КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 412266 томов
Объем библиотеки - 551 Гб.
Всего авторов - 151097
Пользователей - 93949

Впечатления

кирилл789 про Звездная: От ненависти до любви — одно задание! (Космическая фантастика)

рассказик в 70 кб, а читать невозможно. проглядел до середины и сдох.
никогда ни мужчина, ни женщина не то что не влюбятся и женятся, в сторону не посмотрят человека, который СМЕРТЕЛЬНО подставил хотя бы ОДИН раз! а тут: от 17-ти и больше! да ладно! а ггня точно умная?
хотя, по меркам звёздной, динамить родственника императора сопливой деревенской адепткой 8 томов и писать, что мужик целибат ГОДАМИ держит, наверное, и такое вот нормально.
эту афтаршу просто надо перерасти. ну, супругу, которая лет 10 назад была в восторге от неё, сейчас откровенно тошнит уже при упоминании фамилии. как она сказала: "люди должны с годами развиваться, а не опускаться. пишет тётка всё хуже, гаже и гаже. чем дальше, тем помойнее."

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: Госпожа чародейка (СИ) (Любовная фантастика)

прекрасная героиня. а ещё она умна и воспитана прекрасно. безумно редкие качества среди тех деревенских хабалок, которые выдаются бесчисленным количеством безумных писалок за образец подражания, то бишь "героинь".
точнее, такую героиню в первый раз и встретил. надо будет книги мадам богатиковой отслеживать.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Фрейдзон: Шестой (Современная проза)

Да! Рассказ впечатляет не меньше, чем "Болото" Шекли!
Всем рекомендую прочесть.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Зайцева: Последние из легенды (СИ) (Любовная фантастика)

всё-таки приятно читать писателя.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Зайцева: Трикветр (СИ) (Любовная фантастика)

заглянул на страничку автора и растерялся: домоводство, юриспруденция, сделай сам и прочее. читать начал с осторожностью, а оказалось, что автору есть, что рассказать! есть жизненный опыт, есть выруливание из ситуаций, есть и сами ситуации. жизненные, реальные, интересные, красиво уложенные в канву фэнтази-сюжета.
никаких глупостей: шла, споткнулась, упала, встала, шагнула, упала, и так раз семьсот подряд.
или: позавтракала, вышла за дверь, купила корзинку пирожков, пока шла по улице сожрала, а, увидев кофейню - зашла перекусить.
прелесть что за вещица!
мадам зайцева и мадам богатикова сделали мою прошлую неделю. спасибо вам, дамы!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: В темном-темном лесу (СИ) (Любовная фантастика)

очень приятная вещь. и делом люди заняты, и любовных отношений в меру, и разбираются именно так, как полагается: взрослые люди по взрослому. бальзам души какой-то.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: Ведьмина деревня (Любовная фантастика)

идеализированная деревенская жизнь, которая никогда такой не бывает. осилил половину. скучно.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Подводная война Гитлера. 1939-1942. Охотники. Часть I (fb2)

- Подводная война Гитлера. 1939-1942. Охотники. Часть I (пер. А. В. Николаев, ...) (а.с. Военно-историческая библиотека) 5.56 Мб, 579с. (скачать fb2) - Клэй Блэйр

Настройки текста:



Клэй БЛЭЙР ПОДВОДНАЯ ВОЙНА ГИТЛЕРА 1939–1942 ОХОТНИКИ Часть I ÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷÷

От издателя

Неограниченная подводная война стала таким же порождением Первой Мировой, как танк, боевой самолёт, отравляющие газы, всеобщая мобилизация и понятие «позиционного тупика». Обычно честь изобретения широкомасштабной войны против торгового судоходства приписывают немцам — и совершенно несправедливо, поскольку первый шаг в этом направлении был сделан их противниками. Именно английская блокада Германии, введённая в нарушение норм международного права, стала одной из главных причин превращения Мировой войны в тотальную — то есть такую, где для достижения цели хороши любые методы и средства.

Между тем ещё со времён Наполеона морская блокада воспринималась как едва ли не единственное средство задушить британского льва в его логове. Британское могущество основывалось на владении морем, но и сам Туманный Альбион, сердце огромной империи, всецело зависел от морских перевозок. Поэтому к крейсерской войне против английской торговли готовились все, кто когда-либо предполагал военное столкновение с Британской империей.

И всё же лучшим видом крейсера оказалась подводная лодка. Экономичный двигатель внутреннего сгорания обеспечивал ей огромную дальность плавания, торпедное оружие давало реальную возможность уничтожить любого противника в максимально короткий срок, а способность скрываться от преследования под водой позволяла избегать столкновения с более сильным противником — или, в крайнем случае, уходом на глубину вовремя прерывать боевой контакт.

Германия не была первой страной, начавшей строить боевые подводные лодки. Более того, к августу 1914 года её подводный флот занимал отнюдь не первое место в списке подводных флотов мира. Но именно немцы первыми поняли, что истинное предназначение субмарин — не защита своих берегов, не борьба с вражескими боевыми кораблями в открытом море, а крейсерские операции на дальних коммуникациях противника.

Именно подводная лодка дала Германии пусть призрачный, но шанс выиграть мировую войну. Правда, при одном условии — подводная война должна была вестись без оглядки на международное морское законодательство.

Призовое право требовало от крейсера подать обнаруженному судну знак остановиться и выслать на него команду для осмотра. Лишь в случае обнаружения груза, который можно было квалифицировать как военную контрабанду, капитан крейсера мог затопить задержанного «купца» или захватить его в качестве военного приза. Для надводного крейсера выполнение вышеизложенных требований не составляло особого труда. Однако подводная лодка, чьим главным оружием была скрытность и внезапность, просто не могла действовать в строгом соответствии с международными законами. И страна, решившаяся начать подводную войну против вражеской торговли, тем самым автоматически признавала, что более не считает себя скованной нормами международного права.

Руководство кайзеровской Германии решилось пойти на такое лишь в 1917 году — когда стало ясно, что выиграть войну против всего остального мира уже не удастся и вопрос стоит лишь о том, как не проиграть её окончательно. И хотя успехи подводных лодок не спасли «Второй рейх» от поражения, они произвели неизгладимое впечатление на остальные страны. В результате Веймарской республике, наряду с авиацией, было запрещено иметь также и подводные лодки.

Казалось, что всё вернулось на круги своя. Международное право, гарантированное соглашениями в Версале, Вашингтоне и Женеве, вновь утвердило свой непререкаемый статус. Морские державы продолжали строить подводные лодки для эскадренных сражений, а крейсера для борьбы за коммуникации. И даже Германия, с 1935 года вновь получившая официальную санкцию на возрождение своего подводного флота, тоже не уделяла субмаринам особого внимания. По крайней мере, Вторую Мировую войну она начала, имея едва ли не более слабые подводные силы, чем были у неё в августе 1914 года…


Что это было — недомыслие руководителей «Кригсмарине», дьявольская хитрость Гитлера, сумевшего усыпить бдительность будущих противников, или просто отсутствие единой и чётко сформулированной стратегии ведения будущей войны? Клэй Блэйр, автор предлагаемой вашему вниманию книги, не задаётся такими вопросами. Возможно, просто потому, что не является профессиональным военным историком. Он — американский журналист, увлёкшийся военно-морской историей и написавший несколько книг по истории подводного флота. Наибольший интерес вызвала его работа «Неслышная победа», появившаяся в 1976 году и посвящённая действиям американских подводных лодок против Японии. Конечно, в литературе о войне на Тихом океане эта тема освещалась и ранее. Но Блэйр с журналистской дотошностью сумел свести воедино всю информацию о боевой работе американских субмарин и описал её буквально день за днём, а не остановился на нескольких эффектных эпизодах или успешных операциях, как это делали Ч. Локвуд или У. Холмс.

И вот теперь — книга о действиях подводных лодок нацистской Германии во Второй Мировой войне. Первая её часть, «Охотники», посвящена 1939–1942 годам — периоду блестящих побед немецких подводников. Тема вроде бы достаточно хорошо исследованная — если не сказать, заезженная. По мнению многих историков, именно эти победы едва не привели Британию на грань экономической и военной катастрофы.

Но Клэй Блэйр поставил себе задачу доказать, что это не так. Собрав огромное количество фактов и цифр, он смог дать описание нацистской подводной кампании буквально по дням и часам, изложив подробности едва ли не каждого боевого эпизода. В результате перед читателем встаёт максимально полная и яркая картина действий немецких подводных лодок начиная с первого дня войны. Возможно, иногда даже излишне дотошная, но предельно реалистичная и документально обоснованная.

Впрочем, у автора была ещё одна цель — продемонстрировать профессионализм американских моряков на фоне явных ошибок британского морского командования. Поэтому в ряде мест Блэйру приходится вступать в полемику не только с германскими и английскими мемуаристами, но и с такими признанными авторитетами в области морской истории, как Стивен Роскилл или Сэмюэл Эллиот Моррисон.

Удалось ли автору книги убедительно обосновать свою точку зрения — судить читателю. Мы лишь постарались снабдить работу некоторым количеством комментариев, дополняющих изложенные в ней факты либо выражающих мнение редакции относительно авторского анализа описываемых событий.

Об авторе

Клэй Блэйр во время Второй Мировой войны служил на подводной лодке, принимавшей участие в боях на Тихоокеанском театре военных действий. После войны, получив два университетских образования, он работал сначала корреспондентом ряда крупных американских журналов, а затем главным редактором журнала «Саэтердей Ивнинг Пост». Перу Блэйра принадлежат несколько сотен журнальных статей и двадцать четыре книги. Блэйр составил биографии адмирала Х. Дж. Рокивера, генералов Дугласа Макартура, Омара Н. Брэдли и Мэтью Риджуэя, а также биографию Джона Ф. Кеннеди. Среди последних трудов Блэйра — книга «Забытая война», посвящённая военному конфликту в Корее. Клэй Блэйр живёт вместе с женой в Вашингтон-Айленде, штат Висконсин.

От автора

Эта книга посвящается Джеймсу Р. Шепли, бывшему шефу вашингтонского бюро редакций журналов «Тайм» и «Лайф», отцу-основателю «Школы журналистики Шепли», в которой в 1950–1951 годах обучался всего лишь один студент (в моём скромном лице), а также несравненному книгоиздателю Марку Джеффу, который первым благословил меня на капитальные занятия военной историей, моим агентам Джеку Сковилу и Рассу Галену, изыскавшим источники финансирования моих скромных трудов, и моей жене Джоан, неизменной помощнице в написании этой книги — как, впрочем, и многих других.

Предисловие автора

Прохладным осенним днём 1945 года подводная лодка «Гардфиш», на борту которой я проходил военную службу, вернулась на свою базу в Нью-Лондоне, Коннектикут, и присоединилась к флотилии подводных лодок, успевших раньше неё возвратиться с театра военных действий.

Вкупе всех нас, подводников, называли бойцами «молчаливой службы», и мы гордились этим. О наших делах много не говорили, хотя мы и сыграли решающую роль в поражении Японии во Второй Мировой войне. За сорок два месяца боевых операций в Тихом океане 250 наших подводных лодок совершили 1682 выхода в море, потопив 1314 кораблей и судов противника общим водоизмещением 5,3 млн брт, в том числе 20 крупных: восемь авианосцев, один линейный корабль и одиннадцать крейсеров. За три года «Гардфиш» внесла немалый вклад в общую победу над врагом, пустив на дно в контролируемых Японией водах 19 кораблей противника, включая два эсминца и сторожевой корабль.

После возвращения на базу, где «Гардфиш» встала на консервацию, мы заметили у пирса странную, чёрную как смоль и весьма зловещую на вид подводную лодку. Вскоре мы узнали, что это была немецкая лодка из числа двух однотипных, доставшихся нам в качестве трофея после капитуляции Германии.

Хотя лодка и выдавалась за страшно секретный объект, мне и моим товарищам удалось подняться на её борт, познакомившись с членами экипажа, перегнавшего её к американскому берегу. Это была подводная лодка U2513 новейшей XXI серии. До капитуляции Германии её командиром был известный подводник-ас Эрих Топп, однако подводная лодка была поздно укомплектована личным составом и, как и вторая доставшаяся нам лодка того же типа, не принимала участия в боевых действиях.

Ознакомившись с конструкцией и тактико-техническими характеристиками подводной лодки, мы были поражены некоторыми её достоинствами, особенно высокой скоростью при подводном ходе. Лодка имела шесть аккумуляторных батарей, насчитывающих в совокупности 372 элемента, что позволяло ей в течение целого часа поддерживать под водой скорость в 16 узлов, что вдвое превышало аналогичную скорость американских подводных лодок и давало возможность безнаказанно уходить от любых противолодочных кораблей. Идя с меньшей скоростью, лодка могла находиться в подводном положении гораздо большее время.

Особенное впечатление произвело на нас устройство, называемое «шнорхель» и представлявшее собой выведенную на поверхность воды трубу, через которую осуществлялся забор воздуха для дизелей и отвод отработанных газов при нахождении лодки в подводном положении. Как мы поняли, шнорхель существенно увеличивал продолжительность подводного плавания немецких лодок. Также оказалось, что лодка 2513 оснащена перископами с превосходной оптикой и эффективными шумопеленгаторами. Шесть носовых торпедных аппаратов могли быть перезаряжены за пять минут, а затем и ещё раз — за двадцать минут.

Много позже, когда конструкция подводной лодки XXI серии перестала являться секретом, лодка произвела нестоящую сенсацию в мировых военно-морских кругах. Самые компетентные эксперты признали, что её строительство — настоящий прорыв в технологии постройки подводных лодок, а сама она чуть ли не идеальна. Некоторые историки считают, что если бы Германия поставила лодки XXI серии на вооружение на год раньше, она смогла бы одержать победу в битве за Атлантику, а вторжение союзников во Францию было бы отложено.

Однако американские эксперты придерживались другого мнения. В отчёте, направленном начальнику штаба ВМС и датированном июлем 1946 года, они писали, что хотя подводная лодка XXI серии имеет ряд несомненных достоинств (мощные аккумуляторные батареи, шнорхель, обтекаемая форма и пр.), ей присущи и недостатки, которые, по их мнению, не позволили бы немецкому подводному флоту, оснащённому лодками этого типа, выиграть битву за Атлантику.

Вот эти недостатки:

Слабая конструкция. Спешно изготовленные на разных заводах, которые не имели опыта строительства подводных лодок, восемь корпусных секций лодки не стыковались между собой надлежащим образом, в связи с чем прочный корпус лодки XXI серии не смог бы противостоять взрывам глубинных бомб, если бы те разорвались на небольшом расстоянии, и не смог бы выдержать высокого давления на больших глубинах. Даже немецкие эксперты признавали в своих отчётах, что на глубине 900 футов лодка была бы раздавлена.

Маломощные двигатели. Новые шестицилиндровые дизели оснащались нагнетателями для предварительного сжатия воздуха или смеси воздуха с топливом, поступающих в цилиндры двигателей. Однако просчёты в проектировании и постройке лодок XXI серии исключали использование нагнетателей, и потому мощность её дизелей составляла всего 1200–2000 л.с., что позволяло ей развивать скорость при надводном ходе не более 15,6 узла. Таким образом, скорость лодки в надводном положении была меньше, чем у других немецких подводных лодок, действовавших во время войны, и меньше, чем у эскортных кораблей противника.

Несовершенная гидравлическая система. Магистральный трубопровод, гидравлические аккумуляторы, цилиндры и клапаны гидравлической системы, обеспечивающей работу горизонтальных и вертикальных рулей, внешних крышек торпедных аппаратов и орудийных башен зенитных установок, были конструктивно сложны, а главное — помещались за пределами прочного корпуса. Элементы гидравлических приводов подвергались воздействию морской воды и коррозии и были в первую очередь уязвимы в боевой обстановке.

Ненадёжный шнорхель. Даже при умеренном волнении моря выдвижные устройства подводной лодки подвергаются воздействию воды, а входные и выходные отверстия для воздуха перекрываются. При волнении за бортом и несовершенном шноркеле дизелям остаётся одно — забирать воздух из внутренних помещений лодки и насыщать оставшийся в ней воздух опасными выхлопами окиси углерода. Шнорхель лодки XXI серии требовал усовершенствования.

В послевоенные годы при строительстве своего подводного флота Соединённые Штаты пошли по собственному пути и не воспользовались технологией, по которой была построены лодки XXI серии. Соединённые Штаты поставили перед собой более грандиозную задачу — создание атомного подводного флота. В середине пятидесятых годов в стране вступила в строй первая атомная подводная лодка, а за ней в состав ВМС США стали поступать и другие лодки, использовавшие атомную энергию. По сравнению с технологией строительства атомных подводных лодок идеи германских строителей кажутся архаичными. Не вызывает сомнения, что Соединённые Штаты занимают сейчас главенствующее положение в мире по производству подводных лодок и останутся ведущей державой по их строительству и эксплуатации в будущем столетии[1].

Небольшой рассказ о немецкой подводной лодке XXI серии, на мой взгляд, является неплохой иллюстрацией любопытного мифа, возникшего следующим образом. В первой половине XX века немцы строили лучшие в мире подводные лодки. Немецкие лодки доминировали на море во время обеих Мировых войн, а сами немцы в обоих случаях были близки к тому, чтобы нанести поражение союзникам в водах Атлантики. В одном из своих трудов[2] канадский историк Майкл Л. Хэдли пишет: «Во время обеих Мировых войн, так же как и в мирный период между этими войнами, немецкие подводные лодки обросли мифами в большей степени, чем любой другой вид оружия». Миф о силе немецких подводных лодок особенно разросся во время Второй Мировой войны и после неё. Во время войны хорошо налаженная пропаганда Третьего рейха раздувала успехи немецких подводных лодок. В то же время и у союзников, в свою очередь, были причины преувеличивать опасность, которую представлял из себя немецкий подводный флот. В результате сложилась искажённая картина так называемой «Битвы за Атлантику».

После войны Вашингтон, Лондон и Оттава из соображений секретности наложили строжайший запрет на публикацию сведений о немецких подводных лодках. В результате первыми «историками», посвятившими свои труды немецкому подводному флоту, оказались представители поверженного Третьего рейха — Вольфганг Франк, Ганс Йохем Бреннеке, Харальд Буш и Карл Дёниц, командующий немецким подводным флотом во время Второй Мировой войны, а в самом её конце преемник Гитлера на посту рейхсканцлера. Эти «историки», естественно, не посвятили ни одной строчки развенчанию мифа о силе немецких подводных лодок. В то же время историки из стана союзников — Стивен Уэнтуорт Роскилл и Сэмюель Эллиот Мориссон, — не имея всех данных, не смогли объективно оценить роль подводного флота Германии во Второй Мировой войне[3]. В течение нескольких десятилетий после её окончания в печати не появлялось достоверного изложения фактов, касающихся «Битвы за Атлантику», а в повествованиях о ней превалировал миф о чрезмерной мощи немецкого подводного флота.

После окончания Второй Мировой войны я и сам занялся изучением истории возникновения и развития подводного флота, к чему в немалой степени меня побудила служба на подводной лодке «Гардфиш». В послевоенные годы я в качестве вашингтонского корреспондента журналов «Тайм», «Лайф» и «Сэтердэй Ивнинг Пост» пристально следил за развитием американского подводного флота, не раз поднимался на борт новых подводных лодок, писал статьи о заслуживающих внимание нововведениях и даже сподобился написать несколько книг[4]. В 1975 году я опубликовал свою самую любимую книгу «Неслышная победа: Война американских подводных лодок против Японии», которая явилась первым полным изложением участия «молчаливой службы» в этой войне.

Публикация этой работы навела меня на мысль, что мне по силам написать книгу и о подводном флоте Германии. Однако на публикации такого рода всё ещё сохранялся строгий запрет, и в течение нескольких последующих лет я писал книги на другие темы, касающиеся военной истории. Однако всему приходит конец, и в итоге запрет на публикацию данных о немецких подводных лодках был снят[5]. К тому времени немецкие историки, в частности Юрген Ровер, написали несколько серьёзных книг, в которых привели объективные данные о тактико-технических характеристиках немецких подводных лодок и достоверно описали некоторые эпизоды из времён Второй Мировой войны.

В 1987 году я решился написать книгу об истории немецкого подводного флота. К моему удовлетворению издательство «Рэндом Хаус» разделило мой энтузиазм и оказало мне необходимую финансовую поддержку. Вместе со своей женой Джоан мы провели немало месяцев в Вашингтоне, Лондоне и Германии, изучая необходимые материалы и копируя десятки тысяч страниц различных документов и публикаций, имевших отношение к немецким подводным лодкам и, в частности, к их действиям в битве за Атлантику. В Германии нам удалось завязать знакомства с немецкими ветеранами-подводниками и побеседовать с бывшими командирами и членами экипажей немецких подводных лодок. Позже на книжные прилавки хлынул поток научной и научно-популярной литературы, посвящённой различным эпизодам Второй Мировой войны, в которых принимали участие немецкие подводные лодки. Ряд этих публикаций представлял несомненный интерес, и кое-что из интересовавших меня подробностей я сумел почерпнуть из этих книг.

Результатом проведённых исследований и размышлений и явилась данная книга, состоящая из двух томов. Прежде всего я хочу отметить, что у меня сложился свой взгляд — совершенно отличный от взглядов других историков и писателей — на действия немецких подводных лодок во Второй Мировой войне. Как мне видится, боевые действия немецких лодок в «Битве за Атлантику» делятся на три отдельных периода, первый из которых — война немецких подводных лодок против Британской империи, второй — действия против Америки и третий — война против Британской империи и Америки. Описание двух первых периодов войны, предваряемое прологом «Подготовка к войне», приведено в первом томе книги, названном мною «Охотники». Третий период войны описан во втором томе, названном «Жертвы». Каждый том книги содержит карты, фотографии, таблицы, указатели и приложения.

Как, без сомнения, заметил читатель, моя оценка опасности, которую представляли собой немецкие подводные лодки во время Второй Мировой войны, также в значительной степени отличается от оценок других историков и писателей. Короче говоря, опасность, исходившая от немецких подводных лодок во время войны, была сильно преувеличена и до сих пор преувеличивается некоторыми историками. Немцы не были суперменами, а их подводные лодки, равно как и поставлявшиеся на их вооружение торпеды, не являли собой верх совершенства. В отличие от успешных действий американского подводного флота против Японии, немецкие подводные лодки потерпели поражение от союзников в водах Атлантики[6]. Естественно, немецкие подводные лодки представляли угрозу для кораблей и судов противника, но, скорее всего, это была «угроза в себе», заставлявшая союзников формировать морские конвои для перевозки морским путём во время войны военной техники, боеприпасов и других грузов. И что же? За время Второй Мировой войны 99% всех транспортных судов в составе конвоев, сформированных союзниками, достигли мест назначения. И всё же, конечно, нельзя сказать, что сражение за Атлантику явилось лёгкой прогулкой для союзников. Наоборот, это была тяжёлая битва для обеих противоборствующих сторон, наиболее продолжительная и жаркая морская кампания за всю историю человечества. «Битва за Атлантику» заслуживает того, чтобы быть описанной пером непредвзятого историка, не понаслышке знакомого с перипетиями этой битвы, — в исследовании, очищенном от мифологических плевел.

Клэй Блэйр,
Вашингтон, Федеральный округ Колумбия, Лондон, Гамбург и Вашингтон-Айленд, штат Висконсин. 1987–1996 гг.

Книга 1 Подводная война против Британии декабрь 1939 — август 1942

Пролог Подготовка к войне

Эволюция подводных лодок

Чуть ли не с момента изобретения подводной лодки военные поняли, что этот корабль может быть наделён двумя важными достоинствами: внезапностью атаки и безнаказанным исчезновением после её проведения. Оставалось создать боевую подводную лодку, и изобретатели многих стран принялись за дело. Первыми были решены проблемы водонепроницаемости и остойчивости подводных лодок. Камнем преткновения долгое время оставалась разработка средств, обеспечивающих движение лодки по курсу в подводном положении вне зависимости от морских течений.

Решению проблемы в некоторой степени помогло создание в начале XIX века эффективных паровых машин, работающих на угле. В паровой машине пар на короткое время может быть «сохранён» под давлением. Были сконструированы подводные лодки, которые могли идти в район боевых действий в надводном положении, а после погружения и проведения атаки уходить из района с помощью сохранённого в машине пара. Однако на практике подводные лодки с паровыми машинами зарекомендовали себя не лучшим образом. В небольшом корпусе подводной лодки паровая машина создавала невыносимую жару, а дымовая труба машины так сильно коптила, что вырывавшийся из неё чёрный дым был виден на много миль, лишая лодку главного достоинства — внезапного появления в районе боевых действий. Кроме того, перед погружением лодки приходилось снимать трубу, занимаясь трудоёмкой и длительной процедурой.

Ситуация с передвижением лодки на подводном ходу улучшилась, когда около 1900 года почти одновременно были изобретены двигатель внутреннего сгорания, электродвигатель и аккумуляторная батарея. С этого времени одни судостроители производили лодки, которые в надводном положении двигались с помощью машины, работавшей на бензине, а в подводном положении — с помощью двигателя с приводом от аккумуляторных батарей. Другие отдавали предпочтение лодкам, полностью укомплектованным двигателями с приводом от батарей, третьи — предпочитали комбинировать старую и новую технологии: согласно их проектам, в надводном положении лодка приводилась в движение паровой машиной, а в подводном — двигателями с приводом от аккумуляторных батарей. Однако все эти двигатели имели недостатки: бензиновые — были ненадёжны, плохо запускались, чадили, электрические — работали от громоздких, тяжёлых и маломощных аккумуляторных батарей, а паровые машины создавали на лодке невыносимую жару.

И всё же неуклонный прогресс в двигателестроении вселял в военных уверенность, что рано или поздно они получат в своё распоряжение лодки с хорошими ходовыми качествами. Необходим был и прорыв в оснащении лодок эффективным вооружением. Выбор оружия был ограничен, а его использование связано с риском. Мины или бомбы с дистанционным взрывателем и контактные мины, предназначавшиеся для крепления к днищу или борту корабля противника, — вот и всё, чем располагали военные. Установка таких мин и бомб граничила с самоубийством.

Решение проблемы предложил проживавший в Австрии английский инженер Роберт Уайтхед, который в 1866 году изобрёл самодвижущуюся мину, названную «торпедой». Торпеда Уайтхеда приводилась в движение сжатым воздухом, находившимся в металлическом резервуаре. Первая торпеда была примитивной: четырнадцати футов длиной и четырнадцати дюймов в диаметре, весом в 300 фунтов. Радиус её действия составлял 700 ярдов, а скорость не превышала 6 узлов. Боеголовка торпеды была начинена всего лишь восемнадцатью фунтами взрывчатого вещества. И всё же торпеда оказалась боеспособной.

Поначалу торпеда Уайтхеда не произвела должного впечатления на военных. Однако Уайтхед не сидел сложа руки. Он увеличил размер торпеды, мощность её двигателя, радиус действия и ударную силу боеголовки. Австриец Людвиг Обри снабдил торпеду Уайтхеда гироскопом, что позволило автоматизировать управление её движением. По мере совершенствования торпеды военные стали проявлять к ней всё возрастающий интерес, в конце концов осознав, что оснащённая торпедами маленькая, не требующая больших денежных затрат подводная лодка способна топить большие дорогостоящие корабли.

Оставалось поставить торпеды на вооружение подводных лодок, а для того требовались торпедный аппарат, который можно было бы установить в носовой части прочного корпуса лодки, и система сжатого воздуха, обеспечивающая выход торпеды из трубы подводного аппарата. Сама труба должна была иметь внешнюю и внутреннюю крышки для выхода торпеды и осушения от забортной воды трубы для повторного залпа. Кроме того, требовалась компенсационная балластная система, которая бы возмещала потерю веса подводной лодки после торпедного залпа и устраняла перегрузки. Без такой системы лодка могла бы потерять управление и самопроизвольно всплыть или лечь на дно.

Когда эти и другие конструктивные решения, обеспечивающие живучесть и боеспособность подводных лодок, были найдены, началось их активное строительство и, прежде всего, не в ведущих морских державах — Великобритании, Германии и Соединённых Штатах, которые отнеслись к новому типу кораблей с прохладцей, — а в странах с более слабым флотом: Франции, России и раде других[7]. Наибольшего успеха на первых порах добилась Франция, которая вложила большие денежные ресурсы в строительство подводного флота. К 1906 году Франция имела около девяносто построенных и строившихся подводных лодок.

Одним из наиболее талантливых и изобретательных конструкторов подводных лодок явился Джон Филипп Голланд, ирландец, эмигрировавший в США. Сконструированная им подводная лодка, оснащённая торпедами Уайтхеда, в девяностых годах XIX века намного превосходила своими техническими характеристиками существовавшие аналоги.

Для надводного хода лодки служил четырёхцилиндровый двигатель мощностью 160 лошадиных сил, придававший ей скорость 7,5 узла. Подводный ход обеспечивался двигателем мощностью 70 л.с., питавшимся от шестидесятиэлементной батареи. При подводном ходе лодка могла двигаться в течение трёх часов со скоростью 6,5 узла и вдвое дольше с меньшей скоростью.

Силовая установка подводной лодки Голланда была способна выполнять различные задачи. Бензиновый двигатель мог использоваться не только для надводного хода лодки, но и для зарядки генератором аккумуляторных батарей или, к примеру, для работы компрессора. Электродвигатель служил не только для подводного хода лодки, но и для запуска бензинового двигателя. Аккумуляторная батарея, помимо своего главного назначения, служила для работы двигателей различных насосов, перископа, питала электричеством источники света внутри лодки, а также использовалась для других нужд.

Голланд в Нью-Лондоне, Коннектикут, основал компанию «Торпедные лодки Голланда» и принялся за торговлю своими детищами. Соединённые Штаты стали его первым покупателем. В 1900 году США купили у него первую подводную лодку, а после её испытаний — ещё шесть лодок для организации береговой обороны, после чего последовало приобретение у Голланда двенадцати лодок усовершенствованной конструкции. Встревоженные ростом подводного флота Франции, ВМС Великобритании в 1901 году сами приступили к строительству таких кораблей. В том же 1905 году Голланд продал подводные лодки находившимся в состоянии войны России и Японии, положив начало подводному флоту в этих странах[8].

Однако подводные лодки, использовавшие бензиновые и электрические двигатели, хотя и превосходили по своим техническим характеристикам существовавшие аналоги, были небезопасны. Бензин попадал на пол трюмов, вызывая взрывоопасные испарения. Из выхлопных труб поступал смертельно опасная окись углерода. Несколько американских и английских подводных лодок взорвались, подводники погибали от выхлопных газов.

Чтобы исправить положение, на подводных лодках стали использовать менее летучее и токсичное топливо — керосин, либо тяжёлое, или «дизельное», топливо, названное по имени немецкого изобретателя Рудольфа Дизеля, который в 1895 году продемонстрировал публике работу разработанного им двигателя.

Однако в течение нескольких лет моряки отдавали предпочтение керосиновому двигателю, который был легче и компактнее дизеля. В 1902 году крупнейшее немецкое предприятие по производству вооружения «Крупп» построило первую подводную лодку с керосиновым двигателем, названную «Форель». К тому времени немецкая промышленность была достаточно развита, чтобы поставить строительство подводных лодок на поток, однако поначалу сделать это не удалось. Против создания подводного флота выступил морской министр гросс-адмирал Альфред фон Тирпиц. Стремясь лишить Великобританию господства на море, он убедил кайзера Вильгельма II отдать предпочтение строительству линейных кораблей, решительно выступив против производства хотя и дешёвых, но зато всё ещё ненадёжных подводных лодок[9].

Вместе с тем фирма «Крупп», почувствовав, что подводные лодки найдут большой спрос, принялась за дело. В 1904 году фирма продала подводную лодку «Форель» России и получила от неё заказ на строительство ещё трёх лодок с керосиновыми двигателями[10], получивших известность как подводные лодки типа «Карп». В последующие годы предприятие «Крупп» заключило соглашения о строительстве более совершенных подводных лодок с керосиновыми двигателями для Италии, Австро-Венгрии и Норвегии. В то же время фирма подталкивала немецких инженеров к усовершенствованию дизеля, стремясь заменить им керосиновый двигатель.

Военно-морские круги Германии поддерживали концепцию фон Тирпица о первоочередном строительстве линейных кораблей и выражали недовольство производством на немецких заводах подводных лодок, поставляемых на экспорт. Военным казалось недопустимым продавать лодки, которые, попади они в руки противника, смогли бы нанести ущерб германскому флоту. В конце концов фон Тирпиц, решив оценить боевые возможности подводной лодки, поручил Круппу построить лодку для имперского флота. Построенная подводная лодка — Unterseeboot (аббревиатура на немецком языке — U-boot, а на английском — U-boat) — представляла из себя модернизированный вариант лодки типа «Карп» с паровым двигателем и получила номер U1. Когда в декабре 1906 года лодка была подготовлена к плаванию, отмечалось, что Германия оказалась последней из великих морских держав, принявших на вооружение подводные лодки, да и то преуспела в своём начинании, только использовав американскую технологию[11].

В последующие несколько лет фирма «Крупп» построила несколько новых подводных лодок, превосходивших своими размерами, скоростью и вооружением лодку U1. Среди усовершенствований, использованных на этих лодках, нельзя не отметить новые перископы с превосходной оптикой. Однако наметившийся прогресс в конструкции подводных лодок не убедил фон Тирпица в необходимости форсировать их строительство, и он неохотно отпускал деньги из имперской казны для их производства. В результате подводный флот Германии рос крайне медленно.

Между тем немецкие инженеры задались целью построить подводную лодку 185 футов длиной[12] и водоизмещением 500 т, которая была бы пригодна для океанического плавания. Предполагалось установить на лодке 4 торпедных аппарата, по два на носу и корме, каждый из которых имел бы возможность один раз перезаряжаться. В период с 1908 по 1910 год кайзеровский флот заказал у Круппа четырнадцать подводных лодок с керосиновыми двигателями. Эти двигатели были безопаснее бензиновых и более эффективны, чем паровые машины, но им был присущ существенный недостаток: они выделяли густой белый дым, который в море был виден за много миль. Строителям нужен был дизель, а он, по их мнению, был ещё далёк от совершенства.

Первыми установили дизель на подводной лодке французы[13], а не немцы. Примеру французов последовали русские, а за ними англичане, итальянцы и американцы. Лишь немцы ждали, когда дизель будет усовершенствован. И всё-таки в 1910 году немцы отказались от керосинового двигателя и в период с 1910 по 1912 год построили 23 подводные лодки, оснащенные дизелями.

К началу Первой Мировой войны во всем мире было построено около 400 подводных лодок. Многие из них были оснащены бензиновыми двигателями или паровыми машинами и не представляли собой серьёзные боевые средства, однако на четверти из построенного числа лодок были установлены дизели и по четыре-пять торпедных аппаратов. Наибольший подводный флот был у Великобритании: семьдесят шесть подводных лодок и двадцать строившихся. Второе место в мире занимала Франция с семьюдесятью лодками на плаву (многие из которых были оснащены дизелями) и двадцатью тремя на стапелях. Третьей шла Россия с сорока одной подводной лодкой (правда, большинство из них были устаревшей конструкции). Четвёртое место занимали Соединённые Штаты, имевшие тридцать одну подводную лодку и восемь строившихся. Германия с двадцатью шестью лодками на плаву и пятнадцатью строившимися занимала лишь пятое место.

И всё же роль, которую могли бы сыграть в войне подводные лодки, оставалась неясной. На первых порах предполагалось, что маленькие, с ограниченной дальностью плавания лодки станут нести береговую охрану, однако к началу Первой Мировой войны подводные лодки обрели реальную боевую мощь и оказались пригодными для океанского плавания. Действуя группой или поодиночке, они могли вступать в бой даже с линейным флотом противника — не говоря уж о том, что идеально подходили для «корсарской» войны против торговых судов, в ходе которых могли бы блокировать порты противника, а островную Великобританию вообще окружить кольцом блокады.

Однако «корсарская война» могла столкнуться с правовыми трудностями. В течение столетий цивилизованные страны при ведении боевых действий руководствовались правилами, известными как «призовые законы», закреплённые в различных международных соглашениях. Согласно этим законам, ни одно торговое судно не могло быть потоплено без предупреждения (сигнала остановиться или, при необходимости, предупредительного выстрела), а также без досмотра и обыска. Требовалось узнать, какой стране принадлежит судно: союзной, вражеской или нейтральной. Если оказывалось, что судно принадлежит союзнику, его следовало отпустить. В случае, если торговое судно принадлежало противнику и перевозило контрабандные военные грузы, его разрешалось захватить или утопить, а если оно принадлежало нейтральной стране, то только захватить. На захваченное судно полагалось высадить призовую команду, а само судно доставить в порт союзной или нейтральной страны, где вопрос о правомерности захвата судна решался трибуналом. Если судно принадлежало нейтральной стране, но, по вердикту судей, перевозило контрабанду, судно и груз продавали с аукциона, а выручка от продажи шла или в пользу корабля, захватившего судно, или в пользу страны, которой принадлежал корабль. Если же трибунал выносил вердикт, что груз захваченного корабля не имел ничего общего с контрабандой, то корабль, совершивший захват, подвергался штрафу и был обязан компенсировать убытки потерпевшей стороне, а если он принадлежал государству, то за него расплачивалась государственная казна[14].

Кроме выполнения обязательных процедур по остановке и досмотру торгового судна, экипаж корабля, захватившего его, был обязан гуманно относиться к пленённым людям. Различные морские договоры и кодексы[15]устанавливали, что члены экипажа и пассажиры захваченного торгового судна считаются гражданскими лицами, которых нельзя подвергать насилию. Если по каким-либо причинам командир корабля принимал решение потопить захваченное судно, он должен был позаботиться о его экипаже и пассажирах: принять людей на борт и доставить их на берег или предоставить шлюпки с провиантом и навигационными приборами и в этом случае указать им курс до ближайшей земли или (если представлялась возможность) до оказавшегося поблизости судна, принадлежавшего нейтральному государству. Любое нарушение морского кодекса считалось негуманным и преследовалось по закону.

Подводные лодки, займись они «корсарской войной», не смогли бы, не подвергаясь опасности, следовать установленным правилам. Если бы они стали их соблюдать, то лишились бы своего основного преимущества: внезапности нападения. Для того чтобы подать судну сигнал остановиться и сделать предупредительный выстрел, подводная лодка должна была всплыть, ставя себя в незавидное положение. Многие торговые суда могли бы просто уйти от подводной лодки, которая даже при надводном ходе развивала скорость всего лишь от 12 до 15 узлов. При самом неблагоприятном исходе подводная лодка могла и сама подвергнуться нападению. Её могли просто протаранить.

Даже в том случае, если бы торговое судно остановилось по сигналу подводной лодки, у её командира возникли бы проблемы с досмотром: он смог бы послать на остановившееся судно лишь малочисленную команду, которую было легко пленить. Перед командиром лодки вставал нелёгкий выбор: отпустить судно с пленниками или торпедировать его, рискуя жизнью своих людей.

Даже при самых благоприятных обстоятельствах могли возникнуть трудности с захватом и высадкой на судно призовой команды для приведения его в порт союзной или нейтральной страны для судебного разбирательства. Если бы судно пришлось потопить, подводная лодка не смогла бы взять на свой борт его экипаж или предоставить людям плавсредства для самостоятельного плавания. Командиру подводной лодки пришлось бы ждать, пока экипаж судна займёт места в своих собственных шлюпках, предварительно погрузив в них продовольствие и другое необходимое снаряжение. За это время подводная лодка могла подвергнуться нападению со стороны подошедшего корабля противника.

Возможное участие подводных лодок в «корсарской войне» обсуждалось как за закрытыми дверьми военно-морских учреждений, так и на страницах ведомственной печати. Сторонники морского милитаризма, включая известного британского юриста Джока (Джекки) Фишера, высказывали мнение, что, если подводные лодки займутся «корсарской войной», они не станут соблюдать призовые законы. В одной из своих статей Фишер писал: «Как бы негуманно и жестоко это ни выглядело, подводные лодки станут топить любые суда, невзирая ни на какие законы».

Отповедь Фишеру и его сторонникам попытался дать в 1911 году первый лорд Адмиралтейства[16] Уинстон Черчилль, который, выступая перед аудиторией британских морских офицеров, сказал: «Я не верю, что какая-либо цивилизованная страна допустит, чтобы её военно-морской флот занимался варварством». Черчилль был не одинок в своём заблуждении[17]. Перед началом Первой Мировой войны общепринятым было мнение, что подводные лодки станут нападать только на военные корабли.

Немецкие подводные лодки в Первой Мировой войне

В августе 1914 года, когда началась Первая Мировая война, германский Флот Открытого моря (главные силы военного флота Германии накануне и в годы Первой Мировой войны) ещё не был укомплектован тем количеством линейных кораблей, которые собирался построить фон Тирпиц, и не мог противостоять английскому Гранд-флиту (главному соединению ВМС Великобритании в период Первой Мировой войны). В то же время и английский флот не отваживался дать решительное сражение немецкому флоту в прибрежных водах Германии. Обе морские державы придерживались выжидательной тактики. За всё время Первой Мировой войны между флотами произошло лишь одно сражение у полуострова Ютландия в Северном море, однако оно было скоротечным и не сыграло какой-либо значительной роли в войне на море.

В наступательных операциях с обеих сторон принимали участие подводные лодки, и результаты их боевых выходов в море не преминули сказаться. Немецкие подводные лодки уже в начале войны потопили три английских тяжёлых крейсера («Абукир», «Хог» и «Кресси») и два лёгких крейсера («Патфайндер» и «Хок»), в результате чего погибли две тысячи моряков[18]. Английские подводные лодки потопили немецкий лёгкий крейсер «Хела»[19]. Рассудив, что подводные лодки представляют собой реальную угрозу на море, обе державы приняли меры безопасности. Британский Гранд-Флит из Норвежского моря (со своей базы в заливе Скапа-Флоу) перебрался в безопасные воды у берегов Северной Ирландии, а германский Флот Открытого моря ограничил операции в своих прибрежных водах Гельголандской бухтой.

Отказавшись от крупных операций против немецкого флота, англичане блокировали побережье Германии подводными лодками, стараясь не пропустить в немецкие порты ни одного торгового судна с военными грузами. Большинство торговых судов поворачивало назад. Немцы поступили по-своему. В отместку англичанам 20 октября 1914 года немецкая подводная лодка (правда, следуя призовым законам) остановила, досмотрела и потопила британское грузовое 866-тонное судно «Глитра», шедшее из Норвегии. Неделей позже другая немецкая подводная лодка на этот раз без предупреждения в проливе Ла-Манш торпедировала французский пароход «Адмирал Гантом», посчитав, что тот перевозит солдат, хотя на самом деле на его борту находились 2400 бельгийских беженцев, среди которых было много женщин и детей. К счастью, пароход не затонул.

Эти два нападения немецких подводных лодок на гражданские суда вызвали возмущение англичан, кровно заинтересованных в безопасности своего торгового флота. Британское правительство объявило действия немецких подводников незаконными, пиратскими и аморальными. Судовладельцы, торговцы и страховые компании призывали мировую общественность поднять голос против пиратских акций немецких подводных лодок.

В начале Первой Мировой войны Германия планировала нанести первый удар по Франции, рассчитывая быстро покончить с ней, чтобы в дальнейшем сосредоточить свои силы против России. Однако этим планам не суждено было сбыться. Франция оказала немцам ожесточённое сопротивление. В то же время русская армия вторглась в Восточную Пруссию, и Германии пришлось воевать на два фронта. Рассчитывая на быструю победу, немцы не побеспокоились заранее о тыловом обеспечении своих войск, рассчитанном на долговременную войну, и в результате британской морской блокады Германия в начале 1915 года стала испытывать недостаток в железной руде, нефтепродуктах и продовольствии.

Тем временем немецкий подводный флот, несмотря на трудности с вооружением, продолжал активные боевые действия. Немецкие подводные лодки, строго соблюдая призовые законы, потопили десять британских грузовых судов общим тоннажем 20.000 т. Большинство этих судов было потоплено орудийным огнём, торпеды немцы экономили.

Ободренное успехами своего подводного флота, немецкое командование пришло к мысли, что если бы призовые законы были смягчены, то даже небольшое количество подводных лодок смогло бы установить контрблокаду Британских островов. Даже само появление одной подводной лодки у побережья Англии (вне зависимости от результатов рейда) могло вызвать психологический дискомфорт у большинства населения и вынудить англичан пойти на привлечение больших сил и значительных ресурсов для нейтрализации угрозы. Приверженцы смягчения призовых законов считали, что их новая редакция поможет немцам предпринять действия, которые ослабят военно-морскую мощь Англии и заставят её снять морскую блокаду побережья Германии.

Однако ни кайзер, ни канцлер не соглашались проявить инициативу в этом вопросе, мотивируя свой отказ тем, что многие страны и так выражают крайнее недовольство действиями немецких подводных лодок. На взгляд высшего немецкого руководства, инициатива Германии могла вызвать ещё большее раздражение различных стран, в первую очередь нейтральных, среди которых числились и Соединённые Штаты, которые были заинтересованы в безопасности морских торговых путей. Для защиты своих коммерческих интересов Соединённые Штаты могли объявить войну Германии. Кроме того, германские власти считали, что немецкий подводный флот слишком слаб, чтобы блокировать Британские острова, а провал блокады привёл бы к унизительным для немцев последствиям.

Однако идея смягчить призовые законы продолжала существовать. Её приверженцы заявляли, что при ведении боевых действий моральные принципы неуместны. Их главный довод состоял в том, что, блокировав немецкое побережье и не пропуская в немецкие порты даже суда с продовольствием, Англия сама нарушила призовые законы и другие правовые акты, касавшиеся безопасности морской торговли. Эти аргументы и другие соображения в конце концов убедили кайзера и канцлера установить силами своего подводного флота морскую блокаду Британских островов.

Кайзер публично объявил, что, начиная с 18 февраля 1915 года воды, омывающие Британские острова, объявляются военной зоной, в которой призовые законы соблюдаться не будут. Кайзер предупредил, что английские и французские торговые суда будут топиться без предупреждения, а меры по спасению их экипажей предприниматься не будут. Исключение устанавливалось лишь для судов нейтральных стран, не перевозящих контрабанду, однако все такие суда должны были действовать на свой страх и риск. Капитаны немецких подводных лодок освобождались от ответственности за ошибку.

Первые результаты морской блокады Британских островов оказались скромными. В феврале 1915 года двадцати девяти немецким подводным лодкам, осуществлявшим блокаду, удалось потопить всего лишь несколько торговых судов общим тоннажем 60.000 т, а в марте расправиться с судами общим тоннажем 80.000 т. У немцев было слишком мало подводных лодок. В одновременном патрулировании принимало участие не больше шести-семи лодок, а их вооружение оставляло желать лучшего.

Морская блокада Британских островов не принесла немцам ожидаемого результата. Первый лорд Адмиралтейства Черчилль во всеуслышание заявил, что германская акция провалилась. Английский импорт в 1915 году превысил импорт 1913 года. Правительство Англии отклонило все предложения о снятии блокады побережья Германии.

Германия ответила бесчинством на море, и вскоре действия её подводных лодок привели в шок не только Англию, но и Соединённые Штаты. 7 мая 1915 года немецкая подводная лодка торпедировала трансатлантический пассажирский лайнер «Лузитания» водоизмещением 32.500 т. В результате торпедной атаки погибли 1198 пассажиров и членов экипажа, среди них 128 американцев. 19 августа немцы потопили лайнер «Арабия» водоизмещением 16.000 т. Погибли 40 пассажиров, среди них три американца. 9 сентября немецкая подводная лодка потопила лайнер «Хеспериан». Реакция американцев была такой бурной (газета «Нью-Йорк таймс» писала, что немецкие подводники действуют, как кровожадные дикари), что в сентябре 1915 года кайзеру пришлось снять блокаду Британских островов и отправить большинство подводных лодок в Средиземное море, где американские суда появлялись значительно реже, чем в Северной Атлантике, и где подводные лодки могли действовать гораздо вольготнее.

Новая блокада Британских островов началась в феврале 1916 года. Вопреки ограничениям, немецкие подводные лодки в первые же месяцы блокады добились немалых успехов: в феврале ими были потоплены суда общим тоннажем 117.000 т, а в марте — суда общим тоннажем 167.000 т. Однако в конце марта произошла чудовищная ошибка. 24 марта в проливе Ла-Манш немецкая подводная лодка приняла английский пассажирский паром «Сассекс» за военный транспорт и торпедировала его. «Сассекс» не затонул, однако около 80 человек, включая 25 американцев, погибли в результате взрыва.

Соединённые Штаты ответили Германии резкой нотой, угрожая разрывом дипломатических отношений. Кайзеру пришлось снова пойти на попятный, и 24 апреля он приказал своему подводному флоту, действовавшему в районе Британских островов, снова строго соблюдать призовые законы. В течение нескольких последующих месяцев потери мирового торгового флота в этом районе Атлантики значительно сократились.

К сентябрю 1916 года количество немецких подводных лодок выросло. Подводный флот насчитывал 120 лодок различных типов, многие из которых были вооружены 105-мм палубными орудиями. Военные подталкивали кайзера использовать подводный флот на всю мощь. Кайзер снова некоторое время колебался, а затем уступил, ограничив действия подводных лодок новыми правилами. В районе Британских островов, постоянно напичканном судами Соединённых Штатов и других нейтральных стран, лодкам разрешалось действовать, соблюдая призовые законы, а в Средиземном море — без всяких ограничений. Успехи германского подводного флота не заставили себя ждать. С 6 октября 1916 года по 1 февраля 1917 года немецкие подводные лодки потопили около 500 британских торговых судов общим тоннажем около 1,1 млн т, доведя сумму тоннажа потопленных в 1916 году судов, большинство из которых были британскими, до 2,3 млн т.

К началу 1917 года война на суше обернулась для Германии явными неудачами. В стране начались народные волнения. Военные предложили кайзеру разрешить немецким подводным лодкам действовать без всяких ограничений по всей Атлантике. Германский морской штаб, опираясь на успехи подводного флота в 1916 году, посчитал, что не ограниченные призовыми законами действия немецких подводных лодок позволят в течение пяти — шести месяцев уничтожить половину английских крупнотоннажных торговых судов и тем самым вызвать голод в стране и посеять смуту и недовольство, что в итоге заставит Англию прекратить военные действия на континенте. Военные твердили кайзеру, что Соединённых Штатов опасаться не стоит. Они уверяли, что, если Соединённые Штаты вступят в войну, у Германии хватит сил, чтобы потопить их военные транспорты, прежде чем они достигнут Европы. К тому времени только к Британским островам немцы могли послать около 70 подводных лодок, которые уже не испытывали недостатка в торпедах.

Поправ мирные устремления президента США Вильсона, кайзер одобрил предложение военных и объявил, что начиная с 1 февраля 1917 года немецким подводным лодкам разрешается топить любые торговые суда в британских прибрежных водах. В то же время кайзер уверил своих военных, что впредь не отменит принятого решения.

У берегов Великобритании началась неограниченная подводная война, в которой со стороны Германии участвовали около 60 подводных лодок. Чтобы уменьшить риск нападения со стороны авиации и подводных лодок союзников, а также со стороны вооружённых торговых судов, немецкие подводные лодки атаковали неприятеля ночью, находясь в надводном положении, что к тому же позволяло в случае явной опасности уйти из района боевых действий на максимально возможной скорости.

Результаты неограниченной подводной войны оказались впечатляющими. В феврале 1917 года немецкие подводные лодки потопили суда общим тоннажем 540.000 т, в марте — общим тоннажем 594.000 т, а в апреле — общим тоннажем 881.000 т. Только в апреле (самом драматическом месяце неограниченной подводной войны) немецкие подводные лодки потопили 423 торговых судна, среди них 350 британских[20]. Кроме того, подводная война вынудила многие торговые суда из нейтральных стран отказаться от плавания к берегам Великобритании.

В Соединённых Штатах росло возмущение действиями немецкого подводного флота. 3 февраля 1917 года США разорвали дипломатические отношения с Германией, а 6 апреля американский Конгресс объявил войну Германии.


В начале Первой Мировой войны в арсенале ВМС Великобритании не имелось никаких специальных средств для борьбы с вражескими подводными лодками. Военные считали, что поскольку подводные лодки основное время плавания находятся в надводном положении, их можно протаранить или поразить орудийным огнём. Это ошибочное мнение распространилось после того, как английский крейсер «Бирмингем» протаранил и потопил немецкую подводную лодку U15. Однако до конца 1914 года англичане потопили всего лишь ещё одну подводную лодку — U18. В 1914 году немцы потеряли пять лодок. Кроме двух упомянутых, три погибли по неизвестным причинам (возможно, подорвались на минах).

В 1915 году, когда потери от нападения немецких подводных лодок стали ощутимыми, Адмиралтейство выразило недовольство существовавшими способами борьбы с лодками и обратилось к учёным и инженерам с настоятельной просьбой разработать средства и способы противолодочной обороны.

В годы Первой Мировой войны средствами противолодочной обороны являлись следующие.

Надводные охотники. Многочисленные корабли (сначала десятки, потом сотни, а затем и тысячи) вели в море целенаправленный поиск подводных лодок противника. Армаду охотников за подводными лодками составляли эсминцы, сторожевые корабли, траулеры, яхты и суда-ловушки (военные корабли, замаскированные под грузовые суда). Некоторые из кораблей были снабжены гидрофонами (пассивными подводными шумопеленгаторами), которые при застопоренной машине могли обнаружить шум двигателя лодки, находившейся в подводном положении.

В 1916 году многие корабли противолодочной обороны стали оснащаться новым оружием — глубинными бомбами, обязанным своим происхождением минам. Лучшие из этих бомб содержали 300 фунтов тринитротолуола или аматола и были снабжены гидростатическими взрывателями, приводившими бомбы в действие на глубине от 40 до 80 футов. Позднее появились гидростатические взрыватели, приводившие бомбы в действие на глубине от 50 до 200 футов. Глубинные бомбы сбрасывались в воду с кормовых бомбосбрасывателей; для того, чтобы не повредить себе корму, кораблю приходилось делать это на полном ходу. По этой причине тихоходные корабли не использовали глубинные бомбы с 300-фунтовым зарядом до тех пор, пока не были изобретены гидростатические взрыватели, приводящие бомбы в действие на безопасной глубине.

В 1916 году британским кораблям с помощью глубинных бомб удалось потопить всего две немецкие лодки[21]. В 1917 и 1918 годах, когда глубинные бомбы стали совершеннее, а их производство возросло, использование глубинных бомб дало несравненно лучший результат[22].

Воздушные охотники. К началу Первой Мировой войны авиация только начала развиваться. Для борьбы с неприятелем на море у британских ВМС имелось всего лишь около пятидесяти гидросамолётов и семь дирижаблей. Некоторые из них использовались для борьбы с подводными лодками, однако довольно скоро стало очевидно, что из-за несовершенства двигателей, низкой скорости, ограниченной вместимости топливных цистерн и небольшой бомбовой нагрузки гидросамолёты и дирижабли сами по себе были не способны поражать подводные лодки. Однако было замечено, что при их появлении лодки переходили в подводное положение. По этой причине воздушное патрулирование считалось целесообразным. После обнаружения подводной лодки с воздуха в район её действия приходили военные корабли, которые обрабатывали участок глубинными бомбами. В 1915 году ВМС Великобритании пополнились усовершенствованными гидросамолётами и дирижаблями, которые оснащались 100- и 520-фунтовыми бомбами с контактными взрывателями и 270-фунтовыми противолодочными бомбами с взрывателями замедленного действия, срабатывавшими на глубине 70 футов. Однако ни одна подводная лодка противника воздушными охотниками так и не была уничтожена[23].

Подводные охотники. Для борьбы с немецкими подводными лодками в Первой Мировой войне англичане использовали и снабжённые гидрофонами подводные лодки, патрулировавшие в прибрежных водах Германии. В 1914 году подводными охотниками не было потоплено ни одной подводной лодки противника, но само присутствие английских подводных лодок вблизи побережья Германии, включая воды Балтийского моря, где немецкие подводники проходили боевую подготовку, вызывало у немцев явное беспокойство. Начиная с 1915 года дела английских подводников пошли лучше, и до конца войны они торпедировали большое количество подводных лодок противника. Если бы торпеды были более совершенными, успехи англичан могли быть ещё более значительными.

Мины. В Первой Мировой войне обе противоборствующие стороны использовали на море оборонительные и активные минные заграждения, состоящие из контактных якорных мин, устанавливаемых на мелководье. Оборонительные минные заграждения предназначались для защиты прибрежных вод от проникновения кораблей противника. Активные минные заграждения устанавливались на морских путях сообщения, а иногда и в проходах оборонных минных заграждений и предназначались для поражения надводных кораблей и судов противника.

Для защиты своих прибрежных вод от проникновения немецких подводных лодок через Ла-Манш англичане перегородили залив цепочками мин, тянувшимися от Дувра до мыса Гри-Не на французском побережье пролива Па-де-Кале. Однако в 1915–1916 годах английские контактные мины были несовершенны, и только после серийного производства контактных мин, изготовленных по немецкой технологии, проход в Атлантику через Ла-Манш для немецких подводных лодок был закрыт. Теперь, чтобы выйти в Атлантический океан, им приходилось огибать северное побережье Шотландии, затрачивая на переход около семи лишних дней и оставляя за кормой около 1400 лишних миль.

После вступления в войну американцы передали англичанам секрет изготовления мин с магнитным взрывателем. Совместными усилиями ВМС США и Великобритании установили между Оркнейскими островами и Норвегией цепочку из 80000 таких мин, пытаясь закрыть немцам и другой выход в Атлантику. Однако мины с магнитным взрывателем оказались несовершенными и не нанесли большого ущерба немецкому подводному флоту. Тем не менее считалось, что эти мины являются эффективным оружием противолодочной обороны.

Радиоразведка. К началу Первой Мировой войны Великобритания опережала другие страны в использовании радиосвязи для военных целей. Англичане первыми создали службу радиоразведки, занимавшуюся радиопеленгованием (определением координат немецких передатчиков наземного и морского базирования) и дешифровкой перехваченных сообщений. При дешифровке сообщений англичане использовали выкраденные у немцев своды военно-морских кодов, применявшихся немецкими радиослужбами[24]. В годы Первой Мировой войны радиоразведка принесла англичанам большую пользу. Один из английских историков отметил, что уже в начале 1915 года британская радиоразведка имела ясное представление о количественном составе немецкого подводного флота (включая сведения о строившихся подводных лодках), знала состав каждой флотилии, имела сведения о количестве подводных лодок, находившихся в то или иное время в море и на своих базах, знала время начала той или иной операции и в большинстве случаев могла прогнозировать величину той угрозы, которую представляют подводные лодки противника в определённом районе моря.

И всё же перечисленные средства противолодочной обороны не принесли большого ущерба германскому подводному флоту. В 1915 году немцы потеряли 19 подводных лодок[25], а ввели в строй 52, в 1916 году — лишились 22 подводных лодок, а построили 108. Несмотря на возрастающее противодействие англичан, за первые четыре месяца 1917 года немцы потеряли всего лишь 11 подводных лодок[26]. Следует отметить, что Германия на протяжении всей войны вводила в строй каждый месяц по 7–8 подводных лодок.


Озабоченный большими потерями на море, премьер-министр Великобритании Дэвид Ллойд Джордж в апреле 1917 года обязал Адмиралтейство для безопасных перевозок морским путём военной техники, боезапасов, продовольствия и других грузов формировать конвои из торговых судов и сил охранения — эсминцев, сторожевых кораблей и других судов противолодочной обороны.

Морской конвой применялся с древних времён для защиты торгового судоходства от нападения воюющей стороны, однако британские военно-морские круги до Ллойд Джорджа даже не помышляли о формировании конвоев, и тому были причины. Основной из этих причин, по определению английского морского историка Джона Уинтона, являлся тот очевидный факт, что офицеры ВМС Великобритании забыли историю возникновения своего военно-морского флота, целью создания которого являлась защита британских торговых судов. Взяв на вооружение постулаты американского теоретика в области военно-морских наук Альфреда Тайера Мэхена и его единомышленников, утверждавших, что господство на море, обеспечивающее безопасность своего торгового флота, может быть достигнуто путём единственного победоносного морского сражения, высшие военно-морские круги Великобритании противились привлечению боевых кораблей к охране торговых судов. Эти круги рассматривали формирование конвоев как вынужденную оборонительную акцию, в которой можно было усмотреть признание Великобританией факта утраты господства на море и скатывания до статуса второстепенной морской державы.

Для негативного отношения к морским конвоям у Адмиралтейства были и другие причины. Первая из них заключалась в недооценке эффективности действия немецких подводных лодок, несмотря на ощутимые потери торгового флота в прибрежных водах Великобритании. Вторая причина крылась в устоявшемся мнении, что боевые корабли, участвуя в морских конвоях, будут вынуждены идти из одного порта в другой со скоростью тихоходных торговых судов и тем самым надолго отвлекутся от своей основной задачи по уничтожению кораблей противника. Кроме того, утверждалось, что корабли охранения в далёких нейтральных портах во время погрузки и разгрузки торговых судов не только создадут лишние хлопоты местным властям, но и сами испытают организационные трудности. Третья причина заключалась в том, что Адмиралтейство сомневалось в способности и желании капитанов торговых судов выполнять приказы военных — в частности, о сохранении места в строю при следовании зигзагообразным курсом ночью или в ненастную погоду. И наконец, Адмиралтейство считало, что крупное формирование торговых судов немецкие подводники непременно сочтут за цель, подлежащую уничтожению.

В конце концов, следуя указанию Ллойд Джорджа и заручившись поддержкой ВМС США, Адмиралтейство согласилось на пробные переходы конвоев через Атлантику. 10 мая 1917 года первый конвой, состоявший из 16 торговых судов и сил охранения, отправился из Гибралтара к Британским островам. 24 мая второй конвой, состоявший из 17 торговых судов, вышел из Норфолка, штат Виргиния. Первый конвой достиг места назначения без единой потери. Второй конвой, силы охранения которого составляли английский крейсер «Роксбург» и шесть американских сторожевых кораблей, постигла некоторая неудача. Два из двенадцати торговых судов не смогли идти со скоростью 9 узлов, отстали и пошли своим курсом. Одно из них, взяв курс на Галифакс, Новая Шотландия, было торпедировано. Остальные десять торговых судов, несмотря на туман и плохую видимость, следуя зигзагообразным курсом, пересекли Атлантику и благополучно пришли в порт назначения на Британских островах.

Основываясь на опыте перехода через Атлантику первых конвоев и на других данных, в августе 1917 года — начале четвёртого года войны — Адмиралтейство окончательно приняло решение ввести систему морских конвоев, что принесло превосходные результаты. К октябрю 1917 года свыше 1500 торговых судов в составе приблизительно 100 конвоев благополучно достигли Британских островов. Немецкими подводными лодками было потоплено всего десять судов, совершавших переход в составе конвоев, т.е. одно судно из ста пятидесяти. Для сравнения — за тот же период немецкими подводными лодками было потоплено одно судно из каждых десяти самостоятельно следовавших судов. К концу 1917 года почти все торговые суда дальнего плавания совершали переходы по морю в составе конвоев. Конвои были организованы вовремя. В 1917 году немецкие подводные лодки потопили около 3000 судов общим тоннажем 6,2 млн т, большинство из которых составляли самостоятельно следовавшие суда. Историк Уинтон писал: «В 1917 году морские конвои не помогли выиграть войну на море, но они предотвратили поражение в этой войне».

Своими воспоминаниями о столкновениях с морскими конвоями на страницах печати поделился один из командиров немецких подводных лодок. Он пишет: «В течение многих часов одиночного плавания в открытом море подводники, как правило, не видели ничего, кроме пустынных волн, и казалось чудом, когда на линии горизонта неожиданно вырастали очертания 30–50 судов, сопровождавшихся военными кораблями». По его словам, одиночная подводная лодка натыкалась на конвой по чистой случайности, и если её командир обладал выдержкой и железными нервами, то она проводила не одну, а несколько атак, в результате которых топила одно-два судна, а при удаче и больше, но в любом случае потери противника оказывались незначительными, а конвой продолжал следовать своим курсом.

В последние двенадцать месяцев войны морские конвои стали обычным явлением. Британские и американские морские власти организовали большие конвойные службы, которые планировали, формировали и готовили конвои к переходу. В состав сил охранения торговых судов входили не только военные корабли, но зачастую (когда путь конвоя проходил недалеко от земли) и самолёты, вооружённые новыми типами бомб.

Во многих случаях радиоразведка определяла местонахождение немецких подводных лодок в море, что давало возможность направлять морские конвои по безопасному пути следования. После того как в 1918 году использование морских конвоев для защиты торгового судоходства вошло в практику, общие потери судов по сравнению с 1917 годом сократились на две трети. За десять месяцев 1918 года немцы потопили 1333 судна, из них 999 следовало самостоятельно. В составе конвоев погибло лишь 134 судна.

Вступив в войну, Соединённые Штаты горели желанием нанести немцам сокрушительное поражение на море, дав неприятелю одно-единственное морское сражение (словно хотели на практике доказать справедливость доктрины Мэхена). Однако уже в скором времени американцы, как и ранее англичане, убедились в несостоятельности такой стратегии. Тогда ВМС США стали помогать англичанам бороться с немецкими подводными лодками. Американские эсминцы и другие малые корабли занялись охотой за немецкими подводными лодками, вошли в силы охранения конвоев и приступили к постановке мин между Оркнейскими островами и Норвегией. Двадцать три американские подводные лодки занялись патрулированием в районе Азорских островов и у побережья Великобритании. Однако ни одна из этих лодок не добилась успеха. Тем временем англичане действовали значительно успешнее. Если в первой половине 1917 года они потопили 20 немецких подводных лодок[27], то во второй половине того же года — 43 лодки[28].

Всё возрастающие потери подводных лодок и недостаточная эффективность неограниченной подводной войны были не единственными проблемами, с которыми столкнулась Германия в конце 1917 года. За три года войны промышленные ресурсы Германии и её союзников были истощены. Рабоче-крестьянская революция в России привела к активным выступлениям и на территории Германии. Под влиянием большевизма росло недовольство среди солдат и рабочих. Немецкие солдаты десятками тысяч дезертировали из армии. В Вильгельмсгафене, крупном порту, периодически бунтовали военные моряки. На вервях Киля и Гамбурга рабочие, подстрекаемые красными агитаторами, бастовали или работали спустя рукава, нарушая производственные графики.

В германском флоте появились трудности организационного характера. Многочисленные флотилии подводных лодок, базировавшиеся в Германии, во Фландрии и портах Средиземного моря, участвовали в боевых операциях, в основном предусмотренных лишь местным флотским начальством. В результате отсутствовала координация боевых действий флотилий подводных лодок, не обобщался накопленный опыт, не вырабатывались общие рекомендации по увеличению эффективности патрулирования и уменьшению риска при проведении операций на море. Более того, флотское командование на местах могло самостоятельно подавать заявки на строительство кораблей для военно-морского флота. Предпочтение отдавалось подводным лодкам. В итоге на германских верфях строилось слишком много лодок различных типов (большие, средние и малые торпедные лодки, большие, средние и малые подводные минные заградители, крейсерские подводные лодки). Дефицит сырья, материалов и квалифицированной рабочей силы (многие рабочие были призваны в армию) ставил под сомнение завершение начатого строительства. Нечего было и думать об увеличении за 1918–1919 годы количества подводных лодок в два-три раза — как это ранее предполагалось.

Тем временем действовавшие немецкие подводные лодки сражались изо всех сил. С января по август 1918 года потеря тоннажа союзниками ежемесячно составляла 300.000 тонн. Почти все потопленные суда не входили в состав конвоев. Потери немецких подводных лодок росли незначительно (за весь 1917 год немцы потеряли 63 подводные лодки[29], а за десять месяцев 1918 года — 69 лодок[30]).

К октябрю 1918 года германская военная машина начала давать серьёзные сбои, промышленность пришла в упадок. Страна была охвачена глубоким революционным брожением. Всё это заставило верховное командование Германии потребовать от своего правительства скорейших переговоров о мире. В числе предварительных условий мирных переговоров союзники выдвинули требование о возвращении всех немецких подводных лодок в Германию к 21 октября. Требование союзников было выполнено.

3 ноября в Киле началось восстание матросов, которое быстро распространилось на весь подводный флот. По иронии, несколько подводных лодок было направлено для усмирения восставших. Правда, приказа стрелять не последовало.

После того как 11 ноября 1918 года между Германием и союзниками было подписано перемирие, союзники получили доступ к германским секретным материалам, в том числе к информации о составе немецкого подводного флота и о результатах его действия в годы войны. Оказалось, что в составе германского подводного флота действовало 315 лодок. Эти лодки потопили более 5000 кораблей и судов союзников (включая 10 линейных кораблей и 18 тяжёлых и лёгких крейсеров) общим тоннажем около 12 млн т. Германский подводный флот потерял 178 лодок. Около 5000 матросов и офицеров погибли, получили ранения или попали в плен. К концу войны немцы располагали 179 подводными лодками, которые находились в строю или были почти готовы к тому, чтобы войти в строй. Кроме того, 224 лодки строились, а 200 проектировались. Если бы война была продолжена, 224 строившиеся лодки пополнили бы немецкий подводный флот, с лихвой компенсировав неизбежные потери. Тогда в 1919 году германский подводный флот насчитывал бы около 300 лодок, а в 1920 году — ещё большее их количество.

В годы войны для борьбы с немецкими подводными лодками союзники использовали 3300 надводных кораблей, около 500 самолётов, 75 дирижаблей, множество подводных лодок, установили десятки тысяч мин, организовали конвои. За годы войны немцы потеряли 178 подводных лодок. Их могильщиками стали:

Надводные боевые корабли — 55[31];

Мины (предположительно) — 48;

Подводные лодки — 18;

Корабли-ловушки — 11;

Торговые суда — 7 (5 лодок протаранены);

Самолёты — 1;

Известные несчастные случаи — 19[32];

Неизвестные случаи — 19;

Всего погибло немецких лодок — 178[33].

После перемирия большинство немецких подводных лодок было распределено между победителями. Великобритания получила 105 лодок, Франция — 46, Италия — 10, Бельгия —2. По достигнутому соглашению все подводные лодки (за исключением 10 из 46, отошедших Франции) после демонтажа полезного оборудования предназначались на слом. Та же участь ожидала и немецкие лодки, находившиеся на стапелях. Германский подводный флот перестал существовать.

Немецкие подводные лодки 1914–1918 гг.
  1914 1915 1916 1917 1918
Действовали на начало года 24 29 54 133 142
Прирост за год 10 52 108 87 70
Погибли в бою 5 19 22 63 69
Другие потери* 8 7 15 9
В строю на конец года 29 54 133 142 134

* Погибли в результате несчастных случаев, интернированы, переданы Австро-Венгрии, отданы в учебные центры.


Всего — 351

Погибли в бою — 178 (50%)

Другие потери — 39 (11%)

Достроены после перемирия — 45

Переданы союзникам — 179


Тоннаж кораблей и судов Антанты и нейтральных стран, потопленных в Первой Мировой войне немецкими подводными лодками[34]

Месяц 1914 1915 1916 1917 1918
Январь 47 981 81 259 368 521 306 658
Февраль 59 921 117 547 540 0061 318 957
Март 80 775 167 097 593 841 342 597
Апрель 55 725 191 667 881 027 278 719
Май 120 058 129 175 596 629 295 520
Июнь 131 428 108 855 687 507 255 587
Июль 109 640 118 215 557 988 260 967
Август 62 7672 185 866 162 744 511 730 283 815
Сентябрь 98 378 151 884 230 460 351 7483 187 881
Октябрь 87 917 88 534 353 660 458 558 118 559
Ноябрь 19 413 153 043 311 508 289 212 17 6824
Декабрь 44 197 123141 355 139 399 111  
Всего: 312 672 1 307 996 2 327 326 6 235 878 2666942

1 Германия начала неограниченную подводную войну.

2 Началась Первая Мировая война.

3 Великобритания развернула систему конвоев.

4 Война закончилась.


Тоннаж всех потопленных кораблей и судов — 12.850.814 брт.

Тоннаж потопленных кораблей и судов Великобритании — 7.759.090 брт.


Поначалу подводные лодки считались кораблями прибрежного плавания с ограниченными оборонительными функциями. По мере совершенствования они стали использоваться для ведения «корсарской войны». Использование подводного флота по новому назначению явилось мощным фактором, повлиявшим на развитие морского оперативного искусства. Первая Мировая война заставила военных теоретиков всех стран пересмотреть свои стратегические доктрины, учитывая использование в войне новых технических средств, среди которых подводные лодки занимали не последнее место. В будущем любое государство, стремящееся к господству на море, должно не только иметь сильный надводный флот, превосходящий ударной мощью флоты других стран, но и обладать надёжными средствами противолодочной обороны. Однако этого мало. Такое государство должно иметь и мощный подводный флот для возможной борьбы с кораблями и торговыми судами противника.

Во время войны германская пропаганда создала миф о подводном флоте Германии, повествовавший о том, что немецкие подводные лодки являли собой несравненное чудо техники, а подводники — все сплошь непобедимые герои и супермены, преданные кайзеру до последней капли крови, — вот-вот поставят на колени Великобританию и её союзников. Немецкие доморощенные морские историки, равно как и серьёзные исследователи, в 20-е и 30-е годы продолжали пестовать миф о силе немецких подводных лодок в Первой Мировой войне. Даже некоторые морские историки из стана союзников, например сэр Джулиан Корбетт, восхваляли силу немецкого подводного флота, а первый лорд Адмиралтейства Уинстон Черчилль в книге «Мировой кризис» писал, что в годы войны немецкие подводные лодки «быстро подмывали» устои Британских островов, в результате чего поражение союзников к началу 1918 года казалось вполне реальным. Американский посол в Лондоне Уолтер Хайнс Пейдж отмечал, что подводные лодки являлись наиболее грозным средством ведения боевых действий. Уильям С. Симс, старший морской офицер, представлявший в Англии ВМС США, писал: «Если бы Германии удалось постоянно держать на оживлённых морских путях сообщения 50 подводных лодок, ничто не помешало бы ей одержать победу в войне».

На самом деле немецкие подводные лодки господствовали в начале войны на морских коммуникациях из-за недальновидности и непрофессионализма британского Адмиралтейства. При подготовке к войне Адмиралтейство не допускало возможности «корсарской войны» на море с участием подводных лодок и не готовилось к ней. Когда же «корсарская война» стала реальностью, Адмиралтейство проявило непозволительную медлительность в развёртывании средств противолодочной обороны, серийном производстве усовершенствованных мин и торпед и вооружении торговых судов.

Тщательный анализ успешных действий немецких подводных лодок показывает, что они уничтожили большинство судов союзников не торпедами, а орудийным огнём, используя в основном 88-мм (3,4'') палубные орудия. Однако если бы Адмиралтейство оснастило британские торговые суда 4'' орудиями (чуть большего калибра, чем калибр палубных орудий немецких подводных лодок), заодно позаботившись о доукомплектовании экипажей судов обученными орудийными расчётами, то только самые храбрые командиры (без оглядки на уязвимость корпуса подводной лодки) отважились бы на артиллерийскую дуэль с коммерческими судами, а потери британского торгового флота могли оказаться значительно меньшими. Несколько оснащённых орудиями торговых судов, совершая совместный переход, были бы в состоянии дать отпор немецким подводным лодкам, вынуждая их для ведения боя переходить в подводное положение и вместо орудий использовать далёкие от совершенства торпеды, от которых ничего не стоило уклониться.

Основная ошибка англичан заключалась в том, что они поздно установили систему конвоев. К сентябрю 1917 года, когда концепция конвоев была принята британским Адмиралтейством, немецкие подводные лодки успели потопить суда общим тоннажем 8 млн тонн из 12 млн тонн всего тоннажа, уничтоженного ими за всю войну.

Если бы система конвоев была развёрнута британским Адмиралтейством раньше, торговые суда могли бы следовать в составе конвоев по безопасным путём сообщения, определённым радиоразведкой, и ранее сентября 1917 года.

Но даже установив систему конвоев, Адмиралтейство долгое время не проявляло последовательности в своих действиях и приступило к формированию прибрежных конвоев лишь в июне 1918 года, игнорируя до того времени тот очевидный факт, что вблизи побережья всего один самолёт (даже без оружия на борту) способен заставить подводную лодку противника погрузиться и тем самым уменьшить её атакующие возможности.

В годы Первой Мировой войны сообразительностью не отличались и немцы. Объявленная ими неограниченная подводная война явилась главной причиной вступления в войну Соединённых Штатов[35]. К тому же для победы на море Германии не хватило сил. Стратегическая доктрина использования подводных лодок в войне провалилась.

Не блистали немцы и на тактическом уровне. Как только союзники развернули систему конвоев, успехи немцев на море резко пошли на убыль. Германское морское командование не сумело организовать проявившие себя в будущем — во Второй Мировой войне — «волчьи стаи» — подвижные группы подводных лодок, развёртывающиеся завесой на вероятных трассах движения конвоев противника для их поиска.

Зато германское верховное командование наивно предполагало, что немецкие подводные лодки способны воспрепятствовать переброске американских войск из Соединённых Штатов в атлантические порты Франции. Немецкие подводные лодки полностью провалили возложенную на них миссию. Союзники перевезли из США во Францию около 2 млн американских солдат, а потеряли всего 56 человек в результате локального взрыва на транспорте «Молдавия» водоизмещением 9500 т. Кроме этого небольшого успеха, немцы сумели добиться немногого: они потопили ещё два транспорта («Ковингтон» и «Президент Линкольн»), но оба судна шли порожняком, возвращаясь в Соединённые Штаты. Как известно, высадившиеся во Франции американские войска сыграли главную роль в окончательном разгроме немецких армий[36].

Неограниченная подводная война, вопреки мифу о силе германского флота, не принесла немцам победы. Когда в 1917 году действия немецких подводных лодок стали наиболее агрессивными, союзники установили систему конвоев и развернули мощное строительство торговых судов. Как отмечает английский историк Артур Дж. Мардер, за всё время войны Великобритания не испытывала серьёзного недостатка в продуктах жизнеобеспечения.

Договоры, разоружение и подводные лодки

Итоги Первой Мировой войны, от которой ждали, что она положит конец всем войнам, были ужасающими: 9 млн убитых, 20 млн раненых, миллиарды потраченных долларов. Революция в России, в немалой степени порождение войны, унесла ещё миллионы жизней. Чтобы предотвратить кошмар новой войны и установить прочный мир, союзники решили заключить ряд договоров и соглашений.

Поиски прочного мира начались в январе 1919 года на Парижской конференции, главную роль в проведении которой сыграл президент США Вильсон. Основным результатом Парижской конференции была выработка мирного договора с Германией — будущего Версальского мирного договора. Первая часть договора касалась учреждения Лиги наций — объединения государств, имевшего своей целью урегулирование международных конфликтов. Однако сенат США, опасаясь, что участие в Лиге наций может втянуть страну в новую европейскую войну, отказался ратифицировать договор. Проводниками в жизнь Версальского договора стали Великобритания, Франция, Италия и Япония. Для Германии и стран, воевавших на её стороне, устанавливались весьма суровые условия договора. Австро-Венгрия, в которой ещё во время войны начались процессы внутреннего распада, подлежала официальному расчленению. Австрия, Венгрия и Чехословакия провозглашались независимыми государствами, а оставшиеся негерманские земли должны были войти в состав зарождавшейся Югославии[37]. Наибольшие территориальные потери приходились на долю Германии. Эльзас и Лотарингия возвращались Франции. Большая часть восточных земель Германии отходила Польше, которая получала и выход к Балтийскому морю — узкую полосу земли между Восточной Пруссией и остальной частью Германии (Данцигский коридор). Данциг объявлялся независимым вольным городом под защитой Лиги Наций. Рейнская провинция и Саарская область подлежали оккупации войсками союзников. Германия также лишалась всех колоний в Африке и на Тихом океане. Кроме того, к маю 1921 года Германия должна была выплатить в качестве репараций 20 млрд золотых марок.

Согласно договору, Германия подлежала разоружению. Германский Генеральный штаб и структуры командования военно-морским флотом упразднялись. Воинская повинность подлежала отмене. Численный состав германской армии, отныне комплектовавшейся по вольному найму и наделявшейся полицейскими функциями, не мог превышать 100 тыс. человек. Устанавливался срок службы в армии: 25 лет для офицеров и 12 лет для унтер-офицеров и рядовых. Ни один из военных не мог уйти в отставку до сорокапятилетнего возраста, а после отставки поступить на службу в другое воинское подразделение. Армии и флоту запрещалось иметь резервистов. Германской промышленности не разрешалось производить подводные лодки, военные самолёты, тяжёлую артиллерию, танки и другое вооружение.

Когда условия мирного договора были доведены до немцев, те возмутились. Фридрих Эберт, первый президент только что образованной Германской республики, сперва отказался подписать договор и поставил свою подпись под документом лишь после того, как союзники пригрозили оккупировать всю Германию и продолжить морскую блокаду. Уже натерпевшись критики со стороны членов левых партий, Эберт после возвращения из Версаля в Германию подвергся грубым нападкам правых, обвинивших его в предательстве интересов Германии.

Одним из главных трофеев союзников оказался германский Флот Открытого моря. Его главные силы — семьдесят четыре корабля — подлежали интернированию. Однако 21 июня 1919 года оставшиеся на кораблях немецкие вспомогательные команды, возмущённые условиями Версальского мирного договора, попытались увести флот в море. В завязавшемся бою морякам союзников удалось отбить 22 корабля, но всё-таки остальные 52 корабля, пострадавшие от пожара и взрывов, пошли ко дну[38]. Союзники лишились десяти линейных кораблей, пяти линейных крейсеров, пяти лёгких крейсеров и тридцати двух эсминцев.

В послевоенной Германии царили голод, болезни и экономический хаос. Политические группировки вступили между собой в яростную борьбу. Начались уличные бои между сторонниками левых и правых партий. Успех чаще сопутствовал правым, в рядах которых доминировали нацисты во главе с Адольфом Гитлером, проповедовавшие антиверсальскую реваншистскую идеологию, причудливо переплетавшуюся со старой антисемитской.

После подписания Версальского мирного договора союзники образовали на территории Германии специальную комиссию, призванную следить за выполнением условий договора и препятствовать возникновению очагов новой милитаризации страны. Однако германские военные круги и не думали соблюдать версальские договорённости. С молчаливого согласия Эберта, а затем и его преемника на посту президента Пауля фон Гинденбурга, командующий вооружёнными силами Германии (рейхсвером) генерал Ганс фон Сект и сменявшие друг друга на посту командующего ВМС адмиралы Адольф фон Тротта, Пауль Венке и Ганс Ценкер, при потворстве Густава Круппа, главы военно-промышленного концерна, и других немецких промышленников занялись изысканием возможностей милитаризации страны окольными путями. После подписания в 1922 году Раппальского договора, восстановившего дипломатические отношения между Германией и Россией, фон Сект организовал на советской территории ряд тайных немецких пехотных, танковых и авиационных школ, а также секретные заводы по производству военных самолётов, артиллерийских установок и отравляющих веществ. Крупп на контролируемом им шведском заводе «Бофорс» наладил производство артиллерийских и зенитных установок, изготовлявшихся по немецкой технологии. При поддержке адмиралов фон Тротта, Бенке и Ценкера на территории Голландии была создана контролировавшаяся Круппом подставная фирма «IVS», продававшая подводные лодки или проекты лодок Японии, Испании, Турции, Финляндии и другим странам.

Тем временем союзники продолжали пестовать химеру вечного мира. Первое время проводником их идей являлась Лига Наций со штаб-квартирой в Женеве. Однако неучастие в этом объединении государств Соединённых Штатов и опасения ряда других стран потерять собственное лицо сводили на нет многие начинания Лиги наций. В результате участники объединения стали искать другие пути согласия. В 1925 году состоялась Локарнская конференция, в которой приняла участие и Германия. Согласно заключённому на конференции Локарнскому пакту, Германия обязалась соблюдать условия Версальского мирного договора, и в частности те из них, которые лишали Германию права держать войска и иметь военные сооружения в Рейнской демилитаризованной зоне. Кроме того, Германия дала обязательство не нападать на Францию и Бельгию. Сделанными уступками Германия выторговала себе место в Лиге наций. На той же конференции всё ещё не доверявшая Германии Франция подписала договоры о взаимной помощи с Польшей и Чехословакией.

Пиком усилий союзников в установлении вечного мира явился пакт Бриана-Келлога, заключённый в 1928 году в Париже. Основная часть пакта провозглашала запрещение войны в качестве орудия национальной политики. Пакт подписали представители 15 государств, включая Германию, а впоследствии под пактом поставило свои подписи большинство европейских и американских стран. Всего документ подписали 62 страны. Пакт, осудивший войну как орудие национальной политики, считался триумфом дипломатии. Однако на самом деле документ содержал чрезмерно общие формулировки и не устанавливал конкретных мер по обеспечению декларируемых договорённостей.

Разговоры о разоружении не стихали и после Парижской конференции, однако в основном они носили декларативный характер. Государства, граничащие с Германией — Франция, Польша и Чехословакия, — создали хорошо обученные и прекрасно вооружённые армии. Так же поступила и Италия, в которой в 1922 году к власти пришёл фашистский диктатор Бенито Муссолини.

Вместе с тем в области сокращения морских вооружений удалось добиться существенного прогресса. Инициатива исходила от Великобритании, стремившейся сорвать грандиозную программу военно-морского строительства в Японии и развёртывание строительства военно-морских гигантов в Соединённых Штатах. Инициативу Великобритании подхватил Уоррен Г. Гардинг, президент США с 1921 года, старавшийся остановить японскую экспансию на Дальнем Востоке.

12 января 1921 года в Вашингтоне была созвана международная конференция. Ещё до начала Вашингтонской конференции администрация Гардинга — несмотря на противодействие высших военно-морских чинов США — разработала предложения о беспрецедентном сокращении морских вооружений. Выступавший на конференции первым государственный секретарь США Чарльз Хьюз изложил собравшимся предложения США. Они сводились к следующему: прекратить в США, Великобритании и Японии строительство и проектирование новых линейных кораблей[39] и не строить такие корабли в течение десяти лет. Эти же страны совместными усилиями должны были уменьшить общий тоннаж линейных флотов почти на 2 млн тонн и ограничить к 1922 году тоннаж линейного флота: для США и Великобритании до величины 500.000 тонн, Японии — до величины 300.000 тонн, Франции и Италии — до величины 175.000 тонн. Таким образом устанавливалось соотношение тоннажа линейного флота этих стран равное 5:5:3:1, 75:1,75. К подобному же соотношению предполагалось привести и количество кораблей других классов.

Участники конференции были потрясены. Если отвлечься и перейти на реалии наших дней, предложение США, выдвинутое на Вашингтонской конференции, равнозначно предложению о сокращении стратегических ядерных вооружений великих держав более чем наполовину.

В подписанном на конференции договоре, в частности, говорилось о следующем:

— Соединённые Штаты обязывались пустить на слом пятнадцать старых, прекратить строительство пятнадцати новых линейных кораблей[40] и иметь на вооружении не более восемнадцати линейных кораблей общим тоннажем 500.000 тонн.

— Великобритании предписывалось пустить на слом девятнадцать линейных кораблей[41], отказаться от строительства четырёх проектируемых сверхдредноутов типа «Худ» и иметь на вооружении не более двадцати двух линейных кораблей общим тоннажем 600.000 тонн[42].

— Япония обязывалась пустить на слом десять имевшихся и прекратить строительство семи новых линейных кораблей, а также отказаться от постройки восьми проектируемых кораблей того же класса[43]. Японии предписывалось иметь на вооружении не более десяти линейных кораблей общим тоннажем 300.000 тонн.

Согласование статей договора оказалось длительной и кропотливой работой. Участники конференции так и не пришли к согласию о приемлемом соотношении тоннажа крейсеров, остающихся на вооружении у каждой страны. Было лишь оговорено, что под понятием «крейсер» понимается боевой корабль водоизмещением не более 10.000 тонн, оснащённый орудиями калибром не более 8''[44].

Договор был подписан в феврале 1922 года. Оговаривалось, что он действует до конца 1936 года.

Республиканская партия США восторженно приветствовала договор, назвав его «величайшим соглашением о разоружении из тех, которые когда-либо были подписаны». Возможно, республиканцы переусердствовали в такой оценке, но не вызывает сомнения, что это был исключительно важный и своевременный документ. Гонка морских вооружений, вызванная Первой Мировой войной, была остановлена. После подписания договора предполагалось, что Япония откажется от расширения сферы своего экономического и политического влияния и захвата новых территорий. В обмен на отказ США от строительства морских баз на островах Тихого океана Мидуэй, Уэйк и Гуам Япония в соответствии с подписанным договором обязалась вывести войска из Сибири и вернуть Китаю Шаньдун.

Не достигнув на Вашингтонской конференции договорённости о соотношении тоннажа крейсеров, остающихся на вооружении США и Великобритании, эти страны после нескольких лет бесплодных переговоров решили созвать новую конференцию по сокращений морских вооружений. Конференция состоялась в 1927 году в Женеве. Франция и Италия, развернувшие массовое строительство крейсеров, отказались принять участие в форуме. Конференция продолжалась несколько недель, однако никаких важных решений на ней принято не было.

Некоторое время спустя президент США Герберт К. Гувер и премьер-министр Великобритании Рамсей Макдональд договорились о проведении в 1930 году в Лондоне новой конференции, а разразившийся во второй половине 1929 года мировой экономический кризис подстегнул правительства этих стран прийти к соглашению о дальнейшем сокращении морских вооружений.

В Лондонской конференции 1930 года приняли участие пять держав, участвовавших в Вашингтонском договоре: Великобритания, США, Япония, Франция и Италия. На конференции удалось установить договорные ограничения морских вооружений:

— Линейные корабли. Соотношение тоннажа линейного флота США, Великобритании и Японии 5:5:3 осталось в силе. Соединённым Штатам предписывалось пустить на слом три линкора, Великобритании — пять, Японии — один. В итоге Соединённым Штатам и Великобритании разрешалось иметь на вооружении по 15 линейных кораблей, а Японии — девять. Франции разрешили построить три новых линейных корабля, каждый водоизмещением 23.000 тонн. Тем же правом была наделена Италия, претендовавшая на паритет с Францией в вооружениях.

— Крейсеры. Участникам конференции удалось договориться о количестве крейсеров, которыми могли располагать страны, принявшие участие в форуме. Великобритании разрешалось довести число крейсеров до пятидесяти и иметь на вооружении пятнадцать тяжёлых крейсеров водоизмещением 10.000 тонн каждый и тридцать пять лёгких крейсеров. США могли довести число крейсеров до тридцати семи и располагать восемнадцатью тяжёлыми крейсерами водоизмещением 10.000 тонн каждый и четырнадцатью лёгкими крейсерами. Японии было разрешено сохранить имевшиеся у неё двенадцать крейсеров (восемь водоизмещением по 10.000 тонн каждый и четыре лёгких с орудиями калибра 8''[45].) Франции и Италии разрешалось сохранить в составе своих флотов по десять только что построенных крейсеров.

— Эсминцы. В этой категории кораблей Соединённым Штатам, Великобритании и Японии отводилось по тому суммарному тоннажу эсминцев, который каждая из этих стран имела на момент проведения конференции. Исходя из среднего водоизмещения одного эсминца (1500 тонн), США и Великобритания могли иметь на вооружении по сто таких кораблей, а Япония могла располагать семьюдесятью эсминцами. Франции разрешалось довести число эсминцев до сорока восьми, а Италии до сорока двух[46].


На конференциях по сокращению морских вооружений неоднократно рассматривался и вопрос об уменьшении (или даже ликвидации) подводного флота. На Вашингтонской конференции 1921 года Великобритания, как страна, наиболее пострадавшая от действий немецких подводных лодок, настаивала на том, чтобы подводные лодки были сняты с вооружения, а их производство запрещено. Однако остальные страны, принимавшие участие в конференции, высказались против предложения англичан. В качестве компромисса США предложили ограничить общий тоннаж подводных лодок для каждой-страны. Согласно проекту американцев, Соединённым Штатам и Великобритании отводилось по 90.000 т, а Франции, Италии и Японии — по 45.000 т. Однако предложение американцев принято не было.

Во время дебатов с частной инициативой выступил Э. Рут, бывший военный министр и государственный секретарь США, сенатор, лауреат Нобелевской премии мира. Рут предложил запретить подводным лодкам нападать на торговые суда, полностью возродить призовые законы и установить официальную процедуру наказания командиров подводных лодок, нарушивших призовое право. Делегация Великобритании поддержала предложение Рута, французы высказались против. Американцы, хотя и не одобрили в своём кругу предложений Рута, посчитали неудобным открыто высказаться против инициатив своего именитого соотечественника.

Предложения Рута вызвали жаркие и продолжительные дебаты между англичанами и французами. Чтобы положить конец спорам и не сорвать подписание договора, делегаты решили составить по предложениям Рута отдельное соглашение. Оно было подписано, но не вступило в силу, в связи с тем что не было ратифицировано правительством Франции.

На Женевской конференции 1927 года англичане опять предложили снять с вооружения подводные лодки, но не нашли поддержки ни у американцев, ни у японцев. На конференции отсутствовали делегации Франции и Италии, и потому дискуссия о будущем подводного флота носила непродолжительный характер. Тем не менее было подписано соглашение, установившее максимальное водоизмещение океанских подводных лодок (2000 т) и подводных лодок прибрежного плавания (600 т), а также определившее максимальный калибр палубных орудий (5,1'')[47].

На Лондонской конференции 1930 года первый лорд Адмиралтейства Альберт В. Александер в очередной раз предложил снять с вооружения подводные лодки или, в крайнем случае, сократить их количество, наделив оставшиеся только оборонительными функциями, а также ограничить действия подводных лодок в соответствии с предложениями Рута. На этот раз инициативу англичан поддержали американцы (в лице государственного секретаря США Генри Л. Стимсона), а также итальянцы, понадеявшиеся, что предложение Александера будет принято всеми участниками конференции. Однако Франция и Япония выступили против снятия подводных лодок с вооружения, и делегатам пришлось заняться менее значимыми вопросами.

В итоге США, Великобритания и Япония договорились о сокращении суммарного тоннажа подводных лодок. В соответствии с договором в этой категории морских вооружений всем трём державам отводилось по 52.700 т суммарного тоннажа. Кроме того, эти страны обязались не строить подводные лодки водоизмещением более 2000 т и не оснащать их орудиями калибром более 5,1'', а также установили срок службы подводной лодки (13 лет). Согласно договору, США, Великобритания и Япония обязались пустить на слом подводные лодки общим тоннажем 16.000 т, 10.624 т и 25.142 т соответственно[48].

Франция отказалась подписать договор. Италия, по-прежнему претендовавшая на паритет с Францией в вооружениях, тоже не поставила под ним своей подписи. К тому времени на вооружении Франции находилось шестьдесят подводных лодок, и она намеревалась к 1936 году довести их число до ста, а на вооружении Италии находилось тридцать подводных лодок[49].

Предложения Рута, изрядно выхолощенные по сути, были сведены в 22 статью IV части Лондонского морского договора. Статья была подписана всеми пятью державами[50]. Она гласила:

(1) При проведении акций против торговых судов подводные лодки должны руководствоваться нормами международного права, субъектом которого является каждое торговое судно.

(2) Кроме случая, когда торговое судно после правильно поданного ему сигнала остановиться упорно отказывается повиноваться сигналу или препятствует проведению досмотра, военный корабль (как надводный, так и подводный) не имеет права потопить торговое судно или нанести ему повреждение, лишающее его возможности идти своим ходом, без обеспечения безопасности пассажиров и экипажа и сохранности судовых документов. По этой причине судовые шлюпки не считаются удовлетворительными средствами спасения до возникновения полной уверенности в безопасности пассажиров и экипажа, которая при хорошей погоде может быть гарантирована близостью земли или судна, согласившегося взять на борт посаженных в шлюпки людей.

Лондонская конференция 1930 года установила договорные ограничения морских вооружений США, Великобритании и Японии, а также паритет в этих вооружениях первых двух стран. Япония не только добилась нужного ей соглашения, но и достигла паритета с США и Великобританией в суммарном тоннаже подводных лодок, остававшихся на вооружении. Проанализировав Лондонский морской договор, американские военно-морские аналитики пришли к заключению, что достигнутые договорённости дали Японии несомненные преимущества, которыми она могла воспользоваться в случае начала новой войны. Аналитики руководствовались мыслью о том, что при незначительно меньшем флоте Япония не преминет построить военно-морские базы на островах Тихого океана (бывших германских колониях, отданных ей под мандат Лиги наций) и станет господствовать на тихоокеанских просторах, воспользовавшись тем обстоятельством, что американцы отказались от строительства баз на островах Мидуэй, Уэйк и Гуам.

Последняя попытка сократить вооружения была предпринята в Женеве на Всемирной конференции по разоружению, открывшейся в 1932 году. На конференции присутствовали делегации шестидесяти стран (из шестидесяти четырёх, входивших в Лигу наций), включая Германию. Хотя Соединённые Штаты не являлись членом Лиги наций, президент Герберт Гувер вынес на рассмотрение конференции предложения, предписывавшие сократить всем державам свои наземные и морские силы на одну треть, ликвидировать наиболее разрушительные виды вооружения (танки, самоходные артиллерийские установки, бомбардировщики), а также запретить использование и производство химического и бактериологического оружия[51]. Правительство Великобритании вынесло на рассмотрение конференции не менее важные предложения, одно из которых (план Макдональда) предлагало установить паритет между Германией и Францией в наземных и морских силах при низком уровне вооружений. Однако Франция, напуганная успехом нацистов на выборах в рейхстаг, отказалась от всех форм разоружения. В итоге конференцией каких-либо важных решений по сокращению и ограничению вооружений принято не было.

Возрождение германского флота

Версальский договор практически уничтожил германский военно-морской флот. По договору численность флота была определена в 15.000 человек (1500 офицеров, 13.500 старшин и рядовых). Во флоте осталось шесть линейных кораблей[52], шесть крейсеров (все старой постройки), двенадцать эсминцев и двенадцать торпедных катеров[53]. Германии было разрешено заменять устаревшие корабли на новые, но только после 15 лет эксплуатации корабля. Тоннаж строившихся кораблей был ограничен до 10.000 тонн для линейного корабля, 6000 тонн — для крейсера и 800 тонн — для эсминца.

В первые годы Веймарской республики германский флот не пользовался почётом. На взгляд немцев, иначе и быть не могло. Огромные деньги, потраченные в довоенные и военные годы на создание флота, пропали даром. Флот Открытого моря уклонился от решительного сражения с британским Гранд-флитом. В последние годы войны флот стал рассадником бунтарства, способствовал разложению армии и падению монархии, а затем попытался выступить против демократического правительства Веймарской республики. Неограниченная подводная война не принесла немцам победы, зато стала одним из основных факторов унизительных для Германии условий Версальского договора. Стихийные действия моряков привели к гибели Флота Открытого моря — одной из величайших потерь в истории флотов. Все эти соображения не способствовали в первые послевоенные годы возрождению германского флота. Флотские офицеры и специалисты искали работу на берегу.

И всё-таки с 1921 года германский флот начинает медленно возрождаться, получив новое наименование: «Рейхсмарине» (государственный флот). По словам одного из его творцов, в основу комплектования флота личным составом легли два основополагающих принципа: «неучастие в политических партиях и организациях» и «безоговорочная преданность государству и правительству, избранному народом». В соответствии с этими принципами флот был очищен от политических экстремистов. Штат унтер-офицеров, считавшийся рассадником бунтарства, был ликвидирован. Во флот набирались только профессионалы, наделённые высокими умственными способностями и преданные Веймарской республике.

Одним из строителей нового германского флота стал Эрих Редер, человек безукоризненной репутации, профессионал высокого класса, чуждый политике и преданный государству. Он родился 24 апреля 1876 года в Гамбурге. Его родители были учителями во втором поколении, а сам Редер в юности подумывал о карьере врача, однако, когда ему исполнилось восемнадцать лет, он пересмотрел свои намерения и пошёл на флот. Все четыре года войны он прослужил на крейсерах, входивших в состав Флота Открытого моря. После войны Редер по поручению своего начальства принялся за труд об истории крейсерских операций. В 1920 году Редер, отслужив на флоте двадцать пять лет, в ожидании скорой отставки начал изучать право в Берлинском университете, подготавливая себя к карьере преподавателя. Его вынужденным планам не суждено было сбыться. Редера произвели в контр-адмиралы, назначив инспектором общеобразовательной подготовки германского флота, и он занялся отбором офицеров и рядовых для «Рейхсмарине» и их обучением. По существу, весь личный состав германского флота комплектовался Редером.

Оставались неясными стратегические задачи германского флота, малочисленного и плохо вооружённого. Россия, всё ещё охваченная революционными бурями, не представляла морской угрозы для Германии. Скорее, угроза могла исходить от Польши, если бы та покусилась на Восточную Пруссию, отрезанную от остальной Германии Данцигским коридором. Но если бы такая угроза стала реальностью, даже устаревший германский флот мог справиться с флотом Польши, третьестепенной морской державы. Однако в случае столкновения с Польшей на её стороне могла выступить Франция, собиравшаяся заключить союз с этой страной (что и произошло на Локарнской конференции 1925 года). Франции не составило бы труда блокировать немецкое побережье Северного моря, а то и послать флот в Балтику. Франция, а не Польша могла стать основным противником немцев на море. И в своих долгосрочных планах немцы не исключали войну с Францией. Исходя из исторического прошлого, они верили, что со временем Германия восстановит свой военно-промышленный потенциал, а тяжёлые условия Версальского договора постепенно утратят силу. Надеясь на скорое возрождение флота, немецкие военно-морские стратеги старались заглянуть в будущее. О новой войне с Великобританией они даже не помышляли. Известный немецкий морской историк Фридрих Руге писал: «Война 1914–1918 годов с Великобританией рассматривалась немецкими офицерами военно-морского флота как трагическая ошибка, которая ни в коем случае не должна повториться во избежание более ужасных последствий для обеих сторон».

В итоге немцы решили, что наиболее вероятным противником в следующей войне станет Франция. Разработчики долгосрочного плана действий военно-морского флота Германии предлагали, в случае войны с Францией, начать новую «корсарскую войну», а для ведения этой войны построить океанские надводные корабли, которые стали бы действовать на морских сообщениях противника. Предполагалось, что эти корабли должны развернуть борьбу с торговыми судами, заставляя тем самым противника распылять силы своего боевого флота для охраны торговых судов. По оценке разработчиков плана, такое распыление сил не позволило бы французскому флоту установить блокаду морского побережья Германии, организовать взаимодействие с польским флотом в Балтике, а также помешать торговому мореплаванию немецких судов и судов торговых партнёров Германии в Северном море. По расчётам немцев, при осуществлении этого плана «корсарскую войну» можно было бы интенсифицировать с помощью подводных лодок, когда запрет на их строительство будет обойден или снят. Предполагалось также, что в случае заключения союза с Великобританией против Франции немецкие корабли смогли бы усилить британский военно-морской флот.

Итак, германскому военно-морскому флоту требовались новые корабли. Для этого был спроектирован линейный корабль «Дойчланд», предназначавшийся для замены (согласно Версальскому договору) одного из устаревших линкоров. Проект предусматривал строительство небольшого линейного корабля водоизмещением 10.000 т с 11-дюймовыми орудиями[54] и мощными двигателями, обеспечивающими большую дальность плавания (10.000 морских миль) и быстрый переход на полную скорость (26 узлов), что позволило бы кораблю использовать тактику молниеносного налёта с последующим отходом. Корабли, имевшие малые размеры, но сильную артиллерию в скором времени получили неофициальное название «карманных» линкоров. Однако, несмотря на давление со стороны «Рейхсмарине», рейхстаг отказался финансировать проект, в то же время одобрив строительство лёгких крейсеров водоизмещением 6000 т, предназначенных для учебных целей. На германских верфях были построены: «Эмден» (в 1925 году), «Кенигсберг» и «Карлсруэ» (оба в 1929 году), а также «Кельн» (в 1930 году).

Тем временем командование «Рейхсмарине» выискивало окольные пути для возрождения подводного флота. Расположенная в Голландии и контролируемая Круппом фирма «IVS» согласилась финансировать строительство малых (водоизмещением 250 т), средних (водоизмещением 500 т) и больших (водоизмещением 750 т) подводных лодок. Три 250-тонные (типа «Весикко») и три 500-тонные (типа «Ветехинен») лодки были построены в Финляндии, а одна 750-тонная (типа «Е-1»)[55]в Испании. Там же в Испании на деньги «IVS» был запущен завод по производству торпедных аппаратов и торпед. Немецкие военные моряки, переодетые в штатское, отправлялись в Финляндию и Испанию на ходовые испытания подводных лодок. В Турции была организована школа подводников, в которой немецкие моряки не только стажировались, но и обучали турок, которым фирма «IVS» продала три подводные лодки.

Но как ни старались немцы скрыть военные приготовления, их действия были секретом полишинеля. Французские и английские газеты регулярно разоблачали увёртки немцев. Специальная комиссия союзников, оставленная в Германии следить за выполнением немцами Версальского договора, перед тем как покинуть страну (после того как Германия подписала Локарнский пакт и вошла в Лигу наций) отметила в заключительном отчёте о своей деятельности: «Германия никогда не разоружалась, никогда не стремилась к разоружению и в течение семи лет работы комиссии делала всё возможное, чтобы ввести её в заблуждение относительно своих настоящих намерений».

Однако не все в Германии одобряли действия военных. В 1926 и 1927 годах отдельные германские политики выступали против возрождения армии в обход Версальского договора. Газеты подняли шум, поместив на своих страницах статьи, разоблачавшие военные приготовления. Правительство Гинденбурга было вынуждено отправить в отставку министра обороны Отто Гесслера, командующего рейхсвером Ганса фон Секта и командующего «Рейхсмарине» Ганса Ценкера.

1 октября 1928 года командующим «Рейхсмарине» был назначен Эрих Редер. Как позднее Редер отмечал в своих мемуарах, вступив в новую должность, он не поменял своих взглядов и не изменил своему главному принципу — абсолютной преданности государству и правительству. Этому принципу Редер призывал следовать всех военных моряков.

На новом посту у Редера хватало забот. Он боролся за возрождение флота. А противники у него были. Новый министр обороны Вильгельм Гронер, бывший армейский генерал, с постоянным упорством высказывал сомнения в целесообразности укрепления военно-морского флота. Мнение Гронера разделяло немало немцев, включая даже Адольфа Гитлера, который в книге «Майн Кампф» («Моя борьба») пренебрежительно отзывался о военных возможностях флота, а в различных статьях высмеивал педантичное стремление флотских заменить каждый устаревший корабль новым. Однако, заручившись поддержкой Гинденбурга и умело лавируя в рейхстаге, Редер не только уладил вопрос о строительстве «Дойчланда», но и добился финансирования строительства двух других «карманных» линкоров — «Адмирала графа Шпее» и «Адмирала Шеера»[56].


В 1932 году большинство мест в рейхстаге получили нацисты во главе с Гитлером, стремившимся сместить с поста президента престарелого, но всё ещё авторитетного в глазах немцев Гинденбурга. Опираясь на большинство в рейхстаге и воспользовавшись беспрестанной сменой рейхсканцлеров и министров обороны, Гитлер, прикрываясь предложением англичан (на Всемирной конференции по разоружению в Женеве) о паритете в вооружениях между Германией и Францией, санкционировал разработку планов быстрейшего возрождения армии и военно-морского флота.

План по возрождению военно-морского флота был разработан аппаратом Редера. Согласно плану, предлагалось построить шесть линейных кораблей (включая «карманные» линкоры), авианосец, шесть тяжёлых крейсеров, шесть эскадр эсминцев, по три эскадры минных тральщиков и торпедных катеров, а также множество вспомогательных судов. Кроме того, планом предусматривалось строительство шестнадцати подводных лодок и создание военно-морской авиации, что являлось грубейшим нарушением Версальского договора. Предлагалось также создать на территории Военно-морской академии в Мюрвике, городке близ Фленсбурга, школу подводников под вывеской «школы противолодочной обороны».


31 января 1933 года Адольф Гитлер стал рейхсканцлером. Редер был поначалу обескуражен, считая, что, поскольку своим взлётом Гитлер обязан армии, он не станет проявлять особой заботы о военно-морском флоте. Редер ошибся. С приходом Гитлера к власти Германия стала усиленно вооружаться. Для осуществления своей цели — превратить Германию в мощное милитаристское государство — Гитлеру была нужна не только сильная армия, но и боеспособный военно-морской флот.

В своей книге «Майн Кампф», претендовавшей на роль «библии» германских нацистов, Гитлер ратовал за объединение всех немецких народов в единую нацию и пытался доказать, что раз Германия не имеет «жизненного пространства» для этого формирования, то это пространство нужно завоевать. Гитлер намеревался аннексировать Австрию, отторгнуть Судетскую область от Чехословакии, а потом и полностью поглотить эту страну, а за ней и Польшу, Мемельскую область Литвы и, наконец, вторгнуться в Советский Союз.

Свои планы Гитлер собирался осуществлять, не входя в противоречия с Лигой наций. Он считал, что Франция не посмеет помешать его планам, а в противном случае рассчитывал легко с ней справиться. По мнению Гитлера, и Англия — ещё на Всемирной конференции по разоружению выступавшая за паритет в вооружениях между Германией и Францией — не станет противиться его устремлениям.

И действительно, в начале тридцатых годов многие англичане жаловали немцев гораздо больше, чем французов, считая, что условия Версальского договора, идеологом которого, по их мнению, была Франция, слишком суровы для Германии. Кроме того, англичане видели главного противника в Советском Союзе во главе с Иосифом Сталиным и полагали, что сильная Германия спасёт цивилизованный мир от распространения коммунизма[57].

Гитлер не собирался воевать с Англией «ни при каких обстоятельствах» и делал всё возможное для того, чтобы милитаризация страны не принудила пойти на убыль прогерманские настроения в Англии. По замыслу Гитлера и усиление «Рейхсмарине» не должно было насторожить англичан. Гитлер планировал подписать двусторонний морской договор с Англией, который установил бы соотношение количества линейных кораблей на флотах Англии и Германии равное 3:1. В то же время Гитлер отдал секретный приказ об интенсификации строительства кораблей и подводных лодок, одновременно предписав командованию «Рейхсмарине» поддерживать дружеские отношения с высшими чинами ВМС Великобритании.

В 1933–1935 годах Редер действовал согласно указанию Гитлера: наращивал мощь «Рейхсмарине» и поддерживал дружеские отношения с англичанами. В преддверии заключения морского договора с Англией Редер разработал секретный план строительства двух супертяжёлых линейных кораблей «Бисмарк» и «Тирпиц», двух тяжёлых линейных кораблей «Гнейзенау» и «Шарнхорст», а также двадцати четырёх малых (водоизмещением 250 т), десяти средних (водоизмещением 500 т) и двух больших (водоизмещением 750 т) подводных лодок.

Утвердившись во власти, весной 1935 года Гитлер порвал военные статьи Версальского договора. Германское правительство официально заявило о введении всеобщей воинской повинности, о доведении численности армии (получившей название «вермахт») до 300.000 человек (36 дивизий) и о создании военной авиации («Люфтваффе»). В то же время Гитлер трубил о своей готовности подписать с Англией морской договор. Чтобы умиротворить Гитлера, англичане не возражали.

Переговоры о морских вооружениях между англичанами и немцами начались 3 июня 1935 года в Лондоне. Английскую делегацию возглавлял министр иностранных дел Сэмюель Дж. Г. Хор, а германскую — министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп. Дебатов почти не было. Немцы предложили установить соотношение общего тоннажа линейных кораблей на флотах Англии и Германии 100:35. Англичане тут же приняли предложение. В соответствии с достигнутым соглашением в категории линейных кораблей Германии было отведено 183.000 т тоннажа. Простой арифметический подсчёт показывал, что за вычетом общего тоннажа трёх уже построенных «карманных» линкоров, оставшегося в распоряжении немцев тоннажа вполне хватало для постройки двух супертяжёлых линейных кораблей «Бисмарк» и «Тирпиц»[58], а также двух тяжёлых линейных кораблей «Гнейзенау» и «Шарнхорст».

На англо-германских переговорах рассматривался и вопрос о договорном соотношении общего тоннажа подводных лодок, отводимого для подводного флота каждой страны. Германия настаивала на паритете с Англией, предложив установить тоннаж подводных лодок для каждой из сторон равным 52.700 т, обязавшись в ближайшие годы при строительстве лодок использовать лишь 45% этого тоннажа (около 24.000 т), если только «особые обстоятельства» не принудят её расширить программу строительства. Да и в этом случае немцы пообещали согласовать вопрос о дальнейшем строительстве лодок со своим партнёром по соглашению. Англичане не возражали против предложения немцев, выдвинув лишь одно обязательное условие для его принятия: немцы были должны предварительно подписать 22-ю статью Лондонского морского договора 1930 года, запрещавшую ведение неограниченной подводной войны против торговых судов. Немцы с готовностью выполнили поставленные условия.

Англо-германский морской договор был подписан 18 июня 1935 года. Этот день Гитлер назвал «счастливейшим» в своей жизни. Действительно, договор с Англией явился первым правовым актом, позволившим Германии легально вооружаться.

Довольны подписанным договором были и англичане. Министр иностранных дел Англии Сэмюель Хор, в 1936 году ставший первым лордом Адмиралтейства, превозносил предпринятые им дипломатические усилия. По его словам, подписанный с немцами договор служил «безопасности Англии» и «делу мира», поддержание которого являлось «первостепенной задачей британского правительства». Одной из выгодных сторон договора Хор считал данное немцами обязательство не вести впредь неограниченной подводной войны против торговых судов. Удовлетворение Хора разделяло немало высокопоставленных англичан. Дэвид Битти, бывший командующий Гранд-Флитом (1916–1919 гг.), бывший первый морской лорд (1919–1927 гг.), заявил в палате лордов: «Мы должны быть благодарны Германии. Немцы сели за стол переговоров с честными намерениями и добровольно, без малейшего нажима с нашей стороны, согласились довольствоваться флотом, равным тоннажу 35% морских сил Британской империи». Одним из немногочисленных оппонентов Хора и его единомышленников был Уинстон Черчилль, в то время не входивший в состав правительства. По его словам, вера в то, что Германия станет выполнять условия договора, являлась «верхом наивности».

Черчилль оказался пророком, хотя и не знал о том, что ещё до начала переговоров немцы в обстановке строжайшей секретности приступили на своих вервях к строительству шести 250-тонных подводных лодок типа «Весикко». Уже 29 июня 1935 года, спустя всего десять дней после подписания договора, на воду — при большом стечении публики — была спущена первая подводная лодка послевоенной постройки U1. Новость произвела шок во всём мире. Немецкая подводная лодка — казалось, навеки похороненное исчадие ада — вновь всплыла из небытия.

Германский военно-морской флот получил новое название — «Кригсмарине», то есть «Боевой флот».

Прогноз Карла Дёница

Возрождавшемуся подводному флоту Германии был нужен квалифицированный командующий. Как писал Редер, он без колебаний сделал выбор. Его избранником стал Карл Дёниц, сорокавосьмилетний капитан II ранга, помогавший Редеру комплектовать офицерский состав флота.

Карл Дёниц был младшим из двух сыновей Эмиля Дёница, инженера-оптика. Он родился 16 сентября 1891 года в Грюнау, предместье Берлина. Его мать Анна Дёниц (урождённая Байер) умерла, когда Карлу не было ещё и четырёх лет. Его отцу, так и оставшемуся вдовцом, пришлось воспитывать двух сыновей — Фридриха и Карла. Среднего достатка семья поселилась в Йене, городке близ Веймара. Фридрих и Карл получили классическое образование в частных школах. После окончания школы оба брата избрали профессию моряка. Фридрих нашёл себе службу в торговом флоте, а Карл 1 апреля 1910 года вступил в ряды военно-морских сил. Спустя два года Эмиль Дёниц умер, а пути его сыновей навсегда разошлись.

После года курсантской службы на учебном крейсере «Герта» и годичного обучения в Военно-морской академии в Мюрвике Карл Дёниц получил патент на офицерское звание и был направлен на лёгкий крейсер «Бреслау», действовавший в Средиземном и Чёрном морях. После начала Первой Мировой войны в 1914 году кайзер передал «Бреслау» и устаревший корабль «Гебен» Турции в качестве quid pro quo (компенсации) за вступление этой страны в войну на стороне Германии. «Бреслау» и «Гебен» со смешанными немецко-турецкими экипажами действовали на Чёрном море против флота России.

27 мая 1916 года Дёниц женился на Ингеборг Вебер, дочери немецкого генерала, представлявшего в Турции интересы Германии, а в 1917 году у молодожёнов родилась дочь Урсула.

Когда в 1916 году германское военно-морское командование сделало основную ставку в войне на море на подводные лодки, Дёниц добровольно перешёл в подводный флот. После трёхмесячной стажировки в Германии в начале 1917 года он возвратился на средиземноморский театр военных действий и получил назначение вахтенным офицером на подводную лодку U39, которой командовал известный подводник Вальтер Форстман. С февраля по октябрь 1917 года Дёниц участвовал в четырёх патрулированиях, во время которых Форстман потопил тридцать четыре судна. В конце 1917 года Дёница назначают командиром небольшого устаревшего минного заградителя UC25, на котором Дёниц совершил два выхода в Средиземное море, установив два минных заграждения и торпедировав пять судов. За проявленную храбрость Дёница наградили Рыцарским крестом дома Гогенцоллернов.

В конце войны, в сентябре 1918 года, Дёница назначили командиром подводной лодки UB68. 4 октября во время первого патрулирования Дёниц атаковал английский конвой и потопил одно судно. Однако во время боя подводная лодка потеряла управление и всплыла. Под ураганным огнём Дёниц принял решение потопить лодку. В результате он сам и двадцать девять членов экипажа подводной лодки были выловлены из воды и доставлены в Англию, где пленные просидели в тюрьме до июля 1919 года.

Возвратившись в Германию, Дёниц не расстался с флотом. В 1920–1924 годах он командовал эсминцем «Т157», базировавшимся в Свинемюнде на Балтике. В этом городке в семье Дёница родились два сына — Клаус (в 1920 году) и Петер (в 1922 году).

Из Свинемюнде Дёница, произведённого в капитан-лейтенанты, направили в Берлин, в морской штаб, где он начал работать под руководством Редера, который быстро оценил по достоинству своего нового подчинённого. В характеристике Дёница Редер писал, что Дёниц «усердный, находчивый и честолюбивый офицер, профессионал высокой квалификации со светлым умом и задатками лидера». В 1928 году Редер назначил Дёница командиром флотилии эсминцев, а в 1920 году — начальником штаба военно-морского округа. В 1934 году Дёница произвели в капитаны II ранга и назначили командиром лёгкого крейсера «Эмден».


Получив назначение на пост командующего подводным флотом, Дёниц был обескуражен. Высшие военно-морские чины Германии ратовали за расширение строительства крупнотоннажных надводных кораблей, подводный флот находился в зачаточном состоянии, а строительство подводных лодок было ограничено англо-германским договором. Дёницу казалось, что он попал «в тихую заводь», где и закончится его карьера. Однако, поразмыслив, Дёниц решил, что война с Англией неизбежна, а для ведения этой войны понадобится мощный подводный флот.

Подводник «душой и телом», Дёниц пришёл к твёрдому убеждению, что в Первую Мировую войну германский подводный флот был очень близок к победе на море. Если бы во время войны у немцев было большее число лодок, а неограниченная подводная война началась на два-три года раньше, немцы бы не упустили победы. Размышляя далее, Дёниц решил, что мощный подводный флот, его правильная организация и верно избранная тактика приведут к победе в новой войне.

Конечно, трудностей будет не избежать, мыслил Дёниц. Война есть война. Противник не преминет воспользоваться как уже проверенными средствами обороны, так и новыми, разработанными в последние годы. На этот раз союзники развернут систему конвоев с самого начала войны, оснастят корабли электронными приборами обнаружения подводных лодок, используют для борьбы с лодками современные высокоскоростные самолёты с большим радиусом действия, вооружённые усовершенствованными авиационными и глубинными бомбами. Однако технический прогресс, считал Дёниц, коснулся не только Англии. Немецкие специалисты разработали новые улучшенные конструкции подводных лодок, торпед, средств связи.

С последним суждением Дёница нельзя не согласиться. Подводные лодки, построенные в Германии во второй половине тридцатых годов, превосходили своими тактико-техническими и боевыми характеристиками лодки времён Первой Мировой войны. Так, увеличилась скорость лодки. К примеру, средние подводные лодки (водоизмещением 500 т) имели надводную скорость хода 16 узлов (что на 3 узла превышало аналогичную характеристику лодок, действовавших во время войны), а мощные дизели обеспечивали быстрый переход на полную скорость при всплытии. Увеличилась и дальность плавания лодок. Торпедные аппараты были усовершенствованы. Теперь в момент пуска торпеды они не выбрасывали пузыри воздуха, что уменьшало опасность обнаружения лодки противником. Боеголовки торпед стали начиняться 612 фунтами взрывчатого вещества (ранее — 352 фунтами), а контактные взрыватели начали вытесняться магнитными.

В тридцатые годы значительного прогресса достигла и радиосвязь. Новые подводные лодки оснащались комплектами длинноволновых и коротковолновых передатчиков и приёмников, благодаря чему, находясь на патрулировании, получили возможность поддерживать радиосвязь с берегом и между собой. В то же время и береговое командование обрело возможность получать от находившихся в море лодок оперативную информацию, к примеру, о развёрнутых в зоне боевых действий средствах противолодочной обороны противника, о запасах топлива и торпед на борту лодки, о полученных ею повреждениях, наконец, о погоде и состоянии моря в районе патрулирования.

Исходя из своего опыта использования подводных лодок в Первой Мировой войне, Дёниц считал, что подводные лодки проиграли войну на море конвоям, в первую очередь, из-за трудностей, вызванных одиночными несогласованными действиями при поиске и атаке цели. Немецкая подводная лодка проводила в море многие дни в безрезультатных поисках целей только для того, чтобы в случае удачи встретиться с конвоем, провести одну атаку, погрузиться и потерять после этого контакт с противником.

Дёниц верил, что в новой войне над конвоями можно одержать победу, если придерживаться новой тактики: формировать группы подводных лодок («волчьи стаи») и координировать их действия по радио из единого центра, руководствуясь разведывательными данными о путях движения конвоев противника. «Волчьи стаи» смогли бы атаковать конвои днём из подводного положения, а ночью — всплыв на поверхность моря. По мысли Дёница, при атаке днём с перископной глубины подводным лодкам, чтобы уменьшить опасность обнаружения, следовало пользоваться торпедами с маломощными электродвигателями, а при ночной атаке из надводного положения — обычными торпедами с парогазовыми двигателями.

В то же время Дёниц считал, что нельзя переоценивать появившиеся новые средства противолодочной обороны — по крайней мере, такие из них, как гидролокаторы и патрульные самолёты.

Самые совершенные гидролокаторы того времени имели существенные недостатки: дальность действия гидролокатора не превышала полмили, а обнаружить с его помощью подводную лодку в надводном положении вообще не представлялось возможным. Электрические торпеды имели больший радиус действия, чем гидролокаторы. По этой причине, считал Дёниц, даже при атаке днём из подводного положения лодка могла поразить цель с позиции, находящейся вне зоны действия гидролокатора. Рассуждая далее, Дёниц полагал, что в случае обнаружения лодки кораблями противника после произведённого ею залпа она успеет уйти из района боевых действий, погрузившись и набрав полную скорость.

Что касалось патрульных самолётов, то, исходя из своего военного опыта, Дёниц считал, что самолёты не могут обнаружить лодку на перископной глубине и потому не представляют опасности для лодки, атакующей цель в дневное время из подводного положения торпедами с электродвигателями. Ночью самолёты не патрулировали, поэтому при ночной атаке из надводного положения можно было не бояться их появления. Опасность от самолётов исходила лишь в том случае, когда подводная лодка в дневное время оказывалась в надводном положении. Однако, как полагал Дёниц, ходовой вахте было по силам увидеть или услышать самолёт до того, как он обнаружит подводную лодку. Обладая способностью быстро погружаться (за 30 секунд), подводная лодка, по его мнению, вполне могла избежать нападения со стороны любого самолёта.

По расчётам Дёница, чтобы одержать победу на море, Германии требовалось триста средних подводных лодок (водоизмещением 500 тонн каждая). Такое количество лодок позволило бы иметь около ста единиц постоянно развёрнутыми в районах боевых действий, что предоставило бы немцам возможность применить тактику «волчьих стай». Такие силы, по мнению Дёница, смогли бы уничтожать по одному миллиону тоннажа ежемесячно. Британский торговый флот в конце тридцатых годов насчитывал около 3000 судов (включая танкеры) общим тоннажем 17,5 млн т. За шесть месяцев подводные лодки смогли бы сократить этот тоннаж более чем на одну треть, а за год — более чем на две трети. За год-полтора, как считал Дёниц, подводный флот Германии смог бы нанести Англии невосполнимые потери, подорвав её промышленный потенциал и посеяв экономический хаос.

О своих предположениях и подсчётах Дёниц ещё в начале своей деятельности на посту командующего подводным флотом доложил в германский морской штаб. Однако Дёницу пришлось ещё раз испытать разочарование. Через Редера он узнал, что Гитлер и не помышляет о войне с англичанами. Редер напомнил Дёницу, что Германия подписала с Англией морской договор, который Гитлер превозносит при каждом удобном случае. Согласно этому договору, немцы обязались ограничить общий тоннаж подводных лодок 24.000 т и лишь при возникновении особых обстоятельств могли расширить программу строительства. Кроме того, Германия подписала 22 статью Лондонского морского договора 1930 года, запрещавшую ведение неограниченной подводной войны против торговых судов. Редер пояснил Дёницу, что его взгляды не соответствовали концепциям, доминировавшим в германском морском штабе. Там считали, что современные средства противолодочной обороны (в первую очередь, гидролокаторы и патрульные самолёты) не позволят одержать победу в подводной войне на море в британских прибрежных водах, и намеревались отдать предпочтение строительству крейсерских лодок для использования их в удалённых районах (где средства противолодочной обороны были менее эффективны) и выполнения функций, аналогичных тем, что были возложены на «карманные» линкоры и надводные рейдеры, при строгом соблюдении призового права. Редер посоветовал Дёницу на время забыть о войне с Англией.

Выходило так, что Германия не собирается воевать с англичанами. Как писал историк Руге, войскам было запрещено именовать «Англией» предполагаемого противника даже в военных играх.

И всё же Дёниц остался при своём мнении. Он по-прежнему считал войну с Англией неизбежной и делал всё, что было в его возможностях, для возрождения германского подводного флота.

На пороге войны

В 1936 году действие Лондонского морского договора заканчивалось[59], а надежды на его продление рухнули. Япония вышла из Лиги наций, оккупировала Манчжурию и приступила к интенсивному строительству кораблей и подводных лодок, успев превысить тоннаж, отведённый ей договором. Италия оккупировала Абиссинию (Эфиопию), выступила на стороне фашистского генерала Франсиско Франко, развязавшего гражданскую войну в Испании, а также наметила осуществить разработанную программу строительства военно-морского флота, что вынудило Францию предпринять ответные действия. Хотя Англия и Соединённые Штаты договорились и в дальнейшем придерживаться договорных ограничений в морских вооружениях, с 1 января 1937 года, когда они оказались более не связанными Лондонским морским договором, каждая из этих стран пошла по своему пути развития военно-морского флота. Время разоружения истекло.

В 1936 году фюрер Третьего рейха Адольф Гитлер осуществил ряд военных акций. Так, в марте германские войска вошли в Рейнскую провинцию, а позднее Гитлер, как и Муссолини, поддержал Франко, оказав ему помощь в виде танков и самолётов. Однако эти акции не мешали Адольфу Гитлеру искать новые пути сближения с британским правительством. По его указанию корабли посещали Британские острова с дружескими визитами, а немецкие яхтсмены состязались с английскими в парусных гонках[60].

Германия продолжала соблюдать условия Лондонского морского договора. В 1935 году морской штаб заказал промышленности тридцать шесть подводных лодок общим тоннажем 12500 т, что составляло около половины того тоннажа, который немцы обязались не превышать[61]. Промышленность выполнила заказ в короткие сроки: тридцать пять лодок были построены уже в 1935–1936 годах, а одна (U32 VII серии) — в 1937 году. Тому было и объяснение: лодки строились по технологии, использованной ранее на финских и испанских верфях.

Острая дискуссия развернулась вокруг оставшегося в распоряжении Германии тоннажа (11.500 т). По-прежнему убеждённый в неизбежности войны с Англией и одержимый идеей использовать в этой войне «волчьи стаи», Дёниц предложил отпустить весь тоннаж на строительство двадцати трёх средних подводных лодок VII серии новой модификации. Его оппоненты из морского штаба предлагали использовать этот тоннаж по-другому: построить восемь малых подводных лодок II серии, семь средних лодок VII серии новой модификации и восемь больших лодок IX серии. После нескольких месяцев раздумий Редер принял сторону морского штаба.

Дёниц пережил новое потрясение. Строительство больших лодок требовало длительного времени, а значит, до готовности подводного флота к активным боевым действиям было ещё далеко. И действительно, из этих двадцати трёх подводных лодок в 1937 году не было построено ни одной, в 1938 году вошли в строй только девять, за восемь месяцев 1939 года — ещё двенадцать, и к началу Второй Мировой войны две лодки всё ещё были на стапелях. Но более всего Дёница удручал тот неутешительный факт, что разработанная им стратегическая концепция ведения подводной войны не нашла поддержки даже у проницательного Редера. Дёниц корил себя до конца дней, что не смог убедить в своей правоте командование «Кригсмарине».


Первые малые подводные лодки II серии (U1—U12) вошли в строй летом 1935 года. Шесть из них достались школе подводников в Киле, где курсантам преподавали элементарный курс боевой подготовки, а другие шесть образовали ядро формировавшейся в том же Киле флотилии, предназначенной для прохождения военными моряками углублённого курса боевой подготовки. Флотилии было присвоено имя известного подводника-аса Отто Ведцигена, который во время Первой Мировой войны потопил четыре английских крейсера, а затем погиб во славу Германии. Командирами лодок флотилии были обер-лейтенанты в возрасте около двадцати восьми лет, почти все имевшие десятилетний стаж службы в военно-морском флоте[62]. Некоторые из них успели пройти практику на подводных лодках, кто в Финляндии, кто в Испании, а кто в Турции. Командный состав лодок представлял из себя спаянный коллектив. Офицеры хорошо знали друг друга. Ганс-Гюнтер Лооф (командир лодки U9) и Ганс-Рудольф Розинг (командир лодки U11) были женаты на сёстрах. Весь командный состав флотилии разделял убеждение Дёница в неизбежности войны с Англией и считал, что в предстоящей войне подводный флот сыграет не последнюю роль.

Флотилия приступила к боевой подготовке 1 октября 1935 года. На каждой лодке был поднят новый флаг «Кригсмарине» с изображением чёрно-красной свастики. В ближайшие три месяца флотилия пополнилась шестью подводными лодками IIВ серии, и во флотилии стало двенадцать лодок (все подводные лодки II серии получили в среде подводников наименование «каноэ»). Под руководством Дёница и его помощника инженера-механика Отто Тедсена, пятидесятилетнего «морского волка», экипажи подводных лодок занимались боевой подготовкой не щадя сил.

Морской штаб обязал Деница подготовить флотилию к ведению боевых действий к началу марта 1936 года. Командование «Кригсмарине» опасалось, что ввод немецких войск в Рейнскую провинцию может привести к войне с Францией, а на море — и к войне на два фронта, поскольку Франция заключила союз с Польшей и Советским Союзом.

Дёниц ежедневно уходил в море то на одной лодке «каноэ», то на другой. Он был требовательным, но справедливым наставником. Дёниц способствовал установлению товарищеских отношений между офицерами, старшинами и рядовыми, насаждая во флотилии «демократические» порядки. Каждый — от рядового до офицера — ел один хлеб и наравне с другими переносил тяготы службы. Проводя многие часы в тесных помещениях лодки, Дёниц хорошо узнал своих подчинённых, а те поближе познакомились с ним. Моряки, называвшие его «Львом», преклонялись перед своим командиром, принося ему дань уважения за компетентность и заботу о людях.

Дёниц обучал подчинённых самым разным аспектам боевой подготовки, но более всего уделял внимание стрельбам. Каждой лодке флотилии было предписано провести шестьдесят шесть атак учебных целей в дневное время с перископной глубины и такое же количество ночных атак из надводного положения, каждый раз имитируя торпедный залп выхлопом сжатого воздуха. Эти учения были тяжки для всех, но особенно доставалось командирам подводных лодок. Им приходилось вести лодку и днём и ночью, а для того, чтобы выйти на цель, учитывать самые разные факторы: силу и направление ветра, волнение моря, характеристики течений, видимость, глубину погружения и скорость лодки, курс цели и многие другие, не менее важные показатели. Командиры подводных лодок старались развить в себе нечто вроде «шестого» чувства, чтобы определять, смогут ли при создавшихся условиях плавания самолёты или надводные корабли противника установить местоположение лодки. Только определив эту вероятность, командир лодки мог решить, каким ходом идти на различных участках пути до цели, когда использовать перископ, а также какие предпринять действия после проведённой атаки. После ста тридцати двух атак на следующих учениях подводная лодка допускалась к стрельбам по цели учебными торпедами.

Типы подводных лодок, вошедших в строй с 1 июня 1935 года по 31 августа 1939 года
  Малые Средние Большие
Характеристики II IIB IIС VII VIIB I IX
Водоизмещение стандартное, т 250 250 250 500 500 750 750
Водоизмещение полное, т 254 280 291 626 753 826 1032
Длина, футы 134 140 144 212 218 237 251
Мощность дизеля, л.с. 700 700 700 2320 2800 3080 4400
Вместимость топливных цистерн, т 12 21 23 67 108 96 154
Максимальная скорость, узлы 13 13 12 16 17,25 17,8 18,2
Дальность плавания на скорости 12 уз. ед. изм 1050 1080 1900 4300 6500 6700 8100
Количество торпедных аппаратов 3 3 3 5 5 6 6
Количество торпед, всего 6 6 6 11 14 14 22
Количество запасных торпед возле аппаратов 6 6 6 10 12 14 12
Количество мин (вместо торпед) 18 18 18 33 39 42 66
Максимальная глубина погружения, футы 500 500 500 650 650 650 650
Экипаж, чел. 25 25 25 44 44 43 48
В строю на 1 сентября 1939 года (всего 57 лодок) 6 18 6 10 8 2 7

В процессе обучения своих подчинённых Дёниц разработал новый порядок взаимодействия командира лодки и первого вахтенного офицера при атаке цели. Собственно говоря, при атаке днём из подводного положения лодки это взаимодействие осталось прежним. Командир, находясь у перископа, с помощью первого вахтенного офицера, работавшего с планшетом, наводил лодку на цель, а затем подавал команду на пуск торпеды. А вот при ночной атаке из надводного положения командиру подводной лодки предписывалось руководить ходом лодки по планшету с центрального поста, а командовать пуском торпеды поручалось первому вахтенному офицеру, которому надлежало находиться на ходовом мостике и руководствоваться в своих действиях результатами визуального наблюдения с помощью цейссовского бинокля, установленного на репитере гироскопического компаса. Многие командиры лодок без особой охоты передавали свою прежнюю функцию первым вахтенным офицерам и поругивали про себя новую систему взаимодействия, хотя она и была эффективнее старой. Тем не менее эта система стала обязательной для использования в германском подводном флоте. Флоты других стран не воспользовались новшеством Дёница.

Строительство подводных лодок в предвоенной Германии с июня 1935 г. по 31 августа 1939 г.
Месяц 1935 1936 1937 1938 1939
Январь - U14, U18, U19, U20 - - -
Февраль - - - - U40, U52, U58
Март - U15 - - U59
Апрель - U25 U32 - U41, U48
Май - U16, U26 - - -
Июнь U1 - - U45 U53
Июль U2, U7 U33 - - U42, U60
Август U3, U4, U5, U8, U9 U21, U22, U27 - U51, U37 U49, U43, U61
Сентябрь U6, U10, U11, U12 U23, U28, U34, U24, U30 - - -
Октябрь - - - U38  
Ноябрь U13 U29, U35 - U46, U39, U56, U57
Декабрь U17 U31, U36 - U47  
Всего 14 21 1 9 12

U1 — U6 II серия («каноэ»)

U7 — U24 IIВ серия («каноэ»)

U25 — U26 I серия

U27 — U36 VII серия

U37 — U44 IX серия

U44 — U55 VIIB серия

U56 — U61 НС серия («каноэ»)


Подводные лодки «каноэ» уходили в море на пять дней, и так из недели в неделю. Работа была изнурительной. В отдельные сутки подводные лодки проводили по восемь дневных атак цели с перископной глубины и по шесть ночных атак из надводного положения. Как вспоминал один из бывших командиров подводной лодки, четырнадцать атак в сутки являлись «высшим пределом физических и духовных сил».

Лодки «каноэ» со сварными корпусами из высокопрочной стали могли погружаться на глубину до 500 футов. Одним из способов уберечься от обнаружения подводной лодки гидролокатором являлось погружение лодки с выключенными двигателями на максимально возможную глубину, и Дёниц время от времени предписывал командирам лодок производить эту операцию. Однако инцидент с подводной лодкой U12, которой командовал Вернер фон Шмидт, положил конец учебным погружениям. На глубине 341 фут лёгкий корпус лодки треснул, и она стала наполняться водой. Лодке удалось всплыть, и всё же морской штаб запретил осуществлять погружения на глубину более 150 футов. Дёниц понимал, что в боевых условиях глубоководные погружения станут обычным явлением, а коли так, к ним надо готовиться. Он пытался убедить морской штаб отменить принятое решение, но его доводы не были приняты во внимание. В своих мемуарах Дёниц с горечью отметил: «За уроки, которыми обделили моряков в мирное время, им пришлось заплатить дорогой ценой во время войны».

Когда 7 мая 1936 года войска вермахта вошли в Рейнскую провинцию, двенадцать лодок флотилии «Веддиген», а с ними шесть лодок II серии из школы подводников, оказались в полной боевой готовности для ведения возможной войны на море против Польши, Франции и Советского Союза. Позднее, в том же 1936 году, в строй вошли ещё шесть лодок «каноэ», а также десять средних лодок VII серии (U27 — U36, водоизмещением 500 тонн каждая) и две больших лодки I серии (U25 и U26, водоизмещением 750 тонн каждая). Подводные лодки U25 и U26 имели целый ряд существенных недостатков: они имели низкую остойчивость, медленно погружались, плохо маневрировали и легко засекались гидролокаторами. Обе лодки были признаны непригодными для ведения боевых действий, их квалифицировали как экспериментальные и предназначили для пропагандистских целей — к примеру, в составе кораблей «Кригсмарине» нести флаг со свастикой в прибрежных водах Испании. Десять средних подводных лодок VII серии, также не лишённые недостатков (в частности, они потребляли большое количество топлива), образовали вторую флотилию, которой было присвоено имя другого героя-подводника Райнхольда Зальцведеля. Командирами лодок этой флотилии стали бывшие командиры или вахтенные офицеры подводных лодок «каноэ» флотилии «Веддиген».

Получив на вооружение новые подводные лодки, морской штаб провёл реорганизацию подводного флота. Восемнадцать лодок «каноэ» были разделены на две флотилии — флотилию «Веддиген» и ещё одну, названную в честь ещё одного героя-подводника Йоханнеса Лоса. Дёниц командовал всеми тремя флотилиями, состоявшими из тридцати лодок (восемнадцати «каноэ», десяти лодок VII серии и двух экспериментальных — U25 и U26). Штаб Дёница состоял из Тадсена, Эбергарда Годта, энергичного организатора, и ряда других офицеров.

После того как личный состав флотилии «Зальцведель» прошёл полную боевую подготовку, Дёниц провёл несколько экспериментов по использованию «волчьей стаи» в нападении на «вражеские конвои» в Балтийском море. Дёниц руководил учениями с корабля, оснащённого первоклассной радиотехникой. Он рассредоточивал лодки в линию с интервалом в несколько десятков миль, вытянутую вдоль ожидаемого маршрута конвоя, с сохранением возможности быстро сосредоточиться для проведения атаки. Подводная лодка, которая обнаруживала конвой, сообщала об этом по радио Дёницу и ожидала прибытия остальных лодок «волчьей стаи». Проведённые Дёницем учения увенчались полным успехом. Дёниц на практике убедился в верности разработанной им тактики борьбы с вражескими конвоями.

Дёниц решал вопросы и чисто технического характера. Дальность плавания лодки VII серии ограничивал небольшой запас топлива, который лодка принимала на борт. Проблему отчасти решил Тедсен. Он сконструировал палубные цистерны, которые могли загружаться дополнительным топливом, увеличивая запас горючего с 67 до 108 тонн. На старые лодки VII серии они не годились, зато такими палубными цистернами стали оснащаться усовершенствованные средние лодки VIIB серии (U45 — U51).

Летом 1937 года Англия, следуя условиям англо-германского морского договора, официально уведомила Германию, что намерена увеличить тоннаж своего подводного флота на 17.300 т (с 52.700 т до 70.000 т). Условия договора позволяли Германии при строительстве лодок использовать 45% тоннажа, отведённого Англии. Заявление англичан позволяло немцам увеличить тоннаж своего подводного флота на 7785 т. Между Дёницем и морским штабом снова разгорелись жаркие споры. Дёниц предлагал использовать весь тоннаж для постройки средних лодок VII серии, водоизмещением 500 т. Морской штаб настаивал на строительстве усовершенствованных больших подводных лодок IXB серии, водоизмещением 750 тонн. Редер принял своё решение. Он сделал заказ промышленности на строительство восьми лодок VIIB серии (общим водоизмещением 4000 тонн) и пяти лодок IXB серии (общим водоизмещением 3750 тонн). Ожидалось, что после выполнения заказа германский подводный флот будет состоять из семидесяти двух подводных лодок общим водоизмещением 31.750 т: тридцати двух «каноэ», двадцати пяти средних лодок VII серии, тринадцати больших лодок IX серии и двух экспериментальных лодок U25 и U26.

В 1938 году германский подводный флот трижды приводился в состояние полной боевой готовности: в марте, когда немецкие войска вторглись в Австрию, в мае, когда Германия попыталась отторгнуть Судетскую область от Чехословакии, и в сентябре во время Мюнхенской конференции, на которой немцам удалось договориться с Англией, Францией и Италией о присоединении Судетской области к Германии. Германский подводный флот был готов воевать на море с любым противником, окажись им Франция, Польша, Советский Союз или даже Англия.

В конце мая 1938 года, после неудачной попытки овладеть Судетской областью, Гитлер вызвал Редера в рейхсканцелярию и ошеломил его неожиданным заявлением, назвав Англию «вероятным противником на море». Гитлер поручил Редеру разработать новую программу строительства кораблей, прежде всего крупнотоннажных, появление которых в рядах военно-морского флота послужило бы «политическим целям» и удержало Англию от вступления в антигерманский союз, даже если у Германии возникнут «политические разногласия» с каким-либо государством. В разговоре с Редером Гитлер выразил настоятельное желание увеличить и объём строительства подводных лодок, сославшись на статью англо-германского морского договора, допускавшую «при особых обстоятельствах» паритет с Англией в этом виде морских вооружений.

Однако Редер помнил, что вопрос о паритете требует согласования с англичанами, в то же время отдавая себе отчёт, что Гитлер в создавшейся обстановке не станет инициировать новые переговоры с Англией. И всё же Редер (в нарушение англо-германского морского договора) разработал программу строительства тридцати лодок. Согласно программе, германский подводный флот должен был пополниться девятью лодками IX серии (общим водоизмещением 6750 тонн), двумя сверхтяжёлыми подводными минными заградителями ХВ серии (общим водоизмещением 6000 тонн), двумя крейсерскими лодками IX серии (общим водоизмещением 6000 тонн), вооружёнными 5-дюймовыми палубными орудиями в двух орудийных башнях, и семнадцатью лодками VII серии (общим водоизмещением 8500 тонн). Дёниц был недоволен. Для осуществления его стратегических замыслов требовалось большое количество лодок VII серии, а Редер не внял его предложениям.

Правда, в том же 1938 году Дёниц получил в своё распоряжение девять новых подводных лодок: четыре лодки VIIB серии с палубными цистернами (U45, U46, U47 и U51), три больших лодки IX серии (U37, U38 и U39), а также две усовершенствованные лодки «каноэ» IIС серии (U56 и U57). Эти лодки стали ядрами трёх новых флотилий, названных в честь героев-подводников Бернхардта Вегенера, Пауля Гундиуса и Ганса Йоахима Эмсмана. Лодки VIIB серии вошли во флотилию «Вегенер», лодки IX серии — во флотилию «Гундиус», а «каноэ» — во флотилию «Эмсман».

В конце 1938 года морской штаб разработал долгосрочный план строительства надводных кораблей и подводных лодок — план «Циль». Согласно этому плану, к концу 1948 года предполагалось построить семнадцать крупных боевых кораблей (шесть сверхтяжёлых линейных кораблей, каждый водоизмещением 72.000 т, четыре больших линкора, четыре авианосца и три линейных крейсера), а также три «карманных» линкора, пять тяжёлых крейсеров, сорок восемь лёгких крейсеров, шестьдесят восемь эсминцев, девяносто торпедных катеров, большое количество минных заградителей и тральщиков и, кроме того, множество вспомогательных кораблей. Общий тоннаж намеченных к постройке кораблей превышал 1 млн тонн.

Тем же планом было намечено построить 249 подводных лодок общим водоизмещением 200.000 т: шестьдесят малых лодок II серии, двадцать семь крейсерских лодок и подводных минных заградителей, шестьдесят две большие лодки IX серии и сто средних лодок VII серии. Из общего тоннажа намеченных к строительству лодок только 25% (50 000 т) отводилось средним лодкам VII серии, которым, как считал Дёниц, предстояло стать решающим оружием в будущей войне на море.

Дёниц предпринял всё возможное, чтобы побудить морской штаб откорректировать план, надеясь, что в новой его редакции подводным лодкам — и прежде всего лодкам VII серии — будет отведён больший тоннаж. Он написал монографию «Подводная лодка». В своей работе Дёниц ратовал за ведение «корсарской войны» против торгового флота противника силами подводных лодок, рекомендуя их командирам атаковать цели преимущественно ночью из надводного положения. Правда, при этом Дёниц из соображения секретности даже не обмолвился о тактике «волчьей стаи», зато подверг критике рассуждения о уязвимости лодок в случае использования для борьбы с ними таких средств противолодочной обороны, как гидролокаторы и патрульные самолёты[63]. Дёниц нашёл и единомышленника. Командующий одного из флотов Герман Бём попытался убедить морской штаб, что в предстоящей войне на море основными видами оружия станут подводные лодки и минные заграждения. Но всё оказалось напрасным. Разработанный морским штабом план остался без изменений. Когда Редер принёс план «Циль» на утверждение Гитлеру, фюрер изменил в нём лишь дату его выполнения, поменяв 1948 год на 1946-й, одновременно пообещав Редеру всячески содействовать реализации программы строительства кораблей и подводных лодок в установленный им срок.

Утверждение плана «Циль» явилось грубейшим нарушением условий англо-германского морского договора. Немцы держали план в тайне, надеясь, что в скором времени Гитлер найдёт предлог для аннулирования договора, возложив ответственность за свои действия на англичан. У Германии была и лазейка для наращивания морских вооружений в категории подводных лодок, и она ею воспользовалась. 12 декабря 1938 года министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп официально заявил Англии, что Германия ввиду «особых обстоятельств» намерена уравнять общий тоннаж своего подводного флота с общим тоннажем подводного флота Англии и довести его до 70.000 т. Британское правительство протеста не выразило.

В январе 1939 года Редер сделал заказ на строительство шестнадцати подводных лодок общим водоизмещением 13.000 т. Выполнение заказа позволяло Германии в 1942 году достичь паритета с Англией в этом виде морских вооружений и иметь в составе подводного флота сто восемнадцать лодок общим водоизмещением 70.000 т. Из 13.000 т тоннажа половину (6500 т) Редер отвёл на строительство двух больших подводных минных заградителей ХВ серии и двух крейсерских лодок XI серии. Вторая часть тоннажа была отведена на строительство средних лодок VII серии. В 1942 году германский подводный флот должен был содержать:

32 малые подводные лодки II серии общим водоизмещением 8000 тонн;

55 средних подводных лодок VII серии общим водоизмещением 27.500 тонн;

2 большие подводные лодки I серии общим водоизмещением 1500 тонн;

22 большие подводные лодки IX серии общим водоизмещением 16.500 тонн;

3 больших подводных минных заградителя ХВ серии общим водоизмещением 5400 тонн;

4 крейсерские подводные лодки XI серии общим водоизмещением 12.000 тонн.

Всего 118 подводных лодок общим водоизмещением 70.900 тонн.


Такой расклад не удовлетворял Дёница. Общий тоннаж средних подводных лодок VII серии планировалось довести всего лишь до 39% общего тоннажа всего подводного флота, а их планируемое количество даже не дотягивало до одной пятой числа, необходимого Дёницу для победы над британским торговым флотом.


В марте 1939 года Гитлер, поправ соглашения, достигнутые на Мюнхенской конференции, отдал приказ оккупировать Чехословакию. 15 марта Германия ввела войска в Прагу и ликвидировала Чехословакию как независимое государство. Неделю спустя она захватила у Литвы Мемель (Клайпеду), важный порт на Балтийском море. Угрожающий характер приняли германские требования, предъявленные к Польше. Германия подняла вопрос о присоединении к рейху вольного города Данцига и потребовала, чтобы Данцигский коридор был перерезан германскими коммуникациями. Германо-польские отношения быстро обострялись. Гитлер отдал приказ вермахту, «Люфтваффе» и «Кригсмарине» находиться в полной боевой готовности, с тем чтобы не позднее 1 сентября 1939 года вторгнуться в Польшу.

Захват немцами Чехословакии вызвал бурю протеста у англичан. Они требовали, чтобы премьер-министр Невиль Чемберлен положил конец гитлеровской агрессии. Чемберлен был вынужден заявить, что если Франция выполнит свои обязательства перед Польшей, обусловленные франко-польскими договором о взаимопомощи, то Великобритания выступит на стороне Франции.

У Гитлера появился предлог порвать англо-германский морской договор, что он и сделал, заявив об этом в язвительной речи, произнесённой в рейхстаге 28 апреля 1939 года. Англия ответила приготовлениями к войне. Несмотря на эти приготовления, Гитлер уверил своё окружение, что ни Англия, ни Франция за Польшу не вступятся. Поверив Гитлеру и посчитав, что тот запасся эффектным политическим ходом, Редер наивно предположил, что воевать с Англией Германии не придётся.

Дёниц думал по-другому. Он считал, что война с англичанами может начаться в любой момент. Дёниц обратился к Редеру с ходатайством об увеличении объёма строительства подводных лодок, и прежде всего средних лодок VII серии. Редер ответил отказом, удовлетворив лишь другую просьбу Дёница: разрешить провести учения лодок в Атлантике.

Учения состоялись в мае 1939 года. Их целью являлась отработка взаимодействия подводных лодок при поиске и атаке конвоя. «Вражеский» конвой составили подвернувшиеся под руку танкер и грузовое судно, направлявшиеся в Лиссабон и далее в Западное Средиземноморье, и силы охранения: корабль «Эрвин Васснер» (с Дёницем на борту) и вспомогательное судно «Саар» из флотилии «Зальцведель». В учениях приняли участие пятнадцать подводных лодок, разделённых на пять групп, по три лодки в каждой. Группы лодок рассредоточились в линию, вытянутую вдоль ожидаемого маршрута конвоя на несколько сот миль. После того как одна из групп обнаружила конвой, сообщение о пути его следования была передано по радио на другие лодки. Несмотря на плохую погоду и хитрость Дёница (конвой шёл зигзагообразным курсом), все лодки вышли на цель. Проведёнными учениями Дёниц остался доволен. Тактика «волчьей стаи» себя полностью оправдала. Воодушевлённый успехом, Дёниц в очередной раз обратился к Редеру с ходатайством об увеличении объёма строительства подводных лодок, мотивируя свою мысль тем, что в случае начала войны немецкие подводные лодки смогут нарушить британское торговое судоходство.

Дёницу письменно ответил контр-адмирал Вернер Фюрбрингер, заместитель начальника морского штаба Отто Шнивинда. Фюрбрингер писал: «В настоящий момент нарушение британского торгового судоходства силами подводных лодок неосуществимо на практике. Такова реальность, и любая противная точка зрения должна быть искоренена как ошибочная. Можно принять за аксиому, что в случае начала военных действий каждый английский конвой, где бы ни проходил его путь — в прибрежных водах или открытом море, — будет наделён такими силами охранения, которые возьмут верх над любым количеством лодок, даже если те станут атаковать из подводного положения». Аргументируя свою мысль, Фюрбрингер сослался на эффективность обнаружения подводных лодок гидролокаторами, попутно предвозвестив, что для защиты своих торговых коммуникаций на море англичане не преминут воспользоваться минными заграждениями, превосходно проявившими себя в Первую Мировую войну.

Официальное послание Фюрбрингера привело Дёница в ярость. Он подал рапорт на имя Шнивинда, в котором пункт за пунктом разбил доводы Фюрбрингера. Дёниц сделал и более рискованный шаг: попросил Редера ознакомить со своими стратегическими концепциями Гитлера. Редер выполнил просьбу Дёница и сообщил ему ответ фюрера. Ответ гласил: «Германия ни при каких обстоятельствах не станет воевать с Англией, ибо такая война принесёт гибель Германии».

Часть I Успехи и промахи

«Пасть смертью храбрых»

Карл Дёниц 15 августа 1939 года получил приказ, подписанный Редером. Дёницу предписывалось вместе с офицерами своего штаба и командирами подводных лодок 19 августа собраться на «вечеринку» в своей штаб-квартире, размещавшейся на плавучей базе подводных лодок «Гехт», пришвартованной к пирсу в морском порту Киля. Под понятием «вечеринка» скрывался особый смысл: быть готовыми к началу войны.

Находившийся в отпуске Дёниц вернулся в Киль на следующий день. Вслед за ним на «Гехт» стали прибывать офицеры штаба и командиры подводных лодок. Когда все собрались, Дёниц доложил о создавшейся политической обстановке и о задачах подводного флота в предстоящей войне.

Оказалось, что Адольф Гитлер принял окончательное решение напасть на Польшу. Дата начала вторжения была перенесена с 1 сентября на 26 августа. Англия и Франция заявили о том, что поддержат Польшу. Хотя Гитлер не верил, что англичане и французы вступят с немцами в вооружённый конфликт, Дёниц думал иначе: война с Англией и Францией была не только возможной, но и вполне реальной. У Германии мог появиться и другой военный противник — Советский Союз. Чтобы не воевать на два фронта, Гитлер пытался заключить с Советским Союзом пакт о ненападении. Однако Иосиф Сталин медлил. Можно было предположить, что Советский Союз отклонит инициативу Германии и окажет военную помощь Польше, предварительно сколотив совместно с Англией и Францией антигерманский фронт. Обстановка была запутанной. Даже проницательный Дёниц не мог точно определить, с какими странами придётся вести войну. Вариантов было немало: война только с Польшей, война с Польшей, которую поддержат Англия и Франция, война с Польшей, которой окажут помощь Англия, Франция и Советский Союз, наконец, война с Польшей, на стороне которой выступит один Советский Союз.

Наиболее грозными противниками Германии на море являлись Великобритания и Франция. Военно-морские силы этих двух стран совместно насчитывали в своих составах двадцать два линейных корабля и линейных крейсера, семь авианосцев, восемьдесят три крейсера[64] и большое количество эсминцев. Кроме того, семь линейных кораблей и восемь авианосцев находились в постройке. В то же время германский военно-морской флот состоял из двух линейных кораблей («Бисмарк» и «Тирпиц»), двух линейных крейсеров («Гнейзенау» и «Шарнхорст»)и трёх «карманных» линкоров («Дойчланд», «Адмирал граф Шпее» и «Адмирал Шеер»), из которых лишь два были готовы к ведению боевых действий[65]. Кроме того, в различных степенях боевой готовности находились около двадцати эсминцев, а авианосец «Граф Цеппелин» строился. Соотношение сил было явно в пользу союзников — десять надводных кораблей к одному.

Союзники имели преимущество и в численности подводных лодок. В состав подводного флота Великобритании входило около пятидесяти лодок, а в состав подводного флота Франции — около семидесяти. Германия могла вступить в войну с пятьюдесятью семью лодками (двадцатью семью океанскими и тридцатью лодками «каноэ»). Однако две океанские подводные лодки (U25 и U26) считались опытными, а лодки «каноэ», хотя и были оснащены торпедными аппаратами, предназначались, в основном, для учебных целей и в лучшем случае могли быть использованы в небольших операциях на Северном море и Балтике.

План боевых действий, разработанный «Кригсмарине», предусматривал самые различные варианты развития событий на европейской политической сцене. Согласно этому плану, «карманные» линкоры «Адмирал граф Шпее» и «Дойчланд» (каждый в сопровождении транспортного судна) должны были тайком выйти в море и занять исходные позиции, один в Северной, а другой в Южной Атлантике. Шестнадцати океанским подводным лодкам, разбитым на группы, надлежало занять исходные позиции у атлантического побережья Великобритании и Франции, а также в Гибралтарском проливе, а семи лодкам «каноэ» — занять исходные позиции в Северном море. В случае начала войны с Англией и Францией немецким кораблям и подводным лодкам, оказавшимся в Атлантике, предстояло начать военные действия против английских и французских кораблей и судов, а лодкам «каноэ» надлежало сочетать наступательные и оборонительные действия в Северном море. Из остававшихся в распоряжении «Кригсмарине» сил четыре океанские подводные лодки и десять лодок «каноэ» предназначались для ведения боевых действий на Балтике против слабого подводного флота Польши (состоявшего из пяти подводных лодок, четырёх эсминцев и нескольких минных заградителей) или в случае необходимости против более мощного флота Советского Союза.

Таков был план, разработанный «Кригсмарине». Редер не питал иллюзий относительно исхода войны с Великобританией и Францией. В своих мемуарах он писал, что в начавшейся войне морякам «Кригсмарине» оставалось одно: «сражаться не щадя сил, постоянно проявляя уверенность, что они знают, как пасть смертью храбрых».


Согласно разработанному плану, в ночь на 19 августа «карманный» линкор «Адмирал граф Шпее» вместе с транспортным судном «Альтмарк», а также четырнадцать океанских подводных лодок, вооружённых торпедами, вышли в море. Две другие океанские подводные лодки покинули базу в ночь на 22 и 23 августа. В ночь на 23 августа вышел в море и «карманный» линкор «Дойчланд» (в сопровождении транспортного судна «Вестервальд»). В ту же ночь к исходным позициям в Северном море вышли семь лодок «каноэ», а четыре океанские подводные лодки и десять «каноэ» отплыли на Балтику. Из пятидесяти семи находившихся в строю лодок тридцать семь (65%) отправились на боевое задание: шестнадцать лодок — в Атлантику, семь — в Северное море и четырнадцать — на Балтику.

Тем временем переговоры Германии с Советским Союзом продвигались крайне медленно. 20 августа Сталин согласился подписать с немцами торговое соглашение. Однако такая малость Гитлера не устраивала. Он предложил Сталину немедленно подписать пакт о ненападении. Пакт был подписан в Москве 23 августа. Со стороны Германии договор подписал министр иностранных дел фон Риббентроп. Согласно опубликованному тексту пакта, Германия и Советский Союз обязались не нападать друг на друга и не оказывать помощь стране — или коалиции стран, — напавшей на партнёра по соглашению. В Москве была решена участь Польши и ряда стран Балтики. В соответствии с неопубликованными (секретными) соглашениями Польша подлежала разделу (по Висле) между Германией и Советским Союзом[66]. Финляндия, Эстония и Латвия объявились «зонами влияния» Советского Союза, а Литва — «зоной влияния» Германии.

25 августа Гитлер получил ряд сообщений, заставивших его отложить на время вторжение в Польшу. Англия ратифицировала англо-польский договор о взаимной помощи, а французский посол в Берлине дал ясно понять Гитлеру, что в случае нападения Германии на Польшу Франция выступит на стороне поляков. Помешал планам Гитлера и итальянский диктатор Бенито Муссолини. Гитлер получил от него письмо, в котором Муссолини просил Гитлера помочь Италии военной техникой, уведомив, что только после получения такой помощи Италия окажется в силах начать войну с Англией и Францией. В результате этих событий Гитлер отложил вторжение в Польшу до 1 сентября (вернувшись к первоначальной дате), надеясь к тому времени склонить Англию и Францию к нейтралитету.

Произошедшие события на европейской политической сцене заставили «Кригсмарине» пересмотреть свои планы. Советского Союза теперь можно было не опасаться, зато вероятность войны с Англией и Францией значительно возросла. Морской штаб решил передислоцировать силы. В период с 23-го по 28 августа четыре океанские подводные лодки и десять лодок «каноэ» были переведены с Балтики в Северное море. Одна из океанских подводных лодок (U36) отправилась вместе с «каноэ» на отведённые им позиции, а три другие вернулись на базу.

К 28 августа завершился ремонт двух других океанских подводных лодок — U26 I серии и U53 VIIB серии. По приказу Дёница лодке U26 — в случае начала войны с Англией — предстояло установить минное заграждение в водах Ла-Манша у Портленда, английской морской базы на побережье пролива, после чего приступить к активным боевым действиям против кораблей и судов союзников. Лодке U53, флагману флотилии «Вегенер», предстояло присоединиться в Атлантике к другим лодкам флотилии, уже вышедшим в море. Занять исходную позицию в Атлантике надлежало и подводному минному заградителю U26. Всего в водах Атлантики должно было действовать восемнадцать немецких подводных лодок.

Район боевых действий каждой подводной лодки определялся временем, в течение которого эта лодка могла находиться в море без заправки топливом. Шести средним подводным лодкам VII серии флотилии «Зальцведель» предстояло патрулировать у атлантического побережья Великобритании, шести лодкам VIIB серии флотилии «Вегенер» — в Бискайском заливе, а пяти лодкам IX серии флотилии «Гундиус» — у побережья Пиренейского полуострова и в Гибралтарском проливе. Подводному минному заградителю U26 надлежало занять исходную позицию в западной части Ла-Манша и ждать приказа.

В целях секретности подводные лодки, которым предстояло патрулировать в водах Атлантики, шли к исходным позициям не Ла-Маншем, а более длинным путём — огибая Британские острова с севера. Лодки шли днём подводным ходом, в течение всего перехода соблюдали радиомолчание. Ни одна из подводных лодок не была обнаружена. Незамеченными вышли на исходные позиции в Атлантике и «карманные» линкоры.

После передислокации сил, предпринятой по приказу морского штаба, в Северном море оказалось семнадцать подводных лодок «каноэ» и одна океанская подводная лодка VII серии (U36). В случае начала войны пяти лодкам «каноэ» предстояло установить минные заграждения в водах английских и французских портов, двум лодкам «каноэ» — приступить к боевым операциям у северо-восточного побережья Шотландии, а десяти лодкам «каноэ», успевшим рассредоточиться в линию вдоль побережья Германии, — отражать возможные атаки противника.

В конце августа в Киле Редер принял Германа Бёма и Дёница. Бём и Дениц, считавшие, что война с Англией и Францией неизбежна, попытались уговорить Редера изменить план «Циль». Они предложили вместо больших надводных кораблей построить — и как можно скорее — триста подводных лодок, в том числе двести средних лодок VII серии. Редер одобрил предложение, однако попросил Дёница оформить его в письменном виде и направить в морской штаб. Через несколько дней морской штаб откорректировал план «Циль». Казалось, Дёниц мог быть доволен. Оставалось утвердить откорректированный план у Гитлера. Однако фюрер был занят: он готовился напасть на Польшу.

1 сентября 1939 года главные силы немецкой сухопутной армии, сосредоточенные на границе с Польшей, перешли в наступление. Немецкие корабли при поддержке вермахта и «Люфтваффе» обрушили орудийные огонь на польские береговые объекты. В наступательных действиях на море участвовали и три лодки «каноэ». Две другие лодки «каноэ» получили приказ уничтожить польский подводный флот. Однако трём польским подводным лодкам удалось уйти в Швецию, а двум другим (так же, как и трём из четырёх польских эсминцев) — в Англию.

3 сентября Великобритания и Франция объявили войну Германии. Однако Польше они оказались помочь не в силах. 17 сентября Красная Армия перешла польскую границу и начала продвигаться на запад, чтобы «защитить интересы Советского Союза и населяющих эти области национальных меньшинств». На два фронта поляки воевать не смогли[67]. 27 сентября Польша перестала существовать как независимое государство.

Устройство подводной лодки

Океанская подводная лодка U30 VII серии, водоизмещением 500 т, патрулировала в Атлантике в 150 милях западнее Шотландии. Командовал лодкой двадцатишестилетний лейтенант Фриц-Юлиус Лемп. Сын немецкого армейского офицера, Лемп в 1931 году, в возрасте восемнадцати лет, поступил на службу на флот. В 1936 году его направили в школу подводников, по окончании которой Лемп в течение двух лет служил вахтенным офицером на лодке U28 VII серии. В ноябре 1938 года Лемпа назначили командиром лодки U30. Во время одного из предвоенных учений лишь благодаря выучке и хладнокровию Лемпа лодке U30 удалось избежать столкновения с лодкой U35, совершавшей неверный манёвр. За свои умелые действия Лемп не только был отмечен благодарностями Дёница и командира флотилии «Зальцведель» Ганса Иббекена, но и вознаграждён признательностью всего экипажа лодки — трёх офицеров, пяти старшин и тридцати пяти рядовых.

Подводная лодка U30 принадлежала к тому типу лодок, который более всего отвечал устремлениям Дёница. Длина лодки составляла 211 футов, ширина — 19 футов. Внутри сигарообразного прочного корпуса лодки, разделённого на шесть отсеков, эти характеристики выражались меньшими величинами: длина равнялась 142 футам, а максимальная ширина — 10 футам. В носовом отсеке лодки размещались четыре торпедных аппарата. В распоряжении торпедистов было десять торпед. Четыре из них находились в трубах аппаратов, две лежали рядом в отсеке, а четыре хранились в трюме.

Носовой отсек служил и жилым помещением для двадцати пяти моряков: торпедистов, электриков и механиков. В распоряжении моряков, свободных от вахты, находилось шестнадцать коек: двенадцать откидных (прикреплённых к продольным переборкам) и четыре подвесных в виде парусиновых гамаков с пробковыми матрасами. Нижние ряды коек служили морякам и во время еды за раскладным столом. Торпеды, приборы и оборудование занимали в отсеке почти всё место, оставляя людям пространство, годное лишь для того, чтобы с трудом разминуться. При сильном волнении нос лодки, как и любого судна, подвергался вибрации, которая ухудшала и без того незавидные бытовые условия.

На вооружении лодки состояли два типа торпед: торпеды с парогазовыми двигателями (G7a) и торпеды с электродвигателями (G7e). Оба типа торпед имели одинаковую длину (23,5 фута), равную ширину (21 дюйм в диаметре) и одинаковый вес (около 4000 фунтов). Торпеды G7a были оснащены контактными взрывателями, а торпеды G7e — магнитными. Через каждые три-четыре дня основные части каждой торпеды (взрыватели, аппаратура системы управления, двигатель, источники энергии, приводы рулевых машинок) проходили проверку. Приходилось то извлекать торпеду из трубы торпедного аппарата, то поднимать другую из трюма, да ещё освобождать место для осмотра торпеды. Подводники только и ждали случая, который позволил бы им избавиться от лишней торпеды.

Чуть более просторным был следующий отсек. В трюме находилось одно из аккумуляторных отделений (содержавшее шестьдесят два элемента аккумуляторных батарей), а внутри отсека располагалось жилое помещение капитана, трёх офицеров и пяти главных старшин. Койка капитана (отгороженная занавеской) занимала место у левого борта. Напротив находились гидроакустическая рубка и радиорубка. По обоим бортам располагались двухъярусные откидные койки офицеров и главных старшин. Офицеры и главные старшины (так же как и их подчинённые в носовом отсеке) ели за маленьким раскладным столом, сидя на нижних койках. В этом отсеке было чуть комфортабельнее. Ящики с инструментами и двери двух туалетов были обиты фанерой, покрытой лаком. Один из туалетов примыкал к камбузу и потому в нём обычно хранились съестные припасы. Весь экипаж лодки пользовался другим туалетом. Впрочем, побриться и помыться в нём было нельзя: воду экономили. Подводникам приходилось отращивать бороды, а для мытья использовать жидкие косметические средства.

В следующем отсеке (почти посредине подводной лодки) находился центральный пост длиной около двадцати футов. В нём размещались различные устройства и механизмы управления лодкой: приборы слежения за рулями, машинный телеграф, гирокомпас, клапаны продувания и вентиляции балластной и других цистерн лодки, штурманский стол, рабочая часть одного из двух перископов.

В центре поста возвышалась большая цилиндрическая труба с внутренней лестницей к боевой рубке, главному командирскому пункту, из которого осуществлялось управление лодкой в бою. В рубке находились спаренные рули, репитер гирокомпаса, машинный телеграф, рабочая часть командирского перископа, построитель угла наведения торпедного аппарата и глубины хода. Во время боя командир лодки на основании визуального наблюдения с помощью перископа за передвижением цели передавал голосом необходимые сведения (параметры цели, её скорость, расстояние до неё, курсовой угол) офицеру, управлявшему торпедной стрельбой, а также отдавал команды рулевому и регулировал глубину погружения, руководя подчинёнными на центральном посту.

Центральный пост служил и шлюзовой камерой, обеспечивавшей аварийный выход людей из затонувшей подводной лодки без помощи извне способом свободного всплытия. Для всплытия на поверхность моря подводники пользовались следующей процедурой. Весь экипаж лодки собирался в центральном посту. Люки задраивали. Каждый подводник надевал дыхательный аппарат. После этого спасавшиеся открывали клапан затопления, имевший дистанционное управление изнутри лодки. Отсек заполнялся водой, превращаясь в шлюзовую камеру. Одновременно воздух из верхних помещений подводной лодки стравливался через вентиляционный трубопровод в камеру. Как только уровень воды достигал вентиляционного отверстия, трубопровод перекрывался. При выравнивания давления в камере с забортным давлением открывался люк боевой рубки, после чего подводники один за другим выбрасывались наружу.

В трюме следующего отсека находилось ещё одно аккумуляторное отделение, содержавшее, как и первое, шестьдесят два элемента аккумуляторной батареи. Внутри отсека располагалось жилое помещение старшин, в распоряжении которых были восемь коек, установленных в два яруса. В отсеке размещались и тридцать шесть небольших ящиков, в которых старшины и рядовые хранили личные вещи (документы, деньги, сигареты). Как и в других отсеках, в помещении ели за маленьким раскладным столом, сидя на нижних койках. По левому борту отсека располагался камбуз. Маленькая трёхконфорочная электрическая плита, две небольшие печи и раковина величиной с тарелку составляли всё его оборудование. Еда на лодке была питательной, хотя порции съестного и были маленькими. Для больших запасов провизии не было места. Для хранения картофеля, сыров, кофе, чая, молока, шоколада, фруктов использовался каждый закуток, а хлеб держали в подвешенных к подволоку сетках. По всей лодке сверху свисали копчёности, глядя на которые можно было представить, что находишься в мясной лавке.

В следующем отсеке — пятом от носа — располагалось машинное отделение. В помещении находились два дизеля, каждый мощностью 1160 л.с. Для сгорания топлива в дизели по трубопроводу, проложенному из боевой рубки, подавался воздух, а для отвода выхлопных газов каждый дизель был снабжен выхлопными патрубками. Кроме того, в машинном отделении находились компрессор для заряда баллонов сжатого воздуха и опреснительная установка. Пресная вода использовалась для технических нужд, главным образом для заливки аккумуляторных батарей.

В кормовом отсеке располагались два электродвигателя мощностью 375 л.с. каждый. При надводном ходе лодки вал каждого электродвигателя соединялся с валом дизеля, при этом каждый электродвигатель работал в генераторном режиме, обеспечивая зарядку аккумуляторных батарей. При подводном ходе лодки электродвигатели питались от аккумуляторных батарей и работали в двигательном режиме.

Лодка U30, как и все подводные лодки VII серии, была оснащена кормовым торпедным аппаратом, располагавшимся между прочным и лёгким корпусом. Аппарат выпускал торпеду путём дистанционного управления из кормового отсека. Торпедный аппарат заряжался на базе торпедой с парогазовым двигателем, которая не требовала постоянной проверки, как электрическая. Зато такой аппарат не мог перезаряжаться, когда подводная лодка находилась в море. Усовершенствованные подводные лодки серий VIIB и VIIC такими торпедными аппаратами не оснащались. Эти лодки имели на вооружении аппараты, часть трубы каждого из которых находилась в отсеке. Торпедные аппараты этих лодок могли перезаряжаться в море.

На палубе боевой рубки подводной лодки U30 располагался ходовой мостик. При надводном ходе лодки мостик использовался в качестве поста наблюдения. Вахтенный офицер и три наблюдателя, вооружённые цейссовскими биноклями с увеличением 7x50, непрерывно следили за горизонтом. От их внимательности зависела безопасность лодки. В хорошую погоду на ходовой мостик высыпали свободные от вахты подводники, кто покурить, а кто и просто подышать свежим воздухом. При сильном волнении, в непогоду, на мостике оставались одни наблюдатели. Они возвращались с вахты мокрыми и продрогшими до костей.

Ночью при атаке цели ходовой мостик становился центром управления боем. В то время как командир лодки работал в центральном посту с планшетом, первый вахтенный офицер, вооружённый биноклем, стоя на ходовом мостике, докладывал командиру о передвижении цели и по его приказу отдавал команду для торпедной стрельбы. Наблюдатели присутствовали на ходовом мостике и во время боя. Однако следить за боем наблюдателям запрещалось. Им вменялась в обязанность всё та же задача: следить за горизонтом.

Как и все подводные лодки VII серии, лодка U30 была вооружена 88-мм палубным орудием. Во время боя снаряды артиллеристам по живой цепочке передавались из трюма. Вести огонь из орудия на уходившей из-под ног мокрой палубе было непросто.

Жизнь на подводной лодке была не только опасной, но и неблагоустроенной. Уже через несколько дней патрулирования одежда подводников становилась грязной. Моряки ходили небритыми с просоленными заскорузлыми волосами. При надводном ходе лодка то зарывалась в воду, то встряхивалась, отдувалась и рвалась на другой гребень. Холодная морская вода через люк боевой рубки лилась в центральный пост. Из туалета нечистоты струились в отсек. Системы отопления и вентиляции не удовлетворяли потребностям. В лодке было то слишком холодно, то нестерпимо жарко, и вечно сыро. Однако экипаж лодки U30 стойко переносил все невзгоды. Лодка была местом боевой службы, а не семейного отдыха. Моряки знали, что рано или поздно они возвратятся на базу. После каждого патрулирования (обычно длившегося около месяца) подводники несколько недель отдыхали. В их распоряжении были плавучая база подводных лодок и благоустроенные казармы. Многие уезжали домой или проводили время у друзей и знакомых. Подводники считали себя цветом военно-морского флота. Элитой в элите немецких вооружённых сил. Немногие из экипажа подводной лодки U3G согласились бы поменять место службы на более тихое и безопасное.

Призовые законы

Перед вторжением в Польшу Адольф Гитлер, надеясь, что Англия и Франция не объявят войну Германии, отдал Редеру распоряжение, касавшееся действий «карманных» линкоров и подводных лодок, развёрнутых в Атлантике и Северном море. Линкорам и подводным лодкам строжайше запрещалось атаковать военные корабли союзников. Впрочем, как вспоминал Редер, в то время «подобные действия и не принесли бы успеха».

Перед началом Второй Мировой войны Англия обладала целой сетью военно-морских баз, наиболее значимыми из которых были Скапа-Флоу, Ферт-оф-Форт, Ферт-оф-Клайд, (располагавшиеся в одноимённых морских заливах), а также базы в Портленде и Портсмуте. Военные корабли уходили с базы обычно группой, а крупные корабли непременно эскортировались самолётами и эсминцами, оснащёнными гидролокаторами. Скорость кораблей намного превышала скорость подводных лодок. Как правило, лодке, заметившей военный корабль противника, не удавалось с ним сблизиться и выйти на дальность прямого прицела. Обнаружить крупную военную цель на оптимальном для атаки курсе являлось делом случая.

По указанию Гитлера подводные лодки должны были действовать прежде всего против торгового судоходства, соблюдая при этом Лондонский морской договор 1930 года, подписанный Германией в 1936 году. В соответствии с 22-й статьей договора торговое судно не могло быть потоплено без обязательной процедуры досмотра. Лишь убедившись, что судно везёт контрабанду, его можно было пустить на дно — да и то предварительно предоставив удовлетворительные средства спасения экипажу и пассажирам.

В виде исключения немецким кораблям и подводным лодкам разрешалось топить без предупреждения военные транспорты и любые суда, перевозившие войска или военные грузы, суда, охранявшиеся военными кораблями и самолётами, а также суда, поддерживающие наступательные действия противника. Командирам кораблей и подводных лодок вменялось в обязанность самим определять назначение обнаруженных в море судов, если только такие сведения не были известны заранее из данных разведки.

Однако в августе — сентябре 1939 года ни немецкие корабли, ни немецкие подводные лодки не могли нанести существенного урона громадному торговому флоту союзников. Большинство немецких подводных лодок, направившихся в Атлантику, ушли с базы 19 августа и к началу сентября истратили значительную часть топлива и продовольствия. Сменить находившиеся в Атлантике подводные лодки было нечем.

Тем не менее германский морской штаб считал необходимым оказать на противника психологическое давление. Перед подводным флотом поставили непростую задачу: потопить как можно больше торговых судов союзников, развернув боевые действия в различных морских районах. Германский морской штаб хотел показать противнику, что немецкие подводные лодки поистине вездесущи, а их рейды, как и в Первую Мировую войну, способны подорвать торговое судоходство, вызвав панику среди населения.

Поставленная перед подводным флотом задача была действительно непростой, а соблюдение призового права вело к риску: за время досмотра торгового судна подводную лодку могли обнаружить военные корабли и самолёты противника — даже несмотря на то, что лодки, отправившиеся в Атлантику, по указанию Дёница были развёрнуты на позициях, удалённых от ближайшего побережья более чем на сто миль.

Но если большие и средние немецкие подводные лодки ещё могли выполнять процедуры, определённые призовым правом, то для малых лодок «каноэ» такие действия были попросту невыполнимы. Эти лодки, вооружённые палубным орудием, пригодным к использованию лишь при незначительном волнении моря, не были рассчитаны на соблюдение церемоний. Внезапный торпедный залп — вот в чём была их сила.

И всё же немецкому военно-морскому флоту был нужен успех. Редер надеялся склонить Гитлера перевести войну с суши на море, значительно укрепив флот, чтобы раз и навсегда избавиться от британской угрозы.


3 сентября в 12 часов 56 минут по берлинскому времени — через некоторое время после того, как Англия и Франция объявили войну Германии — германский морской штаб послал шифровку на все немецкие корабли и подводные лодки: «Немедленно начинайте военные действия против Англии». Часом позже морской штаб послал дополнительную шифровку на подводные лодки: «Ведите военные действия против торгового флота противника согласно оперативному плану». Это была команда руководствоваться призовыми законами. Ещё ранее командирам подводных лодок было дано строгое указание не нападать первыми на вражеские военные корабли. Дёниц решил изменить положение. В 15 часов 20 минут из своей штаб-квартиры в Вильгельмсхафене он радировал на подводные лодки: «Начинайте военные действия против Англии незамедлительно. Не ждите, когда на вас нападут».

С Англией всё было ясно. Немцам оставалось решить, как поступить с Францией. Посчитав, что с французами ещё можно поладить, Гитлер запретил нападать на французские торговые суда. В 17 часов 52 минуты того же дня германский морской штаб послал ещё одну шифровку на подводные лодки: «Не предпринимайте военных действий против французских торговых судов».

Командирам подводных лодок почти что связали руки. Многие торговые суда, как английские, так и нейтральных стран, плавали под французским флагом. Для того, чтобы определить национальную принадлежность судна, шедшего под французским флагом, надлежало остановить и досмотреть судно. За время такой процедуры подводную лодку могли обнаружить самолёты и корабли противника. А о ночных атаках на время можно было забыть. Ночью флага не разглядеть.


В тот же день немецкая подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа патрулировала в Атлантике северо-западнее Ирландии в стороне от оживлённых путей сообщения. В 16 часов 30 минут по местному времени, когда лодка была в шестидесяти милях южнее Рокол, скалы, возвышающейся на шестьдесят три фута над поверхностью моря, вахтенный офицер на мостике доложил Лемпу о замеченном на линии горизонта судне, шедшем со стороны Британских островов на северо-запад к скале Рокол. Лемп отдал команду погрузиться на перископную глубину. Около 19 часов, уже в сумерки, подводная лодка сблизилась с неизвестным судном. Насколько было видно Лемпу в перископ, судно шло зигзагом с погашенными огнями и было вооружено палубными орудиями. Приняв во внимание необычный курс судна, Лемп заключил, что перед ним или английское вооружённое торговое судно или английский вспомогательный крейсер. Обе цели можно было атаковать без предупреждения. Лемп приказал экипажу занять боевые посты и приготовиться к нанесению двух торпедных ударов.

В 19 часов 40 минут Франц-Юлиус Лемп начал войну в Атлантике. Он приказал атаковать неизвестное судно двумя торпедами. Первая торпеда попала в цель, вторая, отделившись от торпедного аппарата, пришла в беспорядочное движение в связи с неисправностью. Опасаясь, что торпеда поразит лодку, Лемп приказал погрузиться. Когда лодка снова всплыла, Лемп увидел из боевой рубки, что неизвестное судно держится на плаву, и приказал произвести третий торпедный залп. Торпеда прошла мимо цели. Лемп распорядился подойти ближе и наконец разглядел силуэт судна. Он сбежал в отсек и, полистав ежегодник Ллойда, нашёл то, что искал. Оказалось, он допустил чудовищную ошибку: атаковал не вооружённое торговое судно и не вспомогательный крейсер, а хорошо известный пассажирский лайнер «Атения». Ошибки быть не могло. Это действительно был лайнер «Атения» вместимостью 13.580 тонн, уже много лет совершавший рейсы из Европы в Америку и обратно. На этот раз лайнер шёл в Канаду с 1103 пассажирами на борту, среди которых было 311 американцев. Если у Лемпа и оставались сомнения относительно идентификации судна, то их развеял радист «Атении», наполнивший эфир сигналами бедствия SSS, означавшими, что судно терпит бедствие после атаки подводной лодки. И здесь Лемп — вероятно, из боязни быть наказанным — совершил вторую ошибку. Он не доложил ни в морской штаб, ни Дёницу о произведённой атаке. Он просто незаметно ушёл, даже не попытавшись оказать помощь экипажу и пассажирам «Атении».

К счастью, море было спокойным, а погода хорошей. «Атения» продержалась на плаву до утра, а утром к ней подошли три грузовых судна и три английских эсминца. Первое нападение немецкой подводной лодки на английское судно в годы Второй Мировой войны привело к гибели ста восемнадцати человек (в том числе двадцати восьми американцев), причём часть этих людей погибла в результате неудачного манёвра норвежского грузового судна «Кнут Нельсон», потопившего одну из спасательных шлюпок[68].

Весть о гибели «Атении» привела в негодование массы. Многие вспомнили «Лузитанию», торпедированную в 1915 году немецкой подводной лодкой, в результате чего погибли 1198 человек. Адмиралтейство поспешило выступить с заявлением, в котором категорически утверждалось, что «Атения» погибла от взрыва торпеды, которую видели несколько пассажиров. Адмиралтейство обвинило Германию в нарушении Лондонского морского договора и начале варварской неограниченной подводной войны.

Редер в Берлине, а Дёниц в Вильгельмсхафене узнали о гибели «Атении» из радионовостей. Оба были потрясены. Казалось немыслимым, что, несмотря на строгие указания, полученные командирами лодок, один из них пренебрёг ими и, не сообразуясь с призовыми законами, потопил пассажирский лайнер. По репутации «Кригсмарине» был нанесён серьёзный удар. Последствия гибели лайнера могли оказаться весьма тяжёлыми: провал предпринимаемых усилий склонить Англию к миру и резкое ухудшение отношений с Соединёнными Штатами.

Утром 4 сентября Редер вылетел к Дёницу в Вильгельмсхафен. Хотя позже оба утверждали обратное, можно с уверенностью сказать: и тому и другому было ясно, что «Атению» потопил Лемп. Правда, точное местонахождение лодки известно не было: Лемп хранил радиомолчание, а согласно полученному приказу мог свободно передвигаться в отведённом ему районе. Однако факт оставался фактом: «Атения» погибла в зоне патрулирования подводной лодки U30.

Гитлер отреагировал на гибель «Атении» по-своему. По его указанию 4 сентября министерство иностранных сил Германии выступило с официальным опровержением сообщения англичан. В опровержении указывалось на то, что в момент гибели лайнера ближайшая к месту трагедии немецкая подводная лодка находилась на семьдесят миль южнее. Далее выдвигалась версия: «Атения» наскочила на английскую мину.

Реакция фюрера оказалась на руку Редеру. Он послал телеграмму известному газетному репортёру, вращавшемуся в военно-морских кругах, в которой развил мысль Гитлера, указав, что ближайшая к месту гибели лайнера немецкая подводная лодка находилась на сто семьдесят миль южнее. Редер просил передать читателям, что военно-морские силы Германии выполняют поставленные перед ними задачи, строго соблюдая международное право. Несколькими днями позже в газетах появилась и статья министра пропаганды Германии Йозефа Геббельса. На страницах печати он обвинил в гибели лайнера англичан, которые, по его словам, пошли на ужасную провокацию, с тем чтобы, свалив вину на Германию, заручиться поддержкой нейтральных стран и вовлечь в войну с немцами Соединённые Штаты.

Однако ещё до выступления Геббельса на страницах печати, а именно 4 сентября, морской штаб передал на корабли и подводные лодки, патрулировавшие в Атлантике, следующее распоряжение: «По приказу фюрера не предпринимать никаких действий против любого пассажирского судна даже в том случае, если такое судно идёт в составе конвоя». Приказ фюрера имел в виду лишь пассажирские лайнеры, его формулировка была весьма растяжимой. Пассажиров перевозили многие суда. Командиры подводных лодок в недоумении разводили руками. Можно ли атаковать грузовое судно с двадцатью-тридцатью пассажирами на борту? Следует ли относить к пассажирским судам войсковые транспорты? Стоит ли связываться с конвоями? Что если вместо корабля охранения по ошибке потопишь судно, на борту которого, помимо грузов, окажутся пассажиры? На эти вопросы не мог ответить и Дёниц.

«Уинстон вернулся»

3 сентября 1939 года — в тот день, когда Лемп потопил «Атению», — премьер-министр Великобритании Невиль Чемберлен пригласил шестидесятипятилетнего Уинстона Черчилля, энергичного многоопытного политика, войти в кабинет министров, предложив ему пост первого лорда Адмиралтейства. Черчилль и до этого неоднократно занимал различные высокие государственные посты, а с 1911-го по 1915 год возглавлял и военно-морское министерство. В тот же день Адмиралтейство разослало во все свои подведомственные подразделения краткое, но, без всякого сомнения, многоговорящее сообщение: «Уинстон вернулся».

Можно смело сказать, что Адмиралтейство нуждалось во встряске. Первый морской лорд Альфред Дадли П.Р. Паунд, болезненный человек, страдавший артритом, не воспринимался как лидер военно-морского министерства. Морской историк Стивен Роскилл писал, что во время большинства совещаний Паунд «в основном спал, а когда просыпался, то недоумённо оглядывался по сторонам, не в силах вникнуть в суть рассматриваемого вопроса». По словам Роскилла, Паунд считался «педантом, обожавшим планирование и следственные комиссии». Тем не менее, возглавив Адмиралтейство, Черчилль оставил Паунда при себе. Вероятно, не зря. Педантичный и сдержанный Альфред Паунд мог при случае остудить задиристого Уинстона Черчилля.

Черчилль энергично взялся за дело. Он мог работать сутками напролёт. Из его кабинета ежедневно исходила груда распоряжений (иногда необдуманных) с пометкой: «Исполнить сегодня». От своих подчинённых Черчилль требовал исполнительности и ясных докладов.

Работы у Черчилля было много: британский военно-морской флот переживал не лучшие времена. Ограничение морских вооружений, скудное финансирование и антивоенные настроения среди англичан сделали своё дело. Хотя флот Его величества и превосходил численностью состава германский, его основные силы состояли лишь из двадцати одного корабля: двенадцати линейных кораблей, трёх линейных крейсеров и шести авианосцев. Большинство кораблей были старой постройки. Десять линейных кораблей и два линейных крейсера участвовали ещё в Первой Мировой войне, два линейных корабля («Родней» и «Нельсон») сошли со стапелей в 1927 году, а линейный крейсер «Худ» был построен в 1920 году. Правда, три линейных корабля («Куин Элизабет», «Уорспайт» и «Вэлиент»), а также два линейных крейсера («Ринаун» и «Рипалс») в 1936–1939 годах были модернизированы, однако «Куин Элизабет», «Вэлиент» и «Ринаун» успели вновь вернуться на верфи для капитального ремонта. Из шести авианосцев пять были построены в двадцатые годы и только один («Арк Ройал») был спущен на воду в 1938[69].

Британские военно-морские силы состояли из двух основных флотов: Флота Метрополии и Средиземноморского флота. Флот Метрополии, которым командовал Чарльз М. Форбс, состоял из семи линейных кораблей, двух линейных крейсеров, четырёх авианосцев и двадцати тяжёлых и лёгких крейсеров. Средиземноморский флот, которым командовал Эндрю Б. Каннингхэм, базировался в Гибралтаре и Александрии и состоял из трёх линейных кораблей, одного авианосца и шести крейсеров. Остальные английские крейсера действовали в самых различных районах Мирового океана.

Перед Флотом Метрополии стояли три основные задачи. Главная из них заключалась в том, чтобы нейтрализовать надводный флот «Кригсмарине» и тем самым хотя бы частично обезопасить британское торговое судоходство и предотвратить обстрел английского побережья. Эта задача могла быть решена блокадой военно-морских баз Германии или уничтожением немецких надводных кораблей, если бы те вышли в море. Однако такой план был трудно осуществим, а основным препятствием для его выполнения служили немецкие ВВС. Поэтому в начале Второй Мировой войны англичане предпочли держать основные силы Флота Метрополии в Скапа-Флоу. Эта база, по расчётам британского командования, была недоступна для вражеской авиации и являлась идеальным местом для перехвата немецких кораблей, которые попытались бы выйти из Северного моря в Атлантику.

Вторая задача состояла в том, чтобы установить экономическую блокаду Германии. Препятствие было всё то же: немецкие военно-воздушные силы. Англичане нашли выход из положения, установив блокадную линию от Исландии до Норвегии через Оркнейские острова, а для выполнения задачи организовали северные патрульные силы в составе восьми лёгких крейсеров, которым надлежало действовать в соответствии с призовыми законами.

Однако немногие верили в осуществление замысла. Времена Первой Мировой войны, когда экономическая блокада Германии была реальностью, давно миновали. Ситуация изменилась. Теперь Россия была не врагом Германии, а её торговым партнёром. Топливо, продовольствие и другие товары могли доставляться из России в Германию наземными видами транспорта. А с немцами торговали не одни русские. Богатую железную руду — сырьё, необходимое для создания боевой техники, — Германия получала из нейтральной Швеции. В навигацию железную руду перевозили в Германию по Балтийскому морю, а зимой — сначала в Норвегию по железной дороге, а оттуда грузовыми судами, которые шли в немецкие порты проливами Скагеррак и Каттегат. В этих водах установить блокаду было трудно.

Третья задача, стоявшая перед Флотом Метрополии, заключалась в том, чтобы подавить действия немецких подводных лодок. Согласно Версальскому договору, Германия не могла иметь на вооружении подводные лодки. По этой причине в Англии чуть ли не махнули рукой на разработку и производство средств противолодочной обороны. Мало что изменилось и после введения в строй первой немецкой подводной лодки послевоенной постройки. Даже официальное заявление Германии о развёртывании строительства лодок не озаботило Адмиралтейство. Дело в том, что у англичан имелись гидролокаторы, которые, как считало Адмиралтейство, были достаточно эффективным средством для борьбы с подводными лодками. По мнению Черчилля, два эсминца, оснащённые гидролокаторами, можно было сравнить с десятью эсминцами Первой Мировой войны.

Начавшаяся Вторая Мировая война заставила Адмиралтейство пересмотреть свои взгляды и срочно развернуть все реальные средства противолодочной обороны. Вот они.

Мины. Пришлось вспомнить, что в Первую Мировую войну мины сыграли немаловажную роль в борьбе с подводными лодками. Адмиралтейство решило установить оборонительные минные заграждения вдоль восточного побережья Британских островов, а также перегородить минами Английский канал. Не остались без внимания и активные минные заграждения. Их решили установить западнее острова Гельголанд, а также между Оркнейскими и Фарерскими островами, между Фарерскими островами и Исландией и между Исландией и Гренландией. При необходимости Адмиралтейство планировало установить активные минные заграждения между Оркнейскими островами и Норвегией.

Эскортные авианосцы. В годы Первой Мировой войны авиация ещё не признавалась самостоятельным видом вооружённых сил, как сухопутная армия или военно-морской флот, а палубная авиация была и вовсе в зачаточном состоянии. За два десятилетия положение изменилось. В самолётостроении был достигнут большой прогресс. Появились авианосцы.

Адмиралтейство решило, что авианосец, эскортируемый шестью-восемью эсминцами, станет важным средством противолодочной обороны. По расчётам Адмиралтейства, при обнаружении немецкой подводной лодки палубным самолётом тот смог бы или потопить лодку или заставить её уйти под воду, предоставив эсминцам завершить атаку глубинными бомбами.

Расчёты Адмиралтейства были слишком оптимистичны. В распоряжении англичан в 1939 году было всего четыре авианосца, из которых только «Арк Ройал» отвечал современным требованиям. Лётчики палубных самолётов, в мирное время тренировавшиеся вести боевые действия против крупных надводных кораблей, не имели навыка в обнаружении малой цели. Кроме того, англичане не уделяли значительного внимания строительству палубных самолётов, отдавая предпочтение производству истребителей и бомбардировщиков. В 1939 году британский военно-морской флот располагал всего 175-ю палубными самолётами: 150-ю старыми бипланами и 25-ю монопланами (правда, новой постройки). Бипланы предназначались для несения торпед, а монопланы — для бомбометания.

Однако главная беда заключалась в том, что у англичан имелось слишком мало авианосцев. Были предложены два варианта решения этой проблемы. Согласно одному из них, предлагалось переоборудовать под авианосцы танкеры и крупнотоннажные грузовые суда, соорудив на них полётную палубу и катапульту. Для эксперимента Адмиралтейство предоставило плавучую базу гидросамолётов «Парнасус». Второй вариант был связан с переоборудованием под авианосцы обычных торговых судов, снабжённых для этой цели катапультой. Предполагалось, что, взлетев с торгового судна, палубный самолёт после выполнения боевого задания приземлится на обычном аэродроме.

Самолёты берегового базирования. Для поддержки военно-морского флота английские ВВС создали Береговое командование, основной задачей которого стала организация активного воздушного патрулирования над поверхностью моря. Хотя во время Первой Мировой войны самолёты берегового базирования потопили всего лишь одну немецкую лодку, предполагалось, что на этот раз авиация проявит себя значительно лучшим образом. Однако пилоты самолётов берегового базирования не имели опыта в поиске и обнаружении целей в море. В сентябре 1939 года в распоряжении Берегового командования находилось триста самолётов, но только три эскадрильи были укомплектованы современными самолётами: две — четырёхмоторными летающими лодками типа «Сандерленд» дальнего радиуса действия, а одна — двухмоторными самолётами типа «Гудзон» среднего радиуса действия.

Конвои. Большинство военно-морских стратегов времён Первой Мировой войны отвергало концепцию, согласно которой конвой считался основой противолодочной обороны. И всё-таки англичане, хотя и поздно, осознали ценность конвоев.

В начале Второй Мировой войны уже мало кто сомневался в эффективности системы конвоев как средства защиты торгового судоходства. В 1939 году англичане разработали положение, согласно которому все торговые суда Британского содружества наций (за исключением судов со скоростью более 15 узлов или менее 9 узлов) подлежали охране эскортными кораблями. Английское правительство образовало орган управления системой конвоев, которому поручили наладить тотальное обучение командного состава торгового флота правилам следования судов в составе конвоя. Морской штаб подготовил список офицеров запаса, подлежавших призыву на военную службу для работы в этом органе управления.

Однако ввести систему конвоев было не просто. Не хватало эскортных кораблей. В 1939 году англичане располагали примерно 175 эсминцами, разбросанными по всему свету. Около ста из них были построены в 1926–1939 годах, а остальные сошли со стапелей в годы Первой Мировой войны[70]. Исходя из необходимости решать разные боевые задачи (по сопровождению линкоров, защите портов, патрулированию), морской штаб в разряд «океанских эскортных кораблей» зачислил лишь пятнадцать эсминцев, и то старой постройки. Только некоторые из них были оснащены гидролокаторами[71].

Для конвоирования судов в океане морской штаб отрядил ещё и около тридцати сторожевых кораблей. А вот для прибрежных конвоев у англичан нашлись одни траулеры с угольным отоплением, которые предлагалось вооружить палубными орудиями и глубинными бомбами. Оставалось надеяться на выполнение программы строительства двадцати эскортных эсминцев типа «Хант», предназначавшихся для конвоирования судов в океане, и пятидесяти шести фрегатов типа «Флауэр», предназначавшихся для прибрежных конвоев[72].


Английские эскортные корабли (помимо штатных эсминцев), действовавшие во время Второй Мировой войны1
Класс Тип Построены Длина Водоизмещение
Дозорный корабль «Кил» 15 (получены)2 180 800
Корвет «Флауэр» 1003 205 950–1000
Корвет «Флауэр-2» 7 (получены)4 208 1000
Корвет «Касл» 315 252 1000–1100
Шлюп 1928–1935 22 266 1000
Шлюп «Биттери»
  «Эгрет» 6 282–292 1200
Шлюп «Блэк Суон» 12 299 1250–1300
Шлюп «Блэк Суон-2» 24 299 1350
Эскортный миноносец «Хант» 75 280–296 1000
Фрегат «Кэптен» 78 (получены)6 289 1000–1300
Фрегат «Ривер» 51 301 1400
Фрегат «Ривер» 8 (получены)7 301 1400
Фрегат «Бэй» 25 301 1300–1500
Фрегат «Колони» 21 (получены)8 304 1300–1500
Фрегат «Лок» 26 307 1430
Всего кораблей: 501, из них 129 получены

1 Источники: Эллиот, Лентон, Таккер и другие авторы.

2 От Соединённых Штатов.

3 Кроме того, десять корветов типа «Флауер» были переданы Соединённым Штатам и ещё двадцать три — другим союзникам.

4 От Канады.

5 Кроме того, двенадцать корветов типа «Касл» были переданы Канаде и один Норвегии.

6 От Соединённых Штатов.

7 От Канады.

8 От Соединённых Штатов.


Вооружённые торговые суда. Адмиралтейство не без основания полагало, что Германия начнёт неограниченную подводную войну против британского торгового судоходства. Среди других мер борьбы с подводными лодками морской штаб предусмотрел и возможность самообороны торговых судов. С этой целью предлагалось вооружить большинство судов палубными орудиями, а некоторые из них — и глубинными бомбами.

Кроме того, планировалось обучить командный состав торговых судов артиллерийской стрельбе и обращению с бомбами, а также побудить капитанов при каждом удобном случае идти на таран.

Подводные лодки. В Первую Мировую войну подводная лодка показала себя эффективным противолодочным оружием. Англичанам оставалось воспользоваться имевшимся опытом. В 1939 году английский подводный флот состоял из пятидесяти семи лодок десяти типов. Однако более половины из них были старой постройки: восемнадцать больших океанских лодок типа «О», «Р» и «R», двенадцать малых лодок типов «Н» и «I» и три эскадренных лодки типа «Ривер». Лишь двадцать четыре подводные лодки отвечали необходимым требованиям: двенадцать относительно новых средних торпедных лодок типа «Суордфиш» (водоизмещением 700 т), шесть подводных линейных заградителей (водоизмещением 1800 т), три больших торпедных лодки типа «Тритон» (водоизмещением 1300 т) и три малых торпедных лодки типа «Юнити» (водоизмещением 600 т), наиболее подходившие для патрулирования в Северном и Средиземном морях[73].

Адмиралтейство могло рассчитывать и на взаимодействие с ВМС Франции. Французский подводный флот был сильнее английского. В сентябре 1939 года в состав подводного флота Франции входило семьдесят семь лодок: тридцать восемь больших океанских лодок (водоизмещением от 1300 до 1500 тонн), тридцать две средние лодки (водоизмещением 600 тонн), шесть подводных линейных заградителей (водоизмещением 750 тонн) и подводный крейсер «Сюркуф» (водоизмещением 3000 тонн), самая большая в мире подводная лодка тридцатых годов. Но и на французском подводном флоте не все лодки отвечали современным требованиям. Полностью боеспособными были сорок две лодки: двадцать девять океанских подводных лодок (водоизмещением 1500 тонн), построенных в тридцатые годы, шесть минных заградителей типа «Сапфир», шесть средних лодок типа «Минерва» и подводный крейсер «Сюркуф».

Вместе с тем организация французского подводного флота оставляла желать лучшего. Единоначалия не было. Подводные лодки, базировавшиеся на атлантическом побережье Франции, и лодки, базировавшиеся на французском побережье Средиземного моря, действовали разрозненно.

Стоит отметить, что и французские лодки имели ряд недостатков, и прежде всего по части вооружения и отдельных приборов. Несовершенные гироскопы не позволяли производить торпедные залпы под острым углом, в связи с чем торпедные аппараты были оснащены сложными поворотными механизмами. Состоявшие на вооружении некоторых лодок торпеды были разными по калибру (21 дюйм и 15 дюймов).

В 1939 году Великобритания и Франция совместно располагали примерно ста двадцатью подводными лодками. Не вызывает сомнения, что если бы эти силы объединились и были отданы в подчинение одному центру, то они смогли бы если не подавить, то, по крайней мере, значительно ограничить боевые действия пятидесяти семи немецких подводных лодок. Однако подобная инициатива проявлена не была.

Радиоразведка. В Первую Мировую войну англичане с помощью широкой сети радиопеленгаторных станций постоянно следили за рейдовой связью подводных лодок между собой и с берегом. Перехваченные сообщения успешно дешифровывались.

Полученные уроки для немцев не прошли даром. К началу Второй Мировой войны немцы располагали шифровальной машиной «Энигма», позволявшей «уплотнять» сообщение при его передаче по каналу связи. Кроме того, они ввели в практику радиообмен короткими сообщениями. В критических случаях командирам подводных лодок рекомендовалось соблюдать радиомолчание. Наконец, немцы разработали кодированную систему координат[74].

Тем не менее англичане возлагали надежды как на сеть радиопеленгаторных станций, так и на дешифровальщиков.

Радиопеленгаторные станции. С первых дней Второй Мировой войны англичане стали разворачивать средства обнаружения подводных лодок. В итоге они установили радиопеленгаторные станции наземного базирования на Британских островах, в Канаде, на Бермудах и даже в Вест-Индии. Все эти станции были связаны с Лондоном, где специальная служба обрабатывала поступавшую информацию.

Анализ радиопередач. Известно, что каждый работающий радиопередатчик характеризуется присущими лишь ему одному особенностями, а каждый радиотелеграфист имеет свой «почерк». Англичане считали, что с помощью звукозаписи и последующего анализа они смогут определять принадлежность того или иного радиопередатчика. Англичане также предполагали, что путём совокупного изучения информации, которая начнёт поступать от радиопеленгаторных станций, и результатов анализа радиообмена немецких подводных лодок между собой и с берегом они смогут устанавливать с большой достоверностью, где и в каком количестве находятся немецкие подводные лодки, и тем самым получат возможность намечать наиболее безопасные маршруты конвоев.

Радиолокационные станции. Англичане позднее других развитых стран — Соединённых Штатов, Франции и Германии — начали развивать у себя радиолокационную технику, то есть создавать аппаратуру, которая радиолокационными методами может вести наблюдение за различными объектами — обеспечивать их обнаружение, распознавание, определение координат и параметров движения. Англичане основательно занялись радиолокацией лишь в середине тридцатых годов, когда почувствовали угрозу со стороны стремительно увеличивающейся немецкой бомбардировочной авиации. Надо отдать британцам должное: к сентябрю 1939 года они добились немалых успехов, сумев развернуть цепь наземных радиолокационных (радарных) станций на восточном и южном побережьях Британских островов и перекрыть этими средствами обнаружения самолётов наиболее вероятные пути вторжения немецких бомбардировщиков на английскую территорию. Кроме того, англичане сумели установить небольшие радары на кораблях и даже самолётах, дав тем самым корабельным артиллеристам и воздушным стрелкам возможность определять местонахождение цели в условиях плохой видимости. Адмиралтейство надеялось, что самолётные и судовые радары станут и эффективным средством противолодочной обороны. Однако в 1939 году радары были несовершенны, и с их помощью было весьма тяжело обнаружить такую ничтожную цель, как боевая рубка подводной лодки.


Уинстон Черчилль не без основания полагал, что наибольшая угроза британскому торговому судоходству исходит от немецких подводных лодок. Вскоре после вступления в должность первого лорда Адмиралтейства Черчилль, выступая в кабинете министров, заявил, что уже летом 1940 года Германия сможет развернуть против Англии от двухсот до трёхсот лодок. Возможно, Черчилль искренне верил в огромный промышленный потенциал немцев — а быть может, просто сделал попытку склонить кабинет министров к скорейшему развёртыванию эффективных средств противолодочной обороны. Как бы там ни было, Черчилль явно преувеличивал возможности Германии, которые в начале войны были и вовсе скромными. В сентябре 1939 года в составе германского подводного флота было всего лишь пятьдесят семь лодок, а многие экипажи не прошли полной боевой подготовки. Если к тому же сообразоваться с ограничениями, наложенными Гитлером на действия немецких подводных лодок, то можно предположить, что решение англичан ввести систему конвоирования судов с самого начала войны было преждевременным. Как позднее отметил Черчилль, система конвоев поглотила «на одну треть» больше тоннажа, чем потребовалось бы для перевозки того же груза одиночными судами — ввиду возможности переходов с большей скоростью, сокращения маршрутов и отсутствия необходимости ожидать другие суда конвоя. Следует добавить, что одновременное прибытие большого числа судов конвоя приводило к задержкам в погрузке и разгрузке, что в свою очередь вызывало бесполезное расходование имевшегося тоннажа. Противолодочная оборона требовала большого количества эскортных кораблей, которые нуждались в широкой сети судоремонтных заводов, складов и баз.

Как отмечал биограф Черчилля Мартин Гильберт, первый лорд Адмиралтейства уже в ноябре 1939 года испытывал беспокойство по поводу «сокращения потока снабжения», а чуть позже настоял на сокращении операций по конвоированию судов, особенно тех, которые уходили из британских портов. В то же время, по словам Гильберта, Черчилль попросил двух своих старых сподвижников, Фредерика Линдемана и Десмонда Мортона, проанализировать эффективность системы конвоев. К сожалению, в своей работе Мартин Гильберт не сообщил о результатах этого анализа.

Если Черчилль и испытывал колебания относительно введения системы конвоев, то другое его суждение было твёрдым. Он считал, что, как и в Первую Мировую войну, воевать с немцами Великобритании помогут Соединённые Штаты. Естественно, мысли первого лорда Адмиралтейства были направлены прежде всего на то, чтобы получить помощь в виде морских вооружений. Черчилль рассчитывал приобрести у Америки эсминцы, столь необходимые Англии для конвоирования судов. Несмотря на развёрнутую программу строительства кораблей, в первые полтора года после начала военных действий в Англии должны были быть построены лишь девять эсминцев. Действительно, англичане нуждались в американской помощи. Черчилль выступил с инициативой начать переговоры с Соединёнными Штатами. Не возражая против передачи Англии части американских эсминцев, президент США Франклин Д. Рузвельт настаивал на справедливом возмещении расходов. Переговоры велись долго, и только в сентябре 1940 года первые эсминцы из США пополнили ряды британского военно-морского флота.

Успехи и промахи

Шесть новых немецких подводных лодок VIIB серии флотилии «Вегенер» патрулировали в Бискайском заливе. Непосвящённому лодки VIIB серии могли бы показаться аналогичными лодкам VII серии, однако на самом деле они были значительно совершеннее. Лодка VIIB серии по сравнению с лодкой VII серии имела большую длину (218 футов против 211), большую мощность дизелей (2800 л.с. против 2320), большую скорость при надводном ходе (17,2 узла против 16) и гораздо большую вместимость топливных цистерн (вмещавших 108 тонн топлива против 67). К тому же на вооружении лодки VIIB серии состояли четырнадцать торпед, а не одиннадцать, как у лодки VII серии.

Подводная лодка U47 VIIB серии патрулировала в трёхстах милях западнее Бордо в зоне «I». Командовал лодкой тридцатиоднолетний Гюнтер Прин, которому предстояло стать наиболее известным подводником всех времён.

Прин родился в 1908 году в Любеке, портовом городе на Балтийском море, и был одним из трёх сыновей местного судьи. После развода с мужем мать Прина вместе с детьми переехала в Лейпциг. Экономический хаос 1923 года довёл семью до полного обнищания. Чтобы помочь семье, Прин поступил на трёхмесячные курсы в Финкенвардере. Окончив курсы, Прин связал свою жизнь с морем. Он проплавал восемь лет на торговых судах, побывав в различных уголках света. За время службы в торговом флоте Прин изучил навигацию, телеграфию, морское право, судовождение. В 1931 году Прина назначили первым помощником капитана, а затем направили на учёбу в капитанскую школу, которую он окончил в январе 1932 года. Однако Великая депрессия коснулась и торгового судоходства. О работе капитана не могло быть и речи. Прин едва нашёл работу на берегу, а затем и вовсе стал безработным. Правда, на время. Его мобилизовали в один из трудовых отрядов, и он превратился в мелиоратора. Наконец, услышав, что «Рейхсмарине» проводит набор офицеров из командного состава торгового флота, Прин не медлил и в январе 1933 года поступил на военную службу. В 1935 году Прин окончил школу подводников и получил назначение на экспериментальную большую подводную лодку U26 I серии, на которой в должности вахтенного офицера совершил переход к берегам Испании. В мае 1939 года Прин оказался лучшим среди командиров подводных лодок, участвовавших в учениях, проводимых Дёницем.

3 сентября, в первый день войны, подводная лодка U47 не встретила в море ни одного судна. 4 сентября Прин узнал о том, что Лемп потопил «Атению». В тот же день Прин получил шифровку с категоричным распоряжением Гитлера не предпринимать никаких действий против любых пассажирских судов. Немного позднее пришла шифровка от Дёница: «Боевой приказ касательно торговых судов оставляю в силе». Ближе к вечеру Прин остановил греческое грузовое судно, однако после досмотра отпустил его. Другие два судна — шведское и норвежское, — замеченные лодкой U47, Прин даже не остановил.

Утром 5 сентября Энгельберт Эндрас, первый вахтенный офицер, заметил на горизонте судно, шедшее зигзагообразным курсом. Лодка U47 пошла на сближение и сделала предупредительный выстрел. Вместо того чтобы остановиться, судно полным ходом попыталось уйти. Эфир наполнился сигналами SSS. Как оказалось, то было небольшое английское судно «Босния», и как выяснилось впоследствии, с грузом серы. По команде Прина лодка открыла огонь из палубного орудия. Три снаряда попали в цель. «Босния» получила серьёзные повреждения. Экипаж в панике спустил шлюпку, однако та почти сразу перевернулась. Подводники стали вылавливать из воды моряков с «Боснии». К месту происшествия подошло норвежское судно. Прин обратился к норвежцам за помощью. С норвежского судна спустили шлюпку и подобрали оставшихся в воде моряков с «Боснии». Когда норвежское судно ушло, Прин потопил «Боснию».

На другой день, 6 сентября, Прин с перископной глубины заметил в море английское грузовое судно «Рио-Кларо» тоннажем 4086 т. Лодка U47 перешла в надводное положение и произвела предупредительный выстрел. Английское судно остановилось, однако тут же в эфир полетели сигналы бедствия. Тремя выстрелами из палубного орудия по ходовому мостику Прин заставил замолчать судовую радиостанцию. Моряки «Рио-Кларо» перебрались в шлюпку. Как показал досмотр, они запаслись всем необходимым для самостоятельного плавания: продовольствием, водой, парусами, навигационными приборами, ракетницами. Пока Прин размышлял, стоит ли запросить помощь по радио, в небе появился неприятельский самолёт. Лодка U47 перешла в подводное положение, предоставив морякам с «Рио-Кларо» самим решать собственную судьбу.

На следующее утро Прин обнаружил в море ещё одно английское грузовое судно. То был «Гартавон», тоннажем 1777 тонн, идущий с грузом железной руды. Заметив немецкую подводную лодку, английское судно попыталось уйти, посылая в эфир сигналы бедствия SSS. Удачный выстрел из палубного орудия снёс с «Гартавона» радиоантенну. Судно остановилось. С «Гартавона» спустили шлюпку. Внезапно оставленное экипажем судно дало ход и пошло на сближение с подводной лодкой. Прин едва успел увернуться. Возмущённый подвохом, он сообщил английскому капитану, что не станет запрашивать для него помощь по радио, а информирует о местонахождении спасательной шлюпки встречное судно, если представится случай. После этого Прин приказал торпедировать «Гартавон». Однако торпеда пошла зигзагами и ушла в сторону. Тогда Прин расстрелял судно из палубного орудия.

Западнее зоны «I», в зоне «Н», патрулировала другая немецкая подводная лодка VII серии — U48. Лодкой командовал тридцатилетний Герберт Щульце, ранее, как и Прин, служивший в торговом флоте. 5 сентября Шульце заметил в море английское грузовое судно, державшее курс на Британские острова. То был «Ройал Септер», тоннажем 5332 т, с грузом зерна. Предупредительный выстрел не остановил судно. Эфир наполнился сигналами SSS. Шульце открыл огонь из палубного орудия по мостику. Судно остановилось. Почти весь экипаж перебрался в шлюпку. На судне остался один радист. Радиостанция не умолкала. Подводная лодка прекратила огонь и подошла к «Ройал Септеру». Радиста схватили и сняли с судна. После этого Шульце торпедировал «Ройал Септер», а затем подошёл к спасательной шлюпке. Среди находившихся в ней моряков раненых не было. Шульце передал англичанам радиста, отметив его отвагу, и посоветовал морякам не трогаться с места. Командир немецкой подводной лодки заметил на горизонте ещё одно грузовое судно. То был пароход «Браунинг» тоннажем 5332 т, направлявшийся из Англии в Латинскую Америку. Подводная лодка U48 погрузилась на перископную глубину, сблизилась с грузовым судном, всплыла и произвела выстрел из палубного орудия. Шульце намеревался попросить капитана судна принять на борт моряков с «Ройал Септера». Однако капитану «Браунинга» намерения Шульце известны не были. Экипаж судна перебрался в спасательную шлюпку. Подводная лодка подошла к шлюпке. Прин попросил англичан вернуться на судно и взять на борт моряков с «Ройал Септера». Англичане колебались. Прин настоял на своём. Моряки вернулись на судно. «Браунинг» подошёл к спасательной шлюпке с «Ройал Септера» и взял на борт соотечественников, которым теперь предстояло идти в Бразилию[75].


Пять больших подводных лодок IX серии флотилии «Гундиус» — U37, U38, U39, U40 и U41 — патрулировали у побережья Пиренейского полуострова.

Предназначенная для океанического плавания, подводная лодка IX серии по сравнению с лодкой VII серии имела большую длину (251 фут против 211) и, хотя разделялась всего лишь на пять отсеков, была намного просторнее. В одном из отсеков размещались и дизели, и гребные электродвигатели. Подводная лодка IX серии отличалась от лодки VII серии и своими тактико-техническими и боевыми характеристиками. Она имела более высокую мощность дизелей (4000 л.с. против 2320), большую мощность электродвигателей (1000 л.с. против 750), большую скорость при надводном ходе (18,2 узла против 17,2) и гораздо большую ёмкость топливных цистерн (вмещавших 154 т топлива против 67). На лодке IX серии имелись 105-мм палубное орудие и двадцать две торпеды (в отличие от лодки VII серии, вооружённой 88-мм палубным орудием и одиннадцатью торпедами). Экипаж лодки IX серии состоял из сорока восьми человек, превосходя численностью (на четыре человека) экипаж лодки VII серии.

Однако подводная лодка IX серии не была самым любимым детищем Дёница, и тому были причины. Согласно его стратегической концепции, одиночная подводная лодка была не способна вести разведку и атаку. Это убеждало Дёница в необходимости строительства большого количества малых подводных лодок, а не малого количества больших лодок, поскольку большое количество подводных лодок расширяло возможность поиска целей. Если же говорить о частностях, то, на взгляд Дёница, большая подводная лодка IX серии оказалась неуклюжей для маневрирования, имела слишком большую циркуляцию для быстрого уклонения от глубинных бомб, слишком большое время погружения и слишком продолжительный период всплытия. Кроме того, из двадцати двух торпед, состоявших на вооружении лодки, восемь размещались в надпалубных ёмкостях, откуда могли быть перегружены в торпедный отсек только при незначительном волнении моря. Как считал Дёниц, значительные затраты на строительство большой лодки и длительный срок постройки не оправдывали себя.

Подводной лодкой U38 из флотилии «Гундиус» командовал 31-летний лейтенант Генрих Либе. Сын армейского офицера, Либе в восемнадцатилетнем возрасте вступил в ряды «Рейхсмарине». После окончания школы подводников он сначала командовал лодкой «каноэ» U2, а затем (в декабре 1938 года) получил новое назначение и стал командиром лодки U38.

Подводная лодка U38 патрулировала вблизи побережья Португалии в районе оживлённого торгового судоходства. 5 сентября Генрих Либе остановил в море французское грузовое судно «Плювуаз». После досмотра Либе отпустил судно, однако капитан «Плювуаза» успел послать в эфир сигнал бедствия SSS. О происшествии узнали в Берлине. Морской штаб мгновенно отреагировал, послав на все немецкие корабли и подводные лодки шифровки: «Не предпринимать военных действий против французских торговых судов. Инциденты с французами должны быть исключены при любых обстоятельствах».

На следующий день, 6 сентября, Либе заметил в море английское грузовое судно «Манаар», тоннажем 7242 т. Подводная лодка произвела предупредительный выстрел из палубного орудия. Однако оказалось, что орудие имеется и на «Манааре», который оказался первым вооружённым торговым судном, встреченным в море немцами. Как только подводная лодка подошла ближе, грузовое судно открыло огонь. Либе подал команду погрузиться на перископную глубину, а затем поразил «Манаара» торпедой. Исходя из враждебных действий английского судна, Либе ушёл с места боя, не оказав никакой помощи англичанам.

Ночью Либе, нарушив радиомолчание, сообщил Дёницу о подробностях боя. Германский штаб не преминул воспользоваться, как ему казалось, выигрышной ситуацией и довёл до сведения морских атташе иностранных посольств (как, впрочем, и до широкой публики) подробности боя, сделав упор на том, что английское грузовое судно первым напало на немецкую подводную лодку, которая и не помышляла о бое, а действовала в строгом соответствии с призовым правом. А Дёниц встревожился. Ему казалось несправедливым, что подводные лодки обязаны соблюдать призовые законы в то время, когда торговые суда стали вооружаться, превращаясь в военные корабли. Однако, исходя из «политической ситуации», он не стал добиваться пересмотра существовавшего положения, а ограничился тем, что предупредил командиров подводных лодок о возможной опасности.


По приказу морского штаба океанской подводной лодке U26 I серии предстояло установить минное заграждение в водах Ла-Манша у Портленда — английской военно-морской базы на побережье пролива. Цель операции заключалась в том, чтобы предотвратить транспортировку английских войск морем во Францию.

Подводной лодкой U26 командовал тридцатидвухлетний Клаус Эверт. В 1933 году он с отличием окончил школу подводников, после чего был назначен командиром первой лодки «каноэ» U1, а затем переведён в той же должности на подводную лодку U35 VII серии. Незадолго до начала войны его назначили командиром подводной лодки U26.

4 сентября лодка U26 вышла в море. Дёниц не одобрял предстоявшую операцию. Ла-Манш кишел английскими военными кораблями, оснащёнными гидролокаторами, а в самом Портленде располагалась школа гидроакустиков. На взгляд Дёница, обнаружить большую неуклюжую подводную лодку англичанам не составляло большого труда.

Как и предполагалось, войдя в Ла-Манш, Эверт натолкнулся на английские дозорные корабли. Подводная лодка U26 повернула назад. Вторая попытка пересечь Ла-Манш также не удалась. Только с третьей попытки в ночь на 8 сентября лодка U26 подошла к Портленду.

В период между Первой и Второй Мировыми войнами немцы разработали и произвели в обстановке строжайшей секретности несколько типов мин. Лодка U26 несла донные мины типа «ТМВ», специально предназначенные для подводных носителей. Такие мины, оснащённые магнитными взрывателями, устанавливались на глубины около 65 футов. Когда корабль проходил над миной, его магнитное поле приводило в действие взрыватель мины, и та взрывалась под днищем корабля.

Постановка мин была тяжёлой, кропотливой и опасной работой. Мины надлежало устанавливать на фарватере, в противном случае они смогли бы поразить лишь случайную цель. Следовало не только поставить мины, но и, согласно международному праву, нанести их местонахождение на карту, руководствуясь которой мины можно было бы уничтожить в мирное время. Лодка U26, как и любой подводный минный заградитель, осуществляла постановку мин через торпедные аппараты[76].

Завершив операцию, подводная лодка U26 ушла на глубину и легла на дно. После непродолжительного отдыха подводники зарядили торпедные аппараты торпедами, хранившимися в трюмах носового и кормового отсеков.

На обратном пути подводная лодка была снова обнаружена кораблями противника. Эверту пришлось пуститься в долгое маневрирование. Срок возвращения на базу прошёл, а подводной лодке приходилось соблюдать радиомолчание.

8 сентября Адмиралтейство во всеуслышание сообщило, что в Английском канале потоплена немецкая подводная лодка, пытавшаяся установить мины у берегов Англии. Дёниц решил, что речь идёт о лодке U26. Он попробовал связаться с Эвертом, однако попытка не удалась. Тем временем в германском морском штабе начался переполох. На лодке U26 находились кодирующее устройство «Энигма» и шифровальные коды. По мысли штабистов, если лодка затонула на мелководье, её можно было поднять или послать на неё водолазов. Однако всё обошлось. Вскоре подводная лодка U26 вышла на связь. А ещё позже из сообщения возмущённого Адмиралтейства стало известно, что на минах, установленных лодкой, подорвались три грузовых судна (греческое, датское и бельгийское), в результате чего они затонули, а наскочивший на мину английский корвет «Киттиуэйк» получил повреждение.

Первый бой с английским авианосцем «Арк Ройал»

Через пять дней после начала войны, 8 сентября, Дёниц принял решение передислоцировать подводные силы. Он не мог отказаться от патрулирования в Атлантике в следующем месяце, а для того, чтобы отправить в океан подводные лодки, их нужно было сначала подготовить к походу. Дёниц приказал десяти из восемнадцати лодок, патрулировавшим в Атлантике (пяти из шести лодок VIIB серии и всем пяти лодкам IX серии) вернуться в Германию, оставив на боевом патрулировании лишь семь лодок VII серии флотилии «Зальцведель». Давший о себе знать минный заградитель U26 возвращался на базу. По донесению Эверта подводной лодке требовался срочный ремонт. Чтобы поправить положение, Дёниц воспользовался тремя подводными лодками VII серии, находившимися в резерве. Одной из них — лодке U32 — было приказано обогнуть с севера Британские острова, подойти к Портсмуту, английской военно-морской базе на побережье Ла-Манша, и установить у входа в гавань донные мины. Двум другим лодкам — U31 и U35 — надлежало отправиться в Атлантику проливом Ла-Манш.

Лодка U31 вышла в океан незамеченной. А вот лодке U35 пришлось отказаться от кратчайшего пути в Северную Атлантику после того, как она была атакована английским самолётом и подводной лодкой «Урсула». Лодка U35 удачно вышла из боя и отправилась в океан путём подводной лодки U32.


Десять немецких подводных лодок возвращались в Германию. Им предстояло обойти с севера Британские острова. Возвращение было не слишком радостным. Из пяти лодок IX серии флотилии «Гундиус» лишь одна — подводная лодка U38 под командованием Либе — добилась успеха, потопив «Манаар». На счету пяти лодок VII серии флотилии «Вегенер» было пять поражённых целей. Три судна потопила подводная лодка U47 под командованием Ирина, а ещё два — лодка U48, которой командовал Герберт Шульце. Однако на пути в Германию Либе и Шульце удалось ещё раз отличиться. 11 сентября Либе торпедировал английский танкер «Инверлиффи» вместимостью 9456 тонн, который после взрыва торпеды загорелся, как факел. Рискуя своими людьми, Либе помог морякам танкера спустить шлюпки. В тот же день Шульце потопил английское торговое судно «Фирби». Убедившись, что английские моряки, разместившиеся в спасательных шлюпках, запаслись всем необходимым для самостоятельного плавания, и оказав помощь раненым, Шульце передал открытым текстом в эфир: «Сообщите мистеру Черчиллю, что я потопил английский пароход «Фирби». Координаты: 59°40′ северной широты, 13°50′ западной долготы. Прошу оказать помощь экипажу судна. Командир немецкой подводной лодки».


Возвращавшиеся в Германию лодки вошли в зону, в которой патрулировала подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа. С тех пор как Лемп потопил «Атению», успех ему сопутствовал лишь однажды: лодка U30 остановила и пустила на дно английское грузовое судно «Блэарлоджи», тоннажем 4500 т.

14 сентября Лемп заметил в море английское грузовое судно «Фэнад Хед», тоннажем 5200 т. Лодка U30 произвела предварительный выстрел. Однако ещё до выстрела английский радист послал в эфир сигнал бедствия SSS. После того как экипаж судна перебрался в шлюпки, Лемп, чтобы сэкономить торпеду, послал на «Фэнад Хед» двух подрывников во главе с Адольфом Шмидтом. Подрывники перебрались на судно на резиновой шлюпке. На беду Лемпа, сигнал бедствия SSS был принят находившимся в ста восьмидесяти милях от немецкой подводной лодки новейшим английским эскортным авианосцем «Арк Ройал»[77] и шестью эсминцами. Три эсминца тотчас же отделились от эскорта и полным ходом пошли на выручку грузовому судну. С авианосца стартовали три моноплана типа «Скьюа» с авиационными бомбами на борту[78]. Монопланы появились над целью, когда Шмидт со своим помощником ещё трудились в поте лица. Однако чуть раньше, заметив на горизонте английские самолёты, Лемп подал команду на срочное погружение. В спешке подводники забыли не только про Шмидта с помощником, но и о лине, связывавшем подводную лодку с резиновой шлюпкой, которая потащилась за лодкой, как указательный буй. Английские лётчики приняли «чёрный предмет» за подводную лодку. Вниз полетели бомбы.

К изумлению Шмидта, оказавшегося в это время на палубе, несколько бомб, ударившись о воду, подскочили и разорвались в воздухе. Осколками ранило двух пилотов. Те пошли на вынужденную посадку и сели на воду. Шмидт с помощником спустились в шлюпку и погребли к монопланам, пилоты которых не подавали признаков жизни. Тем временем на подводной лодке вспомнили о подрывниках. Лодка всплыла. Подводники сразу же увидели шлюпку, а в ней — к их немалому удивлению — не только Шмидта с помощником, но и двух раненых английских лётчиков. С помощью подрывников пилотов подняли на борт. В это время третий английский самолёт открыл по лодке пулемётный огонь. Шмидта ранило. Ему помогли спуститься в отсек.

Фриц-Юлиус Лемп занялся английским грузовым судном. Чтобы потопить судно, понадобилось пять торпед. Первые четыре из-за неисправности прошли мимо цели. Едва судно пошло ко дну, как в воздухе появились шесть бипланов типа «Суордфиш», стартовавшие вслед за монопланами с авианосца «Арк Ройал». Подводная лодка спешно перешла в подводное положение. Вниз полетели 100-фунтовые авиационные бомбы, некоторые из которых взорвались в опасной близости от подводной лодки. Однако та и на этот раз не получила ни одного повреждения.

Через некоторое время к месту боя подошли три английских эсминца, оснащённые гидролокаторами. Один из эсминцев отправился на поиск шлюпок с английского грузового судна, а два других начали охотиться за подводной лодкой. Вскоре та была обнаружена. В дело пошли глубинные бомбы[79]. На этот раз лодке не удалось избежать повреждения. В один из отсеков попала вода. Потеряв управление, лодка провалилась на глубину 472 фута. Однако корпус лодки выдержал давление на глубине, на которую не погружалась ещё ни одна подводная лодка. Проявив хладнокровие, Лемп восстановил управление, поднялся на безопасную глубину и ушёл от эсминцев.

Спустя некоторое время Лемп вышел на связь с берегом. Он доложил Дёницу о бое, а также запросил разрешение доставить раненых (в том числе и Шмидта) в нейтральную Исландию для оказания пострадавшим медицинской помощи. Дёниц дал разрешение.

Германский морской штаб ликовал. На следующий день берлинские газеты раструбили о блестящей победе немецкой подводной лодки над английскими самолётами с авианосца «Арк Ройал».


14 сентября Герхард Глаттес, тридцатилетний командир подводной лодки U39 IX серии, возвращавшейся в Германию, с перископной глубины увидел в море необыкновенную цель. Это был авианосец «Арк Ройал». С палубы корабля взлетали монопланы типа «Скьюа» (направлявшиеся на выручку английскому грузовому судну «Фэнад Хед»). Эскорта рядом не было. Чтобы беспрепятственно поднять самолёты в воздух, «Арк Ройал» ушёл от сил охранения, оставив далеко за кормой (на расстоянии четырёх миль) эсминцы «Фолкнер», «Фоксхаунд» и «Файердрейн». О лучшей цели нельзя было и мечтать.

Глаттес пришёл в сильное возбуждение. Ещё бы! После двадцати шести дней бесплодного патрулирования ему наконец повезло, и необыкновенно. Перед ним в перекрестье нитей перископа был авианосец «Арк Ройал», гордость британского военно-морского флота. Подводная лодка пошла на сближение, незамеченной вышла в точку, удобную для атаки, и выпустила по авианосцу три торпеды с магнитными взрывателями. Экипаж лодки замер в ожидании. Есть! Взрыв! Попадание! Корму авианосца окутало дымом.

Однако оказалось, что радость экипажа была преждевременной. Торпеды взорвались за кормой авианосца в кильватерной струе. По мнению англичан, Глаттес неправильно определил скорость «Арк Ройала», приняв её за 20 узлов, в то время как авианосец шёл со скоростью 26 узлов. Впрочем, в своих мемуарах Дёниц писал, что торпеды (из-за несовершенства конструкции) «нередко взрывались всего лишь в непосредственной близости от корабля, а не под его днищем».

Получив с «Арк Ройала» сообщение о появлении немецкой подводной лодки, три эсминца полным ходом пошли к авианосцу. Через восемнадцать минут корабли установили с лодкой гидроакустический контакт. В дело пошли глубинные бомбы. «Фоксхаунд» сбросил две бомбы (с установленными глубинами взрыва 250 и 300 футов), «Фолкнер» — пять (с установленными глубинами взрыва 100 и 150 футов). После этого «Фоксхаунд» и «Фолкнер» потеряли с лодкой гидроакустический контакт. Зато гидролокатор «Файрдрейка» оказался более чувствительным. «Файердрейк» вышел вперёд и сбросил по курсу подводной лодки ещё пять бомб (с установленными глубинами взрыва 250 и 500 футов) с таким расчётом, чтобы взрыв бомб произошёл, когда лодка придёт в место их сбрасывания.

Первые взрывы частично вывели из строя аккумуляторные батареи. В лодке погас свет. Глаттес отдал команду уйти на глубину. Однако он просчитался. От бомб с «Фаейрдрейка» подводной лодке уклониться не удалось. Вышли из строя забортные клапаны. В аккумуляторное отделение хлынула морская вода. Потянуло хлором. Тут же вышли из строя электродвигатели. Лодка почти полностью потеряла управление.

По рассказам подводников с лодки U39, они пережили несколько весьма неприятных минут. Первым в себя пришёл Глаттес. Он приказал продуть балластные цистерны и приготовиться к срочной эвакуации, предварительно установив подрывной заряд для затопления лодки. Через несколько минут подводная лодка всплыла. Подводники один за другим начали прыгать в воду. После того как командир лодки прыгнул за борт, раздался взрыв. Лодка U39 клюнула носом и пошла ко дну, став первой немецкой подводной лодкой, погибшей в годы Второй Мировой войны. Из членов экипажа не пострадал ни один. Все сорок три человека были подняты на борт английскими эсминцами.


Девять из десяти немецких подводных лодок, отозванных с патрулирования в Германию, вернулись на базу в период с 15 по 17 сентября. Одной из них — подводной лодке U41 под командованием двадцатишестилетнего Густава-Адольфа Мюглера — на пути домой удалось захватить в Северном море два небольших финских судна, имевших на борту недозволенные к перевозке военные грузы. Однако эти незначительные трофеи не улучшили настроения Дёница. За время первого патрулирования в Атлантике десять немецких подводных лодок потопили лишь восемь судов (по три судна Шульце и Прин, два — Либе). Семь подводных лодок не добились успеха, а одна из них — подводная лодка U39 — погибла. Начало боевых действий немецких подводных лодок оказалось не впечатляющим.

«Великолепный успех»

После произведённой Дёницем передислокации сил боевое патрулирование в Атлантике продолжали семь подводных лодок VII серии флотилии «Зальцведель». Ещё две лодки, взятые Дёницем из резерва — U31 и U35 — спешили им на подмогу. Подводной лодке U32 предстояло установить мины у английского побережья[80].

Семь немецких подводных лодок VII серии патрулировали в водах Атлантики западнее Ла-Манша в районе оживлённого торгового судоходства. Для защиты торговых судов от немецких подводных лодок англичане послали в этот район Атлантики авианосец «Корейджес»[81], эскортировавшийся несколькими эсминцами.

Ещё до произведённой Дёницем передислокации сил три подводные лодки из флотилии «Зальцведель», патрулировавшие западнее пролива Ла-Манш, добились первых успехов. 7 сентября подводная лодка U33 под командованием 31-летнего Ганса-Вильгельма фон Дрески потопила грузовое судно тоннажем 4000 т. В тот же день подводная лодка U34, которой командовал тридцатидвухлетний Вильгельм Рольман, пустила на дно торговое судно тоннажем 5500 т, а на следующий день нанесла повреждение танкеру «Кеннебек» вместимостью 5500 т. Наибольшего успеха добилась подводная лодка U29 под командованием тридцатилетнего Отто Шухарта, которая 8 сентября потопила танкер «Риджент Тайгер» вместимостью 10.000 т. После этого в течение нескольких дней подводные лодки не встретили в море ни одного судна, и только 13 сентября Шухарту удалось поразить ещё одну цель, и то незначительную: буксир водоизмещением 800 т.

Однако дальше дела пошли лучше. 14 сентября подводная лодка U28, которой командовал двадцатисемилетний Гюнтер Кунке, потопила у входа в пролив Святого Георгия грузовое судно тоннажем 5000 т, а подводная лодка U29 пустила на дно английский танкер «Бритиш Инфлюенс» вместимостью 8500 т. Ближе к ночи произошло знаменательное событие. Впервые с начала войны немецкая подводная лодка заметила в море английский конвой. Грузовые суда в сопровождении сил охранения удалялись от Британских островов. Удача выпала лодке U31, посланной Дёницем в качестве подкрепления подводным лодкам флотилии «Зальцведель». Лодка U31 под командованием 32-летнего Йоханнеса Хабекоста прошла незамеченной проливом Ла-Манш и вышла в Атлантику. Обнаружив конвой, Хабекост вышел на связь с Дёницем и доложил ему о замеченной цели. Дёниц приказал всем лодкам, развёрнутым западнее Ла-Манша, в том числе подводной лодке U29 под командованием Шухарта и подводной лодке U53 VIIB серии под командованием 31-летнего Эрнста-Гюнтера Хайнике, идти на сближение с английским конвоем.

После долгого маневрирования подводная лодка U31 утром 17 сентября вышла на дальность прямого выстрела по судам конвоя. Хабекост атаковал два грузовых судна, однако только одно из них — английское судно «Эйвимор» тоннажем 4000 т — было поражено торпедой и затонуло. Остальные торпеды оказались неисправными.

Тем временем подводная лодка U53 под командованием Хайнике и подводная лодка U29 шли на сближение с конвоем. Ещё не дойдя до цели, лодка U53 обнаружила в море английское грузовое судно «Кафиристан» тоннажем 5000 т, державшее курс на Британские острова. Хайнике пустил судно на дно, расстреляв его из палубного орудия, а после этого попытался оказать помощь экипажу «Кафиристана». Попытка закончилась драмой. В небе появились бипланы, поднятые с «Корейджеса», и в море полетели авиационные бомбы. Хайнике подал команду на срочное погружение, оставив в море своих артиллеристов.

Чуть раньше поднятые с авианосца бипланы заметил Шухарт, не отрывавший глаз от командирского перископа. Появление самолётов в трехстах милях от побережья означало одно: рядом авианосец. В 18 часов Шухарт заметил на горизонте корабль. Сам «Корейджес»! Подводная лодка U29 пошла на сближение. Далеко в море над «Корейджесом» кружил самолёт, а рядом с авианосцем шли два эсминца. Другие два корабля охранения были направлены для оказания помощи «Кафиристану».

Попытка догнать «Корейджес» не удавалась. Позже Шухарт записал в вахтенном журнале: «Временами казалось: настичь авианосец — пустая затея. В связи с нахождением в воздухе самолёта я не мог всплыть, а моя подводная скорость хода не дотягивала и до 8 узлов. Лишь инструкции, полученные во время учений, удерживали меня в кильватере корабля».

Шухарт в течение полутора часов преследовал «Корейджес». Казалось, тщетно. Однако случайный поворот при приёме самолёта сделал авианосец чрезвычайно уязвимым для торпедной атаки. Шухарт приказал открыть наружные крышки трёх носовых аппаратов. По словам Шухарта, ему пришлось стрелять наугад. Вот ещё отрывок из записи в вахтенном журнале: «…размер цели не укладывался в обычный расчёт… кроме того, прямо в глаза мне светило солнце».

В 19 часов 30 минут подводная лодка U39 произвела одновременный трёхторпедный залп с дистанции 3000 ярдов. Когда торпеды шли к цели, к лодке на опасное расстояние приблизился один из эсминцев. Подводная лодка пошла на срочное погружение. Раздались два взрыва. «Взрывы были такими сильными, — писал Шухарт, — что невольно решил: лодка повреждена. Однако недолгое беспокойство сменилось радостью».

В «Корейджес» попали две торпеды из трёх. По свидетельству пассажиров датского лайнера «Веендами», случайно оказавшегося поблизости, они с интересом разглядывали авианосец, как вдруг корабль окутало белое облако. Наблюдателям показалось, что авианосец установил дымовую завесу. Однако несколькими секундами позже пассажиров лайнера охватил ужас: раздались два чудовищных взрыва и огромное пламя вырвалось из белого облака.

«Корейджес» накренился на левый борт и через пятнадцать минут затонул. «Веендами» и английское грузовое судно «Коллингоуорт» из состава судов конвоя поспешили на помощь оказавшимся в воде людям. Из 1260 человек экипажа «Корейджеса» 519 не досчитались.

Два эсминца тут же установили гидроакустический контакт с лодкой U39. Пошли в ход глубинные бомбы. Однако подводной лодке удалось уйти от преследования. Всплыв на поверхность моря, Шухарт радировал Дёницу: «Потопил авианосец «Корейджес». Возвращаюсь на базу».

18 сентября сообщение о гибели «Корейджеса» появилось в газетах различных стран мира. Адмиралтейство срочно распорядилось более не использовать авианосцы в качестве средства противолодочной обороны. Адольф Гитлер не сделал никакого публичного заявления. Он не стал попирать достоинство англичан, но и не запретил подводному флоту атаковать крупные военные корабли. Зато Редер и Дёниц не скрывали радостных чувств. Уничтожение авианосца противника командующий немецким подводным флотом счёл за «великолепный успех», а Редер отдал распоряжение представить Отто Шухарта к награждению Железным крестом I степени, а остальных членов экипажа подводной лодки U29 — к награждению Железным крестом II степени.


Шесть из девяти немецких подводных лодок VII серии флотилии «Зальцведель», оставшихся на патрулировании в Атлантике, в том числе и лодка U30, высадившая в Исландии раненых, получили приказ вернуться на базу. Дёниц решил оставить у берегов Англии три лодки VII серии из флотилии «Зальцведель» (U31, U32 и U3S), а также лодку VIIB серии из флотилии «Вегенер» (U53). Однако лодка U32 под командованием тридцатидвухлетнего Пауля Бюхеля, успевшая в ночь на 17 сентября установить мины в Бристольском заливе, 18 сентября, потопив грузовое судно тоннажем 4900 т, получила механическое повреждение и вслед за шестью лодками из своей флотилии отправилась к берегам Германии. На патрулировании в Атлантике остались только две лодки VII серии флотилии «Зальцведель» и одна лодка VIIB серии флотилии «Вегенер».

Из семи подводных лодок VII серии, возвращавшихся на базу, лишь одна лодка U27 под командованием тридцатитрёхлетнего Йоханесса Франца за время патрулирования в Атлантике не поразила ни одной цели. Тому была причина: подводная лодка U27 патрулировала в Северном проливе, сверх меры насыщенном средствами противолодочной обороны. Однако, возвращаясь на базу, поначалу сумел отличиться и Франц. 17 сентября подводная лодка U27 потопила два грузовых судна. Одно пошло ко дну после взрыва подрывного заряда, установленного в трюме судна по приказанию Франца.

А дальше произошло следующее. 19 сентября за несколько минут до полуночи вахтенный офицер подводной лодки U27 заметил на горизонте силуэты приближавшихся кораблей и вызвал на ходовой мостик командира лодки. Поднявшись на мостик, Франц решил, что видит шесть неприятельских крейсеров. Он приказал идти на сближение. Через некоторое время подводная лодка вышла в точку, удобную для атаки. Франц отдал распоряжение снять наружные крышки с трёх торпедных аппаратов. Он решил произвести три залпа одновременно, надеясь потопить сразу три крейсера и повторить тем самым подвиг легендарного Отто Веддигена.

Однако надеждам Франца не суждено было сбыться. Две торпеды из трёх взорвались через тридцать секунд после того, как отделились от аппаратов, а третья торпеда прошла мимо цели. И только тогда Франц разглядел, что перед ним не шесть крейсеров, а семь эсминцев (среди которых находились «Форчьюн», «Фолкнер» и «Форестер»), «Форчьюн» полным ходом пошёл на лодку. Лодка перешла в подводное положение. Эсминец наугад сбросил в море пять глубинных бомб. Подводная лодка не пострадала. Эсминец установил с лодкой гидроакустический контакт и сбросил вдоль её пути ещё пять бомб с установленными глубинами взрыва 100 и 150 футов. Бомбы взорвались в непосредственной близости от подводной лодки, повредив гребной вал. Уплотнение вала дало течь. Во время взрывов «Форчьюн» потерял с лодкой контакт. Тогда все эсминцы построились в линию и начали совместный поиск подводной лодки. И тут подводная лодка поднялась на перископную глубину. Увидев перед собой армаду эсминцев, Франц подал команду на глубокое погружение, а затем приказал перейти на режим бесшумного хода.

В 1 час 27 минут гидроакустический контакт с лодкой установил «Форестер». Эсминец сбросил в море несколько бомб с установленными глубинами взрыва 100 и 150 футов. На этот раз бомбы не причинили лодке вреда. «Форестер» потерял с лодкой контакт. Франц решил, что сможет уйти. Однако в 2 часа 12 минут лодку опять обнаружил «Форчьюн». В море полетели бомбы с установленными глубинами взрыва в диапазоне от 100 до 250 футов. Часть бомб взорвались в опасной близости от подводной лодки. Открылась сильная течь. Франц приказал всплыть на поверхность моря, надеясь в темноте уйти от преследователей. Подводная лодка перешла в надводное положение. Перед ней снова оказались эсминцы. Море освещали прожекторы. «Форчьюн» открыл огонь и пошёл на таран. Подводники выбрались на верхнюю палубу. Франц, два офицера, старшина-рулевой и шестнадцать рядовых прыгнули в море. Их подобрал «Фолкнер». «Форчьюн» застопорил ход. С эсминца спустили шлюпку. Подводная лодка медленно погружалась. Английский механик с риском для жизни спустился в лодку, надеясь закрыть кингстоны и клапаны балластных цистерн, открытые экипажем подводной лодки. Однако попытка не удалась. Механик вернулся в шлюпку. В 3 часа 50 минут подводная лодка U27 задрала нос и пошла ко дну. «Форчьюн» подобрал оставшихся в море людей. Никто не погиб.


Остальные шесть лодок VII серии флотилии «Зальцведель» средствами противолодочной обороны обнаружены не были. По пути на базу подводной лодке U32 под командованием Бюхеля удалось потопить небольшое норвежское судно тоннажем 875 т, заложив в трюме судна подрывной заряд, а лодка U33 под командованием фон Дрески расстреляла из палубного орудия траулер. Рольман, командир подводной лодки U34, захватил в Средиземном море эстонское грузовое судно тоннажем 2500 т и повёл его к берегам Германии. В период с 26 по 30 сентября все шесть подводных лодок возвратились на базу в Вильгельмсхафен.

27 сентября к Вильгельмсхафену подошла подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа. Техническое состояние лодки оставляло желать много лучшего. Один дизель вышел из строя, а другой еле работал. Дёниц распорядился взять лодку на буксир. Лемп отказался от помощи, и подводная лодка U30 своим ходом подошла к причалу. На верхней палубе толпились грязные, обросшие бородами подводники, среди которых толкался индюк, купленный в Исландии, чтобы пополнить стол, однако избежавший сей горькой участи после того, как его нарекли Альфонсо и зачислили в экипаж в качестве талисмана.

Дёниц (впрочем, как и любой подводник) был прекрасно осведомлён о том, что «Атению» потопил Лемп. Однако официальный Берлин до сих пор отрицал причастность немцев к потоплению лайнера. Подводникам оставалось держать язык за зубами. Дёниц опасался, что оставленный в Исландии Шмидт может ненароком проговориться. Лемп заверил командующего, что Шмидт будет нем как рыба[82].

Поговаривали, что после потопления лайнера над Лемпом нависла угроза судебного разбирательства. Однако не думаю, что Лемпу грозила хоть малейшая неприятность. Хотя «Атения» была потоплена по ошибке, поражение столь значительной цели подняло престиж Дёница, а равно и возглавлявшегося им подводного флота, в немецких военно-морских кругах. Что касалось самого Лемпа, то его и вовсе можно было посчитать за героя. За одно патрулирование он потопил три судна (включая «Атению»), да ещё, как утверждала немецкая пропаганда, «сбил» два самолёта противника, после чего проявил настоящее милосердие, доставив раненых лётчиков в нейтральную страну на лечение. Уместно добавить, что когда во время боя с эсминцами подводная лодка U30 провалилась на чрезмерно опасную глубину, Лемп не потерял хладнокровия и восстановил управление, а опыт глубоководного погружения лодки был взят на вооружение другими подводниками. Когда подобный опыт был накоплен, погружение лодок на глубину, превышавшую установленную инструкциями, стало обычным явлением в случае крайней необходимости. Стоит также добавить, что суд над Лемпом никому не был на руку. Подобная акция могла подорвать боевой дух подводников, а союзники, получив сведения о суде, не преминули бы обвинить официальный Берлин в преднамеренной лжи.

Несмотря на успехи Лемпа, результаты патрулирования в Атлантике семи подводных лодок VII серии флотилии «Зальцведель» (включая погибшую лодку U27) оказались скромными. С 3 по 20 сентября эти лодки потопили только 17 судов. Если из этого числа исключить три траулера, то легко подсчитать, что одна подводная лодка потопила в среднем два судна, или одно судно за восемь дней патрулирования. Постановка мин в Бристольском заливе также не принесла хорошего результата. На минах, поставленных подводной лодкой U32, подорвались только два грузовых судна, да и то оба отделались повреждениями.

И всё-таки вернувшиеся на базу подводники чувствовали себя героями. Наиболее отличившиеся получили награды, да ещё из рук самого Гитлера, который вместе с Редером приехал на короткий срок в Вильгельмсхафен.

А настоящим героем стал Отто Шухарт, командир подводной лодки U29, поразивший четыре цели (в том числе авианосец «Корейджес» и два танкера) общим тоннажем 41.905 т. Рекорд Шухарта (в тоннаже потопленных судов за одно патрулирование) продержался более года. На втором месте по праву должен был оказаться Лемп, потопивший три судна общим тоннажем 23.206 т, однако о пущенном на дно лайнере на время следовало забыть. В результате вторым оказался Вильгельм Рольман, командир подводной лодки U34, потопивший два судна тоннажем 11.400 тонн и захвативший в качестве приза грузовое судно вместимостью 2500 т. Бюхель поразил две цели, фон Дрески — три, однако общий тоннаж потопленных ими судов был сравнительно мал. Одно судно потопил Кунке.

На боевом патрулировании в Атлантике оставались три подводные лодки: U31 и U35 флотилии «Зальцведель» и U53 флотилии «Вегенер». Первой — 30 сентября — вернулась на базу лодка U53. За время патрулирования Эрнст-Гюнтер Хайнике потопил два судна общим тоннажем 14.000 т, доведя счёт поражённых целей подводными лодками флотилии «Вегенер» до восьми. 2 октября на базу вернулась подводная лодка U31, поразившая две цели, а на счету подводной лодки U35, вернувшейся на базу последней, оказалось четыре потопленных судна. Всего девять подводных лодок флотилии «Зальцведель» потопили двадцать три судна и одно захватили в качестве приза.

Результаты первого патрулирования двадцати одной подводной лодки в Атлантике приведены ниже:

Задействованные силы Количество потопленных кораблей Тоннаж, т
Флотилия «Зальцведель» (9 лодок VII серии) 241 112 689
Флотилия «Вегенер» (6 лодок VII серии В) 8 37 065
Флотилия «Гундиус» (5 лодок IX серии) 42 18 870.
Подводный минный заградитель U26 (типа I) 3 17 414
Всего 39 186 038

1 С учётом судна, захваченного в качестве приза.

2 С учётом двух судов, захваченных в качестве приза.


Патрулирование в Северном море

3 сентября в Северном море находились семнадцать подводных лодок «каноэ» и одна океанская подводная лодка VII серии — U36. После капитуляции Польши в Северное море были направлены ещё шесть лодок «каноэ», базировавшихся до того в портах Балтики. Таким образом, в первый месяц войны из тридцати находившихся в строю подводных лодок «каноэ» двадцать три действовали в Северном море.

В первой половине сентября четыре лодки «каноэ» поставили тридцать две донные мины с магнитными взрывателями на путях наиболее оживлённого торгового судоходства. Два минных заграждения, установленные у Дувра и Хартпула, успеха не принесли. Зато на минах, поставленных лодкой U31 под командованием Карла Даублебски фон Эйххайна у Ордфорднесса, подорвались три судна общим тоннажем 15.967 т, а на минах, поставленных лодкой U15 под командованием Хайнца Бухгольца у мыса Фламборо-Хед, подорвались два судна общим тоннажем 4274 т. Все эти суда затонули.

Остальные подводные лодки находились на боевом патрулировании. Две лодки «каноэ» U9 и U19 патрулировали у северо-восточного побережья Шотландии, лодка U14 дежурила у входа в залив Скапа-Флоу, а лодка U20 находилась в Норвежском море у Нарвика за Северным полярным кругом. Другие лодки патрулировали в проливах Каттегат и Скагеррак.

Максимальная продолжительность патрулирования подводной лодки «каноэ» (определявшаяся запасами топлива) составляла восемнадцать дней. Некоторые лодки «каноэ» отправлялись на боевые позиции прямо из Вильгельмсхафена, другие сначала шли в Киль Кильским каналом. Часть лодок «каноэ» базировалась в Киле, откуда они шли в Северное море проливами Скагеррак и Каттегат. Каждое новое патрулирование требовало предварительного ремонта, переоборудования и переукомплектования длительностью не менее недели — в случае если подводная лодка не нуждалась в более серьёзном ремонте. В сентябре 1939 года лишь несколько лодок «каноэ» дважды находились на патрулировании.


Северное море и в годы войны было районом оживлённого торгового судоходства. Морские просторы бороздили не только суда под английским флагом, но и под флагами многих нейтральных стран: Норвегии, Дании, Швеции, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы и ряда других. Многие суда перевозили не только оружие, но и топливо, сырьё, продовольствие. Вместе с тем всё ещё действовали призовые законы. Тихоходные малые подводные лодки «каноэ» не были приспособлены для соблюдения процедур, предусмотренных призовым правом. На их долю оставалось атаковать военные корабли, подводные лодки и суда, эскортировавшиеся силами охранения.

Найти подходящую для атаки цель было непросто. В сентябре подводные лодки «каноэ» не потопили ни одного военного корабля, хотя лодка U21 под командованием Фрица Фрауенхайма и лодка U24 под командованием Удо Беренса и пытались дать бой у северо-восточного побережья Шотландии английским эсминцам, а лодка U14 под командованием Хорста Вельнера и лодка U22 под командованием Вернера Винтера пробовали расправиться с неприятельскими подводными лодками.

До 22 сентября «каноэ» ограничились уничтожением лишь одного торгового судна: лодка U7 под командованием Вернера Хайделя потопила английское грузовое судно «Эйкенсайд» тоннажем 2700 т, совершавшее одиночное плавание. Ещё одну цель — английское каботажное судно «Труро» вместимостью 1000 т — поразил Вильгельм Фролих, командир подводной лодки VII серии U36.

Тем временем поток запрещённых грузов, перевозимых по Северному морю, с каждым днём возрастал. 23 сентября в Данциге Редера принял Гитлер. Редер настаивал на снятии хотя бы ряда ограничений, касавшихся проведения боевых операций против торгового судоходства. В то время Гитлер, убедившись, что Англия и Франция не собираются прекращать войну, уже вынашивал планы завоевания Франции, рассчитывая, что после её разгрома англичане сами запросят мира.

Уже на следующий день после встречи Редера с Гитлером Дёниц получил директиву морского штаба, касавшуюся военных действий против торгового судоходства. Согласно директиве, подводные лодки получали право вести военные действия против французских судов и устанавливать минные заграждения во французских прибрежных водах. Кроме того, разрешалось захватывать или топить любое судно союзников, подавшее в эфир сигнал бедствия SSS, после предоставления экипажу и пассажирам удовлетворительных средств спасения или, по крайней мере, после попытки оказать помощь такого рода. И наконец, подводные лодки получали право топить, руководствуясь призовыми законами, любые суда с менее чем ста двадцатью пассажирами на борту[83].

Разрешение топить французские суда открыло перед немецким подводным флотом хорошие перспективы. Появилась возможность атаковать конвои союзников ночью из надводного положения, а количество вероятных целей увеличилось почти на 500 торговых судов общим тоннажем около 2,7 млн брт. Разрешение топить любые суда, подавшие в эфир сигнал SSS, устраняло длительную процедуру досмотра и уменьшало риск внезапного нападения.

Получив, в свою очередь, приказ Дёница, подводники активизировали свои действия. Подводная лодка U7 под командованием Хайделя потопила два норвежских грузовых судна, а подводная лодка U4 под командованием Харро фон Клот-Хайденфельдта — три судна: одно норвежское и два финских. Подводная лодка U16 (командир лодки — Ханнес Вайнгартнер) пустило на дно шведское судно, а лодка U3 (командир — Йоахим Шепке) — одно датское и одно шведское. Фролих, командир подводной лодки U36 VII серии, одно шведское судно пустил на дно, а второе захватил в качестве приза и привёл на базу после месячного патрулирования. За одну неделю в Северном море немецкие подводные лодки потопили или захватили в качестве приза десять торговых судов общим тоннажем около 13.000 т[84].

Активизация немецких подводных лодок в Северном море не прошла незамеченной. Осло, Стокгольм, Копенгаген и Хельсинки выступили с резкими заявлениями, осуждавшими «пиратские» действия немецких подводников. Гитлеру пришлось пойти на уступки. 30 сентября он запретил вести военные действия против торгового судоходства нейтральных стран.

В то же время в Северном море активизировали боевые действия и английские подводные лодки. Субмарина «Сихора» выпустила три торпеды по немецкой подводной лодке U36, а другая английская субмарина атаковала лодку U23. Впрочем, ни одна из этих немецких лодок повреждений не получила.

И всё-таки в скором времени немцы потеряли ещё одну подводную лодку — на этот раз U12 под командованием Дитриха фон дер Роппа. 22 сентября Дёниц направил лодку U12 в Ла-Манш для поиска и уничтожения войсковых транспортов. Дёниц не знал, что в период с 11 по 17 сентября англичане и французы поставили между Дувром и мысом Гри-Не 3000 якорных мин, а 25 сентября дополнительно установили 3636 мин, взаимодействующих с подводными гидрофонами и управляемых с берега. 8 октября подводная лодка U12 («каноэ» II серии) подорвалась на мине и затонула со всем экипажем, став первой немецкой лодкой, в результате гибели которой не спасся ни один человек.

В сентябре 1939 года боевые действия немецких подводных лодок в Северном море не принесли большого успеха. За месяц двадцать три лодки «каноэ» (некоторые из которых совершили два выхода в море) и подводная лодка VII серии U36 потопили всего лишь 13 небольших судов общим тоннажем 16.751 т. Кроме того, на минах, установленных подводными лодками U13 и U15, подорвались пять судов общим тоннажем 20.241 т. Суммарный тоннаж поражённых в Северном море целей составил за первый месяц войны только 36.992 т.

Кто кого?

Из политических соображений Адольф Гитлер запретил «Люфтваффе» вести боевые действия против Англии. В сентябре 1939 года война с англичанами велась только на море, да и то силами одного подводного флота[85]. В течение месяца немецкие подводные лодки потопили 39 английских кораблей и судов, в том числе авианосец «Корейджес» и пять танкеров[86]. Потери германского флота исчислялись двумя подводными лодками. Хотя успехи немцев не были велики, Дёниц остался доволен первыми результатами патрулирования. Подводные лодки не только посеяли страх на море, но и заставили англичан уже в первый месяц приступить к развёртыванию системы конвоев, мобилизуя в состав сил охранения торговых судов самолёты и военные корабли, которые тем самым отвлекались от наступательных действий.

А лучший подарок Дёницу преподнёс фюрер. В сентябре Гитлер утвердил новый вариант плана «Циль», разработанный морским штабом с учётом рекомендаций Дёница. Согласно новому плану, программа строительства крупнотоннажных подводных лодок была заметно сокращена, а программа строительства средних лодок (которым, как считал Дёниц, предстояло стать решающим оружием в войне на море) значительно расширена[87]. Для постройки подводных лодок было выделено шестнадцать верфей (тринадцать для строительства усовершенствованных средних лодок VIIB и VIIC серии и три для строительства усовершенствованных больших лодок серий IXB и IXC). Согласно новому плану, со стапелей ежемесячно должно было сходить от двадцати до тридцати лодок. Утвердив план, Гитлер заверил Редера, что станет всячески содействовать его выполнению.

Хотя Дёниц и был удовлетворён решением Гитлера, он хорошо понимал, что для выполнения программы строительства подводных лодок потребуется немалое время. Дёниц прикинул, что лишь к августу 1941 года он получит в своё распоряжение то количество лодок, которое позволит ему успешно бороться с британским торговым судоходством в Атлантике. Как полагал Дёниц, до того времени немецкому подводному флоту было по силам оказывать лишь психологическое воздействие на противника.

Задача, стоявшая перед Дёницем, была сложной. В сентябре 1939 года торговый флот Британского содружества наций имел в своём составе (не считая большого количества малых судов тоннажем 1600 и менее брт) около 3000 судов тоннажем более 17,5 млн брт, в том числе 450 танкеров тоннажем чуть менее 3,2 млн брт. Для сравнения, торговый флот США был почти в два раза меньше британского. Он состоял из 1400 судов тоннажем 8,5 млн брт, включая 390 танкеров тоннажем 2,8 млн брт и 54 танкера, плававших под панамским флагом.

Если не брать в расчёт торговые флоты Италии и Японии, третье место по количеству действовавших судов занимала Норвегия. В состав её торгового флота входило 800 судов тоннажем 4,2 млн брт, включая 268 танкеров тоннажем 2,1 млн брт[88].

Однако война есть война. Для компенсации потери тоннажа от действий немецких подводных лодок и возмещения убыли «потока снабжения» от естественных издержек вводившейся системы конвоев Уинстон Черчилль, выступая в кабинете министров, предложил мобилизовать все имевшиеся ресурсы и строить силами стран Содружества ежегодно суда общим тоннажем 3 млн брт. Английское правительство не только одобрило предложение Черчилля, но и в итоге утвердило программу, предусматривавшую ещё более интенсивное строительство торговых судов. Однако возможности верфей стран Содружества были переоценены. Одни верфи были заняты выполнением военных заказов, другие использовали устаревшую технологию, на третьих верфях не хватало рабочей силы. По разумной оценке страны Содружества могли ежегодно строить суда общим тоннажем не более 1,2 млн брт.

Грузовые суда и танкеры, эксплуатировавшиеся Великобританией (сентябрь 1939 года — декабрь 1941 года)
Количество судов и танкеров тоннажем более 1600 брт
Дата Британского содружества наций Иностранных Итого
судов танкеров всего судов танкеров всего
03.09.39 2520 445 2695 _ 34 34 2999
30.09.40 2611 442 3053 526 178 704 3757
30.09.41 2358 427 2785 592 231 823 3608
31.12.41 2360 427 2787 602 227 829 3616
прирост (+), убыль (-) (-) 160 (-) 18 (-) 178 (+) 602 (+) 193 (+) 793 (+) 617

Общий тоннаж судов и танкеров тоннажем более 1600 брт (в тысячах брт)
Дата Британского содружества наций Иностранных Итого
судов танкеров всего судов танкеров всего
03.09.39 14352 3172 17524 260 260 17784
30.09.40 14512 3078 17590 2398 1398 3783 21373
30.09.41 13221 2944 16165 2704 1683 4387 20552
31.12.41 13329 2955 16284 2754 1655 4409 20693
прирост (+), убыль (-) (-) 1023 (-) 217 (-) 1240 (+) 2754 (+) 1395 (+) 4149 (+) 2909

Англичане скоро и сами поняли нереальность программы и стали искать другие пути пополнения своего торгового флота. Таких путей было несколько. Первый путь заключался в том, чтобы захватить как можно больше немецких судов на море. Второй подразумевал фрахтование торговых судов — преимущественно норвежских, греческих и голландских. Наконец, можно было обратиться к американцам и купить у них суда, стоявшие на приколе, что обошлось бы гораздо дешевле[89].

Англичане воспользовались всеми возможностями. За первые восемь месяцев войны они пополнили свой торговый флот приблизительно ста судами общим тоннажем около 500.000 брт, часть из которых была закуплена в США.

В 1939 году американцы и не могли оказать англичанам ощутимую помощь. Ещё в 1935 году Соединённые Штаты подписали Акт о нейтралитете, согласно которому обязались воздерживаться от вооружённого вмешательства в военные конфликты вне своей территории[90], сохранять беспристрастие в соотношениях с воюющими сторонами и не вступать с ними в торговые отношения. После начала Второй Мировой войны Соединённые Штаты, чтобы иметь возможность оказать англичанам хотя бы второстепенную помощь, пересмотрели Акт о нейтралитете и 11 ноября 1939 года подписали его в новой редакции, разрешавшей продавать воюющим сторонам необходимые им товары, но только за наличный расчёт и при условии, что воюющая сторона станет перевозить закупленные товары своими силами.

В начале 1939 года американская судостроительная промышленность только начала выбираться из экономического кризиса и последовавшей за ним депрессии. Предпосылкой подъёма послужила инициатива Рузвельта, который в 1936 году учредил Комиссию по торговому флоту во главе с контр-адмиралом в отставке Эмори С. (Джерри) Лендом. Усилиями комиссии была разработана десятилетняя программа строительства торговых судов, предусматривавшая постройку пятидесяти судов в год. В 1939 году первые двадцать восемь торговых судов тоннажем 242.000 брт из числа запланированных были спущены на воду.

Сразу после начала Второй Мировой войны Рузвельт поручил Джерри Ленду разработать новую программу строительства торговых судов, предусмотрев в ней значительное увеличение объёма постройки. Комиссия Ленда быстро выполнила поручение Рузвельта, разработав программу и определив необходимые ресурсы и средства для её выполнения. В Соединённых Штатах начался судостроительный бум. Если после начала войны Германия приступила к выполнению плана «Циль» и постройке в рамках этого плана армады подводных лодок, то Великобритания и Соединённые Штаты приступили к строительству большого числа торговых судов. Началась гонка, от результатов которой во многом зависел исход Второй Мировой войны.

Дёниц долгое время считал, что если бы Германия в начале войны имела триста подводных лодок, то она смогла бы одержать быструю и безоговорочную победу над своими противниками на море. Дёниц был явно неправ. Для того чтобы иметь триста лодок к началу войны, Германии пришлось бы развернуть их строительство почти сразу после того, как в 1935 году был подписан англо-германский морской договор. Такой шаг не мог оказаться незамеченным.

Не вызывает сомнения, что Великобритания предприняла бы ответные меры, развернув производство морских вооружений, в первую очередь — эсминцев и других средств противолодочной обороны. Не остались бы в стороне и американцы. Они сделали бы всё возможное, чтобы не допустить немецкого господства на море.

Часть II Первая «волчья стая»

Заботы Дёница

В начале октября 1939 года, после того как очередная попытка Адольфа Гитлера склонить Англию и Францию к миру не удалось, германским верховным главнокомандованием было принято решение начать военную кампанию против Франции. Эшелон за эшелоном немецкие войска отправлялись на Западный фронт. Однако главное командование сухопутной армии возражало против немедленного начала кампании, ссылаясь на постоянно ухудшающиеся метеорологические условия. Кроме того, генералы указывали на то, что многие соединения германской армии ещё не получили необходимое пополнение или находятся на переформировании и потому недостаточно боеспособны. Начало военных действий несколько раз откладывалось. В январе 1940 года немецкое верховное главнокомандование вернулось к решению начать наступление, но лютые холода расстроили планы немцев.

Тем временем командующий «Кригсмарине» адмирал Редер был настолько обеспокоен открыто обсуждавшимися в английской прессе планами оккупации Норвегии, что предложил фюреру опередить противника. Редер пояснил Гитлеру, что если не упредить англичан, то те, захватив Норвегию, не только создадут на её территории военные базы, но и лишат Германию поставок железной руды из Швеции в зимнее время. По мысли Редера, Германии следовало самой создать на территории Норвегии военные базы, прежде всего военно-морские. Например, в Бергене или Тронхейме, откуда даже малые подводные лодки «каноэ» могли добираться до английского побережья.

Гитлер внял доводам Редера и отдал приказ готовиться к захвату Норвегии, воспользовавшись предложением Видкуна Квинслинга, лидера фашистской партии в Норвегии, просившего немцев взять эту страну под свою защиту. Для выполнения задачи по оккупации Норвегии германское верховное главнокомандование решило вначале занять Данию, чтобы превратить её в бастион для прикрытия Германии с севера и создать на её территории базу снабжения немецких войск. В предстоящих операциях по захвату Дании и Норвегии немалая роль отводилась и «Кригсмарине».


У Карла Дёница (произведённого в контр-адмиралы) были свои заботы. Прежде всего, ему не хватало океанских подводных лодок. Хотя Гитлер и утвердил план «Циль» в новой редакции, согласно которой программа строительства средних лодок была расширена, на быстрое пополнение подводного флота Дёницу рассчитывать было трудно. На многих немецких верфях строились или достраивались после спуска на воду надводные корабли — сверхтяжёлые линкоры «Бисмарк» и «Тирпиц», авианосец «Граф Цеппелин», тяжёлые крейсеры «Принц Ойген» и «Лютцов», а также большое количество эсминцев, торпедных катеров, минных заградителей, тральщиков. К 1 марта 1940 года должны были войти в строй только шесть океанских подводных лодок: три лодки серии VIIB, одна серии IX и две IXB. Простой расчёт показывал Дёницу, что если он, как и в сентябре 1939 года, станет терять ежемесячно по две океанских лодки, то в марте 1940 года он будет иметь лишь двадцать одну океанскую лодку, т.е. на шесть единиц меньше, чем в начале войны.

Отсутствие нужного количества лодок сказалось быстро: сразу после первого патрулирования в Атлантике. Все девять подводных лодок VII серии из состава флотилии «Зальцведель» были отправлены на верфи для замены дизелей. По свидетельствам командиров лодок, выхлопные клапаны дизелей на большой глубине пропускали воду, которая, попадая в корпуса двигателей, создавала внутри них избыточное давление, в результате чего те лопались, а вода заливала лодку. Эта неисправность обнаружилась лишь в ходе боевых действий, после того как лодкам пришлось погружаться на глубину 150 футов.

Равноценной замены океанским лодкам VII серии у Дёница не было. Чтобы несколько выправить положение, Дёниц решил использовать для патрулирования в Атлантике экспериментальные подводные лодки U25 и U26. Кроме того, ему удалось прибрать к рукам крейсерскую подводную лодку «Батирай», изготовленную фирмой Круппа для Турции. Однако эту лодку (названную UA) можно было отправить на патрулирование лишь после некоторой перестройки на верфи.

Но не только малочисленность океанских подводных лодок беспокоила Дёница. Он крайне досадовал на то, что возможности немецкого подводного флота значительно снижались из-за плохого качества торпед, что было обнаружено уже в ходе сентябрьского патрулирования. Многие командиры подводных лодок докладывали на берег из района боевых действий, что торпеды оказывались неисправными. Дёниц обратился за разъяснениями в минно-торпедное управление. Ответ экспертов был лаконичен. По мнению учёных мужей, причинами всех неисправностей (зигзагообразный ход торпеды, несоблюдение заданной глубины, срабатывание взрывателя с опережением или запаздыванием) являлись неумелые действия командиров подводных лодок и торпедистов, а также неправильное хранение торпед и несоблюдение регламента их проверки.

Ответ экспертов не убедил Дёница. Он помнил, что о неисправности торпед ему докладывали более десятка командиров подводных лодок. В их числе был и Отто Кречмер, отлично зарекомендовавший себя при проведении учебных стрельб и не сумевший при боевом патрулировании поразить четырьмя торпедами тихоходное грузовое судно. Дёниц обратился за помощью к Редеру, после чего морской штаб затребовал у минно-торпедного управления новое заключение.

На этот раз заключение экспертов было пространнее (в частности, они рекомендовали использовать в торпедах с парогазовыми двигателями только контактные взрыватели), и всё-таки по существу оно опять сводилось к необходимости соблюдать правила хранения и регламент проверки торпед.

Дёниц был сильно разочарован. Он полагал, что основные неполадки возникают из-за того, что торпеда идёт глубже установленной глубины. Однако о причине такого явления в заключении экспертов не было сказано ни слова. Тем не менее Дёниц разослал заключение на все подводные лодки.

Были у Дёница и другие заботы. Одна из них касалась минирования. Ещё в первые дни войны морской штаб разработал план постановки магнитных мин в прибрежных водах Британских островов. Часть мин — у юго-восточного побережья Англии — должны были поставить эсминцы, а другую часть мин — у западного побережья Англии и северного побережья Шотландии — самолёты и подводные лодки. Кроме того, планировалось поставить — уже только силами подводного флота — минные заграждения у Гибралтара, военно-морской базы Великобритании, и, если санкционирует Гитлер, — у Галифакса, Новая Шотландия, где, как предполагалось, станут формироваться конвои, уходящие из Северной Америки.

Ознакомившись с планом, Дёниц не согласился с ним. Для его выполнения пришлось бы использовать чуть ли не все находившиеся в строю подводные лодки. Кроме того, многие подводники не были обучены минному делу. Дёниц уговорил морской штаб сократить задание лодкам. Порешили на том, что океанские подводные лодки установят в зимнее время (ночами, под покровом темноты) четырнадцать минных заграждений у западного побережья Британских островов и у Гибралтара, а лодки «каноэ» поставят двенадцать заграждений у восточного побережья Британских островов и в Ла-Манше.

Морской штаб намеревался дать Дёницу и другие задания, но, по мнению командующего немецким подводным флотом, их выполнение только отвлекло бы его от достижения главной цели: выиграть битву за Атлантику. Тем не менее от трёх из этих заданий Дёниц уклониться не смог.

Первое задание заключалось в том, чтобы силами нескольких океанских подводных лодок приступить к наступательным действиям против торгового судоходства в Средиземном море. Второе задание состояло в том, чтобы перекрыть путь транспортировки строевого леса из Норвегии в Англию, для чего следовало послать на секретную немецкую базу в Мурманск ещё несколько океанских подводных лодок[91]. И наконец, Дёницу поручили по мере необходимости переправлять агентов абвера в нейтральную Ирландию. Предполагалось, что эти агенты раздуют в Ирландии антианглийские настроения.

И всё-таки, несмотря на то что численность немецкого подводного флота продолжала оставаться сравнительно невысокой, а части океанских подводных лодок предстояло выполнить боевые задания, на взгляд Дёница не первостепенной важности, контр-адмирал был полон решимости сокрушить врага на просторах Атлантики.

Прин в Скапа-Флоу

После того как 17 сентября капитан-лейтенант Шухарт потопил в Северной Атлантике крупный английский авианосец «Корейджес», Дёниц решил нанести новый мощный удар по боевым кораблям Флота Метрополии. На этот раз целью была выбрана главная военно-морская база англичан Скапа-Флоу, о проникновении в которую, как утверждали англичане, не могло быть и речи. Главный рейд Скапа-Флоу соединялся с заливом несколькими узкими проливами, но все они были блокированы затопленными судами. Однако подводным лодкам «каноэ» и самолётам «Люфтваффе» удалось обнаружить проход в одном из проливов — в проливе Керк. И всё же задача провести лодку на главный рейд базы была крайне сложной. Между затопленными брандерами оставалось так мало свободного пространства, что от командира подводной лодки требовались исключительное искусство кораблевождения и отличный глазомер, чтобы проскользнуть в эту щель. Выбор Дёница пал на Гюнтера Прина, командира подводной лодки U47. 8 октября, пройдя Кильским каналом, лодка вышла в Гельголандскую бухту.

В тот же день, из того же Киля, вышел в море немецкий линейный крейсер «Гнейзенау», эскортируемый крейсером «Кёльн». Выход в море новейшего линейного крейсера преследовал несколько целей: обозначить угрозу британскому торговому судоходству от рейдеров, заставляя тем самым противника развернуть систему конвоев, попытаться выманить корабли англичан в открытое море, а затем — при удаче — навести на них самолёты «Люфтваффе» и, наконец, показать Гитлеру, что огромные деньги, отпущенные на строительство кораблей, потрачены не напрасно.

Днём 2 октября английский разведывательный самолёт заметил немецкие корабли у южного побережья Норвегии. Получив срочное сообщение, адмирал Форбс решил, что «Гнейзенау» и «Кёльн» направляются в Северную Атлантику, и отдал приказ Флоту Метрополии выйти в море. Тем временем «Гнейзенау» и «Кёльн» повернули обратно и утром 10 октября вернулись в Киль. А 9 октября немецкие самолёты совершили налёт на английский флот. Однако ни одна бомба в цель не попала.

Английские корабли продолжили поиск немецких рейдеров. Форбс остановил поиск, когда корабли обогнули Оркнейские острова. Последовал приказ идти на базу. Линейные корабли «Нельсон» и «Родней», линейные крейсеры «Худ» и «Рипалс», а также авианосец «Фьюриес» отправились в Лох-Ю, ближайшую военно-морскую базу на северо-западном побережье Шотландии. В Скапа-Флоу пошёл один «Ройал Оук» (линейный корабль постройки 1916–1917 годов водоизмещением 30.000 т)[92].

12 октября в небе над Скапа-Флоу появились немецкие разведывательные самолёты, пилоты которых и не подозревали о миссии Прина. Решив, что следом прилетят бомбардировщики, Форбс на время оставил основные силы Флота Метрополии в Лох-Ю.


Тем временем подводная лодка U47 медленно продвигалась на север. Лодка шла ночью, а днём ложилась на дно. 13 октября в 19 часов 15 минут подводная лодка всплыла. Прин вышел на мостик и в недоумении задрал голову. Небо светилось пылающими длинными лентами. Северное сияние! Прин решил, что, возможно, потребуется атаковать цели из подводного положения. Лодка неторопливо продвигалась к проливу Керк. Прин не спешил: он ждал прилива. В 23 часа 07 минут, когда подводная лодка подошла к мысу Роуз-Несс, ходовая вахта заметила в море торговое судно. Прин решил провести эксперимент. Он приказал погрузиться на перископную глубину и подошёл к командирскому перископу. Несмотря на северное сияние, судна видно не было. Прин понял, что придётся атаковать корабли противника из надводного положения. В 23 часа 31 минуту лодка всплыла. Пришла пора действовать. Видимость всё-таки оставляла желать лучшего, и Прин едва не ошибся, поначалу направив лодку в пролив Керри, разделяющий острова Лэмбхоум и Баррей. Однако он вовремя заметил ошибку и определил точное местонахождение лодки. Через несколько минут подводная лодка вошла в пролив Керк. Внезапно лодку прижало к одному из брандеров. Умело маневрируя, Прин сумел миновать ловушку. В 0 часов 27 минут подводная лодка U47 вышла на главный рейд Скапа-Флоу.

Прин и первый вахтенный офицер Энгельберт Эндрас прильнули к биноклям. К своему удивлению, на якорной стоянке между островами Баррей и Кэйва они не увидели ни одного корабля. Это казалось невероятным. Куда делся английский флот?

Лодка двинулась дальше. Внезапно в призрачном свете ночи выросли очертания двух кораблей, стоявших на якоре на расстоянии мили друг от друга. Прин с Эндрасом решили, что видят перед собой линейные корабли «Ройал Оук» и «Рипалс». Они угадали наполовину. Вторым кораблём был не «Рипалс», а устаревший гидроавиатранспорт «Пегасус» водоизмещением 6300 т. Подводная лодка вышла в точку, равноотстоявшую от обоих кораблей, и в 0 часов 55 минут произвела залп четырьмя торпедами из носовых торпедных аппаратов, направив по две торпеды в каждый корабль. Однако одна из торпед, нацеленных на «Рипалс», не вылетела из трубы, а другая прошла мимо цели. «Ройал Оуку» повезло меньше. Одна из торпед взорвалась под носовой частью линкора, проделав в его днище дыру. Командир «Ройал Оука» спросонок не придал значения взрыву, посчитав, что грохот раздался на берегу. Прин тоже не разобрался в случившемся. Он решил, что одна из торпед попала в «Рипалс», а две остальные прошли мимо цели. Прин приказал перезарядить исправные торпедные аппараты и произвёл залп по «Ройал Оуку» из кормового торпедного аппарата. Торпеда прошла мимо цели. Через несколько минут Прин повторил атаку из носовых аппаратов. На этот раз все три торпеды попали в цель. «Ройал Оук» взорвался и через тринадцать минут затонул. Из 1200 членов команды 833 человека погибли. Уничтоженный корабль имел водоизмещение почти 30.000 т и был вооружён восемью 380-мм и двенадцатью 150-мм орудиями. Достигнув такого выдающегося успеха в самой «пасти льва», Прин ушёл в открытое море тем же самым путём, по которому проник в гавань. В 2 часа 15 минут он мысленно праздновал большую победу.

14 октября Адмиралтейство с прискорбием сообщило о гибели «Ройал Оука» и о большом количестве жертв среди экипажа. Форбс временно оставил Флот Метрополии в Лох-Ю, а местом базирования крейсеров Северных патрульных сил определил военно-морскую базу на Шетландских островах, приказав в то же время заняться укреплением Скапа-Флоу.

Утром 16 октября Прин радировал Дёницу: «Ройал Оук» потоплен, «Рипалс» повреждён». Германский морской штаб ликовал, вознося успехи немецкого подводного флота, пошатнувшего престиж Великобритании.

В морском штабе сочли, что повреждённый линкор «Рипалс» англичане отвели в залив Ферт-оф-Форт и поставили на ремонт в Розайте. 16 октября немецкие бомбардировщики совершили налёт на Розайт, однако их действия не увенчались успехом. Лишь одна бомба угодила в стоявший на якоре крейсер «Саутгемптон», да и та не взорвалась.

У немецких подводников было принято в ознаменование одержанной победы на море писать названия потопленных ими кораблей и судов на боевой рубке лодки. После потопления «Ройал Оука» приятную миссию взял на себя Энгельберт Эндрас. Он не только старательно вывел краской название потопленного авианосца, но и нарисовал на боевой рубке изготовившегося к атаке быка. Позже подводников из флотилии «Вегенер» стали называть «быками Скапа-Флоу».

Утром 17 октября подводная лодка U47 пришла в Вильгельмсхафен. На пирсе подводников встречали Редер и Дёниц. Адмиралы вручили Прину Железный крест первой степени, а каждому члену его команды — Железный крест второй степени. Подводников ждала и торжественная встреча в Берлине. Редер объявил им, что они полетят в столицу на личном самолёте Адольфа Гитлера.

Германии нужны были герои, и Прин стал одним из них. Гитлер поручил Йозефу Геббельсу предать подвиг Прина широкой огласке, и министр пропаганды Германии в очередной раз блеснул своим демагогическим агитационным талантом. Немецкие радиостанции на все лады превозносили геройство Прина. В берлинском аэропорту Темпльхоф экипаж подводной лодки U47 встречала восторженная толпа, а вереницу машин с подводниками на пути в «Кайзерхоф-отель» забрасывали цветами. Праздничная церемония растянулась на несколько дней. Гитлер пригласил экипаж лодки в рейхсканцелярию на завтрак, во время которого наградил Прина ещё одним знаком отличия — Рыцарским крестом. После завтрака пресс-секретарь Гитлера д-р Отто Дитрих представил Прина немецким и иностранным журналистам. (Позже американский журналист Уильям Л. Ширер писал, что Прин запомнился ему как «выбритый до синевы самоуверенный морской офицер, фанатично преданный нацистской идее».) Вечером подводники вместе с Йозефом Геббельсом побывали в театре «Винтергартен», где публика заставила Прина произнести речь.

Триумф Прина пошёл на пользу всему немецкому подводному флоту. Высшее военное руководство Германии, включая Гитлера, уяснило себе, что недорогостоящая маленькая подводная лодка с небольшим экипажем может уничтожить огромный корабль с командой более чем из тысячи человек. И хотя успех Прина не повлиял на программу строительства немецких подводных лодок, его победа в самой «пасти льва» подняла престиж подводников на небывалую высоту.

Первая «волчья стая»

В октябре 1939 года союзники установили систему конвоирования торговых судов. В состав конвоя обычно входило от тридцати до сорока судов, безопасность перехода которых обеспечивали силы охранения. Наиболее оживлённый путь следования конвоев пролегал по Северной Атлантике. Конвои с грузом для Англии формировались в Галифаксе, канадском городе на побережье Новой Шотландии (островной провинции Канады), отделённой проливом от острова Ньюфаундленд — британского доминиона[93]. Формировавшиеся в Галифаксе конвои подразделялись на быстроходные («НХ-F»)[94] и тихоходные конвои («НХ»). Конвои «НХ-F» составлялись из судов, способных совершать переход со скоростью от 12 до 15 узлов, а конвои «НХ» — из судов, имевших скорость от 9 до 12 узлов. Судам, скорость которых превышала 15 узлов или была менее 9 узлов, разрешалось совершать одиночное плавание. Считалось, что быстроходные суда могут уйти от подводной лодки, а тихоходные — отстать от конвоя.

Конвои, отбывавшие с Британских островов в Галифакс или иной пункт, расположенный в западном полушарии, получили название «уходящих» («В» или «ОВ»)[95]. Некоторые суда в пути отделялись от этих конвоев и шли в порты Западной Африки. Ряд конвоев отбывал с Британских островов в Западную Африку или Гибралтар. Первые из них называли «ОА», а вторые — «OG». Конвои, приходившие на Британские острова из Западной Африки, формировались во Фритауне, Сьерра-Леоне. Их называли «SL», а конвои, приходившие на Британские острова («домой») из Гибралтара, — «HG»[96].

Большинство конвоев, совершавших переход через Северную Атлантику, эскортировалось силами охранения только в части пути. Канадские эсминцы[97] и самолёты сопровождали конвои несколько сот миль, а затем встречали идущий навстречу конвой, с тем чтобы защищать его на подходах к американскому континенту. Конвои, отбывавшие с Британских островов, эскортировались английскими и французскими кораблями и самолётами. И тоже всего лишь на несколько сот миль, после чего силы охранения поворачивали назад, сопровождая встреченный в океане конвой, чтобы защищать его на подходах к Британским островам.

В 1935 году, во время кризиса в Средиземном море и итало-абиссинской войны, служба дешифровки «Кригсмарине», работавшая под руководством Хайнца Бонаца, овладела секретами британского военно-морского кода. Начиная с первых дней Второй Мировой войны германский морской штаб получал от дешифровщиков Бонаца самую разнообразную информацию о действиях британских ВМС, в том числе и данные, касавшиеся эскортирования торговых судов. Информация о расписании движения английских конвоев и их составе доводилась до Дёница.

Если в сентябре 1939 года немецкие подводные лодки действовали поодиночке, то уже в октябре — сразу после того как Великобритания развернула систему конвоев — Дёниц решил воспользоваться разработанной им тактикой «волчьей стаи», которую можно охарактеризовать как тактику координированного поиска и уничтожения цели[98].

Дёниц сначала планировал сформировать в октябре две «волчьи стаи», воспользовавшись пятью лодками VII серии флотилии «Вегенер» и пятью лодками IX серии флотилии «Гундиус». Однако этим планам не суждено было сбыться. По разным причинам пятью подводными лодками в октябре Дёниц воспользоваться не мог: лодка U47 выполняла боевое задание, лодка U38 ушла на секретную базу в Мурманск[99], лодки U41 и U52 находились в ремонте, а лодка U39 была и вовсе потеряна. В итоге Дёницу пришлось ограничиться одной «волчьей стаей», которую он сформировал из трёх лодок VIIB серии (U45, U46 и U48) и трёх лодок IX серии (U37, U40 и U42). Тактическое руководство соединением Дёниц возложил на тридцатисемилетнего Вернера Хартмана, командира подводной лодки U37, являвшегося и командиром флотилии «Гундиус».


Со второго по седьмое октября пять немецких подводных лодок — одна за другой — направились в Атлантику Северным морем. Десятого октября вышла на патрулирование и шестая лодка U40 под командованием Вольфганга Бартена. Чтобы сократить путь до места встречи с первыми пятью лодками, подводная лодка U40 пошла в Атлантику проливом Ла-Манш. Отправляя лодку в поход, Дёниц даже не подозревал о том, что между Дувром и мысом Гри-Не англичанами установлено минное заграждение.

Неведение Дёница обернулось трагедией. Ранним утром 13 октября подводная лодка U40, совершавшая плавание в надводном положении, наскочила на мину, взорвалась и в считанные секунды пошла ко дну. И всё-таки не все члены команды погибли. Девять рядовых, оказавшихся в момент взрыва в кормовом отсеке за водонепроницаемой переборкой, остались живы. Можно представить себе ужас людей, очутившихся на морском дне.

Однако подводники не пали духом и занялись спасательными работами, которыми руководил Отто Винклер. Подводники облачились в спасательные костюмы, надели кислородные дыхательные приборы, пустили воду в отсек и, как только давление в отсеке выровнялось с забортным, открыли люк и один за другим выбросились наружу[100].

Когда Отто Винклер последним всплыл на поверхность моря, все оказались в сборе. Стояла предрассветная мгла. Внезапно Винклеру показалось, что он видит вдали проблесковые огни маяка, и он поплыл, как считал, к берегу. Однако через некоторое время его стало тошнить и вскоре он потерял сознание. И всё же Винклер остался жив. Спустя несколько часов к месту трагедии подошли два английских эсминца «Брэйзем» и «Бореас». Англичане выловили из воды и живых (Отто Винклера и ещё двух подводников), и мёртвых (шестерых подводников, погибших от переохлаждения). На следующий день — 14 октября — с эсминца «Бореас» заметили в море спасательный буй. На прикреплённой к бую латунной пластине было написано: «Здесь затонула подводная лодка U40. Не убирайте из воды буй. Сообщите о находке немецкому командованию»[101]


Остальные пять немецких подводных лодок продолжали идти в Северную Атлантику. Первой на позицию пришла лодка U42 под командованием тридцатитрёхлетнего Рольфа Дау. В тот день, когда погибла лодка U40, Дау заметил в море британское грузовое судно «Стоунпул» тоннажем 5000 т, отделившееся от конвоя. Приберегая торпеды для действий в составе группы, Дау приказал расстрелять «Стоунпул» из палубного орудия. Но оказалось, что и грузовое судно вооружено.

Завязался бой. Вскоре к месту боя подошли два английских эсминца «Имоуджен» и «Айлекс», принявшие посланный в эфир «Стоунпулом» сигнал бедствия SSS. Чтобы уклониться от атаки эсминцев, лодка U42 перешла в подводное положение и погрузилась на глубину 361 фут. Однако оба эсминца установили с лодкой гидроакустический контакт и забросали её глубинными бомбами. После разрыва кормовых балластных цистерн подводная лодка угрожающе задрала нос на 45°. Чтобы лодка не ушла вниз кормой, Дау приказал срочно продуть все балластные цистерны. Оказавшись на поверхности моря, лодка попала под ураганный огонь эсминцев и стала тонуть. Дау и шестнадцать человек команды выбросились наружу через люк боевой рубки и были подняты англичанами на борт одного из эсминцев. Остальные подводники погибли.

Тем временем Дёниц получил информацию о приближении к Британским островам англо-французского конвоя «KJF-З», следовавшего из Кингстона, Ямайка. Конвой охранялся английскими эсминцами и французским подводным крейсером «Сюркуф», вооружённым двумя 8-дюймовыми палубными орудиями. Дёниц, не знавший о том, что две подводные лодки погибли, приказал Хартману атаковать конвой группой из шести лодок. Однако Хартман, успевший к тому времени поразить две цели (датское и греческое грузовые суда), к месту сбора опаздывал и не мог руководить операцией. Не успевала вовремя выйти на боевую позицию и лодка U46.

Вышло так, что конвой атаковали только две немецкие лодки — U48 и U45, да и то в разное время. Лодка U48 под командованием Герберта Шульце потопила французский танкер «Эмиль-Миге» вместимостью 14.000 тонн и французское грузовое судно «Луизиан» в 7000 тонн, а затем пустила на дно два английских грузовых судна, вероятно отставшие от других конвоев[102].

Лодка U45 под командованием Александра Гельхаара также потопила два судна из конвоя «KJF-З»: английский сухогруз «Локавон» тоннажем 9200 т и французский пассажирский лайнер «Бретань» водоизмещением 10.000 т, совершавший плавание с потушенными огнями. Вероятно, Гельхаар не разобрал, что перед ним лайнер. Впрочем, жертв среди пассажиров и членов команды не было. Все люди были взяты на борт другими судами.

После нападения немецких подводных лодок конвой рассредоточился, и Гельхаар попытался поразить ещё одну цель: грузовое судно. Однако сделать этого он не успел. Четыре английских эсминца — «Икар», «Инглфилд», «Интрепид» и «Айвенхоу» — подошли к месту боя. Немецкая подводная лодка U45 больше не выходила на связь и не вернулась на базу. Подробности её гибели неизвестны. Стоит только отметить, что она стала первой немецкой подводной лодкой, затонувшей со всем экипажем.

Лодкам U37 и U46 так и не удалось обнаружить конвой. Единственного успеха добился Хартман, потопивший утром 15 октября отставшее от конвоя французское грузовое судно «Вермонт» тоннажем 5200 т, а вклад в операцию Герберта Золера, командира лодки U46, состоял в том, что он сумел поймать последнее сообщение, посланное в эфир подводной лодкой U45. В сообщении говорилось о том, что лодку атакуют четыре английских эсминца.

После рассредоточения конвоя «KJF-З» Дёниц, всё ещё пребывавший в неведении относительно гибели части подводных лодок, приказал атаковать группой другой конвой — «HG-З», следовавший к Британским островам из Гибралтара, а также доложить о достигнутых ранее результатах. Шульце доложил о четырёх потопленных судах общим тоннажем 29.000 т, Хартман — о трёх общим тоннажем 11.000 т, Золеру пришлось доложить, что он не поразил ни одной цели. Ошибочно решив, что все потопленные суда — из конвоя «KJF-З», Дёниц приплюсовал к ним два судна, уничтоженных Гельхааром, о гибели которых он разузнал из расшифрованного радиообмена между английскими кораблями. Дёниц торжествовал: разработанная им тактика «волчьей стаи» оправдала себя. Но его ждало разочарование. Первый групповой выход в море и первое нападение на конвой закончились неудачно: три подводные лодки погибли, а актив «волчьей стаи» оказался невыразительным: четыре уничтоженных судна (остальные пять судов были потоплены после того, как они отстали от сил охранения).

Между тем 17 октября Адольф Гитлер отдал новое распоряжение относительно боевых действий против торгового судоходства. Согласно распоряжению, командиры немецких кораблей и подводных лодок наделялись правом топить английские и французские суда без оглядки на призовые законы[103]. Неприкосновенными остались только пассажирские лайнеры.

Первым (в тёмную ночь) конвой «HG-З» обнаружил Золер, командир подводной лодки U46. Конвой охранялся английскими эсминцами, возвращавшимися из Средиземного моря на базы Метрополии. Золер вышел на связь с Шульце и Хартманом и сообщил им об обнаружении цели. Ранним утром подводная лодка U46 перешла в подводное положение, а когда рассвело, атаковала ближайшее к ней грузовое судно «Сити-оф-Мандалай» тоннажем 7200 т электрическими торпедами, но лишь седьмая их них взорвалась в момент прохождения под целью. Подоспевшие к месту боя подводные лодки U37 и U46 тоже не остались без дела. Хартман потопил английское грузовое судно «Йоркшир» тоннажем 10.000 т, а Шульце — английский сухогруз «Клэн Кисхолм» тоннажем 7250 т.

После боя Золер доложил Дёницу о неисправности большинства торпед, находившихся на вооружении лодки. Разгневанный Дёниц на этот раз не стал обращаться за помощью в минно-торпедное управление, а просто отдал приказ всем командирам подводных лодок впредь пользоваться в бою только торпедами с контактными взрывателями, хотя такие торпеды, на его взгляд, были «вчерашним днём» техники.

Распоряжение Дёница докатилось до коридоров минно-торпедного управления. Экспертам пришлось признать, что торпеды, принятые на вооружение, при выходе из торпедного аппарата идут на 6,5 футов глубже, чем задано. Долгому замалчиванию этого недостатка нашлось объяснение: эксперты считали, что отклонение от заданной глубины не влияет на эффективность торпед, оснащённых магнитными взрывателями. Оказалось, что влияет, да ещё как. Что тогда говорить о торпедах с контактными взрывателями. Посоветовавшись с экспертами, Дёниц отдал всем командирам подводных лодок новый приказ: задавать глубину торпедам на 6,5 футов меньше, чем того требовало руководство по эксплуатации этими боеприпасами.

После боя с конвоем «HG-З» подводные лодки U46 и U48, почти полностью исчерпав запасы продовольствия и боеприпасов, возвратились в Германию. Подводная лодка U48 под командованием Герберта Шульце вернулась на базу после второго выхода в море с начала боевых действий. За два патрулирования Шульце потопил восемь судов общим тоннажем 52000 т и возглавил список командиров подводных лодок по величине потопленного тоннажа. Подводная лодка U37 под командованием Вернера Хартмана, спустившись к югу, продолжила патрулирование и у юго-западного побережья Пиренейского полуострова пустила на дно ещё три грузовых судна. Благодаря новому успеху, Хартману удалось установить другое высшее достижение: восемь потопленных судов за одно патрулирование.

И всё же радость Дёница сменилась разочарованием, когда он узнал об истинных результатах, достигнутых «волчьей стаей». По существу, шести немецким подводным лодкам так и не удалось наладить взаимодействие. Конвой «KJF-З» атаковали только две лодки, да и то в разное время. Конвой «HG-З» атаковали три лодки, однако две из них пришли к месту боя, когда о внезапности нападения не могло быть и речи. Подводные лодки потопили только семь эскортируемых судов: четыре из конвоя «KJF-З» и три из конвоя «HG-З». И всё же самым печальным итогом эксперимента явилась потеря трёх лодок, две из которых были потоплены эскортными кораблями конвоев.

Дёниц проанализировал действия «волчьей стаи». В частности, неудачный бой с конвоем «KJF-З» он объяснил тремя причинами. Первая причина, на его взгляд, заключалась в том, что нападение на конвой было совершено слишком поздно — когда тот уже находился вблизи берегов Англии и успел усилиться английскими противолодочными кораблями. Вторая причина состояла в том, что подводные лодки U45 и U48 не сумели передать двум другим лодкам (U37 и U46) точные данные о местоположении конвоя, его курсе и скорости хода. И наконец, по мнению Дёница, две подводные лодки были просто не в силах нанести весомый урон конвою противника.

На основании анализа Дёниц откорректировал тактику «волчьей стаи». Дёниц решил: на любой конвой, направляющийся к Британским островам, следует нападать как можно дальше от английского побережья, с тем чтобы подводные лодки имели возможность атаковать его в течение нескольких дней, не тревожась о том, что он может усилиться английскими кораблями противолодочной обороны. Далее, рассудил Дёниц, подводной лодке, которая обнаружит конвой, следует сообщить об этом береговому командованию и, вместо того чтобы атаковать цель немедленно, наблюдать за противником, изредка посылая условные сигналы другим лодкам и ожидая сбора всей «волчьей стаи». Поскольку действия лодок при такой тактике, заключил Дёниц, станут координироваться по радио из единого центра, их возможности обнаружить и преследовать конвой значительно расширятся, а координированная ночная атака группы лодок из надводного положения и с различных направлений повысит эффективность боевых действий, так как корабли охранения при такой атаке будут вынуждены рассредоточиваться.

Боевые действия немецких подводных лодок в Атлантике с октября по декабрь 1939 года

В октябре 1939 года только четыре немецкие подводные лодки получили боевые задания. Одной из них (лодке U34 VII серии из флотилии «Зальцведель») предстояло выйти на патрулирование в Атлантику, а трём другим (лодкам U25 и U26 I серии, а также лодке U53 VII серии) — отправиться в Средиземное море для ведения боевых действий, предварительно поставив минное заграждение у входа в гавань Гибралтара, где была расположена британская военно-морская база.

Подводная лодка U34 под командованием тридцатидвухлетнего Вильгельма Рольмана вышла в море 17 октября и направилась в Атлантику Северным морем. Огибая с севера Британские острова, подводная лодка пустила на дно два небольших грузовых судна (шведское и английское). У юго-западного побережья Англии Рольман наткнулся на английский конвой «НХ-5». После нескольких промахов Рольман сначала потопил английское грузовое судно «Мэлабар», а затем нанёс повреждение судну «Бронте», которое после полученных повреждений было потоплено своими эсминцами. Подводная лодка U34 не получила в бою ни одного повреждения, и всё же ей пришлось возвращаться на базу — треснула одна из цистерн внутри прочного корпуса. Однако Рольману удалось отличиться снова: на обратном пути он захватил в качестве приза норвежское грузовое судно «Снар» тоннажем 3200 т. За два патрулирования Рольман потопил восемь судов общим тоннажем 33.600 т.

Подводная лодка U25 вышла в море 18 октября, лодка U53 — 21 октября, а лодка U26 — 22 октября. Постановка минного заграждения у входа в гавань Гибралтара была возложена на Клауса Эверта, командира подводной лодки U26, которому это опасное и кропотливое дело было не ново: он уже ставил мины в Ла-Манше у Портленда. После постановки минного заграждения Эверту полагалось сообщить о выполнении первой части боевого задания двум другим лодкам, которым в ожидании сигнала надлежало патрулировать в Атлантическом океане у входа в Гибралтарский пролив.

Разработанный морским штабом план оказался невыполненным. Клаус Эверт даже не добрался до Гибралтара, натолкнувшись у входа в Средиземное море на армаду противолодочных кораблей противника. Эверт не стал ждать, когда корабли уйдут, и вернулся в Германию.

Эрнст-Гюнтер Хайнике, командир подводной лодки U53, получив неутешительное сообщение Эверта, даже не попытался войти в Средиземное море и продолжил патрулирование в Атлантике, которое, к его недовольству, оказалось бесплодным.

Немногим больше повезло тридцатитрёхлетнему Виктору Шютце, командиру подводной лодки U25. Ещё до сеанса радиосвязи с Клаусом Эвертом ему удалось потопить в Атлантике грузовое судно тоннажем 5900 т. Однако он торпедировал это судно лишь с пятой попытки. Первые четыре торпеды с контактными взрывателями прошли мимо цели. Спустя некоторое время Эверт заметил в море ещё одно судно. На этот раз он попытался поразить цель орудийным огнём. Однако орудие отказало и при нештатном откате повредило люк для погрузки торпед. Подводной лодке пришлось возвращаться в Германию. По пути на базу Шютце сообщил Дёницу и об отказе торпед.

Дёниц пришёл в негодование. Он сообщил об отказе торпед Редеру, а тот обязал минно-торпедное управление провести новое исследование причин неудовлетворительного срабатывания торпед. Не дожидаясь результатов исследования, 10 ноября Дёниц приказал всем командирам подводных лодок вернуться к использованию торпед с магнитными взрывателями, которые к тому времени, как уверили Дёница в один голос эксперты, были усовершенствованы. Тем не менее Дёниц в «Военной истории немецкого подводного флота»[104] оставил запись: «Тридцать процентов торпед, поставляемых подводному флоту, никуда не годятся. Они или вообще не срабатывают, или срабатывают с опережением или запаздыванием».


В ноябре 1939 года германский морской штаб разработал очередную военную операцию. В то время патрулировавший в Атлантике «карманный» линкор «Дойчланд» возвращался в Германию для ремонта. Немцы решили создать у англичан впечатление, что на океанские просторы вырвались новые и притом более мощные рейдеры, а затем уничтожить английские морские силы, когда те приступят к охоте за немецкими кораблями.

Для выполнения этой задачи в море сначала вышли подводные лодки U47 (под командованием Прина), U48 (под командованием Шульце), U31 (под командованием Хабекоста) и U35 (под командованием Лотта), а за ними корабли «Гнейзенау» и «Шарнхорст». Подводные лодки — согласно оперативному плану — заняли позиции восточнее Шетландских островов, рассредоточившись в линию с интервалами в несколько миль.

Как и предполагал морской штаб, британское Адмиралтейство, получив сигнал о появлении в Северной Атлантике немецких линкоров, отдало приказ о выходе в море всех сил Флота Метрополии.

28 ноября Лотт, патрулировавший в шестидесяти милях восточнее Шетландских островов, заметил в море английский тяжёлый крейсер «Норфолк». Лотт радировал о замеченной цели Прину, Шульце и Хабекосту.

Ближе других к «Норфолку» оказалась подводная лодка U47. Прин бросился на перехват цели и, несмотря на начавшийся шторм, сумел выйти на дальность прямого выстрела. Подводная лодка изготовилась к бою и с перископной глубины атаковала «Норфолк» торпедой с усовершенствованным магнитным взрывателем. Прин хотел повторить атаку, но высокие волны закрыли цель. В это время раздался взрыв. По команде Прина подводная лодка всплыла. «Норфолк» уходил с места боя. Прину показалось, что у линкора разворочена палуба средней надстройки, и он послал в эфир сообщение: «Атаковал торпедой английский крейсер типа «Лондон». Одно попадание. Сила ветра 10 баллов».

Морской штаб воспринял сообщение Прина по-своему. Высокие военно-морские чины решили, что «Норфолк» уничтожен. Вопреки возражениям Дёница, немецкая пропаганда, захлёбываясь от восторга, раструбила о новом успехе Прина, «быка Скапа-Флоу».

Черчилль и первый морской лорд Паунд узнали новость из сообщения берлинского радио. Однако их уныние длилось недолго. Как вскоре выяснилось, с «Норфолком» ничего не случилось. Он даже не получил повреждения. Как оказалось, торпеда с усовершенствованным магнитным взрывателем взорвалась в кильватерной струе корабля.

В тот же день, ближе к вечеру, подводная лодка U35 была обнаружена вблизи Шетландских островов английским эсминцем «Икар». Эсминец полным ходом пошёл на сближение. Стоя на ходовом мостике лицом к заходящему солнцу, Лотт слишком поздно заметил опасность. Захваченный врасплох, он отдал команду на срочное погружение. Лодка погрузилась на глубину 229 футов и начала маневрировать с целью уклонения от атаки противника. Однако «Икар» установил с лодкой гидроакустический контакт и пустил в ход глубинные бомбы с установленной глубиной взрыва 250 футов. По сигналу «Икара» к месту боя подошли два других английских эсминца — «Кингстон» и «Кашмир». «Икар» прекратил атаковать лодку сам, зато, не переставая поддерживать с нею гидроакустический контакт, стал управлять действиями «Кингстона», который принялся забрасывать лодку глубинными бомбами по пути её следования. Глубинные бомбы сделали своё дело. Горизонтальные рули лодки вышли из строя, и она угрожающе задрала нос. Чтобы выровнять лодку, все свободные от вахты подводники перебрались в носовой отсек. Положение лодки не изменилось. Оставалось одно: всплыть на поверхность моря. Лотт приказал продуть все балластные цистерны. Когда лодка всплыла, о сопротивлении не могло быть и речи: лодку окружали эсминцы. Лотт приказал открыть кингстоны. Лодка стала медленно погружаться. Все подводники были выловлены из ледяной воды и подняты на борт английских эсминцев.


Для патрулирования у западного побережья Британских островов в распоряжении Дёница в ноябре 1939 года оставались только три подводные лодки: одна VIIB серии (лодка U49) и две IX серии (лодки U41 и U43). Подводная лодка U43 отправилась на патрулирование 6 ноября, лодка U41 — 7 ноября, а лодка U49 — 9 ноября.

12 ноября Адольф Гитлер отдал новое распоряжение о боевых действиях против торгового судоходства и пассажирских судов. Согласно распоряжению, командиры немецких кораблей и подводных лодок наделялись правом топить без предупреждения танкеры, а также пассажирские суда, имеющие на борту палубные орудия. Исключение вновь составили американские лайнеры и грузовые суда, а также суда дружественных Германии стран.

В тот же день, огибая с севера Британские острова, Густав-Адольф Мюглер, командир подводной лодки U41, потопил английский траулер, расстреляв его из палубного орудия, после чего выловил из ледяной воды оставшихся в живых рыбаков. Спасённых людей Мюглер намеревался пересадить на другое рыболовное судно, которое рассчитывал в скором времени встретить. Однако следующим судном, замеченным в море Мюглером, оказался норвежский танкер «Арне Кьоде» вместимостью 11.000 т. Воспользовавшись только что полученным правом топить танкеры, не соблюдая призовые законы, Мюглер без проволочек потопил «Арне Кьоде», поразив судно торпедой с усовершенствованным магнитным взрывателем. На этот раз Мюглер не позаботился о спасении экипажа, в результате чего пять норвежцев погибли. В тот же день, как и рассчитывал Мюглер, он встретил в море ещё один траулер. Остановив рыболовное судно, Мюглер пересадил на него англичан[105].

Тем временем погода в районе Британских островов резко ухудшилась. Дёниц отдал приказ командирам подводных лодок U49, U41 и U43 идти к югу — к Пиренейскому полуострову. У юго-западного побережья Англии все три подводные лодки могли отличиться, но использовали подвернувшийся шанс по-разному. Подводная лодка U41 под командованием Мюглера атаковала английское грузовое судно «Хоуп Стар», но все три торпеды, выпущенные по судну, прошли мимо цели. Успеха добился один Вильгельм Амброзиус, командир подводной лодки U43, потопивший английское грузовое судно «Арлингтон Корт» тоннажем 5000 т. А вот что случилось с тридцатичетырёхлетним Куртом фон Госслером, командиром новейшей подводной лодки U49 серии VIIB. Впустую потратив четыре торпеды с усовершенствованными магнитными взрывателями, он так и не сумел потопить встреченный в море английский сухогруз «Ротесэй Касл», а после того едва ушёл от преследования двух английских эсминцев «Икоу» и «Уондерер», атаковавших подводную лодку глубинными бомбами. Чтобы уйти от вражеских кораблей, лодке U49 пришлось погрузиться на небывалую глубину — 557 футов. И всё-таки подводной лодке не удалось избежать повреждения: все четыре носовых торпедных аппарата были выведены из строя. Госслер вернулся в Вильгельмсхафен. Однако, несмотря на то что Госслер не поразил ни одной цели, он приобрёл опыт, который пошёл на пользу не только ему, но и всем подводникам. Выяснилось, что подводная лодка VIIB серии может погружаться на глубину, превышавшую максимальную установку взрыва глубинных бомб (500 футов).

Вернувшись на базу, Госслер доложил Дёницу о неисправности торпед, которыми он пользовался в бою. Обескураженный Дёниц излил своё негодование Редеру. Командующий «Кригсмарине» принял беспрецедентные меры. Он обратился за помощью к гражданскому лицу — известному учёному д-ру Э. Корнелиусу. Договорившись с ним о сотрудничестве, Редер поручил Корнелиусу не только заняться усовершенствованием торпед, но и руководить их производством.


Тем временем подводная лодка U53 под командованием Хайнике после неудачной попытки выйти в Средиземное море патрулировала у побережья Пиренейского полуострова. Во время патрулирования Хайнике заметил в море конвой «SL-7», направлявшийся из Сьерра-Леоне в Англию. Хайнике, действуя согласно указанию Дёница, не стал атаковать цель, а сообщил о конвое Мюглеру, командиру подводной лодки U41, и Амброзиусу, командиру подводной лодки U43, после чего последовал за конвоем, изредка посылая условные сигналы своим коллегам. Когда все три лодки собрались вместе (к тому времени Мюглер сумел отличиться ещё два раза, потопив сухогруз и траулер), они перешли к активным боевым действиям, атакуя конвой с разных позиций. Однако удача сопутствовала только лодке U43, которая сумела потопить грузовое судно. Торпеды, выпущенные лодками U41 и U53, не сработали. А дальше подводным лодкам пришлось уходить: их обнаружили вражеские эсминцы. В конце концов, подводная лодка U41 легла на дно и, пока не миновала опасность, провела в таком положении двадцать часов. Подводная лодка U43 получила тяжёлое повреждение. И всё-таки Амброзиус ещё раз отличился. По пути на базу он потопил английское судно тоннажем 2500 т.

Результаты ноябрьского патрулирования в Атлантике не были впечатляющими. Наибольшего, хотя и незначительного успеха добился Амброзиус, командир подводной лодки U43, потопивший четыре судна общим тоннажем 16.000 т. Четыре судна (общим тоннажем 12.914 т) потопил и Мюглер, командир подводной лодки U41, но лишь одно из них (норвежский танкер «Арне Кьоде») было стоящей целью. Хайнике, командир лодки U53, не только не сумел войти в Средиземное море, но и не поразил ни одной цели. Госслер, командир лодки U49, как и Хайнике, не потопил ни одного судна. Результаты ноябрьского патрулирования не принесли Дёницу радости, а вот забот у него прибавилось: две лодки (U43 и U49), получившие тяжёлые повреждения, нуждались в капитальном ремонте.


Для декабрьского патрулирования в Северной Атлантике Дёниц собирался отрядить подводные лодки U47, U48, U25, а также лодки U51 и U52, вернувшиеся на базу после ремонта. Планам Дёница не суждено было сбыться. В смазке двигателей подводных лодок U25, U51 и U52 был обнаружен песок (что Дёниц расценил как акт саботажа), и все три лодки на время оказались выведены из строя. В распоряжении Дёница остались только две океанские подводные лодки — U47 под командованием Прина и U48 под командованием Шульце, которые и отправились на патрулирование в Атлантику.

Метеорологические условия плавания были крайне плохими. Сильно штормило. Лодки бросало из стороны в сторону. Валы ледяной воды перекатывались через ходовые мостики. И всё же лодки неуклонно продвигались на север, чтобы, обогнув Британские острова, выйти на просторы Атлантики.

Во время патрулирования обе подводные лодки добились успеха. Прин потопил датское грузовое судно «Тайянден» тоннажем 8150 т, норвежский танкер «Бритта» вместимостью 6200 т и английский сухогруз «Навасота» тоннажем 8800 т. После атаки английского сухогруза подводная лодка U47 подверглась нападению английских эсминцев, однако лодке удалось уйти от преследования. По пути на базу Прин пытался ещё дважды поразить цель, но в обоих случаях его подвели торпеды. Когда Прин вернулся в Вильгельмсхафен, его снова встретили как героя. Официальный Берлин по-прежнему приписывал ему потопление английского крейсера «Норфолк», а пропаганда раздула величину потопленного им тоннажа до 72.000 тонн. На самом деле за три патрулирования Прин потопил один корабль и шесть судов общим тоннажем 61.500 т. Тем не менее и такой результат был высоко оценен Дёницем. Все члены команды подводной лодки U47 были награждены только что учреждённым «Почётным знаком подводника» — «Кригсабцайшен».

Шульце, командир подводной лодки U48, за время патрулирования в Атлантике потопил шведский танкер «Густав Э. Ройтер» водоизмещением 6300 т, греческое грузовое судно тоннажем 5000 т, английский сухогруз «Брэндон» тоннажем 6700 т, а также тяжело повредил английский танкер «Сан-Альберто» вместимостью 7400 т, который впоследствии был добит английским эсминцем. За время патрулирования в Атлантике Шульце потопил четыре судна общим тоннажем 25.618 т, доведя счёт потопленных им судов до двенадцати, а величину уничтоженного тоннажа до 77.500 тонн. В Вильгельмсхафене все члены команды подводной лодки U48 были награждены медалями. Всего лишь медаль получил и Шульце, хотя имя его стало известно в Германии наравне с именами Прина и Шухарта. Дёниц решил, что для того, чтобы заслужить Рыцарский крест, командиру подводной лодки надлежало записать на свой счёт 100.000 тонн суммарного тоннажа потопленных им судов или совершить подвиг, равный подвигу Прина, сумевшего расправиться с неприятелем в его собственном логове.

После того как подводные лодки U47 и U48 ушли на патрулирование, Дёниц сумел направить им вслед ещё одну лодку — U46 под командованием Герберта Золера. В Северном море Золеру удалось потопить норвежское грузовое судно тоннажем 1000 т, однако после того, как он обогнул с севера Британские острова, удача изменила ему. Мало того, один из двигателей лодки вышел из строя, и Золеру пришлось вернуться на базу. За три патрулирования в Атлантике он сумел потопить только два судна общим тоннажем 8000 т. Посчитав результат Золера неудовлетворительным, Дёниц отправил экипаж подводной лодки U46 в учебный центр на переподготовку.

Дёниц остался недоволен не только действиями Золера, но и общими результатами патрулирования немецких подводных лодок в Атлантике в октябре — декабре 1939 года. В течение этого времени в атлантических водах, сменяя друг друга, вели боевые действия только шестнадцать лодок (на пять единиц меньше, чем в одном сентябре), которые потопили всего лишь 35 неприятельских судов. Три лодки из этого числа погибли (U40, U42 и U45). Их участь разделили ещё две подводные лодки, погибшие в Северном море (U35 и U36[106]). Четыре подводные лодки (U51, U52, U25 и U46) по разным причинам вышли из строя.

В отличие от Дёница руководство Адмиралтейства пребывало в радужном настроении. «Поток снабжения» Британских островов военными грузами и продовольствием не уменьшился. Система конвоирования торговых судов себя полностью оправдала. Досужие английские статистики подсчитали, что за четыре месяца ведения боевых действий на море 5752 судна успешно завершили намеченный переход в составе конвоев, и только четыре эскортировавшихся судна были потеряны. Английские статистики явно преуменьшили потери английского торгового судоходства. Как определил серьёзный морской историк Юрген Ровер, в сентябре — декабре 1939 года немецкие подводные лодки, включая «каноэ», действовавшие в Северном море, потопили 123 торговых судна[107], в том числе восемнадцать судов, следовавших в составе конвоев[108]

Минные постановки

Уже в первый месяц войны (в сентябре 1939 года) Редер отдал приказ о минировании британских прибрежных вод. В ноябре Гитлер собирался напасть на Францию, и Редер всеми силами старался предотвратить переброску английских войск и военных грузов на континент. В постановке мин наряду с надводными кораблями и самолётами морской авиации участвовали и подводные лодки.

В октябре 1939 года четыре немецкие подводные лодки «каноэ» установили донные магнитные мины замедленного действия у берегов Великобритании: лодка U16 — у Дувра, лодки U24 и U19 — у Хартпула, а лодка U29 — у входа в залив Ферт-оф-Форт. Мины, установленные подводными лодками, принесли разные результаты. На минах, поставленных лодкой U16, подорвался один буксир, но этот маловажный успех не смог компенсировать потерю самой лодки, которая после выполнения боевого задания 24 октября наскочила на установленное союзниками между Дувром и мысом Гри-Не минное заграждение и затонула со всем экипажем (командир лодки Хорст Вельнер). На минах, поставленных лодкой U24 (командир — Харальд Йеппенер Хальтенгоф), подорвалось лишь каботажное судно водоизмещением 1000 т. А вот другие минные заграждения принесли хорошие результаты. Наскочив на мины, установленные лодкой U19 (командир Ганс Меккель), взорвались и затонули три грузовых судна общим тоннажем 12.344 т, а на минах, поставленных лодкой U21 (командир — Фриц Фрауенхайм), подорвался и получил повреждение английский тяжёлый крейсер «Белфаст».

Постановка мин у западного побережья Великобритании была возложена на океанские подводные лодки VII серии флотилии «Зальцведель». Наиболее трудное задание получил Йоханесс Хабекост, командир подводной лодки U31, которому надлежало поставить мины у входа в гавань Лох-Ю, британской военно-морской базы на северо-западном побережье Шотландии, где после нападения Прина на Скапа-Флоу базировался Флот Метрополии. Хабекост выполнил боевое задание, однако всему экипажу лодки на подходе к Лох-Ю пришлось пережить несколько неприятных минут: лодка попала в противоторпедную сеть и еле выбралась из неё. Переживания подводников были вознаграждены: 4 декабря на установленных ими минах подорвался флагман Флота Метрополии линейный корабль «Нельсон». Получив тяжёлые повреждения, линкор на четыре месяца вышел из строя.

Командир немецкой подводной лодки U33 Ганс-Вильгельм фон Дрески получил задание поставить мины в Бристольском заливе. Переход начался неудачно. Оба дизеля лодки вышли из строя. Лодка легла на дно. Только через три дня — когда механики уже валились с ног от усталости — дизели заработали. Оказалось, что механики работали не напрасно. На поставленных лодкой минах подорвались три больших судна (общим тоннажем 25.600 т), включая танкер «Инвердаргл». После установки минного поля подводная лодка поднялась на север и приступила к поиску целей. Поиск оказался успешным. У берегов Северной Ирландии фон Дрески расстрелял из палубного орудия одного за другим пять английских траулеров, каждый раз предоставляя возможность рыбакам спустить на воду шлюпки. Потопив траулеры, фон Дрески не успокоился. Возвращаясь на базу, в районе Оркнейских островов он торпедировал немецкое грузовое судно «Боркум», захваченное некоторое время назад англичанами в качестве приза.

В ноябре 1939 года немецкие подводные лодки «каноэ» продолжили минирование прибрежных вод Великобритании, установив семь минных полей. На четырёх из них, установленных на подступах к Лоустофту, Орфорднессу, Ярмуту и Ньюкаслу, подорвались шесть судов общим тоннажем 15.000 т. Все суда затонули. Как удалось выяснить Дёницу, три затонувших судна были малотоннажными (тоннажем 209, 258 и 496 т). Дёниц встревожился: мины расходовались чуть ли не понапрасну. Поразмышляв, он обратился за разъяснением в минно-торпедное управление. Получив запрос Дёница, управление провело испытания донных магнитных мин типа «ТМВ» в Балтийском море. Опасения Дёница подтвердились. Оказалось, что качество мин не удовлетворяет требованиям нормативной документации. Выяснилось, что оптимальная глубина погружения мины не 98 футов (30 метров), а 82 фута (25 метров). Кроме того, испытания показали, что магнитные взрыватели мин слишком чувствительны. Получив заключение минно-торпедного управления, Дёниц отдал приказ всем командирам подводных лодок ставить мины на глубине 82 фута, предварительно снизив чувствительность магнитных взрывателей. Тем не менее Дёниц не успокоился. Он считал, что мины типа «ТМВ» не способны поражать крупные цели. Дёниц снова обратился за помощью в минно-торпедное управление. На этот раз специалисты по минному делу его порадовали. В скором времени они разработали лодочную плавающую мину типа «ТМА» с большим зарядом взрывчатого вещества, а вслед за ней сверхмощную донную мину новой модификации типа «ТМС», которая могла устанавливаться на глубине 118 футов (36-ти метров).

В ноябре продолжили минирование прибрежных вод Великобритании и океанские подводные лодки. В море вышли лодки VII серии — U28 под командованием Гюнтера Куике и U29 под командованием Отто Шухарта.

Куике поручили установить мины у Суонси. По пути в Бристольский залив Куике потопил два судна. Первой жертвой стал танкер «Слидрехт» тоннажем 5000 т. После того как экипаж танкера пересел в шлюпки, лодка торпедировала его, и «Слидрехт» превратился в огненный шар. Второй жертвой Куике стало английское грузовое судно «Ройстон Грейндж» тоннажем 5100 т. Поставив мины у Суонси, подводная лодка U28 возвратилась на базу. Через несколько дней после её возвращения Дёницу доложили, что на минах, установленных Куике, подорвалось английское грузовое судно «Протесилаус» тоннажем 9600 т. Судно затонуло.

Шухарту, потопившему авианосец «Корейджес», поручили установить мины у Милфорд-Хейвика. Однако на подступах к этому порту Шухарт вышел на связь с Дёницем и сообщил адмиралу, что в связи с полнолунием и большим волнением моря он не может выполнить боевого задания. Дёниц предложил Шухарту установить мины в другом месте, однако командир лодки был непреклонен и вернулся на базу. Разгневанный Дёниц обвинил Шухарта в непростительной осторожности, однако на этом дело и кончилось. Адмирал не стал поднимать лишнего шума, вспомнив о былых заслугах своего подчинённого.

В декабре 1939 года немецкие подводные лодки «каноэ» продолжили минирование прибрежных вод Великобритании, установив пять минных полей. На установленных ими минах подорвалось восемь небольших судов общим тоннажем 13.200 т. Наибольшее число судов (четыре общим тоннажем 4978 т) затонуло, подорвавшись на минах, установленных у Ньюкасла Карлом-Генрихом Йенишем, командиром лодки U22, а самое большое судно (тоннажем 4373 т) затонуло, наскочив на минное заграждение, установленное на подступах к Лоустофту Георгом Шеве, командиром лодки U60.

В декабре ставили мины и немецкие океанские подводные лодки. Командиру лодки U32 Лемпу поручили установить минное заграждение у подступов к Ливерпулю, а командиру лодки U30 Бюхелю — поставить мины нового типа «ТМС» в заливе Ферт-оф-Клайд.

Подводная лодка U32 отправилась на выполнение боевого задания 23 декабря. В канун Рождества в районе Шетландских островов Лемп получил радиограмму от Редера, адресованную «всем лодкам, находившимся в море»: «Поздравляю с Рождеством. Желаю успешного проведения операции». В канун Рождества в море находились только две немецкие подводные лодки: U32 и U30.

Обогнув с севера Великобританию, 29 декабря у мыса Батт-оф-Льюис, северной оконечности Гебридских островов, подводная лодка U32 остановила английский траулер. После того как экипаж траулера пересел в шлюпки, Лемп расстрелял судно из палубного орудия. Через некоторое время Лемп заметил в море два английских линкора «Рипалс» и «Бархэм», эскортировавшихся пятью эсминцами. Подводная лодка U32 перешла в подводное положение, после чего проникла через охранение и выпустила по каждому из линкоров по две электрические торпеды с магнитными взрывателями. Раздался взрыв: одна из торпед взорвалась под днищем «Бархэма», и линкор получил тяжёлое повреждение. Остальные три торпеды прошли мимо цели. Прозевав подводную лодку, английские эсминцы продолжали демонстрировать свою плохую выучку, производя поиск лодки в ложном направлении, и позволили ей уйти безнаказанной. Лемп направился к Ливерпулю. У подступа к порту подводники установили двенадцать мин типа «ТМВ». В течение последующих тридцати дней на этих минах подорвались и затонули три английских грузовых судна и один танкер (общим тоннажем 22.472 т). Наскочив на то же минное поле, грузовое судно «Грация» тоннажем 5600 т получило тяжёлое повреждение.

Дёниц остался доволен Лемпом. Его второй выход в море вновь оказался успешным. По величине потопленного тоннажа Лемп вышел на первое место среди командиров подводных лодок флотилии «Зальцведель» (он потопил восемь судов, включая «Атению», общим тоннажем 45.678 т) и на третье место (вслед за Шульце и Прином) среди всех командиров подводных лодок.

В конце декабря вышла в море и океанская подводная лодка U30 под командованием Бюхеля. Огибая с севера Британские острова, Бюхель пустил на дно небольшое норвежское судно тоннажем 1000 т. Затем Бюхель спустился к югу. Войдя в северный пролив и оказавшись у входа в залив Ферт-оф-Клайд, подводная лодка U30 наткнулась на армаду противолодочных кораблей противника. Бюхель не стал рисковать и даже не попытался войти в залив. Он установил минное поле в проливе на большой глубине, после чего вернулся в Германию. Вскоре выяснилось, что Бюхель поработал впустую. Первая проба мин нового типа закончилась неудачей.

В октябре — декабре 1939 года немецкие океанские подводные лодки и лодки «каноэ» установили двадцать одно минное заграждение в прибрежных водах Великобритании. На установленных немцами минах подорвалось тридцать судов. Все эти суда (общим тоннажем 104.400 т) затонули[109]. Кроме того, наскочив на минные заграждения, получили тяжёлые повреждения английские линкор «Нельсон» и крейсер «Белфаст». Тем не менее Дёниц не был доволен проведённой кампанией. Он считал, что основная задача подводных лодок — боевое патрулирование. На его взгляд, с минированием британских прибрежных вод вполне могли справиться эсминцы и самолёты. Однако морской штаб придерживался другой точки зрения. Подводные лодки и дальше «отвлекались» от патрулирования.

Способы и средства противолодочной обороны

Британское Адмиралтейство, обеспокоенное действиями немецких подводных лодок против британского торгового судоходства, продолжало разворачивать систему конвоев, всё более насыщая силы охранения торговых судов кораблями и самолётами противолодочной обороны. Кроме того, Адмиралтейство приступило к осуществлению трёх военных программ: по тралению мин, разработке и поставке на флот новых радиолокаторов и по совершенствованию действий радиоразведки.

Траление мин. В конце 1939 года англичане выловили в устье Темзы несколько немецких магнитных мин. Получив от немцев такой «подарок», они приступили к разработке способов траления (т.е. уничтожения) мин, поставленных противником в море. Наиболее эффективным оказался способ, получивший название «Двойная долгота».

Согласно предложенному способу, два деревянных минных тральщика, идя параллельным курсом на расстоянии около 300 ярдов друг от друга, тащат за собой по два электрокабеля, длинный и короткий. Один из кораблей служит катодом, а другой анодом. На обе пары кабелей с корабельных батарей синхронно подают импульсы постоянного тока длительностью в пять секунд. В результате такого действия в солёной морской воде замыкается электрическая цепь, создавая сильное магнитное поле площадью почти в десять акров.

Первые испытания были проведены в конце декабря 1939 года, а уже в феврале 1940 года было проведено семьдесят четыре траления, в результате чего было подорвано несколько десятков магнитных мин.

В 1940 году англичане также разработали несколько способов размагничивания кораблей с целью уменьшения вероятности их поражения как магнитными минами, так и торпедами с магнитными взрывателями. Согласно первому из предложенных способов, корпус корабля обматывали электрическим кабелем большого сечения, а по кабелю пропускали постоянный ток от корабельной сети. Позднее было обнаружено, что эффект размагничивания достигается и путём прокладки кабелей в стальных трубах внутри его корпуса. Ещё позже установили, что корабль можно размагнитить и в порту, если по всей длине корабля уложить мощный электрокабель и пропускать по нему ток в течение трёх месяцев. Хотя такой способ и занимал много времени, постепенно ему стали отдавать предпочтение, ибо постоянное нахождение кабелей на борту корабля представляло определённые неудобства.

Радиолокаторы. Основная задача, стоявшая перед британскими учёными и конструкторами, занимавшимися радиолокацией, заключалась в том, чтобы повысить надёжность радиолокационных станций дальнего обнаружения воздушных целей (самолётов «Люфтваффе»). В то же время перед ними стояла и другая задача: миниатюризировать бортовую радиолокационную аппаратуру для самолётов и малых надводных кораблей, таких как корабли эскортного сопровождения. К концу 1939 года исследовательской группе министерства авиации, руководимой Эдвардом Боуэном (по прозвищу «Тэффи»), удалось создать модели новых бортовых радиолокаторов (модель «ASV» для обнаружения подводных лодок и модель «А-I» для обнаружения ночных бомбардировщиков). Однако испытания аппаратуры, собранной в лабораторных условиях, лишь подтвердили необходимость технологического прорыва в создании бортовой радиолокационной техники.

Сотрудник министерства авиации Роберт Уотсон-Уатт, возглавлявший британские исследования в области радиолокации, пришёл к заключению, что из-за ограничений, накладываемых основными законами физики, пути миниатюризации радиолокационной аппаратуры, предложенные группой Боуэна, не приведут к цели. Чтобы ускорить решение нелёгкой проблемы, Уотсон-Уатт создал ещё одну группу по разработке бортовой радиолокационной аппаратуры, поставив во главе группы Фредерика Брандретта. Брандретт, в свою очередь, привлёк к работе специалистов физического факультета Бирмингемского университета. Декан факультета, австралиец Марк Олифент, взялся за работу вместе со своими коллегами Джоном Рэндаллом и Генри Бутом. Учёные быстро поняли: для решения задачи надо создать абсолютно новую электронную лампу, способную генерировать высокочастотные радиоволны достаточной мощности для нахождения таких малых объектов, какими являются бомбардировщики и подводные лодки. Другими словами, речь шла о создании мощного электронного усилителя нового типа, с помощью которого можно было бы точно фокусировать радиоволны.

Проведя ряд исследований, Рэндалл и Бут подготовили несколько научных статей, которые были опубликованы при содействии американского физика Альберта У. Халла. В двадцатые — тридцатые годы Халл, работая в научно-исследовательской лаборатории фирмы «Дженерал Электрик» в Шенектеди, штат Нью-Йорк, над созданием электронного прибора, призванного заменить радиолампу, изобрёл устройство, названное им «магнетроном». В этом устройстве поток электронов управлялся магнитным полем, вместо электрического. По разным причинам фирма «Дженерал Электрик» не стала выпускать магнетроны, но Халл продолжил свои исследования и даже опубликовал ряд работ, которые, впрочем, представляли интерес только для горстки специалистов. Сам по себе магнетрон Рэндаллу и Буту не понадобился в работе, однако из работ Халла они сумели извлечь несомненную выгоду, разработав в итоге резонаторный магнетрон. Вот что пишет по этому поводу историк Дэвид Фишер:

«Основное назначение магнетрона состоит в использовании магнитного поля для группирования электронов и направления их по желаемому маршруту. Рэндалл и Бут объединили принцип действия магнетрона с принципом действия полицейского свистка. Внутри полости свистка, в которую дуют, находится шарик. Сила вдуваемого воздуха заставляет шарик совершать беспорядочные движения, в результате чего образуются звуковые волны, которые после многократных отражений от стенок полости выходят наружу. Частота, с которой отражаются эти волны, определяет частоту издаваемого звука, а эта частота зависит от размеров полости резонатора. Таким образом, свисток большого размера издаёт длинноволновый низкий звук, а меньший свисток пищит на высоких тонах.

Рэндалл и Бут изготовили небольшой медный короб с массивными стенками и внутренней камерой заранее рассчитанного объёма. При пропускании электрического тока через медь и возникновении магнитного поля внутри камеры, служившей анодом, группировались электроны, которые под действием этого поля совершали многократные беспорядочные прыжки, отражаясь от стенок камеры. Во время своих прыжков электроны резонировали и испускали электромагнитные волны. Внутренний объём камеры был рассчитан таким образом, чтобы электроны совершали движение в пределах всего нескольких сантиметров между стенками, что позволяло им генерировать электромагнитные волны длиной в несколько сантиметров».

21 февраля 1940 года Рэндалл и Бут провели первые испытания резонаторного магнетрона. Не имея ни малейшего представления о его возможной выходной мощности, они подключили магнетрон к схеме, собранной из нескольких автомобильных фар, надеясь, что эти фары загорятся, по крайней мере, слабым светом. Однако мощность на выходе магнетрона оказалась настолько высокой, что все фары перегорели. То же самое произошло и потом, когда в качестве нагрузки были использованы более мощные фары от грузового автомобиля. Наконец, в качестве нагрузки магнетрона учёные использовали неоновые прожекторы, которые не перегорели и позволили Рэндаллу и Буту произвести замеры длины волны и выходной мощности. Как и следовало ожидать, длина волны оказалась равной 9,8 см. А вот выходная мощность небольшого экспериментального устройства оказалась равной 400 ватт. Устройство оказалось мощнее всех существовавших тогда авиационных бортовых радиолокаторов. Более того, не составляло труда повысить выходную мощность прибора в сто раз. Один из первых образцов нового радиолокатора смог обнаружить перископ подводной лодки на расстоянии, превышавшем семь миль.

Резонаторный магнетрон, обеспечивший практическую реализацию идеи миниатюризации радиолокаторов, явился одним из величайших научно-технических достижений времён Второй Мировой войны. В 1978 году английский автор Брайен Джонсон писал: «Невозможно преувеличить значение работы Рэндалла и Бута. Они подняли радиолокацию с уровня каменного века электроники на уровень сегодняшнего дня».

Криптография. Немецкая шифровальная машина «Энигма», использовавшаяся всеми военными и полувоенными организациями Третьего рейха, была создана голландцем Хуго Александром Кохом сразу после Первой Мировой войны. Патент на эту машину ещё в двадцатые годы был получен немецким инженером Артуром Шербиусом, безуспешно пытавшимся наладить её коммерческий сбыт. Позднее права на «Энигму» перешли к двум немецким фирмам («Хаймсот унд Ринке» и «Конски унд Крогер»), которые наладили её производство и выбросили на рынок. К 1930 году шифровальщики многих стран приобрели «коммерческий» экземпляр «Энигмы» для изучения. Многим из них удалось разгадать основной принцип работы этой машины.

«Энигма» представляла собой небольшой прибор с автономным питанием, похожий на пишущую машинку. Рабочим органом прибора служила трёхрядная клавиатура, содержавшая двадцать шесть букв. Вместо обрезиненного валика и откидывающихся рычажков с литерами прибор был оснащён плоской световой панелью, на которой в том же порядке, что и на клавиатуре, повторялись двадцать шесть букв. При шифровании оператор набирал сообщение на клавиатуре. Машина автоматически преобразовывала каждую букву текста в другую, которая появлялась на панели подсвеченной. Получивший сообщение адресат набирал его на клавиатуре своей «Энигмы», после чего на панели появлялся зашифрованный текст.

Шифровальный механизм машины был весьма сложен. Основная его задача состояла в том, чтобы направлять электрические импульсы с клавиатуры на световую панель наиболее запутанным и замысловатым путём. Основными элементами механизма являлись три вращающихся барабана или ротора, каждый около трёх дюймов в диаметре. На обоих торцах каждого ротора располагались двадцать шесть контактных точек, которые соединялись с контактными точками других роторов с помощью подпружиненных и скользящих контактов. Когда оператор нажимал какую-нибудь клавишу, то первый (правый) ротор поворачивался на 1/26 часть полного оборота, щёлкая, как автомобильный спидометр. После такого поворота взаимное расположение контактных точек роторов кардинально менялось, и электрический импульс направлялся по новому маршруту. Удар по второй клавише поворачивал первый ротор ещё на 1/26 часть оборота, прокладывая входным и выходным импульсам новый путь следования. После двадцати шести ударов по клавишам в работу включался второй (средний) ротор, который обеспечивал расширение процесса с помощью своих двадцати шести контактов. Затем вступал в действие третий (левый) ротор. Все три ротора вместе взятые обеспечивали получение 17.576 положений контактов (26x26x26). Кроме роторов в машине имелся «рефлектор», с помощью которого все электрические импульсы направлялись обратно через весь лабиринт контактных точек, что создавало виртуальную схему из шести роторов и обеспечивало дополнительное кодирование. На этом возможности «Энигмы» не заканчивались. Роторы машины были съёмными. Их можно было устанавливать на валу в шести сочетаниях (1-2-3, 1-3-2, 2-3-1 и т.д.). Использование этих сочетаний увеличивало число возможных положений ротора относительно друг друга до 105.456 (17.576х6). Однако и это ещё было не всё. В машине на наружных зубчатых венцах роторов были установлены храповые механизмы, что позволяло устанавливать начало поворота каждого ротора с любого из двадцати шести положений. Такое число положений каждого ротора, умноженное на 105.456, доводило число возможных электрических контактных соединений до астрономической величины[110].

Процессы шифровки и расшифровки не представляли для операторов особой сложности. От них требовалось одно: соблюдать особую точность в работе, руководствуясь предварительно подготовленным и разосланным меню. Порядок работы на «Энигме» был таков. Оба оператора (передававший сообщение и его принимавший) устанавливали роторы «Энигмы» в одинаковое положение (к примеру, в положение 1-2-3), затем поворачивали их на одно и то же число щелчков храпового механизма, после чего снова поворачивали роторы до появления в расположенных над ними окошках указанных в меню трёх букв из числа выгравированных на внешней стороне каждого ротора. При условии, что все три операции были выполнены в соответствии с полученным меню, машины обоих операторов были готовы к работе.

Оператор передающей стороны начинал автоматизированный процесс кодирования, пользуясь клавиатурой. Набирая одну за другой буквы текста, он направлял электрические импульсы по лабиринту электрических цепей, осуществляя автоматизированный процесс шифрования букв и вызывая загорание сигнальных лампочек на панели машины (буква «А» могла высвечиваться, к примеру, как «R»). Помощник оператора переписывал все появлявшиеся на панели буквы. После того как сообщение было набрано, его текст (высвеченный на панели) передавали радиотелеграфисту, который передавал сообщение адресату в телеграфном режиме посылками по пять букв каждая.

Получив зашифрованный текст сообщения, получатель набирал этот текст на клавиатуре своей машины, печатая букву за буквой. Машина автоматически расшифровывала эти буквы одну за другой, высвечивая их на панели (если следовать приведённому примеру, буква «R» на панели превращались в исходную букву «А»).

Поначалу криптологи были уверены в том, что расшифровать сообщение, закодированное с помощью «Энигмы», невозможно. Действительно, общее количество перестановок, получаемых в результате использования большого числа переменных, невообразимо. По одному из расчётов это число оказалось равным шести тысячам триллионов. Таким образом, здесь не могли помочь никакие известные способы дешифровки. Для этих целей не годились ни статистический анализ (учитывающий частоту повторения букв в тексте), ни математические методы расшифровки. Даже обладание «Энигмой», скоммутированной по образцу машины отправителя сообщения, не решало дела. Для того чтобы расшифровать сообщение, необходимо было безошибочно знать порядок расположения роторов, установки наружных зубчатых венчиков и смотровых окошечек, т.е. иметь меню, которое могло быть изменено передающей стороной в любую минуту.

Немецкие военные круги были в восторге от «Энигмы». Это был дешёвый, компактный, простой в эксплуатации аппарат, позволявший исключить расшифровывание набранных с его помощью текстов. Даже захват противником такого аппарата военные не считали большой бедой. На их взгляд, стоило поменять «ключи», и можно было работать дальше.

Первым, в 1926 году, «Энигмой» стал пользоваться немецкий военно-морской флот, а в 1929 году его примеру последовал рейхсвер. Для того чтобы повысить защищённость машины по сравнению с «коммерческим» образцом, немцы модифицировали коммутацию «Энигмы», установив под клавиатурой коммутационную панель телефонного типа, имевшую двадцать шесть штепсельных контактов (от «А» до «Z»). Когда какие-то из этих контактов шунтировались шнурами (совсем как на старинных телефонных коммутаторах), электрические импульсы проходили ещё через один лабиринт, что выводило число возможных контактных соединений за пределы математических представлений. Таким образом, для расшифровки текста, набранного «Энигмой» «военного образца», требовалось знать не только три «роторных ключа», но также и компоновку соединений коммутационной панели.

«Энигма» оказалась на удивление «гибкой» машиной, что позволило различным организациям Третьего рейха применять на практике свои системы кодирования. Каждая организация действовала по-своему: одна меняла в машине внутренние монтажные схемы, другая — предписывала операторам менять роторы, третья — вводила иные, известные только ей изменения. В итоге получилось так, что у армии, флота и авиации оказалось по своей «Энигме».

И всё же, как ни сложна была система кодирования, использовавшаяся в машине, нашлись умельцы, взявшиеся за разгадывание этой загадки[111]. В 1932 году за дело взялись польские дешифровщики Мариан Реджевский, Ержи Розицкий и Хенрик Зюгальский. Они начали свои исследования не с пустыми руками. Дешифровщики обладали не только «Энигмой» в «коммерческом» исполнении, но и шпионскими сведениями технического характера, полученными от немца Ганса-Тило Шмидта (по кличке «Аше»), тайно состоявшего на службе у шефа французских дешифровщиков Густава Бертрана. Кроме того, дешифровщики располагали большим количеством сообщений, набранных с помощью «Энигмы», а затем переданных в эфир и перехваченных польскими радиостанциями.

Поляки вскоре обстоятельно познакомились с немецкой системой шифрования текста с помощью «Энигмы». С особым интересом дешифровщики подметили одну из особенностей набора текста: в начале сообщения всякий раз повторялся блок из трёх произвольных букв. Выяснилось, что немцы вводят повтор для обеспечения надёжного приёма при неблагоприятных условиях передачи. Вот этот повтор и подвёл немцев. Многие немецкие операторы не утруждали себя и дважды набирали блок «ААА» или «АВС», а то и формировали его из букв, расположенных на клавиатуре по диагонали, получая таким образом блок «QSC» или «ESY». Поляки быстро сообразили: первая и четвёртая, вторая и пятая, а также третья и шестая буквы в начале любого текста всегда одинаковы. Кроме того, дешифровщики подметили, что радиообмен между немецкими радиостанциями имеет свой стиль, а передаваемые отдельными словами или даже фразами сообщения повторяют друг друга. Вскоре поляки научились расшифровывать некоторые слова, к примеру: «дивизия», «полк», «операция». Такие расшифрованные слова, а также обрывки болтовни между операторами во время проверки линии связи дешифровщики называли «кормушками». Вот эти «кормушки» и, конечно, сложный математический аппарат и помогли полякам «взломать» немецкую систему кодирования радиосообщений[112]. Однако самым удивительным было то, что поляки справились со своей задачей всего лишь за несколько недель. На протяжении последующих шести лет они постоянно расшифровывали немецкие сообщения, набранные на «Энигме». Для ускорения процесса расшифровки поляки сконструировали «циклометр», состоявший из двух комплектов роторов «Энигмы», определённым образом соединённых между собой. Кроме того, они составили обширную картотеку, содержавшую расшифрованные сообщения и другую информацию. Во время проведения двухнедельного «теста» в январе 1938 года польской команде из десяти человек удалось расшифровать 75% всех сообщений, набранных «Энигмой».

Однако 15 сентября 1938 года немцы преподнесли полякам сюрприз. Они исключили из рассылаемых операторам меню третий «ключ», обязав их самих определять положение роторов под смотровыми окошками, а набор букв в этих окошках передавать адресату, не зашифровывая перед началом передачи, и затем повторять его в том же виде в самом сообщении. Таким образом, третий «ключ» «Энигмы» стал постоянно меняться, что обесценило проведённые поляками работы. Однако они не впали в уныние. В скором времени Мариан Реджевский сконструировал хитроумную машину (своего рода суперциклометр), которую поляки назвали «бомбой»[113]. Сердцем машины служили восемнадцать взаимосвязанных роторов. По определённой команде машина начинала перебирать комбинации зашифрованных букв перехваченного поляками сообщения и работала до тех пор, пока не находила три незашифрованные буквы (третий «ключ» «Энигмы»). Для проведения полного объёма исследований требовалось шесть «бомб».

Одновременно с Реджевским проводил исследования и Хенрик Зюгальский. Он предложил свою методику поиска и обнаружения третьего «ключа» «Энигмы» с помощью перфорированных листов. Согласно предложенной им технологии, перфорированные листы плотной бумаги с нанесёнными на них колонками букв складывались особым образом в стопку и помещались на столик с подсветкой. Стопка содержала 156 листов, а каждый лист имел около 1000 отверстий, причём каждое было вырезано вручную с помощью бритвы. Искомые буквы обнаруживались после прохождения света через отверстия.

15 декабря 1938 года немцы сделали ответный ход. Они разослали всем операторам «Энигмы» по два дополнительных ротора, доведя общее их число в одном комплекте до пяти штук. Согласно новой инструкции, оператору полагалось перед началом работы установить в машине три ротора из пяти, руководствуясь полученным им меню.

Перед поляками встала новая непростая задача: определить схему коммутации каждого из новых роторов. И они с ней справились, правда не без помощи немцев. Немецкие организации СС и СД, хотя и стали изменять набор роторов при разработке меню для своих машин «Энигма», не удосужились внедрить новшество, принятое к использованию большинством военных организаций 15 декабря. Третий «ключ» они оставили прежним. Используя эту халатность немцев, поляки добились ещё одного достижения в области криптоанализа: определили схему коммутации новых роторов. Уже в январе 1939 года они без особого труда расшифровывали сообщения, переданные в эфир радиотелеграфистами организаций СС и СД.

А вот научиться находить третий «ключ» «Энигмы» при его постоянной смене и одновременном использовании в машине нового комплекта роторов поляки попросту не успели. Польше угрожала Германия, и в августе 1939 года, за несколько дней до начала войны, поляки передали все свои разработки французам и англичанам.

В Англии польские материалы попали в «Правительственную школу шифров и кодов» (ПШШиК)[114], располагавшуюся в Блечли-Парке, небольшом городке в пятидесяти милях от Лондона. Возглавлял школу Аластер Деннистон, его заместителем был Эдвард Трэйвис, а среди дешифровщиков, выделялись А. Дилуин Нокс и Уильям Ф. Кларк. Все они были знакомы с работой «Энигмы», однако ни одна из предпринятых ими попыток расшифровать сообщения, набранные на немецкой машине, не дала результата.

До войны ПШШиК не только занималась криптографическим анализом, но и готовило резерв для армейских служб радиоразведки. Среди слушателей организованных курсов выделялись своими знаниями преподаватели Кембриджского и Оксфордского университетов. Когда началась война, резервистов призвали на военную службу. В ПШШиК попали три блестящих математика Кембриджского университета: Гордон Уэлчман, Алан Тьюринг и Джон Р.Ф. Джеффрис.

Этим математикам были поручены разные работы. Алан Тьюринг занялся разработкой новой «бомбы», более мощной, чем польская, которой бы оказалось по силам противостоять любым немецким нововведениям, касавшимся «Энигмы». Джон Джеффрис взялся за изготовление огромного количества перфорированных листов бумаги, потребных для поиска и нахождения третьего «ключа» пятироторной «Энигмы». Гордон Уэлчман занялся изучением позывных немецких радиостанций. Однако вскоре эта работа Уэлчману надоела. Несмотря на то что ПШШиК из соображений секретности была разбита на специализированные отделы, Уэлчман заинтересовался работой, выходившей за рамки порученного ему задания. В скором времени он разработал, как простодушно считал, новую технологию поиска и обнаружения третьего «ключа» «Энигмы» с помощью перфорированных листов. Уэлчман передал свою разработку Дилуину Ноксу — увы, как оказалось, лишь для того, чтобы узнать, что он изобрёл «велосипед». Однако Уэлчман не пал духом. И правильно сделал.

Вскоре Уэлчмана озарило: ему в голову пришло техническое решение, позволявшее создать «бомбу», над разработкой которой мучился Тьюринг. Выслушав Уэлчмана, Тьюринг бросился к своим вычислениям. Всё сходилось. Идея коллеги оказалась блестящей. Через некоторое время Тьюринг закончил конструирование машины. По словам одного из военных историков, «бомба» Тьюринга, воплотившая в себе техническое решение, предложенное Уэлчманом, получилась «мощной и элегантной». Не сидел сложа руки и Джеффрис. В конце ноября 1939 года он вместе со своими помощниками закончил изготовление двух комплектов перфорированных бумажных листов. Один из этих комплектов был отправлен в Париж для французских и обосновавшихся в столице Франции польских дешифровщиков.

29 декабря поляки с помощью полученного комплекта перфорированных листов сумели определить ключи «Энигмы», действовавшие в тот день в радиосети вермахта (эту радиосеть союзники назвали «зелёной»). Все сообщения того дня, переданные по «зелёной» сети, были поляками расшифрованы. А потом отличились и англичане: 6 января, используя свой комплект перфорированных листов, они «взломали» радиосеть «Люфтваффе» (названную союзниками «красной»). Чуть позже, в один из дней января, англичанам удалось расшифровать сообщения, переданные и по «зелёной» сети.

В дальнейшем англичанам пришлось рассчитывать лишь на себя (во Францию вторглись немцы). Английские дешифровщики работали не щадя сил, и всё же их успехи носили случайный характер. В отдельные дни им удавалось расшифровывать сообщения, переданные немцами по «зелёной» или «красной» сети. А вот «взломать» «Энигму» «Кригсмарине» англичанам не удалось. В распоряжении военно-морских операторов было не пять, а восемь роторов. «Подводили» англичан и немецкие радисты, не позволявшие себе вольностей и не снабжавшие противника дармовыми «кормушками». Так или иначе, «Энигма» «Кригсмарине» оказалась англичанам не по зубам.

Операции немецких подводных лодок в Атлантике в январе и феврале 1940 года

Зима 1940 года выдалась на редкость суровой. В начале января покрылись льдом Балтийское море, Кильский канал, Эльба. Немцы бросили все свои свободные корабли, включая устаревший линкор «Шлезвиг-Гольштейн», на колку льда. И всё же часть немецких подводных лодок примёрзла к причалам балтийских портов. Не пострадавшие ото льда лодки Дёниц перебазировал на остров Гельголанд в Северном море. Подводники не жаловали этот унылый, суровый, не защищённый от ветров клочок земли. Вокруг острова шныряли английские субмарины, а на голову, того и гляди, могли посыпаться бомбы.

В январе 1940 года с Гельголанда на патрулирование в Атлантику отправились пять немецких подводных лодок: малонадёжная и неповоротливая лодка I серии U25, две новые лодки VIIB серии — U51 и U55, а также две лодки IX серии: уже побывавшая в Атлантике U41 и новая лодка U44. Дёниц провожал лодки с тревогой на сердце: ситуация с торпедами не улучшилась. Вот как Дёниц оценил эту ситуацию в «Военной истории немецкого подводного флота»:

«Возможности подводного флота значительно снижаются из-за плохого качества торпед, что обнаруживается чуть ли не повседневно в ходе боевых действий. Не менее двадцати пяти процентов торпед оказались негодными. Вера подводников в своё основное оружие сильно подорвана. Они проводят в море многие дни, чтобы найти цель, а когда цель найдена, зачастую не могут её поразить из-за неисправности торпед даже с позиции, с которой нельзя промахнуться. Делаю всё возможное, чтобы поддержать боевой дух подводников».

Однако вскоре у Дёница появился повод для оптимизма. Редер сместил с поста руководителя минно-торпедного управления Оскара Вера, назначив на его место Оскара Куммица. Куммиц энергично взялся за дело. Уже через несколько дней после своего назначения он вместе с доктором Корнелиусом провёл морские испытания торпед. Были выявлены многочисленные их недостатки. Правота Дёница подтвердилась, а вот тревога его не рассеялась: немецкому подводному флоту требовались безотказные торпеды.

Тем временем немецкие подводные лодки продвигались к Атлантике. Обогнув с севера Британские острова, подводная лодка U51 под командованием двадцатисемилетнего Дитриха Кнора торпедировала шведское грузовое судно тоннажем 1600 т, а у юго-западного побережья Англии пустила на дно норвежский сухогруз тоннажем 1500 т. Однако дальше Кнору не повезло: у лодки вышли из строя носовые торпедные аппараты, и она была вынуждена вернуться в Германию

Тем же путём шла в Атлантику и подводная лодка U55 под командованием тридцатилетнего Вернера Хайделя, который раньше выходил в море на «каноэ» U7. Огибая с севера Британские острова, подводная лодка U55 потопила два небольших судна (одно датское, одно норвежское). 29 января, когда лодка находилась у юго-западного побережья Англии, Хайдель получил шифровку от Дёница. Оказалось, что в нескольких милях от лодки к берегам Англии шёл конвой. Через некоторое время, несмотря на густой туман, Хайдель обнаружил противника. Подводная лодка погрузилась, проникла через линию охранения и торпедировала английский танкер «Вэклайт» водоизмещением 5000 т и греческое грузовое судно тоннажем 5000 т. От конвоя отделился английский шлюп «Фоуэй», который быстро установил с лодкой гидроакустический контакт. Шлюп сбросил в море пять бомб: три с установленной глубиной взрыва 500 футов и две с установленной глубиной взрыва 350 футов. Лодке не удалось избежать повреждений. В один из отсеков хлынула вода. Команда остановила течь, однако оторваться от преследователя лодке не удалось. На помощь шлюпу подошли английские эсминцы «Уитшед» и «Ардект», а также французский эсминец «Вальми». В небе появилась летающая лодка типа «Сандерленд» (из 228-й эскадрильи береговой авиации), пилотировавшаяся Эдвардом Дж. Бруксом. В море опять посыпались глубинные бомбы. Один из отсеков лодки снова стал наполняться водой. Хайдель принял решение всплыть на поверхность моря и попытаться в тумане уйти от преследования. Однако его надеждам не суждено было сбыться. «Фоуэй» и «Вальми» открыли артиллерийский огонь. Крутившийся в небе Брукс тоже пытался поразить цель. Лодка ответила огнём из палубного орудия, однако затвор вскоре заклинило. Хайдель решил затопить лодку. Вместе с первым вахтенным офицером и старшим механиком он бросился к кингстонам. Лодка начала медленно погружаться. Подводники выбрались на верхнюю палубу и попрыгали в воду. Когда их подняли на борт одного из эсминцев, хватились Хайделя. Его не было.

Дёниц узнал о гибели подводной лодки U55 из радиосообщения командования английской авиацией берегового базирования, которое приписало успех Эдварду Бруксу. Авиаторов можно было понять: другими успехами они похвастаться не могли.

Подводные лодки U44, U25 и U41 получили задание патрулировать у побережья Пиренейского полуострова. В случае необходимости они могли тайно дозаправиться топливом и пополнить продовольственные запасы в Кадисе, испанском порту, где их ждал немецкий корабль пополнения запасов «Талия».

На пути к зоне патрулирования подводная лодка U44 под командованием тридцатиоднолетнего Людвига Матеса у юго-западного побережья Англии потопила три грузовых судна (одно норвежское, одно греческое и одно датское). Добившись столь значительного успеха, Матес решил не заходить в Кадис и вернулся в Германию, где был встречен с большими почестями. Ещё бы! Матесу удалось повторить рекорд Хартмана: восемь потопленных судов за одно патрулирование.

На пути к зоне патрулирования отличился и Виктор Шютце, командир подводной лодки U25. В районе Шетландских островов он потопил три грузовых судна (одно шведское, одно норвежское и одно английское) общим тоннажем 13.000 т. У побережья Пиренейского полуострова Шютце удалось пустить на дно ещё одно судно. В ночь на 30 января подводная лодка U25 проникла незамеченной в гавань Кадиса и пополнила нужные ей запасы.

В то время, когда Шютце патрулировал у побережья Пиренейского полуострова, несколько немецких торговых судов, застрявших в этом испанском порту Виго, готовились выйти в море, чтобы прорвать английскую блокаду немецкого побережья и вернуться в Германию. Этим судам требовался эскорт. Германский морской штаб настаивал на том, чтобы «прерывателей блокады» сопровождала подводная лодка. Дёниц противился как мог, разумно считая, что подводные лодки не предназначены для конвоирования судов. И всё-таки Дёницу пришлось сдаться. Его выбор пал на подводную лодку U25. Однако Шютце не смог выполнить приказ Дёница: на лодке вышел из строя один из дизелей. Только 19 февраля лодка вернулась в Германию, правда сумев по пути на базу пустить на дно датский танкер «Хастине Мэрск» вместимостью 5200 т. За время патрулирования подводная лодка U25 потопила шесть судов общим тоннажем 27.335 т.

Узнав, что на лодке U25 вышел из строя один из дизелей, Дёниц приказал идти в Виго Густаву-Адольфу Мюглеру, командиру подводной лодки U41. На пути в Виго Мюглер обнаружил в море английский конвой, охранявшийся всего лишь одним эсминцем «Энтилоуп». Подводная лодка без труда вышла на дальность прямого выстрела и торпедировала английское грузовое судно «Биверберн» тоннажем 9875 т. Вторым залпом лодка нанесла повреждение датскому танкеру «Церония» водоизмещением 8000 т. Однако вторая атака оказалась роковой для подводной лодки. Эсминец успел установить с лодкой гидроакустический контакт и забросал её глубинными бомбами. Подводная лодка U41 не вернулась на базу.


В январе 1940 года немецкие океанские подводные лодки продолжили минирование прибрежных вод Великобритании. В море вышли три подводные лодки: лодка U34 под командованием Рольмана, лодка U31 под командованием Хабекоста и лодка U48 под командованием Шульце.

Рольману поручили поставить мины у Фальмута. На пути к этому английскому порту Рольман попытался потопить большое торговое судно, однако выпущенные по судну торпеды взорвались с запозданием. Поставив минное поле, Рольман отправился на патрулирование в Атлантику и вскоре потопил греческое грузовое судно тоннажем 5600 т.

Хабекосту приказали поставить мины на подступах к британской военно-морской базе Лох-Ю. Справившись с поставленной перед ним задачей, Хабекост, как и Рольман, отправился на патрулирование в Атлантику. Однако его подвели торпеды: в боевых условиях ни одна из них не сработала. Хабекосту пришлось вернуться в Германию.

Шульце поручили поставить мины в Ла-Манше у Портленда. Выполнив боевое задание, Шульце пошёл проливом в Атлантику. У юго-западного побережья Англии подводная лодка U48 потопила датское грузовое судно тоннажем 6900 т.

Установленные в январе океанскими подводными лодками мины не оправдали надежд Дёница. Лишь на одной из мин, установленных Рольманом у Фальмута, подорвался британский танкер «Кэрони-Ривер» водоизмещением 7800 т.


В феврале 1940 года пять немецких подводных лодок отправились на патрулирование в Атлантику. Первыми вышли в море подводная лодка U37 под командованием Вернера Хартмана и подводная лодка U26 под командованием Хайнца Шерингера. На Хартмана была возложена и дополнительная задача: высадить в Ирландии двух агентов абвера[115]. Предполагалось, что эти агенты раздуют в Ирландии антианглийские настроения. По пути в Ирландию Хартман торпедировал два грузовых судна (одно английское и одно норвежское) общим тоннажем 5700 т. Войдя в залив Дингл, Хартман высадил на юго-западном побережье Ирландии агентов абвера. Вскоре выяснилось, что миссия Хартмана оказалась напрасной. Оба агента были арестованы английской секретной службой. Высадив агентов абвера в Ирландии, Хартман получил новый приказ: перехватить и атаковать возвращавшиеся из Южной Америки в Англию авианосец «Арк Ройал», линкор «Ринаун» и крейсер «Эксетер». Хартману предлагалось привлечь к операции находившиеся в Атлантике подводные лодки U48 и U26. Хартман бросился на поиск противника.

Вскоре выяснилось, что Шульце не сможет оказать Хартману помощь. Несколькими днями раньше он повстречал английский конвой и, преследуя его, ушёл далеко в сторону. Как оказалось, не зря. Шульце удалось потопить три судна (общим тоннажем 24.700 т), в том числе датский танкер «Ден Хог» и английское рефрижераторное судно «Салтен Стар». Израсходовав запас торпед, подводная лодка U48 вернулась на базу. В Германии Шульце сперва отчитали (за самовольный уход из отведённой ему зоны патрулирования), а затем превознесли до небес. И было за что! За одно патрулирование Шульце пустил на дно четыре неприятельских судна общим тоннажем 31.526 т и тем самым довёл общий тоннаж всех потопленных им судов до 109.200 т. Вслед за Прином Шульце был награждён Рыцарским крестом.

Тем временем Хартман продолжал поиск противника. Оказалось, напрасно. Неприятельские корабли словно растворились в тумане. Но даже если бы Хартман их нашёл, то ему пришлось бы действовать в одиночку: Шерингер запаздывал — подводная лодка U26 попала в шторм. Когда лодки встретились, они отправились к Пиренейскому полуострову. У северо-западного побережья Испании Хартман и Шерингер пустили на дно по два грузовых судна. Однако до берегов Португалии добралась только лодка U37. На лодке U26 отказали носовые торпедные аппараты, и Шерингер предпочёл вернуться в Германию. На пути к базе он расстрелял из палубного орудия небольшое судно. За время патрулирования Шерингер потопил три судна общим тоннажем 10.500 т.

8 февраля вышли в море подводная лодка U50 под командованием двадцатисемилетнего Макса-Германа Бауэра[116] (бывшего командира «каноэ» U18) и подводная лодка U53 под командованием тридцатитрёхлетнего Харальда Гроссе (сменившего на посту командира лодки Эрнста-Гюнтера Хайнике). 12 февраля отошла от причала и подводная лодка U54 под командованием двадцатисемилетнего Гюнтера Кучмана. Уже на следующий день лодка U54 не вышла на связь. Достоверных сведений о причине её гибели не имеется[117].

Огибая Британские острова, подводная лодка U50 потопила шведское судно тоннажем 1900 т, а добравшись до берегов Ирландии, пустила на дно датское судно тоннажем 5000 т. После этого лодка пошла к Пиренейскому полуострову.

Подводная лодка U53 поначалу тоже действовала успешно. У северо-западного побережья Шотландии Гроссе потопил четыре грузовых судна (два шведских, одно норвежское и одно датское), а также нанёс повреждение английскому танкеру «Империал Транспорт» водоизмещением 8000 т. Добившись столь значительного успеха, Гроссе вслед за Бауэром отправился к Пиренейскому полуострову.

В середине февраля Дёниц, получив сведения о маршруте одного из английских конвоев, решил сформировать новую «волчью стаю» для группового нападения на этот конвой. Не располагая сведениями о том, что две подводные лодки погибли (U41 и U54), а одна находится на пути в Германию (U26), Дёниц посчитал, что «волчью стаю» составят шесть лодок, находившихся в Атлантике. Командовать «волчьей стаей» Дёниц поручил Хартману, который был осведомлён об истинном положении дел не лучше своего адмирала. На радиосвязь с Хартманом вышли только Гроссе и Бауэр. Через некоторое время подводные лодки U37 и U53 пришли к месту встречи. Лодки U50 не было. Не дождавшись Бауэра, Хартман и Гроссе атаковали конвой, о переходе которого им сообщил Дёниц. Хартману удалось потопить три грузовых судна (одно греческое, одно французское и одно английское) общим тоннажем 16.000 т. Гроссе не повезло: его подвели торпеды. А дальше ему и вовсе не посчастливилось. После того как конвой рассеялся, Гроссе заметил в море судно с погашенными огнями. Не долго думая, Гроссе пошёл в атаку. На этот раз торпеда (последняя, которой располагала лодка) сработала, и судно пошло ко дну. На беду Гроссе, затонувшим судном оказался испанский сухогруз «Бандерас». Израсходовав все торпеды, подводные лодки U37 и U53 пошли в Германию.

В то время, когда Хартман и Гроссе атаковали перехваченный ими конвой, Бауэр тоже не прохлаждался. Он повстречал в море другой конвой. Бауэру удалось потопить два судна (датский сухогруз и английский танкер «Бритиш Индэвер» водоизмещением 4600 т) и благополучно уйти от кораблей охранения. Однако вскоре на лодке U50 вышел из строя один из двигателей, и лодка пошла на базу.

Между тем гибель испанского судна вызвала международный скандал. Испанцы негодовали. Редер и Дёниц встревожились: испанцы могли интернировать немецкие корабли пополнения запасов, стоявшие в испанских портах. Все ждали возвращения Гроссе.

Однако лодка U53 не вернулась в Германию. У северного побережья Британских островов подводная лодка (в лунную ночь) наткнулась на английский эсминец «Гурка». Эсминец пошёл на таран, но подводная лодка успела перейти в подводное положение. И всё-таки ей это не помогло. Эсминец установил с лодкой гидроакустический контакт и забросал её глубинными бомбами. Лодка затонула на глубине 1800 футов.

Из шести лодок, ушедших в первой половине февраля на патрулирование в Атлантику, на базу вернулись лишь три (U26, U37 и U50). Наибольшего успеха среди командиров подводных лодок добился Хартман. Он потопил восемь судов общим тоннажем 24.359 т.


В феврале 1940 года немецкие океанские подводные лодки продолжили минирование прибрежных вод Великобритании. Гюнтер Кунке, командир подводной лодки U28, установил восемь мин типа «ТМС» на подступах к Портсмуту. Отто Шукарт, командир подводной лодки U29, установил двенадцать мин типа «ТМВ» в Бристольском заливе. Ганс Йениш, командир подводной лодки U32, (сменивший на этом посту Ганса Бюхеля), установил двенадцать мин типа «ТМВ» в гавани Ливерпуля.

К неудовольствию Дёница, поставленные мины не принесли желанного результата. Лишь на минах, установленных Йенишем, подорвалось крупнотоннажное судно — английский сухогруз «Каунслэр» тоннажем 5000 т.

Зато все три подводные лодки отличились, возвращаясь в Германию. Подводная лодка U28 торпедировала два грузовых судна (одно датское и одно греческое) общим тоннажем 11.200 т. Подводная лодка U29 тоже торпедировала два судна (общим тоннажем 9800 т). Подводная лодка U32 пустила на дно шведское судно тоннажем 2800 т, расстреляв его из палубного орудия.

Наиболее опасное задание по минированию британских прибрежных вод получил Ганс-Вильгельм фон Дрески, командир подводной лодки U33. Ему предстояло поставить мины в заливе Ферт-оф-Клайд на подступах к британской военно-морской базе. Утром 12 февраля лодка U33 вошла в залив в подводном положении. Оказалось, что её чуть ли не ждали. Во всяком случае, немедленно обнаружили. Успех выпал на долю тральщика «Глинер», обнаружившего лодку с помощью шумопеленгатора. Фон Дрески, заметив в воде луч прожектора, принял тральщик за крейсер, уходящий в море. Подводная лодка легла на дно и стала ждать, когда корабль уйдёт. Тем временем «Глинер» установил с лодкой гидроакустический контакт и в дело пошли глубинные бомбы. В один из отсеков подводной лодки хлынула вода. Атака застала фон Дрески врасплох. Он не знал, что предпринять. Новые взрывы бомб привели его в чувство: фон Дрески понял, что лодка обречена и приказал продуть все цистерны. Лодка всплыла. Перед тем, как выбраться на верхнюю палубу, фон Дрески извлёк из имевшейся на лодке шифровальной машины «Энигмы»[118] роторы и передал их трём офицерам, приказав утопить. Тем временем по распоряжению командира механики открывали кингстоны. Лодка стала медленно погружаться. Под огнём тральщика подводники один за другим начали прыгать в воду. «Глинер» прекратил огонь и спустил шлюпки, но лишь семнадцать человек, включая трёх офицеров, англичане сумели выловить из воды. Остальные двадцать семь подводников утонули, и с ними — фон Дрески. А роторы «Энигмы» всё-таки достались противнику: немецкие офицеры не успели их утопить. Роторы были переданы английским дешифровщикам, но тем они не пошли на пользу. Немецкая военно-морская «Энигма» опять «устояла».

Дёниц узнал о гибели подводной лодки U33 из перехвата радиообмена между тральщиком и береговым командованием. В 5 часов 25 минут тральщик радировал, что атакованная им немецкая подводная лодка всплыла на поверхность моря. В 5 часов 30 минут тральщик сообщил, что подводная лодка прекратила сопротивление. В 5 часов 45 минут тральщик запросил помощи в проведении спасательных работ.

Дёницу оставалось подвести некоторые итоги. В январе и феврале 1940 года восемнадцать подводных лодок выходили в море на боевые задания. Пять из восемнадцати лодок погибли (U33, U41, U53, U54 и U55), три — получили механические повреждения (U25, U50 и U51). Были, на взгляд Дёница, и успехи. За два месяца немецкие подводные лодки уничтожили 58 неприятельских судов общим тоннажем 233.496 т. Многие подводники отличились. Впереди всех по потопленному тоннажу шли Шульце, Прин, Хартман, Шухерт, Рольман и Лемп.


В конце февраля Дёниц получил ошеломивший его приказ: временно приостановить патрулирование в Атлантике и начать подготовку к войне с Данией и Норвегией.

Вторжение немецких войск в эти страны началось одновременно — 9 апреля 1941 года. Чтобы понять, насколько были успешны действия немецких подводных лодок в первые семь месяцев Второй Мировой войны и определить потенциальные возможности германского подводного флота перед вторжением немцев в Данию и Норвегию, стоит и нам подвести некоторые итоги.


— За первые семь месяцев Второй Мировой войны немецкие подводные лодки (океанские и «каноэ») уничтожили (торпедированием, орудийным огнём, подрывными зарядами, а также с помощью мин) 277 торговых судов общим тоннажем 974.000 т, большинство из которых совершали одиночное плавание. Кроме того, океанские подводные лодки захватили четыре судна в качестве приза. Лодки «каноэ» потопили 113 торговых судов (41% всех уничтоженных целей) общим тоннажем 238.000 т (25% всего потопленного тоннажа).

— Из 277 потопленных судов английскими оказались только 118. Если из этого числа исключить число потопленных траулеров (26) и вспомнить, что накануне войны английский торговый флот состоял из 3000 судов, то легко подсчитать, что потопленные немецкими подводными лодками 92 английских торговых судна составили 3% от общего числа английских торговых судов. За те же семь месяцев англичане захватили у немцев, купили или арендовали также 92 судна, полностью возместив потери. Кроме того, в течение того же периода времени англичане построили суда общим тоннажем 700.000 т. Таким образом, тоннаж всех новых британских судов перекрыл тоннаж потопленных.

— Немецкие подводные лодки потопили только 23 танкера (из числа 277 судов) общим водоизмещением 170.000 т, из которых английскими оказались 14 (общим водоизмещением 100.000 т).

— Поток ввозимых в Англию грузов сократился на одну четверть (а не на одну треть, чего опасался Черчилль), однако причиной уменьшения английского импорта стала не потеря англичанами торгового тоннажа, а изменившаяся продолжительность рейсов судов, обусловленная установленной системой конвоев[119].

— Немецкий подводный флот понёс тяжёлые потери. Погибли 17 подводных лодок (30%): четыре «каноэ», восемь лодок VII серии и пять лодок IX серии. Личный состав флота потерял около 650 человек. Вошли в строй только девять лодок: четыре лодки VII серии, четыре лодки IX серии и одна, строившаяся для Турции. Число океанских подводных лодок атлантического флота уменьшилось с двадцати семи до двадцати трёх, из которых две лодки (U25 и U26) выработали ресурс, а ещё несколько нуждалось в капитальном ремонте.


Таковы факты, а факты, как известно, можно интерпретировать по-разному. Оценивая первые результаты войны на море, и немцы и англичане сочли, что именно они одержали победу в этой войне. Беспристрастный морской историк, оценивая те же факты, не без основания полагает, что первые семь месяцев войны на море принесли противникам «боевую ничью». Забегая вперёд, можно сказать, что пик активности немецких подводных лодок пришёлся на конец 1942 года, а не на лето 1940 года, как предполагал Уинстон Черчилль. А коли речь зашла о заблуждениях Черчилля, уместно добавить, что, вопреки его опасениям, немецкие подводники не превратились в «кровожадных пиратов», а остались людьми, готовыми при малейшей возможности оказать помощь побеждённым врагам.

«Наши торпеды никуда не годятся»

Командующий «Кригсмарине» адмирал Редер был не напрасно обеспокоен открыто обсуждавшимися в английской прессе планами оккупации скандинавских стран. Союзники действительно намеревались ввести свои войска в эти страны, и прежде всего в Норвегию. Цели союзников были ясны: прекратить транспортировку в Германию шведской железной руды, создать на побережье Норвегии несколько военно-морских баз, «запереть» немецкий флот в Северном море, а главное — занять важную в стратегическом отношении территорию, на оккупацию которой могла претендовать не только Германия, но и Россия[120]. В середине марта, после окончания финско-советской войны, закончившейся разгромом Финляндии, Невил Чемберлен и Поль Рейно, премьер-министр Франции, согласовали план оккупации Норвегии, после чего английский Флот Метрополии вернулся в Скапа-Флоу, на ближайшую к Норвегии крупную военно-морскую базу.

Разработали план оккупации Норвегии и немцы. Согласно этому плану, в первую очередь намечалось силами морских десантов захватить главные норвежские порты, для чего все необходимые для перевозки войск транспортные суда предлагалось сосредоточить в портах Северного и Балтийского морей. Поскольку от разведки поступали сведения о подготовке английских войск к высадке в Норвегию, откладывать операцию было нельзя. Её начало было намечено на 9 апреля.

В предстоящей кампании большая роль отводилась и немецкому подводному флоту. Вот какие задачи были поставлены перед ним: защищать во время вторжения германские надводные силы со стороны моря, противостоять контр-высадке противника и бороться против любых попыток англичан прервать линии снабжения с Германией.


Чтобы противостоять высадке англичан в Норвегии, германский морской штаб уже 11 марта обязал Дёница немедленно направить десять океанских подводных лодок в Норвежское море и двенадцать лодок «каноэ» в Северное море. Однако случилось так, что именно в этот день одна из океанских подводных лодок VII серии U31 была потоплена английским бомбардировщиком и не в открытом море, а вблизи Вильгельмсхафена. Пилот бомбардировщика Майлс Виллиерс Дилэп, воспользовавшись низкой облачностью, подлетел незамеченным к немецкому побережью, а затем, вынырнув из облаков, сбросил на лодку четыре двухсотпятидесятифунтовые бомбы. Лодка мгновенно затонула. Вместе с ней погибли находившиеся на борту члены команды, а также десять механиков и рабочих с верфи. Лодка U31 стала первой немецкой подводной лодкой, потопленной самолётом.

Несмотря на гибель лодки U31, Дёницу удалось набрать десять океанских подводных лодок для выполнения полученного задания. Из этих десяти лодок он сформировал три группы, первой из которых предстояло действовать вблизи Нарвика, второй — у Тронхейма, третьей — близ Бергена.

11 марта к Нарвику отправились четыре немецкие подводные лодки VII серии: U46 под командованием Герберта Золера, U47 под командованием Гюнтера Прина, U49 под командованием Курта фон Госслера и U51 под командованием Дитриха Кнора.

В тот же день к Тронхейму отправились две другие подводные лодки VII серии: U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа и U34 под командованием Вильгельма Рольмана.

Пошли немецкие подводные лодки и к Бергену. Туда направились лодка VIIB серии U52 под командованием Отто Зальмана и лодки IX серии: U44 под командованием Людвига Матеса, U43 под командованием Вильгельма Амброзиуса и U38 под командованием Генриха Либе. Однако 13 марта подводная лодка U44 наскочила в Гельголандской бухте на мину и затонула. Путь к Бергену продолжили только три немецкие лодки.

Получили боевое задание и самолёты «Люфтваффе». В ночь на 16 марта группа из двадцати девяти немецких бомбардировщиков Ju-88 и Не-111 совершила налёт на английскую военно-морскую базу Скапа-Флоу. Возвратившись в Германию, пилоты доложили о множестве попаданий. На самом деле получил повреждение только крейсер «Норфолк».

Предположив, что англичане отправят повреждённые корабли на ремонт, германский морской штаб приказал Дёницу сформировать группу из океанских подводных лодок, поручив ей перехватить английские корабли. Следуя полученным указаниям, Дёниц отдал распоряжение четырём океанским подводным лодкам изменить курс и идти к западному побережью Оркнейских островов.

Тем временем англичане решили отвести Флот Метрополии в более безопасное место, чем Скапа-Флоу. 19 марта подводная лодка U47 под командованием Прина в районе Оркнейских островов заметила вдали три английских линкора, эскортировавшихся эсминцами. Однако догнать корабли противника Прину не удалось. Зато ему удалось потопить датское судно тоннажем 1146 т. Ещё три датских судна общим тоннажем 10.300 т потопила другая немецкая подводная лодка (U38 под командованием Либе), которая, как и три другие лодки (включая U47), по приказу Дёница пыталась перехватить в море Флот Метрополии.

Через девять дней Дёниц решил, что океанские подводные лодки, развёрнутые у Оркнейских островов, только понапрасну теряют время и предложил морскому штабу заменить их лодками «каноэ». Морской штаб согласился с предложением Дёница, настояв лишь на том, чтобы три океанские подводные лодки оставались на занятых ими позициях до подхода к Оркнейским островам лодок «каноэ». Дёниц приказал двум подводным лодкам (U47 и U49) вернуться в Вильгельмсхафен для пополнения запасов, а на позициях у Оркнейских островов оставил две лодки (U38 и U43), одновременно приказав лодке U52 (находившейся в то время у Бергена) присоединиться к этим двум лодкам. 1 апреля к Оркнейским островам подошли лодки «каноэ», и Дёниц отозвал океанские подводные лодки U38, U43 и U52 в Вильгельмсхафен. К тому времени лодке U38 удалось потопить норвежское грузовое судно.

Тем временем четыре океанские подводные лодки патрулировали в Норвежском море, две лодки (U46 и U51) — у Нарвика и две (U30 и U34) — у Тронхейма. Лишь одна из лодок — U30 — обнаружила в море цель — английскую субмарину — и пыталась уничтожить её. Однако Лемпа подвели торпеды. Через некоторое время Дёниц отозвал две лодки (U30 и U34) в Вильгельмсхафен для пополнения запасов, оставив в Норвежском море подводные лодки U46 и U51. Лодка U46 продолжила патрулировать у Нарвика, а лодка U51 отправилась к Тронхейму. На пути в Вильгельмсхафен подводная лодка U30 подобрала в море экипаж немецкого самолёта, совершившего вынужденную посадку на воду.

В Северном море патрулировали четырнадцать лодок «каноэ». Две из них после нескольких дней патрулирования отправились к Оркнейским островам на смену отзывавшимся в Вильгельмсхафен океанским подводным лодкам. На пути к этим островам обе лодки сумели обнаружить и поразить цели. Подводная лодка U19 под командованием Йоахима Шепке потопила четыре небольших датских грузовых судна общим тоннажем 5500 т, а лодка U57 под командованием Клауса Корта пустила на дно два судна общим тоннажем 7000 т, включая английский танкер «Дэгхестен». Остальные лодки, патрулировавшие в Северном море, не добились успеха. Хуже того, две из них погибли. Подводная лодка «каноэ» U21 под командованием Вольфа Штиблера напоролась на мель у юго-западного побережья Норвегии, а «каноэ» U22 под командованием Карла-Генриха Йениша наскочила на мину у северо-восточного побережья Шотландии и затонула со всем экипажем. В конце марта двенадцать подводных лодок «каноэ», включая лодки U19 и U57, вернулись на базу.

Итоги мартовского патрулирования не принесли Дёницу радости. Потопленный тоннаж (28.000 т) оказался чрезмерно мал. А четыре лодки (U31, U44, U21 и U22)[121]погибли. И ради чего? Чтобы предотвратить вторжение союзников в Скандинавию, которое так и не состоялось[122].

1 апреля 1940 года, накануне немецкого вторжения в Скандинавию, германский подводный флот насчитывал сорок восемь подводных лодок, на девять единиц меньше, чем перед началом войны. К обеспечению вторжения в Норвегию Дёниц привлёк 32 подводные лодки: 14 океанских и 18 лодок «каноэ». Однако по настоянию морского штаба две из четырнадцати океанских подводных лодок были на время отвлечены от разработанной Дёницем операции для выполнения специального задания: эскортировать в начале пути торговые суда «Атлантис» и «Орион», переоборудованные в рейдеры[123]. Остальные двенадцать океанских подводных лодок, включая лодки U46 и U52, всё ещё находившиеся в море, были направлены Дёницем к Тронхейму и Нарвику, а восемнадцать лодок «каноэ» — к юго-западному побережью Норвегии.


Утром 9 апреля 1940 года немецкие войска начали вторжение в Данию и Норвегию, а уже к ночи овладели всеми крупными городами обеих стран. В ходе боевых действий немецкий военно-морской флот понёс большие потери. В Осло-фьорде огнём норвежских береговых батарей был потоплен тяжёлый крейсер «Блюхер». В порту Бергена английские самолёты потопили лёгкий крейсер «Кёнигсберг». Близ Кристиансанна английская субмарина «Труант» пустила на дно лёгкий крейсер «Карлсруэ». Английские субмарины вместе с польской подводной лодкой «Орзель» потопили несколько вспомогательных судов. Кроме того, получили повреждения линейные корабли «Гнейзенау» и «Шарнхорст», «карманный» линкор «Лютцов»» (известный ранее под названием «Дойчланд»), новый тяжёлый крейсер «Хиппер», лёгкий крейсер «Эмден», а также учебный артиллерийский корабль «Бремзе».

Понёс потери немецкий военно-морской флот и в Нарвике. Нарвик расположен в заполярной части Норвегии на берегу Норвежского моря, которое благодаря влиянию Гольфстрима не замерзает. Берега Норвегии изрезаны глубокими узкими извилистыми заливами, фьордами. Чтобы войти в гавань Нарвика, следует сначала пройти более широким, чем другие заливы, Вест-фьордом, а затем Уфут-фьордом.

По распоряжению Дёница в Вест-фьорде патрулировали три немецкие подводные лодки: U46 под командованием Золера, U51 под командованием Кнора и U25 под командованием Шютце. Условия патрулирования были тяжёлыми. В Заполярье апрельские ночи коротки, и потому лодкам нередко случалось по девятнадцать-двадцать часов находиться в подводном положении, а подводникам — долгое время дышать спёртым воздухом. Чтобы перезарядить аккумуляторные батареи, приходилось ждать тумана или метели или искать убежища в каком-нибудь узком фьорде, откуда в случае внезапной атаки противника не так легко было выбраться.

9 апреля немцы, подавив силами десяти немецких эсминцев сопротивление норвежской береговой обороны и высадив десант, насчитывавший около двух тысяч горных егерей, заняли Нарвик. Обеспечению достигнутого успеха уделялось слишком мало внимания, что, возможно, объяснялось и тем, что вход в гавань охранялся немецкими подводными лодками.

10 апреля, патрулируя в Вест-фьорде, Кнор, командир подводной лодки U51, заметил пять английских эсминцев, державших курс на Уфут-фьорд. Кнор пошёл на сближение и атаковал неприятеля. Однако выпущенные подводной лодкой торпеды не взорвались. Тогда Кнор с помощью световой сигнализации передал в порт сообщение о приближении вражеских кораблей. Но ни сторожевой корабль, стоявший у входа в Уфут-фьорд, ни наземные посты, имевшие задачу следить за подходами к гавани, сообщение Кнора не приняли. Английские эсминцы беспрепятственно вошли в порт и подвергли стоявшие на якоре немецкие корабли сильному артиллерийскому обстрелу. В завязавшемся бою немцы потеряли два эсминца, ещё один эсминец получил серьёзные повреждения. Из остальных семи немецких эсминцев к вечеру полную боеспособность сохраняли только два корабля, а на остальных устранялись полученные повреждения.

Понесли в бою потери и англичане: два английских эсминца погибли. А трёх уцелевших ждали у выхода из Уфут-фьорда немецкие подводные лодки. Оказалось, что ждали напрасно. Выпущенные ими торпеды с магнитными взрывателями или прошли мимо цели, или взорвались с опережением, или вообще не взорвались.

Опасаясь за дальнейшую судьбу Нарвика, Гитлер приказал направить возможно большее число немецких подводных лодок в этот норвежский порт, возложив на них две задачи: противостоять контратакам противника и бороться против любых попыток англичан прервать линию снабжения высадившихся в Нарвике немецких войск.

Исполняя приказ Гитлера, Дёниц направил в Нарвик ещё шесть океанских подводных лодок: U38, U47, U48, U49, U65, а также лодку U64, освободив её от эскортирования рейдера «Орион». Кроме того, Дёниц приказал Шерингеру, Шухарту, Амброзиусу и Остену (командирам подводных лодок U26, U29, U43 и U61) загрузить лодки предметами снабжения армии и доставить их в тот же Нарвик.

11 апреля Герберт Шульце, командир подводной лодки U48, следуя в Нарвик, заметил в море корабли английского Флота Метрополии: три линкора, несколько тяжёлых крейсеров, один лёгкий крейсер и пять эсминцев. Шульце храбро атаковал три крейсера, выпустив по намеченным целям шесть торпед с магнитными взрывателями. Две торпеды прошли мимо цели, остальные четыре преждевременно взорвались. Благополучно уйдя от преследования, Шульце радировал Дёницу о неисправности торпед.

Дёниц крайне встревожился. Шульце был не первым командиром подводной лодки, сообщившим ему об отказе торпед. Дёниц задумался. Чем вызван этот отказ? Сильным уменьшением напряжённости поля в полярных широтах? Большим содержанием железа в прибрежных горах? С кем посоветоваться? Куммеца не было — он командовал кораблями боевой группы «Осло». Дёниц связался по телефону с доктором Корнелиусом и другими специалистами из минно-торпедного управления. Специалисты выразили сомнение в предположениях Дёница.

Дёниц снова задумался. Что делать? Он чувствовал, что торпеды с магнитными взрывателями не пригодны в полярных широтах. В конце концов, Дениц принял решение. Вот что он приказал командирам подводных лодок:

— Лодкам, патрулирующим севернее 62° северной широты, использовать в бою как торпеды с магнитными взрывателями, так и торпеды с контактными взрывателями.

— Три носовых торпедных аппарата заряжать торпедами с контактными взрывателями, а один — торпедой с магнитным взрывателем.

— При атаке кораблей с большой осадкой использовать только торпеды с контактными взрывателями.

— Корабли с малой осадкой атаковать двумя торпедами: одной с магнитным взрывателем и одной с контактным взрывателем.

— Во избежание воздействия торпеды с магнитным взрывателем на торпеду с контактным взрывателем стрелять этими торпедами с интервалом в 8 секунд.


Приказ, касавшийся нового порядка использования торпед, был отдан Дёницем 12 апреля. В тот же день Дёниц произвёл передислокацию сил. Четыре из девяти океанских подводных лодок, патрулировавших у Нарвика, по распоряжению адмирала отправились чуть дальше на север, в Вогс-фьорд, где по данным разведки ожидалась высадка войск союзников. Пять немецких подводных лодок остались у Нарвика: U25 и U51 — в Вест-фьорде, a U46, U48 и U64 — в Уфут-фьорде.

Стоило четырём немецким подводным лодкам уйти на север, как англичане ввели в Вест-фьорд линкор «Уорспайт» и девять эсминцев. Заметив английские корабли, Шютце, командир лодки U25, пошёл на сближение и атаковал два эсминца, выпустив по каждой из намеченный целей по одной торпеде с магнитным взрывателем. Ни одного попадания!

Тем временем с борта линкора взлетел самолёт типа «Суордфиш», который быстро нашёл себе цель: подводную лодку U64, стоявшую на якоре в Хорьянгс-фьорде, небольшом заливе Уфут-фьорда[124]. Командир лодки Георг-Вильгельм Шульц, стоявший на ходовом мостике, заметил неприятельский самолёт слишком поздно. А английский пилот был точен. Подводная лодка U64 пошла ко дну. Шульц и находившиеся на верхней палубе моряки попрыгали в воду. Двадцать два подводника выбросились наружу из затонувшей подводной лодки через центральный пост, использовав его в качестве шлюзовой камеры. Восемь подводников остались вместе с лодкой на дне фьорда.

Вскоре над Уфут-фьордом снова раздался гром орудийных выстрелов, разрывов бомб, снарядов и торпед. Английские корабли вошли в залив. Над фьордом появились самолёты со стоявшего в море авианосца «Фьюриес». Экипажи немецких кораблей оборонялись против превосходящих сил противника с исключительным мужеством. Небольшой запас снарядов и торпед, оставшихся от боя 10 апреля, вскоре подошёл к концу. Линкор «Уорспайт» благоразумно держался за пределами радиуса действия торпед, обстреливая, главным образом, цели, находившиеся на берегу. Лишь иногда его снаряды залетали в район нахождения немецких эсминцев. Израсходовав все снаряды и торпеды, командиры немецких эсминцев затопили свои корабли. Экипажи эсминцев высадились на берег, где присоединились к горным егерям.

Принимали участие в бою и находившиеся в Уфут-фьорде немецкие подводные лодки U46 и U48. Однако их действия удачными не были. Поначалу командиру лодки U46 Золеру показалось, что он добьётся успеха. Лодке удалось сблизиться с английским линкором на дальность прямого выстрела. Но Золер не успел дать команду открыть огонь: лодка наскочила на не отмеченную на карте скалу. Пропоров нос, лодка легла на дно. С лодкой установил гидроакустический контакт один из английских эсминцев. Раздались взрывы глубинных бомб. К счастью, лодка не пострадала.

Подводная лодка U48 под командованием Шульце тоже пыталась потопить английский линкор, но все выпущенные ею торпеды прошли мимо цели. Вот что писал в своём дневнике один из членов команды лодки U48 Хорст Хофман, окрестивший норвежские фьорды «кромешным адом»:

«Изо дня в день мы атаковали английские корабли или, боясь пошевелиться, словно стиснутые когтями дьявола, лежали на дне, надеясь, что глубинные бомбы эсминцев минуют нас. Из ночи в ночь мы рыскали по норвежским фьордам в поисках убежища, чтобы всплыть на поверхность моря и перезарядить аккумуляторные батареи. Короткие ночи чуть не свели нас в могилу. Мы ни минуты не спали, едва успевали перекусить. Воздуха не хватало, часто пользовались дыхательными приборами. И ради чего? Только лишь для того, чтобы лишний раз при случае убедиться, что все наши торпеды никуда не годятся».

Закончив бой, английский линкор «Уорспайт» в сопровождении эсминцев вышел в Вест-фьорд. Немецкие подводные лодки U25 под командованием Шютце и U51 под командованием Кнора попытались поразить появившиеся в заливе цели. Ни одного попадания!


Утром 15 апреля английское десантное подразделение подошло к Вогс-фьорду. Англичан ждали: две немецкие подводные лодки U38 и U65 патрулировали у входа во фьорд, а две другие — U47 и U49 — находились в заливе.

Либе, командир подводной лодки U38, храбро атаковал линкор «Вэлиант» и крейсер «Саутгемптон». Все торпеды прошли мимо цели. Фон Штокхаузен, командир лодки U65, атаковал польский лайнер «Баторий», использовавшийся англичанами в качестве войскового транспорта. И снова ни одного попадания!

Английские корабли и транспорты вошли в Вогс-фьорд. Один из английских эсминцев — «Фиэрлесс» — сразу же обнаружил во фьорде подводную лодку U49, находившуюся на перископной глубине. Эсминец пошёл на сближение. Подводная лодка набрала глубину и попыталась уйти. Манёвр не помог. Установив с лодкой гидроакустический контакт, эсминец пустил в ход глубинные бомбы. Лодка дала течь. Командир подводной лодки фон Госслер приказал продуть балластные цистерны. Лодка всплыла, оказавшись между двумя эсминцами. Одним из них был «Фиэрлесс», другим — «Брэйзен». Фон Госслер отдал распоряжение затопить лодку. Открыли кингстоны. Лодка стала медленно погружаться. Подводники одним за другим начали прыгать в воду. На палубе остались двое: фон Госслер и старшина. Они торопливо засовывали в мешок судовые бумаги. «Фиэрлесс» открыл по палубе пулемётный огонь. Фон Госслер и старшина прыгнули в воду, потеряв мешок, который закачался на небольших волнах. С эсминцев спустили шлюпки. Англичане выловили из воды сорок два немца. Один человек погиб. Англичане выловили и мешок. В нём оказались оперативные карты и другие бумаги. И ни одного листа хоть какой-то документации на военно-морскую «Энигму». Английские дешифровщики снова остались без «кормушки».

Прин, командир подводной лодки U47, патрулировавший, как и фон Госслер, в Вогс-фьорде, заметив неприятельские эсминцы, ускользнул из залива в сообщающийся с ним Бигден-фьорд. Пройдя милю, он увидел картину, от которой у него разгорелись глаза. Англичане высаживали десант. Шесть войсковых транспортов и два крейсера стояли на якорях, чуть загораживая друг друга. Лучшую цель невозможно было представить. «Бык Скапа-Флоу» снова мог отличиться, на этот раз потопив войсковые транспорты, а заодно с ними и оба крейсера.

Прин не стал торопиться. Вместе со своим помощником Эндрасом он разработал тщательный план операции. Решили так: атаковать с перископной глубины сразу четыре цели, задействовав все носовые торпедные аппараты (три из которых были заряжены торпедами с контактными взрывателями, а один — торпедой с магнитным взрывателем), а после атаки, воспользовавшись паникой, перезарядить торпедные аппараты, всплыть и повторить атаку, нацелив торпеды на четыре других вражеских корабля.

Выбрав четыре цели — два крейсера и два транспорта, — Прин в 22 часа 42 минуты подал команду начать атаку. Четыре торпеды одна за другой — с интервалом в восемь секунд — понеслись к целям. Прин и Эндрас затаили дыхание, потом недоумённо переглянулись: ни одного попадания, торпеды даже не взорвались! Прина обрадовало лишь одно: противник ничего не заметил.

Прин приказал перезарядить носовые торпедные аппараты. Когда приказ был исполнен, Прин распорядился всплыть, собираясь после атаки на полной скорости уйти в море. К удивлению Прина, и вторая атака оказалась бесплодной. Правда, на этот раз одна из торпед взорвалась, врезавшись в риф. Противник снова не заметил опасности. Прин и Эндрас, да и весь экипаж, были обескуражены. Не поразить неподвижные цели было попросту невозможно. Однако такое случилось. Оставалась последняя надежда: поразить хотя бы одну цель из кормового торпедного аппарата. Подводная лодка развернулась и дала полный ход. Теперь оставалось пустить торпеду. Но Прину снова не повезло: лодка налетела на мель. Прин приказал продуть носовые балластные цистерны. Не помогло. Последовала команда: всем свободным от вахты на верхнюю палубу! Подводники принялись раскачивать лодку, перебегая с борта на борт. Наконец лодка сдвинулась с места. Оказалось, что дорогой ценой: один из дизелей вышел из строя. Через некоторое время подводная лодка U47 была в море. Прин радировал Дёницу о всех неудачах. Адмирал приказал Прину возвращаться в Германию.

Возмущённый неисправностями торпед, Дёниц немедленно позвонил Редеру. Командующий «Кригсмарине» пообещал принять срочные меры, чтобы выправить положение, а также разрешил Дёницу отозвать часть подводных лодок в Германию. В тот же день — 14 апреля — Дёниц приказал командирам подводных лодок U46, U48 и U51 возвращаться на базу.

В районе Нарвика остались только три немецкие подводные лодки. Одна из них — U25 — по-прежнему патрулировала в Вест-фьорде, а две другие — U38 и U65 — продолжали патрулировать у входа в Вогс-фьорд. 18 апреля подводная лодка U65, которой командовал фон Штокхаузен, атаковала тремя торпедами лёгкий крейсер, выходивший из Вогс-фьорда. Впустую! Все три торпеды взорвались преждевременно. 19 апреля командир подводной лодки U38 Либе атаковал другой неприятельский лёгкий крейсер и тоже не добился успеха.

В тот же день возвращавшийся в Германию Прин, командир подводной лодки U47, заметил в море линкор «Уорспайт», эскортировавшийся двумя эсминцами. Прину удалось выйти в удобную для атаки точку и выпустить по линкору две торпеды с магнитными взрывателями с расстояния в 900 ярдов. Взорвалась только одна торпеда, и то с большим запозданием. А Прин еле ушёл от преследования эсминцев.

Ближе к вечеру Прин заметил в море большой конвой, состоявший из десяти транспортов и нескольких эсминцев. Прин связался по радио с Шютце, Либе и фон Штокхаузеном и стал ждать подкрепления, чтобы атаковать конвой группой. Подкрепление не помогло. Торпеды подводных лодок U25, U35 и U65 оказались не лучше торпед подводной лодки U47. Доложили Дёницу. Адмирал приказал Шютце и фон Штокхаузену следовать к Шетландским островам, а Либе вместе с Прином возвращаться в Германию.

В районе Шетландских островов фон Штокхаузен заметил линкор и крейсер, но ему не удалось догнать английские корабли. Шютце не обнаружил в море ни одной цели. Через некоторое время подводные лодки U65 и U25 также пошли на базу.


Немецкие подводные лодки, патрулировавшие у Нарвика, не оказали никакого влияния на ход ожесточённой борьбы за этот норвежский порт. Вскоре после ухода этих подводных лодок в Германию все фьорды вокруг Нарвика оказались в руках англичан. Англичанам вместе с французами удалось овладеть и самим Нарвиком, но ненадолго.

Пытались англичане захватить и Тронхейм, другой норвежский порт, оккупированный германскими вооружёнными силами. Высадив десанты близ Намсуса и Ондальснеса, английские войска зажали Тронхейм в «клещи». Чтобы помешать дальнейшему продвижению противника, Дёниц направил к Тронхейму четыре океанские подводные лодки. Две лодки — U30 и U50 — пошли в Намсус-фьорд, а две другие — U34 и U52 — в Румсдальс-фьорд, расположенный по другую сторону норвежского порта. Одна из четырёх лодок до Тронхейма не добралась. 10 апреля подводная лодка U50 под командованием Макса-Германа Бауэра была потоплена в Норвежском море английским эсминцем «Хироу». Подводные лодки U30, U34 и U52 благополучно дошли до мест назначения и приступили к выполнению боевого задания. Однако успех им не сопутствовал. Одному Рольману, командиру подводной лодки U34, удалось поразить цель, да и то небольшую: норвежский минный заградитель водоизмещением 495 т.

Чтобы усилить позиции немецкого подводного флота в районе Тронхейма, Дёниц приказал Золеру, командиру лодки U46, и Кнору, командиру лодки U51, повернуть назад и идти: первому в Нумус-фьорд, а второму в Румсдальс-фьорд. Но и эти подводные лодки не поправили дела. Опять подвели торпеды. Обескураженный Дёниц приказал Золеру и Кнору возвращаться в Германию, а Лемпу, Рольману и Зальману, командирам подводных лодок U30, U34 и U52 — идти к Оркнейским островам.

Но и Оркнейские острова не принесли подводным лодкам удачи. Лишь одна из них (U34) обнаружила в море цель: океанский лайнер «Франкония». Однако опять подвели торпеды. Дёниц отозвал все три лодки в Германию.


Вернулись в Германию и подводные лодки, использовавшиеся в качестве транспорта для перевозки в Нарвик предметов снабжения армии. По пути на базу Хайнцу Шерингеру, командиру подводной лодки U26, удалось потопить английское грузовое судно «Сидербэнк» тоннажем 5200 т.

В конце апреля ещё три подводные лодки были использованы Дёницем в качестве транспорта. Крейсерская подводная лодка UA, лодка U32 и только что построенная лодка U101[125] отправились в Тронхейм, загрузившись авиационным бензином. Для экипажа подводной лодки U32 переход едва не обернулся трагедией: люди надышались парами бензина.


В Норвежской операции принимали участие и двадцать две немецкие подводные лодки «каноэ». Они действовали в Северном море, в основном у юго-западного побережья Норвегии. Лодки «каноэ», как и океанские подводные лодки, тоже не блистали успехом. Они поразили только три цели, а наиболее значимой из них оказалась английская субмарина «Тистл», потопленная у берегов Ставенгера лодкой U4 под командованием Ганса-Петера Хинша. Понесли потери и немецкие подводные лодки «каноэ». Лодка U1 под командованием Юргена Дееке наскочила на английскую мину и затонула со всем экипажем.


Дёниц подвёл итоги. Они были безрадостными. Девятнадцать океанских подводных лодок[126] и двадцать две лодки «каноэ», участвуя в Норвежской операции, потопили только пять судов общим тоннажем 13.807 т[127]. Четыре лодки погибли (три океанские — U49, U50, U64 — и одна «каноэ» — U1).

Действительно, Норвежская операция не принесла Дёницу лавров. Однако следует признать, что при вторжении немцев в Норвегию немецкие подводные лодки использовались в полном противоречии со стратегическими принципами Дёница в операциях, которые могут быть названы примером вспомогательных действий. Дёниц постоянно придерживался доктрины, которая предусматривала, что подводные лодки должны прежде всего действовать против торгового судоходства. Однако на это основное направление использования подводных лодок, сторонниками которого являлись подводники, накладывалось другое направление, придерживаться которого подводников принуждало высшее военное руководство, хотя Дёниц постоянно противился этому. Речь идёт об использовании подводных лодок для разведывательной деятельности, эскортирования кораблей, атак надводных кораблей и транспортов в период наступательных действий противника и других видов оказания помощи операциям надводного флота, к которым подводные лодки не были приспособлены. Неудачи подводных лодок в Норвежском море высшее немецкое командование отнесло полностью на счёт дефектных торпед и потому, не сделав для себя других выводов, и в дальнейшем не раз вмешивалось в планы Дёница.

Часть III «Ночь длинных ножей»

Возвращение в Северную Атлантику

Немецкие войска начали наступление 10 мая 1940 года на западном фронте и уже 12 мая вступили во Францию через территорию Бельгии.


На этот раз немецкие подводные лодки не были широко привлечены к участию в боевых действиях. После Норвежской операции подводники нуждались в отдыхе, а многие подводные лодки — в ремонте. Всё же Дёницу удалось отобрать восемь боеспособных подводных лодок «каноэ» для патрулирования в Северном море. Во время патрулирования три из этих подводных лодок добились успеха, потопив шесть кораблей и судов общим тоннажем 17.400 т, в том числе французскую подводную лодку «Дорис» и английский эсминец «Графтон», перевозивший в Англию солдат из Британского экспедиционного корпуса. Понесли потери и немцы. Оказавшись под губительным огнём английского шлюпа «Вестон», командир «каноэ» U13 Макс Шульте затопил лодку, после чего вместе со всем экипажем попал в плен к англичанам[128].

Сам Дёниц предался вычислениям и анализу. Как он посчитал, за время Норвежской операции немецкие подводные лодки провели тридцать восемь атак: четыре раза они атаковали линейные корабли, четырнадцать раз крейсеры, по десять раз эсминцы и войсковые транспорты. Скинув со счёта атаки, проводившиеся в неблагоприятных условиях, Дёниц определил: окажись торпеды надёжными, подводные лодки потопили бы один линейный корабль, по семь крейсеров и эсминцев и пять транспортов. Вывод был прост: недостатки торпед позволили противнику сохранить в целости двадцать боевых кораблей и транспортов.

Вооружившись этими данными, Дёниц направился к Редеру. Командующий «Кригсмарине» уверил Дёница, что дефекты торпед обнаружены и в скором времени подводный флот будет оснащён надёжным оружием. Между тем Дёниц не без основания полагал, что англичане отыщут способы противодействия торпедам с магнитными взрывателями. Исходя из этого, он решил, что прежде всего следует обязать минно-торпедное управление устранить конструктивные недостатки торпед с контактными взрывателями, с тем чтобы пользоваться в бою торпедами этого типа.

Пятого мая произошло событие, которое не могло не заинтересовать Дёница: немцам удалось овладеть английским подводным минным заградителем «Сил» водоизмещением 1500 т, на борту которого оказались двенадцать торпед с контактными взрывателями. Дёниц вместе с офицерами своего штаба внимательно изучил эти торпеды, пришёл к выводу, что они лучше немецких, и предложил д-ру Корнелиусу перенять конструкцию английской торпеды. Корнелиус обещал подумать, и уже одиннадцатого мая он сообщил Дёницу, что проведённые испытания немецких торпед с контактными взрывателями выявили конструктивный дефект, негативно влияющий на точность сохранения установленной глубины у торпед. Корнелиус заверил, что дефект устранён и в скором времени немецкие торпеды станут лучше английских.

Но д-р Корнелиус ошибся. Только через два года был наконец выявлен конструктивный недостаток немецкой торпеды. Вот что оказалось. Рулевая тяга торпеды проходила через отделение гидростата, в котором располагался гидростатический клапан, контролирующий точность сохранения установленной глубины у торпеды. Отделение гидростата не было воздухонепроницаемым, в результате чего при продолжительном нахождении лодки в подводном положении, вызывавшем рост внутреннего воздушного давления, росло и воздушное давление в отделении гидростата. Это явление отрицательно влияло на действие гидростатического клапана, рассчитанного на работу при атмосферном давлении, в результате чего торпеда не держала заданную глубину. Этот конструктивный недостаток торпеды не был выявлен раньше только потому, что испытания проводились в ненадлежащих условиях: пуск торпеды осуществлялся или с надводного корабля или с лодки, пробывшей в подводном положении короткое время.

Дёниц мучительно размышлял, что делать: продолжать войну в Атлантике или ждать появления усовершенствованных торпед. Эбергард Годт, начальник штаба подводного флота, стоял на том, что спешить не стоит. Однако Дёниц пришёл к мысли, что расхолаживаться нельзя: отсутствие практики подорвёт боевой дух подводников. К тому же он помнил: в феврале даже с теми торпедами, что имелись на вооружении, был достигнут неплохой результат. Последние сомнения Дёница развеял д-р Корнелиус, заявивший, что удалось добиться некоторого усовершенствования магнитных взрывателей. Дёниц принял окончательное решение: возобновить патрулирование в Атлантике.

Однако прежде чем отправить подводников снова в море, их следовало воодушевить на дальнейшие подвиги, а наиболее отличившихся — наградить. Вышло так, что первым награду получил сам Дёниц. Редер вручил адмиралу Рыцарский крест. Дёниц отправился во флотилии: вдохновить подводников и в свою очередь вручить Рыцарские кресты Вернеру Хартману, пустившему на дно девятнадцать судов, и Отто Шухарту, ещё в начале войны потопившему авианосец «Корейджес».

Вдохновив подчинённых, Дёниц сделал перестановки в командном составе подводного флота. Он поменял местами Вернера Хартмана и Виктора Орна, назначив Хартмана старшим офицером своего штаба, а Орна — командиром подводной лодки U37. Кроме того, Дёниц назначил Герберта Золера командиром флотилии «Вегенер» вместо Ганса-Рудольфа Розинга, которому поручил заменить на посту командира подводной лодки U48 заболевшего и попавшего в госпиталь Герберта Шульце. Золера на посту командира подводной лодки U46 сменил первый вахтенный офицер лодки U47 Энгельберт Эндрас.

Приняв решение возобновить патрулирование в Атлантике, Дёниц собирался нанести в мае мощный удар по морским коммуникациям англичан, задействовав в операции большое количество подводных лодок. Однако его планам не суждено было сбыться. На загруженных военными заказами немецких верфях ремонт подводных лодок шёл медленно. Помешал планам Дёница и Адольф Гитлер. Фюрер приказал и дальше использовать подводные лодки в качестве транспортов. Исходя из приказа Гитлера, морской штаб предложил Дёницу отрядить семь океанских подводных лодок для перевозки в Норвегию предметов снабжения армии. Дёницу удалось отстоять пять лодок от выполнения, как ему представлялось, несвойственных подводному флоту функций, однако время было упущено, и эти лодки не смогли отправиться в мае на патрулирование. Дёницу оставалось перенести выход в море крупными силами на июнь.

А в мае в Атлантику отправились только шесть лодок. Но Дёница снова подстерегала неудача. Уже через несколько дней плавания две подводные лодки (U28 и U48) вернулись на базу из-за отказов техники. До Атлантики, обогнув с севера Британские острова, дошли только четыре лодки: U29, U37, U43 и новая лодка U101 VIIB серии. У командиров подводных лодок были развязаны руки: Гитлер издал приказ, разрешавший начиная с 24-го мая топить в британских водах без предупреждения любое судно.

Первым отличился Виктор Орн, командир подводной лодки U37. Ему удалось огнём из палубного орудия потопить шведское грузовое судно тоннажем 5000 т и нанести серьёзное повреждение английскому грузовому судну тоннажем 9500 т. Однако на этом успехи Орна временно закончились. Обнаружив цель у западного побережья Англии, Орн потерпел неудачу. Ни одна из пяти выпущенных подводной лодкой торпед надлежащим образом не сработала: две торпеды взорвались с явным опережением, две вовсе не взорвались, а одна пошла зигзагом и намного отклонилась от цели. Орн радировал о случившемся Дёницу.

Получив сообщение Орна, Дёниц приказал командирам подводных лодок, находившихся в море, использовать в бою только торпеды с контактными взрывателями, а сам отправился в минно-торпедное управление, где настоял на том, чтобы работы по изучению английских торпед с минного заградителя «Сил» велись более интенсивно.

А у Орна дела пошли лучше. В течение нескольких дней он потопил восемь судов, торпедировав четыре из них, в том числе французское грузовое судно «Бразза» и английский танкер «Тилина» водоизмещением 7400 т.

27 мая Орн обнаружил в море у мыса Финистерре неизвестное судно, на корме которого стояли палубные орудия. Средняя часть судна была затянута парусиной, а под ней, по разумению Орна, могли находиться дополнительные орудия. Орн решил, что перед ним английский вспомогательный крейсер. По команде Орна подводная лодка пошла на сближение и атаковала цель торпедой с контактным взрывателем. Раздался взрыв и судно пошло ко дну. Лодка всплыла на поверхность моря. Орн поднялся на ходовой мостик и увидел в море людей: одни цеплялись за перевёрнутые шлюпки, другие — за обломки судна. Невдалеке плавал буй. Названия судна на нём не было. Решив, что он потопил английский вспомогательный крейсер, Орн не стал оказывать помощь очутившимся в воде морякам и приказал лечь на курс отхода от места боя. Как выяснилось позже, Орн потопил английское вооружённое торговое судно «Шиф Мид», в результате чего погиб тридцать один человек[129].

Израсходовав все торпеды, подводная лодка U37 вернулась в Вильгельмсхафен. Дёниц был весьма доволен: первое патрулирование Орна увенчалось полным успехом. Орну удалось потопить десять судов общим тоннажем 41.207 т и установить тем самым рекорд по числу поражённых целей за первое патрулирование. Да и потопленный им тоннаж производил впечатление. Орн всего лишь немного не дотянул до высшего достижения, установленного Отто Шухартом (41.905 т потопленного тоннажа за одно патрулирование).

Успех Орна развил Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, потопивший у западного побережья Англии три грузовых судна общим тоннажем 14.200 т. А вот Вильгельму Амброзиусу, командиру подводной лодки U43, и самому Отто Шухарту, командиру подводной лодки U29, в мае отличиться не удалось.

В начале июня все три лодки отправились к Пиренейскому полуострову, где в одном из испанских портов можно было пополнить запасы горючего. 6 июня вблизи Лиссабона Фриц Фрауенхайм заметил в море большое судно, которое он принял за греческий пассажирский лайнер. Лодка всплыла и подошла к лайнеру. Фрауенхайм приказал капитану судна в течение десяти минут очистить лайнер от экипажа и пассажиров. К неудовольствию Фрауенхайма, остановленное им судно оказалось американским лайнером «Вашингтон», совершавшим рейс из Лиссабона в Голуэй, Ирландия. Извинившись перед капитаном, Фрауенхайм отпустил лайнер. Хотя в инциденте не пострадал ни один человек, английские и американские средства массовой информации подняли шум, в очередной раз обвинив немецкий подводный флот в откровенном пиратстве. Официальный Берлин поначалу попытался воспользоваться старым приёмом: переложить вину на английские ВМС, однако в итоге вынужден был признать, что к неприятному инциденту причастна немецкая подводная лодка, которая остановила американский лайнер исключительно по ошибке[130].

Англичане против французов

10 июня 1940 года в войну вступила Италия. Однако наступление, предпринятое итальянцами в Приморских Альпах, успеха не имело. А тем временем на севере 14 июня немцами без боя был занят Париж. Овладев Парижем, немецкие войска продолжали быстро продвигаться на юг. Остатки французской армии оказались перед катастрофой. Учитывая сложившуюся обстановку, французское правительство, во главе которого встал маршал Анри Петэн, 17 июня обратилось к немцам с предложением заключить перемирие, которое и было подписано 22 июня. По договору была установлена демаркационная линия, проходившая от западной оконечности Женевского озера через район восточнее Парижа и заканчивавшаяся у испанской границы в 50 км от побережья Бискайского залива. Таким образом, к оккупируемой немцами зоне отходило примерно две трети страны, включая индустриальные департаменты севера и северо-востока и всё западное побережье от Дюнкерка до Биаррица. Правительство Петэна, которое избрало своей резиденцией город Виши, распространяло свою власть только на Южную Францию и французские колонии в Северной Африке. С первых дней национальной катастрофы вне Франции возникло движение французов, добивавшихся освобождения страны от чужеземных захватчиков. Формирование этого движения связано с именем генерала де Голля, который объявил себя главой «Свободной Франции».

После капитуляции Франции и вступления в войну Италии положение англичан значительно осложнилось. Овладев французскими портами на побережье Атлантического океана и всеми аэродромами, имевшимися на Западе, немцы получили прекрасную перспективу для ведения подводной и воздушной войны. Под угрозой оказались и морские коммуникации Великобритании в Средиземном море.

Беспокоил англичан и сохранившийся у французов военно-морской флот, базировавшийся в портах Южной Франции и Северной Африки. Хотя Гитлер и дал слово французскому правительству, что Германия не посягнёт на французский флот, британское Адмиралтейство имело все основания не доверять фюреру. Уинстон Черчилль считал, что Гитлер может в любой момент приказать французскому флоту выступить против Англии. Правда, командующий французским флотом адмирал Франсуа Дарлан приватно уверил Черчилля, что французский флот никогда не попадёт в руки фюрера. Однако Черчилль доверял Дарлану не больше, чем Гитлеру. На взгляд первого лорда Адмиралтейства, французский флот мог в любое время начать самостоятельно действовать против англичан или присоединиться к немецкому флоту, который Германия собиралась использовать для намечавшегося вторжения в Англию. Руководствуясь этими соображениями, Черчилль предложил кабинету министров уничтожить французский флот. Предложение Черчилля было принято.

Британское Адмиралтейство начало действовать. 3 июля к североафриканскому порту Оран подошла английская эскадра и предъявила командующему французской флотилией ультимативное требование: перевести французские корабли в Англию или же затопить их. Получив отказ, англичане открыли огонь. В результате завязавшегося боя французский линкор «Бретань» оказался потопленным, а линкоры «Дюнкерк» и «Прованс» и один из стоявших в порту эсминцев получили серьёзные повреждения. Только линкору «Страсбург» с пятью эсминцами и небольшим количеством подводных лодок удалось с боем уйти в Тулон.

8 июля английский флот напал на французский порт Дакар и в завязавшемся бою сильно повредил спущенный на воду перед самой войной французский линкор «Ришелье».

Некоторые корабли французского флота находились в Египте. Так, в Александрии в акватории британской военно-морской базы стояли линкор «Лоррэн», четыре крейсера и три эсминца. Все они были интернированы.

Подверглись интернированию и многочисленные французские корабли и суда, стоявшие в портах Британских островов. Среди интернированных кораблей оказались два французских линкора «Париж» и «Курбе», восемь эсминцев и подводный крейсер «Сюркуф».

Англичане не могли не считаться и с итальянским военно-морским флотом, состоявшим из четырёх линкоров, девятнадцати крейсеров, пятидесяти эсминцев и ста пятнадцати подводных лодок. Война на Средиземном море началась с нападения итальянских подводных лодок на английские конвои. Однако итальянцы действовали не лучшим образом. За первые двадцать дней боевых действий итальянские ВМС потеряли десять подводных лодок, семь из которых («Диаманте», «Луцци», «Уэби-Сцеби», «Рубино», «Аргонавта», «Торричелли» и «Гальвани») были потоплены английскими самолётами и надводными кораблями, одна («Галилео») попала в руки противника, одна («Макалле») наскочила на мель и вследствие этого затонула, а ещё одна («Прована») была потоплена шлюпом «Свободной Франции» «Кюрьез». Кроме того, три итальянские подводные лодки («Гульельмотти», «Фьерамоске» и «Феррарис») вернулись на базы из-за отказов техники. Неудачи итальянцев не были случайными. С точки зрения качества боевой техники и подготовки личного состава корабли итальянского флота уступали английским. Учебные тренировки в итальянском военно-морском флоте в мирное время проводились, как правило, только при благоприятных условиях погоды, и это отрицательно сказалось на качестве боевой подготовки итальянских моряков. Экипажи не имели достаточной закалки в суровых условиях боевой действительности.


Постигшая Францию катастрофа и вступление в войну Италии ошеломили американцев, которые посчитали, что участь Франции не минует и Англию, после чего немцы силой дипломатии или оружия приберут к своим рукам страны Латинской Америки и станут угрожать независимости Соединённых Штатов.

Тревогу американцев вызывала и экспансионистская политика Японии, военные круги которой ратовали за «создание великого восточно-азиатского пространства, имеющего своим центром Японию, Маньчжоу-го и Китай и включающего Индокитай и Голландскую Индию». Над тихоокеанскими владениями США нависла угроза. Чтобы усилить позиции США в бассейне Тихого океана, президент США Рузвельт распорядился перевести ударную часть американского военно-морского флота на Гавайские острова в Пёрл-Харбор.

Американский военно-морской флот (общий тоннаж которого составлял 660.000 т) являлся постоянной заботой Рузвельта. Как только началась Вторая Мировая война, президент США предложил конгрессу увеличить общий тоннаж американских линкоров, крейсеров и подводных лодок на двадцать пять процентов. 14 июня 1940 года конгресс одобрил законопроект, а уже 17 июня 1940 года Рузвельт внёс в законодательный орган Соединённых Штатов новое предложение: увеличить тоннаж американского военно-морского флота на 1.325.000 т. После непродолжительных дебатов конгресс одобрил и это предложение, в результате чего президент США подписал закон, положивший начало беспрецедентной программе дальнейшего строительства американского военно-морского флота.

Пришло время Рузвельту вспомнить и о просьбе Уинстона Черчилля: передать Великобритании пятьдесят устаревших эсминцев. Рузвельт написал Черчиллю, что постарается уговорить конгресс удовлетворить эту просьбу, если Великобритания согласится продать или уступить США на правах аренды военно-морские базы в своих колониальных владениях: на Ньюфаундленде, на Бермудских и Багамских островах, на Ямайке и Тринидаде, а также в Сент-Люсии и Британской Гвиане. Цели Рузвельта были ясны: помочь Англии и в то же время осуществить стратегическое развёртывание сил США в Западном полушарии.

«Счастливые времена»

В июне 1940 года Дёниц решил осуществить то, что ему не удалось сделать в мае: нанести мощный удар по британским морским коммуникациям в Северной Атлантике. Момент Дёницу казался благоприятным: силы английского военно-морского флота были распылены — одни корабли прикрывали эвакуацию английских войск из Франции и Норвегии, другие вели бои в Средиземном море, третьи пытались помешать действиям немецких рейдеров «Атлантис» и «Орион» в Южной Атлантике. Кроме того, майские успехи Фрауенхайма и Орна позволяли надеяться, что торпеды с контактными взрывателями не подведут и в июне.

Дениц собирался осуществить операцию силами двадцати лодок, три из которых (U29, U43 и U101) всё ещё патрулировали у берегов Пиренейского полуострова. Прежде всего, Дёницу следовало выполнить приказ Редера: направить несколько лодок к Оркнейским островам с целью перехвата и уничтожения транспортов, увозящих английские войска из Норвегии.

В начале июня схожую задачу выполняли немецкие линкоры «Шарнхорст» и «Гнейзенау». Им удалось потопить английский авианосец «Глориес» и два эсминца. Однако в ходе боя «Шарнхорст» получил повреждение и был вынужден вместе с «Гнейзенау» укрыться в Тронхейме.

К Оркнейским островам вышли пять немецких подводных лодок: UA, U25, U51, U52 и U65. Однако успех им не сопутствовал: подводная лодка U65 уже через несколько дней вернулась на базу из-за отказа техники, а остальные лодки не обнаружили в море ни одной цели.

Дёниц решил передислоцировать подводные лодки. По его приказу лодка UA под командованием тридцатидвухлетнего Ганса Кохауца пошла к Фарерским островам. Переход завершился успехом: Кохауц потопил вспомогательный крейсер «Андания» водоизмещением 14.000 т из состава Северных патрульных сил Великобритании.

Остальные три лодки Дёниц направил к юго-западному берегу Англии. Туда же вышла и закончившая ремонт подводная лодка U65. Огибая с севера Британские острова, командир подводной лодки U25 Хайнц Бедун потопил английский вспомогательный крейсер «Скотстаун» (бывший лайнер «Каледония»).

Следом за четырьмя подводными лодками Дёниц отправил к юго-западному берегу Англии ещё пять лодок: U47, U38, U32, U28 и U30. На пути к району боевых действий подводная лодка U47 подобрала в море трёх немецких пилотов, совершивших вынужденную посадку на воду, а подводная лодка U38 высадила в заливе Дингл, Ирландия, агента абвера[131].

Восемь из девяти подводных лодок, действуя у юго-западного побережья Англии, добились ошеломляющего успеха, потопив 31 судно общим тоннажем 162.500 т.

— Командир подводной лодки U47 Гюнтер Прин пустил на дно семь судов общим тоннажем 36.000 т, включая британский танкер «Сан-Фернандо» вместимостью 2580 т.

— Генрих Либе, командир подводной лодки U38, потопил шесть судов общим тоннажем 30.400 т, в том числе норвежский танкер «Италия» водоизмещением 10.000 т.

— Командир подводной лодки U32 Ганс Йениш пустил на дно пять судов общим тоннажем 16.000 т, включая норвежский танкер «Эли Кнудсен» вместимостью 9000 т.

— Дитрих Кнор, командир подводной лодки U51, потопил три судна общим тоннажем 22.000 т, в том числе британский танкер «Саранак» вместимостью 12.000 т.

— Командир подводной лодки U28 Гюнтер Кунке потопил три судна общим тоннажем 10.300 т.

— Отто Зальман, командир подводной лодки U52, пустил на дно три судна общим тоннажем 9400 т.

— Командир подводной лодки U65 Ганс-Геррит фон Штокхаузен потопил два судна общим тоннажем 29.300 т, в том числе французский лайнер «Шамплэйн» вместимостью 28.124 т.

— Фриц-Юлиус Лемп, командир подводной лодки U30, пустил на дно два судна общим тоннажем 8900 т.

Не повезло одному Хайнцу Бедуну. Подводную лодку U25, находившуюся на перископной глубине, протаранил неприятельский танкер, в результате чего боевая рубка подводной лодки оказалась разрушенной.

Израсходовав почти полностью имевшиеся боеприпасы, семь подводных лодок, включая лодку U25, легли на обратный курс. У берегов Англии остались всего две подводных лодки.

Утром 2 июля в Северном проливе Гюнтер Прин заметил в море английский лайнер «Арандора Стар» водоизмещением 15.500 т, вооружённый палубными орудиями. На борту подводной лодки оставалась одна торпеда, которую Прин считал неисправной. И всё же он решил попытать счастья. К его удивлению, торпеда не только угодила в среднюю часть судна, но и произвела оглушительный взрыв. Довольный Прин не стал дожидаться развязки, приказав лечь на курс отхода от места боя.

Гюнтер Прин не имел понятия, что английский лайнер перевозил в Канаду интернированных немецких военнопленных, а также «нежелательных иностранцев» из числа немцев и итальянцев, проживавших в Англии. На борту лайнера находились 565 немцев, 734 итальянца, 200 британских военнослужащих караульной службы, а также 174 человека команды. Получив огромную пробоину в корпусе, лайнер оставался на плаву около часа. Команде удалось спустить на воду шлюпки и спасательные плоты. Через некоторое время к месту трагедии подошёл канадский эсминец «Сен-Лоран», принявший сигнал SOS. Эсминец принял на борт 322 немца, 243 итальянца, 163 британских военнослужащих и 119 человек команды. 826 человек погибли, включая 713 немцев и итальянцев.

Возвратившегося на базу Прина Дёниц встретил с нескрываемой радостью. Ещё бы: командир подводной лодки U47 установил новое высшее достижение по величине потопленного тоннажа за одно патрулирование (51.483 т). О составе погибших во время потопления английского лайнера Дёниц ещё не знал. Впрочем, когда подробности боя дошли до германских военно-морских кругов, реакции не последовало, да и средства массовой информации по этому поводу не проронили ни слова.


Две подводные лодки VIIB серии, U46 и U48, были направлены Дёницем к мысу Финистерре, где им надлежало встретиться с подводными лодками U29, U43 и U101, всё ещё патрулировавшими в водах Атлантики у Пиренейского полуострова. По замыслу Дёница, пять лодок, объединившись в группу, должны были напасть на большой английский конвой, в составе которого шли океанские лайнеры «Куин Мэри» водоизмещением 81.000 т и «Мавритания» водоизмещением 36.000 т. На борту лайнеров находились направлявшиеся в Англию 25.000 австралийских солдат. Руководить операцией Дёниц поручил Гансу Розингу, командиру подводной лодки U48.

На пути к мысу Финистерре Ганс Розинг и командир подводной лодки U46 Энгельберт Эндрас поразили по нескольку целей. Розинг пустил на дно три судна и одному нанёс повреждение, а Эндрас потопил четыре судна, в том числе английский вспомогательный крейсер «Каринтия» водоизмещением 20.277 т. Кроме того, Эндрасу удалось нанести серьёзное повреждение английскому танкеру вместимостью 8700 т.

Командир подводной лодки U101 Фриц Фрауенхайм, которому уже удалось отличиться ранее, потопил ещё три судна (два английских и одно греческое), последнее из которых он пустил на дно 14 июня, за день до намеченной встречи с другими лодками.

Однако собравшейся «волчьей стае» успех не сопутствовал: английский конвой обнаружен не был. Получив это неутешительное известие, Дёниц приказал командирам лодок, собравшихся в «волчью стаю», рассредоточиться вдоль западного побережья Пиренейского полуострова и продолжать патрулирование в одиночку. Дела пошли лучше. Фрицу Фрауенхайму удалось потопить английский пароход «Веллингтон Стар» вместимостью 13.200 т. Ганс Розинг пустил на дно четыре судна, в том числе датский танкер «Мэрдрехт» в 7500 т. Энгельберт Эндрас потопил одно грузовое судно. Израсходовав все торпеды, подводные лодки U101, U48 и U46 вернулись в Германию.

За время патрулирования Фриц Фрауенхайм потопил в общей сложности семь судов общим тоннажем 42.000 т и показал по величине потопленного тоннажа второй результат после Прина. Ганс Розинг пустил на дно то же число судов, однако потопленный им тоннаж оказался меньшим (31.500 т). Энгельберт Эндрас потопил пять судов общим тоннажем 35.000 т.

После возвращения в Германию десяти лодок в Северной Атлантике остались только четыре лодки: U29, U30, U43 и U52 (подводная лодка UA по распоряжению Дёница отправилась на пробное патрулирование к берегам Африки). Во второй половине июня все четыре подводные лодки пошли на дозаправку топливом в испанские порты. Лодки U29, U30 и U43 дозаправились в Виго с немецкого судна «Бессель», а подводная лодка U52 пополнила запасы горючего в испанском порту Эль-Ферроль, где стоял немецкий танкер-заправщик «Макс Альбрехт».

Дозаправившись топливом, все четыре лодки продолжили патрулирование. На этот раз успех сопутствовал не только Лемпу и Зальману. Командир подводной лодки U29 Отто Шухарт потопил четыре неприятельских судна общим тоннажем 25.000 т, в том числе английский танкер «Эггеллэард» водоизмещением 9000 т. Развить успех Шухарту помешала поломка: вышел из строя командирский перископ. Шухарт был вынужден возвратиться в Германию. Командир подводной лодки Вильгельм Амброзиус также потопил четыре судна, в том числе английский лайнер «Эвилина Стар» водоизмещением 13.400 т и английский танкер «Ярравил» вместимостью 8600 т. Пробыв в море рекордное количество времени (десять недель), подводная лодка U43 отправилась в Германию вслед за лодкой U29. Командир подводной лодки U30 Юлиус Лемп потопил ещё четыре судна общим тоннажем 17.500 т. Увеличил свой счёт и Отто Зальман, командир подводной лодки U52, потопив ещё одно грузовое судно.

Тем временем в Атлантику, обогнув с севера Британские острова, пришли ещё три немецкие подводные лодки: U26, U102 и U122.

Когда подводная лодка U26 под командованием Хайнца Шерингера пришла в отведённый район боевых действий у юго-западного побережья Англии, двигатели лодки стали давать сбои в работе. Тем не менее, когда 30 июня Шерингер обнаружил в море английский конвой, он храбро пошёл в атаку. Поначалу успех сопутствовал Шерингеру. Ему удалось потопить три грузовых судна (одно эстонское, одно норвежское и одно греческое), а также нанести повреждение английскому сухогрузу. Однако благополучно выйти из боя подводной лодке не удалось. Английский корвет «Гладиолус» установил с лодкой гидроакустический контакт и сбросил в море по курсу отхода лодки 36 глубинных бомб с глубиной взрыва установленной на 350 футов и 41 бомбу с глубиной взрыва установленной на 500 футов. Лодка дала течь, но повреждение не оказалось серьёзным. По приказу Шерингера лодка легла на дно. Взрывы глубинных бомб прекратились. Ранним утром 1 июля подводная лодка всплыла на поверхность моря, чтобы перезарядить батареи, и снова была обнаружена — на этот раз английским шлюпом «Рочестер» и появившимся в небе самолётом типа «Сандерленд» из 10-й эскадрильи авиации берегового базирования. Стоял туман — лодка могла бы уйти, но дали о себе знать неисправные двигатели. Шерингер отдал команду на погружение. Пилот самолёта, австралиец У.М. Гибсон, заметил место погружения лодки и сбросил в море четыре противолодочные авиационные бомбы весом по 250 фунтов каждая. Лодка получила очередное повреждение. Шерингер принял решение всплыть на поверхность моря и затопить лодку. Приказ Шерингера был исполнен. Все сорок восемь членов команды были выловлены из воды английскими моряками и подняты на борт «Рочестера».

Только поначалу удача сопутствовала и Харро фон Клот-Хайденфельдту, командиру подводной лодки U102. 30 июня ему удалось потопить отставшее от конвоя, следовавшего из Фритауна на Британские острова, английское грузовое судно «Клиртон» тоннажем 5219 т. От взрыва торпеды на судне погибли восемь человек экипажа. Остальные двадцать шесть членов команды нашли прибежище в спасательных шлюпках. На этом бой не закончился. Приняв сигнал бедствия с «Клиртона», к месту боя подошёл английский эсминец «Вэнситарт», который быстро установил с подводной лодкой гидроакустический контакт. В дело пошли глубинные бомбы. Через некоторое время эсминец потерял контакт с лодкой. Подняв на борт моряков с «Клиртона», «Вэнситарт» продолжил поиск исчезнувшей цели. Вскоре с борта эсминца заметили на воде большое масляное пятно. Подводная лодка U102 не вернулась на базу.

Не вернулась в Германию и подводная лодка U122 под командованием тридцатичетырёхлетнего Ганса-Гюнтера Лоофа. 20 июня Лооф потопил грузовое судно тоннажем 5900 т, а на следующий день передал на берег метеорологическую сводку. После этого подводная лодка U122 больше не выходила на связь. Причина её гибели неизвестна.

Последними пришли в Атлантику немецкие подводные лодки U34 под командованием Вильгельма Рольмана и U99 под командованием Отто Кречмера, причём лодка U99 вышла в Атлантику лишь со второй попытки. Первая не удалась вот по какой причине: на борту лодки, когда она была в Северном море у западного побережья Норвегии, заболел один из членов команды, и лодка пошла в Берген, чтобы доставить больного в госпиталь. На пути в Берген подводную лодку U99, приняв её за английскую субмарину, атаковали немецкие патрульные самолёты, поднявшиеся с борта направлявшегося на ремонт в Тронхейм линкора «Шарнхорст». Получив повреждение, подводная лодка U99 вернулась в Германию. Правда, ремонт длился недолго, и через три дня лодка U99 была снова в море.

Патрулирование в Атлантике особенно удачно сложилось для Рольмана. Командиру подводной лодки U34 удалось потопить восемь кораблей и судов общим тоннажем 22.400 т, в том числе английский эсминец «Уирлуинд» и датский танкер «Лукрециа».

Отличился и Кречмер. Командир подводной лодки U99 пустил на дно пять кораблей и судов общим тоннажем 18.600 т, включая английский эсминец «Дэаринг». Кроме того, он захватил в качестве приза эстонское судно «Мерисаар» тоннажем 2100 т, однако, к разочарованию Кречмера, «Мерисаар» на пути к порту был потоплен самолётом «Люфтваффе».


Между тем у Карла Дёница снова появились безотлагательные дела. Оккупация западно-французских портов открыла перед немецким подводным флотом новые перспективы. Для ведения войны в Атлантике отпала необходимость совершать длинные и опасные переходы через Северное море. Оставалось создать и оборудовать во французских портах базы подводных лодок. Выбор Дёница пал на пять городов: Брест, Лорьян, Сен-Назер, Ла-Паллисе и Бордо. Первая база была оборудована в Лорьяне, по словам одного из немецких штабных офицеров, «типичном французском провинциальном городе с несколькими ухоженными кварталами и бесконечным лабиринтом узких и грязных улиц с обветшалыми домиками в другой части города». Штаб базы подводных лодок расположился в здании морской префектуры, местом расквартирования офицеров определили отель «Пижон Блан», а в распоряжение рядовых и старшин был предоставлен отель «Бле Сежур». Забегая немного вперёд, нельзя не отметить, что созданные во Франции базы немецких подводных лодок располагали богатыми средствами управления, снабжения и ремонта, они были защищены надёжными бетонными укрытиями, которые обеспечивали подводным лодкам полную безопасность от ударов с воздуха. На таких базах личный состав подводных лодок имел полную возможность спокойно отдохнуть после невероятно напряжённого дальнего боевого похода.

На базу в Лорьяне после патрулирования в Атлантике и прибыли немецкие подводные лодки U30, U34, U52 и U99. Подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа пришла в Лорьян первой — 7 июля. 18 июля на новое место базирования прибыла подводная лодка U34 под командованием Вильгельма Рольмана, а 21 июля в Лорьян пришли подводная лодка U52 под командованием Отто Зальмана и подводная лодка U99 под командованием Отто Кречмера.

Когда все подводные лодки (за исключением лодки UА) вернулись на базы, Дёниц подвёл итоги долгого патрулирования. За два месяца — май и июнь — двадцать немецких подводных лодок потопили в Атлантике девяносто одно судно общим тоннажем 477.409 т. Для немецких подводников, по их представлению, наступили «счастливые времена».

На патрулирование — из Лорьяна

К лету 1940 у Гитлера созрел план вооружённого нападения на Советский Союз, который успел к тому времени оккупировать Литву, Латвию и Эстонию, а также Бессарабию и Северную Буковину. Этот план находился в противоречии не только с прежними взглядами фюрера, когда он, основываясь на опыте Первой Мировой войны, считал борьбу на два фронта смертельной для Германии и потому поспешил заключить пакт с Советским Союзом накануне своего нападения на Польшу, но и в противоречии с мнениями части его ближайших помощников.

Главнокомандующий «Кригсмарине» адмирал Редер неоднократно указывал Гитлеру в своих докладах на то, что, прежде чем начать войну с Советским Союзом, следует разгромить Англию на Средиземном море. С помощью итальянцев немцы смогли бы прикрыть Гибралтарский пролив и Суэцкий канал для доступа западных держав и тем самым не только обезопасить все южные подступы к Германии, но и проложить себе путь на Ближний и Средний Восток.

Но Гитлер отклонил предложения Редера. Фюрер считал, что сама ситуация благоприятствует его планам. Франция, основной противник немцев на континенте, была повержена, Норвегия — оккупирована, а Англия — блокирована с востока и юга, в то время как блокада английскими вооружёнными силами немецкого побережья перестала вызывать чрезмерные трудности в связи с оккупацией немцами французских атлантических портов. Кроме того, Гитлер возлагал большие надежды на помощь своих союзников — Италии и Японии[132]. Политика, проводимая японцами на Дальнем Востоке, принуждала Советский Союз держать на своих дальневосточных границах крупные войсковые соединения.

Вместе с тем Гитлер всё ещё лелеял надежду добиться соглашения с англичанами, рассчитывая склонить их к миру подводной и воздушной войной. В то же время фюрер считал, что в случае окончательного отказа Англии от перемирия ему удастся подавить её мощь вторжением на Британские острова. И всё же поскольку выяснилось, что подводная и воздушная война позволяет немцам достичь своей цели только по истечении длительного времени, Гитлер принял решение вторгнуться на территорию Англии. 2 июля 1940 года он подписал приказ о разработке плана вторжения, который получил название «Морской лев».

Во исполнение плана, как в самой Германии, так и в оккупированных ею районах, было реквизировано большое количество морских и речных судов. Сосредоточив все эти суда в портах Бельгии и Северной Франции, немцы стали оборудовать их десантными трапами и приспосабливать к преодолению небольших переходов при сравнительно спокойном состоянии моря. Судостроительной промышленности был сделан заказ на постройку самоходных десантных барж. В войсковых частях, предназначенных для вторжения, были организованы и проводились учения по посадке на суда и высадке с них. Было подготовлено значительное количество мин для преграждения ими на время операции входа в пролив Ла-Манш с востока и запада.

Однако, прежде чем начать вторжение в Англию, немцам следовало подавить английскую авиацию и обеспечить господство в воздухе. Хотя командующий «Люфтваффе» Геринг, так же как и Редер, не был сторонником вторжения на Британские острова, он не преминул приветствовать приказ Гитлера о начале широкомасштабной воздушной войны против Англии. Геринг надеялся подавить воздушную авиацию противника всего лишь за три недели и считал, что после поражения в воздухе англичане непременно запросят мира.

Задачи по подавлению авиационных частей противника, их аэродромов и органов снабжения Геринг намеревался решить силами 2-го воздушного флота, базировавшегося в Голландии, 3-го воздушного флота, базировавшегося во Франции, и 5-го воздушного флота, базировавшегося на аэродромах Дании и Норвегии. В состав этих воздушных флотов входили 1600 бомбардировщиков и пикирующих бомбардировщиков, а также 1200 истребителей и самолётов-разведчиков.

«Битва за Англию»[133] началась 10 июля 1940 года. Начиная с этого дня немецкие самолёты каждый день стали появляться над Южной Англией. В ходе этих налётов, как правило, происходили тяжёлые бои с английскими истребителями. Подавление английской истребительной авиации являлось необходимой предпосылкой для последующего перенесения ударов немецких бомбардировщиков на территорию Центральной и Северной Англии, так как немецкие истребители из-за недостаточного радиуса действия не имели возможности сопровождать бомбардировщики до слишком отдалённых от аэродромов объектов. И всё же налёты на Англию в течение некоторого времени были успешными. Противнику был нанесён огромный ущерб. Достигла успехов немецкая авиация и в борьбе с торговым флотом противника. В июле немецким пилотам удалось потопить 33 судна общим тоннажем 70.000 т. Но с течением времени выполнение авиацией самых разнообразных задач, а также большое количество потерь в воздушных боях привели к снижению эффективности её действий. Воздушная война над Англией стоила немцам таких жертв, что вскоре пришлось ограничиться лишь ночными налётами, а в итоге признать, что достигнутый успех не оправдывает понесённых потерь.

Неблагоприятный для Германии исход «битвы за Англию» в значительной мере объяснялся и наличием у англичан развёрнутой сети радиолокационных станций, с помощью которых фиксировались приближавшиеся к Англии самолёты и наводились на цель английские истребители.

Немецкая авиация так и не смогла завоевать столь необходимое для вторжения в Англию господство в воздухе. В соответствии со сложившейся обстановкой в середине октября 1940 года операция «Морской лев» была отменена.


Потери, понесённые англичанами от налётов немецкой авиации на торговые суда, со всей очевидностью показали, что юго-западные подступы к Англии, которые использовались для проводки конвоев, были слишком опасными. В связи с этим британское Адмиралтейство приняло решение сместить маршруты всех прибывающих и уходящих конвоев к северу от Ирландии, используя в основном Северный пролив.

Нововведение англичан не встревожило Дёница. Появившаяся база подводных лодок в Лорьяне стала прекрасным исходным пунктом для патрулирования в северных водах. Однако предпринять новый массированный удар по морским коммуникациям англичан в июле Дёниц просто не мог: в его распоряжении были всего пять океанских подводных лодок, включая лодку UA, всё ещё находившуюся на патрулировании (большинство лодок находилось в ремонте).

Первой отправилась на патрулирование из Лорьяна подводная лодка U30 под командованием Фрица-Юлиуса Лемпа. Дёниц получил перехваченное и расшифрованное сообщение о нападении английского флота на французские порты Оран и Дакар и направил Лемпа ко входу в Гибралтарский пролив, надеясь, что командиру подводной лодки U30 удастся перехватить возвращающиеся из Орана на свои базы английские корабли. Командиру подводной лодки UA Гансу Кохауцу Дёниц приказал подойти к Дакару.

Однако дело до боя с английскими кораблями не дошло ни у Лемпа, ни у Кохауца. После того как Лемпу удалось потопить небольшое судно тоннажем 700 т, один из двигателей лодки вышел из строя, и Лемп был вынужден вернуться в Лорьян. Подвела техника и Кохауца. На пути к Дакару он потопил норвежское грузовое судно тоннажем 5800 т, однако вскоре после удачно проведённого боя двигатели лодки стали давать сбои в работе. Кохауц запросил у Дёница разрешение вернуться на базу, но получил отказ. Дёниц приказал командиру подводной лодки UА встретиться с курсировавшим у берегов Африки немецким рейдером «Пингвин», на борту которого имелись отличные мастерские, произвести ремонт, дозаправиться и продолжать патрулирование вместе с рейдером.

Тем временем Дёниц получил от дешифровщиков новую информацию. Оказалось, что англичане изменили систему эскортирования конвоев. Если раньше предел сопровождения уходящих конвоев ограничивался меридианом 10° западной долготы, то теперь англичане решили эскортировать все конвои до меридиана 17° западной долготы и на этом меридиане принимать под охрану конвои, идущие в Англию. По расчётам Дёница, новое место встречи английских конвоев в открытом море должно было находиться немного западнее или северо-западнее банки Рокол и лежать примерно на расстоянии в 1000 миль как от Лорьяна, так и от Вильгельмсхафена. Получалось, что база подводных лодок в Лорьяне теряла своё главное преимущество — близость к основным торговым коммуникациям англичан. Дёницу пришлось утешить себя тем, что переход из Лорьяна в район банки Рокол был безопаснее перехода в тот же район из Вильгельмсхафена.

И всё-таки нововведение англичан породило проблемы. Было ясно, что немецким подводным лодкам, для того чтобы атаковать неохраняемые конвои, придётся действовать намного западнее банки Рокол, в водах, которые не считались «британскими». А это означало, что без разрешения Гитлера в этих водах нельзя было вести боевых действий, не считаясь с призовыми законами. Волновала Дёница и другая проблема. Подводные лодки VII серии, составлявшие значительную часть немецкого подводного флота, не имели возможности патрулировать долгое время в столь отдалённом от базы районе, каким являлся район банки Рокол, что объяснялось малым запасом топлива, которое лодки принимали на борт. Дёницу оставалось рассчитывать на подводные лодки VIIB серии, оснащённые дополнительными топливными цистернами, или выискивать средства для дозаправки подводных лодок VII серии в море.

Озабоченный этими мыслями, Дёниц отправился на базу подводных лодок в Лорьян, где 22 июля провёл совещание с командирами океанских подводных лодок Лемпом, Рольманом, Зальманом и Кречмером. На совещании пришли к заключению, что только одна подводная лодка VIIB серии U99 достаточно боеспособна, чтобы отправиться на патрулирование в район банки Рокол и вернуться обратно на базу подводных лодок в Лорьян. Решили, что остальные три лодки, находившиеся в Лорьяне, после короткого патрулирования пойдут в Германию.

Первой — 23 июля — ушла из Лорьяна подводная лодка U34 под командованием Вильгельма Рольмана. Невдалеке от банки Рокол командир лодки U34 обнаружил в море конвой «НХ-58». Несмотря на то что несколько торпед взорвались раньше времени или прошли мимо цели, Рольману удалось потопить четыре неприятельских судна общим тоннажем 29.300 т, включая танкер «Тиара» вместимостью 10.400 т и судно «Акара» в 9300 т. На пути в Германию Рольман увеличил свой счёт, потопив английскую субмарину «Спиарфиш» водоизмещением 700 т.

Дёниц сиял. За два месяца Рольману удалось потопить 13 судов общим тоннажем 52.400 т, а с учётом его предыдущих успехов (11 потопленных судов общим тоннажем 74.300 т[134]) на боевом счету Рольмана оказались 24 пущенных на дно судна общим тоннажем 121.900 т. За заслуги перед Германией Рольману вручили Рыцарский крест, а берлинские пропагандисты получили новый достойный внимания материал для восхваления немецких подводников.

25 июля из Лорьяна в море ушла подводная лодка U99 под командованием Отто Кречмера. В Северном канале Кречмеру удалось потопить четыре неприятельских судна общим тоннажем 32.300 т, включая лайнер «Окленд-Стар» в 13.200 т. Удача и после этого не отвернулась от Кречмера. Вскоре командир подводной лодки U99 обнаружил в море уходящий конвой и атаковал три танкера, следовавшие в балласте. Возвращаясь в Лорьян, Кречмер доложил Дёницу, что за время патрулирования потопил семь судов общим тоннажем 56.000 т. На самом деле Кречмер выдавал желаемое за действительное. Все три танкера, атакованные подводной лодкой U99, получили лишь повреждения и сумели добраться до ближайшего порта, о чём Дёницу стало известно из расшифрованной радиограммы, посланной одним из повреждённых судов на берег. Однако Дёниц не стал разочаровывать Кречмера, наоборот, он счёл нужным преувеличить его заслуги, доложив Редеру, что Кречмер довёл величину потопленного им тоннажа до 100.000 т[135]. Когда лодка U99 вошла в гавань Лорьяна, Кречмера на причале встречали Редер и Дёниц, вручившие ему Рыцарский крест.

Последним из Лорьяна ушли подводные лодки U30 и U52. На пути в Германию Фриц-Юлиус Лемп, командир подводной лодки U30, потопил два грузовых судна общим тоннажем 12.400 т, доведя величину потопленного им тоннажа до 84.732 т. С учётом того что Лемп в одном из боёв нанёс повреждение английскому линейному кораблю «Бархэм», он также был представлен к награде. Лемпу вручили Рыцарский крест, а подводную лодку U30 вместе с лодкой U34 отправили в учебный центр по подготовке подводников.

На пути в Германию отличился и Отто Зальман, командир подводной лодки U52. Ему удалось потопить три английских грузовых судна общим тоннажем 17.100 т. Однако в последнем бою лодка получила тяжёлое повреждение и после прибытия в порт была отправлена на капитальный ремонт.

Тем временем семь подводных лодок «каноэ» НС серии из флотилии «Эмсман» (U56 — U62), базировавшихся в Бергене, тоже не простаивали без дела. В июле в водах Атлантики они пустили на дно 12 кораблей и судов общим тоннажем 64.600 т, включая английский вспомогательный крейсер «Трансильвания» водоизмещением 17.000 т и танкер «Скоттиш Минстрелл» в 7000 т.

Как видно, успехи были и у подводных лодок «каноэ». Однако учебным центрам по подготовке подводников (а число обучавшихся в этих центрах росло с каждым месяцем) не хватало учебных лодок. В связи с создавшимся положением германский штаб принял решение: к 1-му октября 1940 года передать большую часть лодок типа «каноэ» учебным центрам.

Тринадцать немецких подводных лодок в Атлантике

В августе 1940 года Карл Дёниц решил нанести новый мощный удар по морским коммуникациям англичан. Ситуация благоприятствовала ему: Гитлер расширил зону ведения неограниченной подводной войны до меридиана 20° западной долготы, а дешифровщики представили в распоряжение Дёница информацию о путях следования и месте встречи прибывающих и уходящих английских конвоев в открытом море.

Дёниц собирался провести операцию силами тринадцати океанских подводных лодок, базировавшихся в Германии. Лодкам надлежало отправиться в район банки Рокол, а завершив патрулирование, уйти на базу подводных лодок в Лорьян.

Первые девять подводных лодок отправились в море в первых числах августа. Дёниц рассчитывал на быстрый успех, однако операция началась с потерь. Уже 3 августа подводная лодка U25 под командованием Хайнца Бедуна подорвалась в Северном море на мине и затонула со всем экипажем. Подводная лодка U37 под командованием Виктора Орна и подводная лодка U51 под командованием Дитриха Кнора получили серьёзные повреждения в результате неожиданного налёта английских самолётов авиации берегового базирования и были вынуждены пойти в Лорьян, так и и не добравшись до банки Рокол[136]. Однако в Лорьян пришла только лодка U37. Подводная лодка U51, как и лодка U25, погибла со всей командой. 20 августа её торпедировал английский подводный минный заградитель «Кэшелот», которым командовал Дэвид Льюис[137].

Не дошла до банки Рокол и подводная лодка U65 под командованием Ганса-Геррита фон Штокхаузена. На борту лодки внезапно умер от прободения язвы один из агентов абвера, которых следовало доставить в Ирландию[138]. А вскоре после этого нерадостного события на лодке стал давать сбои один из двигателей. Подводная лодка U65 ушла в Брест.

Остальные пять немецких подводных лодок благополучно дошли до банки Рокол. Вот каких успехов — незначительных, на взгляд Дёница — добились командиры этих подводных лодок за первые три недели своего пребывания в море:

— Генрих Либе, командир подводной лодки U38, потопил два судна общим тоннажем 12.500 т, включая египетский лайнер «Мохаммед Али-Кебир» в 7500 т. На борту лайнера находились 860 английских солдат, 320 из которых погибли[139].

— Энгельберт Эндрас, командир подводной лодки U46, нанёс повреждения двум грузовым судам (одному датскому и одному греческому).

— Ганс-Рудольф Розинг, командир подводной лодки U48, пустил на дно два судна общим тоннажем 9900 (одно шведское и одно бельгийское).

— Йоахим Шепке, командир подводной лодки U100, потопил английское грузовое судно тоннажем 5000 т.

— Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, пустил на дно английский сухогруз тоннажем 4500 т.

Дёниц подвёл невыразительные итоги: к 23 августа девять подводных лодок потопили 8 судов и двум нанесли повреждения[140]. К малорадостным донесениям командиров подводных лодок добавилось и вовсе огорчительное известие: англичане поменяли морские радиотелеграфные коды. Дёниц связался с дешифровщиками. Те уверили адмирала, что «взломают» новые коды примерно за шесть недель, однако, как показало время, их обещания оказались пустыми. И всё-таки Дёниц надеялся на лучшее. Он знал главное: маршруты и место встречи в открытом море прибывающих и уходящих конвоев. Как он посчитал, эти сведения и помогли немецким подводникам всё-таки добиться успехов в августе. Вот эти успехи.

— Виктор Орн, командир подводной лодки U37, пробывшей несколько дней в ремонте, за четыре дня патрулирования в районе банки Рокол потопил семь кораблей и судов общим тоннажем 24.400 т, включая английский шлюп «Пензенс» водоизмещением 10.000 т.

— Йоахим Шемке, командир подводной лодки U100, потопил ещё пять судов общим тоннажем 21.000 т и, кроме того, нанёс повреждение одному судну.

— Энгельберт Эндрас, командир подводной лодки U46 также увеличил свой счёт, потопив в последние дни августа три грузовых судна общим тоннажем 14.800 т и английский вспомогательный крейсер «Данвиген Касл» водоизмещением 15.000 т.

— Ганс-Рудольф Розинг, командир подводной лодки U48, пустил на дно ещё три неприятельских судна общим тоннажем 19.200 т, в том числе два английских танкера: «Этел крест» вместимостью 6800 т и «Ла-Бреа» в 6700 т.

— Ганс Йениш, командир подводной лодки U32, вышедшей в море 15 августа, потопил три грузовых судна общим тоннажем 13.000 т и нанёс повреждение английскому лёгкому крейсеру «Фиджи».

— Фриц Фрауенхайм, командир подводной лодки U101, потопил ещё два грузовых судна (греческое и финское) общим тоннажем 7700 т.

— Гюнтер Кунке, командир подводной лодки U28, вышедшей в море 11 августа, пустил на дно два грузовых судна общим тоннажем 5500 т.

Таковы подлинные, подтверждённые архивными данными цифры. В Берлине в своё время подвели итоги по-своему. Тоннаж, потопленный командиром подводной лодки U32 Гансом Йенишем, был определён в размере 40.000 т (вместо 13.000 т), а тоннаж, потопленный командиром подводной лодки U100 Йоахимом Шепке, — в размере 43.000 т (вместо 25.000 т). А сам Дёниц перестал строго придерживаться составленного им ранее положения, согласно которому командиры подводных лодок могли быть удостоены Рыцарского креста только после потопления 100.000 т тоннажа, и представил к награде сразу трёх командиров подводных лодок — Энгельберта Эндраса, Ганса-Рудольфа Розинга и Фрица Фрауенхайма[141].

Во второй половине августа на патрулирование ушла подводная лодка IXB серии U124 под командованием Вильгельма-Георга Шульца. Когда лодка выходила из порта, на её боевой рубке можно было увидеть рисунок эдельвейса, эмблему немецких егерей. Подводники не забыли солдат, которые их спасли после того, как подводная лодка U64, на которой они прежде ходили, была потоплена у берегов Нарвика.

Вечером 25 августа невдалеке от Гебридских островов Шульц обнаружил в море конвой «НХ-65А». После того как подводная лодка проникла через охранение эсминцев и вышла в точку, удобную для атаки, Шульц решил атаковать сразу четыре судна из надводного положения, и четыре торпеды одна за другой с интервалом в минуту понеслись к целям. Раздались взрывы. В условиях сгустившихся сумерек было трудно определить точные результаты боя, и Шульц решил, что все четыре судна потоплены. На самом деле ко дну пошли только два судна, а одно — пароход «Стэксби» вместимостью 4000 т — получило повреждение (одна из торпед, выпущенных подводной лодкой, прошла мимо цели). Однако Шульцу не удалось легко выйти из боя. Один из английских эсминцев поймал лодку лучом прожектора и пошёл на сближение. Лодка перешла в подводное положение, однако на глубине 295 футов легла на уступ подводной скалы. Тем временем эсминец установил с лодкой гидроакустический контакт и пустил в ход глубинные бомбы. Шульцу удалось снять лодку с препятствия, после чего лодка легла на дно на глубине 328 футов. Через некоторое время взрывы глубинных бомб прекратились. Пришла пора обследовать лодку. Самым неутешительным стало донесение водолаза: три наружные крышки носовых торпедных аппаратов оказались выведенными из строя. Связавшись с Дёницем, Шульц получил приказ: прекратить патрулирование, идти к меридиану 20° западной долготы и нести в этом районе метеорологическую службу[142].

27 августа в море вышла подводная лодка VIIB серии U47 под командованием Гюнтера Прина. В это время на боевом патрулировании находились только три немецкие подводные лодки: U28, U65 (после непродолжительного ремонта вышедшая из Бреста) и U101. Кроме того, подводная лодка U124 вела наблюдение за погодой. Остальные немецкие подводные лодки или уже пришли на базу в Лорьян, или направлялись к Лорьяну.

2 сентября Гюнтер Прин поразил первую цель: бельгийское грузовое судно «Виль-де-Монс» тоннажем 7500 т, совершавшее одиночное плавание.

Тем временем Дёниц получил важную информацию. Оказалось, что англичане ввели в действие ещё один конвойный маршрут, определив местом сбора судов канадский порт Сидни на острове Кеп-Бретон.

Эти конвои стали именоваться «SC»[143], а так как им было предписано совершать переход со скоростью от 7,5 до 9 узлов, они получили ещё и название «тихоходные» в отличие от более быстроходных Галифаксских конвоев («НХ»).

Вечером 2 сентября Гюнтер Прин получил от Дёница новый приказ: идти к меридиану 20° западной долготы и перехватить конвой «SC-2», состоявший из пятидесяти трёх судов, до того как он встретится с эскортом. Дёниц надеялся, что к подводной лодке U47 присоединятся ещё три: U65, U101 и U124. На лодку U28 рассчитывать не приходилось: на борту лодки заканчивался запас топлива. Однако планам Дёница помешал морской штаб, не разрешив освободить подводную лодку U124 от несения метеорологической службы. Дёницу оставалось надеяться, что с конвоем расправятся и три подводные лодки.

Вечером 3 сентября Гюнтер Прин неожиданно обнаружил в море другой конвой — «ОВ-207». Потопив английское грузовое судно «Титан» тоннажем 9000 т, следовавшее порожняком, подводная лодка U47 пошла к месту встречи в открытом море с лодками U65 и U101.

Утром 4 сентября три немецкие подводные лодки рассредоточились в линию с интервалом в несколько миль, вытянутую поперёк ожидаемого маршрута конвоя, у меридиана 20° западной долготы. А 5 сентября на борту лодки U101 вышел из строя один из двигателей. Фриц Фрауенхайм связался с Дёницем и получил разрешение оставить позицию и идти на базу подводных лодок в Лорьян.

6 сентября разыгрался шторм. Тем не менее вечером Гюнтер Прин сумел разглядеть в море конвой «SC-2». Подводная лодка U47 вышла в точку, удобную для атаки, и потопила три грузовых судна: два английских («Нептуниен» вместимостью 5200 т и «Хосе-де-Ларринага» в 5300 т) и одно норвежское («Гро» тоннажем 4211 т). А вот подводная лодка U65 из-за начавшегося шторма не смогла выйти на боевую позицию.

Прин последовал за конвоем. В районе Гебридских островов, когда конвой уже находился под охраной эскорта из семи кораблей, Прину удалось поразить ещё одну цель — греческое грузовое судно «Посейдон» тоннажем 3800 т. А в Северном проливе направлявшаяся на базу в Лорьян подводная лодка U28 под командованием Гюнтера Кунке потопила ещё одно судно из состава конвоя «SC-2» — английский сухогруз «Мардиниен» вместимостью 2400 т. Вышла в Северный пролив и подводная лодка U47. Члены команды уже предвкушали отдых на берегу. Однако их надежды на скорое возвращение в порт развеял Дёниц, приказав сменить на позиции подводную лодку U124.

Из трёх оставшихся в море лодок на базу пошла только лодка U28. Утром 11 сентября на пути в Лорьян Кунке обнаружил в море конвой «ОВ-210». После боя с конвоем он сообщил на берег, что потопил танкер водоизмещением 10.000 т и два грузовых судна общим тоннажем 13.000 т. На самом деле, как показали исследования, проведённые в послевоенные годы, Кунке потопил лишь одно судно из состава конвоя «ОВ-210» (датский танкер вместимостью 2000 т) и, кроме того, нанёс повреждение английскому сухогрузу тоннажем 4700 т. Исследования также выявили, что к 15 сентября 1940 года Кунке потопил 13 судов общим тоннажем 56.272 т. Однако в годы войны командиры немецких подводных лодок — вольно или невольно — завышали свои успехи. Когда Кунке пришёл в Лорьян, ему вручили Рыцарский крест.

Остаётся подвести истинные итоги патрулирования тринадцати немецких подводных лодок, вышедших в море в августе из Германии. К 15 сентября эти лодки потопили 44 судна общим тоннажем 230.000 т. Более других отличились командиры подводных лодок Орн, Прин, Шепке, Эндрас и Розинг, потопившие двадцать девять судов из сорока четырёх. Две немецкие подводные лодки — U25 и U51 — погибли.

Принимали участие в боевых действиях в августе и подводные лодки типа «каноэ», совершившие шесть выходов в море из Германии, Франции и Норвегии. За время патрулирования эти лодки пустили на дно семь судов общим тоннажем 32.000 т. Кроме того, подводная лодка U60 под командованием Адальберта Шнее торпедировала датский лайнер «Болендам» водоизмещением 15.300 т. К счастью, судно, на борту которого находилась большая группа детей, получила лишь повреждение и сумело добраться до ближайшего порта. Одна из подводных лодок «каноэ» — U57 под командованием Эриха Топпа — погибла. 3 сентября у входа в Кильский канал она была протаранена норвежским грузовым судном «Рона». Топпу и большинству членов команду удалось добраться до берега, погибли только шесть человек.

Отдельно стоит сказать о потерях, понесённых в июле и в августе танкерным флотом союзников. За два месяца союзники лишились десяти наливных судов. Семь танкеров общим тоннажем 49.800 т были потоплены немецкими океанскими подводными лодками (один из них — норвежский танкер «Сарита» в 5800 т — потопила лодка UA[144], патрулировавшая у берегов Западной Африки). Два танкера, в том числе английское судно «Пектен» вместимостью 7500 т, потопили немецкие лодки «каноэ», а один танкер — «Бритиш Фэйм» водоизмещением 8400 т — был потоплен у Азорских островов итальянской подводной лодкой «Маласпина».

Англо-американское сотрудничество

После капитуляции Франции единственным противником стран Оси осталась Великобритания. Средиземное море для обеих сторон представляло собой важнейший стратегический объект, борьба за который во многом зависела от исхода противоборства итальянского и английского военно-морских флотов.

9 июля 1940 года вблизи побережья Калабрии произошёл первый крупный морской бой. Возвращавшаяся с задания по переброске войск в Ливию итальянская эскадра встретилась с эскадрой англичан, которой командовал адмирал Эндрю Каннингхэм. В состав итальянской эскадры входили два старых линкора, десять тяжёлых и лёгких крейсеров и четыре флотилии эсминцев. Английская эскадра, направлявшаяся к восточному побережью Сицилии, состояла из трёх линкоров, авианосца, трёх крейсеров и двенадцати эсминцев[145]. Бой начался безуспешным ударом самолётов-торпедоносцев, выпущенных с английского авианосца «Игл». Затем открыли огонь английские линейные корабли. Итальянцы ответили атакой эсминцев. Однако бой не принёс победы ни одному из противников. Командующий итальянской эскадрой предпочёл выйти из боя, отказавшись тем самым от возможности использовать своё превосходство в эсминцах для проведения ночных атак и уничтожения эскадры англичан.

Более успешными оказались действия итальянцев на суше. Летом 1940 года итальянские войска с территории Эфиопии, не встретив серьёзного сопротивления англичан, вторглись в Англо-Египетский Судан, Кению и Британское Сомали. В сентябре итальянцы с территории Ливии начали наступление на Египет и продвинулись до Сиди-Баррани.

Тем временем Уинстон Черчилль и генерал Шарль де Голль, лидер «Свободной Франции», рассчитывали установить во французских заморских владениях власть деголлевского правительства, созданного в Лондоне. В сентябре 1940 года английская эскадра, состоявшая из авианосца «Арк Ройал», линкоров «Резольюшен» и «Бархэм», а также нескольких крейсеров, попыталась овладеть французской военно-морской базой Дакар и высадить деголлевские войска в Сенегале. Но налёт на Дакар оказался для англичан неудачным: натолкнувшись на упорное сопротивление линкора «Ришелье», береговых батарей и нескольких подводных лодок, английская эскадра повернула назад. Ряд английских кораблей, в том числе и линкор «Резольюшен», торпедированный подводной лодкой «Бевезье», получил тяжёлые повреждения. Де Голль был вынужден отказаться от намеченной им десантной операции. Однако рейд английской эскадры к берегам Африки не пропал даром. Ставленник правительства Виши в Камеруне Жак Филипп Леклерк перешёл на сторону англичан. Его примеру последовали французские наместники в Конго и Чаде.

А итальянцы, воодушевлённые своими первыми успехами, начали 28 октября военные действия против Греции. Англичане в свою очередь высадили войска на Крите и Лемносе и перебросили несколько эскадрилий истребителей и бомбардировщиков на аэродромы вблизи Афин.

11 ноября англичане провели внезапную торпедную и бомбовую атаку пяти итальянских линкоров, стоявших на рейде у Таранто. В нападении на итальянские корабли приняли участие самолёты «суордфиш», поднятые в воздух с авианосца «Илластриес». Эта атака явилась первым значительным успехом английских самолётов-торпедоносцев. Во время неё были повреждены итальянские линкоры «Литторио», «Кайо Дулио» и «Конти ди Кавур». Повреждения, полученные «Дулио» и «Литторио», вывели эти линкоры из строя на несколько месяцев, а линейный корабль «Кавур» не был отремонтирован до конца войны. В ходе боя уцелели только два итальянских линкора — «Витторио Венето» и «Джулио Чезаре», — которые полным ходом ушли в Неаполь.

Если учесть, что английские лётчики и до этого боя действовали на Средиземноморском театре военных действий довольно успешно, потопив шесть итальянских эсминцев, то станет ясно, что после поражения у Таранто силы итальянского флота оказались сильно подорванными. Действительно, Англия получила возможность почти беспрепятственно проводить свои конвои через Средиземное море и значительно потеснила противника на его морских коммуникациях. Однако ненадолго.

По просьбе Муссолини Гитлер перебросил 400 самолётов на аэродромы Сицилии, поставив перед «Люфтваффе» следующие задачи: парализовать английскую базу на Мальте, сорвать морские перевозки англичан в Средиземном море и обеспечить прикрытие собственных морских и воздушных перевозок из Италии в Северную Африку.

Англичане ответили усилением Средиземноморского флота, куда были переведены авианосцы «Илластриес», «Арк Ройал» и «Игл», линкоры «Уорспайт», «Ройал Соверен», «Малайя», «Рэмильес», «Вэлиент», «Бархэм» и «Ринаун», большое число крейсеров и эсминцев, а также двадцать четыре подводные лодки[146].

Проведённая операция безусловно усилила позиции англичан на Средиземноморском театре военных действий. Вместе с тем передислокация большого числа эсминцев в Средиземное море в совокупности с насущной потребностью держать эсминцы в Ла-Манше на случай попытки немецкого вторжения в Англию привела к тому, что для проводки конвоев через Атлантику у англичан стало не хватать эскортных кораблей. Эскортные миноносцы типа «Хант» (водоизмещением 1000 т, длиной 280 футов), на которые Адмиралтейство возлагало большие надежды, хотя и стали один за другим входить в строй, оказались непригодными для сопровождения конвоев в суровых водах Атлантики. «Эскортники» с тяжёлыми надстройками и рангоутом были малоостойчивы, а их чрезмерное артиллерийское вооружение (четыре палубных орудия калибром 4'') занимало так много места, что не позволяло нести более пятидесяти глубинных бомб. Кроме того, принимаемый на борт небольшой запас топлива не позволял этим кораблям совершать дальние переходы. Вышло так, что эскадренные миноносцы типа «Хант» годились только для прибрежного патрулирования.

Чтобы выправить положение, Уинстон Черчилль ещё раз обратился с просьбой к президенту США Рузвельту предоставить Великобритании несколько десятков американских эсминцев. В сентябре 1940 года Соединённые Штаты заключили соглашение с Великобританией о предоставлении ей пятидесяти четырёхтрубных эсминцев (построенных в годы Первой Мировой войны) за право создания военно-морских баз США на территории английских колоний в Западном полушарии[147].

Получив эсминцы, англичане переименовали их, назвав каждый корабль в честь города, название которого встречается и в Великобритании, и в США. Отсюда полученные англичанами американские корабли были классифицированы как эсминцы типа «Таун».

Три эсминца — «Бат», «Линкольн» и «Мэнсфилд» — англичане укомплектовали норвежскими экипажами. Стоит также отметить, что один из эсминцев («Камерон») получил повреждение в результате налёта самолётов «Люфтваффе» и до конца войны так и не вошёл в строй.

Однако не одни морские вооружения заботили Черчилля. Торговый флот Англии нёс потери, и его следовало пополнить. Британское Адмиралтейство решило обратиться за помощью к США и Канаде. В Вашингтон и Оттаву отправились доверенные представители Черчилля, и не с пустыми руками, а с проектом нового грузового судна[148].

Англичанам пошли навстречу. Американцы обязались построить для торгового флота Англии 60 грузовых судов, а канадцы — 26 грузовых судов. В дальнейшем все суда американской постройки англичане классифицировали как суда типа «Оушн»[149], а суда канадской постройки — как суда типа «Форт».


В то же время Комиссия по торговому флоту США решила воспользоваться английским проектом нового грузового судна и, внеся в проект ряд изменений[150], использовать его для постройки двухсот грузовых судов в рамках программы строительства американского торгового флота. Грузовые суда, построенные по проекту, названному «ЕС-2», получили широкую известность как суда типа «Либерти»[151] и стали наиболее массовым типом грузовых стандартных судов периода Второй Мировой войны[152].

Тем временем между Англией и Соединёнными Штатами развивалось и научно-техническое сотрудничество. В конце августа на лайнере «Дачесс-оф-Ричмонд» в Соединённые Штаты отправилась английская делегация, возглавлявшаяся учёным Генри Тизардом и включавшая в свой состав специалиста в области радиолокации Эдварда Боуэна. Эта делегация отправилась за океан не с пустыми руками. В Соединённые Штаты везли образец противолодочной авиационной бомбы типа «Mark VII», техническую документацию на изготовление бомбы «Mark VIII», а также образцы авиационного двигателя фирмы «Роллс-ройс моторс», зенитного орудия фирмы «Бофорс», дистанционных взрывателей для зенитных установок, орудийной башни (с механическим двигателем) для тяжёлых бомбардировщиков и новейшего гидролокатора. Кроме того, делегация везла в США проект конвойного авианосца, техническую документацию на многоствольную бомбометную установку «Хеджехог», судовой высокочастотный радиопеленгатор и самолётную радиолокационную станцию, а также три образца резонаторного магнетрона, который Рэндалл и Бут успели усовершенствовать.

Привезённые англичанами образцы новой техники, оборудования и приборов, равно как и техническая документация на новые разработки, вызвали у американских специалистов значительный интерес. Особенно они оценили резонаторный мегатрон, образцы которого попали в Массачусетский технологический институт, а оттуда с рекомендациями по их промышленному использованию — в фирмы «Дженерал Электрик», «Вестингауз», «Радио Корпорейшн оф Америка» и «Белл Телефон».

В то же время американцы и англичане наш