КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 400542 томов
Объем библиотеки - 524 Гб.
Всего авторов - 170336
Пользователей - 91038
Загрузка...

Впечатления

Гекк про Ерзылёв: И тогда, вода нам как земля... (СИ) (Альтернативная история)

Обрывок записок моряка-орнитолога, который на собственном опыте убедился, что лучше журавль в небе, чем синица в жопе.
Искренние соболезнования автору и всем будущим читателям...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про В: Год Белого Дракона (Альтернативная история)

Читал. Но не дочитал. Если первая книга и начало второй читаемы, на мой взгляд, то в оконцовке такая муть пошла! В общем, отложил и вряд ли вернусь к дочитке.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
nga_rang про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Для Stribog73 По твоему деду: первая война - 1939 год. Оккупация Польши. Вторая, судя по всему 1968 год. Оккупация Чехословакии. А фашизм и коммунизм - близнецы-братья. Поищи книгу с названием "Фашизм - коммунизм" и переведи с оригинала если совсем нечем заняться. Ну или материалы Нюрнбергского процесса, касаемые ОУН-УПА. Вердикт - национально-освободительное движение, в отличие от власовцев - пособников фашистов.
Нормальному человеку было бы стыдно хвастаться такими "подвигами" своего предка. Почитай https://www.svoboda.org/a/30089199.html

Рейтинг: -1 ( 3 за, 4 против).
Гекк про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Дедуля убивал авторов, внучок коверкает тексты. Мельчают негодяйцы...

Рейтинг: +3 ( 6 за, 3 против).
ZYRA про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Судя по твоим комментариям, могу дать только одно критическое замечание-не надо портить оригинал. Писатель то, украинский, к тому же писатель один из основателей Украинской Хельсинкской Группы, сидел в тюрьме по политическим мотивам. А мы, благодаря твоим признаниям, знаем, что твой, горячо тобой любимый дедуля, таких убивал.

Рейтинг: -3 ( 4 за, 7 против).
Stribog73 про Бердник: Пути титанов (полная версия) (Космическая фантастика)

Ребята, представляю вам на вычитку 65 % перевода Путей титанов Бердника.
Работа продолжается.
Критические замечания принимаются.

2 ZYRA
Ты себя к украинцам не относи - у подонков нет национальности.
Мой горячо любимый дедуля прошел две войны добровольцем, и таких как ты подонков всю жизнь изводил. И я продолжу его дело, и мои дети , и мои внуки. И мои друзья украинцы ненавидят таких ублюдков, как ты.

2 Гекк
Господа подонки украинские фашисты. Не приравнивайте к себе великого украинского писателя Олеся Бердника. Он до последних дней СССР оставался СОВЕТСКИМ писателем. Вы бы знали это, если бы вы его хотя бы читали.
А мой дедуля убивал фашистов, в том числе и украинских, а не писателей. Не приравнивайте себя и себе подобных к великим людям.

2 nga_rang
Первая война - Халхин-Гол.
Вторая война - ВОВ.
А ты, ублюдок, пососи у меня.

Рейтинг: +2 ( 7 за, 5 против).
ZYRA про Юрий: Средневековый врач (Альтернативная история)

Начал читать, действительно рояль на рояле. НО! Дочитав до момента, когда освобожденный инженер-китаец дает пояснения по поводу того, что предлагаемый арбалет будет стрелять болтами на расстояние до 150 МЕТРОВ, задумался, может не читать дальше? Это в описываемое время 1326 года, притом что метр, как единица измерения, был принят только в семнадцатом веке. До 1660года его вообще не существовало. Логичней было бы определить расстояние какими нибудь локтями. В общем, не "асилил"! Книга ни о чем. Меня конечно сейчас забросают грязными носками, но это, на мой взгляд, такой собирательный образ еврейства, какой сложился в народе. Ничего не делать, получить все на дармовщинку, про успехи в сражениях не надо! Это как "белый господин" с ружьем среди индейцев. Ну и конечно еврейское кумовство, сиречь коррупция. " Отнеси подарок тому, а я с ним поговорю, чтобы он сделал все как надо". Ну и, опять повторюсь, какие могут быть метры в устах китайца 13-го столетия? Автор тупо поленился заглянуть в Вики. А мог бы быть великим прогрессором введя метричную систему мер.

Рейтинг: -3 ( 2 за, 5 против).

Вне бездны времени (fb2)

- Вне бездны времени (пер. А. Дубов) (а.с. Кеспек-3) 462 Кб, 97с. (скачать fb2) - Эдгар Райс Берроуз

Настройки текста:



Берроуз Эдгар Райс

Из Бездны времени или повествование об экспедиции Брэдли


Глава I


Эта повесть рассказывает о приключениях Брэдли, покинувшего форт "Динозавр" на западном побережье внутреннего моря-озера Каспака 4 сентября 1916 года.

Брэдли и четверо его спутников: Синклер, Брейди, Джеймс и Типпет отправились в экспедицию с целью исследования гранитного барьера, отделяющего Каспак от остального мира, и поиска удобного для подъема места. Под лучами тусклого солнца, с трудом пробивающимися сквозь плотную и влажную атмосферу, двигались они к северо-западу от форта, то через долины по пояс в пышной траве с мириадами цветов, то через лужайки, напоминающие красотой английские парки, то углубляясь в чащи, где эвкалипты и акации соседствовали с гигантскими древовидными папоротниками, чьи стреловидные листья лениво покачивались в сотне футов над головой. Всюду: на земле, на деревьях, в воздухе — кишела жизнь. Членам экспедиции постоянно что-нибудь угрожало в Каспаке и острота восприятия опасности успела уже притупиться. Словно солдаты в увольнении, шли они, перебрасываясь шутками и дружески беседуя.

— Это напоминает мне Южную Кларк-стрит, — заметил Брейди, служивший в свое время в дорожной полиции Чикаго.

— Ну, тогда Южная Кларк-стрит и рай имеют между собой что-то общее! немедленно отозвался Синклер, вызвав дружный хохот Джеймса и Типпета.

В этот момент ужасный рев раздался поблизости и заставил всю компанию застыть с оружием на изготовку.

— Опять какой-нибудь бегемот из Священного Писания, — пробормотал Типпет.

— До чего же эти бродяги голодные, — сказал Брэдли, — так и норовят сожрать все, что ни попадется!

С минуту из зарослей не доносилось ни звука.

— Может, он уже кого-то ест? — высказал предположение Брэдли. — Давайте попробуем обойти это место, чтобы зря патроны не тратить. За мной, ребята!

С этими словами он повернул направо. Но не успели они пройти и дюжины шагов, как ветви кустарника раздвинулись и оттуда показалась голова гигантского медведя.

— По деревьям, парни, — шепотом приказал Брэдли, — и беречь патроны.

Продолжая угрожающе рычать, медведь шагнул вперед. Теперь уже была видна половина его туловища. Бросив всего один взгляд на чудовище, Типпет развернулся и кинулся к ближайшему дереву, а медведь бросился прямо за убегающим Типпетом. Все остальные, кроме Брэдли, тоже разбежались и влезли на деревья, Брэдли же остался на месте, наблюдая за медведем и Типпетом. Сначала казалось, что Типпет успеет добраться до дерева раньше зверя, несмотря на удивительную для такого крупного животного быстроту, но в последний момент Типпет зацепился за корень и растянулся в траве, выронив свое ружье. Брэдли тут же вскинул свою винтовку и нажал на курок. Раздался выстрел, сопровождаемый воем и гневным ревом раненого зверя. Типпет попытался подняться.

— Лежи смирно! — заорал Брэдли. — Патроны надо беречь!

Зверь остановился, повернулся к Брэдли, а потом опять к Типпету. Снова раздался выстрел, и медведь опять повернулся к Брэдли.

— Ну давай, иди сюда, ты, бегемот из Писания! — закричал тот. — Иди сюда, скотина! Патроны беречь надо!

И видя, что медведь находится в нерешительности, Брэдли повернулся и сделал вид, что убегает, по опыту зная, что убегающий человек скорее привлечет внимание хищника. Медведь поддался на эту уловку. Он отвернулся от лежащего Типпета и погнался за Брэдли, устремившимся к ближайшему дереву. Все, в том числе и Типпет, оказавшийся в безопасности, затаив дыхание, следили за этой гонкой. Успеет Брэдли или нет? Кто будет первым — зверь в два с половиной метра высотой, мчащийся со скоростью курьерского поезда, или человек, не способный развить и четверть ее?

Весь этот эпизод занял всего несколько секунд. Типпет вскочил на ноги, едва медведь отвернулся от него, и поднял свое ружье. Он остановился рядом с деревом, посмотрел на Брэдли, потом на медведя, затем, вместо того, чтобы залезть на дерево, бросился за ними, непрерывно стреляя. Огромный пещерный медведь, вымерший сотни тысяч лет тому назад на всей Земле, за исключением Каспака, уже почти настиг Брэдли. Наблюдавшие эту сцену затаили дыхание. Им казалось, что Типпет сошел с ума. Они никогда не считали его трусом — таких среди них вообще не было, — но всегда отдавали должное его осторожности и рассудительности. Кое-кто считал даже, что тот слишком осторожен. К тому же он со своей хлопушкой и этот монстр были несоразмерны.

Но зато как благородно он выглядел! Наверное, что-то такое промелькнуло в голове у Брейди, наблюдавшего за этой сценой, хотя доведись ему высказать эти мысли вслух, кроме соленых выражений он вряд ли что-нибудь выдал достойное.

Как бы то ни было, эти мысли заставили Брейди тоже открыть огонь по зверю. В этот момент медведь споткнулся и упал. Типпет, не снижая скорости, продолжал палить, пока не приблизился к нему почти вплотную. Медведь уже поднялся на ноги и готов был схватить Брэдли, когда Типпет, ткнув стволом ружья прямо в ухо зверю, нажал на спуск. Медведь медленно осел наземь, а поднявшийся на ноги Брэдли похвалил Типпета: "Молодец! Хорошая работа. Черт побери! Сколько патронов извели!"

Затем они возобновили путь, и через пятнадцать минут инцидент был почти забыт.

Два дня длился уже этот изобилующий опасностями поход. Совсем близко возвышалась перед их взором неприступная стена, но явно без всяких признаков подходящего для подъема места. К вечеру на пути им попалась небольшая речка с теплой водой, по которой медленно плыло по течению множество небольших зеленых яиц, покрытых слизью того же цвета, но более темного оттенка.

Предыдущий опыт подсказывал, что отправляясь по течению, они достигнут стоячего болота, где, скорее всего, встретят человекообразных обитателей Каспака. С момента появления "У-33" в водах этого внутреннего бассейна им уже довелось сталкиваться с различными типами этих существ. Одни из них были настоящими обезьянами, другие больше напоминали человека, подобно Аму, взятому в плен и обладавшему речью. Но самым главным отличием племени Ама от обезьян и волосатых "неандертальцев", ходящих на задних конечностях, было наличие у них оружия, состоящего из грубо обработанных дубин. Это были "люди дубины".

Все дикие племена оказались до предела агрессивными. При встрече они кидались на любого с единственным стремлением убить его. Понятно, что Брэдли не испытывал особого желания идти вниз по течению, где можно было наткнуться на дикарей. Пытаясь избежать подобной встречи, они повернули в сторону. Но река тоже делала поворот неподалеку, и вместо того, чтобы оказаться в стороне, отряд неожиданно вышел на берег озера, которое так хотел обойти. И сразу же наткнулся на большую группу дикарей, вооруженных дубинами и каменными топорами. Это были здоровенные ребята, похожие на негров, но с белой кожей. Все они были покрыты короткой шерстью и имели ряд обезьяньих признаков. Тем не менее они сильно отличались от бо-лу, или "людей дубины". Очевидно, это был охотничий отряд, возвращающийся с добычей к своим жилищам.

Брэдли с удовольствием избежал бы столкновения, но слева был пруд, справа непроходимые джунгли; похоже, выхода не было. Все еще пытаясь решить дело миром, Брэдли выступил вперед, поднял руку и произнес на языке Ама: "Мы друзья. Позвольте нам уйти с миром. Мы не собираемся причинять вам вреда".

Услышав его слова, дикари принялись хохотать и отчаянно жестикулировать. Потом вперед выступил один из них, очевидно, предводитель, и важно заявил:

— Конечно, вы не причините нам никакого вреда, потому что мы вас сейчас убьем.

И с криками: "Смерть им! Убить их, убить!" они ринулись на отряд Брэдли.

— Синклер, ты можешь один раз выстрелить, — обратился Брэдли к своему товарищу. — Постарайся попасть в переднего. Не трать зря патроны.

Англичанин прицелился и выстрелил прямо в грудь ближайшему из нападавших. Сзади него, почти вплотную, находился еще один воин. Оба покатились на землю, пораженные одной пулей. Эффект был поразительным. Нападавшие развернулись и бросились наутек в лес. С шумом они продирались сквозь заросли, стремясь как можно дальше удрать от обладателей поражающих громом палок.

Оба дикаря были мертвы, когда Брэдли подошел к ним. Все остальные тоже столпились вокруг, не подозревая, что на них с не меньшим интересом устремлен взгляд чьих-то глаз — больших и круглых, без всякого выражения, если не считать жестокости, таившейся под светло-серыми веками.

Не предполагая, что за ними следят, участники экспедиции решили расположиться на привал в удобном для этого месте. Время приближалось к вечеру. Из-под нависавшей скалы выбивался холодный и чистый ключ. По команде Брэдли все занялись делом: кто собирал дрова, кто разводил костер, кто готовил ужин. Внимание Брэдли привлекло хлопанье чьих-то крыльев прямо над головой. Он взглянул вверх, полагая увидеть одного из летающих ящеров. По натуре Брэдли был далеко не трусливым человеком, но тут побелел и отшатнулся.

— Боже! Что это? — завопил он.

Заслышав его крик, все схватились за ружья и посмотрели вверх. Представшее их глазам зрелище заставило всех замереть на месте от изумления и ужаса.

— Помоги мне, святая дева, если это не баньши, — только и смог прошептать дрожащими губами Брейди.

Брэдли же, всегда сохранявший хладнокровие перед лицом опасности, испытывал странное, пронизывающее все тело ощущение, пока пролетающее над ними в сотне футов существо, разглядывавшее их маленький отряд своими круглыми глазами, не скрылось за верхушками деревьев. И все это время люди стояли как парализованные, провожая взглядом неведомое чудовище и начисто позабыв о своих винтовках.

После этого наступила реакция. Типпет повалился на землю, обхватил лицо руками и нечленораздельно взмолился:

— Господи, забери меня отсюда, из этой проклятой страны!

Брейди, очнувшись от оцепенения, принялся виртуозно материться, призывая всех святых подтвердить, что пролетевшее над ними существо было не более чем "аллигатор с крыльями"

— Ну, конечно, — заметил с сарказмом Синклер, — аллигатор, одетый в белый саван.

— Заткнись, дурак! — зарычал Брейди.

— Если ты такой умный, то объясни, что это было?

— Как вы думаете, сэр, — повернулся он к Брэдли, — что это было?

— Не знаю, — покачал головой Брэдли.

Похоже на человека с крыльями, облаченного в белое одеяние. Лицо его вполне человеческое. Но что это было на самом деле, я не могу сказать. Ничего подобного ни мне, ни вам никогда видеть не доводилось. Я уверен только в одном — это не дух, не ангел и не баныпи, а скорее всего, один из населяющих эту страну видов, которые в наших краях не встречаются.

Типпет оторвал голову от земли. Его лицо было пепельного цвета.

— Не надо мне пудрить мозги! — закричал он. — Меня чем-то ударило! Меня чем-то стукнуло, черт подери! Это был летающий мертвец! Вы что, не видели, какие у него глаза? О, Боже, неужели не видели?

— Это не был ни зверь, ни ящер, — отозвался Синклер. — Он смотрел прямо на меня, когда я поднял глаза. У него был холодный мертвый взгляд, запавшие щеки и изо рта торчали желтые клыки. И он в самом деле был похож на мертвеца.

— Да, — заговорил Джеймс, не проронивший до сих пор ни слова и сейчас заговоривший отрывисто, с большими паузами между каждым словом: — Да… давно… мертвый… Это… что-то… значит… Он… за кем-то… прилетал. За… одним… из нас. Кто-то… из нас… скоро… умрет. И это буду я! неожиданно взвизгнул он.

— Ладно, ладно, — оборвал его Брэдли. — Кончай валять дурака! Кончай, я сказал! И за работу. У нас мало времени!

Авторитетный тон Брэдли отрезвил присутствующих, и вскоре все, молча, занялись своим делом. Ни шуток, ни подна- yWJ чек, обычных в любое другое время, не было слышно. И до самого ужина, после которого каждый получил свой дневной рацион табаку, никто так и не расслабился. Первым это сделал Брейди, который сначала принялся насвистывать, а потом петь "Долог путь до Типперери", но только на третьем куплете к нему присоединились все остальные.

В центре лагеря горел большой костер, чтобы отпугивать крупных хищников, и кто-нибудь был постоянно на посту, зорко вглядываясь и вслушиваясь в темноту. То тут, то там по сторонам костра появлялись и исчезали пары желтых огоньков и слышались голоса непрекращающегося хора, состоящего из рычания, рева, воплей и ворчания многочисленных плотоядных, привлеченных запахом дыма и светом костра. Но все это стало давно привычным для пятерых человек, собравшихся у огня. Они пели и болтали с тем же безразличием к окружающему, как в каком-нибудь баре у себя дома. Вахту нес Синклер. Остальные слушали рассказ Брейди о дорожном заторе на одном из чикагских мостов. Сучья в костре весело потрескивали. Вокруг были слышны самые разнообразные голоса обманутых в своих надеждах обладателей желтых глаз. Все выглядело как всегда. И вдруг все пятеро застыли на месте, словно их коснулась холодная рука смерти.

Над чернеющими зарослями послышалось хлопанье крыльев и прямо над костром промелькнул чей-то смутный силуэт. Синклер вскинул свое ружье и выстрелил. Нечеловеческий вопль донесся сверху, и неизвестное существо скрылось во тьме. Еще несколько секунд до них доносился звук отдаляющегося чудовища.

— Не надо было стрелять, Синклер. Патроны беречь надо! — первым заговорил Брэдли,

скорее по привычке, чем осуждая действия матроса.

— Да как-то само получилось, сэр, — ответил тот. — Кто бы удержался на моем месте? Вы верите в призраков, сэр?

— Нет. Призраков не бывает! — ответил Брэдли.

— Не знаю, не знаю, — сказал Брейди, — возле Брайтона убили одну женщину перерезали горло — так вот она…

— Заткнись! — проворчал Брэдли.

— А моя бабка жила в Окнингтоне, — сказал Типпет, — так вот там неподалеку на холме стоял старый полуразрушенный замок, где по ночам окна светились синим светом и слышалось…

— И ты тоже! — взорвался Брэдли. — Вам, болванам, все время что-нибудь мерещится. Давайте спать.

Но в ту ночь еще долго никто не мог успокоиться — только к утру утомленные люди смогли забыться в тревожном сне. К счастью, жуткое существо, так взбудоражившее всех, больше не, появлялось.

На следующий день отряд достиг подножия скал и двое суток двигался вдоль них на север, в надежде отыскать хоть небольшую брешь в этой хмурой и неприступной цитадели. Но на всем протяжении пути они так и не видели подходящего для подъема места.

Разочарованный Брэдли собирался уже поворачивать обратно, тем более, что время, отпущенное Тайлером на их экспедицию, подходило к концу. Скалистая гряда понемногу начинала отклоняться к северо-западу, свидетельствуя о том, что они уже почти достигли северной оконечности Калроны. По расчетам Брэдли, отряд находился на западном конце большой дуги, отделяющей их от форта "Динозавр". Поэтому он решил не возвращаться тем же маршрутом, уже исследованным, а срезать путь по прямой.

В ту ночь (9 сентября 1916 года) они расположились на ночлег неподалеку от гранитного барьера рядом с одним из многочисленных родников с ключевой водой, которые попадались в Каспаке так же часто, как горячие источники и грязевые пруды. После ужина все улеглись, покуривая и беседуя. Вахту нес Типпет. Ночные разбойники попадались реже, что вело к заключению: чем дальше к северу, тем меньше хищников. И почти полностью отсутствовали крупные динозавры, хотя именно здесь изредка попадались виды совершенно фантастических размеров.

Если не считать вахтенного, все заснули. Через какое-то время Брэдли был разбужен пронзительным воплем, сопровождаемым звуком винтовочного выстрела с той стороны костра, где стоял на страже Типпет. Бросившись к нему, Брэдли снова услышал над головой тот самый нечеловеческий вой, который так портил им нервы несколько дней назад, и суматошное хлопанье крыльев. Их ночной гость вернулся! Рука Брэдли рефлекторно ухватилась за рукоять револьвера, но тут же пальцы его разжались.

— А зачем, собственно? — пробормотал он. — Патроны надо беречь!

И быстрыми шагами он направился к лежащему на земле телу Типпета. К этому моменту Джеймс, Брейди и Синклер с ружьями в руках тоже присоединились к Брэдли.

— Он мертв, сэр? — шепотом спросил Джеймс у Брэдли, опустившегося на колени перед распростертым телом.

Брэдли перевернул Типпета на спину и приложил ухо к его груди. Через некоторое время он приподнял голову и объявил: "Без сознания, но живой!" Затем он расстегнул на Типпете рубашку и плеснул ему в лицо полчашки воды. Тот сразу пришел в себя и сел. Сперва он с удивлением вглядывался в окружающие его лица, затем черты его лица исказила гримаса ужаса. Типпет бросил затравленный взгляд в небеса и, как ребенок, затрясся в рыданиях.

— Что случилось, парень? — строго спросил Брэдли. — Соберись! Ты же не девочка, чтобы так плакать. Не трать зря силы. Ответь, что произошло?

— Что случилось, сэр? — простонал Типпет. — О Боже, сэр! Он вернулся! Он вернулся за мной, — сэр! Он бросился прямо на меня. Он протянул ко мне свою руку — такую белую-белую, сэр. И он был весь как мертвец! Я теперь буду с его меткой. Я должен умереть, я это чувствую! Он заберет меня! Не отдавайте ему меня, сэр, умоляю вас!

— Ерунда, — отрезал Брэдли, — а ты его хорошо разглядел?

Типпет сказал, что даже слишком и что ему "век бы не видеть такой страсти!"

— Я видел его глаза, сэр! Это были глаза мертвеца, это была сама смерть, жалобно простонал Типпет, и какое-то уныние охватило всю компанию при его словах.

На следующий день Типпет передвигался, как приговоренный. Он ни с кем не разговаривал, отвечал только на прямо поставленный вопрос, да и тот приходилось повторять. Он был совершенно убежден, что уже мертвец; и если даже в течение дня его не утащат, то ночи точно не переживет. И все же он упрямо твердил, что "сам разберется", и все поняли, что Типпет скорее застрелится, чем позволит летающему ужасу унести его.

Брэдли пытался, в своей обычной сухой манере, успокоить его, но вскоре убедился в полной бесполезности всех аргументов. Забрать же у Типпета оружие означало обречь его на неминуемую смерть от одного из хищников, постоянно нападавших на отряд.

Общее настроение явно падало. Не было слышно ни смеха, ни дружеского подтрунивания, ни песен, свойственных им прежде. В этой необъяснимой угрозе, нависшей над всеми и вызывавшей у большинства непередаваемый ужас перед сверхъестественным явлением, таилась опасность для всей экспедиции. Поведение Типпета только усугубляло такое мрачное настроение. Как нарочно, дорога вела сквозь непролазный лес, где разросшийся подлесок с трудом позволял делать хотя бы милю в час. К этому еще добавлялась необходимость постоянно быть начеку. Особенно досаждали многочисленные змеи от нескольких футов в длину до фута в обхвате, которыми просто были нашпигованы эти заросли. Вселяло надежду лишь то, что мрачный лес скоро кончится, поскольку на этой странной земле леса нигде не тянутся больше, чем на несколько миль.

Брэдли возглавлял группу, когда прямо перед ним возникло чудовище совершенно титанических размеров и мощи. Отпрыгнув назад, под прикрытие кустарника, Брэдли с изумлением наблюдал, как сильно напоминающее дракона чудовище с остервенением пожирало тушу мамонта. От пасти, усеянной кинжалами зубов, до кончика хвоста это порождение ада было длиной не менее сорока футов. Все его тело покрывали толстые роговые пластины, напоминающие броню. Завидев Брэдли, ящер поднялся на задние ноги, достигнув в высоту футов двадцати пяти. Из гигантской пасти донеслось шипение, напоминавшее сигнал паровоза. Затем он бросился на них.

— Врассыпную! — завопил Брэдли, кинувшись в близлежащие кусты. Все остальные последовали его примеру. Все, кроме Типпета, который остался стоять, как чурбан, прямо на пути чудовища. Напрасно Брэдли пытался отвлечь внимание монстра, открыв беглый огонь по нему. Когда первые выстрелы Брэдли поразили ящера в незащищенное броней брюхо, Типпет сумел выйти из оцепенения и кинулся в сторону. Но было уже поздно. Чудовище стало преследовать Типпета. Под ногами этой махины кусты и маленькие деревца вдавливались в землю или вырывались с корнем. Простиравшаяся за ним полоса напоминала путь торнадо.

Увидев, что зверь продолжает преследовать Типпета, Брэдли выскочил из своего укрытия и побежал вслед за ним. Стрелять он не решался из опасения попасть в беднягу Типпета, а кончилось все это тем, что гигант, догнав жертву, всей своей тяжестью обрушился на нее. Острые треугольные зубы схватили незадачливого матроса, и Бредли видел, как тело Типпета наполовину исчезло в пасти поднявшегося на задние лапы чудовища. С жутким душераздирающим хрустом челюсти сомкнулись, дробя кости их товарища.

Вскинув было ружье, Брэдли тут же опустил его обратно. Не было смысла тратить патроны в порыве мести за уже мертвого Типпета. Куда мудрее было постараться спрятаться от дальнейших попыток этого дракона утолить свой аппетит, чем рисковать жизнью в бесполезной жажде мести. Видя, что ящер не смотрит в его сторону, Брэдли бесшумно спрятался за стволом большого дерева и уже оттуда двинулся в том направлении, куда, по его мнению, ушли остальные. На безопасном расстоянии он огляделся и посмотрел назад. Наполовину скрытая ветками и стволами деревьев, массивная фигура динозавра все еще возвышалась над местом убийства. Из пасти ящера все еще свисали ноги полупроглоченного человека. Вдруг вся эта махина вздрогнула и начала оседать на землю, как будто стукнутая молотком Тора. Очевидно, один из выстрелов Брэдли, попав в сердце, прикончил титана.

Спустя несколько минут все собрались снова. Осторожно, один за другим, выходили матросы из зарослей. Только убедившись, что чудовище мертво, осмелились они приблизиться к нему и извлечь останки Типпета из пасти ящера. За все это время никто не проронил ни слова.

— Это работа баньши, точно, — бормотал Брэдли, — бедняга Типпет получил свое, как предсказал!

— Точно! — сказал Джеймс. — Он убил Типпета, и наверняка это не последняя его жертва, — добавил он с дрожащими губами.

— Если это и был призрак, чего я не утверждаю, — продолжил Джеймс, — то он мог предстать в любом виде. Будь это лев или что-нибудь в подобном роде, тогда ладно. Но это чудовище — это просто какое-то порождение дьявола!

— Ну вот что, — заявил Брэдли, — пули на призраков не действуют. Это не призрак. И вообще, призраков не бывает. Я все время пытался вспомнить, что это за зверюга. Так вот, это — тиранозавр. Я видел его скелет в музее, в нью-йоркском Музее Естественной Истории. Такие типы жили на Земле больше шести миллионов лет назад. Скелет его был найден, если мне не изменяет память, в местечке под названием Хелл Крик, где-то на западе Северной Америки.

— Хелл Крик — это Монтана! — заявил Синклер. — Я гонял коров в Вайоминге и слышал об этом месте. Так вы полагаете, сэр, что этому зверю шесть миллионов лет? — спросил он скептически.

— Конечно, нет, — ответил Брэдли, — это лишь доказывает, что остров Капрона не подвергался никакому внешнему воздействию, по крайней мере, шесть миллионов лет.

Такое объяснение и уверение Брэдли, что ничего сверхъестественного в убитом динозавре нет, несколько помогло поднять дух людей, но тут на них свалилась новая напасть. Привлеченные запахом крови многочисленные хищники принялись осаждать их со всех сторон.

Постоянно отбиваясь от нападения, они продолжали копать землю и не покинули этого места, пока останки Джона Типпета не упокоились в отведенной им судьбой могиле. Они водрузили на скорбную насыпь обрамленную венками цветов плиту с надписью:


Здесь покоится Джон Типпет,

англичанин,

убитый тиранозавром

10 сентября 1916 года.

Мир праху его.


Перед расставанием с этим печальным надгробием Брэдли произнес короткую молитву.

Три дня оставшиеся в живых участники экспедиции пробирались к югу через леса, долы и равнины. На пути им встречались стада оленей, антилоп, буйволов и "экки" — самой маленькой разновидности, не больше кролика, каспакской лошади. Попадались и другие разновидности лошадей, но самая крупная из них уступала размерами пони. Все эти травоядные служили неиссякаемым источником пищи для многочисленных хищников.

12 сентября участники экспедиции поднялись на гряду песчаниковых холмов, пересекавших им путь. Сделать это удалось лишь после схватки с воинами племени, населявшего пещеры, расположенные в этих местах. Ночь они провели на каменистом плато, почти без растительности, где их опять настиг ужас с небес, заставивший самых робких потерять самообладание. Как и в предыдущие ночи, первое предупреждение раздалось от часового. Полный ужаса крик, сопровождаемый выстрелом, разбудил Брэдли и всех остальных. Похватав ружья, они бросились к дежурившему в это время Джеймсу, и увидели как он прикладом ружья отбивается от облаченной в белое человеческой фигуры с огромными крыльями. Уже на бегу им стало ясно, что жуткое существо собирается унести Джеймса. Завидев подбегающих людей, оно оставило свои попытки и с протяжным криком разочарования улетело прочь.

Брэдли выстрелил вслед возмутителю спокойствия, но попал он или нет, определить было невозможно. Вслед за выстрелом раздался, правда, жуткий пронизывающий крик, но было ли это результатом попадания, сказать нельзя.

Переключив внимание на Джеймса, лежавшего ничком на земле и дрожащего, словно от водобоязни, друзья попытались привести его в чувство. Первое время тот даже не мог произнести ни слова, но потом слегка отошел и рассказал, что на него, совершенно неожиданно, сверху обрушилась какая-то тяжелая масса и вонзила ему в бока когти. Во время схватки его ружье упало на землю и от удара выстрелило. Он схватил его за ствол и защищался им как дубиной.

— С этого времени Джеймс превратился в пародию на человека. Дрожащими губами он убеждал всех, что гибель его НЕМИНУЕМА, что на нем лежит ПЕЧАТЬ ЭТОЙ ГОРГОНЫ. Никакие аргументы не могли изменить его настроения. Будучи свидетелем случившегося с Типпетом, он был совершенно уверен, что теперь очередь за ним. Его постоянные причитания угнетающе действовали на всех остальных. Даже Брэдли впал в уныние, хотя и старался изо всех сил сохранять, хотя бы внешне, уверенность и оптимизм.

А на следующий день — 13 сентября 1916 года — Уильям Джеймс пал жертвой саблезубого тигра. Его останки покоятся под гигантским деревом на каменистом плато в северной части страны, где живет племя Сто-лу. Грубое надгробие венчает эту одинокую могилу.

В угрюмом молчании трое оставшихся в живых двинулись к югу. По расчетам Брэдли, до форта "Динозавр" им оставалось еще миль двадцать пять. Чтобы добраться до него на следующее утро, они решили удлинить дневной переход, и шли до самой ночи. Невеселым был их переход в этот раз — не слышно было ни песен, ни шуток.

В глубине души каждый молился, чтобы эта последняя ночь перед возвращением пропала спокойно, а уж днем-то они как-нибудь доберутся. Нервы у всех были на пределе; каждый со страхом ожидал появления неведомого существа с неба, несущего печать смерти на своих крыльях. Кого отметит он ею?

По обыкновению, они несли по очереди двухчасовые вахты. Матрос Брейди стоял первым с восьми до десяти вечера, затем Синклер с десяти до двенадцати, затем Брэдли. За ним должен был нести последнюю вахту — с двух до четырех утра — снова Брейди. Они твердо решили выступить в дорогу на рассвете.

Но разбудил матроса не Брэдли, а звук хрустнувшей ветки. Открыв глаза, он обнаружил, что уже давно рассвело, и в двадцати шагах от него стоит большой лев. Сжимая в руке ружье, Брейди вскочил на ноги. Проснувшийся Синклер мгновенно оценил ситуацию: костер погас, а Брэдли нигде не было, зато был лев. Какое-то время лев и люди глядели друг на друга. У матросов не было особого желания стрелять, если лев не станет понапрасну их беспокоить, но у того, похоже, были другие намерения. Длинный хвост льва угрожающе поднялся торчком, и в ту же секунду в унисон заговорили оба ружья. Слишком хорошо знали матросы эту манеру хищника поднимать хвост перед непосредственной атакой. Голова льва была поднята и заслоняла хребет, поэтому Синклер и Брейди поступили так, как подсказывал немалый опыт, накопленный в этой дикой стране. Не сговариваясь, они прицелились в передние лапы и выстрелили. С ужасающим ревом зверь покатился по земле. Обе его передние лапы были перебиты. И очень вовремя. Замешкайся охотники на секунду и начни лев уже двигаться, осуществить подобную операцию было бы практически невозможно. Чтобы рев раненого зверя не привлек других хищников, Брейди прикончил льва точным выстрелом прямо в основание черепа. Покончив с этим, оба уставились друг на друга.

— Где же лейтенант Брэдли? — спросил Синклер.

Они подошли к костру, от которого оставалось лишь несколько тлеющих угольков. В нескольких футах от него валялось ружье Брэдли. Никаких следов борьбы не было. Они дважды обошли место ночлега, и во время второго обхода Брейди наклонился и поднял какой-то предмет. Это была фуражка Брэдли. Они опять переглянулись и одновременно подняли головы и уставились в небо. Затем Брейди принялся тщательно обследовать то место, где лежали фуражка. Это была песчаная полоса, и следы Брэдли отпечатались на песке так же отчетливо, как чернила на бумаге. Но самое интересное состояло в том, что больше на песке не было ничьих следов.

Даже не позавтракав, Брейди и Синклер отчаянно бросились в путь. Оба они были сильные, смелые, находчивые люди, но в этот момент каждый из них ощущал себя на грани нервного срыва. В конце концов, есть же какой-то предел человеческой выдержке! Каждый из них почувствовал, что предпочтет скорее умереть, чем пережить еще одну ночь под угрозой этой невидимой напасти с небес. Хотя никто из них не был свидетелем исчезновения Брэдли, они легко могли представить все, что случилось. Они не обсуждали происшедшее и даже не упоминали имени пропавшего Брэдли, но весь день образ исчезнувшего командира стоял у них перед глазами. Мысленно они видели и самих себя, подхваченных и унесенных неведомой силой, если им не удастся достичь форта "Динозавр" до наступления темноты.

Очертя голову, бросились они прочь от этого страшного места. Ветки и колючки рвали на них одежду, в кровь царапали руки и лица. Спотыкаясь и падая, ломились они сквозь заросли, не разбирая дороги. Впрочем, каждый из них неизменно возвращался, чтобы помочь упавшему товарищу подняться, а самое главное — ни одному из них не приходила в голову мысль бросить напарника. Казалось, они твердо решили: либо вместе добраться до цели, либо вместе погибнуть.

На пути им встречались многочисленные препятствия, обычные для Каспака, но им удалось благополучно выпутаться из всех передряг, подтвердив тем самым старую истину, что сам Бог помогает безумцам. Как бы то ни было, уже к полудню двое путешественников достигли края плато. Прямо перед ними внизу в двухстах футах располагалась долина. Слева, в отдалении, лежала водная гладь внутреннего моря, а справа, к югу от обрыва, они заметили тонкую струйку дыма, спиралью поднимающуюся над деревьями. Местность здесь была знакомой для обоих, и каждый моментально отметил, что дым поднимается как раз с того места, где должен быть форт. Но что означает этот дым? Цел ли форт, или этот дым поднимается от его обугленных развалин?

Тридцать минут, показавшиеся им вечностью, отнял у двух отчаявшихся людей поспешный спуск в долину, но вот они снова очутились на ровной поверхности и почти бегом устремились к своей цели.

Чем ближе подходили они к форту, тем сильнее охватывало их сомнение и чувство неуверенности. Перед их мысленным взором вставали картины покинутых строений или даже разбросанные среди обгоревших бревен тела их товарищей, Подгоняемые этими мрачными мыслями, они в каком-то исступлении преодолели, наконец, последний отрезок зарослей, отделявший их от крепости, и остановились на опушке не более чем в полумиле от стен форта.

— Слава Господу! Они еще здесь! — выдохнул Синклер и, рыдая, бросился на колени.

Брейди, дрожа как осиновый лист и часто крестясь, молча возносил благодарственные молитвы — прямо перед ними стояли нетронутые укрепления форта "Динозавр" дым поднимался как раз с того места, где располагался камбуз. Итак, все было в порядке, а их товарищи готовили себе ужин!

Они так бежали через луг, отделяющий их от форта, как будто не было за спиной изнурительного скоростного перехода, в нормальных условиях отнявшего бы, учитывая местные особенности, два, а то и три дня. Уже находясь вблизи, они подняли такой громкий крик, что почти сразу над стенами появилось несколько голов и раздались ответные возгласы приветствия. Спустя минуту из открывшихся ворот появились три человека и бросились к вновь прибывшим. Они встретили их и выслушали сбивчивый торопливый рассказ об их одиннадцатидневной экспедиции, гибели Типпета и Джеймса и о таинственном исчезновении Брэдли.

Ольсон вместе с Уайтли и Уилсоном составляли остаток гарнизона "Динозавр". Они, в свою очередь, поведали Брейди и Синклеру о событиях, происшедших в форте с момента выхода экспедиции. Те узнали о предательском поведении барона Фридриха фон Шенворца и его команды, нарушивших свою клятву и укравших подводную лодку "У-33". Узнали они и о том, как эти предатели отправились к подземному туннелю, соединяющему внутреннее море с водами Тихого океана, а по пути подло и трусливо обстреляли форт. Узнали они и об исчезновении мисс Ларю в ночь на 11 сентября, и о том, что Боуэн Тайлер в одиночку, если не считать его эрделя Ноба, отправился на ее поиски.

Таким образом, от первоначальной группы из одиннадцати союзников и девяти немцев, составлявших экипаж "У-33" к моменту ее захвата командой буксира в английских территориальных водах, оставалось всего пятеро весь гарнизон форта "Динозавр". Бенсон, Типпет, Джеймс и один из немцев погибли. Брэдли, Тайлер и мисс Ларю почти наверняка подверглись той же участи, учитывая свирепость и многочисленность хищных обитателей Каспака. Судьба бежавших на подлодке немцев оставалась неизвестной, но поскольку у них было достаточно времени для производства запаса горючего из обнаруженной к северу от форта нефти и загрузки судна всем необходимым, включая продовольствие и воду, шансы на благополучное возвращение в Германию у них были неплохие.


Глава II


Когда Брэдли заступил на вахту в полночь 14 сентября, у него в голове было только то, что ночь подходит к концу, происшествий нет, а завтра они наверняка доберутся до форта. Мысли о скором возвращении, правда, омрачали воспоминания о двух товарищах, оставшихся навсегда в этой дикой глуши, откуда им уже никогда не суждено вернуться домой.

Ни тени предчувствия надвигающейся беды у Брэдли не возникало. По натуре это был человек, хотя и принимавший все меры для защиты от возможной опасности, но никогда не позволяющий мрачным мыслям овладеть собой. А к любой опасности он был всегда готов, вот почему, когда около часа ночи он услышал прямо над головой уже знакомое хлопанье гигантских крыльев, воспринял это без страха и стал ожидать невероятного нападения.

Звуки доносились с юга от стоянки, и, присмотревшись, Брэдли вскоре различил неясную темную массу, кружащую над ним. Брэдли был далеко не трус, но столь сильно было чувство омерзения, вызванное видом и звуками, издаваемыми дьявольской тварью, что он почувствовал, как все его тело покрылось мурашками, и с большим трудом удержался от инстинктивного порыва немедленно выстрелить в непрошеного гостя. А ведь напрасно, напрасно не послушался лейтенант внутреннего голоса! И все маниакальное желание — экономить патроны! Пока внимание Брэдли было отвлечено парящим над ним силуэтом, а громкое хлопанье крыльев заглушало другие звуки, из темноты неслышно выскользнуло другое такое же существо в белом развевающемся саване. Сложив крылья, существо спикировало прямо на спину англичанина.

Сила удара, пришедшегося между лопаток, была столь велика, что Брэдли оказался наполовину контуженным. Ружье его отлетело в сторону, сам же он почувствовал, как огромные когти подхватили его под мышки, проволокли по земле, а затем подняли ввысь. Все это произошло с такой скоростью, что поток воздуха от быстрого подъема сорвал и унес фуражку с головы Брэдли и заглушил вырвавшийся у него крик предупреждения спящим товарищам.

Схватившее Брэдли существо развернулось и направилось к востоку. Почти сразу же к нему присоединился и его собрат, который один раз облетел вокруг, а затем пристроился сзади. Пленнику стало ясно, каким образом этой паре удалось схватить его; столь же ясно стало и то, что похитившие его существа были разумными и принадлежали либо к человеческой расе, либо были с ней в близком родстве.

Брэдли предположил, что гигантские крылья похитителей представляют собой хитроумное механическое приспособление. Как тут не посетовать на ограниченность человеческого воображения, не способного выйти за рамки обыденного, а уж тем более представить себе крылатого человека! Брэдли не мог разглядеть крылья несущего его существа — мешала темнота. Поэтому он напрягал слух, в надежде услышать рокот мотора или что-нибудь в этом роде, что подтвердило бы его предположение, но тщетно. Кроме хлопанья крыльев ему, как он ни старался, ничего не удалось услышать.

Вскоре далеко внизу Брэдли разглядел берег внутреннего моря, а еще через несколько секунд он уже проносился над его волнами. В это время произошел маленький эпизод, окончательно убедивший Брэдли, что он попал в плен к человеческим существам, во-первых, и что крылья их — искусственно созданное подражание птичьим, во-вторых. Несший Брэдли обратился к своему товарищу со словами, причем на языке, который Брэдли частично понимал, — на языке диких племен Каспака. Из этого он и заключил, что похитили его люди, а раз это так, никаких других крыльев, кроме искусственных, у них быть не может, потому что этого просто не бывает. Так рассуждал Брэдли и так рассуждаем мы, заранее отметая, как невозможное, все, что выходит за рамки здравого смысла.

Прислушавшись к разговору крылатых людей, Брэдли разобрал, что те пролетели половину расстояния и пора меняться ношей. Он начал прикидывать, как же они это сделают — размах крыльев не позволял приблизиться друг к другу на сколько-нибудь близкое расстояние. Но очень скоро он убедился, что поменяться ношей в полете не так сложно. Крылатый человек, несущий Брэдли, стремительно начал набирать высоту, в то время как его напарник оставался на прежнем уровне. Затем оба обменялись каким-то негромким сигналом, и в ту же секунду сжимавшие Брэдли когти разжались, дыхание его перехватило потоком воздуха, а сам он камнем полетел вниз.

В падении Брэдли не пролетел и сотни футов. Подобно ястребу, бросающемуся на добычу и хватающему ее на лету, второй крылатый человек с легкостью подхватил Брэдли и без видимых усилий с огромной скоростью понес его все дальше на восток навстречу неизвестной участи.

Вскоре после оригинального перемещения на лету Брэдли начал различать далеко впереди очертания большого острова и решил, что пленившие его существа направляются именно туда. И не ошибся. Меньше часа прошло с момента нападения на Брэдли, и вот уже он очутился на земле, в самом удивительном городе, который когда-либо приходилось видеть человеку.

Всего несколько мгновений оказалось в его распоряжении, чтобы оглядеться, прежде чем его втащили в какую-то дверь, но за эти мгновения он успел рассмотреть множество оригинальных строений из камня, дерева и глины самых разных форм и размеров, часто в несколько этажей. Одни из них располагались обособленно, другие теснились почти вплотную друг к другу, так что между ними не было ни улиц, ни проходов, а если что-то в этом роде и встречалось, то заканчивалось тупиком, едва успев начаться. Что касается дверей, то они находились главным образом на крышах.

Вот через одну из таких дверей Брэдли и был препровожден в темную каморку с низким потолком. Здесь его грубо пихнули в угол, где он растянулся на полу, споткнувшись о толстый тюфяк. Но он не остался один. Его похитители некоторое время возились в темноте; несколько раз Брэдли ловил взгляд их больших светящихся глаз. Наконец, воцарилась тишина, и только дыхание странных существ нарушало ее, свидетельствуя о том, что захваченный в плен Брэдли находится в помещении, служащим спальней для крылатых людей.

Ясно стало и то, что тюфяк на полу предназначен для спанья, а грубый толчок в его направлении можно было расценить как своеобразное приглашение к отдыху. Проведя небольшую ревизию, Брэдли обнаружил, что у него имеются пистолет с патронами, немного спичек, кисет табаку, фляга с водой и бритва. Затем, справедливо рассудив, что любая попытка к бегству обречена на неудачу из-за темноты, незнания обстановки и присутствия тюремщиков в одной с ним камере, он растянулся на тюфяке и мгновенно заснул.

Проснулся он уже при свете дня, и представшая перед его глазами картина заставила его еще раз протереть их, чтобы убедиться в своем пробуждении. Сквозь открытое окно, или дверь в потолке комнаты, вливался поток света. Сама комната представляла собой помещение неопределенной формы: одна стена несколько вдавалась внутрь, из угла второй торчала, судя по всему, часть соседнего здания, в третьей была ниша. Здесь были еще два окна и две двери. Стены были частично обшиты досками, искусно подобранными по цвету и отполированными, частично покрыты штукатуркой белого цвета и местами тянуты какой-то материей. Стены украшали в полном беспорядке изображения ящеров и других животных. Своеобразным оформлением интерьера служили расположенные на разном расстоянии друг от друга колонны. Каждую из них венчал упирающийся в потолок человеческий череп. Что означали эти черепа? Местный способ хоронить родных и близких или еще какой-то племенной обряд?

Но не это заставило его в изумлении протереть глаза, а вид двух существ, которые утащили его прошлой ночью. На противоположном от Брэдли конце комнаты меж двух колонн на высоте шести или семи футов была закреплена длинная жердь некое подобие насеста. Так вот на этом насесте, зацепившись коленями и завернувшись в свои огромные крылья, спали его вчерашние похитители, напоминая всем своим видом двух гигантских и омерзительных летучих мышей.

И глядя на эту картину широко раскрытыми от удивления глазами, Брэдли наконец-то осознал, что весь его жизненный опыт и интеллект пасуют перед простым, но совершенно неопровержимым, если, конечно, верить собственным глазам, фактом: крылья этих тварей вовсе не были искусственными, а росли из лопаток столь же естественным способом, как руки или ноги! И если не считать крыльев, облик этих существ был вполне человеческим.

Пока Брэдли разглядывал удивительную парочку, один из них проснулся, раскрыл крылья, чтобы освободить руки, уперся руками в пол и вскочил на ноги. Выпрямившись, он медленно развел свои крылья в стороны, а затем большими, круглыми, мигающими глазами уставился на Брэдли. Тонкие губы его растянулись в ужасной гримасе, обнажив желтые зубы. Улыбкой это назвать вряд ли бы кто решился, поэтому Брэдли оставалось только гадать, какое чувство или эмоции выражало крылатое существо. Его глаза смотрели на англичанина без всякого выражения, впалые щеки и череп, обтянутый мертвенно-бледной кожей, напоминали высохшую мумию. Существо было нормального человеческого роста, но казалось гораздо выше благодаря выступавшим из-за спины крыльям. Волос на голове не было. Длинные и мускулистые руки заканчивались костистой кистью с пальцами, напоминающими когти. Белое одеяние имело впереди разрез, через который можно было увидеть тонкие ноги. Это подобие савана составляло всю одежду крылатого человека. Судя по всему, на теле у него вообще не было волос; Брэдли понял, наконец, почему лица этих существ лишены выражения — у них не было ни бровей, ни ресниц. Уши были маленькие и плотно прижатые, голова совершенно круглая, а лицо плоское. Ступни были крайне маленького размера, очень изящные, что как-то не вязалось с их остальными физическими данными и выглядело почти смешно.

Приблизившись к Брэдли, крылатый человек коротко спросил:

— Откуда?

— Англия, — не менее кратко ответил тот.

— Где это и что это? — продолжал свой допрос крылатый.

— Эта страна далеко отсюда, — ответил англичанин.

— А твой народ кор-сва-джо или кос-аталу?

— Этого я не понимаю, — сказал Брэдли. — А теперь, как насчет пары вопросов с моей стороны? Кто вы такие? Что это за страна? Зачем вы меня сюда притащили?

Губы существа опять раздвинулись в жуткой гримасе.

— Мы называемся Вьеру. Луата — наш отец. Каспак принадлежит нам. Эта страна называется У-уху. Мы доставили тебя сюда, чтобы Тот Кто Говорит За Луату увидел и допросил тебя. Он сразу определит, откуда и зачем ты пришел, а главное — кос-ата-лу ты или нет.

— А если я не этот самый "кос" — как там дальше, — что тогда?

Вьеру приподнял крылья, будто пожал плечами, и жестом указал на череп, украшающий одну из колонн. Жест в комментариях не нуждался.

— Я есть хочу! — оборвал его Брэдли.

На это Вьеру распахнул перед ним одну из дверей в стене, пройдя через которую, Брэдли и его тюремщик оказались на крыше, но лежащей ниже той, на которую они приземлись ночью. При свете дня город показался еще более странным и удивительным, чем ночью, но уже не таким жутким и нереальным. Дома напоминали детские сооружения из разноцветных кубиков. Теперь Брэдли мог различить некое подобие улиц и переулков, но все они являли собой хаотичный лабиринт тупиков.

На крыше каждого дома возвышалась узкая колонна, увенчанная человеческим черепом. На одних домах колонны располагались по углам крыши, на других — в центре или близ него. Высота их составляла от пяти до двадцати футов. Украшавшие их черепа были, как правило, раскрашены в голубой и белый цвета. Наибольшее впечатление производили голубые черепа с белыми зубами и белыми кругами вокруг глазниц.

Тысячи, десятки тысяч черепов валялись вокруг каждого дома, торчали среди камней фундаментов, а неподалеку Брэдли увидел целую башню, сложенную из черепов. Сам же город был достаточно велик — Брэдли не мог определить его границ даже с крыши.

Повсюду сновало множество Вьеру: одни — на крышах, другие в воздухе; хлопанье бесчисленных крыльев создавало некое подобие шума прибоя. Большинство из них были облачены в белые одеяния, подобно его похитителям. На многих одеждах выделялась красная, голубая или желтая полоса на груди.

Тюремщик указал Брэдли на дверь в здании напротив.

— Отправляйся туда есть — приказал он, — а затем сразу возвращайся. Бежать не пытайся — бесполезно. Если кто спросит, ответишь, что принадлежишь Фош-бал-соджу. Спускайся здесь, — с этими словами он указал на верхушку лестницы, торчащей над соседней крышей. Затем повернулся и вошел обратно в дом.

Брэдли огляделся. Бежать было невозможно — это ясно. Сам город казался бесконечным, да еще за его пределами, как стражи, хищные звери и жуткие ящеры. Неудивительно, что его тюремщик с такой легкостью отпустил его из дома.

"Интересно, — подумал Брэдли, — У-уху — это название только города или всей страны и есть ли на острове другие города?"

Медленно он спустился по лестнице на улицу, вымощенную, на первый взгляд, круглым булыжником. Но, приглядевшись, Брэдли криво усмехнулся — улица была вымощена все теми же черепами.

— Город Черепов, — пробормотал Брэдли, — они, должно быть, собирали их со времен Адама! — С этой мыслью он вошел в указанную ему дверь.

Внутри он обнаружил большое помещение, наполненное Вьеру. Они сидели вокруг подобия каменных столов, верхушки которых были выдолблены и напоминали птичьи ванны в наших скверах и парках. Сиденья располагались со всех четырех сторон этих столов, или, лучше сказать, пьедесталов, и представляли собой обыкновенные доски.

Как только Вьеру заметили вошедшего Брэдли, они подняли жуткий вой. Было это приветствием или угрозой, он не знал. Вдруг из темного угла к нему бросился какой-то Вьеру.

— Кто ты и чего хочешь? — воскликнул он.

— Фош-бал-содж послал меня сюда поесть, — ответил Брэдли.

— Ты принадлежишь Фош-бал-соджу? — последовал вопрос.

— Похоже, что он так считает, — ответил англичанин.

— Ты кос-ата-лу?

— Дайте мне что-нибудь поесть, иначе я сейчас стану диким зверем! Вьеру, похоже удивился.

— Садись сюда, джаал-лу, — приказал он, и Брэдли уселся за стол в полном неведении, что его только что оскорбили, назвав гиеной, — самое обидное сравнение для любого обитателя Каспака.

Усевшись, Брэдли в ожидании огляделся. Его внимание привлекли обедающие за соседним столом. В руках у каждого был деревянный стержень, заостренным концом которого они накалывали куски мяса и отправляли их в рот. На другом конце стержня была прикреплена круглая створка раковины. Ею пользовались, чтобы подцепить более мелкие или разварившиеся кусочки. Буквально нависая над своей порцией, Вьеру с чавканьем уничтожали пищу, причем делали это столь торопливо, что зачастую давились и отрыгивали непережеванные куски обратно в мискообразное углубление. Брэдли, глядя на это, радовался от души, что сидит один.

Вскоре хозяин заведения вернулся, неся деревянную миску с едой. Ее содержимое он вывалил в "кормушку", как Брэдли окрестил углубление в пьедестале, и англичанин принялся за еду, стараясь не особенно обращать внимание на ее вид и вкус. К тому же он был настолько голоден, что его это не слишком интересовало.

Против ожидания, принесенная еда оказалась не только съедобной, но и весьма вкусной. Она представляла собой нечто вроде рагу из мяса, овощей, фруктов и мелкой рыбы с добавлением незнакомых ему специй, придававших пище своеобразную остроту.

Опустошив свою "кормушку", Брэдли удовлетворенно вздохнул и лениво принялся размышлять, кто же будет расплачиваться за его обед. В ожидании возвращения хозяина он занялся разглядыванием "кормушки" и пьедестала, в котором она была выдолблена. Стенки углубления были отполированы от длительного пользования, а все четыре боковые грани пьедестала слегка изгибались внутрь и тоже были отполированы до блеска телами бесчисленных Вьеру, прислонявшихся к ним в течение неизвестно скольких поколений. Да и вообще все помещение несло на себе печать глубокой древности. Обстановка была темной от времени, сиденья в середине были стерты чуть не до половины толщины, пол был гладким, как паркет, от миллионов босых ног, ходивших по нему бог знает с каких времен, а вокруг пьедесталов образовались канавки глубиной в несколько дюймов.

Наконец, видя, что никто не собирается требовать с него платы, Брэдли поднялся и направился к выходу, но на полпути его остановил голос хозяина.

— Вернись, джаал-лу! — закричал тот.

Пришлось вернуться. Подойдя к хозяину, стоявшему за большим пьедесталом, загораживающим вход в темную нишу, Брэдли едва не вскрикнул от удивления. На гладкой поверхности камня лежал самый обыкновенный в любом месте земного шара, кроме Каспака, квадратный листок бумаги. На нем прекрасным почерком, но совершенно незнакомыми буквами было что-то написано! Итак, эти удивительные существа имели, оказывается, свою письменность! И это помимо ткацкого ремесла, строительства и производства бумаги. Неужели эти крылатые уроды являли собой высшую ступень развития среди всех рас Каспака? Могло ли случится, что ход эволюции в этом замкнутом мирке привел к вершине мироздания именно этих летающих чудовищ?

Брэдли обратил внимание в свое время на отчетливо выраженные эволюционные отличия в разных племенах от обезьян до "людей копья", нарастающих постепенно с каждым новым звеном: Алу, Бо-лу, Сто-лу и так далее. Слыхал он и про племена Кро-лу и Галу, еще выше стоящие на эволюционной лестнице. И теперь перед его глазами было неоспоримое доказательство существования расы, чьи достижения указывали на степень развития, до которой тем же "людям копья" еще предстояло пройти многовековой путь. Смятение в мозгу Брэдли, вызванное этими мыслями, можно было сравнить с аналогичным процессом в мозгу принявшего дозу наркомана.

Итак, Брэдли, с трудом соображая что-либо, подошел вплотную к пьедесталу, а Вьеру совершенно невозмутимо подвинул листок бумаги к англичанину, подал ему костяное перо с деревянной ручкой и жестом показал, что тот должен расписаться. По лицу хозяина, самой природой лишенному всякого выражения, невозможно, конечно, было судить о его мыслях в эту минуту, но Брэдли показалось, что в его взгляде мелькнула издевка: ну откуда этот недоразвитый дикарь может знать, как надо расписываться; пускай хоть крестик поставит.

Схватив перо, Брэдли четким размашистым почерком вывел на листке: "Джон Брэдли, Англия". Теперь уже Вьеру начал проявлять признаки удивления. Схватив листок бумаги, он принялся изучать оставленный Брэдли автограф, всем своим видом выражая изумление перед невероятностью случившегося. Конечно же, он не мог прочесть написанное, но сам факт появления письменных знаков на бумаге свидетельствовал о том, что Брэдли тоже владеет этим искусством. Очевидно, приняв это к сведению, хозяин еще что-то дописал на бумаге после Брэдли, а затем обратился к нему:

— Ты еще вернешься сюда, прежде чем Луа скроет свое лицо за великой стеной, если, конечно, Тот Кто Говорит за Луату не призовет тебя прежде.

"Утешил, что называется", — подумал Брэдли, выходя наружу.

У входа толпились несколько Вьеру из тех, что уже закончили трапезу. Они немедленно окружили его и забросали вопросами. Они теребили его одежду, ощупывали пистолет и патронташ. Их поведение так разительно отличалось от предыдущего, что Брэдли пришел к выводу, впоследствии подтвердившемуся, что место для еды было чем-то вроде святилища и проявление там чрезмерного любопытства или агрессивности строго запрещалось. А здесь, на улице, они вели себя крайне грубо и угрожающе. С полураскрытыми крыльями они нависали над ним, преграждая путь к лестнице, ведущей на крышу, с которой он спустился. Но Брэдли был не из тех, кто мог долго терпеть подобное обращение. Сначала он попытался протолкаться к лестнице, но когда один из Вьеру схватил его за руку и грубо потащил назад, Брэдли, не долго думая, развернулся и так врезал обидчику, что тот свалился на землю.

Что тут началось! Крики, вопли, хлопанье крыльев! Когтистые пальцы со всех сторон тянулись к его лицу. Брэдли дрался как лев, раздавая удары направо и налево. Он не осмеливался прибегнуть к помощи пистолета, справедливо полагая его своей козырной картой, пока его назначение не известно похитителям. Если же он лишится его, то исчезнет последний шанс получить свободу, поскольку даже в таком безнадежном положении англичанин продолжал строить планы вновь обрести ее.

Первые же удары показали Брэдли, что Вьеру отъявленные трусы и оружия у них с собой нет. После того как двое или трое свалились от его ударов, остальные окружили его, но на безопасной дистанции, осыпая угрозами и оскорблениями. Те же, кто пострадал от его кулаков, даже не пытались подняться, а только жалобно стонали и причитали.

Снова Брэдли направился к лестнице, и на этот раз перед ним расступились и дали пройти. Но едва он поднялся на несколько ступенек, как кто-то схватил его за ногу и попытался стащить вниз. Бросив быстрый взгляд назад, Брэдли, крепко ухватившись обеими руками за перекладину, свободной ногой изо всей силы пнул прямо в плоскую физиономию держащего его Вьеру, С ужасным криком тот схватился ладонями за разбитое лицо и повалился навзничь, а Брэдли тем временем быстро вскарабкался на крышу. Однако хлопанье многочисленных крыльев известило его, что преследователи не собираются так легко оставить его в покое.

До двери, ведущей внутрь, было недалеко, но над его головой уже кружили, издавая резкие крики, разъяренные Вьеру. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Фош-бал-содж. Немедленно вся компания принялась наперебой требовать наказания дерзкого "джаал-лу", который осмелился так непочтительно обойтись с ними. Выслушав их жалобы, Фош-бал-содж внезапно схватил правой рукой Брэдли за шиворот и с силой швырнул в открытую дверь. Это было проделано так быстро и неожиданно для Брэдли, что тот даже не успел сообразить, что происходит.

Когда он поднялся с пола, дверь уже была закрыта, а прямо над ним нависала фигура Фош-бал-соджа с перекошенным от ярости лицом.

— Гиена, змея, ящерица! — вопил он. — Как смеешь ты даже прикасаться своими нечистыми, мерзкими, оскверняющими лапами к Вьеру — священным избранникам Лауты!

Но Брэдли тоже рассвирепел. Поэтому, когда он заговорил, на губах его играла зловещая усмешка.

— Я убью тебя за то, что ты сейчас со мной сделал! — с этими словами он схватил Фош-бал-соджа за горло. Второй Вьеру, спавший, когда Брэдли уходил, куда-то исчез, и они были одни. Фош-бал-содж оказался более серьезным противником, чем напавшие на него на улице. Хотя Брэдли держал его за горло одной рукой, а другой осыпал ударами в лицо и корпус — короткими, тяжелыми тычками мастера клинча, тот не собирался сдаваться без сопротивления. Он бил и царапал Брэдли своими когтистыми руками, прикрываясь крыльями от безжалостного града ударов, и, в свою очередь, стараясь схватить его также за горло. Вскоре Брэдли удалось сделать подножку своему противнику. Оба покатились на пол. Брэдли оказался внизу, и в ту же секунду когтистые лапы Фош-бал-соджа сомкнулись у него на горле. Вьеру обладал немалой силой, и Брэдли очень скоро почувствовал, что перевес уже не на его стороне. Задыхаясь от недостатка воздуха, он нащупал пистолет свободной рукой. С трудом вытащив его из кобуры, он, всего в нескольких мгновениях от смерти, с упрямством маньяка вновь вспомнил о своих драгоценных патронах, которые надо было беречь. С этой мыслью он перехватил пистолет за ствол и рукояткой нанес Фош-бал-соджу страшный удар между глаз. Бесчувственное тело противника мягко осело на пол.

Несколько минут Брэдли лежал рядом с Вьеру, жадно дыша и стараясь прийти в себя. Наконец, он поднялся и склонился над ним. Крылья Вьеру беспомощно раскинулись в стороны, круглые глаза смотрели в потолок. Он был мертв. И сразу же перед мысленным взором Брэдли возникли все сложности и опасности, грозившие ему в связи с этим убийством.

Первым его побужденном было попытаться каким-то образом спрятать тело, а самому постараться бежать. Подойдя ко второй двери, он открыл ее и заглянул внутрь. В комнате, напоминавшей кладовую, находился рулон белой материи, похожей на ту, из которой были сшиты одежды Вьеру, и стояло несколько сундуков. Сундуки, выкрашенные в белый и голубой цвета, имели каждый какую-то надпись иероглифами: белым на голубых сундуках и голубым на белых. В одном углу лежала куча черепов, почти достигающая потолка, а в другом — целая стопа высохших крыльев. Эта кладовая имела столь же неправильные очертания, что и комната, но в ней были только одно окно и одна дверь. Выхода на крышу здесь не было, а самое главное — в ней не было ни души.

Брэдли поспешно втащил мертвого Вьеру в кладовую и закрыл дверь. Затем он огляделся. Один из сундуков показался ему достаточно большим, чтобы вместить труп, если согнуть колени, и Брэдли направился к нему. Крышка сундука состояла из двух половинок, крепившихся на противоположных стенках и плотно смыкающихся друг с дружкой в центре. Замка на крышке не было. Подняв одну из половинок, Брэдли заглянул внутрь. В изумлении он наклонился ниже, чтобы получше рассмотреть содержимое: сундук был наполовину полон золотыми украшениями. Здесь были кольца, браслеты, застежки — все червонного золота. Прикинув, что места в сундуке для трупа не хватит, Брэдли принялся искать другой способ скрыть улики преступления. Заметив, что между сундуками и стеной есть достаточное пространство, он затолкал тело туда, а сверху накрыл кусками белой материи, полностью закрыв ими мертвеца. Теперь оставалось только спастись самому — вот только как это сделать средь бела дня, было пока неясно.

Подойдя к двери в дальнем конце кладовой, он осторожно приоткрыл ее. Прямо перед ним в двух футах высилась стена соседнего здания. Раскрыв дверь пошире, Брэдли высунулся и поглядел по сторонам. Слева на всем протяжении крыши никого не было, а справа в двадцати футах возвышалось другое строение, полностью закрывая вид с этой стороны. Выскользнув в дверь, Брэдли повернул направо и через несколько шагов оказался в узком проходе, разделяющем два здания. Войдя в него, он прошел почти половину его длины, когда на противоположном конце появилась фигура Вьеру. Хотя тот и не смотрел в его сторону, но в любую секунду мог повернуться и обнаружить беглеца. Слева от Брэдли находилась небольшая треугольная ниша в стене дома, и он спрятался в ней. В нишу выходила выкрашенная желтым дверь. Как и другие двери в домах Вьеру, она выглядела очень своеобразно. Поверхность ее состояла из деревянных пластин длиной от четырех до шести дюймов, выложенных под разными углами друг к другу. Результат напоминал работу пьяного паркетчика. Крепились эти пластины одна к другой, очевидно, посредством клея, а также каких-то волокон растительного происхождения. Затем все это покрывалось краской. Держалась дверь на круглом деревянном стержне двух дюймов в диаметре, а закрывалась изнутри с помощью полудиска из дерева, закрепленного на внутренней стороне.

Пока Брэдли стоял, прижавшись к стене и разглядывая желтую дверь, Вьеру в дальнем конце прохода развернулся и пошел в его сторону. Брэдли слышал, как его крылья шуршат, касаясь стены.

Теперь желтая дверь стала единственным средством избежать обнаружения и, недолго думая, Брэдли решительно толкнул ее и переступил порог, оказавшись в небольшой комнате.

Войдя, он услышал сдавленный возглас удивления и, повернувшись в том направлении, увидел прижавшуюся к противоположной стене девушку с выражением неописуемого изумления в широко раскрытых глазах. С первого же взгляда Брэдли понял, что она не принадлежит ни к одной из виденных им прежде рас, — в чертах ее лица и строении тела не было ни малейшего намека на хотя бы отдаленное родство с этими дикарями. Да и одета она была совсем по-другому или, сказать точнее, она была именно одета, в отличие от большинства из них.

На ней был род туники из мягкой выделанной оленьей шкуры. Она держалась на лямке, перекинутой через левое плечо, и ниспадала слева чуть ниже бедра, а справа почти до колена. Свободный пояс украшал ее талию, а на ногах и руках блестели золотые украшения, очень похожие на те, что Брэдли видел в сундуке убитого Вьеру, Волосы девушки были стянуты золотым обручем с треугольной диадемой на лбу. Кожа ее была белой, чистой и нежной. Фигура являла собой образец гармонии и девичьей грации, а красоте лица позавидовала бы любая из европейских красоток высшего света.

Но если девушка была удивлена неожиданным появлением Брэдли в комнате, сам он был просто ошеломлен, никак не рассчитывая встретить столь чудесное создание в Городе Черепов среди его ужасных обитателей.

С минуту они разглядывали друг друга с нескрываемым интересом, затем Брэдли заговорил по-каспакски, в меру своих скромных познаний в этом языке:

— Кто ты, девушка? — спросил он. — И откуда ты? Но только не говори мне, что ты Вьеру!

— Нет, — ответила она, — я не Вьеру. Брэдли заметил, что она даже задрожала, произнеся это слово.

— Я галу, — продолжала она, — а вот кто ты? По твоей одежде видно, что ты не галу, хотя и похож на него во всем остальном. И ты не из этого города, потому что за все десять лун, что я здесь, я не встретила ни одного галу мужского пола, а среди здешних обитателей таких, как мы с тобой, просто нет, если не считать пленных, а они все женщины. Выходит, ты тоже пленник, да?

Брэдли вкратце объяснил девушке, кто он такой, но очень сомневался, поняла ли она хотя бы половину его объяснений. От нее он узнал, что ее держат в плену уже много месяцев, но для чего, спросить так и не успел, поскольку в самый разгар беседы желтая дверь внезапно распахнулась и в комнате появился Вьеру с желтой полосой на одежде.

При виде Брэдли он пришел в ярость.

— Откуда здесь взялась эта тварь и как долго он здесь находится? потребовал он ответа у девушки.

— Эта "тварь" вошла в эту дверь прямо перед твоим приходом, — ответил вместо девушки Брэдли.

Вьеру облегченно вздохнул.

— Это очень хорошо для девушки, если так все и было, — сказал он. Значит, умереть придется только тебе одному.

С этими словами Вьеру повернулся к двери и принялся испускать громкие душераздирающие крики.

Англичанин взглянул на девушку.

— Убить его? — спросил он, наполовину вытащив из кобуры пистолет. — Как мне лучше поступить, чтобы не подвергать тебя опасности?

Вьеру отступил к двери.

— Святотатец! — завопил он. — Ты осмеливаешься угрожать мне — одному из священных избранников Луаты!

— Не убивай его! — воскликнула девушка. — Если ты сделаешь это, у тебя не останется никакой надежды. Раз ты здесь и еще жив, значит они не собираются тебя пока убивать. А если ты разгневаешь их, твой череп украсит самую высокую колонну этого города".

— А ты? — спросил Брэдли.

— Я все равно обречена. Ведь я — кос-ата-лоу.

"Кос-ата-лоу, кос-ата-лоу". Что означали эти слова, которые Брэдли не раз слышал от обитателей У-уху? "Лу" и "лоу" означали, соответственно, мужчину и женщину, это он уже знал. "Ата" имело множество значений: жизнь, яйцо, воспроизводство и тому подобное. "Кос" было выражением отрицания, но в сочетании все эти слова для Брэдли никакого смысла не имели.

— Значит, они убьют тебя? — спросил он.

— Хотела бы я, чтобы это было так! — ответила девушка. — Но меня ждет судьба хуже смерти — и уже скоро, как только взойдет новая луна.

— Неблагодарная змея! — оборвал ее Вьеру. — Тебя ждет величайшая честь, какой только может быть удостоена подобная тебе! Сам-Тот Кто Говорит За Луату выбрал тебя, и сегодня же ты отправишься в его храм, где получишь священные повеления.

Девушка содрогнулась от ужаса и бросила на Брэдли полный горести взгляд.

— Ах! — вздохнула она. — Хоть бы один разочек посмотреть на мою родную землю!

Прежде чем Вьеру успел вмешаться, Брэдли вплотную подошел к девушке и шепотом спросил, нельзя ли ему каким-то образом помочь ей бежать. Но та лишь с сожалением покачала головой.

— Даже если мы выберемся из города, — ответила она, — все равно между островом и землями Галу лежит большая вода.

— А что находится за пределами города? — настаивал Брэдли.

— Из того, что мне довелось услышать и догадаться по случайно подслушанным разговорам, — это очень красивое место, где мало хищников и совсем нет людей, потому что Вьеру живут только в городах; городов на острове три, но этот самый большой. Два других находятся на дальнем конце острова и до них три дневных перехода.

По собственному опыту и по рассказам туземцев Брэдли уже успел убедиться, что максимальный дневной переход в местных условиях не превышает десяти миль, вследствие сильно пересеченной местности и обилия диких зверей.

Диалог занял совсем немного времени, но был неожиданно прерван появлением нескольких Вьеру, привлеченных призывами желто-полосного и спустившихся через отверстие в крыше.

— Вот этот джаал-лу, — воскликнул Вье-ру, — осмелился угрожать мне. Отберите у него топор и заприте куда-нибудь подальше от греха, пока Тот Кто Говорит За Луату не решит, что с ним делать. Это один из незнакомых нам людей, которых Фош-бал-содж обнаружил в землях Банд-лу и следовал за ними по пути "к Началу". Тот Кто Говорит За Луату повелел Фош-бал-соджу доставить одного из них. Вот это он и есть. Возможно, что он из другого мира и знает секрет кос-ата-лу.

Прибывшие Вьеру двинулись было к Брэдли, чтобы забрать его "топор", торчащий из кобуры, на который им указал желтополосый жрец, но не успел передний протянуть руку, как повалился на остальных, сбитый с ног мощным ударом кулака. Вслед за этим Брэдли кинулся в атаку, рассчитывая очистить помещение в рекордный срок. Но, к сожалению, забыл про отверстие в крыше. Двое уже валялись без сознания, когда остальные подняли жалобный крик, и к ним прибыло подкрепление. Девушка, заметив это, закричала, пытаясь предупредить, но было уже поздно. Здоровенный Вьеру спикировал прямо на спину Брэдли и свалил его на пол. В ту же секунду на него навалилась еще дюжина. Пистолет вытащили из кобуры, а сам Брэдли едва мог шевельнутся под тяжестью своих противников.

По приказу Вьеру, явно занимавшего высокое положение в здешней иерархии, один из появившихся вышел и вскоре вернулся с веревками, которыми наш герой и был крепко связан.

— А теперь отнесите его в Голубой Двор Семи Черепов, и пусть кто-нибудь сообщит обо всем, что здесь произошло, Тому Кто Говорит За Луату, — приказал желтополосый.

Каждый из Вьеру поднял ладонь на уровне лица, как бы отдавая честь старшему по команде. Один из них подхватил связанного Брэдли и через отверстие вместе со своей ношей поднялся в воздух и полетел над крышами города У-уху.

Внизу глазам Брэдли открылась широкая панорама. Город простирался во все стороны, но был все же не столь велик, как ему показалось вначале. По расчетам Брэдли, он занимал площадь около трех квадратных миль. Дома теснились в неописуемом беспорядке, налезая друг на друга так, что даже свет не проникал в нижние этажи целых кварталов. Улицы и переулки были короткими и кривыми.

Архитектура города вызывала изумление. Многие крыши представляли собой чаше- или блюдцеобразные углубления с отверстием посередине, как будто предназначенные для сбора дождевой воды в скрытые под ними резервуары. Отверстия использовались крылатыми людьми в качестве входных дверей. На всех уровнях торчали бесчисленные колонны, увенчанные черепами. Но двумя самыми заметными достопримечательностями города были уже виденная Брэдли башня, сложенная из черепов, и еще большее по размерам сооружение. Располагалось оно обособленно от других строений — в середине центральной городской площади. Во всяком случае, так это место называлось бы во всех остальных странах нашей планеты. Но как и все прочие здания в городе, это тоже несло печать асимметрии и какой-то недоделанности. Увенчано оно было чашеобразным углублением, сверху напоминающим перевернутую шляпу китайского кули.

Вьеру, несущий Брэдли, пролетел над площадью, и тот успел рассмотреть внизу траву, деревья и даже текущий по площади ручей. Ярдах в пятистах от нее Вьеру приземлился на крыше квадратного низкого здания голубого цвета с семью колоннами, увенчанными семью черепами, "Значит, это и есть Голубой Двор Семи Черепов", — подумал Брэдли.

Отверстие в крыше было закрыто решеткой, которую Вьеру снял. Затем он привязал кусок веревки к ноге Брэдли и покатил его по крыше к отверстию, как куль с мукой. Затем падение, темнота, внезапный страх перед неизвестностью. Брэдли почувствовал, как туго натянувшаяся веревка врезалась ему в щиколотку и рывком остановила падение. Раскачиваясь, как маятник, вниз головой, Брэдли медленно перемещался на опускаемой Вьеру веревке, пока не пришел в резкое и довольно болезненное соприкосновение с поверхностью пола. Вслед за этим Вьеру совсем выпустил веревку, и тело англичанина с размаху шлепнулось на деревянные половицы. Прямо на него свалился свободный конец веревки, и он услышал, как со скрежетом встала на свое место решетка.


Глава III


Наполовину оглушенный, Брэдли с минуту лежал, не двигаясь, а затем осторожно, морщась от боли, попытался принять более удобное положение. Сперва он ничего не мог разглядеть во тьме, но постепенно глаза приспособились к ней и он стал различать окружающие его предметы.

Он обнаружил, что находится в большой и совершенно пустой комнате без окон и дверей, если не считать отверстия в потолке, через которое он сюда попал. Лишь в дальнем углу темнела какая-то бесформенная масса, которая могла оказаться чем угодно — от кучи грязного тряпья до мертвого тела.

Едва успев бегло осмотреться, Брэдли переключил все свое внимание на связывающие его путы. Будучи человеком немалой физической силы и убежденным в невысокой прочности веревок Вьеру, он принялся за дело с твердой уверенностью, что долго они не выдержат. Минут через пять его напряженные усилия начали приносить плоды — веревки стали понемногу подаваться. Но это отняло столько сил, что Брэдли вынужден был остановиться и передохнуть.

Пока он отдыхал, взгляд его случайно упал на неизвестный предмет в углу, и Брэдли готов был поклясться, что тот зашевелился. Напрягая зрение, он всматривался в темноту, а услужливое воображение рисовало в возбужденном мозгу самые мрачные и зловещие картины. Он закрыл глаза и попытался расслабиться, но когда он открыл их снова, понял, что не ошибся. Что-то, а точнее, кто-то находился уже не в углу, а гораздо ближе к середине, а значит, и к нему.

В приливе сил, порожденных отчаянием, Брэдли возобновил свои попытки освободиться. Взгляд его был прикован к движущемуся существу. Теперь уже никаких сомнений не оставалось — он видел, как тот слегка приподнялся и подполз еще ближе, потом еще и еще раз. И все это без единого звука, что вселяло в Брэдли еще больший ужас.

Брэдли был храбрым человеком со стальными нервами, но здесь, в темноте, не имея возможности защищаться и не зная даже, что за чудовище находится рядом, он оказался совершенно выбитым из колеи. В конце концов, Брэдли был всего лишь человеком. Будь это открытая схватка, пусть даже с множеством противников, он дрался бы до последнего, расправился бы хоть с частью врагов и с улыбкой встретил смерть. И сейчас его охватывал ужас не перед смертью, а перед неизвестностью, таившейся во мраке.

Все ближе и ближе придвигалась к Брэдли бесформенная масса. Брэдли лежал не двигаясь, слух его был напряжен. Но что это? Неужели дыхание? Не мог же он ошибиться! Но тут движущийся предмет испустил протяжный стон, и Брэдли почувствовал, что волосы у него на голове встали дыбом. Он снова принялся изо всех сил рвать все еще опутывающие его веревки. Подползающее к нему существо приподнялось, и Брэдли мог поклясться, что из кучи лохмотьев на него смотрит один-единственный глаз. Мгновение существо оставалось в этом положении, слышно было только его дыхание, а затем оно разразилось безумным демоническим хохотом.

Холодный пот выступил на лбу у Брэдли. Руки напряглись в еще одной попытке освободиться. Он видел, как существо в лохмотьях поднимается все выше, нависая над ним, но вдруг все тряпье соскользнуло на пол, и перед Брэдли оказалась фигура совершенно голого и до предела исхудавшего человека, нет, даже не человека, а какой-то пародии на него, что-то шамкающего и бормочущего беззубым ртом, едва ковыляющего на тоненьких хилых ножках. Вдруг его ноги подкосились, и он свалился рядом со своими лохмотьями, не переставая при этом жутко хохотать.

Он подполз к Брэдли и ухватился за него.

— Еды! Еды! — прокаркал он. — Я покажу выход! Я покажу выход! — С этими словами он снова приподнялся и навалился на грудь Брэдли.

— Еды! — проскрипел он снова, стараясь вонзить ногти и зубы в горло англичанина. — Еды! Я знаю выход! — продолжал он повторять, пытаясь прокусить сонную артерию.

Резким движением Брэдли на мгновение стряхнул своего противника, но с упорством маньяка тот снова вцепился ему в шею. Его челюсти были слишком слабы, чтобы перегрызть горло, поэтому он принялся жевать зубами кожу, подобно крысе. Пока работали зубы, исхудалые руки крепко держали Брэдли, мешая ему стряхнуть с себя соперника. Как бы слаб он ни был, рано или поздно его старания должны были привести к цели. И все это время с уст его слетали одни и те же слова: "Еды! Еды! Я знаю выход!", пока Брэдли не стало казаться, что он сходит с ума от их повторения.

Сверхчеловеческим усилием он сумел, наконец, разорвать стягивающие его руки узлы. Вне себя от ярости он оторвал цепляющийся за него отвратительный скелет и отшвырнул его на середину камеры. Дыша как загнанная лошадь, Брэдли принялся распутывать остальные веревки. Несчастный безумец все это время оставался лежать, скорчившись, на том же месте, куда его отшвырнул Брэдли, дрожа, всхлипывая и что-то бормоча.

Вскоре Брэдли вскочил на ноги. В этот момент он ощущал себя свободным человеком, хотя и продолжал оставаться пленником в темнице Голубого Дворца Семи Черепов.

Чувствуя слабость после пережитых минут, он прислонился к стене, не сводя взгляда с лежащего на полу. Через некоторое время тот с трудом поднялся на четвереньки и в этой позе, покачиваясь, принялся обшаривать помещение глазами. Когда взгляд его нашел Брэдли, с губ его снова сорвались те же слова: "Еды! Еды! Я знаю выход!" Жалобный тон безумца тронул сердце Брэдли. Он видел, что перед ним не Вьеру, а такой же человек, как и он сам, доведенный одиночным заключением до нынешнего состояния; может быть, и самого Брэдли ожидает та же участь.

А потом эта постоянно повторяющаяся фраза: "Я знаю выход!" Нет ли за ней надежды на побег? Есть ли отсюда выход и что, интересно, знает этот бедняга?

— Кто ты и как давно здесь находишься? — неожиданно обратился к нему Брэдли. Тот какое-то время не реагировал, а потом опять заскрипел:

— Еды! Еды!

— Стоп! — скомандовал англичанин. Звук его голоса был настолько резок и отрывист, что произвел впечатление выстрела. Это сразу вывело безумца из состояния оцепенения. Он прекратил раскачиваться, сел на пол и на его лице появилась какая-то осмысленность.

Брэдли снова повторил свой вопрос.

— Я Ан-Так из племени Галу, — ответил тот. — Один Луата знает, как давно я здесь — может быть, десять лун, а может, три раза по столько. Когда меня бросили сюда, я был молод и силен, а теперь я стар и слаб. Я — кос-ата-лу, поэтому они меня оставили в живых. Если я открою тайну, как стать кос-ата-лу, меня отпустят. Но как я могу открыть тайну, которую знает один только Луату?

— Что такое кос-ата-лу? — спросил Брэдли.

— Еды! Еды! Я знаю выход! — зашамкал галу.

Брэдли приблизился, схватил его за плечи и сильно встряхнул.

— Отвечай, — прогремел он, — что такое кос-ата-лу?

— Еды! — прохрипел Ан-Так.

Брэдли задумался. Вещмешок у него не отобрали, а в нем, помимо бритвы, ножа и всяких мелочей, оставалось немного вяленого мяса. Порывшись, он достал кусочек и бросил его изголодавшемуся галу. Тот схватил его и с жадностью съел. Похоже, что это придало ему сил, потому что на вновь повторенный вопрос он попытался ответить. Однако объяснение часто прерывалось. Он впадал в прежнее состояние — вновь требовал еды и заявлял, что знает выход, но Брэдли был терпелив и настойчив, так что мало-помалу он начал уяснять себе тот удивительный ход эволюции, свойственный на нашей планете одному лишь Каспаку. Теперь он, наконец-то, получил объяснение необъяснимых, на первый взгляд, явлений, с которыми ему приходилось сталкиваться раньше. Он узнал, почему среди встреченных им раньше племен он никогда не видел детей; почему с движением дальше на север растет уровень развития обитающих там племен; почему внутри каждого племени существуют эволюционные различия между отдельными его членами; почему женщины каждого племени проводят по часу каждый день, плескаясь в теплых прудах близ каждого стойбища, и почему в эти часы на них почти никогда не нападают хищники. Он узнал, что все, кроме кос-ата-лу, пришли "от Начала", или "кор-сва-джо" по-кас-пакски. Процесс развития брал свое начало в теплых прудах, куда вместе с миллионами яиц попадали ядовитые выделения, отпугивающие хищников. Здесь же из яиц появлялись головастики. Эти головастики вместе с еще не созревшими яйцами выносились в море теплыми ручьями, вытекающими из прудов. Некоторые головастики появлялись из яиц еще в прудах, другие в ручьях, а третьи уже в море. На следующей стадии они превращались в рыб и пресмыкающихся и уже в этой форме, постоянно развиваясь, плыли все дальше и дальше к югу, где среди густых и влажных джунглей часть из них превращалась в земноводных. Причем на каждой стадии значительная часть особей прекращала свое развитие, не говоря уже о том, что подавляющее большинство просто погибало, служа пищей хищным обитателям морских вод.

Таким образом, до стадии бабуинов и человекообразных обезьян, дающих начало, по местным понятиям, уже человеческой эволюции, добирались лишь единицы из миллионов вылупившихся головастиков. Вспомнив, что зародыши лягушачьей икры в своем развитии тоже проходят различные стадии развития от рыбы с жабрами до лягушки с легкими, Брэдли нашел, что, в конце концов, вполне возможно поверить в подобный путь, тем более, что ничего принципиально нового он в себе не содержал.

От человекообразной обезьяны каждый индивидуум, если, конечно, оставался в живых, постепенно, шаг за шагом развивался сначала в алу, затем в бо-лу, сто-лу, банд-лу, кро-лу и, наконец, в галу. И на каждой стадии развития новые бесчисленные миллионы яиц откладывались в теплые пруды и уносились в море, чтобы снова и снова продолжить круговорот. Собственно говоря, этот внеутробный процесс развития вполне можно сравнить с развитием зародыша в утробе матери. И в том и другом случае зародыш проходит через все стадии, предшествующие появлению человека, хотя в Кае-паке процесс этот является гораздо более комплексным, включая аналогичный ход эволюции не только для людей, но и для всех животных, обитающих здесь.

Последнюю же, самую высшую стадию, которую галу уже почти достигли и к которой все стремятся, и представляет собой кос-ата-лу, что буквально означает "человек-не-из-яйца", то есть рожденный от родителей, как это и принято во всем мире. Причем среди галу рождаются как кос-ата-лу, так и кос-ата-лоу, то есть дети обоего пола, а среди Вьеру только кос-ата-лу, то есть только дети мужского пола. Поэтому Вьеру постоянно похищают женщин галу для воспроизведения собственного племени и, время от времени, мужчин кос-ата-лу, которых подвергают пыткам в надежде выведать секрет, который, как они полагают, позволит им установить неограниченное господство во всем Каспаке.

Ни один Вьеру не пришел "от Начала". Все они были рождены от мужчин Вьеру женщинами кос-ата-лоу из племени Галу. Их очень немного даже среди галу, вследствие длительного и сложного процесса, ведущего к этой стадии. Семь поколений потомства от одного предка должны пройти все стадии развития от яйца до галу, прежде чем на свет может появиться кос-ата-лоу. Учитывая же бесчисленные опасности, подстерегающие едва зародившийся комочек жизни на всем его пути от теплого пруда по ручьям в море и оттуда дальше, ежеминутно подвергающийся риску быть съеденным сначала морскими, а затем сухопутными хищниками, вынужденный пройти через все стадии развития, постоянно продвигаясь к северу в окружении всех ужасов Каспака, казалось странным, что кос-ата-лоу вообще появляются на свет.

Все эти сведения здорово перемешались в голове у Брэдли, но постепенно картина стала проясняться. Когда же он мысленно разложил все факты по полочкам, она оказалась даже более простой и понятной, чем та, к которой он привык с детства.

Слабый голос Ан-Така умолк, и в течение нескольких минут в камере царило молчание. Затем галу снова принялся за свое: "Еды! Еды! Я знаю выход!" Брэдли бросил ему еще кусочек мяса и терпеливо ждал, пока тот поест. На этот раз он ел уже медленнее и не с такой жадностью.

— А что ты имеешь в виду, когда говоришь, что знаешь выход? поинтересовался, Брэдли.

— Тот, кто был здесь до меня, рассказал мне, — ответил Ан-Так, — что в этом помещении есть выход. Он нашел его, но слишком ослабел, чтобы использовать. Он пытался объяснить мне, где тот выход, но не успел, потому что умер. О, Луата! Почему ты не помог ему прожить еще хоть минуту!

— А что, здесь не кормят? — спросил Брэдли.

— Нет, только раз в день дают воду — вот и все.

— А как же ты тогда выжил?

— Здесь есть крысы и ящерицы, — ответил Ан-Так. — Ящерицы еще ничего, а крысы уж очень противные на вкус. Но у меня не было выбора — если бы я не ел их, они съели бы меня. Лучше уж крысы, чем ничего. Но в последнее время они редко попадаются, а ящериц я уже давно не ловил. Но теперь-то я поем. Ты же не сможешь все время бодрствовать. Когда ты заснешь, Ан-Так сможет поесть! — С этими словами он снова разразился своим дьявольским кашляющим смехом. Это было ужасно, Брэдли просто передернуло.

Долгое время оба молчали. Брэдли догадывался, почему молчит его сосед, тот ждал, пока он заснет. Но воцарившая тишина помогла Брэдли расслышать где-то неподалеку характерный, хотя и слабый, звук текущей воды. Он прислушался. Звук доносился откуда-то из-под пола.

— Что это за звук? — спросил он.

Похоже, что под нами протекает какой-то водный поток.

— Это река, — отвечал Ан-Так. — Но почему ты не засыпаешь? Река протекает под Голубым Дворцом Семи Черепов. Она протекает через площадь под храмом, уходит под землю, проходит под храмом и под всем городом. Когда мы умрем, они отрежут нам головы, а тела бросят в реку. В устье реки живет множество рептилий. Река кормит их. Со своими мертвецами Вьеру поступают точно так же, сохраняя только черепа и крылья. А теперь давай спать!

— А эти рептилии не появляются в городе?

— Нет. Вода в реке слишком холодная для них. Они предпочитают теплые прибрежные воды в месте впадения реки в море.

— Давай поищем выход, — предложил Брэдли.

Ан-Так покачал головой.

— Я искал его эти месяцы, но так и не нашел. И ты тоже не найдешь, сказал он.

Брэдли ничего не ответил, а принялся тщательно, фут за футом, обследовать стены и пол их камеры, простукивая каменную кладку костяшками пальцев. На высоте шести футов он обнаружил стальную жердь Вьеру, но на его вопрос Ан-Так ответил, что никаких Вьеру за все время его заточения здесь не было. Снова и снова простукивал Брэдли пол и стены, пока, наконец, ему не пришла в голову мысль забраться на жердь и попробовать повыше. В самом центре стены, почти под потолком, он обнаружил пространство размером три на три фута, за которым, как показало простукивание, находилась пустота. В возбуждении

Брэдли принялся дюйм за дюймом ощупывать это кончиками пальцев и вскоре наткнулся на небольшое отверстие, в которое проходил его указательный палец. Панель, если это была панель, в толщину составляла не больше дюйма. Дальше палец уходил в пустоту. Согнув палец, Брэдли потянул панель на себя. Внезапно панель подалась и вывалилась внутрь, Брэдли едва не свалился вместе с ней с жерди. Снизу панель крепилась на петлях и теперь лежала верхним концом на жерди, образуя подобие платформы, параллельной полу.

За панелью было абсолютно темно. Брэдли вытянул руку в отверстие на сколько смог, но ничего не нащупал. Порывшись в своем вещмешке, он достал несколько оставшихся у него спичек. Когда он зажег одну, Ан-Так испустил вопль ужаса. Не обращая на него внимания, Брэдли при свете спички успел заметить верхние перекладины лестницы, спускающейся от отверстия в стене вниз в непроглядную тьму. Как глубоко вниз вела эта лестница, Брэдли не мог и предположить, но был уверен, что очень скоро узнает.

— Ты нашел его! Ты нашел выход! — вопил внизу Ан-Так. — О, Луата! А я так слаб! Возьми меня с собой! Возьми меня с собой!

— Заткнись! — повелительно приказал Брэдли. — Ты что, хочешь чтобы на твой крик слетелась целая стая этих тварей? Уж тогда-то мы точно никуда не убежим. Если я найду выход, я вернусь и помогу тебе. Но за это ты должен обещать не пытаться больше меня съесть.

— Я обещаю, клянусь Луатой! — воскликнул Ан-Так. — Не сердись на меня. Я с ума схожу от голода, одиночества и от этих крыс и ящериц. А это постоянное ожидание смерти! Не сердись!

— Я знаю, — просто ответил Брэдли, — я все это понимаю, старина.

С этими словами он выбрался в отверстие, нащупал ногами верхнюю перекладину лестницы, закрыл за собой панель и начал спуск.

Под ним все ближе и отчетливей раздавался шум текущего потока. Воздух был сырым и холодным. Вокруг ничего нельзя было разглядеть, и спускаться приходилось на ощупь, осторожно пробуя на прочность каждую перекладину.

Пока продолжался спуск, лестница казалась бесконечной, а пропасть внизу бездонной; когда же он закончился, Брэдли сообразил, что опустился не больше, чем на полсотни футов. Нижний конец лестницы упирался в неширокий карниз, вымощенный чем-то наподобие булыжника, но события последнего дня позволили Брэдли безошибочно определить все те же неизменные черепа. В очередной раз он поразился столь несметному их количеству в этом городе, пока не сообразил, что накапливались они здесь, скорее всего, гораздо дольше времени, чем насчитывает все человечество за пределами Каспака. А уж за это время, измеряемое, пожалуй, в геологических масштабах, черепов, которые скопились здесь вместе с черепами бесчисленных поколений самих Вьеру, хватило бы даже на постройку города.

Пробираясь вдоль узкого карниза, Брэдли вскоре наткнулся на глухую стену, полностью перекрывшую проход. Встав на колени и склонившись вниз, руками он нащупал в стене очертания арочного проема, сквозь который протекала подземная река. Однако определить высоту арки ему не удалось. Существовал только один способ ответить на эти вопросы — влезть в воду. Колебался он не больше секунды, взвешивая все за и против. Позади его ждала ужасная участь Ан-Така, впереди, в худшем случае, опасность утонуть. Подняв свой мешок над головой, он осторожно погрузил ноги в воду, где их сразу же обожгло холодом, а затем, мысленно помолившись, соскользнул всем телом с карниза.

С чувством огромного облегчения Брэдли обнаружил, что вода едва доходит ему до пояса, а под ногами твердое, покрытое галькой дно. Вытянув вперед руки, он медленно двинулся по течению, оказавшемуся вовсе не таким быстрым, как можно было судить по производимому им шуму.

Проходя под первой аркой и ощупывая ее своды свободной рукой, он неожиданно прикоснулся к покрытому слизью существу, цепляющемуся за стену. Оно зашипело и выскользнуло из-под руки. Что это было, он не знал, но почти сразу впереди раздался всплеск от падения в воду какого-то тела, потом еще один.

Брэдли упорно продвигался вперед, минуя в полной темноте новые арки. Потревоженные его приближением невидимые обитатели этой подземной клоаки с шумом плюхались в воду и уплывали прочь. Снова и снова он ощущал омерзительное прикосновение скользких тел, с каждым шагом постоянно ожидая возможного нападения. Вещмешок он повесил себе на шею, в правой руке сжимал нож — больше он ничего сделать и не мог.

Помимо всего прочего, ему приходилось еще и считать каждый пройденный шаг с момента погружения в воду. Он ведь обещал вернуться за Ан-Таком, если это будет возможным, а в кромешной тьме туннеля только так можно было найти место начала пути.

Он прошел двести шестьдесят девять шагов — это число навсегда врезалось ему в память, — когда что-то несильно толкнуло его в спину. Повернувшись с ножом наготове, Брэдли протянул руку, и пальцы его нащупали что-то холодное и противное. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы определить, что он ощупывает лицо плывущего по воде мертвеца. Крепко выругавшись, он отпихнул попутчика на стремнину, и подземная река понесла тело дальше к морю и ожидающим его пожирателям.

На четыреста тридцатом шагу его догнал еще один мертвец. А сколько их проплыло мимо него незамеченными? На мгновение Брэдли показалось, что со всех сторон на него глазеют мертвые лица, перекошенные в ужасных гримасах. А в глазах их немой вопрос — как осмелился ты, живой, осквернить священные воды реки мертвых?

Хотя Брэдли двигался очень медленно, он старался делать одинаковые по длине шаги; так что он мог наверняка сказать, что отмерил не более четырехсот ярдов, когда, наконец, впереди забрезжил какой-то свет, и за следующим поворотом он уже мог разглядеть то, что его окружало. Прямо над ним возвышался широкий арочный мост, а по обе стороны были стены с дверями, расположенными через различные промежутки. Чуть впереди в арке акведука чернело небольшое отверстие дюймов тридцати в диаметре. Брэдли как раз смотрел на это отверстие, когда из него вывалилось обнаженное человеческое тело и погрузилось в воду. Почти сразу же труп поднялся на поверхность и поплыл по течению. В тусклом полумраке Брэдли определил, что это мертвый Вьеру без головы и крыльев. Секунду спустя мимо Брэдли проплыл еще один безголовый мертвец. Вспомнив, что рассказывал ему про обычаи Вьеру Ан-Так, Брэдли даже удивился, каким образом первый встреченный им мертвец умудрился сохранить голову?

Чем дальше он продвигался, тем светлее становилось. И мертвецов попадалось куда меньше. Примерно через пятьсот ярдов Брэдли добрался до конца туннеля и бросил взгляд наружу, где блики солнечного света отражались от поверхности реки, текущей меж покрытых травой берегов.

Подобравшись поближе к ведущему наружу отверстию, Брэдли постарался как можно внимательней все разглядеть и запомнить. Прямо перед ним возвышалось огромное здание, окруженное свободным пространством в несколько акров. Здесь росли деревья и трава. Вытекающая на поверхность река через короткий промежуток вновь скрывалась под землю через отверстие в основании здания. По крыше и характерным особенностям архитектуры Брэдли узнал в нем тот самый храм, мимо которого он пролетал по пути на Голубой Двор Семи Черепов.

Вокруг храма было множество Вьеру. Они то влетали, то вылетали через многочисленные отверстия на разных уровнях. Те же, кто был на земле, при ходьбе помогали себе полураскрытыми крыльями, и создавалось впечатление, что они едва касаются ногами поверхности. Выйти наружу из туннеля в этом месте значило немедленно обнаружить себя. Брэдли не представлял, что ему делать. Можно было, конечно, вернуться назад и поискать другой выход выше по течению подземной реки, но при одной мысли о том, что вновь придется пробираться по ужасному туннелю в полной темноте, может быть долгие мили, бросило Брэдли в дрожь. Нет, только не это. Надо было придумать что-нибудь еще. Может быть, попробовать дождаться темноты и уже тогда попытаться через отверстие в стене храма и дальше по течению реки выбраться из города? Но пока он стоял и раздумывал, ноги его окончательно задеревенели от холода. Стало ясно, что надо искать другой выход и как можно скорее.

В голове у него почти созрело решение попытаться доплыть до храма под водой, пусть даже рискуя тем, что любой пролетающий над ним Вьеру сможет легко его обнаружить, но в этот момент что-то слабо толкнуло его в спину. Быстро обернувшись, Брэдли увидел перед собой то, что и ожидал увидеть, — бескрылый и безголовый труп Вьеру. С отвращением он отстранился от мертвеца и хотел уже оттолкнуть его, когда взгляд на белое одеяние, еще сохранившееся на теле, внушил ему дерзкий план. Держа мертвого Вьеру за руки, он стащил с него одежду, а голый труп пустил плыть дальше. Затем он тщательно облачился в нее сам, так, чтобы окровавленный верх закрывал его голову. Свой мешок он туго свернул и сунул себе на грудь под куртку. Затем он лег на спину и отдался на волю течению. Сквозь тонкую ткань при свете дня он даже имел возможность видеть силуэт пролетавшего над ним Вьеру, очертания берегов, проплывающих мимо. С правого берега раздался неожиданный вопль, заставивший сердце Брэдли на мгновение замереть. Неужели его трюк раскрыт? Но усилием воли он заставил себя сохранять полное спокойствие и ни единым движением не дал понять возможному наблюдателю, что перед ним живой человек. Его плавание длилось всего несколько минут, показавшихся, правда, вечностью; но вот, наконец, дневной свет сменился темнотой, и Брэдли понял, что находится уже под храмом.

Он тут же нащупал ногами дно, выпрямился и со всей возможной скоростью освободился от липнувшей окровавленной материи, закрывавшей лицо. По обе стороны входного туннеля шли глухие стены, впереди река делала крутой поворот и исчезала из виду. Осторожно пробираясь вперед, он добрался до угла и заглянул туда. На левом берегу в футе над водой находилась широкая площадка, на которую он, не теряя времени, и забрался, поскольку промок с головы до ног, замерз и страшно устал.

Лежа на вымощенном неизменными черепами полу, он заметил в центре свода прямо перед собой еще одно мрачное отверстие, через которое в любую минуту мог выскользнуть очередной труп. В нескольких футах от площадки в боковой стене Брэдли рассмотрел единственную закрытую дверь. Пока он лежал, разглядывая ее и размышляя над дальнейшим планом бегства, дверь открылась и из нее вышел облаченный в белое Вьеру. В руках у него был большой деревянный ящик с мусором. К счастью, он смотрел в другую сторону. Брэдли бесшумно приподнялся и постарался забиться подальше в самый темный угол. Вьеру подошел к воде и высыпал в реку содержимое ящика. Брэдли затаил дыхание. Если тот повернется налево, все будет в порядке, а если направо, наверняка увидит его.

Вьеру помедлил секунду, глядя на реку, выпрямился, повернулся направо и… уставился на англичанина. Брэдли на двигался. Нерешительно Вьеру сделал несколько шагов в его направлении. Брэдли по-прежнему не проявлял признаков жизни, застыв как мраморное изваяние. Вьеру приблизился уже почти вплотную и остановился. Теперь обнаружения не избежать.

С кошачьей быстротой Брэдли вскочил на ноги и изо всех сил ударил Вьеру в челюсть. Тот без звука свалился на пол, а Брэдли, не задумываясь над своим поступком и повинуясь в этот момент лишь инстинкту самосохранения, тут же столкнул бесчувственное тело в подземный поток.

Затем он повернулся к открытой двери, подошел к ней сбоку и осторожно заглянул внутрь. Перед ним была тускло освещенная большая комната, вдоль стен которой на деревянных стеллажах стояло множество деревянной посуды. В другом конце комнаты была еще одна дверь. По пути к ней Брэдли заглянул в несколько деревянных кадок. Они оказались наполненными сухофруктами, овощами и вяленой рыбой. Вспомнив о бедном Ан-Таке, ожидающем его возвращения в темнице Голубого Двора Семи Черепов, Брэдли без стеснения набил продуктами карманы и свой вещмешок.

Он решил с наступлением ночи вернуться и забрать с собой Ан-Така, пока же в его планы входило произвести разведку и поискать какой-нибудь другой, кроме темного сырого туннеля, выход.

Дальняя дверь вела в длинный коридор со множеством других дверей. Вероятно, здесь располагались храмовые кладовые. В нескольких ярдах впереди находилась лестница, верхний конец которой исчезал в квадратном люке в потолке. Брэдли остановился рядом с ней, раздумывая, стоит ли продолжать осмотр или разумнее будет вернуться к реке. Победила тяга к неведомому, свойственная его расе. Стремление узнать, что нового и удивительного кроется наверху, оказалось сильнее доводов здравого смысла в пользу благоразумного отступления. Он еще помедлил, теребя волосы у себя на голове, а затем махнул рукой и решительно начал подниматься вверх по лестнице. В полном соответствии с архитектурным стандартом Вьеру, люки каждого последующего уровня отличались по форме друг от друга. Поднимаясь все выше, Брэдли встречал круглые, овальные, треугольные и даже многоугольные отверстия. Через более или менее регулярные промежутки ему попадались двери, но все они оказывались запертыми, пока на высоте примерно полусотни футов над уровнем воды он не обнаружил полуоткрытую дверь. Она вела в большое круглое помещение, полы и стены которого были покрыты шкурами различных животных и пестрыми коврами. Но самый большой интерес для Брэдли представляли его обитатели — Вьеру и девушка, да, самая настоящая, нормальная, живая девушка. Она стояла, прислонившись спиной к колонне в центре комнаты. Колонна была дюймов сорока в диаметре и полой. Ближе к полу в ней чернело отверстие диаметром около тридцати дюймов. Колонна вплотную соединялась с потолком и даже, как будто, уходила в него. Девушка стояла боком к Брэдли, лицо ее было повернуто в противоположную от него сторону — к приближающемуся к ней Вьеру.

Брэдли отчетливо слышал его речь и понял, что тот уговаривает девушку отправиться вместе с ним в другой город.

— Пойдешь со мной, — убеждал он, останешься жить. Останешься здесь достанешься Тому Кто Говорит За Луату. А когда он покончит с тобой, твой череп будет торчать на столбе, а тело твое послужит пищей для крокодилов в устье Реки Смерти. Даже если ты сможешь родить девочку Вьеру, твоя участь будет точно такой же. А если ты решишься отправиться со мной, будешь жива, сыта и в полной безопасности.

Произнеся последнюю фразу, Вьеру подошел к девушке почти вплотную, но вместо ответа она размахнулась и закатила ему здоровенную оплеуху.

— Я буду сопротивляться вам всем, пока меня не убьют! — гордо воскликнула она.

Вьеру испустил тот самый зловещий вопль, который Брэдли уже не раз доводилось слышать, и набросился на девушку. С перекошенным от ярости лицом он осыпал ее ударами и старался повалить на пол.

Англичанин собирался уже ворваться в помещение и прийти на помощь несчастной, когда дверь на противоположной стороне отворилась и в ней появился Вьеру огромного роста, облаченный в одеяние красного цвета. При виде двух борющихся на ковре тел он испустил крик, полный гнева. В ту же секунду Вьеру, напавший на девушку, бросил ее, вскочил на ноги и повернулся лицом к вошедшему.

— Я все слышал! — закричал тот. — Я все слышал, а когда это услышит Тот Кто Говорит За Луату, тогда… — Он замолчал и выразительным жестом провел указательным пальцем по горлу.

— Он не услышит! — ответил первый

Вьеру и, развернув крылья, бросился на одетого в красное. Тот сумел увернуться от нападения, а затем, выхватив откуда-то из складок своей одежды зловещего вида кривую саблю, бросился на соперника. Хлопая крыльями и издавая леденящие душу вопли и стенания, противники принялись кружить по комнате лицом друг к другу каждый стремясь занять удобную для атаки позицию. Вьеру в белой одежде, будучи безоружным, старался схватить левой рукой запястье правой руки другого, а правой одновременно ухватить его за горло. Но одетый в красное, прыгая вокруг на своих тоненьких белых ножках, все время увертывался, улучая удобный момент для нанесения удара саблей. Когда этот момент, по его мнению, наступил, он нанес удар, но промахнулся, дав тем самым возможность сопернику осуществить захват. Что тут началось! Сцепившись, они принялись колотить друг друга крыльями по голове, кусаться и брыкаться своими недоразвитыми ножками изо всех сил.

Тем временем девушка перемещалась по комнате, стараясь держаться подальше от дерущихся. При этом Брэдли удалось увидеть ее лицо, и он тут же узнал в ней ту самую девушку, которую встретил за желтой дверью. Решив не вмешиваться, пока кто-нибудь из двух Вьеру не окажется победителем, Брэдли принялся выжидать, наблюдая, как одетый в белое постепенно дожимает своего противника. Это было вполне разумным шагом с его стороны. Ведь влезь он в драку сейчас, было бы весьма вероятным, что оба Вьеру, тут же забыв свои распри, вдвоем накинулись бы на него, а совладать сразу с обоими, да еще при том, что у одного из них была сабля, Брэдли посчитал весьма проблематичным. А пока выпученные глаза и вывалившийся наружу язык поверженного служили неоспоримым свидетельством скорого конца схватки. Еще несколько секунд, и тело, облаченное в красную одежду, вытянулось и замерло. Сабля выскользнула из разжавшихся пальцев на ковер. Какое-то время победитель продолжал сжимать горло побежденного. Но вот он разжал руки, поднялся и потащил мертвеца к колонне в середине комнаты. Приподняв тело, он затолкнул его в отверстие в ней. Перед глазами Брэдли сразу же возникло отверстие в своде подземного туннеля и выпадающий из него мертвец.

Избавившись от трупа, Вьеру обвел глазами комнату в поисках девушки. Устремив на нее бесстрастный взгляд, он несколько секунд молчал, а потом заговорил.

— Ты все видела, и если ты расскажешь им, Тот Кто Говорит За Луату прикажет отрезать мои крылья, потом голову, а тело кинуть в Реку Смерти, как это случается с каждым, кто убьет жреца в красном. Ты видела — ты должна умереть!

И с яростным криком Вьеру бросился на девушку. Не раздумывая ни секунды, Брэдли прыгнул в комнату и бросился к Вьеру, уже успевшему схватить свою жертву. На бегу он наклонился и поднял с ковра кривую саблю. Схватив левой рукой Вьеру за шею, Брэдли замахнулся было для удара, но тот неожиданно забил своими мощными крыльями, и англичанин оказался отброшенным на пол, продолжая, правда, сжимать в руке рукоять сабли. В мгновение ока Вьеру, бросив девушку, кинулся на него. Лежа на полу, Брэдли приподнялся, опираясь на левый локоть, и, когда Вьеру оказался достаточно близко, нанес по горлу резкий рубящий удар. Он пришелся настолько удачно и был нанесен с такой силой, что голова Вьеру слетела с плеч и покатилась на пол, а обезглавленное тело упало на англичанина. Сбросив его с себя, Брэдли поднялся на ноги и оказался лицом к лицу с изумленной девушкой.

— О, Луата! — воскликнула она. — Как ты здесь оказался?

Брэдли пожал плечами.

— Какая разница? Главное, что я здесь, и нам обоим нужно как можно быстрее уйти отсюда.

Девушка покачала головой.

— Это невозможно, — печально промолвила она.

— Вот, вот, — ответил Брэдли, — и я думал точно так же, когда они бросили меня в темницу Голубого Двора Семи Черепов. Но я — то здесь! Эй, ты, кончай тут ковры пачкать! — обратился Брэдли к трупу Вьеру, кровь которого образовала на полу целую лужу. С этими словами он подтащил тело к колонне и скинул в отверстие. Затем он поднял голову с пола и отправил туда же, сопроводив следующим напутствием:

— И не будь таким мрачным, улыбнись!

— Но как же он может улыбнуться? — спросила девушка недоуменно и с ноткой испуга в голосе. — Ведь он же мертвый!

— Да, конечно, — признался Брэдли, — и я полагаю, что он сейчас сильно переживает по этому поводу.

Теперь уже в глазах девушки появился настоящий страх, и она бочком начала продвигаться ближе к двери.

— Пойдем, — сказал ей Брэдли, — нам надо убираться отсюда. Если ты не знаешь другого выхода, кроме реки, будем выбираться по ней.

Но девушка продолжала глядеть на него исподлобья.

— Нет, сначала объясни, как это он может улыбаться, если он мертвый? Брэдли захохотал.

— А я — то думал, что у англичан чувство юмора развито слабее, чем у других народов. А у тебя его, оказывается, вовсе нет. Ты, конечно, не можешь понять и половины той околесицы, что я несу, но ты меня не бойся. Поверь мне, малышка, я тебе ничего плохого не сделаю и, если только смогу, постараюсь вытащить тебя из этой дыры.

Даже если она и не все поняла из той "околесицы", что он "нес", она заметно успокоилась то ли от его улыбки, то ли от дружелюбного насмешливого взгляда.

— Я не боюсь тебя, — сказала она, — но я тебя плохо понимаю, хотя ты говоришь на моем языке и произносишь знакомые мне слова. Но как мы можем убежать, если это невозможно?

— Убежал же я из Голубого Двора Семи Черепов, — напомнил ей Брэдли. Пойдем! — И он повернулся к лестнице, по которой поднялся чуть раньше. — Нам нельзя терять времени.

Девушка последовала за ним, но у самой двери они услышали, что по лестнице кто-то поднимается. Брэдли на цыпочках подкрался к краю люка и заглянул в него, затем вернулся к девушке.

— Их там с полдюжины, остается только надеяться, что они пройдут мимо этой комнаты.

— Нет, — ответила она, — они пройдут именно через эту комнату, потому что они идут к Тому Кто Говорит За Луату. Мы можем спрятаться в соседней комнате: там много шкур, и мы укроемся ими. Туда они не пойдут — та комната голубая, а здесь могут задержаться.

— А при чем тут цвет? — спросил Брэдли.

— Они боятся голубого, — ответила девушка. — В каждой комнате, где кто-то был убит, есть голубой цвет. Чем больше смертей, тем больше голубого. Взгляни, сколько голубого цвета в этой комнате. Но в соседней, должно быть, убивали гораздо чаще — она вся голубого цвета. А когда комната становится полностью голубой, они ее закрывают и стараются избегать.

— Но ведь голубой цвет присутствует в окраске каждого дома, что я здесь видел, — сказал Брэдли.

— Конечно. И в каждом из домов есть, по крайней мере, одна голубая комната. Когда все комнаты становятся голубыми, тогда дом тоже красят в этот цвет и покидают, как, например, Голубой Двор Семи Черепов. В этом городе таких домов немало.

— А что означает голубая краска на черепах? — поинтересовался Брэдли. Они, должно быть, принадлежат убийцам?

— Да, они принадлежат убийцам, но только тем, которые попались и были за это убиты. А вообще, Вьеру — все до одного убийцы. Когда кому-нибудь из них удается совершить определенное количество убийств и при этом не попасться, он исповедуется Тому Кто Говорит За Луату и получает повышение и право носить одежду с цветной полосой, кажется, желтой. Когда вся одежда становится Желтой, ее владелец получает право сменить ее на одежду с красной полосой. А обладатель красной одежды получает право носить такую саблю, как у тебя в руке. Затем следует голубая полоса, а за ней, наверное, голубая одежда, но я таких еще не видела.

По ходу разговора они перешли в соседнюю комнату, полностью выкрашенную в голубой цвет, и спрятались в углу, навалив на себя целый ворох шкур. Вскоре они услышали, как в соседнюю комнату вошли несколько Вьеру. Они разговаривали между собой и остановились посреди комнаты. В это время открылась другая дверь, и туда вошли еще несколько Вьеру. Обо всем этом Брэдли догадался по доносившимся до него звукам, хорошо слышным через открытую дверь голубой комнаты: шаги, открывшаяся дверь, появление новых голосов, взаимные приветствия и тому подобное.

Но воцарившаяся вдруг тишина застала его врасплох — он не мог понять, что заставило разом замолкнуть все это шумное общество. К сожалению, он даже не мог предположить, что причиной внезапной тишины явилось зрелище его собственного тяжелого армейского ботинка, неосторожно высунувшегося из-под кучи шкур. Не знал он и того, что восемнадцать здоровенных Вьеру в одеждах с красными полосами, полностью красными и с голубыми полосами очень внимательно сейчас его разглядывают. Приближения их босых ног он тоже не услышал.

Поэтому все, что произошло дальше, явилось для Брэдли полнейшей неожиданностью. Он был внезапно схвачен за ногу и вытянут наружу резким рывком, оказавшись в кругу множества Вьеру, угрожающе занесших над ним свои кривые сабли. Они, наверное, тут же и зарубили бы его, но один из них вмешался и остановил расправу, объявив, что Тот Кто Говорит За Луату желал видеть это странное существо.

Когда его уводили, Брэдли ухитрился бросить взгляд в угол голубой комнаты и увидел, что убежище девушки, к счастью, осталось нераскрытым и она по-прежнему осталась лежать под шкурами. Хватит ли у нее мужества, подумал Брэдли, рискнуть в одиночку выбраться на свободу по руслу подземной реки, и горько пожалел, что не сможет теперь ее сопровождать. При этом он впервые почувствовал себя в этом городе абсолютно спокойным, может быть, потому, что в его положении впереди не маячил даже маленький проблеск надежды. Он даже трофейную саблю оставил лежать под шкурами, когда его столь невежливо вытащили наружу. Так, с чувством спокойной отрешенности, он проследовал за своими пленителями через многочисленные переходы и помещения по направлению к сердцу храма.


Глава IV


Чем дальше они продвигались, тем более варварски пышным становилось внутреннее убранство. Преобладали шкуры тигров и леопардов, очевидно из-за их своеобразной раскраски. Всё больше встречалось искусно обработанных черепов, многие из которых были оправлены в драгоценные металлы и богато инкрустированы самоцветами. На стенах были во множестве развешаны драгоценные украшения, схожие с теми, что Брэдли видел на девушке и в сундуке Фош-бал-соджа. Судя по всему, это были военные трофеи набегов, точнее налетов, на соседние племена, потому что ни на одном из Вьеру не было совсем никаких украшений.

Кроме того, навстречу попадались все больше Вьеру, причем преобладали одежды полностью красные и с голубой полосой, — не храм, а настоящий бандитский притон. Но вот путешествие закончилось, и Брэдли оказался в каком-то зале, полном Вьеру. Они со всех сторон обступили Брэдли и его конвоиров, задавая множество вопросов и с любопытством разглядывая Брэдли и его снаряжение. Один из приведших его обратился к стоящему перед большой дверью Вьеру:

— Передай Тому Кто Говорит За Луату, что мы не смогли найти Фош-бал-соджа, но на обратном пути поймали этого чужеземца, который прятался в храме. Может быть, Фош-бал-содж именно его и доставил сюда из страны Сто-лу прошлой ночью. Несомненно, Тот Кто Говорит За Луату пожелает увидеть и допросить этого странного пришельца.

Тот, к кому он обращался, повернулся и прошмыгнул в дверь, тщательно закрыв ее за собой, но перед тем, как это сделать, он вынул свою саблю и положил ее на ковер перед дверью. На его место немедленно встал другой. Присмотревшись, Брэдли выделил по меньшей мере два десятка стражей, не отходящих далеко от двери и внимательно наблюдавших за залом. Привратник отсутствовал недолго, а вернувшись, дал знак, что можно войти. Входя в дверь, каждый снимал саблю и клал ее на пол. Но привратник пустил не всех, и в открывшуюся дверь Брэдли прошел уже с конвоем, уменьшившимся до пяти Вьеру. Поднявшись по ступеням, они оказались в зале неправильной формы. На противоположном конце его сидел на возвышении огромных размеров Вьеру, облаченный полностью в голубую одежду.

Лицо его было мертвенно белым, как у трупа, ничего не выражающие глаза холодно обозревали пришедших, из-под растянутых в дьявольской гримасе губ выглядывали желтые клыки. По обе стороны от него лежало по сабле, сходной по внешнему виду с саблями других Вьеру, но намного длиннее и массивней. Длинные когтистые пальцы попеременно играли рукоятями то одной, то другой из них.

Пол и стены были полностью покрыты шкурами и коврами. В окраске зала преобладал голубой цвет. Вдоль стен было прибито множество пар крыльев, составленных таким образом, что они напоминали длинные рыцарские щиты. На потолке голубой краской были выведены неизвестные иероглифы, а вдоль стен и внутри зала стояло множество пьедесталов, украшенных черепами.

Приближаясь к сидящей на возвышении фигуре, Вьеру наклонялись вперед, поднимая над головой крылья и далеко вытягивая шеи, как бы предлагая их в жертву острым саблям своего повелителя.

— О, Ты Кто Говорит За Луату! — воскликнул один из конвоиров. — Мы привели странное существо, которое Фош-бал-содж похитил и принес сюда по твоему повелению!

"Так, значит, это и есть говорящий с Богом, — подумал Брэдли. — И этот суперубийца считается здесь наместником Бога на земле!" Об этом свидетельствовала синяя одежда, подчеркивающая его недосягаемость для остальных, и униженная поза склонившихся перед возвышением конвоиров. Целую минуту он пристально изучал Брэдли. Потом стал спрашивать, откуда он пришел и как называется его страна, и задавал еще сотню других вопросов. Наконец, он произнес:

— Являешься ли ты кос-ата-лу?

— Да, являюсь, в моей стране все люди кос-ата-лу, — ответил Брэдли.

— А можешь ты открыть мне свой секрет? — жадно спросил Вьеру.

Помедлив, Брэдли решил потянуть время и ответил утвердительно,

— Говори скорее, в чем он состоит! — потребовал Вьеру, привстав от нетерпения и всем своим видом выказывая живейший интерес.

Брэдли наклонился и прошептал:

— Этот секрет я открою только тебе, больше никто не должен его знать, но при одном условии: меня и девушку, которую я встретил в доме с желтой дверью близ жилища Фош-бал-соджа, должны отнести в ее страну.

В ответ на это требование Вьеру вскочил на ноги и угрожающе занес над головой одну из сабель.

— Да кто ты такой, чтобы ставить условия Тому Кто Говорит За Луату? гневно прошипел он. — Говори немедленно или умрешь на месте!

— Но если умру я, вместе со мной умрет и моя тайна, — спокойно напомнил Брэдли, — а тебе вряд ли предоставится еще одна возможность побеседовать с человеком из моего племени.

Брэдли решил, что будет обещать и говорить все, что угодно, лишь бы остаться наедине с главным Вьеру, а там — кто знает, какая подвернется возможность для бегства!

Верховный Вьеру обратил свой взгляд на предводителя конвоя.

— У пленника есть оружие? — спросил он.

— Нет, — последовал ответ.

— Тогда убирайтесь, но передайте страже, чтобы была наготове, — приказал верховный Вьеру.

Конвой удалился. Оставшись в одиночестве, Тот Кто Говорит За Луату нервно сжимал правой рукой рукоять сабли. Вторая сабля лежала в непосредственной близости от него. Было очевидно, что одетый в голубое владыка живет в постоянном страхе перед убийцами. На это указывали и его приказ не допускать вооруженных в тронный зал, и две сабли рядом с ним. А Брэдли тем временем тщетно пытался придумать что-нибудь, чтобы как-то обратить сложившуюся ситуацию в свою пользу. Взглядом он обвел потолок, фантастическую фигуру Вьеру, сидящего перед ним, и задержался на стенах, словно надеясь найти ответ в развешанных крыльях и глазеющих черепах, а затем снова вернулся к Вьеру и заметил, что тот начинает гневаться.

— А ну, говори секрет, да поживее! — закричал он.

— А ты отпустишь на свободу меня и девушку? — спросил Брэдли.

Тот несколько секунд помедлил, но затем, с видимой неохотой, всё же пообещал выполнить требуемое.

В то же мгновение Брэдли увидел, как шкуры на стене сразу за возвышением раздвинулись, и среди них показалось знакомое лицо. Хотя англичанин и не подал вида, он, тем не менее, был весьма удивлен появлением здесь той самой девушки, которая, как он думал, продолжала лежать под шкурами в другом крыле храма. Вслед за лицом из-за шкур показалась изящная белая ручка, крепко сжимающая за рукоять окровавленный кривой клинок, который Брэдли оставил на полу под шкурами в голубой комнате, когда его обнаружили и выволокли на свет.

— Ну что ж, слушай, — обратился Брэдли к Вьеру, — но сначала наклонись ко мне поближе. Ты будешь знать секрет кос-ата-лу так же хорошо, как и я, но я буду говорить шепотом, чтобы нас никто не смог подслушать.

Он ступил на возвышение. Вьеру поднял над головой саблю, чтобы нанести удар при первом же намеке на нечестную игру. Но Брэдли, не обращая внимания на сверкающее лезвие, спокойно подошел с левой стороны и наклонился к уху сидящего. При этом он уперся обеими руками в сиденье; правая рука его, как бы невзначай, легла на рукоятку лежащей сабли.

— Секрет жизни и смерти заключается в следующем… — зашептал он и в тот же момент, схватив одной рукой правое запястье Вьеру, другой нанес внезапный рубящий удар по шее сидящего. Тот не успел даже вскрикнуть, а Брэдли, не теряя времени и не удостоив мертвого бога прощальным взглядом, опрометью бросился к тому месту, где из-за шкур выглядывало лицо девушки.

Та, тяжело дыша, схватила его за руку.

— Что ты наделал! — воскликнула она. — Теперь Луата будет мстить за Того Кто Говорит За Луату и тебя, несомненно, ожидает смерть. Теперь у тебя не осталось никакой надежды — даже если ты сумеешь добраться до моей страны, Луата разыщет тебя и там.

— Чепуха! — отрезал Брэдли, а затем, прищурившись, посмотрел на девушку.

— А ведь ты, кажется, тоже собиралась зарезать его, не так ли?

— Но тогда умерла бы только я одна, — ответила она.

Брэдли почесал голову.

— Я так думаю, что смерть нам пока не грозит, во всяком случае, от рук бога. Но если мы не уберемся отсюда как можно скорее, нас запросто могут прикончить. Ты можешь найти oбратную дорогу в то место, где мы с тобой встретились?

— Я знаю дорогу, — ответила девушка, — но очень сомневаюсь, что мы сможем добраться туда незамеченными вдвоем. Когда я пробиралась сюда, встречавшие меня Вьеру знали, что я принадлежу храму, и не обращали на меня внимания. Но ты — совсем другое дело;

Похоже, что она была права. Ничего подходящего в голову не приходило. Брэдли осмотрелся. Они находились в расположенной рядом с залом маленькой комнате, пол которой был усеян мусором: тряпками, старыми шкурами, обрывками веревок. В центре возвышалась колонна с отверстием на уровне пола. Брэдли уже знал, что это такое. Сюда, в эту дыру, убийца в голубом бросал многочисленные тела своих жертв. В комнате царил полный хаос. Воздух наполнял запах гниющего мяса.

Подойдя к полой колонне, англичанин заглянул в отверстие. Внутри было темно, как у черта в желудке, но Брэдли знал, что внизу протекает подземная река. Внезапно в голову ему пришла дерзкая идея. Он повернулся, осмотрел комнату и вскоре нашел, что ему требовалось, — кучу веревок. Привычными пальцами моряка он, с помощью девушки, распутал их, а затем крепко связал между собой несколько из них. Таким образом у него получились три длинные веревки примерно по семьдесят пять футов каждая. Связав вместе их концы, он без долгих слов обвязал этот импровизированный трехжильный канат вокруг тела девушки.

— Не бойся, — сказал он, подводя ее к отверстию. — Я опущу тебя в реку, а затем спущусь сам. Когда окажешься в воде, дерни два раза за веревку. Если будет какая-нибудь опасность, дерни один раз, я подниму тебя обратно. Только не бойся, у нас нет другого выхода.

— А я вовсе не боюсь, — чересчур бодро, как показалось Брэдли, ответила девушка и самостоятельно забралась в дыру, уцепившись руками за ее края в ожидании, пока Брэдли начнет разматывать веревку.

Как ни спешил он со спуском девушки, но примерно на его середине в соседнем зале вдруг поднялся крик и раздались зловещие вопли. Стража обнаружила убийство священной особы и теперь, несомненно, бросилась искать убийцу

"Господи! Ну когда же она, наконец, спустится?" — в отчаянии подумал Брэдли, с секунды на секунду ожидая появления Вьеру. Но вот веревка дважды дернулась. В то же мгновение Брэдли обвязал ее конец вокруг колонны, протиснулся в отверстие и торопливо начал спускаться. Вскоре он уже стоял рядом с девушкой по пояс в воде. Повинуясь внезапному импульсу, она на мгновение прижалась к нему и крепко сжала его руку. От этого прикосновения странная дрожь пронизала всё тело Брэдли, но он не подал вида, только невозмутимо разрезал веревки на девушке и усадил ее на узкий карниз.

— Как мы будем выбираться дальше? — спросила она.

— По течению, — ответил Брэдли, — но

сначала мне нужно вернуться в Голубой Двор Семи Черепов и забрать одного беднягу, вместе с которым я там сидел. Придется ждать темноты, днем я не сумею незамеченным пробраться через выходящий на поверхность участок реки.

— Но есть и другой путь, — сообщила девушка, — хотя я никогда там не была. От Вьеру я не раз слышала о параллельном руслу туннеле, проходящем через весь город. Он нигде не выходит на поверхность. Если мы найдем вход в него, то сможем отправиться тотчас же. А здесь мы всё равно в опасности, они наверняка обыщут весь храм.

— Что ж, можно попробовать, — согласился Брэдли и потянул на себя ближайшую дверь в стене. Им удалось довольно быстро найти туннель, который действительно проходил параллельно руслу реки и отделялся от нее одной единственной стеной. Когда, по расчетам Брэдли, они достигли места, где река выходит на поверхность, он начал считать шаги. Дойдя до предполагаемого местоположения Голубого Двора Семи Черепов, они остановились.

Брэдли ощупью нашел дверь в проход, ведущий к реке, и без колебаний погрузился в холодную воду. По-прежнему находясь в полной темноте, он принялся за поиски и всего в десяти ярдах от двери наткнулся на лестницу. Девушка осталась ждать внизу, а Брэдли быстро поднялся вверх. У люка он остановился и прислушался, не навестил ли его бывшую камеру какой-нибудь Вьеру, но оттуда не доносилось ни звука. Предвкушая удивление и радость своего товарища по заключению от появления перед ним Брэдли с едой и надеждой на бегство, англичанин толкнул панель и заглянул внутрь. Слабый свет, лившийся через щели отверстия в потолке, еле освещал камеру и кучу тряпья в углу. Но если под тряпьем кто-то и был, он никак не реагировал на приглушенный оклик Брэдли. Подойдя к куче тряпья, он приподнял ее. Под ней находился Ан-Так и, казалось, спал. Брэдли потряс его за плечо, потом склонился ниже и, внимательно осмотрев, со вздохом выпрямился. Из лохмотьев выскочила крыса и метнулась в сторону.

— Эх, бедолага, — пробормотал Брэдли. Он уже собрался было навсегда покинуть зловещий Голубой Двор Семи Черепов, но вдруг остановился.

— Пусть не радуются, что он умер, — прорычал он сквозь стиснутые зубы, — а думают, что ему удалось бежать.

Вернувшись в угол, он поднял тело на руки. Пришлось повозиться, пока удалось втащить его в люк. Но вот все трудности остались позади, и со словами: "Прощай, старина!" Брэдли бросил умершего галу в воду.

Спустя некоторое время он снова был рядом с девушкой, и они, держась за руки, в темноте возобновили свое путешествие под городом Вьеру. Она рассказала ему, что Вьеру редко посещают эти коридоры, где для них слишком холодно, но если кто-нибудь из них всё же окажется в туннеле, то может заметить скрывающихся в нём, потому что Вьеру хорошо видят в темноте.

— А мы сможем различить их только совсем близко, да и то по глазам, добавила девушка. — Глаза у Вьеру в темноте светятся тусклым светом, а не сверкают, как у льва или тигра.

От Брэдли не укрылась дрожь в голосе девушки, когда ей приходилось произносить название крылатых людей. Ладно он, еще два дня назад ничего не знавший о них, но девушка-то больше года жила здесь в плену, да и за свою жизнь наверняка достаточно много видела или слышала о них.

— Почему ты так сильно их боишься? — спросил он. — Почему они внушают такой ужас, что перед ними бледнеет даже страх смерти?

Она попыталась объяснить, что она и все ее сородичи относятся к Вьеру как к сверхъестественным существам.

— Есть древняя легенда, — продолжала девушка, — что очень давно Вьеру отличались от нас тем, что имели зачатки крыльев. Тогда они жили с галу на одних землях и не испытывали к ним ненависти, хотя нередко и воевали с ними. В те дни представители обеих рас приходили "от Начала". Между ними шел постоянный спор, чья раса выше на шкале эволюции. Первые кос-ата-лу появились среди Вьеру, но все они были мужского пола. Кроме того, они постепенно стали развивать в себе определенные качества, особенно в области мышления, что, по их мнению, ставило их на более высокий уровень по сравнению с галу. Видя, что такой путь дает им серьезное преимущество перед остальными, они упорно продолжали следовать по нему, пока мозг их не достиг в своем развитии небывалых высот. Но ум их работал всегда в одном направлении, выгодном только самим Вьеру. Они называли это "тас-ад", что означает буквально "правильный путь", точнее сказать, путь Вьеру. И если кто-нибудь, неважно, друг или враг, встанет на этом пути, его следует безжалостно уничтожить. Очень скоро все обитатели Каспака стали ненавидеть и бояться Вьеру. Вот тогда-то они и решили распространить свой "тас-ад" на весь Каспак. Вьеру были очень воинственны и многочисленны, несмотря на то, что уже в то время у них появился обычай убивать тех своих соплеменников, чьи крылья были не сильно развиты.

Весь этот процесс шел очень долго, много веков, но в конце концов привел к появлению у Вьеру крыльев, способных поддерживать их тела в воздухе. Но своей воинственной политикой они восстановили против себя все племена и всем стали ненавистны. Никто не хотел их проклятый "тас-ад", поэтому, когда все племена обратились против них и пригрозили полным уничтожением, они на крыльях перебрались на этот остров. К тому времени они превратились в злобных, кровожадных и бессердечных существ, причем именно эти качества помешали им завоевать весь мир, потому что они проявляли их, прежде всего, в отношениях между собой. Ни один Вьеру больше не доверял другому. Они постоянно убивали друг друга, стараясь при этом выбрать жертвой вышестоящих, чтобы самим занять освободившееся место и захватить имущество убитого. Вся эта грызня продолжалась до тех пор, пока среди них не появился могучий вождь, разработавший свой собственный "тас-ад". К нему присоединились самые сильные среди Вьеру, и совместно им удалось установить такие законы, при которых оружием имели право владеть только они сами, а всем остальным пришлось оружие сдать.

Конечно, их "тас-ад" позволил им достичь больших высот. Они умеют делать множество чудесных вещей, которые нам недоступны. Они все еще считают себя великой расой и грезят о будущем величии, но века и тысячелетия неизменных законов и обычаев привели к тому, что теперь все они мыслят однообразно и одинаково. А это их тревожит и пугает.

Пока девушка все это рассказывала, они продолжали свое путешествие по темному проходу вдоль реки. Пройдено было уже порядочно, когда их ушей достиг слабый шум водопада, усиливавшийся по мере приближения и перешедший, наконец, в оглушительный рев. Туннель закончился глухой стеной, но в нише справа находилась лестница, ведущая наверх, а слева была дверь, ведущая к реке. Брэдли сначала открыл дверь, и в лицо ему ударили крупные брызги воды. Небольшой выступ за дверью был мокрым и скользким, а шум падающей воды просто оглушал. Напрашивалось единственное объяснение — река в этом месте образовывала водопад, и если туннель здесь заканчивается, путь к бегству оказывался отрезанным, поскольку броситься в водопад означало верную смерть.

Ничего не оставалось, как воспользоваться лестницей. Первым начал подниматься Брэдли, за ним девушка. Подъем напоминал аналогичное восхождение в храме, и Брэдли был начеку, стараясь не пропустить дверей в стенах своеобразной шахты. Но первая дверь встретилась лишь на высоте футов пятидесяти. Она была полуоткрыта, и из нее лился неяркий свет. Они вместе заглянули в щель и увидели перед собой помещение с низким потолком, в котором находилось несколько женщин галу и столько же отвратительных маленьких Вьеру, являвших собой точную копию взрослых сородичей.

Брэдли почувствовал, как задрожала девушка при виде обитателей комнаты, и рука его, как бы сама по себе, легла на ее плечо, защищая от неведомой ему, но ощущаемой подсознательно опасности.

— Несчастные, — прошептала она. — Какая ужасная участь — быть заключенными здесь, под городом, вместе со своим отвратительным потомством, которое они ненавидят так же сильно, как и породивших его отцов. По обычаю, Вьеру содержат своих детей до совершеннолетия в подобных условиях, чтобы уберечь от убийц. Вся подземная часть города полна такими же помещениями.

Несколькими футами выше они обнаружили еще одну дверь. Она вела в маленькую кладовую, набитую продуктами в деревянных ящиках и бочках. Зарешеченное окно в стене выходило на улицу, над ним нависала крыша дома. Вечерело, и по предложению Брэдли было решено спрятаться здесь до темноты, а затем подняться на крышу и осмотреться.

Едва они успели устроиться на новом месте, кто-то начал спускаться по лестнице сверху. Затаив дыхание, они надеялись, что спускавшийся минует их убежище, но эти надежды растаяли как дым, когда дверь в кладовую отворилась и в нее вошел Вьеру с желтой полосой на одежде. Оба сразу же узнали его, а пальцы девушки непроизвольно сжались вокруг руки Брэдли при виде своего прежнего хозяина. Это был тот самый Вьеру, в доме которого за желтой дверью Брэдли впервые встретил свою спутницу.

Вошедший принес с собой деревянный жбан, который он наполнил сухими фруктами разных сортов, а затем повернулся и вышел. Сквозь приоткрытую дверь Брэдли увидел, что он начал спускаться. Девушка объяснила, что

Вьеру понес пищу для женщин и детей внизу и скорее всего задержится там на некоторое время.

— Итак, мы опять вернулись в дом за желтой дверью, — принялась вслух рассуждать девушка, — но это очень далеко от окраины города, так далеко, что мы не сможем добраться туда даже под покровом темноты.

— А я думаю, — ответил Брэдли, — что мы попали очень удачно. К тому же я не прочь подняться и забрать свой пистолет, если, конечно, он еще здесь.

— Он еще здесь, — поспешила уверить его девушка, — я сама видела, как он укладывал его в сундук, в котором хранит свои трофеи.

— Отлично! — воскликнул Брэдли. — Теперь вперед и побыстрее.

Они вышли из кладовой, поднялись по лестнице до конца и обнаружили там дверь в пустую комнату, ту самую, в которой Брэдли впервые увидел девушку. Найти пистолет оказалось делом нескольких секунд, затем оба вышли через желтую дверь на крышу.

Было уже совсем темно, когда двое беглецов оказались в узком проходе между зданиями. Пройдя несколько шагов, они достигли двери в кладовую Фош-бал-соджа, где за сундуками было спрятано его мертвое тело. Издалека, со стороны храма, до них доносились звуки, свидетельствующие о необычной активности собиравшихся туда со всех сторон Вьеру.

— Они уже узнали об убийстве Того Кто Говорит За Луату, — прошептала девушка, — и скоро в поисках преступников во все стороны отправятся отряды.

— А они нас найдут? Ты уверена?

— Так же, как в том, что завтра взойдет Луна и озарит мир светом, ответила девушка. — А когда они нас найдут, то разорвут на мелкие кусочки. Только Вьеру имеют право убивать других, а мы нарушили их священный "тас-ад".

— Но тебя они не должны тронуть, — возразил Брэдли, — ты же не убивала их вождя, или бога.

— Это не имеет значения. Если они поймают нас вместе, убьют обоих.

— Ну, тогда они не поймают нас вместе! — решительно заявил Брэдли. — Ты оставайся здесь, как и была до встречи со мной, а я постараюсь уйти как можно дальше и прихватить с собой на тот свет как можно больше этих убийц, когда меня обнаружат. Прощай. Ты замечательная девушка, и мне очень жаль, что я не смогу больше ничем тебе помочь.

— Нет! Не бросай меня! Я лучше умру! Я так надеялась когда-нибудь увидеть свою родину и вернуться туда, снова встретить Ан-Така, которому очень одиноко без меня. Я знаю, что надеяться на это глупо, но я все же сохраню остаток надежды. Возьми меня с собой!

— Ан-Так! — повторил Брэдли. — Ты любила человека по имени Ан-Так?

— Да, — ответила девушка. — Ан-Так был на охоте, когда меня похитили. Он, наверное, очень горевал обо мне. Он тоже кос-ата-лу и всего на двенадцать лун старше меня. Мы росли с ним вместе.

Брэдли промолчал. Выходит, Ан-Так был ее возлюбленным. У него не повернулся язык, чтобы рассказать ей, где и как умер Ан-Так.

Перед дверью в кладовую Фош-бал-соджа они остановились и прислушались. Изнутри не доносилось ни звука. Брэдли бесшумно приоткрыл дверь, и они вошли. В комнате царила кромешная тьма, но постепенно глаза приспособились к ней и стало возможно что-то различить. Англичанин принялся за поиски и вскоре обнаружил всё необходимое: два белых балахона, две пары высохших крыльев и моток веревки. Одну пару крыльев он привязал к спине девушки, предварительно облачив ее в одеяние Вьеру. Та при этом еле удержалась от возгласа удивления и восхищения перед его дерзким планом. Затем Брэдли велел девушке проделать ту же операцию с ним. Ее ловкие сильные пальцы быстро справились с заданием, и двое беглецов опять появились на крыше — ни дать ни взять, настоящие Вьеру. Помимо пистолета, Брэдли был вооружен огромной саблей убитого пророка, а у девушки оставалась сабля Вьеру в красной одежде.

Бок о бок они медленно пробирались по крышам к северной окраине города. По пути им неоднократно попадались сидящие на крышах или куда-то идущие Вьеру, еще больше этих тварей пролетало у них над головами. Из храма все еще был слышен шум собравшихся там Вьеру, время от времени прорезываемый душераздирающим воплем.

— Убийцы собрались, — прошептала девушка, — и теперь другой станет языком Луаты. Это хорошо для нас, они теперь слишком заняты, чтобы тратить время на розыски. К тому же они уверены, что мы всё равно не сможем покинуть остров. И я тоже в этом уверена, — добавила она печально.

Брэдли встряхнул головой и бодро возразил:

— Если выход существует, мы его обязательно найдем!

— Но выхода нет! — ответила девушка.

Брэдли не стал спорить, и дальнейший путь продолжался в молчании, пока бесконечная череда крыш впереди внезапно не закончилась.

— Дошли! — прошептал Брэдли.

Девушка нащупала его ладонь и сжала ее, не говоря ни слова. Брэдли почувствовал, как она дрожит, и не торопился выпускать ее пальцы. Так, держась за руки, они подошли к краю последней крыши, остановились и огляделись. Пытаться спуститься вниз означало сразу же выдать себя. Вот когда Брэдли пожалел, что за плечами у него не настоящие крылья, а прикрученные веревкой сушеные перья и кости. Прямо над головой кружил один Вьеру, еще двое беседовали неподалеку около открытой двери. Повернувшись к ним спиной, Брэдли незаметно обвязал конец веревки вокруг одного из многочисленных столбов, или колонн, с неизменным черепом на верхушке и аккуратно сбросил моток вниз. Затем они стали ждать.

Ждать пришлось не меньше часа, пока в поле зрения не осталось ни одного Вьеру. Как только Брэдли удостоверился в том, что горизонт чист, он подтолкнул девушку к краю. Та ухватилась за веревку и мигом исчезла в темноте. Почти сразу она дважды дернула за веревку, и Брэдли поспешил вниз.

Спустившись с крыши и пройдя по открытой местности, они углубились в лес. Всю ночь они пробирались вдоль реки вверх по течению, а на рассвете нашли укрытие в густых зарослях кустарника на берегу. Что удивительно, ни разу им не довелось услышать голосов хищных зверей. Мелкая живность попадалась часто, но крупных зверей они не встречали. Когда Брэдли высказал свое недоумение по этому поводу, девушка объяснила ему, что по одному из поверий галу, Вьеру, когда перелетели на этот остров, не обнаружили на нем никаких живых существ, кроме нескольких земноводных рептилий, обитающих только вблизи воды. Тогда они, нуждаясь в еде, отловили и перенесли на остров необходимые виды животных, среди которых хищников, разумеется, не было.

Весь первый день они провели в укрытии, питаясь провизией, позаимствованной Брэдли в храмовой кладовой, а ночью вновь продолжили свое путешествие по берегу реки. Рассвет был уже близок, когда беглецы добрались до невысокой гряды. Река, превратившаяся в этом месте в неширокий ручей, вытекала из ущелья меж холмами. Вода в ней была холодной и прозрачной, и множество рыб напоминали внешним видом форель, но больших размеров. Они пошли по ручью, и продвигались по нему до тех пор, пока ущелье не кончилось. Перед ними открылась поросшая деревьями равнина. Здесь им пришлось остановиться, потому что они дошли до истоков реки — нескольких родников, бьющих из-под земли и образующих небольшое озеро замечательной красоты. С одной стороны его обступали ветвистые деревья, с другой было открытое пространство.

С восходом солнца стало ясно, что они натолкнулись на идеальное место для дневного привала, а также для обороны. Нависавшие над озером деревья служили не только отличным укрытием, но и труднопреодолимым препятствием для крылатых Вьеру, случись им обнаружить беглецов.

Три дня провели они в этом месте, отдыхая и не отходя далеко. На четвертый день Брэдли отправился на разведку. Он решил подняться на гребень гряды и с высоты оглядеть местность, чтобы выбрать дальнейший маршрут. Идти он предполагал один, без девушки, но та наотрез отказалась, заявив, что не отойдет от него ни на шаг и разделит с ним любые превратности судьбы. Она так решительно отказывалась слушать его доводы, что Брэдли ничего ни оставалось, как взять ее с собой. Поднявшись по поросшему лесом склону, они прошли по гребню на север. Вскоре лес кончился, и взгляду их открылись воды внутреннего моря и едва различимый далекий берег.

От моря их отделяло не больше двухсот ярдов, но на всём протяжении прибрежной полосы они, как ни старались, не могли разглядеть ни одного деревца или какого-нибудь другого укрытия. Среди вынашиваемых Брэдли планов основное место занимала постройка плота, на котором они могли бы попытаться достичь берега. Но такое сооружение поневоле должно было иметь изрядный вес и строить его было необходимо на самой линии прибоя, иначе они просто не смогли бы сдвинуть плот с места.

— Рос бы этот лес у самой воды! — горестно вздохнул Брэдли.

— Но он там не растет, — напомнила девушка и добавила, — давай не будем пока ломать себе голову. Смерть нам еще не грозит. У нас есть пища, чистая вода, мы обрели покой и друг друга. Можем ли мы рассчитывать на большее на том берегу?

— А я думал, что ты стремишься скорее вернуться к себе на родину! воскликнул Брэдли.

Девушка потупила глаза и, не глядя на Брэдли, тихо ответила:

— Конечно. Но я счастлива здесь. И я не знаю, смогли я быть счастливой там!

Брэдли замер, осмысливая сказанное.

"У нас есть пища, чистая вода, мы обрели покой и ДРУГ ДРУГА!" — повторил он про себя. Затем он повернулся и внимательно посмотрел на девушку, словно впервые увидел ее по-настоящему за все долгие дни их совместного существования. Ему вспомнились обстоятельства их первой встречи, множество опасностей и препятствий, окружавшая их жуткая и зловещая обстановка. Он вспомнил ее поведение в самых безнадежных обстоятельствах, ее уверенность в себе, выносливость, выдержку и верность — словом, всё, что можно пожелать для напарника в трудном и опасном деле. Он и относился к ней подсознательно как к напарнику. Но тут он вспомнил странное ощущение, испытываемое им при каждом прикосновении ее пальцев к своей руке, и охватившее его отчаяние, когда он узнал, что Ан-Так — ее возлюбленный.

Брэдли сделал шаг вперед. Его охватило страстное желание схватить ее и сжать в объятьях. Но тут перед его мысленным взором возникло видение старинного поместья, окруженного садами и газонами, и высокого старика благородного вида с кустистыми бровями и гордо поднятой головой. Брэдли замотал головой и сделал шаг назад.

Они вернулись в свое укрытие, и потекли дни, наполненные мелкими повседневными заботами. Брэдли смастерил копье, лук и стрелы и охотился с их помощью. Из рыбьих костей он сделал рыболовные крючки и ловил форель в ручье на изготовленных им искусственных мушек. Девушка готовила пищу, собирала траву и листья для постели, выделывала шкуры убитых животных. Она сплела сандалии для них обоих и изготовила накидку из шкур наподобие тех, что носили воины ее племени. Брэдли с удовольствием сменил одежду — его прежняя давно превратилась в лохмотья.

Девушка была неизменно ровна в обращении, добра, всегда готова помочь, но иногда в ее поведении и даже в выражении лица чувствовалось какое-то сожаление, а когда он не мог видеть ее, она часто смотрела на него подолгу из-под сведенных бровей, как бы пытаясь проникнуть взглядом в глубину его души и желая разобраться в ней.

Среди утесов Брэдли обнаружил пещеру, служившую им укрытием от непогоды. Он заготовил много дров для костра. Правда, костер они разжигали только в середине дня, когда вероятность их обнаружения с воздуха была минимальной. В это время суток Вьеру почти никогда не удалялись за пределы города. Брэдли научился засыпать землей оставшиеся после приготовления пищи угли таким образом, что они сохранялись до следующего полудня и почти не давали дыма.

Он постоянно размышлял, как добраться им до большой земли. Не проходило и дня, чтобы он не поднимался на гребень и, стоя там, не вглядывался в далекую размытую береговую линию, означавшую для него свободу и возможное воссоединение с друзьями. Девушка всегда сопровождала его и, находясь рядом, наблюдала за суровым выражением его лица с печалью в глазах.

— Ты несчастлив? — спросила она однажды.

— Я должен быть со своими людьми. А я ведь даже не знаю, что с ними случилось, — ответил Брэдли.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, — просто сказала девушка. — Но если ты уйдешь и оставишь меня здесь, мне будет очень одиноко.

Он положил руку ей на плечо. — Я никогда не сделаю этого, малышка, — мягко произнес Брэдли. — Без тебя я не тронусь с места. А если кому-то и придется уходить в одиночку, то это будешь ты. Лицо ее осветилось счастливой улыбкой.

— В таком случае, мы никогда не расстанемся, потому что я никогда тебя не покину, пока мы оба живы.

Брэдли, помолчав, спросил:

— Кто такой Ан-Так?

— Мой брат, — ответила она.

И снова, как прежде, он не смог заставить себя рассказать ей об этом человеке. Вместо этого он сделал то, чего прежде никогда не делал: обняв девушку, он склонил голову и поцеловал ее в лоб.

— Пока ты не найдешь Ан-Така, — сказал он, — я буду тебе за брата.

— У меня уже есть брат, — заявила она, отстраняясь, — и другого мне не требуется!


Глава V


Дни собирались в недели, недели в месяцы, месяцы следовали один за другим ленивой чередой жарких душных дней и теплых душных ночей. Беглецы ни разу не видели ни одного Вьеру при свете дня, хотя по ночам нередко слышали над толовой хлопанье огромных крыльев.

Каждый новый день был похож на предыдущий. Каждое утро Брэдли несколько минут плескался в холодной родниковой воде. Спустя некоторое время девушка следовала его примеру, и ей это понравилось. В центре озеро было достаточной глубины, и Брэдли научил ее плавать. По всей вероятности, она была первым человеком за всю историю Каспака, постигшим это искусство. Когда девушка готовила завтрак, Брэдли брился. Этот порядок он соблюдал неукоснительно, и первое время девушка с нескрываемым интересом наблюдала за ним, потому что у галу мужчины безбороды.

Когда кончалось мясо, он охотился, а всё остальное время посвящал изготовлению оружия, улучшению жилища, изучению языка и обучению, в свою очередь, английскому своей подруги. Он всё еще строил планы переплыть море, но всё с меньшим и меньшим энтузиазмом, поскольку в каждой новой идее без труда находилось какое-нибудь непреодолимое препятствие.

Но в один прекрасный день вся их идиллическая жизнь кончилась раз и навсегда. Едва Брэдли вылез из воды после утреннего купания, прямо над головой раздалось хлопанье крыльев. Подняв голову, он увидел кружащего над ним Вьеру в белом одеянии. Не было никаких сомнений в том, что тот тоже его заметил. Вьеру совсем снизился, чтобы получше рассмотреть Брэдли, а затем взмыл вверх и устремился по направлению к городу.

Два дня они находились в постоянном напряжении, каждый момент ожидая крылатых охотников. Но лишь на рассвете третьего дня до них донеслось хлопанье крыльев приближающихся Вьеру.

Стоя у самой кромки леса, они видели, как пять облаченных в красное фигур медленно снижаются по спирали на их пристанище. Они даже не старались как-то замаскировать свое приближение, будучи совершенно уверенными в своей способности без труда справиться с двумя жалкими беглецами. Неспешно и самоуверенно все пятеро спустились на землю в нескольких шагах от них.

Следуя разработанному плану, Брэдли и девушка, не торопясь, углубились в лес. Вьеру последовали за ними, громко призывая их сдаться, но те хранили молчание. Всё дальше и дальше вел их за собой Брэдли, постепенно делая круг в направлении озера, к явному удовольствию преследователей, только и ждавших, пока их добыча не выйдет на открытое место, где можно будет использовать преимущества крыльев. Они разошлись полукругом с очевидным намерением не позволить беглецам вернуться обратно под защиту деревьев. Они неумолимо приближались, зажав в руках свои кривые сабли.

Вот тогда-то Брэдли и открыл настоящие военные действия. Тщательно целясь, поскольку давно уже не стрелял, да и патроны надо было беречь, он трижды выстрелил. Трое Вьеру упали замертво, а двое оставшихся попытались спастись бегством, издавая при этом отчаянные вопли. Бегущий Вьеру непроизвольно раскрывает свои крылья. Это чисто рефлекторное действие, помогающее разбегающемуся для взлета сохранить равновесие и ускорить разбег. Вот почему кажется, что бегущие Вьеру не касаются земли. Но все это хорошо только на открытом месте. Здесь же в лесу, среди тесно растущих деревьев, крылья из подмоги превратились в обузу. Они цеплялись за сучья и задерживали своих обладателей, поэтому Брэдли без труда настиг их и, наставив пистолет, потребовал сдаться, обещая в случае беспрекословного подчинения его приказам жизнь и свободу.

— Вы же видите, — сказал он, — что я могу в любой момент убить вас на расстоянии. Убежать вы не можете. Сдавайтесь, или я вас убью!

— А что ты хочешь от нас? — спросил один из Вьеру, повернувшись к Брэдли.

— Бросьте оружие! — скомандовал тот. После короткой паузы Вьеру повиновались.

— Теперь подойдите ближе! С кристальной ясностью в мозгу у Брэдли возник план действий.

— В шалаше есть веревка. Пойди принеси ее, — сказал он, повернувшись к девушке.

Когда она вернулась, он велел ей привязать один конец пятидесятифутового куска к колену одного из Вьеру, а второй конец к колену другого. Во время этой операции оба Вьеру выказывали признаки страха, но протестовать не осмелились.

— А теперь выходите из леса, — приказал Брэдли. — Но помните, что я рядом и застрелю первого, кто попытается удрать. Тем более, что второй все равно привязан.

Выйдя на опушку, Брэдли остановил пленных.

— Девушка сядет на спину того, кто поближе — объявил англичанин — а я на следующего. У нее есть острая сабля, а у меня вот это оружие, которое, как вы уже знаете, убивает на расстоянии. Если вы хоть чуть-чуть ослушаетесь, оба умрете. То, что мы погибнем вместе с вами, нас не остановит. Если вы всё сделаете, как надо, я обещаю не причинять вам вреда и отпустить на свободу. Вы перенесете нас через море на тот берег и высадите там. Такова цена ваших жизней. Согласны?

Вьеру с неохотой пообещали выполнить его требование. Брэдли осмотрел узлы на ногах Вьеру и, найдя их достаточно надежными, приказал девушке оседлать одного из Вьеру, а сам взгромоздился на другого. Громко захлопав крыльями, Вьеру одновременно снялись с места, сделали круг над вершинами деревьев и взяли курс на запад.

Глядя по сторонам, Брэдли не видел ни других Вьеру, ни летающих ящеров, которые, как он опасался, могли в самый последний момент погубить такой замечательный план. К счастью, эти огромные крылатые рептилии обитают главным образом в южной части Каспака, хотя и встречаются иногда ближе к северу.

Берег приближался. Уже можно было различить широкую равнину, простиравшуюся до самого подножия невысокого плато. Маленькие точки на ней превратились при подлете в стада оленей и антилоп; в мутной луже плескались волосатые носороги, а за ней объедал молодые побеги с высокого дерева могучий мамонт. Да, это был настоящий Каспак! Несмотря на всю свою первобытную дикость и грозящие на каждом шагу опасности, открывшаяся панорама вызвала в груди англичанина теплое чувство странника, возвратившегося после долгого отсутствия домой и узревшего перед собой знакомые с детства картины. Вьеру опустились на покрытый цветами берег. Их седоки спрыгнули на землю, и Брэдли объявил, что они свободны.

Когда он перерезал связывающую их веревку, оба Вьеру взмыли в воздух и с нечеловеческими воплями, заставлявшими Брэдли каждый раз содрогаться, пустились в обратный путь к своему кошмарному острову.

Когда они скрылись из виду, девушка повернулась к Брэдли.

— Зачем ты заставил их принести нас именно сюда? — спросила она. — Моя страна лежит на другом берегу, и мы вряд ли сможем добраться до нее живыми. Здесь столько врагов, хотя и не таких страшных, как Вьеру, но могущих убить нас с тем же успехом.

— Тому были две причины, — объяснил Брэдли. — Ты сама говорила мне о городах Вьеру, лежащих на противоположном конце острова. Пролететь над одним из них означало навлечь на наши головы тысячи этих тварей. К тому же здесь, неподалеку, должны находиться мои друзья — до форта, о котором я тебе рассказывал, отсюда не больше двух переходов. Мой долг вернуться к ним. И если они еще живы, мы обязательно найдем способ доставить тебя домой.

— А как же ты? — спросила девушка.

— Я выбрался из У-уху, — ответил Брэдли. — Совершив невозможное однажды, я постараюсь совершить невозможное вторично — выбраться из Каспака!

Делая свое заявление, Брэдли не смотрел на девушку и поэтому не мог видеть ее омрачившегося лица. Когда же он вновь взглянул на нее, она уже улыбалась.

Они отправились на юг берегом моря, где идти было легче всего, стараясь, однако, всегда находиться неподалеку от деревьев на случаи нападения хищников, столь многочисленных в этих местах. Было уже далеко за полдень, когда девушка внезапно схватила Брэдли за руку и указала на что-то, темнеющее у самого берега.

— Что это? — прошептала она. — Я никогда не видела таких ящеров.

Брэдли взглянул туда, куда указывал тонкий девичий пальчик, потом протер глаза и опять взглянул. Затем схватил девушку и увлек ее за ближайший куст.

— Что это? — повторила она.

— Это самый страшный ящер, когда-либо бороздивший воды этого мира, ответил Брэдли. — Это германская подводная лодка!

Лицо девушки озарилось пониманием.

— Я помню! — воскликнула она. — Это та самая штука, о которой ты мне рассказывал. Она плавает под водой, а в брюхе у нее сидят люди, да?

— Она самая, — кивнул Брэдли.

— Тогда почему же ты прячешься? Ты же говорил, что теперь она принадлежит твоим друзьям.

— Прошло уже много месяцев, и я не знаю, что с моими друзьями. Они уже давно должны были убраться отсюда и именно на этой штуке. Я просто не понимаю, почему она находится здесь, и не собираюсь показываться, пока не выясню этого. Когда я покинул форт, германцев на "У-33" было больше, чем моих друзей, а насколько я их знаю, за этой нацией требуется глаз да глаз. Сомневаюсь, что за ними как следует приглядывали без меня.

Прячась в растущих близ береговой линии зарослях, они незаметно подкрались к стоящей на приколе "У-33". Брэдли узнал это место: здесь неподалеку находилось нефтяное озеро. Они затаились в кустах почти напротив судна и стали наблюдать. Все люки были закрыты, никаких звуков с субмарины не долетало. Минут через пять Брэдли принял решение подняться на корабль и осмотреть его. Он уже выпрямился во весь рост, собираясь претворить свое намерение в жизнь, когда до его ушей донесся настоящий залп немецких ругательств, среди которых наиболее часто повторялось "Englische schweinehunde". (Английская свинская собака.)

Грубый угрожающий голос доносился, однако, не с "У-33", а с поросшей лесом возвышенности к югу от стоянки субмарины. Продолжая прятаться, Брэдли пополз в том направлении и вскоре увидел в просвет между кустами небольшой отряд, спускавшийся к морю.

Шестеро германцев во главе с бароном Фридрихом фон Шенворцем, все вооруженные, конвоировали пятерых англичан: Ольсона, Брейди, Синклера, Уилсона и Уайтли.

Брэдли, естественно, ничего не знал ни об исчезновении Боуэна Тайлера и мисс Ларю, ни о предательстве германцев, захвативших лодку и обстрелявших форт, но он совсем не был удивлен открывшейся его глазам картине. Отряд медленно приближался. Пленные англичане еле двигались, то и дело спотыкаясь под тяжестью навьюченных на них канистр с нефтью. Шварц, один из младших офицеров немецкой команды, отчаянно ругаясь, без разбора подгонял их ударами деревянной палки. Фон Шенворц шел сбоку и чуть сзади, со смехом подзуживая Шварца к дальнейшей жестокости. Дитц, Хайнц и Клатц, похоже, тоже получали удовольствие от страданий пленников. Лишь двое — Плессер и Хиндль — хмурились и старались не смотреть на издевательство.

Кровь Брэдли закипела при виде такого подлого отношения к его друзьям. За тот короткий промежуток времени, потребовавшийся отряду, чтобы миновать место его засады, он успел выработать план действий, хотя и понимал, насколько он ненадежен.

— Оставайся здесь, — прошептал он на ухо девушке, — а я должен напасть на этих скотов. Если меня убьют, не показывайся и не сдавайся им живой. Эти люди более жестоки, трусливы и отвратительны, чем даже Вьеру.

С побелевшим лицом девушка прижалась к Брэдли.

— Иди, если тебя зовет твой долг, — прошептала она. — Но знай, если умрешь ты, умру и я. Без тебя я не смогу жить.

Глаза их встретились.

— О Боже, какой же я идиот! — простонал Брэдли. — Я ведь тоже не смогу жить без тебя, малышка. А теперь — прощай!

С этими словами Брэдли крепко обнял ее и поцеловал в губы. Затем он заставил себя оторваться от нее и, осмотревшись, увидел удаляющийся от него конец колонны. Тогда он вскочил на ноги и бесшумно выпрыгнул на тропу.

Идущий в арьергарде фон Шенворц вдруг почувствовал чью-то руку у себя на горле, в то время как другая рука выхватила пистолет из его собственной кобуры. От неожиданности он испуганно заорал. Шедшие впереди обернулись и увидели полуголого белого человека, мертвой хваткой держащего их командира и целящегося в них из пистолета.

— Бросайте оружие! — приказал пришелец на превосходном немецком. Бросайте, или я сейчас продырявлю череп вашему барону!

Германцы растерялись, переводя взгляды то на фон Шенворца, то на Шварца, бывшего его заместителем, ожидая от кого-нибудь приказаний.

— Это английский пес Брэдли, и он один! — воскликнул Шварц. — Не бойтесь, ребята, взять его!

— Бери сам! — огрызнулся Плессер. Хиндль приблизился к нему и что-то зашептал на ухо. Плессер кивнул. Вдруг фон Шенворц вывернулся и обеими руками схватил Брэдли за запястье руки, сжимающей пистолет.

— Быстрее! — закричал он. — Хватайте его!

Шварц и еще трое бросились вперед, а Плессер и Хиндль остались на месте, поглядывая на английских пленников. Затем Плессер заговорил.

— Эй, англичане, — позвал он негромко, — бросайтесь на меня и Хиндля и отберите у нас оружие. Мы не будем особенно сопротивляться.

Не долго думая, Ольсон и Брейди поспешили воспользоваться столь любезным предложением. Они достаточно насмотрелись на жестокость и издевательства фон Шенворца в отношении своих же людей; причем особенно изощренно он издевался как раз над Плессером и Хиндлем, так что их слова не вызвали у англичан особого удивления. Спустя мгновение оба немца были обезоружены, Ольсон и Брейди побежали на подмогу Брэдли, но было совершенно очевидно, что они опоздали.

Фон Шенворц сумел развернуться так, что Брэдли оказался спиной к набегавшим немцам, и вырвавшийся вперед Шварц уже занес над головой приклад своего ружья, чтобы обрушить его на череп англичанина. Брейди и Ольсон, сопровождаемые тремя безоружными товарищами, были слишком далеко. Казалось, Брэдли обречен, но неведомо откуда вылетевшая стрела насквозь пробила тело Шварца. С ужасным воплем он повалился на землю, а Ольсон и Брейди с изумлением уставились на стройную фигуру девушки среди кустарника, хладнокровно прилаживавшую к своему луку вторую стрелу.

Брэдли тем временем сумел вырваться из объятий фон Шенворца и ударом рукоятки пистолета свалил его наземь. Среди остальных завязался рукопашный бой. Плессер и Хиндль, стоя в стороне, уговаривали своих товарищей сдаться лучше англичанам, чем терпеть дальше тиранию фон Шенворца. Хайнц и Клатц, очевидно, вняв их доводам, продолжали сопротивляться только для вида, но Дитц, здоровенный бородатый пруссак с бычьей шеей, размахивал штыком, вопя как сумасшедший, что прикончит всех английских свиней. Стрелять он не решался, опасаясь в свалке попасть в кого-нибудь из своих.

Его ближайшим противником оказался Ольсон. Хотя механик никогда прежде не упражнялся с длинной немецкой винтовкой, он встретил бешеный натиск пруссака с холодным спокойствием человека, знающего толк в точной и безжалостной науке английского штыкового боя. Здесь каждое движение, каждый выпад выверены как часы, и даже отступление несет в себе элемент последующей атаки. Штыковой бой — страшное зрелище. Это вам не фехтование на шпагах, а смертельная схватка, скоротечная и неизбежно результативная.

Дитц первым сделал яростный выпад, метя прямо в горло Ольсону, но тот коротким точным движением своего штыка отвел лезвие противника в сторону, и оно прошло над левым плечом, заставив Дитца на секунду потерять равновесие. В тот же миг Ольсон выпустил винтовку из руки, перехватив ее обеими руками близ дула, нанес Дитцу короткий удар под челюсть. Лезвие штыка дошло до мозга, и Дитц умер мгновенно. Ольсон действовал с такой скоростью, что тело немца еще не успело упасть на землю, а он был уже готов сразиться со следующим противником.

Но противников больше не было. Хайнц и Клатц, побросав ружья, подняли руки. Фон Шенворц все еще лежал там, где его свалил удар Бредли. Плессер и Хиндль объясняли лейтенанту, что не могли больше выносить звериную жестокость барона и потому страшно рады такому исходу дела.

А все остальные, разинув рты, уставились на приближавшуюся девушку, все еще державшую в руке лук со стрелой. Брэдли повернулся к ней и протянул руку.

— Ко-Тан, — произнес он, — убери свой лук. Это мои и твои друзья.

Затем он обратился к англичанам.

— Это Ко-Тан, и те из вас, кто видел, как она спасла меня от Шварца, знают, хотя и не полностью, чем я ей обязан.

Моряки столпились вокруг девушки. А когда она, вдобавок, заговорила с ними по-английски, да еще с ослепительной улыбкой на губах и со страшно милым акцентом, они все немедленно влюбились в нее и каждый поклялся про себя оберегать и во всем помогать ей в будущем.

В этот момент их внимание было отвлечено следующей картиной. Плессер, разразившись проклятьями, бросился к поднимающемуся с земли фон Шенворпу. В руках у него была винтовка с примкнутым штыком, которую он подобрал около заколотого Дитца. Лицо барона выражало животный страх, губы шевелились в попытке позвать на помощь, но с них не слетело ни одного звука.

Ты ударил меня! — прошипел Плессер. — Один раз, другой, третий. Ты убил Шверке, свинья! Ты довел его до безумия своей жестокостью, и он покончил с собой. Вы все такие, начиная с кайзера. Как бы я хотел, что-бы сейчас передо мной оказался кайзер! Тогда бы я сделал так! — С этими словами Плессер воткнул штык в грудь фон Шенворца. Потрм он выпустил винтовку из рук, она так и осталась торчать в теле бывшего командира субмарины, и повернулся к Брэдли.

— Можете делать со мной, все, что угодно, — сказал Плессер. — Всю мою жизнь я терпел тычки и унижения от таких, как он, но всегда подчинялся их приказам. Я с песнями отправился отдавать свою жизнь за то, чтобы они сохраняли свою власть. Только недавно я понял, каким я был дураком. Но теперь я больше не дурак. Кроме того, я отомстил и за себя, и за Шверке. Поэтому можете меня убить — мне все равно.

— Будь я королем, — произнес в ответ на это Ольсон, — я бы сию же минуту прицепил к твоей благородной груди орден за храбрость, но будучи всего лишь ирландцем со шведским именем, да простит меня Бог, я могу лишь пожать твою мужественную руку.

— Ты не понесешь никакого наказания, — заявил Брэдли. — Вас осталось четверо. Если вы хотите присоединиться к нам — пожалуйста. Но помните, что вы — военнопленные.

— Меня это устраивает, — сказал Плессер. — Наш командир теперь мертв, а нас вы можете не опасаться. Всю свою жизнь нам приходилось выполнять приказы людей из его класса. Если бы я не убил его, скорее всего я снова исполнял бы его приказы. Но он мертв, и теперь мы будем подчиняться вам — ведь должны же мы кому-нибудь подчиняться.

— А вы согласны? — обратился Брэдли к остальным трем германцам, уцелевшим из команды "У-33". Те дружно выразили готовность подчиняться.

Трое мертвых были похоронены в одной могиле, а затем все поднялись на борт вместе с канистрами, наполненными нефтью.

Здесь Брэдли рассказал своим друзьям обо всём, что случилось с ним после памятной ночи 14 сентября, когда он столь загадочным образом исчез с последнего привала. В свою очередь, он узнал, что Тайлер и мисс Ларю тоже пропали без вести и никаких следов отыскать их не удалось.

Ольсон рассказал ему, как германцы вернулись и, устроив засаду перед фортом, захватили их в плен, чтобы использовать для работ по перегонке нефти и пополнить поредевшую команду субмарины. Плессер коротко поведал о скитаниях команды под предводительством фон Шенворца в течение долгих месяцев с момента захвата ими "У-33". Они благополучно выбрались из Каспака через подводный туннель. Но потом началась полоса неудач. Они заблудились, а встреченные корабли открывали по ним огонь. Наконец у них подошли к концу запасы провизии и горючего. По чистой случайности им удалось вернуться и найти вновь подводный туннель, по которому они добрались до земли, с такой радостью покинутой ими совсем недавно.

— Ну, что ж, — объявил Брэдли, — начнем строить планы на будущее. На судне имеются горючее, провизия и вода. Этого хватит на месяц, если я правильно понял Плессера. Нас десять человек. Но у нас есть долг — мы должны найти мисс Ларю и Тайлера. Это печальный долг, потому что они почти наверняка погибли. И все же, мы обязаны прочесать побережье, подавая сигналы выстрелами на тот случай, если они все-таки живы. Только тогда мы будем вправе считать, что сделали все, что могли.

Никто не возразил против этого плана поисков, пусть даже предпринимаемых для очистки совести, перед тем как покинуть Каспак. Субмарина медленно двигалась вдоль берега, то и дело останавливаясь и производя холостой выстрел из орудия. После каждого выстрела глаза наблюдателей обшаривали побережье в поисках ответного сигнала. Ближе к вечеру они заметили на берегу отряд воинов Банд-лу, но те в ужасе разбежались, увидев на спине морского чудовища живых людей. Брэдли не смог даже окликнуть их.

На ночь они бросили якорь у впадающего в море ручья, несущего в своих теплых водах бесчисленное множество зародышей разумной жизни, только начинающих путешествие, до конца которого суждено добраться лишь одному из миллиона. Уже здесь, в устье, тысячи жадно раскрытых пастей рыб и мелких рептилий поджидало их; эту мелочь пожирали более крупные их собратья, а их в свою очередь, еще более крупные и свирепые обитатели глубин Каспакского моря.

Второй день был копией предыдущего. Продолжая с остановками двигаться вдоль берега, они однажды высадились на берег в землях Кро-лу, чтобы поохотиться. Здесь они сразу же наткнулись на отряд вооруженных луками и стрелами воинов, атаковавших их такой яростью, что пришлось прибегнуть к помощи огнестрельного оружия. Все попытки провести с ними переговоры оказались безуспешными.

— Ну посудите сами, — задал вопрос Брэдли, вернувшись на судно, — могли ли Тайлер и мисс Ларю уцелеть среди таких воинственных дикарей?

И все же они упорно продолжали свой бесплодный вояж. На третий день обследовали берега большого залива, глубоко вдававшегося в сушу. Вдоль южного берега тянулась гряда высоких холмов. К полудню она неожиданно оборвалась, и перед взорами наблюдателей предстала широкая равнина. В этот момент на палубе находились только Брэдли и Ко-Тан. Как только девушка увидела перед собой новую панораму, она радостно воскликнула и схватила Брэдли за руку.

— Смотри! Смотри! Это земля Галу! Это моя родина, и я снова вижу ее, хотя и не надеялась на такое счастье.

— Ты рада, что вернулась, Ко-Тан? — спросил Брэдли.

— Очень рада! — воскликнула она. — А ты пойдешь со мной к моему народу? Мы можем жить среди друзей, и ты станешь великим воином, а когда Джор умрет, ты сможешь стать вождем, ведь ты же самый сильный и самый смелый! Ты пойдешь?

— Нет, — покачал головой Брэдли, — я не могу, малышка. Я нужен своей стране, и я должен вернуться. Может быть, я когда-нибудь вернусь. Ты не забудешь меня, Ко-Тан?

Девушка от изумления широко раскрыла глаза и уставилась на Брэдли.

— Ты хочешь уйти от меня? — проговорила она чуть слышно. — Ты хочешь бросить Ко-Тан? Брэдли беспомощно уставился на склонившуюся голову девушки и почувствовал, как ее нежная щека прижалась к его руке, а горячие капли обжигают его пальцы и скатываются на палубу. Он наклонился и заставил поднять ее заплаканное лицо.

— Нет, Ко-Тан, — сказал он, — я не уйду от тебя, это ты уйдешь со мной. Я заберу тебя в свою страну, и ты будешь моей женой. Скажи мне, что ты согласна, Ко-Тан.

Он наклонился еще ниже и бережно поцеловал ее в мокрые и соленые от слез губы. По ее засветившимся от счастья глазам он без всяких слов угадал ответ: за ним она готова идти хоть на край света, если только он пожелает взять ее с собой. Но тут появились из экипажа люди и очередным сигнальным выстрелом бесцеремонно опустили влюбленных с небес на изъязвленную войной и стихиями палубу "У-33".

Час спустя, когда субмарина плыла мимо берега удивительной красоты, представлявшего собой подобие парка, протянувшегося на целую милю в глубь суши до самого подножия невысокого плато, Уайтли привлек всеобщее внимание, указав на группу из двух десятков фигур, спускавшихся с плато в долину. Двигатели были остановлены, все высыпали на палубу и с интересом стали следить за приближением маленького отряда.

— Это Галу! Мое родное племя! — возбужденно воскликнула Ко-Тан. Позвольте мне первой поговорить с ними, чтобы они не думали о вас, как о врагах. Высадите меня на берег, и я с ними договорюсь.

Нос подводной лодки был совсем рядом с пологим песчаным берегом, но когда Ко-Тан собралась спрыгнуть на сушу, Брэдли удержал ее за руку.

— Я пойду с тобой, Ко-Тан, — сказал он, и вдвоем они направились навстречу отряду галу.

В нем было около двух десятков воинов, двигались они цепью, как принято в современной армии. Брэдли не мог не отметить про себя разительное отличие военной тактики галу от беспорядочных методов стоящих на низшей ступени развития племен. Те всегда нападали толпой, мешая друг другу. Брэдли поделился своими мыслями с Ко-Тан.

— Воины Галу всегда действуют таким образом, — сказала она. — Низшие племена, наоборот, всегда сбиваются в одну кучу, где задние не могут использовать свое оружие, а передние представляют собой такую большую цель, что в нее нельзя не попасть. К тому же они не могут, если промахнутся, поразить копьем или стрелой другого галу, а наши воины, промахнувшись в переднего, наверняка поразят врага за его спиной. А теперь стой на месте и сложи руки на груди.

Брэдли последовал ее совету, и со сложенными на груди руками они стали ждать подхода цепочки воинов. Отряд остановился в полусотне ярдов, и один из галу заговорил:

— Кто вы такие и откуда пришли?

— О, Тан! — воскликнула она, — неужели ты не узнаешь свою маленькую Ко-Тан?

Словно не доверяя своим глазам, воин пристально всмотрелся в приближающуюся к нему девушку, а затем бросился ей навстречу и сжал в объятиях. Вот тогда-то Брэдли в полной мере испытал новое и непривычное для себя чувство — звериную ненависть к незнакомому воину и страстное желание убить его безо всяких рассуждений. Он догнал девушку и схватил ее за руку.

— Кто этот человек? — спросил Брэдли ледяным голосом.

Ко-Тан повернула к нему свое удивленное лицо и вдруг разразилась веселым мелодичным смехом.

— Да это же мой отец, Брэдли! — воскликнула она.

— А кто такой Брэд-Ли? — в свою очередь поинтересовался воин.

— Это мой муж, — просто ответила Ко-Тан.

— А по какому праву? — продолжал Тан.

Тогда она коротко рассказала ему все, что произошло с момента ее похищения Вьеру, и как Брэдли спас ее и пытался спасти Ан-Така.

— Ты им довольна? — спросил Тан.

— Да! — гордо ответила девушка.

В этот момент внимание Брэдли привлекло какое-то движение у подножия плато. Приглядевшись, он с удивлением увидел лошадь с двумя седоками, скачущую в их направлении. Это было великолепное животное — крупный жеребец, вороной в белых яблоках, с белыми полосками на морде и белыми чулками на ногах. Подскакав к ним, он остановился как вкопанный. Теперь Брэдли мог близко рассмотреть его седоков — молодого человека, высокого и симпатичного, и девушку, столь же прекрасную, как и Ко-Тан. Как только она увидела Ко-Тан, она спрыгнула с коня и, вне себя от радости, бросилась к ней.

Молодой человек тоже спешился и встал рядом с Таном. Подобно Брэдли, он был одет в обычный наряд воина Галу, но что-то неуловимое отличало его от остальных. Видимо, он сумел разглядеть нечто подобное и в Брэдли, потому что первым его вопросом было: "Из какой страны?" Он говорил на языке галу, но Брэдли показалось, что с акцентом.

— Англия, — ответил он. С широкой улыбкой, озарившей его лицо, наездник шагнул вперед и протянул руку.

— А я Том Биллингс из Санта-Моники, штат Калифорния. Я все знаю про вас и рад видеть живыми и невредимыми.

— А как вы сюда попали? — спросил Брэдли. — Я думал, что кроме нас здесь никого нет и что мы единственные обитатели цивилизованного мира, ухитрившиеся попасть сюда.

— Так оно и было, пока не приплыли мы, чтобы найти Боуэна Тайлера, ответил Биллингс. — Мы нашли его и отправили домой вместе с невестой, ну а меня держат здесь в плену,

Лицо Брэдли помрачнело. Так выходит они попали вовсе не к друзьям!

— Нас десять человек на немецкой подводной лодке. Есть пушка и ручное оружие. Мы сможем без труда избавиться от этих людей, — быстро проговорил он по-английски.

— Вы еще не знакомы с моим тюремщиком, — с улыбкой ответил Биллингс. Постойте, я вас представлю.

Он повернулся к сопровождавшей его девушке и позвал ее по имени:

— Аджор, позволь представить тебе лейтенанта Брэдли; лейтенант Брэдли моя жена, миссис Биллингс, а заодно и мой тюремщик.

Пожимая руку девушки, англичанин со смехом заметил:

— А я оказался более удачливым солдатом, чем вы. Вместо того чтобы попасть в плен, я сам взял пленницу — миссис Брэдли.

— Так ты отправляешься с ним в его страну? — спросила Аджор у Ко-Тан, сразу же сообразив, что к чему.

— Да, — призналась она.

— И ты осмелишься? — спросила Аджор. — Твой отец никогда не даст своего согласия. Мой отец, Джор, как верховный вождь Галу, тоже не согласится. Ведь ты — кос-ата-лоу, так же как и я. Ах, Ко-Тан, если бы мы только могли. Мне так хочется посмотреть на все чудесные вещи, о которых мне рассказывает мой Том!

Брэдли нагнулся к Аджор и прошептал ей на ухо: "Скажи только, и мы увезем вас обоих".

Биллингс услышал и по-английски спросил Аджор, хочет ли она отправиться с ними.

— Конечно, хочу! — ответила она, — но ты должен знать, мой Том, что если Джор поймает нас, ты и муж Ко-Тан заплатите своими жизнями. Не спасут ни его любовь ко мне, ни его уважение к тебе.

Брэдли заметил, что по-английски Аджор говорила с тем же непередаваемо чарующим акцентом, что и Ко-Тан.

— Мы можем без труда провести вас обоих на борт под тем или иным предлогом, — произнес Брэдли. — А потом мы просто, уплывем. Нас они не догонят, и мы им не причиним никакого вреда.

Так и случилось. Под предлогом "осмотра" Биллингс и Аджор поднялись на субмарину, которая тут же подняла якорь и отчалила в открытое море.

— Неприятно так поступать, конечно, — сказал Том Биллингс Брэдли, — они ко мне хорошо относились. Джор и Тан замечательные люди; теперь они наверное считают меня неблагодарной свиньей, но не могу же я загубить здесь безо всякой пользы свою жизнь, когда в мире столько дел!

По ходу рассказов о пережитых приключениях во время перехода через море мимо острова У-уху и дальше на юг, Брэдли почерпнул для себя очень интересные сведения, самыми существенными из которых были те, что Тайлер и его невеста расстались с Томом Биллингсом совсем недавно — всего десять дней назад. А это означало, что яхта "Тореодор" всё еще стоит на якоре близ подводного туннеля, через который теплые воды Капроны уходят в океан.

На второй день, благополучно миновав полчища ужасных морских чудовищ, они погрузились в том месте, где река скрывалась в толще скал, и вскоре вновь всплыли уже в освещенных солнцем водах Тихого океана. К разочарованию всей команды, в пределах видимости не было ни одного судна. Тогда они направились вдоль берега к тому месту, где Биллингс собирал свой гидроплан.

Уже в сумерках впередсмотрящий доложил, что впереди виден свет. Это оказались бортовые огни "Тореодора", и уже через полчаса палуба маленькой яхты стала местом радостной встречи друзей, уже не надеявшихся увидеть друг друга. Из команды буксира с ними не было лишь Типпета и Джеймса, которых они помянули добрым словом, не удостоив ни единым словом предателя Бенсона.

Оказалось, что Тайлер и спасательная партия только утром добрались до яхты. Они слышали по дороге отдаленные выстрелы орудия "У-33", но посчитали их за выстрелы "Тореодора".

На борту яхты, взявшей курс на север, к берегам солнечной Калифорнии, царили счастье и покой. С американским флагом старушка "У-33" плыла на буксире обратно в Санта-Монику, с верфи которой она вышла в океан. Три пары молодоженов, обвенчанных накануне со всеми положенными формальностями капитаном корабля, проводили первый день своего медового месяца в покое и безопасности бескрайних и пустынных просторов Тихого океана, желая только одного — чтобы этот месяц длился вечно.

Но все рано или поздно кончается. В один прекрасный день "Тореодор" зашел в док судостроительной верфи, принадлежавшей теперь Боуэну Тайлеру-младшему. Подводная лодка "У-33" так и осталась стоять на приколе, а все те, кто пережил на Земле, Позабытой Временем, столько событий и приключений, вернулись к прежним своим занятиям.


Оглавление

  • Из Бездны времени или повествование об экспедиции Брэдли
  • Глава I
  • Глава II
  • Глава III
  • Глава IV
  • Глава V

  • загрузка...