КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 421189 томов
Объем библиотеки - 570 Гб.
Всего авторов - 200930
Пользователей - 95638

Впечатления

кирилл789 про Воск: Вход в рай (Короткие любовные романы)

"розовые лепестки моего женского естества" и "нежные створки моей раковины", "моя попочка",я ржал как подорванный.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Блесс: Не было бы счастья (Любовная фантастика)

ладно, пусть такое нравится девочкам, их проблемы.
вот тебя выкрали, ты в другом городе, ты в камере, за дверью охрана, тебя сейчас вывезут на остров в закрытую маг.школу, поставив ментальный блок, чтобы потом ты работал мясом на убой для борцов против короля. у тебя есть артефакт связи, и ты соединился со спасателями. ну и о чём ты с ними говоришь?
"о погоде!"
я бросил читать. вместо того, чтобы коротко и ясно доложить где ты и как выглядит местность: бла-бла-бла, на тему "не виноватая я".

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Блесс: Где наша не пропадала (Альтернативная история)

дошёл до знакомства престарелой ггни (которая, видимо, потом обнулится как попаданка) с бойфрендом внучки и бросил читать. что за необходимость своего парня со старой хамкой (представляю, что там в юности було) знакомить? родители знают, они знакомы? живут все раздельно. что за "праздник"-то такой, чтобы парня подставить под словесное недержание старого хамла?
это такой подарок на др бабули: отрывайся, старая, сгноби на новенького, от нас только отстань? или ты просто внучка-дура, раз не понимаешь, что твой френд после такого "семейного праздничка" тебя, в общем-то, бросит? (а какой "праздничный" у парня вечер будет!)
а старая дура, которая приятеля внучки с порога встретила ведром словесных помоев этого не понимает? а родители вот этой 19-летней дуры так плохо знают свою родственницу?
ну, думаю, что дальше там комедия абсурда с элементами перманентного никем не спровоцированного хамла, не интересно.
***
ну, извиняюсь, мадам блесс.) супруге понравилось, а пресловутая мужская солидарность в виртуале сыграла с моей оценкой плохую шутку. оказывается: "девачкам нравится"!!!))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Лёвина: Силмирал. Измерение (Фэнтези)

"стрелы психотического лука опасны", ну понятно. школота подалась во львы толстые.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
стикс про Нестеров: Весь мир на дембель (Альтернативная история)

прекрасная серия--читал с удовольствием

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Грошев: Эволюция Хакайна (Боевая фантастика)

Грошев-07-Эволюция Хакайна-часть 2/ 03-06-2020

И хотя конкретно здесь эта часть представлена единым произведением, комментирую (здесь только) вторую часть данного тома, который я ранее читал (месяца 3 назад) и забыл откомментировать... Ввиду этого обстоятельства (как я наверняка уже писал) я сперва хотел «пробежаться» по тексту (что бы вспомнить о чем именно тут шла ресь) и написать комментарий... но внезапно стал вычитывать все заново))

На самом деле — это странно... По сути происходящего «здесь» (все что делает ГГ) можно назвать «ненужной и глупой беготней». ГГ сперва идет куда-то с какой-то миссией, но вдруг решает «свернуть», далее «поток сознания» выногсит его «совсем не туда», чередом случаются всякие неприятности, конфликты или диалоги... В ходе этого ГГ переодически сражается, кого-то убивает или просто «поражается низкому уровню грамотности и невоспитанности». Далее — очередная локация, очередной (с трудом) приобретенный (или найденный) хабар, который уже через 5 минут или сгорает «в жарке», либо просто «выбрасывается за ненадобность» (в тот момент когда ГГ в очередном припадке забытия «решает избавиться от всех этих ненужных вещей»).

В общем — события чередуются попеременно с «тем или иным органическим расстройством психики героя», и в зависимости от оных, получается тот или иной результат... Никакой логики или плана... Все завязано на эмоции присущие скорее ребенку, чем взрослому человеку («ой а эта мертвая собачка оказывается кусается!?», «...и для чего сталкерам столько ненужных вещей? Датчик аномалий, аптечки опять же?!»).

Между тем — если «выключить логику» и читать эту СИ просто... для того что бы читать (не заморачиваясь хроникой событий или логикой происходящего), то... и получится что эта часть (да и вся СИ в целом) может перечитываться практически до бесконечности.

Но все же. что же касается непосредственных отличий (конкретно этой части), то в ней говорится о том как Велес «задолжал куеву тучу бабок» Организации, ушел (в себя)) в очередной «беспямятный поход» (забыв про все и про всех) и понял что «в Зоне скоро настанут совсем нелегкие деньки»)) Далее (мы) наконец-то познакомимся со «Свободой» и с «культурными особенностями данной группировки)). Затем оценим «весь масштаб кипеша» и страха перед «очередным супервыбросом», и предшествующими ему «признаками», и «на закуску» обзаведемся «кучей приятных друзей», которые переедут «к Вам домой» на ПМЖ)) В общем «движухи» будет как всегда много, хоть и не по смыслу... И самое последнее — в этой части ГГ так «ничего и не вспомнил»))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Рей: Невеста безликого Аспида (Фэнтези)

заблокировано и слава богу.
"веди себя аккуратнее с женихом. он как с цепи сорвался", говорят ггне-попаданке. откуда это взято? нет в тексте ничего, чтобы продемонстрировало мне, читателю, что жених "сорвался с цепи". он не перебил посуду, не выломал двери, не повышибал стены, не убил-закопал-сжёг живьём пару деревень или полностью свой штат слуг замка. откуда это: "сорвался с цепи"?
словесная пикировка кусками? даже без мордобития ненавистной невесты-ггни?
я бросил читать. изучать тупые представления тупой кошёлки об аристократии или - людских склоках дворянства? вот так тупо испражнённых?
не имеешь никакого отношения не то что к аристократам, но и просто воспитанным людям? ЧИТАЙ, блин! "Трёх мушкетёров" прочти на старости лет, наконец! нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Подруга волка (fb2)

- Подруга волка (пер. О. Юмашева, ...) (а.с. Команчи-3) (и.с. Волшебный Купидон) 743 Кб, 369с. (скачать fb2) - Кэтрин Андерсон

Настройки текста:



Кэтрин Андерсон Подруга волка

ПРОЛОГ

Орегон, 1866 год

Дождь заливал лицо Джейка Рэнда, струился ручейками по его щекам, смешиваясь со слезами, образуя соленую лужицу во впадинке над верхней губой. Мокрая прядь черных волос закрывала его глаза. Глаза застилало пеленой, из-за которой он не мог разглядеть могилу своей матери. Но это уже не имело никакого значения. Ливень моментально размыл могильный холм и сравнял его с мокрой землей. Если бы не камень, который он установил, чтобы отметить это место, могилу вообще нельзя было бы отличить от окружающего его земляного месива. Он хотел бы, чтобы отец выстругал крест, но, как обычно, тот был занят. Отец помогал рыть могилу, проследил за тем, чтобы мать похоронили как следует, и прочитал молитвы. Но отструганный крест должен был появиться позже, после того как день закончится. Это были трудные времена, и отцу приходилось их всех кормить.

Стиснув кулаки, Джейк потер глаза, твердо решив не показывать сестрам своих слез. Теперь, когда мать покинула их, ему придется заботиться о сестрах; он был самым старшим. Джейк обещал матери справиться с этим и знал, что она надеялась на него.

Он опустил взгляд на трехлетнюю Сару, которая, вся дрожа, стояла рядом с ним. Он хотел бы поменяться местами с младшим братом Джереми и находиться сейчас на работе на ручье. Почему ему приходится стоять здесь до конца и говорить последние прощальные слова? Джейк не обладал даром произносить речи.

Он уже прочитал «Отче наш», по крайней мере, большую ее часть. Других молитв он не знал, кроме молитвы, произносимой за столом перед едой, однако здесь она была неуместна. Он понимал, что должен в конце церемонии сказать какие-то хорошие слова о матери, но не мог ничего придумать. Если бы здесь был Джереми! Как раз сейчас его дар заговорить собеседника до смерти пришелся бы кстати.

Снова захныкала Сара. Он хотел, чтобы она замолчала. Не тут-то было. Она выглядела так, как будто насосалась квасцов. Сопли тянулись от кончика носа до ее верхней губы. У него не было носового платка, поэтому он быстро вытер ей нос своим рукавом. Сара засопела, затем всхлипнула, воздух вырвался из ее ноздрей. Он снова вытер ей нос.

Бедняжка Сара! Ее черные высокие сапожки были покрыты комьями красной грязи. Изодранная рубашка, прежде принадлежавшая Джейку, обтягивала ее мокрые худенькие плечики. Из-под юбки виднелись острые маленькие коленки, покрасневшие от холода, как яблоки. Она проглотила слезы и опять задрожала, ее маленькое личико перекосилось.

Джейк притянул сестренку к себе поближе. Мать полагала, что объятие стоит тысячи слов. Запах мочи ударил ему в нос — он понял, что прошлой ночью она намочила свои штанишки. Его охватило чувство вины. Он обещал матери заботиться о девочке, и вот она здесь, промокшая до нитки, замерзшая и благоухающая, как загон для скота в августе месяце. Хорошо же он выполняет свое обещание! Она прижалась лицом к его боку. Он понял, что она снова вытирает нос об него. Мать всегда ее ругала за это, но у него не хватило духа сделать то же самое сейчас.

На глаза снова навернулись слезы, и он глубоко вздохнул. Он вспомнил, как вчера поссорился с Мэри-Бет, — как раз перед тем, как матери стало плохо. Затем он припомнил, как играл с Джереми на холме, отложив на потом все домашние дела. А теперь мать ушла, и он ничего не может с этим поделать, не может вернуть ее. Ничего. Он даже не может попросить у нее прощения.

В животе урчало от голода, и колени ослабли от усталости. Это был неправильно — чувствовать голод сейчас, но в последний раз он ел вчера в полдень, а копать могилу было тяжелой работой.

Почти такой же тяжелой, как добывать золото…

— Здесь очень грязно, — Сара уставилась на могилу, затем умоляющим взглядом посмотрела на него. Мокрые пряди черных волос прилипли к ее щекам. Она дрожала так сильно, что у нее стучали зубы.

— Почему мы должны опустить ее в эту грязь?

У Джейка не было ответа. Если Бог и существует, то он очень далеко отсюда, вероятно где-нибудь в Калифорнии, где всегда светит солнце. Если бы Джейк был Богом, то был бы только там.

С дальней стороны могилы послышался голос восьмилетней Мэри-Бет:

— Мамы с нами больше нет, котенок. Она теперь в раю вместе с ангелами.

Джейк посмотрел на Мэри-Бет, надеясь, что та продолжит говорить, — что-нибудь об арфах и платьях и улицах, вымощенных золотом, — и как-то отвлечет внимание маленькой Сары. Если в памяти малышки останется мать с лицом, покрытым этой грязью, то ее целый год будут мучить кошмары. Но, как обычно, Мэри-Бет сделала все наоборот, наперекор тому, чего хотел Джейк. Она скорбно поджала губы и замолчала. Все еще не теряя надежды, он перевел глаза на шестилетнюю Ребекку, но та стояла замерев, словно статуя, с остановившимся взглядом на белом лице, ее черные волосы свисали мокрыми прядями.

Ему ничего не оставалось делать, как постараться успокоить девочку самому. Он похлопал Сару по плечу.

— Рай — прекрасное место. Там повсюду белые лошади и ангелы, одетые в роскошные платья, каких ты никогда не видела.

— Какие платья?

Джейк помедлил. Вся его жизнь прошла на приисках, но однажды, очень давно, он искал отца в салуне и кое-что из увиденного там запомнил.

— Я считаю, что они красные с черными кружевами.

Мэри-Бет с лицом, покрытым пятнами грязи и опухшим от крика, надулась как лягушка при виде мухи.

— И вовсе нет. Ангелы одеты в белое! И перестань говорить неправду!

— Мэри-Бет, какая разница?

— Есть разница, вот и все! Красный цвет — это цвет сатаны, и только плохие женщины носят его.

— Хорошо, — белые. И перестань скандалить у могилы матери. Это все равно, что наступить на ее могилу.

Сара, явно не обращая внимания на их перепалку, думала о рае.

— Почему мама не взяла нас с собой? — требовательно спросила она пронзительным голосом. — Она взяла с собой ребеночка! Она нас больше не любит? Я хочу красное платье с черными кружевами!

— Кружева, — вставил Джейк. — Когда-нибудь, когда я разбогатею, я куплю их тебе, котенок, и платье ангела — любого цвета, какое ты захочешь!

У Джейка болело горло. Капли дождя впивались в его лицо, как булавочные уколы. Ангелы? Его окружала одна только грязь. И когда он закрывал глаза, он видел только кровь матери.

— Когда-нибудь, когда ты разбогатеешь! — насмешливо фыркнула Мэри-Бет. — Твои слова звучат так же, как и папины. Мы никогда не разбогатеем, Джейк, и ты это знаешь!

— Тогда я займусь чем-нибудь еще, чтобы разбогатеть. Успокойся, Мэри-Бет, ты снова расстроишь Сару.

— Лучше так, чем давать ей обещания, которые ты не сможешь выполнить. У нее даже нет пальто!

— Я куплю ей, пальто и платья тоже. Вот увидишь! Я куплю вам всем платья!

В глазах Мэри-Бет опять появились слезы. С минуту она смотрела на брата, затем опустила глаза.

— Даже если ты попытаешься это сделать, отец отнимет у тебя деньги и истратит их на оборудование для добычи золота. Он думает только о золоте. Ему безразлично, что мать погубила себя и ребенка, потому что слишком много работала. И он не думает о нас. У Сары никогда не будет ни пальто, ни платьев. Единственное, что отец подарит ей, так это лопату с ее именем. То же и для меня и для Ребекки.

Джейк знал, что она права, но эти слова испугали его, особенно сейчас — после того, как он дал матери обещание присмотреть за сестрами. Он был еще слишком мал, чтобы выполнять работу матери, но он сможет это сделать, когда вслед за матерью уйдет Мэри-Бет, — работа на приисках убьет ее.

Джейк смотрел на могилу и вспоминал отчаянный умоляющий взгляд матери прошлой ночью перед тем, как она умерла. Собрав последние силы, она схватила его за руки и зашептала: «Присмотри за ними, Джейк. Обещай мне. Не позволяй своему отцу…»

Голос ее замер, и прекрасные черные глаза закатились, просьба осталась недосказанной. Джейк крепко держал ее за руки, не в силах произнести ни слова, рыдания разрывали ему грудь.

«Я позабочусь о них, мама, я обещаю. Я не позволю, чтобы то же самое случилось с девочками, мама, мама, я клянусь! Все будет в порядке. Ты увидишь. Все будет в порядке».

Шепча эти слова, Джейк знал, что говорит неправду. Его мать умерла. Отец убил ее и ее нерожденного ребенка в погоне за необычной мечтой. Все теперь будет по-другому.

1

Портленд, 1885 год

Хотя еще не наступила темнота, газовые лампы в кабинете были зажжены, чтобы рассеять мрак еще одного дождливого февральского дня. Горящие лампы, два удобных кресла были единственной роскошью в этой комнате. Все остальное дышало суровой простотой, выражавшейся в простых сосновых стенах, удобном, но просто письменном столе, который он смастерил сам, и грубых дощатых книжных полках.

Он сам выбирал эту обстановку, — если ее можно было так назвать, как бы бросающую вызов богатству всего остального дома, чтобы создать равновесие в своей жизни и настроение. Каминная полка была выполнена из куска миртового дерева, которое он нашел много лет назад в южном Орегоне. Над нею висела большая картина, изображавшая покрытую снегом вершину Маунт Шаста, соседствуя с коллекцией пейзажей, заполнившей каждый свободный дюйм стены; его самый любимый — горный прозрачный поток, пробивающий себе дорогу сквозь заросли пятнистых деревьев.

Его невеста, Эмили, жаловалась на беспорядок в его кабинете и совершенно справедливо настаивала на том, чтобы он сменил обстановку. Но Джейк откладывал это дело. Он не мог объяснить почему, не был даже уверен, что сам это понимает, но ему необходима была эта комната, каждый дюйм ее пространства. Здесь, как нигде больше, он чувствовал себя в мире с самим собой.

Обычно Джейк запирал дверь кабинета, когда работал, и вся семья уважала его стремление к уединению, но сегодняшний день стал исключением из правил. Совсем недавно к нему заходили две его младшие сестры вместе со своими детьми попрощаться перед его отъездом в очередную деловую поездку. А сейчас Мэри-Бет потребовала с ним встречи.

В плохом настроении из-за того, что ему предстояло завершить много дел до отъезда в южный Орегон, а ему мешают, Джейк ослабил галстук, расстегнул свой жилет золотого шелка и откинулся на спинку кресла, разглядывая свою старшую сестру.

Она только что вернулась с прогулки по магазинам; на ней был уличный костюм из легкой шерсти винного цвета, и выглядела она как принцесса, присевшая на одно из свободных кресел его кабинета. Очень несчастная принцесса. Оба они унаследовали от матери иссиня черные волосы и темно-карие глаза и, как некоторые замечали, обладали одинаковым невыносимым упрямством. Несмотря на это Джейк никогда не понимал Мэри-Бет. Смену ее настроений было так же трудно предугадать, как и постоянно меняющуюся погоду в Орегоне.

После того как Джозеф Рэнд нашел свое первое золото, обстоятельства их жизни кардинально изменились к лучшему. С тех пор Джейк без устали старался сохранить и приумножить их благосостояние. У Мэри-Бет было все, что она могла пожелать. Но была ли она счастлива? Нет, черт побери! Девушке было двадцать семь лет, и ей надо бы уже давно принять предложение кого-нибудь из множества своих поклонников, выйти замуж и завести ребенка, пока еще не поздно, а не забивать себе голову нелепыми мыслями о поступлении в колледж.

— Мэри-Бет, через десять минут я должен встретиться с Джереми и ввести его в курс дела, чтобы он смог заменить меня в мое отсутствие, а я еще даже не начал укладывать вещи. У меня действительно нет сейчас времени для этого разговора.

— А мне надо об этом поговорить, — возразила она.

— Я считаю, что мы пришли к взаимопониманию в прошлом году.

Ее пальцы теребили обтянутые шелком пуговицы костюма.

— Это устраивает тебя, но не меня.

В памяти Джейка возникло изможденное лицо его матери.

— Ты знаешь, что я думаю о работе для женщины.

— Быть юристом — это не работа. Это профессия. Призвание.

Он взял ручку и переложил бумаги, над которыми работал.

— Я не хочу, чтобы моя сестра несла мужскую ношу. Я прекрасно тебя обеспечиваю. Все твои желания выполняются.

Ее кулак опустился на стол с достаточной силой, чтобы подскочила ручка. Джейк подхватил ее, оценил причиненный ущерб, затем приподнял бровь. Одним взглядом он мог заставить мужчин отступить. Мэри-Бет даже не моргнула глазом. Мэри-Бет — несчастье его жизни, единственный человек, который мог заставить его потерять самообладание. Он никак не мог понять, почему она была его самой любимой сестрой.

— Не смей продолжать работать, как будто меня здесь нет! — воскликнула она. — Мы обсудим этот вопрос здесь и сейчас!

Джейк положил ручку и поудобнее уселся в кресле. Он не мог себе представить, каково будет ее поведение на этот раз. Во время их последнего столкновения она разбила все стеклянное в парадной гостиной. Перед этим она пролежала три дня в постели, отказываясь от еды. Конечно, он знал, что ее горничная Чэрити таскала ей еду, — Мэри-Бет не откажешь в недостатке воображения.

— Я не командую тобой. Ты можешь делать все, что хочешь.

— Кроме работы.

— Да, кроме этого. — Он заметил, как покраснели ее щеки; это означало, что она готова взорваться. — Ты такая красивая женщина. Неужели в Портленде нет ни одного холостяка, который бы привлек твое внимание? Мне все равно, даже если он подметает улицы.

— И ты купишь его для меня? Как ты покупаешь все остальное. В виде исключения я бы хотела сделать что-то сама. — Она стиснула руки на коленях. — Кроме того, если уж супружеская жизнь так привлекательна, почему ты не женишься на Эмили? Тебе тридцать лет. Сейчас уже закончился срок траура, и тебе ничто не мешает. Ведь ты обручен с нею более года!

— Оставь в покое мои отношения с Эмили, — вздохнул Джейк и потер рукой затылок.

Эмили… Так же как и перемена обстановки в его кабинете, она оставалась еще одним незавершенным делом. По каким-то, ему самому неведомым причинам, он никак не мог собраться с духом и назначить день свадьбы. Разглядывая гору бумаги на своем столе, он сказал:

— Я страшно занят. У тебя же масса времени, которое ты тратишь на пустые фантазии.

Она вскочила с кресла.

— Фантазии? Черт тебя побери, Джейк! Иногда я почти ненавижу тебя, это даже пугает.

Он примиряюще ей улыбнулся и указал на книги, стоящие рядами вдоль стены.

— Скажи, ты никогда не думала о том, чтобы стать писательницей? Поэтом? Почему бы тебе не заняться рисованием или скетчами? То, что делает Эмили, — прекрасно. Я не намерен ограничивать тебя, Мэри-Бет, а просто хочу тебя защитить. Неужели ты не понимаешь?

— Я не Эмили. Она такая послушная, что меня тошнит от нее. Это не для меня. Если я изучу право, то смогу сделать что-нибудь стоящее, если ты дашь мне шанс.

— Дорогая, ты и так делаешь очень много. Подумай обо всех в нашей семье, кто тебя любит, кто очень нуждается в тебе.

— Этого мне недостаточно! — Она всплеснула руками.

Начиналась головная боль. Джейк ощущал ее пульсацию в своих глазницах. Он рассеянно потер пальцами лоб.

— Мы уже тысячу раз обсуждали эту проблему.

— И ты, конечно, знаешь, что для меня лучше всего. Я выучила наизусть твой ответ, — ее рот перекосила горькая улыбка. — А теперь ты вернешься к своей работе, забыв о моем существовании. — Она обвела рукой кабинет. — А почему бы и нет? Ты своей жизнью доволен.

Так ли это было на самом деле? Краем глаза Джейк видел ожидавшие его бумаги. Завтра он должен был ехать на прииск, чтобы провести переговоры по поводу нового приобретения своего отца. Когда он вернется, на столе будет громоздиться еще большая груда бумаг. Какой во всем этом смысл? Постоянно приумножать свои богатства? Сделать счастливой Мэри-Бет? Первое не поможет согреть его постель, и совершенно очевидно, что и во втором случае он бессилен.

— Мэри-Бет, что ты хочешь? Стать адвокатом? Я сильно сомневаюсь в этом. Через шесть месяцев твоя затея тебе надоест.

Мэри шагнула к нему и спросила дрожащим голосом:

— Ты так в этом уверен? Кто ты такой, чтобы решать все за меня? Я ненавижу, что меня заставляют страдать, и еще, как ты пытаешься найти себе оправдание!

Это было что-то новое. Джейк прищурил глаз.

— Оправдать себя? Черт возьми, что это значит?

— Именно то, что ты слышишь! Держать меня пленницей в этой гробнице, защищать меня от того, что ты называешь суровой действительностью! Это не сможет вернуть нашу мать и никогда не изменит то, что сделал ей наш отец. Или тот факт, что ты был рядом и видел, как все происходило.

Ее слова хлестнули его как кнутом. Джейк медленно поднялся с кресла.

— Ты, юная леди, неблагодарный испорченный ребенок! Как ты осмелилась завести разговор о том, что случилось с нашей матерью? — Он положил на стол сжатые в кулаки руки. — Ты спрашиваешь, почему я до сих пор не женился на Эмили? Подумай сама: есть ли у меня время для жены и своей семьи? Если бы не я, голод уже давно заставил бы тебя работать в салунах в поселках старателей. Ты бы танцевала там, чтобы купить себе еду и, возможно, занималась бы чем-нибудь еще. Так в чем моя вина? В том, что я выполняю двойную работу, чтобы прокормить тебя?

Страх перед голодом давно прошел, и никто из них уже не помнил, что это такое. Слезы навернулись на ее глаза.

— Я уже не ребенок, а ты все еще называешь меня «юной леди». Когда ты в последний раз видел меня?

— Это смешно. Я вижу тебя сейчас, в данную минуту.

— Разве? Ты стал слеп и глух ко всему, что тебя окружает. Ты одержим своей работой! Что же касается жертв, — да, конечно, ты жертвуешь многим. Настолько многим, что я могла бы беспрестанно лить слезы от жалости и сочувствия к тебе, но ты, конечно, этого не примешь. Знаешь, что меня больше всего ранит? Ты всю жизнь ненавидел его, а теперь стал таким же, как он!

Джейк понял, что она говорит об отце. Сравнение прозвучало как пощечина.

— Мне кажется, что лучше отложить эту маленькую беседу до тех пор, пока мы оба придем в себя.

— До каких же пор? Ты утром уезжаешь на очередной чертов прииск. Как же ловко «Ор-Кэл энтерпрайсиз» подбирает все, до чего могут дотянуться ее жадные руки!

— Это часть нашего бизнеса, Мэри-Бет, — приобретать прииски.

— Лучше сказать — красть их!

Обвинение было слишком чудовищным, чтобы Джейк оставался спокойным.

— Красть?! Я в жизни ничего не украл! — закричал он.

— Разве? Если тебе хочется не видеть того, что происходит, — продолжай, мне все равно, но, пожалуйста, не порть и без того испорченные отношения между нами еще и ложью!

Произнеся эту тираду, она направилась к двери.

— Куда ты идешь? Ты не можешь просто так уйти после того, что сказала.

Мэри-Бет остановилась, положив руку на дверную ручку.

— Может быть, я отправлюсь прямиком в порт и… — она бросила на брата взгляд через плечо, — буду танцевать, чтобы оплатить свой ужин. Проституция — ведь женское занятие, не так ли?

До этого момента Джейк и не подозревал; что Мэри-Бет знает о том, что происходит в районе порта.

— Ты конечно не будешь возражать, если я этим займусь? Мы, женщины, годимся лишь для этого, — правильно? Женщины, которых мужчины либо оберегают, либо используют, — в зависимости от их характера. Ты, Джейк, — защитник. И я твоя жертва. Если бы ты наконец женился на бедняжке Эмили! Тогда, может быть, ты переключишься на нее, а меня оставишь в покое!

С этими словами она вышла и так хлопнула дверью, что даже стены задрожали. Джейк, ошеломленный, замер на месте. Его жертва?!

Он упал в кресло. Боль в глазницах усилилась. Резким движением руки он смахнул бумаги на пол. Они беспорядочно разлетелись по полу. Джейк следил, как они падали, прекрасно зная, что через минуту он начнет их собирать. Опершись локтем о стол, он опустил голову на руку.

Вдруг он услышал скрип открывающейся двери. Его брат Джереми, в темных волосах которого блестели капельки дождя, а карие глаза сияли, сунул голову в комнату.

— Что, черт возьми, случилось с Мэри-Бет?

— Ничего, по сравнению с тем, что могло бы случиться. Еще одно ее слово, и я клянусь, что мог бы ее задушить.

Джереми хмыкнул. Перекинув свой серый сюртук через руку, он вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Вместе с ним в комнату ворвался запах дождя, свежего воздуха и лаванды. Даже не спрашивая, Джейк знал, что его симпатичный брат обедал с одной из своих многочисленных подружек, и, судя по сильному запаху духов, это было несколько большее, чем простой обед.

Считалось, что Джейк и Джереми необыкновенно похожи друг на друга, — оба очень высокие, широкоплечие, с узкими бедрами, оба черноволосые, с прекрасными темными глазами и смуглой кожей. Джейк не видел этого сходства, хотя и признавал, что у них есть некоторые общие черты. Одним взглядом Джереми мог кружить женщинам головы, заставляя их сразу же сдаваться на милость победителя.

— Боже мой, Джереми, от тебя несет, как от французской шлюхи!

Брат поправил белый накрахмаленный воротничок и удовлетворенно улыбнулся.

— Атена слишком любит духи. Эта женщина любит крайности во всем, да благословит Бог ее доброе сердце!

Джейк попытался вспомнить женщину с этим именем.

— Дочка молочника? Та самая, что выглядит…

— Кому какое дело до того, как она выглядит? Девушка — само совершенство от подбородка и ниже. Если ты собираешься меня учить, то напрасно — я уже достаточно взрослый, чтобы самому позаботиться о себе!

— Твое поведение заботит меня меньше всего. Отвечая на вопросительный взгляд Джереми,

Джейк бегло пересказал ему свой разговор с сестрой.

Зубы Джереми блеснули в улыбке.

Подтянув брючину, он уселся боком на краешке стола.

— В конце концов она уже прошла этап снятия скальпов, значит на этот раз крови не будет.

Джейк утонул в мягкой кожаной подушке своего кресла и откинул голову назад.

— Я не прав по отношению к ней, Джереми? Джереми на мгновение задержался с ответом.

— Я не знаю, прав ты или не прав. Хотя иногда думаю, что в своем стремлении оградить очень любимого человека от жизненных ударов, заключив его в непроницаемую ватную оболочку, ты допускаешь по отношению к нему большую ошибку.

Повисло тяжелое молчание. Слова Мэри-Бет внесли в душу Джейка смятение. Он и так постоянно жил с чувством вины. До сего дня он помнил, как в день смерти матери он увильнул от домашних дел и сбежал поиграть с Джереми. Мать сама пошла к ручью за водой. Хотя с тех пор прошло уже девятнадцать лет, и он смог оценить свой поступок с точки зрения взрослого человека, — что любой измученный непосильной работой одиннадцатилетний ребенок вероятно сделал бы то же самое, Джейк так и не простил себя, считая, что, будь он рядом, она бы не умерла. Страшно подумать, как он провел все эти годы, искупая грехи своего отца. Но еще хуже было то, что он заставлял и Мэри-Бет — делать то же самое.

— Скажи мне… — хрипло спросил он. — Если бы ты был на моем месте, как бы ты повел себя с Мэри-Бет?

Джереми вздохнул.

— Я не знаю. Самое сложное то, что я понимаю вас обоих. Мэри-Бет кажется, что ее жизнь бесполезна. Но я понимаю и твои чувства. Я не могу винить тебя, что ты хочешь удержать ее дома, где ты сможешь ее контролировать.

Контроль… Неужели все так оценивают его отношение к Мэри-Бет?

— Ты ведь знаешь, что будет, если я позволю ей учиться в колледже? Она столкнется с таким противодействием, какого не может себе и представить, чтобы получить право адвокатской практики!

Джереми взял в руки золотой самородок со стола, служивший пресс-папье.

— Мэри-Бет немного скучает, но скука не убьет ее. Она справится, Джейк, как это уже было в прошлом. Почему ты так расстраиваешься? Ты же всегда раньше переносил это с улыбкой?

— Я хочу, чтобы она относилась ко мне справедливо. — Джейк выпрямился в кресле.

— И почему в конце концов решение должен принимать я?

Джереми засмеялся и поднял руки.

— О, нет, не надо. Оставь меня в покое!

— Она заставляет меня чувствовать себя тюремщиком!

— Не втягивай меня в ваши споры, Джейк! Какую бы сторону я ни принял, я останусь в проигрыше. Ты — старший, и это твоя проблема.

— Может быть, я просто устал от ответственности?

— Джейк встал с кресла и некоторое время шагал по комнате. Запустив пальцы в волосы, он остановился у окна и бессмысленно посмотрел на улицу. Проехал экипаж, из-под его колес брызнули струи грязной воды.

— В конце концов ты умеешь с ней спорить. Бог видит, что у меня не получается. Когда она касается этих проблем, я чувствую такую ярость, что начинаю на нее орать. Сегодня она имела наглость обвинить меня в махинациях в наших делах. Представляешь себе?

Джереми не отвечал. Джейк бросил на него удивленный взгляд. Брат, не поднимая головы, изучал золотой самородок.

— Ну, отчего же ты не смеешься? — спросил Джейк. — Разве я когда-нибудь в жизни поступал бесчестно? Джереми, ну что ж ты молчишь? — настойчиво обратился к брату Джейк.

Джереми положил самородок на место, его плечи под серым шелком жилета напряглись.

— Сейчас не время, Джейк.

— Напротив, время самое подходящее. О чем, черт возьми, идет речь?

— К черту Мэри-Бет и ее болтливый язык! Джереми потер переносицу и раздраженно произнес:

— Ты загоняешь меня в угол, брат.

— Тогда дело слишком плохо. У нас не было прежде секретов в семье.

— Может быть, ты и я и не скрывали ничего друг от друга, — сдавленно произнес Джереми.

— И что в конце концов все это значит?

— То, что отец со мной менее осторожен, чем с тобой.

— Что ты имеешь в виду? Джереми поджал губы.

— Я имею в виду то, что кое-что слышал и видел, что заставило меня… — Он провел рукой по лицу. — У меня есть основания подозревать, что наш отец ведет нечестную игру и способствует тем темным делишкам, которые помогают ему выкупать чье-нибудь дело.

Джейк уставился на него.

— Ты думаешь, о чем ты говоришь?

— Да. — Вся бравада слетела с Джереми. — Возьми, к примеру, Вулфс-Лэндинг, куда ты направляешься завтра. Около двух месяцев назад, когда я подходил к конторе отца, я услышал его беседу с Хэнком Сэмплом. В их разговоре прозвучало это название, и я его запомнил, потому что оно необычное. Отец сказал: «Позаботься об этом, Хэнк». А теперь ты отправляешься туда, чтобы сделать хозяину предложение о продаже.

Джейк махнул рукой.

— Ну и что? Это честное предложение. И он будет очень рад получить его. Хозяин сейчас лежит в постели, так как получил увечье и не может работать. Он не сможет по-настоящему работать еще долгие месяцы. И наше предложение поможет ему спастись от финансового краха.

— А как Хантер Вулф получил свое увечье?

— Тебе даже известно его имя?

— Да, я навел кое-какие справки. Так в результате чего он был изувечен?

По спине Джейка прошла дрожь.

— Я думаю, что обрушилась кровля. Джереми кивнул головой.

— Да, одно из небольших происшествий. Небольших происшествий, дорогостоящих, но вполне поправимых. За последний месяц на этой шахте и вокруг нее произошло множество странных несчастных случаев.

Джейк сжал кулаки.

— Это чудовищное обвинение, и ты знаешь об этом. Хантер Вулф чуть не погиб. Наш отец может быть жадным. Богу известно, что я не буду его защищать. Но он не убийца.

Джереми не отвел взгляда.

— Да, есть такой риск, если подстроить несчастный случай. Раньше или позже кто-то должен оказаться в нужное время не на том месте.

По глазам брата Джейк понял, что он действительно не сомневается в своих словах. Джейк тяжело привалился к столу.

— Проверь отчеты, — с вызовом произнес Джереми. — В прошлом на шахтах, на которые «положил» свой глаз отец, не было несчастных случаев. Но потом вдруг там начиналась полоса неудач, что делало бизнес убыточным. Я не знаю ничего определенного, но во всех случаях все несчастья на тех шахтах волшебным образом прекращались, как только «Ор-Кэл» приобретала дело.

На мгновение Джейк ощутил себя в прошлом: он снова стоит у могилы матери и снова слышит звенящий голосок Мэри-Бет: «Он думает только о золоте…»

— Я не мог быть настолько слепым.

— Может быть, я замечаю то, чего не видишь ты, потому что со мной отец не так осторожен. Я видел, как он приводил в порядок свой стол перед твоим приходом, откладывая какие-то бумаги, закрывая их сверху другими документами. — Джереми воздел руки вверх. — Просто подумай об этом, Джейк. Почему отец, — какое же то удивительное везенье, — всегда знает, когда у кого-то в делах начинаются неприятности. И это касается не только шахт. Три месяца назад, например, была гостиница. Во всех случаях его предложение появляется в самый нужный момент. Ты думаешь, что люди, которым грозит банкротство, посылают уведомления будущим покупателям?

Джейк уставился в потолок. То, что сказал Джереми, очень походило на правду. Казалось, что у отца было сверхъестественное чутье на то, чтобы появиться в нужный момент и взять дело в свои руки. И Джейк достаточно хорошо знал Джереми, чтобы быть уверенным, что тот не станет говорить подобные вещи без достаточных оснований. Боже мой! Казалось, что стены кабинета душат его.

— Я проверю все это, — сказал он.

— И что ты сделаешь? — Голос брата дрожал. — Прости меня, Джейк. Я никогда не собирался свалить все это на тебя подобным образом. Я хотел добыть еще доказательства. Но если я прав, что мы можем сделать? Мы должны будем отступить и каким-то образом сохранить все в тайне. Скандал нас погубит. Это может повредить твоим отношениям с Эмили.

Меньше всего сейчас Джейк думал об Эмили. Будучи мальчиком, он однажды со всего размаха врезался головой в дерево, и сейчас он чувствовал себя так же, — ошеломленный, сбитый с толку, не в состоянии вспомнить, о чем думал мгновение назад. Почти не чувствуя под собой ног, он обошел вокруг стола и опустился в кресло.

— Джейк, с тобой все в порядке?

Все ли с ним в порядке? Джейк подавил горький смешок. Его сестра только что разбередила старые раны, а теперь его брат говорит ему, что он — соучастник безнравственных деловых операций. Черт возьми, как может он быть в порядке? Он восстановил в памяти все случаи, когда наносил смертельный удар бизнесменам, прибирая к рукам их дело по справедливой рыночной цене, будучи уверенным, что оказывает им услугу, спасая от неминуемого финансового краха.

«Ты всю жизнь ненавидел его, а теперь стал таким же, как он» — вновь зазвенел в его мозгу голос сестры. Все внутри Джейка восставало против этой мысли. Он относился к отцу без особого пристрастия, но тот никогда ему не нравился. И в этом заключалась вся проблема. Джейк был счастлив, когда не видел отца, его вполне устраивало, что они живут отдельно, и отец занимается управлением их предприятий. Джейк никогда не задумывался о той стороне бизнеса, которой занимался отец, — то есть о приобретениях и инвестировании.

— Мне нужно было проводить больше времени в главной конторе, — хрипло прошептал он.

— Это замечательно! Начни винить себя. Славный старина Джейк с его широкими плечами. Управление даже несколькими шахтами — это гигантский труд. Он же взвалил на тебя почти сорок шахт, плюс еще несколько других предприятий. Когда ты перестаешь беспокоиться о безопасности условий труда, ты занимаешься бухгалтерской работой. Когда-нибудь он предлагал нанять человека, чтобы облегчить тебе эту ношу? Разве он поощрял меня? Нет, черт возьми! И мы теперь знаем, почему. Он хотел, чтобы ты настолько увяз в делах, чтобы у тебя не было времени заметить, что он делает.

Во рту у Джейка пересохло. Он пытался проглотить слюну и не мог.

— Мы можем хоть целый день искать себе оправдания, но суть дела в том, что я должен был видеть, что происходит.

— Что ты собираешься делать?

— Я собираюсь в Вулфс-Лэндинг, как и планировал, но постараюсь все проверить.

Джейк знал, что повторяется, и это не решение проблемы. Однако, кроме Вулфс-Лэндинга, у него не было ни одной нити.

2

Вулфс-Лэндинг, 1885 год

Молния прорезала небо, затем прогремел гром. Индиго Вулф устроилась на маленьком клочке земли, покрытом травой, и обхватила руками колени. С облегченным вздохом она откинулась назад, чтобы поймать языком капельки дождя. Вода струйками потекла с полей ее кожаной шляпы за шиворот. Он задрожала и выпрямила спину. Молния ударила во что-то выше по склону холма над нею. В следующий момент она поняла, что молния попала в дерево, разломив его пополам. Грохот упавшей сосны достиг места, где она сидела.

Ее любимец, волк Лобо, жалобно взвыл и прижался к ее бедру. Борясь с ветром, она положила руку на его промокшую гриву и закрыла глаза, впитывая наэлектризованный, клубившийся вихрем воздух. Сейчас она чувствовала в себе силы, чтобы противостоять тому, что угрожало полностью разрушить ее жизнь.

Сегодняшний день был одним из самых длинных, которые она помнила. Каждая минута, проведенная ею на шахте, казалась вечностью, ее мысли сосредоточились на доме и на том, что там происходило. А сейчас, закончив дневную работу, она сидела здесь, не решаясь вернуться и узнать новости.

Ей хотелось, чтобы буря длилась вечно, но через несколько минут звуки грома отдалились, и дождь начал стихать. Она открыла глаза и увидела, что темные облака устремились к югу. Слабый луч солнца проник сквозь тьму, затем померк. Ее отец сказал бы, что проблеск света — это обещание Высшего Божества, что все обойдется. Индиго не хватало его веры. Положение не улучшится, пока она сама этому не поможет. Вопрос заключался в том, как она это сделает?

Она вздохнула, поднялась на ноги и печально посмотрела на поселок, раскинувшийся перед ее глазами. Дом… Это слово вызывает в разных людях различные отклики в душе; для нее это слово означало — Вулфс-Лэндинг, С годами здесь появились новые строения, но во всех других отношениях поселок остался таким же. Приземистый дом, который построил ее отец, приехав в Орегон около двадцати лет назад, хорошо сохранился: бревенчатые стены, отполированные природой до темно-коричневого цвета, пятнистая крыша, как шахматная доска с перепутанными, выветрившимся серыми и совсем светлыми клетками. Со своего удобного места она могла видеть курятник матери и ее огород позади дома. В глубине, среди деревьев, стоял домик ее отца, — темно-коричневый конус, потемневший от времени. Среди величественных сосен виднелся его купол из скрещенных столбов. Рядом с поленницей дров находился покрытый рубцами пень, который они с братом Чейзом использовали как мишень, когда практиковались в метании ножа и топора.

Индиго не могла себе представить, что могла бы жить где-нибудь в другом месте. Хотя именно сейчас ее отец, может быть, подписывает бумаги, могущие навсегда изменить ее жизнь. Если он уже не подписал их. «Ор-Кэл энтерпрайсиз». Она впервые услышала это название и уже ненавидела его.

Из многочисленных печей городка к небу поднимались слабые струйки серого дыма. Она посмотрела на юг, куда ветер уносил дым, взглядом, полным страха, так как знала, что за этими, покрытыми снегом пиками, лежит совершенно иной, чуждый ей мир. Здесь только несколько снобов обращают внимание на цвет ее кожи. На приисках никто не пытался ограничивать ее работу из-за того, что она женщина. Если ее отец выполнит свое намерение и продаст шахту, это будет означать конец той жизни, которую она знала. За все свои девятнадцать лет она не уезжала дальше Джексонвилла, который был всего в десяти милях отсюда.

Продавать шахту не было необходимости, но ей не удалось убедить в этом своих родителей. Она могла бы наладить работу снова и управлять шахтой, пока ее отец не поправится. Она знала, что смогла бы сделать это. Если компания недалеких людей решила заставить их закрыть дело, то пусть делают, что смогут. Она могла помериться с ними силами, как мужчина. Если бы родители дали ей хоть малейший шанс, она бы это доказала.

Расстроенная, она погладила мокрую шерсть Лобо. Стоя, он достигал ей до бедра — нежелательное напоминание о том, что она унаследовала от матери ее миниатюрность. Она ненавидела свой маленький рост, особенно сейчас, когда так много зависело от ее способности справиться с ситуацией. С тех пор, как произошел несчастный случай с ее отцом, она уставала в шахте так, что каждый день после полудня на ее плечи как будто наваливался пуд, но она ни разу не пожаловалась. И все же ее отец собирается продать шахту? Это просто несправедливо. Она не хотела уезжать отсюда.

Лобо поднял свои золотистые глаза и посмотрел на нее, взгляд его был сверхъестественно человеческим и слишком разумным, чтобы не обращать на него внимания. Они были отличной парой: — она и Лобо. Волк никогда не найдет себе место в той жизни за горами.

— Ну, друг мой, пойдем домой и посмотрим, насколько плохи наши дела. Не можем же мы до бесконечности избегать этого.

Она отправилась вниз по склону, осторожно переступая ногами, обутыми в мокасины, чтобы не скользить по грязи. Лобо шагал рядом, — молчаливый серебристый призрак, сливавшийся с темнотой.

Когда Индиго свернула на главную улицу городка, то увидела, как Шорти Диксон уютно устроился на скамейке перед универсальным магазином. Как обычно, каждый день после работы он наслаждался в компании своих двух приятелей, Стретча и Спрингбина, жуя табак. Сразу заметив странной индейской окраски лошадь, привязанную к столбу перед ее домом и совершенно не горя желанием встретиться с ее хозяином, Индиго захотелось побежать вниз по улице и присоединиться к старым приятелям под дощатым навесом. Она почти ощущала восхитительные запахи, которые исходили из гостиничного ресторана в это время дня. Она помедлила минуту под дождем. Ветер донес до нее смех Спрингбина, и она улыбнулась, почти уверенная в том, что Стретч вероятно рассказывает одну из своих необычайных историй.

Вдруг хлопнула дверь. Девушка бросила взгляд через плечо и увидела на переднем крыльце свою мать. Индиго бросилась бежать. Лобо бесшумно несся рядом с нею. У дома стояла привязанная к изгороди лошадь. Увидев волка, она рванулась в сторону и заржала. Метнув настороженный взгляд на испуганное животное, Лобо мгновенно скрылся под крыльцом.

Индиго откинула шляпу назад, обрадовавшись, что мать улыбается. И улыбка ее не была вымученной, она улыбалась широко, от всего сердца, как будто произошло что-то очень хорошее.

— Что случилось? — спросила Индиго, все еще боясь надеяться на лучшее, но уже ободренная сияющим взглядом голубых глаз матери. — Ма, перестань просто стоять и улыбаться. Чему ты так радуешься?

— О, Индиго, ты ни за что не догадаешься!

— Ма!

Перепрыгивая через ступеньки, она поднялась к матери. — Перестань говорить загадками! Для разнообразия мне бы хотелось услышать хорошие новости.

Мать прижала одну руку к своей тонкой талии, а другую подняла к золотой косе, лежавшей короной на ее голове. — Бог услышал наши молитвы и сотворил чудо. Нам не надо продавать шахту.

Индиго ахнула. Затем в ее голове возникли тысячи вопросов.

— Какое чудо?

— Чудо — это человек по имени Джейк Рэнд. Он вчера приехал в Джексонвилл и узнал о случившемся с твоим отцом. Ему как раз не повезло, и он остался без работы. У него огромный опыт по работе на шахтах. Он предложил стать нашим управляющим, пока не накопит достаточно денег, чтобы ехать дальше. Это превосходный выход из положения и для нас и для него.

Индиго знала, что должна радоваться, но вместо этого почувствовала, как будто она напоролась на огромный кулак. Вместо того чтобы положиться на нее, ее отец предпочел взять на работу незнакомца. После всего, что случилось, как могут быть ее родители уверенными, что Джейку Рэнду можно доверять?

— Во всяком случае, — продолжала мать, — мистеру Рэнду необходимо познакомиться с положением дел. Отец предложил твою помощь. Ты не возражаешь показать мистеру Рэнду шахту, не так ли? Никто не знает шахту лучше, чем ты.

Это было правдой, и ее терзала обида за то, что она должна передать кому-то бразды правления.

— Ма, я могу управлять шахтой. Нам не нужна помощь постороннего. Это будет пустой тратой денег.

Губы матери задрожали.

— Дорогая, я знаю, что ты можешь сама справиться с делами на шахте, но мечты не всегда бывают практичными. Независимо от твоих способностей, ты все еще девочка. Ты можешь себе представить, чтобы бригада взрослых мужчин подчинялась тебе?

Индиго могла себе это представить и сумела бы командовать мужчинами, но она видела, что ее слова не привели бы ни к чему. Она проглотила сердитый ответ. Эти последние несколько недель не были легкими для ее родителей.

— Когда мистер Рэнд хочет пойти на шахту?

На лице матери появилось выражение облегчения.

— Я думаю, что прямо сейчас. Он начнет работать завтра утром. — Она положила руку на плечо Индиго. — Не надо так огорчаться. Твое время придет, когда ты повзрослеешь. А сейчас гордись тем, что твой отец выбрал тебя в качестве правой руки для мистера Рэнда. Ты знаешь, что будешь ею. Ты сумеешь ответить на все его вопросы. Если ты подумаешь об этом получше, то ты практически будешь управлять шахтой с его помощью.

Эти мысли не показались Индиго особенно умными, но жизнь сама иногда достаточно безумна, особенно для женщины. Она знала шахту так же хорошо, как линии на своей ладошке, но вынуждена рассказывать другому, как ею управлять. Ей было этого мало, но она понимала, что должна согласиться. Ее отец серьезно изувечен. Положение на шахте становится катастрофичным. С помощью молитв и улыбок ее мать пока сдерживала эту катастрофу.

— Ты можешь на меня рассчитывать, ма!

— Я в этом и не сомневалась. — Мать глубоко вдохнула напоенный дождем воздух. — Дела поворачиваются к лучшему. Я чувствую это. — Ее сверкающие голубые глаза встретились с глазами Индиго. — Не хочешь войти и познакомиться с мистером Рэндом?

Индиго отряхнула свои штаны из оленьей кожи.

— Если мы собираемся вернуться на шахту, то не стоит переодеваться. Я думаю, что просто подожду его здесь, чем пачкать твои полы. — В голову ей пришла мысль. — Ма, что случилось с представителем «Ор-Кэл»? Он же должен был приехать сегодня. Разве он не появился?

— Нет, слава Богу! Они прислали телеграмму, что он задерживается на пару недель. Представь себе, что бы мы почувствовали, если бы продали нашу шахту «Ор-Кэл», а потом мистер Рэнд постучался бы в нашу дверь?

Лампа освещала спальню теплым янтарным светом, приятно контрастирующим с мрачной темнотой за окном. Снова зарядил дождь, выбивая неровный ритм по гладкому стеклу. Успокоенный светом лампы и уютным теплом, исходящим от плиты и очага в соседней комнате, Джейк удобно устроился в кресле-качалке возле кровати Хантера Вулфа.

Он не мог припомнить, видел ли он когда-нибудь дом, который можно было бы сравнить с простым очарованием этого жилища. Куда бы он ни посмотрел, он везде обнаруживал следы рук Лоретты Вулф. Когда Джейк вспомнил о невероятно больших затратах на убранство его дома в Портленде и сравнил его холодную элегантность с тем, что его здесь окружало, он ощутил странное одиночество и пустоту.

— У вас здесь очень уютно, — обратился он к прикованному к постели хозяину. По стандартам Портленда, этот дом чуть лучше хижины, но ему нравились разноцветные коврики из лоскутков и грубые бревенчатые стены. От них веяло вечностью. И что-то еще, чему он не мог подобрать названия, что вызывало у Джейка желание остаться здесь как можно дольше.

Глаза Хантера Вулфа цвета индиго потеплели от удовольствия.

— У моей жены золотые руки. — Он повел широкими плечами и поморщился, пытаясь поудобнее уложить свою забинтованную правую руку. Он остановил свой взгляд на стеганом одеяле, укрывавшем его колени, узор которого составляли свадебные кольца. — Она все делает с любовью.

«Да, — подумал Джейк, — именно любовь я чувствую в этой комнате, огромную любовь, — то, что все деньги в мире не могут купить или заменить». Ощутив вдруг неуверенность и неопределенность, он качнулся вперед и положил руки на колени.

Не Хантер Вулф беспокоил его. Джейку так нравился этот человек, что он не мог себе представить, что кто-то жаждет его смерти. Но доказательство было перед его глазами. Весь вид Вулфа говорил о том, что в его теле больше сломанных костей, чем целых.

Сердце Джейка сжалось от жалости. Даже если его отец не был замешан в происшедшем, ему было очень жалко видеть этого сильного грубоватого человека, прикованного к постели, со слабой надеждой покинуть ее в ближайшие недели. Джейк знал, как бы он себя чувствовал, если бы должен был полагаться на женщину такую же маленькую, как Лоретта Вулф. Ему было бы трудно обратиться к ней с самыми простыми просьбами, даже попросить ее взбить подушку, боясь, что она попытается приподнять его.

— Что заставляет вас думать, что причиной неприятностей на вашей шахте являются расовые предрассудки? — мягко спросил Джейк.

Вулф играл кисточкой из голубых ниток одеяла.

— А что же еще? Я уверен, что все происшествия были…

Когда Джейк увидел, что хозяин запнулся в поисках подходящего слова, он быстро закончил фразу:

— Подстроены?

На губах Вулфа появилась холодная улыбка, затем он кивнул и задумался.

— Я никому не причинил вреда. Если кто-то хочет навредить мне, то причиной тому может быть только моя кровь. — Он встретил взгляд Джейка. — Много людей пришли к этим холмам. Некоторые принесли с собой ненависть. Если вы будете поддерживать меня, то вас также возненавидят. Я чуть не погиб в последний раз, когда рухнула кровля. — В глазах его появилось вопросительное выражение. — Зная это, большинство не согласилось бы работать со мной.

— Меня не пугают неприятности. — Джейк знал, что никто не сможет связать его имя с «Ор-Кэл». Рэнды вели свои дела, используя название компании. Но эта мысль не очень успокоила его. Взгляд Вулфа проникал в самую суть человека, заставляя его ощущать себя раздетым. Джейк не мог рисковать, чтобы обнаружилась настоящая причина его появления — время еще не пришло. — Мне необходима временная работа, а вам нужен управляющий. Мне это кажется наилучшим решением для нас обоих.

Похоже, Вулф это понимал.

— После всего того, что случилось, я привык оглядываться. Но в ваших глазах я вижу дружбу. И у вас честное лицо.

— Именно поэтому вы решили продать свою шахту? Потому что нет никого, кому бы вы могли доверять, и из-за опасности?

— Не потому, что опасность существует для меня лично. Если бы это касалось только меня, я бы дождался выздоровления и затем вновь открыл бы шахту. Но мне нужно кормить мою семью.

Прошло уже много времени с тех пор, как Джейк перестал беспокоиться о том, чтобы обеспечить своих родных самым необходимым, но он все еще помнил, как мучила его эта ответственность.

— Моя дочь, Индиго, пытается управлять рабочими и вести ремонтные работы, — продолжал Вулф. — Я верю, что она сможет хорошо организовать работу, но после стольких несчастных случаев я боюсь за нее. Ее мать беспокоится еще больше, а так как я не могу работать, то ее ноша и так достаточно тяжела. — Он бессильным жестом приподнял здоровую руку. — Доктор говорит, что пройдет еще много времени, пока я смогу ходить. Иногда человеку приходится поступаться своей гордостью. Он должен сказать «сувате» — все кончено — и посмотреть в будущее.

Лоретта Вулф была крошечная хрупкая женщина. Джейк не мог винить ее мужа за то, что он хочет ее защитить. Он еще не видел Индиго, но даже сама мысль о девушке на шахте, где несколько раз уже рушилась кровля, заставила все внутри него сжаться. Он бы сошел с ума от беспокойства, если бы эта девушка была его дочерью.

— Хорошо, — протянул Джейк и невидящим взглядом уставился в пол. Он страдал от мысли, что его отец может быть виновен в несчастьях этой семьи, и мог только молиться, чтобы Вулф оказался прав в том, что все несчастные случаи были делом рук местных жителей, ненавидящих индейцев.

— Я рад, что оказался в Джексонвилле, прежде чем вы продали свое дело.

— Я тоже очень этому рад.

Джейка тронула открытая честность, прозвучавшая в ответе. Это было отличительной чертой человека, который все свои дела вел честно, даже если ему приходилось смириться. Что случится с его семьей, когда Джейку нужно будет уезжать? Планируя свой приезд сюда, он не подумал о реальных людях, живших в Вулфс-Лэндинге, и не представлял себе, что они могут так ему понравиться.

— Если что-нибудь произойдет, если получится так, что я буду вынужден уехать раньше, чем вы поправитесь полностью, нет ли у вас какого-нибудь друга или родственника, который мог бы вас выручить?

Вулф на минуту прикрыл глаза.

— У меня много друзей, но они должны кормить собственные семьи. Мой сын мог бы вернуться домой, но если я попрошу его об этом, то он потеряет все, чего достиг на лесоразработках. Мой шурин, Свифт, тоже работает на лесоразработках, и он необходим там, чтобы помочь Чейзу выполнить все заказы. Я не могу просить других, чтобы они потеряли все ради того, чтобы оказать мне помощь.

Было очевидно, что Хантеру не удалось полностью поступиться своей гордостью.

— Иногда у нас нет другого выхода, как просить помощи у членов семьи.

— Но не для того, чтобы спасти шахту, которая может быть закрыта на следующей неделе или в следующем месяце. Лес — это будущее моего сына. Может статься, что это и мое будущее.

Никто лучше Джейка не знал, насколько ненадежным может быть будущее, связанное с шахтой. Он вздохнул и кивнул головой.

— Хорошо, пока я здесь, может быть, помощь вашего сына и не понадобится.

— Моя жена уверена, что вы посланы нам ее Богом. Если это так, то он постарается помочь вам задержаться здесь, пока в этом есть нужда, не так ли?

Лучше бы он не произносил этих слов. Чувствуя себя страшно виноватым, Джейк с минуту смотрел в окно на косые струйки дождя. Ему хотелось сказать Вулфу всю правду, кто он на самом деле и почему приехал сюда, но если он это сделает, то этот полукровка откажется от его услуг. И при этих обстоятельствах кто сможет его винить?

— Хорошо…

Джейк признался себе, что с начала разговора это слово стало для него самым любимым. В нем заключалось все и ничего. Желая избежать пронизывающего взгляда своего нового хозяина, Джейк поднялся с качалки миссис Вулф и поднял с пола свой макинтош. Он ощущал ярость, бессильную ярость. Этот человек хотел только обеспечить скромное существование своей семье. Казалось несправедливым, что у некоторых людей было так много, в то время как другие, гораздо более заслуживавшие это, теряли то немногое, что у них было.

— Я надеюсь, что вы будете довольны моей работой, — Джейк сказал это от всего сердца. — Пока я здесь, я буду стараться изо всех сил.

Ресницы Вулфа дрожали. На мгновение Джейк подумал, что его собеседник заснул еще до окончания разговора. На столике возле кровати стояла настойка опия и, видимо, лекарство начало действовать.

Но Вулф не спал. С большим трудом он собрался с силами.

— Накопилось много работы — на шахте и здесь. С тех пор, как мой сын и шурин уехали, у меня все не хватало времени. Осенью я починил крышу, но есть и другие дела.

— Не беспокойтесь о работе, — прервал его Джейк. — Я многое умею делать. Если я увижу что-то требующее починки, я это сделаю.

— Индиго — она пытается. Но для девушки это тяжелая ноша.

—Сейчас я здесь, мистер Вулф. Вы можете думать

только о своем здоровье. А я побеспокоюсь обо всем остальном.

Так как его правая рука была на перевязи, то Вулф протянул для пожатия левую. Несмотря на слабость и легкую дрожь, пальцы его крепко сжали руку Джейка.

— Мои друзья зовут меня Хантер.

Меньше всего Джейк хотел сейчас заводить новых друзей. Его миссия здесь была достаточно трудна сама по себе, но он не мог не ответить на этот теплый человеческий порыв.

— Меня зовут Джейк. Вулф улыбнулся.

— Хорошо. — Его пожатие ослабло, и рука тяжело упала. — Я буду спокойно отдыхать теперь. Потому что вы посланы сюда к нам Богом.

Глаза Вулфа закрылись, и его лицо расслабилось. Джейк постоял над ним, чувствуя себя как приговоренный, который только что услышал, как дверь его камеры захлопнулась за ним.

Какое-то движение привлекло внимание Джейка — Лоретта Вулф проскользнула в комнату. Хотя она была одета просто и на ней не было украшений, она светилась особым спокойным светом. Обычно женщины этого типа заставляли мужчин улыбаться. Джейк понял, почему теплели глаза Вулфа, когда он упоминал о ней. Она была такая хрупкая, что сильный порыв ветра мог бы унести ее. Она не подходила этому грубоватому мужчине, лежащему на кровати, хотя Джейк подозревал, что именно она задает тон в их отношениях. Мужчина должен обладать каменным сердцем, чтобы отказать в просьбе ее голубым глазам.

— Наша дочь, Индиго, согласилась познакомить вас с обстановкой, мистер Рэнд. Ей гораздо лучше знакомы дела на шахте, чем мне. Она сможет ответить на все ваши вопросы.

Джейк взглянул в окно.

— Погода слишком плохая, чтобы молодая девушка могла выйти на улицу.

В глазах Лоретты засветился лукавый огонек.

— Индиго не позволяет плохой погоде влиять на ее дела. Она ждет вас на улице.

Джейк отреагировал моментально. Он представил себе кого-то, вроде миссис Вулф, ожидающую его на улице.

— Тогда я ухожу немедленно.

— Конечно, вы будете есть вместе с нами, так как займете спальню моего сына Чейза на время вашей работы у нас. Мы ужинаем ровно в шесть.

Джейку не понравилась мысль о том, что благодаря ему их запасам будет нанесен урон. Он понимал, хотя никто ему об этом не говорил, что семья Вулф находится в стесненных обстоятельствах.

— Я благодарен за ваше предложение, миссис Вулф. Но я уже договорился обо всем в гостинице.

— Вздор, — отрезала она. — Как только вы вернетесь с шахты, вы пойдете в гостиницу и скажете мистеру Бронсону, что ваши планы изменились. Цены у Майка невысокие, но они чрезмерны для рабочего человека, которому надо где-то жить.

Джейк не был рабочим человеком, и ему уже нравилась семья Вулф гораздо больше, чем следовало. Если он останется у них в доме и будет питаться вместе с ними, это только осложнит положение.

— Вы очень добры, но… Она подняла руку.

— Я не хочу больше ничего слышать. Вы остановитесь у нас, и это окончательное решение. — Сказав это, она скользнула мимо него и склонилась над спящим мужем. Потрогав тыльной стороной ладони его лоб, она посмотрела на Джейка и удовлетворенно улыбнулась. — Я не видела его таким спокойным со времени несчастного случая.

Джейку не нравилась роль спасителя. Он попятился и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.

3

Когда Индиго услышала, как открылась входная дверь, она заставила себя улыбнуться, твердо решив быть любезной с Джейком Рэндом, чего бы это ей не стоило. Хотя, как она считала, его появление узурпировало ее законное место, она понимала, что это не его вина. Однако в тот момент, когда ее взгляд остановился на нем, все ее благие пожелания улетучились совершенно так же, как ветер уносит пух одуванчика. Он был совсем не таким, каким она его себе представляла.

Конечно старатели отличались друг от друга по цвету кожи, росту, типу телосложения, но большинство не были настолько привлекательны. Она не могла припомнить человека выше ростом, чем ее отец, и люди, обладавшие достаточным опытом, чтобы управлять шахтой, обычно были гораздо старше. Она уставилась на его загорелое лицо, рассматривая твердые очертания его квадратного подбородка, маленькие морщинки в уголках его кофейно-коричневых глаз, прямой нос. Чистые, четко очерченные черты его лица напомнили ей резьбу по дереву. Ни проблеска седины не было в его черных волосах. Она посчитала, что ему должно быть около тридцати или чуть больше лет.

Хотя его шерстяная рубашка в красную клетку и выгоревшие джинсы не были новыми, они были безукоризненно чистыми. На одежде старателей, даже только что выстиранной, обычно остаются пятна от земли. Закрыв за собой дверь, он сделал два больших шага и остановился — такой высокий, что едва не касался головой притолоки. Коротко кивнув ей головой в знак приветствия, он огляделся по сторонам своими темными глазами, затем нахмурился и стал смотреть сквозь пелену дождя на городок.

Она удивилась, почему он так подчеркнуто не обращает на нее внимания. Она считала, что леди не подобает первой обращаться к мужчине. Обычно она не обращала внимания на подобные мелочи, но люди, которые приезжали в Вулфс-Лэндинг извне, придавали большое значение манере поведения. Лучше бы она вошла в дом и испачкала полы матери, лишь бы не оказаться перед этой дилеммой. Ей меньше всего хотелось произвести на него плохое впечатление с самого начала.

Продолжая разглядывать улицу, он вытянул свои твердые губы и стал насвистывать «Янки Дуддл». Она воспользовалась моментом, чтобы изучить его. Под действием ветра его волнистые черные волосы упали на лоб. Выцветшие джинсы сидели низко на его узких бедрах, обтягивая их сильные контуры. Рубашка, аккуратно заправленная в брюки, облегала его широкую грудь и плечи. Его поза была полна энергии и целеустремленности, он стоял широко расставив ноги, подбоченившись, макинтош висел у него на руке.

Внезапно Индиго охватил страх. Она не могла понять — почему, но каким-то образом почувствовала, что с его появлением ее жизнь изменится.

Так как он все еще продолжал хранить молчание, она решилась заговорить первая, даже если это было не совсем прилично.

— Привет!

Она могла бы продолжить, но он просто склонил голову в ее сторону — то есть куда-то вроде бы в ее сторону — и снова начал насвистывать. Закончив мелодию фальшивой нотой, он покорно вздохнул. Затем провел рукой по волосам и перекинул свой брезентовый макинтош на перила крыльца, занявшись рукавами своей рубашки, поправляя закатанные манжеты таким образом, чтобы каждая должным образом закрывала его мускулистые предплечья. Когда он вновь принялся насвистывать, не удостоив ее ответа, она разозлилась.

Совершенно неожиданно он сказал:

— Жуткая погода, не так ли?

При звуке его сильного голоса, раздавшегося так внезапно и заставшего ее врасплох, она подскочила.

— Таков уж февраль месяц, — добавил он. — Только что ты наслаждался солнцем, и сразу же после этого должен прятаться от дождя. Похоже, ливень захватил тебя врасплох.

Прежде чем она смогла ответить, он переключился на сломанную ручку кирки, прислоненной к перилам крыльца. Поглядев с минуту на трещину в дубовой ручке, он перенес тяжесть тела на одну ногу, чтобы, испытать прочность досок пола под ногой. Затем ухватился за перекладину крыльца и потряс ее. Она решила, что он проверяет ее на прочность. Ясно было, он понимает, что все в этом доме требует починки. Индиго не страдала ложным самолюбием, поэтому его мнение особенно ее не волновало. В конце концов нечего стыдиться небольшой сухой гнили, подтачивавшей древесину. Но она считала, что с его стороны не очень-то вежливо подчеркивать все недостатки их жилища в ее присутствии.

Он сунул руку в карман брюк и быстро посмотрел на часы.

— Как давно ты уже здесь сидишь? — спросил он.

— Не так уж давно.

Она задумалась, собирается ли он допустить ее к работе. Мать говорила, что одни мужчины рождаются, чтобы быть господами, а другие — индейцами. Джейк Рэнд определенно принадлежал к авторитарному типу. Его окружал ореол властности, выражавшийся в том, как он двигался, как его темные глаза пропускали несущественные детали и настойчиво загорались при виде того, что привлекало его внимание. У нее было ощущение, что он привык сам вести свои дела и мало кто из людей мог ему противиться.

Его взгляд задержался на ее грязных брюках, затем опустился вниз на ее мокасины.

— Я не думаю, что ты уже был здесь, когда ушла мисс Вулф, сынок?

Он принимает ее за мальчика? Захваченная врасплох, Индиго уставилась на него.

Явно принимая ее молчание за отрицательный ответ, он снова окинул взглядом улицу.

— Черт возьми, куда же она ушла? — Он продолжал смотреть на дождь, и уголки его рта, окруженного с двух сторон глубокими складками, слегка опустились. — Льет, как из ведра.

Она поднялась со ступеньки встала рядом с ним на крыльце, уверенная в том, что он сразу поймет свою ошибку, когда увидит ее во весь рост.

— Я полагаю, что вы Джейк Рэнд?

Джейк опустил глаза вниз. На мальчике была мокрая кожаная шляпа, низко надвинутая на уши. Ему был виден лишь маленький, но упрямый подбородок. С удивительным достоинством хрупкий юноша протягивал ему руку.

Все еще беспокоясь, как бы пропавшая Индиго не исчезла навсегда, Джейк протянул руку и опустил глаза. Насквозь промокшая замшевая рубашка обтягивала тело, как вторая кожа, обрисовывая хрупкие плечи и то, что, без сомнения, было удивительно изысканной грудью, подобно которой он никогда не видел. Выпрямившиеся от холода соски гордо натягивали мягкую кожу. В течение нескольких бесконечных секунд он смотрел на них, как безмозглый идиот.

— Мистер Рэнд?

Джейк мысленно заставил себя встряхнуться и перевел глаза на маленькое личико, затененное полями шляпы. Он понимал, что должен заговорить, но ему ничего не приходило в голову, кроме того, что этот особенный «он» оказался «ею», очень складно сложенной, что придавало слову «промокший» совершенно иное значение.

— Простите меня. Только когда вы сказали «сынок» я поняла, что вы меня не узнали. Я — Индиго Вулф.

Джейк сглотнул слюну и сказал:

— Я вижу. — Он спохватился сразу же, как только слова слетели с его губ. — Я имею в виду, — а что точно он имеет в виду? — Конечно, вы мисс Вулф. Я понял это в тот самый момент… — Он почувствовал как краска заливает его шею, — в тот самый момент, как мы пожали друг другу руки.

Одним изящным пальчиком она подтолкнула вверх промокшие насквозь поля шляпы, давая ему возможность впервые взглянуть на ее лицо. У нее были такие же большие глаза, как у матери, невероятно светлые, цвет их вызвал у него в памяти цвет молока в стакане с легчайшим оттенком голубого. Окаймленные шелковистыми темными ресницами, они представляли приятный глазу контраст с темным цветом ее лица. У нее были тонкие, но обращавшие на себя внимание черты лица: женственный вариант королевского носа ее отца с высокой переносицей и чеканные скулы, восхитительный полный рот и деликатно очерченный подбородок матери — не всякий мог назвать такое сочетание красивым, но все равно оно было притягательным. Он поймал себя на мысли, что хочет сорвать с нее эту ужасную шляпу, чтобы увидеть ее волосы. Были ли они темные, светлые или какого-нибудь другого оттенка?

Она попыталась освободить свою руку. Вздрогнув, Джейк понял, что все еще удерживает ее тонкие пальцы в своей ладони. Он немедленно разжал ладонь.

— Извините. Просто — ну, вы застали меня врасплох. Я думал…

— Наверное там, откуда вы приехали, женщины не носят штаны из оленьей кожи?

— Нет, — признался он. И к тому же такие заляпанные грязью и насквозь промокшие. Джейк смотрел на нее сверху вниз как зачарованный, сам не понимая почему. Если рассматривать каждую ее черту отдельно, то она не была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел. Но в ней было что-то, может быть, необычайный контраст, который она представляла, — фарфоровая куколка в штанах из оленьей кожи. Главное в ней, подумал он, ее глаза. Они светились навстречу ему, огромные и искренние, выдававшие гораздо больше, чем она сама наверное подозревала. В игре в покер она не продержалась бы и трех раундов.

— Когда я подумал сейчас, то не понял, почему я ожидал кого-то, одетого в платье. Конечно, это было бы совсем неуместно для работы в шахте. Это просто потому, что вы… — Джейк спохватился и оборвал свою фразу, прежде чем намекнул бы, насколько грязна ее одежда.

Как бы почувствовав его мысли, она отряхнула свои бриджи.

— Сегодня я работала на шлюзах. Кроме решет для промывки, только они еще действуют, и нам нужна вся добыча, какую мы можем получить.

Ветер задувал под крышу крыльца, принося с собой струи дождя. Она придержала шляпу рукой. Ветер громко взвыл, ударившись о дом, и, отлетев назад, заставил ее мокрую рубашку плотно облепить тело.

Во рту у Джейка все пересохло. Он злился на самого себя за то, что он это заметил. Ясно было, что она даже не представляла, насколько откровенной стала ее мокрая рубашка.

— Ма сказала, что вы хотели бы осмотреть шахту. Если вам не хочется мокнуть, то наверное нам надо немного обождать, пока дождь стихнет. — Она сморщила нос и посмотрела на пелену дождя. — Что — хорошо в Орегоне? Если тебе не нравится погода…

— Просто подожди, и она изменится, — закончил он за нее. — Я не боюсь промокнуть. У меня есть макинтош. Но я беспокоюсь, что вы простудитесь. — Не успев подумать, он снова посмотрел вниз и с трудом отвел глаза. — Вы промокли насквозь.

Она повела плечом. Странно. Всего несколько секунд назад он смотрел на это плечо и считал его костлявым. Сейчас оно казалось вполне нормальным. Кроме ее великолепной груди, она была сложена, как и ее мать, — хрупкая с тонкими узкими костями. Он сомневался, что она весит больше ста фунтов даже в этих мокрых штанах.

— Я привыкла к дождю.

Под взглядом Индиго на его губах появилась мальчишечья улыбка, которая углубила складки возле его рта и преобразила лицо. Настойчивый взгляд его карих глаз проник в ее глаза. Что-то, не имеющее названия, возникло между ними. Это напомнило ей воздух во время бури — такая же заряженная атмосфера окружила ее.

Неожиданно мысль о том, что ей придется провести часы с ним наедине вдали от города, перестали ее привлекать. Ей не нравилось, как он смотрел на нее или то, что она испытывала под его взглядом. Она не могла определить это чувство, она просто знала, что оно пугает ее.

Видимо, ее отец верит ему, хотя Хантер Вулф был наивным человеком. Двуличность была выше его понимания, чего нельзя сказать о ней. За дружеской улыбкой может скрываться черное сердце. Никто не знал этого лучше, чем она сама.

Вспомнив крепкое пожатие пальцев Джейка Рэнда, она опустила взгляд на его руки, лежавшие на бедрах. Как может человек добывать средства к существованию из дыры в земле и не иметь на руках мозолей?

Она посмотрела на гору. Туман опускался на ее склоны, покрытые лесом. Она сомневалась, что мать поймет ее, если она скажет, что не может идти с Джейком Рэндом, так как в его присутствии у нее подгибаются колени. Ее родители подумают, что она просто ищет повод, так как хочет сама управлять шахтой. Индиго расправила плечи.

— Ну, хорошо, если вы не боитесь немного промокнуть, то мы можем идти.

— Я могу подождать, пока вы переоденетесь во что-нибудь сухое — особенно рубашку, мысленно добавил он. — Нет смысла простужаться. Я могу предложить вам свой макинтош, если у вас его нет.

— Мокрая кожа удивительно теплая. Она — как вторая кожа.

Да, Джейк это заметил. Она подергала рубашку.

— Обычно я не позволяю себе так промокнуть, но в последнее время здесь все стало вверх дном и у меня не было времени.

Он жестом показал в сторону лошади.

— Если вы мне покажете конюшню, то я отведу туда Бака. После поездки на поезде в Роузбург и долгого путешествия сюда он заслужил отдых в сухом месте. Путешествие для животных не так удобно, как для людей.

— Откуда вы приехали?

Джейк помедлил, не желая упоминать Портленд.

— С севера.

Она начала спускаться по ступенькам. Не желая одевать макинтош, раз у нее его нет, Джейк оставил его на перилах и пошел следом за ней, пригнув от дождя плечи. Отвязав Бака, она повела его к серому строению нечетких очертаний, примыкающему к дому.

На полпути Джейк отказался от попытки остаться сухим. Вместо этого он следил за вызывающим покачиванием бедер Индиго. Она шла быстрыми грациозными шагами, тело ее гармонично покачивалось. Он попытался представить ее, одетую в одно из модных платьев Мэри-Бет и улыбнулся. Если на нее взгромоздить еще и турнюр, глаза мужчин выскочат из орбит, увидев, как он колышется.

Оказавшись в конюшне, она превратилась в вихрь движений. Отвлекшись на мгновение на возбужденное хрюканье трех белых свиней, содержавшихся в небольшом загоне под сеновалом, Джейк остановился в дверях и полной грудью вдохнул давно забытые запахи. Конюшни в его доме содержались в такой чистоте, что на полу можно было сервировать чай. А здесь было по-другому. Судя по запаху, Джейк догадался, что стойла срочно требуется очистить от навоза — еще одно доказательство, что Вулф не может сохранить все в порядке. Вдруг он осознал всю чудовищность положения. Две крошечные женщины, конечно, не могут справиться со всей этой работой.

— Почему бы мне не закончить все дела с Баком самому, а вы подождали бы меня на крыльце, — сказал Джейк.

— Вы не знаете, где здесь все находится. Индиго отстегнула ремень подпруги на животе

Бака. Джейк поймал ее за руку, прежде чем она сама подняла седло.

— Я сам возьму это.

Она отступила в сторону. Джейк перекинул промокшую упряжь через ограду и схватил первую попавшуюся тряпку, чтобы вытереть упряжь насухо. Собираясь проделать то же самое с лошадью, прежде чем поставить ее в стойло, он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Индиго борется с кипой сена.

— Стой! — Он уронил тряпку и бросился к ней. — Такой недомерок, как ты, может только навести себе вред, поднимая такие тяжести.

Ухватившись руками за проволоку, он вытащил кипу сена из стога.

Она отступила и изучающе посмотрела на него. В полумраке конюшни Джейк не был уверен, но ему показалось, что она сбита с толку. Она указала в сторону пустого огороженного места с остатками сена на полу.

— Здесь будет хорошо. Как только вы разрежете проволоку, мы перекидаем это сено в крайнее стойло и дадим коню зерна.

Волоча сено через конюшню, Джейк спросил:

— А где вилы?

Поняв наконец, что Джейк Рэнд не собирается позволить ей помогать, Индиго перевела глаза на вилы, стоявшие в углу. То, что он назвал ее недомерком, разбередило старые раны. Так называл ее брат Чейз, и она ненавидела это слово.

— Я сильнее на самом деле, чем кажусь, мистер Рэнд, и я уже привыкла поднимать здесь тяжести.

— Не сомневаюсь в этом. Твой отец говорил мне, что ты настоящая маленькая труженица.

«Настоящая маленькая труженица»? И «недомерок»? Индиго скрипнула зубами.

— Я уже совсем взрослая, в этом месяце мне исполнится девятнадцать лет!

— Уже девятнадцать? — Он перекидывал сено через разделяющие стенки, с удивительной точностью попадая в крайнее стойло. В полумраке его лицо осветилось обращенной к ней улыбкой. — Ты не выглядишь такой старой.

Стараясь не выдать себя, она подтянулась, пытаясь выглядеть хоть чуточку повыше.

— Да, я уже взрослая!

Он задержался в середине броска, полные сена вилы нависли над его широким плечом. Она не могла понять выражение его лица.

— Я не хотел тебя обидеть. — Завершив бросок, он зацепил вилами очередную охапку сена. — Хрупкое телосложение, как у тебя, делает женщину очень привлекательной. До тех пор, пока я не увидел тебя и твою мать, я думал, что моя сестра Мэри-Бет маленькая. А по сравнению с вами, она — амазонка.

— У меня средний размер, а не маленький.

На этот раз он остановился, всадил зубья вил в планки пола и облокотился на них, изучая ее. Спустя некоторое время он ухмыльнулся и сказал:

— Хорошо, — среднее. Мне кажется, я тебя обидел. Если это так, то прошу меня простить.

Такое извинение заставило ее почувствовать себя ребенком. Скоро он поймет, что ее миниатюрность не является для нее помехой.

— Пока вы закончите заниматься сеном, я принесу Баку зерно и воду.

Направляясь за кормом, она чувствовала, что он следит за ней. Пятидесятифунтовый мешок зерна был почти пуст. Индиго вскочила на груду мешков, чтобы достать новый. Она едва успела ухватиться руками за концы мешка, как почувствовала прикосновение больших ладоней к своей талии. Неожиданное прикосновение очень ее удивило. Она оглянулась и встретилась взглядом с темными глазами Джейка Рэнда. Индиго почувствовала, как под действием его теплого дыхания на ее виске зашевелились волосы. Его широкая грудь заслонила ее, и она внезапно осознала, насколько он велик. Она чувствовала скрытую силу в кончиках его пальцев.

— Я достану его, — произнес он низким трепещущим голосом.

Движением бедер Индиго высвободилась из его рук и подняла мешок, полная решимости доказать ему свою выносливость.

— Я всегда обхожусь сама с этими мешками, мистер Рэнд.

Он перехватил ношу, прежде чем она смогла повернуться.

— И ты управляешься прекрасно.

Стоя на мешках, она была такого же роста, как и он, их лица разделяли всего несколько дюймов. Она смогла разглядеть вблизи тонкие лучики в уголках его глаз и обветренную структуру его кожи. Она почувствовала, что ей как-то странно не хватает воздуха и спрыгнула с мешков вниз, пытаясь сохранить расстояние между ними. При виде того, как она попятилась, его твердые губы сложились в ленивую ухмылку, обнажившую блестящие белые зубы, а в глазах появилось выражение, очень напоминающее озорную улыбку.

Он опустил мешок в угол, вытащил нож из ножен и разрезал мешковину. Она обратила внимание, что он обращался с ножом с такой же легкостью, как и она. При каждом движении по его спине перекатывались мускулы, сильно натягивая рубашку. Индиго обошла его и выскочила за дверь, пока он доставал мерную жестянку из пустого мешка.

Сбитая с толку и не понимая причины этого, она ждала его у главного входа, чувствуя все его движения, пока он устраивал Бака. Она хотела бы отложить их поход на шахту. Завтра там будут и другие старатели. Если же они пойдут туда после полудня, то окажутся в горах одни.

Хотя она не заметила ничего опасного в вызывающих темных глазах Джейка Рэнда, что-то в нем пугало ее.

4

Дорога на шахту оказалась самой длинной на памяти Индиго. В некоторых местах она становилась очень крутой и скользкой из-за дождя, что мешало их разговору; Джейка Рэнда, казалось, вполне устраивали эти долгие минуты молчания, но Индиго не чувствовала себя комфортно. Ей казалось, что воздух потрескивает от напряжения. По необходимости она шла впереди и почти все время ощущала на себе его взгляд. Овладевшая ею сильная застенчивость делала ее неловкой, что было просто глупо. Если бы она впервые шла по этой тропе, но ведь ей приходилось делать это тысячи раз!

Индиго так устала днем, что на последнем отрезке склона начала выбиваться из сил. Ее промокшие штаны стали настолько тяжелыми, что ей приходилось делать усилия, чтобы просто передвигать ноги. Она заметила, что дыхание Джейка Рэнда оставалось спокойным, поэтому она устало тащилась впереди, боясь признаться, что ноги отказывают ей.

Он уже назвал ее недомерком. Судя по его поведению на конюшне, он явно считал, что женщины не должны особо затруднять себя, и, если ей не хватит сил подняться на холм, это усугубит его мнение о ней. Что она будет делать, если он запретит ей работать на шахте?

С боку ее штанов лопнула нитка. Она прикрыла рукой разорвавшийся шов и сосредоточилась на вершине горы. Она сможет выдержать, если будет осторожно передвигать ноги и не будет думать о том, как ока устала. Она должна!

— Мне нужно отдохнуть, — внезапно сказал он. Задыхаясь и желая скрыть это, Индиго оглянулась.

Мерное незатрудненное дыхание поднимало его широкую грудь. Чтобы спрятаться от дождя, он нырнул под ветки вечнозеленого дерева и уселся, прислонившись спиной к его стволу, обхватив рукой согнутое колено. Она разглядывала наполовину сухую кучу сосновых иголок и жаждала присоединиться к нему. Он похлопал рукой по земле рядом с собой.

— Иди сюда, я не кусаюсь.

Его белоснежные зубы блеснули в дразнящей улыбке. Волосы зашевелились у нее на затылке. Он выглядел необыкновенно привлекательно, со своими черными намокшими и взлохмаченными ветром волосами, в промокшей насквозь рубашке, прилипшей к плечам. Цвет его кожи был почти таким же темным, как и у ее отца. Было очень просто забыть, что этот человек — белый, но она не могла этого себе позволить. Он может притвориться, что не обращает внимания на цвет ее кожи, но это дружеское поведение не может ее обмануть. Больше такого не случится.

Проведя рукой по бедру и убедившись, что ее нож находится на месте, она подошла к нему. Ей не нужно было наклоняться, как это сделал он, — сосновые ветки были выше ее головы на добрый фут.

Он не производил впечатление усталого и задохнувшегося человека. Неужели он остановился потому, что знал, насколько она измучена? Гордость обожгла ее горло. Он подумает, что она слабачка, и запретит ей работать на раскопках. Она была в этом уверена.

— Уже недалеко, — сказала она, — нам необходимо вернуться до темноты. У мамы может случиться истерика, если мы не вернемся.

Он снова похлопал рукой по земле.

— Я верну тебя домой до темноты. Пятиминутный отдых не повредит никому. Пожалей старого человека.

Он не был похож на старого человека. Он выглядел… Индиго заставила себя отбросить свои мысли и отвела взгляд от его загадочно привлекательного лица.

Чтобы сохранить расстояние между ними, она уселась напротив Джейка Рэнда, заставив себя забыть о том, как приятно прислониться спиной к дереву. Сильный аромат сосны обволакивал ее. Когда она пошевелилась на вечнозеленых иголках, до нее донесся запах гнили, идущий из-под лесной подстилки. Ветви над нею были не так густы, как над тем местом, где сидел Рэнд, так что дождь проникал сквозь них, громко стуча по ее шляпе.

Сообщив ему о том, насколько тепла замша, она никогда не сможет признаться, что начала замерзать. Обычно в это время дня она принимала горячую ванну и сидела возле очага, согреваясь его теплом и горячим какао, которое готовила ей мать. Она сгорбилась, остро ощущая на себе его взгляд; его глаза были теплые, но настойчивые.

— Твой отец сказал мне, что ты знаешь шахту, как свои пять пальцев — сказал он.

— Да.

— Похоже, он считает, что кто-то приложил руку к этим обвалам. А что думаешь ты?

Индиго хотелось, чтобы ее отец научился быть менее доверчивым. Судя по выражению глаз Джейка Рэнда, отец уже рассказал ему обо всем. Если так, то ей незачем уклоняться от ответов. Она попыталась скрыть пронзившую ее дрожь.

— Я согласна с отцом. Я не уверена в предыдущих случаях, но последний обвал не был случайным.

Его внимание переключилось на ее плечи и она подумала, заметит ли он, что она дрожит. — Твои слова звучат очень уверенно

— Я уверена. На балках были следы топора, притом свежие. Кто-то нарочно ослабил их.

Глаза Джейка, минуя ее, уставились на струи дождя. Он не считал, что надо перекладывать на женские плечи мужские заботы, но в настоящий момент не видел возможности избежать этого.

— Ты считаешь, что кто-то хотел убить твоего отца?

Ужасная шляпа скрывала ее глаза. Она поджала губы. Он заметил легкую голубую полоску вокруг них.

— Дорогая, ты замерзла?

Индиго вздрогнула. Кроме членов ее семьи, только Шорти иногда называл ее «дорогая». Она понимала, что обращаясь к ней таким образом, Джейк Рэнд показывает свое отношение к ней. Если бы она была чистокровной белой, он никогда бы не осмелился обратиться к ней так фамильярно.

— Немного, — ответила она. — А что касается вашего вопроса, хотел ли кто-нибудь, чтобы отец умер, то почему бы просто не убить его? Они не могли знать, что он спустится в ствол шахты. Никого не должно было быть там, — только я.

Джейк задумался.

— Почему только ты?

Он увидел, как задрожали ее губы. Но он не был уверен, от холода или от неприятных воспоминаний. Она выглядела такой юной и беззащитной, сидя там под сосной, гордо выпрямив плечи. Если бы на нем был макинтош, он мог бы снять его и закутать ее плечи.

— Мы собирались произвести взрыв в то утро. Я приношу порох и должна была быть там, чтобы заложить заряды.

Джейк пытался скрыть свое удивление, но ему это не удалось. Она приносит порох? Одна-единственная ошибка, и она, и все вокруг взлетят на воздух. Это было неправильно — позволять девушке так рисковать.

— Это была одна из тех случайностей, — продолжала она. — Когда я уже должна была спускаться, я не могла найти запал. Предыдущей ночью я попросила Шорти достать все, что мне потребуется из пороховой будки и все приготовить.

— И он этого не сделал?

— Он думал, что все сделал. — Она помахала рукой. — У Шорти очень короткая память. Тем не менее я пошла в пороховую будку посмотреть, есть ли там запал.

Она вздернула свой маленький подбородок. Хотя Джейк чувствовал, как трудно ей продолжать, он не мог сдержать улыбку. Каким-то образом она немного напоминала ему Мэри-Бет.

— Когда я ушла, отец решил, что Шорти мог отнести запал накануне ночью на то место, где мы планировали произвести взрыв. Он пошел проверить. Я только что вернулась к главному входу, когда…

Она глубоко вздохнула.

— Мы все слышали как обрушилась кровля. Сначала я не поняла, что мой отец там.

С минуту она сидела так тихо, что Джейк засомневался, собирается ли она говорить дальше.

— Там внизу должна была быть я, поэтому это не могло быть покушением на его жизнь.

Неужели она чувствует себя виноватой в том, что ее отец был изувечен вместо нее? Ему претила необходимость заставлять ее продолжать свой рассказ.

— Ты уверена, что это не покушение на тебя?

— Кому нужно убивать меня? И коли на то пошло, кому надо убивать моего отца?

— Ты доверяешь этому Шорти?

— Полностью.

— Ты уверена, что он не мог специально забыть о запале для того, чтобы твой отец спустился вниз, в шахту?

Индиго проглотила гневное возражение. Джейк Рэнд никогда не видел Шорти, поэтому он не мог знать, как нелепо его предположение.

Как бы угадав ее мысли, выражение его лица смягчилось.

— Я не собираюсь вмешиваться и обвинять кого-либо. Это просто…

Он вздохнул и отбросил мокрую прядь волос со лба. — Не часто мне так сразу нравятся люди, но в твоем отце есть что-то особенное, — кончики его рта приподнялись в предполагаемой улыбке. — У него особая манера смотреть на человека, редкая искренность. Я хотел бы помочь ему, если смогу.

Он мог бы сказать тысячу других вещей, которые она могла бы отбросить, но в этих словах была нотка правды. Действительно, в ее отце было что-то особенное. Она сама видела этот его взгляд. Необычная честность, были такими же правильными словами, как и любые другие, чтобы описать это выражение отцовского лица, хотя сама Индиго всегда думала об этом, как о проявлении доброты. Она немного отступилась от своей сдержанности. Может быть, ее отец был прав, поверив этому человеку. У нее была плохая привычка слишком подозрительно относиться к незнакомцам.

Все же в глазах Джейка Рэнда было что-то — какое-то закрытое выражение, — как будто он что-то скрывает. Это ее беспокоило. Она не могла так быстро составить о нем собственное мнение.

— Шорти — старый друг. Мой отец доверяет ему, и я тоже. Я думаю, что тот, кто пытался разрушить шахту, ослабив крепления балок, надеялся, что ствол шахты обрушится, когда взорвется динамит. Если тот, кто закладывает динамит, не умеет этого делать как следует, он может обрушить весь тоннель. Так как я женщина, все подумали бы, что я сделала глупую ошибку.

Ее оценка ситуации не успокоила Джейка. Как и предполагал Джереми, кто-то оказался в нужное время не на том месте.

— Итак, целью было не физически устранить кого-то, а создать достаточно разрушений, чтобы заставить вас остановить работы?

— Некоторые люди не любят, когда поблизости есть индейцы, и они особенно ненавидят моего отца, так как он из племени команчей. — Она слегка повела плечами. — Я уверена, что вы слышали рассказы о нас, самых кровожадных из всех племен. Если ты причинишь зло одному из нас, то простись со своим скальпом. Если пропадет что-нибудь, то они уверены, что это мы украли. — Ее рот изогнулся, и ямочка на щеке углубилась. — Они не хотят его смерти, — заметьте, — просто считают, что ему здесь не место.

— Меня беспокоит одна вещь. Как кто-то мог узнать, что вы планировали взрыв именно тем утром?

— А мы не делали из этого секрета. Напротив, в те дни, когда проводились взрывы, никому не разрешалось спускаться в шахту до тех пор, пока мы не закончим, поэтому все знали заблаговременно, что они могут прийти на работу в этот день позже, чем обычно.

— Итак, вероятно, все в городе знали?

— Да. Так же, как все знали, что в шахте никого не будет.

Он уставился на ее губы. Маленькая девчонка-сорванец отчаянно врет, что не замерзла.

— Но они же знали, что ты войдешь туда? Правильно?

Она кивнула.

— Значит, возможно, что их целью была ты?

— Я уже сказала: кому нужно убивать меня? Нет, тот, кто поработал топором над балками, просто слишком постарался. Наверное, они и не представляли, Что что-то может случиться до взрыва. К этому времени я уже была бы в безопасности наверху. Стволы шахты — странная вещь. Если крепеж ослабевает, земля над ним может смещаться. Затем малейшая вибрация может вызвать обвал. Это беда моего отца, что он спустился вниз и начал там все передвигать в поисках запала.

Пришла очередь Джейка глубоко вздохнуть. Он попытался представить, как страшно было ей узнать, что ее отец находится в шахте.

— Есть ли кто-то, кого вы особенно подозреваете? Индиго помедлила. Она уже рассказала гораздо

больше, чем ей казалось благоразумным. Джейк Рэнд умел получать ответы на свои вопросы. Она посмотрела ему в глаза и смогла разглядеть в них лишь участие.

— Ты можешь мне верить, — сказал он, опять заставив ее почувствовать, что он читает ее мысли. Она привыкла к тому, что все бывает наоборот. — Мне надо знать все, если я собираюсь помочь.

— Может быть, Хенлиз, — уступила она. — Это просто смутные догадки. Нельзя обвинять людей, если у тебя нет никаких доказательств.

Джейк подумал, что такое отношение слишком благородно, когда она только что допустила, что по отношению к ним все обстоит наоборот.

— Я никому не скажу. Почему ты их подозреваешь?

— Это не совсем верно — подозреваю. Это похоже на них, потому что их шахта находится неподалеку, и они не особенно любят нашу породу.

Порода… Джейк мигнул. Слово прозвучало очень грубо.

— Кто-нибудь из рабочих отказался откапывать твоего отца?

Она издала горький смешок.

— Все отказались. Конечно, кроме Шорти и Спрингбина. Они, как члены семьи. Все остальные убежали подальше. Когда часть ствола шахты рушится, все остальное тоже может рухнуть. Мы все это знаем. У многих есть семьи, которые от них зависят, поэтому я не могу их осуждать.

Джейк медленно восстановил в памяти весь рассказ, пытаясь определить, что не совпадает. Одна мысль заставила забыть обо всем остальном.

— Ты знала, что может произойти еще обвал, и все же пошла туда, чтобы вытащить отца, и после этого вернулась проверить крепеж балок?

— Естественно, я отправилась выручать отца. И я должна была узнать причину обвала. Знаете, это случилось не впервые. Мы уже начали подозревать какие-то тайные действия. На нас работают люди. Если в других стволах кто-то попытался бы навредить нам, то они бы рисковали своими жизнями. Что бы вы сделали в таком случае?

Джейк потерся плечами о ствол дерева.

— Наверное, то же самое. Просто…

— Я женщина, — закончила она. — Поймите, мистер Рэнд, я с детства работаю вместе с отцом на обоих участках. Я не могу стоять в стороне, когда другие делают грязную работу.

— Я уверен в этом. Но это не противоречит тому факту, что ты очень рисковала.

Она стиснула в кулаке мокрую кожу брюк.

— Было бы менее трагично, если бы туда пошел мужчина и погиб? Кроме того, разве у меня был выбор? Я не могла просить Шорти и Спрингбина сделать то, что я сама не решаюсь. Я должна была либо войти туда, либо закрыть работы.

Он не мог отказать ей в мужестве. С минуту он разглядывал ее и решил, что короткий отдых достаточно восстановил ее силы, чтобы двигаться дальше. Позже будет время для расспросов.

Поднявшись с земли, он протянул ей руку. Она помедлила, затем положила свои тонкие пальцы на его ладонь. Джейк поднял ее на ноги, удивившись тому, как мало она весит. Ее рука, маленькая и гибкая в его пальцах, была ледяной. Пытаясь согреть ее, он задержал пальцы дольше, чем было необходимо. Он заметил, что ее кожа потрескалась от холода, как когда-то кожа у его матери.

— Дождь перестал, — заметила она.

Джейк этого не заметил. Он отпустил ее, чтобы она могла идти, что она и сделала со всей скоростью, на какую была сейчас способна. Он едва не усмехнулся. Она отважилась спуститься в опасный ствол шахты, но прикосновение мужской руки лишало ее присутствия духа.

В полной готовности дать Джейку Рэнду краткое изложение деятельности своего отца, Индиго была смущена, когда он пренебрег всем тем, что она собиралась показать ему, и вместо этого настоял на осмотре груды удаленных балок. Изучив их, он согласился с ней, что кто-то поработал над ними с топором.

— Из-за погоды следы лезвия потемнели, конечно, — объясняла она. — Но они были совсем свежие сразу после обвала.

Согнувшись над грудой остатков, он посмотрел вверх и встретился с ней взглядом.

— Несмотря на то, что они потемнели, я могу сказать, что их сделали совсем недавно.

Его взгляд выбивал ее из колеи. Похоже, что его взволновал этот обвал больше, чем полагалось незнакомцу. Она намеренно стала смотреть в другую сторону. Наступали сумерки. Далеко в лесу разноцветная путаница мирта, лаврового и земляничного деревьев исчезала в черной пустоте, которая, казалось, надвигалась навсегда. В воздухе запахло ночной бодрящей свежестью. Она должна рассказать ему обо всем, что ему нужно знать, чтобы они могли отправиться домой. Почему он изучает эти балки, которые не имеют никакого отношения к завтрашней работе? Осталось совсем немного времени до того, как дневной свет совсем исчезнет.

В отличие от большинства, ее родители позволяли ей почти всегда поступать, как она хочет, но они были строги в некоторых вещах, особенно в вопросе общественной морали. Одним правилом, которого они придерживались, было то, что молодые женщины не могут оставаться с мужчинами после наступления темноты. Этого просто не должно быть, независимо от того, насколько надежен был мужчина. Сэмюель Джонс, которому принадлежал универсальный магазин, оказался женихом под дулом ружья на своей собственной свадьбе, потому что он пригласил девушку по имени Эльмира на пикник, и они опоздали вернуться домой, так как его лошадь сломала переднюю ногу. Индиго не думала, что Джейку Рэнду придется по душе произнести: «Я согласен», — под дулом ружья, направленного в его ноздрю.

— Вы хотите осмотреть шлюзы? — спросила она.

— Шлюз есть шлюз. Я лучше осмотрю обвал в шахте.

Индиго скрыла свое раздражение. Он собирается работать на этой шахте или говорить хвалебные речи?

Когда они дошли до главного входа, она зажгла два фонаря, протянула один ему и затем пошла впереди, показывая дорогу в глубь шахты. Отвергнув вагонетки с открытым кузовом — маленькие повозки на рельсах, которые использовались для перевозки рабочих и оборудования, она выбрала дорогу пешком вдоль рельсов, чтобы он смог все увидеть. Вокруг них сгущался сильный запах холодной сырой земли. Эхо их голосов возвращалось к ним. Индиго отметила, что его тень простиралась гораздо дальше, чем ее. Ее беспокойство усиливалось. В окружающей темноте было невозможно определить, как быстро исчезает дневной свет, а, похоже, он не торопится.

— Здесь, внизу, можно увидать только два обвала, — объяснила она.

— Отверстия для вентиляции еще дальше?

— Мы еще не продвинулись так далеко, — ответила она. — И здесь достаточно вентиляционных отверстий.

— А где произошел третий обвал?

— На другой шахте.

— Где она расположена?

— С другой стороны холма, примерно в пяти милях отсюда. Отец заставил Чейза заявить о наших правах на тот участок — просто на случай, если этот станет невыгодным. Мы должны вести там определенную работу, чтобы поддержать нашу заявку, но у нас нет людей, чтобы организовать там настоящую работу.

Когда они добрались до места происшествия, он занялся изучением обломков, которые еще не извлекли на поверхность. Пытаясь согреться, Индиго переминалась с ноги на ногу. Ее удивлял проявляемый им интерес к обломкам. Она могла бы его понять, если бы он интересовался, насколько велик будет объем восстановительных работ. Вместо этого его больше интересовали упавшие балки и общее положение шахты до этих двух обвалов.

— Где вы собирались производить взрывы?

— Подальше. Та часть шахты сейчас разрушена. Он выпрямился.

— Я думаю, что увидел достаточно.

До сих пор он не увидел ничего, по крайней мере, ничего существенного. Как он собирается управлять бригадой рабочих, если он не узнает ничего о том, как сейчас обстоят дела? Она проглотила вопрос.

— Я бы хотел увидеть тот, другой тоннель, — сказал он.

— Он слишком далеко, чтобы идти туда сегодня.

Мне надо вернуться домой.

Он высоко поднял фонарь и остановил на ней взгляд. Его грудь и лицо были освещены, и в этом свете он казался огромным и опасным. Она чувствовала себя незащищенной. Бесконечная темнота позади нее касалась ее затылка ледяными пальцами.

— Извини, что я задержал тебя. — Его взгляд опустился к ее губам. — Должно быть, ты замерзаешь в этой мокрой коже.

Отрицательный ответ уже вертелся у нее на языке, но она была слишком выбита из колеи, чтобы высказаться. Коснувшись рукой ее плеча, он обошел ее и направился к выходу.

— Можем ли мы отправиться на тот участок завтра после обеда?

До нее донесся его голос, звуки накладывались один на другой и фраза прозвучала так, как будто он по три раза повторял каждое слово.

— Мы не проводим сейчас там никаких работ.

— И все же мне хотелось бы посмотреть.

— Я могу вас сопровождать. Но так как у нас там нет никаких раскопок, то это будет пустой тратой времени и сил.

Он резко обернулся. Свет лампы обежал ее, затем уперся в земляные стены.

— Я полагаю, что ты не можешь понять мое поведение, не так ли? Я интересуюсь этими обвалами, потому что хочу найти причину происшедшего. Кто предупрежден, тот вооружен. Я не смогу прекратить вандализм, пока не буду знать, чего опасаться. Я думаю, что сейчас это самое главное.

Ослепленная светом, она прищурила глаза и отвернулась.

— Мы не можем позволить себе нанять ночного сторожа, если вы собираетесь это предложить.

Он передвинул фонарь, чтобы свет не попадал ей в глаза.

— Но вы также не можете себе позволить вести ремонт целыми днями, чтобы получить новый обвал и прекратить работу?

Ему не нужно было напоминать ей об этом.

— С момента последнего обвала я каждое утро перед началом работ проверяю весь крепеж. Что еще я могу сделать?

Ей показалось, что она заметила улыбку, приподнявшую кончики его губ.

— До этого я еще не добрался. Именно поэтому у меня так много вопросов. Хотя я вижу, что здесь не место задавать их. Тут ледяной холод и ты дрожишь, как лист.

Он повернулся и продолжал идти вперед. Она догнала его и сказала.

— Холодно или нет, я предпочитаю, чтобы вы задали свои вопросы сейчас. У моей матери достаточно поводов для беспокойства.

— Я сомневаюсь, что, избегая обсуждать этот вопрос, мы поможем ей успокоиться. Она знает, что последний обвал не был случайностью. Ты здесь работаешь, этого она не может забыть ни на минуту.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы не слишком долго обсуждали эти вопросы в ее присутствии.

У самого входа он потушил фонари и огляделся вокруг. Индиго обошла его, довольная, что вновь оказалась на свежем воздухе. Чувствуя на себе его взгляд, она обернулась.

— Тебе тяжело нести эту ношу тревоги в одиночестве, не так ли? — спросил он.

— Я не жалуюсь.

— Нет, я не думаю, что ты жалуешься. — Он отступил в сумерки. — Если тебе это поможет, то я буду следить за своими словами, когда мы будем дома. В свою очередь, мне бы хотелось, чтобы ты подумала, о чем еще ты мне не рассказала. Мне нужны все сведения, какие только я могу добыть.

Она не пропустила, что он сказал — мне, а не — нам. Он уже принимает все на себя. И как бы желая это подчеркнуть, он пошел впереди, прокладывая путь с горы вниз. Они еще не успели уйти далеко, как он крепко сжал рукой ее талию. Резким движением он повернул ее и прижал к груди стальным объятием. Она попыталась освободиться, объятая ужасом, увидев, что он вытаскивает нож.

— Стой спокойно. Мы здесь не одни.

Индиго замерла и бросила взгляд через его плечо, чтобы увидеть, что он имеет в виду. Она могла разглядеть окружающее примерно на расстоянии пятидесяти ярдов. А дальше тени уже сгустились и превратились в черноту. Ветви деревьев шевелились под ветром. В кустах что-то двигалось. Ясно, что его что-то напугало. Она чувствовала биение его сердца.

Сама она успокоилась, поняв, что он схватил ее, чтобы защитить, а не по другим причинам. Что бы ни скрывалось там в лесу, Индиго знала, что это не могло напугать ее так же сильно, как это сделал Джейк Рэнд сейчас. Раньше в конюшне она почувствовала клокочущую в нем силу, теперь она ощутила ее в полной мере. Его тело, состоящее из одних мышц, перетянутых сухожилиями, было напряжено. Она чувствовала себя окруженной им со всех сторон, и знала, что у нее нет ни малейшей возможности освободиться до тех пор, пока он сам не отпустит ее.

— Это волк, — прошептал он. — Самый большой, из всех, каких я только видел.

Она пыталась заговорить, но он стиснул ее так сильно, что она не могла перевести дыхание. Железная крепость его бедер сжимала ее. Жар его тела проникал даже сквозь ее мокрую одежду.

— Если я отвлеку его, ты сможешь вскарабкаться на дерево?

Она сумела просунуть руку между их телами и уперлась ему в грудь.

— Это Лобо — мой друг. Он не причинит нам большого вреда.

Его объятия слегка ослабли.

— Твой друг?

Она наконец сумела вздохнуть полной грудью. Стоя так близко к нему, она поняла, что ее голова едва достигает его плеча. Она видела снизу его мощную шею и подбородок; ее окружал мускусный мужской запах — приятная смесь сырой шерсти и чистого пота. Даже через свою мокрую кожаную одежду она ощущала тепло его большой руки.

— Да, мой друг.

— Хотя ее и беспокоила близость Джейка Рэнда, она не смогла сдержать улыбку при виде недоверчивого выражения его лица.

— Это — Лобо.

Он убрал нож на место. Она произнесла эти слова так, как будто это было обычное дело — иметь другом волка и, похоже, едва сдерживала смех.

— Лобо, — повторил он. — Твой друг. Как же я не догадался?

Он опустил взгляд и замер, все еще не отпуская ее. Когда он схватил Индиго, шляпа слетела с ее головы. Он очень долго пытался определить, какого цвета ее волосы, и сейчас не мог не разглядывать их. Это не был цвет красного дерева, как у ее отца, не светло-каштановые, как у матери, но его нельзя было назвать и белокурым. Золотисто-каштановый, это было единственное пришедшее ему на ум определение; они были цвета темного густого меда с тонкими переливающимися золотом прядями. Во время их краткой борьбы они высвободились и упали на плечи, — прямая шелковистая масса, все еще наполовину уложенная короной и схваченная шпильками.

Как ни странно, но светлые волосы девушки так явно контрастировали с темным цветом ее лица, что только подчеркнули ее частично индейское происхождение, тогда как более темный их оттенок это бы скрыл. При этих золотисто-каштановых волосах и невероятно светлых глазах любой, глядя на нее, понял бы, что цвет ее кожи зависел не от загара.

Природа сыграла одну из своих шуток с Индиго Вулф. Она была редкостью, унаследовав темную загорелую кожу своих предков — команчей и цвет волос светлокожей белой женщины. Да, это была одна из шуток природы, но Джейку было не до смеха.

Без этой ужасной шляпы она превратилась в самую поразительную женщину, которую он когда-либо видел. Она производила впечатление дикарки, но в то же время она была сама женственность, такая хрупкая и легкая в его руках, что казалась нереальной. Разве только что она была теплой.

Он пытался заговорить, затем забыл, что собирался сказать, посмотрев в ее глаза. Желание охватило его так внезапно, что казалось зародившимся между двумя ударами сердца, и в течение нескольких бесконечных секунд он не мог думать ни о чем другом.

Так как он был очень высок, то Джейка обычно привлекали величественные женщины, однако Индиго Вулф, заключенная в его объятиях, подходила ему как нельзя лучше. Ее грудь, мягкая и теплая, прижималась к нему чуть ниже ребер и обжигала его сквозь рубашку жарким пламенем. Его рука сжимала ее талию, как в тисках, и нижняя часть ее тела оказалась на его бедре. На долю секунды он представил себе, как приподнимает ее повыше, представил шелковистое прикосновение ее кожи, ее ноги, охватывающие его талию и как он погружается в нее.

— Мистер — мистер Рэнд?

Хотя он и чувствовал в ее голосе неуверенность, Джейк не мог сразу прийти в себя и перевел взгляд на ее губы. Только невинность, которую он прочитал в ее глазах, удержала его от того, чтобы наклонить голову и поцеловать ее. Он почувствовал, как участилось биение сердца девушки, и понял, что пугает ее. Она вся напряглась, маленькие руки вцепились в его рубашку, голову она откинула назад, чтобы сохранить между ними дистанцию.

— Мистер Рэнд?

Джейк мигнул. Затем сглотнул слюну. Он пытался вздохнуть, но казалось, что легкие ему отказали. Затем без предупреждения и довольно грубо он отпустил ее. Потеряв равновесие, Индиго зашаталась. Он схватил ее за руку, чтобы она не упала. Девушка оглянулась в поисках шляпы, увидела ее и отошла, чтобы поднять.

Что, черт возьми, нашло на него? Она едва вышла из школьного возраста. Когда он смотрел на нее, то не мог поверить, что ей уже девятнадцать лет и она достаточно взрослая, чтобы выйти замуж. Мужчины, которые охотились за невинными девушками, всегда вызывали и будут вызывать отвращение у Джейка. Ему также не нравились мужчины, не умеющие хранить верность, а у него есть невеста, которая ждет его в Портленде. А он здесь страстно желает дочь Хантера Вулфа? Он заслуживает хорошего пинка!

Все еще не успокоившись, Джейк следил, как она подняла волосы и закрепила их шпильками. Через секунду она снова нахлобучила шляпу до самых ушей. У него было чувство, что кто-то только что задул единственную свечу в полутемной комнате.

Ее руки дрожали, и Джейк понял, что она заметила перемену в нем, когда он держал ее. Он видел слишком много женщин, чтобы не понять, что она боится мужчин. Боже, как он мог вести себя подобным образом? Она же еще ребенок. Но проблема заключалась в том, что в его руках она не была ребенком.

Он посмотрел на деревья и попытался найти какие-то слова, чтобы уладить происшедшее между ними. Но в голову ничего не приходило. Может быть, она и невинна, но не настолько. В подобных случаях в женщине просыпается инстинкт, и, независимо от ее возраста, она понимает, когда у мужчин появляются мысли, которых не должно быть.

Он обнаружил Лобо в кустах и решил, что чем меньше он будет говорить, тем лучше. Он не был красноречив. Если он начнет извиняться то, вероятно, будет мямлить и только ухудшит положение.

— Ручной волк? — спросил он намеренно мягким тоном. — Можешь не рассказывать: Мне кажется, что половина всех живущих в лесу существ ходят за тобой следом.

Она посмотрела на него из-под полей шляпы, в ее позе все еще проскальзывала неуверенность. Он ожидал, что она бросится от него прочь и не мог винить ее за это.

— Нет, только Лобо. Я подкармливаю еще нескольких, диких животных. Оленя, например, — они всегда попрошайничают. Потом, есть еще старая пума, которая потеряла почти все зубы, и семейство енотов. Они все берут еду у меня из рук, но обычно не ходят за мной следом.

— У пумы нет зубов. А как насчет когтей?

— Она же не глупа, мистер Рэнд. Если она причинит мне вред, то кто ее будет кормить каждый день?

— А еноты? Какое ты заключаешь соглашение с ними? Те, которых я видел, были довольно злобные.

— Наверное, вы их напугали. Любой может озлобиться, если его испугать.

— Девушка, например. — Джейк мягко рассмеялся и покачал головой. — Я никогда не встречал волка таких размеров и такого цвета.

— Он с Юкона. Джейк задумался.

— Как случилось, что он стал принадлежать тебе?

— Он мне не принадлежит. Мы просто друзья. Волк не может быть чьей-то собственностью. Они сами выбирают. Таковы все дикие животные, особенно волки. — Она чуть отодвинулась и посмотрела в сторону кустов, где исчез волк. — Около трех лет назад здесь проезжал пожилой старатель с севера. Он уехал, а Лобо предпочел остаться. С тех пор мы друзья.

Значит, таковы повадки диких животных? Он засунул руки в карманы, надеясь, что она почувствует себя в большей безопасности. На секунду он потерял самообладание, — он это признавал. Но должна ли она вести себя так, как будто он закусил удила?

Необходимо было извиниться, а не просто ходить вокруг да около. Он надеялся подобрать нужные слова.

— Извини, что я так схватил тебя!

— Все в порядке. Он застал вас врасплох. «Она тоже», — подумал Джейк.

— Боюсь, что я напугал тебя. — Боже, как он ненавидел эту ужасную шляпу! — Если это так, то извини меня.

— Не надо извинений. Вы же хотели просто меня защитить.

Конечно, она нуждается в защите. Он него. Он рассмеялся.

— Сказать честно? Я подумал, что мы станем обедом для волка. Я представил себе огромное число чудовищ — целую стаю — и каждый из них голодный. Это напугало меня до смерти.

Ему показалось, что он заметил проблеск улыбки на ее губах. Пока все идет хорошо. Сейчас в ее позе не было заметно желания убежать.

— Он никогда не нападет на человека, если, конечно, не подумает, что кто-то причинит мне вред.

Скрытая угроза? Джейк понимал, что у него нет другого выбора, как примириться с этим. Если она чувствует себя лучше, предупредив его о волке, то путь так и будет.,

— Тогда я буду помнить о своих манерах. — И так будет всегда. С этих пор он и не дотронется до нее. Посмотрев на небо, он добавил: — Нам лучше поспешить. Скоро станет совсем темно.

Индиго не нужно было подгонять. Это Джейку пришлось поспешить, чтобы не отстать от нее.

Простота жизненного уклада в доме Вулфа пленила Джейка. После краткого визита к хозяину он закончил все свои вечерние дела. А теперь расслабился у огня, сидя на грубо сколоченном стуле и потягивал из кружки дымящийся кофе в ожидании, когда Лоретта закончит готовить ужин. Он слышал, как позади него в ванне полощется Индиго. Крошечная комнатка для мытья с ванной и раковиной была отгорожена от кухни перегородкой, высота которой достигала лишь его подбородка. Джейк подумал, что не стал бы принимать ванну в комнате, где находится мужчина, есть там ширма или нет.

Она вышла из ванны, одетая во фланелевую ночную рубашку, халат и нескладные, подбитые мехом мокасины, которые на ее маленьких ножках выглядели как снегоступы. После того как ее мать протянула ей кружку горячего какао, она присоединилась к Джейку, придвинув стул поближе к огню, и стала спокойно пить какао, явно не осознавая, что она одета неподобающе. Насколько она наивна и мила! Если бы так просто и честно обстояли дела там, откуда он приехал!

Это не означало, что она плохо воспитана. Она поставила свой стул как можно дальше от него. И, конечно, ее домашняя одежда была достаточно скромной. Не имело смысла ей снова переодеваться перед сном. Что же касается ванны, то если человеку надо помыться, а единственная ванна находится в кухне, разве у него есть выбор?

Ее роскошные золотисто-каштановые волосы потоком спускались до самых бедер и выглядели такими блестящими и мягкими, что он страстно желал до них дотронуться. Он продолжал смотреть на пламя и старался забыть, что она сидит рядом. Но время от времени он не мог удержаться и бросал украдкой на нее взгляд. Она маленькими глотками пила горячее какао. Ее темно-розовые губы нежно охватывали толстые края кружки. Иногда показывался розовый кончик ее язычка, облизывавший губы.

Он представлял себе эти губы на своих губах, каким теплым и сладким будет на вкус ее рот, и все внутри него сжималось. Что, Бога ради, нашло на него? Он понимал, что должен положить этому конец. Если человек не будет следить за собой, то его воображение может сыграть с ним злую шутку.

После того как Лоретта накормила Хантера, она позвала к столу Джейка и Индиго. Обед превратился в пытку для Джейка. Он не понимал, каким образом, но Индиго Вулф сумела придать сексуальность даже самому процессу еды. В конце концов он уставился в свою тарелку, почти не чувствуя, как он заглатывает ложку за ложкой оленину, картофель и кукурузу.

Он не мог удержаться от мысли о спальнях наверху над ними, разделенных только перегородкой высотой в половину стены. То есть ему придется спать совсем рядом с Индиго. Всю долгую ночь он будет слышать ее нежное дыхание, слышать, как она ворочается во сне.

Джейк никогда не прибегал к услугам проституток, но начал подумывать, а не стоит ли попробовать — ведь все случается в первый раз. За время его помолвки с Эмили между ними не было ничего, — только несколько целомудренных поцелуев. Хотя Джейк и подумывал, как добиться от нее большего, его удерживало смутное чувство неловкости. Без сомнения, Эмили была красива, грациозна, из хорошей семьи, — великолепная жена для него. И все-таки он не испытывал потребности поскорее жениться на ней.

Его жизнь, заполненная работой и общественными обязанностями, не давала ему возможности копаться в собственной душе, но временами Джейк виновато задумывался, действительно ли он любит Эмили? Прежде он всегда отметал этот вопрос. Кроме всего прочего, что значит «настоящая любовь?» Отношения, подобные тем, какие были у его родителей, когда мать уступала на каждом шагу, а отец только брал? По крайней мере, Джейка беспокоило благополучие Эмили. И это всегда казалось ему достаточным.

До сих пор.

Он сделал глоток кофе, однако взгляд его по-прежнему был прикован к тарелке. Через дорогу находился салун под названием «Лаки Наггет», если он не ошибается. Может быть, там наверху есть проститутки?

Легкое царапанье в дверь заставило Джейка поднять голову. Индиго извинилась и встала из-за стола. Лоретта улыбнулась.

— Это, должно быть, Лобо, вернулся после визита к своей семье и детям.

Кожу на спине Джейка стало покалывать, когда он увидел, что Индиго открывает дверь. Ему никогда не приходилось находиться в одной комнате с волком. Чтобы скрыть свое беспокойство, он спросил:

— Жену и семью?

— О, да, — ответила Лоретта. — Овчарка старого мистера Моргана подарила Лобо семерых щенков около месяца назад. Знаете, волки выбирают подругу на всю жизнь. Лобо очень серьезно относится к своему отцовству и несколько раз в день ходит проведать щенков, когда Гретель хочется побегать. Он также приносит им свежее мясо.

Вошел Лобо. Он был красив, покрытый густой серебристо-черной шерстью, с гордо поднятым хвостом и королевской посадкой головы. Джейк смотрел в его золотистые глаза и думал, останется ли зверь на ночь в доме. Он надеялся, что нет.

Индиго опустилась на колени, обняла Лобо за шею тонкими руками и спрятала лицо в его гриве. Волк принял ее обожание как должное с королевским равнодушием, не сводя с Джейка глаз. Джейк чувствовал, что волк оценивает его и понимает, что у него не совсем благородные мысли в отношении его хозяйки.

Кусочек оленины во рту у Джейка стал огромным и слишком сухим, чтобы его можно было проглотить. Он запил его глотком кофе.

— Он ведет себя не как собаки, которых я видел, — прокомментировал Джейк.

— Потому что он не собака, — сообщила Лоретта. — Волки — это совершенно другое. Сначала нам потребовалось время, чтобы понять его. Прежде всего он никого не считает своим хозяином. Он обожает Индиго, конечно, но даже это обожание имеет свои пределы. Он приходит и уходит, когда захочет, и вообще всегда поступает по-своему. К счастью, его желания обычно совпадают с нашими. Он удивительно доброжелателен и хорошо себя ведет.

Вымыв руки, Индиго вернулась к столу, и вновь принялась за еду. Время от времени они переговаривались. Девушка рассказала Джейку о повадках волков. Он узнал, что волки, в отличие от собак, имеют мощные лапы с когтями вместо ногтей. Они очень независимы. У них очень сильно развит инстинкт стаи, поэтому они легко привыкают к домашней жизни. Звук ее голоса, мягкий и музыкальный, проникал в его кровь, как подогретое вино. Он поймал себя на мысли, что хочет услышать ее смех.

— Я не думаю, что хотел бы иметь животное, которым не могу управлять, — признался Джейк, когда она наконец замолчала.

Она изогнула изящную бровь.

— Я не могла бы себе этого представить.

И что бы это значило? Джейк задумчиво изучал ее.

— Вероятно, в этом мы расходимся. По моему мнению, животное должно знать своего хозяина и подчиняться ему без всяких вопросов.

Два ярких пятна появились на ее четко очерченных скулах.

— Лобо не нужен контроль. Он очень умен. Волк лежал у ее ног молчаливо и скромно. Джейк взглянул на него.

— Похоже, он хорошо себя ведет.

— Превосходный джентльмен, — согласилась она. — И мой лучший друг в целом мире.

Любовь, светящаяся в ее глазах, была несомненной. Джейка пронзило чувство печали. Конечно, у нее были знакомые, девушки ее возраста и молодые люди, заходившие к ним в гости. Он пообещал себе, что больше не скажет ничего плохого о ее любимце. Он просто надеялся, что зверь никогда не изменит своего отношения к ней.

— Так у него есть щенки? Они похожи на волков?

— Только один из них похож на Лобо. — Она сморщила нос. — Остальные выглядят смешанными.

Лоретта извинилась и встала из-за стола.

— Только один маленький кобелек выглядит, как волк, хотя это бледная копия отца. Я боюсь, что мистер Морган не сможет найти для него хозяина. Ему придется пристрелить его, если его никто не возьмет.

— Я никогда не позволю, чтобы это случилось, — воскликнула Индиго. — Сын Лобо?

Лоретта улыбнулась.

— Конечно, мы сможем прокормить еще одного, пока кто-нибудь не возьмет его.

— Или пока он сам не выберет кого-нибудь, — добавил Джейк. — Если он пойдет в отца, то может сам сделать свой выбор.

Лоретта застонала.

— Боже, помоги нам. Если щенок пойдет в отца, то он будет вместе с отцом следовать по пятам за Индиго. Дикие животные липнут к ней, как мухи к меду.

Джейк отодвинул кресло и помог убрать со стола, стараясь не задеть Лобо, когда обходил стол, чтобы собрать тарелки.

— Он не нападет на вас, мистер Рэнд, — заверила его Лоретта. — Если бы он был "хоть чуточку опасен, мы не могли бы позволить ему бегать, куда он хочет. Сначала жители смотрели на него со страхом, но он доказал, что не опасен ни для детей, ни для домашних животных. Я не думаю, что он укусит, если, конечно, его не спровоцировать.

— Вы не хотели бы приласкать его? — спросила Индиго.

С добродушным смешком Джейк ответил:

— Нет, спасибо.

Он подошел с тарелками к полке, очистил их, выбросив остатки в мусорную корзину, затем оттеснил Лоретту от мойки. Прошли годы с тех пор, когда он в последний раз мыл тарелки, но он не возражал против этой работы. Сегодня он позаботился об их домашних животных, что чуть облегчило ее ношу, но даже в этом случае он понимал, что у нее был трудный день. Так же, как у Индиго.

— Я не думала, что на много миль вокруг найдется мужчина, кроме Хантера, который снизойдет до мытья посуды, — засмеялась Лоретта. — Вы не должны этого делать. Я и сама могу управиться.

— Будет гораздо быстрее, если мы все за это возьмемся, — ответил Джейк. Погрузив руки в мыльную воду, Джейк взглянул на нее. — Я хотел бы осмотреть другую шахту завтра во второй половине дня. Я думаю, что вы не будете возражать, если Индиго мне ее покажет?

Джейк наполовину ожидал отказа. Это было слишком далекое путешествие для девушки и притом с человеком, которого ее мать едва знала. Лоретта ответила одной из своих ярких улыбок, ее большие голубые глаза были почти так же невинны, как и глаза дочери. Он решил, что ей не могло и в голову прийти, что у него могут быть какие-то не совсем подобающие мысли.

— Какая прекрасная возможность немного познакомиться с нашей природой, — ответила она. — Я приготовлю вам отличный завтрак. Может быть, обратно вы пойдете по другой дороге и насладитесь окрестностями. Как ты думаешь, Индиго?

Индиго, заметил Джейк, вовсе не была этим обрадована. Умная девушка! Она медленно подошла к ним, держа в руках кувшин со сливками и масленку.

— Я думаю, что мы будем возвращаться через Шеллоуз.

— Отлично, — подхватила Лоретта. — На той дороге, если пойдет дождь, вы сможете укрыться в одной из хижин возле ручья для пикника.

В тот же миг, как все было убрано, Индиго и волк исчезли, отправившись наверх. Джейк наблюдал с интересом, как волк взбирается по лестнице, удивляясь, как он может осилить ступеньки.

— А как он спускается? — спросил Джейк.

— Выпрыгивает из окна. — Лоретта вытерла руки и повесила полотенце на крючок. — Она открывает для него окно, чтобы ночью он мог приходить и уходить, когда ему вздумается. Сейчас в нем борется любовь к Индиго и его отцовские обязанности. Он уходит навестить Гретель и щенков. Скат крыши крыльца расположен невысоко над землей, и Хантер поставил там перевернутую старую бочку, чтобы он смог выпрыгивать и впрыгивать обратно.

— А она не простужается у открытого окна? Лоретта засмеялась.

— Ведь в ее жилах есть частичка крови команчей, мистер Рэнд. Пока у нее достаточно одеял, холодный воздух ей не вредит. Я думаю, что Лобо поэтому ее так любит. У них есть что-то общее, они оба по-своему немного дикари. Индиго не похожа на большинство других девушек.

Джейк уже пришел к этой мысли, но до этой минуты не осознавал, насколько она особенная. Дикарка. Он догадывался об этом. Хотя, кроме этого, он чувствовал в ней врожденные доброту и ранимость.

Он опустил рукава рубашки.

— Я думаю, что загляну в салун на пару часов.

— Любите играть в карты, не так ли?

— Да, я люблю иногда перекинуться в карты. Джейк не собирался играть в карты. Существовало одно лекарство, которое могло бы вылечить его сейчас, и он собирался принять дозу. Хотя это и противоречило его природным склонностям — нанимать женщину, чтобы утолить свою жажду, — это было лучше, чем волочиться за девушкой в возрасте Индиго.

— Если вы не закроете дверь на засов, то я это сделаю, когда вернусь.

— Тогда я не буду гасить лампу. Джейк открыл дверь.

— Не надо. Я сумею найти дорогу наверх и без нее. Спокойной ночи!

5

Джейк проскользнул в дом тремя часами позже, совершенно пьяный и в том же возбужденном состоянии, в каком и покидал его. В салуне было две проститутки, которые усердно отрабатывали свое содержание на втором этаже заведения. К сожалению, Френни, маленькая блондинка с ямочками на щеках, выглядела такой же нежной и трогательной, как Индиго. Старшей же, Мэй-Белль, было не меньше пятидесяти лет. Не решившись нанять Френни, Джейк заплатил Мэй-Белль десять долларов за час, подумав, что он, в конце концов, может и свет погасить.

Наверное, Джереми бы и смог, задрав юбку у женщины, забыть обо всем остальном, но у Джейка ничего не получилось. К счастью, Мэй-Белль обладала чувством юмора, добрым сердцем и огромным опытом по излечению мужского достоинства. Она открыла бутылку виски и, к тому времени, когда они ее прикончили, Джейк был уже изрядно навеселе. Он не только поведал ей всю свою жизнь, но и рассказал о своей помолвке с Эмили и неожиданной тяге к дочери Хантера Вулфа.

Совет Мэй-Белль был коротким, но ясным. Она похлопала Джейка по плечу и сказала:

— Дорогой, знаешь, в чем твоя проблема? Ты слишком серьезен. Если тебя одолевает животное чувство и кажется, что это правильно, не старайся думать слишком много.

Этот совет показался Джейку очень забавным. Но в тот момент все вокруг забавляло его. Он ответил со смехом:

— Мне не кажется, что это животное чувство, Мэй-Белль. Оно не настолько глубоко, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Да ну… — Она засмеялась вместе с ним. — Покажи мне мужика, у которого мозги не находились бы между его ног, и я съем свои черные кружевные подвязки…

С частицей этой мудрости Джейк осторожно пробирался наверх в доме Хантера Вулфа. «Пробираться» — это было подходящее слово. Кроме случайного брэнди, Джейк редко позволял себе злоупотреблять спиртным, и личный запас Мэй-Белль совершенно вывел его из строя.

Делая вторую попытку забраться по лестнице, Джейк ухмылялся в темноте, вспоминая гортанный смех Мэй-Белль. Надо будет заглянуть туда когда-нибудь. Она отличная старая подруга и умнее многих других. До сегодняшнего дня он и не представлял себе, что шлюха может быть такой приятной в общении.

Он дотянулся до перекладины и промахнулся. Рука ушла в дыру, он потерял равновесие и смог удержаться от падения только благодаря перекладине, упершейся ему в подмышку. Сукин сын. Джейк повисел с минуту, пытаясь нащупать сапогами точку опоры. Пока он раскачивался, повиснув на одной руке и с угрозой вывернуть плечо, до него дошло, что только пьяный дурак может пытаться подняться по лестнице, когда он не может идти и по ровной земле.

Чертова лестница, однако. Он нащупал носками опору и медленно прополз остаток пути. Когда он наконец добрался доверху, он подтянулся и несколько мгновений лежал на полу, лицом вниз.

Джейк решил, что может здесь немного отдохнуть. Приятно и прохладно. Он только хотел, чтобы пол не двигался. Он не хотел свалиться и оказаться в гостиной. Уже середина ночи. Он всех разбудит, не говоря уж о великолепной возможности сломать себе шею.

Для безопасности Джейк уперся носками и оттолкнулся подальше от лестницы. Затем снова отдохнул, размышляя о глупости пьянства. Пол под ним ходил ходуном. Он раскинул руки, чтобы удержаться, и старался убедить себя в том, что пол неподвижен. Он не мог вспомнить, когда напивался до такой степени. Конечно, никогда прежде он и не терпел фиаско в отношениях с женщинами, одно это могло привести мужчину к подобному концу.

Может быть, его мужские качества уже атрофировались? Эта мысль немного отрезвила его. Нос болел. Джейк вгляделся, пытаясь понять, в чем дело. Затем понял, что расплющил его об пол. Обдумывая это новое затруднение, он услышал тихое рычание. На мгновение он подумал, что воздух выходит из его разбитых ноздрей. Затем происхождение этого звука стало ясным. Дерьмо! Этот проклятый волк!

Джейк замер на крутящемся полу. Волк продолжал рычать. Наконец Джейк отважился поднять голову. Слабый лунный луч проникал в окошко, заливая светом постель Индиго. Волк стоял в ногах кровати, скрывшись в тени, примерно в трех футах от горла Джейка. Он стал быстро трезветь.

— Все в порядке, парень, — прошептал Джейк. — Я просто остановился здесь, чтобы перевести дыхание.

На Лобо это не подействовало. Джейк подумал, что волк никогда прежде не видел мужчину, ползущего по полу в спальне его хозяйки. Это было странное зрелище. Джейк мигнул и попытался встать на колени. Рычание не прекращалось, но не становилось более громким или более угрожающим. Спасибо и за это.

Встать на ноги было проблемой, но при таком подбадривании Джейк счел за лучшее и не пытаться и пополз в свою комнату, за перегородку. Если он разбудит Индиго, то как сможет объяснить ей свое состояние?

Волк перестал рычать, но следовал за Джейком по пятам и замер, как часовой, в изножьи постели хозяйки, наблюдая, как Джейк пытается влезть на постель, как будто он взбирается на лошадь. Ну, не совсем так. Он никогда прежде не падал с лошади. Собравшись с силами, Джейк забросил ногу на матрац и сделал новую попытку. Конечно, когда он садился в седло, земля была устойчива, поэтому сравнение не было правильным.

Потерпев неудачу в третий раз, Джейк уронил голову на матрац и попытался разглядеть Лобо в темноте.

— Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я тебя пристрелю. Понял? Бам, и ты мертв.

Лобо издал рычание и уселся на задние лапы. Он явно не собирался уходить, пока Джейк не доберется до постели, где ему и место. Джейку было трудно сосредоточиться и разглядеть свой нос.

— Ты знал, о чем я думал раньше? Думаешь, что ты очень умный, не так ли? — Освободив руку, которая была крепко зажата между его грудью и кроватью, Джейк потряс пальцами. — Пойми одно, ты, немой ублюдок! То, что я думаю, и то, что я делаю, — две разные вещи!

Лобо облизнулся и вновь зарычал. Джейк сделал еще одну попытку забраться в постель и свалился на пол. Он застонал и уронил голову на матрац.

— Я не могу, — прошептал он. Лобо угрожающе заворчал.

Тошнота подступила к горлу Джейка. Он вновь застонал.

— Давай, убей меня прямо сейчас, и это будет актом милосердия!

В ответ Лобо вновь зарычал. Джейк закрыл глаза.

— Старина, взгляни на это по-другому. Если я не могу влезть в свою постель, то я не могу забраться и к ней. — Кривая усмешка перекосила его рот. — И даже, если бы я мог, от меня не было бы никакого толку…


Типично для непредсказуемой погоды в Орегоне, полдень следующего дня выдался теплым и солнечным. Воздух был влажным и сладким, что говорило о близкой весне, при мысли о которой у Индиго поднималось настроение. Показав Джейку Рэнду вторую шахту, которую ее отец именовал «шахта номер два» или «вахат» (на языке команчей), она повела его по дороге к ручью Шеллоуз, чувствуя себя более беззаботной и свободной, чем за все время после случившегося с ее отцом. Устроившись без седла на спине Молли, своей кобылы, она, ведомая лишь инстинктом, выбирала дорогу среди высоких трав и склонов, покрытых деревьями, направляясь к месту под названием «хижина старого Гюнтера». Джейк следовал за ней на Баке, изредка перекидываясь с ней одним-другим словом.

Проведя с ним вчерашний вечер и большую часть сегодняшнего дня, Индиго пришла к убеждению, что Джейк Рэнд неразговорчивый человек. Ее это устраивало, так как она сама не очень-то любила болтать. Конечно, она наслаждалась интересным разговором, но также любила и молчание, особенно в лесу. Голоса диких животных и птиц звучали для ее слуха, как музыка. Легкий ветер уносил ее воображение в далекие страны и в другие времена.

Иногда, будучи в лесу одна, она видела себя настоящей женщиной племени команчей, — уважаемая женщина, скачущая на могучей лошади по равнинам Техаса, которые описывал ее отец. Она всегда чувствовала себя несколько растерянной, когда ее мечты обрывались и она оказывалась лицом к лицу с реальностью. Молли было далеко до лоснящегося жеребца, а глубокие овраги и склоны холмов никак не походили на техасские равнины. Но разве мечты могут приносить вред? Она не подходила этому миру и чувствовала себя менее одинокой, притворившись, хотя бы на время, что живет вместе с племенем, что цвет ее кожи не имеет никакого значения, что никто и никогда не посмотрит на нее свысока.

Сегодня, с Джейком Рэндом, ехавшим вслед за ней, она слишком нервничала, чтобы забыться в мечтах. Вместо этого она наслаждалась приметами весны и наблюдала, как Лобо легко бежит по лесу. Из-за прекрасной погоды он вел себя, как щенок.

Слегка повернувшись на спине Молли, она сказала:

— Я думаю, что мы остановимся перекусить в хижине старого Гюнтера. Сегодня солнечный день, поэтому мы сможем позавтракать на свежем воздухе.

Джейк подумал, что земля еще сырая, но это не смертельно. Пережив сегодняшнее утро, он считал, что сможет теперь вынести почти все.

— Согласен. Я уже проголодался. Мы скоро приедем?

— Хижина как раз за следующим холмом. Я советую вам завтра попробовать мамины блинчики. Знаете, она прекрасно готовит.

Так как голова его уже перестала гудеть, Джейк смог улыбнуться.

— Из-за некоторых обстоятельств, утром я не был голоден.

— Вы привыкнете. Дни здесь длинные. Мы завтракаем очень плотно, чтобы держаться в форме

Она-то была в прекрасной форме, — особенно в тех местах, где это имело значение. Джейк ехал за ней следом и с трудом отводил глаза от округлостей ее бедер. Она сидела на лошади, как будто составляла с нею единое целое, и с такой грацией, какой он никогда не видел. Ее стройные, хорошо развитые ноги мягко, но крепко охватывали бока Молли.

Наблюдая за ней, он легко мог себе представить, как она живет в мире первобытной природы, дикая и свободная. Так же легко он мог представить себя, занимающегося с ней любовью, погружаясь в эту бесконечность, ощущая ее сладость. На лице его застыла улыбка. Существует жажда, которую нельзя утолить с помощью бутылки виски.

Когда Джейк увидел «хижину Гюнтера», он возблагодарил Бога, что стоит солнечная погода. Это жилище было простой лачугой, и его не привлекала мысль о том, чтобы позавтракать внутри. Индиго спрыгнула с лошади возле лаврового дерева и закрепила длинные поводья так, чтобы лошадь могла пастись, Джейк спрыгнул с Бака с гораздо большим изяществом, чем прошлой ночью, когда он пытался взобраться на матрац, расседлал его и, последовав примеру Индиго, отпустил поводья. Шум стремительного ручья музыкой отдавался в ушах Джейка. Берега были покрыты побегами ежевики и листьями папоротника. Джейк вытянул ноги на бархатной траве, набрал полную грудь воздуха и на мгновение закрыл глаза, чтобы ощутить его сладость. Прошли годы с тех пор, как он проводил время подобным образом, катаясь на лошади просто ради удовольствия, окруженный милями дикой природы. Он уже забыл, какое это блаженство.

— Что-то случилось?

Он уставился на Индиго, стоящей на коленях на траве и распаковывающей седельные сумки, в которых находился их завтрак. Сегодня она была без шляпы, и солнечный свет придал ее волосам цвет золота с медным оттенком. Он мигнул, ослепленный их блеском, и улыбнулся.

— Воздух так чудесно пахнет, что мне хочется кричать.

Слова слетели с его губ прежде, чем он понял, как глупо они звучат. Однако ей они не показались странными. Она взглянула на склон холма, с которого они только что спустились, и в ее глазах он увидел какое-то отстраненное выражение. Через минуту она одарила его проказливой улыбкой.

— Значит вы должны исполнить свое желание, мистер Рэнд.

Он засмеялся, услышав эти слова, и вдруг инстинктивно подскочил на добрый фут, когда она издала пронзительный клик фальцетом. Он никогда прежде не слышал ничего подобного.

— Ради Бога, что это такое?

— Это воинственный клич команчей. На самом деле это вовсе не трудно, если почувствуешь его суть. Попробуйте, это очень бодрит. Здесь вас могут услышать только Лобо и я.

Усмехнувшись, Джейк прищурил глаз и уселся возле нее, довольный, что она расслабилась. Все утро она была сдержанной и осторожной. Хотя его поведение и не способствовало разговору.

— Может быть, позже. Сейчас я хочу поесть.

Лоретта положила каждому по два сандвича с толстыми кусками сыра, кусок шоколадного торта, ломтики сушеных яблок и маленькую бутылочку из-под уксуса с соком. Как только Индиго разложила еду на полотенце, Джейк тут же схватил бутерброд и с наслаждением вонзил в него зубы. Он обнаружил, что сок был черносмородинный и по вкусу превосходил любое самое дорогое вино.

Джейк начал понимать образ жизни Вулфов, он казался примитивным, но был гораздо приятнее его собственного. Джейк понял, что он мог бы купить тысячи горных участков, но у него никогда не будет времени получать от этого удовольствие. И даже если он найдет время, вряд ли среди элиты Портленда найдутся желающие составить ему компанию для пикника. Эмили и не подумает усесться на сырую землю, чтобы съесть сандвич. Эмили… Он даже не мог представить себе сейчас ее лицо.

Эти мысли навели на него приступ меланхолии. До приезда сюда он думал, что у него есть все. А сейчас ощущал смутное недовольство собой. В жизни есть нечто большее, чем работа над бумагами. Годы обманули его. Осознание этого факта совершенно расстроило Джейка. Как же это случилось, что человек с его богатством и положением в обществе мог чувствовать себя настолько несчастным рядом с этой девушкой, которая пила черносмородинный сок из ущербной бутылки из-под уксуса?

Когда Лобо присоединился к ним, Индиго сняла газету со свертка, в которую был завернут его завтрак — большой кусок сырого мяса. По виду Джейк решил, что это оленина. Волк мгновенно проглотил его.

— Когда твой отец прикован к постели, разве не следует немного поэкономить запасы мяса? — спросил Джейк. — Как ты можешь продолжать кормить Лобо и старую пуму и не нанести урон этим запасам?

— Там, откуда я их беру, всегда найдется еще. — Она вытерла кончики пальцев полотенцем и снова взялась за свой сандвич. — Я приношу в дом основную часть мяса, поэтому Мои домашние и не возражают, когда я подкармливаю Лобо и пуму.

Его взгляд упал на стройные плечи девушки.

— Ты охотишься с ружьем? Я подумал бы, что отдача собьет тебя с ног… — Он оборвал фразу.

— Иногда я стреляю из ружья, но предпочитаю лук.

Джейк переваривал сказанное. Она охотится на зверей, значит, она, вероятно, снимает и потрошит туши. Как, черт возьми, она может унести оленя?

Похоже, она уже не чувствовала напряжения в его присутствии, как было раньше, и он спросил ее об этом, желая заставить ее продолжить разговор.

— Я делю тушу оленя на куски и приношу часть домой, а за остальным возвращаюсь с Молли. Мне не приходится ходить далеко. В этих холмах полно добычи.

Она ставила его в тупик, эта девушка, которая дружила с волком, подкармливала диких зверей и у которой было достаточно мужества охотиться на них. Джейк изучал ее маленькое личико, пытаясь понять это, и не находил ответа. Больше всего его удивляло, почему она так нервничает в его присутствии. Может быть, Джереми был прав и он кажется чересчур сердитым. Или, может быть, она чувствовала, как его влечет к ней.

— Это не беспокоит тебя? Я имею в виду охоту на зверей.

Ее рот отвердел и уголки губ опустились.

— Моя семья должна есть. Звери, они — тао-ю-ча, — дети Матери Земли. Иногда они должны умереть, чтобы мы могли жить.

Она действительно любила зверей, он понимал это по выражению ее лица.

— Но тебе больно, когда ты их убиваешь, не так ли?

— Мне становится грустно, но только на время. Как говорит мой отец, — такова жизнь. Мы не в силах изменить установленный природой порядок вещей. Если бы я была оленем, меня, вероятно, бы съели.

Ее взгляд упал на его руку.

— Ваш сандвич сделан из оленины. Джейк хмыкнул.

— Понятно. Просто трудно представить молоденькую девушку вроде тебя, занимающуюся охотой. Обычно это мужская работа.

— Я немного отличаюсь от других девушек, — произнесла она. — И я уверена, что вы это заметили. Очень давно я перестала притворяться тем, кем я в действительности не являюсь. — Я иду своим путем.

Он подумал, что будет ужасно, если она изменится. Индиго Вулф была подлинной редкостью. Вскоре придет день, появится молодой человек, посмотрит на нее и схватит ее. При этой мысли он перестал жевать. Если бы он был на десять лет помоложе, может быть, и он попытал бы счастья. В ней было что-то, что влекло его, как никогда прежде.

Но он не станет моложе. И, вероятно, это к лучшему. Девушка, подобная ей, всегда будет изгоем в его мире, а общественная обструкция сделает ее несчастной. Она принадлежала этому миру здесь, под листьями лаврового дерева, где ветер играл ее волосами.

Джейк с удовольствием откусил кусок сандвича.

— Тао-ю…

— Тао-ю-ча. В ваших устах хорошо звучит язык команчей. — Она внимательно посмотрела на него. — В ваших жилах случайно нет индейской крови?

— Я в этом не уверен. У Рэндов настолько все смешалось, что трудно проследить происхождение. Моя мать была черной голландкой. Это от нее я унаследовал черные волосы и глаза. Мой отец — только Богу известно — кто. Я считаю, что Рэнд — это сокращение какого-то иностранного имени — русского, итальянского или какого-то другого. Мой отец как-то рассказывал об этом, но это было так сложно, что я сразу же забыл обо всем. И кому какое до этого дело?

— Черная голландка?

— Ну, более темная разновидность. — Он заметил ее встревоженный взгляд и улыбнулся. — Происхождение очень важно для тебя? Ты не можешь себе представить, что я не знаю своих корней и это меня не беспокоит?

Она отвела взгляд.

— Некоторые должны нести свой крест.

За фасадом ее непреклонной гордости таилась огромная боль. Он посмотрел на ее матовую кожу.

— Ты прекрасна, Индиго!

Он не понял, почему он их произнес. Но они были сказаны. И хрупкое товарищество, возникшее между ними, рассыпалось на кусочки. Она устремила на него свои "огромные голубые глаза, взгляд которых противоречил ее задорной улыбке. Он увидел в этих глазах боль, которую она отчаянно пыталась скрыть. И страх. Но он не мог понять причину этого страха.

Возникшее между ними напряжение можно было почти пощупать пальцами. Ему захотелось ударить себя. Он боялся двинуться или сказать что-нибудь. Ветер усилился и зашумел в высоких соснах. В нем звучала тоска.

По ее примеру он снова начал есть, пытаясь понять, что в нем ее беспокоит. Даже если она видела, что он находит ее привлекательной, она, конечно, могла почувствовать, что он не воспользуется этим. Или она ле понимала этого? Прошлой ночью в горах его поведение оставляло желать лучшего. Может быть, она пугается того, что он такой большой? Они находились в милях от города. Может, она боится, что он начнет приставать к ней и попытается добиться своего?

Он никогда не пользовался своей силой в отношениях с женщинами. Но она не могла об этом знать. Джейк не мог придумать, как успокоить ее страхи. Он никогда не был красноречив. Если он упомянет о насилии, то она точно решит, что он собирается этим заняться.

— Индиго, мне кажется или на самом деле я тебя пугаю?

Она сжалась, услышав вопрос.

— Почему я должна бояться?

Хороший вопрос.

— Похоже, что ты нервничаешь, вот и все. Если я сделал что-то…

— Нет, не в этом дело.

У него вдруг пересохло во рту.

— Надеюсь, что нет.

— Пытаясь направить разговор в спокойное русло, он сказал:

— Я безобиден, честно. Спроси кого хочешь. Однако он вовсе не казался Индиго безобидным.

Его плечи казались шириной почти в ярд. Его обтянутые джинсовой тканью ноги были бесконечно длинными. Рукава его зеленой шерстяной рубашки1 были закатаны, открывая сухожилия, обвивавшие его бронзовые предплечья. Он находился всего в двух футах от нее, — достаточно близко, чтобы протянуть руку и схватить ее, когда она меньше всего этого ожидает. От нее не ускользнул блеск в его глазах, и она знала, чем он вызван. Однажды, с тех пор прошла целая жизнь, другой белый человек так же смотрел на нее.

— Я не боюсь ни вас, ни кого-либо еще, — произнесла она.

Это было неправдой, одним из тех редких случаев, когда она врала. Все в Джейке Рэнде пугало ее. Она не могла отказаться от мысли — может это предчувствие, — что каким-то образом он станет управлять ее жизнью. В тот самый момент, когда она его увидела, она это почувствовала — что-то необъяснимое, странное чувство узнавания, — как будто она ощутила зов судьбы.

К нему нельзя было отнестись с легкостью. В каждом его движении сквозила грубая мужская сила. О да, он пугал ее. В глазах женщин в универсальном магазине, разглядывавших новую ткань, было такое же выражение, с каким он смотрел на нее. Она наблюдала, как женщины боролись с соблазном. Они уходили, но в девяти случаях из десяти возвращались снова и снова и в конце концов покупали ткань. Через неделю на них были новые платья. Индиго не хотела, чтобы ее мир рассыпался на кусочки, а потом был восстановлен по желанию Джейка Рэнда.

Вспоминая железную силу, которую она ощутила в нем вчера, она чуть не вздрогнула. Ворот его рубашки распахнулся, открывая загорелую колонну его крепкой шеи. Когда он двигался, зеленая шерсть рубашки натягивалась, подчеркивая четкие бугры мышц его плеч и рук. Она попыталась представить эту силу, направленную на нее, и решила, что у нее больше шансов пробить каменную стену, чем справиться с нею.

— Ты вообще никого не боишься? — Он смотрел на нее изучающе, как бы находя ее ответ очень забавным. — Это впечатляет. Я думал, что каждый кого-то боится.

Вопрос заставил ее вернуться к реальности. Она собралась с силами и наконец смогла ответить.

— О! А кого вы боитесь, мистер Рэнд? Он понял, что потерпел неудачу.

— Мне бы хотелось, чтобы ты называла меня Джейк.

— Но вы же старше меня. Это невежливо. Он поморщился.

— Но я ведь не настолько дряхлый!

То, что она относится к нему, как к старшему, задело его. Он сунул в рот целый кусок сыра. Тридцать лет — это не старость. Ему было всего — он быстро подсчитал — одиннадцать, когда родилась Индиго.

Боже мой, он знал мужчин, чьи жены были на двадцать и даже на тридцать лет их моложе.

Проглотив следом за сыром кусочек сушеного яблока; Джейк снова посмотрел на нее и постарался обратиться к своему чувству юмора.

— Разве я скриплю при ходьбе? — спросил он с усмешкой. — Я каждый день смазываю свои суставы колесной мазью. Доктор обещал, что мне это поможет.

В ее глазах все еще была осторожность, но Джейк уловил улыбку, появившуюся в уголках рта.

— Я страдаю от этого. — Он вытянул руку и заставил ее задрожать. — Ты видишь, насколько она беспомощна, не так ли? Это смущает, но это неизбежно для человека моих преклонных лет.

Наконец она позволила себе улыбнуться. Увлекшись игрой, Джейк поднял глаза к небу и застонал.

— О нет, это вчерашний дождь, не так ли? Он смыл весь гуталин с моих волос. Ты видела, как черные потоки текли по моей шее, да?

Она наградила его музыкальным смешком, который внезапно прервала, закусив нижнюю губу. Этот звук раздразнил его. Боже, как она хороша! Он обрадовался, заметив, что осторожность исчезла из ее глаз.

— Я не хотела тебя обидеть, Джейк.

Она произнесла его имя так, как будто это было что-то интимное, и на щеках ее появился удивительно приятный румянец.

— Ты вовсе не настолько стар, — добавила она.

— Скажи мне, что я дьявольски привлекателен, тогда я может быть прощу тебя.

Она тихонько засмеялась. Он услышал ее смех и его охватила теплота.

— Ты дьявольски привлекателен, — повторила она послушно. — Очень молод и привлекателен, — так молод, что у тебя молоко на губах не обсохло.

— Ты определенно прощена.

Лобо насторожил уши, повернувшись в сторону склона. Джейк проследил за его взглядом, но ничего не увидел.

— Не обращай внимания на Лобо. Он вероятно видит, как бегает там его десерт. Его любимая еда — кролики.

Она положила свой оставшийся сандвич в седельную сумку и принялась за торт. Откусив кусочек, она обвела языком губы, слизывая кусочки шоколада.

— Мистер Рэнд?

— Мы опять вернулись к этому?

— Джейк. — Ее щеки вновь порозовели. — Можно тебя спросить? Я не о возрасте, — рассмеялась она.

— Спрашивай.

Она вертела в руках торт. — Можешь мне объяснить, почему у тебя на руках нет мозолей, как у большинства старателей?

Он не ожидал такого вопроса. Джейк посмотрел на свои ладони. В голове промелькнула дюжина лживых ответов, но по неизвестной ему самому причине он не смог сказать ей неправду. Он приехал сюда, зная, что должен будет лгать, чтобы ему поверили, и думал, что готов к этому. Но это было до того, как он встретился с Индиго и ее родителями.

— Я — м-м-м, — он откашлялся. — В течение последних нескольких лет я работал в конторе.

— Конторе?

— Да, в очень большой горной корпорации.

— Что заставило тебя уйти оттуда? Джейк чувствовал, что тонет.

— Я ушел не насовсем. Я как бы взял отпуск. Я — м-м-м… — Он глубоко вздохнул. — Я приехал сюда, надеясь, что смогу… — Он посмотрел в ее глаза и, хотя не понимал почему, не смог солгать. — У тебя когда-нибудь было чувство, что ты живешь как бы впотьмах?

— Нет.

— А у меня оно появилось. Я приехал сюда в поисках правды.

— Правды?

— Правды о себе, обо всем, во что я верил. Правды о своей работе. — Он вздохнул. До сих пор он не сказал ей ни слова лжи. — Когда ты работаешь в большой компании, очень легко оценивать все с позиции денег. Люди просто превращаются в имена на бумаге. Человек может так увлечься организацией выгодных дел, что не замечает ничего другого. Кое-что случилось, что заставило меня понять, что, может быть я перестал замечать вещи, которые действительно важны. Я должен найти ответы на свои вопросы. И поэтому я оказался здесь, в Вулфс-Лэндинте.

— Случайно?

Джейк чувствовал, как ускорилось биение его пульса. Но, зайдя так далеко, он уже не мог отступить и прикрыться ложью, какой бы она ни была безобидной.

— Нет, не случайно. Я слышал об обвалах на шахте твоего отца и об его увечьях. Я посчитал, что он возьмет меня на работу. После всего того, что я слышал о Вулфс-Лэндинге, я подумал, что в этом месте я смогу отыскать ответы, которые мне нужны.

— Итак, ты оказался в Джексонвилле не случайно?

— Нет.

— Ты сказал моему отцу…

— Я знаю, что я ему сказал. — Джейк уперся локтями в колени и наклонился вперед. — Некоторые вещи трудно объяснить. Что бы он подумал, если бы я сказал, что ищу ответы на свои вопросы? Проще было сказать, что я проезжал мимо.

Казалось, она бесконечно долго смотрела на него. Затем выражение ее лица смягчилось.

— Я надеюсь, что ты найдешь свою правду. И я не поставлю тебя в неловкое положение и не буду ничего говорить моему отцу.

Он вздохнул с облегчением.

— Ты не скажешь ему?

— Нет, поиск правды — очень личная проблема, и я с уважением отношусь к этому. Так же отнесся бы и мой отец, если бы ты рассказал ему. — Ее глаза, обращенные к нему, потеплели. — Так много людей этого не ищут. Они никогда не пытаются отыскать в себе какую-то правду. Я не уверена, что они понимают, что существует правда, которую нужно обнаружить. Хотя мой отец не такой. Он почти каждый день занимается такими поисками. И я тоже, и мой брат. Так живут все команчи.

Джейк посмотрел на остатки сандвича. Нервничая, он вцепился пальцами в хлеб.

— Все, что ты сейчас сказала, звучит так благородно. Хотя я чувствую… — Он оборвал фразу, не зная, как ее закончить. — Когда я стараюсь честно заглянуть в себя, то не уверен, что мне нравится то, что я вижу.

Она улыбнулась.

— Если тебе не нравится, кем ты стал, избери другой путь.

В ее устах это звучало так просто. На самом деле все было по-другому. Как он мог повернуться спиной ко всему, над чем так тяжело трудился, к тем, кого любил? Может быть, его мир в Портленде и не был таким, каким должен быть, но он был частью его.

— Это не всегда так просто.

— Путь к себе никогда не бывает прост.

Она испытующе смотрела на него, и Джейку потребовалась вся сила его воли, чтобы не отвести глаз. У него было чувство, что она видит его насквозь. Через минуту она отвела глаза и занялась тортом. Между ними воцарилось молчание. Джейк сосредоточился на остатках завтрака, уже не чувствуя его вкуса. Он бросил корочку хлеба Лобо, все еще сидевшего рядом с Индиго и глядящего на склон холма. Когда хлеб ударился о грудь волка, тот позволил ему упасть на землю и пренебрежительно посмотрел на него.

Вытянув над головой руки, Индиго глубоко вздохнула, затем перевернулась на бок. В этот самый момент Джейку показалось, что воздух вокруг него с грохотом взорвался. Выстрел из ружья!

В течение секунды, показавшейся вечностью, он не мог сдвинуться с места. Его глаза отмечали малейшие детали, которые отпечатывались в мозгу, как на фотографии. Лобо, только что сидевший рядом с Индиго, а сейчас отброшенный в сторону. Кровь повсюду, выплеснувшаяся на полотенце, на траву, на его лицо. Индиго громко кричит. Лошади, помчавшиеся стрелой. Он чувствовал, как будто его затягивает холодная патока. Ружье, господи, ружье. Черносмородинный сок вылился ему на колени, когда он выпустил из рук бутылку, что потребовало от него огромного усилия. Он нырнул вперед, чтобы заслонить Индиго, и его охватило сумасшедшее чувство, как будто он плывет по воздуху против ветра и может никогда не добраться до нее. В голове у него билась только одна мысль: если бы Индиго не перевернулась в тот момент на бок, пуля попала бы ей прямо в грудь. Он закрыл ее своим телом и скрестил руки над ее головой.

Боже, милостивый Боже!

Выстрелов больше не было. Тяжело дыша, как после бега, он приподнялся на локте, отер кровь с лица, и внимательно оглядел склон холма. Он заметил человека, исчезающего в лесу. Вскочив на ноги, Джейк схватил Индиго за руку и потащил ее к хижине. В голове у него была единственная мысль — спрятать ее хоть в каком-то укрытии.

— Лобо, — она рыдала и пыталась высвободиться. — Лобо! Я не могу оставить Лобо!

Джейк выругался.

— Забудь об этом чертовом волке!

Вместе с ней он нырнул в полуразрушенную зияющую дверь хижины. Оказавшись внутри, он толкнул ее на пол у окна и скорчился над нею, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь грязное стекло. Если человек все еще был там на склоне, то он хорошо спрятался. Что-то липкое было на губах у Джейка. Он перекосился и сплюнул, затем вытер лицо. Паутина.

— Лобо…

Ужас, охвативший Джейка, постепенно спадал. Он посмотрел вниз на Индиго, протягивавшую вверх руки. Они были в крови Лобо. Ее трясло. Джейк застонал и опустил вниз ее руки. Затем прижал ее к себе. Положив руку на ее волосы, он отметил две вещи, обе полностью безумные и неуместные: первое, что ее волосы были такими же шелковистыми, как он и представлял себе, а второе, что, держа ее в объятиях, он не чувствовал ничего, кроме яростного желания ее защитить.

— Я вернусь к Лобо, милая, как только будет безопасно.

— Почему? — причитала она. — Почему кто-то стрелял в него? Он никогда никому не причинил вреда. Никогда!

Продолжая следить за склоном, Джейк провел рукой по ее стройной спине, пытаясь успокоить ее единственным способом, который знал. Господи! Неужели пуля предназначалась ей?

Она так беспокоилась о волке, что Джейк рискнул выйти из хижины. Выскочив стрелой из двери, он изменил направление и нырнул в кусты. Ветви ежевики цеплялись за его рубашку, и он пополз на животе к лавровому дереву. Лобо лежал на том же месте, где упал. Его правое плечо, прежде бугрившееся мускулами и покрытое плотной шерстью, сейчас представляло собой зияющую дыру. Кровь была повсюду. Он едва мог поверить своим глазам, когда увидел, что волк еще дышит.

Внимательно оглядев склон, Джейк поднялся на ноги, схватил Лобо на руки и побежал обратно в хижину. Индиго встретила его у дверей. Он оттолкнул ее в сторону, приказал ей не приподниматься и отнес зверя в угол. Индиго опустилась на колени рядом с ним. Сердце Джейка чуть не разорвалось при виде того, как нежно она обнимает своего любимца.

Она не плакала. Джейк обрадовался бы, если бы она смогла заплакать. Вместо этого она присела на корточки и благоговейно положила руку на его голову. Джейк стащил с себя рубашку.

Хотя он не испытывал особой симпатии к волку и знал, что тот, по всей видимости, умрет, Джейк не мог позволить ему уйти без борьбы, когда Индиго так обожает его. Он еще раз подошел к окну и проверил склон. Затем вытащил нож и отрезал полоску ткани от рубашки, чтобы забинтовать рану. Остатки рубашки послужили тампоном. Если забинтовать рану достаточно туго, может быть, кровь остановится.

Вернувшись к Индиго, он схватил ее за плечо и отодвинул в сторону.

— Позволь мне сделать то, что я смогу, — мягко сказал он.

Внутри хижины было темно и трудно было разглядеть что-либо. При помощи ножа Джейк осторожно попытался отыскать пулю. Индиго наклонилась над волком тоже, ее руки тряслись.

— Мой лучший друг во всем мире! — простонала она.

Джейк уже давно не обращался к Богу за помощью, чтобы не упоминать его имя всуе. Но сейчас он молился. Не за волка, а за девушку. Если Лобо умрет, это почти убьет ее.

Нож Джейка коснулся пули. Очень осторожно он потянул ее вверх. Наконец он высвободил ее из покалеченного тела, и она упала на пыльный деревянный пол.

Джейк свернул остатки рубашки и заткнул рану, надеясь, что сможет остановить кровотечение. Волк все еще был жив, что само по себе было невероятным. Сейчас, когда Джейк получше разглядел рану, он понял, что надежды нет. Большая часть плеча была снесена. Если Лобо и выживет, он будет сильно искалечен. Может быть, смерть будет лучшим выходом для него.

Тогда почему он так старается спасти Лобо? В лучшем случае он дает Индиго несбыточную надежду.

Но, посмотрев на ее лицо, он получил ответ. Ее огромные голубые глаза, полные боли и горя, молили помочь ее любимцу. Джейк попытался вспомнить себя в этом возрасте и вспомнил только одно. В девятнадцать лет он все еще верил в чудо. И не ему было лишать ее иллюзий. Жизнь скоро сделает это сама.

— О-он у-умрет? — спросила она дрожащим голосом.

— Не знаю, дорогая. Рана выглядит очень опасной.

Она положила свою тонкую руку на голову Лобо.

— Он не может умереть просто не может. Лобо? Ты слышишь меня, мой друг? Ты не можешь умереть. Ты не можешь покинуть меня…

Используя полоску ткани, Джейк перевязал рану, затем отошел к окну и оставил ее с ее горем. То, что он слышал, причиняло ему боль. Он хотел бы, чтобы она могла причитать и плакать. Все было бы лучше, чем этот приглушенный шепот и дрожащая мольба. Он не мог представить, как можно так сильно любить, и почувствовал себя опустошенным.

Он снова оглядел склон и попытался отогнать от себя все мысли. Он подумал, что прошло время безумия. То, что он больше не мог понять самого себя и определить, чего же он хочет, что в его жизни отсутствует что-то самое главное, было результатом безумия. «Ты ненавидел его всю свою жизнь, а сейчас стал таким же, как он»…

Эти бесконечные минуты продолжались уже целый час, ее шепот затихал, и она тяжело привалилась к стене, бодрствуя возле раненого животного, которое, Джейк знал, скоро умрет. Он сожалел об этом, но сейчас его главной мыслью было, как вытащить ее отсюда. Он все еще представлял себе, как она протянула руки к небу, прежде чем повернуться на бок. Неужели пуля прошла мимо своей цели?

Эта мысль ужаснула Джейка. У него был с собой только паршивый нож. Почему, черт возьми, он не захватил ружье? И где их лошади? Если этот негодяй подкрадется к окну и начнет стрелять, Джейк не сможет оказать ему большого сопротивления, не имея ничего в качестве оружия, кроме трехдюймового ножа.

Он внимательно вглядывался в вершину холма. Солнце уже садилось. Скоро погаснет дневной свет. Осталось всего два, может быть три часа. Что случится, если им не удастся найти лошадей?

— Индиго, мы можем добраться домой пешком до темноты?

Сама, как тень, сливаясь с другими тенями, она пошевелилась.

— Мы не может трогать Лобо.

Взгляд Джейка опустился на волка. Неужели она не понимает, что нет никакой надежды?

— Дорогая, мы не можем оставаться здесь с ним. Пришло время рассказать ей о своих подозрениях.

— Я думаю, что пуля была предназначена тебе. Она резко втянула воздух, явно испуганная. Затем посмотрела на волка.

— Если Лобо умрет, то лучше бы она попала в меня.

Джейк мог только смотреть на нее.

— О чем ты говоришь?

— Да.

Джейк провел руками по волосам, пытаясь побороть ярость, не на нее, а на этого негодяя на холме.

— Ты можешь назвать кого-либо, кто мог бы попытаться убить тебя? Подумай хорошенько, Индиго.

— Нет. — Она опять пошевелилась, — тень во мраке, — ее волосы едва светились на плечах. — Я думаю, что тот, кто это сделал, собирался убить… Ее голос дрогнул. — Многие ненавидят Лобо. Они его боятся. В него уже и раньше стреляли. Тот, кто это сделал, наверное думал, что убить его будет забавно.

Забавно. Джейк почувствовал приступ тошноты. Только вчера он сам мог бы застрелить волка. Но он никогда бы этого не сделал, если бы знал, что это домашний волк. То, что сделал этот человек, было непостижимо для Джейка. Но легче было принять эту точку зрения, чем думать, что кто-то хотел убить Индиго.

— Тот, кто это сделал, сильно рисковал. Если бы он промахнулся хотя бы на миллиметр, то попал бы в тебя.

— Хороший стрелок редко промахивается, — возразила она. — Если пуля предназначалась мне, он бы не промахнулся.

Джейк молился, чтобы она оказалась права.

— Я все-таки думаю, что нам надо выбираться отсюда.

— Нет, — ответила она просто. — Я не могу оставить Лобо.

Джейк сглотнул.

— Милая, он не выживет. Ты же знаешь…

— Он может выкарабкаться. Кровотечение прекратилось, я думаю. Но если мы сдвинем его с места, то оно может возобновиться. И тогда уже точно он умрет.

Джейк оперся локтем о грязный подоконник, провел рукой по лицу и вздохнул.

— Ты не можешь рисковать своей жизнью ради волка, Индиго.

— Ты произносишь это слово, как что-то неприятное.

— Я не хотел, чтобы это так прозвучало.

— Нет, но я так поняла. Он не похож на собаку и поэтому не нравится тебе.

Джейк снова вздохнул.

— Я уверен, что он бы понравился мне со временем. Но даже, если бы он был собакой, я сказал бы то же самое. Твоя жизнь несравнимо ценнее, чем жизнь животного.

— Я ведь тоже не такая, как все. — Ее голос звучал, как тихий шепот. — Лобо и я — мы похожи. Я знаю, что ты не можешь понять, но мы друзья. Не совсем обычные друзья, но особенные. Ты же не бросишь друга умирать в одиночестве.

— Если он любит тебя так же, как ты его, то он бы хотел, чтобы ты ушла. Здесь может быть небезопасно.

— Но там, в этом лесу, тоже небезопасно, — возразила она. — Лошади убежали. Если кто-то хочет убить меня, то нас могут подстрелить, когда мы пойдем их искать. Здесь так же безопасно, как и в любом другом месте, может быть, гораздо безопаснее. И — Лобо — он не оставил бы меня, какова бы ни была опасность. Я не могу не сделать для него то же самое.

Не считая ее преданности волку, она говорила правду. Джейк не отрывал взгляд от холма. Он подумывал пойти поискать лошадей, но что, если стрелок спустится в хижину, пока его не будет? Вероятнее всего она права, и ей не угрожает опасность. Но в этом был риск, на который Джейк не мог пойти. Он подумал о возможности отправиться в Вулфс-Лэндинг за помощью. Но отказался от этой мысли по той же самой причине

— Кто знает, — прошептал он, — может быть, ты права, и нам лучше остаться здесь. Твоя мать знает, что мы собирались возвращаться этой дорогой. Может быть, она пошлет кого-нибудь искать нас?

— Она не может знать, где мы остановились. Лошадей же здесь нет.

Это было правдой. Джейк тяжело прислонился к стене. Может быть, просто может быть, удача будет им сопутствовать. Может быть, пуля предназначалась Лобо. Может быть, Лоретта Вулф пошлет кого-нибудь искать их, и седла привлекут их внимание. Может быть, человек, который застрелил Лобо, уже очень далеко отсюда. Может быть, все закончится хорошо.

Этих «может быть» было чертовски много.

6

К полуночи Джейк понял, что никогда прежде до него просто не доходил смысл слова «бесконечный». Он отмерял секунды по медленному и безмолвному передвижению стрелки на своих карманных часах. Луна застыла на одном месте. Даже ветер стих. Вокруг стояла тишина — страшная, пугающая тишина, которая, казалось, что-то предвещала.

Джейк никогда раньше не боялся темноты, но сегодня чуть тронутая лунным светом темнота леса казалась угрожающей. Хотя в воздухе не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка, казалось, что к хижине направлялись и передвигались какие-то тени. Если он достаточно долго смотрел на какую-нибудь тень, то она принимала очертания человеческой фигуры. Пот скапливался у него там, где затылок переходил в шею, и стекал вниз по спине. По временам его сердце стучало так сильно, что, как ему казалось, могло вырваться из грудной клетки.

Позади него, в оцепенении и безмолвии, сидела она. Казалось, что она не может думать ни о чем другом, кроме волка. Ее неподвижность выводила его из себя. Может, в ней говорила индейская кровь, но то, как она горевала, не выглядело естественным.

Судорога свела ему бедро. Он изменил положение, чтобы избавиться от нее, но неожиданно у него свалился на пол башмак. Звук был оглушающим. Он повел рукой по грязному подоконнику, и тут же почувствовал запах пыли. Он ссутулился еще больше, чтобы хоть немного согреться, помассировал ногу и опять уставился на холм.

Какое-то движение привлекло его внимание. Лобо, серебристо-черное привидение в свете луны, подползал на одной здоровой передней лапе. Уставившись золотистыми глазами на окно, он вытянул шею и испустил низкий вой, который перешел в жуткое и мрачное крещендо.

Никогда раньше Джейк не слышал, чтобы волк выл в такой близости, дрожь охватила его при этом звуке. Казалось, он никогда не прекратится. Индиго подошла поближе к волку и прижалась к его широкой груди. У нее вырвалось прерывистое рыдание.

— О, Лобо, друг мой.

Мука, прозвучавшая в ее голосе, заставила его горло болезненно сжаться. Ощущая внезапную слабость, он понял, что волк выл на луну, предвещая свою собственную смерть. Индиго, которая так хорошо понимала волка, уже знала это и помогала волку сидеть прямо. Лобо опять закинул голову и завыл. Это усилие отняло у него последние силы. Он тяжело привалился к своей госпоже, больше не в силах поддерживать себя сам. Затем он завыл в третий раз, жалобно и слабо.

Индиго принялась причитать, звуки были прерывистыми и резкими. Джейк слушал, не в силах определить, на каком языке она говорила. Некоторые слова походили на латынь, он их помнил по тем дням, которые провел в университете. А остальное, как он догадался, было на языке команчей. Ein-meodro. Tin habbe we-ich-ket. Напев смерти с раздирающей душу очевидностью пелся для Лобо, который больше не имел сил делать это сам.

Как бы осознав это, Лобо опустил голову ей на грудь.

Казалось, что глаза его светятся в лунном свете. Джейка охватило мистическое чувство, что животное умоляло его о чем-то, но он не понимал, о чем.

Через несколько минут силы Лобо совсем ослабли, и он вытянулся на коленях у хозяйки. Следя за секундами по болезненному биению собственного сердца, Джейк видел, как свет постепенно угасал в глазах волка. Он почувствовал тот последний момент, когда последняя капля жизни покинула тело Лобо. Он ничего не сказал; он просто не мог этого сделать.

Хотя она должна была почувствовать, как внезапно обмякло тело волка, Индиго ни на минуту не прервала своего пения. Она продолжала поглаживать голову волка своими нежными пальцами и не прекращала пения, как будто животное все еще могло ее слышать. В тусклом свете она выглядела как настоящая команчи. До сегодняшнего вечера Джейк не осознавал, насколько глубоко в ней были заложены отцовские корни. Ему казалось, что он слышит враждебные звуки барабанов команчей, бьющих в ночи.

У Джейка было сумасшедшее ощущение, что она соткана из лунных лучей и что, если он встанет и его тень упадет на нее, она исчезнет. Пение ее все продолжалось. Минуты перерастали в час, а час — в два. Когда первые розовые полоски рассвета тронули горизонт, она все еще пела.

Когда наступил день, Джейк рассудил, что можно уже оставить Индиго и поискать лошадей. Вернувшись, он увидел, что она все еще стояла на коленях и прижимала к себе Лобо. Джейк медленно приблизился к ней, не зная, как заговорить.

— Индиго?

Ее чудесные глаза, казалось, не видели его.

— Индиго, я нашел лошадей и оседлал Бака. Думаю, что сейчас нам нужно возвращаться назад в Вулфс-Лэндинг.

Она еще крепче прижала к себе волка и прошептала:

— Nei-na-su-tama-habi, nei-na-su-tama-habi. Целую тебя, hites.

Джейк присел на корточки около нее. Темные тени подчеркивали ее высокие скулы. Он тяжело вздохнул и, еле касаясь, провел рукой по ее волосам, всем сердцем желая ее как-то успокоить.

— Его больше нет с нами, дорогая. Тебе больно, но ты должна это пережить.

Она покачала головой.

— Нет. Он здесь. Он всегда будет с нами.

Она подняла голову, прислушиваясь. Утренний ветерок задувал под навес хижины со свистом, напоминавшим скуление. Она закрыла глаза, как будто слышала что-то, чего не мог слышать Джейк.

— Наш святой брат, esa, не умирает, — прошептала она, — он становится единым целым с ветром, горами, лунным светом. Его дух никуда не уходит. Если ты прислушаешься, то услышишь его голос.

Esa. Джейк догадался, что это значило «волк». Таким же непонятным образом, как и все ее поведение вообще, выражение ее маленького личика задело его за живое. Если бы только она смогла заплакать. Всем сердцем он хотел вернуть волка.

— Если он никуда не уходит, тогда ты его и не потеряла.

Когда она открыла глаза, боль, отразившаяся в них, ударила ему в сердце.

— Нет, я его потеряла. Он может идти рядом со мной, но нас будет разделять целый мир.

Джейк благоговейно дотронулся кончиками пальцев до густой шерсти волка.

— Ты разрешишь мне нести его?

Рот у нее искривился, и она конвульсивно дернулась.

— Дай мне сначала с ним попрощаться.

Джейк поднялся и вышел. Холодный утренний воздух коснулся его голой спины, и по ней пошла гусиная кожа. Он уставился на поднимающееся солнце. В его постоянстве он черпал успокоение. Создания Божьи рождались, умирали, но мир на этом не кончался. Со временем у Индиго останется лишь слабое воспоминание о сегодняшнем утре.

Не произнеся ни слова, она вдруг оказалась рядом с Джейком. Он посмотрел вниз на предательскую влагу, сверкающую на: ее густых, темных ресницах, единственном свидетельстве, что она пролила хоть одну слезинку.

— Теперь я готова, — просто сказала она.

Чувствуя опустошенность, Джейк вернулся в хижину за волком. Она смотрела в сторону, пока он привязывал зверя на спину Молли. Когда они сели на лошадей, Джейку бросилось в глаза, что теперь она сидела на лошади совсем по-другому: сгорбившись, опустив плечи и голову. Не осталось и следа от той яростной гордости, которая обычно заставляла ее сидеть прямо. Джейка удивило, что она вдруг вышла из оцепенения и заговорила.

— Я бы не хотела, чтобы ты говорил моим родителям о том, что пуля чуть не попала в меня.

Джейк пустил Бака рысью, чтобы ехать рядом с ней. Он взглянул на безжизненное тело Лобо и сильнее сжал повод.

— Этого я обещать не могу, Индиго. Думаю, они имеют право знать об этом, на всякий случай.

— На какой случай?

Джейк пригнулся, чтобы не задеть за ветку дерева.

— Ты прекрасно знаешь, на какой. Скажем, эта пуля предназначалась тебе?

— Я тебе уже говорила вчера. Хороший стрелок никогда не промахнется. Люди и раньше стреляли в Лобо. А у меня самой нет врагов. Даже подумать смешно, что кто-то хотел убить меня.

— Извини, но я все-таки склонен рассказать им, — он старался не встречаться с ней взглядом.

— Чтобы они еще и из-за этого беспокоились? — ее голос стал на октаву выше. — Им и без этого забот хватает.

— А что бы они чувствовали, если бы это был не Лобо, а ты? И шахта и все другие заботы меркнут перед этим.

Она была явно разочарована, но ничего не сказала, а только пустила лошадь рысью. Джейк придержал Бака. Продолжать разговор не было смысла. Он должен был рассказать обо всем родителям, и точка.

Когда они ехали в Вулфс-Лэндинг, Джейк не мог представить, что там будет столько народу. Не ожидал он и того, что появление его и Индиго всех настолько переполошит. Когда они спускались с холма, он слышал голоса, возвещавшие об их прибытии. Минуту спустя он увидел, как Лоретта Вулф, в ореоле развевающихся синих юбок, выскочила из здания тюрьмы.

— Индиго! — закричала она.

В ее голосе явно слышались слезы облегчения. Остро сознавая, что грудь у него абсолютно голая, Джейк остановил Бака перед домом и соскочил с седла. Люди по обе стороны от дороги останавливались и оглядывались на них. После того дня и ночи, которые им с Индиго пришлось пережить, осуждающее выражение их лиц рассердило его. Ведь они же наверняка видели мертвого волка на спине у лошади девушки. Если они думали, что они с Индиго всю ночь занимались где-то любовью, то они были просто узколобыми идиотами.

— Слава богу, что с вами все в порядке, — вскричала Лоретта.

Индиго направила лошадь к амбару. Когда Лоретта остановилась перед Джейком, она заметила Лобо. Она запнулась, и краска сошла с ее лица. Стараясь объясняться покороче, он рассказал, что произошло. Лоретта зажала рот ладонью и закрыла глаза.

— О Господи! Бедняжка Индиго!

Две пожилые женщины стояли у входа в тюрьму. Они перешептывались, прикрывшись ладошками, и бросали понимающие взгляды на голую грудь Джейка. Джейк скрипнул зубами.

Лоретта проследила за его взглядом. Когда она опять посмотрела на него, губы у нее были поджаты.

— Не обращайте на них внимания, мистер Рэнд. Но не так-то легко было их проигнорировать.

— Вы же понимаете, о чем они думают. Лоретта кивнула.

— Да, но тут ничего не поделаешь. Вас это не должно беспокоить. Уверяю Вас, что ни Хантер ни я…

— Она стала теребить свою неприбранную косу. Было совершенно очевидно, что ночь она провела без сна, шагая из угла в угол.

— Вы позаботились о нашей дочери. Мы будем вам вечно благодарны за это.

Индиго вернулась из амбара с лопатой в руке. Даже не взглянув на них, она укрепила ее на холке у Молли, вскочила ей на спину и направилась к деревьям. Лоретта смотрела ей вслед.

— Благослови ее Господь. Она так любила этого волка.

— Даже больше, чем мы можем себе это представить, — хрипло ответил Джейк. — Ничего, что она отправилась туда одна?

Все еще глядя вслед дочери, Лоретта закусила губу.

— Я буду молиться за нее. В любом случае, это их дело. Никто не должен вмешиваться, по крайней мере, пока.

Когда она опять взглянула на Джейка, брови у нее поползли вверх.

— Извините, мистер Рэнд, а что случилось с вашей рубашкой?

— Я перевязал ею раны Лобо.

— Если вы не простудитесь, можно считать это чудом. Заходите в дом и обогрейтесь. У меня сварен свежий кофе.

Когда Джейк поднимался, вслед за ней на крыльцо, он в последний раз посмотрел на деревья, среди которых скрылась Индиго. Что, у них было так положено, чтобы девушка оплакивала волка в одиночестве? Может, для Лоретты это было привычным, но ему это казалось бессердечным.

Зайдя в дом, Лоретта направилась прямо к кровати Хантера. Джейк слышал, как она рассказывала ему, что произошло. Он подошел к двери спальни и взглянул туда как раз в тот момент, когда она заканчивала историю гибели волка и переходила к рассказу о том, как вели себя люди на улице.

— Старые сплетницы! — кричала она. — Я на них так злюсь, что просто плеваться хочется. Неотесанные толстухи с тремя подбородками. Да они просто завидуют, вот и все.

Джейк приготовился к реакции Хантера. Он знал, что бы чувствовал он сам, если бы Индиго была его дочерью. Злобные сплетни могли разрушить жизнь девушки, а если они станут неуправляемы, то есть только один способ уладить все. Джейк еще не осознал, как он к этому относится. Он чувствовал себя обязанным, да — обязанным. Но при этом еще и негодовал. Он же этого не просил.

Хантер с интересом посмотрел на дверь и кивком подозвал Джейка.

— Кажется, неважная была у вас ночка, мой друг.

— Бывали и хуже, — Джейк потер плечо и большими шагами двинулся к кровати. — Индиго было потяжелее, чем мне, — намного.

Он увидел, что взгляд Хантера остановился на его груди. Поскольку он не слышал, чтобы Лоретта объясняла что-нибудь по поводу состояния его одежды, он решил, что не мешает это сделать самому, чтобы не быть неправильно понятым.

— Моя рубашка пошла на перевязку. Я сделал все, что только мог.

Хантер на минуту прикрыл глаза, потом глубоко вздохнул. Когда он снова взглянул на Джейка, на лице его читалась явная грусть.

— А Индиго?

— Боюсь, она очень тяжело переживает все это. Лоретта прикоснулась к плечу мужа.

— Мистер Рэнд говорит, что пуля чуть не попала в нее, Хантер. Она еле спаслась.

Хантер задержал ее за руку и быстро сжал. Потом он вопрошающе посмотрел на Джейка.

— Вы считаете, что кто-то хотел застрелить нашу дочь?

Джейк не хотел беспокоить их понапрасну.

— Не очень-то я уверен в своих мыслях. Если бы она не подвинулась, то пуля задела бы ее. А может быть, этот человек ждал, когда сможет выстрелить прямо в волка, — он взглянул на Лоретту и заметил, что она побледнела. — Может, так оно и было. Но поскольку это было так близко, я подумал, что должен сообщить вам об этом.

Хантер, казалось, размышлял.

— А что ты сам чувствуешь?

— Это трудный вопрос. Я перепугался до чертиков, в тот момент, когда это произошло, я бы мог поклясться… — он облизнул губы и проглотил слюну. — А сейчас, когда я об этом вспоминаю, то думаю, что перегнул палку. Индиго уверяет, что у нее нет врагов. Если это так, то вряд ли кто-нибудь захочет причинить ей вред. Я так понял, что в Лобо стреляли и раньше.

— Несколько раз, — вмешалась Лоретта. — Волки редко вызывают к себе симпатию.

Джейку показалось, что она чуть поспешила с ответом: И в то же время он не мог винить ее за то, что она хваталась за любое объяснение. Никому не нравится думать, что дорогой для тебя человек находится в опасности.

— Если это так, то мы, наверное, правы, думая, что целились именно в Лобо.

Хантер выпустил руку жены и сделал Джейку знак сесть в кресло-качалку.

— Мы очень благодарны вам за все, что вы сделали.

Джейк, уставший до изнеможения, опустился в кресло.

— Не так уж много я и сделал. А по тому, как это все выглядит, то, что я сделал… — он прервался. — Извините, что мы не вернулись до наступления темноты. Лошади умчались, я боялся отправиться на их поиски и оставить Индиго одну. Даже если бы я захотел это сделать, она бы осталась. Волк был жив еще несколько часов.

— Вы сделали то, что считали нужным, — прошептала Лоретта. — Вы ни в чем не виноваты.

Хантер кивнул.

— Вы заботились о нашей дочери. Если болтливые языки будут распускать грязные сплетни, мы это выдержим.

Джейку подумалось, что из них троих Индиго была единственной, кто может выдержать сплетни. Понимал ли Хантер, будучи команчи, все возможные последствия? Достаточно было посмотреть на лицо Лоретты, чтобы ответить на этот вопрос. Вулфы понимали все, но они были слишком порядочны, чтобы возлагать на него ответственность за то, что он не в силах был предотвратить.

Джейка охватило чувство вины. С другой стороны — какого черта он обвиняет себя? Он не был виноват в том, что какой-то легкомысленный в обращении с оружием негодяй выстрелил и ранил волка. Да и насчет того, оставаться им в хижине Гюнтера или нет, он тоже не должен думать.

И все-таки просто так оставить это дело он не мог. С этим надо было разобраться; убегать было не в его правилах. Он жестом указал на входную дверь.

— Судя по тому, как эти женщины смотрели на нас, можно судить, что они думают о нас самое плохое.

— Это наши проблемы, а не ваши. — Хантер посмотрел на жену. — А куда пошла наша крошка?

— Хоронить Лобо, — голос Лоретты дрожал. Хантер беспокойно зашевелился. Джейк видел, что ему страстно хочется встать на ноги, чтобы пойти за своей дочерью.

— Если вам кажется, что она не должна быть одна, я пойду за ней, — предложил Джейк.

Хантер закрыл глаза и кивнул.

— Через несколько минут, хорошо? Дайте ей несколько минут погоревать без посторонних глаз. Это ее право, так считает мой народ.

Джейк перевел взгляд на залитое солнцем окно. Свет отражался от хорошо промытого стекла. В горле у пего запершило, а запах кофе наполнил рот слюной. Бессонная ночь истощила его силы. А насколько хуже было сейчас Индиго! Тепло от очага обволакивало его плечи, подобно одеялу. Он взглянул на свои руки. На пальцах была грязь и запекшаяся кровь.

— Мне нужно помыться и надеть рубашку, — сказал он.

Лоретта сидела на кровати, поджав ногу.

— Вы голодны, мистер Рэнд? Я сейчас что-нибудь приготовлю.

Джейк поднялся с кресла.

— Кроме чашки кофе, чайника горячей воды и куска мыла мне пока ничего не надо.

Час с небольшим спустя Джейк вышел из дома и направился к лесу. Копыта Молли оставили ясный след, и примерно в полумиле от дома он вышел на полянку. Джейк остановился, когда заметил Индиго, съежившуюся около холмика из свежевскопанной земли. Она сидела, обхватив коленки, склонив голову и согнув спину. В каждой черточке ее тела сквозила крайняя степень утомления. Молли стояла рядом, привязанная к большому поваленному бревну.

Джейк помедлил за деревьями, не желая мешать. Потом он заметил, что на правом предплечье Индиго поблескивает кровь, свежая кровь. Сердце у него забилось учащенней, и он направился к ней. Услышав приближающиеся шаги, она подняла голову.

— Индиго, что… — Джейк остановился и уставился на нож в ее левой руке. — Ради Бога, что ты сделала?

Он упал на колени перед ней, отказываясь верить своим глазам. Порез на ее руке казался глубоким, а лезвие ножа было в крови. Он взглянул на могилу и увидел темные пятна там, куда на землю падала кровь.

— Индиго, какого черта…

Он схватил ее за запястье, чтобы получше рассмотреть рапу. Кровотечение уменьшилось, но порез был глубокий, надо было наложить швы, чтобы он правильно сросся. И даже после этого останется шрам. Но почему? Что заставило ее нанести себе рану?

— Так делает наш народ, — сказала она. — Когда нас покидают любимые, мы делаем отметину на теле, чтобы не забывать их.

— Но ведь ты не принадлежишь к этому народу. Уже когда он произносил эти слова, он пожалел

о них. Несмотря на голубые глаза и светлые волосы, в ее жилах текла кровь команчи. Прошлой ночью он видел тому неопровержимое доказательство. Он вытащил из заднего кармана носовой платок, порадовавшись, что, перед тем как выйти из дома, он достал из сумки чистый. Встряхнув его, он соединил края ее раны и быстро обмотал девушке руку.

Сидя на корточках, он смотрел в ее бледное лицо. По некоторой успокоенности в ее глазах он понял, что она нашла утешение в похоронном ритуале, хотя он казался ему варварским.

— С тобой все в порядке?

Это был очень глупый вопрос. Конечно, с ней было далеко не все в порядке.

— Давай вернемся к тебе домой, чтобы твоя мать наложила швы.

— Никаких швов.

Джейк сильнее сжал ее руку.

— Как это, никаких швов? Этот чертов порез такой глубокий, юная леди. Без швов он ни за что не срастется правильно.

— Вот и хорошо.

Наконец-то он понял. Ей не нужен был тонкий, еле заметный шрам. Она хотела носить память о Лобо всю оставшуюся жизнь и хотела, чтобы это видел и знал весь мир. В животе у него заурчало и он вдруг испугался, что не удержит внутри себя только что проглоченный кофе.

Она смотрела через поляну, как будто его здесь и не было. Ветер подхватывал и играл ее волосами. Пряди медного золота закрывали ей глаза и задевали за длинные ресницы. Джейк выпустил ее руку и отвел эти пряди кончиками пальцев. Потом положил руку ей на плечо.

Она даже не взглянула на него, и тогда он перестал уговаривать ее пойти домой, а уселся рядом, уперевшись локтями в колени, сосредоточив все внимание на пыльных носках своих ботинок. В конце концов смерть от потери крови ей не грозила. Может быть, Лоретте удастся уговорить ее наложить швы на рану, когда они вернутся домой. Каждой своей порой он ощущал ее близость, и ему очень хотелось знать, о чем она думает.

— Он уже один раз чуть не умер из-за меня, — прошептала она. — Я наткнулась на большую бурую медведицу с медвежатами, и она погналась за мной.

Дыхание у нее прервалось.

— Мы наложили ему швы. У него был такой густой мех, что шва не было заметно. Но я этого никогда не забывала.

Он сглотнул. Звук глухо отозвался у него в груди. Шерстяная ткань рубашки врезалась ему в подмышку, он пожал плечом.

— Я знаю, тебе его будет сильно не хватать.

— Даже после того, как у них с Гретель появились щенки, он проводил большую часть времени со мной. Когда я засыпала ночью, я знала, что он рядом, охраняет меня. Он был всегда недалеко, когда я просыпалась по утрам. Он так любил мою подушку. Мне приходилось отбивать у него свою половину.

Джейку вспомнилась та ночь, когда он вполз на верх дома и как яростно Лобо защищал свою хозяйку. Он с легкостью мог представить себе картину, как Лобо получал взбучку от медведицы, стараясь спасти Индиго. Взгляд его опять остановился на могиле. Он не мог подобрать нужных слов.

Проходили минуты. Он чувствовал, что ей ненавистно его присутствие, но, поскольку она так и не выпустила нож, он не собирался оставлять ее. Он помнил глубокую рану на щеке Хантера. Тоже память по ушедшим? Эта мысль ужаснула его. Как можно было вырастить эту прекрасную девушку, чтобы она сама себя увечила? И Боже мой, — из-за волка. Джейк понимал, что она любила своего друга любовью, которую большая часть людей осознать не могла, но наносить себе порезы, — это уж слишком. Ему захотелось вырвать у нее нож и выбросить его в кусты.

Казалось, она прочла его мысли, потому что она вложила нож в ножны и пододвинула его к ноге. Он догадался, что из-за его прихода она уходила раньше, хотя ей хотелось остаться еще.

— Индиго.

Все, о чем он хотел сказать, вылетело у него из головы. В ответ она уставилась на него ничего не выражающим взглядом сухих глаз, потом обошла его и направилась к лошади. Он думал, что она сядет на нее и поедет верхом. Но она повела Молли с поляны в поводу. Он поднялся, взял лопату и пошел рядом с Индиго, стараясь идти с нею в ногу.

Краем глаза Индиго видела, как башмаки Джейка передвигались по земле. Он шел уверенно, быстро, как все белые. На его бедрах бугрились мускулы, и грубая хлопчатобумажная ткань штанов натягивалась при каждом его шаге. Было совершенно очевидно, что он не одобрял верований ее отца.

Индиго сжала зубы и ускорила шаг. Она ощущала его удивление и отвращение. Он не имел никакого права следовать за ней, а потом выносить какие-либо суждения. Она хотела, чтобы ее оставили одну.

Казалось, что он подавляет ее своим нежеланным и непоколебимым присутствием. От нее не ускользнул его взгляд, когда он смотрел на ее нож. Он думал о том, как бы отобрать его у нее. Судя по его хмурому виду, он не оставил этой затеи. Если бы он попытался, вряд ли бы она смогла его остановить. Он возвышался над ней больше, чем на голову. Посмотрев на его широкую грудь, она вспомнила свои ощущения, когда попала в кольцо этих рук, в плен стальных мускулов. Она ничуть не сомневалась, что при желании он мог получить от нее все, что угодно.

Она вдруг ощутила нехватку дыхания, как это бывает при клаустрофобии. А вслед за этим ее охватила ярость. У него не было никакого права вмешиваться в ее дела. Абсолютно никакого.

Так что же пугало ее в нем?

Когда она размышляла над этим вопросом, она вновь почувствовала, что ее легким не хватает воздуха. Ответ был ей известен. Даже в оцепенении горя она не могла отделаться от чувства, что это зов судьбы. Предупреждение об опасности, которое ей будто бы кто-то нашептывал. Будь осторожна. Не доверяй ему. Ее отец сказал бы, что это духи нашептывают ей. Для Индиго было неясно, были ли это духи или просто ее воображение, но слова продолжали терзать ее. Джейк Рэнд таил в себе опасность, и чем скорее он уедет из Вулфс-Лэндинга, тем лучше для нее.

Джейк думал, что с Лореттой случится припадок, когда она увидит порез на руке Индиго. Но она только обработала рану виски и совсем не бранилась. Индиго перенесла боль без единого звука.

— Тебе следует перевязать ее перед тем, как ты пойдешь утром в шахту, — мягко сказала Лоретта.

— Она будет защищена рукавом, — Индиго взглянула на Джейка. — Мистер Рэнд считает меня сумасшедшей.

Лоретта потрепала Индиго по голове и пошла поставить на место виски.

— Не так уж он и ошибается. Но это не плохое сумасшествие.

— Она закрыла шкаф и ослепительно улыбнулась Джейку.

— Держу пари, вы проголодались. У меня в печке разогреваются маисовые лепешки и еще я приготовила ежевику.

— Может быть, попозже.

— Тогда кофе?

— Нет, благодарю вас.

Индиго встала из-за стола и стала подниматься по чердачной лестнице. Джейк следил за ней, ощущая сухость во рту. Через минуту он осознал, что Лоретта смотрит на него в растерянности. Ему вдруг захотелось на свежий воздух. Кому-то нужно присмотреть за шахтой, мысль пройтись по воздуху пришлась ему по душе. Ему нужно выбраться отсюда — подальше от всего этого безумия. Другого слова здесь не подберешь. Молодая девушка не должна наносить себе порезы, какой бы серьезной ни была причина, и ни одна мать, если она в здравом уме, не должна с этим мириться.

7

Несколько часов спустя Индиго лежала без сна в своей спальне на верхнем этаже и вслушивалась в звуки голоса Джейка Рэнда, который вел беседу с ее матерью внизу перед камином. Смех у него был очень приятный, глубокий и теплый, но, слыша его, она ощущала себя в мышеловке: это чувство было очень похоже на то, которое она испытала, попав в его объятия, — чувство беспомощности и безвыходности. Она перевернулась на бок, испытывая необъяснимое чувство страха. Это было глупо — просто смешно. Он не имел над ней никакой власти, разве что был старшим на шахте, и у нее не было абсолютно никаких причин, чтобы бояться его.

Подушка еще пахла Лобо; у нее на глазах навернулись слезы. Она зарылась лицом в подушку, чтобы оглушить рыдания, и сжала кулаки. Ее спины коснулся прохладный воздух из открытого окна. Никогда больше Лобо не запрыгнет к ней в кровать через окно. В ее памяти всплывали сладко-горестные воспоминания о том, как Лобо приближается к ней, прыгая через траву и глядя на нее своими серьезными, золотистыми глазами. Никогда больше она не обнимет его за шею, не почувствует на щеке шероховатость его языка. Он ушел от нее. Навсегда.

И все это по вине Джейка Рэнда. После его приезда все пошло наперекосяк. И вряд ли дела пойдут лучше, пока он не уедет. Если бы он не приезжал, она не осталась бы вчера в хижине Гюнтера, и Лобо сейчас был бы жив. Если бы не он, ее репутация не была бы испорчена. Ма уже предупредила ее, что предстоящие несколько дней, скорее всего, будут трудными для нее, люди будут переглядываться и перешептываться, их отношение к ней будет просто непереносимым.

Она бы хотела, чтобы ей не нужно было ехать с ним на шахту на следующий день. Ей так хотелось, чтобы он никогда больше не попадался ей на глаза.

Первым, кого она увидела на следующее утро, был Джейк Рэнд. Вот тебе и исполнение желаний. Она только что стащила ночную рубашку и начала натягивать через голову сорочку, когда он тихо вышел из-за перегородки, неся ботинки в руке. Резким движением она прикрыла тканью грудь. Он заметил, что она сидит на краешке кровати, и повернулся к ней.

Со взъерошенными от сна черными волосами, распахнутым воротом рубахи, через который была видна бронзовая волосатая грудь, он с минуту стоял перед ней, не отводя взгляда, как будто ничего не ощущая. Она не могла пошевельнуться от удивления.

Взгляд его затуманенных карих глаз упал на розовую ленту, стягивающую ворот ее нижней рубашки. Надо было что-то делать, и она, схватив стеганое одеяло, натянула его на грудь.

Уголок его рта пополз вверх, и в улыбке блеснули белые зубы.

— Доброе утро!

Судя по отблеску восторга в его глазах она решила, что ему удалось увидеть не только ее ленты.

— Не могли бы вы стучать или еще что-нибудь делать, чтобы было понятно, что вы уже встали?

Он провел рукой по волосам.

— Извини. Я не знал, что ты уже встала, я вовсе не хотел тебя беспокоить.

Она втиснула пальцы ног в расщелину между половицами и всем сердцем хотела только одного — чтобы он ушел. Но как много благих желаний не выполнялось. Взгляд его опять остановился на ней.

— А как рука?

Если бы перед ним была полуодетая белая женщина, он бы не стоял вот так перед ней и не расспрашивал о ее здоровье. Индиго отвернулась. Она слышала, как внизу мать готовила завтрак. Запах свежесваренного кофе поднимался до верхнего этажа. Она так хотела, чтобы он ушел… куда-нибудь далеко, далеко. Может быть после этого она перестанет испытывать в груди это удушье. Голосом, ставшим вдруг нетвердым, она ответила:

— Все хорошо.

— Наверное, на нее следует наложить какой-нибудь бальзам.

Это была ее рука. Она не нуждалась в его советах по уходу за ней. Она произнесла нечто нечленораздельное; он понял, что ему надо ретироваться. Индиго смотрела, как он спускается по лестнице — спиной к ступеням. Без башмаков делать так было опасно. У ее брата Чейза один раз пятка поскользнулась, и он проехался на заду до самого низа. Джейк, конечно, не поскользнулся, но картина его падения с лестницы, которую она себе вообразила, значительно улучшила ее настроение. Она услышала, как он поздоровался с ее матерью. Потом хлопнула задняя дверь. Видимо, он направился в уборную.

Дрожа от холода, она натянула свои штаны и куртку из оленьей кожи. Когда она спустилась вниз, то опять вспомнила Лобо. По утрам он всегда выскакивал в окно, подбегал к передней двери и начинал скрестись в нее, чтобы его впустили, пока она еще не спустилась с лестницы. Теперь ее ждала тишина. Острая боль пронзила ей грудь. С минуту она стояла, прислушиваясь, страстно желая, чтобы его смерть оказалась плохим сном.

— Со временем будет легче, — сказала мать нежно.

Повернувшись к ней от кухонного стола, держа в руках огромную миску с тестом, она понимающе улыбнулась. — Постарайся не думать об этом. Если ты будешь все время вспоминать, будет еще хуже.

Индиго глубоко вздохнула. Проблема была в том, что Лобо настолько тесно был связан с ее жизнью, что его присутствие ею просто не воспринималось. Он был, как ее собственная рука или нога, всегда рядом, когда возникала нужда. Он был ее защитником, другом, с которым можно было поговорить. И ей будет так же не хватать его, как ампутированной конечности, как бы она ни старалась забыть о нем.

Дверь в спальню ее родителей была открыта, и ей был виден отец, восседающий среди подушек. Она вошла, чтобы пожелать ему доброго утра. Раньше он всегда умел утешить ее, и она надеялась, что это удастся ему и сейчас.

Он улыбнулся и, когда она приблизилась, взял ее за руку. Теплота, исходящая от его сильных пальцев, передалась ей. Она уселась на матрац и устало вздохнула. К ее удивлению, отец не заговорил. Он, наоборот, закрыл глаза, как бы впитывая в себя ее присутствие и пробуя на вкус те чувства, которые бурлили в ней. На глазах у нее появились слезы. Ей так хотелось спрятаться у него на груди и поплакать, но их народ так не делал.

Они сидели какое-то время в молчании. Желание расплакаться все росло, она заморгала. В своем подсознании она отмечала, что до них доносились обычные утренние звуки, и тот факт, что все шло своим чередом, как будто ничего не произошло, приводил ее в негодование.

Казалось, что он читал ее мысли, потому что сказал:

— Так это и бывает, крошка. Солнце встает, а потом садится. Тогда нам начинает улыбаться Мать Луна. Горе иногда заставляет нас думать, что земля — это небо, а небо — земля. Но когда Отец Солнце восходит и согревает тебя, ты видишь, что это не так. Неплохая это вещь — устойчивость.

Индиго тоже так думала. Она перевела взгляд на окно.

— Слезы тоже неплохая вещь, — сказал он тем же мягким голосом.

Она резко повернулась к нему, не веря своим собственным ушам. Он никогда не одобрял слабости.

— Отец, но только слабые находят утешение в слезах.

Он не открывал глаз.

— Когда ранена плоть, мы очищаем ее, чтобы она быстрее зажила. Раны сердца для нас недоступны, вот Боги и дали нам слезы.

Она неотрывно смотрела на его мужественное лицо, темное и как бы высеченное из камня; траурный шрам на щеке был почти незаметен в морщинах, которые жизнь оставила на его лице. Она не могла представить своего отца плачущим.

— Но ведь когда я была маленькая, ты всегда бранил меня за слезы.

— О да! Чтобы заплакать, тебе достаточно было, чтобы листок упал с дерева, чтобы ветер сменил направление. Я ругал тебя потому, что не стоит плакать из-за пустяков. Слезы следует сохранять для серьезных ударов судьбы.

— А ты сам когда-нибудь плакал?

Он открыл глаза и внимательно посмотрел на дочь.

— Давным-давно, до того, как твоя мать прижимала к груди тебя и твоего брата, она прижимала к груди и меня. Я плакал о тех, кого любил и потерял.

— И тебе не было стыдно плакать?

Он снял ее руки со своих, чтобы пригладить ее спутавшиеся волосы.

— Не было, когда боль была велика. Любить не бывает стыдно, Индиго. Стыдиться следует тогда, когда наши сердца становятся такими черствыми, что мы больше не можем ничего чувствовать. Я сделал огромную ошибку в твоем воспитании, если ты думаешь, что проливать слезы — это преступление. Может быть, они — благословение Божье? В стенах нашего деревянного дома ты еще не встречалась с горем. Когда придет горе, я смогу тебе показать, как надо плакать.

Он похлопал ее по руке, а потом опять откинулся на подушки.

— У меня это очень хорошо получается. Индиго почувствовала, что не может сдержать

улыбку.

— Думаю, что и у меня это получается совсем неплохо.

— А теперь иди и встреть этот день. Боль походит на бурю. Она пригибает тебя к земле, но потом отпускает.

Индиго поднялась с постели. В груди у нее все еще оставалась боль от потери, но, странным образом, она чувствовала себя успокоенной. Другие уже прошли этот путь до нее и смогли уцелеть. Это же ждет и ее.

— Спасибо, отец.

Хантер движением руки отослал ее.

— Истина — это не подарок, Индиго. Тебе не нужно меня благодарить.

Индиго вышла, но чувства ее не были согласны с ним. Истина была самым благословенным даром, и никто, кроме ее отца, не мог так поделиться ею.

Когда она вошла в кухню, Джейк как раз входил через заднюю дверь. На волосах его сверкали капельки влаги, а лицо было румяным, только что вымытым. Она подумала, что он, должно быть, нашел насос рядом с родником и смыл с себя остатки сна. Его голубая шерстяная рубашка, подчеркивающая ширину плеч, была тщательно застегнута и заправлена.

— Я там встретил оленя, — со смехом сказал Джейк, — он чуть на меня не наскочил.

— Это здесь в порядке вещей, — сказала ему Лоретта. — Во время завтрака мы очень популярны.

Индиго обошла его и направилась к задней двери.

— Тебе лучше поторопиться, Индиго, — крикнула ей вслед мать. — Завтрак будет готов через несколько минут. По пути назад не захватишь еще три яйца из курятника?

Индиго распахнула дверь, чувствуя на себе взгляд Джейка. Она спрыгнула со ступенек. Прохладный утренний воздух коснулся ее щек.

Когда она вернулась, в центре стола возвышалась горка блинов. Она поспешила к раковине и открыла кран, чтобы вымыть принесенные яйца. Сделав Джейку знак садиться, мать поставила перед ним блюдо с яичницей. Индиго села напротив него, глаза у нее все еще слипались, а рот пересох. Она заметила, что Джейк успел побриться.

Когда мать поставила ей под нос тарелку, она перекрестилась и склонила голову, чтобы прочесть молитву. Когда молитва была закончена, она еще раз перекрестилась и взялась за вилку.

— Ты католичка? — он наблюдал за ней с интересом и любопытством. — А мне казалось, что ты разделяешь верования своего отца.

Хотя у нее и не было аппетита, Индиго проглотила небольшой кусочек яичницы, стараясь не замечать покалывающего ощущения на коже там, куда падал его взгляд.

— Боги моего отца и Бог моей матери хорошо ладят.

Он потянулся к подогретому меду и щедрой рукой полил свои смазанные маслом блины.

— Не маловато для них всех места в одной церкви. Горя негодованием, она схватила мед, как только он поставил его на стол. Ей казалось, что при любом удобном случае он подвергал сомнению ее верования.

— Вы что, не верите в Святую Троицу?

— Почти все христиане верят в нее, так или иначе.

— Моя мать верит в единого Бога в трех ипостасях, который правит на небесах и на земле. Мой отец верит во многих Богов, которые сливаются в одну волшебную силу природы. Один Бог во многих проявлениях или много Богов в едином проявлении, есть ли здесь какое-либо различие?

Казалось, он размышлял над ее словами.

— Думаю, что нет.

Индиго выдавила улыбку, сама не понимая, чего ради она объясняла ему все это. Мнение Джейка Рэнда для нее ровным счетом ничего не значило.

— Меня учили видеть Бога во всем, — в церкви моей матери и за ее стенами, где было святилище моего отца. И я чувствую вовсе не смущение, мистер Рэнд, а благословение Божье.

Джейк посмотрел ей в глаза. В них отражалась боль, он не мог ошибаться. Но говорила она ровным голосом, как будто сердце ее в этот момент не разрывалось на части. Сколько же всего противоречивого было в этой девушке, которая осеняла себя крестом той же рукой, которую вчера порезала в знак примитивного горестного ритуала. Единый Бог со многими лицами. Она воплощала в себе две различные культуры, и каким-то образом ей удавалось оставаться в гармонии с каждой по отдельности. Вот только что она была такой же белой, как и он. А в следующую минуту она была настоящей индианкой. Это сочетание очаровывало его. Своим собственным простым способом она преодолела те сложности, которые на протяжении веков ставили в тупик многих теологов. Он вспомнил долгую ночь, которую они провели в хижине Гюнтера, и то мистическое чувство, которое охватило его там. Ни одна другая женщина не могла задеть его так, как эта девчушка. Хотя она и делала вид, что ест, он заметил, что ее завтрак остался почти нетронутым. Когда она поднялась из-за стола, чтобы вымыть свою тарелку, мать дала ей в руки блюдо со свиной кожей.

— Думаю, это поможет Беззубому избавиться от свалявшейся шерсти.

Джейк постарался вспомнить, но не смог, кого из животных они называют Беззубым. Он следил за тем, как Индиго соскребывает недоеденное яйцо в ведро. На ее лице появилось грустное выражение.

— Думаю, что теперь мне не придется охотиться столько, сколько раньше.

— Наверное, нет, — мягко ответила Лоретта. Джейк подождал, пока Индиго не вышла из комнаты, а потом обратился к Лоретте с вопросом:

— А кто этот Беззубый?

Лоретта взглянула на него удивленно.

— А вы разве его не видели? — Ее голубые глаза потеплели от смеха. — Поберегитесь, мистер Рэнд. Вы и змеи не заметите, пока она вас не укусит.

— Так Беззубый — это змея?

— О Господи, нет! — улыбнулась она. — Хотя одна змея время от времени приползает к нам на крыльцо, чтобы погреться на солнышке. Если весной вы еще будете здесь и встретитесь с ней, то лучше обойдите ее. Благодаря Индиго она уверена, что имеет все права жить здесь. Беззубый — это пума.

— Пума? — Джейк недоверчиво взглянул в заднее окно. — Она кормит горного льва?

— Он ее старый друг. От старости у него выпали зубы, да и артрит разыгрался. Он уже плохо охотится, так что Индиго подкармливает его. Каждое утро он приходит ко двору и ждет своего завтрака.

Джейк ощутил покалывание в затылке.

— А вас не беспокоит, что она кормит дикую кошку?

— Индиго не похожа на других девушек.

Забыв о завтраке, Джейк отодвинул стул и подошел к окну. В глубине деревьев он увидел Индиго, которая, стоя на коленях, кормила огромную золотистую кошку. Кроме блюда со свиной кожей и яйцами, она еще захватила кусок мяса из коптильни. Поигрывая мускулами под лоснящейся шкурой, зверь ходил вокруг нее кругами, взад и вперед, в нетерпении ожидая, когда она нарежет оленину такими кусками, которые он сможет проглотить.

— Бог мой, — прошептал Джейк. — Одного удара лапой достаточно, чтобы разорвать ее.

Лоретта тоже подошла к окну.

— Я раньше тоже беспокоилась до потери сознания. Но за годы уже привыкла к этому. Она была еще совсем крошкой — ей было годика четыре, когда за ней в дом пришел первый дикий зверь — койот с покалеченной в капкане передней лапой. Она вбежала и стала просить отца вылечить его.

Пума подошла ближе к Индиго, и у Джейка перехватило дыхание. Он не поверил своим глазам, когда увидел, что девушка подняла руки и позволила пуме облизать себе пальцы.

— Она сумасшедшая, — он взглянул на Лоретту. — И что сделал Хантер?

— А что он мог сделать? Он пошел лечить лапу.

— Вот так просто?

— Нет, конечно. Сначала Индиго пришлось успокоить койота. Ей понадобилось некоторое время, чтобы уговорить его, что Хантер не представляет опасности.

— Уговорить?

— Мне трудно это объяснить, мистер Рэнд. Вы уж поверьте мне. Она разговаривает с животными. — В глазах у нее появился озорной блеск. — А вы разве ничего не почувствовали, когда она смотрела на вас?

— Не почувствовал чего? — по спине Джейка пробежал холодок.

— У нее есть дар. Если у вас есть секреты, то получше храните их.

Джейк припомнил то чувство, которое охватило его вчера, — чувство, что она читает в его душе. Обеспокоенный, но в то же время стараясь этого не показать, он сказал:

— Она рассказывала, что один раз ее чуть не убил медведь. Значит, в тот раз ее дар не сработал.

— Что касается всех этих разговоров, так ведь добрая воля нужна с обеих сторон.

Джейк почувствовал облегчение после этих слов. Уж теперь-то он постарается, чтобы Индиго не смотрела ему в глаза слишком долго. Эта мысль завела его в тупик. Но он же не верил во всякую такую чепуху. Или верил?

А Лоретта продолжала объяснять:

— Так о медведице с медвежатами. Индиго и Лобо натолкнулись на них случайно. Медведица ударилась в панику, — она вытерла руки фартуком и вернулась на кухню. — Поверьте, что редкий зверь нападает на нее. Иногда, рано утро или поздно вечером, мне требуется дубинка, чтобы добраться до туалета. Скунсы и еноты, барсуки и койоты, олени самые разные. Приходят в надежде чем-нибудь полакомиться. Самые смелые — олени. Они подходят прямо к тебе и тычутся, выпрашивая блинов. Думаю, что они здесь не испытывают никакого страха. Она умеет с ними обращаться.

Джейк следил, как Индиго возвращается домой. Пума исчезла среди деревьев.

— Зачем Индиго утруждает себя охотой? Она могла бы подстрелить оленя прямо с заднего крыльца.

— Спасибо, нет. Только не тех, кто приходит к нам. Это было бы несправедливо, ведь они ей так доверяют.

Джейк потер подбородок. Эта семейка все больше поражала его. Вошла Индиго. С нею в комнату ворвался поток свежего воздуха. Он повернулся и отошел от окна. Он вспомнил свои первые впечатления о том, что в ней было что-то дикое. Оказывается, он оказался более восприимчивым, чем сам это осознавал.

Когда они с Джейком подошли наконец к шахте, Индиго поняла, что следующие несколько дней могут оказаться еще более трудными, чем это предполагала ее мать. У входа в штольню стояла группа из нескольких молодых людей. Как только они увидели ее, они разошлись и каждый занялся своей работой, но она успела заметить их оценивающие взгляды, а также их самодовольные ухмылки. Она не хотела о них думать. Ей и так было тяжело из-за потери Лобо.

Надеясь почерпнуть силы в окружающей ее природе, Индиго подняла взгляд на густой лес, поднимающийся по скалистому холму над шахтой. Не оборачиваясь назад, она впитывала в себя то чувство безмятежности, которое исходило от лесов, окружавших ее справа и слева. Ее наполнил покой, и она расправила плечи, готовая к встрече с людьми.

— Тупые ослы, — пробормотал Джейк.

Индиго усилием воли заставила себя вернуться в настоящий момент.

— Извините, что вы сказали?

— Ничего.

Она понимала, глядя, как покраснело лицо Джейка, что ухмылки на лицах мужчин привели его в ярость. Она молилась, чтобы он не сделал или не сказал ничего такого, что ухудшило бы обстановку. Самым лучшим в подобной ситуации было притвориться, что тебе все равно. Через несколько недель Джейк уедет отсюда.

Но это навсегда будет ее миром.

Пробираясь через рельсы, Индиго добралась до рычага, которым управлялись вагонетки с углем, поднимавшиеся из шахты. Вагонетка стояла полная, и она поняла, что путь свободен, и они могли сверлить и копать в западных штольнях.

— Доброе утро, Топер. Как дела?

Топер сплюнул и перевел взгляд на Джейка.

— Дела пойдут лучше, когда мы перекопаем другие штольни; если работать в одном месте, это все равно, что пытаться вычерпать океан наперстком. Это первая поднятая за сегодня вагонетка с грузом.

— Это лучше, чем ничего. А Шорти проверил крепления перед тем, как вы начали работу?

Топер кивнул.

— Он всегда это делает, когда вы должны приехать. Мы уже слышали о Лобо, мисси. Нам всем очень жаль.

Несмотря на то что Топер явно хотел убедить ее в этом, Индиго сомневалась, что все рабочие разделяли его мнение.

— Спасибо, Топер. — Она повернулась к Джейку. — Вы знакомы с мистером Рэндом?

Джейк протянул руку.

— Кажется, вчера мы мимоходом говорили. Рад с вами познакомиться.

— Вы новый босс?

— Только временно. Я замещаю мистера Вулфа, пока он снова не встанет на ноги.

Топер опять сплюнул. Один из мужчин, только что проходивший мимо, громко рассмеялся. Индиго оглянулась и успела заметить, что он глазеет на нее и подталкивает локтем стоящего рядом парня. Она хорошо понимала, о чем они могли говорить, и от такого оскорбления щеки у нее вспыхнули. Она опять повернулась к Топеру, решив ни за что не опускать головы.

Кроме того, какое значение имело то, что они могли подумать? Лишь бы выполняли ее приказы, а потом пусть сколько угодно ухмыляются.

Пока Топер и Джейк разговаривали, она отошла в сторону. Когда она сочла, что можно уже уйти, она тронула Джейка за руку и пошла по направлению к ручью, где несколько молодых людей работали на промывке; некоторые копали и выбирали породу, другие наполняли, тачки. Уж лучше было встретиться со сплетниками прямо сейчас.

Когда Джейк попрощался с Топером и присоединился к ней, она почувствовала исходившее от него напряжение. Было очевидно, что ему предстоящее нравилось ничуть не больше, чем ей. По мере приближения к мужчинам Индиго старалась оценить выражение их лиц. Если только она не ошибалась, самым опасным был Денвер, изящный блондин, который раньше пытался ухаживать за ней. Он вонзил острие лопаты в грязь и навалился на рукоятку, при этом бросив в ее сторону наглую усмешку. Она направилась прямо к нему.

— Доброе утро, Денвер.

Взгляд его голубых глаз оценивающе прошелся по всей ее фигуре.

— Доброе утро, — его ухмылка стала еще шире, когда он перевел взгляд на Джейка. — Слышали, что у вас было удивительное приключение.

— Ну, если вы считаете приключением, когда в вас стреляют, то да, — ответил Джейк.

— Это должно было случиться рано или поздно. Многие не любили этого волка.

— Но это еще не давало им права убивать его, — возразил Джейк.

Индиго подавила в себе желание посмотреть на него предостерегающе. Если он выйдет из себя, то она уже ничего не сможет сделать. Кори Мэнинг подошел к ним сзади и вывалил тачку с гравием. Поднялась пыль. Она отошла в сторону. Джейк подошел поближе к желобу, чтобы проверить, как идет промывка. То, как он передернул плечами, показывало, что он сердится. Она его ни в чем не винила. Она только молилась, чтобы он сохранил самообладание.

Денвер, по-видимому, тоже уловил настроение Джейка. Его задиристая ухмылка сошла, и он выдернул лопату. После того как она сравнила поведение обоих мужчин, она решила, что блондин сдерживается из-за боязни. Джейк был гораздо выше и крепче телосложением, и Денверу было бы глупо раздражать его.

Другие рабочие у желоба последовали примеру Денвера. Ухмылки и подозрительные взгляды сошли с их лиц, как будто с доски стерли тряпкой мел. Индиго немного расслабилась. Джейк, казалось, ничего не замечал. Но когда он окончил осмотр желоба, она увидела, как подолгу и многозначительно посмотрел он на каждого в отдельности. В его темных глазах можно было прочесть предостережение.

Когда они шли назад, Индиго уже не слышала за спиной перешептываний и насмешек. Джейк заметил, что она смотрит на него, и подмигнул ей.

— Искусство легкого запугивания, — прошептал он. — Срабатывает безотказно.

Легкого? Не хотелось бы Индиго оказаться у него под прицелом. Она повела его вниз по течению ручья, чтобы показать ему приспособление, приводимое в движение мулами, которое дробило руду. Оттуда она повела его в два других ствола шахты, располагавшихся дальше по холму. Проверив механизм блоков на двух клетях, он уперся руками в бедра и стал смотреть на подводный канал, который направлял необходимое количество воды в желоба. Затем он посмотрел на девушку, и в его взгляде она увидела участие. У нее в животе что-то закрутилось и начало опускаться, пока не остановилось где-то в районе коленок. Индиго не понимала, почему она так странно реагирует на него.

— Мне действительно жаль, что все произошло таким образом, — мягко сказал он ей.

Джейк повернулся в сторону желобов. Она видела, что Денвер наблюдает за ними и ухмыляется.

— Ты в этом не виноват.

— Не виноват, — согласился он. — Но ведь и ты ничего такого не сделала, чтобы заслужить это. Я бы хотел…

Он оборвал фразу, и Индиго посмотрела на него, удивленная тем чувством, которое она услышала в его голосе. Его взгляд встретился с ее глазами, и она не смогла отвести их. Чего же он хотел? Пока она смотрела ему в глаза, то негодование, которое бурлило в ней на протяжении двадцати четырех часов, улеглось. Он не виноват. И никогда не был виновен. Не его виной было то, что его приезд совпал с теми событиями, над которыми он был не властен, и она была не права, когда его винила.

— Не расстраивайтесь, мистер Рэнд. Это не так уж важно.

— Боюсь, что важно. Индиго глубоко вздохнула.

— Если бы я была не такой, какая я есть, вы были бы правы. Но я именно такая, и поверьте — их мнение обо мне меня мало трогает. Пока они выполняют свои обязанности, они могут думать все, что только им заблагорассудится.

Явно не удовлетворенный ее ответом, он спокойно и испытующе посмотрел на нее. Под его взглядом Индиго чувствовала себя абсолютно незащищенной, и она повернулась, чтобы уйти.

— Джейк, — проговорил он ей вслед.

— Извините, что вы сказали?

Она остановилась и удивленно посмотрела на него.

— Джейк — мне бы хотелось, чтобы ты называла меня Джейком.

Она вспомнила их позавчерашний разговор, его поддразнивание, ее смех, то чувство товарищества, которое начало зарождаться между ними. А несколько минут спустя застрелили Л обо. Воспоминания промелькнули перед ее мысленным взором, четкие и ясные, обагренные цветом крови Лобо.

— Тогда, Джейк, — услышала она свой голос, — если вы захотите, я могу показать вам пороховую будку. А еще я хочу, чтобы вы встретились со Спрингбином и Шорти. А когда мы вернемся домой, я покажу вам книги. Мы заказываем все, что нам нужно, в Джексонвилле.

К полудню Индиго показалось, что весь день она провела как в тумане. Она смутно помнила, как они с Джейком ходили по шахте и сидели за столом у матери после обеда, знакомясь с документацией, но все это представлялось ей нереальным. Реальным было только одно — чувство пустоты. Она настолько привыкла к тому, что Лобо был всегда рядом, что несколько раз опускала руку, чтобы погладить его по голове, но тут же вспоминала, что его больше нет. Не один раз она ловила себя на том, что смотрела, куда наступить, думая, что он может оказаться под ногами. Шли часы, боль у нее внутри росла, пока не стала нестерпимой.

Когда мать попросила ее сходить в магазин, чтобы купить по списку товаров, она вскочила, радуясь, что может на какое-то время покинуть дом. Джейк куда-то отлучился. Поскольку он не говорил о том, что они должны вернуться на шахту, она с тоской подумала, что впереди ее ждет весь долгий остаток дня. Непривычная к тому, чтобы проводить столько времени в стенах дома, она жаждала свежего воздуха и движения.

Прогулка до магазина показалась ей слишком короткой. Хотя она и чувствовала взгляды прохожих на протяжении всего пути, она наслаждалась солнцем и ветром, обдувавшим ей лицо. У магазина она задержалась около бочонка с только что привезенным картофелем, но потом решила, что не стоит тратить денег. У матери, если она правильно помнила, еще оставалось несколько картофелин в мешке, а поскольку финансовые возможности у них были весьма ограниченны, следовало экономить каждый цент.

Войдя в темное помещение, она прождала целую минуту, чтобы глаза привыкли к темноте. Откуда-то из глубины магазина послышался голос Эльмиры Джонс, жены владельца.

— А, привет, Индиго. Рада тебя видеть.

Индиго подошла к прилавку. Эльмира, как всегда, была красиво одета, а талия так стянута, что Индиго удивилась, как той вообще удается дышать. Ее костюм, слишком нарядный для работы, был созданием из голубой тафты, с заложенными складками, и верхней юбки из хлопка в голубую и белую полоску, отделанную синей шелковой каймой.

— Я тоже рада видеть тебя, — ответила Индиго и передала ей список. — У тебя новое платье?

— Тебе нравится? Мне его прислала тетушка Мэри. Обрати внимание: сшито в Нью-Йорке, по последней моде. Это платье для отдыха.

Платье для отдыха? Покоя? Может, для вечного? Но Индиго заставила себя вежливо улыбнуться.

— Оно красивое.

Ее привлекло какое-то движение слева от нее. Она повернулась и увидела Джейка Рэнда у подставки для галстуков. В тот же момент и он оглянулся, и их взгляды встретились, причем в его взгляде сквозило веселье. Он, несомненно, тоже считал наряд Эльмиры слишком нарядным для такой обстановки.

Увидя Джейка в магазине, Индиго вдруг осознала, насколько он крупный мужчина. Стоя на фоне полок, он как бы давал ей возможность оценить его рост, и она отметила, что он был на полторы полки выше, чем Эльмира, а его плечи скрывали от нее половину подставки. Держал он себя хотя и свободно, но очень по-мужски, мускулистые руки, свисавшие вдоль тела, были чуть согнуты, длинные ноги широко расставлены. Широкий кожаный ремень был застегнут низко на бедрах. Без особых усилий он выглядел весьма внушительно.

Размахивая ручками, Эльмира изящно засеменила вдоль полок, чтобы подобрать то, что было указано в списке Индиго. Индиго подумала, где сейчас может быть ее муж Сэм. После их скоропалительной свадьбы прошлой осенью он только однажды оставлял Эльмиру одну в магазине.

— А у вас нет таких большего размера? — обратился к ней Джейк. Он держал в руке пару тяжелых кожаных перчаток. Индиго молча порадовалась его предусмотрительности. После того, как он проработал несколько лет с бумагами, он тут же натрет себе на шахте руки, если их не защитит. Эльмира нахмурилась и закусила губу.

— Я уверена, что у Сэма где-нибудь есть и другие, но я понятия не имею, где они лежат.

— Никаких проблем. Эти вот подойдут, — сказал Джейк, выбрав другую пару.

Пока он говорил, в магазин вошли Дорин Шипли и Адель Лав, жены местных бизнесменов. Идя рядом, они представляли собой довольно внушительный вид, — обе затянутые в шелковые наряды, украшенные уж слишком большим количеством оборок и складок для женщин такого значительного объема.

Как только они заметили Джейка и Индиго, они задрали носы. Они делали это настолько старательно, что Индиго подумала, уж не зашли ли они только для того, чтобы это продемонстрировать. Несколько лет тому назад ее тетушка Эми шокировала город своим «недозволенным поведением», пытаясь спасти своего возлюбленного — Быстрого Лопеса — от петли палача. Адель и Дорин, поскольку больше им делать было нечего, до сих пор обсуждали ее «проступок». А теперь у них появилась свежая пища для пересудов.

Миссис Шипли прикрыла рот пухлой ладошкой и сказала:

— Что, у них уж совсем совести не осталось? Если бы я была на ее месте, я бы со стыда на глаза никому не показывалась.

Эльмира, которая прошлой осенью, после неудачного пикника с Сэмом, на себе испытала снобизм этой парочки, прищурила глаза.

— Чем могу служить вам, леди? Адель Лав фыркнула.

— Не думаю, что нам здесь что-нибудь может понадобиться. Как нам рассказывали, заведения, подобные этому, обслуживают только порядочных посетителей.

Жар бросился в лицо Индиго. Эльмира улыбнулась.

— Те, кто рассказал вам об этом, были абсолютно правы. Так что вам лучше удалиться.

На мгновение миссис Шипли лишилась дара речи. Она судорожно вздохнула и задержала дыхание, при этом ее корсаж так натянулся, что чуть не отскочили пуговицы.

— Ох-х-х! — наконец выговорила она.

— Что ж, посмотрим, что обо всем этом скажет Сэмюель. Должна сказать, что в этом магазине я оставила немало денег.

Эльмира снова улыбнулась.

— Правда? А я что-то не замечала, — она грохнула о прилавок банкой с перцем. — Но не волнуйтесь. Отсюда до Джексонвилла всего десять миль. Лицо миссис Лав побагровело.

— Уж не намекаете ли вы на то, что мы для этого заведения нежелательные покупатели?

Эльмира взглянула на Индиго.

— Я что, неточно выражаюсь?

— Мы этого не потерпим! — вскричала миссис Шипли. — Ни за что!

Взбешенные леди удалились так же быстро, как и вошли. Гулкая тишина воцарилась в магазине. Индиго не могла заставить себя взглянуть на Джейка.

Эльмира со шлепком опустила на прилавок мешок с фасолью.

— Не обращай на них внимания, Индиго. — Она схватила банку с поварским порошком и поставила ее рядом с фасолью. — У этих старых ведьм цель жизни — докучать людям. Не думай, пожалуйста, что все в городе придерживаются их мнения, это не так.

— Надеюсь, Сэмюель не рассердится, когда узнает, — решилась сказать Индиго.

Эльмира вытащила из-под прилавка счетную книгу и быстро составила список товаров, которые покупала Индиго.

— Если бы Сэмюель был здесь, он бы их еще и выпихнул отсюда. Да они обе просто гадюки, и все в городе знают об этом. Если бы не такие, как они, мы с Сэмом… — она не стала продолжать и махнула рукой. — Ну, да об этом бесполезно говорить. Достаточно сказать, что так им и надо.

Все еще не глядя на Джейка, Индиго собрала свои покупки.

— Я ценю то, как ты выступила против них. Спасибо тебе, Эльмира, — сказала Индиго и, выдавив из себя улыбку, добавила: — Думаю, мне надо идти, пока ты не лишилась еще каких-нибудь покупателей.

— С нами останутся те, кто этого заслуживает, — ответила Эльмира твердо.

Когда Индиго вышла, Джейк с минуту стоял и смотрел ей вслед. Сначала мужчины на шахте, теперь эти сплетницы. Кто будет следующим?

— Думаю, что и в Джексонвилле сейчас чешут языками, — пробормотал он.

Эльмира протянула руку за перчатками, чтобы проверить, сколько они стоят.

— Несомненно. Мы вчера утром получили оттуда фургон с припасами. Гарри, возчик, всегда привозит самые свежие новости из салуна. Уверена, что он не замедлил порассказать о новостях.

Джейк сжал зубы. Когда что-нибудь подобное случалось в Портленде, то человек чести улаживал все как можно скорее. Несмотря на выдержку Вулфов, он сомневался, чтобы здесь дело обстояло по-другому.

Однако, знать, как ты должен себя вести, было далеко не то же самое, что вести себя подобным образом. Жениться? Эта мысль его просто поразила. Он был уверен, что если сообщит Эмили новость о своей помолвке, она быстро оправится. Черт побери, года не пройдет, как она выскочит замуж за кого-нибудь другого. Их брак, если он состоится, нельзя будет назвать союзом по любви. Но при этом он даже представить себе не мог, каким образом он мог бы устроить свою жизнь с Индиго. Она принадлежала этому месту — Вулфс-Лэндингу — Площадке волков, где ветер играл ее прекрасными волосами, а солнце целовало ее кожу. Рано или поздно он вернется в Портленд. Там ждала его семья, обязанности, его дом. Индиго истосковалась бы и умерла, если бы он отвез ее в город.

Пока Джейк рылся в карманах в поисках денег, он улыбался про себя, вспоминая ту первую ночь в горах, когда он держал Индиго в своих объятиях. Если быть до конца честным, то он должен был себе признаться, что мысль о женитьбе на ней не была для него неприятной. Она привлекала его каким-то странным, необъяснимым образом. Он почти ощущал сладость ее темно-розовых губ, шелковистость ее кожи. Мужчине могла выпасть и куда худшая доля.

Стараясь привести свои мысли в порядок, Джейк заплатил за купленные перчатки и вышел из магазина. Он постарался не терять здравый смысл и не витать в облаках. Только глупец может позволить инстинктам возобладать над своим рассудком.

8

Индиго выскочила из магазина со щеками, горевшими от только что пережитого унижения. Перехватив свои сумки, чтобы не так давило на плечи, она шла, стараясь не смотреть по сторонам. Если кто и следил за ней из магазинов, то пусть их тешатся. Одно дело, когда ты выделяешься тем, что одеваешься и ведешь себя не так, как все остальные. Ты это делаешь по своему собственному желанию. Но чтобы тебя презирали? Она чувствовала себя такой одинокой. Площадка волков — Вулфс-Лэндинг — была основана ее отцом. Это был ее дом. И вдруг этот дом стал для нее враждебным и чужим.

Она не была виновата в том, что Лобо застрелили. На глазах у нее навернулись слезы. Доски тротуара расплылись перед глазами.

— Индиго?

Нежный голосок, назвавший ее по имени, заставил ее поднять глаза. Она взглянула на второй этаж «Лаки Наггет». Окно Френни было широко распахнуто. Молодая проститутка высунулась наружу и махала ей, ее аккуратно уложенные светлые волосы блестели на солнце.

— Я слышала о том, что случилось с Лобо. Я хотела тебе сказать, что мне страшно жаль.

Индиго с беспокойством оглянулась через плечо. Не многие знали о ее дружбе с Френни. Индиго думала не столько о себе, сколько о Френни. Добропорядочные и образцовые граждане Вулфс-Лэндинга выгнали бы Френни из города, если бы узнали, что она осмелилась заговорить с приличной девушкой. Правда, теперь и Индиго больше не могла считаться таковой.

— Спасибо, Френни. Я тебе очень благодарна.

— Я за тебя молилась вчера вечером. Уж не знаю, считаются ли мои молитвы там, на небесах, но я все равно молилась.

— Френни, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не думала о себе так плохо! Разве ты еще не читала историю Марии Магдалины? Конечно же, и твои молитвы считаются.

— А они помогли?

Впервые за сегодняшний день Индиго искренне улыбнулась. Она знала, что после наступления темноты у Френни вряд ли нашлась бы свободная минутка, чтобы читать молитвы. Она догадалась, что «вчера вечером» означало начало вечера. Иногда, чтобы облегчить душу другому человеку, даже ее отец говорил неправду. Поскольку она уже два раза за последние дни говорила неправду — одну вчера Джейку, а другую сегодня, несколько минут тому назад Эльмире по поводу ее глупого наряда, Индиго решила, что сейчас можно решиться и на третью.

— По-моему, ты молилась незадолго до того, как стемнело, ведь правда?

Даже издалека было заметно, как расширились глаза у Френни.

— Ой, правда! А как ты это узнала?

— Я просто предположила.

Френни еще дальше высунулась из окна.

— Индиго, скажи мне правду. Ты что-нибудь почувствовала?

— Да, но только ты никому об этом не говори.

— Нет, правда? — Френни зарделась от удовольствия. — Ну, ты посмотри. А я и не надеялась, что до Него доходят молитвы таких людей, как я.

Индиго заметила, что по тротуару к ним приближается Джейк. Сердце у нее подскочило.

— Френни, мне нужно идти.

— Придешь ко мне еще?

— Да. Может, завтра после работы.

Френни вернулась в комнату и стала закрывать окно. Потом она снова высунула голову.

Индиго опять не смогла сдержать улыбки. Френни была приятным и доверчивым существом. Слегка кивнув, Индиго заспешила дальше. Она еще не рассказала о своей дружбе с Френни родным и не хотела, чтобы это до нее сделал Джейк Рэнд. Команчи никогда не позволяли одиноким женщинам в своих селеньях нуждаться, и проституции там просто не существовало. Она была уверена, что, если обратиться к своему отцу в подходящий момент, он отбросит условности и предложит бедной Френни убежище в своем доме.

Продолжая думать о Френни, она подошла к концу тротуара, почти не замечая того, что ее окружало. Когда она поравнялась с конюшней и кузницей, из темноты между двумя зданиями к ней устремился какой-то человек. Она еще ничего не успела понять, как жесткие руки уже подхватили ее и затащили в темноту. Все ее пакеты рассыпались.

У Индиго даже не было времени испугаться. Человек притиснул ее к стене конюшни. Голова ее дернулась назад и ударилась о доски. Он так надавил на нее, что ей не хватало воздуха для дыхания. Несколько мгновений она не могла пошевельнуться, плотно зажатая и онемевшая от удивления. Рукой он надавил ей на горло, чтобы она не могла кричать. Хотя вряд ли это могло ей помочь. Прямо рядом с ними кузнец так громыхал в кузнице, что никто, идущий по тротуару, не услышал бы ее.

— Здравствуй, Индиго.

Этот голос. Она заморгала и постаралась вспомнить, кому он может принадлежать. Нет! О, Боже мой, нет! Когда ее глаза стали привыкать к полумраку, лицо мужчины выступило яснее. Брэндон Маршалл. Индиго вдохнула в себя воздух. Когда он улыбался, его изуродованная шрамом нижняя губа сильно искривлялась. Глазами, полными ужаса, она уставилась на рубец на его подбородке. Много лет тому назад она считала его самым красивым молодым человеком из всех, кого только видела, изящного блондина с голубыми глазами и чудесной улыбкой. Он говорил такие приятные вещи, с ним она чувствовала себя хорошенькой и особенной. И она верила каждому его лживому слову.

— Я же обещал тебе вернуться. А ты ко мне так и не приползла, Индиго. Ведь, конечно же, ты не думала, что я могу все забыть.

Она слышала, что последние шесть лет он жил в Бостоне. Она никогда не думала, что он может иметь против нее зуб.

Как бы читая ее мысли, он убрал руку с ее горла и дотронулся до своего шрама на нижней губе.

— Да, любовь моя, я всегда помнил тебя. Я вспоминал тебя каждый раз, как смотрелся в зеркало.

Сердце Индиго бешено застучало. Она постаралась подавить страх и медленно стала подвигать правую руку к ножу. В тот момент, когда ее пальцы дотронулись до рукоятки под кожей ее куртки, Брэндон схватил ее за запястье.

— О, нет, в этот раз нет. Наконец-то Индиго смогла заговорить.

— Отпусти меня, Брэндон.

— Только когда я закончу. А пока перестань корчить из себя благородную. Я видел, как вы разговаривали с Френни. Как две подружки-проститутки.

Она постаралась вырваться от него. Он только засмеялся и еще сильнее навалился на нее. По ее телу прошла еще одна волна страха. Теперь ей было уже не тринадцать лет. Она уже давно поняла, что по силе она не могла противостоять мужчине. Если бы в руке у нее был нож, она смогла бы постоять за себя. А без ножа она была так же неспособна противостоять Брэндону, как и любая другая женщина ее телосложения.

Ее отец был прикован к постели. Ее брат, Чейз, и ее дядя, Свифт, работали где-то далеко в лесу. Рядом не было никого, к кому бы она могла обратиться, никого. Вот только…

— Джейк! — закричала она. — Дже… Брэндон навалился на нее.

— Заткнись!

Индиго пыталась набрать в легкие воздуха. Она же видела Джейка на тротуаре. Если только он не вошел в какой-нибудь другой магазин, в любой момент он может оказаться здесь по дороге к дому ее родителей.

— Джейк, — снова закричала она.

Когда Джейк увидел покупки Индиго, валявшиеся в грязи, он понял, что что-то случилось, и пустился бежать. Когда он подбежал совсем близко, он услышал испуганный голос Индиго и ринулся в темноту между зданиями, чтобы найти ее.

Там он услышал мужской голос.

— Я же велел тебе заткнуться, маленькая глупая сука. Да и зачем вообще звать Джейка Рэнда? Уже все в городе знают, что он снял пробу. Об этом говорят даже в Дж'вилле. Я, во всяком случае, слышал. Может, ты думаешь, что он приревнует, когда увидит тебя со мной? Глупости, Индиго. Белые парни смогут поделить между собой индейскую проститутку.

— Нет, — теперь она рыдала.

— Да-да. Я же говорил тебе много лет тому назад, что скво хороши только для одного — пошире расставлять ноги для белых мужчин. И, конечно, ползать за ними. Квартеронка ты или не квартеронка, ты просто скво и ничего больше. Если ты посмазливее других, так это не делает тебя честнее. Что-то не видно, чтобы Рэнд поспешил вести тебя к алтарю.

Ощущая в теле слабость от слов, которые услышал, Джейк двинулся в темноту.

— Убери от нее свои руки.

— Джейк! — Индиго старалась высвободиться. — Отпусти меня, Брэндон!

От ужаса, отчетливо прозвучавшего в голосе Индиго, у Джейка внутри что-то сжалось, и он бросил на землю свои перчатки. Двумя огромными прыжками он настиг их. Мужчина выпустил Индиго и отступил, отбиваясь от Джейка вытянутыми руками.

— Мистер, мы с вами вроде не ссорились.

— А мне кажется, что ссорились, — голос Джейка звучал подозрительно спокойно. Он схватил Индиго и поставил ее позади себя, чтобы она могла выбраться обратно на улицу. Потом он опять обратился к мужчине.

— Думаю, вас следует поучить, как следует обращаться с леди.

— С леди?

Джейк опустил свой кулак прямо на отвратительный рот мужчины.

Когда Индиго услышала, как суставы Джейка ударились о зубы Брэндона, у нее вырвался крик, и она обхватила себя руками. Она ничего не соображала. Брэндон Маршалл… Столько лет прошло, и вот он вернулся. Ей хотелось убежать, но страх за Джейка не давал ей двинуться с места. Брэндон принадлежал к такому типу людей, которые для страховки никогда не выходят одни.

Борьба, если можно было так назвать это одностороннее нападение, закончилась в считанные секунды. Брэндон свалился у стены и закрыл голову руками, жалобно скуля и причитая, что его прикончили. Джейк схватил его за грудки и рывком поднял на ноги.

— Ты хоть чуть-чуть соображаешь, червяк несчастный? Если ты еще когда-нибудь подойдешь к этой девушке, я заставлю тебя пожалеть, что ты на свет родился. Понял?

— Да-да, я понял!

На какое-то мгновение Индиго показалось, что он может еще раз врезать Брэндону для ровного счета, но он, наоборот, толкнул того в грязь. Даже не посмотрев на Брэндона, он отвернулся и направился к ней с выражением нежной заботливости на лице.

— Он не обидел тебя?

Индиго покачала головой. Говорить она не могла.

Она вспоминала все те слова, которые услышала от Брэндона, и думала, что мог слышать Джейк. Волна жгучего стыда поднималась в ней. Две подружки-проститутки. Как будто и не было всех этих лет, воспоминания нахлынули на нее, такие отчетливые, как будто все это происходило только вчера. Скво хороши только для одного…

— Милая, ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Мне… мне хорошо. Он не успел… Вы успели… Со мной все в порядке.

На самом деле ей было очень плохо. На глаза навернулись слезы. Она поняла, что не сумеет сдержаться. Стараясь подавить вырвавшееся рыдание, она повернулась и побежала. Она должна убежать, убежать куда-нибудь далеко. Туда, где ее никто не увидит. В какое-нибудь укромное местечко, где она сможет выплакаться, в какое-нибудь темное местечко, где она спрячет свой стыд.

Все еще дрожа от ярости, Джейк смотрел, как Индиго пронеслась мимо дома своих родителей и побежала к амбару. Первым его импульсом было побежать за ней, но потом взгляд его остановился на ее покупках. К тому времени, когда он их все собрал, к нему уже возвратился рассудок. Если бы она нуждалась в утешении, она направилась бы к своим родителям. Может быть, ей требуется провести несколько минут в одиночестве, чтобы вновь обрести самообладание.

Джейк пошел за ней следом, стараясь не спешить. Самообладание. Ему оно тоже не помешало бы. Руки у него все еще дрожали. Это его вина, черт побери. Скво хороши только для одногопошире расставлять ноги для белых мужчин. И, конечно, ползать за ними. Все в городе знают, что он снял пробу.

Лоретта Вульф ходила взад и вперед около кровати мужа. Ее бледность напугала Джейка.

— Брэндон Маршалл здесь, в Вулфс-Лэндинге? Я просто не верю. Не верю! Через столько лет? Вы уверены, что она называла его Брэндоном?

Джейк только что закончил рассказ о том, что произошло. Джейк стоял у окна, засунув руки за пояс, переводя взгляд с Хантера на Лоретту, пытаясь понять, о чем они говорят. Кто такой, черт побери, этот Брэндон Маршалл?

— Это не может быть тот человек, — сказал Хантер. — Тот живет в Бостоне.

— Сколько же у нас может быть знакомых Брэндонов? Только один! — Лоретта остановилась на полуслове и сказала уверенно: — Это точно Брэндон Маршалл.

Как бы ища подтверждения у Джейка, она повернулась к нему.

— А как он выглядел?

Джейк провел рукой по подбородку.

— Высокий, худой, — он постарался вспомнить получше, — блондин с длинными волосами. На губе у него отвратительный шрам.

Лоретта вскинула руки.

— Это он. Я так и знала. Как только вы сказали «Брэндон», я поняла. Вы уверены, что с ней ничего не случилось?

— С ней все в порядке, просто она потрясена, — Джейк отошел от окна. — А кто такой этот Брэндон Маршалл?

Лоретта растопырила пальцы перед глазами.

— Он — низкий ублюдок.

Если бы ситуация была менее серьезной, Джейк, наверное, рассмеялся бы. Он считал, что Лоретта просто не способна произнести ругательства.

— Это я уже и сам понял. Она нервно вздохнула.

— Шесть лет назад он жил в течение нескольких месяцев в Джексонвилле. Каждые несколько дней он стал приезжать сюда, ему понравилась наша дочь.

— Шесть лет тому назад? — У Джейка поднялись брови. — Но ей тогда было…

— Тринадцать, — закончила за него Лоретта. Она вздохнула и опустила руку от глаз. — Она была такая юная и очень доверчивая. А Брэндон был богат, красив, умел нравиться. Она витала в облаках несколько недель.

Лоретта поджала губы.

— Мы, конечно, всех деталей не знаем. Индиго никогда об этом не рассказывала. Но из того, что нам удавалось иногда услышать, мы поняли, что он сделал ей неприличное предложение, она ударила его, и они поссорились. Через несколько дней он вернулся, все извинялся и заманил ее в лес. Он… хм…, — она постаралась что-то объяснить на пальцах, — с ним было еще четверо друзей.

Джейк поморщился. Он вспомнил ту первую ночь в горах, когда Индиго испугалась его. Теперь-то он понимал почему.

— Им не удалось завершить то, что они начали, — продолжала Лоретта. — Индиго поборола их всех. Вот тогда Брэндон и получим шрам. Она нанесла удар и разрезала ему подбородок.

— И правильно сделала.

— Под своими длинными волосами он скрывает меченое ухо, — вмешался Хантер, и в его голосе звучала гордость. — Одна маленькая девочка против пятерых здоровых мужчин. Я тренировал ее каждый день. С ножом она управляется лучше меня. Она не подпускала их близко, а потом убежала.

— Только она упала, — добавила Лоретта. — В стычке она потеряла нож. И они ее схватили. К счастью, Свифт и Эми услышали ее крики и подоспели как раз вовремя.

— Свифт и Эми?

— Моя сестра и ее муж. Вообще-то она мне двоюродная сестра, но народ Хантера считает их родными. — Лоретта отмахнулась от этой темы, как не представляющей интереса. — Тем не менее, Брэндон поклялся, что он рассчитается с Индиго. А потом он переехал в Бостон. Пока вы не назвали его имя несколько минут тому назад, я и не думала, что мы с ним встретимся.

— По-видимому, вы ошибались.

Теперь зашагал взад и вперед Джейк. Он провел рукой по волосам, а потом остановился и посмотрел на Хантера.

— А когда он вернулся? Не мог он быть тем человеком, кто стрелял в Лобо?

— О, Господи, я об этом и не подумала, — Лоретта чуть не задохнулась.

У Джейка участился пульс. В голове у него промелькнула картина, как падает Индиго в тот момент, когда прозвучал выстрел.

— Хантер, как вы думаете, он может пойти на то, чтобы попытаться убить ее?

Темные глаза Хантера выражали беспокойство.

— Для этого нужно быть boisa, — он встретился взглядом с Джейком, — boisa, сумасшедший. Какой в этом смысл?

— У убийц здравого смысла искать нечего, — ответил Джейк. — Может быть, нам стоит обо всем сообщить судебному исполнителю. Это не повредит. И уж лучше я буду знать, что она в безопасности, чем потом сожалеть, что не сделал этого.

Лоретта прижала к груди трясущиеся руки.

— Думаю, что вы правы, — сказала она, — Хантер?

Хантер медленно кивнул.

— Да, следует сообщить обо всем судебному исполнителю.

Лоретта провела рукой по волосам, приводя их в порядок, и принялась развязывать свой фартук.

— Думаю, сейчас он должен быть в тюрьме. Джейк сделал глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

— Я хотел бы еще кое-что обсудить перед тем, как вы уйдете.

— Что еще? — спросила она.

Джейк постарался в нескольких словах обрисовать им поведение мужчин на шахте. Потом он рассказал о том, что произошло в магазине. В заключение добавил:

— Порядочный человек не может стоять в стороне и наблюдать за всем этим.

Лоретта уставилась на него.

— Что же конкретно вы предлагаете?

— Чтобы я женился на ней. Если только у вас нет других предложений.

В комнате наступила тишина.

— Я надеялся, что все обойдется. Но теперь вижу, что нет. Если только я не поступлю с ней справедливо, ее в этом городе замучают.

Хантер попытался привстать в кровати. Джейк взглянул на него. В комнате опять повисла тишина.

— С вашей стороны очень любезно предложить это, — неуверенно начала Лоретта, — но я не думаю…

Хантер поднял свою здоровую руку, чтобы она замолчала.

— Вы говорили только об Индиго. А вы сами?

Ведь если вы берете женщину в жены, так это на всю жизнь.

Джейк еще раз глубоко вдохнул и выдохнул через сжатые губы.

— Я буду верен своей клятве, если вы об этом спрашиваете.

— Я не об этом. Мне хотелось бы знать, что творится в вашем сердце.

Джейк сглотнул.

— Она красивая молодая девушка.

— Да.

Джейк положил руки на бедра и уставился на носки своих ботинок. Наконец он поднял глаза.

— Я ее не люблю, если вы об этом спрашиваете.

— Вы и не можете ее любить. Вы ее едва знаете, — вставила Лоретта.

Хантер опять призвал ее к молчанию.

— Продолжайте.

Джейк начинал чувствовать себя, как жук на сковородке. Эти люди даже не знали его толком. Если он женится на их дочери, то рано или поздно ему придется все им объяснить.

— Вы хотите знать правду? Хантер склонил голову.

— Правду — самую что ни на есть правду. Джейк мельком взглянул на Лоретту, облизнул губы и, как будто нырнул головой в омут, начал:

— Она чудесная девушка. Любой мужчина, у которого есть глаза, увлекся бы ею. Физическая сторона брака с нею не будет трудностью для меня, — он откашлялся. — Вот так, коротко говоря. Я и сам не знаю, как у нас получится дальше. Она у вас необычная девушка.

— Вы правы, — согласился Хантер. Джейк снова вздохнул.

— Хотя, с другой стороны, надо во всем этом хорошенько разобраться. Ведь не виновата же она в том, что произошло той ночью, и я тоже не виноват, но это все-таки случилось. И если я на ней не женюсь, она будет расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. Не могу же я с этим не считаться. Если бы я так поступил, я не стоил бы даже того пороха, который понадобится для того, чтобы отправить меня в ад.

Хантер кивнул в знак согласия.

— Вы поступаете правильно, и, судя по вашим словам, вы не таите в своем сердце ничего дурного. А как насчет выкупа за невесту?

Лоретта с ужасом посмотрела на мужа.

— Что ты, Хантер, — ты лишился разума?

— Насчет чего? — переспросил Джейк.

— Выкупа за невесту, — повторил Хантер, — так принято у моего народа. Мужчина предлагает хороший выкуп за невесту отцу невесты. Чем больше выкуп, тем больше почета невесте.

До Джейка наконец-то дошло.

— Вы хотите, чтобы я купил ее?

— Не купил, а оказал ей почет и уважение.

У Лоретты вырвался звук, напоминающий писк. Джейк едва смог сдержать смех. Он здесь предлагает жениться на девушке, чтобы спасти ее репутацию, и он же еще должен заплатить за эту честь.

— А сколько вы хотите? Хантер улыбнулся.

— Моя дочь очень красива, — на мгновение он задумался. — Но вы — бедный человек, ведь так? У вас всего одна лошадь.

— Вы хотите забрать мою лошадь?

— Нет, человеку одна лошадь просто необходима, — улыбка тронула уголки его губ. — Возможно, вы смогли бы заплатить выкуп из своего жалованья, по частям?

— Из моего жалованья? О какой сумме идет речь?

— Мы не ценим того, за что мало заплатили, — Хантер поднял бровь. — Не я должен называть сумму. Вы должны первый сделать предложение. Если этого будет недостаточно, тогда скажу я.

Джейк вздохнул. Дело было не в деньгах. Дело в том, хочет ли он на самом деле этого брака? Ответ он знал очень хорошо. Поступить иначе и после этого жить в ладу с самим собой он не сможет.

— Что вы скажете о пяти сотнях? — решился он.

— Давайте семь, и она ваша.

— Хантер, рр-р! — Лоретта сжала руками лоб.

— Тогда семь, — согласился Джейк. Он взглянул на Лоретту. — Я буду всегда добр к ней, если вас это волнует.

Лоретта уставилась на него своими огромными голубыми глазами, потом повернулась к мужу.

— Вы оба, кажется, абсолютно забыли, что и Индиго должна сказать свое слово в этом деле. Она и не собирается выходить замуж за мистера Рэнда. Она не согласится ни за кого выходить замуж.

Хантер выглядел совершенно спокойным.

— Она сделает так, как я скажу.

— О, Хантер, ты не сделаешь этого, — прошептала она.

— Все уже решено, — ответил он.

Джейк переступил с одной ноги на другую и засунул руки н карманы.

— В этом городе есть судья? Думаю, мы немедленно должны позаботиться об этом.

Хантер кивнул.

— Нам нужен не судья. Моя дочь должна быть обвенчана в церкви. Если вы отправитесь в Джексонвилл и позовете отца О’Трейди, он приедет и скажет необходимые слова. Сейчас еще рано. Если вы поспешите, то мы сможем уладить все сегодня же.

— Сегодня? — Лоретта вскинула руки. — Сегодня, Хантер?

— Да, — ответил он, — пока в этом городе не пролилась еще кровь в результате всех этих сплетен.

Мысли Джейка обратились к Индиго. Он пытался сообразить, каким образом лучше всего сообщить ей обо всем. Как о чем-то само собой разумеющемся, решил он. Индиго — умная девушка. Если ему удастся все сделать так, как нужно, то она поймет неизбежность происходящего.

— Думаю, мне следует пойти и поговорить с ней, пока я не уехал.

Хантер кивнул.

— Когда вы закончите разговор, скажите ей, что я желаю ее видеть.

Через щели чердака прорывалось солнце, окрашивая сено в яркий золотистый цвет. Индиго не отрывала глаз от пылинок, танцевавших в лучах солнца. Теперь, когда она выплакалась, знакомые запахи сарая действовали на нее успокаивающе. Она чувствовала себя опустошенной. Ноги и руки у нее, казалось, не имели костей и были страшно тяжелыми. Когда она рисовала перед своим мысленным взором образ Брэндона, она не чувствовала ничего, кроме презрения. Не спасали даже мысли о Лобо. Внутри было пусто. Отец был прав, слезы творили чудеса.

Внезапно она почувствовала, что безмятежность, царившая на сеновале, кем-то нарушена. Снизу до нее донеслись звуки, которые всегда издавала свинья Бесполезная, в нетерпении ожидая, что вот-вот ей в кормушку польются помои. Радостно заржал Бак. Молли стала лягать стойло и толкаться в загородку. Кто-то вошел в сарай.

Кроме звуков, издаваемых животными, она не слышала ничего. Но в воздухе она почувствовала какую-то напряженность, как это бывает перед началом грозы. Индиго всегда доверяла своим инстинктам. Брэндон? Она затаила дыхание и буквально вжалась в стенку. Она слышала, как скрипнула ступенька на лестнице, и поняла, что кто-то медленно поднимается на сеновал. С такой же осторожностью она потянулась за своим ножом.

Когда над ворохом сена появилась темноволосая голова, она вернула нож в ножны. Джейк. Она вздохнула с облегчением. Появились его широкие плечи, обтянутые голубой шерстяной тканью. Даже в темноте она испытала притягательность его темных глаз, когда он посмотрел на нее. Она потерла щеки.

— Я так и думал, что найду тебя здесь, — проговорил он со снисходительной улыбкой. — Лучшего места для раздумий, чем сеновал, не найдешь, ведь правда?

Он шагнул прямо в рыхлое сено и направился к ней, проваливаясь в тех местах, где под сеном оказывалась пустота. Когда он наконец добрался до нее, он уселся, облокотившись о стену. Чердак, который всегда казался ей таким просторным, стал явно меньше после его появления. В носу защипало от поднявшейся пыли.

Индиго подобрала под себя ноги и сцепила руки на коленях. Съежившись, она чувствовала себя безопаснее. В воздухе ощущалась не только пыль, было еще что-то, чему трудно было подобрать название. Она чувствовала, что его отношение к ней в чем-то изменилось. Она решилась украдкой взглянуть на него. Он изучающе разглядывал ее. В глазах у него появился какой-то отблеск, которого она раньше не замечала.

Улыбка лишь тронула его губы, как будто он не был уверен, можно ли ему улыбнуться. Скрестив ноги, он подтянул их под себя и оперся локтями о колени Когда он огляделся вокруг, на его лице появилось ностальгическое выражение.

— Много лет тому назад здесь, в Орегоне, мой отец застолбил участок около фермы, — проговорил он, ссутулившись. — Я обычно прокрадывался в сарай фермера по вечерам, когда он заканчивал свою работу. Мой отец занимался добычей золота, и мы жили в палатке на берегу ручья. Нас было пятеро детей, на улице непрестанно лил дождь, так что нам приходилось тесниться в палатке. По ночам мы набивались туда, как сельди в бочку.

Он с минуту выждал, как бы давая ей возможность сказать что-то.

— Иногда я чувствовал, что если немедленно не выйду на свежий воздух, то задохнусь. Когда я обнаружил сеновал в этом старом сарае, мне показалось, что я наткнулся на золотую жилу. Я часами мог сидеть там, мечтая о том, что настанет день, и я стану достаточно взрослым, чтобы зарабатывать деньги и заботиться о своих братьях и сестрах без помощи отца. Я воображал, что когда-нибудь у меня будет свой дом. Огромный дом, с таким количеством комнат, что в них можно будет заблудиться.

В его голосе послышалась грусть. По его глазам было видно, что мысли его сейчас витают где-то далеко отсюда. Спустя некоторое время он усилием воли заставил себя перевести взгляд прямо на сено перед собой.

— Но если мечты и сбываются, то они все равно не оправдывают твоих ожиданий. В конце концов у меня появился свой дом, и я стал зарабатывать деньги сам, без отца. Но я все еще… — Он мягко рассмеялся и покачал головой. — Даже не знаю, зачем я тебе все это рассказываю. Но до того момента, как я оказался здесь, я не переставал себя чувствовать, как та селедка в бочке.

У Индиго перехватило горло.

— А почему же теперь вы этого не чувствуете? Темные глаза Джейка потеплели и приобрели оттенок подогретого темного вина,

— Даже не знаю. Может, горы на меня так подействовали.

Она не могла представить его ребенком и недоумевала, что заставило его делиться с ней такими подробностями своей жизни. Тот факт, что он это сделал, также указывал, что его отношение к ней изменилось.

После страшной истории с Брэндоном она воздвигла невидимый барьер между собой и всеми мужчинами. До сегодняшнего дня никто не пытался его преодолеть. Джейк Рэнд не только пытался это сделать, но он уже вступил на ту территорию, которую она считала неприкосновенной. Он подошел слишком близко. Он поделился с ней самым сокровенным, и ее охватило страшное предчувствие, что он ждет от нее того же.

Пока он рассматривал соломинку, она скользнула по нему настороженным взглядом, отметив широкую грудную клетку, тонкую талию, мускулистые бедра, туго обтянутые хлопчатобумажной тканью его брюк. Потом она перевела взгляд на его руки, загорелые до блестящего темно-коричневого оттенка и поросшие темными волосами, которые у запястья переходили в шелковистую, темную линию.. Сильные, крепкие руки с длинными, твердыми пальцами, — руки, которые были созданы для того, чтобы, однажды ухватив что-либо, уже не выпускать.

— О чем ты думаешь, Индиго? — он старался поймать ее взгляд. — Наверное, мечтаешь о чем-нибудь. Может быть, о хорошем человеке, который однажды войдет в твою жизнь, о том, что ты выйдешь замуж и у тебя будут дети? Или ты уже встретила такого человека?

— Такого человека? — повторила она.

— Такого парня, которому ты уже отдала свое сердце.

— У меня никого нет, — она покачала головой.

— А как же твои мечтания? Разве все девушки не мечтают о таком принце?

У Индиго свело желудок. Она чувствовала себя рыбкой, попавшейся на крючок, которую все ближе подводили к сети. Достаточно ей сделать одно неточное движение, и она окажется в его власти.

— Я ни о ком не мечтаю.

Казалось, он какое-то время размышлял над ее словами.

— Может быть, это и так. Ведь я уже сказал, что реальность часто не совпадает с нашими ожиданиями.

— Это ведь не просто болтовня, вы чего-то хотите? Он глупо ухмыльнулся.

— А это заметно? Мне всегда было трудно выразить свое чувство словами. Сейчас, черт побери, тот самый случай, когда они мне пригодились бы. Я должен тебе кое о чем сообщить, и не знаю, как лучше это сделать.

— Сообщить мне о чем?

Зачем она это спрашивала, она и сама не смогла бы ответить, потому что неожиданно для нее все стало ясно. С того момента, когда она увидела его, она поняла, что этому моменту суждено было настать. Он повернулся, чтобы взглянуть на нее. Тот свет, который она заметила в его глазах еще раньше, не исчез, он стал еще более заметен, как будто разгорающиеся на ветру угли. Теперь она узнала этот огонь — то был собственнический инстинкт.

— Мы только что долго говорили с твоим отцом. Ее сердце как бы обдало холодом, оно то подпрыгивало, то падало.

— О чем?

— О тебе, — он отбросил травинку и потянулся к ней, чтобы убрать со щеки прядь волос. Кожей щеки она почувствовала теплое и чуть шероховатое прикосновение его руки. — Обо всех этих сплетнях. Если мы ничего не предпримем, ты станешь изгоем в этом городе.

Индиго хотелось остановить его, чтобы он больше ничего не говорил, но голосовые связки больше не подчинялись ей, их как будто сковало морозом.

Как бы имея теперь на это право, он провел пальцем до ее уха, потом по щеке вниз к подбородку. Слегка касаясь пальцем ее губ, он пытался понять выражение ее лица, а затем по его губам опять скользнула улыбка.

— По сравнению с этим мысль выйти за меня замуж не должна тебя уж очень напугать. Ты на меня смотришь так, как будто у меня на лбу появился третий глаз.

Она никак не могла вдохнуть воздуха. Она раскрыла рот, чтобы вдохнуть, и он дотронулся большим пальцем до влажной линии ее нижней губы.

— Поверь мне, Индиго, мы пришли к этому решению исходя из твоих же интересов. Я понимаю, что я чуть старше того идеального мужа, которого ты рисовала в своих мечтах, но ты перестанешь замечать разницу в возрасте, когда свыкнешься с этой мыслью.

— Я уже говорила вам, что не мечтала ни о каком муже.

— Правда? Что ж, тогда мне придется подстраиваться под твой романтический идеал.

Ее романтический идеал? Она никогда не рассматривала замужество с такой точки зрения.

— Я не хочу выходить замуж.

Он прекратил исследование ее рта и взял ее руки в свои.

— Я знаю, — ответил он мягко, — и мне тоже хотелось бы, чтобы все сложилось иначе. Я ведь тоже об этом даже и не думал. Но жизнь далеко не всегда преподносит нам то, что мы от него ожидаем, правда? Нам остается только достойно вести себя.

Тут только до нее дошло, что они с отцом уже решили ее судьбу, даже не спросив ее ни о чем. Замуж за Джейка Рэнда? Эта мысль взорвалась в ее мозгу подобно динамиту с коротким запалом.

— Нет! — почти прорыдала она. — Нет, я ни за что не соглашусь!.

Он еще крепче сжал пальцы и опустил их руки к ней на колени. Жар его руки проходил сквозь кожу ее брюк.

— Индиго, будь благоразумна. У нас с тобой нет выбора. От твоей репутации и так уже ничего не осталось.

— Не-е-ее-ет!

Он глубоко вдохнул воздух и устало выдохнул его. Она старалась высвободить свою руку, но его захват не ослабевал. То, что он продолжал удерживать ее тогда, когда она этого не хотела, помогло ей наконец-то осознать его слова. Не удивительно, что в его глазах мелькнул инстинкт собственника. Он уже предчувствовал, что вскоре станет ее мужем.

— Может быть, тебе сейчас это и все равно, но я все сделаю, чтобы ты была счастлива, — сказал он хрипло, — я тебе это обещаю.

В его голосе слышалась предрешенность, и это привело ее в панику. Она вырвалась от него и в одно мгновение вскочила на ноги.

— Мой отец не согласен с этим. Вы лжете! — Ее нога утонула в мягком сене, и она потеряла равновесие. Стараясь восстановить равновесие, она бросилась к лестнице. — Я никогда не выйду за вас замуж! Ни за вас и ни за кого другого!

— Индиго, послушай…

— Нет! — она резко повернулась к нему. — Я не стану вас слушать! Вы лжете. Мой отец знает меня лучше, чем я сама. Он никогда бы не согласился на женитьбу без моего согласия. Никогда!

— Боюсь, что именно это он и сделал. И если бы ты на минуточку остановилась и подумала, ты бы поняла — почему, я уверен в этом.

Миновав первую ступеньку лестницы, она нащупала опору и схватилась за поручни.

— Нет. Он этого не делал. Он никогда так не сделает!

Лоретта уселась в кресло-качалку, слегка подавшись вперед, чтобы видеть темное лицо своего мужа. Рот его сложился в так хорошо знакомую ей упрямую гримасу. Она не могла не подумать, что регулярные дозы настойки опия, которые она заставляла его пить, возможно, притупили его чувства. Ведь он обожал свою дочь.

— Хантер, — она сцепила пальцы рук и опустила их на колени. — Ну не можешь же ты довести до конца эту сумасшедшую идею! Мистер Рэнд намного старше, чем Индиго, и между ними нет любви, которая могла бы свести на нет эту разницу. Они совсем недавно познакомились. Я понимаю, что тебя беспокоят все эти сплетни, и что брак может положить им конец, но что мы будем делать с другими проблемами, которые неизбежно возникнут?

Он улыбнулся присущей ему многозначительной улыбкой. С замиранием сердца Лоретта осознала, что она с таким же успехом могла бы спорить со стенкой. Если уж ее муж принимал решение, ничто не могло его разубедить.

— Малышка, ты должна доверять мне, понимаешь? Я знаю, что делаю.

Лоретта сильно сомневалась в этом.

— Она возненавидит тебя за это и будет ненавидеть до самой смерти.

— Только до тех пор, пока она его не полюбит. Тогда она простит, — своей здоровой рукой он дотронулся до левой половины груди, которая оставалась все такой же крепкой и мускулистой, какой она была много лет тому назад, когда она впервые увидела его. — Иногда во мне говорит голос, и тогда я точно вижу тот путь, по которому мне необходимо идти. Я знаю, что если я пойду по нему, все будет хорошо. Я заглянул глубоко в глаза Джейку Рэнду. Он — хороший человек с добрым сердцем. Он не знает об этом, и Индиго не знает об этом, но Великие Боги привели его сюда. Я чувствую в своей душе, что делаю все правильно.

— Но решаться это должно не в твоей душе! — вскричала она.

— В моей, — ответил он, — я это тоже чувствую Я перебираю все то, что случилось: его приезд, смерть Лобо, ночь, которую они провели в лесу вместе, его чувство ответственности за нее. Кольцо судьбы сжимается вокруг них. Оно сжимается, и они оказываются все ближе и ближе друг к другу. И от меня зависит, чтобы стянуть концы и завязать нерушимый узел так, чтобы уже никто не смог уйти. Все будет так, как пожелали Великие Боги.

— А что если голос внутри тебя ошибается?

— Он никогда не ошибался.

— А я не могу стоять в стороне и наблюдать, как это происходит впервые.

— Ты будешь стоять в стороне, — твердые нотки в его голосе дали Лоретте понять, что он не потерпит ослушания.

— Я всегда соглашался с тобой, малышка, — он жестом указал на их дом, — я каждым своим дыханием старался угодить тебе на протяжении более двадцати лет. А теперь ты должна согласиться со мной. Наша дочь выйдет замуж за Джейка Рэнда. Я сказал.

— А если я…

— Ты этого не сделаешь, — оборвал он ее. — Ты подчинишься мне, как и подобает всякой женщине подчиняться своему мужу. Ты не пойдешь против меня, ни в своих мыслях, ни в своих поступках.

— Ты знаешь, что я на это никогда не пойду, Хантер, но я считаю, что ты совершаешь страшную ошибку.

— Ты должна перестать так думать. Я люблю нашу дочь, ты же это знаешь. Ты должна в этом деле доверять мне, потому что ее счастье — это и мое счастье. Я лучше умру, чем допущу, чтобы ее сердце было разбито.

Индиго стояла у постели своего отца, ощущая, как ее пронизывает ледяной озноб. Глядя в его темно-голубые глаза, она не находила в них ни любви, ни теплоты, ни понимания, так хорошо ей знакомых черт. Вместо всего этого она читала в них только одно — решимость.

— Т-ты не можешь так говорить, — невнятно прошептала она.

— Ты выйдешь замуж за Джейка Рэнда, — повторил он. — Такова моя воля. Мы договорились о хорошем выкупе за невесту. Время разговоров прошло. Отправляйся на кухню, дождись свою мать из суда и помоги ей приготовить свадебный ужин.

Неожиданно почувствовав слабость в ногах, Индиго ухватилась за кровать.

— Что ты наделал? Выкуп за невесту — обычай команчей.

— А я и есть команчи.

— Но Джейк Рэнд — не команчи! Ведь ты же знаешь, как белые относятся к этому обычаю. Если они платят выкуп, они думают, что купили женщину. А я — не вещь, которую можно купить.

— Я объяснил ему, что такое выкуп за невесту. Он оказал тебе честь, как это делает наш народ, и он заплатит семьсот долларов. Это прекрасное предложение.

Индиго услышала, как открылась и закрылась передняя дверь. Тяжелые шаги приближались к спальне. Стараясь говорить потише, она сказала:

— Это целое состояние! Он будет считать, что владеет каждым моим волоском. Тогда уж просто составь акт о продаже и все.

— Меня устроит документ о браке, — улыбнулся отец.

Индиго как будто бы дали пощечину. Она услышала скрип шарниров за спиной и почувствовала, что в комнату вошел Джейк. Все еще хватаясь за кровать, она обернулась, чтобы взглянуть на него. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что ей следует бороться за свою свободу именно сейчас, потом она не станет этого делать. Действовать скрытно было не в ее характере.

— Итак… — голос ее дрожал от ярости. — Посмотрите на моего нового владельца! Вы, наверное, гордитесь собой! Ведь рабство отменили лет двадцать тому назад.

— Но все совсем не так, Индиго, — сказал Джейк.

— Правда? — она наконец-то отпустила кровать и повернулась к нему, далеко не уверенная, что ей удастся устоять на ногах. — Тогда объяснитесь.

У него в глазах застыл вопрос. Он повернулся к Хантеру.

— Я согласился заплатить выкуп за невесту. Это же ваш обычай, правильно?

— Вы меня купили] — закричала она. — Именно так на это смотрят белые. Я больше чем наполовину белая, и я знаю, что вы об этом думаете.

— Я ведь могу и отказаться, если ты настолько против.

— Нет, — вмешался Хантер. — Это будет самый настоящий брак и для белых и для команчей.

Индиго обхватила себя руками. Ее била дрожь. Свирепо глядя на Джейка, она прошептала:

— Если только вы это сделаете, не будет вам в жизни ни минуты покоя.

Джейк с раздражением взглянул на Хантера. — Я понял, что она согласится после того, как вы поговорите с ней. Если так пойдет и дальше…

— Индиго? — В голосе отца она услышала стальные нотки. Она повернулась к нему. — Ты хочешь ослушаться меня?

Голос его звучал ровно и спокойно.

Перед гневом отца собственный гнев Индиго исчез. Хотя каждой своей частичкой она стремилась воспротивиться тому, что происходило, но ее всю жизнь учили другому. Она сделает так, как просит он, потому что по-другому поступить просто немыслимо.

— Нет, отец, я тебя не ослушаюсь.

Она услышала, как раздраженно вздохнул Джейк.

— Индиго, ты можешь на минуточку оставить своего отца и посмотреть на меня?

Она даже представить себе не могла, как это можно забыть об отце, хотя бы на минуточку. В оцепенении она подняла на него взгляд.

— Я предложил тебе выйти за меня замуж не для того, чтобы сделать тебя несчастной, — мягко сказал он. — Я этим хотел защитить тебя. Если ты за это меня возненавидишь, не один я буду в проигрыше, нам обоим придется платить дорогой ценой. Я не хочу бороться с тобой каждый Божий день до и после женитьбы. Думаю, что и тебя такая перспектива не устраивает. Чтобы жизнь наша стала сносной, кто то из нас в конце концов должен оказаться победителем в этой борьбе.

Индиго поняла то, что он оставил недоговоренным: победителем, несомненно, будет он. Она ног под собой не чувствовала.

— Мой отец сказал, — сказала она изменившимся голосом. Она проглотила слюну, представив, как они остаются с Джейком одни после свадьбы. Неожиданно Джейк показался ей огромным, как гора. Она не могла поверить, что такое происходило с ней. — Я уважаю его волю.

Во взгляде Джейка не было пощады.

— А мою?

Где-то глубоко внутри она почувствовала болезненный комок. Чуть выше поясницы, он жег ей внутренности, как раскаленные угли. Это моя гордость, поняла она. А так чувствует себя человек, который проглатывает ее.

— Да, и вашу тоже.

9

Индиго казалось, что она проживает в каком-то нереальном мире. События развивались со все возрастающей скоростью. Джейк уехал в Джексонвилл. Вскоре после этого из суда вернулась ее мать, коротко рассказала им о своем разговоре с судебным исполнителем Хилтоном, а потом составила список того, что надо сделать для предстоящей свадьбы.

Первой в списке Лоретты значилась подготовка свадебного застолья. Индиго работала рядом с нею, как в тумане. Даже мысли о Брэндоне не отвлекали ее. Ей было все равно, поехал ли судебный исполнитель Хилтон в Джексонвилл, чтобы допросить Брэндона, или нет. Не волновало ее также и то, что он сможет выяснить там. Что из того, что Брэндон может оказаться тем самым человеком, который стрелял в Лобо? Какая сейчас разница, он или другой были причиной всего случившегося? Значение имело только одно! Через несколько часов она станет женой белого.

И не просто белого. Если уж ее отец захотел выбрать ей мужа, почему он не мог найти уроженца этих мест — невзрачного и тщедушного? Джейк не только возвышался над ней, как гора, он был раза в два шире ее, он весь состоял из одних мускулов. Кто-то из нас в конце концов должен оказаться победителем в этой борьбе. Какой борьбе? Если только он станет ее мужем, она уже не сможет оказывать сопротивления. Ее не так воспитывали.

Трясущимися руками Индиго резала в кастрюлю картофель. Как только она и пальцы туда не отрежет? Потом она делала тесто для торта. Положила ли она туда пекарский порошок? Она никак не могла вспомнить и насыпала его еще раз. Какой вкус бывает у торта, когда туда кладут двойную порцию пекарского порошка? Наверное, такой же, какой она сейчас ощущала во рту — горький и сухой, как желчь.

Когда на кухне все было готово, мать настояла на том, чтобы она подготовила дом тетушки Эми для житья. Мебелью он был обставлен, но сейчас, когда Эми и Свифт жили на лесозаготовках, стоял совершенно пустой. Он будет превосходным временным жильем для новобрачных. Индиго поразило слово «временный». Джейк Рэнд не собирался надолго оставаться в Вулфс-Лэндинге. Вскоре он решит уехать, и ей придется последовать за ним.

Индиго второй раз за этот день сходила в магазин и набрала там всего, что могло ей понадобиться на кухне тетушки Эми, — соль, перец, сахар, муку, порошки, дрожжи, фасоль, мед. Узнав о предстоящей свадьбе Индиго, Эльмира открыла новый счет на имя Джейка и вписала туда все суммы. Когда девушка стала подписываться под ними, она вдруг совершенно отчетливо осознала, что через несколько часов она станет миссис Джейк Рэнд.

Вернувшись с покупками домой, она свалила все в наволочку, чтобы легче было нести. В другую она сложила скоропортящиеся продукты. Направляясь в коптильню за куском бекона, она вдруг заново пережила реальность ситуации. Завтра утром она будет готовить завтрак для мужа.

Мать не давала ей времени для размышления. Как два смерча, вооруженные тряпками и метлами, они налетели на дом Лопесов. Когда в основном все уже было прибрано, Индиго разложила свою одежду по ящикам и застелила чистое постельное белье, пока ее мать орудовала на кухне.

Подтыкая простыни и разглаживая на них морщинки, Индиго попыталась представить, как она будет спать здесь сегодня с Джейком. Как ни невежественна была она во всем, что касалось секса, то, что это происходило в постели, она знала. Однажды она случайно зашла к Френни, когда у той в комнате был клиент. Громкий скрип кровати стал для нее сигналом, что не следует стучаться в окно.

Разглаживая трясущимися пальцами последнюю морщинку на простыне, Индиго вспомнила поговорку: «Ты сама застелила себе постель. Теперь спи в ней». Она знала теперь, откуда появилось это изречение; первой его, несомненно, произнесла невеста.

Ее вдруг охватила паника. Подчиняться во всем мужу — должно быть ужасно. Она была в этом убеждена. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это. О приятных вещах женщины говорили свободно. Когда ярко светило солнце, все только об этом и разговаривали. Когда предстояла ярмарка в Джексонвилле, пересуды начинались за много недель до ее начала. Когда кто-нибудь хорошо проводил время в обществе, так разговоров хватало на несколько недель. Но ничего такого не наблюдалось, когда речь заходила о том, что происходит в первую брачную ночь.

Наоборот, если женщины и заговаривали о чем-нибудь, связанном с супружеством, они тут же краснели, оглядывались по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, а потом шептались, прикрывшись ладошками. Из всего этого Индиго сделала вывод, что выполнять супружеский долг означало нечто ужасное, настолько ужасное, что матери не хотят даже намекать об этом своим дочерям, потому что боятся, что тогда те не захотят выходить замуж и заводить для них внуков.

Дети… Что еще любопытного подметила Индиго, так это вытянутые лица женщин, когда они узнавали о том, что одна из них испытывает трудности с рождением ребенка. Когда несколько лет тому назад Элис Крэнтон никак не могла забеременеть после того, как она вышла замуж за судебного исполнителя Хилтона, все дамы города бросились к ней давать советы, как ей решить вставшую перед ней проблему. Миссис Лав дала ей камень, который она должна была положить мужу под матрац. Старая миссис Хэмстед, большой знаток трав, дала Элис порошки для плодовитости. Вмешалась даже мать Индиго, посоветовавшая Элис есть побольше свежего мяса. Все действовали так, как будто если Элис не забеременеет, причем как можно быстрее, то наступит конец света.

Поскольку с тех пор Элис обзавелась уже пятью детьми, что было не так уж мало, это заставило Индиго задуматься. Почему же для всех было так жизненно необходимо, чтобы Элис побыстрее забеременела? Каждая будущая мать, которую только Индиго видела, выглядела абсолютно несчастной, когда шла, еле передвигая ноги, чтобы не потерять равновесия, держась одной рукой за поясницу, чтобы облегчить боль, и неся впереди себя огромный живот. В этот последний месяц она считает каждый денечек, когда же ее кошмар закончится. Если беременность на самом деле была так ужасна, то почему же все женщины так страстно хотели, чтобы Элис страдала?

Ответ Индиго нашла в Библии, там Бог повелел людям плодиться и размножаться. Там совершенно ясно, черным по белому, было сказано, что христианский долг каждой богопослушной женщины заключается в том, чтобы выносить дитя, а долгом ее мужа было проследить за этим. Не удивительно, что все женщины в городе так беспокоились за Элис. Если уж сама беременность была таким испытанием, то еще хуже должно было быть то, что к ней вело.

Принимая все это во внимание, Индиго не считала брачные ночи очень уж полезными.

Она подумала о возможности побега. Но куда?

Самым отдаленным местом для нее был Джексонвилл. Но там ее легко найти. А мысль о том, чтобы поехать куда-нибудь дальше, пугала ее еще больше, чем перспектива попасть в постель к мужу. Кроме того, ее отец никогда не простил бы ей этого, а ее воспитывали в духе строжайшего повиновения. Слишком сильно она любила его, чтобы разочаровывать.

У нее не было другого выхода, кроме того, чтобы пройти свой путь до конца, молясь все время об одном: чтобы Джейк не оказался одним из тех мужчин, что любят огромные семьи. Хуже этого она ничего себе придумать не могла. А что, если она будет похожа на Элис Крэнтон и забеременеет не сразу? Когда касалось всех этих женских дел, у нее все происходило замедленно, как у мухи, приклеившейся на липучку; в группе у нее у последней появилась грудь, у последней начались месячные. Ей повезет, если она забеременеет тоже не скоро, но ей придется десятки раз мучиться, пока Джейк не завершит свое дело. Как она все это вынесет?

Нужно что-нибудь такое придумать, решила про себя Индиго. Для любого жизненного несчастья есть свое средство: опий от боли, перечная мята от болей в животе, виски с лимоном от кашля. Она подумала, не обратиться ли за разъяснениями к матери, но она уже знала, чем это кончится. Когда бы она ни обращалась к матери с вопросами о сексе, мать начинала заикаться, краснела и говорила:

— Да не думай ты об этом.

Теперь Индиго не устроил бы такой ответ.

Она шагнула к окну и посмотрела вдоль улицы на «Лаки Наггет». Если и был на земле специалист по вопросам взаимоотношений между мужчиной и женщиной, так это была Френни.

— Думаю, что мы почти закончили. Неожиданно раздавшийся голос матери заставил

Индиго вздрогнуть. Иногда ее мать каким-то сверхъестественным образом могла читать ее мысли.

— Я, хм… Да, здесь я, во всяком случае, все закончила. Лоретта улыбнулась и расправила свой фартук.

— Нам лучше поспешить. Мне не хотелось бы перепечь ветчину. — Она сморщила нос: — Надо бы попрыскать здесь ванилином. Этот дом был так долго заперт, что воздух стал затхлым.

— Ванилином! Его не было в моем списке. Он мне может понадобиться, когда я буду печь.

У Лоретты брови поднялись от удивления.

— Ты, печь?

Индиго облизнула пересохшие губы.

— Я, наверное, изменюсь теперь, когда стану замужней женщиной.

— Возможно, и изменишься. Но сейчас я уверена только в одном, тебе нужно чуточку ванилина, чтобы освежить воздух. Думаю, у тебя есть время, чтобы пойти в магазин и купить немного ванилина.

Индиго не смогла скрыть нетерпения.

— Только никуда больше не заходи, — предупредила мать, грозя пальцем. — Тебе еще нужно вымыться и одеться. Если я все рассчитала правильно, Джейк вернется с отцом О`Трейди через пару часов. Ты же не можешь выходить замуж в штанах из оленьей кожи.

Когда мать замолчала, в глазах у нее появилось задумчивое выражение, и она попыталась улыбнуться. Индиго поняла, что впервые мать смотрит на нее как на женщину. На ее лице читались любовь и гордость. Длилось это всего мгновение, но Индиго знала, что именно это мгновение ознаменовало ее расставание с детством. Эта мысль заставила ее почувствовать себя одинокой, невероятно одинокой.

Индиго быстренько сбегала в магазин. Купив ванилин, она засунула его за пояс брюк и побежала в северный конец городка, чтобы обогнуть здания. Слева у «Лаки Наггет» стоял искривленный дуб. Она вскарабкалась по нему, добралась до крыши и подползла к окну Френни. Постучав в окно, она прижалась к дощатой обшивке, чтобы ее не заметили с улицы.

Пожалуйста, Френни, окажись сейчас не внизу, а у себя в комнате.

Она услышала, как открылось окно. Высунулась светлая головка Френни.

— Индиго! А я не ждала тебя сегодня. Индиго поднырнула под раму в комнате Френни.

— Я в отчаянии, Френни. Мне нужно с тобой поговорить.

Зеленые глаза Френни светились интересом.

— Господи, Индиго, в чем дело?

Запыхавшись от бега, Индиго старалась восстановить дыхание.

— Только, пожалуйста, не говори, как моя мама, чтобы я просто не думала об этом. Обещаешь?

— Я вообще-то не люблю обещать, когда я не знаю, что я обещаю. Но, посмотрев на взволнованное лицо Индиго, Френни кивнула.

— Ты какая-то особенная. Скажи мне, что случилось?

— Я собираюсь выходить замуж.

Сбиваясь и спеша высказаться, Индиго рассказала все, что случилось с тех пор, как она видела Френни несколько часов тому назад. В заключение она сказала:

— Сегодня моя первая брачная ночь, Френни. Я никому, кроме тебя, не сказала бы об этом. Я так боюсь, что у меня ноги трясутся.

— О, Господи…

Сострадание, которое она увидела в глазах Френни, подтвердило ее самые худшие опасения; эти брачные ночи были самым настоящим испытанием. В глубине души она надеялась, что Френни скажет ей, что секс на самом деле не так уж плох.

— Я его почти не знаю, — выпалила она, — как же я смогу вынести, — ну, ты знаешь, что. Ты единственный человек, к которому я могу обратиться.

Рот Френни искривился.

— Потому что я — не леди?

Индиго совсем не собиралась обижать Френни.

— О, Френни, нет! Ты же мой друг. Я подумала, что если кто и знает, как через это пройти, так это ты. Здесь нужно что-нибудь такое придумать.

Френни нахмурилась и надула губки. Потом на губах ее появилась улыбка.

— Что ж, ты не ошиблась. Я твой друг. Я действительно знаю, как через это пройти, и здесь можно кое-что придумать. Я, во всяком случае, такой прием знаю, а уж об остальных женщинах сказать не могу, — она подвела Индиго к кровати и указала на то место, куда можно было сесть. — Садись и постарайся убрать со своего лица это выражение ужаса. Ситуация, конечно, не из приятных, но ты все вытерпишь и переживешь.

— Я бы лучше умерла, но только пользы от этого никакой.

— Я и сама несколько раз хотела умереть.

Френни расправила отвороты своего голубого халатика, завязала потуже пояс и уселась на краешке кровати. Глядя на нее, Индиго не могла поверить, что она действительно занимается тем, чем она занимается, для того, чтобы заработать себе на жизнь. У нее было удивительно милое лицо, которое напоминало лицо ангела. Светлые волосы, сверкающим нимбом обрамлявшие ее лицо, еще больше усиливали это впечатление. Она была на два года младше Индиго, и огромные зеленые глаза этой семнадцатилетней девушки светились неподдельной невинностью. Она совершенно не подходила для подобного заведения.

В течение нескольких секунд Френни изучала потолок. Ее хорошенькое маленькое личико было омрачено грустью. Наконец она заговорила:

— Как через это пройти? Господи, Индиго, не так уж легко ответить на твой вопрос, — она опустила голову. — Ты когда-нибудь представляешь себе какие-нибудь сцены и переживаешь их?

— Иногда, когда мне нечего делать, но это бывает не так уж часто.

— Если ты знаешь, что это такое, остальное не имеет значения, — улыбнулась Френни. — Я поняла давным-давно, что женщина может вытерпеть абсолютно все, если она не будет замыкаться в себе, а представит себе какую-то удивительную вымышленную ситуацию. Для этого, конечно, требуется небольшая практика, но можно так хорошо этому научиться, что ты даже не будешь осознавать, что происходит с тобой на самом деле.

— Правда?

— А как же иначе я смогла бы делать то, что я делаю? — подмигнула Френни. — Ведь не думаешь же ты, что мне это нравится?

— Да, но вымышленные ситуации? Это звучит как-то не очень надежно.

— Это действительно надежно, — она указала на дверь. — Как только в эту дверь раздается по вечерам первый стук, я перестаю рассуждать.

Она пожала своими изящными плечиками.

— Я отправляюсь на прогулку и сижу где-нибудь возле сверкающего потока и слушаю пение птиц. Или я воображаю себя посреди поля маргариток, танцующих под ветром, и тогда я ложусь на спину и слежу за проплывающими облаками.

На губах у нее появилась мечтательная улыбка.

— Это просто божественно. А всех мужчин, которые приходят сюда, я вижу, как в тумане. Один и тот же человек может прийти сюда пять раз за ночь, а я даже не пойму этого. Я совсем не смотрю в их лица, я не слышу их имен, я просто ничего не чувствую.

— Ничего?

Улыбка неожиданно исчезла с лица Френни.

— За исключением двух раз, что в общем-то не так уж много. А с тобой такого случиться не может.

— Чего именно?

Теперь губы Френни вытянулись в ниточку.

— Когда ты работаешь там, где приходится работать мне, то хоть один раз, да повстречается тебе человек с подлой натурой.

Сердце Индиго остановилось.

— А что, если Джейк и есть такой человек?

— Тогда он непременно заглянул бы сюда! — улыбнулась Френни. — Успокойся, Индиго! Если ты поладишь с Джейком и будешь делать, как он просит, зачем ему быть грубым с тобой? Просто ляг на спину в поле маргариток, и не заметишь, как уже все закончится.

— Скажи мне правду. Это больно? — выдохнула Индиго.

— Только в первый раз. А потом нет.

— А сильно больно?

— У кого как, — вздохнула Френни. — Если тебе попадется заботливый муж, то не так уж это и плохо.

— А если он не заботливый?

Тень набежала на глаза Френни. Индиго поняла, что у Френни первый мужчина был далеко не заботливым и что он сделал ей больно, очень больно. Эта мысль заставила ее забыть о своих собственных заботах, а когда она вновь вспомнила о них, они уже не казались ей такими важными. Но ради самого Господа Бога она не смогла бы поменяться с Френни местами.

Френни облизнула губы, но так и не решилась встретиться с Индиго взглядом.

— Даже если он и не такой заботливый, Индиго, это не очень больно. Не больнее, чем уколоть палец о колючку.

Индиго догадалась, что Френни говорит неправду, чтобы пощадить ее. Сдавленным от волнения голосом она сказала:

— Я люблю тебя, Френни.

Френни даже зарделась от удовольствия.

— Правда?

— У меня никогда не было сестры. Ты для меня самая близкая и всегда такой будешь. Спасибо тебе за то, что ты поговорила со мной.

На розовых щечках Френни появились ямочки, и она сказала:

— А для чего же тогда нужна сестра, как не для того, чтобы поговорить с ней?

Индиго хотелось бы остаться подольше, но, взглянув с беспокойством на часы, которые стояли на прикроватном столике, она сказал:

— Думаю, мне пора идти, пока мама не намылила мне шею и не вывесила меня на просушку.

— Не унывай! — кивнула Френни. — Когда мы увидимся в следующий раз, все будет уже позади, и мы вместе посмеемся над этим.

— Надеюсь, ты права. Френни поднялась с кровати.

— Подумай обо всех тех женщинах, которые прошли через это до тебя. Мы же не умерли. И ты не умрешь.

Перед тем, как вылезти из окна, Индиго остановилась и повернулась, чтобы еще раз обнять свою подругу, а потом ступила на покатый склон крыши. Взявшись за нижнюю поперечину окна, чтобы закрыть его, Френни сказала:

— Осторожнее. Не поскользнись.

— Сегодня я не возражала бы против того, чтобы свернуть себе шею.

— Не забывай думать о маргаритках, — хихикнула Френни.

Пока Индиго спускалась вниз по дубу, она вознесла быструю хвалу Богу за то, что он послал ей такую хорошую подругу. Френни, «Запачканная голубка». По крайней мере, в сотый раз Индиго задала себе вопрос: что привело такую милую девушку на путь проституции. Сама Френни никогда об этом не заговаривала, а Индиго уважала ее право на тайну, что, однако, не избавляло ее от любопытства.

Одно было совершенно ясно. Если уж Френни смогла выжить, думая о маргаритках ночь за ночью, то этот же метод должен безотказно сработать и в ее первую ночь с Джейком.

К тому времени, когда Джейк вернулся в Вулфс-Лэндинг, он страшно устал от седла и охрип. Причиной первого была двадцатимильная поездка верхом, а второго — тот факт, что отец О`Трейди был глуховат и очень любил поговорить. Когда Джейк открыл дверь дома Вулфов, и решил криком возвестить о своем прибытии, он не рассчитал силу своего голоса и напугал Индиго. Объяснения оказались не нужны. Когда святой отец вошел вслед за Джейком и начал кричать «Здравствуйте», и «Что он сказал?», всем стало понятно, почему Джейк так орал. Уже через несколько секунд все остальные последовали его примеру.

Сразу после того, как Джейк расспросил Лоретту о ее визите к судебному исполнителю и узнал, что Брэндон Маршалл был допрошен, он смог несколько расслабиться. А затем он сделал для себя открытие, что не может отвести взгляда от Индиго. На ней были белые юбка и блузка из кожи оленихи, а на ногах — мокасины в тон одежды, и все это было отделано вышивкой из бисера. Рыжевато-каштановая, шелковистая масса ее волос каскадом струилась ниже талии, она представлялась ему самой привлекательной из всех женщин, на которых когда-либо падал его взгляд. Она же была и самой бледной. Кожа ее была настолько белой, что он не знал, где кончается оленья кожа, а где начинается ее.

Джейк просто не мог не думать с волнением о предстоящей ночи. Но он также не мог игнорировать и тот страх, который он читал в ее огромных глазах. Она выглядела почти робкой, что совершенно не вязалось с обликом той энергичной, смелой девушки, которую он знал раньше. Ему бы хотелось продолжить их разговор, начатый на сеновале. Наверное, для нее нелегко выходить насильно замуж за незнакомого человека. Надо как-то успокоить ее. Но как он мог это сделать? Ему хватало и собственных проблем. Поспешишь с женитьбой, потом покаешься.

После объятий и благословений, адресованных Лоретте и Индиго, отец О`Трейди прошел в спальню. Он заговорил с провинциальным ирладским акцентом, быстро и громко:

— Хантер, дорогой мой человек, что это ты лежишь каждый раз, как мы с тобой встречаемся, как будто ты самый настоящий лентяй?

Так и не решив, как ему вести себя с Индиго, Джейк подошел к двери в спальню и прислонился плечом к косяку. Его удивляло то, насколько свободно чувствовал себя священник в доме Вулфов, как будто он был их родственником, приехавшим к ним с визитом.

— Добрый вечер, отец. — Хантер прикрыл глаза, получая благословение от священника. — Я рад видеть вас.

— Что ты сказал?

Хантер повторил все еще раз, но уже громче.

— Особенно по такому счастливому поводу, а? — Отец ОТрейди опустился в кресло-качалку. — Ну и болят же старые кости!

Он взглянул на Джейка.

— Хорошего зятя ты себе получаешь, — он качнулся вперед и заговорщицки подмигнул Хантеру. Показывая между большим и указательным пальцами расстояние примерно в дюйм, он добавил: — Есть у него, правда, маленький недостаток, это то, что он является методистом.

Священник произнес слово, «методист», таким тоном, каким он мог произнести слово «прокаженный», но Джейк правильно понял смысл сказанного и усмехнулся. ОТрейди откинулся в кресле и привел его в движение, оттолкнувшись от пола своими короткими ножками.

Бросив взгляд за спину Джейка, чтобы убедиться, что женщин у двери нет, священник прошептал:

— Вы слышали историю о монахине, которая спросила крошечных деток, кем они будут, когда вырастут?

Хантер улыбнулся и посмотрел на Джейка. Шепот священника был почти таким же громким, как и обычный разговор.

— Нет, отец, я не слышал, — ответил он почти так же громко.

— Когда об этом спросили одну маленькую девочку, она сказала, что хочет быть проституткой. Монахиня задохнулась от изумления и закричала: «Что ты сказала?». Маленькая девочка повторила свои слова, — священник стал так смеяться, что Джейку показалось, что вряд ли ему придется услышать конец этой шутки. — Когда же монахиня наконец-то поняла, что говорит девочка, то она вздохнула с облегчением и сказала «Слава богу, а я уж было подумала, что ты сказала — протестанткой».

Джейк рассмеялся. Но не Хантер. Он посмотрел на священника абсолютно серьезно и спросил:

— А кто такая протестантка?

Рассерженное выражение лица ОТрейди показалось Джейку еще более смешным, чем сама шутка, и он рассмеялся еще громче.

— Хантер, мой друг, иногда ты на самом деле испытываешь мое терпение. Протестант — это не католик, понятно?

— А почему же тогда вы не сказали «не католик»? — спросил Хантер.

Священник только махнул рукой.

— Тогда это испортило бы всю шутку, — он бросил взгляд на Джейка. — Позвольте выразить надежду, что суть не ускользнула от вас подобно тому, как шутка ускользнула от него.

Джейк ухмыльнулся.

— Я же сказал вам, что пересмотрю свою веру и даже подумаю о переходе в вашу.

Отец ОТрейди кивнул.

— Подумайте, подумайте. Я буду молиться за вас. Смешанный брак, да еще индейские верования невесты — вы же понимаете, что у супругов должно быть какое-то общее основание.

Джейк согласился с ним. Он потер щетину на подбородке.

— С вашего позволения, отец, я пойду умоюсь. Священник отпустил его движением руки и опять обратился к Хантеру с громоподобным вопросом о шахтах.

За рекордное время Джейк умылся, побрился и сменил одежду, благодарный за то, что никто из присутствовавших внизу не носил парадных костюмов. Чтобы как-то соответствовать облику шахтера, Джейк уложил в свои седельные сумки только штаны из грубой хлопчатобумажной ткани и рабочие рубашки.

Спустившись с верхнего этажа, он подошел к Индиго, которая стояла у стола и наносила на торт глазурь. Она подняла на него настороженные глаза. И Джейк в очередной раз был сбит с толку. Неужели это была та самая девушка, которая смело заходила в опасную шахту?

— Не могла бы ты попросить мать доделать эту работу? — спросил он. — Мне бы хотелось немного поговорить с тобой до церемонии.

Лоретта услышала их разговор и подошла, чтобы самой закончить украшать торт.

— Только недолго, Индиго. Отцу ОТрейди еще нужно послушать твою исповедь.

Джейк заверил Лоретту, что они скоро вернутся, и вывел Индиго через парадную дверь. Оказавшись на крыльце, он подвел ее к перилам и, не успела она понять, чего он хочет, поднял и посадил на них девушку. Обхватив ее руками, он наклонился вперед так близко, что их лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Думаю, нам следует поговорить.

Она отпрянула от него и чуть не потеряла равновесие. Джейк быстрым движением обнял ее за талию и не дал упасть. Она чуть не задохнулась и оперлась руками о его плечи.

— Индиго, — начал он. — Это о сегодняшней ночи. Но продолжить ему не удалось. Отец ОТрейди открыл дверь и сказал:

— Ну же, Джейк, друг мой, для этого у тебя будет масса времени позже. А сейчас настало время для причастия и брачной церемонии.

— Всего одну минутку, отец, — Джейк отошел назад.

— Но у меня нет этой минутки, — нетерпеливо взмахнул рукой священник. — Не удивительно, что вы испортили девушке репутацию. Вы только посмотрите, как вы тут любезничаете на крыльце, чтобы каждый мог вас увидеть. В мое время молодые люди были поумнее.

Джейк с трудом сдержал свое раздражение.

— Мне нужно ей сказать несколько слов. Потом она будет в вашем распоряжении.

— Потом скажете ей свои слова, — священник многозначительно подмигнул им.

Джейк с досадой отступил в сторону. Индиго соскочила с перил и поспешила в дом.

Начиная с этого момента, для Индиго все происходило с головокружительной скоростью. Отец ОТрейди выслушал ее исповедь. Потом он поставил их с Джейком у кровати ее отца и совершил брачную церемонию. Она еще не успела ничего понять, а священник уже объявил их мужем и женой.

— Теперь она вся в твоей власти, — сказал отец ОТрейди, широко ухмыляясь. — Ты можешь поцеловать свою жену и любезничать на крыльце сколько тебе будет угодно.

Индиго взглянула на своего мужа. Когда он склонил свою темноволосую голову, Индиго почувствовала его дыхание и вспомнила поцелуи Брэндона в тот роковой день, когда она укусила его. Джейк поразил ее тем, что очень нежно взял ее лицо в руки и лишь едва коснулся ее рта своим. Когда он выпрямился, она заморгала. Наверняка, за этим еще что-то стояло.

Как бы поняв ее мысли, он улыбнулся, взял ее руки в свои и потер.

— У тебя руки, как лед.

Они были не только холодные, но и влажные на ощупь. Она попыталась высвободить руку, но он держал крепко и подвел ее к прикроватному столику, чтобы подписать документы в присутствии ее родителей. Когда она поднесла ручку к бумаге и начала писать, с кончика ручки сорвалась капля чернил, и получилась клякса. Значительность происходящего стала доходить до ее сознания, и ее начало трясти. На какое-то мгновение она даже забыла, как пишется ее собственное имя.

Джейк положил ей руку на плечо. Каким-то непонятным образом его прикосновение приободрило ее. Она размашисто подписала документ и передала ручку ему. Их взгляды встретились, у него он был теплым и странно успокаивающим, а у нее — испуганным. Он склонился над бумагами, чтобы поставить свою подпись.

Отец ОТрейди потер ладони рук одна о другую.

— Вот и вся официальная часть. Отныне вы являетесь мужем и женой перед Богом и законом. Теперь мы можем вкусить те изысканные кушанья, которые вы, дорогие дамы, для нас приготовили.

Когда он повернулся к Лоретте и увидел в ее глазах слезы, он вскричал:

— Возрадуйся, дитя мое! Ты не дочь потеряла, но приобрела сына. Такого прекрасного, за исключением крошечного недостатка, а именно того, что он является… впрочем, достаточно об этом. Не хочу, чтобы меня обвинили, будто я трачу свои слова втуне.

Джейк положил на место ручку, но оставил руку на плече Индиго; его длинные пальцы тепло и удобно охватывали ее плечо, почти не надавливая на него. Дело было сделано. Она принадлежала ему.

Она почувствовала, как в горле у нее появляется ощущение сухости. Она стала тем, к чему питала наибольшее отвращение — скво белого человека. Если только ему заблагорассудится, он сможет контролировать каждое ее дыхание.

Как бы почувствовав охвативший ее ужас, Джейк, который все еще не снял руку с ее плеча, наклонил к ней голову.

— Все будет хорошо, — сказал он хрипло. — Теперь я буду обо всем беспокоиться. Постарайся получить удовольствие от этого вечера.

Получить удовольствие? Легче сказать такое, чем сделать. Постоянно ощущая рядом с собой огромную мускулистую фигуру Джейка, она не могла думать ни о чем другом, как о том, каким будет завершение сегодняшнего вечера.

10

Когда они вышли на воздух, он показался им сырым и холодным. Перебросив через правое плечо свои седельные сумки, Джейк взял Индиго под руку и повел, защищая собой со стороны улицы, в северную часть города к дому тети Эми. Тепло его руки проникало сквозь тонкую оленью кожу ее рукава, а нежное прикосновение пальцев таило в себе скрытую силу.

Когда она взглянула на него, у нее перехватило дыхание, и перепуганному сознанию он представился более высоким, чем он казался ей раньше, — перед ней возвышалась непоколебимая мощь, которая в любой момент могла обрушиться на нее. Решительный и твердый топот его башмаков по мостовой, казалось, указывал на его настроение, как будто он поставил перед собой совершенно определенную и ясную цель и теперь был полон решимости без промедления осуществить ее.

Индиго подняла взгляд на «Лаки Наггет». Она поступит мудро, если последует совету Френни и будет фантазировать, а не размышлять. Призвав на помощь всю свою волю, она попыталась выбросить из своих мыслей тот факт, что Джейк Рэнд был рядом, и сконцентрироваться на другом. Вообразить маргаритки ей никак не удавалось. Вместо этого она погрузилась в воспоминания о Лобо, когда они вместе бегали на свободе в горах.

Лобо… Она была настолько поглощена своими собственными заботами на протяжении сегодняшнего вечера, что даже не вспомнила о нем. В горле у нее застрял комок, и она потеряла нить своих мыслей. Если бы не Джейк, вышагивавший рядом с ней, она разрыдалась бы из-за всего, что она потеряла, в особенности ей было жаль свою свободу. Вероятно, закончились те денечки, когда она могла вольно бродить по горам. Теперь все будет решать ее муж.

Джейк вздохнул и переместил сумки у себя на плече. На какое-то мгновение его мысли обратились к Эмили. Ему следует написать ей при первой же возможности. Трудно теперь будет найти момент, когда ему удастся остаться одному. Не мог же он рисковать и позволить Индиго увидеть письмо и понять, кто он такой на самом деле. Хорошенькое дело! Ему совсем не нравилось иметь от нее секреты.

Однако в настоящий момент его ждали гораздо более неотложные заботы. Ее какой-то отсутствующий вид обеспокоил его. Своей рукой он ощущал, что она вся дрожит от напряжения. По мере того, как они приближались к дому, которому суждено было стать их временным пристанищем, он старался придумать что-нибудь, что могло бы ее успокоить. Но в голову ничего не приходило.

Если бы только они знали друг друга чуть лучше, тогда ему легче было бы понять, о чем именно она думает в этот момент. Что чувствует молодая женщина в свою первую брачную ночь? Может быть, ей хочется немного поговорить? Нужно ли ему взять ее за руку, поцеловать ее? Или это будет еще хуже? Судя по выражению ее лица, она рассматривала осуществление их брачных отношений с таким же энтузиазмом, как процесс удаления зуба.

В какой-то момент ему пришла в голову мысль, что он должен дать ей побольше времени, чтобы она смогла приспособиться к нему перед тем, как он осуществит свои супружеские обязанности. Но он поспешно отбросил эту мысль. В лучшем случае он сможет выждать всего несколько дней, а ее отношение к нему вряд ли изменится за такой короткий промежуток времени. Поскольку он совсем не собирался вести монашеский образ жизни, то откладывать неизбежное не было абсолютно никакого смысла.

И без того он нажил себе достаточную головную боль из-за того, что женился на ней. Не хотелось бы ему добавлять к этому еще и сексуальные расстройства. Как мудро заметил отец ОТрейди, у супругов должно быть какое-то общее основание. Где же еще искать его, как не в супружеской постели?

Посмотрев на Индиго сверху вниз, он вспомнил ту первую ночь, когда он держал ее в своих руках, насколько к месту она пришлась, как будто ее тело было создано специально для него. Он чувствовал, что внутри нее был огонь, который может запылать. Единственной его проблемой будет заставить ее расслабиться перед тем, как он сможет ее возбудить. При этой мысли где-то глубоко внутри у него зародилось горячее желание.

Когда они вступили на крыльцо, ему показалось, что он слышит, как стучит ее сердце. Господи, что же такого она себе навоображала насчет того, что он будет с ней делать? Перед тем, как открыть дверь, он снова посмотрел на нее. В сыром ночном воздухе остро запахло хвоей.

— Постарайся расслабиться, Индиго. У нас все будет хорошо.

В неясном свете луны светился бледный овал ее личика. Она подняла на него широко открытые перепуганные глаза. Джейк какое-то время внимательно смотрел на нее, не в силах отделаться от чувства, что что-то в ней совершенно изменилось. Неужели это была та самая молодая девушка, которая хотела возглавить бригаду взрослых мужчин? Та самая девушка, которая заняла место своего отца и взяла на себя его многочисленные обязанности?

Он распахнул дверь и отступил в сторону, чтобы пропустить ее. Она ступила на порог и замерла, вглядываясь в темноту. Он подтолкнул ее вовнутрь и закрыл дверь. Остро ощущая ее оцепеневшее тело всего в нескольких дюймах от себя, Джейк ждал, когда глаза привыкнут к темноте, а потом направился к круглому столику, где стоял фонарь. Он положил свои сумки на пол и стал шарить в поисках спичек. Через несколько мгновений лампа зашипела, и ярко засветился огонек, отбрасывая на стены причудливые тени.

Потирая руки, он огляделся, знакомясь с тем, что их окружало, и сказал:

— Здесь довольно-таки прохладно.

— Я положила в камин дрова, — сказала она неуверенным тоном.

Джейк повернулся к очагу.

— Да, действительно.

Он взял спички и опустился на корточки, чтобы поджечь растопку. Заплясали первые язычки пламени и потянулись по направлению к трубе. Он взял в руки кочергу и поправил поленья.

— Ну, вот и готово. — Он понимал, что говорит совершенно банальные вещи. Никогда он не мог вести разговоров. Встав на ноги, он повернулся к ней.

— Через минуту здесь станет тепло.

Подняв фонарь, он оставил ее стоять в одиночестве среди качающихся от фонаря теней, а сам быстро обошел и осмотрел их крошечный дом. Разительный контраст с его домом в Портленде. Вернувшись в гостиную, он поставил фонарь назад на стол и направился к камину.

Индиго не знала, было ли это вызвано отблесками огня из очага, тенями, отбрасываемыми фонарем, а может быть, и тем и другим вместе, но сейчас от него исходила еще большая угроза. Янтарные отблески играли у него на лице, и это придавало резко очерченным чертам его лица какое-то зловещее выражение. Его разметанные ветром волосы сверкали, как полированное черное дерево.

Когда он заметил, как она смотрит на него, на его губах появилась улыбка.

— Подойди сюда, Индиго.

Она расправила плечи и вздернула подбородок.

— Иди сюда. Здесь гораздо теплее, — он еще раз улыбнулся ей.

Она ощущала стопудовые гири у себя на ногах. Она пошла по направлению к нему, не смея ослушаться. Когда она приблизилась к камину, он прислонился плечом к его стенке и стал задумчиво разглядывать свою молодую жену. Она почувствовала, что для него она является запутанной арифметической задачей, с которой он решил непременно справиться. Ей вдруг стало нестерпимо душно.

— Подойди еще ближе. Там тепло не доходит до тебя, и ты не согреешься.

Она подошла еще на два шага ближе. Она не могла ошибаться относительно того блеска, которым сверкали его глаза. Хочет она того или нет, но он решил овладеть ею. С того самого первого мгновения, когда она увидела его, она поняла, что это целенаправленный человек, который всегда выполняет то, что он наметил сделать. Теперь его целью было завлечь ее в постель. Последствия для нее были очевидны, — она не могла не вспомнить, как он запросто расправился с Брэндоном.

Брэндон… Все ее тело покрылось холодным потом. Из прошлого вставали образы того незабываемого дня, когда Брэндон напал на нее со своими дружками. Они считали ее лакомым кусочком из-за того, что у нее были рыжевато-каштановые волосы и голубые глаза.

Глядя на темный цвет лица Джейка Рэнда, она не могла не задаться вопросом относительно возможности того, что и в его душе пряталось нечто темное. Не таит ли он под своим внешним лоском какие-нибудь низменные желания, о которых раньше не смел говорить? Трудно было поверить, но она знала, что некоторые люди умеют скрывать под нежными словами и обворожительными манерами самые черные намерения.

— Ты понемногу согреваешься? — спросил он. — Ты можешь подойти еще поближе. Я совсем не кусаюсь.

Достоинство. Когда о нем говорил ее отец, все казалось так просто, но на самом деле это было не так.

— М-мне действительно совсем не холодно. Когда он заговорил, в голосе его звучала терпеливая снисходительность.

— Действительно. А почему же ты тогда дрожишь?

— Дрожу? — она обхватила себя руками и вонзила в себя ногти. Боль помогала ей сосредоточить внимание. — Может быть, мне только чуть-чуть прохладно.

Взгляд его глаз, теплых и сверкающих в свете огня, погрузился в ее глаза. Индиго тоже попыталась прочесть что-то по его взгляду, но он, казалось, опустил на глаза шторы, так что она не смогла заглянуть в них достаточно глубоко. Зачем бы он так стал поступать, если бы ему нечего было скрывать? Ее страх все возрастал.

После долгой, томительной паузы он поднял руку к ее волосам. Прикосновение его было почти незаметным и невероятно нежным. Он запустил свои длинные пальцы в пряди ее волос, крепко обхватил ее за шею и притянул к себе за затылок.

— Индиго, ты боишься?

— Ч-чего?

Джейк чуть не рассмеялся на это. Было очевидно, что она напугана. Но так же очевидно было и то, что ее гордость никогда не позволит ей в этом признаться. Хотя страхи ее были беспочвенны, он догадывался, что ей самой они таковыми не представлялись, и ему не оставалось ничего другого, как только восхищаться ее отвагой. Ни одной слезинки, чтобы получить отсрочку. Ни одной мольбы. Вот она стояла перед ним, полная решимости смириться со своей судьбой. Очень похожая на Жанну д'Арк, подумал он, однако от этой мысли его охватило раздражение. В конце-то концов он не собирался быть ее палачом.

Ее напускная смелость лишь подчеркивала ее беззащитность. Он никогда раньше не встречал никого, кто с такой готовностью брался бы за огромные задачи, не имея на то достаточных физических возможностей. Почему она стоит там, задрав голову в гордом вызове, отказываясь отвести свой взгляд от его?

Сострадание, которое он чувствовал по отношению к ней, ни в малейшей степени не охладило его желания. Он желал ее с того самого первого момента, когда впервые увидел. Теперь она принадлежала ему. И это действовало на него опьяняюще. Ему оставалось только взять ее на руки и отнести на кровать. Хотя она и не проявляла ни малейшего желания, он был уверен: сопротивляться она не будет, что для него было неплохо. Если у него будет достаточно нежности и терпения, он добьется, чтобы она расслабилась, и тогда…

Пульс его забился учащеннее, когда он представил себя снимающим с нее одежду, как кожицу с восхитительного фрукта. Индиго — необычное сочетание невинности и чувственности, страха и неустрашимой отваги.

Не желая дальше длить ее агонию, он еще сильнее сжал пальцы у нее на шее и наклонился к ней. Ее запах, сочетание цветов шиповника и свежевымытой кожи, одурманивающе подействовал на него. Он склонил голову и нежно провел губами по ее волосам. Такое совершенство, и все это принадлежит ему. Неужели он на самом деле внутренне сопротивлялся, когда делал предложение жениться на ней.

Он услышал, как дыхание остановилось у нее где-то в горле. Дрожь сотрясала все ее тело, и сквозь ткань рубашки на груди он почувствовал, как она сжала кулачки, чтобы выпрямиться. Не останавливаясь, Джейк прижался ртом к бархатистой коже ее шеи. Закрыв глаза, он попробовал ее на вкус. Он был несправедлив к ней, когда представлял ее себе; она была гораздо слаще, чем он думал. Его всего сотрясало раскаленное добела желание. Думая только об этом, он обхватил ее другой рукой.

Она изогнулась дугой, как натянутый лук, натянутый так туго, что он боялся порвать его, если он усилит объятия. Он не слышал ее дыхания. Но зато он слышал биение ее сердца — дикий стук, красноречиво свидетельствовавший об ужасе, охватившем ее. Джейк застыл. Это было нечто большее, чем трепет девушки, он был в этом уверен. Не то чтобы он был большим знатоком по части девушек. Может быть, все девушки реагировали подобным образом, когда впервые имели дело с мужчиной. Он опустил руку ей на спину, охваченный приступом вины после того, как ощутил в кончиках своих пальцев бешеное биение ее пульса.

— Индиго… — не зная, что именно он хотел сказать, что он мог сказать, он просто держал ее в своих объятиях.

— Ч-что?

Звук ее дрожащего голоса заставил его почувствовать ее боль. Эта чертова гордость команчи. Если она действительно настолько напугана, то почему бы ей просто не сказать об этом? Не стал бы он от этого хуже о ней думать. Может быть, это было последствие ее печального опыта с Брэндоном и его друзьями? Что эти негодяи сделали?

Он резко выпрямился. Потеряв равновесие, она всем телом прижалась к нему, все еще хватаясь за его рубашку. Джейк взял в руки ее маленькое личико.

— Индиго… — мягко проведя большими пальцами по ее скулам, сказал он, — милая, я вовсе не собираюсь делать тебе больно.

Он еще не успел договорить эти слова, как понял, что они не соответствовали действительности; он сделает ей больно в этот первый раз.

— В всяком случае, я постараюсь не делать этого. То, как прозвучали эти слова, заставило его сморщиться.

Ну почему всегда, когда ему хотелось сказать что-то важное, он все портил? Она ничего не ответила, да слова ничего и не значили. Тот ужас, который он видел в ее широко распахнутых голубых глазах, вызывал в нем желание дать самому себе хорошенькую выволочку.

Глубоко вздохнув, он сказал:

— .Хочешь, немного поговорим?

— Поговорим? — заморгала она.

Джейк чуть не рассмеялся, увидев на ее лице подобное недоверие.

— Ну конечно, поговорим. Ведь у нас с тобой не было для этого достаточно времени.

— Хорошо. А о чем?

— Хм… — он отодвинул ее от себя, а потом не отпускал, пока не удостоверился, что она не потеряет равновесия. — Может быть, о погоде?

Она ответила на его слова смешком, в котором было больше истеричности, чем веселья.

Джейк пытался судорожно сообразить, что же делать. Ведь должна была существовать сотня предметов для разговора. В этом-то и была вся проблема. Они почти не знали друг друга. Он так ничего и не предложил. Всего в нескольких футах от него находилась спальня, и он очень сомневался, что сможет сосредоточиться на каком-нибудь разговоре в таких условиях.

— А не найдется ли здесь у твоей тетушки Эми каких-нибудь игр?

— И-игр?

— Ну там, карты, кости.

Он перевернул носком ботинка полено в камине, потом взглянул на нее.

— Мне еще что-то совсем не хочется в постель. А тебе?

Он чуть не рассмеялся, увидев ее плохо скрытое облегчение. Это было бы роковой ошибкой. Она могла подумать, что он смеется над ней, а этого ему совсем не хотелось.

— Н-нет! Я нисколечко не устала.

Он видел, как она изо всех сил старается собрать воедино остатки своего самообладания.

— Игра? — ее глаза загорелись радостным огнем. — А как вы насчет шашек?

Джейк уже несколько лет не играл в шашки, да и сама игра никогда особенно ему не нравилась.

— Тащи их сюда.

Она со всех ног бросилась на их поиски. Джейк притащил из кухни два стула с прямыми спинками и поставил их перед столом. Когда она появилась из холла с шашечной доской в руках, он передвинул фонарь, чтобы освободить место для игры. Усевшись на стул, он наблюдал, как она расставляет шашки.

— Какие вы выбираете, — красные или черные? — спросила она.

— Красные.

«Как символ невостребованной страсти», — подумал он про себя.

Она уселась на краешке стула и тщательно расставила шашки. Руки ее тряслись. Джейк смотрел на нее, и в душе у него поднималось чувство нежности.

— Ходите вы первый, — предложила она.

Он начал ходить с красной шашки, решив сконцентрироваться на игре, хотя бы ради нее. Прошло тридцать минут, и она полностью разгромила его. Съев его последнюю шашку, она подняла на него огромные голубые глаза и сказала с явно прозвучавшей надеждой:

— Играем до двух побед из трех игр? Подавив смешок, он сказал:

— Думаю, ты не будешь возражать, если мы сделаем игру поинтереснее, поставив по маленькой?

— У меня нет денег.

— Ну, можно делать и другие ставки. — Он хотел предложить, чтобы побежденный расплачивался поцелуем, но, заметив ее настороженное выражение лица, добавил:

— Победителю будет подаваться кофе в постель в течение недели.

— Но я не пью кофе.

— Тогда для тебя — горячее какао, а для меня — кофе.

— Вам ходить.

Он смирился с мыслью о предстоящей длинной ночи. Она нервничала так, как будто чувствовала себя мышкой в наполненной кошками комнате, что, естественно, не способствовало поддержанию разговора. Чтобы хоть как-то подогреть свой интерес к игре, он представил себе, что тот, кто проигрывает, должен расплачиваться какой-нибудь деталью туалета — на усмотрение победителя. Поразмыслив, он решил, что сначала он снимет с нее блузку. Помня их первую встречу и то, как она выглядела в промокшей одежде, ему было не трудно вообразить, как она выглядела оголенная по пояс. Его умение играть в шашки внезапно претерпело сильное изменение в лучшую сторону, и ему удалось выиграть в двух последних партиях.

Когда он завершил последний решающий ход и посмотрел поверх доски на свою соперницу, он понял, почему он выиграл так легко. Она изнемогала от переутомления, ее голубые глаза затуманились, шелковистые ресницы трепетали в безнадежной попытке отогнать сон.

— Думаю, пора укладываться на ночь, — сказал он.

Глаза у нее широко раскрылись, и она резко выпрямилась. Вряд ли ему удалось бы получить более быструю реакцию, даже если бы он уколол ее булавкой.

— Еще одну игру, пожалуйста. Ведь должна же я попытаться сравнять счет.

Немного подумав, Джейк согласился. Правда, в основе его согласия лежала весьма эгоистическая причина. Может быть, если она вконец измучится, то к тому моменту, как попадет в постель, настолько утомится, что у нее просто не останется сил, чтобы пугаться.

Но не тут-то было. В конце четвертой игры, которую он тоже выиграл, ему было достаточно только взглянуть на быстро пульсирующую жилку у основания ее шеи, чтобы понять, что все ее чувства вновь были напряжены до предела. Но, несмотря на это, с него было достаточно. Не могло же это продолжаться всю ночь.

Он встал со стула.

— Тебе дать несколько минут, пока я поднимусь за тобой? — спросил он, указывая на спальню.

— Для чего?

Он смотрел на нее сверху вниз. Она действительно не понимала, он видел это по ее глазам. -Голосом, в котором вот-вот мог прорваться смех, он сказал:

— Для того, чтобы ты улеглась.

Взглядом, полным ужаса, она посмотрела на темный холл.

— О, — она заставила себя взглянуть на него — я — да, это было бы прекрасно.

— Ты возьмешь с собой лампу?

— Нет, не нужно.

Пока она шла по направлению к спальне, Джейк прислонился бедром к столу и сложил руки на груди. Вытянув шею, он прислушался. Тишину нарушил звук выдвигаемого ящика. Он вздохнул и начал считать, сколько досок пола шло от стены гостиной до плетеного коврика.

Когда он счел, что дал ей уже достаточно времени, он прикрутил фонарь и в его слабом свете стад пробиваться к спальне. Как только он переступил порог, в нос ему ударил запах ванилина. Индиго стояла у окна, и единственной ее защитой теперь была фланелевая ночная рубашка длиной до пола. Она обхватила себя за плечи, чтобы было не так холодно. Она выглядела такой юной и беззащитной. Он медленно направился к ней.

Как только он положил руки на ее оцепеневшие плечи, он тут же отбросил мысль о том, что между ними может сегодня что-нибудь произойти. Не мог он быть безжалостным негодяем. Он притянул ее к себе на грудь и склонился, стараясь заглянуть ей в лицо.

Несчастное выражение ее лица заставило его подумать, что она надеялась увидеть что-то или кого-то в темноте улицы. Он проследил за ее взглядом и стал всматриваться в передвигавшиеся тени. Вот-вот должна была начаться гроза. На небе неясно вырисовывались громады темных туч. Порывы ветра разбивались о дом и посвистывали над карнизами.

Смирившись, Джейк нежно повел ее к кровати. Она вся дрожала, от холода или от страха — он не знал. Он опять бросил взгляд на открытое окно, подумал, не закрыть ли его, но потом вспомнил ее привычку оставлять окно комнаты открытым для Лобо. Хотя и было довольно-таки прохладно, но у него не хватило решимости закрыть его. Откинув покрывало, он слегка подтолкнул ее. С явной неохотой она скользнула под хрустящую простыню. Перед ним мелькнул уголок муслина, и он понял, что под ночной рубашкой она оставила шаровары. Сорочку она, конечно же, тоже не сняла. И это его жена, соблазнительница.

Он расстегнул пуговицы на рубашке, понимая, что она следит за каждым движением его пальцев. В лунном свете блестели ее серебристо-голубые глаза. Его руки опустились к ремню. Она отвернулась к стенке. Сидя на краешке кровати, он расшнуровал ботинки и сбросил их на пол. За ними последовали и брюки. Одно мгновение он колебался, но потом решил не снимать свои трикотажные подштанники. Не стоило полностью обнажать то, что вряд ли могло сегодня пригодиться.

Он вытянулся на своей стороне кровати, натянул на себя покрывало и уставился на ее узкую спину. Она все еще дрожала. Он теснее прижался к ней и положил руку на изгиб ее бедра. Она судорожно вздрогнула, почувствовав его прикосновение.

— Тебе холодно? — спросил он.

— Н-нет, совсем н-не холодно.

На половине Джейка под матрасом ощущался какой-то комок. Он передвинулся поближе к ней, чтобы не лежать на комке.

Не самое лучшее ложе в моей жизни.

Он положил руку на ее живот. Она лежала не шевелясь. Он подогнул колени и подтянул ее к себе, так что теперь она лежала на его бедрах, как в колыбели. Постепенно их охватывало тепло, но она не переставала дрожать.

— Тебе нечего бояться, Индиго.

— А я-я и не боюсь.

Ее волосы разметались по подушке. Щекой он ощущал их шелковистость. Господи, какое это было ощущение! Он закрыл глаза и приказал своему телу никак на это не реагировать. Ее мягкое тело, прижатое к нему, было просто пыткой. С непреклонной решимостью он оставил свою руку там, где она лежала, хотя ему страшно хотелось обхватить ее грудь. Хорошенькое начало для супружеских отношений!

Почему-то он вспомнил о Мэри-Бет. Чем-то Индиго очень напоминала ее. Джейк попытался вообразить свою упрямую сестру в такой же ситуации, когда ее против воли выдают замуж за человека, которого она почти не знает. Если бы такое случилось, Джейку оставалось бы только надеяться, что мужчина окажется достаточно чутким и даст ей время попривыкнуть. А если дело обстояло так, то разве сам Джейк мог поступить иначе?

Индиго почувствовала, что рука Джейка ослабла и потяжелела. Она задержала дыхание и прислушалась к изменившемуся ритму его дыхания. Неужели он уснул? Неужели ей так повезло?

Его рука покоилась на ней, а пальцы почти дотрагивались до груди. Даже сквозь слои фланели и муслина ее опалил исходивший от него жар. Она лежала, охваченная паникой, боясь пошевельнуться, чтобы не разбудить его.

На нее нахлынули воспоминания, и она зажмурилась, стараясь их отогнать. Брэндон, его друзья, головокружение от ужаса, который она ощутила в тот момент, когда пятеро мужчин набросились на нее. Никогда в жизни она не сможет вынести подобных прикосновений.

Джейк зашевелился, и сердце у нее подпрыгнуло. Он прошептал что-то в ее волосы. Чувствуя, что сейчас задохнется, она лежала и ждала, что он начнет сейчас что-то делать, — что именно, она не знала точно. Вспомнив совет Френни, она судорожно пыталась вызвать перед своим мысленным взором Лобо и маргаритки. Их образы мелькали где-то вдали, но она не могла на них сосредоточиться.

Медленно тянулись минуты. Потом он вдруг захрапел. Его сильное дыхание колебало ей волосы и опаляло жаром ее затылок. Он спал, он на самом деле крепко спал. Ей даже не верилось. Но почему? Вопрос вновь и вновь вставал перед ней, он не давал ей покоя. Ведь он же хотел овладеть ею; она прочла это по его глазам.

Она уставилась в стенку, совершенно уверенная, что не сможет заснуть. Но он даже не шевелился, даже не прикоснулся к ней, и она немного расслабилась. Веки ее тут же отяжелели. Она позволила себе ненадолго забыться, но не настолько, чтобы полностью отключиться, она все еще не доверяла ему и была настороже.

В середине ночи Джейк проснулся от ноющей боли в боку. Он не сразу понял, что с ним происходит, медленно приходя в себя. Какое-то время он даже не знал, где находится. Потом он почувствовал теплое и мягкое тело у себя за спиной, тело женщины. Он с удивлением открыл глаза. У него на поясе лежала тонкая ручка. Он уставился в темноту. Потом улыбнулся.

Индиго… Во сне он отвернулся от нее. А она во сне забыла всю свою сдержанность. Он чувствовал прикосновение ее щеки к своему плечу, а ее шелковистые волосы у себя на теле.

То неприятное ощущение, из-за которого он проснулся, не исчезало. Он вспомнил, что еще раньше чувствовал под матрасом какой-то комок, и понял, что лежит прямо на нем. Он попытался передвинуться, но Индиго прошептала что-то во сне и теснее обвила его рукой. Он опять улыбнулся и вообразил выражение ее лица в том случае, если она проснется и сообразит, что ее отношение к нему претерпело такие изменения.

Ему совсем не хотелось прерывать их объятия, но и выспаться на этом комке он тоже не мог. Осторожно переложив ее руку с себя, он подался вперед, в результате чего просто передвинул на другое место источник неудобства. Черт побери, но эта штука просто проткнет его!

Тихо выбравшись из кровати, Джейк сунул руку под матрац, чтобы проверить, не порвались ли частично веревки на кровати. Пальцы его натолкнулись на доску, которая поддерживалась веревками. А потом его рука ухватила что-то большое, холодное и шероховатое. Какого… Он вытащил эту штуку. Камень?

В раздражении он положил камень на прикроватный столик, вытащил доску и опять забрался в постель. Индиго тут же уютно пристроилась к нему, как будто ей не хватало его тепла. Джейк, который никогда не мог отказать дамам, встретил ее с распростертыми объятиями. Она положила голову ему на плечо, а согнутую ногу перебросила ему через бедра. Уже не в состоянии сопротивляться, Джейк провел рукой сначала по ее боку, потом — по стройному бедру, с трудом подтянул наверх ее ночную рубашку и положил руку ей на колено. На ней действительно были штанишки. Он ухмыльнулся и тут же снова заснул.

11

Утром Джейка разбудил запах кофе. С любопытством открыв глаза, он увидел Индиго, которая склонилась над ним с чашкой. Растерянно улыбнувшись, она произнесла:

— Помнишь о нашем пари?

Еще сонный, Джейк усмехнулся и, приподнявшись на локте, взял чашку. Приникнув к ее краю, он устремил взгляд на Индиго и, несмотря на полудремотную расслабленность, не мог не заметить, как девушка отпрянула от него, словно боялась, что он захочет обнять ее. Он понял, что был бы не против, если б каждое утро, проснувшись, видел ее милое лицо. Даже в своей грязной старой кожаной одежде она казалась красивой. Правда, ему бы хотелось, чтобы она распустила волосы, но, с другой стороны, такой хрупкой девушке очень шел пучок.

— Я чуть не умер, — сказал он хрипло. Бросив взгляд на булыжник, который он вытащил из-под себя, Джейк добавил:

— Несладко спать, когда такая каменюка впивается тебе в ребра. Интересно, зачем твои тетя и дядя сунули это под матрац?

На ее лице промелькнул испуг, и девушка посмотрела на ночной столик. Стараясь не опрокинуть чашку, Джейк взбил кулаком обе подушки — свою и Индиго — и устроился между ними.

— Раненько ты встала.

— Нам пора на рудник, — она выпрямилась, сидя на краешке кровати на таком расстоянии, что он не смог до нее дотянуться, и смотрела, как он потягивает кофе.

— Я сумела угодить тебе?

— Превосходный кофе, — ответил Джейк, сделав глоток. Он изучал ее взглядом, впитывая всем своим существом мириады запахов, заполнивших комнату, — кофе, ванилина, шиповника, — ароматы, напоминающие о доме и теплом очаге.

— Индиго, насчет того, чтобы ты пошла на рудник…

— Да?

От Джейка не могла укрыться тревога, мелькнувшая в ее глазах. Он провел рукой по покрывалу и посмотрел в окно. Еще вчера Индиго была дочерью Хантера Вулфа, и Джейк иначе относился к ее работе на руднике. Но вчера она стала его женой.

Однако Индиго не походила на других женщин. Джейк знал, как она любила рудник. А еще он знал, что возможность ходить туда была особой привилегией, дарованной только ей. В последние несколько дней ее привычный мир рухнул. Мало того, что она потеряла Лобо; обстоятельства вынудили Индиго выйти замуж за почти незнакомого человека, который к тому же намного старше ее. Имеет ли он право заставить ее сейчас отказаться от любимого занятия?

Стараясь не выдать своих чувств, Джейк перевел взгляд на Индиго и попытался улыбнуться.

— Ничего.

Ее лицо просветлело. Джейк был бы рад, если бы так же легко можно было решить все их проблемы.

Вскочив на ноги, она поспешила к двери, словно хотела успеть улизнуть до того, как он скажет что-нибудь еще.

— Завтрак уже греется. Я помою твою тарелку и заверну наш ланч, пока ты будешь одеваться.

Через несколько минут, когда Джейк вошел на кухню, Индиго с готовностью метнулась к печи, схватила кофейник и повернулась, чтобы снова наполнить чашку, которую он продолжал держать в руке. Джейк не привык к такому обхождению и потому несколько оторопел и приподнял бровь, глядя, как она идет обратно к печи. Не то чтобы он был недоволен. Индиго сварила замечательный кофе, и он не прочь был выпить еще чашку, но в ее желании угодить проглядывало что-то, похожее на отчаяние.

Он шагнул по направлению к столу, и при звуке его шагов она бросила испуганный взгляд через плечо. Стараясь не делать резких движений, Джейк поставил чашку с дымящимся кофе рядом со своей тарелкой. Прислонившись боком к столу, он скрестил руки и принялся рассматривать Индиго, не в силах избавиться от вновь нахлынувшего ощущения, что девушка, стоящая перед ним, совсем другая, чем та, которую он знал.

Было совершенно очевидно, что ее воображение рисовало всякие ужасы, которых можно ждать от него, хотя он ничего такого не имел в виду. Он вытащил часы и посмотрел на циферблат. Время еще есть. Он медленно выпрямился и направился к ней, твердо намереваясь дать ей познать вкус того, к чему он стремился.

Она почувствовала, что он приближается, еще до того, как он подошел вплотную и взял ее за плечи. Не выпуская из рук кофейника, она повернулась к нему, но сразу же пожалела, что сделала это. Перед глазами расплылась его синяя рубашка, и, взглянув вверх, она увидела его лицо, обрамленное темными волосами, всего в нескольких дюймах от себя.

— Мы пожелали друг другу доброго утра? — спросил он глухим голосом.

Индиго не могла не понять, что означает этот тяжелый влекущий взгляд. Ее охватил страх, безотчетный, панический. Она вдруг остро ощутила безмолвие, царящее в доме, напоминающее о том, что она с ним одна, абсолютно и безнадежно одна. Но даже если бы в доме кто-то был, ни один человек не пришел бы к ней на помощь, даже не попытался бы. Она его жена, и он волен делать с ней все, что угодно, — это было его законное право — перед Богом и людьми.

— Я… да, думаю ты… — пролепетала она. Его лицо чуть заметно приблизилось, и она поняла, что он собирается поцеловать ее.

— Доброе утро? — в ее голосе звучала слабая надежда.

С многозначительной улыбкой он взял ее за подбородок.

— Не так принято желать мужу доброго утра.

— Не так? — жалобно отозвалась она.

— Нет, миссис Рэнд, не так, — прошептал он. — Давай покажу, как надо.

Его губы мягко, но призывно коснулись ее. Крепко сжав рот, Индиго в страхе замерла, не решаясь оттолкнуть его. Он имел полное право целовать ее и мог бы разозлиться, если б она попыталась сопротивляться. Она никогда не забудет, как взбесился Брэндон, когда она осмелилась сказать ему «нет».

Джейк отстранился и устремил на нее мерцающий взгляд своих карих глаз.

— Процеживаешь насекомых? — спросил он.

— Что?

Он провел пальцем по ее подбородку, и в глазах у него заиграли насмешливые искорки. Он широко улыбнулся и показал ей два ряда белых крепко стиснутых зубов.

— Насекомые. Именно так я пью кофе, когда хожу на охоту. Это лучший способ, чтобы в рот не попадала всякая дрянь, но не следует так делать, когда целуешься. Не это я имел в виду.

— Нет?

— Нет, — уверенно ответил он. Голос его звучал томно. Он взял ее за талию и заставил повернуться к себе лицом. Заметив, что ее рука отведена назад и все еще держит кофейник, он удивленно повел бровью:

— Уж не собираешься ли ты меня этим поколотить? Индиго выпустила ручку.

— Нет. Просто я… твой завтрак готов. Жареная картошка и бекон…

Она изо всех сил старалась, чтобы их лица не сблизились.

— И яйца! А еще горячие булочки и свежее масло — мама сделала. И мед. Разве ты не голоден?

— Умираю от голода, — прошептал он и, крепче ухватил ее за талию, привлек к себе. — Но я хочу совсем не того меда, который ты мне предлагаешь.

Она еще не успела сообразить, что к чему, как его вторая рука легла ей на затылок.

— Нечего бояться, Индиго, — тихо сказал он. — Я ничего плохого не сделаю.

— Я… я не боюсь.

Его грудь заходила от смеха.

— Тогда разожми зубы и подари мне утренний поцелуй.

— Зачем?

Джейк еле сдержался, чтобы не расхохотаться, и чуть не забыл, что ему, собственно, было нужно.

— Это закон природы. Нельзя покончить с тем, чего и не начинал.

Ее тело было напряжено.

— Неужели ты никогда этого не делала? — продолжал он. — Такая красотка должна уметь мастерски целоваться.

— Мне особенно не предлагали…

— Предлагаю сейчас.

Она отклонилась назад и казалась еще более испуганной.

Джейк улыбнулся.

— Ничего сложного. Я кладу руку тебе на талию, — и в подтверждение своих слов сжал ее сильнее, — а другу руку — на затылок. Потом притягиваю тебя к себе…

И крепко обнял ее.

— И тебе остается только закрыть глаза.

— Но… но я же ничего не увижу.

— Правильно. Но в таких ситуациях тебе вовсе не нужно знать, что я буду делать.

Она опустила глаза и посмотрела на его губы.

— Я… твой завтрак остынет.

Он снова наклонил голову. Она попыталась ускользнуть, но он крепко схватил ее за пучок на голове. Нет, он не Брэндон. У него железная хватка, и вывернуться невозможно. Его губы прижались к ее губам, и она почувствовала прикосновение его языка. Индиго охнула, рванулась назад и удивилась, что он позволил ей пошевельнуться. На какое-то мгновение ей показалось, что ее охватило безумие. Вдруг она почувствовала, что ее кожаные штаны сзади буквально раскалились как от жара, идущего от печи. Она вздрогнула, интуитивно дернулась вперед, и тело ее плотно прижалось к его телу.

Простонав, он отступил на шаг, увлекая ее за собой. Рука, державшая талию, опустилась ниже, и ее живот уперся ему в бедра. Его крепкие объятия заставили ее забыть о том страхе, который ей внушал поцелуй, и ощутить странное покалывание и тепло, разлившееся по ее животу.

Это новое чувство изумило ее, и она даже не заметила, что их поцелуй затянулся и его язык слился с ее. На Индиго вдруг обрушился шквал переживаний, который заглушил остатки здравого смысла.

Нужно от него оторваться, шептал ей внутренний голос. Нужно от него оторваться, пока он не… Дальше она потеряла мысль. В отличие от Брэндона, Джейк умел завоевывать не только с помощью силы. Оружием ему служили губы, тело, руки. Ее охватила приятная слабость.

Словно почувствовав, что она сдается, он оторвался от нее и посмотрел ей в лицо с обворожительной улыбкой:

— Вот так принято желать доброго утра.

Индиго все еще не могла прийти в себя. Она ощущала прикосновение его трепещущих рук и понимала, что у него тоже голова идет кругом.

— А желать доброго вечера, — тихо добавил он, — еще приятнее. Когда вернемся, я дам тебе первый урок.

Это обещание мгновенно вернуло ее к реальности. Она посмотрела Джейку прямо в глаза, и мозг ее быстро заработал. На нее нахлынула волна страха. Дрожащими руками она отстранилась от него так, чтобы их тела не касались друг друга.

— Не смотри так испуганно, — сказал он, лукаво подмигнув. — Женатым людям такие вещи дозволены, и, повторяю, желать доброго вечера намного приятнее. Могу тебе в этом поручиться.

Отпустив ее, Джейк повернулся к столу, где его ждал завтрак. Усевшись, он откусил яйцо и поморщился.

— Ты была права. Они остыли, — проворчал он и, устремив на нее теплый взгляд, добавил:

— Но тот поцелуй все искупает.

По дороге на рудник Джейку и Индиго нужно было завернуть еще в два места: сначала в тюрьму к Маршалу Хилтону, а потом к Вулфам, чтобы Джейк помог Лоретте по хозяйству, а Индиго покормила своих зверюшек.

Новости, которые сообщил Хилтон, раздосадовали Джейка. Брэндон Маршалл клялся, что ничего не знает о происшествиях на руднике и убийстве Лобо. К тому же он обзавелся несколькими свидетелями, и те могли бы доложить суду, где был Брэндон в тот день, когда застрелили Лобо.

— Но в общем-то это ерунда, — сказал Хилтон. — Его приятели несомненно соврут, чтобы выгородить Брэндона. Я буду начеку, можешь на меня положиться.

Хилтон похлопал по плечу Индиго и бросил понимающий взгляд на Джейка.

— Кстати, не мешало бы тебе быть поосторожнее. Не верю я этому негодяю: как бы он не держал кирпич за пазухой.

Джейк кивнул.

— Приму все меры.

— Уж, пожалуйста, постарайся. Мне и моей жене очень нравится эта милая леди. Нам бы не хотелось, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Взяв Индиго за локоть, Джейк ответил:

— Уверяю, мне она нравится не меньше.

Когда они вышли из тюрьмы и направились к Вулфам, Джейк вдруг понял, что он говорил абсолютно искренне. Ему настолько нравилась Индиго, что он даже готов был помочь по хозяйству, чтобы дать ей возможность покормить ее маленьких друзей. Он не был уверен, что и на этот раз сможет безучастно смотреть, как Индиго кормит Беззубого. Что бы там ни говорила Лоретта, Джейк не верил, что пума вполне добродушна, и у него подкашивались колени, когда он представлял, как ее мощные челюсти хватают Индиго. Уж лучше ему держаться подальше во время кормежки.

Прежде чем расстаться у входной двери, Джейк сказал:

— После того, как покормишь оленя, съешь-ка парочку лепешек сама. Ты уже давно ничего не ела.

— Да я совсем не проголодалась.

Джейк заметил по глазам, что ей взгрустнулось, и решил, что она, наверное, думает сейчас о Лобо.

— Ну, съешь хотя бы одну.

— Если ты настаиваешь.

— Я настаиваю, — улыбнувшись, ответил он. — Впереди еще целый день. Ну, я пошел в амбар. Встретимся в доме.

Джейк собрался уходить, но вдруг повернулся и взял ее рукой за подбородок.

— Сделай мне личное одолжение: будь очень осторожна, когда кормишь зверей.

Она удивленно подняла свои голубые глаза.

— Осторожна? Джейк сощурился.

— Да, осторожна. Ты знаешь, мне не нравится, что ты кормишь пуму.

— Не нравится?

— Нет, — он провел пальцем по тонкой линии ее подбородка. — При одной мысли об этом у меня выступает холодный пот.

Она встревоженно посмотрела на него.

— Но, Джейк, пума действительно абсолютно безобидна. Она никогда не пыталась меня укусить.

— Безобидна? — Джейк скептически усмехнулся и опустил руку. — Индиго, это дикий зверь. Ты никогда не знаешь, что у него на уме. И не говори, что это не так.

— Не буду, — согласилась Индиго. Отступив на шаг, он ущипнул ее за подбородок.

— Тогда сделай, как я сказал, ладно?

И Джейк пошел к амбару. А когда через несколько минут он вернулся в дом, Индиго сидела за столом и дожевывала лепешку. Джейк поставил бадью со свежим молоком на стойку для посуды, подошел к двери в спальню, чтобы поприветствовать Хантера, а затем подсел к отцу ОТрейди, поближе к камину.

Священник слегка толкнул его локтем.

— Мне не очень приятно признаться вам в одной вещи, поскольку я вижу, что вы методист, но должен все-таки сказать: мы с вами сходимся во мнениях насчет этой пумы.

— Она сама сообщила вам об этом? — Джейк встретился взглядом с Индиго и с удивлением обратил внимание на то, что она сидит довольно хмурая.

— Неужели такая невкусная лепешка? — ехидно спросил он ее.

Потупив взор, Индиго с заметной неохотой положила в рот последний кусочек. И тут из спальни появилась Лоретта. Она держала в руках тарелку Хантера.

— Доброе утро, мистер Рэнд. Джейк в недоумении повел бровью.

— Мистер Рэнд? Мне казалось, что теперь, когда я стал вашим зятем, мы можем называть друг друга по имени.

Против обыкновения Лоретта даже не улыбнулась и прошла мимо него на кухню. Увидев бадью с молоком, она сказала:

— Смотрю, вы снова сделали за меня мою работу. Спасибо, Джейк.

Но произнесено это было холодным тоном, и Джейк, нахмурившись, ответил:

— Всегда к вашим услугам.

Отец ОТрейди тронул Джейка за плечо.

— Видите ли, матери всегда нелегко первые несколько дней после свадьбы своего ребенка, — прошептал он. — Впервые за столько лет она встала сегодня утром и заметила, что кто-то чужой надел ее домашние тапочки и отныне не она, а он будет решать все проблемы. Так что не принимайте близко к сердцу, ладно?

— Решать? — Джейк в растерянности посмотрел на священника. — Я вовсе не думал покушаться на ее права.

— Конечно, не собирались, — отец ОТрейди мягко похлопал его по плечу. — Просто она очень впечатлительная. Все матери такие, особенно в самом начале. Пройдет немного времени, она разберется что к чему и примет вас, как своего. Поверьте, уж я-то знаю. Сам был свидетелем нескольких таких случаев.

Но Джейк все еще никак не мог прийти в себя от такого холодного приема и обратился к Индиго:

— Ты готова?

Она поднялась из-за стола.

— Да. На этот раз я намного быстрее управилась. Отец ОТрейди снова похлопал Джейка по руке и широко улыбнулся.

— Может быть, прошлой ночью вы все-таки приняли решение обратиться в веру? Я останусь тут еще на несколько дней и буду счастлив наставить вас на путь истинный.

Вопрос поставил Джейка в тупик, но упорство священника показалось ему забавным, и, хмыкнув, он ответил:

— Приходится признаться, святой отец, что прошлой ночью я меньше всего думал о религии.

Святой отец воздел глаза к потолку.

— Полагаю, об этом я и просил Бога.

В ту же секунду из кухни вышла Индиго. Джейк взял ее под руку и повел к входной двери.

— Я приду к вам, святой отец, как только приму решение. Обещаю, — сказал Джейк.

Выйдя за порог, Джейк заметил, что у Индиго пылают щеки, и решил, что она, должно быть, услышала его ответ святому отцу. Она метнула на него взгляд и тут же отвела глаза. Он чуть не застонал. Судя по ее выражению лица, он отнюдь не достиг того, чего хотел, когда целовал ее сегодня утром.

— Ну, ты готова к тому, что предстоит тяжелый день? — спросил он, словно ничего не случилось.

— Да.

Он с досадой заметил, что в ее голосе прозвучала тягостная покорность.

Когда Джейк и Индиго добрались до рудника и разошлись в разные стороны, первым, кто попался на глаза Джейку, был Денвер Томпкинс, который оскалился, бросил двусмысленный взгляд вслед Индиго и произнес:

— В игре нужно платить. По-моему, вам пришлось усвоить этот урок.

Джейк напрягся.

— Похоже, вы имеете в виду мою женитьбу?

— Черт возьми, да каждый в городе знал, чем дело пахнет, когда вы тут появились с отцом ОТрейди. Странно только то, что Вулф так долго вас промариновал.

Он вздернул бровь и продолжил:

— Гулять со скво — не оберешься проблем. Что папочка выцарапал из вас? Лошадь или пару одеял?

И Томпкинс присвистнул.

— Хорошая сделка, да? Она — лакомый кусочек, эта девчонка!

Джейк так и застыл с лопатой в руках, вонзенной в гравий. Он чуть было не поддался порыву забить Томпкинса до смерти и сжечь. Три соображения помешали ему это сделать, и главное из них то, что он не хотел унижать Индиго. Второе: если действительно уже поползли слухи, вряд ли ему следует избивать Томпкинса — это лишь подольет масла в огонь. Третий аргумент оказался не менее весомым, хотя и не сразу пришел ему в голову. Из тех, кто работал на руднике, он меньше всего доверял Томпкинсу. Он хотел, чтобы кто-нибудь из его подчиненных последил за ним.

Видя, что Джейк затрудняется с ответом, Томпкинс хихикнул.

— Уж не двух ли лошадей? Ну, тогда вас просто ободрали, как липку.

И заговорщически подмигнул.

— Если вы мужик сообразительный, вы сможете за неделю окупить свои расходы и заработать втрое больше. Скво сделает все, что ей прикажет муж, даже если попросит, чтобы она была поласковее с его приятелями.

Джейк медленно выпрямился. На какую-то секунду его просто ослепила ярость, и он почувствовал, с каким удовольствием схватил бы Томпкинса за горло и придушил. Он уже готов был рвануться вперед, но благоразумие взяло верх. Ему не хотелось, чтобы Индиго о чем-то узнала. Если он затеет скандал, ей сразу все станет известно.

Рассчитывая на то, что стук лопат вокруг заглушит его голос, Джейк сказал:

— У вас две секунды, чтобы взять свои слова назад и извиниться.

Томпкинс отступил назад.

— Послушайте, мистер Рэнд, возможно, вы никогда не бывали в этих краях, не общались с индейцами и не знаете их обычаев. Мы-то знаем и частенько зубоскалим по этому поводу.

И Томпкинс взмахнул руками.

— Никто ничего такого не имеет в виду. Почему бы нам вместе не посмеяться? Все знают, что вы должны были жениться на ней, и ее папочка-индеец наверняка заставил вас купить ее. Именно так они обделывают эти делишки.

Крепко сжав руками лопату, Джейк сказал:

— Когда мужчина платит за индейскую невесту — это не покупка, точно так же, как приданое, которое дается за белой невестой, — не взятка. Вам следовало бы это знать.

На лице Томпкинса отразилось самодовольство.

— Значит, вы все-таки заплатили.

Джейк понял, что его попытки оправдаться возбудили в Томпкинсе сомнения.

— Я этого не говорил, — ответил он.

— А вам и не надо ничего говорить, — усмехнувшись, подхватил Томпкинс. — У вас все написано на лице. Бог мой, это круто. Вынужденный брак, и вам пришлось заплатить, чтобы стать женихом. Поскольку вы новичок в этих местах, мне было бы весьма любопытно в тот момент посмотреть на ваше лицо.

Джейк принялся соображать, как бы ему загладить свою оплошность. У него внутри словно все опустилось, и, посмотрев Томпкинсу в глаза, он понял, что это невозможно. Чем дольше он будет размышлять, как выкрутиться, тем хуже для него.

Если кто-нибудь хотя бы намекнет Индиго, что муж за нее заплатил, она сразу подумает, что он сам проговорился. После того, как прошлой ночью она увидела, как из рук в руки передают деньги, у Джейка вряд ли будут шансы убедить ее, что он не платил. Он мог надеяться только на то, что она ничего об этом не слышала. Если же удача не улыбнется ему, он хотел бы надеяться лишь на то, что гордость не позволит ей отнестись всерьез к каким-то сплетням.

В светлых глазах Томпкинса загорелось любопытство.

— Сколько же он с вас взял?

Джейка охватило жуткое ощущение, будто его засасывают зыбучие пески, и он огляделся вокруг, чтобы убедиться, что Индиго далеко и ничего не услышит.

— Совсем немного, и я с радостью, отдал все до последнего цента. И скажу еще одну вещь, чтобы закрыть тему. Это был брак не по принуждению. И это подтвердит каждый, у кого есть глаза. В тот самый момент, когда я увидел ее, я понял, что хочу на ней жениться, и когда наконец набрался храбрости, чтобы сделать предложение, она милостиво его приняла. Такова правда, клянусь Богом. Так что я убью и тебя, и любого другого, кто посмеет сказать, что это не так.

Белобрысый всплеснул руками.

— Эй, да я первый скажу, что она изделие хорошего образца, или я буду не я.

— Лучшего, — Джейк изо всех сил старался сохранить хладнокровие и говорить спокойным тоном. — Вы совершили ошибку, назвав ее скво: впредь

179

этого не делайте. Во всяком случае, в моем присутствии или в ее. В городе нет более чистой и богобоязненной женщины, чем она. Ни среди белых, ни среди индейцев. И тот мужчина, который не проявит к ней достаточного уважения и не захочет снять перед ней шляпу, будет иметь дело со мной. Я ясно выразил свою мысль?

— Ага.

— Рад слышать, что мы поняли друг друга, — сказал Джейк. — Донесите мое пожелание до каждого из местных зубоскалов. Хочу вас честно предупредить, Томпкинс. Если я услышу хотя бы одно бранное слово по поводу моей женитьбы, я сразу пойму, что первым его произнесли вы.

Джейк указал пальцем в сторону Индиго.

— Если эта девушка прольет хоть одну слезинку из-за какой-нибудь грязной сплетни, я сдеру с вас шкуру.

Томпкинсу стало не по себе.

— Знаете, грозиться кого-нибудь убить — не самая удачная шутка. Некоторые могут подумать, что вы и впрямь готовы на это.

— А почему вы решили, что я не готов?

— Я не могу повлиять на других: что они хотят, то и говорят. Конечно, я постараюсь изложить вашу историю в выгодном для вас свете, но не уверен, что это сможет заставить их изменить свое мнение.

Сказав это, Томпкинс повернулся и был таков. Джейк растерянно стоял и смотрел, как тот сбегает вниз с холма.

— Считаю, что вы вполне годитесь, — услышал Джейк за спиной низкий хриплый голос.

Он резко обернулся и увидел Шорти, вылезающего из повозки.

— Гожусь на что?

Подойдя ближе, Шорти почесал ухо и сплюнул в сторону табак.

— На то, чтобы стать мужем нашей малютки. Во всяком случае, вы за нее заступились.

Он встал рядом с Джейком и тоже посмотрел вслед Томпкинсу.

— Вы лучше, чем этот негодяй с птичьими мозгами. Половина из того, что вы от него услышали, было сказано из зависти. Он сам хотел ее заполучить. Даже однажды предлагал ее папаше триста долларов.

Джейк прищурился от солнца.

— А что сказал Хантер?

Шорти засунул большие пальцы за ремень своего рабочего комбинезона.

— Ничего. Когда он в ярости, он обычно становится молчаливым. Он просто посмотрел Томпкинсу в лицо так, как он умеет смотреть — от его взгляда волосы на голове встают дыбом!

Он снова сплюнул.

— Я рад, что ей повезло: она была в лесу с вами, а не с Томпкинсом.

Это было похоже на скрытый комплимент, однако старик разговаривал тоном отнюдь не дружелюбным, и потому Джейк не знал, что ответить. И нерешительно произнес:

— Спасибо, Шорти. А вы всегда прячетесь в тележках, чтобы подслушивать чужие разговоры?

— Когда речь идет о счастье нашей малютки, я забываю о праведности. Я целое утро следил за Денвером и слышал, что он болтает. И решил, что пойму, кто вы такой, если мне удастся подслушать ваш разговор с этим типом. Я знал, что он непременно захочет поддразнить вас, как только вы появитесь на руднике. Мне оставалось только ходить за ним по пятам и выжидать.

И Шорти свирепо сверкнул глазами.

— Когда я увидел вас впервые, я сразу понял, что вы положите на нее глаз. И, по-моему, не ошибся.

Джейк соображал, куда он гнет.

— Похоже, нет.

— После того, что я тут услышал, думаю, мне незачем все это сейчас говорить, но все же скажу. Советую обращаться с ней хорошо. А если окажется, что вы негодяй, мы призовем вас к ответу. Не думайте, что мы оставим все как есть. Хоть отец ее и прикован к постели и мужчин в их семье нет, не думайте, что за нее некому вступиться.

Джейка не очень смутили слова Шорти, но из вежливости он решил прикинуться, что напуган, и с улыбкой спросил:

— Кто это — мы?

Шорти, страдающий артритом, гордо распрямил свои больные плечи.

— Мы — это я, Спрингбин и Стретч. Если хотя бы волосок упадет с ее головы, вы ответите перед нами троими. Не забудьте об этом.

Джейк постарался показать, что он озадачен, и ответил:

— Не забуду.

— Вот-вот, — кончик носа Шорти, толстый, как луковица, покраснел. — Вы можете сейчас дать мне пинка под зад. Но кто-то должен был вам это сказать. Негоже, если за эту крошку некому будет вступиться.

Джейк больше не мог сдерживаться и усмехнулся:

— Согласен. Будьте спокойны. Я позабочусь о ней. С этого момента вы можете не бояться за нее.

Шорти кивнул.

— Судя по тому, что вы ответили Томпкинсу, думаю, что действительно могу не бояться.

Он посмотрел Джейку прямо в глаза.

— Просто будьте начеку. Он подлый трус и уже год как увивается за девочкой. Он каждому натреплет все что угодно, попомните мои слова. И не угомонится до той поры, пока не доведет ее до слез.

Именно этого Джейк боялся больше всего. Он внимательно посмотрел на Шорти и, решив, что может ему доверять, прокашлялся и сказал:

— Если он проболтается насчет денег за невесту, это разобьет ее сердце. Я белый, и ей все это не нравилось. Винить ее я не могу. Боюсь, она подумает, что я хвастался. Или, чего доброго, жаловался. Я не думал об этом, как о покупке, но она именно так и решит, если до нее дойдет хоть слово.

— Тогда пошлите ее ко мне, — в его глазах мелькнул веселый огонек. — Иногда, плохо это или хорошо, мое умение подслушивать очень выручает. Я расскажу ей обо всем, что сегодня услышал.

И Шорти протянул Джейку руку.

— На мой взгляд, вы держались молодцом. Лицо Джейка просветлело. Он хлопнул Шорти по ладони.

— Я ценю ваш совет и обязательно им воспользуюсь. Но боюсь, она не поверит ни одному моему слову.

Шорти пристально посмотрел Джейку в глаза.

— Она была дома в тот день, когда Томпкинс предложил ее отцу триста долларов. Он вошел с самодовольным видом и стал ее покупать. Представьте себя на ее месте и прикиньте, каково бы вам было в такой ситуации.

Сказав это, Шорти вынул пальцы из-за пояса и побрел вниз.

Погрузившись в раздумье и хмуро качая головой, Джейк снова принялся грузить в тачку гравий и отвозить его к промывальному желобу.

Когда наступил обеденный перерыв, Джейк отправился искать Индиго и увидел, что она помогает рабочему у промывального лотка. Это был изнурительный труд. Но если он собирался запретить ей работать на тяжелых участках, то с тем же успехом он мог бы просто отослать ее домой.

Заметив Джейка, Индиго что-то сказала своему напарнику и прекратила работу. В ее глазах застыл немой вопрос, пока она смотрела, как он спускается с холма. С усилием переведя взгляд с ее трепещущих женственных губ на узенькие плечи, Джейк вспомнил, какими хрупкими казались ее ребра под его ладонью этой ночью. Потом он вспомнил, какой теплой и мягкой показалась ему утром ее маленькая попа. Черт возьми, все-таки она его жена. Он мог купить ей все, что нужно, однако она почему-то предпочитала горбатиться на руднике. В его душе поднялась мощная волна протеста.

Подняв на нее глаза, Джейк крепко сжал зубы и твердо решил, что не произнесет ни единого слова. Он сомневался, что Индиго может хоть сколько-нибудь заинтересовать все то, что он способен купить ей на его деньги. Конечно, тот замечательный домик в Портленде произвел бы на нее впечатление, но не так чтобы сильное. Для нее все богатства мира сосредоточились именно здесь, и совесть не позволяла ему лишить ее всего этого. Его утешало только одно: сейчас она больше походила на себя настоящую, чем тогда, в день свадьбы. Она держалась уверенно и бесстрашно встречала его взгляд.

Индиго нетрудно было понять по глазам Джейка, о чем он думает, и, наверное, уже в сотый раз за это утро ей стало не по себе. Совершенно ясно, что он имел в виду, когда сказал: «Насчет того, чтобы ты пошла на рудник…» И сейчас он явно намерен приказать ей вернуться домой.

Она начала придумывать, какие привести доводы, чтобы он смилостивился, но в голову ничего не приходило. Для бледнолицых мужей прихоти жены не имеют особого значения, тем более если она скво. Ей оставалось только молиться и надеяться на благосклонность Всевышнего.

12

После перерыва Джейк вернулся к работе. Каждый раз отвозя нагруженную тачку к желобу, он наблюдал за рабочими вокруг. Он сам не знал, что рассчитывал увидеть. Во всяком случае что-нибудь любопытное, решил он. Ведь кто-то все-таки подпилил деревянные опоры в руднике, и, насколько Джейк знал, под подозрение мог попасть любой.

В глубине души он надеялся, что его отец не замешан в этом. В начале на него действительно могли подумать, но сейчас? Индиго не скрывает, что их брак ей не по душе. И просто возненавидит Джейка, если узнает, что его отец чуть не отправил на тот свет ее отца. Джереми пообещал, что продолжит заниматься этим делом, а Джейк проведет свое расследование в Вулфс-Лэндинге. Джейк надеялся, что вместо того, чтобы отыскать доказательства вины их отца, Джереми выяснит, что он невиновен.

Проезжая с тачкой к желобу, Джейк искал глазами Индиго. И изо всех сил уговаривал себя не вмешиваться, когда видел, как она помогает Топеру ставить наполненную бадью на вагонетку. Удивительно, как она поднимает такой груз. Это и двоим мужикам не очень-то под силу.

Джейк съежился и отвернулся. Но тут же, сам не зная почему, снова посмотрел в ее сторону. Вдруг он заметил, что к вагонетке медленно приближается Денвер. Белобрысый что-то сказал, и Индиго обернулась. По выражению ее лица Джейк не мог понять, что произошло. И крепко сжал ручки своей тачки.

Когда Индиго повернулась к Денверу, ее пылающие щеки ощутили прикосновение прохладного ветра. Она видела, как над его головой собираются тяжелые серые тучи. Ветер нарастал и раскачивал высокие сосны, явно предвещая грозу. В глазах Денвера искрились злые огоньки, которые тоже предвещали нечто малоприятное.

— Значит, ты вышла замуж? — сказал он. И, наклонив голову, язвительно улыбнулся:

— Ну и каково это — быть замужем?

Индиго оглянулась на Топера, который ждал ее, чтобы продолжить работу. Она ухватилась за рукоятки бадьи.

— Странный вопрос, Денвер, — ответила Индиго. — Это все равно, что спрашивать, каково человеку, когда у него день рождения.

— Да? А почему я не вижу на тебе поводка? Индиго судорожно сжала рукоятки. И посмотрела на невозмутимое лицо Топера. Денвер хихикнул.

— Знаешь, это смешно. Твой папаша действительно меня надул. Он прикинулся по-настоящему возмущенным, когда я хотел тебя купить. Помнишь? Я был уверен, что он и в самом деле никогда не пойдет на это. А он, оказывается, лишь ждал более выгодного предложения.

Индиго медленно выпрямилась. Повернувшись к Денверу, она почувствовала, как застучало у нее в висках.

— Что ты такое несешь? Я сегодня не настроена на шутки.

— Признаю, вначале я здорово разозлился. Но сейчас, когда поговорил с Рэндом, у меня отлегло от сердца. Хорошенько поразмыслив, я даже обрадовался, что все произошло именно так. Я не из тех, кто женится. По мне — так лучше потратить несколько долларов, чтобы провести с тобой время, и с легкой душой отправиться восвояси.

— Заткнись, Томпкинс! — не выдержал Топер. Индиго подняла вверх руку.

— Нет, пусть говорит.

Она пристально посмотрела на Денвера.

— Продолжай. Я жду.

— А что еще я могу добавить? Если я внесу деньги, то получу полное право провести с тобой время. Он провел пальцем по ее щеке.

— Конечно, не сразу. Он заявил, что хочет пожить с тобой какое-то время. Но кто знает, когда ему все это надоест? Кроме того, ему захочется, чтобы ты отработала его деньги. Он говорит, что заплатил за тебя приличную сумму. Тебе придется вовсю ублажать его, чтобы окупить ее и, что называется, начать приносить доход.

Индиго резко отвернулась. Денвер поймал ее за подбородок.

— Не думай, что тебе удалось высоко взлететь, Индиго. Когда он захочет сдавать тебя в аренду, я буду первый в очереди. На первом же свидании я собью с тебя спесь.

— Довольно, Томпкинс, — Топер обошел тачку и приблизился к белобрысому. — Еще слово, и ты получишь.

Ехидно усмехнувшись, Денвер выпустил Индиго и отступил назад.

— Я сказал все, что должен был сказать. И бросил взгляд на Индиго.

— Клянусь, с этой минуты я не собираюсь больше подставляться. Свои денежки я могу потратить на что-нибудь и получше.

И, весело скакнув, он удалился. Индиго замерла и смотрела ему вслед, не в состоянии ни пошевелиться, ни даже думать. Ей казалось, что голос Топера раздается откуда-то издалека и не могла разобрать ни одного слова. Она посмотрела на вершину холма, где застыл Джейк со своей тачкой. Когда он понял, что она его увидела, Джейк помахал в воздухе рукой.

— Денвер бессовестно лжет, мисс Индиго, — сказал Топер, стоя позади девушки. — Все утро он готовился к этой минуте. Мистер Рэнд ничего подобного ему не говорил.

У Индиго поползли мурашки по коже. Откуда Денвер мог узнать, что Джейк заплатил за невесту? Неважно, сколько. Главное, что он мог услышать об этом только от него самого. Страх, который со дня свадьбы ледяным комочком притаился у нее в глубине души, охватил ее целиком. Она знала, что многие бледнолицые делали деньги на том, что предлагали услуги своих жен скво приятелям. Это было настолько распространено, что породил массу анекдотов. И если Джейк сделает то же самое, он будет не первым и не последним.

Джейк смотрел вслед удаляющемуся Денверу Томпкинсу. Он почувствовал облегчение, когда увидел, что Индиго снова повернулась к бадье. У него была слабая надежда, что Денвер все-таки ничего не сказал. Джейк не сомневался, что если Денвер пойдет на это, то подберет самые грязные выражения. Его утешало только то, что Шорти обещал помочь ему. Джейк отведет Индиго к ее старому другу и попросит его во всех подробностях пересказать ей разговор с Томпкинсом, который тот подслушал.

Приподняв тачку за рукоятки, Джейк сделал шаг вперед. Ему показалось, что вершина горы вроде бы заколебалась. Он оглянулся и замер от ужаса. Оползень. Главный вход в тоннель находился как раз на том месте, по которому он сейчас пройдет. На какое-то мгновение Джейк оцепенел, не в силах поверить своим глазам. И тут же бросил тачку и метнулся вниз.

— Индиго!

Она не слышала его. Грохот лопат и скрежет колес внутри самого рудника и вокруг него заглушал не только голос Джейка, но и громыхание ползущей скалы.

— Индиго, беги! Беги!

Джейку казалось, будто все происходит во сне, когда на тебя стремительно надвигается опасность, а ты еле-еле шевелишь ногами. Он чувствовал, как кровь стучит в висках и надрываются легкие. Удары каблуков по каменистому склону отзывались во всем теле.

— Индиго!

Наконец они с Топером услышали его. Приставив ладонь к глазам, она посмотрела вверх. Джейк, не замедляя бега, начал бешено жестикулировать.

— Бегите! Оползень! Выбирайтесь оттуда! Бегите! Индиго обвела взглядом все вокруг и, ничего не заметив, недоуменно развела руками.

— Что? — крикнула она.

Джейк увидел, как каменистая масса набирает скорость и сметает все на своем пути. Он представил Индиго под обломками скалы. И от страха принялся бежать так быстро, как никогда в жизни не бегал.

— Бегите, черт вас подери! Бегите!

Индиго и Топер бросили вагонетки, но, так и не поняв, откуда надвигается опасность, топтались на месте.

— Оползень! Над вами! Уходите оттуда!

Она посмотрела вверх. И когда поняла, по какому поводу Джейк так разорался, схватила Топера за руку и пустилась с ним бежать. Первая глыба достигла, края скалы, и гроздья камней взрыхлили землю вокруг вагонетки. Один осколок попал Топеру в плечо и свалил его с ног. Индиго остановилась, чтобы помочь Топеру подняться. У Джейка от страха перехватило дыхание. Она в любую минуту могла погибнуть.

Опираясь на Индиго, Топер встал на ноги. Она положила его руку себе на оба плеча и чуть ли не волоком потащила за собой. В следующую секунду груда камней снесла край скалы и, как смертоносный водопад, устремилась вниз, на то место, где только что были Индиго и Топер. Их вагонетка и земля на двадцать футов вокруг оказались засыпанными камнями.

Джейк облегченно вздохнул и, спотыкаясь, побрел к Индиго и Топеру. Воздух был пропитан пылью, которая мешала дышать, заползая в горло и легкие. Вся троица, кашляя и задыхаясь, спустилась еще на несколько футов.

Джейк знал, что он в любом случае не успел бы добежать до Индиго и спасти ее. Если б она задержалась еще на секунду, все было бы кончено. Когда Джейк это осознал по-настоящему, его даже немного затрясло. Ему захотелось обнять ее и прижать к себе, но страх сковал ему руки и ноги.

Когда пыль начала оседать и воздух немного очистился, Топер воскликнул:

— Вот что я называю состоянием, близким к блаженству!

— Вы в порядке? — спросила Индиго, пощупав его плечо. — Кости-то не сломаны, Топер?

Вокруг собрались еще несколько мужчин.

— Я чувствую себя отлично, — заверил всех Топер. — И все благодаря тебе, Индиго. Большинство людей в таких случаях думает только o себе. А ты спасла мне жизнь, мисс.

— Да ерунда. Благодарить надо Джейка, — и Индиго обернулась к Джейку. — Слава Богу, что ты заметил, как покатились эти камни.

Джейк хотел что-нибудь ответить, но у него не было сил разговаривать.

Она оглянулась на засыпанную камнями вагонетку и немного побледнела.

— Если бы мы вовремя не сообразили, что нужно убегать…

В эту минуту к ним, прихрамывая, подошел Шорти.

— Я вкалываю на этой горе пятнадцать лет и повидал всякие обвалы, но чтобы такой, как сегодня…

Из тоннеля начали вылезать рудокопы, кашляя и отмахиваясь от пыли. Индиго сложила трубочкой ладони, приставила их ко рту и крикнула:

— Вы в порядке?

Один из мужчин внизу поднял вверх большой палец.

Шорти грязным ногтем выковырнул из-под губы комок слипшегося табака и сплюнул. И бросил на Джейка многозначительный взгляд.

— Я хочу сказать, что совсем немного надо, чтобы сдвинуть эти камни. Хочешь пойти со мной и сам посмотреть?

Джейк, еще не придя в себя от шока, трясущейся рукой схватил Индиго за локоть и потащил за собой. После того, что случилось, он боялся оставлять ее одну.

— Пошли вместе посмотрим.

Через полчаса Джейк увидел то, что и следовало увидеть. Оползень был вызван тем, что сдвинулся огромный валун наверху. Судя по всему, он основательно врос в землю и вряд ли покатился бы сам по себе.

— Это не было случайностью! — отрывисто бросил он.

Шорти почесал затылок.

— Да, не похоже. Однако почему бы и нет? Несколько дней назад лил сильный дождь. Земля намокла и стала рыхлой.

Джейк метнул на него взгляд:

— Вы действительно в это верите? Шорти сдвинул густые брови.

— Нет, думаю, что нет. Просто неприятно осознавать, что кто-то сделал это намеренно.

Индиго села поблизости на другой валун и смотрела на след, который остался от оползня.

— Вы считаете, что кто-то это сделал специально?

— Возможно. Чтобы заблокировать вход в тоннель, так бы я сказал, — ответил Шорти.

Джейк не хотел делиться своими подозрениями, но все же решил, что это необходимо.

— Или чтобы кого-то убить, — добавил он и посмотрел на Индиго. У него перед глазами так и стояла несущаяся вниз волна камней. — А именно — тебя.

Ее глаза округлились.

— Меня? — удивилась Индиго и посмотрела вниз. — Но ведь отсюда даже не видно входа в рудник. И вообще никого не видно. Так что ко мне все это не может иметь отношения.

Джейк показал рукой налево, где раскинулась небольшая рощица.

— Можно было спрятаться в тех деревьях и оттуда наблюдать.

Индиго посмотрела на него с еле скрываемым раздражением.

— Но я же могла в любую минуту куда-нибудь отойти. Ведь правда? Кстати, там был еще и Топер. А сколько других людей ходило туда-сюда. Так что этот камнепад предназначался не для одного человека.

— Неужели ты думаешь, что убийце не все равно, кто еще может погибнуть, раз уж он нацелился на свою жертву.

— Ты не можешь говорить об этом всерьез.

— Напротив, я серьезен как никогда.

В возбуждении Джейк хлопнул себя по губам. Он не хотел перегибать палку, и в ее доводах был кое-какой здравый смысл. Но, черт побери, кто бы не воспользовался таким случаем! Даже в самые благополучные времена работа на руднике считалась опасной. Так что тому, кто задумал преступление, лучшего места не сыскать: можно все подстроить так, чтобы убийство выглядело как несчастный случай.

Джейк вспомнил еще два случая, когда Индиго чуть не погибла и в результате которых был ранен Хантер и застрелен Лобо. И вот сегодня — оползень. Он снова представил себе Индиго, похороненную под горой камней.

Джейк сказал:

— Ты должна была погрузить бадью на вагонетку. Если кто-то засел в роще. и наблюдал за тобой, он знал, что через несколько минут ты появишься на этом месте.

Он толкнул небольшой валун, и все увидели, как тот подпрыгнул и полетел вниз.

— У него было предостаточно времени, чтобы подняться сюда и раскачать тот валун. Идти сюда всего нечего, — заметил он.

Она уперлась руками в колени и поднялась на ноги.

— Валун мог и сам сдвинуться.

Джейк стиснул зубы. Помолчав, он ответил:

— Возможно. Но повторяю, возможно, и нет. Я не из тех, кто любит рисковать.

— Что ты имеешь в виду?

Джейк не хотел отвечать. Он отлично понимал, как она это воспримет. Она возненавидит его.

— Думаю, тебе лучше вернуться домой.

Она встала «руки в боки» и испытующе посмотрела на него.

— Ты же сама понимаешь, что так надо, — продолжал он. — Ведь у тебя нет глаз на спине, и я не могу все время следить за тобой. Тут ходит много людей, стоит шум, и работа довольно опасная. Пока мы не покончили с этой историей, тебе лучше держаться поближе к дому.

— Если кому-то очень хочется меня убить, он убьет меня в любом месте, в том числе и дома.

— Но не так легко. Во-первых, там ты можешь успеть заметить, что тебе грозит опасность. Вокруг много людей, которые услышат твой крик, и только полный идиот станет покушаться на тебя средь бела дня.

В ответ она показала на взрыхленную землю, на которой покоился валун, и отчаянно закричала:

— Здесь очень крутой склон. Валуны и сами могут скатываться вниз — ты это прекрасно знаешь! И ты не можешь так уверенно утверждать, что кто-то его сдвинул.

— Нет. Но нутром чувствую…

— Для тебя это просто предлог! — взвилась она. Шорти кашлянул.

— По-моему, мне пора возвращаться к работе. Джейк проводил его взглядом. Как только Шорти отошел на такое расстояние, куда уже не доносились их голоса, Джейк снова обратился к Индиго:

— Дорогая, послушай меня.

Она крепко уперлась руками в бедра и отвернула голову. Джейк вздохнул.

— Индиго, пожалуйста, не надо вставать в позу. Неужели ты думаешь, что я бы отослал тебя домой, если на это не было веской причины?

— Да, — ответила она глухим голосом. — Именно так я и думаю. Ты не хотел, чтобы я тут работала. У тебя не было предлога, чтобы отослать меня домой, и ты, соответственно, этого не делал. Но вот наконец счастье улыбнулось тебе и предлог появился.

— Неправда.

Она посмотрела на него с укором и плотно сжала губы.

Джейк покрутил пальцами волосы у себя на затылке.

— Хорошо, согласен. Мне не нравится, что ты занимаешься тяжелой мужской работой. Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, но в данном случае я имею в виду совсем не это.

— Думаю, что ты именно это и имеешь в виду, — сухо ответила она.

Джейк понимал, что у нее были все основания так считать. Его истинные чувства невозможно было скрыть, и ему действительно не нравилось то, что она работает на руднике. Но независимо от этого сейчас в силу вступали другие обстоятельства, и он не имел права их не учитывать.

— Маршал Хилтон посоветовал мне принять все меры предосторожности. Это я и собираюсь сделать. Ты можешь меня возненавидеть, но своего решения я не изменю. Пока дело не прояснится и мы не убедимся, что Брэндон Маршалл не виноват, ты будешь держаться поближе к дому.

Ее глаза расширились.

— Поближе — это как?

— Никуда не ходить одной, пока я не разрешу тебе.

— Ты хочешь сказать, что я не могу… — она показала глазами на лес. — Ты хочешь сказать, что мне нельзя выходить гулять? Или охотиться?

— Нельзя.

Джейк заметил, как потускнели ее глаза. Она стояла, полуоткрыв рот, и прерывисто дышала. Он приготовился к тому, что сейчас она разразится яростной тирадой. И был удивлен, когда Индиго лишь произнесла:

— Это твое последнее слово?

Джейк нервно сунул руки в карманы, чтобы не поддаться искушению приласкать ее. Нет, только не сейчас.

— Я всегда могу поменять свое решение, Индиго. Но в данном случае вынужден признаться, что это действительно мое последнее слово.

Она склонила голову. Он с горечью закрыл глаза и вздохнул.

— Индиго, ты неправильно меня понимаешь, — сказал он взволнованно. — Клянусь Богом, я просто хочу защитить тебя. Как только я увижу, что опасность миновала, я сниму все свои запреты.

Она кивнула, отвернулась и пошла прочь. Джейк стоял и смотрел ей вслед. Вдруг в его голове прозвучали слова Мэри-Бет: «Лучше б ты женился на Эмили. Может быть, тогда ты бы не мою жизнь испортил, а ее». Только он не женился на Эмили. Он выбрал полудикую девушку, которая не привыкла никому подчиняться.

— Я постараюсь пораньше освободиться, и мы вместе пойдем домой, хорошо? — предложил он, догоняя ее. — И тогда подробно обо всем поговорим.

Когда они поравнялись, она подняла голову и устремила на него какой-то странный бесстрастный взгляд.

— Ты точно не изменишь своего решения?

Джейк готов был сказать «изменю». Но он прекрасно понимал, что никогда не пойдет на это. Несмотря на то, что она была здорово расстроена и могла бы просто возненавидеть его, он знал, что главное сейчас — ее безопасность.

— Вряд ли, — ответил он. — Но может быть, после того, как мы с тобой спокойно поговорим об этом дома, ты согласишься, что я прав.

Вечером, когда Джейк отправился навестить ее отца, Индиго пошла к колодцу за водой. Наполнив ведро, она с тоской посмотрела в сторону леса. Здесь, в саду тетушки Эми, тоже пели птицы, но не так мелодично, как в гуще леса. Ветер тоже что-то нашептывал, но не тем голосом, как там, на свободе. Не исключено, что Индиго уже никогда не придется бродить в отрогах скал.

Узница. Вот кем она стала. И, может быть, обречена на пожизненное заключение.

Она прислонилась спиной к колодцу и словно впала в какое-то оцепенение. В голове мелькнула мысль, что, может быть, еще не прошел шок, который она испытала после всего случившегося. Но думать ни о чем не хотелось. Да и в конце концов это не имело значения. Приятно было расслабиться и забыть о сегодняшнем происшествии.

Прошло всего три дня. Неужели за такое короткое время жизнь может настолько измениться? Она посмотрела на траву под своими мокасинами. Семьдесят два часа назад она была точно такой же — несколько зеленых былинок, росших из одного корневища. Солнце проделывало свой путь по небосклону по точно тому же графику, как и несколько веков назад. А когда стемнеет, покажется луна. В мире ничего не изменилось, и все-таки все было как-то иначе.

Она попробовала сформулировать, что же изменилось, и прийти к какому-нибудь общему выводу, чтобы понять, где она сейчас находится и что ее ждет впереди. Но от нахлынувших мыслей у нее закружилась голова, как это бывало, когда Чейз брал ее за руки и начинал описывать круги до тех пор, пока она не падала с ног. И сейчас у нее было такое ощущение, словно небо и земля кружатся в диком вихре, и она не может найти твердой точки опоры.

Все то, что раньше для нее казалось незыблемым, ушло в прошлое: Лобо, родительская поддержка, дом, в котором она выросла, рудник и ее горы. Даже имя она теперь носила другое. Отныне она не Индиго Вулф, а Индиго Рэнд. Ей казалось, что она — как та чашка, которую опустошили и забыли наполнить заново.

В голове звучали язвительные слова Денвера Томпкинса, и Индиго от стыда закрыла глаза. Она пыталась представить, как пройдет сегодняшняя ночь, но ее сознание отказывалось рисовать пугающие картины. Она знала лишь одно: ужасно заниматься любовью с человеком, который считает тебя своей собственностью и не против сдавать тебя внаем. Она только недоумевала, почему прошлой ночью Джейк дал ей отсрочку. Может быть, Топер сказал правду? А Денвер соврал? Или Джейк просто играет с ней?

Вдруг раздался рев пумы. Индиго подняла голову и прислушалась. Это Беззубый. К глазам подступили слезы. Передернув плечами, она проглотила слезы, схватила ведро и, расплескивая воду, метнулась к дому.

13

Джейк пошел прямиком к дому Вулфов, чтобы поговорить с Хантером. Отец ОТрейди был на исповеди. Лоретта поздоровалась с Джейком так же холодно, как и сегодня утром. Почувствовав себя немного не в своей тарелке, Джейк не стал тратить время на приветствия и направился в спальню. Поздоровавшись с Хантером и спросив на всякий случай, готов ли тот сейчас разговаривать, Джейк плотно прикрыл за собой дверь, чтобы Лоретта не смогла их подслушать.

Стараясь не сбиваться на пристрастные оценки, Джейк рассказал Хантеру об оползне, что это могло означать и почему он решил ограничить свободу Индиго.

Введя Хантера в курс дела, Джейк решил поговорить начистоту и задать ему несколько откровенных вопросов.

— Я оставил Индиго дома, — сказал он, — она ужасно расстроена.

По возможности кратко и избегая примеров из своей жизни, Джейк объяснил, почему он не любит, когда женщины занимаются тяжелой физической работой.

— Она думает, что для меня оползень — лишь предлог, чтобы заставить ее сидеть дома, — добавил он.

Похоже, Хантер задумался над словами Джейка.

— А если бы Индиго не грозила опасность, вы бы запретили ей ходить на рудник или охотиться в лесах?

Джейк сунул руки в карманы джинсов.

— Конечно, мне бы хотелось, чтобы она занималась женской работой. Но не по этой причине я приказал ей не уходить далеко от дома. Хилтон считает, что Брэндон Маршалл не из тех, кто играет в открытую. Он не доверяет этому человеку и посоветовал мне принять все меры предосторожности. После того, как застрелили Лобо и произошел оползень, разве могу я быть спокоен, когда она работает в руднике или бродит по лесам?

— Значит, этот приказ… остается в силе до тех пор, пока вы не убедитесь, что Брэндон не замышляет зла?

Джейк кивнул.

— Временная мера.

Хантер довольно долго изучал взглядом Джейка.

— А зачем вы мне все это говорите? — спросил он. Джейк рассмеялся.

— Хочу узнать ваше мнение. Я несправедливо поступаю?

Хантер улыбнулся.

— Не мне судить. Вы не мой муж, а Индиго.

— Я хочу быть хорошим мужем.

— Если вами руководит подобное желание, то вряд ли вы можете совершить ошибку.

Джейк ждал прямого ответа, а не разговоров вокруг да около.

— Как по-вашему: ей может угрожать опасность? — спросил он.

Хантер кивнул.

— Вполне. А еще мне кажется, что у вас доброе сердце. Прислушайтесь к его голосу. Именно оно подскажет вам нужный ответ.

Джейк тяжело вздохнул.

— Я действительно надеялся услышать от вас какой-нибудь совет, Хантер. Все-таки она ваша дочь.

— И я отдал ее вам.

Джейк запрокинул вверх голову и уставился на потолок.

— Вы предлагаете мне прислушаться к голосу сердца? Но я не уверен, что слышу его. Но даже если оно что-то и говорит, то наверняка совсем не то, о чем толкует ваше сердце или сердце Индиго. Мне трудно ее понять. Как я могу решить, что действительно нужно для ее счастья?

— Вы должны найти путь к ее сердцу. Джейк встретился глазами с Хантером.

— Именно за этим я к вам и пришел. Хантер снова улыбнулся.

— Вы считаете, что я могу вас на него вывести? После того, как вы уже прошли довольно долгий путь? После того, как вы углубились в лес и сбились с дороги, куда вы собираетесь направиться? — и Хантер покачал головой. — Вы сами должны найти верную дорогу — ту, которая нужна и вам, и Индиго. Как только вы поймете, куда идти, вы уже никогда не потеряетесь.

Джейк еле сдержался, чтобы не выругаться, и резким движением вынул руки из карманов.

— Другими словами, я сам должен выпутываться.

— Нет. С вами моя дочь. Будьте внимательны при выборе пути. Временами вам предстоит преодолевать обрывы и кручи. Будут попадаться и узкие каменистые участки. Вы должны знать, что пойдете по тропе, по которой могла бы пройти и Индиго.

Джейк вздохнул и устало опустился в кресло-качалку. Обхватив руками голову, он уперся локтями в колени.

— Именно сейчас я вышел на чертовски каменистую тропу, — он тихо рассмеялся и взглянул на Хантера. — Она не станет со мной разговаривать. Это больше всего меня и подогревает.

Хантер чуть заметно улыбнулся.

— Молчание? Понимаю. У них хорошо это получается. Так уж заведено. У нас сильная рука, у них — сильная воля.

— Как вы поступаете, когда Лоретта не хочет разговаривать с вами?

Хантер передернул плечами и поморщился.

— Я начинаю сражение, а потом уступаю. Джейка разобрал такой смех, что он даже не сумел подавить его. Увидев, что Хантер в ответ тоже улыбнулся, он вздохнул с облегчением.

— Извините, но меня это ужасно развеселило. Стоит вам на нее рявкнуть, — и она ляжет на обе лопатки.

— Да, но стоит ей расплакаться, и тут уж я ложусь на обе лопатки. И как только мне удается наконец осушить ее слезы, я понимаю, что сдался.

— А станете вы уступать, если опасаетесь за ее жизнь?

— Нет. Если речь зайдет о ее жизни, я церемониться не буду.

— И я так считаю. В этом пункте я сдаваться не собираюсь.

Хантер молча склонил голову в знак согласия.

— Возможно, приходится уступать в мелочах. Нелегко быть мужем, особенно в первый день, — его понимающие голубые глаза стали серьезными. — Женщине может угрожать много опасностей. И вам не под силу уберечь ее ото всех из них.

— Например? — озадаченно просил Джейк. Хантер махнул здоровой рукой.

— Индиго не умрет от голода, если не будет есть несколько дней. Возможно, нужно предоставить ей самой решать, когда ей принимать пищу. Когда ей хочется выплюнуть еду, а муж приказывает проглотить ее, происходят странные вещи. Моя жена называет это давиловкой.

Джейк перестал раскачиваться в кресле. Он вспомнил утро, когда заставил Индиго проглотить лепешку. Он удивленно поднял брови.

— Что еще?

— Вы должны разрешить ей кормить свою пуму. Это просто осчастливит меня. Она воет весь день и не дает мне спать. И моя жена все время ходит недовольная.

Джейка передернуло.

— Понял. Наверное поэтому Лоретта так холодно сегодня со мной поздоровалась.

— Индиго — ее маленькая дочка, — сказал Хантер. — Ей вряд ли было приятно видеть, как та давится лепешкой. И мы всегда разрешали ей кормить ее зверей. И вдруг ее муж говорит, что пуму нельзя кормить.

— Понимаю.

Хантера не очень убедил ответ Джейка.

— Правда? Если пуму не кормить, она начнет промышлять по ловушкам, расставленным в лесах. И может угодить лапой в одну из них. И охотник ее убьет. А поскольку она доверяет только Индиго, от нас она не принимает пищу. Мы можем только смотреть на нее и переживать.

— И злиться, — добавил Джейк. Хантер улыбнулся.

— Моя Лоретта — добрая женщина и ничего не скажет. Но посмотрит на вас ледяным взглядом. Уступайте в мелочах, ладно? Столько перемен за такое короткое время чреваты массой неприятностей.

Джейк спрыгнул с качалки.

— Спасибо, Хантер. Вы меня просветили. Хантер кивнул.

— Вы пойдете навстречу моей дочери, и тогда она тоже пойдет навстречу вам.

— Отлично. Мы, пожалуй, так и поступим.

Уже смеркалось, когда Джейк покинул дом Вулфов. Он пошел вниз по дощатому тротуару, громко стуча каблуками и плотно сжав губы. Ярость. Она просто захлестывала его. Сегодня утром Индиго наврала своим родителям, наврала совершенно беспардонно. Спрашивается, почему? Джейк представил себе, как она с видом кроткой овечки сидит за столом и через силу грызет лепешку, всем своим видом показывая, что исполняет приказ мужа-самодура. Эта картина выводила его из себя.

Подходя к дому Лопесов, он заметил, что за окнами темно. Он чертыхнулся и взлетел вверх по ступенькам, решив, что она убежала или выкинула еще какой-нибудь дурацкий женский фокус. Не останавливаясь, он с размаху распахнул дверь так, что она с грохотом стукнулась о стену.

Индиго была здесь, в полутемной кухне. Она стояла у разделочного стола и стругала кусок оленины — мирная домашняя идиллия, разве что на Индиго был индейский наряд, в кухне не горел свет и лицо ее выражало обиду. Джейк почувствовал себя полным идиотом. Он сунул руки в карманы джинсов и молча смотрел на нее. Она выглядела так, словно ее кто-то избил — ее руки, покрытые синяками, дрожали, и казалось, что она вот-вот расплачется.

Его злость немного улеглась. Хотя его и взбесило то, что сегодня она черт знает что наговорила о нем своим родителям, он все же не мог не признать, что последние несколько дней ей пришлось туго. И она боролась за себя, как могла. Единственное, что ему оставалось, — понять ее переживания и взять себя в руки.

Он сходил в гостиную за лампой, зажег ее и поставил на кухне.

— Тебе понадобятся завтра дрова? — спросил он. Выражение ее лица не изменилось, хотя губы слегка дернулись.

— Сама принесу, — сказала она.

Ее ответ прозвучал сухо и враждебно, под аккомпанемент ударов ножа, который плавно прорезал кусок оленины и ударял о стол. У Джейка появилось неприятное ощущение, что она представляет себе, будто кромсает его шею.

— Я могу тебе помочь, — ответил он.

Сказав себе, что нужно сохранять спокойствие и благоразумие, он вышел и набрал охапку дров. Когда он вернулся, она кончила строгать мясо и принялась чистить картошку. Джейк с притворной веселостью произнес:

— Гроза прошла стороной. Так что впереди много солнечных дней.

В ответ — холодное молчание. Джейк стиснул зубы и снова отправился за дровами, проклиная всех женщин на свете и их метод самообороны. Возможно, Хантера лишь позабавила бы подобная ситуация, но Джейку было не до смеха. Он перестанет себя уважать, если позволит Индиго так себя вести каждый раз, когда она с ним не согласна.

Приняв решение, Джейк вернулся на кухню и уложил дрова в поленницу.

— Пожалуйста, миссис Рэнд. Этого хватит на весь завтрашний день.

Она не поблагодарила его. И даже не подала виду, что услышала его слова. Джейк наблюдал, как она, прикрыв крышкой кастрюлю с картошкой, принялась раскладывать на разогретой сковородке с шипящим жиром кусочки оленины, обваленные в муке. Все ее существо дышало ненавистью. «Спокойствие!»— напомнил он себе. Он вдруг подумал, что она не решается бурно выражать свои чувства просто из боязни, что он ответит ей той же монетой.

Он потер себе шею.

— Дорогая, я знаю, что ты расстроена. Капельки раскаленного жира брызнули со сковородки, и Индиго вздрогнула.

Джейк ждал ответа, потом понял, что Индиго не собирается ничего говорить, и поджал губы.

— Посмотри на это с хорошей стороны. Ведь если ты не будешь работать несколько дней, у тебя появится возможность проводить больше времени со своей матерью.

Он сделал паузу и добавил:

— Или со своими зверями. Например, с Беззубым. Она бросила на него удивленно-испуганный взгляд.

Ее лицо изменилось. Что это? Чувство вины? Джейк не мог быть уверен, что угадал правильно. Через минуту ее лицо приняло прежнее выражение. Спина распрямилась, и Индиго снова сосредоточилась на готовке оленины, словно его тут и не было.

— Не надо бояться, что я разозлюсь, если ты рискнешь высказать свое мнение.

Она ответила, не поднимая головы:

— Я не боюсь.

Это было не так, и они оба это знали. Джейк почувствовал, как в нем нарастает раздражение.

— Ну, тогда, по крайней мере, взгляни на меня. Хотя она и была смущена, он заметил, что в ее глазах притаилась обида.

— Вот так лучше.

Если бы взгляд и в самом деле мог испепелять, Джейк был уверен, что от него остались бы одни головешки. Джейк отлично знал характер Индиго и то, что она не станет скрывать своих чувств.

— Сколько мне еще терпеть это проклятое молчание?

Индиго облизала губы.

— Пока мне не захочется что-то сказать. А сейчас во мне нет ничего, кроме… — ее лицо напряглось, и она испытующе посмотрела на него, — злости.

Это был шаг в правильном направлении.

— Тогда излей ее на меня, — произнес он строгим тоном.

Она снова бросила на него изумленный взгляд.

— Это твое желание?

Он привык к дамским штучкам Мэри-Бет, к которым она прибегала, когда хотела добиться своего. И сейчас Джейк с опаской посмотрел на Индиго. Ему начинала надоедать ее готовность услужить. Если ей хотелось заставить его почувствовать себя злодеем, она вполне в этом преуспела. Если она надеялась рассердить его, то была очень даже к этому близка. Она даже сама не понимала, насколько.

— Да, это мое желание, — выдавил он из себя. Распрямившись, она убрала сковородку с огня, вытерла руки о полотенце и повернулась к нему.

— А ты не взбесишься?

— Нет. Меня взбесит, если ты не станешь говорить. Она вздернула голову.

— По-моему, ты самонадеянный эгоист и негодяй. Она произнесла это так четко и безапелляционно, что Джейк сначала ничего не понял.

— И я ненавижу тебя, — закончила она.

У него в горле пересохло, то ли от ярости, то ли от желания рассмеяться.

— Это все?

Она была явно возбуждена. Подойдя к шкафу, она взяла в руки вазу и тупо уставилась на нее.

— Нет, не все.

— Ну?

Она взглянула на плиту, поставила вазу обратно на полку и сняла тарелку.

— Мне бы хотелось, чтобы твой ужин сгорел. Тогда бы я выбросила его на пол и поколотила бы тебя горячей сковородкой.

— Это нехорошо, правда? Видно, ты действительно очень расстроена.

— Да.

Он сложил на груди руки.

— Однако вместо этого ты убрала сковородку с огня, чтобы оленина не подгорела?

Она недовольно поджала губы.

— Ты мой муж. И моя обязанность — смотреть, как ты ешь.

— Даже когда ты не в духе?

— Мои чувства будут иметь значение лишь в том случае, если ты сам этого захочешь.

Он прищурился. Появились проблески взаимопонимания. Чувство вины — абсолютное оружие. Мэри-Бет могла бы брать уроки у этой девчонки.

— Не говори мне этого. Ведь таков закон, по которому живет ваш народ? Жена должна подчиняться, и если ее муж самонадеянный эгоист и негодяй, ей остается лишь принимать его таким, как есть.

Ее глаза вспыхнули.

— Да.

Постепенно сводя все в шутку, он улыбнулся, глядя на ее взволнованное лицо.

— Я правильно понимаю? Ты была настолько взбешена, что хотела — как это, а? — поколотить меня, однако ты пришла домой, начала готовить ужин и не произнесла ни слова. Именно так положено вести себя верной жене из племени команчей, когда ей не терпится убить своего мужа?

У Индиго загорелись щеки.

— Да.

— И она не кричит, когда сердится? — сказал он, улыбаясь во весь рот. — Не возникает? И просто делает то, что ей говорят, не вступая в пререкания?

— Да, — ответила она.

— Повтори. Я что-то не расслышал.

— Да!

Джейк с усмешкой рассматривал Индиго. Наконец он выпрямился и сказал:

— Об этом мечтает каждый мужчина. Повернув голову к плите, он произнес:

— Хочу тосты вместо булочек. С хрустящей коричневой корочкой.

И вышел из кухни.

Помывшись после работы и переодевшись, Джейк вернулся к столу и увидел, что его угрюмо молчащая красавица-жена приготовила великолепный ужин. Он сел и положил салфетку на колени. Самодовольно улыбнувшись, он спросил:

— А ты не будешь есть?

— Я не голодна.

Он проглотил кусок мяса и вспомнил те дни, когда Мэри-Бет морила себя голодом. Когда на поле битвы сталкивались две воли, он всегда выходил победителем.

— А если я буду настаивать? Она покорно посмотрела на пищу.

— Тогда я буду есть.

— Даже если тебе придется по обыкновению давиться?

Ее глаза испуганно вспыхнули. Он посмотрел ей прямо в лицо. Они оба отлично знали, что он вовсе не заставлял ее давиться той лепешкой. Просто его беспокоило, что она ничего не ела, и он пытался уговорить ее проглотить хоть что-нибудь. По каким-то причинам она решила воспользоваться этим и выставить своего мужа в невыгодном свете, повторив слово в слово то, что он сказал.

Зачем? Вот в чем вопрос. Может быть, она надеялась, что ее родители объявят их брак недействительным? Джейк не знал, что подумать. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что не хотел благодаря ее наговорам выглядеть эдаким бессердечным злодеем, и она больше не посмеет так себя вести.

— Не думаю, что тебе станет скверно, если ты разок-другой не поешь. Конечно, толстушкой тебя трудно назвать, но кой-какой лишний жирок у тебя имеется.

Она в явной растерянности провела рукой по своему бедру.

— Я боялся услышать от тебя, что тебе положено ждать, пока муж не покончит с трапезой. Ведь так принято у индейцев? Сначала едят мужчины, а женщины ждут в сторонке.

— Мой отец не признавал этой традиции. В его доме соблюдают обычаи, но они представляют собой смесь из обычаев бледнолицых и команчей. Отец любит, чтобы мать сидела за столом.

А еще ее отец почитал нужным уступить, когда мать злилась и не хотела с ним разговаривать. Да, Хантера нельзя назвать самодуром.

— Понимаю, — улыбнулся он. — Значит, если какой-нибудь обычай команчей мне не по вкусу, мы можем изменить его, не так ли?

— Да.

Джейк сунул в рот кусок домашнего хлеба, который испекла Лоретта. Запив его кофе, он сказал:

— Нет, я не жалуюсь. И мне еще не приходилось встречать мужчину, который жаловаться бы на то, что его жена — воплощенная покорность и единственная ее цель — всячески угождать ему и исполнять все его приказания.

Ее щеки снова порозовели.

Чтобы спрятать усмешку, Джейк припал к чашке.

— Скажи, а как в таком случае должен вести себя муж? Существуют ли и для него какие-нибудь правила поведения? Мне бы не хотелось разочаровать такую покорную жену, для которой свято чувство долга, и обмануть ее ожидания.

— Для мужа не существует никаких правил, — ответила она.

— Ни одного? Но наверняка жена что-то ждет от него, наверняка в ее голове сложился какой-то идеал.

— Ей остается лишь надеяться, что муж будет любить ее и… — она взглянула ему в глаза, — стараться ей угодить.

Вот это сюрприз! Она словно напомнила ему о том, что он обещал вчера. Как он тогда сказал? «Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была счастлива».

— Я чувствовал, что что-то тут не так.

— Нет закона, который бы обязывал его любить, — добавила она дрожащим голосом. — Женщина может лишь надеяться на это.

Он поставил чашку на стол, мысленно аплодируя ей. Замечательный метод — давить на его совесть. Правда, к своему несчастью, она не знает, что он никогда не позволял собой манипулировать. Она может хоть целый месяц хитрить — все равно не дождется, чтобы он выпустил ее из дома. Если же у нее была другая цель — заставить родителей объявить их брак недействительным, — то и в этом случае она ничего не добьется. Сегодня вечером он это выяснит.

Не то чтобы он собирался позволить ей вести себя в том же духе, независимо от цели, которую она преследовала. Ей было невдомек, что у него тоже есть свои методы, пусть не слишком красивые, чтобы в корне пресечь ее попытки перехитрить его.

— Короче говоря, главное — мои желания, — произнес он и на секунду задумался. — Это замечательно удобно для мужчины. И касается буквально всего? Какой бы невероятной ни была моя просьба, ты обязана подчиниться мне, не задавая лишних вопросов и не возражая?

Ее достоинство было задето, и она явно медлила с ответом. Но затем тихо промолвила:

— Да.

Джейк откинулся на спинку стула и воззрился на нее. Подняв брови, он сказал:

— Это становится интересным.

На ее лице отразился испуг: она поняла, к чему он клонит. Он был изумлен, что она не пытается изменить тактику. Когда Мэри-Бет не помогали ее уловки, она прибегала к другим.

Он вытащил из кармана часы и посмотрел на циферблат.

— А знаешь ли ты, что мы с тобой женаты уже почти двадцать четыре часа?

Он взглянул ей в глаза и с удовлетворением заметил, что она начала нервничать. Возможно, она наивна, но не глупа.

— Двадцать четыре часа… а я еще ни разу не видел моей жены без рубашки и одежды из кожи, в которую она запакована с ног до головы. Что если я попрошу тебя раздеться? Это может заменить мне десерт.

Она приложила руку к горлу, ее глаза округлились и стали похожи на монеты. Ужас, который ее обуял, чуть не испортил ему всю игру. Единственное, что ему оставалось, — это постараться не выдать своих чувств.

— Ты действительно просишь меня об этом? — пролепетала она.

— Ну, а если бы попросил? Ты разделась бы, Индиго?

Она сглотнула и в страхе посмотрела на лампу.

— Лампа горит.

— Это, чтобы лучше тебя видеть, — сказал он, еще дальше откидываясь на стуле и стараясь изо всех сил придать своим глазам похотливое выражение. — Сначала рубашку, пожалуйста. Но только не надо это делать в другом конце комнаты. Подойди ко мне, встань рядом. И снимай помедленнее. Добрая половина удовольствия заключена в предвкушении.

Казалось, она бы все отдала, чтобы удрать. Еле сдерживая смех, Джейк продолжал:

— Ну же, покорная жена. Я не могу ждать всю ночь. Опустив голову, она направилась к нему. Когда она коснулась бедром стола, ее руки опустились вниз и ухватились за конец замшевой рубашки. Он все еще думал, что она остановится, был в этом полностью уверен. Но неожиданно она рывком сняла рубашку через голову и бросила ее на пол.

Джейку показалось, что его окатили ведром ледяной воды. Он был настолько потрясен, что едва дышал, и сердце у него в груди словно перестало биться. Он не смог бы пошевелиться, даже если бы ему приказал сам Господь Бог. Она стояла перед ним, как овечка на заклании в ожидании, когда над ней блеснет нож, — дрожащая, со склоненной от стыда головой. Ее муслиновая сорочка, застиранная до полной прозрачности, скорее не прикрывала ей грудь, а дразнила.

Передние ножки стула, на которой сидел Джейк, с таким грохотом опустились на пол, что Индиго вздрогнула. Джейк застыл в молчании. Ему вдруг стало ясно, что она не играла роль. Она совершенно искренне была готова исполнить любое его приказание, даже если это означало бы для нее конец света.

Ему вспомнился вчерашний день, когда Индиго уверяла, что воля отца для нее закон, и она никогда не ослушается его. Он видел, каким бледным было ее лицо во время свадебной церемонии, и не забыл, какой страх обуял ее прошлой ночью. Меньше всего она хотела выходить за него замуж и все-таки сделала это. А почему? Потому что так распорядился ее отец.

Ужин, который он только что съел, камнем упал ему в желудок. Несколько раз в жизни он вел себя, как идиот, но сегодня он превзошел себя.

— Индиго… — прошептал он.

Услышав его голос, она всхлипнула и стала высвобождать сорочку, заправленную в штаны. Он схватил ее за запястья, чтобы остановить. Она подняла голову. Голубые глаза, в которых блестели слезы унижения, посмотрели на него с немым вопросом.

— Я не имел это в виду. Я пошутил.

Его слова, произнесенные взволнованным голосом, повисли в воздухе и казались такими гадкими, что он хотел взять их назад. Шутка? Она была права: он эгоист и мерзкий негодяй. Да еще глуп как пробка.

— Я не думал, что ты действительно… я думал, что…

Слова были ни к чему. Глядя на нее, он понял, правда слишком поздно, что она не из тех, кто станет манипулировать другими или врать. Она соврала единственный раз — когда сказала, что не боится его. Но это было продиктовано лишь гордостью, а не желанием обмануть. Боже, почему он ничего не заметил в ее глазах? Они были чисты, как стекло, и в них отражались все ее мысли и чувства.

«Это твое желание? Я должна? Это твое последнее слово?» Он вспомнил, как изменилось ее лицо этим утром, когда он попросил ее быть осторожнее с животными. «Мне не нравится, что ты кормишь пуму». Он ничего ей не запрещал. В этом не было необходимости. Достаточно было одного его недовольства. В голове звучал голос Денвера Томпкинса: «Скво сделает все, что ей прикажет мужчина».

Джейку стало нехорошо. Она словно ковром расстелилась перед ним, чтобы он походил по ней ногами, и он не постеснялся втоптать в грязь ее гордость. Джейк отпустил ее запястья и снова упал на стул.

— Прости, Индиго. Можешь снова надеть рубашку.

Она одной рукой закрыла грудь и наклонилась, чтобы поднять рубашку. Он заметил, что ее дрожащую руку, которой она потянулась за рубашкой, перерезает шрам от ножа. У нее нет ничего общего с Мэри-Бет; глупо было сравнивать их.

Она прижала рубашку к груди.

— Теперь можно мне пойти в спальню? Джейк съежился. Он почти был уверен, что окончательно испортил их отношения…

14

Как только Джейк разрешил Индиго уйти, она повернулась и выскользнула из кухни. Войдя в темную спальню, она остановилась и оглядела мрачные стены, чувствуя себя зверем, угодившим в ловушку. Он пошутил? Она охнула и закрыла рукой рот; он играл с ней; другого объяснения не было. Оказалось, быть замужем за этим человеком еще страшнее, чем она себе представляла.

Ноги ее ослабели, и она кое-как добралась до постели. Крепко зажмурив глаза, Индиго усилием воли попыталась отогнать от себя все мысли. Иначе она бы разревелась, но доставить ему такое удовольствие у нее не было ни малейшего желания…

Проклиная себя на чем свет стоит, Джейк вскочил на ноги, схватил лампу и прошел по дому. Он увидел, что Индиго лежит поперек кровати, зарывшись лицом в подушку. Поставив лампу на тумбочку, Джейк сел рядом с ней и положил руку ей на спину.

— Индиго, пожалуйста, не плачь.

Она подняла голову. Лицо ее было перекошено, однако глаза оставались сухими.

— Я не плачу.

Джейк отвел взгляд в сторону, на стены.

— Я должен перед тобой извиниться. Я и не думал издеваться. Просто, мне казалось… словом, я неправильно тебя понял и очень жалею об этом.

Его слова прозвучали так сухо и официально и настолько не соответствовали его внутреннему состоянию, что Джейк готов был застонать. Он снова посмотрел на нее. Индиго уткнулась в подушку. Рыжие пряди выбились из косы и разметались по затылку, как пучки медной проволоки.

— Все в порядке, — ответила она глухим голосом.

Но это была неправда. Она была подавлена случившимся, и он намеренно пытался растормошить ее и дать вылить свою обиду, забывая, что ее воспитание не позволяло ей мстить за оскорбление. Ответственность, которая легла на его плечи, пугала Джейка. Неужели он получил право распоряжаться ее жизнью? Нередко он вообще не понимал эту девушку.

— Я вел себя как идиот.

Он коснулся пальцами ее рубашки и слегка покрутил привлекательные завитки на голове.

— Видишь ли, я думал… — продолжал он.

Он почувствовал, как она буквально сжалась от его прикосновения, и понял, насколько он ей был противен. Джейк вздохнул и убрал руку. Он не мог винить ее.

Он откинулся назад так, чтобы видеть половинку ее лица.

— Индиго, может, все-таки взглянешь на меня? Она повернула голову и посмотрела на него своими голубыми глазами.

— Конечно, я не заслуживаю прощения, но, может быть, по доброте душевной ты все же простишь? И попробуешь забыть мою мерзкую выходку?

По выражению ее лица было ясно вино, что она не видит причин спускать ему. Джейку ничего не оставалось, как смириться с этим.

— Знаю, что мне нет оправдания. Но у меня есть сестра — Мэри-Бет. Ты очень напоминаешь мне ее — не внешне, а характером. Так вот она…

Глядя в ее бездонные голубые глаза, Джейк продолжал рассказывать, едва слыша, что он говорит, и лишь искренне надеясь на то, что она поймет его, когда узнает об их сражениях, в которых воля одного сталкивалась с волей другого. Наконец, умолкнув, он заметил, что ее лицо немного смягчилось.

— Она действительно разбила все тарелки? А ты что сделал?

Джейк убрал завиток с ее щеки.

— Я спрятал подальше китайскую вазу и заорал, чтобы она прекратила. А что мне еще оставалось?

— На чем же вы едите дома?

У Джейка внутри все сжалось. Он и забыл, что должен играть роль человека малообеспеченного. Слава Богу, ей и в голову не пришло, что та китайская ваза могла быть очень дорогой.

— Нам пришлось купить новые тарелки. Но вернемся к разговору о Мэри-Бет. Почему я, собственно, начал говорить о ней? Если ей чего-нибудь захочется, она любыми способами попытается переубедить меня. И прибегнет к любым уловкам. Она может целыми днями не разговаривать со мной, и это совершенно выбивает меня из колеи. Я думал… когда ты…

— Ты думал, что и я решила прибегнуть к тем же уловкам, — договорила она за него.

Джейк кивнул и, вспомнив, какое у нее было выражение лица на кухне, снова испытал некоторую досаду.

— Когда я приказал тебе раздеться, я и не думал, что ты в самом деле начнешь г ее с себя снимать. Я был уверен, что ты возмутишься и убежишь.

— А куда мне бежать? — тихо возразила она.

Ее вопрос резанул Джейка по самому сердцу. Ведь ей действительно некуда бежать. Для нее не существует другой земли, кроме Вулфс-Лэндинга.

— Я никогда больше тебе этого не прикажу, — пообещал он.

— То есть раздеться?

Он не хотел разрушать надежду, мелькнувшую в ее глазах.

— Я никогда не заставлю тебя унижаться, — поправился он. — Ты прощаешь меня?

Ее взгляд смягчился.

— Да, я прощаю тебя за то, что ты заставил меня снять рубашку.

Он почувствовал в ее словах намек и улыбнулся.

— Но ты не прощаешь меня за то, что я заставляю тебя сидеть дома.

Она ничего не ответила, но ее молчание было красноречивее слов.

— Индиго, я бы с удовольствием изменил свое решение, но не могу. Мне остается только сожалеть, что я рассердил тебя и испортил тебе настроение.

— Нет, я не сержусь, — произнесла Индиго, закрыв глаза. — Просто в душе какая-то пустота.

Боже, он чувствовал себя настоящим негодяем. Но самое ужасное заключалось в том, что на самом деле он им не был. Ему безумно хотелось заключить ее в объятия и как-то утешить. Однако после того, что произошло на кухне, он решил не рисковать.

Он сел на матрац и откинулся спиной на изголовье кровати. Похлопывая подушку, лежавшую рядом, он сказал:

— Почему бы тебе не сесть тут, со мной? Может, если мы поговорим и все выясним, в душе у тебя уже не будет прежней пустоты?

Она приподнялась на локтях и посмотрела вперед.

— Иди садись, — мягко настаивал он. — Обещаю, что не стану кусаться.

Она нехотя подползла к нему на коленях. Когда Индиго устроилась рядом, Джейк обхватил ее рукой за плечи. И тут же почувствовал, как напряглось ее тело: близость с ним претила ей.

И в голову ему закралось ужасное подозрение. «Это твое желание?» Он смотрел на ее склоненную голову. Ему следует выяснить это именно сейчас, прежде чем заводить серьезный разговор.

Коснувшись завитка у нее на затылке, Джейк сказал:

— Мне нравится, когда ты заплетаешь волосы в косу. Но было бы лучше, если б ты их распустила.

Она подняла руки и начала вытаскивать шпильки. Джейк с горечью наблюдал, как она расправляла пальцами свои рыжие волосы. Шелковые пряди рассыпались по его руке и упали на его колени. Он ненавидел себя за то, что собирался сказать. Но, черт возьми, должен же он выяснить!

— Индиго, я вовсе не имел в виду, чтобы ты сделала это прямо сейчас.

Она откинула волосы с глаз, чтобы разглядеть его. Никогда раньше он не видел так отчетливо, насколько в ее внешности переплелись черты обоих родителей. Изящество матери и царственный облик отца сотворили лицо, которое поражало одновременно и красотой, и нежностью. Индиго удивительно сочетала в себе гордость и покорность, силу и слабость. Ему никогда не понять ее.

У Джейка екнуло сердце при виде того, как она смутилась. Индиго отвернула от него голову и принялась снова убирать волосы. Ей показалось, что он озабочен какой-то серьезной проблемой, а Джейк, по крайней мере, получил ответ на свой вопрос.

Он прислонил голову к стене и уставился в потолок.

— Индиго, раз уж ты их распустила, оставь как есть, — тихо сказал он.

Уголком глаза он видел, что она отбросила шпильки в сторону и сложила руки на коленях. Воцарилась тишина. На какой-то момент Джейк даже этому обрадовался. Боже, не удивительно, что она была против этого замужества. С первого дня их знакомства в ней проявились три черты: стремление к свободе, невероятная гордость и преданность отцовским убеждениям. А теперь, как ей казалось, она стала собственностью белого человека.

Джейк постарался вспомнить те эпизоды, когда Хантер проявил свою волю. В его присутствии это произошло дважды и оба раза — прошлой ночью. Сначала Хантер едва заметно приподнял руку, призывая жену замолчать, когда она попыталась возражать против замужества Индиго, а потом грозно повысил голос на дочь, когда та решила сама защитить себя. «Ты перечишь мне, Индиго?» Джейк закрыл глаза, вспомнив, как задрожал ее голос: «Нет, отец, я никогда не стану тебе перечить».

И теперь власть, которую Хантер имел над своей дочерью, перешла к Джейку.

Постепенно, преодолевая отвращение, он стал осознавать, что — это реальность и никуда от нее не денешься. Нет, он не считал, что мужчина не должен быть главой семьи. Как раз наоборот. Просто его коробило при мысли о том, что любое его желание Индиго воспринимает как приказ. Интересно, сколько она вот так бы сидела и по его желанию заплетала и расплетала косу? Наверное, всю ночь напролет, с ужасом подумала он. Несмотря на явную бессмысленность его приказов.

Он не чувствовал себя готовым с этим смириться. Его смертельно пугало то, что Индиго все его слова понимает буквально и немедленно повинуется. В порыве ярости он мог бы крикнуть, чтобы она сунула голову в кормушку для лошадей или пошла утопилась в реке. Там, где он жил раньше, у людей часто срывалось такое с языка. Да и у него самого тоже. А Мэри-Бет в ответ лишь показывала ему язык. И не сосчитать, сколько раз он клялся задушить ее. Индиго могла бы всерьез отнестись к такой угрозе.

Джейку жутко хотелось расхохотаться. Вся ситуация казалась ему до чрезвычайности нелепой. В доме белых никогда не возникает сомнений в том, кто хозяин в семье, поскольку, чтобы установить свое главенство, мужчина начинает шуметь, угрожать, а то и драться. В доме Хантера, чей авторитет действительно непререкаем, человек посторонний может растеряться и не сразу понять, кто верховодит, так как Хантеру редко приходится доказывать свое превосходство.

По мнению Джейка, так и следовало жить. Все в доме Хантера чувствовали себя более или менее счастливыми. Трудность заключалась в одном: Джейк не был уверен, что сумеет последовать примеру своего тестя. Он не привык взвешивать в уме свои слова и выпаливал их сразу. Никто никогда раньше перед ним не пресмыкался и не бросался исполнять все его желания. И теперь он получил такую власть над конкретным человеком. Это пугало.

И в то же время завораживало.

Впервые в жизни Джейку приоткрылась другая, тайная сторона его натуры. Какой мужчина в глубине души не мечтал хоть когда-нибудь, чтобы рядом с ним оказалось чудесное существо, готовое исполнить все его приказы, полурабыня, полуобольстительница, которая удовлетворит любую прихоть? В большинстве случаев мужчины лишь рисуют в своем воображении сладостные картины и не пытаются воплотить их в жизнь. Для Джейка далекие мечты неожиданно превратились в реальность.

Он обнимал красивую, чудную, невинную девушку, которая сделает все, что он скажет. Даже сейчас она сидела молча, ожидая, когда он заговорит. Расслабившись, Джейк представил себе соблазнительную картину: Индиго в великолепной наготе склонилась над ним, рассыпав свои медные волосы вокруг его лица, и он ловит губами ее груди.

Джейк передвинул руку, лежавшую у нее на плече, и коснулся нежного бархата шеи. Рассеянно поглаживая пальцами ее горло, он представил себе, как она лежит перед ним, приподнимая бедра и отдаваясь ему в сладостной истоме. Его пульс участился, и он надавил пальцем ей на щеку, чтобы повернуть к себе ее лицо.

Увидев так близко темные губы Индиго и почувствовав ее теплое дыхание, Джейк чуть было не удержался, чтобы поцеловать ее. Она принадлежала ему. И даже сам Господь Бог не смог бы осудить его. Джейку даже незачем ждать: он мог потребовать от нее все, что хотел.

Эта мысль угнетающе подействовала на него. «Это твое желание?» Господи, помоги, он живой человек и может не устоять перед соблазном. Джейк сглотнул и отогнал от себя коварные картины. Наверное, живому человеку свойственно поддаваться искушению, но если Джейк сейчас позволит себе какую-нибудь вольность, он станет самым низким негодяем на свете.

Ее мерцающие голубые глаза заволокла темная серебристая пелена, как у зверя, охваченного страхом. Он понял, что это могло быть откровением лишь для него, но не для нее. Индиго знала, что, выйдя замуж, будет обречена на пожизненное рабство. Не далее как прошлой ночью она все взвесила и смирилась с тем, что навеки повязана с Джейком.

У Джейка появилось неприятное ощущение, будто кто-то сжал ему горло.

— Мы собирались поговорить с тобой о том, как избавить тебя от душевной пустоты.

— Это ощущение пройдет, — тихо ответила она. — Со временем я привыкну принимать жизнь такой, как она есть.

Джейк ощутил острую душевную боль и необычный для себя прилив нежности к Индиго. Он не мог определить словами, что с ним происходит, да и не хотелось ему сейчас копаться в своих переживаниях. Достаточно было того, что он ясно почувствовал желание оградить ее от бед. Индиго оказалась первым человеком, который был абсолютно беззащитен перед ним, полностью в его власти, — драгоценный дар, который вручил ему ее отец. Джейк знал, что Хантер любил свою дочь и, передавая ее Джейку, он тем самым выражал ему свое полное доверие. Джейк хотел доказать, что он достоин этого доверия.

— Думаю, со временем нам обоим удастся ко многому привыкнуть, Индиго, — сказал он мягко, — но это не значит, что сейчас ты должна чувствовать себя более несчастной, чем следует, не правда ли? За последние сутки ты лишилась многого, что было дорого тебе. Думаю, можно некоторым образом смягчить чувство утраты, если вернуть тебе кое-что.

Хотя он все еще придерживал пальцем щеку Индиго, она отвернулась. Джейк касался ладонью нежной шеи и чувствовал, как бьется пульс в ее гортани.

— Некоторые вещи вернуть уже невозможно, — прошептала Индиго с дрожью в голосе.

— Что правда, то правда. Вернуть тебе Лобо я не могу.

— Не можешь.

— Но, мне кажется, все-таки что-нибудь я могу для тебя сделать!

Она с любопытством посмотрела на него:

— Что-нибудь? Джейк улыбнулся.

— Я знаю: тебя ужасно угнетает то, что ты не можешь отныне бродить в лесах. Не думаю, конечно, что прогулки доставят тебе прежнее удовольствие, поскольку теперь рядом с тобою буду тащиться я. Но все-таки обещаю, что каждый день буду раньше уходить с рудника, чтобы выводить тебя гулять.

— Правда?

— Абсолютная.

Особой радости Индиго не выразила и лишь сказала:

— Это будет замечательно, Джейк. Спасибо. Но, он еще не выложил все свои козыри.

— И до тех пор, пока у тебя не появится возможность вернуться на рудник, я с удовольствием буду сидеть с тобой у реки и смотреть, как ты намываешь золото. Тебе станет от этого легче?

Темная серебристая пелена в глазах стала рассеиваться, и Индиго даже слегка улыбнулась.

— Да, намного легче.

Для большего эффекта Джейк выдержал паузу и начал:

— Догадываюсь, о чем ты еще волнуешься: с тех пор, как я запретил тебе ходить в лес охотиться, Беззубый остался без мяса. А потому обещаю: пока ты не сможешь вернуться к этому занятию, я сам буду следить, чтобы в коптильне постоянно было свежее мясо. Это означает, что тебе не нужно будет самой следить за этим и раз в неделю по вечерам отлучаться из дома, но поскольку ты можешь гулять в другие дни, думаю, ты сумеешь это пережить.

Она резко повернула голову и посмотрела Джейку прямо в глаза.

— Беззубый? Но ты сказал, что не… Джейк приложил палец к ее губам.

— Я помню, что я говорил. Но вот в чем дело: я не растолковал тебе, что я имел в виду. Я не хотел сказать, что мне не нравиться, когда ты кормишь пуму. Просто я волнуюсь за тебя.

Он пожал плечами:

— Но легкие переживания вряд ли убьют меня.

— То есть ты разрешаешь мне кормить пуму?

— А я и не запрещал тебе этого, Индиго. Ты меня не поняла. Постараюсь с этого момента не произносить вслух того, что я не подразум…

Индиго бросилась ему на грудь и не дала договорить. Джейк был застигнут врасплох и буквально потерял равновесие. Она обхватила его руками за шею и чуть не задушила в объятиях.

— О Джейк! Спасибо! Я весь день так переживала за Беззубого. Спасибо!

Джейк на какое-то мгновение растерялся и не знал, куда девать свои руки, так как не хотел портить ей настроение. Сегодня его едва хватило на то, чтобы заставить замолчать свою разыгравшуюся фантазию, и вот опять искушение, да еще какое. Держать в руках Индиго, трепещущую и полную огня… Уткнувшись лицом в ее шелковистые волосы, Джейк не совладал с собой и дал волю инстинктивному желанию крепко обнять ее.

На этот раз им не овладели мрачные мысли. Он чувствовал только восторг. Но так же, как и в прошлый раз, — мимолетный. Он заметил, как она напряглась, и ослабил объятия, чтобы дать ей возможность слегка отстраниться. Увидев ее лицо, он чуть не рассмеялся. Индиго была смущена и не могла понять, что это вдруг на нее нашло. Более того: теперь она не знала, как выпутаться из столь неловкого положения.

Чтобы не осложнять их отношений, Джейк решил помочь ей и первым разжал руки. Возможно, наступит день, когда она придет в его объятия и не захочет вырываться. Приподняв ее лицо за подбородок, он наклонился и заглянул ей в глаза.

— Давай уберемся на кухне и пойдем кормить эту несчастную кошку, а то она снова не даст твоим родителям заснуть.

Глаза Индиго увлажнились и, казалось, вот-вот потекут слезы. Она скривила губы, и подбородок ее задрожал. Джейк недоумевал, чем же он ее обидел, но не успел спросить. Она заговорила первой:

— Топер был, конечно, прав. Ты же не говорил ничего такого Денверу, да?

При этих словах его сердце на мгновение замерло, а потом бешено заколотилось от страха.

— Что не говорил?

В эту секунду из ее глаз хлынули слезы и покатились по щекам.

— Дорогая, о чем ты? — спросил Джейк. Она качнула головой.

— Неважно. Мне достаточно знать, что Топер был прав и ты не говорил ничего такого Денверу. Я не собираюсь повторять лживые слова: они не достойны того.

Джейк понял, что Денвер сказал что-то оскорбительное.

— Индиго, сегодня утром Шорти слышал слово в слово весь наш разговор с Денвером. Так что если ты в чем-то сомневаешься, можешь спросить у Шорти. Или у меня. При условии, что доверяешь мне.

Она вытерла мокрые щеки и покачала головой.

— У меня нет ни к кому никаких вопросов. Во всяком случае, — сейчас.

Но Джейк решил до конца прояснить это дело. Именно потому, что это заставило прослезиться такую гордячку, как Индиго, которая никогда не плакала.

— Что он сказал? Будь добра, расскажи мне. Она посмотрела на него с укором и густо покраснела. Она крепко сжала руки в кулаки.

Джейк вздохнул.

— Милая, если тебе так трудно говорить об этом, просто забудь ваш разговор.

Она мотнула головой.

— Он сказал, что когда я тебе осточертею, ты… Индиго с такой силой прикусила нижнюю губу, что кожа вокруг побелела.

— Он сказал, что я должна буду многих ублажать… чтобы отработать те деньги, которые ты заплатил моему отцу за невесту, и что он тоже не раз попользуется мной.

Она глубоко вздохнула и всхлипнула.

— Боже! — это слово вырвалось у Джейка так, словно его ударили поддых. — Индиго, почему ты сразу мне не рассказала?

Она пристально посмотрела на него.

— Я… мне…

И молча развела руками. Джейк судорожно сглотнул.

— Ты решила, что это могло быть правдой? Она помедлила и кивнула.

— Я рассердила тебя? — спросила она дрожащим голосом.

Он простонал:

— Нет, Индиго, не ты.

Схватив девушку за талию, он поднялся с постели и увлек ее за собой. Стоя с ней лицом к лицу и запустив пальцы ей в волосы на затылке, он немного отклонил назад ее голову и прошептал:

— Хочу обещать тебе две вещи. Слушай внимательно и запоминай, хорошо?

Она настороженно посмотрела на него и кивнула.

— Первое. Я с радостью уплатил положенную сумму за невесту, потому что хотел показать, что уважаю обычаи твоего отца. Мне наплевать на деньги. Я не считал, что покупаю невесту. И сейчас так не считаю. И в будущем не изменю своего мнения. Это ясно?

— Да.

— Второе. Только через мой труп тебя посмеет коснуться какой-нибудь другой мужчина. Ни за какие деньги на свете я не позволю этого. И хочу, чтобы моя мысль дошла до тебя. Я знаю, что такие вещи случаются. Причем нередко. Но с тобой этого не случится никогда. Поняла?

Со слезами на глазах она кивнула. Джейк прижал ее лицо к своей груди и качался с ней в обнимку из стороны в сторону. Его просто трясло от негодования.

— Если кто-нибудь еще скажет тебе подобную гадость, сразу говори мне. Ладно?

— Да, — тихо ответила она.

Джейк крепко зажмурился при мысли о том, сколько времени она молча терзалась подозрениями. Он дал Томпкинсу клятву и собирался сдержать свое слово. Томпкинс собственной шкурой ответит за слезы Индиго.

15

Верный своим обещаниям, Джейк попытался смягчить ограничения, которые он установил для Индиго. На следующий день он пошел на охоту и принес двух оленей, чтобы у нее было мясо. Кроме того, хотя уже смеркалось и собирался дождь, он взял Индиго на прогулку и делал это каждый вечер, убеждая ее, что не умрет от голода и может поужинать позже, когда стемнеет.

Его усилия не остались незамеченными. Несмотря на то, что в присутствии Джейка Индиго все еще чувствовала раздражение и напряженность, она понимала, что он старается, как может, чтобы сделать ее счастливой. В свою очередь, она изо всех сил скрывала, что на самом деле ей очень плохо.

Притворство не умаляло ее страданий. Убрать дом тетушки Эми ей ничего не стоило: каждое утро на это уходило всего два часа. Ей не нужно было печь, поскольку мать, которая привыкла готовить на всю семью, каждый раз присылала ей свою стряпню. А потому, встав утром с постели, Индиго вместе с Джейком отправлялась к своим родителям кормить зверей, потом возвращалась домой, делала уборку, а все остальное время слонялась из угла в угол, прислушиваясь к тиканью часов. Повседневная рутина была нарушена лишь однажды, когда она притащила на кухню ванну, чтобы не мыться в присутствии Джейка.

Дни для нее тянулись долго и томительно, но вечера пролетали моментально. Ей казалось, что как только они сходят на прогулку и Джейк поужинает, наступит та самая роковая ночь, когда он потребует от нее выполнения супружеского долга. Стоило ему шелохнуться, как у нее замирало сердце. Когда он дотрагивался до нее, она лежала не дыша и с ужасом думала, что вот сейчас он заграбастает ее.

Пережив четыре мучительные ночи, Индиго уже смутно желала, чтобы он сделал то, что хотел, и с этим было бы покончено. Все, что угодно, только не эти жуткие ночи, когда лежишь в полупаническом ожидании той минуты, когда он задумает овладеть тобой.

Индиго хорошо подготовилась к неминуемому. Настолько, что Джейк даже не заметил, что она снова сунула под матрас камень, — только на этот раз в ноги. У нее не было аппетита, но она заставляла себя хотя бы раз в день съесть кусок мяса. Индиго была уверена, что, как только он овладеет ею, все будет позади. Она надеялась, что, по примеру остальных мужчин, он отправится за удовольствиями в «Лаги Наггет». Не потому, что, она желала зла Френни и Мэй-Белль.

На пятый день ее замужества отец ОТрейди собрался уезжать и напоследок выслушал несколько исповедей, в том числе и ее, и отслужил заключительную мессу. После службы и ланча священник объявил, что должен еще кое с кем попрощаться, и ушел. Когда он закрыл за собой дверь, Индиго поставила на огонь воду и стала помогать матери убирать со стола.

— Иди, если хочешь, я сама справлюсь, — предложила Лоретта.

Индиго покачала головой.

— Я наоборот рада, что мне есть чем заняться, мама. Кажется, день никогда не кончится, когда вынужден сидеть в четырех стенах.

Лоретта вздохнула.

— Первые несколько месяцев однообразной семейной жизни — большое испытание. Никогда не забуду, каково мне было, когда отец наконец построил этот дом и начал по утрам уходить на рудник. У меня было ощущение, что мир замер.

Индиго терла мыло между ладонями, чтобы взбить пену в воде. Она пыталась представить, как мать прислушивалась к тиканию часов. Она помнила, что в матери энергия всегда била через край.

— Думаю, со временем я привыкну. Лоретта снова вздохнула.

— Наверное. Кстати, к тому времени у меня уже был Чейз и ты должна была вот-вот появиться, так что, когда твой отец стал надолго отлучаться из дома, забот мне вполне хватало, чтобы не очень скучать.

— Повторяю: я привыкну.

Опять Лоретта вздохнула, и Индиго улыбнулась. Озабоченная какой-нибудь проблемой, мама всегда начинала мелодично вздыхать, и ее полустенания плавно растворялись в тишине.

— Тебе нужно найти какое-нибудь дело. Начать вязать или вышивать, — сказала Лоретта.

— Я бы могла связать колчан для своих стрел, — усмехнулась Индиго.

— Или свитер для своего мужа, — радостно подхватила Лоретта.

Индиго представила широкие плечи Джейка.

— Мама, мне бы пришлось вязать его целый год. А потом ты знаешь, что я постоянно теряю петли. Так что этот свитер распустится при первом же порыве ветра.

— Тогда ты могла бы сделать что-нибудь для себя, — улыбнулась Лоретта.

— Ну уж нет! Пусть лучше у него распускается, а не у меня. Мне и так приходится порядочно возиться, чтобы успеть принять ванну до его прихода.

Щеки Лоретты залились, румянцем, и она принялась усердно мыть посуду. У Индиго пересохло во рту. Опять они нарушили негласное табу.

— А как насчет шитья? — спросила Лоретта. — Могу одолжить тебе свою машинку. А у мистера Хэмстида отличный выбор тканей.

— И что я буду шить?

Лоретта задумалась, и лицо ее просветлело.

— Платья! Скоро тебе понадобится хороший гардероб.

У Индиго опустились руки.

— Для чего?

— Ну как? Для новой жизни. Ведь ты скоро уедешь, — в глазах Лоретты застыла горечь, и она робко улыбнулась. — Господи, как тебе будут завидовать все дамы из Вулфс-Лэндинга. Ты увидишь новые места и много всякого удивительного. И когда приедешь домой погостить, мы будем ловить каждое твое слово.

— Ты словно мечтаешь о том, чтобы я поскорее уехала.

Лоретта сощурилась.

— Не будь дурочкой. Просто я стараюсь трезво смотреть на вещи и подготовить себя к переменам. Джейк никогда не скрывал, что приехал сюда лишь на время. И мы не успеем оглянуться, как он в нетерпении забьет копытом, чтобы тронуться в путь.

У Индиго онемели ноги.

— Дорогая моя, — произнесла Лоретта. — Не надо так расстраиваться. Тебе понравится твоя новая жизнь. Ведь Джейк хорошо с тобой обращается?

— Да.

— Ну, тогда… — Лоретта поставила стопку тарелок на полку. — Я уверена, что он всегда будет к тебе внимателен.

Индиго недоумевала, почему в таком случае ее мать была против ее помолвки. А может быть, просто отец запретил ей выражать недовольство по поводу свадьбы дочери?

Лоретта усердно работала полотенцем, а потом подняла блюдце, чтобы взглянуть на свое отражение на зеркальной поверхности.

— Джейк — хороший человек — сильный, красивый, и, похоже, с ним легко можно ужиться. Любая девушка с радостью вышла бы за него замуж.

Индиго смотрела на мыльную воду. Дрожащими пальцами она дотронулась до пузыря, и тот мгновенно лопнул.

— Я не любая, и это замужество сломало мне жизнь.

Лоретта выловила еще одно блюдце.

— Что сделано — то сделано, Индиго. Постарайся посмотреть на это с хорошей стороны. Пора забыть детские мечты и трезво взглянуть на жизнь — такую, как она есть, а не какой ты себе ее представляла. Хватит бороться с тем, что ты не можешь изменить. Только надорвешь себе сердце.

— А ты думаешь, что это замужество не надорвет мне сердце? Ты призываешь меня не бороться с тем, что я не в силах изменить, словно я маленькая девчонка. Должна тебе сказать, мама, что задолго до этого я столкнулась с вещами, которые не могу изменить, и смирилась с этим. А сейчас ты предлагаешь мне стать другим человеком. Вот этого-то я и не могу.

Лоретта посмотрела на нее печальными глазами.

— Ты должна постараться и приложить все усилия, чтоб стать хорошей женой.

— Я могу стараться всю жизнь, до своего последнего часа, но никогда не сумею стать женой белого человека, — сказала Индиго и схватила мать за руку. — Сравни свою кожу с моей.

Лоретта приложила свои пальцы к пальцам Индиго.

— У тебя красивая кожа. Если тебя волнует, что ты темнее других, попробуй мыть лицо и руки лимонной водой. Я слышала, что она хорошо действует против загара.

Индиго снова склонилась над блюдцами.

— Солнце здесь ни при чем.

— Неужели ты стыдишься своей кожи? — спросила Лоретта.

Индиго почувствовала, словно у нее выбили почву из-под ног.

— Я всегда гордилась собой, и ты это знаешь.

— Тогда так себя и веди, — твердо сказала Лоретта. — Покажи, что ты красива, и перестань прятать свое тело под этими грязными кожаными штанами и этой жуткой старой шляпой. Твоя кожанка сгодится лишь для Вулфс-Лэндинга, а там, где ты будешь жить, дамы ходят в оборках и кружевах.

Прячет свое тело? Мать считает, что она прячет себя? В голове у Индиго все смешалось, и усилием воли она заставила себя сосредоточиться на разговоре. Оборки и кружева? Индиго не раз пыталась нарисовать в своем воображении тот мир, который лежит за пределами этих гор, но ни разу не задумывалась, в каких нарядах ей придется там ходить.

Заканчивая мыть посуду, она внимательно слушала, как мать болтает о платьях, которые она видела на рекламных страницах «Харперс базар», и о том, какая ткань для чего годится. Отправляясь домой, Индиго только и думала, что о корсетах, нижних юбках и лимонах.

Чувствуя себя совершенно измученной, Индиго опустилась на колени возле кровати и начала читать молитву, поскольку отец ОТрейди, выслушав ее исповедь, наложил на нее епитимью и велел прочитать три молитвы. Она считала, что наказана по заслугам, и искренне намеревалась еще раз перечитать «Аве Мария». Иногда отец ОТрейди бывал слишком снисходителен. Ей нужно было пять раз прочитать по три молитвы, чтобы искупить свои позорные грехи: она солгала целых семнадцать раз. Индиго хотела быть уверенной, что очистилась от скверны. Ложь — это смертный грех, к тому же, по словам святого отца, обманывать мужа — худшая разновидность лжи.

Прошло два часа, и у Индиго разболелась уже не только спина, но и колени. Эти три молитвы были довольно длинными и требовали от нее невероятных усилий, поскольку периодически она забывала, на каком месте остановилась, и вынуждена была начинать все сначала. «Платья. Дамы в оборках и кружевах. Лимонная вода». У Индиго пересохло в горле, и глаза наполнились слезами. Она раскаивалась в том, что солгала Джейку, действительно раскаивалась, но если она не выполнит обета и не прочитает эти молитвы, — гореть ей в вечном огне. А с другой стороны, какая разница? Поджариваться в аду ничуть не страшнее, чем жить такой жизнью.

Четки выпали у нее из рук, и она уперлась кулаками в постель. Мягкое покрывало напомнило ей шерсть Лобо. Она уткнулась в него лицом и разрыдалась при воспоминании о том, как еще несколько дней назад он бегал с ней по лесам. Индиго перекинулась через край матраца. Казалось, что сотня маленьких ножей вонзилась ей в тело.

Девушку охватила острая тоска — не только по любимому волку, но и по всему тому, что он олицетворял. Она представила себе густые кроны деревьев и услышала шепот ветра. Как ей жить дальше, если до конца дней своих она обречена на заточение? Как выносить тягостные месяцы, когда сердце уже не поет и легкий ветерок не ласкает кожу? Зачем, Боже, зачем ее отец пошел на это? Ведь он лучше всех знает, как она любит свободу и ненавидит четыре стены. Почему он заставил ее выйти замуж за бледнолицего, которому не дано понять ее душу?

Индиго поднялась на ноги. В ней заговорило естество. Образ Джейка маячил в голове размытым пятном. А его приказы оставаться дома превратились в бессмысленный шепот. Сейчас она жаждала только одного — вернуться к тому, что ей дорого и необходимо.

Пусть это случится в последний раз…

Джейк, стоя около промывочного канала, увидел отца ОТрейди. Его сутану облепила грязь, и полные щеки покраснели от напряжения, пока священник взбирался в гору. Джейк прекрасно понимал, что человек в теле вряд ли просто так предпримет такое изнурительное путешествие, и потому первым делом подумал, что, наверное, что-то стряслось.

— С Индиго все в порядке?

С трудом переводя дыхание, священник кивнул.

— Хантеру стало хуже? — встревоженно спросил Джейк, снимая перчатки.

— Ни с кем ничего не случилось, м-мой мальчик, но м-мне нужно обсудить с вами кое-что о-очень важное, — схватившись рукой за грудь, священник судорожно ловил ртом воздух. — Я сегодня у-уезжаю и буду о-очень вам благодарен, е-если вы уделите м-мне минуту с-своего драгоценного времени. Т-только надо найти укромное м-место, чтобы поговорить наедине -

Джейк указал рукой на лес.

— Укромных мест сколько угодно.

Все еще с трудом дыша, священник кивнул в ответ.

— Только н-найдите тропинку, которая в-ведет под гору, а не в гору.

Джейк повел святого отца на маленькую поляну, где он обычно уединялся, чтобы перекусить. Памятуя о том, что священник любил орать по любому поводу, Джейк решил, что это место самое подходящее, поскольку находится достаточно далеко от рудника, и их вряд ли кто-нибудь услышит. Добравшись до поляны, отец ОТрейди с тяжелым вздохом опустился на поваленное дерево. Хотя Джейку и не терпелось узнать, что произошло, он не стал задавать вопросов и дал старику отдышаться.

Наконец святой отец заговорил.

— Не в моих правилах нарушать тайну исповеди, и я никогда не выдам ни одного слова.

Джейк кивнул, заинтригованный таким началом. Священник бросил на Джейка горестный взгляд.

— Волей обстоятельств я получил некую информацию, и ее характер вынуждает меня изменить своим принципам. Хантер прикован к постели. Его сына и Свифта здесь нет. И, кроме меня, больше некому призвать вас к ответу.

— К ответу?

Священник выпятил грудь и устремил на Джейка огненный взгляд.

— Я стараюсь избегать конфликтных ситуаций, но пусть мой возраст и сутана не вводят тебя в заблуждение, парень. Когда-то я был отличным боксером. И если меня хорошенько рассердить, я и сейчас могу сделать пару бросков.

Джейк приподнял брови.

— Святой отец, вы что — грозитесь наподдать мне по заднице?

— Что это вы такое говорите? Джейк наклонился и заорал:

— Вы хотите наподдать мне по заднице? Священник слегка отпрянул назад.

— Вы не запугаете меня, даже если будете орать мне в лицо. Раз уж нет другого выхода, давайте драться на кулаках. Бог будет на моей стороне.

Джейк не мог поверить своим ушам.

— Но что я сделал? ОТрейди сощурил глаза.

— Вот это я и хочу выяснить. Девочка пришла ко мне очень расстроенная, да! И я призываю вас изменить свое поведение. Негоже такому крепышу, как вы, обижать беззащитную крошку.

Джейк остолбенел. И, придя в себя, громко ответил:

— Не принимаю обвинений. Может быть, вы потрудитесь пояснить, каким образом я ее обижаю?

Священник выпятил вперед подбородок.

— Она скромная девушка, и потому просто покраснела и ничего не сказала. Думаю, вы сами знаете. По крайней мере, именно вы виноваты в том, что она так низко пала.

Для Джейка это было открытием. По его прикидкам, ее падение должно больше смахивать на затяжной прыжок.

— Она действительно сказала, что я ее обижаю?

— А ей и не нужно было этого говорить. Девчушка, которая за всю свою жизнь не солгала и полдюжины раз, приходит ко мне и признается, что за пять дней солгала своему мужу семнадцать раз. У меня, естественно, начинают возникать вопросы.

Брови Джейка так и взлетели.

— Семнадцать раз? Она солгала мне семнадцать раз? Это…

— Три или четыре раза в день, — подытожил священник.

Джейк с нарастающей тревогой смотрел в глаза святого отца.

— А вдруг она украдкой убегала в лес, пока я на работе? Если да, лучше скажите мне. Ведь для нее это опасно.

Шея священника побагровела от гнева.

— Неужели вы думаете, что девочка, которая за всю свою жизнь солгала лишь шесть раз, посмеет ослушаться?

Чем больше ОТрейди сердился, тем сильнее слышался его акцент.

— Вы слепой, бессердечный человек, Джейк Рэнд. Вы не знаете, какая она добрая и хорошая девочка. Украдкой убегала в лес! Хм. Она никогда этого не сделает.

— Тогда в чем же она мне солгала?

— Это-то меня и беспокоит.

— Я вижу, что вы взволнованы, святой отец. Я тоже. Может быть, вы изложите свое мнение?

— Изложу. Но именно свое. Это, знаете ли, нелегко. После нашего разговора девушка сделала мне признание. Прежде, чем что-то сказать, я должен взвесить каждое слово. Вы должны мне обещать, что не накажете девушку.

Джейк шлепнул перчатками по своим джинсам.

— Как я могу такое обещать? Это зависит от того, что она сделала.

— Меня волнует не то, что ОНА сделала. И перестаньте размахивать перчатками. Такое впечатление, что вы заводите себя перед тем, как отправиться домой и нагрубить ей. Если это так, Бог свидетель, я доберусь до вас.

Джейк скептически усмехнулся.

— Бога ради, скажите, в чем она призналась? Я никогда не поднимал на нее руки!

— Вы даете слово, что не накажете ее? Джейк запустил руку себе в волосы.

— Если только вы готовы подтвердить, что она не сделала ничего такого, что могло бы ей навредить.

— Готов.

— Тогда я не накажу ее. Священник распрямил плечи.

— Э-э-э… так на чем я остановился? Джейк не мог вспомнить.

Святой отец поднял руку.

— А, да. Я говорил, что она пришла ко мне в слезах и призналась, что солгала вам. Семнадцать раз — это немало, это значит, что дело приняло серьезный оборот. И потому я вынужден был спросить, в чем же она солгала. Она ответила, что целых семнадцать раз утверждала, что не боится вас, в то время как на самом деле боится.

Он еще сильнее выпятил челюсть.

— Я хочу знать, каким образом вы сумели так запугать бедную девочку?

Джейк в изумлении стоял, как вкопанный. А потом откинул голову назад и то ли засмеялся, то ли закашлялся.

— Она призналась в этом на исповеди? Не могу поверить!

— Ничего смешного тут нет. Вы так запугали бедную девочку, что она даже боится признаться в том, что боится. Разве это повод для смеха? Никогда бы не подумал, что у вас такая черствая душа. Впервые меня угораздило так ошибиться в человеке.

Джейк присел на дерево.

— Святой отец, если вы успокоитесь и захотите выслушать меня, думаю, я сумею вам все объяснить.

— Что ж, начинайте.

Джейк усмехнулся и покачал головой. Повернувшись к священнику, он сказал:

— Учитывая обстоятельства нашей скоропалительной женитьбы, я еще не решился заявить о своих супружеских правах.

— Что вы хотите сказать?

Повысив голос, Джейк повторил свои слова. И тут же осекся, испугавшись, что его могли услышать. Одно дело признаться священнику в том, что он не спит со своей женой, и совсем другое дело, если об этом узнает весь мир. И чуть тише добавил:

— Индиго еще мало меня знает и — отвергает. Хочу дать ей время привыкнуть.

Священник фыркнул.

— Не могу не похвалить вас за это. Все-таки в вас есть что-то человеческое.

Джейк обхватил руками колени и слегка наклонился вперед. И снова усмехнулся.

— Если не ошибаюсь, святой отец, Индиго лгала мне в те минуты, когда она думала… что между нами может возникнуть близость. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Я священник, но не идиот. Продолжайте.

— В общем, в те минуты я замечал, что ей начинает казаться, будто я собираюсь — ну, вы понимаете.

Ей становилось не по себе, и, чтобы успокоить ее, я говорил, что ей нечего бояться, или спрашивал, не боится ли она меня. В обоих случаях гордость не позволяла ей признаться, что она боится. Священник задумался.

— Это правда? Джейк кивнул.

— Неужели я и в самом деле похож на человека, который дурно обращается с женщиной?

ОТрейди вздохнул:

— Нет, мой друг, не похожи. В тот момент я так разочаровался в вас. Мне не давало покоя чувство вины в том, что я обвенчал вас.

Его голубые глаза подернулись пеленой.

— Значит, вот как все обернулось. Сколько раз я говорил Хантеру, что их фамильная гордость до добра не доведет. Он не понимает, что гордость может ввергнуть в грех. И вот мы в этом убедились.

Джейк изумленно посмотрел на священника.

— Святой отец, если безобидное вранье Индиго вы называете грехом, я никогда не стану католиком. У вас волосы дыбом встанут, когда я начну вам исповедоваться.

Священник улыбнулся.

— Видите ли, все это — дело совести каждого человека. Человек, которому не внушали, что убийство — это грех, прикончит кого-нибудь и отправится на небеса. А Индиго, полагающая, что ее невинное вранье — тяжелый грех, будет навсегда проклята.

— Вы действительно в это верите?

— Нет, думаю, Бог распахнет ворота в рай, когда перед ним предстанет Индиго, но речь сейчас не о том, во что верю я. Для нее все это очень серьезно.

Его глаза смягчились.

— В день вашего бракосочетания она сказала одной даме, что у нее очень красивое платье, хотя это было не так. Во время нашего разговора она с горечью призналась, что боится стать настоящей лгуньей.

ОТрейди сощурил глаза.

— Я говорю вам об этом только для того, чтобы вы знали, как она воспринимает заповеди. Для нее не существует невинной женской лжи. Отец учил ее тому, что каждое слово должно быть правдиво.

Джейк усмехнулся, вспомнив, как Индиго расточала комплименты по поводу нелепого платья, которое напялила на себя Эльмира.

— И она считает, что это — настоящая ложь? Священник закатил глаза.

— Должен признаться, что ее «бесчестные» поступки нередко вызывали у многих улыбку. Они как освежающий душ для старого человека, которому всю жизнь приходится выслушивать признания в настоящих грехах.

ОТрейди о чем-то задумался и усмехнулся.

— Однажды она примчалась в Джексонвилл на своей Молли и оторвала меня от утренних бдений, чтобы сделать признание: она съела половинку мятного леденца, который должна была отвезти домой брату.

Он пожал плечами.

— Она простит меня за то, что я это рассказал, потому что тогда она была еще совсем девчонкой, и вся семья до сих пор со смехом вспоминает этот случай и поддразнивает ее. Она до сих пор любит мятные леденцы.

Джейк испытал некоторый трепет в груди. На какое-то мгновение перед ним засияли голубые глаза Индиго, и он вспомнил те минуты, когда ему казалось, что ее душу него как на ладони. Да и удивительно ли? Она была так чиста, что ничто не мешало видеть ее насквозь.

— Мне трудно поверить, что она подсчитывала, сколько раз лгала мне.

Плечи священника затряслись от смеха.

— Семнадцать раз, и один раз умолчала. Когда вы спросили, а она не ответила. Это я ей простил.

ОТрейди обхватил руками колени и глубоко вздохнул.

— Мой мальчик, должен признаться, что мне надо извиниться перед вами.

— В этом нет необходимости. Могу представить, что вы подумали обо мне. Больше не буду спрашивать ее, боится ли она.

Джейка снова разобрал смех, хотя на самом деле этот разговор поверг его в уныние.

— Иначе мне каждый раз придется сопровождать ее в Джексонвилл на исповедь.

Улыбка исчезла с лица святого отца, и он внимательно посмотрел на Джейка.

— Похоже, она начинает вам нравиться?

Джейк задумался. Нравиться? Еще несколько дней назад он ответил бы «да», но сейчас это слово уже не отражало полностью его отношение к Индиго.

— Она необычный человек, — ответил он. — И я все больше привязываюсь к ней.

Священник улыбнулся и кивнул. Немного помолчав, он сказал:

— Знаете, Джейк, никогда не думал, что скажу это, но… несмотря на то, что вы методист, вы славный человек.

Джейк прыснул от смеха.

— Возвращаю комплимент. На какое-то мгновение я даже забыл, что вы католик.

Днем Джейк ушел с рудника и отправился в лавку к Сэму Джонсу узнать, есть ли для него письма. От Джереми уже целую неделю ничего не было. Вот и сегодня никакой весточки. Джейка снедало нетерпение. Если отец причастен к трагедии на руднике Хантера, он должен об этом знать. Чем больше пройдет времени, тем труднее будет сказать Индиго правду. И Джейк не был уверен, что она когда-нибудь простит его. Индиго до болезненности правдолюбива, и убедить ее в том, что все его рассказы о себе самом, — полная ложь, не представлялось возможным.

Уже выходя из лавки, Джейк заметил мятные леденцы и взял четыре штуки. Он представил себе, как Индиго, спрятавшись между домами, начинает жадно обсасывать сладкую палочку и как ей вдруг становится стыдно за свой поступок. Теперь у нее будет сколько угодно леденцов, так что, неровен час, сладкая патока польется у нее из ушей. Может быть тогда у Индиго наконец появится аппетит. Последнее время она с трудом заставляла себя есть. И Джейк начал уже не на шутку волноваться.

Когда он вернулся домой, его встретила зловещая тишина. В спальне Джейк увидел четки Индиго, которые валялись на смятом покрывале. Джейк понял, что она стояла на коленях и читала молитвы. Покрывало было мокрым — от слез.

Если б Джейк не заметил четок, он бы подумал, что кто-то ворвался в дом, и Индиго вынуждена была убежать. Но по всему было видно, что она просто плакала. Скорее всего, Индиго решила поискать более укромное место, чтобы там порыдать всласть. Обычно она уединялась на сеновале. Туда Джейк и направился. Но Индиго там не было. Затем он постучал в заднюю дверь, — никого.

Джейк стоял на заднем дворе и смотрел в сторону леса. Не может быть, чтобы она ослушалась приказа. И все же его не покидало ощущение, что Индиго ушла в лес. Если она решилась на это, значит, у нее была действительно веская причина.

16

Что-то подсказывало ему, что нужно идти по тропинке, ведущей к могиле Лобо. Выйдя на поляну, он увидел Индиго, которая сидела у могильного холмика, обхватив руками лодыжки и уткнувшись головой в колени. Вся ее поза говорила о том, что она плачет.

Хотя Джейк и запретил ей ходить в лес одной, сейчас он чувствовал, что не может на нее сердиться. Остановившись в тени деревьев, он молча наблюдал за ней. За последние несколько дней она очень похудела. Ее кожанка висела на ней, как на вешалке. Джейк прислонился спиной к сосне.

Пять дней подряд она врала ему, трижды в день? Это означало лишь то, что столько же раз она испытывала страх. Ничего хорошего в этом не было, и Джейк хотел знать, не он ли был причиной ее страданий. Страх, даже безосновательный, не повод для смеха.

Еще не решив толком, как себя вести, Джейк оторвался от дерева и стал медленно приближаться к Индиго. Подойдя ближе, он с болью в сердце услышал ее рыдания. Когда он тронул девушку за плечо, она отпрянула в сторону и принялась вытирать рукавом лицо, чтобы он не догадался, что она плакала. Джейк не чувствовал себя вправе ругать ее.

Вместо этого он сел рядом с ней около могилы и привлек ее к себе. Сначала она как будто хотела оттолкнуть его, но потом разразилась слезами и обхватила руками его шею. Джейк сам готов был разрыдаться и, крепко обняв ее, принялся раскачиваться с ней из стороны в сторону, словно баюкая ее.

Наконец он произнес:

— Дорогая, что с тобой?

Он боялся высказать предположение, что она, должно быть, расстроена из-за того, что солгала ему. Сейчас ей нужна была поддержка, и Джейк не хотел, чтобы она потеряла веру в отца ОТрейди.

— Можешь мне сказать, что случилось? — спросил он.

Она еще крепче вцепилась в его шею.

— О, Джейк! Да все плохо! Лобо уже нет, и я так одинока. Боюсь, что я навсегда останусь одинокой. Тебе не хочется, чтобы я работала на руднике, и сейчас, когда ты стал моим мужем, ты имеешь законное право запретить мне это. Тебе не нравится то, что я кормлю Беззубого. Жизнь моя уже не будет такой, как раньше.

Она снова завела прежнюю шарманку, хотя Джейк уже не раз пытался убедить ее, что она не права.

— Будет, — сказал он.

— Нет.

Ему стало горько на душе, и он уткнулся подбородком в ее волосы. Он чувствовал, что она что-то не договаривает.

— Что заставило тебя расплакаться? Скажи мне.

— Это все мама.

Джейк не мог скрыть удивления.

— Твоя мама?

— Да. Она хочет, чтобы я начала шить платья, в которых ходят белые женщины, так как мне нужно подготовиться к отъезду.

Он положил руку на ее косу, собранную в пучок.

— Дорогая, это не повод для слез. Тебе очень пойдут платья белых женщин.

При этих словах она разрыдалась еще сильнее.

— Нам скоро уезжать. Мне придется покинуть Вулфс-Лэндинг, и уже ничего не будет так, как прежде. Я больше никогда не увижу свои горы. И ветер не будет разносить мои песни по лесу. Даже если мы приедем сюда погостить, уже ничего не будет как прежде. Никогда. Звери забудут меня, и волшебство исчезнет.

Джейк закрыл глаза. Он был причиной ее страданий, хотя сейчас она вцепилась в него так, словно они повисли на краю обрыва и он был ее единственной надеждой на спасение. Ему вдруг пришло в голову, что, пожалуй, он не должен был жениться на ней.

Сплетни не заставили бы ее страдать так, как она страдает сейчас.

Что он с ней сделал? Все дикари такие. И выбор за ними. Индиго лишили права выбора. Она угодила в ловушку. Девушка была абсолютно права — они скоро уедут. Даже если он будет привозить ее сюда погостить, прежнего уже не вернуть. Беззубый, наверное, погибнет в стальном капкане. Олени перестанут приходить. Вернувшись в родные места, Индиго возненавидит его за то, что он украл у нее все это.

Джейк мысленно перенесся в Портленд. Он не только был чужаком в Вулфс-Лэндинге, но и не представлял, чем бы он тут занялся, если б решил остаться. Какой-то идиотизм… О чем он думает? Он не может остаться. Его семья, дом, вся его жизнь — там, за горами. Он будет просто сумасшедшим, если задумает обосноваться здесь, в убогом трехкомнатном домике.

С другой стороны, можно ли рассчитывать на то, что Индиго обживется в его мире? Он пытался представить ее в кругу своих глубокомысленных приятелей, каждое слово которых дышит ложью, которыми движет лишь жадность, а не чисто человеческая привязанность. Она никогда не впишется в это общество, если не изменится сама.

Он попробовал вообразить себе ее другой — прагматичной и жесткой, как те женщины, которых он знал. Но ведь ее достоинство в том, что она такая, как есть, что у нее иной взгляд на мир. Если он заберет ее с собой, та милая наивность, которая является неотъемлемой частью ее натуры, исчезнет безвозвратно.

Он мог бы пойти к Хантеру и обсудить с ним вопрос о разводе. Их брак все равно еще не утвержден. Джейк погладил Индиго по спине, которая все еще сотрясалась от рыданий. Даже сейчас, когда она плакала, ему казалось, что тепло разливается по всему его телу, словно его согревают лучи солнца. Если брак будет аннулирован, он потеряет право держать ее в объятиях.

При этой мысли он похолодел. Чувствовать, как ее лицо прижимается к его шее, как тело млеет от ее объятий, — все равно что очутиться в раю. Каждый ее всхлип отзывался в его членах. Как тот камень, который врезался ему в грудь, его пронизало внезапное открытие: чем дальше, тем сильнее он в нее влюблялся — безумно, невероятно.

Разум отступил, и чувства взяли верх. Боже, она нужна ему. Джейк даже не знал, что именно он хотел от нее. Во всяком случае, много больше, чем просто секс. Да и по правде говоря, его не слишком-то обнадеживали на этот счет. Нет, ему нужно… Что? Джейк не мог подобрать этому названия. Он знал лишь одно: она помогала ему справиться с душевной пустотой. Перед тем, как уехать из Портленда, он спрашивал себя: зачем он живет? Теперь он мыслил иначе. Индиго наполнила его жизнь смыслом и дала ему ощущение правоты.

Он пытался представить свое существование без нее и не мог. Тот, кто однажды вкусил сладость солнечного дня, не способен вернуться к мрачной реальности. Уголки его губ тронула улыбка. Мрачная реальность. Индиго являла собой ее полную противоположность — девушка, которая гуляет в полосе лунного света и слышит музыку ветра, девушка, которая разговаривает с животными и видит предметы изнутри, а не только их внешнюю сторону. Она удивительна. Чаще всего он вообще не понимал ее. Иногда ему казалось, что она безумна. Но, Боже, какое чудесное безумие!

Он не откажется от нее. Он не может решиться на это. Нужно как-то наладить их семейную жизнь. В его голове зазвучали слова Хантера: «Вы должны знать, что пойдете по тропе, по которой могла бы пройти и Индиго. Прислушайтесь к голосу своего сердца. Именно там вы найдете ответы на свои вопросы». Джейк не знал, что там шепчет его сердце, но одно он знал наверняка: мир Индиго здесь, и он обязан сохранить его для нее.

Положив руку на ее заплетенные волосы, он ощущал дуновение ветра и пытался в его шепоте расслышать мелодии ее песен. И хотя до него доносился лишь шелест листвы, он уже почти не сомневался, что Индиго слышит что-то еще, — то, что согревает ее душу.

Он наклонил голову и прошептал ей в ухо:

— А ты будешь счастлива, если я пообещаю, что никогда не заставлю тебя уехать отсюда?

Она замерла в его объятиях.

— Что? — спросила она глухим голосом.

— Я не заставлю тебя уехать отсюда, — повторил он.

Она слегка отстранилась и повернулась к нему мокрой щекой.

— Ты хочешь сказать, что останешься в Вулфс-Лэндинге?

Джейк сглотнул, понимая, что решается на безумный шаг.

— Иногда мне придется уезжать.

— И оставлять меня одну?

В ее голосе прозвучала такая радостная надежда, что у него внутри все сжалось.

— Да, здесь, с твоими родителями. И тебе никогда не придется покидать свои горы.

— Но ведь мы женаты, — нерешительно произнесла она.

— Да, но многие люди периодически расстаются. Я постараюсь отлучаться ненадолго. Это нелегко, но мы как-нибудь с тобой договоримся. И ты будешь жить так же, как прежде.

Она судорожно вздохнула.

— Но, Джейк, мой отец во мне разочаруется. Мое место рядом с тобой.

— Я поговорю с твоим отцом. Он поймет. Кроме того, это касается нашей семьи, а не его. Мы можем поступать так, как это удобнее нам.

Она подняла голову и заглянула ему в глаза. На ее ресницах сверкали слезинки. Глядя на ее милое лицо, Джейк почувствовал, что его сердце переполняет счастье. Это то, чего не хватало в их отношениях с Эмили, — неожиданных переходов от боли к радости, когда ты полностью опустошен, то счастлив настолько, что, кажется, тебя сейчас разорвет.

— Ну, миссис Рэнд? Заключим сделку?

Ее лицо выражало такое недоверие, что он улыбнулся.

— Ты не шутишь? — спросила она. — Ты действительно никогда не заставишь меня отсюда уехать?

Джейк не удержался и наклонился поцеловать ее в мокрую, соленую от слез щеку.

— Никогда и ни за что, обещаю, — сказал он. — Кто знает, может быть, со временем у тебя появится желание ненадолго уезжать вместе со мной? Тебе даже будет интересно посмотреть новые места, если ты будешь уверена, что вернешься домой.

Она кивнула, правда, с некоторым сомнением.

— Может быть.

— Почему бы тебе не улыбнуться? Твоя улыбка вовсе не должна быть лучезарной, как солнце, но хотя бы слегка…

Она склонила голову и еще крепче вцепилась в его шею. Если она и улыбалась, а Джейк подозревал, что так оно и было, то его лишили удовольствия видеть это.

— О, Джейк! Вулфс-Лэндинг, навсегда! Я… Ты лучший муж в мире!

За эту фразу он с радостью простил ей то, что она спрятала от него свою улыбку.

— Лучший? — ему хотелось услышать это снова.

— О, да! Лучший в мире!

Джейк одной рукой обхватил кольцом ее спину так, что палец слегка касался груди. Она не напряглась и не оттолкнула его. Это наполнило его радостью, и он с восторгом вдыхал запах ее тела.

— Ты тоже лучшая жена в мире, — прошептал он. — Благодаря тебе, Индиго, мои мечты превратились в реальность.

— Еще нет, не лучшая. Но я ей стану, — убежденно сказала она. — Я стану такой женой, какой тебе еще не приходилось видеть. Обещаю. Я буду мыть, убирать, готовить. Обязательно! Я буду ждать твоего возвращения домой и так натру полы, что ты сможешь смотреться в них, как в зеркало.

Джейк хмыкнул.

— Так они будут сверкать, да?

По правде говоря, Джейк хотел только одного: обнимать ее обнаженное тело. Но нужно набраться терпения.

— Посмотрим, — сказал он. — Если ты собираешься работать на руднике, мне нужно будет кого-нибудь нанять, чтобы убирать в доме.

Он почувствовал, что она словно застыла. Помолчав, Индиго произнесла:

— Ты действительно хочешь разрешить мне вернуться на рудник?

От этого вопроса у Джейка внутри все сжалось. Но сейчас главное — ее чувства. И его переживания должны отступить на задний план.

— Я же говорил тебе. Хочешь подтверждения в письменной форме?

Она покачала головой.

— Ты не можешь себе позволить нанять служанку. Я буду работать на руднике и заниматься домом. Увидишь.

Джейк не сомневался, что она останется верна своему слову. И однажды ей придется узнать, что он может позволить себе очень и очень многое.

Джейк не торопился отпускать ее и держал в своих объятиях. И когда наконец почувствовал, что ей стало немного не по себе, он усмехнулся и убрал руки, надеясь, что когда-нибудь все изменится, если он будет вести себя так же сдержанно.

— Ты готова идти домой? — спросил, спуская ее со своих колен. — Там тебя дожидается маленький сюрприз.

Она беспокойным взглядом обвела поляну и посмотрела на него испуганными глазами.

— Взбучка?

Вначале Джейк подумал, что она его поддразнивает, но, посмотрев ей в глаза, понял, что нет. Ему не понравилось, что она решила, будто он готов в наказание побить ее, но еще больше его беспокоило другое: она считает, что он способен, лживо улыбаясь и обещая какой-то сюрприз, заманить ее домой только для того, чтобы поколотить.

Это открытие потрясло его. Значит, он лучший муж в мире?

— Ты разозлился?

Джейк первым отвел глаза. Он не хотел пугать ее, но в то же время не хотел, чтобы она думала, что может преспокойно ходить по лесам.

— Как бы я ни был зол, я никогда не ударю тебя, — тихо произнес он. — Скажи, а сегодня ты убежала сюда, потому что у тебя была веская причина?

Она довольно долго молчала. А потом покачала головой.

— Нет, — глаза ее затуманились, и она подняла голову. — Просто я почувствовала внутреннюю потребность посидеть тут, вот и пришла. Наверное, ты считаешь, что я очень плохая жена.

У Джейка перехватило дыхание. Она действительно считает, что жена должна быть именно такой? Что она не вправе иметь собственные желания? Он прекрасно понимал, что Индиго заставил сюда прийти не каприз. Все покрывало было мокрым от ее слез. Неужели она и в самом деле представляла себе брак сплошным кошмаром: муж — всемогущий деспот, и, если жена его не слушается, он пускает в ход кулаки? Джейк видел, как живут ее родители, и не мог взять в толк, на каком основании она пришла к такому выводу.

— Как ты думаешь, Индиго, как я поступлю с тобой, если ты ослушаешься меня? — мягко спросил он.

Уголки ее губ дернулись.

— Ты можешь запретить мне заниматься тем, к чему я привыкла. Хотя ты это уже сделал.

— А как бы поступил твой отец? Вопрос озадачил ее.

— Мой отец?

— Да, твой отец? Он бы задал тебе взбучку? Она задумалась.

— Я… не знаю. Я всегда слушалась его.

Джейк внимательно наблюдал за выражением ее лица.

— Значит, он никогда не бил тебя?

Ее голубые глаза расширились от удивления.

— Мой отец? Нет, никогда.

Насколько Джейк знал, она могла апеллировать только к мнению своего отца. Тогда откуда у нее убеждение, что муж дерется, если отец ни разу не дотронулся до нее пальцем? Джейк почувствовал, что не хотел бы услышать ответ на этот вопрос. Индиго начинала постепенно приходить в себя. Он знал, насколько далеко еще до того момента, когда он научится полностью понимать ее, но с каждым днем картина будет становиться яснее. То, что он узнал о ней за эти несколько минут, болью отозвалось в его сердце. Ему было горько за нее. И за себя.

— О чем ты думала, когда решила сюда прийти?

— О ветре, который гуляет среди деревьев, и о том, как приятно почувствовать его дуновение здесь, в лесу.

Голос ее дрогнул.

— Я думала о том, что скоро уеду отсюда, и захотела последний раз прийти в лес.

— Значит, тебе было грустно?

— Да, очень грустно.

— И ты почувствовала сильное желание прийти сюда одной, в последний раз?

— Да.

— Думаю, я могу это понять, — произнес Джейк и для большего эффекта выдержал паузу. — А теперь, когда ты знаешь, что не уедешь, ты не будешь беспокоиться, что не успеешь попрощаться со своим лесом? Правильно?

— Когда я пришла сюда, я об этом еще не знала. Джейк взял ее за подбородок и приподнял ей голову.

— Можешь обещать мне, что не будешь гулять здесь одна, пока я не разрешу тебе?

— Да.

Он заглянул ей в глаза.

— Если ты пойдешь одна, с тобой может что-нибудь случиться, а я этого не хочу. Понимаешь?

— Да.

Индиго поднялась на ноги. В ее взгляде еще чувствовалась неуверенность.

— Меня действительно ждет какой-то сюрприз? Что?

Джейк подозревал, что Индиго ждет еще немало сюрпризов в ближайшие несколько месяцев. Он обхватил ее рукой за плечи и повел вперед.

— Кое-что такое же сладкое, как ты сама.

Индиго заявила, что не прикоснется к мятным леденцам, пока не приготовит ужин и не прочитает молитвы. Джейк надеялся, что леденцы возбудят в ней аппетит, но она была настолько убеждена, что удовольствие следует отложить на потом, что он не стал настаивать.

— Ты придерживаешься принципа, что молитвам не должно предшествовать удовольствие? — спросил он.

Стоя у плиты, она повернулась к нему и задумалась.

— Нет. Просто не очень хорошо испытывать радость тогда, когда ты обязан скорбеть. Я еще не закончила чтение молитв.

Джейк в удивлении откинулся на спинку стула, не успев донести до рта чашку с кофе.

— А сколько раз святой отец велел тебе читать молитвы?

— Пять раз.

Он чуть не подавился, сделав глоток.

— Пять? Но это слишком строгое наказание. Ты же всего пять дней назад исповедовалась.

Его так и тянуло за язык спросить, за что на нее наложили епитимью — уж не за ее ли мелкое вранье. Но Джейк сдержался. И лишь сказал:

— Наверное, на твоей совести очень серьезный проступок.

Ее щеки зарделись.

— Да.

Джейк смотрел, как она переворачивает куски мяса и прикрывает сковородку крышкой. Наконец любопытство взяло верх.

— Что же ты такое сделала? Ограбила банк? Она прикусила губу. И густо покраснела.

— Я солгала.

— И все?

— Я солгала несколько раз, — возмутилась она. — Даже не несколько. А много-много раз. Лгать очень плохо.

Джейк отпил кофе. Он знал, что если будет настаивать, она признается, в чем и кому солгала. Но он не хотел ставить ее в нелепое положение.

— Тогда тебе нужно контролировать себя, чтобы это не вошло в привычку.

Она снова занялась мясом, которое жарилось на сковородке.

— Да, я должна изо всех сил стараться, чтобы это больше не повторилось.

Джейк чуть заметно улыбнулся. Она и не догадывалась, что стараться придется им обоим.

Этой ночью, когда Джейк лег рядом с Индиго, он почувствовал, что она уже не так напряжена. Он вспомнил, как говорил ей, что никогда не заставит ее уехать из Вулфс-Лэндинга. Боже, помоги ему найти способ выполнить его обещание.

Прохладный воздух ворвался в комнату из открытого окна. Джейк повернулся на другой бок и нисколько не удивился, увидев, что Индиго не спит и с горечью смотрит в темноту, пронизанную лунным светом. Сегодня между ними кое-как установились дружеские отношения, хотя еще очень непрочные, и Джейк дотронулся до ее щеки и рискнул задать вопрос.

— Скажи, почему ты оставляешь окно на ночь открытым?

Она смутилась и натянула одеяло до подбородка.

— Боюсь, если я отвечу, ты станешь смеяться. Джейк уже давно догадался, что она оставляет окно открытым для Лобо. Он разглядывал ее застывший профиль, надеясь, что она доверится ему.

— Не буду смеяться. Обещаю.

Индиго повернула к нему голову. В лунном свете ее глаза отливали серебром.

— Глупо, конечно, с моей стороны, но я не могу отделаться от ощущения, что там, снаружи, бродит Лобо, — призналась она наконец. — Если ему захочется меня отыскать, не хочу, чтобы он тыкался в закрытые двери и окна и думал, что я о нем забыла.

Ее слова нисколько Джейка не рассмешили. Он подсунул под нее руку и положил ее голову себе на плечо. Гладя ее по голове, он прислушивался к шуму ветра. В хижине Гюнтера она говорила ему, что команчи верят, будто дух волка медленно умирает.

— Думаю, Лобо знает, что ты его любила, — прошептал он. — И любишь до сих пор.

Индиго чувствовала, что Джейк сопереживает ей. А ведь многие белые мужчины на его месте просто посмеялись бы над ней. Ей даже захотелось выложить ему всю правду: она верила в то, что Лобо все еще жив, то есть не плоть его, а дух. Но сдержалась.

До сегодняшней ночи она не знала, куда девать руки, когда он ее вот так обнимал. А сейчас она решилась положить ладонь ему на грудь. Жесткие курчавые волосы щекотали ей пальцы, и она ощущала биение его сердца.

Правда, у нее все еще было опасение, что он наконец заставит ее выполнять супружеские обязанности. Индиго закрыла глаза и попыталась поуютнее устроиться в его объятиях. Тепло его тела окутало ее, словно кокон. На ее губах появилась блаженная улыбка, и она погрузилась в сон.

На следующее утро Джейк отправился на рудник и, одолев уже почти полпути, остановился. Он не мог забыть, как вчера Индиго горевала на могиле Лобо.

И сейчас его вдруг осенило… Джейк даже закрыл глаза: проклятье, какой же он идиот! Со дня смерти Лобо он ни разу не вспомнил о его щенках.

От волнения забило в висках, и Джейк резко развернулся и пустился вниз с горы. Слава Богу, что хозяин Гретель еще не успел кому-нибудь отдать щенка или, хуже того, пристрелить. А волчонок так напоминал Лобо. Да, это отличная мысль. Джейку хотелось ударить себя по голове за то, что не додумался раньше.

Когда Джейк постучал в дверь Вулфов и выложил Лоретте свой план, она ужасно обрадовалась и рассказала, как найти ферму мистера Моргана. Джейк добрался туда самой короткой дорогой, однако ему сообщили, что щенка уже успел взять некий Кристиан, тоже фермер. Джейк не пожелал признать поражение и спросил, где живет этот Кристиан.

Деке Кристиан, долговязый человек, похожий на огородное пугало, с седой щетиной на подбородке, поскреб в затылке, когда Джейк объяснил ему цель своего прихода. Сунув языком жвачку за щеку, он сказал:

— Насколько я понимаю, вам нужен маленький зверек. Проблема в том, что три дня назад я взял его для своих ребятишек. И они уже полюбили его. Вам приходилось слышать, как семеро малышей одновременно визжат от восторга?

Джейку стало неприятно при мысли, что он может разбить сердца семерых детей.

— Но может быть, им понравится какой-нибудь другой щенок?

В серых глазах Кристиана сверкнул лукавый огонек.

— Не исключено. Дети непостоянны в своих привязанностях. Конечно, волчонка достать трудновато. Вы же знаете, папаша этого щенка был с севера. И не похож ни на какого другого в округе, хоть сотни миль обойди.

Джейк понял, что хозяин не против заключить сделку.

— Но, может быть, детям это все равно? Кристиан снова почесал в голове.

— Не знаю, не знаю. Джейк сунул руки в карманы.

— Думаю, мое предложение вам понравится. Волчонок достался вам бесплатно. И чтобы компенсировать моральный ущерб, я готов дать за него пятьдесят долларов.

Похоже, эта сумма не произвела впечатления на Кристиана. Джейк сощурил глаза.

— Хорошо, согласен поднять цену до ста долларов. На эти деньги вы сможете утешить своих малышей — купить каждому из них по целому кульку конфет и нового щенка в придачу, — да и вам кое-что останется, чтобы недурно провести время. Вы не можете не согласиться, что я предлагаю вам очень неплохую цену за дворнягу, которая в сущности ничего не стоит.

Деке улыбнулся.

— Вы даете мне в три раза больше — и щенок ваш. Джейк рассмеялся.

— Ну это неслыханно. Триста долларов?

— Нормальная цена за единственного в своем роде щенка. Который, кстати, вам очень нужен.

Джейк резко вынул руки из карманов.

— Не родилась еще на свете собака, за которую можно было бы столько заплатить.

— Насколько я понимаю, такого, как он, вы купите дешевле, если отправитесь на Юкон. Правда, далековато придется идти.

Джейк покачал головой и быстро пошел прочь. Какого черта он должен столько платить за собаку? На полдороге он остановился. Эти триста долларов окупятся. Разве можно думать о деньгах, когда речь идет о счастье Индиго? Что одна сотня долларов, что три — все едино. Любая цена, какую ни запросят за собаку, — абсолютная нелепость. Он развернулся и снова потащился в гору.

— Ваша взяла, — сказал он Кристиану. — Я заплачу за него триста долларов.

Джейк вытащил деньги, отсчитал положенное количество купюр и вручил их фермеру.

— Где щенок?

Кристиан улыбнулся и обнажил ряд кривых зубов.

— Я держу его в сарае.

Фермер пошел вперед, Джейк за ним. Волчонок сидел под замком в стойле. Чуть дальше на связке сена сидел худой мальчик лет десяти и смазывал сбрую.

— Я продал щенка, — сообщил ему Кристиан. — Этот человек предложил такую хорошую цену, что я не мог устоять.

Мальчик пожал плечами.

— Ну и ладно. Он так кусается, — сказал он и посмотрел на Джейка. — У вас есть мешок из дерюги?

Этот вопрос насторожил Джейка: похоже, нелегкое дело предстояло ему.

— Нет. А зачем?

— Чтобы унести щенка, — ответил мальчик. Кристиан улыбнулся и жестом предложил Джейку открыть дверцу в стойло.

— Он ваш. Желаем удачи.

Джейк заглянул внутрь поверх дверцы. При тусклом свете он разглядел в углу комок пушистой шерсти серебристо-черного цвета. Джейк почувствовал волнение, усмехнулся и отодвинул щеколду.

— Этот малыш хорош собой, а?

— Н-да, — хмыкнул Кристиан. — Правда, по натуре типичный волчина.

Джейк распахнул дверцу и вошел в стойло. Он уже почти наклонился, чтобы взять волчонка, как вдруг пушистый комочек пулей выскочил из своего угла, рыча и скалясь. Джейк не успел отскочить, и острые зубы вцепились ему в джинсы. Не веря своим глазам, Джейк изумленно смотрел вниз. Если бы он не надел высокие кожаные ботинки, которые были спрятаны у него под штанами, на ногах наверняка остались бы следы от зубов.

— Да не бойся, малыш, — умиротворяюще произнес Джейк.

Щенок уперся лапами, откинулся назад и принялся изо всех силенок тащить его за ткань. В темноте лишь ярко сверкали его желтые глаза.

— Я знал твоего папу, — сказал Джейк и стал медленно протягивать вперед руку. — Я твой друг.

Когда пальцы Джейка оказались от щенка на расстоянии прыжка, тот отпустил штаны и схватил его за руку.

— Сукин сын!

Джейк попытался вырвать руку. Но челюсти волчонка держали крепко. Джейка пронизала боль от пальцев до запястья. Свободной рукой он схватил щенка за морду, просунул пальцы ему в пасть и стал раздвигать челюсти. Как только острые зубы разомкнулись, он схватил драчуна за шкирку и поднял на уровень своих глаз.

— Ах ты паршивец!

— И это слишком мягко сказано, — заметил Кристиан.

Джейк понимал, что оскандалился, но не хотел сдаваться.

— У вас есть лишний мешок? Кристиан чавкнул жвачкой.

— Двадцать центов.

Джейк чертыхнулся и полез в карман за мелочью. Кристиан поймал на лету доллар и быстро спрятал его в штаны.

— У меня нет сдачи.

— Ладно. Принесите мне наконец мешок, — сказал Джейк.

17

Джейк пришел домой спустя час, держа джутовый мешок на расстоянии руки. Индиго лежала поперек кровати, уставившись на стену. Он не мог дождаться того момента, когда она увидит, что он ей принес.

— Индиго!

Она посмотрела на него и села.

— Джейк! Что ты делаешь дома? Она смотрела на шевелящийся мешок.

— Что это такое?

— Я принес тебе кое-что. Отойди немного назад. Тебе не придется откусывать от этого сюрприза, наоборот, он может укусить тебя!

Она встала и с изумлением наблюдала, как Джейк открывал мешок. Оттуда выкатился щенок, встал на ноги, резко повернулся к людям и оскалился. Это был Лобо в миниатюре. Джейк ухмыльнулся и повернулся к Индиго. Он думал, что она расплывется от счастья, и надеялся, что часть счастья достанется и ему.

Но казалось, что ее ударили. После долгого молчания из глаз у нее полились слезы, и она отвернулась.

— Унеси его отсюда! Джейк не верил своим ушам.

— Что?

Она повернулась к ним спиной.

— Ты слышал, что я сказала.

— Индиго, — Джейк тихо улыбнулся. — Золотко, ты наверно не поняла, это же щенок от Лобо. Мне казалось, что ты станешь радоваться.

Индиго со всхлипом вздохнула.

— Как ты мог?! — закричала она. — Как ты мог принести его сюда?

Девушка прикрыла глаза рукой.

— Ты считаешь, что я так мало любила Лобо, что этот щенок сможет мне его заменить? Этого не будет никогда, пока я живу на этом свете.

— Сладенькая моя, ты только взгляни на него.

— Не проси меня об этом! Она снова всхлипнула.

— Убери его отсюда. Пожалуйста, Джейк! Унеси его…

Джейк схватил щенка за шкирку и засунул его снова в мешок.

Он так разозлился, когда выходил из спальни! В гостиной он остановился и уставился на рычащий и скалящийся меховой шарик в руках. Он заплатил за него три сотни долларов, а она его не желает видеть! Джейку все это было неприятно и непонятно. Что ему теперь делать с этим маленьким злобным созданием?! Он был до того зол, что представил себе, как придушит щенка и повесит на шею Индиго.

Золотистые глаза серьезно и злобно смотрели на него. Щенок устал сопротивляться и лежал пластом в руках Джейка. Тот вздохнул и подальше затолкал его в мешок. Может, его заберет Лоретта? Джейк в этом сомневался. Приручить подобного щенка могла только Индиго.

Никто другой в здравом уме даже не станет пытаться это сделать.

Джейк вспомнил свою первую ночь в Вулфс-Лэндинге и беспокойство Лоретты по поводу того, что никто не захочет взять щенка. Через плечо он посмотрел по направлению к спальне и начал улыбаться. Потом заметил громким голосом:

— Бедный ты, несчастный, никому не нужный сиротинка! Я попытался тебя пристроить, но из этого ничего не вышло.

Джейк наклонил голову, но ответом служило молчание. Индиго слышала его, в этом не было никаких сомнений.

— Может, если бы ты не был так похож на своего отца, тебя кто-нибудь взял бы. Но теперь ничего не вышло, и мне придется с тобой сделать то, что просто необходимо.

С этими словами Джейк вышел из дома. Он постарался сохранить на лице мрачное выражение, когда увидел, что Индиго потихоньку подглядывает за ним из-за занавески. В надежде, что она смогла прочитать у него на лице решительность, он зашагал по улице к Вулфам. Его немного удивило, что Индиго не догнала его к тому времени, когда он оказался у крыльца.

Но он решил довести представление до конца, и, резко топая, поднялся по ступенькам.

Индиго плотно прижалась к шершавым, потемневшим от времени доскам сарайчика для кур и осторожно выглянула из-за угла. Где же Джейк? Может, он вышел через заднюю дверь родительского дома? Бог мой! Он собирался застрелить этого щенка! Она постоянно думала о Лобо, и теперь ей придется смотреть на его сына каждый день и каждую минуту! Она разозлилась и поддала ногой комок грязи.

Заскрипели петли двери, и Индиго подняла голову вверх. Она увидела, как Джейк вышел из дома ее родителей, держа в одной руке ружье, а в другой — мешок.

Индиго глубоко вздохнула, а потом вышла из-за курятника.

— Джейк?

При звуке ее голоса он резко повернулся и поискал ее глазами. Увидев ее, Джейк начал улыбаться и сразу же расслабился. Ветерок ерошил его темные волосы, и глаза у него сверкали. Джейк казался таким сильным и красивым. Он не походил на бессердечного убийцу щенков.

Индиго старалась не смотреть на шевелящийся мешок.

— Что ты собираешься делать? — спросила она. Он сжал челюсти.

— Почему бы тебе не войти в дом и не выпить горячего какао с твоей матерью? — ласково предложил он. — Я вернусь через несколько минут и провожу тебя домой.

У Индиго сильнее забилось сердце. Ей хотелось колотить его по груди кулаками. Как он смеет делать это?

— Джейк, я не позволю убить сына Лобо, — дрожащим голосом сказала она.

Он сжал губы, и медленно выдохнул воздух.

— Дорогая, иногда жизнь такая жестокая. Мне очень жаль, что тебе приходится сталкиваться с этим. Я просто заранее не подумал… Я не представлял, что ты так отреагируешь на щенка.

Мешок начал вертеться и биться о бедро Джейка. Индиго уловила его движение.

— Я… я не хочу, чтобы ты убил его. Я найду для него дом.

Джейк нахмурил брови.

— Я понимаю, что ты желаешь ему добра, но из этого ничего не выйдет. Щенки нуждаются в любви и заботе. Нельзя будет растить его там, где его все время станут сравнивать с его отцом и будут замечать все его ошибки.

— Я полюблю его, — продолжала настаивать Индиго пронзительным голосом.

Джейк устало вздохнул.

— Ты была права, когда дома ты сказала, что это предательство по отношению к Лобо. Тебе станет тяжело привыкать к другому волку так скоро после смерти Лобо. Мне оследовало подумать об этом раньше.

— Но он не обычный волк. Он — сын Лобо.

— Правильно.

Он внимательно посмотрел на шевелящийся мешок.

— Поэтому я постарался достать его тебе. Он — точная копия отца. Иногда таким образом можно уменьшить горе человека, потерявшего друга, но в данном случае этого не произошло.

Индиго переводила взгляд с мешка на Джейка и обратно. Казалось, Джейк решил выполнить свое намерение, и Индиго стала волноваться. Ее ощущения уже были ей не важны. На карту была поставлена жизнь щенка.

— Я переступлю через свою боль! — воскликнула она. — Джейк, прошу тебя, не убивай его!

Он снова сдвинул брови.

— Дорогая, ты думаешь, что мне хочется это делать? Предложи что-нибудь, и мы вместе подумаем, что делать. Ты не знаешь, не захочет ли кто-нибудь взять его?

Индиго стала вспоминать.

— Чейз бы взял его, но он так далеко отсюда. Индиго облизнула губы и развела руками.

— Мой отец, но сейчас он не сможет заботиться о щенке. М-может быть, мне взять его временно?

Джейк покачал головой.

— Он привыкнет к тебе, и когда придет время расставаться, ты разобьешь ему сердце. Нет, дорогая, мое решение самое подходящее. Ты иди домой и пей какао, а я скоро вернусь.

Джейк повернулся и пошел к лесу. Индиго смотрела, как он уходил все дальше, в голове у нее был настоящий сумбур. Она даже не пожелала посмотреть на щенка!

В отчаянии она побежала за мужем.

— Джейк, погоди!

Джейк снова повернулся к ней. Индиго подбежала к нему. Не дав себе времени подумать, она ухватилась за мешок. Джейк стал удерживать его.

— Индиго, иди в дом. Я тебе уже все сказал.

Девушка вырвала у него мешок и прижала к груди. Она ощущала возню шерстяного комка внутри мешка.

— Я не пойду домой. Джейк! Это сын Лобо, он никогда не простит меня за это!

Джейк смотрел на жену, и ему пришли в голову две важные мысли одновременно: ему удалось заставить ее захотеть взять щенка, и, в первый раз после замужества, она посмела возразить ему.

Господи, какая же она красивая, когда гордая кровь команчей заставляет ее выпрямиться и драться за правое дело. Она гордо откинула назад голову, высоко задрав подбородок, синие глаза сверкали, узкие плечи развернулись.

Джейк вдруг понял, что он женился именно на этой гордой девушке, а не на спокойной и покорной мышке, какой она стала после того, как произнесла брачную клятву. Он вдруг представил ее сидящей рядом с ним на постели и по команде заплетающей и расплетающей волосы в косы. Неужели мечта любого мужчины стала явью? Может и так. Но это была не его мечта. Ему была нужна Индиго — частично ангел, а частично — дикая соблазнительница, — странное сочетание милой девушки и пламенной женщины.

Когда он пытался заставить ее пожелать оставить щенка, то не думал, что перед ним откроются какие-то иные перспективы. Джейк заглянул в ее сверкающие глаза, и ему стало жаль их обоих. Себя — потому что он чувствовал себя обманутым, а ее — потому что ее представления и опыт общения с белыми мужчинами задали ей такие рамки, в которых она постепенно задохнется, будучи постоянно скованной в действиях и мыслях.

Индиго вдруг поняла, что она сделала, и у нее на лице появилось виноватое выражение. У нее от смущения потемнели глаза. Джейк даже перестал дышать; он боялся, что она отдаст ему щенка обратно. Ему хотелось сказать ей, ну, попробуй возразить мне хотя бы когда-нибудь. Мир от этого не перевернется! Но он не мог сказать это ей в открытую. Он не может подрывать основание их брака, и ей придется самой искать нужный тон в их отношениях. Со временем она будет счастлива, но ей все равно придется выполнять свои обязанности жены так, как она себе их представляет. И все это стабилизируется постепенно.

Джейк увидел, что ее руки стали свободнее держать волчонка.

Потом она наклонила голову. Он понимал, что она хочет сделать, и, не дав ей времени, он сказал:

— Если ты хочешь оставить его у себя, Индиго, тогда отнеси его домой.

Индиго медленно подняла голову. Слезы стояли у нее в глазах. Джейк попытался увидеть в них искорку пламени, которая сверкала там всего секунду назад, следы гордости, которая так великолепно зажгла ее глаза. Но там уже ничего не осталось. Одна покорность, как будто она простилась со всем и снова натянула на лицо маску.

Джейк попытался представить, каково было бы ему, если бы ему пришлось подвергать подобному насилию свою гордость сотни раз в день. Для нее в этом состояла суть брака. Его желания стояли на первом месте — неважно, как она сама к ним относилась. Сейчас она обо всем позабыла, и проявила нормальную реакцию, а потом стала снова покорной, такой, какой и следовало быть, по ее мнению, жене белого человека.

— Так неси же его домой, — сказал ей Джейк. Индиго сильнее прижала к себе щенка и отступила назад, пораженно глядя на мужа. Джейк не понимал, чего же она ждала от него. Что он ее отлупит? Он попытался улыбнуться Индиго. Может все, что случилось, — к лучшему, потому что она поймет, что он не какое-то там зловредное существо.

— Ты сердишься? — тихо спросила она его. Индиго очень волновалась, и Джейк улыбнулся еще шире.

— Разве похоже, что я злюсь? Кажется, его улыбка не успокоила Индиго.

— Нет.

— Я и в самом деле не сержусь.

Он положил ружье на плечо и посмотрел на мешок, который она тесно к себе прижала.

— Ему уже можно давать мясо? Она робко кивнула головой.

— Тогда тебе стоит сходить в кладовку.

Индиго закивала головой, потом повернулась и побежала так, как будто по пятам за ней следовал дьявол. Когда она исчезла из виду, он глубоко вздохнул. У него было ощущение, что он проиграл битву невидимым чудовищам.

Когда Джейк вернулся вечером с работы, он застал ее за готовкой ужина. У нее спазм сжал желудок, когда она услышала, как открывается входная дверь. Пока Джейк шел через гостиную в кухню, у нее все больнее сжималось сердце.

Он вошел, и у нее закружилась голова и смешались все цвета: черный цвет — цвет его волос, и синий — цвет его рубашки и брюк.

Как ни в чем не бывало, она продолжала помешивать рагу, откладывая момент, когда ей придется посмотреть ему в глаза. Может, он сердится? Этот вопрос мучил ее весь день. Только Джейк мог ей ответить. Разве я выгляжу сердитым? Индиго давно поняла, что белые мужчины могут скрывать свои самые неприятные эмоции и намерения за чудесной улыбкой.

Она почувствовала, как щенок вцепился в ее мокасин. Ему хотелось играть, и он даже начал рычать. Индиго не могла более не обращать на мужа внимание. Она отложила ложку и заставила себя на него посмотреть. Темные глаза Джейка ласково сверкали, и его красивые губы улыбались.

— Мне кажется, что с таким компаньоном тебе нужна помощь, — заметил Джейк.

Он нагнулся, чтобы понаблюдать за игрой щенка.

— Похоже, что у него только игры на уме. Он уже вполне привык к тебе. Не могу поверить, что это тот самый звереныш, который укусил меня.

Индиго попробовала освободить ногу, но щенок решил, что это новая игра, и сильнее вцепился в мокасин.

— Утром он боялся, а сейчас мы познакомились поближе, и он решил, что ему теперь ничего не угрожает.

Джейк поднял вверх темную бровь.

— Вы с ним побеседовали? Я не ошибся? Он посмотрел в глаза Индиго.

— Мне бы хотелось, чтобы ты объяснила мне, как это у тебя получается.

Индиго решила, что он знает о ее даре, потому что, когда она старалась пристально заглянуть ему в глаза, он как бы пытался скрыть от нее свои мысли. Девушка надеялась, что ошибается, но его взгляд подтвердил ее подозрения. У нее пробежал по спине холодок. Как он станет относиться к жене, которая может общаться с животными?

А если ему нечего скрывать, почему он не допускает ее к себе в душу? Теперь она поняла, что он делает это специально. Обычно у него были такие теплые и ласковые глаза, но когда она пыталась заглянуть ему в душу поглубже, тогда сразу опускался занавес.

Джейк выпрямился и вошел в кухню, посмотрел на плиту и спросил:

— У нас пахнет свежим кофе?

Таща за собой щенка, продолжавшего грызть ее мокасин, Индиго взяла с полки кружку. Джейк захихикал, когда она тем же манером вернулась к плите. Щенок твердо решил не разжимать зубов. Джейк уселся на стул и вытянул длинные ноги. Индиго чувствовала, как он осматривает ее. У нее опять напряглись нервы. Неужели у него есть какие-то темные секреты, о которых она не должна знать? У нее дрожали руки, когда она подняла кофейник с плиты.

— Ты надела юбку. Почему?

Индиго повернулась, чтобы отдать ему кружку кофе. Джейк наклонился и взял ее в руки.

— Он написал на меня, — пробормотала она.

— Что?

Индиго смутилась и снова повторила сообщение. Джейк усмехнулся и начал рассматривать подол ее юбки, доходивший до колен. Юбка заканчивалась бахромой. Он был доволен осмотром.

— И брюки и штаны?

Когда она кивнула, он заулыбался еще шире.

— Может, если он останется здесь, то будет не так уж плохо? Мне казалось, что у тебя была единственная юбка из белой замши.

Индиго покачала головой.

— У меня есть несколько юбок на каждый день. Просто, когда я работаю, я их не надеваю.

Щенок начал сильнее дергать мокасин, и она посмотрела вниз на него.

— Я их не надевала, но теперь придется, пока я не приведу брюки в порядок.

— У тебя их только одна пара? — спросил Джейк.

— Нет, две. Но он может обмочить меня совершенно неожиданно, поэтому мне стоит сохранить другую пару на крайний случай.

Она посмотрела на Джейка.

— Ты сказал, что я смогу вернуться на работу, как только ты решишь, что это безопасно.

Джейк кивнул головой.

— Да, я так тебе сказал.

Индиго немного расслабилась. Если даже он злился, то прекрасно мог скрывать это. А если он мог скрыть свои неприятные черты, то ему не было равных среди актеров! Щенок увидел очистки кожуры картофеля, которые она сложила в стороне. Оставив в покое мокасин, он проковылял по полу. Его роскошный хвост вилял из стороны в сторону. Он завизжал, потом попробовал зарычать, затем накинулся на кусок кожицы картофеля. Схватив свою добычу, он ринулся с нею в гостиную.

— Ты готова идти на прогулку? — спросил Джейк жену.

Индиго наклонилась к печке и посмотрела, как там дела с печеньем.

— Мне кажется, что сегодня лучше не ходить.

Я боюсь, что щенок забежит далеко и не вернется. Завтра он уже запомнит дорогу лучше.

Жар из печки пахнул ей в лицо. Индиго отпрянула назад и закрыла духовку.

— Как ты собираешься его назвать?

Девушка выпрямилась и отвела с глаз прядку волос.

— Я еще не решила. Мне хочется придумать что-нибудь интересное.

Джейк тоже начал обдумывать кличку волка.

— Как тебе нравится Сани (Сынок)? Ну, хотя бы временно.

— Сани? — Индиго сморщила нос. — Как-то очень несерьезно.

Джейк пожал плечами.

— Но он же сын Лобо, тут сразу все становится ясно. Кроме того, он еще слишком мал. Когда он вырастет, ты сможешь придумать ему что-нибудь более значительное.

Индиго несколько раз повторила эту кличку и потом улыбнулась.

— Ты знаешь, оно мне уже нравится. Хорошо, значит он станет Сани.

Темные глаза Джейка пробежались по ее фигуре, он уставился на голые ноги между подолом юбки и мокасинами. Потом он нахмурился и наклонился к ее ногам.

— Что это за царапины?

Индиго наклонилась и к собственному удивлению увидела красные царапины на голени и икрах.

— Он прыгает, когда играет. У волков крепкие когти. Пока они маленькие, но во время игры могут сильно поцарапать.

— Бог мой!

Он обнял ее за колени и притянул к себе.

— Он здорово тебя поцарапал. Ты меня боишься? Вот удивительно.

— Я не бою…

Она не успела закончить фразу, Джейк прикрыл ей рот рукой.

— Забудь об этом.

Он только собрался убрать руку, как Индиго продолжила:

— Но я…

Он опять не дал ей договорить.

— Индиго, ничего не говори, я тебе приказываю.

Когда он наконец убрал руку, Индиго начала покусывать губу. Она непонимающе смотрела на него. Джейк подмигнул ей и продолжил осматривать ее ноги.

Ей стало щекотно от прикосновения его теплых пальцев к голой коже. Индиго пыталась отстраниться, но он держал ее крепко и одной рукой поднял ей юбку, чтобы посмотреть, насколько сильно ей досталось от Сани. Ни один мужчина, кроме ее отца и брата, не видел ее голых ног, да и то, когда она была совсем маленькой. Ее касалась лишь мать. У Индиго зарделось лицо.

Джейк, казалось, не замечал, что слишком увлекся осмотром.

Она ощущала каждое его легкое прикосновение.

— Твоя тетушка Эми оставила здесь какую-нибудь мазь?

— Баночка стоит в верхнем ящике комода. Индиго мечтала, чтобы он поскорее оставил ее в покое.

— После ужина я вымою тебе ноги и намажу мазью царапины.

— Ничего подобного.

Джейк отпустил ее и выпрямился.

— Царапины животных могут сразу воспалиться. Джейк вышел из кухни и вернулся с банкой мази.

Он заставил Индиго сесть на стул, взял чистое полотенце, намочил его и встал перед ней на колено. Он поставил к себе на колено ее правую ногу и снова задрал вверх юбку.

Индиго судорожно выдохнула. На ней не было штанишек. Приподняв ей ногу так высоко он увидит все до ее аденоид. Она попыталась опустить юбку вниз. Джейк, глянув вверх, улыбнулся.

— Я — твой муж, — напомнил он ей. Индиго не знала, как на это реагировать.

— Я… я могу все сделать сама. Правда, правда. Он с намеком посмотрел на нее.

— Мне не трудно это сделать.

Индиго уставилась ему на затылок. Когда он погладил ее выше колена, она дернулась и крепко сдвинула вместе бедра.

Джейк посмотрел на нее смеющимися карими глазами.

— Индиго, успокойся, Бога ради. Меня сейчас интересуют только твои царапины.

Она продолжала сильнее сжимать бедра, но вместе с тем постаралась немного расслабиться, но ей не удалось этого сделать. Джейк еще раз глянул на нее.

— Ты мне не доверяешь?

У него был такой низкий и красивый голос.

— Если бы я решил посмотреть то, что ты так старательно пытаешься от меня скрыть, неужели ты думаешь, что у меня не было для этого возможности раньше?

Что ж, он был прав. Джейк отпустил ее правую ногу и занялся левой. Сначала он старательно прочистил все царапины, а затем смазал их мазью.

Покончив с царапинами, он закрыл банку крышкой, поставил ее на стол и улыбнулся Индиго.

— Ты еще жива? — тихо спросил он.

Индиго смущенно кивнула. Ей хотелось как можно скорее поставить ноги на пол. Но казалось, что Джейк не спешил отпускать ее ногу. Она старалась отвести от него взгляд.

— Ты такая розовая, ну просто розочка в цвету! — хрипло сказал ей Джейк. — Й у тебя очень красивые ноги.

Ей пришлось посмотреть ему в глаза. У Индиго сильнее забилось сердце. И она крепко ухватилась руками за спинку стула.

— Сейчас сгорит все печенье, — дрожащим голосом заявила она.

Джейк тихо засмеялся.

— Ты стараешься отвлечь мое внимание. Он отпустил ее ногу и выпрямился.

Сани влетел в кухню, все еще не отпуская картофельную кожуру. Джейк снова уселся на стул и маленькими глотками начал пить кофе, не спуская глаз с жены. Может, он ошибается, но у нее стали яснее глаза.

Потом она тоже села за стол и съела хорошую порцию рагу. Джейк очень обрадовался: в первый раз после смерти Лобо она нормально поела. Сани крутился у ее ног под столом, и время от времени она скармливала ему кусочки мяса. Джейку не нравилось, когда животное получало подачки со стола, но он ничего не сказал. Черт побери, если ей захочется, она может повязать ему салфетку и посадить вместе с ними за стол. Если она счастлива, то он счастлив тоже! Пусть делает, что хочет.

Джейк тоже вытащил кусок мяса из своей тарелки и, наклонившись, протянул его Сани. Золотистые глаза волчонка уставились на мясо, и он осторожно слизнул его с руки Джейка. Тот вытер руку салфеткой. Посмотрев на жену, он встретил ее сияющий взгляд.

— Спасибо, что ты принес его мне, — шепнула Индиго дрожащим голосом. — Это самый чудесный подарок!

Джейк гордо расправил плечи. Он только что выбросил триста долларов за щенка, который был ему не нужен, и очень гордился этим.

В последние несколько дней Джейк понял, что такое настоящие страдания. Он желал Индиго так, как он никогда прежде не желал ни одну женщину. Он хотел ее постоянно и думал только об этом. Он жил с ней в одном доме и спал в одной постели. Зная, что она — его жена, он с трудом выдерживал добровольный целибат. Его удерживала только забота о ее чувствах, иначе он давно бы отнес ее в спальню и занялся с ней любовью.

После их разговора у могилы Лобо, Джейк понял, что Индиго многое не понимала в нем. Ему казалось, что если он потребует от нее выполнения супружеских обязанностей, она только утвердится в своем неправильном представлении о муже — белом человеке. Для хороших отношений требовалось время и доброе расположение, и Джейк решил, что постарается выждать некоторое время.

Теперь Джейку оставалось только убедить свое тело в том, что подобное решение было совершенно разумным. Однако плоть не очень-то прислушивалась к голосу разума, и в дополнение к работе на шахте и прогулкам с Индиго Джейк спилил и расколол тридцать кубометров дров за четыре дня. Когда количество дров на заднем дворе Вулфов достигло просто неприличных размеров, он начал перебирать прогнившее переднее крыльцо их дома. Ему приходилось работать дотемна при свете фонаря. Когда он ночью падал на постель, у него от усталости болели все части тела.

Все, кроме одной…

На шестой день Джейк постарался соорудить подобие костылей для Хантера и помог ему при помощи их сделать несколько неуверенных шагов. Первые шаги после того, как он столько времени провел прикованным к постели! Лоретта приготовила чудесный обед, чтобы отпраздновать это важное событие. Вечером Джейк отвел Индиго домой, а сам искупался в ручье. Он замерз до того, что все части его усталого тела просто онемели от холода.

Все, кроме одной…

На седьмой день Джейк решил применить новую тактику. Если вскоре ему не удастся расположить к себе свою жену, то могут случиться две вещи: он умрет от излишней работы или погибнет от пневмонии, или же потеряет над собой контроль и силой овладеет Индиго. Джейку было еще не очень много лет, и он совершенно не желал сходить в могилу раньше времени. Кроме того, он любил Индиго, и ему естественно хотелось поладить с ней полюбовно. Он не хотел, чтобы их отношения что-либо омрачало. Но если он прибегнет к силе, такое обязательно случится.

Джейк понимал, что его молодая жена боялась заниматься с ним любовью, как черт боится ладана, и ему следовало придумать какой-то отвлекающий маневр. Для этого требовалось немало терпения. Джейк решил, что ему следует так возбудить Индиго, что она будет готова к занятиям любовью, даже не осознав этого заранее.

Все началось весьма хорошо. Во время прогулок и вечерами, когда они вместе проводили много времени, он старался при каждом удобном случае прикоснуться к ней. Ласково погладить шейку, легко провести кончиками пальцев по губам или гладить ей ладони и сгиб локтя. Джейк мог судить о своих успехах, глядя ей в глаза. Когда Индиго возбуждалась, они становились серого цвета. На третий вечер он заметил, что цвет глаз у нее изменился.

На четвертый день днем он мысленно потирал руки от возбуждения. Сегодня произойдет важное событие! Джейк повел ее на прогулку, не забывая о своей основной цели. Как обычно, он обнял ее за плечи и позволил своей руке свободно болтаться над ее правой грудью. Так как они гуляли по лесной тропинке, то ее движения естественно приводили к тому, что его рука все сильнее сползала вниз, и время от времени его пальцы касались ее груди и соска.

Когда он в первый раз «нечаянно» коснулся ее, Индиго вздрогнула и подозрительно посмотрела на него. Джейк на это никак не среагировал. Девушка снова стала вести себя спокойно. Джейк переждал и снова повторил свою атаку. Он с трудом сдерживался, чтобы не улыбаться, когда почувствовал, как напрягся и затвердел у нее сосок. После третьей попытки ее сосок стал выпирать через мягкую кожу ее блузки. Джейку так хотелось по-настоящему приласкать жену.

Он нашел заросший травой уголок под большим дубом. Его не смущало, что там было довольно влажно. Джейк привалился спиной к дереву и привлек к себе Индиго. Опять обняв жену, он начал водить пальцами вдоль ее ключицы и не переставая рассуждать по поводу проказ Сани. Он сделал вид, что всецело занят разговорами о щенке, и что его руки действуют помимо его воли. Время от времени рука ненароком спускалась с ключицы на верхнюю часть груди.

Джейк осторожно глянул вниз и понял, что ему осталось не так долго ждать. Ее соски стояли по стойке смирно, как маленькие солдатики. Джейк наклонился к Индиго и поцеловал ее в щеку. Потом он начал медленное восхождение снизу, пока его пальцы не коснулись ее правой груди. Индиго сразу напряглась, когда он зажал сосок между большим и указательным пальцами.

— Все нормально, — хрипло шепнул он ей и провел губами по щеке, прикоснувшись ко рту, — верь мне и не напрягайся.

Джейк понадеялся, что она так и сделает и позволит ему продолжить опыт. Но он не ожидал, что она вдруг обмякнет, как тряпичная кукла. Он начал страстно целовать ее и попытался проникнуть языком подальше ей в рот, чтобы почувствовать сладкий вкус женщины, но, когда он сделал это, она обмякла еще сильнее. Несколько секунд Джейк был в ужасе, решив, что она лишилась чувств. Его рука, казалось, приросла к ее груди, потом он осторожно отнял ее. У нее было странное выражение глаз, как будто ей все виделось в тумане.

— Индиго!

Она заморгала, и взгляд у нее стал живее.

— Да?

Джейк посмотрел ей в глаза. Он мог справиться с ее паникой, даже если бы она была сильно взволнована или сопротивлялась. Она была умной девушкой и сразу понимала, что у него на уме. Но он не мог понять ее полную расслабленность. Ему стало неприятно, и он оставил попытки соблазнить собственную жену.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Она улыбнулась ему, как в полусне, и снова заморгала. Казалось, что ее одолевает дрема.

— У меня все в порядке.

Джейку так не казалось, ему хотелось, чтобы, позабыв обо всем, она упала к нему в объятия. Он обнял Индиго и, прислонившись к дереву, пытался понять, что было больнее — его раненое самолюбие или напряжение в паху. Его прежний опыт занятий любовью включал в себя разные реакции со стороны партнерш. Парочку раз он получал пощечины, но никогда в его присутствии его дамы не начинали дремать.

— Ас тобой все в порядке? — спросила его Индиго.

Джейк с усмешкой глянул на нее.

— У меня все великолепно.

Джейк много думал, а потом зашел к Лоретте и напрямик поинтересовался у нее, знакомила ли она дочь с тем, как следует вести себя замужней женщине. Лоретта покраснела и вылетела из дома, заявив, что ей срочно нужно собрать яйцо в курятнике. Джейку стало неудобно, что он смутил ее, но его семейная лодка дала крен, и ему были нужны прямые ответы на такие же прямые вопросы.

Потом он обратился к Хантеру. Как всегда, когда Джейк обращался к нему за советом, Хантер ходил вокруг да около и давал уклончивые ответы. После их разговора Джейк понял, что Хантер не в курсе того, что Лоретта объясняла Индиго о сексе.

Все разговоры — это ерунда. Муж может за несколько минут обучить жену всему, что пожелает, и никакие слова здесь неважны, — такова была точка зрения тестя на этот счет.

Джейк ушел из дома родителей, поняв, что это он должен обучать Индиго сексуальной жизни и проблемам брачных отношений. Джейку начало казаться, что ему никогда с этим не справиться.

Пока Джейк разбирался со своими проблемами, Индиго со своей стороны тоже пыталась кое в чем разобраться.

Она никак не могла понять Джейка. С одной стороны, он может быть жутким эгоистом и командовать ею, с другой — он очень терпелив, что совершенно не соответствовало ее представлениям о муже. Он всегда так нежно касался ее и старался постоянно доставить ей удовольствие. Господи помоги, он даже начал ей нравиться. И весьма сильно. Индиго пыталась не увлекаться им, но ничего не могла с собой сделать.

Он умел здорово смешить ее и относился к ней по-особому. Даже во сне он обнимал ее так, как будто она была сделана из хрупкого стекла. Теперь иногда она сама прижималась к нему и чувствовала себя спокойно в его объятиях. Она больше не боялась Джейка.

После памятной прогулки она иногда даже начинала думать о том, как могли бы происходить их занятия любовью. Когда он прикасался к ней было похоже, что ее касается легкое облачко шелка. И она начала чувствовать… нет, она не могла объяснить, что же она чувствует. Она боялась того, что он хочет с ней делать, ибо это может быть для нее неприятным. Но она испытывала и другие ощущения: иногда она просто таяла от его ласк. И еще ее пугало, что если она станет слишком таять, то он воспользуется этим.

А если нет? А если да? Как можно быть таким нежным и добрым и намереваться сделать с ней что-то ужасное?

Все эти вопросы привели Индиго к одному выводу. Несмотря на все ее предосторожности и печальный опыт общения с белыми мужчинами, она постепенно начинает ему доверять.

Когда она это поняла, то пришла в ужас.


Спустя неделю после эксперимента под дубом прибыло наконец письмо от Джереми. Джейк не хотел, чтобы Индиго заинтересовалась письмом, поэтому он пошел в лес и там его прочитал. Новости не были приятными. После дальнейшей проверки бумаг «Ор-Кэл» Джереми пришел к выводу, что их отец был замешан в неприятностях в Вулфс-Лэндинге. Он сообщал Джейку, что собирается приехать сюда, и тогда они вместе продолжат расследования.

Джейк привалился к сосне и долго смотрел на письмо брата. Он вспомнил, как в один прекрасный день Джемери рассказал ему о своих подозрениях. С тех пор произошло так много событий. Он перебирал странички дорогой почтовой бумаги, на которой сверху красовалась фирменная надпись «Ор-Кэл». Джейк провел пальцем по гладкой бумаге. Тот мир, который он оставил в Портленде всего три недели назад, казался ему совершенно нереальным. Теперь все снова вернулось к нему, и он почти видел стоявшего рядом С ним Джереми.

В данную минуту Джейк не мог сказать, к какому миру он принадлежит. Здесь у него была жена, и дом Лопесов стал его домом. На руках у него появились мозоли. Но он не мог отказаться от обязательств перед своими нанимателями и перед семьей. Ему было сложно отказаться от многого, ради чего он работал так упорно. Его почти не волновал отец, но он любил Джереми и сестер. Порвать семейные связи непросто!

Джейк свернул письмо и положил в карман рубашки. Сегодня вечером, потихоньку от Индиго, он бросит его в огонь. Ей не следует видеть фирменный зрак «Ор-Кэл» и узнать правду о нем. Сначала ему нужно многое ей объяснить.

Джейк вздохнул. Объяснить? Господи, как он боялся объяснений. Индиго не обрадуется, когда узнает, что вышла замуж на человека, чей отец чуть не убил ее отца. Хотя он никогда ей не лгал, но он сплел вокруг нее паутину недомолвок.

Что она подумает, когда он все расскажет о себе? Что почувствует, когда узнает, что у него была невеста? Черт, у него не было возможности, чтобы написать письмо Эмили.

Джейк сделал гримасу. Возможности? Правда, он не мог найти времени, чтобы написать письмо за спиной Индиго. Из-за этого он чувствовал себя жутко виноватым. Индиго была сверхчестной девушкой, даже если она боялась, что за эту честность ее могут побить. Как он мог ей объяснить, почему ему иногда приходилось лгать или говорить полуправду?

Джейк уже не был уверен, что сам хорошо понимал себя. Когда он в Портленде решил приехать сюда инкогнито, все казалось простым и правильным. Но так было до того, как он встретил Вулфов, — людей, говоривших правду, ничего кроме правды — истинную правду, как будто они поклялись в этом на Библии. Ему следовало помнить, что его недомолвки и безобидные обманы могут разбить сердце Индиго и разрушить его нестойкий брачный союз.

Как только Индиго увидела Джейка, она поняла, что что-то случилось. В его темных глазах она прочитала озабоченность и некоторую растерянность.

Прежде всего она подумала о шахте.

— Что-то произошло?

Казалось, Джейк не сразу услышал ее вопрос. Он наклонил голову и посмотрел на нее отсутствующим взглядом. Потом улыбнулся.

— Ничего страшного, я получил письмо от брата.

Индиго казалось, что он этому не слишком обрадовался. Она вспомнила его рассказы о семье и то, что там были свои сложности.

— У него плохие новости? Джейк провел рукой по лбу.

— Нет, но он собирается приехать сюда. Индиго почувствовала, как у нее заболел желудок. — Он едет сюда?

Джейк вскинул руки вверх.

— Не знаю, когда он приедет. Он написал, что скоро.

Потом Джейк окинул взглядом гостиную.

— Он может спать на диванчике. Ноги у него будут болтаться в воздухе, но от этого не умирают.

Индиго попыталась что-то узнать о брате Джейка.

— Он такой же высокий, как ты?

— На этом и кончается наше сходство. Джереми слишком красив. Если он начнет ухаживать за тобой, быстро беги в другую сторону.

Индиго меньше всего боялась, что Джереми станет ухаживать за нею. Он только взглянет на нее и тут же спросит брата, где была его голова, когда он женился на ней!

— Он уже знает обо мне?

Джейк отрицательно покачал головой.

— Нет, я еще не успел им написать.

Ей пришлось вытолкнуть из себя следующий вопрос:

— Он не одобрит наш брак?

Джейк посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Это мой брак, и значит все в порядке.

Она хотела слышать не это. Индиго привыкла, что Джейк все время уделял только ей, и сейчас ей было неприятно, что у него такой рассеянный вид. Индиго вернулась в кухню и сняла с огня бобовую похлебку, чтобы она не выкипела, пока они будут гулять. Одна мысль беспрестанно вертелась у нее в голове: Джереми не знал, что его брат женился на индианке.

После того, как они поужинали и была вымыта посуда, Индиго попросила разрешения у Джейка навестить мать. Он сразу это позволил и предложил проводить ее, потому что уже стемнело. Индиго отказалась и быстро ушла, не дожидаясь его расспросов, пообещав скоро вернуться.

Приезжает его брат… Индиго спешила к дому родителей и вспоминала предупреждение матери: твои кожаные наряды не подойдут в городе, где леди разряжены в шелка и оборочки.

Индиго прижала руки к щекам. Почему она ее не послушала? Если бы она сразу начала протирать лицо лимонной водой, ее кожа уже бы немного посветлела, а теперь было поздно.

Индиго остановилась. Она стояла в темноте и размышляла. Узнав о приезде Джереми, она испытала те чувства, которые пыталась запрятать подальше. Каким-то образом Джейк смог прорвать ее оборону. Ей не хотелось называть ту боль, которая стала грызть ее изнутри. Но она знала, что хочет, чтобы он гордился ею.

Что если Джереми будет шокирован их браком? Что если Джейк станет оценивать ее как бы взглядом своего брата? Он может пожалеть, что женился на ней, если он еще не жалеет об этом! Он не выглядел особенно радостным, когда сказал ей, что приезжает Джереми. А почему он должен радоваться? Если только у него не какая-то необычная семья, то известие, что его жена из племени команчей, будет вызывать у всех недоуменные взгляды.

Она потеряет его… Боже мой, она может его потерять! Он уедет в тот мир за горами и никогда не вернется сюда. Она больше не услышит, как он ее зовет, возвращаясь домой после работы. Не услышит его низкий голос, когда он шепчет ей что-то на ухо. Она больше не станет засыпать рядом с ним, когда он крепко прижимает ее к сердцу.

Индиго почувствовала, как у нее внутри что-то рвется. Она глубоко вздохнула и ухватила себя руками за бока: по закону белых, если брак не был доведен до логического конца, то есть, пока Джейк не занимался с ней любовью, его можно было аннулировать. Значит, он поэтому не прикасался к ней? Может, он планировал с нею расстаться?

На ее глазах навернулись слезы. Если это так, то тогда она должна радоваться. Она с самого начала не желала выходить замуж за белого человека. Тогда почему мысль о том, что он может ее покинуть, так ее расстраивает? Индиго не могла ответить на этот вопрос.

Джейку стало интересно, когда Индиго вернулась из дома родителей с каким-то узлом в руках. Его заинтриговало еще больше, когда она прямиком отправилась в спальню. Он сидел в кухне и точил ножи, ожидая, что она придет к нему и все объяснит. Когда она не пришла, он начал волноваться. Весь вечер она очень странно себя вела.

Джейк поднялся и тихо прошел по дому. Когда он подошел к спальне, то уловил там какое-то движение. Значит, Индиго не ложилась. Из-под двери светился узкий лучик света. Джейк нахмурился и открыл дверь.

— Индиго, что ты де…

От удивления он остановился на полуслове. Его жена стояла у постели, на ней было платье матери. По-видимому, она примеряла одно платье за другим.

Ее корона из кос сбилась, и длинные прядки волос повисли по бокам ее маленького личика. Джейк опустил взгляд к кончиками мокасин, выглядывавших из-под юбки.

— Джейк, — тихо сказала она.

— Что ты делаешь? Это платья твоей матери? — спросил он, входя в комнату.

Индиго покраснела.

— Мама дала мне их поносить, пока я не сошью что-нибудь сама.

Джейк не верил своим ушам.

— Не знаю почему, но мне казалось, что тебе не нравится одежда, которую носят белые женщины.

Она отвернула от него лицо.

— Я передумала. Но мне ничего не подходит. Мамины платья плохо сидят на мне.

Джейк понимал, в чем было дело. Ее пышная грудь распирала прилегающий лиф платьев матери.

— Ну, ничего страшного. Ты можешь продолжать носить свои кожаные наряды еще пару-другую недель, пока не сошьешь себе что-либо подходящее.

Вообще-то Джейку нравились ее юбки с бахромой.

— Тебе идет голубой цвет.

— Спасибо.

Индиго по-прежнему избегала смотреть на него.

— Жаль, что оно мне не подходит. Я чувствую себя в нем, как в панцире.

Джейк медленно подошел к ней, пытаясь не улыбаться. Плотно прилегающий корсаж сильно поднял и обнажил ее прекрасную грудь. И он никак не считал, что она в панцире, — совсем наоборот. Но Джейк не собирался с ней спорить. Но как она ни была хороша, он ее не выпустит дальше спальни, когда у нее так сильно обнажена грудь.

Когда Джейк встал рядом с нею, он обратил внимание на ее растерянный взгляд. Он подошел к ней ближе.

— Милочка, что случилось? Тебе не стоит расстраиваться, если некоторые части твоего тела не влезают в платья твоей матери!

— О, Джейк!

Он нагнулся, пытаясь посмотреть ей в лицо. Зная Индиго, он понимал, что дело вовсе не в платье.

— Джейк, мне ничего не подходит.

Джейк прекрасно видел, что она была права, но с трудом сдерживался, чтобы не обнять ее посильнее.

— Но ты же можешь подождать, пока…

— Ты не понимаешь! Я не успею ничего сшить до приезда сюда Джереми. Даже на новой машинке мамы.

— Почему ты…

Остальная часть фразы застряла в горле Джейка. Он помолчал и попытался снова задать вопрос, хотя и не желал слышать ответ.

— Индиго, почему тебе важно сшить платья до приезда сюда Джереми?

— Потому что…

Индиго что-то невнятно пролепетела. Джейк отвел ее руки от лица. У него перехватило дыхание, когда он увидел боль и страх в глазах любимой женщины. Он тихо застонал и привлек ее к себе.

— О, моя милая…

Обняв ее, он сразу почувствовал странный запах, настолько сильный, что Джейк позабыл обо всем остальном.

— Что это за запах? Индиго сжалась.

— Какой запах?

Он понюхал у нее за ухом.

— Похоже на лимон.

— О, — она прижала лицо к его плечу, — мама сделана мне лимонную воду.

Джейк заморгал. Он знал, для чего женщины пользуются лимонной водой. Мэри-Бет каждое лето обливалась лимонной водой, чтобы выбелить кожу. Он закрыл глаза. Он увидел Индиго, сидящую под деревом лавра в Джентер-Плейс. Потом он вспомнил те вещи, которые ей говорил Брэндон Маршалл. В первый раз в своей жизни Индиго пыталась отказаться от своего наследства и происхождения. И почему? Потому что она хотела, чтобы он гордился ею.

Когда наконец Джейк все понял, то чуть не прослезился, чего давно не было в его жизни. Ему всегда нравилась в Индиго ее гордость, присущая девушке из племени команчей. Он так долго ждал, чтобы она стала хорошо к нему относиться. Но сейчас, когда он все понял, ему стало не по себе. В ней текла индейская кровь, и она чувствовала, что недостойна стать его женой. А было все совсем наоборот — ему было трудно стать достойным своей жены.

Он молча поднял ее на руки. Сани шлепал за ними по пятам, пока Джейк нес ее на кухню. Там он поставил ее на пол и вытащил чистое полотенце. Намочив его, он стал вытирать ей лицо.

— Что ты делаешь? — заикаясь спросила Индиго.

— Вытираю этот чертов лимон. Посмотри на меня.

— Но я… — она заморгала и сжала губы.

Джейк приложил к щеке полотенце, потом наклонился и поцеловал ее в нос.

— Никогда больше не делай таких глупостей. Мне нравится твоя кожа.

Она глянула на него своими колдовскими глазами.

— Ты… тебе она нравится? Джейк улыбнулся.

— Да. Женщин с белой кожей слишком много. Если бы я хотел для себя такую женщину, я бы женился на одной из них!

И Джейк быстро поцеловал ее.

Индиго не могла ему поверить.

Джейк взял в руки ее лицо и снова внимательно посмотрел в любимые глаза. У него защемило сердце, когда он увидел там затаившуюся боль.

— Я люблю тебя, Индиго. Именно такую, какая ты есть. Мне нравятся твои волосы, твоя кожа, твои кожаные юбки. Мне даже нравятся твои штаны из оленьей кожи. Если я еще раз почувствую запах лимона, то я сверну твою шейку. И я хочу, чтобы ты отнесла обратно матери все эти платья. Тебе все ясно?

— Да, но Джереми…

— Ты — моя жена, и пусть Джереми идет к черту.

— Но…

— Никаких «но». Джереми полюбит тебя такой, какая ты есть. Он только увидит тебя и решит, что я — самый счастливый человек на земле.

— Но что если… Он слегка потряс ее.

— Прекрати! Самое главное то, что считаю я, а я считаю, что ты прекрасна.

Джейк видел, что его слова мало успокоили ее, и ему пришлось с этим примириться. Он вдруг понял многое в ней. Но понимал ли он себя?

19

Когда на следующее утро Индиго пошла отнести платья матери, она встретила мистера Кристиана. На нем была новая шляпа и сапоги, и он поклонился ей, сказав, что только что сговорился насчет породистого быка-производителя.

— Это прекрасно, — ответила ему Индиго. Она знала, что сейчас у него трудные времена, — я очень рада за вас.

Он посмотрел на Сани, который был занят обнюхиванием травы, проросшей между досками тротуара.

— Должен вам сказать, что мне так пригодились деньги, и еще я вам всегда буду благодарен.

Индиго ничего не поняла и посмотрела ему в худое лицо.

— Конечно, — она улыбнулась, — передайте привет жене. Счастливо.

Когда Индиго пошла прочь, фермер окликнул ее.

— Как вы ладите с этим вредным парнем?

В какой-то жуткий момент Индиго решила, что он говорит о Джейке, но когда она повернулась к нему, то увидела, что он смотрит на Сани.

— Мы с ним прекрасно поладили.

Мистер Кристиан подергал себя за ухо и покачал головой.

— Самый злющий щенок из всех, кого я видел. Надеюсь, что ваш хозяин не принесет мне его обратно, потому что я уже потратил все его три сотни.

И с этими словами Кристиан ушел. Индиго смотрела ему вслед. Она была уверена, что что-то недопоняла. Придя к родителям, она все еще размышляла над их разговором.

— Ма, тебе никогда не казалось, что мистер Кристиан несколько странный?

Лоретта повернулась к ней. Она стояла у печки и в руках у нее был поднос с печеньями.

— Странный? Почему? Индиго положил узел на стол.

— Он говорит какую-то ерунду. Что он только что купил быка. Потом он заявил вообще что-то непонятное, что Джейк может вернуть ему Сани и потребовать обратно три сотни долларов.

Индиго нахмурилась.

У Лоретты стало такое непроницаемое лицо.

— Ты же не хочешь сказать… Ма, он не мог этого сделать!

Лоретта поставила противень на стол и слабо кивнула головой.

— Джейк купил Сани?

Индиго посмотрела на щенка, лежавшего перед плитой.

— За три сотни долларов? Где он взял столько денег?

— Нам было неудобно его спрашивать. Он понимал, как ты страдала после смерти Лобо, и подумал, что его сын поможет тебе легче перенести горе. Мне кажется, что ему не жаль трех сотен долларов, лишь бы ты была счастлива.

Индиго села на стул.

— Значит он… Он не собирался его убивать, а только притворялся, чтобы я не отказалась от него.

Лоретта заулыбалась.

— Ты не злишься на него, правда?

В какой-то момент Индиго сильно разозлилась. Потом посмотрела на Сани и улыбнулась. Правда, что в компании щенка дни проходили быстрее, и теперь она полюбила его. И Индиго решила, что она станет воспитывать сына Лобо, и это правильно.

— Нет, я не сержусь, — тихо сказала она.

— Я рада, Джейк все отлично придумал. Лоретта взяла блюдце из буфета, положила туда

печенье и села рядом с дочерью.

— Мужчина должен сильно любить женщину, чтобы потратить три сотни долларов на щенка. И он еще к тому же сразу его укусил!

У Индиго потеплело на сердце.

— Наверно, он действительно любит меня, — прошептала она, — ну, немножко…

Лоретта взяла печенье и откусила маленький кусочек, потом посмотрела на дочь.

— Он сильно любит тебя. Она немного замялась.

— Индиго, может, я лезу не в свое дело, но мне кое-что сказал Джейк, и мне показалось, что ты не выполняешь обязанности жены.

Индиго подумала о том, как она содержит в чистоте дом и какую вкусную она готовит ему пищу.

— Но я… — она остановилась. — О, ты имеешь в виду эти обязанности жены?

У Лоретты покраснели щеки.

— Значит, ты признаешь его обвинения? Индиго заерзала на стуле.

— Ну, я ему впрямую не отказывала.

— Вы уже достаточно давно женаты. Есть целый ряд вещей, которые мужчина ожидает от своей жены.

Лоретта стала соскребать пятнышко со своего фартука.

— Я знаю, что ты вышла за него против своей воли, поэтому все для тебя нелегко.

Она опять взглянула на дочь.

— Я только боюсь, что таким образом ты только портишь ваши отношения. Если мужчине отказывать, он может взять свое силой. Ты же не хочешь этого?

Индиго конечно этого не желала.

— Но ма…

— Джейк — хороший человек, и мне кажется, что в нем нет подлости. Но все мужчины в какой-то момент могут стать весьма агрессивными. Ты меня поняла?

Индиго все понимала.

— Да, мама. Лоретта всхлипнула.

— Боюсь показаться тебе бессердечной. У нее от переживаний потемнели глаза.

— Но ты моя дочь, и я не желаю, чтобы ты страдала. Не испытывай терпение своего мужа.

Индиго вернулась домой расстроенная и взволнованная. Каждый раз, когда она смотрела на Сани, ей становилось стыдно. Джейк действительно любил ее. Он проявлял это сотни раз. Тогда почему она так боится, когда вспоминает о своих супружеских обязанностях?

Она пошла в спальню и легла. Ей показалось, что подушка сохранила его запах, и она закрыла глаза. Она ощущала его руку у себя на талии, и касание его пальцев на животе, и тепло его тела у себя за спиной.

Наверно, вскоре ему придется уехать отсюда. При этой мысли ей стало плохо. Она представила его загорелое лицо с темными волосами, свободно падающими на высокий лоб. У нее что-то затрепетало в желудке, как было всегда, когда он на нее смотрел. Что если он уедет в другой город, так и не занявшись с ней любовью? Она представила, как он улыбается прекрасной леди и у той замирает сердце. Что если та леди задумает забрать его себе?

У Индиго заболело сердце. Он старался сделать все, чтобы она была счастлива. А что она дала ему взамен? Ничего. Она отказывала ему даже в своем доверии. Ей придется заняться с ним любовью. Он заслужил это. Если она не сделает это, он уедет по делам и никогда больше не вернется сюда. От этой мысли ей захотелось поплакать. Каким-то образом он стал центром ее мира. Если он не вернется, в ней что-то умрет.

Индиго открыла глаза и уставилась на потолок. Она не знала, что ей делать. Она боялась его любить. И она его не любила. Но ей было не по себе. Индиго прикрыла глаза рукой и начала рыдать. Нечестно, что он заставляет ее так себя чувствовать. Просто нечестно!

В обеденный перерыв Джейк ушел из шахты и отправился домой. После того как пришло письмо от Джереми, он не верил, что Брэндон Маршалл был виноват в аварии на шахте. Если это так, то необязательно, что валун был сброшен для того, чтобы он упал на Индиго. Джейк знал, что она страдает без работы, и долго думал над этим. Если ее никто не желал погубить, тогда ему стоит внимательнее следить за ее безопасностью и разрешить вернуться на шахту.

Придя домой, он нашел Индиго спящей. Он подкрался поближе и прикоснулся пальцем к ее шелковым ресницам. Она моргнула и медленно открыла глаза. Секунду она смотрела на него и не видела ничего.

— Джейк?

— А кого ты ждала? — спросил он ее с усмешкой. Она оперлась на локоть.

— Что ты делаешь дома?

— Маленькая птичка наябедничала мне, что ты ленишься.

— О! А что я должна была сделать? Джейк скрестил на груди руки и прищурился.

— Ничего себе помощник, если ты спишь целыми днями. Вставай и надевай штаны, миссис Рэнд. Нам пора на работу.

— Куда?

— В шахту.

Индиго даже подпрыгнула.

— В шахту? Но ты… что случилось… ты говоришь мне правду? Ты же говорил, что для меня это опасно.

— Я еще раз все обдумал, и потом так долго там уже ничего не происходило. Давай, попробуем.

Джейк поднял руку вверх.

— Но у меня есть несколько условий. Ты станешь работать половину дня.

Индиго не скрывала радости.

— Да, да. Половину дня, это так чудесно!

— И ты станешь работать со мной, и никуда от меня не отходить. Это все будет временно, пока я не буду уверен, что там все в порядке.

— Да! Да! — Индиго энергично закивала головой. — Ничего, Джейк, я не стану вольничать. Я буду ходить за тобой, как тень.

— И еще, — продолжал он, — никаких тяжестей, и если я увижу тебя с кайлом или лопатой, то тебе здорово попадет.

У нее сразу погрустнело личико.

— Но что я тогда там стану делать? Джейк наклонился к ней.

— Ты согласна на мои условия или нет? Индиго опять засияла.

— Даже просто быть там, и то уже хорошо!

— Тогда одевайся.

Индиго вскочила и подбежала к комоду. Достав оттуда пару брюк, она развернулась и бросилась на Джейка. Он вовремя успел ее подхватить. Индиго крепко обнимала его за шею.

— Джейк, спасибо тебе.

Он не успел ей ответить, как Индиго начала натягивать брюки прямо под юбку. Он рассмеялся. Так быстро одеваются только солдаты.

— Ты уже поела?

— Я не голодна.

— Все равно нужно поесть.

Он поднял ее юбку с пола и положил на комод.

— И не спорь.


Индиго настолько радовалась тому, что он ей разрешил вернуться на работу в шахту, что не стала протестовать против ограничений. С первой встречи с Джейком она поняла, что ему не нравится, когда женщины работают. И если он разрешил ей снова работать, — это было уступкой с его стороны. Она не собиралась ни на что жаловаться, и ей нашлось много дела на шахте. Несколько раз он спрашивал ее мнение по тому или иному вопросу, и Индиго чувствовала себя полезным членом бригады.

Полдня пролетели как час, и рабочие уже начали собираться домой. Джейк увидел расстроенное лицо Индиго и поспешил ее успокоить.

— Не переживай. Ты снова вернешься сюда завтра. Индиго расправила плечи и глубоко и блаженно вздохнула.

— Ой, как мне нравится этот запах! Джейк положил лопату и подмигнул ей.

— Мне тоже. Он напоминает мне тебя.

— Меня?

— Да. Ты пахнешь солнечными лучами, свежим воздухом и сосной, — и, подумав, добавил: — и землей.

— Нет, я не могу пахнуть землей. Неужели? Индиго с сомнением посмотрела на мужа. Джейк откинул голову назад и захохотал.

Пока они спускались с горы, он держал ее за руку. В лесу попеременно то солнце светило им в глаза, то они заходили в тень. Чудесный день! В нем было обещание весны, но…

Индиго почувствовала себя так странно, но не знала почему.

— Здесь будет еще больше солнца, да? — спросил ее муж.

Индиго нахмурилась — ее все же что-то волновало.

— Нет, солнца много не будет. Когда приходит такой март, обычно бывает много дождей.

Джейк улыбнулся. Неожиданно ей вдруг стало трудно дышать.

— Тогда нам нужно воспользоваться подарком природы, — сказал ей Джейк своим низким приятным голосом. — Нам нужно приготовить все для пикника, и мы съедим ужин здесь, в лесу, ладно?

Индиго попыталась радостно улыбнуться этому предложению. Ей всегда нравился лес. Почему же тогда эта идея ее смущала?

Джейк полулежал, подперев голову рукой, и любовался лугом. Его укачивал шум ветвей над головой, прохладный ветерок целовал его кожу. Он с удовольствием съел простой ужин. На его настроение действовала природа и женщина, которая была рядом с ним.

Джейк оторвал взгляд от луга и начал любоваться профилем жены.

Все в ней было очаровательно: ее высокий лоб, ее роскошные брови, до которых ему всегда хотелось коснуться кончиком пальца, маленький, как у отца, нос, придававший ей гордый, немного диковатый вид, нежные скулы и чудесные, слегка припухшие губы. Джейку больше всего нравился ее подбородок. Он был несколько упрямым, но великолепной лепки.

Ее лицо было странным сочетанием силы и незащищенности. И еще в ней была одна привлекательная черта — держаться, слегка откинув назад голову и расправив плечц. Это свидетельствовало о силе духа, которую не удастся сломить ни одному мужчине. Джейк прикоснулся рукой к ее щеке и в который раз поразился ее миниатюрности.

Индиго повернулась к нему и увидела, что он улыбается.

— Что?

— Я просто думаю.

— О чем?

— О тебе.

В ее прекрасных глазах отразилось солнце и они засверкали, как чистое, слегка подкрашенное драгоценное стекло.

— У тебя такие красивые глаза.

— Ты не можешь сейчас видеть моих глаз. Джейк заулыбался еще шире.

— У тебя все очень красивое. Особенно грязь на кончике носа.

Индиго потерла нос.

— Все?

— Осталось немного справа.

Опершись на руку, она наклонилась к Джейку. Он стряхнул пальцем несуществующую грязь.

— Вот.

Он обнял ее.

— Не уходи, — шепнул он ей, — останься и поговори со мной.

— О чем?

Джейку стало не по себе. Ему очень не хотелось разрушать ощущение такого прекрасного отдыха, но он больше не мог чересчур сильно ее жалеть. У них существуют достаточно серьезные проблемы. Он понял, в чем дело, и теперь нужно постараться их разрешить. Он попытается сделать все очень осторожно. «Даже если ты узнаешь о себе правду, дорогая, и она будет болезненной», — подумал Джейк.

— Ты можешь научить меня разговаривать с животными? Почем знать, — может быть, мне придется кормить Беззубого.

Она заволновалась.

— Я по-настоящему с ними не разговариваю. Они просто тянутся ко мне.

— Ты приказываешь им взглядом. Я видел это, когда ты была с Сани.

Индиго стало неудобно, она старалась не смотреть на него и стала поигрывать прядью волос. После того как Джейк нашел ее в спальне, когда она лихорадочно примеряла одежды белых женщин, его не смутило ее отрицание.

— Индиго, посмотри на меня, — шепнул он.

Она метнула на него быстрый взгляд. Джейк прямо посмотрел ей в глаза, стараясь на этот раз не закрывать от нее свою душу. Как он может надеяться на ее полное откровение, если сам что-то от нее скрывает? Он не может таить все хорошее в своей душе, пытаясь не выдать один ужасный секрет. Кроме того, были и другие вещи, которые она должна о нем узнать, — о той любви и нежности, которые он испытывал к ней.

Джейк понимал, Индиго волновало то, что он отказывал ей в откровенности, и он понимал — почему. Как бы она ни волновалась и боялась, и как бы сильно она ни пыталась скрыть это, ее глаза были подобны окнам. Они были важной частью того дара, которым Бог наградил ее. Индиго не могла скрывать силу своих глаз, и ей приходилось делиться этой силой с собеседником, когда она смотрела на него. И поэтому она иногда бывала излишне подозрительной. Джейк много думал об этом и решил, что лучше ему признаться ей в своих тайнах, чем дать ей повод решить, что он скрывает нечто ужасное.

— Тебе присущ необыкновенный дар, — ты можешь общаться с разными существами. Ты сама понимаешь это? Я все равно не смогу все полностью осознать, но, может, ты захочешь поделиться со мной тем, что ощущаешь?

Индиго крепко сжала губы.

— Если ты уверен, что такая связь существует, пусть тебя научит Сани.

Джейк усмехнулся.

— Он слишком занят, гоняясь за жучками. Кроме того, я не хочу, чтобы он меня учил, — он прижал Индиго к себе. — Пожалуйста.

Она начала покусывать губу, — казалось, что он загнал ее в угол.

— Джейк, этому не научишь. Такие вещи происходят — и все.

— Значит, ты можешь разговаривать с животными?

Он не отводил от нее взгляда, моля Бога, чтобы она нашла силы в себе и сказала «Да».

— Поэтому Беззубый доверяет тебе? Ведь это правда? И поэтому ты его не боишься? Ты заглянула к нему в сердце, так?

По выражению ее лица Джейк понял, что наконец-то нашел правильные слова. Она может отрицать, что «разговаривала» с животными. И это не было ложью, потому что опа не разговаривала с ними с помощью слов.

— Ты это делаешь с помощью ощущений, чувств? — продолжал настаивать Джейк. — Это не то, что слышишь, и не какие-то послания, которые можно выразить словами, просто у вас общие эмоции.

Он видел, как ее маленькие кулачки сжались.

— Почему это тебя интересует?

Джейк улыбнулся. В этом-то и состояла вся проблема. Она боялась, что для него это было слишком важно.

— Нет никакого преступления в том, чтобы отличаться от других людей.

Индиго отвернулась и закрыла глаза.

— Тебе не удастся скрыть свои таланты, — нежно шепнул он. — Разве ты не чувствуешь, насколько ты мне дорога? С первой встречи я знал, что ты общаешься с дикими зверями.

— Ну, я с ними не разговариваю. Это… это, — она испуганно посмотрела на него, — все делается совершенно по-иному.

Джейк осторожно провел рукой по ее хрупкому позвоночнику.

— Почему ты так боишься рассказать мне об этом? Я не сильно отличаюсь от Беззубого, правда? Если я могу доверять пуме, почему ты не доверяешь мне?

Индиго отшатнулась от него.

— Я тебе доверяю.

Рука Джейка повисла в воздухе, и он еще раз понял, что не смог до нее достучаться. Просто удивительно, что девушка, которая так легко разбиралась в сердцах других существ, не могла понять собственное сердце.

Джейк посмотрел на сосны. Уголком глаза он уловил какое-то движение, но его мысли были заняты чем-то другим, и Джейк не обратил на это должного внимания. Но когда это что-то приблизилось в вихре черного и белого, у Джейка проявилось шестое чувство. Он насторожился и посмотрел: черт, это был скунс. Он направлялся прямо к ним, как будто получил приглашение поесть вместе с ними.

Джейк напрягся, потом снова постарался расслабиться. Скунс. Всего лишь скунс. Он почти забыл, что сидит здесь с Индиго, защитницей животных, больших и малых.

— Дорогая, у нас гости. Надеюсь, что это твой приятель.

Индиго глянула через плечо.

— О, это Вонючка!

— Какое точное прозвище.

Джейк понюхал, и потом пожалел, что сделал это.

— Он нас не обдаст своей струей? Ты уверена в этом?

— Конечно, не-е-е…

Она не договорила, так как с ужасом увидела, что Сани вдруг выпрыгнул из кустов и врезался в скунса. Он рычал и хватал зубами воздух. Индиго закричала:

— Сани, прекрати!

Джейк понял, что сейчас случится нечто ужасное! Нужно убегать, и как можно быстрее. Он вскочил на ноги, рванул за собой Индиго, и они помчались со скоростью ракеты. Он услышал, как завизжал Сани. Потом у него жутко заболели глаза, и он продолжал бежать вслепую. От самого ужасного запаха в мире у него сжались легкие, а потом его начало страшно рвать. Его просто выворачивало наизнанку. По звукам за спиной он понял, что Индиго находится в таком же состоянии.

— Вот дерьмо!

Джейк споткнулся о корень и упал на колени. В течение следующих нескольких минут его рвало не переставая. Между приступами он звал Индиго, но она ему не отвечала. Когда он смог что-то рассмотреть, то увидел, что она лежит неподалеку. Ее лицо было совершенно зеленого цвета. Наверное он и сам выглядел не лучше.

Сани катался по земле, тыкался носом в листья и все время жалобно скулил.

— Он нас достал, — проговорила Индиго слабым голосом. Эти три слова, так точно выразившие суть того, что с ним произошло, довели Джейка почти до истерики. Он никак не мог перестать хохотать, от смеха у него подкосились ноги, и Джейк свалился прямо на спину. Прижав руку к глазам, он с трудом промолвил между приступами смеха:

— Мне кажется, что ты права.

— Извини, мне не стоило заводить дружбу со скунсом.

— Лучше пусть он будет друг, чем враг. — Джейк снова начал смеяться, потом прижал руку к животу. — Боже, как же мне плохо.

Индиго с трудом села.

— Всем, кто окажется рядом с нами, будет так же плохо. Этот запах не смывается.

Джейк пришел в себя.

— Сколько времени мы будем так вонять?

— Может быть несколько дней, а может быть — недель.

Индиго потрогала подол юбки, и ее снова замутило.

— Джейк, прости меня. Мне кажется, что ма пригото