КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 412265 томов
Объем библиотеки - 551 Гб.
Всего авторов - 151131
Пользователей - 93965

Впечатления

Serg55 про Вихрев: Третья сила. Сорвать Блицкриг! (сборник) (Боевая фантастика)

неплохо, но в начале много повторов, одно и тоже от разных героев

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Стрeльникoва: Мой лед, твое пламя (СИ) (Любовная фантастика)

пишет эта дама стрельникова уже лет 10. по крайней мере жена столько про неё слышала. пишет много, и до сих пор у неё САПОЖКИ и ЗАЛА! люди воют, плюются, матерятся: НЕТ таких слов!!! есть «сапоги», а сапожки - только для детей. и есть «ЗАЛ»!
люди взрослеют, растут, приобретают образование, ЖИЗНЕННЫЙ ОПЫТ, ЧИТАЮТ. мозги себе вправляют. ну, это нормальные люди.
а что это за зверь – «центральная парадная зала»? а есть нецентральная? и много-много непарадных? ДЛЯ ЧЕГО в частном доме? не дворец ведь! какая «центральная парадная зала»???
а сожрать в ванной БЛЮДО пирожных с кремом за полтора (!) часа перед приёмом, ты как в платье-то влезла, лишенка?
и на праздник, к многим-многим гостям, на твой первый бал (ты только из пансиона), ты надела «драгоценность» - кулон с топазом!
взяла ггня в руки коробочку с подарком мужчине - брошью (!) и, не подарив, пошла с ним танцевать. где брошь? куда она её сунула?? и что за подарок МУЖЧИНЕ – брошь??!
дальше. брошь из серебра, но с АЛМАЗОМ!! знаете, слов вот нет. какое серебро с алмазом? кто этот дурак, что оправил АЛМАЗ в СЕРЕБРО??
ладно, в подарок – алмаз в серебре, а себе, на ПЕРВЫЙ бал – ТОПАЗ??
бал не кончился, пошла ггня к себе. дом полон гостей. одела она халат поверх ночнухи, тапки и вышла. за-чем? к гостям? покрасоваться перед толпой народа?
утром закуталась в шаль и пошла завтракать. стральникова, ты сама-то когда-нибудь, в шали завтракала? а когда за приборами потянулась, куда шаль делась? а там ещё, когда завтракаешь, руками и двигать надо. не с ложки же тебя завтраком кормили. а поспешив на вкусные запахи КУХНИ, перешагнула порог «просторной СТОЛОВОЙ»!
теперь вопросы. почему, зная, что воспитанница приезжает, ей не предоставили камеристку? приезжает к балу, у неё нет бального платья, и она пешком, за пару часов, идет САМА покупать? почему из всех слуг, вокруг ггни вертится только экономка? и встречает, и на бал собирает? причёску делает? э-ко-ном-ка! причёску делает!
и как это: "от нервного волнения показалось"? от чего?? это – по-русски?
гг - ледяной маг, Страж Гор, лорд, не последний человек государства, который выплачивал «приличные суммы» на счёт ггни. пансион, дающий «отличное» образование и «отличное» воспитание, после которого на первый бал надевается топаз, натягивается халат и выходится в полный дом гостей, и - шаль на завтрак! почему имея приличный счёт, зная, что прибываешь прямо к празднику, ты бального платья не заказала?? почему прёшься в «парадную залу» ОДНА? без сопровождения?
и – нытьё, и заикание, и трясущиеся губы, руки, сопли ггни.
это – прочитанная одна глава. после чего я сунул вот это жене, она проглядела полторы главы и сказала: видимо писала дэвушка давно, из черновиков, что-то разобрала в «служанку двух господ», что-то ещё куда, а денег-то хочется, сладко жрать пирожные с кремом блюдами привыкла, вот и вытащила старьё на свет божий.
в общем, моё впечатление: мерзкая, мерзкая вещь от тётки, которая УЧИТ! «КАК СТАТЬ АРИСТОКРАТКОЙ»! необразованная, невоспитанная тётка УЧИТ! тётка, которая НЕ ПРОЧИТАЛА НИ ОДНОЙ книги из классики. тётка, которая права на такое учение не имеет, но имеет, от необразованности и бескультурья огромные хамские претензии на «инженера человеческих душ».
не читайте её, девушки. а если читаете, не берите НИЧЕГО на веру. пишет бред, откровенный, безграмотный и вредный.
хотя бы просто потому, что когда имеешь ОБРАЗОВАНИЕ спокойно и чётко пошлёшь кого угодно, куда угодно и запросто. никакого «бе-бе-бе» с заиканием НЕТ!
а вот за десятилетия попыток представить людей образованных и воспитанных неприспособленными к жизни дураками, такие, как стральникова&Ко и их последовательницы—копировщицы поплатились. жёстко, чётко и самым страшным для них – безденежьем. НИКТО НЕ ПОКУПАЕТ.
вас ПЕРЕСТАЛИ ПОКУПАТЬ! и, как следствие, издавать. так вам и надо.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
кирилл789 про Сорокина: Отбор без шанса на победу (Любовная фантастика)

попытался почитать, не пошло. после хороших вещей наивный тухляк с претензией не прокатил.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
кирилл789 про Звездная: От ненависти до любви — одно задание! (Космическая фантастика)

рассказик в 70 кб, а читать невозможно. проглядел до середины и сдох.
никогда ни мужчина, ни женщина не то что не влюбятся и женятся, в сторону не посмотрят человека, который СМЕРТЕЛЬНО подставил хотя бы ОДИН раз! а тут: от 17-ти и больше! да ладно! а ггня точно умная?
хотя, по меркам звёздной, динамить родственника императора сопливой деревенской адепткой 8 томов и писать, что мужик целибат ГОДАМИ держит, наверное, и такое вот нормально.
эту афтаршу просто надо перерасти. ну, супругу, которая лет 10 назад была в восторге от неё, сейчас откровенно тошнит уже при упоминании фамилии. как она сказала: "люди должны с годами развиваться, а не опускаться. пишет тётка всё хуже, гаже и гаже. чем дальше, тем помойнее."

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: Госпожа чародейка (СИ) (Любовная фантастика)

прекрасная героиня. а ещё она умна и воспитана прекрасно. безумно редкие качества среди тех деревенских хабалок, которые выдаются бесчисленным количеством безумных писалок за образец подражания, то бишь "героинь".
точнее, такую героиню в первый раз и встретил. надо будет книги мадам богатиковой отслеживать.)

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Stribog73 про Фрейдзон: Шестой (Современная проза)

Да! Рассказ впечатляет не меньше, чем "Болото" Шекли!
Всем рекомендую прочесть.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Зайцева: Последние из легенды (СИ) (Любовная фантастика)

всё-таки приятно читать писателя.)

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Танки Первой Мировой (fb2)

- Танки Первой Мировой (а.с. Великая забытыя война) 10.86 Мб, 549с. (скачать fb2) - Семён Леонидович Федосеев

Настройки текста:



Введение

5 сентября 1916 г. в ходе затянувшегося сражения на реке Сомме вышли в бой первые 32 британских танка. Впервые заявило о себе новое боевое средство, которому суждено было вместе с боевой авиацией, автоматическим оружием и радиосвязью в корне изменить характер боевых действий, систему вооружения и организации армий и, по сути, определить облик всего ХХ века.

Книга, предлагаемая вниманию читателей, посвящена истории появления и боевого применения первых танков. Основное внимание уделено истории разработки, постройки и боевого применения британских, французских и германских танков. Отдельные главы посвящены предыстории появления танков, работам над вездеходными боевыми машинами, проводившимся в тот период в России, США и Италии.

Заря танкостроения интересна не только конструкциями самих машин — как воплощенными «в железо», так и оставшимися только в чертежах и эскизах, — но и обстоятельствами, которые вызвали и сопровождали рождение первых танков, впервые поставленными вопросами производства, поставок, эксплуатации и ремонта нового боевого средства. Наконец, не лишены интереса вопросы организации и подготовки первых в истории танковых частей и, конечно, приобретенный ими боевой опыт. Эти вопросы также освещены в данной книге, тем более что они прямо связаны с развитием конструкций танков.

Для полноты картины приводятся сведения об экипировке танкистов, вариантах окраски и обозначения танков — ведь эти вопросы также приходилось решать впервые. Также приводятся сведения о боевом применении британских и французских танков постройки периода Первой мировой войны в последующих военных конфликтах — включая гражданскую войну в России, гражданскую войну в Испании и Вторую мировую войну.

Предыстория танка

Сразу после боев на Сомме военный корреспондент лондонской «Таймс» не без гордости писал в статье «Сухопутный флот»: «Возможно, что прежде, чем окончится война, и мы, и германцы, и наши союзники будем строить новые чудовища, громадные и страшнее этих; возможно, что мы увидим сражения целых флотов сухопутных дредноутов и мониторов; но несомненно, что в этом деле мы первые. Теперь эта дьявольская машина принадлежит нам, и только нам».

Но очень скоро на «отцовство» танка начали претендовать другие. И хотя реально значим приоритет в создании и практическом применении нового средства, а не в области «идей» и проектов, вопрос о том, «кто первым придумал», стал предметом бурных и долгих споров. В 1919 году вопросом о приоритете занималась специально утвержденная королем комиссия британского парламента. Она установила, что создателями танка все-таки были англичане, хотя германские, американские, а также советские и российские авторы по сию пору имеют на этот счет свое мнение.

В поисках дальних предшественников и прототипов танка можно погружаться глубоко в историю. Чтобы лучше понять, как зарождалось это новое боевое средство и к каким аналогиям прибегали его создатели и свидетели первых его шагов, совершим небольшой исторический экскурс.

От древних до Средних веков

История военной техники древности и Средних веков сложна и многообразна, поэтому ограничимся отдельными примерами. Танки создавались для штурма и «взлома» сильно развившихся оборонительных линий. Так что вполне резонно поиски прототипов нередко начинают со штурмовых машин, применявшихся в крепостной войне осадных башен, таранов и т. п.

Осадные (штурмовые) башни, подводимые к стенам города на катках (колесах) для обстрела обороняющихся с высоты, перехода на стены по перекидным мосткам, подвода к стене тарана, прикрытия солдат, идущих на штурм, использовали разные народы в разные периоды времени. Карфагеняне, например, применили шесть больших осадных башен при осаде греческого города Селинунта на Сицилии в 409 г. до н. э.

Башни обычно обшивали досками, для защиты от зажигательных снарядов — самой большой опасности для них — использовали невыделанные шкуры, обмазку досок глиной, для защиты от снарядов ударного действия кроме шкур могли служить циновки, мешки со смоченной уксусом мякиной, сети из сырого мха или водорослей.

Пожалуй, самая знаменитая осадная башня была выстроена по приказу македонского полководца Деметрия I Полиоркета («осаждающего города») при осаде Родоса в 305–304 гг. до н. э. Это было, по свидетельству Диодора, девятиэтажное сооружение высотой 44,5 м и шириной в основании 22 м. Передняя и боковая стенки башни для защиты от зажигательных стрел были обшиты железными листами, хотя железо в древние времена было дорого. На каждом этаже находились метательные машины, внизу — тяжелые камнеметы, вверху — легкие стрелометы, причем амбразуры для стрельбы снабжались механически открываемыми ставнями из шкур с шерстяной прослойкой. Башня передвигалась на восьми колесах, окованных железом, толкали ее более 1000 человек. После неудачи осады башня была оставлена на Родосе, а средства от продажи ее и других осадных машин родосцы пустили на строительство одного из семи чудес света — 30-метровой бронзовой статуи бога Гелиоса («Колосса Родосского»).

Осадные башни обычно просто толкались людьми, находившимися в ее нижней части внутри и снаружи. Но сохранились изображения башен, приводившихся в движение с помощью установленного на нижней площадке большого ворота, вращение от которого передавалось колесам передней и задней осей тросовой передачей.



Изображение ассирийского тарана времен Ашшурнасирпала II (IX век до н. э.). Таран установлен в штурмовой башне со стрелковой площадкой.

Башни, тараны и другие осадные машины были достаточно громоздкими сооружениями и, конечно, не отличались «проходимостью», поэтому для их продвижения сооружались гати, настилы. Армия Александра Македонского при осаде в 332 г. до н. э. крепости Тир, расположенной на острове, смогла даже провести башни и тараны по специально сооруженной дамбе.

На ассирийских барельефах Ашшурнасирпала II (IX в. до н. э.) можно увидеть таран, установленный в защищенной повозке на шести колесах, причем в передней части повозки имеется высокая башенка с бойницами для лучников.

Греки и римляне также широко использовали для подвода таранов и других приспособлений к стенам крепости, подхода штурмующих, засыпания рвов под обстрелом со стен крепости защищенные повозки на колесах — «черепахи», «винеи». В ходе Пелопоннесской войны (431–404 гг. до н. э.) при осаде Самоса афиняне пользовались передвижными защитными крышами. «Черепахи» были сложнее — их крыши, боковые и передние стены покрывали досками, циновками, кожами, сшитыми вдвое, между которыми прокладывали морские водоросли или мякину — такая «броня» защищала от стрел, камней. Интересные конструкции таранных «черепах» строили инженеры Диад и Харий, служившие при войске Александра Македонского. Одна из таких «черепах» длиной около 17,7, шириной 13,3 и высотой 7,1 м передвигалась на шести деревянных колесах с железными шинами, имела двухскатную крышу, посередине которой возвышалась четырехъярусная башня, на верхнем этаже которой помещались небольшие стрелометные метательные машины, в нижних запасены баки с водой на случай пожара. Таран подвешивался внутри сооружения, а все сооружение покрывалось «броней» из сырых невыделанных кож. То есть кроме «ударного действия», сооружение обладало еще и защищенностью и метательным вооружением. Еще один прототип «танков».

Осадные машины применялись обычно в комплексе с другими средствами. Так, при осаде Юлием Цезарем в 52 г. до н. э, галльского города Авакира по наклонной насыпи к стенам города под прикрытием метательных машин были подведены осадные башни, которые, в свою очередь, прикрыли возведение крытых галерей из переносных щитов и продвижение по галерее к стенам крепости пехоты. Отдаленный прототип тактики штурма позиций танками и пехотой в Первой мировой войне под прикрытием огня артиллерии — да простит читатель столь смелые аналогии.

Среди более «подвижных» прототипов танков можно найти близкий аналог в древних колесницах и еще более близкий — в боевых слонах.



Карфагеняне атакуют римлян в битве при Замме (202 г до н. э.). В этой битве римлянам удалось обратить боевых слонов карфагенян в бегство.

Кстати, именно на боевых слонов прошлого ссылались многие изобретатели первых вездеходных боевых машин, а первые танки даже именовали «механическим боевым слоном». Правда, в основном упоминали боевых слонов эпирского царя Пирра или карфагенского полководца Ганнибала — видимо, потому, что древние авторы оставили описания того потрясающего впечатления, которое они произвели на римлян в ходе, соответственно, Пирровой (280–275 гг. до н. э.) и Второй Пунической (218–202 гг. до н. э.) войн. Однако боевые слоны упоминаются еще в документах древних государств Индии, позже — Ассирии. Если поначалу использовали только устрашающее действие бегущих и ревущих слонов, то со временем их превратили в действительно «боевые машины» — на спине слона крепилась башенка на трех-четырех бойцов (лучники и метатели дротиков), перед которой на шее слона сидел вожатый, тело слона закрывали панцирем. То есть слоны сочетали «самоходность», «вездеходность» (природа позволила этому гиганту ходить даже по болоту), защищенность, вооружение и ударную силу. Кроме «постоянных экипажей», слоны получили и организацию — в подразделениях боевых слонов даже были свои вожаки. Известно, что боевые слоны весьма ценились правителями и полководцами — бывший сподвижник Александра Македонского царь Сирии Селевк Никатор по мирному договору с правителем Индии Чандрагуптой Маурья получил 500 боевых слонов в обмен на три провинции (это, конечно, не «Престол мой за коня!», но тоже немало). Воздействие боевых слонов на противника было столь велико, что царь Македонии Персей в ходе Третьей Македонской войны с Римом (171–168 гг. до н. э.), не имея боевых слонов, не только сформировал специальное подразделение для борьбы со слонами, имевшимися у римлян, но и приказал соорудить деревянные макеты слонов, толкаемые изнутри людьми.

Случались и сражения с массовым столкновением боевых слонов — так, в 217 г. до н. э. в сражении у г. Газа индийские слоны армии сирийцев столкнулись в ожесточенной схватке с африканскими слонами египетского войска С начала нашей эры боевые слоны уходят с полей сражений. Персы, правда, пытались применить слонов в 359 г. н. э. наравне со штурмовыми машинами при осаде крепости Амиды, оборонявшейся римлянами. Впрочем, в военном деле слоны остаются еще долго — на рубеже XIX и XX веков они еще таскали тяжелые орудия в британских войсках в Индии (и тут связь боевых средств с тягачами и специальными машинами).

Боевые колесницы не отличались «вездеходностью» слонов, могли действовать только на ровной открытой местности, но были подвижнее и «управляемее». Полагают, что боевые колесницы появились еще у шумеров в III тысячелетии до н. э. (на шумерском «Штандарте из Ура» XXVI века до н. э. изображены повозки в сражении), но, возможно, громоздкие четырехколесные повозки играли транспортную роль. Считается, что грузовые повозки превратились в боевые в XXV–XXIV веках до н. э.

Где-то в XIV веке до н. э. боевые колесницы стали делать в Египте. Легкие безрессорные двухколесные колесницы египтян запрягались двумя лошадьми и несли «экипаж» из двух человек — возницы и лучника, причем доспех имел только лучник. Тактика колесниц была разнообразной — они могли начинать сражение, подкреплять первоначальный удар легкой пехоты по фронту, наносить удар во фланг противника или использоваться для довершения его разгрома и преследования. Существовали целые «парки» боевых колесниц, содержавшиеся на регулярной основе.

Противники египтян хетты имели еще более легкие колесницы, но каждая несла трех человек — возницу, лучника и прикрывавшего их щитоносца. Хеттские колесницы начинали атаку, разбивая строй противника, совершали глубокие рейды по его тылам, наносили удар по противнику еще на подходе его к полю боя. Первой «документированной» битвой с применением боевых колесниц с обеих сторон стала битва при Кадеше в 1312 или 1296 г. до н. э. между египетскими войсками Рамзеса II и хеттскими Муваттала.

Библия и археологические исследования свидетельствуют о сражениях в XIII–XII веках до н. э. древних израильтян с «железными колесницами» Ханаанского царства (считается, что и египтяне еще в XVI веке до н. э. получили из Сирии именно ханаанские двухколесные колесницы).

В IX–VII веках до н. э. складываются способы применения боевых колесниц в Ассирии. В ассирийской армии времен Тигратпалассара III (744–727 гг. до н. э.) боевые колесницы были самым привилегированным родом войск. Колесница запрягалась 2–4 лошадьми, несла возницу и лучника, которых защищали доспехи из металлических пластин и шлемы, иногда им придавали щитоносцев.

Ассирийские колесницы оказали существенное влияние на военное дело древнего государства Урарту (на территории нынешней Армении) — по крайней мере, в IX–XIII веках до н. э. в походах урартов участвовали колесницы Причем доспехи с бронзовыми или железными пластинами могли защищать не только воинов на колесницах, но и колесничных коней.

В Древней Греции гомеровской, классической, эллинистической эпох боевые колесницы также находили применение.

Большое развитие боевые колесницы получили в Персии в VI веке до н. э. благодаря в основном реформам Кира II Персидская колесница запрягалась 2 лошадьми, «экипаж» составляли возница, два копьеметальщика со щитами, защитой снабжались и колесничные кони. Царь Дарий III в сражении с войском Александра Македонского при Гавгамелах в 331 г до н. э. располагал 200 боевыми колесницами с длинными ножами или серпами (косами) на концах оси или ниже оси. Кстати, именно «серпоносные» колесницы древности впоследствии привлекали наибольшее внимание тех, кто предлагал возродить этот вид боевой машины.

В IV–III веках до н. э. двухконные боевые колесницы использовали в бою кельты. Юлий Цезарь описывал применение боевых колесниц кельтами в Британии (I в. до н. э.): «Сначала их гонят кругом по всем направлениям и стреляют… Пробравшись в промежутки между эскадронами, британцы соскакивают с колесниц и сражаются пешими. Тем временем возницы мало-помалу выходят из линии боя и ставят колесницы так, чтобы бойцы… могли легко отступить к своим. Таким образом… достигается подвижность конницы в соединении с устойчивостью пехоты». Это уже далекий прообраз боевых машин пехоты.

Интересна тактика применения боевых колесниц, сложившаяся в Древнем Китае. Двухколесные повозки, появившиеся здесь в первой половине II тысячелетия до н. э., вскоре превратились в средство наступательного боя. «Сто колесниц разбивают десять тысяч человек, говорилось в одном из китайских военных трактатов, — сто всадников обращают в бегство тысячу человек». Боевые колесницы составляли самостоятельную часть войска, со временем им стали придавать группы пехоты, а средством поддержки и снабжения такого отряда стала тяжелая четырехколесная повозка. В результате сформировалась тактическая единица, включающая: боевую колесницу с четверной запряжкой и тремя воинами в доспехах (возница, лучник и копейщик), 72 пехотинца (три группы, действовавшие по бокам и сзади колесницы) и тяжелую транспортную повозку. Пять таких отрядов составляли низшее подразделение боевых колесниц в китайском войске VI–V веков до н. э. Подразделения боевых колесниц и их «штатной» пехоты совместно продвигались на поле боя, наносили удар по противнику, пехота прикрывала колесницы, прорывавшие боевые порядки врага, а пехота на флангах охватывала его. Колесницы использовались и для преследования и контратак.



Персидская серпоносная колесница времен Артаксеркса II (IV в. до н. э., реконструкция). Обратим внимание на защитный доспех возничего и лошадей.

Разумеется, в разговоре о предыстории танков упоминают и закованных в латы средневековых рыцарей. При этом имеют в виду обычно позднее Средневековье, когда стальной панцирь укрывал рыцаря и его коня. Неудивительно появление уже в XX веке изображений доспехов на эмблемах танковых войск. Хотя защиту всадника из железных или бронзовых чешуек с большим шлемом и воротником вместе с защитой груди и боков коня можно увидеть и у персидской тяжелой кавалерии в IV веке до н. э. Идея «бронирования» боевого коня наряду с воином, как считают, пришла в Европу с Востока — от монголов. Так, пластинчатый доспех для всадника и коня виден у императорской гвардии киданей в монгольской империи Ляо (X–XI вв. н. э.). В Европе с XIII века защищают рыцарского коня кольчужной попоной и железной маской. В это же время в связи с развитием холодного рубяще-колющего и метательного оружия утяжеляется защита рыцаря. В XIV–XV веках формируется «полный» доспех, закрывающий все тело. И в XV–XVI веках рыцаря и его коня почти полностью укрывали пластинчатые доспехи. Рыцарь уже, по сути, сидит внутри доспеха, управляя своим защищенным «транспортом» и управляя разнообразным оружием. Кроме самого доспеха защиту давали и строи, в которых рыцари вступали в бой. Соревнование с холодным оружием (мечом, копьем, булавой, цепом), даже с луком и арбалетом, доспех еще выдерживал. В XIV–XVI веках доспех пытался противостоять пока еще весьма несовершенному огнестрельному оружию. Крупные пластины германского «максимилиановского» доспеха первой трети XVI века должны были в том числе противостоять пулям ручного оружия. Но уже в XVII веке доспех переходит предел веса, за которым в нем уже нет смысла. К XVIII веку огнестрельное оружие, казалось, положило конец доспеху, сохранив разве что каски и кирасы — в тяжелой кавалерии (для защиты от сохраняющегося холодного оружия) и у части саперов. Правда, попытки разработки «кирас, которые могли защищать от ружейных выстрелов», и носимых щитов продолжались, но не давали положительных результатов.

Но Средневековье интересно для нашей темы не только развитием доспехов для всадника и лошади. В эту эпоху вновь стали использовать для штурма крепостей осадные машины. Что касается осадных башен, то они применялись еще в VI веке н. э., но затем добрые полтысячелетия не упоминаются. И только в XI веке, в эпоху Крестовых походов, когда подотставшие европейцы сталкиваются с ближневосточной техникой и фортификацией, осадные башни вновь выходят на сцену и становятся популярны в XII веке. Так, Ричард Львиное Сердце для осады Акры специально привез в 1191 г. осадные башни с Сицилии и Кипра. В Средние века осадные башни не достигали таких размеров, как в античности. Обычно это были 5-этажные сооружения, зато с большим количеством колес. Башня, построенная викингами при осаде Парижа (885–886 гг.), двигалась на 16 колесах. Средневековые осадные башни часто несли таран и перекидной (штурмовой) мостик. Во время осады замка Кенилворт в центральной Англии в 1266 г. на одной осадной башне размещалось 200 лучников и 11 катапульт. Упоминаются штурмовые башни и «черепахи», с помощью которых к стенам крепости подводили сифоны, метавшие «греческий огонь», — прообраз огнеметных танков. Интересна и «камнеметная башня», описанная в китайском средневековом трактате «У цзин цзунъяо», — на четырех колесах размещалось высокое сооружение с укрепленным наверху большим камнеметом, при этом расчет камнемета и снаряды располагаются на высоко расположенной площадке, защищенной со всех сторон щитами, видимо, из бычьей кожи. Натяжение камнемета производилось воротом, надетым на заднюю ось — далекий предок штурмовой самоходной артиллерийской установки.

По-прежнему использовали подвижные прикрытия, которые именовались теперь «крыса», «мышь», «ласка», но наиболее известное название — «кошка», причем в них чаще стали размещать стрелков. Византийцы в битве с норманнами у Янина в 1084 г. применили подобие щитоносных повозок с копьями.

Огнестрельное оружие далеко не сразу привело к отказу как от доспехов, так и от старых осадных машин. Его даже сделали их принадлежностью. Здесь можно увидеть и фантазии, и реальные машины. Так, в трактате «О военной науке» от 1555 г. изображена фантастическая штурмовая башня в форме дракона, причем «огнедышащего» — с несколькими пушками. А реальная 13-метровая осадная башня, построенная дьяком Иваном Выродковым для войск Ивана Грозного, штурмовавших Казань в 1552 г., несла 10 крупнокалиберных пушек и 50 более легких гаковниц, передвигалась она на катках. Кстати, именно подвижные осадные башни и получили в русском языке название «турусы на колесах» («разводить турусы на колесах», «попускать турусы» от латинского taurus — «башня»). Вероятно, последним применением штурмовых башен была осада турками Мальты в 1565 г.



Проект фантастической штурмовой башни в виде дракона, вооруженной огнестрельными орудиями, из трактата Валютурио, 1472 г. Противника намеревались одолеть не только орудиями, но и «устрашающим дизайном».

Однако к концу XVI века огнестрельное оружие развилось уже достаточно, чтобы кардинально изменить облик крепостной войны. Равным образом оно прекратило использование и больших передвижных щитов на колесах («мантелетов» или «мантлетов») — такие щиты применялись еще в античные времена (например, римские «плутеи»). Правда, предложения об их возрождении иногда делались, и довольно экстравагантные. Так, в 1701 г. русский дворцовый крестьянин С. Чумич подал в Преображенский приказ предложение большого «подвижного бруствера», под прикрытием которого с противником могли бы сближаться фузилеры и артиллеристы.

Интересно взглянуть и на средства борьбы с указанными боевыми средствами. Для борьбы с боевыми слонами римляне, например, кидали им под ноги горящие ветки, облитые смолой, подкидывали на их пути утыканные шипами доски. При встрече с колесницами македонская или, скажем, римская пехота расступалась и поражала лошадей и колесничих сбоку и сзади, используя луки или пращи. В борьбе с осадными машинами в ходе обороны крепостей можно выделить пассивные и активные средства. Пассивные заключались в лишении машин подвижности — в частности, подкопами под гати и настилы, что можно считать отдаленным прототипом противотанковых мин (ведь само слово «мина» производят от французского mine — «рудник», «подкоп»). Родосцы обезвредили упомянутую башню Деметрия, вылив перед ней большое количество воды, грязи и экскрементов, в результате башня, по описанию Витрувия, завязла. Да и рвы вокруг крепостных стен призваны были не позволить противнику подвести осадные башни и тараны. Активные средства включали вылазки для разрушения осадных машин, разбивание осадных башен таранами, установленными на крепостной стене, метание в них зажигательных снарядов, камней, обстрел метательными машинами. Огнестрельные активные средства и положили конец использованию осадных машин. Так, во время упомянутой осады Мальты в 1565 г. ее защитники одну из турецких осадных башен уничтожили выстрелом цепным ядром, а вторую захватили во время вылазки и использовали против осаждающих. В том же XVI веке в Европе осаждающие применяли передвижные «кошки», вооруженные небольшими орудиями, из которых можно было обстреливать осаждающих с небольшой дальности.

Проекты — «предшественники танка»

Столетний опыт применения бронемашин и танков сделал для нас идею подвижной, и защищенной, и вооруженной боевой машины как бы «самоочевидной» — как, дескать, можно было не строить такие машины раньше? Несть числа фантазиям на тему — «как бы мог выглядеть танк», скажем, в начале XVI, в конце XVIII или в середине XIX века. Но обратимся к известным проектам и предложениям.

В разговоре о предшественниках танков обязательно упоминаются черепахообразные «повозки, вооруженные пушками», описанные Леонардо да Винчи в 1482 г. в письме правителю Милана герцогу Людовику Сфорца среди прочих военных изобретений (позже они вместе с другими проектами да Винчи были включены в Codex Atlanticus — «Атлантический кодекс»). «Также я строю закрытую колесницу, совершенно неуязвимую, — писал Леонардо к Сфорца. — Когда она врежется со своими пушками в глубину неприятельского расположения, какова бы ни была численность противника, последнему придется отступить; пехота может следовать за ними, не зная ни потери, ни прочих помех». Леонардо предлагал обшить круглую повозку, напоминающую перевернутую суповую миску, железными листами. Поначалу он предполагал ставить внутрь пару лошадей, но потом предложил заменить их восемью людьми, которые бы вращали коленчатый вал, приводивший через систему шестерен во вращение четыре колеса повозки. По периметру повозки в амбразурах ставились бы пушки, а вверху под куполом размещался бы «командир». Когда уже в конце XX века энтузиасты попытались построить реальную модель по чертежам Леонардо, оказалось, что с некоторыми переделками действительно получается движущаяся по ровной прочной дороге повозка, вот только вооружать ее реальными пушками и стрелять из них никто не рискнул. По сути, предложение Леонардо было развитием тех же повозок типа «свиней» или «кошек». Но да Винчи «снабдил» повозку механической трансмиссией и предлагал вывести ее в полевое сражение, причем использовать в движении и в тесном взаимодействии с пехотой, что и позволяет считать ее одним из самых близких прототипов «танка». Но эта боевая машина, как и ряд предлагавшихся другими изобретателями, осталась нереализованной. Так, еще в 1447 г. Огюст из Меммингема предлагал огромную машину, приводимую в движение усилиями нескольких десятков человек, причем вращение передавалось на все ее четыре колеса.



Рисунки Леонардо да Винчи — вариация на тему серпоносных колесниц и знаменитая «закрытая колесница» до Винчи с пушками, конец XV века.

В книге, выпущенной в Нюрнберге в 1471 г., описана повозка с пушкой и щитом, в которую можно было впрячь лошадь спереди или сзади. В ходе гуситских войн 1419–1434 гг. гуситы использовали повозки, в которые устанавливали огнестрельное оружие и из которых быстро формировали «вагенбурги» (vozova hradba) — укрытие для всего отряда, обеспечивавшее круговую оборону и успешно противостоявшие атакам рыцарской конницы. Но это были быстро возводимые полевые укрепления, а не боевые машины. То же относится и к «гуляй-городам»— перевозимым на колесах или полозьях готовым деревянным щитам, быстро соединяемым в нужной конфигурации, применявшимся в войске Московского государства в XV–XVI веках, и к закрытым телегам — «сторожкам» сибирских казаков XVII века. Кстати, вагенбурги сами имели давних предшественников — в частности, полукочевые племена Древнего Китая отбивали нападения врагов, укрываясь за своими повозками. Подобных проектов немало было и позже. Так, уже в 1823 г. механик из Вены Шустер представил начальнику русского Главного штаба генерал-адъютанту Волконскому проект «скорострельной машины» для стрельбы со скоростью «в минуту до 120 ружейных выстрелов в параллельном направлении», при этом стрелок, «сидя на самой машине», должен был вращать рукоятку, а люди, стоящие сзади, — двигать повозку. Ни одно из подобных изобретений не дало практического результата.

Также делались попытки заменить в «боевых повозках» мускульную силу людей и животных. Поскольку определяющими областями развития механических устройств того времени были часы и мельницы, поступали и соответствующие предложения. Так, в 1335 г. Гвидо де Виджеванто в трактате о военных машинах, написанном для французского короля Филиппа VI, предложил повозку, приводимую в движение подобием ветряной мельницы. Подобную же защищенную повозку с двумя крыльчатками по типу мельничных и механической передачей почти полтора века спустя, в 1472 г., изобразил современник да Винчи — итальянец Роберто Вальтурио в трактате «Pe Re Militari» («О военном деле»). Еще через столетие, в 1579 г., Симон Стевин в Голландии предложил парусный «сухопутный крейсер» с «экипажем» в 20 человек, рассчитывая на его применение в армии принца Вильгельма I Оранского. А приятель Стевина Томас Вилунс разработал «ветроход», где также использовалась ветряная крыльчатка, но вводилась пружина, запасавшая энергию. О боевых делах таких «сухопутных кораблей» свидетельств не осталось историю с ладьями Олега, якобы подошедшими к Царьграду под парусами и на колесах, считают чистой легендой). В 1588 г. итальянец Августино Рамелли показал интересный проект закрытой повозки, которая могла переплывать заполненные водой крепостные рвы. По дорогам ее тянули лошади, а движителем на плаву служили два гребных колеса, приводимых во вращение сидящими внутри людьми. Внутри повозки сидели и стрелки.

В 1634 г. Дэвид Рамсей в Англии взял патент на самодвижущуюся повозку, которую можно было использовать и в военном деле. В 1658 г. там же, в Англии, Гаспар Шотт представил проект повозки, вмещающей 100 человек, — для применения ее против турок.

Тот же Леонардо да Винчи предлагал возродить колесницы, сделав их главным оружием вращающиеся серпы или косы по примеру персидских колесниц Колесницы в этот период превращались в церемониальные повозки, на которых обычно везли знамя, но с XIV века неоднократно делались попытки и их снабдить огнестрельным оружием. В 1335 г. боевые колесницы предлагал Гвидо да Виджевано, в 1395 г. в Германии Конрад Кейзер предложил колесницу, вооруженную пиками и пушками. В 1420 г. падуанский ученый Джованни Фонтана описал боевую колесницу в своем трактате, известном как «Книга о военных орудиях». В «Истории Англии» Генри приводятся два акта шотландского парламента. В первом, от 1456 г. (период правления шотландского короля Якова II), говорится: «Весьма важно, чтобы король потребовал от военных начальников всех степеней изготовления военных колесниц с поставленными в каждую из них двумя пушками и при них фейерверкерами с потребными для дела инструментами и опытным человеком для закрывания их». Другим, от 1471 г., Яков III приказывал прелатам и баронам выставлять такие колесницы против англичан. Но толкались такие «колесницы» только на небольшое расстояние. В начале XVI века в войске Генриха VIII появляются так называемые «тюдоровские повозки», которые можно считать развитием «шотландских». Это были «двухэтажные» колесницы — над лошадьми, поставленными в особую упряжь, на высоких шестах крепилась платформа, на которой сидели стрелки (мушкетеры); вся повозка защищалась досками, стрельба велась через амбразуры. Понятно, что стрельба могла вестись только с неподвижной повозки, а сама повозка — своего рода «штурмовая башня» для полевого боя — не отличалась устойчивостью и проходимостью.



Плавающая боевая повозка, предложенная Августино Рамелли в 1588 г.

В Германии в 1558 г. Хольцшуер изобразил фантастическую «Гуляй-крепость» на четырех больших колесах, вооруженную пушками и снабженную амбразурами для стрелков. В архивах Ламбетского дворца (лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского) обнаружили записку шотландского математика Джона Непера от 1596 г. В ней Непер описал свои «секретные изобретения, полезные и необходимые в наши дни для защиты Острова и борьбы с иноземцами, врагами божьей веры и религии». Среди них была и «круглая подвижная колесница, непробиваемая для выстрелов из сдвоенного мушкета и движимая теми, кто находится внутри ее. Ее можно использовать либо в движении — для того чтобы прорвать боевые порядки противника и проделать проход, либо в неподвижном состоянии при отражении атак врага. Она позволяет уничтожить окруженного неприятеля путем стрельбы из аркебуз через маленькие отверстия». Попыток реализовать свои «секретные изобретения» Непер, насколько известно, не предпринимал. Уже в 1741 г. во Франции предложили использовать серпоносные колесницы. Идея вдохновила Вольтера, который в 1768 г. в одном из писем Екатерине II предлагал России «легкую повозку», испытания которой якобы уже прошли во Франции в 1756 г. по приказу военного министра д'Аржансона. Правда, после нескольких сдержанных ответов императрицы Вольтер признал, что «генералам расхотелось продолжать персидскую игру».

Четыре элемента

Возьмем определение «танка» хотя бы из «Военного энциклопедического словаря»: «гусеничная боевая машина высокой проходимости, полностью бронированная, с вооружением для поражения различных целей на поле боя». То есть «танк» как машина складывается из четырех основных элементов — универсального механического двигателя, вездеходного (желательно гусеничного) движителя, броневой защиты и скорострельного оружия. Эти элементы не могли сойтись в одной машине ранее второй половины XIX века. Чтобы убедиться в этом, взглянем на их развитие и формирование.

Период с 60-х годов XVIII века до 80-х годов XIX века считается эпохой промышленного переворота, совершавшегося в разных странах и затронувшего практически все отрасли человеческой деятельности. Основой этого переворота стал переход к машинному способу производства, что в первую очередь потребовало развития тепловых двигателей и металлургии, становления станкостроения. Согласно распространенной ныне «концепции технологических укладов», в этот период выделяются два «уклада»: в первом, продолжавшемся с 1780-х годов до середины XIX века, происходило совершенствование методов получения и обработки чугуна и железа, рос спрос на продукцию машиностроения, расширялась область применения универсального теплового (парового) двигателя; для второго, занявшего практически всю вторую половину XIX века, характерны развитие железнодорожного транспорта, металлургии, станкостроения, рост масштабов производства на основе механизации.

Кстати, преобладание наиболее интересного для темы первых танков третьего «уклада» начинается уже с 1890-х годов и характеризуется, среди прочего, быстрым развитием тяжелого машиностроения, производства и проката стали, неорганической химии (включая химию взрывчатых веществ), специализацией тепловых двигателей, ростом тяжелых вооружений, укрупнением промышленных концернов. Промышленная революция потребовала укрепления связей науки и технологий. На протяжении XIX века ряд ученых и инженеров внесли существенный вклад в формирование основ теории машин и механизмов и других отраслей машиноведения, среди них Л. Пуансо, С.Д. Пуассон, М. Прони, Ж. Понселе, Г. Монж, Р. Виллис, Ф. Рело, П.Л. Чебышев, И.А. Вышнеградский, Л.В. Ассур, Н.Е. Жуковский, Н.П. Петров, Х.И. Гохман и др. Стоит отметить громадное значение для дальнейшего развития техники быстрого становления с середины XIX века национальных инженерных школ. В последней трети XIX века в различных странах возникают высшие технические учебные заведения, в то же время начинают формироваться действующие на постоянной основе научно-исследовательские институты, конструкторские бюро. На основе металлургических и машиностроительных предприятий к началу XX века формируются крупные концерны по производству вооружений — достаточно вспомнить «Армстронг» и «Виккерс» в Великобритании, «Шнейдер — Ле Крезо» во Франции, «Крупп» в Германии. Но только Первая мировая война сделала очевидным для всех, что «один лишний металлургический или пушечный завод имеет с точки зрения «национальной обороны» больше значения для страны, чем целый армейский корпус». В то же время в управлениях военных министерств уже действовали постоянные «технические», «артиллерийско-технические», «артиллерийские» комитеты или комиссии. Но вернемся к нашим «четырем элементам».

Двигатели. Создание теплового двигателя заняло немалое время. И оставшиеся на уровне опытов пороховой двигатель Х. Гюйгенса (1673 г.), паро-атмосферный двигатель Д. Папена (1690–1706 гг.) и нашедшие применение для откачки воды машины Т. Севери (1698 и 1715 гг.) и Т. Ньюкомена (1711–1712 гг.) не были машинами непрерывного действия. Однако именно попытки усовершенствования паро-атмосферной машины Ньюкомена привели к появлению универсальных паровых двигателей. «Огнедействующая машина», созданная в России И.И. Ползуновым в 1765 г. объединением двух цилиндров ньюкоменовского типа, осталась без развития. Куда большая удача выпала Джеймсу Уатту, взявшему в 1769 г. в Англии патент на одноцилиндровую «машину простого действия», а в 1784 г. — на «машину двойного действия», которая и положила начало универсальным тепловым двигателям и «эпохе пара» в промышленности и на транспорте. Основными отраслями внедрения парового двигателя на транспорте были водный и железнодорожный, но создавались и «дорожные» паровые повозки.

Приспособление тепловых двигателей к «безлошадным повозкам» началось уже тогда, когда Уатт только работал над универсальным паровым двигателем. В 1769 г. французский военный инженер Н. Кюньо построил первую известную «паровую телегу», назвав ее «Фардье», причем создавал ее как артиллерийский тягач и строил согласно распоряжению военного министра Шуазеля. Правда, после того как телега въехала в стену, испытания первой военной самоходной машины закончились. Затем появились транспортные паровые повозки англичанина Р. Тревитика с ведущими колесами диаметром до 3 м (1801–1803 гг.), паромобили чеха Й. Божека (1815–1817 гг.), англичан Д. Гордона с ведущими колесами диаметром 2,7 м (1821 г.) и У. Джеймса (1824 и 1832 гг.), Г. Генри (1825 г.), У. Хенкока (1827–1838 гг.), Гурнея (1831 г.), полноприводный «дилижанс» Т. Бурсталля и Дж. Хилла (1826 г.), трехколесный паровой трактор для омнибуса Бурела (1871 г.), паромобиль А. Боле (1873 г.). Но, даже находя коммерческое применение, они не могли конкурировать с традиционным гужевым транспортом. Хотя довольно прочные позиции смогли надолго занять колесные паровые тракторы — в качестве тягачей и машин для специальных работ. Для улучшения их проходимости увеличивали диаметр ведущих колес, ширину обода, ставили грунтозацепы для увеличения тяговых свойств. Еще в Крымскую войну 1853–1855 гг. британцы использовали паровые колесные тягачи для доставки предметов снабжения войскам, осаждавшим Севастополь. Паровые тягачи британского производства имелись в прусской армии во время франко-прусской войны 1870–1871 гг., в русской — во время русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Эра паровых тракторов-тягачей оказалась долгой — в Первую мировую войну они все еще использовались в тяжелой артиллерии и тыловых службах.

Будущее развитие автомобиля определили и такие изобретения, как дифференциал (О. Пеккер во Франции, 1828 г.), пневматическая шина (Р. Томпсон в Великобритании, 1845 г.), передние управляемые колеса на цапфах (Лангеншпергер в Германии, 1816 г.) и др.

Распространение и развитие паровых машин способствовали и быстрому развитию металлообработки и машиностроения. В 1790-е годы Г. Модели создает станок с самоходным суппортом, в 1817 г. появляется строгальный станок Р. Робертса, в 1818 г. — фрезерный станок Э. Уитнея с многоразовой фрезой, в 1835 г. — автоматический токарный винторезный станок Дж Уитворта, в 1839 г. — карусельный станок И. Бордмера и паровой молот Дж. Нэсмита и т. д. С 1880-х годов в производстве используют гидравлические прессы. В машиностроении вводятся нормали и стандарты, распространяются стандартные детали и комплектующие Развитие машиностроения шло неравномерно. К началу XX века наибольшая часть крупных машиностроительных предприятий была сконцентрирована в Великобритании, Германии, Бельгии и США. В то же время происходит становление теплотехники. В 1824 г. Сади Карно заложил основы теории тепловых двигателей, разработав классический цикл «идеальной тепловой машины».

Паровой двигатель, требующий наличия топки и котла, был слишком громоздок для безрельсового транспорта. Подлинная революция в различных отраслях техники и технологий началась с распространением двигателей внутреннего сгорания.

Уже в 1801 г. Ф. Лебок запатентовал двигатель, в котором водяной пар заменил открытым им светильным газом. Светильный газ, добываемый из угля или дерева, вскоре уже производился в промышленных масштабах, и неудивительно появление целого ряда газовых двигателей. В 1823–1826 гг. два варианта атмосферных газовых двигателей патентует С. Броун, а В. Райт в 1833 г. — газовый двигатель двойного действия с водяной рубашкой охлаждения. В 1838 г. В. Барнет патентует газовый двигатель с предварительным сжатием газа и воздуха. Начинается поиск систем зажигания для двигателей внутреннего сгорания — в частности, в 1854 г. Барзанти и Матукки патентуют газовый двигатель с электрической системой воспламенения.

В 1860 г. француз Жан Этьен Ленуар построил двигатель на светильном газе, с электрическим воспламенением, кривошипно-шатунным механизмом, золотниковым газораспределением от эксцентриков на валу двигателя, но еще с весьма низким КПД (4 %). В 1862 г. там же, во Франции, А. Бо де Роша получил патент на двигатель четырехтактного цикла, но не смог реализовать его.

В 1866 г. в Германии Николаус Август Отто получил патент на атмосферный четырехтактный вертикальный газовый двигатель. На Парижской выставке 1867 г. компания «Отто и К°» представила первую рабочую модель одноцилиндрового четырехтактного двигателя внутреннего сгорания. В 1876 г. Отто строит двигатель на доменном газе. В 1878 г., использовав принцип предварительного сжатия, Отто смог создать двигатель, КПД которого достиг 15–16 %, т. е. превысил КПД паровых машин, достигших к тому времени уже достаточной степени совершенства. Но это были тихоходные промышленные двигатели.

Ленуар в 1862 г. пытался поставить свой газовый двигатель на колесный экипаж. Решающим шагом стал переход на жидкое топливо. Еще в 1847 г. Дрэк в США получил патент на двигатель, работающий на керосине. Опыты с повозками с двигателем внутреннего сгорания ставил в 1870–1880 гг. в Мекленбурге и Вене З.С. Маркус, но не достиг столь явного успеха, как германские изобретатели Юлиус Готлиб Даймлер и Карл Бенц.

В 1883 г. бывший управляющий фабрикой Отто в Дейтце инженер Юлиус Готлиб Даймлер вместе с Вильгельмом Майбахом строит скоростной бензиновый 4-тактный двигатель с зажиганием от калильной трубки. Карл Бенц в 1878 г. разработал легкий двухтактный двигатель внутреннего сгорания

Русский конструктор Б.Г. Луцкой в 1885 г. увеличил мощность, создав 4– и 6-цилиндровые варианты двигателя.

В 1885 г., когда Даймлер и Майбах патентуют свой бензиновый двигатель с карбюратором (испарителем по способу англичанина Уильяма Барнета), Даймлер берет патент также на 4-колесный экипаж с бензиновым двигателем, который строит на основе экипажа каретной фабрики «Вильгельм Вимпф унд Зон». В 1886 г. машина с двигателем мощностью 1,2 л.с. испытывается в селении Каннштадт. В том же году Бенц строит и испытывает в Мангейме 3-колесный автомобиль с четырехтактным бензиновым двигателем мощностью 0,75 л.с. В том же году Бенц разработал автомобильное магнето, на основе которого Роббер Бош создал систему искрового зажигания топливной смеси. Но коммерческий успех к автомобилю с двигателем внутреннего сгорания приходит не сразу.

В 1892 г. В. Майбах разрабатывает новый рядный 2-ци-линдровый двигатель с параллельными цилиндрами. В 1893 г. В. Майбах в Германии и Д. Банки и Я. Чонк в Венгрии берут патенты на распыливающий карбюратор.

В 1890 г. автомобиль с двигателем, построенным по патентам Г. Даймлера, изготовила во Франции компания «Панар-Левассор» и с 1892 г. выставила свои автомобили на рынок.

Широкое применение паровых машин и двигателей внутреннего сгорания повысило спрос на нефть и нефтепродукты. Если в 1880 г. в России, скажем, добывали 31 миллион пудов нефти, то в 1893 г. — Уже 325 миллионов пудов. Промышленные способы перегонки нефти начали применяться в США в 1850-е годы. При этом из продуктов перегонки благодаря распространению с тех же 1850-х годов керосинового освещения наиболее ценился керосин; бензин был одним из наименее ценимых (что, кстати, способствовало первоначальному распространению бензиновых двигателей), а мазут вообще считался отходами производства. В 1888 г. в России В.Г. Шухов и С.П. Гаврилов получили привилегию на аппарат для непрерывной дробной перегонки нефти, а в 1891 г. — на крекинг-процесс с глубоким разложением нефти. Уже в 1913 г. в США У. Бартон разработал промышленную установку для высокотемпературного крекинг-процесса.

Соответственно, идет поиск двигателей внутреннего сгорания, работающих на различных продуктах перегонки нефти. Так, в 1888 г. англичанин Джемс Харгревс построил прототип двигателя, работающего на тяжелом топливе с форсункой, запальным шаром и камерой сгорания, охлаждаемой водой. В 1889 г. появился двигатель Дидерикса, работающий на керосине. Тогда же свой вариант «керосинового двигателя» построил в России лейтенант флота Е.А. Яковлев — этот двигатель демонстрировался на VIII съезде врачей и естествоиспытателей в Петербурге. В том же году сообщалось об изобретении техником В С. Синицыным стационарного двигателя на тяжелом топливе.

В 1890 г. англичанин Герберт Акройд-Стюарт патентует двигатель со специальной камерой сгорания в головке цилиндра и воспламенением паяльной лампой, а с 1892 г. фирма «Горнсби энд Санз» приступила к производству «калоризаторных» двигателей Горнсби-Акройда на тяжелом топливе.

В 1894 г. заводом братьев Бромлей построен нефтяной двигатель с воспламенением от сжатия.

В 1893 г. Рудольф Дизель в Германии разработал модель двигателя, реализующего новый термодинамический цикл, но только в 1896 г. Дизель построил работоспособный двигатель с воспламенением топливной смеси от сжатия. КПД его двигателя достиг 34 %.

В 1900–1902 гг. на Путиловском заводе построили бескомпрессорный нефтяной двигатель Г.В. Тринклера с циклом смешанного типа. В 1903 г. Я.В. Мамин получил патент на двигатель, работающий на сырой нефти, с компактным керосиновым «запальником». Но к этому времени завод Л. Нобеля уже выпускал двигатели Дизеля. В самой Германии к началу XX века двигатели Дизеля выпускали 8 заводов, в Великобритании — 2. Затем двигатели Дизеля перевели с керосина на работу на тяжелом топливе, так что именно Дизелю обязана техника распространения двигателей на тяжелом топливе, которые позже пришли в бронетанковую технику.

Первой «войной моторов» стала именно Первая мировая война. Однако двигатель внутреннего сгорания обратил на себя внимание военных задолго до Первой мировой — им планировали заменить обозных и артиллерийских лошадей. Уже с 1890-х годов военные начинают формулировать соответствующие требования к автомобилям. В те же годы на транспорте, в сельском хозяйстве, на дорожных работах начинают использовать тракторы с двигателями внутреннего сгорания.

И в этот же период в Европе и США возникают предприятия по серийному производству автомобилей, положившие начало известным фирмам — «Даймлер» в 1890 г., «Пежо» в 1896 г., «Рено» в 1899 г., «Фиат» в 1899 г. и др. Франция, надо отметить, одно время опережала другие страны по объемам производства автомобилей, но к началу Первой мировой войны ее опередили США. На 1 января 1914 г. количество автомобилей в разных странах составляло (округленно): в США — 300 000, в Великобритании — 245 000, в Германии — 57 000, в Канаде — 46 000, в Австрии — 13 000. В огромной России на тот момент имелось около 10 000 автомобилей, в подавляющем большинстве импортных (для сравнения — столько же автомобилей имелось тогда, скажем, в Аргентине).

Гусеница. Гусеничный ход гораздо «моложе» колесного — если колесо, посаженное на ось, впервые встречается в VI тысячелетии до н. э., то гусеничный движитель появляется только в XVIII веке н. э.

В 1713 г. во французскую Академию наук поступает проект д'Эрмана «четок из катков» — грузовая платформа ставилась на раму с подобием моногусеницы в виде набора широких деревянных катков, соединенных в цепь и обкатывающихся вокруг рамы снизу платформы. В этом прототипе катковой гусеничной цепи можно увидеть развитие еще более древнего, нежели колесо, способа перемещения грузов волоком с подкладыванием под них деревянных катков. Идея д'Эрмана получила одобрение, но не нашла практического применения.

Целый ряд проектов появляется в конце XVIII — начале XIX века. Тому «виной» и растущая потребность в транспорте, и развитие паровых железных дорог. У последних также были предшественники. Деревянные рельсовые пути использовались на горных разработках Центральной Европы еще в XVI веке. В 60-е годы XVIII века в Англии на горных предприятиях появляются чугунные рельсы, а в начале XIX века уже используются рельсы из кованой стали. В России первые металлические внутризаводские рельсовые дороги выполнил в те же 1760-е годы на р. Кораблихе механик К.Д. Фролов. Появление стальных рельсов потребовало организации рельсопрокатного производства, что способствовало развитию стального проката.



Прообраз гусеничной ходовой части — «четки из катков», предложенные д’Эрманом в 1713 г.

Деревянные, чугунные, а затем стальные рельсовые дороги оказали явное влияние на изобретателей гусеничного движителя. Не случайно в описаниях гусеничных повозок их изобретателями упоминались «бесконечные рельсы» А устройство гусеничных цепей и опорных катков первых серийных гусеничных машин напоминало железнодорожные рельсы и колеса.

В 1770 г. появляется проект англичанина Ричарда Ловела Эджворта — обычный экипаж он предлагал дополнить деревянными «подставками» или «переносными рельсами». Цепь собиралась из скрепленных между собой деревянных брусьев — дорожка из брусьев расстилалась перед колесом повозки по мере ее продвижения. Дерево еще оставалось основным конструкционным материалом, цельномета «лические гусеницы появятся позже.

В 1801 г. Томас Джерман предложил «средство облегчить движение, заменив бесконечной цепью или серией катков обыкновенные колеса». Похожее изобретение предложил Уильям Пальмер в 1812 г.

Там же, в Англии, в 1821 г. Джон Ричард Бари запатентовал цепь, которую нужно было надевать на два колеса, установленные в задней части повозки, а в 1825 г. Джордж Кейль предлагал гусеничную звеньевую цепь, натянутую между двумя колесами, между которыми располагался опорный каток малого диаметра. Не найдя иного способа поворота, Кейль снабдил каждый башмак роликом для движения в поперечном направлении.

Первые проекты гусеничного движителя предполагали облегчить передвижение по слабым грунтам повозок, которые по-прежнему тянули бы лошади либо люди. Но уже существуют паровые повозки, так что появление паровых гусеничных машин было подготовлено, хотя область их применения видится еще узкой. В частности, в 1832 г. англичанин Дж. Гиткот для освоения болотистой местности в Ланкашире ставит паровой локомобиль на моногусеницу — его машину с колесами большого диаметра целиком охватывает широкая полотняная гусеница с наклеенными на нее поперечными деревянными рейками (еще одна древняя идея — гати из циновок).

В 1836 г. во Франции, близ Бордо, испытаниями гусеничного движителя занимался Доминик Кабарюс — на песчаной местности он возил тачку с деревянными рельсами. Причем изобретатель признавал, что «подвижные рельсы» лучше делать «из металла», и предлагал использовать их для «исследования пустынь», экспедиций в Америке и покорения «снегов, покрывающих север Европы».

В 1857 г. В. Ньютон взял патент на «усовершенствованное устройство подвижных рельсов для движения паровых машин по обыкновенным дорогам и вовсе без дорог». В это же время Джемс Уэлч предложил «усовершенствованную переносную рельсовую дорогу» с траками в виде рельсов с массивными опорными башмаками, причем здесь появляется упругая подвеска движителя к корпусу через полуэллиптическую рессору. В 1858 г. предложен гусеничный движитель Бертона.

Возможность увеличить проходимость повозки увеличением диаметра колеса была известна издавна (достаточно вспомнить арбы Средней Азии, Кавказа и других районов), но теперь решили дополнить такое колесо башмаками Башмаки, шарнирно подвешенные по ободу, имелись, например, на ведущих колесах трактора-локомотива «дорожного поезда» братьев Диетц (1835 г.). По сути, те же башмаки, только соединенные друг с другом, представляла собой звеньевая цепь, надеваемая на одно колесо, предложенная в 1831 г. Л. Бампером «Шагающее колесо» запатентовал, например, Джеймс Бойделл по ободу колеса шарнирно крепились длинные башмаки («лыжи» с «рельсами»), по которым колесо и должно было перекатываться В 1846 г. Бойделл предложил ставить такие «рельсы» на переднее и задние колеса трехколесного парового локомотива. Более простой вариант «шагающего колеса» с башмаками еще долго использовался, например, в тяжелой артиллерии — оно так и именовалось «артиллерийским колесом» В 1861 г. Андрью Дюнлоп разработал «ходячее колесо» — к колесу большого диаметра на рычагах крепились опорные рельсы с поперечными башмаками-шпалами. Уже в 1891 г. появилось «ходячее колесо» Кларка — хотя тут уже колеса, собственно, не было, а был стопоходящий движитель, подвешенный на оси на подпружиненных шарнирных рычагах, причем очередная «стопа» опускалась на грунт сразу, после того как поднималась предыдущая.

В России в 1837 г. штабс-капитан Д. Загряжский получил «привилегию» (патент) на экипаж «с подвижными колеями» — в обычном экипаже колеса заменялись ходами, состоящими из опорного катка и шестигранного направляющего колеса, на которые надевалась звеньевая гусеница, такой небольшой «гусеничный ход» еще и снабжался винтовым механизмом регулировки натяжения гусеницы. Загряжский прямо писал, что «цепи сии заменяют до некоторой степени железную дорогу, представляя колесу всегда гладкую и твердую поверхность». Правда, площадь опорной поверхности такого движителя была невелика, и вряд ли его вес и сопротивление движению оправдали бы его применение.

В 1839 г. В. Тертер предложил «переносную подвижную железную дорогу с грузовым снарядом, катящимся по настилающейся подвижной дороге». В 1863 г. крестьянин Маклаков получает привилегию на «дорожный снаряд «Силач» с «катковой цепью» и внешней гусеницей — еще один своеобразный гусеничный движитель для облегчения буксировки грузов.

В 1876 г. штабс-капитан С Маевский предложил проект «способа передвижения поездов с помощью локомотива по обыкновенным дорогам» Ряд шарнирно соединенных тележек опирался своими катками на одну гусеницу, выполненную действительно в виде цепи — ее вертикальные железные звенья несли опорные башмаки и служили траками, горизонтальные — беговой дорожкой для катков. Такая конструкция обеспечивала бы гусенице гибкость, необходимую для поворота он производился изгибом гусеницы поворотом переднего катка (вряд ли это бы сработало). На одной из тележек ставился паровой двигатель. Конструкция включала в себя ведущее колесо в виде восьмигранного вала, коробку перемены скоростей, устройство регулировки натяжения гусеницы, для устойчивости предполагались боковые опорные колеса. В 1878 г. Маевскому была выдана привилегия, но попыток постройки машины не делалось. Вообще опыты с экстравагантными по тем временам гусеничными движителями были редки, так что гусеницу изобретали» не однажды, причем все большее склонялись к стальным.

15 марта того же 1878 г. купец Канунников вошел в Департамент торговли и мануфактур с прошением о выдаче крестьянину Федору Блинову десятилетней привилегии на его изобретение. Заметим, что «крестьянин» относится к сословной принадлежности, а не роду деятельности. Федор Абрамович Блинов был техником-самоучкой, имел опыт работы судовым механиком, делал пожарные насосы, сельхозорудия. Привилегия выдана Блинову 20 сентября 1879 г. на «особого устройства вагон с бесконечными рельсами для перевозки грузов по шоссейным и проселочным дорогам». «Вагон», кроме опорных катков (колес), имел два направляющих колеса в виде звездочек, зацеплявших гусеницу за шарниры звеньев. Предполагалось наличие в «вагоне» поворотного устройства и возможность сцепления нескольких «вагонов» в поезд. Блинов испытал свой «вагон» с двумя крупнозвенчатыми гусеницами на практике на конной тяге, после чего приступил к разработке самоходного варианта. И десять лет спустя построил паровой трактор с крупнозвенчатой гусеницей зубового зацепления с гладкими траками, четырьмя парами опорных катков (каждый служил еще и ведущим колесом) и оригинальной силовой установкой. Каждая гусеница приводилась в действие отдельным паровым двигателем в 10–12 л.с., но паровой котел был единый, топливом служила нефть, поворот осуществлялся изменением скорости хода двигателя одного борта.



Проект одногусеничной повозки штабс-капитана С. Маевского, из привилегии 1878 г. Видны устройство гусеничной цепи, установка двух паровых цилиндров двигателя, «коробка передач» и механизм поворота (изгибом цепи).

В том же 1888 г., кстати, 2-гусеничный трактор, но с более сложной конструкцией гусеничного движителя (внутренние цепи, по которым идут простые и рекордные катки, и более широкие внешние гусеницы) и с рулевыми колесами предлагает Ф. Бэггер в США, причем здесь также имеются две раздельные паровые машины с единым паровым котлом.

В 1896 г. на Нижегородской промышленной выставке Блинов заслужил похвальный отзыв «за паровоз для проселочных дорог с бесконечными рельсами и за трудолюбие по его изготовлении». На это раз трактор имел гусеницы с грунтозацепами на траках. Кстати, на той же Нижегородской выставке 1896 г. представлялись русские автомобили лейтенанта Е. Яковлева и инженера П. Фрезе «Паровоз» Блинова не был первым в мире трактором, но стал первой реально построенной и испытанной машиной такого типа в России, причем разработанной независимо.

Тем временем в 1882 г. Гильом Фандре из Буэнос-Айреса предлагает «портативное железнодорожное полотно», охватывающее все колеса катки) самоходной повозки, с ведущим и направляющим колесами. Но патент получает Джон Ньюберн. А в 1900 г. Фрэнк Брамонд предлагает гусеницу для повозок с резиновыми шинами

В 1886 г. в США Этлькарт разрабатывает полугусеничный паровой трактор, в котором гусеница надевалась на заднее направляющее и ведущее колеса. причем ведущее колесо было меньшего диаметра и приподнято над землей.

В 1904 г. главный инженер фирмы “Р. Горнсби энд Санз» Дэвид Робертс запатентовал конструкцию гусеничного трактора. В 1907 г. британское военное ведомство испытало гусеничный трактор «Горнсби» с нефтяным двигателем и гусеницами системы Робертса. Но ранее патент у Горнсби приобрела американская «Холт Мэнюфэкчуринг Компани», созданная Бенджамином Холтом. Вскоре «Холт» выпускает гусеничные тракторы на рынок и первой добивается успеха (с 1925 г. фирма переименована в «Катерпиллер Трактор Компани»). Трактор имел две гусеницы, управляемые рычагами, для облегчения поворотов служил передний поворотный каток. Тракторам «Холт» суждено было сыграть важную роль в появлении танков.



Гусеничный трактор «Горнсби». Обратим внимание на устройство ходовой части с массивными башмаками гусениц.

Сталь и броня. «Век девятнадцатый — железный», — писал Александр Блок. И в самом деле, сталь и чугун превращались в основной материал во всех отраслях техники, количеством выплавляемого чугуна и стали начали определять уровень промышленного и культурного развития государства. Высокие механические свойства, особенно жесткость, сочетание прочности и пластичности, способность подвергаться различным видам обработки, большое количество давно освоенных месторождений руды делали сталь незаменимой для новой техники. Металлургия стали вступила в XIX век с неплохим активом — были освоены выплавка чугуна с использованием каменного угля, получение стали пудлингованием. Но во второй половине века быстрое развитие машиностроения, возрастающие требования к военной технике, новые отрасли промышленности потребовали количественного и качественного роста металлургии.

В 1847 г. А. Крупп представил изготовленное на его заводе орудие из литой тигельной стали. В 1854 г. на заводе Круппа в Эссене устанавливается прокатный стан, в 1856–1857 гг. — прокатный стан для крупных болванок в Сааре. В 1855 г. британский изобретатель Г. Бессемер запатентовал свой конверторный способ получения стали, который вскоре совершенно вытеснил прежний тигельный способ, применявшийся с конца XVIII в. (кстати, металлургией Бессемер занялся в поисках материалов для новых орудий). В 1864 г. французы Этьен и Пьер Мартен осуществляют переплавку чугуна в отражательной печи с регенеративной установкой В. Сименса (заметим, что ранее Мартены поставляли французскому правительству стальные стволы для штуцеров). В 1878 г. появляется способ англичанина Сидни Дж. Томаса получения литой стали переделом фосфористых сортов чугуна. Высококачественная сталь из лабораторий выходит в массовое производство. Это был один из ключевых моментов развития военной техники. В 1878 г. появляется способ англичанина С. Дж. Томаса получения литой стали переделкой в конверторе фосфористых сортов чугуна. С 1865 по 1870 г. благодаря внедрению бессемеровского и мартеновского способов мировое производство стали возросло на 70 %, а с 1870-х годов до 1900 г. — почти в 17 раз. Развивается техника проката стали, включая бронепрокатные станы.

В России наиболее удачный способ заводского производства литой тигельной стали предложил инженер П.М. Обухов. Его сталь, полученная в 1851 г., обладала такими важными качествами, как упругость и вязкость. В 1853 г. Обухову удалось получить сравнительно тонкую стальную пластину, которую не пробивали ружейные пули, в то время как изготавливавшиеся в Златоусте панцирные кирасы пробивались ими даже при вдвое большей толщине. В 1857 г. Обухов получает привилегию на производство тигельной стали в крупных отливках. Интересно, что стальные пушки Обухова получили золотую медаль на той же Лондонской выставке 1862 г., на которой была представлена «бессемеровская» сталь. К этому времени появляется сложнолегированная сталь Роберта Мюшета — лучшая на тот момент инструментальная сталь, без которой машинное производство трудно представить. Исследования в области сталей, легированных добавлением различных элементов для получения желаемой структуры и свойств, обеспечили прогресс во многих отраслях.

В 1883 г. в Великобритании Роберт Абот Гатфильд получил марганцовистую сталь, отличающуюся высокой износостойкостью, что позволило изготавливать из нее детали, которые в процессе эксплуатации постоянно подвергаются сильному износу и обычно быстро выходят из строя по причине истирания.

К середине XIX века в металлургии наметился переход от чисто эмпирического поиска наилучших способов термической и механической обработки к научному исследованию. Еще в 1835 г. русский военный инженер П.П. Аносов применил микроскоп для изучения структуры стали, положив начало современной металлографии. Ключевое значение для прогресса металлургии имело открытие русским инженером Д.К. Черновым критических точек термической обработки стали и ее фазовых превращений в твердом состоянии (работы, опубликованные в 1868 и 1878 гг.), его исследования термомеханической обработки стали, интенсификации металлургии. В постановку производства стали на научную основу большой вклад внесли Н.В. Калакуцкий, А.С. Лавров. Характерно, что в программу курса металлургии, которую с 1889 г. читал Д.К. Чернов в Михайловской артиллерийской академии, были включены вопросы изготовления орудий, снарядов и броневых плит.

Развитие броневого дела в XIX веке было связано прежде всего с потребностями флота, в меньшей степени — фортификацией. В период гладкостенной артиллерии, стреляющей круглыми ядрами со сравнительно небольшой начальной скоростью, военно-морские флоты вполне удовлетворялись обычно броней из нескольких слоев листов обычной «мягкой» стали. Кстати говоря, броня из нескольких слоев «котельного железа» позже использовалась и для кустарного бронирования автомобилей и поездов.

В 1861 г. Джон Броун в Шеффилде строит прокатный стан для изготовления корабельной брони (пятью годами ранее в России В.С. Пятов построил «листокатальнузо машину» для прокатки брони из раскаленных железных листов), а в 1862 г. в Великобритании заказан первый мореходный броненосный корабль (плавучая батарея) «Первенец».

На флоте начинается и развитие броневых башен. В 1860 г. свои конструкции башен создали швед Т Тимбе и англичанин К Кольз. В 1862 г. в США был спущен на воду «Монитор» с броневой пушечной башней системы Дж. Эриксона на центральном штыре. В том же году на британской броненосной батарее «Ройал Соверейн» использовали башню К. Кольза, вращавшуюся на катках по погону. Вслед за США и Великобританией ряд морских держав, включая Россию, начали строить корабли с башенными установками.

На американских броненосцах времен гражданской войны, кстати, появляется и рациональный наклон броневых листов корпуса.

В России в 1863 г. построена первая броненосная батарея «Не тронь меня», а в 1872 г. спущен на воду первый брустверный башенный броненосец «Крейсер» («Петр Великий»).

В 1876 г. во Франции завод «Шнейдер-Ле Крезо» изготовил броню из высокоуглеродистой стали, отличающейся повышенной твердостью — ее стойкость была на 30 % больше, чем у «железной», но сама броня оказалась хрупкой: при попадании снаряда она не пробивалась, но трескалась.

Соответственно, с 1877 г. в Великобритании использовали двухслойную броню типа «компаунд» с твердым внешним слоем из высокоуглеродистой стали (содержание углерода 0,8 %) и внутренней подушкой из «мягкой» стали (0,1 % углерода). Эта броня удерживала чугунные снаряды, но с появлением стальных снарядов оказалась недостаточно прочной.

В 1889 г. британская «Блочер Стил» изготовила броню из стали, легированной никелем по методу Джона Райли.

В 1890 г. «Сен-Шамон» представила «специальную сталь» с примесью никеля, но в 1891 г. в Германии появляется никелевая броня Круппа (стальная броня с содержанием 0,12 % углерода, 6,8 % никеля), а в США — гетерогенная цементированная никелевая броня Гарвея с насыщенным углеродом поверхностным слоем (содержание углерода в поверхностном слое — 0,9 %). Никелевая и цементированная броня лучше противостояли стальным снарядом. Но состязание брони и снаряда продолжалось непрерывно.

Существенным шагом было появление в конце XIX века хромоникелевой стали. Во Франции Я. Хольтцер рекомендовал использовать сталь, легированную хромом, и для брони, и для бронебойных снарядов — хорошая иллюстрация диалектики развития оружия и средств защиты. Из хромистой, никелевой и хромоникелевой сталей начали изготавливать детали, испытывающие высокие нагрузки. В частности, они использовались для производства подшипников, без которых невозможно представить технику XX века (в Германии, например, заводы по производству подшипников качения работали с 1881 г.).

Хромоникелевая броневая сталь приобрела новые качества. Она также могла подвергаться цементации или изготавливаться гомогенной. В России с 1893 г. изготавливали корабельную броню по методу Гарвея, но с 1898 г. на адмиралтейском Ижорском заводе освоили выпуск хромоникелевой цементированной (гетерогенной) брони по методу Круппа.

Кроме брони большой толщины, для обшивки бортов кораблей и бронебашен изготавливалась более тонкая броня для бронепалуб и крепостных щитов. К тому же успехи сталеделательной промышленности во второй половине XIX века возродили и интерес к легким «противопульным» панцирям и щитам. Правда, те же успехи, используемые в огнестрельном оружии, пока не позволяли создать достаточно легких противопульных закрытий, так что их предлагали в основном для замены земляных корзин («тур») в малоподвижной крепостной войне. В России, например, в 1886 г. прошли испытания легкие щиты полковника Фишера и датского капитана Гольштейна.

В 1890–1900 годы осваивается выпуск броневых плит толщиной 5—10 мм для орудийных и пулеметных щитов — сначала для крепостей, а затем и для полевых войск. После англо-бурской и русско-японской войн бронещиты появляются почти на всей полевой артиллерии и станковых пулеметах. Стоит отметить, что технологии того времени позволяли цементировать только броневые плиты большой толщины. Тонкая броня выполнялась гомогенной, прокаливалась на всю толщину. В то же время совершенствуют методы поверхностного упрочнения стальных деталей.

Огнестрельное оружие. На протяжении XIX века развитие огнестрельного оружия прошло несколько важнейших этапов. Достаточно вспомнить, что в войнах начала века армии были вооружены дульнозарядными гладкоствольными бронзовыми и чугунными орудиями, стрелявшими круглыми ядрами, бомбами и картечью, дульнозарядными кремневыми ружьями, а главным взрывчатым веществом служил дымный порох. К концу же века армии были вооружены скорострельными стальными нарезными орудиями с бездымным порохом и удлиненными снарядами с мощными бризантными взрывчатыми веществами, магазинными винтовками, получили первые пулеметы. Стремительный прогресс в области металлургии определил революционные преобразования в огнестрельном оружии. Речь шла о качественном улучшении всех характеристик. Увеличению дальности и меткости стрельбы способствовал прежде всего переход к массовому нарезному оружию, удлиненным снарядам, повышенным давлениям пороховых газов в канале ствола. Нарезные артиллерийские орудия имели дальность стрельбы почти втрое большую, чем гладкостенные. Показатели меткости стрельбы нарезных орудий на дальности около 1 километра были в 5 раз лучше.

На первые места тут вышли германские, британские и французские артиллеристы. Французы в 1858 г. приняли у себя нарезное дульнозарядное орудие, снаряд которого был снабжен выступами, ведущими его по нарезам ствола. Впервые нарезная артиллерия была использована во время Итальянской войны 1859 г., когда французская нарезная артиллерия продемонстрировала явные преимущества перед гладкостенной австрийской. В том же 1859 г. австрийцы ввели у себя подобную нарезную артиллерию, а в Пруссии приняли нарезные орудия и удлиненные снаряды; казнозарядные пушки Армстронга ввели у себя британцы. Прусские казнозарядное нарезные орудия превзошли австрийские дульнозарядные по скорострельности и дальнобойности в ходе войны 1868 г. Крупп еще в 1847 г. продемонстрировал свою первую стальную пушку, но переход к серийному производству требовал времени. В 1865 г. на стальных пушках Круппа появился клиновый затвор. Во Франции Т. де-Болье предложил тип поворотно-го поршневого затвора, принятый сначала для морских, а затем и для других типов орудий.

Значительное влияние на развитие артиллерии оказала франко-прусская война 1870–1871 гг., когда свое превосходство показали крупповские стальные казнозарядные пушки. В России инженер В.С. Барановский заложил принципы создания новой скорострельной артиллерии, разработав в 1872–1875 гг. орудие, сочетавшее стальной ствол, унитарный патрон, затвор с ударным механизмом и «упругий лафет» с противооткатными устройствами, поглощавшими часть энергии отдачи. Но только в 1890-е годы, когда введение унитарных патронов с металлической гильзой и бездымных порохов сделало качественное увеличение скорострельности насущной реальностью, конструкторы широко обратились к принципам «упругого лафета».

В 1860-е годы начинается распространение в армиях и казнозарядного стрелкового оружия. Распространение унитарных патронов с металлической гильзой и прочных стальных стволов способствовало быстрому его прогрессу. Первой войной, в которой широко применялось казнозарядное оружие под унитарный патрон, стала гражданская война в США 1861–1865 гг. Стремление увеличить скорострельность, используя только мускульную энергию стрелка, породило также многоствольные рукояточные «картечницы» или «митральезы» ружейного калибра, впервые использованные в той же гражданской войне в США. Картечницы привлекли широкое внимание после франко-прусской войны 1870–1871 гг., поступили на вооружение ряда стран, но успех имели ограниченный и остались оружием, «промежуточным» между магазинным и автоматическим. Настоящий путь к автоматизации оружия лежал на пути использования для перезаряжания энергии пороховых газов выстрела. Первый патент на автоматическое орудие с использованием энергии отдачи взял Г. Бессемер в 1855 г., ряд изобретателей получили патенты на автоматическое оружие в 1860–1880 годы (Пилон в 1863 г., Куртис в 1866 г., Люце в 1874 г., Бэйлей в 1876 г., Крика в 1884 г., Манлихер в 1885 г., Рудницкий в 1887 г., братья Клэр в 1888 г. и др.), но не смогли их реализовать. Первым достиг существенного успеха американский изобретатель и предприниматель Хайрем Стевенс Максим, представивший в 1884 г. первый образец автоматического пулемета своей системы, а в 1887-м — новую, значительно усовершенствованную конструкцию. После введения бездымных порохов системы автоматического оружия стали множиться куда активнее. Пулемету суждено было кардинальным образом изменить облик войны, да и танки своим появлением во многом обязаны именно широкому применению пулеметов. «Максим» занял прочные позиции, но уже получил сородичей — появляются пулеметы «Кольт» 1895 г., «Гочкис» 1897 г., «Шкода» 1893 г., «Шварцлозе» 1902 и 1905 гг., ручной «Мадсен» 1900 г.

Скоро возникает мысль придать новому оружию «подвижность», превосходящую пехотную, — в частности, в США уже в 1889 г. полковник Р. Дэвидсон предлагает ставить пулемет на автомобиль (идея боевой колесницы выходит на новый уровень).

В появлении новых взрывчатых веществ, как, кстати, и в исследовании углеводородного топлива, важную роль сыграла нарождающаяся органическая химия. Основные надежды изначально возлагали на пироксилин — «взрывчатый картон», или «огнестрельную бумагу», как его называли. Опыты с бездымным порохом вели А.А. Фадеев в России, Бетчер и Бракан во Франции, Х. Шейнбейн в Швейцарии. В 1868 г. в Германии свой вариант пироксилинового пороха создал Шульце. Но нестабильность пироксилина и склонность к самовоспламенению делали пороха слишком опасными. Стабильный вариант пироксилинового пороха создал во Франции П. Вьель в 1884 г. В 1847 г. А. Собреро в Италии получил жидкий нитроглицерин, в 1854 г. Н.Н. Зинин в России предложил использовать нитроглицерин во взрывчатых веществах. Но только в 1889 г. в Англии Абель и Дьюар впервые получили нитроглицериновый порох. В 1891 г. под руководством Д.В. Менделеева в России создали свой пироколлоидный порох. Бездымный порох позволил резко повысить начальные скорости снарядов и пуль, увеличилась настильность стрельбы, скорострельность, обзор на поле боя стал яснее, управление огнем устойчивее. Наряду с новыми метательными взрывчатыми веществами одно за одним появляются новые мощные вещества бризантного (дробящего) действия — мелинит, аммотол, аммонал, ксилил, тротил и др., заменяющие порох в артиллерийских и инженерных боеприпасах.

И снова — проекты

Проекты «самодвижущихся батарей» и «блиндированных» колесниц появлялись все чаще. Пример тому — «подвижная батарея Смита» в Англии (1852 г.) с защитой от артиллерийского огня — очевидно, картечного. В 1856 г. в России некий «титулярный советник Е.Е.», видимо, под впечатлением событий Крымской войны и применения британцами паровых тракторов («дорожных локомотивов»), подал предложение «пускать в неприятельские ряды локомотивы, окруженные цельною высокою и толстою чугунной стеной», на широких колесах, причем его «оружие должно стрелять залпами посредством особой машины». Большинство подобных проектов оставалось на бумаге. Некоторые — как паровая «полевая локомобильная батарея» Джеймса Коуэна — даже строились, но не прошли испытания и не вызывали интереса специалистов в силу не только своего несовершенства, но и отсутствия явной потребности в подобных боевых средствах. «Батарея» Коуэна представляла собой шлемообразный корпус, водруженный на паровую повозку с четырьмя ведущими и одним поворотным колесами, причем ведущие колеса должны были иметь башмаки по типу трактора Бойделла. В амбразурах корпуса ставились 8 малокалиберных пушек, а снизу выступали 4 вращающихся серпа-ножа (снова образ «серпоносных» колесниц). В 1900 г. Паннинггон предлагал слабо разработанный проект колесной боевой машины с широким обтекаемым броневым корпусом и тремя орудиями в поворотных полубашнях.

Появились и проекты вездеходных бронированных боевых машин. Первым «свел воедино» двигатель, бронирование, гусеничный ход и скорострельное вооружение французский изобретатель Э. Буйен. В 1874 г. он предложил новое средство передвижения в виде поезда, движущегося по железнодорожному полотну, выполненному в виде бесконечной ленты, охватывающей весь поезд. Замкнутое железнодорожное полотно было разработано так, чтобы его звенья могли поворачиваться относительно друг друга не только в вертикальной, но и в горизонтальной плоскостях. Поворот должен был производиться изгибом этой моногусеницы, хотя собственно механизм поворота продуман не был. Главным назначением машины было освоение колоний. «Достаточно снабдить мой поезд парой небольших пушек и несколькими митральезами, — писал Буйен — чтобы в течение нескольких минут отбить нападение тысяч дикарей». Но Буйен пошел и дальше. В ходе недавно окончившейся франко-прусской войны 1870–1871 гг. нашло применение подобие бронированного поезда, что, видимо, вдохновило Буйена придать своему изобретению более грозный боевой вид. «Самое грозное орудие войны», каким он считал свою машину, «несло» броню, 12 пушек и 4 митральезы, распределенные по шарнирно соединенным друг с другом бронированным звеньям вагонам). Команда — надо полагать вместе с десантом — должна была включать 200 (!) человек. Конечно, предложенная Буйеном 40-сильная паровая машина не смогла бы сдвинуть эту 120-тонную (согласно расчетам) махину с места. Фантастический проект, конечно, не имел никаких реальных последствий. Любопытно, впрочем, что Буйен рекомендовал доверять управление своей машиной «надежным людям с безупречной нравственностью», имея в виду их лояльность государству — и это за полстолетия до идей отборных «малых профессиональных» мотомеханизированных армий Фуллера, де Голля, Секта.



Так могла выглядеть на поле боя бронированная «полевая локомобильная батарея» Дж. Коуона, 1885 г.

Тем временем началась моторизация армии. Самая старая задача, решавшая на практике механическим двигателем снабжение в армии. Паровые тракторы доставляли грузы еще британским войскам во время Крымской войны 1855–1856 гг. С началом XX века в армию пришел автомобиль с бензиновым двигателем. Накануне Первой мировой войны в ряде армий уже имелись автомобильные подразделения. Речь пока шла в основном о моторизации тылов и штабов, хотя уже планировали использовать автомобили под самоходные радиостанции и прожектора, под установку орудий, для эвакуации раненых. Даже первая «бронемашина» — если не считать, конечно, бронепоездов — нашла себе применение в армии для решения именно транспортных задач. Речь идет о «дорожных поездах», применявшихся британской армией в Южной Африке в ходе англо-бурской войны. Каждый такой «поезд» состоял из парового колесного тягача и 4 «вагонов», защищенных противопульной броней по предложению полковника Темплера. Любопытно замечание о таких «поездах» подполковника германской армии О. Лаирица сразу после войны: «Предлагалось направлять их за передовые позиции к линии обороны противника, чтобы прикрыть переходящие в атаку свои войска… Можно предположить, что дорожный бронированный поезд мог бы использоваться в качестве подвижного форта, который бы направлялся к важным пунктам — таким, например, как мосты, находящиеся под угрозой нападения летучих отрядов противника без артиллерии».



Такой явно нереализуемый «гусеничный бронепоезд», по мнению Э. Буйена, должен был стать «самым грозным орудием войны» по проекту 1874 г.

Выявленная англо-бурской (1899–1902 гг.) и в еще большей степени русско-японской (1904–1905 гг.) войнами роль огня скорострельного оружия — а в этих войнах с обеих сторон использовались и магазинные винтовки под патроны с бездымным порохом и оболочечными пулями, и пулеметы, и полевые орудия с фугасной гранатой — породила ряд проектов бронемашин для решения уже боевых задач. В первую очередь привлекли внимание автомобили с двигателем внутреннего сгорания. В 1902 г. французская фирма «Шаррон, Жирардо э Вуа» (C.G.V.) представила на Парижской автомобильной выставке частично бронированный автомобиль с пулеметом «Гочкис» в кормовой части, а в Великобритании Фредерик Симмс продемонстрировал в Хрустальном Дворце в Лондоне «Машину войны» (War car). Машина Симмса имела четыре приводных стальных колеса, бронекорпус в виде перевернутой ванны или лодки-плоскодонки, два пулемета «Максим» либо пулемет и автоматическую пушку «Максим» (Симмс предлагал также установку пулемета «Максим» на моторный квадрицикл со щитом и на бронедрезину). Полубронированный автомобиль C.G.V. был отражением опыта колониальной войны французов в Марокко, машина Симмса — англо-бурской войны. В Австро-Венгрии в 1904 г. полноприводный (4×4) бронеавтомобиль с установкой одного-двух пулеметов во вращающейся башне представил Пауль Даймлер через фирму «Эстеррайхише Даймлер-Гезельшафт» («Аустро-Даймлер»). Несмотря на хорошие характеристики, развития эта машина не получила, и к созданию бронеавтомобилей Австро-Венгрия вернулась только в 1915 г. В 1905 г. в США Э. Дайтон предлагал «форт на колесах». В Германии в 1906 г. были показаны бронированные автомобили Генриха Эрхарда и Опеля (последний под маркой 18/32 PS был представлен без вооружения как штабной), в том же году в России испытали бронеавтомобиль C.G.V. с пулеметной башней кругового вращения. Но особого интереса они также не вызвали, пока итальянцы не без успеха применили свои бронеавтомобили в Триполитанской войне 1911–1912 гг. (характерно, что в этой же войне впервые применили и военную авиацию). В 1913 г. «Эрхард» в Германии показала новый вариант бронеавтомобиля BAK с бронированной установкой 50-мм «противоаэростатной» пушки C/1908, «Армстронг-Уитворт» в Великобритании — полубронированный двухосный высококолесный артиллерийский тягач, а русское военное ведомство изучало германский «бронеавтобус Бенц».

Параллельно продолжались попытки установить вооружение и броню на гусеничный ход. В 1903 г. свой проект предложил капитан артиллерии Ле Вавассер во Франции под наименованием «автомобильной пушки» — машина с бензиновым двигателем в 80 л.с. должна была нести 75-мм пушку, бронекорпус и экипаж из 4 человек. Проект в течение двух лет рассматривался Артиллерийским техническим комитетом и был передан в Военное министерство с неблагоприятным заключением, причем кроме недостатков самого проекта (в частности, не был разработан механизм поворота) указывалось и отсутствие необходимости в подобном средстве. Любопытно, что в том же году журнал «Стрэнд Мэгэзин» опубликовал рассказ Герберта Дж. Уэллса с описанием «путешествующих крепостей» (или «наземных броненосцев») огромных бронированных машин, передвигавшихся на «шагающих» колесах, вооруженных большим количеством пулеметов со своеобразной автоматизированной системой управления огнем. Впрочем, еще в 1880-е годы французский художник и писатель-фантаст Альбер Робида на одной из своих карикатур изобразил ряды велосипедистов, идущих в атаку в сопровождении вооруженных пушками шлемообразных машин, а за ними движется грозный бронированный гигант (прототип «танков непосредственной поддержки» и «танков усиления»). На другой его карикатуре при виде вездеходной бронированной машины в панике разбегается из окопов женский полк. Можно упомянуть и карикатуру британца Рольстона «Война в будущем: посаженная на тракторы пехота в бою»,

В 1911 г. обер-лейтенант железнодорожного полка Австро-Венгрии Гюнтер Бурштынь разработал вполне реализуемый проект бронированной машины «Моторгешютц» (Motorgeschutz). Машина должна была двигаться на непрерывных гусеничных лентах тросовой системы, иметь индивидуальную пружинную подвеску опорных катков, весить около 5 т, нести экипаж из 3 человек, 30-мм или 40-мм пушку в поворотной башне, броню толщиной 8–4 мм. Двигатель мощностью 50–60 л.с. должен был обеспечить скорость от 3 до 8 км/ч (весьма трезвая оценка), а оригинальное рычажно-роликовое приспособление в передней и задней частях — преодоление различных препятствий. Для движения по дорогам со скоростями до 20–30 км/ч Бурштынь предполагал снабдить машину съемными ведущими и управляемыми колесами. В октябре 1911 г. проект был предложен военному министерству Австро-Венгрии, а чуть позже — Германии. Хотя 28 февраля 1912 г. Бурштынь получил на него германский патент, а 25 апреля — австро-венгерский, «Милитарише Цайтшрифт» за 1912 г. отметила его как «остроумное изобретение», военные ведомства им совершенно не заинтересовались. По другой версии, впрочем, проект не мог быть реализован, поскольку нарушал бы действующие патенты на гусеничные сельскохозяйственные тракторы — что же, достаточно веский повод для отписки. В том же 1911 г. британский офицер капитан Т. Туллок предложил построить на гусеничном шасси «Горнсби» бронированный транспортер для доставки солдат к полю боя. Причем здесь якобы и прозвучало впервые слово «tank» по отношению к бронетехнике — Туллок назвал так корпус машины.



Разрез «Моторгешютц» и планируемых способ преодоления им препятствий — из патента обер-лейтенанта Г Бурштыня, 1912 г. Обратим внимание на пружинную подвеску опорных катков и на оригинальные рычажно-роликовые приспособления для преодоления препятствий в передней и задней частях машины.

В 1912 г. постройку бронированной гусеничной машины предлагал британскому военному ведомству австралийский конструктор Ланселот Э. де Моль. Свое изобретение он назвал «цепнорельсовой машиной, способной легко управляться и нести тяжелые грузы по пересеченной местности и канавам». Согласно проекту машина должна была иметь упругую подвеску с вертикальными цилиндрическими пружинами, специальные штыри для преодоления препятствий, поворачивать за счет изгиба гусениц в горизонтальной плоскости — укрепление траков в гусеничные цепи было разработано соответствующим образом. К достоинствам проекта де Моля относится и гусеничный обвод, приподнятый над опорной поверхностью в передней и задней частях. Часть чертежей и пояснений военное министерство в 1913 г. вернуло де Молю с отказом и указанием, что эксперименты с гусеничными машинами уже окончены, часть документов осталась в министерстве. В это же время подал свой проект изобретатель, увлекавшийся изготовлением игрушечных машин и оставшийся в истории как «водопроводчик из Ноттингема» него именуют также «ноттингемским слесарем», одно другому не противоречит) Но его проект тоже «откопали» в архиве военного министерства уже после войны, без отзыва, но с краткой резолюцией «Этот человек — сумасшедший»

Что касается де Моля, то он напомнил о своем изобретении уже во время войны в 1916 г. а в конце 1917 г. даже представил в Министерство снабжения построенную при финансовой поддержке Г. Бойса самоходную модель в масштабе 1/8, но без результата (в 1916 г. проект даже не переслали вовсю действовавшему Комитету по сухопутным кораблям) Только после войны комиссия, разбиравшая вопрос об «авторстве» танка, отметила, что из всех предвоенных британских проектов (а Австралия входит в Британское содружество) этот был наиболее реален и перспективен. Хотя де Моль не указывал ни двигателя, который намеревался установить на свою машину, ни вооружения, считая, что этот выбор сделают соответствующие специалисты. Де Молю даже выписали 9б5 фунтов стерлингов в возмещение расходов. Модель машины де Моля хранится в австралийском Военном мемориале в Канберре.



Проект гусеничной машины Л.Э. де Моля, 1912 г. Обратим внимание на обводы гусеничного хода, механизм поворота (изгибом гусениц), механизм регулирования наставления гусеничной цепи.

Германские исследователи нашли сообщения о Б. Гебеле, который в 1913 г. якобы испытывал в Познани вооруженную пушками вездеходную машину, а в 1914 г. даже пытался показать ее в Берлине. Проект «сухопутного крейсера» Гебеля рассматривался комиссией военного министерства и был признан нереализуемым.

Причины и условия появления танков

Только позиционный тупик Первой мировой войны заставил изменить отношение к подобным проектам. Все вступившие в войну стороны стремились решить свои задачи стремительным наступлением, но маневренный период войны закончился на Западном ее фронте в декабре 1914 г. Последний период кампании 1914 г. здесь характеризовался операциями так называемого «бега к морю». Германские войска и войска союзников пытались опередить друг друга в обходном маневре и выиграть открытый северный фланг. Но ни одна из сторон не имела превосходства ни в маневренности, ни в способности преодолеть огонь противника, ни в средствах подвоза. Новые массы войск вводились в дело одинаковыми порциями, последовательно набегали друг на друга, быстро обескровливались в горячих, но кратковременных схватках, чтобы затем вынужденно перейти к обороне, которую приходилось последовательно укреплять и прикрывать огнем и заграждениями от внезапных атак противника. Линия позиционного фронта все тянулась на северо-запад, к берегам Ла-Манша. Уже к середине ноября активные операции затихли, противники зарылись в землю, и на всем протяжении от швейцарской границы до фландрского побережья установился позиционный фронт со сплошными линиями постоянных окопов, прикрытых проволочными заграждениями и пулеметным огнем, срывавшим любые атаки. Прорыв такой обороны массами пехоты уже в этот период стоит больших потерь. Имеющиеся инженерные средства позволяют развивать и совершенствовать позиции обороны, но не дают наступлению достаточных средств для ее прорыва. Противопоставление окопу, колючей проволоке, пулеметам и гаубицам противника массы собственной артиллерии и долгие — до нескольких суток и даже недель — артобстрелы только усугубили проблему. Разрушая оборонительные сооружения, заграждения, уничтожая живую силу и огневые средства на определенном участке фронта, такая подготовка при невиданном ранее расходе боеприпасов вполне ясно раскрывала планы наступающего, оставляя противнику время для подтягивания резервов и организации обороны заново. Противники развивают позиции в глубину, создают сети траншей и ходов сообщений, громоздят блиндажи и убежища, увеличивают число рядов колючей проволоки, дополняя его минами, наращивают плотность пулеметов в траншеях, тщательнее маскируют огневые точки. Пехота, даже заняв разрушенные артиллерийским огнем передовые окопы противника, быстро теряла темп атаки, при дальнейших атаках встречала упорное сопротивление и часто вынуждена была возвращаться обратно под воздействием ответного огня и контратак. Не решило проблему и применение боевых отравляющих веществ, начавшееся в 1915 г., — «боевые газы» ужасали, но не потрясали фронт. Расчищая от противника передовые траншеи на определенном участке, они не могли ни перенести через них пушки и пулеметы наступающего, ни увеличить темп атаки. Воплощением позиционного тупика стали две операции 1916 г., беспримерные по длительности, затрате ресурсов, людским потерям и мизерности результатов — германское наступление на Верден и британское на Сомме. «Верденская мясорубка», например, только в первой своей фазе, с 21 февраля по 15 июня 1916 г., стоила германской армии 357 тысяч убитых и искалеченных, а французской — 362 тысячи, общий расход снарядов всех калибров за это время составил 14 350 117 шт. (всего же операция длилась до 21 декабря). Наступление союзников на Сомме началось 1 июля 1916 г., захватило фронт до 70 км, при этом к северу от Соммы наступали две британские армии, к югу — две французские. К началу операции сосредоточили 1160 тяжелых, 1300 легких и 1473 траншейных орудия (средняя плотность артиллерии — 99 стволов на 1 км, у германцев под Верденом было 30 на 1 км) и свыше 300 самолетов. За первые десять дней боев французы на разных участках продвинулись в глубину германской обороны от 4,5 до 6,5 км, британцы — от 0,5 до 2,6 км. Уже в августе в операции участвовала 51 дивизия союзников против 31 германской дивизии. За два первых месяца боев британцы потеряли около 200 тысяч, французы — более 80 тысяч, германцы — свыше 200 тысяч человек, при этом продвижение союзников в глубь обороны противника составило 3–8 км.



Новинки мировой войны — широкое использование тяжелой артиллерии (ее снаряды на фото выгружают британские солдаты), боевые отравляющие вещества (обратим внимание на противогаз в нагрудной сумке), невиданная ранее нагрузка на войсковой транспорт. Пока все это лишь затягивало армии в тупик позиционной войны.

В армиях западных и центральных держав уже шел процесс моторизации. Французская армия на 1914 г. располагала 6000 автомобилей, германская — 4000 (в основном это были грузовики грузоподъемностью от 3 до 7 т), британская планировала к 1914 г. иметь около 900 машин, но реально располагала 80 грузовиками, 15 мотоциклами. Однако имелась весьма солидная база и для срочной мобилизации транспорта, и для его производства по военным заказам. На 1 января 1914 г. количество автомобилей в разных странах составляло (округленно): в США — 300 000, в Великобритании — 245 000, в Германии — 57 000, в Канаде — 46 000, в Австрии — 13 000. В обширной России на тот момент имелось около 10 000 автомобилей, в подавляющем большинстве импортных (для сравнения — столько же автомобилей имелось тогда, скажем, в Аргентине). В 1918 г. у той же британской армии было уже 80 000 автомашин, у французской — более 90 000, у германской — 60 000 (русская армия за счет зарубежных закупок к октябрю 1917 г. получила чуть более 21 000 автомобилей). Кроме автомобилей и колесных тягачей, в армиях появились и гусеничные тракторы. При весьма незначительном запасе хода гусеничные тракторы демонстрировали недоступные колесным машинам и лошадям проходимость и тяговые свойства. Английская, французская и русская тяжелая артиллерия выбрала трактор «Холт» в качестве тягача. В Великобритании гусеничные трактора производились по лицензии под марками «Клейтон» и «Рустон».



«Катучий бронещит» использовавшийся французской пехотой (из экспозиции музея в Кобленце). Боец в нем двигался по полю боя на коленях, стрельбу вел через бойницы из пистолета или револьвера.

Но, как ни странно, повышая оперативную подвижность войск и тылов, автомобили и тракторы только способствовали позиционной войне — подвозились войска, боеприпасы и материалы, подтягивалась тяжелая артиллерия, производились инженерные работы по укреплению позиций и улучшению дорог. Но требовалось средство, способное повысить тактическую подвижность непосредственно на поле боя, обеспечить внезапность атаки, подвести защищенные броней пулеметы или легкие пушки через простреливаемую полосу «ничейной земли» к позициям противника и перенести их за передовые траншеи, проложить путь в заграждениях, прикрыть подвижным огнем атаку пехоты, уничтожить неподавленные огневые точки противника и продвинуться на всю глубину хотя бы первой полосы обороны.

Переносные и колесные пехотные щиты, которые использовали воюющие армии, оказались слишком громоздки и в лучшем случае позволяли выдвинуть вперед наблюдателей, подвести саперов и гранатометчиков к проволочным заграждениям. В первые месяцы войны в Бельгии и Франции не без успеха применялись бронеавтомобили. Бельгийцы уже в начале войны начали использовать для целей патрулирования автомобили «Минерва», вооруженные пулеметами «Сент-Этьен» и «Гочкис» и оснащенные прожекторами. Вскоре к вооружению добавили легкое противопульное бронирование. В начале августа 1914 г. французский кавалерийский корпус «Сордэ» реквизировал в Седане легковые и грузовые автомобили, вооружил их пулеметами и использовал для разведки, связи и сопровождения автоколонн. В начале сентября корпусу придали один бронированный («блиндированный») автомобиль, а в конце того же месяца — уже партию бронированных и полубронированных автомобилей «Пежо» и «Рено», вооруженных 37-мм пушками и пулеметами. В Великобритании уже в 1914 г. начали строить пулеметные бронеавтомобили на шасси «Роллс-Ройс» (к тому времени закупались как штабные автомобили) и «Делано-Бельвиль». Но с установкой позиционного фронта их возможности резко упали — бронеавтомобили на обычном автомобильном шасси были привязаны к хорошим дорогам и в условиях сплошного позиционного фронта не могли проникать в глубь расположения противника, действия же на поле боя с «мягким» грунтом, тем более изрытом воронками от снарядов, для них были немыслимы. В результате бронеавтомобили на Западном фронте использовались ограниченно. Бельгийский бронедивизион, например, в 1915 г. перебросили в Россию. Во Франции же в мае 1915 г. бронеавтомобили перевели в состав артиллерии.



Легкий французский бронеавтомобиль «Пежо» успел «поработать» в начале Первой мировой войны.

Британские танки

Начало работ в Великобритании

Боевая вездеходная машина теперь не казалась беспочвенной фантазией. Одним из первых в Великобритании это обосновал военный инженер, член Имперского комитета обороны подполковник Эрнест Данлоп Суинтон (Ernest D. Swinton, 1868–1951 гг.), прикомандированный в сентябре 1914 г. к штабу британской экспедиционной армии во Франции в качестве военного корреспондента. Суинтон был известен и как квалифицированный военный инженер, участник англо-бурской войны, и как военный писатель (в 1909 г. он выпустил книгу рассказов о будущей войне «Зеленая кривая»), и как составитель официальной британской версии истории русско-японской войны (в 1913 г. эта его работа была удостоена Золотой медали Чесни). Еще собирая материал о русско-японской войне, Суингон оценил действенность пулеметного огня и заграждений, теперь же имел случай пополнить материал на эту тему. Военные наблюдения вкупе с опытом инженера подвигли его уже в октябре выступить с предложением использовать в боевых целях гусеничное шасси трактора «Холт», испытания которого он наблюдал близ Антверпена. «Так как я находился на фронте, — писал позже Суинтон в своей автобиографии, — вся информация, которую я собирал — из официальных донесений, из госпиталей и других источников, — постоянно подчеркивала тот факт, что главная сила оборонительных позиций противника, не считая артиллерии, кроется в умелом сочетании пулеметов и проволочных заграждений. Все это время я ломал голову над поисками противоядия. Через две недели у меня четко выкристаллизовалась идея бронированной машины Она должна быть самоходной, иметь противоположную броню, вооружение, способное подавить вражеские пулеметы. Машина должна пересекать местность, несмотря на окопы, проламывать заграждения и взбираться на эскарпы.

Но трудность заключалась в том, чтобы найти машину, которая удовлетворяла бы всем этим условиям, особенно последним трем.

Идея молнией сверкнула у меня в голове. Американский гусеничный трактор в Антверпене! Я вспомнил его хваленые характеристики. Если эта сельскохозяйственная машина действительно может делать все, что ей приписывают, почему бы не переоборудовать ее и приспособить для наших требований? Ключом к проблеме был гусеничный трактор!» Возможно, в действительности идея формировалась несколько по-другому, но, так или иначе, «ключ к проблеме» был определен. Известный британский военный историк и теоретик Б. Лиддел-Гарт не без иронии заметил, что американский трактор Холта дал «протнвоядие» против изобретения другого американца — пулемета «Максим» Можно добавить, что и изобретение заборов из колючей проволоки принято приписывать американцам — точнее, американским фермерам (хотя многорядные заграждения из гладкой проволоки применялись ранее в европейских крепостях независимо от проблем североамериканского скотоводства).



Гусеничный трактор «Холт» двигателем мощностью 75 л.с. в качестве артиллерийского тягача.

Поддержки Суинтон добился не сразу. Свое предложение в виде письма-меморандума он направил военному министру фельдмаршалу лорду Горацио Г Китченеру. Тот отнесся к идее без энтузиазма и оставил письмо без ответа. Но Суинтон, в отличие от «водопроводчика из Ноттингема», имел связи и умел использовать нх в интересах дела 20 октября 1914 г. он встретился со своим хорошим знакомым, секретарем Комитета имперской обороны подполковником Морисом Хэнки, которому и изложил предложение о превращении гусеничного трактора в вездеходный бронированный «истребитель пулеметов» (armored machine gun destroyer). Хэнки также передал эти предложения лорду Китченеру, но снова без результата. Кроме того, Хэнки упомянул предложение Суинтона среди других средств и способов преодоления наметившегося застоя позиционной войны в докладе, пересланном премьер-министру Асквиту.

Поступали и другие предложения. В ноябре упомянутый капитан Туллок, управляющий пороховой компанией в Чильворте, обратился к тому же подполковнику Хэнки с предложением постройки «сухопутного крейсера». В декабре адмирал Бэкон предложил «мостовой трактор» для преодолений заграждений, а коммодор Мюррей Суэттер — пехотный броневой щит на гусеничной самоходной платформе, разработанной руководителем компании «Педрэйл Транспорт» Б. Диплоком. Суэттер обратил внимание на гусеничные машины еще до войны — именно он предложил полярному исследователю Р. Скотту взять гусеничные тракторы в его антарктическую экспедицию (в 1911 г. Скотт действительно взял с собой трое гусеничных мотосаней). С началом войны Суэттер стал одним из руководителей Королевской военно-морской авиационной службы (RNAS), в составе которой появилась своя бронеавтомобильная служба. Эскадрилья RNAS под командованием коммандера Чарльза Р. Сэмсона вела наземную разведку, патрулирование района вокруг порта Дюнкерк, а также поиск сбитых летчиков с помощью легковых автомобилей, вооруженных пулеметами. В эскадрильи эти автомобили начали бронировать, опираясь на опыт бельгийских «Минерва», а затем получали уже бронеавтомобили, изготовленные по заказу Адмиралтейства. В качестве военного корреспондента в этой эскадрилье побывал и Суинтон. Интерес Суинтона совпал с направлением работ, начатых в Адмиралтействе.



Испытание вездеходного шасси для машины, «переступающей окопы», по проекту Э.Б Кромптона.

В это же время полковник Рукес Э.Б. Кромптон, занимавшийся механическим транспортом еще в XIX веке в Индии, предложил «машину, переступающую окопы» — большой трактор с бронированным кузовом для перевозки через нейтральную полосу и передовые окопы противника до 50 пехотинцев. Повозка Кромптона опиралась на две пары гусениц, последовательно установленные под ее днищем, а для преодоления препятствий имела на концах ролики. Также отвергнутый военным министерством, Кромптон обратился в Адмиралтейство. И не случайно. Из всех влиятельных членов Комитета имперской обороны подобные проекты нашли сочувствие только у первого лорда Адмиралтейства (морского министра) Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля. Возможно, на того произвел впечатление меморандум Суинтона, пересланный ему подполковником Хэнки, успехи бронеавтомобилей RNAS и собственный опыт участия в операции бронепоездов во время англо-бурской войны в бытность военным корреспондентом (все же сыграло свою роль то, что корреспондентами военного ведомства оказывались столь наблюдательные и деятельные люди). 5 января 1915 г. Черчилль в письме премьер-министру Асквитту повторил часть доклада подполковника Хэнки и перечислил ряд новинок, которыми стоит заняться: паровые тракторы с «небольшим бронированным помещением, в которое можно было бы поместить людей и пулеметы для предохранения их от пуль»; подвижные щиты («и переносные, и годные для надевания, и для перевозки на колесах») и дымовые завесы. Черчилль убеждал Асквита оказать давление на военное министерство. Тогда же Суинтон и Туллок в собственном докладе в военное министерство предложили строить два типа вездеходных машин, разделив их по решаемым задачам — «сухопутные крейсера» и «легкие сухопутные истребители». Но и для военного министерства, и для премьер-министра куда авторитетные были мнения лорда Китченера или начальника управления механического транспорта Капель-Холдена, не воспринимавшими всерьез идеи вездеходных боевых машин.



Эскиз боевой машины по проекту Э.Б. Кромптона (июль 1915 г.), состоящей из двух шарнирно сочлененных гусеничных секций.

13 января 1915 г. в Альдершот начали испытания двух тракторов «Холт» с двигателем в 75 л. с на предмет их способности преодолевать рвы и другие препятствия.

В феврале 1915 г. на плац-параде Конной гвардии в Лондоне продемонстрировали трактор «Диплок» со щитом. А 17 февраля на полосе препятствий на артиллерийском полигоне в Шобаринес испытали трактор «Холт» с прицепом в виде саней-волокуш с 2,3 т груза. Считалось, что так имитируют полную нагрузку трактора при бронировании и вооружении. Грунт раскис от дождя, да и преодолеть траншеи трактор с прицепом просто не мог. Как не смог он преодолеть и вертикальную стенку. В результате чины военного министерства признали, что машина не прошла испытания, а сама идея не заслуживает дальнейшего рассмотрения.

Черчилль же выделил из фондов Адмиралтейства 70 000 фунтов на испытания и доработку новой машины (предполагалось построить на эти средства 18 опытных машин). Уже 20 февраля 1915 г. при Адмиралтействе создали «Комитет по сухопутным кораблям», который возглавил директор Управления морского строительства Юстас Теннисон Д'Энкур. В Комитет вошли полковник Кромптон, лейтенант Альберт Дж. Стэрн (в штатской жизни — банкир из Сити, он стал секретарем Комитета), офицеры RNAS. Термин «сухопутный корабль» (landship) не стал официальным, но определение «флот» англичане применяют по отношению к парку бронетанковой техники по сию пору. Впервые Комитет собрался 22 февраля. Единства взглядов на облик будущей машины среди его членов не было, многие имели собственные проекты

4 марта в Комитет поступил новый проект, разработанный Дипломом по идее коммодора Суэттера. «Сухопутный корабль Педрэйл» представлял собой бронекорпус, установленный на две самостоятельные гусеничные платформы, каждая с двигателем в 46 л.с. «Корабль» должен был иметь массу 25 т, противопульное бронирование, поворотную башню, поворачивать за счет поворота платформ относительно друг друга. Комитет отверг этот проект, но им вдруг заинтересовался Департамент окопной войны, было построено и испытано одно шасси, на чем история проекта и закончилась Комитету по сухопутным кораблям пришлось рассмотреть и проект «Сухопутного крейсера» флайт-коммандера RNAS Хеттерингтона. «Крейсер» впечатлял три колеса диаметром 12 м (два передних — ведущие, заднее — рулевое), броня толщиной 80 мм, три башни по два 102-мм орудия в каждой плюс 12 пулеметов. Боекомплект составлял бы 1800 орудийных выстрелов и 60 000 патронов к пулеметам. Два дизельных двигателя по 400 л.с. должны были обеспечить машине скорость движения 8—13 км/ч. Предполагалось, что 300-тонный крейсер длиной 30 и высотой 14 м легко будет преодолевать 4-метровые рвы, вертикальные стенки высотой до 6 м, брод глубиной до 5 м. Когда проект начали прорабатывать в деталях, расчетная масса достигла 1000 т, так что постройка «крейсера» выглядела чистой фантазией, к тому же гигант был бы прекрасной мишенью для артиллерии. В марте очередной высококолесный проект (диаметр колес 4,5 м) представил Кромптон, причем к работе над ним привлекли лейтенанта Вильсона и инженера Триттона (см. далее). Гигантизм был свойственен многим проектам боевых машин, предлагавшимся в то время. Этому, видимо, способствовал не ожидавшийся никем «гигантский» размах войны и масштаб применявшихся боевых средств на поле боя работала артиллерия калибров, ранее свойственных только флоту или крепостям, а полевая фортификация заимствовала все больше черт долговременной. Неудивительно, что и противодействовать этому хотели с помощью «сухопутных крейсеров» и «подвижных крепостей». Здравомыслие, впрочем, возобладало. Тот же Кромптон, побывав вскоре на фронте, признал «Большое колесо» бесперспективным.



Разрез «Сухопутного корабля Педрзйл» согласно проекту М. Сузттера (март 1915 г.). Видна попытка использования двух стандартных тракторных шасси вместо разработки новой ходовой части. Для поворота машины ее корпус «переламывался» посередине.

Суэттер привлек к работе знакомого с гусеничными тракторами лейтенанта Мак Фи Разработанное Мак Фи вместе в Несфильдом гусеничное шасси не довели даже до рабочего прототипа, но в проекте появился высокий гусеничный обвод, что должно было обеспечить преодоление вертикальных препятствий. В конце апреля Кромптон, с согласия Суэттера, направил в США Дж. Филда для отбора гусеничных шасси. Наибольшее внимание вызвали трехгусеничный трактор «Киллен-Страйт» и двухгусеничный «Буллок», аналогичный трактору «Холт».

Д'Энкур и Черчилль поддержали идеи Суинтона, который, не дождавшись ответа от Китченера, 4 июня направил командующему британскими силами во Франции фельдмаршалу Джону Френчу записку «О необходимости истребителей пулеметов», в которой писал «Эти машины должны быть бензиновыми тракторами на гусеницах. Машины этого типа могут двигаться со скоростью 4 миль в час по гладкой местности, преодолевать канавы шириной до 4 футов, спускаться и взбираться по откосам более широких рвов, переползать через баррикады. Построить такие трактора возможно. Они должны быть забронированы листами закаленной стали, способными противостоять германским бронебойным пулям. Их следует вооружить, по крайней мере, 2 пулеметами «Максима» и 2-фунтовым скорострельным орудием». Френч, под впечатлением тяжелых потерь, живо откликнулся, а офицеры его штаба уточнили требования к машине: небольшие размеры, переход через воронки диаметром до 3,7 м и глубиной до 2 м, ров шириной 1,2 м, через проволочные заграждения, скорость не менее 4 км/ч, запас хода до б часов, экипаж до 6 человек. Мнение фронтовиков наконец подействовало на чинов военного министерства, и 15 июня был образован Совместный комитет Армии и Флота под председательством директора фортификационных и строительных работ генерал-лейтенанта Скотт-Монкриф. В Совместный комитет вошли полковник Генерального штаба Бэрд, полковник Холоден, майор Уиллер, однако инициатива разработок оставалась за представителями Адмиралтейства и RNAS. Вскоре Суинтон, вернувшийся 19 июня в Англию в качестве секретаря Комитета имперской обороны, занялся координацией работ по гусеничным боевым машинам. Вскоре он, с санкции премьер-министра, созвал совещание по этому вопросу. Военные и гражданские инженеры начинали играть в мировой войне все большую роль.

30 июня во дворе лондонской тюрьмы «Уормвуд Скрабз» служащие 20-й эскадрильи RNAS продемонстрировали американское шасси трактора «Киллен-Страйт» с двумя приводными и одной управляемой гусеничными тележками. В июле на него в опытном порядке установили бронекорпус от бронеавтомобиля «Делано-Бельвиль», затем корпус от бронеавтомобиля «Остин» и башню от «Ланчестер». Одна из этих машин была показана на стадионе в Уэмбли. Дальнейших испытаний не проводили, но первая гусеничная бронированная машина появилась.



Демонстрация трехгусеничного трактора «Киллен Страйт» с корпусом от бронеавтомобиля «Делано-Бельвиль», 30 июня 1915 г.

Тогда же Совместный комитет, по инициативе лейтенанта Стэрна, обратился к машиностроительной фирме «Уильям Фостер энд Компани Лимитед» (William Foster & C° Ltd) в Линкольне, Линкольншир, имевшей опыт сборки гусеничных тракторов «Горнсби», а также выпускавшей тяжелые колесные трактора для артиллерии. Фирме дали заказ на разработку машины с использованием силового блока тяжелого трактора «Фостер-Даймлер» и шасси американского трактора «Буллок», доставленного в начале августа. Работой руководил исполнительный директор фирмы по производству двигателей инженер Уильям Триттон (William Tritton, 1876–1946). Ранее он разрабатывал самоходный мост для преодоления окопов на базе колесного трактора OHMS «Фостер», но его испытания в январе 1915 г. прошли неудачно. В помощь Тритгону в Линкольн направили лейтенанта добровольческого резерва ВМС Уолтера Гордона Вильсона (Walter Cordon Wilson, 1874–1957) — этот сорокалетний инженер был опытным автомобилестроителем, работал конструктором на фирме «Армстронг-Уитворт», а поступив в 1914 г. на службу в ВМС, зарекомендовал себя работой над бронированными машинами на шасси грузовиков для RNAS. Конструкторов торопили — отпущенные Комитету средства заканчивались. Продолжались административные трудности. В августе расформировали дивизион бронеавтомобилей и готовили к отправке на фронт 20-ю эскадрилью RNAS. Совместный комитет хотел даже обратиться за помощью людьми к суфражисткам, но удалось убедить Адмиралтейство оставить 20-ю эскадрилью и увеличить ее штат с 50 до 600 человек. Доброволицы из числа суфражисток, правда, пригодились на механосборочных работах на заводе Фостера. Работы шли в обстановке сугубой секретности. Сотрудники фирмы официально не числились «работающими на оборону», но не могли покидать территорию без особого разрешения, при подозрении в «нелояльности» увольнялись.

От «№ 1 Линкольн» до «Большого Вилли»

За 40 дней — со 2 августа по 10 сентября — Триттон и Вильсон создали машину, считающуюся первым в истории танком. Впоследствии, правда, первенство оспаривали Кромптон, Мак Фи и Несфильд, хотя сам Вильсон признавал приоритет за ранее упомянутым Л. де Молем (хотя нет никаких оснований считать, что Триттон и Вильсон были знакомы с проектом де Моля до 1919 г.). К тому же еще в начале 1915 г. бизнесмен Ф.С. Лоув из США пытался продать Комитету по сухопутным кораблям (хороша была все же секретность) чертежи 30-тонного бронированного трактора разработки Э.М. Уиллока. Ответа Лоув не дождался, а позже обвинил англичан в плагиате. Это было не первое и далеко не последнее громкое заявление в споре о приоритете в разработке танка В 1919 г. специально утвержденная королем Комиссия британского парламента признала «авторство» Триттона и Вильсона (Суинтон получил лавры «отца танков» позже), присудив им премию в размере 15 000 фунтов стерлингов. Популярную в нашей стране версию о постройке «первого танка» в России инженером А.А. Пороховщиковым мы обсудим позже — в главе «Работы в России».



Опытная машина «№ 1 Линкольн» на испытаниях, сентябрь 1915 г.

Машина «№ 1 Линкольн», подготовленная Триттоном и Вильсоном, представляла собой установленный на шасси трактора «Буллок Крипинг Грип» коробчатый бронекорпус с грубым макетом башни — позже планировали установить сверху корпуса башню кругового вращения с 40-мм автоматической пушкой «Виккерс». После испытаний, прошедших 10 сентября 1915 г., Суинтон докладывал: «Морякам удалось соорудить первый экземпляр гусеничной машины, переезжающей через канавы шириной 4,4 фт и возвышения в 4 фт 6 дм и вертящуюся вокруг своей оси, как собака с блохой на хвосте». Но ходовая часть трактора оказалась слабой для таких нагрузок. К тому же при переходе через траншеи нижняя ветвь гусеницы провисала, и гусеница спадала. Из трех вариантов решения — тросовая гусеница, армированная лента из суррогатного каучука, звеньевая гусеница с жесткой подвеской — Триттон и Вильсон выбрали последнее. Опорные катки, ведущее и направляющее колесо с гусеницей шириной около 500 мм смонтировали на отдельной коробчатой раме; трак состоял из опорного башмака и рельсовых направляющих. 28 сентября 1915 г. закончили деревянный макет в натуральную величину, а к концу ноября подготовили к испытаниям новый вариант машины. Он стал известен под прозвищем «Маленький Вилли» (Little Willie) — работники фирмы усмотрели в ней внешнее сходство с Вильсоном. Карбюраторный двигатель «Даймлер» мощностью 105 л.с. и двухскоростная тракторная коробка передач обеспечивали машине скорость хода не более 3,2 км/ч передним ходом и 1 км/ч задним ходом. В передней части корпуса на жестких сиденьях размещались два водителя: правый водитель с помощью педалей управлял работой двигателя, рычага — коробкой передач, лебедки — колесным хвостом, левый подтормаживал правую или левую гусеницы с помощью ручных тормозов. Корпус собрали из листов котельной стали, укрепив их клепкой на каркасе из стальных уголков. В лобовой части выполнили установку под 7,7-мм пулемет «Виккерс», в бортах — лючки для стрельбы из личного оружия. Отверстие под башню заглушили крышкой. «Маленький Вилли» преодолевал ров шириной до 1,52 м («№ 1 Линкольн» — 1,2 м), в чем ему помогал колесный хвост, отчасти скопированный с управляемой «колесной тележки» тракторов «Холт» и «Буллок» и включавший два спицованных стальных колеса диаметром 1,37 м.



«Маленький Вилли» на заводском дворе. Обратим внимание на ходовую части с жесткой подвеской, колесный «хвост» и крышку, перекрывающую предусматривавшееся поначалу отверстие под вращающуюся башню.

Тактико-технические характеристики «Маленького Вилли»

Боевая масса, т 18,3
Экипаж, человек 4-6
Высота, м 2,41
Длина, м 5,45 без «хвоста»
Ширина, м 2,8
Толщина брони, мм 6
Вооружение 7,7-мм пулемет
Двигатель:
марка «Даймлер»
тип карбюраторный
число цилиндров 6
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 105 (при 1000 об/мин)
Трансмиссия механическая
Коробка передач 2-скоростная
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая крупнозвенчатая
Максимальная скорость, км/ч 3,2
Преодолеваемый подъем, град. 20
Ширина преодолеваемого рва, м 1,5
Высота стенки, м 0,6

Однако Суинтон считал, что «Маленький Вилли» еще не отвечает боевым задачам. Командование британских войск во Франции выдвинуло обоснованные реальными условиями требования к машине — двигаться по склону крутизной до 27° (45 %), преодолевать ров шириной 2,44 м и стенку высотой 1,37 м.

Тогда в импровизированном бюро Триттона и Вильсона, в номере отеля «Уайт Харт» в Линкольне, родилась идея придать обводам гусеницы форму, близкую параллелограмму: для увеличения высоты зацепа верхнюю ветвь пустить поверх корпуса и вынести направляющее колесо вперед. «Это была достаточно неуклюжая выдумка, — писал позже Суинтон, — однако она обещала решить самую трудную проблему — улучшить способность взбираться по склону и преодолевать широкие окопы». Так к корпусу танка по обоим бортам добавились бронированные рамы, на которые монтировались гусеничные обводы. Поворотная башня слишком подняла бы центр тяжести такой машины, и установку вооружения решили «по-морскому» — в бортовых спонсонах, т. е. выступающих бортовых казематах, что могло обеспечить достаточные углы наведения оружия. Использовать эту конструкцию, позаимствованную у броненосных кораблей, в танках предложил якобы Д'Энкур. Совместный комитет на заседании 24 сентября 1915 г. принял за основу эту схему и требования к машине по проходимости, установив ей массу до 22 т. А уже 29 сентября группе офицеров продемонстрировали деревянный макет в масштабе 1:1. В ноябре завод Фостера приступил к изготовлению машины, известной под именами «Большой Вилли», «Машина Вильсона», «Кингз Сентипед» («королевская сороконожка»). А 14 января «Большого Вилли» уже испытали на поле вблизи завода в Линкольне.

Черчилль к тому времени ушел из правительства из-за провала Дарданелльской операции и находился на фронте в качестве командира пехотного полка. 3 декабря он направил в Комитет имперской обороны и в штаб Френча докладную записку «Варианты наступления», в которой предлагал совместное использование бронированных гусеничных тракторов и пехоты, движущейся по полю боя под прикрытием колесных бронещитов. Записка попала к новому главнокомандующему генералу Дугласу Хэйгу, который для ознакомления с вопросом командировал в Англию подполковника инженера Эллиса.

30 января 1916 г. компания Фостера представила новую машину на испытания, о чем Д'Энкур известил Китченера. По железной дороге машины доставили в Хетфильд, в поместье маркиза Солсбери, в парке которого под руководством Суинтона и Хеттерингтона возвели полосу препятствий. Здесь 2 февраля «Маленький» и «Большой Вилли» продемонстрировали министру снабжения Д. Ллойд-Джорджу, военному министру Китченеру, министру иностранных дел лорду Бальфуру, начальнику Имперского генерального штаба генералу У. Робертсону, лордам Адмиралтейства, подполковнику Эллису. «Было сделано все, что в человеческих силах, чтобы гарантировать машину от поломок, — вспоминал Суинтон. Это меня особенно беспокоило, так как ставка была слишком велика». Машины преодолевали рвы, воронки, эскарп. «Большой Вилли» произвел и большее впечатление. Ллойд-Джордж впоследствии так описывал свои ощущения. «Чувство удивительного восхищения овладело мной, когда я увидел это безобразное чудовище под названием «Королевская сороконожка». Она легко двигалась через плотные заграждения, перелезала по глубокой грязи и через окопы… Напоминавшее слона чудовище прорывалось через кустарники, втаптывало молодые деревья в землю и оставляло после себя широкий след разрушений». Но Китченер остался при своем мнении: «Эта прелестная дорогая механическая игрушка не поможет выиграть войну». Полковник Кромптон презрительно окрестил машину «слизняком». Однако Хэйг, познакомившись с докладом Робертсона и Эллиса, уже 8 февраля просил передать армии первые же 40 штук.

К этому времени машину начали именовать «танк». Считается, что этот термин появился 24 декабря 1915 г. в проекте решений Комитета имперской обороны, подготовленном Суинтоном и подполковником Дейли-Джонсоном, и стал детищем секретного делопроизводства. В целях сохранения тайны распространялись слухи, что англичане выполняют заказ русской армии на «полевые емкости для воды» (сначала хотели упомянуть Месопотамию, но ее британцы успели потерять). Из предложенных названий — «цистерна», «резервуар» и «танк» выбрали последнее (tank — «бак», «емкость»). При перевозке первых танков на них писали кириллицей: Осторожно. Петроградъ» (правда, неграмотно написанное «ПЕТРОГРААЪ» показывало, что никто из русских в этой акции не участвовал).



Демонстрация «Большого Вилли» (он же «Королевская сороконожка»), февраль 1916 г.



Схема жесткой подвески опорных катков с тарелями:

1 — тарель, 2 — распорная пружина, 3 — опорный каток без реборды, 4 — борт, 5 — упорное кольцо, 7, 8 — ось, 9 — рельс трака, 10 — башмак трака, 11 — палец, 12 — уголок, 13 — опорный каток с ребордой, 14 — изгиб пластины башмака, 15 — крепление рельса к башмаку.

8 февраля «Большого Вилли» показали королю Георгу V, а 12 февраля прошли уже официальные испытания. Поскольку это был первый образец, прародитель, за ним утвердилось прозвище «Мать» (Mother) 28,45-тонный танк (выдержать требования по массе не удалось) приняли на вооружение под обозначением Mk I, «Марка Один».

Суинтон составил «Заметки об употреблении танков». Основные их положения: не использовать танки раньше, чем их будет достаточное количество, применять на широком фронте внезапно, без долгой артиллерийской подготовки, на подходящей для движения местности. Массирование, внезапность, танкодоступная местность — три основных принципа, не сразу осознанные военным руководством, но полностью подтвердившиеся опытом. Суинтон обосновал и принципы взаимодействия танков с пехотой и артиллерией.

При Комитете имперской обороны образовали Комитет снабжения танками под председательством лейтенанта Стэрна. Бюрократическая машина заработала вскоре появился еще и Департамент снабжения танками при Министерстве снабжения Ллойд-Джорджа, которому решили подчинить Комитет снабжения танками Министерство снабжения, отказавшееся в декабре утвердить строительство танков, в феврале, через несколько дней после вхождения Комитета в его состав, выдало заказ на 100 танков Mk I, хотя Суэттер и Суинтон считали необходимым 3000. Поскольку заводу Фостера это было не под силу, заказ распределили так: 25 Фостеру, 75 «Метрополитэн Кэриэдж, Вэгон энд Файненс Компани Лимитэд» (Бирмингем) Представителем Комитета в эту компанию назначили Вильсона (впоследствии вагоностроительные заводы не раз будут становиться танковыми).

Приняв танки, сухопутные войска перевели к себе и специалистов — в марте 1916 г. Стэрн и Вильсон из флотских лейтенантов стали армейскими майорами. В конце августа образовался Департамент поставок механического вооружения. Его председатель майор Стэрн отвечал за дальнейшую разработку, производство и поставку танков.

Тяжелые танки серии Mk I — Mk III

Схема компоновки Mk I сложилась в процессе разработки, когда «Маленький Вилли» обрастал новой ходовой частью и спонсонами. Корпус танка состоял из пяти основных частей — собственно корпус, две рамы гусеничного хода и два спонсона. Корпус в целом повторял коробчатую форму «Маленького Вилли» и внутри походил на машинное отделение боевого корабля — даже деревянный настил пола напоминал палубу. Высота внутреннего помещения позволяла человеку среднего роста продвигаться по нему, не пригибаясь, но в остальном оно было чрезвычайно тесно. Большую его часть занимали двигатель и трансмиссия. Перед двигателем размещалось отделение управления — рубка с двумя сиденьями. Экипаж составляли 8 человек — офицер (обычно лейтенант или второй лейтенант) и 7 нижних чинов. Водитель размещался в рубке справа, командир — слева чуть выше Далее неоднократно будет использоваться название специальности «водитель» вместо более привычного для бронетехники «механик-водитель». Тому есть основание — специальность «механик-водитель» тогда еще только формировалась и появилась чуть позже. По сравнению с «Матерью» у Mk I рубку увеличили, дабы обеспечить хоть какой-то обзор. В проходах и спонсонах располагались наводчики и заряжающие (или пулеметчики), сзади у бортов — помощники водителя. В отличие от первых экземпляров «Матери» и «Большого Вилли», собиравшихся из мягкой котельной стали или катаной неброневой стали, корпус Mk I собирали из листов катаной брони. Делали корпус так: листы мягкой стали нарезали, сверлили в них отверстия под заклепки, затем закаливали и с помощью болтов и заклепок скрепляли уголками и стальными полосами.

В апреле 1916 г. Суинтон предложил выполнить половину заказанных танков пулеметными — это отвечало задачам танков и ускорению производства. Так появилось деление танков на пушечно-пулеметных «самцов» (male) и пулеметных «самок» (female). Задачей последних было подавление пехоты противника в окопах и прикрытие «самцов» от возможных пехотных атак.

Поскольку начальник Управления вооружений отказался выделять артиллерийские орудия для «сомнительных» машин, Адмиралтейство выделило морские 57-мм (6-фунтовые) скорострельные пушки «Гочкис» с длиной ствола 40 калибров. Пушка имела кожух ствола, вертикальный клиновый затвор, гидравлический тормоз отката (сверху ствола) и пружинный накатник (под стволом). Предельная скорострельность составляла 15–20 выстр./мин (в танке выдержать ее было невозможно), эффективная дальность — до 1800 м (разумеется, при стрельбе с места). Прицел — оптический. В спонсоне пушка монтировалась на тумбовой установке. Вращающаяся часть опиралась на неподвижное основание боевым штырем и фиксировалась соединительным кольцом. На вращающуюся часть цапфами укладывалась люлька качающейся части. Для наводки служил рычаг-правило, для управления огнем — пистолетная рукоятка со спусковым крючком, от движущегося казенника наводчика защищал боковой щит. Амбразуру спонсона перекрывал цилиндрический щит, связанный с вращающейся частью и имеющий вертикальные вырезы для пушки и прицела. Вырез для пушки закрывал щиток, связанный с люлькой. 57-мм выстрелы укладывались в нижней части спонсонов и в стеллажах между боковыми стенками, пулеметные патроны в коробках с внутренней стороны щитов установок. Установка оказалась весьма неудобной. Стрельбу из пушки наводчик вел, стоя на коленях на деревянном настиле — фальшполе спонсона, под которым укладывали ЗИП. При откате казенник пушки почти достигал капота двигателя. Большой щит легко заклинивался при попадании между ним и стенками пуль, мелких осколков или камней с грунта. Стреляные гильзы выбрасывали через отверстие в нижней части двери спонсона. Кроме пушек, «самцы» вооружались 3–4 пулеметами «Гочкис» — производство ручных пулеметов французской системы «Гочкис» англичане начали в Ковентри в 1915 г. Питание пулемета — от жесткой ленты (обоймы), охлаждение ствола — воздушное, боевая скорострельность — до 150 выстр./мин. Огонь из лобового пулемета вел командир. Амбразуры пулеметов снабжали откидными крышками — на случай извлечения пулемета. В бортах спонсонов и рубки делались лючки с внешними заслонками для стрельбы из личного оружия. Револьверы считались важным оружием — экипажи проходили специальные курсы стрельбы из них. И в бою окруженным танкистам действительно приходилось отстреливаться от пехотинцев противника. Командиру было крайне трудно управлять огнем. Размещение вооружения в тесных спонсонах, на небольшой высоте от земли в сочетании с плохим обзором допускало стрельбу только на малых дальностях, но задачи вооружения танков и не шли дальше. Для посадки и высадки экипажа в задней стенке каждого спонсона имелась дверь с наружными петлями, под дверью крепили ступеньку. Имелись также лаз в крыше корпуса и узкая дверь в кормовой стенке справа, за радиатором.



Проекции тяжелого танка Mk I «самец».

Танк-«самка» вооружался 4 пулеметами «Виккерс» калибра 7,7 мм (.303) и 1–2 пулеметами «Гочкис» Каждый спонсон нес по два «Виккерса» в цилиндрических установках с бронировкой кожуха ствола. «Виккерс» — основной пулемет британской армии — имел питание от звеньевой ленты, боевую скорострельность до 300 выстр./мин, водяную систему охлаждения ствола, был громоздок. Зато, в отличие от «Гочкиса», мог развивать интенсивный огонь. Люк-лаз с откидной дверью в задней стенке спонсона имел высоту 30 см и позволял протиснуться только ползком и боком, в случае пожара был почти бесполезен.

Двигатель и коробку передач прямо заимствовали от тяжелого колесного трактора «Фостер» («Фостер-Даймлер»), разработанного для ВМФ. Марка «Даймлер» не должна удивлять: еще в 1891 г. упомянутый ранее британский конструктор Ф. Симмс приобрел у Даймлера права на производство его карбюраторных двигателей в Великобритании, но затем перепродал их Г. Лоусону, который с 1896 г. основал в Ковентри компанию «Даймлер Мотор Компани Лимитед» (она же «Инглиш Даймлер Мотор»). Карбюраторный 6-цилиндровый бесклапанный двигатель «Даймлер» жидкостного охлаждения мощностью 105 л.с. (78,3 кВт) устанавливался на раме в средней части танка по оси и занимал пространство 1×1,5×0,7 м, так что по бокам от него оставались проходы шириной 0,35 м. Выхлопные трубы выводились вверх на крышу, имели эжекторы, но глушителями не снабжались, прикрывались от дождя и засорения скобами. Выхлоп вверх демаскировал танк искрами, нередко поджигал брезенты. Некоторые экипажи сами ставили глушители из пустых банок из-под масла, обкладывали трубы мокрыми мешками или глиной. Трубчатый радиатор с вентилятором располагался у задней стенки корпуса и соединялся с системой охлаждения двигателя трубой, проходящей под крышей. Отбор мощности на вентилятор — от коробки передач. Два бензобака по 114 л (25 галлонов) каждый размещались по бокам от рубки между внутренними и наружными стенками рам ходовой части (боковых выступов). Неудивительно, что рядом крепились огнетушители. К карбюратору бензин подавался самотеком. Если танк сильно наклонялся — на дне воронки, например, — подача бензина могла прерваться, и тогда экипаж переливал его из бака в карбюратор бутылкой. Запуск двигателя производился тремя-четырьмя членами экипажа П-образной рукояткой, расположенной над коробкой передач. Это было небезопасно — был случай, когда в момент начала работы двигателя танкист упал, поскользнувшись на масляном пятне, а с силой вырвавшаяся из рук рукоятка разможжила ему голову.



Преодоление рва танком Mk I с колесным «хвостом».

Карданный вал через сцепление (конус на ферродовой подкладке с продольным управлением) передавал вращение от двигателя на двухскоростную коробку передач со скользящими шестернями, а выходной вал коробки передач через червячный редуктор — на дифференциал. Каждый поперечный выходной вал дифференциала нес на конце две шестерни, которые вместе с парой скользящих шестерен на отдельном валу образовывали двухскоростную бортовую (вторичную) коробку передач. Бортовые коробки понадобились ради III и IV скоростей на разработку новой основной коробки передач просто не было времени. На вторичном валу бортовой коробки передач находилась ведущая звездочка цепной передачи (цепь Галля), ведомая звездочка большего диаметра вращалась на одном валу с шестерней однорядного бортового редуктора, последний же приводил во вращение расположенное сзади ведущее колесо гусеничного хода. Скорости движения: на I передаче — 1,2 км/ч, на II — 2 км/ч, на III — 3,6 км/ч, на IV — 6,4 км/ч. Средняя скорость движения по полю — 3,2 км/ч, заднего хода 1,2–1,5 км/ч. Открытая бортовая передача быстро забивалась грязью.

Сзади к танку шарнирно крепился «хвост» — на Х-образной раме монтировали два металлических колеса с ребордой, врезавшейся в грунт. Набор пружин прижимал «хвост» к земле, для подъема служил открыто установленный гидравлический домкрат, для поворота — тросовая тяга и шарнирные рычаги. «Хвост» служил для повышения устойчивости и увеличения ширины перекрываемого рва, а также для поворота и в качестве грузового прицепа.

Управляли танком водитель, командир и два помощника водителя, работавшие на бортовых коробках передач. Водитель подавал им команды голосом, но чаще привлекал их внимание ударами рукой или молотком по капоту двигателя и на пальцах показывал номер передачи. Для крутого поворота поднимался «хвост», водитель выключал сцепление, блокировал дифференциал, сжатым кулаком указывал одному помощнику поставить бортовую коробку в нейтральное положение, другому помощнику командовал I или II передачу (один или два пальца), затем включал сцепление. Командир, управлявший ленточными тормозами бортовых передач, подтормаживал соответствующую гусеницу. После поворота операции проделывали в обратном порядке. С остановленной гусеницей танк разворачивался почти на месте. Чтобы незначительно подправить курс или повернуть с большим радиусом, использовался колесный «хвост» — помощник поднимал «хвост» домкратом, водитель, вращая барабан с тросом, поворачивал хвостовые колеса, потом помощник открывал кран насоса, давая «хвосту» опуститься. Третий способ поворота — за счет разницы скоростей гусениц — требовал большей работы командира педалями тормозов. В любом случае требовались значительные усилия и согласованная работа 3–4 человек, что сильно ограничивало маневренность. Утверждают, что было весьма нелегко заставить машину двигаться в нужном направлении даже по хорошей дороге и на скорости пешехода.

26 сдвоенных опорных катков малого диаметра помещались, как в обойме, между стенками рам ходовой части вместе с ведущим и направляющим колесами и бортовыми коробками передач. Крепление осей катков в стенках усиливали уголками. Направляющее колесо крепилось впереди на салазках с винтовым механизмом регулировки натяжения гусеницы. Гусеница шириной 520 мм составлялась из 90 траков. Трак состоял из башмака из броневой стали и прикрепленных к нему двух рельсов (гребней). Изгиб одной грани штампованной пластины башмака прикрывал соединительный палец. Каждый третий опорный каток оснащался ребордой для направления гребней. Верхняя часть гусеницы скользила по особому рельсу, имелся только один поддерживающий ролик. Зацепление гусеницы — зубом ведущего колеса за соединительный палец шарнира траков. Нижняя ветвь гусеницы шла по дуге, соответствующей колесу диаметром 18,3 м, и на твердом грунте длина опорной поверхности не превышала 1,2–1,5 м. Так хотели уменьшить сопротивление движению и повороту. Но в результате машину сильно раскачивало. Общими недостатками гусениц, охватывающих корпус, были излишняя длина и масса гусеничной цепи, ее высокая уязвимость и низкий ресурс.

Плохо было с наблюдением и связью. Командир и водитель пользовались смотровыми окнами в лобовом листе, прикрываемыми наружными бронещитками. В крыше рубки установили простейшие перископы, но вскоре от них отказались — командир и водитель просто не успевали ими пользоваться Смотровые щели в бортах не обеспечивали хорошего обзора, зато осколки, брызги свинца от пуль, мелкие отколы с внутренней стороны брони при попадании пуль близко к щелям, поражали лица и глаза танкистов. Ранения лица и глаз составляли до 80 % ранений танкистов Первой мировой войны.

Для дальней связи в танке возле места помощника водителя крепили клетку с почтовыми голубями, которых выпускали через верхний люк или амбразуры. Голубиная почта получила в Первую мировую войну большое развитие. К концу войны, например, британцы на Западном фронте имели до 6 тысяч почтовых голубей. Имелись подвижные голубятни, обслуживавшие разные рода войск. Но пребывание в танке голуби выдерживали хуже людей и нередко просто дохли. Для ближней связи употребляли сигналы флажками или лампой. Использовали в бою и другие средства — высовывали из люка руку или лопату. Прибегали к действиям «делай, как я», но в дыму и при тряске сквозь узкие щели не всегда удавалось различить командирский танк. Держали связь пешими посыльными — опасный, но надежный способ. Не существовало и внутренних переговорных устройств. В передней части над лобовым листом корпуса крепились две фары. В танке штатно возили запасной бак с моторным маслом, 2 бачка со смазкой, 3 — с водой (всего около 90 литров), запасные пулеметные стволы, запчасти к двигателю, двухдневный запас продовольствия. Буксирные приспособления представляли собой два ушка со стержнем (пальцем). На крыше Mk I поначалу монтировали двухскатную деревянную раму с проволочной сетью. Она служила для крепления маскировочного материала и защиты от ручных гранат. После первых боев на Сомме от этой громоздкой сетки («обезьяньей клетки», как ее иногда называли) отказались.



Британский танкист выпускает почтового голубя через бойницу в двери спонсона. Для танковым частей голубиная почта оказалась наименее пригодной.

Об удобстве работы для экипажа не было и речи. Танк на ходу швыряло, все не закрепленное внутри срывалось с места, а не закреплено было почти все возимое имущество. Кроме того, танки изрядно шумели. Это производило сильное моральное воздействие на противника, но мешало скрытному сосредоточению техники, а экипажи просто оглушало. На ходу в танке скапливались выхлопные газы, бензиновые пары. В течение 10 минут после запуска двигателя температура внутри танка достигала 40 °C, даже в холода североевропейской зимы редко была ниже 32°, а порой достигала, по одним данным, 50°, по другим — даже 70°. В бою отравления выхлопными и пороховыми газами, тепловые удары были у экипажей «ромбовидных» танков обычным делом. Начиналось с головной боли, тошноты и кончалось бредом и обмороками. Бывали и смертельные случаи. Даже в бою танкисты иногда останавливали танк, выскакивали наружу и отдыхали под машиной.



Погрузка первых танков Mk I на железнодорожные платформы. Обратом внимание на снятые спонсоны (можно увидеть установку двигателя) и надпись «ОСТОРОЖНО ПЕТРОТРААЪ» призванную замаскировать назначение изделия.

Проходимость танков оказалась ниже ожидавшейся. На твердом грунте удельное давление достигало 2 кг/см², в мягкий грунт гусеница погружалась, увеличивая опорную поверхность и уменьшая удельное давление до 0,5 кг/см², но при этом сильно возрастало сопротивление. Гусеницы вязли, и тяжелые машины садились на грунт, пни и камни Дж. Ф.Ч. Фуллер писал позже, что эти танки «делали для ровной дороги и сухой погоды». Из-за большой ширины они с трудом проходили по теснинам или просекам. Невысокой была и механическая надежность и живучесть узлов, жесткость корпуса. Часты были прогибы днища и рам ходовой части, выводившие из строя узлы и агрегаты танка. Траки из упрочненной броневой стали оказались слишком хрупкими для тех постоянных ударных нагрузках и интенсивного износа, которым подвергались, — водители танков старались избегать щебня или камней, переходов через железнодорожные переезды.

Всего было выпущено 75 Mk I-«самцов» и столько же «самок».

После первых боев танков на Сомме генерал Хэйг 29 сентября 1916 г. потребовал увеличить заказ до 1000, потом 1250 танков, внеся улучшения в конструкцию, Военный совет поспешил в октябре отменить этот заказ, ссылаясь на несовершенство танков. 23 ноября 1916 г. в Лондоне созвали совещание по поводу дальнейших работ над танками. Лейтенант Стэрн, нарушая субординацию (благо положение финансиста и «временный» характер его военной службы позволяли ему не опасаться за последствия), обратился к Ллойд-Джорджу, который, став премьер-министром, разрешил увеличить заказ на 1917 г. Против этого не возражал и начальник Генерального штаба Робертсон. Выдали новые заказы на броневые плиты, вооружение, стальные поковки. Началось расширение заводов. Продолжал свое участие в программе Фостер, со временем в нее включились заводы «Ковентри Орднанс» в Глазго и «Армстронг-Уитворт энд К°» в Ньюкасле. Запланировали последовательный выпуск трех модификаций — 50 Mk II в январе 1917 г. и 50 Mk III к 7 февраля в качестве переходных, а затем до 31 мая выпускать в неделю по 20 Mk IV.



Тяжелый танк Mk I-«самка» с проволочной сеткой на крыше. Одна из первых фотографий британских танков, опубликованных в открытой печати.

Mk II не имел колесного «хвоста». Отказу от него способствовал якобы эпизод, когда у одного Mk I «хвост» «отстрелили» снарядом, и это не сказалось на маневренности танка. Ширина перекрываемого рва уменьшилась на 0,5 м, а общая длина танка — почти на 2 м, так что отказ от такого рудимента был полезен. На месте «хвоста» остался ящик для имущества. Стенки спонсонов несколько скосили внутрь. Круглый лючок в крыше заменили более удобным прямоугольным с откидной вперед крышкой, прикрыв его кожухом. Общую емкость бензобаков увеличили до 281,4 л. Стальные опорные катки и ведущие колеса заменили чугунными. Выхлопную трубу вывели вдоль крыши на корму. На «самки» вместо «Виккерса» начали ставить ручные пулеметы «Льюис» с питанием из дискового магазина, воздушным охлаждением, боевой скорострельностью до 150 выстр./мин. Выбор «Льюиса» (выпускался оружейной фабрикой в Бирмингеме), видимо, объяснялся его широким признанием на тот момент в британской пехоте и авиации.

На Mk III планировали увеличить толщину брони бортов до 12 мм, в стенках корпуса выполнили отверстия для крепления накладных бронелистов («экранов»), но их так и не установили. Каждый шестой трак уширили, укрепив на нем болтами шпору с развитым грунтозацепом.

Ввели балку самовытаскивания. Поначалу это был 2-метровый торпедообразный деревянный брус, крепившийся на крыше поперек машины. Если гусеницы начинали буксовать, их тормозили, кто-либо из экипажа выбирался на крышу и цепями крепил брус к тракам гусениц. Гусеницы пускали вновь, балка упиралась в грунт и давала им опору. По сию пору танкисты предпочитают иметь на машине балку или бревно как старое и надежное приспособление для самовытаскивания.



Тяжелый танк Mk III-«самка» (с пулеметами «Льюис» в спонсонах и уширенными траками в гусеничных цепях) идет в бой вместе с канадской пехотой. Апрель 1917 г.

Mk II и Mk III выпустили по 50 единиц каждого (по 25 «самцов» и столько же «самок»). После поставки достаточного количества Mk IV оставшиеся на ходу Mk I, II и III использовали как учебные или специальные. В мастерских танкового корпуса Mk I разоружили и превратили в танки снабжения (именовались также «тендерами»). При этом спонсоны переделывали в «грузовые» — внутренний объем спонсона освобождался, а амбразуры заделывались. Грузоподъемности такого «тендера» хватало для снабжения пяти боевых танков. Такие танки снабжения использовали у Мессин в июне 1917 г. Часть Mk II и III переделали в «радиотанки» — в одном спонсоне размещали радиостанцию с аккумуляторной батареей, в другом оборудовали место радиста. На рубке крепили мачту, удерживаемую растяжками, на которой натягивали антенну из вертикальных проводов. Впервые «радиотанки» использовали в сражении на Ипре. Работать такая радиостанция могла только на стоянках, хотя делались опыты с работой радиостанции в движении с использованием волочащейся за танком проволочной антенны.

Заказ на постройку танков Mk IV выдали в сентябре 1916 г., к производству он был готов в феврале 1917-го, в марте начали поставку, в мае их получили британские танкисты во Франции. Планировали выпустить до 1200 танков, всего собрали 1015 — 420 «самцов» и 595 «самок» (примерно три «самки» на два «самца»). Танки строились не только на средства метрополии. Скажем, один Mk IV «подарили» правительству Великобритании власти британского протектората Малайзии. Этот танк даже нес на лобовом листе изображение традиционного для Юго-Восточной Азии дракона, а на борту — рисунок глаза в «восточном» стиле. Доставлять Mk IV во Францию начали в апреле 1917 г., их боевой дебют состоялся в июне у Мессин.



Танк снабжения («тендер») на основе боевого танка Mk I-«самец».



«Радиомаяк» с развернутой антенной. Работа на радиостанции была возможна только на стоянке.

В устройство танка внесли ряд улучшений, связанных в основном с бронированием и вооружением. В связи с использованием германской пехотой бронебойных пуль типа SmK толщину брони в лобовой части довели до 16 мм, бортов — до 12, а крыши — до 8 мм. Бронирование, наконец, защищало танк от ружейно-пулеметного огня на всех дальностях. Спонсоны больше скосили снизу, уменьшив их «зарывание» в грунт при крене танка. Один из первых танкистов из бывших моряков говорил, что танк при движении раскачивается, «как торпедный катер во время шторма», так что спонсоны часто цепляли грунт. Скосы, конечно, не уменьшили раскачивание, но танки перестали застревать из-за зарывания нижней грани спонсона. Кроме того, спонсоны теперь могли вдвигаться внутрь корпуса по салазкам, что облегчало транспортировку по железной дороге — у Mk I, II и III спонсоны приходилось отделять. Тут можно вспомнить эпизод, описанный Лиддел-Гартом, когда один из генералов штаба Хэйга потребовал доставить танки к фронту по определенной железнодорожной линии. Технический специалист указал, что, если выбрать другой путь, удастся избежать двух тоннелей, через которые танки не пройдут по своим габаритам, на что получил резкий ответ: «Ну, тогда расширьте тоннели!» Тоннели, конечно, расширять не стали, а убираемые спонсоны стали существенным подспорьем при перевозке танков. Но в бою иногда, при большом крене и тряске, спонсоны срывали фиксаторы и, внезапно сползая в танк, калечили экипаж. Размеры двери спонсона увеличили с 600×400 до 900×500 мм. На «самках» спонсоны заметно уменьшили, так что масса танка несколько снизилась. Под пулеметными спонсонами выполнили люки-лазы с двухстворчатыми крышками, посадка и — главное — высадка облегчились. Кроме того, имелись люки в крыше.

Стволы орудий укоротили с 40 до 23 калибров (т. е, с 2,28 до 1,31 м). Укороченные стволы облегчали выдвижение спонсонов внутрь, не утыкались в землю при крене и не задевали деревья или стены домов. Уменьшение массы и размеров орудия облегчало его наведение в бою и демонтаж при ремонте. При небольших дальностях ведения огня укорочение стволов и уменьшение начальной скорости снаряда до 441 м/с было оправданно. Эффективная дальность — при стрельбе с места, конечно, — не превышала 400 ярдов (около 365 м). Угол наведения орудия по горизонтали составлял 100–110°. В боекомплект орудий входили картечные выстрелы, часто помогавшие «очищать» окопы огнем накоротке. Размещение боекомплекта по-прежнему было источником высокой взрывоопасности. Пулеметы «Льюис» крепились в шаровых установках, на «самках» эти установки монтировались в поворотных цилиндрических щитах. На «самцах» было 4 «Льюиса», из них 2 запасных, на «самках» — 6, из них 1–2 запасных. Питание пулемета «Льюис» — из крепящегося сверху диска на 47 патронов, мог использоваться и увеличенный диск емкостью 96 патронов. Это было определенным преимуществом перед пулеметом «Гочкис» с питанием от жесткой обоймы («полосы») на 14 патронов. Для установки в танк использовалась «авиационная» модификация пулемета с заменой приклада рукояткой под левую руку. Кожух системы воздушного охлаждения, обеспечивавшей «Льюису» возможность ведения интенсивной стрельбы, требовал увеличить амбразуры. Бронировать такие амбразуры было сложно, углы наведения оказались невелики, а работа с пулеметами малоудобной. Однако шаровая установка была лучше, чем прежняя цапфенная, и использовалась на машинах следующих марок для пулеметов «Гочкис», которые специальная комиссия рекомендовала в мае 1917 г. «Гочкис» Mk I* с жесткой полосой (обоймой) на 30 патронов или полужесткой лентой, принятый в июне в качестве танкового, оказался, пожалуй, самой удачной модификацией ручного пулемета «Гочкис».



Тяжелый танк Mk IV-«самец». Видны установки пулеметов и орудия.

Модернизировали двигатель. Алюминиевые поршни и двойные карбюраторы позволили повысить мощность до 125 л.с., хотя удельной мощности в 4–5 л.с./т все равно было маловато. Установили регулятор малых оборотов, эжектор выхлопной системы, наконец, ввели глушитель, расположив его на крыше. Система подачи горючего — «Автовак» («Вакуум»). Бачок системы крепили над карбюратором, вакуумный насос работал от двигателя. Бензин выкачивался из баков в бачок за счет разрежения и подавался в карбюратор собственной тяжестью. Важной новинкой стала установка бензобаков вне корпуса на корме, так что их прикрывали выступы ходовой части. Емкость баков составляла 272,5 (максимально 318) л. Выше баков монтировали радиатор.

Опорные катки, ведущее и направляющее колесо, траки гусениц изготавливали теперь из литой стали, легированной никелем. Масса одного трака гусеницы составляла 25,4 кг. Шпоры для лучшего сцепления с грунтом крепили на каждый третий, шестой или девятый трак. Установили грязеочистители. Цепную передачу закрыли от засорения. Уменьшился и «занос» грязи гусеницами во внутренний объем машины.



Тяжелый танк Mk IV-«самка» в парке (видимо, после ремонта). Обратите внимание на танк с крановой стрелой на заднем плане.



Схема устройства тяжелого танка Mk IV-«самец»:

1 — ведущее колесо, 2 — опорный каток 3 — цепная передача, 4 — вентилятор, 5 — бортовая передача, 6 — дверь спонсона, 7 — масляный бак, 8–7,7-мм пулемет «Льюис», 9 — двигатель «Даймлер», 10–57 мм орудие «Гочкис» (L/23), 11 — сиденье водителя (механика-водителя), 12 — брус самовытаскивания, 13 — глушитель двигателя, 14 — цилиндрический щит тумбовой установки орудия, 15 — трубопровод системы охлаждения двигателя, 16 — заводная рукоятка, 17 — червячный редуктор, 18 — радиатор, 19 — задняя дверь, 20 — топливный бак

Сзади на крыше в особой коробке укладывали буксирный трос или запасные канистры с горючим. Обычно тросом буксировали грузовые волокуши — до трех на танк. Появились средства навигации в виде магнитного компаса. Попытки компенсировать влияние стальных масс на компас небольшими «отстраивающими» магнитами не дали результатов. Поэтому остановились на простом приеме — на каждом танке практически определяли положение стрелки компаса при известных курсах, сводили полученные поправки в таблицу, которая и передавалась водителю танка.

Усовершенствовали и «систему самовытаскивания». К корпусу болтами крепили согнутые из стального уголка направляющие, приподнимавшиеся над верхней ветвью гусениц и рубкой. На направляющих цепями крепили новую, «незарывающуюся» балку в виде призматического бруса тикового дерева длиной 3,6 м с сечением 225×175 мм с окованными железом концами. Весила такая балка около 400 кг.



Танк Mk IV, «подаренный» правительству Великобритании властями британской колонии Малайзии. Кроме причудливой символики, отметим установку пулемета «Льюис» с укороченным кожухом.



Тяжелый танк Mk IV-«самец», переделанный в вариант «Тэдпол». Видно, насколько увеличивалась длина опорной поверхности гусеничного хода.

Mk IV обладал неплохой ударной силой. В проволочных заграждениях он оставлял проходы шириной до 2,5 м. В первый день сражения под Камбрэ у Бурлона один Mk IV прошел через каменный забор высотой 1,5 м, фруктовый сад и, развернувшись, сломал угол здания. Но надежность танка возросла ненамного. Капитальный ремонт требовался после 100–112 км пробега.

На Mk IV опробовали гусеничный обвод, значительно пониженный в задней части, с удлиненной опорной поверхностью, прозванный за характерного форму «Тэдпол» (tadpole — «головастик»). В Центральных мастерских заготовили комплекты задних выступов для массовой переделки танков по схеме «Тэдпол», но переделку так и не провели. В опытном порядке между задними выступами ходовой части крепили платформу с минометом Стокса — едва ли не первый вариант самоходного миномета. Идея вооружения танков «мортирами» высказывалась еще в ноябре 1916 г. Мартелем, предлагавшим к «боевым танкам» и «истребителям пулеметов» добавить «торпедные танки» (по аналогии с морской тактикой) для борьбы с узлами сопротивления противника навесной стрельбой тяжелыми снарядами.

По мере поставки танков Mk V часть Mk IV переделывали в танки снабжения по аналогии с Mk I. Однако именно Mk IV остался самым массовым британским танком в 1916–1918 гг.

Тактико-технические характеристики

Mk I Mk IV
«самец»/«самка» «самец»/«самка»
Боевая масса, т 28,45/27,43 28/26,4
Экипаж, человек 8 8
Высота, м 2,45 2,49
Длина, м 8,06 (без «хвоста»), 9,91 (с «хвостом») 8,06
Ширина, м 4,2/4,38 4,11
Клиренс, м 0,42 0,406
Толщина брони, мм:
лоб 10-12 16-12
борт 8 12
крыша и днище 5-6 8-6
Вооружение:
орудия 2×57-мм (L/40) / — 2×57 (L/23) / —
пулеметы 4×8-мм / 4×7,7-мм, 1×8-мм 4×7,7-мм / 5–6×7,7-мм
Боекомплект:
выстрелов 332 / — 332 / —
патронов 6 272 / 30 080 6272 / 30 080
Двигатель:
марка «Даймлер» «Даймлер»
тип карбюраторный карбюраторный
число цилиндров 6 6
охлаждение жидкостное жидкостное
мощность, л.с. 105 (при 1000 об/мин) 125 (при 1000 об/мин)
Трансмиссия механическая механическая
Коробка передач 2-скоростная со скользящими шестернями 2-скоростная со скользящими шестернями
Бортовой редуктор бортовая 2-скоростная коробка передач — цепная передача — однорядный редуктор бортовая 2-скоростная коробка передач — цепная передача — однорядный редуктор
Механизм поворота дифференциал и бортовые коробки передач дифференциал и бортовые коробки передач
Ходовая часть (на один борт) 26 опорных катков, заднее расположение ведущего колеса 26 опорных катков, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска жесткая жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая металлическая, крупнозвенчатая
Количество траков в цепи 90 90
Тип зацепления зубовое зубовое
Ширина трака, мм 521 521
Шаг трака, мм 197 197
Максимальная скорость, км/ч 6,0 6,4
Запас хода, км 38 56
Удельное давление, кг/см² 1,2 1,2
Преодолеваемый подъем, град. 22 30
Ширина преодолеваемого рва, м 3,5 3,0
Высота стенки, м 1,3 1,2
Глубина брода, м 0,45 0,6
Толщина сваливаемого дерева, мм 375-600
Тяговое усилие, кгс 2370
Тяжелые танки серии Mk V — Mk V**

Председатель Департамента поставок механического вооружения Стэрн с самого начала применения Mk I считал главной их проблемой двигатель и трансмиссию и настаивал на разработке агрегатов, специально рассчитанных для танка. После посещения танковых частей на фронте и ознакомления с производством французских танков Стэрн и Вильсон убедились в необходимости коренной модернизации. Выпуск Mk IV дал Департаменту некоторый выигрыш времени, чтобы заняться этим. 3 марта 1917 г. в местечке Олдбери, близ Бирмингема, провели сравнительные испытания различных схем танков. Шесть танков представляли собой Mk II без спонсонов, с новыми системами трансмиссии (3 — с механической, 2 — с электрической, 1 — с гидравлической), один — прототип быстроходного «танка преследования» Триттона с ходовой частью по типу «Маленького Вилли», впоследствии воплотившийся в средний Mk A «Уиппет», еще один — танк — транспортер орудий.



Тяжелый танк Mk V-«самец» вид сзади-сбоку. Обратим внимание на кормовую пулеметную установку, вывод выхлопной трубы, установку сигнального семафора и крепление бруса самовытаскивания.

Первый вариант «ромбовидного» танка с механической трансмиссией был, по сути, предсерийным образцом Mk IV. Второй вариант — «Вильсон Эписайкл Тэнк» с планетарными механизмами поворота (см. далее), Третий — «Вилкинс Малтипл Клатч Тэнк», отличавшийся отсутствием главной коробки передач и трехскоростными бортовыми коробками передач с постоянным зацеплением шестерен. Вращение от двигателя через карданный вал и конические пары передавалось поперечным валам, связанным с бортовыми коробками передач. Каждая коробка передач давала 3 скорости вперед и 1 назад, включение передач производилось дисковыми муфтами. Выходной вал коробки передач находился во внутреннем зацеплении с ведущим колесом гусеницы.

В «Фостер-Даймлер Петройл Электрик Тэнк» двигатель приводил в действие электрогенератор, питавший два тяговых электродвигателя с последовательным возбуждением. Электродвигатели через червяные пары соединялись с бортовыми передачами, скорость их вращения регулировалась перемещением щеток по коллекторам без искрения. По сути, это была перенесенная на Mk II электротрансмиссия танка «Сен-Шамон», заинтересовавшая Стэрна во Франции. На танке «Вестингауз Петройл Электрик» фирмы «Бритиш Вестингауз» двигатель был смещен к корме и вращал два электрогенератора, последовательно установленные на валу. Каждый из них питал электродвигатель соответствующего борта, скорость регулировалась от 0 до 6,4 км/ч с помощью реостатов, задний ход включался особым ключом. Бортовые передачи с цепью Галля сохранились. Стоит заметить, что электротрансмиссии «Сен-Шамон», «Бритиш Даймлер», «Бритиш Вестингауз» и разработанного тогда же американского «Холт Газ Электрик» оказались громоздки и недостаточно надежны.



Проекции тяжелого танка Mk V-«самка».



Продольные разрезы (в вертикальной и горизонтальной плоскостях) тяжелого танка Mk V-«самец».

Танк «Уильямс-Дженни Гидраулик» имел гидравлическую трансмиссию, впоследствии использованную на Mk VII (см. далее).

Таким образом, уже в 1917 г. наметились различные направления развития танковых трансмиссий. Для дальнейшей доводки выбрали прототип Вильсона, давший наибольшие скорости хода при сравнительно небольших габаритах и совместивший удобство управления с надежностью работы и удобством обслуживания.

Выпуск новой модели тяжелого танка Mk V планировали начать в августе — сентябре 1917 г., но серийное производство смогли подготовить только в декабре. Выпуск начала «Метрополитен Кэрридж, Вэгон энд Файненс Компани». Первоначально планировали заказать на 1918 г. 4000 танков, но после неудачи танков под Ипром военное министерство, рассмотрев доклад министра снабжения Черчилля, 11 ноября 1917 г. сократило заказ до 1350 машин. Возражения подполковника Стэрна и его претензии на монополию в «танковом вопросе», вопреки намерениям Черчилля, вызвали перевод Стэрна еще в октябре 1917 г. на другой пост, связанный с попытками координации британской, французской и американской танковых программ. Как и Суинтон, Стэрн не мог теперь влиять на развитие британского танкостроения. Регулярные «срезания» заказов и кадровые игры многие объясняли намеренным саботажем, инициированным производителями «классических» средств — артиллерийских снарядов и легкого оружия, — к «экономии» которых могли привести танки. Но куда большую роль, нежели интриги, играла обычная бюрократическая возня и сложности постановки совершенно нового дела.



Вид на двигатель «Рикардо», установленный в танке Mk V-«самец» через проем спонсона. Видны также укладки для патронных обойм («полос») к пулемету и артиллерийских выстрелов.

Схема вооружения осталась прежней. Стандартным танковым пулеметом стал «Гочкис» Mk I* под патрон калибра 7,7 мм (.303), снабжавшийся прицелом Пальмера. Появился кормовой пулемет — его шаровую установку поместили в дверце кормового люка-лаза. Этот пулемет служил для круговой обороны на случай осады одиночного танка пехотой противника (кормовые пулеметы потом будут часто появляться в различных танках). Для тех же целей лючки для стрельбы из револьверов выполнили даже в крышке люка рубки.

На Mk V установили коробку передач Уолтера Вильсона и специальный танковый рядный двигатель известного инженера-двигателиста Гари Рикардо (Ricardo). «Рикардо» стал первым специально разработанным танковым двигателем. Опыт эксплуатации первых танков позволил выработать довольно жесткие требования к двигателю: увеличение габаритной мощности, уменьшение размеров системы охлаждения, работа в широком диапазоне нагрузок, при любых углах наклона, повышенная прочность, возможность обслуживания в полевых условиях. При том — не использовать алюминий или высоколегированные стали, необходимые для авиационных двигателей. Двигатель имел клапанное распределение. Поршень, соединенный с шатуном через трубчатый придаток, двигался внутри втулки, охлаждаемой всасываемым воздухом. Карданный вал с противовесами уравновешивал двигатель, уменьшал вибрацию. Снижен износ поршней и цилиндров, несколько повышен КПД, уменьшено образование нагара. Улучшена система смазки. Мощность «Рикардо» — 150 л.с. (112 кВт) при 1250 об/мин, при тех же габаритах, что у «Даймлер» (на испытаниях «Рикардо» развивал мощность 200 л.с. при 1600 об/мин). Разъемный картер позволял обслуживать двигатель, не снимая его с крепления. Две выхлопные трубы выводились на крышу в глушитель. Радиатор — трубчатый. Решетки системы охлаждения на Mk V разместили в бортах. Вентилятор перегонял воздух от левого борта через радиатор к правому. Вскоре решетки стали прикрывать броневыми жалюзями или уголками-крышами. Установленный в корме бензобак разделен на три отсека — в случае пробоины в одном горючее в других сохранялось, снижалась и пожароопасность. Общий запас горючего — 422 л. Повышались скорость и запас хода. Система выхлопа оставалась негерметичной, и, хотя вентиляцию несколько улучшили, внутренний объем танка по-прежнему заполнялся отработанными газами.



Планетарный механизм поворота Вильсона:

1, 18 — тормозной барабан, 2 — пальцы, 3, 16 — водило, 4, 6 — зубцы, 5 — ведущая шестерня (на поперечном валу), 7, 14, 15 — планетарная шестерня (венец), 9, 13 — сателлиты, 10 — ось, 11 — паз, 12, 20 — солнечная шестерня, 17 — приводная шестерня (вращает цепь Галля).

Вращение от двигателя передавалось карданным валом через дисковое сцепление на 4-скоростную планетарную коробку передач, а от нее через пары конических шестерен — поперечным валам. Шестерня на конце поперечного вала сцеплялась с венцом (планетарной шестерней) одноступенчатого планетарного механизма поворота (ПМП) с внутренним зацеплением или «эпицикла». Водило ПМП соединялось с зубчаткой, приводящей через цепь Галля вал бортовой передачи. Сателлиты и солнечная шестерня ПМП жестко соединялись с тормозными барабанами — при переключении передач ленточным тормозом тормозилась солнечная шестерня, на стоянке — водило с сателлитами. Изменилась и бортовая передача. Трансмиссия обеспечивала скорости: I — 1,37, II — 2,28, III — 3,96, IV — 7,0 км/ч, задним ходом — 1,37 км/ч. Поворот танка теперь производился двумя рычагами по бокам от сиденья водителя. Органы управления включали также педали тормоза и сцепления, рычаг коробки передач, муфту реверса. Разработка планетарной коробки передач стала большим достижением Вильсона, который с самого появления Mk I не терял надежды улучшить трансмиссию танка и управление им. Управление силами одного человека намного повышало эффективность действия танков и их среднюю скорость, маневренность на поле боя, позволяла уменьшить дистанцию между машинами в колонне на марше, уменьшило утомляемость экипажей. По мнению экипажей, управление Mk V было «детской игрой» по сравнению с предшественниками. Командир освобождался от помощи водителю, т. е. улучшилась «командная управляемость» танка. Новая трансмиссия понравилась настолько, что специалисты 20-й эскадрильи RNAS сами установили на Mk II эпициклическую коробку передач Ланчестера.



Органы управления танка Mk V:

1 — педаль, 2, 5 — рулевые рычаги, 3 — втулки, 4 — короткое плечо педали, 5, 46 — рычаги поворота, 6 — валка, 7 — поводок 8, 11, 18, 38 — ось, 9 — планка, 10 — рычаг, 12, 13, 15, 17, 34, 37, 39, 40, 42, 43 — тяга, 14, 41 — коленчатые рычаги, 16, 19 — втулки тормозной ленты, 20 — приводной вал, 21 — ведущая шестерня, 22, 26 — конические шестерни, 27 — планетарная шестерня (венец), 28, 32 — тормозные ленты, 29 — цепь Галля, 30, 33 — тормозные барабаны, 31 — приводная шестерня, 35, 44 — поводок, 36 — крепление тормозной ленты, 45 — шарнир, 47 — ось рычага.

На первые 200 танков ставили уширенные гусеницы. При длине опорной поверхности около 1,4 м ее площадь составляла 9380 см²×2. Уширили и грязеочистители. Потом пришлось использовать запасы старых «узких» траков. Намного повысить ресурс ходовой части не удавалось — гусеницы выходили из строя после 80 км пробега.

Рубку увеличили, в ее крыше выполнили прямоугольный люк с откидной крышкой. Кроме того, в корме на крыше выполнили дополнительную рубку со смотровыми лючками. Эго дало круговое наблюдение из танка, а также улучшило вентиляцию. Два больших люка выполнили позади кормовой рубки над радиатором. Еще на Mk II и III пытались прикрыть смотровые щели стеклом, но стекло быстро трескалось и теряло прозрачность. Поэтому на Mk IV стекла заменили откидными стальными щитками с сеткой мелких отверстий. На Mk V щели снабдили небьющимися стеклопакетами типа «триплекс» (ведь автомобильные «триплексы» выпускались в Англии Э. Бенидиктусом с 1912 г.).

Направляющие с балкой самовытаскивания были аналогичны Mk IV, но теперь, благодаря дополнительной рубке, работа с ней стала безопаснее. На направляющих могли крепить также машину или секцию пехотного штурмового моста. Изменили и буксирные приспособления — вместо проушин с пальцем установили шарнирную серьгу. Вместо сигнальных флажков стали использовать семафор (оптический телеграф») — на крыше за кормовой рубкой крепили стойку с двумя рычагами с красным и белым дисками. Стоит заметить, что Герберт Уэллс еще в 1903 г. предполагал использование семафора для взаимной связи «путешествующих крепостей».



Тяжелый танк Mk V «композит» (он же — «гермафродит»).



Продольный разрез тяжелого танка Mk V* («звезда»).

Mk V начали поступать в войска в мае 1918 г., и до конца войны изготовили 400 машин — по 200 «самцов» и «самок». Впервые Mk V вышли в бой у Амель 4 июля 1918 г. и до конца войны вместе с Mk IV были основой Танкового корпуса. Еще после боя Mk V с германскими танками у Виллер-Бретонне 24 апреля, выявившего беспомощность «самок», решили один пулеметный спонсон на них заменить пушечным. Тасуя спонсоны на уже изготовленных танках, получили Mk V «композит», или «комбинированный», с одним 57-мм орудием и 5 пулеметами. В войсках эту «кривобоко» выглядящую машину, естественно, тут же окрестили «гермафродитом».

Уширение германцами траншей на линии «Зигфрид» и желание уменьшить колебания на ходу привели к идее удлинить танк примерно на 2 м. В Центральных мастерских Танкового корпуса во Франции корпус Mk V разрезали в поперечной плоскости позади спонсонов и вставляли дополнительную секцию длиной 1,83 м. Соответственно, наращивали гусеницу, ставили удлиненный карданный вал. В бортах дополнительной секции выполняли двери и шаровые установки, в которые перенесли пулеметы из спонсонов. Облегчилась работа наводчиков. Масса танка возросла на 4095 кг. Не ухудшив продольной жесткости, удалось увеличить ширину перекрываемого рва до 3,96 м, улучшить сцепление гусениц с грунтом, правда, скорость снизилась до 4 км/ч, а из-за удлинения опорной поверхности при той же ширине колеи уменьшилась поворотливость. В измененной кормовой рубке смонтировали шаровые установки.

Удлиненный танк получил обозначение Mk V* («звезда»). Увеличение внутреннего объема позволило перевозить, кроме экипажа, от 20 до 24 пехотинцев. Теоретически танки должны были доставлять пехоту (а лучше — пулеметные расчеты) через позиции противника к последнему объекту атаки — обычно это была третья линия траншей — и тем самым ускорить прорыв обороны. Mk V* успели даже прозвать «троянским конем Танкового корпуса» (45 лет спустя имя «Троуджен» британцы дадут гусеничному БТР FV432). Но попытка высадить десант 8 августа 1918 г. под Амьеном оказалась неудачной — солдаты в танке угорали, а тряска вымотала их так, что понадобилось время для отдыха Mk V* можно считать если не предтечей, то отдаленным прообразом БМП Серийный выпуск Mk V* путем переделки Mk V и постройки новых наладили в мае 1918 г. на заводе «Метрополитэн Кэридж», и до конца войны изготовили 200 «самцов» и 432 «самки». То есть танкам придавалась прежде всего транспортная роль.

Модификация Mk V** отличалась двигателем, форсированным до 225 л.с. и смещенным назад. Освободив обитаемое пространство и совместив рубки управления и наблюдательную (с двумя шаровыми установками), получили единое обитаемое отделение. Гусеничный обвод стал более угловатым в задней части. Запас горючего увеличили до 908 л, Всего собрали 25 таких танков. В боях они не использовались. Два Mk V** передали в Королевский инженерный корпус.

Уже после войны, к весне 1919 г., на заводе «Джон Фоулер энд Компани» в Лидсе на Mk V поставили упругую тросовую подвеску и гусеницу с независимым шарнирным креплением траков системы «Снэйк» («змея») подполковника Филипа Джонсона. Так испытывали ходовую часть для проектируемого среднего танка Mk D — этот танк считался важным элементом стратегического «Плана 1919».

После доклада о результатах применения танков в начале 1918 г. на заседании в военном министерстве с участием начальника Генерального штаба программу строительства танков увеличили до 5000. В июне Черчилль сообщил в Генеральный штаб, что текущая рабочая программа позволит британской армии к июню 1919 г. иметь 7000 тяжелых и средних танков. Параллельно начали размещать в США заказы на 10 000 тягачей для танковых и артиллерийских частей (часть из них предназначалась Франции).



Тяжелый танк Mk V** («две звезды»)

Тактико-технические характеристики

Mk V Mk V* Mk V**
«самец» / «самка» / «композит» «самец» / «самка» «самец» / «самка»
Боевая масса, т 29,47/28,45/28,5 33/32 35/34
Экипаж, человек 8 8 8
Высота, м 2,64 2,64 2,75
Длина, м 8,06 9,89 9,89
Ширина, м 4,11/3,3 4,11/3,2 3,91/3,2
Клиренс, м 0,42 0,42 0,42
Толщина брони, мм:
лоб и борт лоб — 14–12, борт — 8 12-14 12-14
крыша и днище 6 6 6
Вооружение:
орудия 2×57-мм (L/23) / — /1×57-мм (L/23) 2×57-мм (L/23) / — 2×57-мм (L/23) / —
пулеметы 4×7,7-мм / 6×7,7-мм / 5×7,7-мм 4×7,7-мм / 6×7,7-мм 4×7,7-мм / 6×7,7-мм
Боекомплект:
выстрелов 207 / — /. 221 / — 220 / —
патронов 5700/14100/. 8400 / 16 800 6600 / 16 200
Двигатель:
марка «Рикардо» «Рикардо» «Рикардо»
тип карбюраторный карбюраторный карбюраторный
число цилиндров 6 6 6
охлаждение жидкостное жидкостное жидкостное
мощность, л.с. 150 (при 1250 об/мин) 150 (при 1250 об/мин) 150 (при 1250 об/мин)
Трансмиссия механическая механическая механическая
Коробка передач 4-скоростная планетарная 4-скоростная планетарная 4-скоростная планетарная
Бортовой редуктор цепная передача — однорядный редуктор цепная передача — однорядный редуктор цепная передача — однорядный редуктор
Механизм поворота планетарный планетарный планетарный
Ходовая часть (на один борт) 26 опорных катков, заднее расположение ведущего колеса 33 опорных катка, заднее расположение ведущего колеса 26 опорных катков, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска жесткая жесткая жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая металлическая, крупнозвенчатая металлическая, крупнозвенчатая
Количество траков в цепи 90
Тип зацепления зубовое зубовое зубовое
Ширина трака, мм 673 (на первых 200 машинах) 673 (или 521) 673
Шаг трака, мм 197 197 197
Максимальная скорость, км/ч 7,5 7,5 7,5
Запас хода, км 72 63 108
Удельное давление, кг/см² 1,57 0,75-0,79 0,93
Преодолеваемый подъем, град. 35-45 (в зависимости от грунта) 35-45 (в зависимости от грунта)
Ширина преодолеваемого рва, м 3,0 4,0–4,2 4,0
Высота стенки, м 1,5 1,5
Глубина брода, м 1,0 1,0
Толщина сваливаемого дерева, мм 500-550
Тяговое усилие, кгс 27 300
Тяжелые танки Mk VI — Mk VII

При разработке танка Mk VI попытались отказаться от спонсонов. В лобовой части установили одну 57-мм пушку (боекомплект — 130 выстрелов), так что водитель должен был бы работать вместе с наводчиком — снова влияние французских средних танков. Для круговой обороны служили 4 пулемета «Гочкис» с общим боекомплектом 10 000 патронов. Двигатель «Рикардо» сместили к борту, обитаемое отделение приподняли, компактно разместив экипаж. Танк должен был иметь массу 33 т, экипаж 8 человек, длину 8,11, ширину 3,2 и высоту 2,75 м, толщину брони 14-6 мм, максимальную скорость 6,3 км/ч, запас хода 80,5 км, преодолевать те же препятствия, что и Mk V. Гусеницы планировали уширить до 750 мм. Подготовили заказ на 600 танков Mk VI для формируемого американского Танкового корпуса. Но заказ аннулировали, выбрав Mk VIII. А Mk VI не пошел дальше деревянного макета в натуральную величину.

В июле 1918 г. на заводе «Браун Бразерз» в Эдинбурге начали сборку танка Mk VII с регулируемой гидростатической передачей «Уильямс-Дженни». Заказано 75 танков, но собрали только 3. Гидравлическая «муфта Дженни» к тому времени была известна как регулятор скорости наведения в морских (опять морских!) башенных установках. Двигатель через шестеренчатые редукторы приводил в действие два гидравлических насоса, каждый из которых соединялся шлангами с гидромотором соответствующего борта. Выходной вал гидромотора соединялся с бортовой передачей. Конструкция насоса и гидромотора была в принципе одинакова — установленная на валу под углом шайба соединялась шатунами с продольно перемещающимися поршнями. Регулирование скорости производилось изменением угла наклона шайбы насоса, реверс — ее наклоном в противоположную сторону, холостой ход — установкой перпендикулярно валу. Водитель получил штурвал, требовавший меньше усилий, чем рычаги механических трансмиссий. Гидравлическая трансмиссия позволяла плавно и в широких пределах регулировать радиус поворота и скорость хода, предотвращала остановки двигателя при переключении передач, но оказалась громоздкой, с меньшим КПД, дорогостоящей и очень чувствительной к износу. Потребовался дополнительный радиатор для охлаждения масла в трансмиссии. Решетки радиаторов перенесли на крышу для уменьшения засорения и запыления. В крыше корпуса и рубки выполнили вентиляционные куполы. Танк оснастили также электростартером Ходовая часть — типа «Тэдпол», уже опробованная на единичных Mk IV и Mk V. Вооружение состояло из двух 57-мм пушек и 5 пулеметов. Увеличение емкости баков до 454 л увеличило запас хода до 80,5 км. То, что Mk VII не пошли в серию, объясняется меньшей стоимостью и большей надежностью уже выпускавшихся Mk V.



Продольный разрез тяжелого танка Mk VII.

Тактико-технические характеристики танка Mk VII

Боевая масса, т 37
Экипаж, человек 8
Высота, м 2,62
Длина, м 9,1
Ширина, м 4,2
Клиренс, м 0,53
Толщина брони, мм:
лоб и борт 16
крыша и днище 6
Вооружение:
орудия 2×57-мм (L/23)
пулеметы 4×7,7-мм
Боекомплект:
выстрелов 207
патронов 7800
Двигатель:
марка «Риккардо»
тип карбюраторный
число цилиндров 6
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 150 (при 1250 об/мин)
Трансмиссия гидравлическая с гидростатической передачей
Коробка передач
Бортовой редуктор цепная передача — однорядный редуктор
Механизм поворота регулировкой скорости гидромоторов
Ходовая часть (на один борт) 28 опорных катков, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 673
Шаг трака, мм 197
Максимальная скорость, км/ч 6,8
Запас хода, км 80,5
Удельное давление, кг/см² 1,1
Ширина преодолеваемого рва, м 3,0
Тяговое усилие, кгс 32 300
«Международный» тяжелый танк Mk VIII

Самым сильным серийным танком, разработанным в конце войны, и завершением эволюции ромбовидных тяжелых танков стал англо-американский Mk VIII. Его разработка началась вскоре после вступления США в войну. В июне 1917 г. на опытном полигоне британского Департамента поставок механического вооружения в Доллис Хилл англичане продемонстрировали свои танки делегации ВМФ США — танки предлагались для Корпуса морской пехоты. Военный атташе США справедливо рассудил, что такое мощное оружие более соответствует армии, и предложил привлечь к английским работам американских технических специалистов. 19 июля командующий американскими экспедиционными силами Джон Дж. Першинг приказал сформировать специальную комиссию для рассмотрения вопросов применения танков. 23 сентября 1917 г. американцы приняли решение о формировании собственного Танкового корпуса, вооружив его двумя типами танков — легким на основе французского «Рено» FT-17 и тяжелым английским Mk V или Mk VI, хотя последний существовал только в проекте. Тяжелых танков предполагали получить 600 штук — 350 боевых, 20 радиотанков, 40 транспортных для доставки ГСМ, 140 десантных (по 25 солдат или 5 т грузов), 50 транспортеров полевых орудий.



Демонстрация тяжелого танка Mk VIII.

Заказ на 600 Mk VI вскоре аннулировали. Американцы решили развернуть свою танкостроительную программу для удовлетворения потребностей собственной армии и армий союзников, рассчитанную на окончание войны в 1919 г. Требования к новому англо-американскому танку составил лейтенант Г. Рэкхэм. Планы разработали с обычным американским размахом — 4400 танков типа «Рено», 1500 комплектов агрегатов и узлов к тяжелым англо-американским танкам MkVIII и 1450 полностью собранных Mk VIII, а кроме того — 15 015 легких танков «Форд».

Немалый вклад в продвижение проекта Mk VIII внес А. Стэрн, курировавший танковые программы союзников в качестве комиссара британского Министерства снабжения. 3 декабря 1917 г. французское правительство дало согласие на строительство в 200 милях от Парижа, в Шатору (в Нэви-Пэю), большого сборочного завода, на котором до конца 1918 г. предполагалось собрать 1500 танков, доведя ежемесячное производство до 300 машин. Из США должны были поставляться двигатели, агрегаты трансмиссии и электрооборудования, гусеничные цепи и детали ходовой части, из Англии — бронеплиты, элементы конструкции корпуса, башмаки для траков, опорные катки, орудийные и пулеметные установки, боеукладки, боеприпасы. Танк получил название «Интернэшнл» (International — «Международный») или «Либерти» (Liberty — по марке двигателя). Стоимость одного серийного экземпляра оценивалась в 5 тыс. фунтов. Французы рассчитывали не только получить себе позже завод, но и часть тяжелых танков — сами они смогли тогда поставить производство только средних и легких машин. Хотя американцы и англичане не очень стремились делиться новыми танками с французами. Но строительство завода затягивалось, только в октябре 1918 г. возвели мастерские. Британская промышленность с большим напряжением выполняла собственную программу, а американцы не смогли быстро организовать производство двигателей. В результате американцы решили строить Mk VIII в рамках собственной танковой программы, а англичане — самостоятельно и используя свои двигатели.

До перемирия англичане успели изготовить 100 полных комплектов деталей, из которых собрали 5 единиц до перемирия и 2 после. Первый, предсерийный, танк Mk VIII с корпусом из неброневой стали с двигателем «Роллс-Ройс» изготовила компания «Норс Бритиш Локомотив» в Глазго в сентябре 1918 г., остальные — с нормальным бронированием — построил завод «Ханслет энд Озмондфорпе» в Лидсе. Силовая установка этих машин представляла собой два 6-цилиндровых 150-сильных «Рикардо», поставленных V-образно. Имевшийся в Бовинггоне экземпляр английского Mk VIII отличался от «стандартного» отсутствием наблюдательной башенки.

Один корпус из обычной стали в июле 1918 г переправили за океан для дальнейшей сборки машины. 29 сентября 1918 г. прошли первые испытания Mk VIII, еще без вооружения. Впоследствии установили две пушки и пулеметы «Гочкис» — единственный американский Mk VIII с пулеметами этой системы. Официальные испытания с успехом прошли в октябре. К декабрю 1918 года были готовы семь танков Mk VIII британского производства (с двигателями «Риккардо») и один американский с двигателем «Либерти». Окончание войны остановило и программу строительства танков. Все имеющиеся у англичан комплекты узлов и деталей доставили в арсенал Рок-Айлэнд (шт. Иллинойс), которому в начале 1919 г. передали заказ на производство 100 танков.



Проекции и продольный разрез тяжелого танка Mk VIII:

1 — 6-фунтовая пушка, 2 — механизм натяжения гусениц, 3 — передняя боеукладка артиллерийских выстрелов, 4 — сидение водителя, 5 — основная боеукладка артиллерийских выстрелов, 6 — боевая башня, 7 — наблюдательная башенка, 8 — входная дверь, 9 — шаровая пулеметная установка, 10 — двигатель, 11 — радиатор, 12 — бензобак, 13 — цепь Галля, 14 — ведущее колесо.

2 февраля 1919 г. в Рок-Айлэнд доставили предсерийный танк Mk VIII. После изучения и пробных поездок он был направлен на полигон Саванна для испытательного пробега общей протяженностью более 3450 км. В целом испытания признали успешными. Но потребовался ряд улучшений. В частности, из-за низкого расположения выхлопных труб над крышей моторно-трансмиссионного отделения она сильно перегревалась. Серийное изготовление танков для армии США начали в Рок-Айлэнд 1 июля 1919 г., к 1 сентября в той или иной степени готовности было 28 танков. Первый полностью собранный танк сдали 5 января 1920 г., а последний из 100 танков был готов 5 июня 1920 г. На этом производство закончилось. Каждый построенный в Рок-Айлэнд танк Mk VIII обходился в 35 000 долларов США — немалые деньги по тем временам.

Сохранив жесткую подвеску, охватывающие корпус гусеницы и спонсоны для установки основного вооружения, Mk VIII отличался целым рядом усовершенствований. Двигатель перенесли в корму и отгородили от обитаемого отделения перегородкой, сделав условия работы экипажа более сносными. Рубку управления совместили с большой рубкой, играющей роль «пулеметной башни», на крыше которой поместили наблюдательную башенку со смотровыми щелями. В рубке размещались водитель, командир, пулеметчики, в спонсонах — наводчики (канониры) и заряжающие. В силовом отделении, за сдвижной дверью в перегородке, разместили инженера и механика для наблюдения за двигателем и трансмиссией. Первоначально экипаж должен был включать 11 человек, но с отказом от двух отдельных заряжающих и совмещением функций инженера и механика экипаж сократился до 8 человек (водитель, командир, два орудийных наводчика, три пулеметчика, инженер-механик). Доступ в танк осуществлялся через бортовые двери и люк в башне. Место водителя помещалось по оси машины и было выдвинуто вперед, для наблюдения он пользовался смотровыми щелями, которые могли изнутри закрываться заслонкой с отверстиями.

По опыту Mk V отказались от разделения на «самцов» и «самок». В спонсоне на тумбовой установке монтировалась 57-мм пушка «Гочкис» Mk II с сектором обстрела около 100'. Конструкция спонсона была улучшена — он крепился шарнирно и мог просто складываться внутрь корпуса. Перевод спонсона из транспортного положения в боевое занимал считанные минуты. Пулеметы из спонсонов убрали, дав больше пространства для работы наводчика — здесь явно сказался опыт Mk V*. Боекомплект орудий размещался в боеукладках в передней части боевого отделения по бортам и посередине танка, патронные ящики — на дне спонсонов. В бортовых дверях (более удобных, чем у Mk V*) позади спонсонов выполнили шаровые опоры со сферической бронировкой, сектором обстрела в 45°, механическим прицелом. Штатно пулеметы здесь не устанавливались, но могли браться из башни. В башне имелось пять шаровых установок, обеспечивающих вместе круговой обстрел — две в лобовых скулах, по одной в бортовом и кормовом листах. Угол горизонтального обстрела каждой из башенных установок составлял не более 30°. Таким образом не только увеличили сектора обстрела, но и облегчили работу экипажа и управление огнем. Американские танки вооружались 7,62-мм пулеметами М1919 «Браунинг» воздушного охлаждения с дополнительным бронекожухом и мешком для сбора стреляных гильз (собственно, этот пулемет и разрабатывался для установки на танки, на британские Mk VIII ставили пулеметы «Гочкис»). «Тело» пулемета укладывалось на люльку, укрепленную в яблоке установки, на случай использования пулемета вне танка экипаж должен был возить с собой треножный станок. Первоначально на бронекожух пулемета крепили дополнительный щиток, но от него скоро отказались. Впоследствии установки в бортах башни на американских машинах убрали, а отверстия закрыли накладками. Для самообороны танка имелись лючки с поворотными заслонками для стрельбы из револьвера.

В кормовой части располагался авиационный V-образный 12-цилиндровый мотор «Либерти» водяного охлаждения, развивавший мощность 338 л.с. при 1400 об/мин Карбюратор «Зенит», ставившийся на предсерийной машине, в серии заменили карбюратором «Бол энд Бол», заменили и ремень привода вентилятора системы охлаждения. Решетка радиатора двигателя выполнялась в крыше позади башни, сзади решетки — горловина для заливки воды. Выхлопные трубы выводились у бортов на крышу и отклонялись назад вдоль крыши (на предсерийной машине имелись также выхлопные трубы в корме вдоль бортов, но в серии от них отказались, на танках британской постройки использовались глушители). Через моторную перегородку в боевое отделение была выведена пусковая рукоятка двигателя. Двухступенчатая коробка передач Вильсона состояла из двух последовательно включаемых планетарных передач, давала две скорости вперед и две назад, но не требовала остановки при их переключении. Двухступенчатыми сделали и ПМП. Две скорости вращения каждого ведущего колеса позволяли производить поворот торможением гусеницы одного борта или за счет разности скоростей перематывания гусениц. Увеличение удельной мощности двигателя и КПД трансмиссии способствовало повышению подвижности танка. Скорости хода — от 2,1 до 7,9 км/ч, заднего хода — 2,1 км/ч. Выводной вал коробки передавал вращение на два поперечных вала, которые через цепи Галля и бортовые передачи приводили ведущие колеса. Между цепями разместили три бензобака, отделив их от двигателя металлическими перегородками. Топливо подавалось давлением, создаваемым насосом, приводимым от двигателя танка. Общий запас топлива составлял 902—1100 л. Водитель управлял танком с помощью двух рычагов и одной педали. Управление танком водитель осуществлял с помощью четырех рычагов (скорость, реверс, рычаги поворота), педали тормоза, зажигания, дросселя требовалось немалых физических усилий. Подвеска и конструкция гусеницы не отличались от британских Mk V. Траки изготавливались из броневой стали, включали башмак и рельсы, соединялись стальными пальцами. Нижнюю ветвь гусеницы спрямили и максимально вытянули, дабы увеличить проходимость и ширину перекрываемого рва, передние обводы гусеничного хода скруглили — наследие схемы «Тэдпол». Удельное давление на грунт было невелико, так что проходимость заметно улучшилась. Но при этом — как и у Mk V* — уменьшилась поворотливость танка. Под верхней ветвью гусеницы в корпусе выполнили наклонные ниши для сбрасывания грязи с траков.

В обитаемом отделении у бортов установили центробежные вентиляторы, поддерживавшие давление несколько выше атмосферного — первый случай введения в танке «избыточного давления» для защиты экипажа от отравляющих газов.

В проекте Mk VIII оборудовался семафором на рубке, но на серийные танки его не ставили. На корме имелись скобы для перевозки балки самовытаскивания. Танк оснащался буксирными серьгами и специальной скобой на корме для тягового троса. Предусмотрели крепления для перевозки и установки маскировочной сети. В 1920–1925 гг. на отдельных машинах испытывали стробоскоп, ставившийся вместо неподвижной командирской башенки и аналогичный устанавливавшемуся на французском тяжелом танке 2C. Опыты показали, что многочисленные узкие щели стробоскопа не защищали от осколков пуль, и от установки стробоскопов на другие танки отказались. Для внутренней связи смонтировали переговорную трубу — «танкофон», замененный затем внутренним телефоном с наушниками и ларингофоном, связывающим командира, водителя, наводчиков и инженера-механика.

Mk VIII должен был стать в 1919 г. основным тяжелым танком союзников, но стал завершением эволюции «ромбовидных» тяжелых танков. В боях Mk VIII не участвовали. Они составили «тяжелую группу» армии США 67-й пехотный (танковый) полк (67th Infantry (Tank) Regiment) и эксплуатировались до 1932 г. До 1930 г. Mk VIII являлся единственным американским тяжелым танком — тем более что танкостроение в США в это время не шло дальше отдельных экспериментов. Испытывали варианты органов управления с гидро— или пневмоусилителями. Опробовали даже такой прием, как транспортировка легкого танка M1917 («Американский Рено») на крыше тяжелого Mk VIII. Опробовали установку на Mk VIII двигателя «Либерти» воздушного охлаждения, но проект модернизации всех танков таким образом до уровня Mk VIII* остался на бумаге. В 1932 г. на одном Mk VIII установили экспериментальную систему внутреннего и внешнего охлаждения с дополнительным баком с водой на крыше корпуса позади рубки — так пытались решить проблему утечек в системе охлаждения устаревающих танков. Система работала успешно, но так и осталась опытной, а экземпляр Mk VIII с ней сохранился на Абердинском полигоне до сего времени.

С 1932 по 1939 г. Mk VIII держали на «танковом кладбище» в Абердине, а в сентябре 1940 г. оставшиеся 90 Mk VIII поставили на ход и вместе с большим количеством столь же устаревших легких танков M1917 передали канадской армии в качестве учебных. Канадцы использовали их в учебном центре Кэмп Борден, пока там не набралось достаточного количества более современных машин.

Один Mk VIII сохранился в музее в Бовинггоне. Любители кино могли увидеть фантазию на тему танка Mk VIII в знаменитом кинофильме «Индиана Джонс и последний крестовый поход», но это самодвижущееся чудо (оснащенное даже башней и выдвижным перископом) было сделано для фильма заново на основе мирного экскаватора.

В 1918 г. в США построили еще больший вариант «ромбовидного» танка, известный под названием «Паровой танк гусеничный», но о нем будет рассказано в главе «Первые «американцы».

Тактико-технические характеристики Mk VIII

Боевая масса, т 42-44
Экипаж, человек 11-12
Высота, м 3,14
Длина, м 10,44–10,6
Ширина, м 3,76
Клиренс, м 0,535
Толщина брони, мм:
лоб и борт 16-10
крыша и днище 6
Вооружение:
орудия 2×57-мм (L/23)
пулеметы 5×7,62-мм
Боекомплект:
выстрелов 208
патронов 13 200-13 484
Двигатель:
марка «Либерти»
тип карбюраторный
число цилиндров 12
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 338 (при 1400 об/мин)
Трансмиссия механическая
Коробка передач планетарная
Бортовой редуктор цепная передача — однорядный редуктор
Механизм поворота планетарный двухступенчатый
Ходовая часть (на один борт) 28 опорных катков, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 673
Шаг трака, мм 197
Максимальная скорость, км/ч 8,4
Запас хода, км 88,5 (максимальный — 150)
Удельное давление, кг/см² 0,5
Преодолеваемый подъем, град. 45
Ширина преодолеваемого рва, м 4,3–4,5
Высота стенки, м 1,5
Глубина брода, м 1,0
Толщина сваливаемого дерева, мм 700
«Десантный танк» Mk IX

Мысль о том, что пехоту, наступающую с танками, необходимо саму снабдить защитой или посадить на транспортеры, высказывалась еще в начале разработки первых танков — тут можно вспомнить и идею Этьена о бронированных прицепах, и предложения Черчилля о снабжении пехоты, идущей за танками, колесными бронещитами. Уже первые бои с участием танков подтвердили, что пехота не везде и не всегда может следовать даже за тихоходными танками, в результате несет потери и не успевает закрепить местность, взятую с помощью танков.



«Десантный танк» Mk IX— по сути, первый бронетранспортер для личного состава с вездеходным движителем.

Еще летом 1917 г. лейтенант Г. Рэкхэм получил задание разработать вариант танка для доставки пехотных подразделений. Однако изначальное требование предусмотреть возможность установки на «десантный» танк спонсонов для его превращения в «боевой» значительно усложнило задачу. Осенью 1917 г. в связи со сражением у Камбрэ встал вопрос о формировании «танковых рот для перевозки пехоты». И уже в сентябре разработку специального «десантного» танка продолжили на фирме «Армстронг, Уитворт энд Компани» (г. Ньюкасл, гр. Тайн и Уир). Чтобы освободить пространство внутри танка, отказались от спонсонов и основного вооружения (в отличие от Mk V*), оставив только два пулемета в лобовом и кормовом листах корпуса. Поскольку к тому времени уже началась разработка «международного» тяжелого танка Mk VIII, десантный танк получил обозначение Mk IX.

Mk IX продолжал линию «ромбовидных» танков. В нем использовали агрегаты танка Mk V. Толщину брони ограничили 12–10 мм. Двигатель с радиатором сместили вперед, десантное отделение располагалось между двигателем и коробкой передач. В удлиненной ходовой части разнесли крайние опорные катки и добавили один поддерживающий ролик в корме. Длина опорной поверхности составила 1,83 м, а площадь — 9516 см² на каждую гусеницу. Тем не менее значительно возросшая масса обусловила большое удельное давление на грунт, достигавшее при полной загрузке почти 2 кг/см², что значительно ухудшало проходимость. Скорость хода «десантного» танка составляла от 1,3 до 6,5 км/ч, запас топлива — 454 л.

Экипаж состоял из 4 человек — командира, водителя, механика и пулеметчика, размещавшегося у кормового пулемета. Интересно, что водителя в рубке управления здесь разместили слева, а командира — справа — в 1918 г. британцы решили учесть правила дорожного движения в континентальной Европе (по правой стороне дороги); все же действовать им приходилось во Франции. На крыше рубки установили наблюдательную башенку. В бортах выполнили четыре большие овальные двери, а также лючки для стрельбы из карабинов десанта, хотя пользование ими было очень неудобно, особенно в движении. Рычаги коробки передач и заднего хода и их тяги перенесли под крышу. Mk IX мог перевозить десант до 30 человек (размещались в танке стоя) или 10 т груза, для этого пришлось усилить пол корпуса поперечными балками. Грузы танк мог перевозить также на крыше и на санях-волокушах. Дабы сделать условия нахождения в танке более сносными, в корпусе разместили бак с питьевой водой для экипажа и десанта, увеличили глушители (смонтированы на крыше) и установили вентилятор. Хотя двигатель по-прежнему располагался в обитаемом отделении.

Тракторостроительный завод «Маршалл, Сонз энд Компани» в Гейнсборо (Линкольншир) получил заказ на постройку 200 танков Mk IX. Однако, начав сборку машин в июне 1918 г., завод к моменту перемирия полностью изготовил только 3 машины, а всего собрал, по одним данным, 34, по другим — 36 машин. Они так и не успели показать себя в деле — «танк-транспортер» появился слишком поздно. Один из двух собранных до перемирия Mk IX использовался во Франции в качестве санитарного транспортера. Танки, получившие прозвище «Пиг» («свинья»), некоторое время использовались в войсках после войны.

Уже в 1918 г. на основе Mk IX со старой, «узкой» гусеницей удалось создать танк Mk X — машину снабжения для боевых танков и транспортер для пехоты (идея Кромптона все же нашла свое воплощение).

Тактико-технические характеристики танка-транспортера Mk IX

Боевая масса, т 27-37
Экипаж, человек 4 (50)
Высота, м 2,64
Длина, м 9,78
Ширина, м 2,46
Клиренс, м 0,55
Толщина брони, мм:
лоб и борт 10-12
крыша и днище 6
Вооружение:
пулеметы 2×7,7-мм
Боекомплект:
патронов 1800
Двигатель:
марка «Рикардо»
тип карбюраторный
число цилиндров 6
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 150 (при 1250 об/мин)
Трансмиссия механическая
Коробка передач планетарная 4-скоростная
Бортовой редуктор цепная передача — однорядный редуктор
Механизм поворота планетарный
Ходовая часть (на один борт) 24 опорных катка, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 521
Шаг трака, мм 197
Максимальная скорость, км/ч 5,64
Запас хода, км 68
Удельное давление, кг/см² 1,4–1,95
Ширина преодолеваемого рва, м 3,8
Проект сверхтяжелого танка «Летающий слон»

Еще до первого боевого опыта британских танков, когда ситуация с дальнейшими заказами на танки еще не определилась, инженер У. Триттон занялся проектом танка, защита которого могла бы противостоять огню германских легких полевых пушек. Опыты по обстрелу бронелистов производства «У. Бирдмор энд Компани» из трофейных орудий, ставившиеся в это время в Шоубуринессе лейтенантом Саймсом, показали, что достаточна будет броня толщиной 51 мм (2 дюйма). 19 июня 1916 г. Комитет снабжения танками одобрил постройку прототипа машины, хотя проект был закончен только к концу августа.

Триттон попытался отказаться от «ромбовидной» схемы, вновь расположив корпус машины выше гусениц. Два двигателя «Даймлер» и трансмиссия располагались в средней части корпуса. Каждый двигатель имел свою коробку передач, от которой вращение передавалось на общий дифференциал. На приводных осях последнего ставились бортовые коробки передач. Идея увеличения опорной поверхности при погружении ходовой части в слабый грунт здесь также присутствовала, но в ином исполнении. Вагонообразный корпус опирался на широкие (610 мм) гусеницы, а под днищем подвешивались слегка приподнятые дополнительные гусеницы. Это к тому же могло облегчить преодоление препятствий и предотвратить «вывешивание» танка на препятствии. В носовой части корпуса устанавливалась, по одним данным, 57-мм (6-фнт), по другим — 75-мм (13-фнт) пушка, в бортах и корме предусматривалось по две установки для пулеметов. Толщина брони составляла 76 мм в лобовой части (плюс изогнутая форма бронирования) и 50–51 мм по бортам. Размеры машины — длина 8,36 м, высота и ширина по 3 м — были сопоставимы с Mk I, но уже ее расчетный вес достигал 100 тонн.



Эскиз сверхтяжелого танка «Летающий слон». Можно увидеть расположение силовой установки, вооружения, вспомогательного гусеничного движителя.



Схема устройства «танка преследования Триттона» (он же «Чэйзер» или «легкая машина Триттона № 2»), представленного на испытания 3 марта 1917 г. в Олдбери:

1 — двигатель правого борта, 2 — двигатель левого борта, 3 — сцепления, 4 — коробки передач, 5 — червячные пары передачи вращения на поперечные валы, 6 — поперечные ведущие валы, 7 — цепи Галля, 8 — кулачковое сцепление со сдающим механизмом.

За проектом установилось остроумное название «Летающий слон», хотя на сохранившихся эскизных чертежах он именуется просто «тяжелым танком» или «боевым танком Фостера» (по названию компании). Дальше эскизного проекта дело не пошло, хотя Стэрн, глава Комитета снабжения танками, и предлагал построить 20 таких танков. Предполагалось также облегчить танк за счет уменьшения толщины брони. Но предпочтение справедливо отдали проекту «скоростного» 14-тонного среднего танка, который можно было производить в больших количествах, нежели 100-тонных монстров (ниже мы увидим, как столь благоразумное решение отвергли в Германии).

Средний танк Mk A «Уиппет»

Первый же боевой опыт британских «ромбовидных» танков показал, что тяжелые тихоходные машины нужно дополнить машиной более легкой и подвижной. Уильям Триттон (Tritton, впоследствии удостоенный за свои труды дворянского достоинства) занялся ее разработкой в инициативном порядке.

3 октября 1916 г. — через две с половиной недели после первого выхода в бой тяжелых танков Mk I — Триттон обратился в Департамент снабжения танками с предложением дополнить тяжелые танки более скоростными и менее дорогими в производстве машинами. Нужно было создать «быстроходный» («кавалерийский») танк, который совместно с кавалерией мог бы вести преследование противника, развивая в глубину прорыв, совершенный тяжелыми танками. Предложение было одобрено 10 ноября, а 25 ноября военное министерство утвердило это решение. Разработка началась 21 декабря на том же заводе «Фостер энд Компани» в Линкольне (Линкольншир), где создавались первые танки. Вновь работу нужно было выполнить быстро и с минимальными затратами. Поэтому ходовую часть Триттон сконструировал по типу отвергнутого в свое время «Маленького Вилли», а в силовой установке использовал два готовых 45-сильных двигателя Тейлора автомобильного типа с отдельными коробками передач. По сути, речь шла о поставленном на гусеницы легком бронеавтомобиле (правда, со своей силовой установкой на каждый борт), что проявилось и в компоновке танка с передним расположением моторного отделения. Вооружение ограничивалось одним пулеметом во вращающейся одноместной башне, позаимствованной у бронеавтомобиля «Остин» и установленной рядом с рубкой водителя. Машину собрали 3 февраля 1917 г.



Средний танк Mk A «Уиппет» 3-го взвода 3-го (С) танкового батальона. Обратим внимание на укладку ЗИП и обилие возимых канистр.

3 марта 1917 г. в Олдбери, близ Бирмингема, провели испытания новых танков (см. выше), включая один прототип быстроходного «танка преследования Триттона». Впоследствии 3 марта 1917 г. стали называть «днем танковых испытаний» — впервые испытания танков прошли столь основательно и представительно. «Танк преследования» был представлен под девизом «Чэйзер» («преследователь», в английском флоте так называли морские охотники) или «легкая машина Триттона № 2».

Вскоре фельдмаршал Хэйг потребовал заказать эти танки с готовностью первого к концу июля 1917 г. Но только в июне последовал заказ на 350 штук, вскоре сокращенный до 200 из-за стоимости производства. Танк получил обозначение «средний» Mk A, а сам Триттон дал ему прозвище «Уиппет» (Whippet — порода гончей, выведенная на основе английской борзой и известная замечательно быстрым бегом). С производством башен сразу возникли сложности, и для ускорения дела от них решили отказаться, выполнив в корме единую неподвижную рубку с пулеметными установками по периметру, увеличив экипаж с двух до четырех человек — командир, водитель и два пулеметчика. В таком виде танк пошел в серию. Первая машина покинула завод Фостера в октябре 1917 г., но только в декабре первые две машины поступили в танковый батальон F (6-й батальон Танкового корпуса). Mk A «Уиппет» стал первым британским средним, а также первым относительно «быстроходным» («маневренным») танком.

Из-за тесноты рубки от второго пулеметчика обычно отказывались, и его работу выполнял командир. Водитель размещался в рубке на сиденье справа, командир стоял слева от него, в выступающей вперед нише с лобовой пулеметной установкой. Для вентиляции и наблюдения командира служил люк в крыше с откидной вперед крышкой. Позади находился пулеметчик, обслуживавший правый или кормовой пулемет. Посадка и высадка производились через кормовую одностворчатую дверь с шаровой установкой под пулемет. Пол рубки образовывал деревянный настил. Ниша командира и крыша длинного моторного отделения сильно ограничивали обзор водителю. Гусеничный ход с жесткой подвеской собирался на бронированных рамах по бортам корпуса.



Проекции среднего танка Mk A «Уиппет».

В танке возили четыре 7,7-мм пулемета «Гочкис» Mk I*, из которых три крепились в шаровых установках, один был запасным. В зависимости от обстановки пулеметы легко переставлялись из одной установки в другую. Снаряженные жесткие патронные ленты (полосы или обоймы) на 30 патронов укладывались в стеллажах на полу рубки. Для стрельбы из револьверов экипажа служили отверстия с бронезаслонками.

Корпус собирался клепкой и болтами на полосах и уголках из плоских листов катаной брони толщиной от 14 до 5 мм. Защищенность лобовой части рубки несколько повышалась установкой бронелистов под конструктивными углами наклона и подворота.

В моторном отделении параллельно оси машины рядом устанавливались два карбюраторных двигателя «Тейлор» JB4 водяного охлаждения — такие двигатели выпускались для лондонских автобусов. Установленный впереди единый радиатор двигателей обдувался двумя вентиляторами, приводимыми цепями Галля, воздух засасывался через бортовые бронежалюзи. Подача бензина — по системе «Вакуум». Цилиндрический топливный бак располагался в бронированном коробе на носу корпуса — с одной стороны, он максимально удалялся от экипажа, но с другой — оказывался весьма уязвим, что могло сделать танк просто неподвижным под огнем противника. Доступ к двигателям осуществлялся через откидные крышки верхних люков, подобно автомобилям тех лет. Пуск двигателей — от магнето или от одной заводной рукоятки в корме. Каждый двигатель соединялся со своей коробкой передач, задававшей четыре скорости: I — 2,28, II — 4,95, III — 8,35, IV — 12,8 км/ч. Коробки передач, расположенные под полом рубки, имели также механизм реверса. Выходной вал коробки передач через червячную пару вращал поперечный вал, на конце которого крепилась звездочка, приводившая через цепь Галля ведущее колесо одного борта. Поперечные валы крепились на подшипниках, снабжались ленточными тормозами. При движении по прямой или выходе из строя одного двигателя поперечные валы могли соединяться кулачковым сцеплением, но танк при этом становился неуправляемым. Имелся специальный сдающий фрикционный механизм, ограничивавший мощность, передаваемую с одного вала на другой, 12 лошадиными силами. Для поворота с малым радиусом водитель выключал или тормозил одну гусеницу, с большим радиусом — прикрывал дроссель одного двигателя и приоткрывал другого. Положением заслонок дросселей управляло рулевое колесо. Кроме него, водитель действовал педалями правого и левого сцеплений, двумя рычагами бортовых тормозов, двумя рычагами коробок передач, рычагом блокировки. «Уиппет» первым из танков британского Танкового корпуса мог управляться одним человеком.

Ходовая часть одного борта включала 16 сдвоенных опорных катков (из них 7 — с ребордами), оси которых жестко крепились по дугообразному нижнему обводу рамы, переднее сдвоенное направляющее колесо с винтовым механизмом натяжения и заднее сдвоенное ведущее колесо зубового зацепления, 5 поддерживающих роликов. Гусеница состояла из 67 крупных траков, аналогичных тяжелым танкам. Трак собирался клепкой из башмака и двух рельсов, изгиб башмака прикрывал соединительный палец. Катки одной пары соединялись поперечными болтами и прижимались к рельсам трака винтовой пружиной, катки без реборд удерживались на рельсах с помощью особых тарелей, также разжимаемых пружиной. Гусеничный обвод выступал за пределы корпуса, что должно было повысить проходимость и способствовать преодолению препятствий. На прочном грунте длина опорной поверхности составляла 1,22 м, а удельное давление — 1,1 кг/см², в мягкий грунт гусеница погружалась, увеличивая опорную поверхность. Дугообразный нижний обвод гусеницы, как и на тяжелых британских танках, должен был уменьшить сопротивление движению и повороту при жесткой подвеске. Но в результате машину сильно раскачивало. В наружной стенке рамы гусеничного хода делались большие отгибы внутрь — через образовавшиеся окна сбрасывалась грязь с верхней ветви гусеницы.



Продольные разрезы (в вертикальной и горизонтальной плоскостях) среднего танка Mk A «Уиппет».

Сзади по бортам рубки над гусеницами крепились ящики ЗИП. Экипажи старались навесить на танк как можно больше дополнительных канистр с бензином. Самым удобным местом казалась крыша, и экипажи нередко даже в бою держали канистры там, хотя инструкции по Танковому корпусу это справедливо запрещали. Оптимальным вариантом оказалось крепление канистр на корме под прикрытием «ступеньки» корпуса между выступами ходовой части.

Управление танком «Уиппет» было непросто — фактически приходилось управлять двумя машинами сразу, — и подготовка водителей требовала большой практики. Водители «Уиппет» считались в Танковом корпусе виртуозами и действительно проявляли большое мастерство и смекалку. В одном из боев водитель «Уиппет» вел бой в одиночку — заблокировав поперечные валы, он продолжал движение и вел огонь из пулеметов. В тесной рубке жара и загазованность чувствовались сильнее, чем в тяжелых танках; были случаи, когда рулевое колесо и рукоятки пулеметов обжигали танкистам руки. Выхлопные трубы с глушителями выводились по бортам моторного отделения и, хотя отклонялись в стороны, способствовали загазованности рубки экипажа. Угорания экипажей случались здесь даже чаще, чем в тяжелых машинах: иногда экипажи в бою, чтобы не потерять сознание, дышали через фильтрующие патроны противогазов.

Кроме «Фостер и К°», танки «Уиппет» строили «Северобританские паровозостроительные заводы». Броню поставляла фирма «Бирдмор». В марте 1918 г. закончили поставку Танковому корпусу первой полусотни «Уиппет». Всего построили 200 «Уиппет», для сравнения: за тот же период англичане построили 1057 тяжелых танков марок Mk V, Mk V* и Mk V**. Более дорогие и сложные в производстве и эксплуатации Mk A были все же удачнее своих тяжелых «коллег». Танкисты хвастали, что «борзые» способны, по крайней мере, своим ходом вернуться из боя.

Майор Ф. Джонсон, служивший в Центральных мастерских Танкового корпуса во Франции (в Тенер), предложил модернизировать «Уиппет», дабы упростить управление им и повысить подвижность. Два двигателя Тейлора заменялись одним авиационным «Роллс-Ройс Игл» воздушного охлаждения мощностью 360 л.с., двигатель соединялся с планетарной трансмиссией Вильсона от тяжелого Mk V. Удельная мощность около 25 л.с./т позволила поднять скорость до 32 км/ч, но для таких скоростей уже не годилась ходовая часть танка, хотя Джонсон и попытался установить в нее подпружиненные опорные катки.

Тактико-технические характеристики Mk A «Уиппет»

Боевая масса, т 14,225
Экипаж, человек 3
Высота, м 2,73
Длина, м 6,04
Ширина, м 2,62
Толщина брони, мм:
лоб корпуса 14
борт корпуса 13
крыша и днище 5
Вооружение 4×7,7-мм пулемета «Гочкис» Mk I*
Боекомплект 5400 патронов
Двигатель:
марка 2׫Тейлор»
тип карбюраторный
число цилиндров 4
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 2×45
Запас топлива, л 317
Трансмиссия механическая
Коробка передач две четырехскоростных с реверсом
Механизм поворота изменением числа оборотов двигателей
Ходовая часть (на один борт) 16 опорных катков, 5 поддерживающих роликов; ведущее колесо заднего расположения
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая крупнозвенчатая, с открытым шарниром
Количество траков в цепи 67
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 521
Максимальная скорость, км/ч 12,8
Средняя скорость, км/ч 8
Запас хода, км 64 (с дополнительными канистрами 122)
Удельное давление, кг/см² 1,12
Преодолеваемый подъем, град. 40
Ширина преодолеваемого рва, м 2,15
Высота стенки, м 0,8
Глубина брода, м 0,9

Конструктивный опыт Mk A «Уиппет» в целом оказался скорее отрицательным. И вряд ли это можно объяснить только общей неясностью вопроса и спешкой, с которой машина создавалась и запускалась в производство, — в не меньшей спешке и с небольшими исходными данными Луи Рено в то же время создавал свой знаменитый FT-17.

Средний танк Mk B

Майор Уолтер Гордон Вильсон (Wilson), разработавший вместе с Триттоном «Маленького» и «Большого Вилли» и Mk I, не участвовал в создании Mk A «Уиппет», но, оценив перспективы среднего танка, занялся разработкой его собственного варианта. Его целью был танк, равный с Mk A «Уиппет» по скорости, но с лучшими проходимостью и запасом хода и более простой в управлении.

18-тонный танк, получивший обозначение Mk B, или «Medium B», имел экипаж 4 человека. Гусеничный движитель был выполнен с охватом гусеницами корпуса по типу «ромбовидных» тяжелых танков. Вооружение — те же 4 пулемета — установили в рубке, возвышающейся над гусеничным обводом, две шаровых установки выполнили в небольших бортовых спонсонах корпуса. Экипаж мог выбирать вариант установки четырех своих пулеметов в зависимости от условия боя. Был разработан вариант с 40-мм пушкой в башне (рубке), но он был отвергнут на стадии проектирования и «в железе» не строился. Моторно-трансмиссионное отделение располагалось позади обитаемого, в нем устанавливался 4-цилиндровый вариант двигателя Рикардо мощностью 100 л.с. и планетарная трансмиссия Вильсона. Гусеница уширена до 570 мм.



Средний танк Mk B.

Уже в середине 1918 г., до постройки прототипа, был размещен заказ на 450 танков Mk B, к производству намеревались привлечь заводы «Норс Бритиш Локомотив» (Глазго), «Ковентри Орнднанс Уоркс», «Патент Шафт энд Экслетри Компани». Первый танк собрали на заводе «Метрополитэн Кэриэдж, Вэгон энд Файненс Компани Лимитэд» в сентябре того же года, всего же успели построить, по одним данным, 45 машин, по другим — 48 машин. Часть машин оснастили аппаратурой для постановки дымовой завесы для этого над выхлопной трубой крепился бак с сульфокислотой, впрыскиваемой в выхлопной трак.

Эксплуатация Mk B сразу выявила ряд недостатков — доступ к двигателю из обитаемого отделения был затруднен, что не позволяло быстро исправить неполадки в его работе в ходе боя (с учетом надежности двигателей первых танков это был существенный недостаток). Покидание танка под огнем противника для экипажа было более опасным, чем в тяжелом Mk V и среднем Mk A. Уже появился следующий средний танк — Mk C, которому явно отдавалось предпочтение, а окончание боевых действий снимало вопрос о срочности производства нового танка.

В июле 1919 г. три средних Mk B (иногда их тоже упоминали как «Уиппет») с двумя тяжелыми Mk V доставили в Архангельск. Заметной боевой карьеры за ними не числится. Подробнее история этих машин будет рассмотрена в главе «Британские и французские танки в России».

В самой Великобритании Mk B нашел боевое применение в составе 17-го (бронеавтомобильного) батальона в ходе войны за независимость Ирландии 1919–1921 гг.

Тактико-технические характеристики Mk B

Боевая масса, т 18
Экипаж, человек 4
Высота, м 2,5
Длина, м 6,92
Ширина, м 2,86
Вооружение 4×7,7-мм пулемета «Гочкис» Mk I*
Двигатель:
марка «Риккардо»
тип карбюраторный
число цилиндров 4
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 100
Запас топлива, л 386
Трансмиссия механическая
Механизм поворота планетарный
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая крупнозвенчатая, с открытым шарниром
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 570
Максимальная скорость, км/ч 9,3
Запас хода, км 100
Преодолеваемый подъем, град. 35
Ширина преодолеваемого рва, м 3,0
Высота стенки, м 1,0
Глубина брода, м 0,8
Средний танк Mk C

Mk C (Medium C) был разработан У. Триттоном как альтернатива Mk B. Триттон был хорошо осведомлен о ходе работ своего коллеги Вильсона над средним танком Mk B и вместе с конструктором Уильямом Ригби (Rigby) занялся разработкой собственного варианта. Проект был разработан в марте 1918 г., прототип танка представлен в августе 1918 г. — чуть раньше первого танка Mk B разработки Вильсона.



Танк Mk C «Хорнет» на испытаниях. Обратим внимание на расположение установок для пулеметов, вывод выхлопной трубы, особенности устройства ходовой части.

Первоначальный заказ на танк Mk C (известный также под прозвищем «Хорнет» — «шершень») составил 200 машин, затем был увеличен до 600, производство должен был поставить завод «Уильям Фостер энд Компани Лимитед», субподрядчиком выступал «Армелт энд Уоркли»,

Mk C также имел жесткую подвеску и охватывающие корпус гусеницы, равное с Mk B бронирование. Установленный в моторно-трансмиссионном отделении (в корме) 6-цилиндровый двигатель Рикардо в 150 л.с. при той же массе танка 18–20 т позволил довести скорость хода до 12 км/ч (планировалось ставить облегченный двигатель с алюминиевыми поршнями). Танк был несколько больше по длине, чем Mk B, что позволяло преодолевать более широкие рвы, а значительно увеличенный запас топлива обусловил и больший запас хода. Вооружение составляли 3 пулемета, вариант «самца» должен был нести 57-мм пушку во вращающемся щите в передней части рубки, причем собирались использовать пушку с длиной ствола 40 калибров, поскольку опасались, что дульное пламя и дульная волна пушки, укороченной до 23 калибров, будут угрожать водителю. Планировалось, что треть построенных танков составят такие «самцы», но ни одного пушечного Mk C не построили. Лучше, чем на предыдущих моделях, были продуманы управляемость, обзорность из танка (общая претензия к первым танкам — их «слепота») и эргономика. Так, командир получил не только поворотную командирскую башенку и одиннадцать смотровых щелей, но и столик для работы с картой; экипаж, расположенный рядом и отделенный от двигателя, мог общаться голосом. Была предусмотрена укладка для снаряжения экипажа. На рабочем месте водителя (механика-водителя) появился одометр для определения пройденного пути. Доступ в моторно-трансмиссионное отделение из обитаемого был проще, чем у Mk B.

Всего построено 36 машин, еще для 14 были готовы все комплектующие, когда программу постройки остановили в связи с перемирием (к моменту перемирия собрано 25 машин). В боях эти танки, поступившие во 2-й танковый батальон, не участвовали, однако один Mk C участвовал в параде победы в Лондоне в 1919 г.

Mk C считались «новейшими» машинами британского Танкового корпуса, потому их берегли и не направили ни в Россию для помощи белым армиям, ни в Ирландию для борьбы с ирландским освободительным движением. Однако в 1921 г. Mk C все же появился в Глазго для подавления английских рабочих во время масштабной забастовки. Удивительная на первый взгляд, но закономерная, по сути, судьба британских танков, созданных к концу Первой мировой войны, — разработанные для борьбы с имперской Германией, они вскоре пошли в дело с задачей подавить освободительные движения в России, Германии, Ирландии, у себя на родине. Оружие само по себе политических предпочтений не имеет, их имеют люди, этим оружием распоряжающиеся.

На вооружении британской армии Mk C с 1925 г. заменялись на новые «маневренные» средние танки Mk I и Mk II постройки «Виккерс». От планов переделки Mk C в эвакуационные тягачи отказались. Последний Mk C пошел на лом и в переплавку в 1940 г., когда Великобритания остро нуждалась в материалах для военной промышленности.

Тактико-технические характеристики Mk C

Боевая масса, т 18-20
Экипаж, человек 4
Высота, м 2,94
Длина, м 7,86
Ширина, м 2,71
Толщина брони, мм 14-6
Вооружение 3×7,7-мм пулемета «Гочкис» Mk I*
Двигатель:
марка «Рикардо»
тип карбюраторный
число цилиндров 6
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 150 (при 1250 об/мин)
Запас топлива, л 682
Трансмиссия механическая
Коробка передач 4-скоростная Хэлли
Механизм поворота планетарный Вильсона
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Тип зацепления зубовое
Максимальная скорость, км/ч 12,6
Запас хода, км 120-225
Средний танк Mk D

Параллельно разрабатывался более быстроходный танк Mk D массой около 13,5 т с двигателем мощностью до 240 л.с., тросовой гусеницей системы «Снэйк» («змея») подполковника Филиппа Джонсона с шарнирно подвешенными так называемыми «самоориентирующимися» траками.



Деревянный макет среднего танка Mk D.

Этот танк считался важным элементом разработанного начальником штаба Танкового корпуса Фуллером «Плана 1919». Тактико-технические требования к нему были составлены в 1918 г. Танк должен был обладать максимальной скоростью хода не менее 32 км/ч (20 миль в час), запас хода — около 320 км (тут стоит вспомнить, что у Mk A живучесть гусениц не превышала 30–35 км, как и у тяжелых Mk IV, Mk V), для преодоления широких рвов иметь длину не менее 9 м. Разработкой танка руководил подполковник Филип Джонсон, квалифицированный инженер, имевший до войны опыт эксплуатации тракторов, служивший в британских танковых частях практически с начала их создания. Уже в 1917 г. он продвинулся до должности помощника начальника технической части Танкового корпуса и как таковой активно включился в разработку усовершенствованной подвески для среднего танка.

Опорные катки на танке Mk D заменили роликами на траках, опиравшимися на стальной трос, растянутый в корпусе на пружинах. Подвеска привлекла внимание своей простотой и полной сбалансированностью на борт, но оказалась бесперспективной с точки зрения надежности. Разработка проекта танка была закончена в октябре 1918 г. К окончанию боевых действий был готов только полноразмерный деревянный макет. Но после перемирия в ноябре 1918 г. работы над проектом, как и все опытные разработки, резко замедлились, а вскоре были прекращены.

Танки — транспортеры орудий

Стоит вспомнить еще об одном интересном типе танка, созданном британцами в ходе Первой мировой войны для увеличения подвижности артиллерии, — проблема, тесно связанная с действиями и тяжелых, и средних «маневренных» танков. Речь идет об уже упомянутом выше танке — транспортере орудий.

Необходимость в подобной машине была осознана еще до первого выхода танков в бой. 16 июня 1916 г. Д Стэрн обратился к министру снабжений Д. Ллойд-Джорджу с предложением начать разработку вездеходных транспортеров для тяжелых орудий. Войска уже столкнулись с проблемой прорыва вражеской обороны на глубину, большую, чем первые линии окопов. Это требовало быстрого перемещения за пехотой поддерживающей артиллерии. Дальность стрельбы дивизионной и корпусной артиллерии с их позиций была одним из факторов, ограничивающих глубину возможного продвижения атаки. Однако к тому времени районы боевых действий на Западном фронте, изрытые воронками и окопами, уже напоминали «лунный пейзаж», и тяжелые орудия часто не могли пройти по такой местности даже на буксире у гусеничных тягачей. Возможность перевозить их вместе на вездеходной машине была достаточно актуальна. Ллойд-Джордж согласился дать заказ на 50 транспортеров.

На «Метрополитэн Кэриэдж, Вэгон энд Файненс Ком-пани Лимитед» майор Грэгг занялся разработкой специального вездеходного транспортера артиллерийских орудия с использованием узлов и агрегатов танка Mk I. Уже 5 июня 1916 г. представленный макет новой машины получил одобрение, а в июле началась разработка реального образца.



Танк — транспортер орудий (G.C.) Mk I с 60-фнт пушкой. Качающаяся часть орудия отделена от лафета, колеса вывешены отдельно по бортам танка.

В марте 1917 г. построили первый танк-транспортер типа G.C. («Gun Carrier») для перевозки 60-фнт (127-мм) пушки или 6-дм (152-мм) гаубицы, который был показан на испытаниях танков 3 марта 1917 г. близ Бирмингема. Хотя гаубица теоретически могла вести огонь с транспортера, вряд ли правильно считать его прообразом САУ — это был именно транспортер, призванный доставить орудие с расчетом и боекомплектом на позицию по пересеченной местности.

Гусеничный обвод был намного ниже, чем у танка, а его нижняя ветвь стала более плоской. Двигатель и трансмиссия были аналогичны танку Mk IV, но схема компоновки и ходовая часть изменены. Водитель и командир размещались в одноместных кабинах по бортам, остальной экипаж и груз — на платформе. С помощью откидной аппарели, салазок с роликами и лебедки с приводом от двигателя орудие втаскивалось на платформу, колеса лафета снимались и вешались на борта. Свободное место заполнял боекомплект (без орудия — до 130 выстрелов). Имелась крановая стрела. Силовой блок перенесли в корму и «перевернули» так, чтобы не пришлось менять цепную передачу. В корме выполнили две овальные двери. Гусеничный обвод намного понизили.



Танк снабжения «Харвич» на основе танка-транспортера G.C. — в такой роли G.C. войска использовали более охотно.

Первоначально танк-транспортер снабдили колесным «хвостом» по образцу Mk I, но быстро от него отказались. Управление машиной, как и на танке, требовало усилий 3–4 человек.

Заказ был выдан заводу «Китсон энд Компани Лимитед» в Лидсе, и в июне — июле 1917 г. машины были поставлены Танковому корпусу. 9 июля 1917 г. в Лидсе сформировали первую роту танков-транспортеров. К концу месяца имелось уже две роты по 24 транспортера в каждой. У артиллеристов танки-транспортеры успеха не имели и более удачно работали в роли танков снабжения. Они могли перевозить на платформе до 10 т груза и при этом буксировать волокушу массой до 22,4 т. Удельное давление на грунт — 2,39 кг/см² на твердой дороге, 0,42 кг/см² при погруженной нижней ветви гусеницы.

Завод «Китсон энд Компани» собрал 50 танков-транспортеров. Один превратили в ремонтно-эвакуационную машину с одной бронированной кабиной, подъемным краном на платформе, лебедкой, анкерным приспособлением для упора в грунт. Другой переделали в самоходный экскаватор с открытой поворотной платформой.

Танк-транспортер известен также под обозначением G.C. Mk I, поскольку существовал проект улучшенного транспортера (Mk II) с расположением грузовой платформы в корме, но он был построен только в виде деревянного макета.

Тактико-технические характеристики танка-транспортера орудий (G.C.)

Боевая масса, т 25,4 (без груза) — 34 (с полной загрузкой)
Экипаж, человек 5
Высота, м 2,85
Длина, м 9,1 (без «хвоста»), 10,8 (с «хвостом»)
Ширина, м 3,4
Клиренс, м 0,42
Толщина брони, мм:
лоб и борт 8
крыша и днище 8
Вооружение:
пулеметы 1×7,7-мм «Гочкис»
Боекомплект:
патронов 2000
Двигатель:
марка «Даймлер»
тип карбюраторный
число цилиндров 6
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 105 (при 1000 об/мин)
Трансмиссия механическая
Коробка передач 2-скоростная со скользящими шестернями
Бортовой редуктор бортовая 2-скоростная коробка передач — цепная передача — однорядный редуктор
Механизм поворота дифференциал и бортовые коробки передач
Подвеска жесткая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 521
Шаг трака, мм 197
Максимальная скорость, км/ч 6,0
Запас хода, км 56
Ширина преодолеваемого рва, м до 3,7
Тяговое усилие, кгс 2370
Полезные опыты

Mk IX стал первым танком, который научили плавать. На борта и лобовую часть в качестве поплавков укрепили пустые цистерны. Над рубкой установили короб с воздуховодными трубами. Бортовые двери герметизировали прокладками. Для подкачки воздуха служили мехи. Движение на воде — за счет перематывания гусениц, для чего на траках шарнирно крепили лопатки-гребки. Испытания плавающего танка прошли в день перемирия. Сообщалось, что танк смог успешно переплыть пруд, но затонул при испытаниях на Темзе. На этом работа и прервалась. Зато в 1935 г. идею высокого гусеничного обвода с гребками на траках гусеницы использовал в США инженер Д. Роблинг в своей амфибии «Аллигатор», положившей начало обширному семейству американских плавающих десантных машин LVT.



Плавающий танк на основе «десантного» Mk IX. Обратим внимание на цистерны-поплавки на бортик, лопатки-гребки, шарнирно укрепленные на траках, короб с воздукопитающими трубами над рубкой.

На основе Mk V**-«самка» королевские саперы в опытном порядке построили несколько вариантов специальных машин, необходимость в которых для молодых танковых частей стала очевидной. Они имели одинаковую основу; на крыше танка монтировали силовой гидроцилиндр и три рамы с блоками, образующими полиспаст, на лобовой части — А-образную стрелу с блоком, через который перекидывалась цепь. У «танка-трала» на цепи подвешивался тяжелый железный каток, подрывавший мины за счет высокого удельного давления на грунт. Каток был сплошным, наподобие дорожного, и эффективность такого трала на изрытом поле была невелика. Ранее предлагали выполнить катковый минный трал на основе Mk IV, но этого не сделали. У «танка-моста» также подвешивался надвижной колейный мост длиной 6,1 м, шарнирно укрепленный на треугольном трубчатом каркасе в передней части танка. Заметим, что первоначально предлагался другой вариант мостового танка — танк с мостом на крыше должен был спускаться в ров или широкий окоп. Малая жесткость корпусов «ромбовидных» танков не позволила реализовать этот проект, хотя к самой идее возвращались позже неоднократно «Танк-кран» нес на конце цепи крюк. Ранее пытались выполнить кран с электромагнитом на шасси Mk I, «танк-мастерскую» (отдаленный прототип БРЭМ) с крановой стрелой на базе Mk IV. Были также построены танки — буксиры землеройных механизмов для полевых фортификационных работ. Осознание необходимости в бронированных инженерных машинах и первые опыты с ними — важный момент начального этапа развития БТТ.



Танк Mk V**-самка» в роли танка-мостоукладчика.



Танк Mk V**-«самка» с подвешенным на стреле катковым минным тралом.

Выпуск британских боевых танков в 1916–1918 годах

Марка танка Тип Количество выпущенных
Тяжелые
Mk I «самец» 75
«самка» 75
Mk II «самец» 25
«самка» 25
Mk III «самец» 25
«самка» 25
Mk IV «самец» 420
«самка» 595
Mk V «самец» 200
«самка» 200
Mk V* «самец» 200
«самка» 432
Mk V** 25
Mk VII 3
Mk VIII 7 (в Англии 5 до перемирия 2 — после)
Mk IX 36
Средние
Mk A «Уиппет» 200
Mk B «самка» 45
Mk C (1918–1919 гг.) «самка» 36
Организация первых танковых частей

В марте 1916 г., вскоре после выдачи заказа на первые 100 танков, полковник Суинтон получил от генерала У.Д. Берда, занимавшего в военном министерстве пост начальника штаба, официальные полномочия на формирование первого танкового подразделения, поступавшего под командование Суинтона. Подразделение именовалось сначала «отделением бронеавтомобилей службы моторизованных пулеметов», а с мая — «тяжелым отделением Пулеметного корпуса» (Пулеметный корпус был создан в октябре 1915 г. для подготовки пулеметных расчетов, и появление его «тяжелого отделения» выглядело вполне естественно). Штаб отделения находился поначалу в Лондоне. Первый учебный лагерь в Бисли расположили на ферме с русско-звучащим названием Сибирь, расположенной недалеко от учебного лагеря «службы моторизованных пулеметов», — лагерь и депо были организованы еще в конце 1914 г. и занимались подготовкой подразделений мотоциклов-пулеметовозов, вооруженных автомобилей, а также бронеавтомобилей. Позиционная война сделала «моторизованные пулеметы» не столь актуальными, и начальника лагеря подполковника Р.У. Бредли и еще 7 старших офицеров в том же марте перевели «в танкисты». Из «службы моторизованных пулеметов» взяли первые 600 человек для обучения, 30 офицеров пришли из той же службы и из RNAS, еще 15 назначил главнокомандующий во Франции. Первые 100 водителей и первые механики для ремонта прибыли из 711-й роты армейского вспомогательного корпуса — они имели опыт обслуживания во Франции тракторных рот и осадных батарей Королевской крепостной артиллерии. До 900 добровольцев взяли особой вербовкой из числа машиностроительных рабочих — в чем оказал помощь издатель журнала «Мотоциклист» Джофрей Смит — и различных учебных заведений.

Предполагали сформировать 15 рот по 10 танков, но, по просьбе главного командования, в апреле — мае начали формировать 6 рот по 25 танков — 4 взвода по три секции (каждая из «самца» и «самки») плюс 1 запасной танк. Для этого требовалось 75 танков-«самцов» и столько же «самок». Штат роты состоял из 28 офицеров и 255 нижних чинов. Общая численность «тяжелого отделения пулеметного корпуса» составляла 184 офицера и 1610 нижних чинов. Согласно принятому в британской армии порядку роты обозначались не номерами, а буквами латинского алфавита. Ротой A командовал К.М. Типпетс, ротой B — Т.Р. МакЛеллан, ротой C — А. Холфорд-Уолкер, ротой D — Ф. Саммерс, ротой E — Т.Х. Натт, ротой F — У.Ф.Р. Кингдон.



Организация «тяжелого отделения Пулеметного корпуса» на сентябрь 1916 г.

В июне 1916 г. эти 6 рот перевели в Бульхауз, в имение Ивиф в Эльведен, организовали учебное поле, названное «полигоном для опытных взрывов» (так объясняли присутствие военных инженеров). Ходили слухи, что оттуда роют тоннель до Германии — вероятно, такие нелепицы распускали намеренно. Личный состав не знал о танках до их прибытия — говорили, что ожидают машины, которые «могут переплывать реки, как крокодил, прыгать, как кенгуру, и карабкаться, как медведь». В июне, наконец, отделение получило первые машины Mk I и начало обучение на них.

В начале июля в присутствии Ллойд-Джорджа и Робертсона провели первое учение 20 танков с пехотой. На следующих учениях присутствовал король Георг V под видом «русского генерала» (все те же ссылки на Россию). В другой раз король уже официально посетил танковое учение в Вуле 25 октября 1918 г., а вообще к концу войны посещение танковых частей стало у королевской фамилии хорошим тоном.

17 сентября Стэрн и Суинтон обсудили результаты первых боев с Хэйгом, высказавшим свое удовлетворение опытом. Однако Суинтона, не очень ладившего со Ставкой, решили заменить во Франции командиром с большим фронтовым опытом. И 29 сентября командиром тяжелого отделения назначили подполковника Хью Джеймисона Эллиса (сразу по назначении он стал полковником), а кроме того, выдали заказ на 1000 танков. Штаб нового командира составили капитан Дж. ле Кью Мартель (помощник командира), капитан Т.Дж. Узиелли (квартирмейстер), капитан Дж. Г. Тэппер (начальник штаба) и капитан Ф Э. Хотблэк (начальник разведки). Эллис переместил штаб тяжелого отделения из деревни Бокенэ в деревню Бермикур, где он оставался до конца войны. Вернувшийся в Англию Суинтон был «отставлен» от танковых частей, в лагере танковых частей (танковом депо) в Тэтфорде его заменил бригадный генерал Гор-Эшли. Лишь позднее Суинтон получил звание генерал-майора и положенные почести А о деятельности генерала Гор-Эшли сохранилось свидетельство одного из первых британских танкистов капитана Д.Г. Брауна: «Явился пехотный бригадир, который отличился в первые месяцы войны, однако понятия не имел о танках. Он прибыл в Тэтфорд, чтобы принять командование, и крепко нас порадовал своей первой речью. Он открыто заявил, что прислан подтянуть дисциплину в нашем корпусе, что танки его не интересуют вообще и он не желает их видеть». Назначение «пехотного» офицера, возможно, имело смысл — танкам предстояло стать «пехотным» средством прорыва, да и дисциплине инженеров и автомобилистов командование, видимо, не доверяло. Но пехотные офицеры слишком плохо знали технику, что не способствовало взаимопониманию.



Посещение «тяжелого отряда Пулеметного корпуса» королем Георгом V и королевой Марией. Фотографироваться на фоне танков дамы полюбили еще в Первую мировую войну.

В ноябре отделение переименовали в «тяжелый отряд Пулеметного корпуса», а офицеры отряда представили исследование «Танковая армия». Основные его положения тогда не могли быть реализованы, но позже они использовались в теориях механизированной войны.

С 15 ноября 1916, по 15 февраля 1917 г. танковые роты во Франции переформировали в четыре батальона, сохранившие те же обозначения, на базе двух рот в Англии начали формировать еще пять батальонов. Танковые взводы внутри батальона имели сквозную нумерацию. Танковое депо перевели из Тэтфорд в Бовингтон. Батальоны свели в бригады — 1-ю (батальоны C и D) полковника Бэкер-Кар в январе 1917 г., 2-ю (A и B) полковника Кураж в феврале. 27 апреля начали формировать 3-ю бригаду, полковника Хардресс-Ллойда. Количество танков в батальоне уменьшили с 72 до 48 (36 боевых и 12 учебных). Бригады были чисто административной единицей, поэтому состав их постоянно менялся. Более-менее стабильны были танковые батальоны и роты, но в бою и они дробились до групп в несколько машин. 1 мая 1917 г. Эллис стал бригадным генералом, что свидетельствовало о признании за тяжелым отрядом прав отдельной части.

После сражения под Аррасом предложили увеличить отряд вдвое до 18 батальонов (9 батальонов тяжелых и 9 батальонов средних танков). 28 июня утвердили соответствующий штат. А 28 июля 1917 г. отряд переименовали в Танковый корпус (Tank Corps) — в секретности смысла уже не было, да и признание новый род оружия уже получил. Штаб корпуса расширился, в нем появились майоры Грин и Брокбэнк, капитаны Азин-Берри, Дандас, а возглавил штаб майор Джордж Фредерик Чарльз Фуллер, считающийся создателем тактики танков. Участник англо-бурской войны, Фуллер к началу мировой войны был штабным офицером, что позволило ему избежать гибели в окопах во Франции, зато он оказался в штабе Танкового корпуса — поначалу без особой охоты. Но он смог быстро оценить преимущества нового рода оружия и с тех пор стал самым ярым пропагандистом его превращения в самостоятельный род войск, «пророком механизированной войны» (хотя, как и всякий «пророк», он в своих теориях оказывался экстремистом). Составленный Фуллером «План 1919», представленный в апреле 1918 года, был, вероятно, первым внятным и обоснованным предложением создания танковой (механизированной) армии и ее использования для решения оперативных и стратегических задач при поддержке ударной авиации и мобильной артиллерии. Согласно плану тяжелые танки с пехотой прорывали фронт обороны противника, а «быстроходные» танки вместе с бронеавтомобилями проникали в глубокий тыл, нарушая работу штабов и коммуникации противника. Некоторые черты этого плана в несколько более «скромном» варианте будут реализованы уже в 1918 г. в сражении при Амьене.



Организация британского Танкового корпуса на ноябрь 1917 г.

Расширение корпуса постоянно откладывалось в основном из-за нехватки людских ресурсов — пехотные соединения поглощали массу пополнений. Но успели устроить новые лагеря Танкового корпуса в Воргрете, Лулворте, Свэнэдже. В конце 1917 г. сформировали 4-ю танковую бригаду подполковника Мориса Хэнки, а в марте 1918-го — 5-ю танковую бригаду бригадного генерала Аллана Паркера. Кстати, с марта 1918 года танковые батальоны предпочитали обозначать уже не буквами, а номерами.

В главном учебном лагере танков в Бовинггоне (Дорсет) за первый год сформировали батальоны E, F, G, H, I, за 1917–1918 гг. — J, K, L, M, N, O, P, Q, R. Для батальона тяжелых танков Mk V был принят такой штат: 3 танковые роты 4-взводного состава, в каждом взводе — по 3 танка. В батальоне танков Mk V* роты имели 3-взводный состав, но каждый взвод включал 4 танка, т. е. в тяжело-танковых батальонах обоих типов имелось по 36 боевых танков плюс танки снабжения и технического резерва. Учитывая «кавалерийское» назначение танков «Уиппет», их сводили в самостоятельные батальоны по 48 машин со своей организацией.

Средний срок подготовки танкового батальона составлял 4 месяца. На 1918–1919 гг. планировали сформировать 13 английских, 3 канадских, 1 новозеландский батальон, но к перемирию подготовили только 8 английских и 1 канадский. Лагерь в Бовинггоне служил и главным опытным полигоном, где рождались и проверялись предложения по конструкции танков, приемам управления. движения и т. п. К концу войны имелись школы (курсы) стрельбы из орудий и пулеметов, револьверов, расшифровки аэрофотоснимков, танковой разведки, службы связи и голубиной почты, маскировки, противогазовая, топографическая.

Личный состав для тяжелого отделения набирали: водителей и механиков — из автомобильного корпуса, пулеметчиков — из пулеметного корпуса, наводчиков — из запасных артиллерийских частей, остальных из запасных пехотных. С расширением отделения личный состав набирали из кавалерии, нестроевых частей, авиации (вполне обычно для броневых частей и в других армиях) и флота. Добровольцев уже не хватало — к февралю 1917 г. численность тяжелого отряда достигла 9000 человек, а Танковый корпус к ноябрю 1918 г. включал 20 000. После успеха танков в сражении у Камбрэ главное командование утвердило увеличение штата Танкового корпуса до 24 653 офицеров и солдат, 864 тяжелых и 610 легких («маневренных») танков. Офицеры со знанием техники набирались в основном из инженерного корпуса, а потому были более свободны от «традиций», более склонны к «дисциплине деловой, а не педантичной». Это способствовало формированию особого, корпоративного духа танкистов. Для того же ввели вымпелы рот (батальонов) и личный флаг командира корпуса. Флагу из коричневой, красной и зеленой полос Фуллер придал символику «стихии» танка: «Из грязи — через кровь — на зеленые поля по ту сторону». У корпуса появился и девиз: «Не страшусь ничего».



Организация британских танковых батальонов на июль 1918 г.

В 1918 г. попытались привести нумерацию подразделений в соответствие с правилами — батальонов номерами, рот буквами. В результате танковые батальоны именовали двояко — буквой и номером. 1 августа 1918 г. Департамент снабжения танками Министерства снабжения заменили соответствующим отделом Департамента штабной службы военного министерства, как бы «узаконив» танки в качестве рода войск.



Организация британского Танкового корпуса на 27 сентября 1918 г.

К середине 1918 г. наладился механизм приемки и отправки танков. С заводов их отправляли на станцию в Ньюбери (Беркшир), обслуживаемую 20-й эскадрильей RNAS, оттуда через Саутгэмптон и Ричборо на пароме в Гавр, где их принимала другая группа 20-й эскадрильи, затем — в Бермикур и на центральный склад в селении Эрен.

Большое значение придавали ремонтно-эксплуатационной службе и технической подготовке. В конце 1916 г. вместо ротных мастерских создали батальонные, а через год — бригадные, а также Центральные мастерские в Эрен, позднее переведенные в Тенер, из рот изъяли мастеров. Вопросы поддержания танков в исправности все больше переходили к экипажам, водители превращались в механиков-водителей. С октября 1917 г. практиковали выдвижение грузовиками к линии фронта передовых складов корпуса. 1 февраля 1918 г. начали формировать танковые роты снабжения — каждая из 4 взводов по 6 танков. В начале августа во Франции находилось 5 рот снабжения и 2 танковые роты перевозки орудий.

На июль 1918 г. Танковый корпус включал 14 батальонов тяжелых танков, 2 батальона средних (C (3-й) и F (6-й) танковые батальоны) и 1 бронеавтомобилей (17-й батальон). 26 октября военное министерство утвердило развертывание корпуса в 1919 г. до 34 батальонов. Заказ на 1919 г. включал 1500 тяжелых и 1500 средних танков. Но перемирие 11 ноября положило конец этим планам.

Обучение танкистов

В феврале 1916 г. Суинтон в «Заметках по использованию танков» сформулировал наиболее важные, с его точки зрения, принципы боевого применения танков, среди которых были сохранение тайны их производства и использование в массе для проведения внезапного и решительного удара. В самом начале подготовки тяжелого отделения Суинтон сформулировал перечень «танковых приемов», который, хотя и не стал официальной инструкцией, довольно интересен; «Помни свой приказ. Стреляй быстро. Стреляй низко. Промах, который засыплет врагу глаза пылью, лучше промаха, который просвистит над ухом. Стреляй хитро. Стреляй по противникам, когда они протирают глаза. Экономь боеприпасы и не убивай человека по три раза. Помни, что окопы глубоки и извилисты, следи за углами. Следи за ходом боя и танками соседей. Следи за пехотой, которой помогаешь. Сохраняй свое место в линии. Стреляй по вражеским пулеметам и мелким пушкам, убивай их первым из своей 6-фунтовки. Ты их не увидишь, если они хитро замаскированы. Ты должен выслеживать их по косвенным признакам: звуку, пыли, дыму. Тень на бруствере. Дыра в стене, стогу, куче земли, поленице, груде кирпича Они расположены, как правило, чтобы стрелять во фланг, вдоль проволоки. Один 6-фнт снаряд, попавший в амбразуру пулеметного гнезда, прикончит его. Используя 6-фунтовку бережно. не стреляй, только чтобы создать шум. Никогда не наводи пулемет, даже разряженный, на свою пехоту, а 6-фунтовку — на другой танк. Именно разряженные орудия убивают друзей идиота. Не обращай внимания на жару. Не обращай внимания на шум Не обращай внимания на пыль. Благодари своих товарищей из пехоты. Благодари Бога, что ты защищен от пуль и можешь помочь пехоте, которая этой защиты не имеет».



Тяжелый танк Mk III на занятиях по вождению преодолевает ров.

Первая инструкция по обучению танкистов была выпущена в декабре 1916 г. Начальное обучение проводилось в депо пополнений в Гумерейле, обучение вождению — в депо в Вуле. Школа пулеметчиков находилась в Бисли, наводчиков поначалу обучали в артшколе Королевских ВМС в Портсмуте. Во Франции, в окрестностях Бермикура, организовали курсы вождения и артиллерийской стрельбы, в Эрен — курсы пополнений, противогазовые и навигационные. Из-за недостатка матчасти обучение частью вели с деревянными макетами (каждый переносили 4 человека). В начале лета 1917 г. курсы вождения перевели в Вэльи, где создали полигон, стрельбы — в Мерлимон. В январе 1918 г. в связи с угрозой германского наступления курсы вождения перевели в Авелюи.

Ключевым предметом начального обучения считалась топография. После занятий на неподвижной машине и первых «катаний» (дабы приучить к тяжелым условиям в танке) начинались вождение и преодоление препятствий. Поворот отрабатывали на обвалованном участке дороги, касание вала корпусом вело к дисквалификации. Нелегкое упражнение на машинах типа Mk IV. Любопытно преодоление глубокой воронки «нырянием ласточкой». Танк выводили на край воронки и вывешивали (центр тяжести у ромбовидных танков почти совпадал с центром опорной поверхности). С закрытым дросселем спускались вниз, при касании направляющим колесом грунта нужно было дать полный газ, иначе танк оставался в воронке.

Наводчиков обучали прицеливаться на вспышку выстрела и быстро нажимать спуск при повторной вспышке. Хотя обучали стрельбе в движении, стрелять с коротких остановок. Для определения проходимости грунта выработали простой прием: если офицерская трость (стек) усилием двух рук входила в грунт не более чем на 30 см танки проходили легко (грунт выдерживал давление до 1,5 кг/см²), на 30–45 см — средняя проходимость (около 1 кг/см²), полностью — грунт непроходим (менее 0,5 кг/см²).



Кокарда Танкового корпуса.

В инструкции по обучению от декабря 1916 г. обращалось серьезное внимание и на обучение в составе частей с требованиями: «1. Тесная согласованность с другими родами войск. 2. Быстрота передвижения по местности в боевых строях. 3. Выбор целей в соответствии с боевой задачей».

Обозначения и окраска танков. Экипировка экипажей

Поначалу танки раскрашивали пестро — пятнами коричневого, желтого, зеленого, серого, песочного цветов. Такую схему деформирующей окраски разработал член Королевской Академии подполковник С. Соломон, ранее она использовалась артиллеристами. Хранящийся в Бовингтоне Mk I C19 «Клэн Лэсли» раскрашен коричневыми, голубыми и белыми волнистыми полосами. Но уже Mk II и III окрашивали однотонно и снабжали масксетями. Танки либо сохраняли заводскую серо-стальную окраску, либо окрашивались оливково-серым цветом, а позже — хаки коричневого оттенка. Под Аррасом встречались танки с однотонным корпусом и пятнистыми спонсонами — это были учебные Mk II с установленными в войсках спонсонами от Mk I из «настоящей» брони. Для лучшего опознания на бортах танков иногда рисовали эмблемы — игральные карты различных мастей, рука в рыцарской перчатке, стилизованные геральдические кресты и звезды. После появления на поле боя германских танков англичане с лета 1918 г. наносили на носовой части боковых выступов танков три вертикальные полосы — белая-красная-белая — для опознавания своей пехотой и артиллерией. Такие же полосы наносились на крышу для опознавания авиацией. Такой набор полос несли на бортах и бронеавтомобили 17-го батальона.

Танки получали заводские номера — сначала трех-, потом четырех— и пятизначные. В ротах (батальонах) танку присваивали свой номер «NXX» (N — буква подразделения, XX — номер). Заводской номер ставили обычно на корме и в задней части бортов, номер в подразделении — на бортах впереди (иногда — прямо поверх заводского). Учебные танки имели только заводские номера. Танки — транспортеры орудий обозначались «GCXXX» (XXX — порядковый номер). На танках снабжения большими буквами писали «Supply», дабы не сбивать с толку свою пехоту — ведь большинство этих танков выполнялось на основе боевых. Как и в бронесилах других стран, в Танковом корпусе каждая машина имела свое имя — «Цейлон», «Китай», «Тигр», «Витсхаете экспресс», «Эдуард», «Мэри», «Боби», «Одиссей», «Чарли Чаплин», «Ди Хард», «Дракула» и т. д. Обычно имена давались на букву роты или батальона. Так, у Камбрэ действовали танки «Hardian», «Havoc», «Hermosa», «Hilda», «Hydra», «Harleguin», «Hong Kong» батальона H. Батальон L включал танки «Lightning», «Laly II», «Lochiel», «Lion», «Lukoile III» и т. д. Но это правило выдерживалось не всегда. Например, танк Mk II с номером C17, действовавший под Аррасом, нес имя «Lusitania». Иногда имена заменялись шуточными девизами — один Mk I (A13) на Сомме нес девиз «Мы все в этой штуке», другой у Газы «Оле-Лукойе на службе Сухопутной армии Его Величества» (таков был литературный псевдоним полковника Суинтона), или «Киа Ора» (маорийское пожелание удачи).



Экипаж танка Mk V 8-го (H) танкового батальона беседует с пехотинцем (современная реконструкция). Обратим внимание на комбинезоны, шлемы (их в шутку именовали «панцирь мертвой черепахи») и защитные маски танкистов.

Экипировка танкистов тоже была предметом постоянного поиска. Танкисты одевались обычно в штатную полевую форму, использовали брезентовые технические комбинезоны с карманами на бедрах и низким стоячим воротником, пехотные жилеты, в холода вне танка — короткие «окопные шубы». Перчатки носили обычные или «шоферские» с крагами. Для защиты головы поначалу использовали небольшие самодельные кожаные противоударные шлемы с каркасом. Эти шлемы, напоминающие старинные «мисюрки» с увеличенным затылком, оказались недостаточны в трясущемся, гудящем и переваливающемся с боку на бок танке. Поэтому чаще танкисты носили штатные стальные британские каски-«миски», иногда дополняя их кожаным валиком по окружности. Для защиты лица и глаз служили автомобильные очки-консервы, очки со стальными пластинами с прорезями или сеткой мелких отверстий и плотные кожаные маски, усиленные стальными пластинами и кольчужной «бородой» — эти маски, защищавшие от попадающих через смотровые щели осколков пуль и от внутренних отколов брони, позаимствовали у пехотных наблюдателей. Это давало лишний повод сравнивать танкистов с «рыцарской кавалерией». На груди носили противогазную сумку, на поясе — открытую кобуру с револьвером «Веблей» (с портупеей или без). Офицеры старались сохранить обычную форму одежды, их экипировку дополняли планшет с картой и часто — офицерская трость, стек, которому нашли вполне практическое применение (грубо определяя с его помощью плотность грунта),

Поначалу «тяжелое отделение Пулеметного корпуса» использовало эмблему этого корпуса — скрещенные тела пулеметов «Виккерс» под короной с буквами «MGC» («Пулеметный корпус»), дополненными «H» («тяжелое»). С января 1917 г. установилось ношение на погоне полосы соответствующего цвета для каждого танкового батальона (полосы такого же цвета могли наносить и на шлем): так, 1-м батальону (A) была «присвоена» красная полоса, 2 (B) — желтая, 3 (C) — зеленая, 4 (D) — синяя, 5 (E) — красно-голубая, 6 (F) — красно-желтая, 7 (G) — красно-зеленая, 8 (H) — красно-темно-голубая, 9 (I) — красно-коричневая, 10 (J) — красно-белая, 11 (K) — красно-черная, 12 (L) — красно-фиолетовая, 13 — зелено-черная, 14 — зелено-фиолетовая, 15 — зелено-желтая, 16 — черно-желто-красная, 17 (бронеавтомобилей) — зелено-белая и т. д. С мая 1917 г. на правом рукаве вверху танкисты носили вышитый знак в виде стилизованного «ромбовидного» танка, а с июля на головных уборах появляется эмблема только что сформированного Танкового корпуса в виде «ромбовидного» танка — вид три четверти спереди и венка с лентой и надписью «Tank Corps» под короной. Стилизованные «ромбовидные» танки можно увидеть и на первых эмблемах американских, советских, австралийских, канадских, иракских танкистов (все они либо начинали с британских танков Первой мировой войны, либо просто подчинялись Великобритании).

В условиях пустыни (о чем рассказано ниже) первые британские танкисты, как и экипажи бронеавтомобилей, использовали «тропическую» форму цвета хаки — с рубашкой с короткими рукавами, шортами, тропическим шлемом.

Французские танки

Начало работ во Франции

Приписывать «отцовство» танка и тем более создание танковых сил какому-либо одному лицу было бы, мягко говоря, некорректно. Но первые французские танки и танковые силы действительно появились на свет благодаря энергии и упорству одного человека — полковника, впоследствии генерала Жана-Батиста Этьена (Estienne, 1860–1936 гг.). Осенью 1914 г. Этьен, служивший начальником штаба 22-го артиллерийского полка, начал прорабатывать мысль о боевой машине, способной продвигаться вместе с пехотой по полю боя. К тому времени, надо отметить, Этьен, отличный математик, был известен как один из инициаторов применения во французской армии стрельбы с закрытых позиций, в связи с чем им был разработан ряд артиллерийских приборов, проведены работы по внедрению телефона для управления огнем батарей, как артиллерист, он стал и одним из организаторов французской авиации, использовавшейся для корректировки артиллерийского огня, а также большим энтузиастом внедрения мотора в армию.



Испытания во французской армии трактора «Холт» с двигателем в 45 л.с. на преодоление рвов 21 февраля 1916 г. (трактор дополнительно нагружен).

Мощь огня германской артиллерии и пулеметов, о которые разбился «наступательный дух» французской пехоты в первые же месяцы войны, установившийся позиционный фронт заставили Этьена, дотоле всячески заботившегося об организации и улучшения меткости огня артиллерии с закрытых позиций, задуматься о способе продвигать 75-мм полевые пушки вместе с пехотой по полю боя и через траншеи для прорыва обороны противника на всю глубину. В августе 1915 г. он присутствовал на испытаниях американского гусеничного трактора «Холт» в заболоченных районах Соммы. Проходимость и сила тяги трактора натолкнули его на мысль создать боевую машину на его шасси. 23 августа он написал: «Господа! Победа в этой войне достанется тому из двух противников, кто первым сможет поставить 75-мм пушку на машину, способную пройти по любой местности» (позже он решил, что достаточны будут и малокалиберные пушки). Конечно, во французской армии Этьен не был ни единственным, ни первым. Поиск способов «безопасно» довести пехоту со средствами поддержки до первых линий вражеских окопов, приводя к молчанию оживающие пулеметы противника, велся многими. Достаточно вспомнить известные французские пехотные щиты в виде коробчатого сооружения на двух колесах, внутри которого солдат мог передвигаться по полю, отталкиваясь коленями от земли, и вести огонь через две имеющиеся бойницы. Пытались создать и бронированные машины для прорыва заграждений противника — пример тому испытывавшийся в 1915 г. бронированный трактор «Бретон-Прето» на колесах с широким ободом, оснащенный большой пилой для разрезания проволочных заграждений.

Но именно Этьен не только вовремя и правильно понял назначение будущей боевой машины, но и детально обосновал принципы ее боевого применения, к тому же проявил незаурядную настойчивость в «пробивании» нового оружия среди высшего командования. Прежняя служба, исследовательскими практические работы обеспечивали Этьену, как и Суинтону в Великобритании, определенный авторитет и связи в военном руководстве.

В подробной докладной записке от 1 декабря 1915 г. Этьен излагает основные характеристики «наземного броненосца» (a cuirasse terrestre) — масса 12 т, длина 4, высота 1,6 и ширина 2,6 м, экипаж 4 человека, толщина брони 15–20 мм, вооружение — 37-мм пушка для борьбы с защищенными пулеметными точками и два пулемета для самообороны, двигатель в 80 л.с., скорость хода 3–9 км/ч. «Броненосец» должен был преодолевать рвы шириной до 2 м, тянуть за собой (при угле подъема до 20°) бронеприцеп массой 7 т с 20 пехотинцами (так, пока еще чисто теоретически, зарождалась пара «танк — бронетранспортер»). Применение «броненосца» основывалось на внезапности и массировании с плотностью одна машина на 100 м фронта, атаку предполагалось начинать на рассвете без артиллерийской подготовки с задачей захватить две первые линии окопов и обеспечить продвижение пехоты. При этом Этьен предлагал сразу пустить в дело такое количество «броненосцев», которое было бы достаточно для поддержки 20 000 пехотинцев, чтобы в ходе первой же операции прорвать германскую оборону на широком фронте и на большую глубину. По той же причине он считал необходимым для «броненосца» запас хода не менее 40 км.

Тут подоспели другие эксперименты. 9 декабря в Суане на изрытых окопами местах недавних боев испытали трактор модели «Бэби» фирмы «Холт» с 45-сильным двигателем, оснащенный макетом бронекорпуса из обычной котельной стали. Трактор показал хорошую проходимость по слабому грунту, но не смог преодолеть стандартный германский окоп из-за малой длины гусеничного хода. Этьен, присутствовавший при испытаниях вместе с генералом Д.Ф. Петеном, пришел к выводу о необходимости удлинения шасси.

12 декабря в Шантильи Этьен лично доложил свои предложения генералу для поручений при главнокомандующем Жанену. Авторитет и энтузиазм полковника плюс фактическая бесплодность медленных «грызущих операций» на фронте помогли преодолеть сомнения и недоверие генералитета, заручиться поддержкой главнокомандующего генерала Ж. Жоффра.

За технической помощью Этьен обратился от имени Жоффра к известному конструктору и владельцу автомобилестроительной фирмы Луи Рено, уже активно сотрудничавшему с военным министерством. Однако тот, загруженный текущими заказами и, видимо, не желавший рисковать в новом и неясном деле, отказался, сославшись на отсутствие опыта в разработке гусеничных машин. Этьен вспомнил, что подобным опытом располагает один из крупнейших производителей вооружения, концерн «Шнейдер-Ле Крезо». Компания «Шнейдер» была старейшим и едва ли не крупнейшим поставщиком военного ведомства Франции, ее заводы в Крезо выпускали различные артиллерийские системы (французская полевая артиллерия была вооружена в основном орудиями «Шнейдер»), стрелковое оружие, двигатели, локомотивы, железный и стальной прокат, включая катаную броню. Еще в январе 1915 г. там под руководством главного конструктора Эжена Брийе (Brillie) переделали гусеничный трактор «Бэби Холт» в артиллерийский тягач, и эта работа весьма заинтересовала военное министерство. С мая 1915 г. Брийе вместе с Ж.-Л. Бретоном пытался приспособить «Бэби Холт» под носитель той же пилы для разрезания проволочных заграждений, что и в колесном проекте «Бретон-Прето». Опираясь на указания, полученные от Генерального штаба 20 декабря 1915 г., Этьен встретился с Брийе и ознакомил его с тактико-техническими требованиями к будущей боевой машине (носившими, понятно, пока самый общий характер). К 22 декабря было готово техническое предложение.

24 января 1916 г. Этьен в письме главнокомандующему генералу Жоффру уточнил требования к будущей машине и принципы ее применения (по две машины на пехотную роту, движение впереди пехоты под прикрытием темноты или тумана). Уже через неделю, 31 января 1916 г., Жоффр, пересылая предложения Этьена статс-секретарю военного министерства, потребовал заказа на 400 подобных машин. Третье бюро штаба главнокомандующего разработало собственный проект их боевого применения. Стоит отметить, что французы подошли к заказу новых и еще не проверенных машин решительнее британцев и сразу подключили к делу крупнейшую металлургическую и машиностроительную компанию. Очевидно, сказался тот факт, что боевые действия шли непосредственно на территории Франции, часть страны была занята германской армией, а тупик позиционной войны был виден непосредственно, и в этих условиях новое средство борьбы вызывало более живой интерес.

В феврале 1916 г. в Венсене успешно испытали опытный экземпляр будущего танка. 25 февраля «Шнейдер» получила заказ на 400 машин со сроком поставки до 25 ноября. Стоимость одной машины оценивалась в 56 тыс франков. Сразу же вступили в действие законы государственной бюрократической машины.

Государственный секретариат артиллерии и начальник армейского управления моторизации сочли себя обойденными в вопросе заказа нового оружия, непосредственно их касающегося. Они обратились к другой крупной фирме — обществу «Форж э Асиери де ля Марин» в г. Сен-Шамон («Forges et Acieries de la Marine et Homecourt a Saint Chamond», FAMH), бывшему, кстати, вторым после «Шнейдер» поставщиком различных сортов брони. Здесь разработкой боевой машины занялся известный артиллерийский конструктор полковник Эмиль Римайо (Rimaiho). Этьена, отбывшего в это время в III корпус под Верден, просто проигнорировали. Через два месяца проект был готов, и 27 апреля 1916 г. вице-секретарь артиллерии (эту должность исполнял честолюбивый депутат-социалист А. Тома) сообщил главнокомандующему о проекте «бронированного трактора», имеющего якобы серьезные преимущества перед «Шнейдером», благодаря установке длинноствольной пушки и четырех пулеметов вместо двух. В результате FAMH тоже получило заказ на 400 машин.

Летом 1916 г. Этьен и Бретон направляются в Великобританию, надеясь убедить союзников не использовать готовые танки на фронте, пока французы не подготовят свои, чтобы нанести согласованные удары, — эту просьбу британское командование проигнорировало так же, как требования собственных «танкистов» не пускать танки в дело, пока их не удастся накопить в достаточном количестве.

Первое официальное название французские танки получили опять же из соображений секретности — «артиллерийские трактора». Для новых частей приняли название «e’artillerie d’assaut» — «штурмовая артиллерия» или «e’artillerie speciale» — «специальная артиллерия», что в принципе соответствовало отводимой им изначально роли. Французы разворачивали работу над танками несколько позже британцев и ставили перед машинами несколько иные задачи. Британские тяжелые танки рассчитывались прежде всего на содействие пехотной атаке первых линий неприятельских окопов, прикрытых проволочными заграждениями. Но к 1916 г. на Западном фронте не только усилились средства позиционной обороны, но и определились новые черты в тактике оборонительного боя. Основные усилия обороны переносились на вторую позицию, в результате пехота, даже прорвавшая при мощной поддержке артиллерии первую позицию противника, оказывалась перед более сильной второй позицией, где было значительно больше непораженных и неподавленных огневых средств и где своя артиллерия уже не могла оказать ей эффективной поддержки. Пехоте требовалась артиллерия сопровождения, и как раз эту задачу могли взять на себя новые боевые машины, «перемещающие» по полю боя вслед за пехотой защищенное броней орудие. То есть французские средние танки рождались, по сути, как самоходные артиллерийские установки сопровождения пехоты.

Командующим танковыми силами («штурмовой артиллерией») 30 сентября 1916 г. назначили Этьена, официально прикомандировав его к главнокомандующему. 17 октября Этьен получил звание бригадного генерала. Став командующим «штурмовой артиллерией», он со своими новыми сотрудниками, развивая первоначальную идею, разработал тактику действий, основанную на разделении задач между эшелонами танков. Первый эшелон прорывает оборону противника и действует вне непосредственной связи с пехотой, подавляя огневые точки в глубине пехотной полосы обороны, второй эшелон непосредственно поддерживает пехоту, двигаясь в ее боевых порядках. После прорыва первой полосы обороны танки вместе с пехотным десантом на специальных транспортерах продвигаются до артиллерийских позиций противника. Но реализовать эти планы французам не довелось — только в августе 1918 г. нечто подобное попробовал осуществить британский Танковый корпус. Французские танки практически повсеместно действовали только как средство сопровождения пехоты.

В ноябре 1918 г. оснащение танковых сил техникой перешло в ведение Министерства вооружений и снабжения, где действовал тот же А. Тома. Руководитель вице-секретариата изобретений депутат парламента Ж.-Л. Бретон поспешил организовать «Консультативный комитет по специальной артиллерии» под своим председательством и с участием как специалистов, так и депутатов — почуяв успешное начинание, на нем пытались нажить не только финансовый, но и политический капитал. Куда полезнее оказалась впоследствии практическая работа дефектной комиссии, подававшей свои заключения в комитет. На 31 марта 1917 г. французы располагали уже 208 танками «Шнейдер» и 48 «Сен-Шамон», хотя боеготовыми были только 160.

Средний танк CA-1 «Шнейдер»

После того как 21 февраля 1916 г. в Венсене испытали удлиненное шасси гусеничного трактора, инженер Брийе отказался от непосредственного использования коммерческого шасси «Холт», однако использовал элементы его ходовой части с блокированной пружинной подвеской. Первый танк «Шнейдер-Ле Крезо» был готов 8 сентября 1916 г., однако выполнение заказа затянулось, и мечта Этьена о том, что именно французы начнут танковую войну, не осуществилась.

Боевая машина получила индекс CA-1, но более известна просто как «Шнейдер» (Schneider). CA-1 обычно расшифровывают как «char d’assaut-1») «штурмовой танк первой модели»), но есть и другая, более «сложная» версия, согласно которой первая опытная модель фирмы именовалась Tracteur A (хотя под таким же обозначением был представлен и первый прототип «Сен-Шамон»), вторая — Tracteur B и, наконец, се-рийная — Tracteur C, а вторая буква (A) в аббревиатуре означала первую производственную серию. Но как бы то ни было, а обозначение CA-1 было официально утверждено. «Char d’assaut» стало обозначением танка во французском языке, хотя его предпочитают сокращать просто до «char» — «повозка» или «колесница».



Средний танк CA-1 «Шнейдер» в камуфляжной окраске.



Танк CA-1 «Шнейдер» вид сзади-сбоку. Хорошо видны бортовая пулеметная установка, кормовая дверь, «хвост», короб с вентиляционной щелью.

Конструкция «Шнейдер» чем-то напоминала опытный «№ 1 Линкольн» результат схожих исходных посылок. Конструкция собиралась на прямоугольной раме таким образом, что корпус танка оказывался над ходовой частью. Жесткая рама образовывалась двумя продольными балками и поперечными связями. Экипаж танка включал шесть человек — офицера, унтер-офицера и четырех солдат. В передней части корпуса слева располагался двигатель, справа от него сидел водитель (он же — командир танка). Для наблюдения водитель пользовался смотровым окном с откидной бронезаслонкой и тремя смотровыми щелями. Справа от водителя, в небольшом спонсоне, образованном уступом правого борта корпуса, устанавливалась короткоствольная 75-мм пушка. Для посадки-высадки служила двустворчатая дверь в задней стенке корпуса, водитель мог покинуть танк через крышу своей рубки.

75-мм пушка специальной конструкции имела ствол длиной всего около 13 калибров, клиновый затвор, выстрел отличался от штатного выстрела 75-мм полевой скорострельной пушки уменьшенным пороховым зарядом. Начальная скорость снаряда массой 7,25 кг — 200 м/с; максимальная прицельная дальность стрельбы — 600 м, эффективная — до 200 м. Угол наведения в горизонтальной плоскости был около 40°. Стрельбу из пушки вел помощник командира, позади него располагался заряжающий. Боекомплект пушки — 90 выстрелов. Кроме пушки, танк вооружался двумя 8-мм пулеметами «Гочкис» Mle 1914 по бортам в карданных установках, прикрытых большими полусферическими бронещитами (из-за этого установку часто относят к «шаровым»). Пулемет имел автоматику на основе отвода пороховых газов из канала ствола через поперечное отверстие, темп стрельбы 600 выстр./мин, питание из жестких лент (обойм), сцепленных по несколько штук до 96 патронов в такой ленте; органами управления служили пистолетная рукоятка и рукоятка на затыльнике пулемета, питание из ленты (крепление на пулеметной установке патронной коробки с лентой составило, кстати, большую проблему). Угол наведения пулеметов в горизонтальной плоскости был достаточно велик. Огонь из правого пулемета вел отдельный пулеметчик, из левого — механик, отвечавший за работу двигателя. К преимуществам CA-1 «Шнейдер» перед первыми британскими танками можно отнести упругую подвеску ходовой части и управление одним человеком.



Проекции среднего танка CA-1 «Шнейдер».



Продольный разрез и схема устройства ходовой части танка CA-1 «Шнейдер».

Прямоугольный корпус собирался клепкой на каркасе из листов 11-мм катаной брони. Характерная нависающая передняя часть корпуса напоминала нос корабля и оснащалась «бушпритом», предназначенным для разрушения проволочных заграждений (по принципу ледокола), а также облегчавшим преодоление рвов. Для преодоления широких рвов служил и небольшой «хвост» позади корпуса. Вскоре после начала производства требования к бронезащите повысили — германские войска после применения танков британцами стали широко применять бронебойные винтовочные пули типа SmK, пробивавшие на дальности 100 м стальной лист толщиной до 11 мм. На «Шнейдере» полную защиту от пуль и осколков обеспечили, усилив лобовую и бортовую броню установкой дополнительных 5,5-мм листов с промежутком около 40 мм. Подобная разнесенная броневая конструкция не была новинкой — разнесенную двух— и трехслойную броню уже использовали на бронепоездах и бронеавтомобилях (бельгийский бронеавтомобиль «Минерва», например, имел цементную прослойку между бронелистами, что вызывалось использованием для импровизированной бронировки тонкой брони невысокого качества или мягкой стали). Завод «Шнейдер» обещал установку усиленного бронирования, сначала начиная со 129-й машины, потом с 210-й, так что производство работ по усилению бронирования пришлось взять на себя мастерским учебного лагеря «штурмовой артиллерии в Шамплиэ.



Внутренний интерьер танка CA-1 «Шнейдер» Видны место водителя (механика-водителя), орудийная установка справа от него, пулеметные установки по бортам.

«Шнейдер» имел бензиновый мотор специальной постройки. Это был 4-цилиндровый двигатель «Пежо» или «Шнейдер», номинальной мощностью 40 л.с., максимальной 65 л.с., с жидкостным охлаждением и автоматической смазкой. Цилиндры диаметром 135 мм были сблокированы по два, ход поршня составлял 170 мм. Максимальное число оборотов — 1200 в минуту. Карбюратор включал два жиклера. Воспламенение электрическое, от магнето. Радиатор размещался впереди двигателя и обдувался вентилятором. Защищенные броней топливные баки располагались в носовой части танка ниже двигателя, и бензин подавался принудительно под давлением, создаваемым отработанными газами через пульсатор), а при необходимости — ручным насосом. Механическая трансмиссия включала трехскоростную коробку передач с реверсом, дававшую скорость хода от 2 до 8 км/ч. Механизмом поворота служил дифференциал.



Бортовая пулеметная установка танка «Шнейдер», смонтированная на поворотном кронштейне и снабженная полусферическим щитом.

Ходовая часть включала на каждый борт две тележки — передняя несла три сдвоенных опорных катка, задняя — четыре. Тележки соединялись друг с другом и с рамой корпуса шарнирными рычагами, связывались с рамой винтовыми цилиндрическими пружинами. В вилке передней тележки крепилась ось спицованного направляющего колеса с винтовым механизмом регулировки натяжения гусениц. Гусеница состояла из 34 крупных траков. Элементами трака были подушка (башмак) и два рельса, по которым катились опорные катки с ребордами. Зацепление гусеницы расположенным сзади ведущим колесом — зубовое, за шарнир траков. Длина гусеничного обвода — 3 м, опорной поверхности — 1,8 м. Это позволяло преодолевать препятствия шириной до 1,5 м на труднопроходимых участках местности и 1,7–1,8 м в условиях прочного грунта.

Первое подразделение CA-1 сформировали 1 декабря 1916 г. 15 апреля следующего года первое подразделение «Шнейдер» прибыло в форт Тру-д'Анфор, а 17 апреля майор Боссю повел танки в атаку в районе Берри-о-Бак. Она оказалась неудачной, французы понесли большие потери от немецкой артиллерии, стоявшей на передовых позициях, кроме того, пехота не умела еще взаимодействовать с новыми машинами.

По опыту боев с 5 мая 1917 г. танки отзываются с фронта для модернизации. Снизу корпус «Шнейдер» прикрыли стальным листом — прежде всего для защиты механизмов от загрязнения. Для доступа к двигателю и улучшения вентиляции прорезали люк в левом борту. Работы по модернизации проводились в мастерских лагеря Шамплиэ, где, кроме перепланировки размещения топливных баков, на танки «Шнейдер» CA-1 установили также электростартер и лампы внутреннего освещения. На танки стали устанавливать перископический прибор наблюдения. Разработка запрошенного с самого начала панорамного прицела затянулась, и пришлось довольствоваться установкой улучшенного механического. Изменился и внешний вид машины. Ранняя модификация имела в кормовой части большую двустворчатую дверь и уступы, на которые на марше крепили бочки с дополнительным горючим. При модернизации уступы забронировали, их объем заняли топливные баки — для уменьшения пожароопасности их перенесли на корму машины, установив по обеим сторонам от дверцы; такой перенос к тому же несколько снизил загазованность обитаемого отделения. В переносе топливных баков и начавшейся установке глушителей можно увидеть аналогию с модернизацией первых британских танков, хотя у англичан выступы ходовой части защищали баки еще и с боков, к тому же эвакуироваться экипажу «Шнейдер» все равно приходилось через кормовую дверь, а она стала одностворчатой и более узкой. В результате модернизации масса танка превысила 14 т. Только к октябрю 1917 г. модернизированные машины вернулись на фронт. Однако модернизация не устранила главных недостатков машины — ограниченной проходимости, плохой вентиляции (как и у британских танков), ограниченного угла обстрела орудия.

Для перевозки средних танков по обычным дорогам был создан двухосный прицеп-транспортер с откидной аппарелью, буксировавшийся трактором.

В конце октября 1917 г. в Шамплиэ испытали по два «радиотанка» на основе разоруженных «Шнейдера» и «Сен-Шамона». Результат признали удовлетворительным.

Еще в начале 1917 г. по требованию технического управления армии инженеры «Шнейдер» приступили к работе над следующим, командирским вариантом CA-2, весившим 8 т, с 47-мм пушкой в поворотной башне. Однако первоначальный заказ на 50 машин отменили, когда стали очевидны перспективы командирских танков на шасси легких «Рено».

Следующая модификация CA-3 должна была весить 17 т и нести 75-мм пушку. Уже в марте 1917 года «Шнейдер-Ле Крезо» разработала проект танка с башней. Однако танковые части требовали вооружить существующий танк длинноствольной пушкой. Поскольку ее установка в башне кругового вращения была проблематична, Этьен предложил установить ее в носовой части корпуса с углом наведения в горизонтальной плоскости 20°. На CA-3 пушка крепилась в установке с вертикальным и горизонтальным полуцилиндрическими щитами. Важной чертой было наличие механических приводов наведения с маховичками, что должно было повысить удобство и меткость стрельбы.



Небронированная ремонтная машина на шасси танка «Шнейдер».

В то же время Управление автомобильной службы представило проект среднего танка с 47-мм пушкой в башне, рассмотренный Консультативным комитетом 10 мая 1917 г. Проектные боевые характеристики танка незначительно превосходили легкий «Рено», да и 47-мм пушка и выстрелы к ней еще не были готовы. Этот проект был отклонен, как и последовавший за ним проект с малокалиберной пушкой в башне и 75-мм в корпусе (позднее к этой идее французы вернутся в танке B1). Решено было довести до «железа» проект CA-3 «Шнейдер», установив двигатель мощностью 76–80 или 100 л.с. 18 мая выдали заказ на 400 единиц со сдачей через год. Прототип испытали 24 октября 1917 г. Стало ясно, что такая модернизация не устранит главных недостатков танка «Шнейдер» — прежде всего малой проходимости. Да и предназначенный для этого танка двигатель еще не пустили в производство, и 27 октября последовало решение Консультативного комитета остановить — не смотря на возражения Министерства вооружений и снабжения — работы по CA-3 и сосредоточить усилия на выпуске легких танков «Рено» FT.

С начала 1918 г. CA-1 постепенно стали изымать из боевых частей и переделывать в артиллерийские тягачи и транспортеры для перевозки орудий и грузов, а также легких танков «Рено» — первая попытка создания вездеходного танкового транспортера. При этом с «Шнейдера» снимали вооружение, заделывали амбразуры, срезали крышу. К перемирию в войсках оставалось 97 «Шнейдеров» в различных вариантах. Позже часть из них переделали в ремонтные машины.

Средний танк «Сен-Шамон»

Главный конструктор FAMH полковник Римальо, взявшись за создание танка, принял за основу узлы ходовой части того же трактора «Холт», однако шасси было существенно доработано. Лейтенант Фуше удлинил его вдвое, значительно увеличив длину опорной поверхности гусениц. Этого требовала масса танка, возросшая из-за установки более сильного вооружения. Другой оригинальной чертой танка «Сен-Шамон» (Saind Chamond, упоминается также как H-16) стала электрическая трансмиссия Кроше-Колардо. К тому времени электротрансмиссия была известна на тяжелых транспортных машинах — например, на австрийских тяжелых артиллерийских тягачах фирмы «Эстеррайхише Даймлер» («Аустро-Даймлер»).

75-мм длинноствольную пушку с расчетом и пост управления разместили в большом переднем выступе (или рубке) корпуса, который уравновесили кормовой нишей корпуса, а двигатель и трансмиссию — в средней части. Впереди слева размещался водитель (унтер-офицер, функции командира танка и водителя здесь разделили), использовавший для наблюдения смотровую щель и бронеколпак. Боевое отделение разработал П. Лескур. Пушка устанавливалась по оси машины, слева от нее сидел наводчик. Правее пушки находилось место пулеметчика. Еще четыре пулеметчика (один из них исполнял также обязанности механика) с 8-мм пулеметами «Гочкис» Mle 1914 располагались у бортов и в корме. Для посадки-высадки служили двери в бортах передней части танка.



Прототип танка «Сен-Шамон» с бронированием ходовой части и большими башенками на крыше в носовой и кормовой частях корпуса.



Серийный средний танк» Сен-Шамон» с квадратной рубкой. В танк установлена качающаяся часть полевой 75-мм пушки Mle 1897 и 8-мм пулеметы «Гочкис» Mle 1914. Обратим внимание на передние ролики снизу рубки.

На первых 165 танках «Сен-Шамон» ставили 75-мм пушку L12 T.R. («скорострельную»), ранее разработанную Римайо, но не принятую французской армией. Затем использовали качающуюся часть стандартной 75-мм полевой пушки Mle 1897 с длиной ствола 36,3 калибра и крановым затвором. Стоит отметить, что до войны французы вообще считали эту отличную легкую полевую пушку «универсальным» орудием своей армии, а в ее разработке участвовал тот же Э. Римайо. Стрельба велась штатными унитарными выстрелами. Начальная скорость осколочного снаряда массой 7,25 кг у пушки Mle 1897 составляла 529 м/с. Размеры пушки и ее сравнительно длинный откат при выстреле обусловили большую длину носовой части корпуса. Угол наведения в вертикальной плоскости составлял от — 4 до +10°, дальность прицельной стрельбы — до 1500 м, но этот предел оказывался недостижим из-за плохих условий стрельбы. Наведение в горизонтальной плоскости ограничивалось 8°, так что перенос огня сопровождался поворотом всего танка.



Подразделение танков «Сен-Шамон» первых серий (с овальными башенками на плоской крыше), вооруженных 75-мм пушкой T.R.

Корпус представлял собой броневую коробку со скошенными скулами носа и кормы и плоской крышей, собранную из листов катаной брони клепкой на каркасе и установленную на раме. Борт корпуса собирался из семи вертикальных листов, стыки которых прикрывались и усиливались дополнительно полосами, грани корпуса усиливались стальными уголками. На прототипе впереди имелись командирская и водительская цилиндрические башенки, на серийных образцах их заменили овальными колпаками. Первоначально броневые листы бортов, прикрывая ходовую часть, доходили до осей опорных катков, но после первых испытаний в середине 1916 г. от этого пришлось отказаться, поскольку такая защита ухудшала и без того неважную проходимость. Смотровые щели и окна снабжались заслонками.



Проекции среднего танка «Сен-Шамон» с квадратной рубкой, покатой крышей, пушкой Mle 1897. Спереди и сзади от гусеничного хода под днищем видны ролики.

На танки ставили бензиновый двигатель фирмы «Панар» с четырьмя раздельными цилиндрами. Диаметр цилиндров — 125 мм, ход поршня — 150 мм. При 1350 об/мин двигатель развивал мощность 80–85 л.с., при 1450 об/мин — 90 л.с. Запуск производился стартером или заводной рукояткой. Два бронированных топливных бака крепились на раме у левого борта, один — у правого, подача бензина — под давлением. Двигатель работал на электрогенератор (динамо-машину), имевший два индуктора, каждый давал напряжение 200 В и ток 260 А, а включенные последовательно — 400 В и 130 А. Напряжение с генератора подавалось на два тяговых электромотора — каждый из них через понижающую механическую передачу приводил в движение гусеницу одного борта. При трогании с места водитель одной педалью одновременно включал сопротивление первичной обмотки и управлял дроссельной заслонкой карбюратора, таким образом, регулируя и обороты двигателя, и возбуждаемый в первичной обмотке ток. Скорость вращения электромоторов задавалась потенциометрами. Особый рубильник переключал электромоторы на задний ход. Для поворота с малым радиусом двигатель соответствующего борта коротко замыкался, а гусеница подтормаживалась механическим тормозом. Электротрансмиссия позволяла плавно начинать движение, в широком диапазоне и практически бесступенчато изменять скорость хода и радиус поворота, требовала от водителя незначительных усилий, но была тяжела и ненадежна. Громоздкая трансмиссия привела к увеличению массы выше проектных 18 т. Как и «Шнейдер», танк «Сен-Шамон» требовал для управления усилий только одного человека. Первоначально планировалось иметь на танке дублирующий задний пост управления. В корме также находился второй пост управления — благо идея «бронированного челнока» с двумя постами управления стала популярной в те годы, а электротрансмиссия позволяла проще ее реализовать, но от этого пришлось отказаться.



Схема электротрансмиссии танка «Сен-Шамон».



Установка пушки Mle 1897 в танке «Сен-Шамон».



Преодоление танком «Сен-Шамон» рва с использованием передних роликов.

Ходовая часть включала на один борт три тележки — передняя несла два, остальные — по три сдвоенных опорных катка. Тележки соединялись с корпусом и друг с другом посредством шарнирных рычагов, рама корпуса опиралась на тележки через вертикальные винтовые цилиндрические пружины. В вилке передней тележки крепилось направляющее колесо с винтовым механизмом регулировки натяжения гусениц. Гусеница состояла из 36 крупных траков. Элементами трака были подушка (башмак) шириной 324 мм и два рельса. Зацепление гусеницы расположенным сзади ведущим колесом производилось за шарнир траков. Длина опорной поверхности гусеницы — 2,65 м. Из-за написания передней части над гусеницами машина часто останавливалась перед невысокими вертикальными препятствиями. Чтобы как-то компенсировать это, впереди и позади гусеничного обвода снизу корпуса установили специальные широкие ролики. Это несколько увеличило ширину перекрываемого рва (скошенная снизу носовая часть корпуса служила при этом передней опорой машины), но никак не помогали в преодолении вертикальных препятствий. На сухом прочном грунте танк переходил рвы шириной до 2,5 м, но на поле боя, особенно на размокшем грунте, редко преодолевал рвы шире 1,8 м. Поворотливость на грунте у «Сен-Шамона» была заметно хуже, чем у «Шнейдера». Перетяжеление носовой части танка приводило к частой деформации передних тележек и спаданию гусениц. В целом можно сказать, что в производство пошел заведомо непригодный танк (это было очевидно даже для начального этапа танкостроения) — увы, в истории танкостроения это был не последний случай.

Упомянутые испытания середины 1916 г. выявили многочисленные изъяны в конструкции «Сен-Шамона». Эта модель сильно уступала тому же «Шнейдеру», также не блиставшему надежностью и проходимостью. Прежде всего танкисты потребовали уширить гусеницы «Сен-Шамона» с 324 сначала до 412, а потом и до 500 мм. Масляный радиатор двигателя оказался слишком хрупким, а ненадежная система смазки приводила к частым поломкам в двигателе или выбросам дыма. Требовалось улучшить изоляцию электрических трансформаторов. Выхлопную трубу провели вдоль крыши в сторону кормы (как на британских тяжелых танках). В октябре 1917 г. уже в ходе выпуска «Сен-Шамон» опять модифицировали с целью повысить защищенность: крыша получила наклон к бортам, чтобы с нее скатывались ручные гранаты, вместо цилиндрических башенок поставили прямоугольные, было также усилено бронирование — 17-мм бронелисты, в отличие от 15-мм, не пробивались бронебойными пулями «SmK». Однако изменения крыши и башенки ухудшили обзор, к тому же пришлось дорабатывать и верхние люки для экипажа.

Первый прототип танка (или его шасси) имел номер 414, а последний «Сен-Шамон» выпущен под номером 813. Серии 400, 500, 600 имели плоскую крышу и овальные башенки (колпаки), с 700-й серии крыша стала наклонной, а башенки — квадратными. В результате многочисленных ремонтов встречались, разумеется, и «смешанные» варианты — квадратные башенки на плоской крыше, машины 700-й серии со специальной артсистемой и т. п.

В апреле 1917 г. началась поставка танков снабжения (Le Char Kesson) — варианта «Сен-Шамон» без вооружения, для подвоза грузов танковым подразделениям и вытаскивания застрявших танков — машина подвоза и тягач в одном лице, французский прототип ремонтно-эвакуационных машин.

«Сен-Шамоны» впервые вышли в бой 5 мая 1917 г. близ мельницы Лаффо — 16 «Сен-Шамонов» в этот день не смогли преодолеть окопы, остановились перед ними и были подбиты вражескими артиллеристами или вышли из строя из-за поломок. Столь же неудачными для «Сен-Шамонов» оказались и другие бои. И только 18 июля 1918 г. под Суассон, когда в бой двинулось 216 «Шнейдеров», 131 «Сен-Шамон» и 220 «Рено», танки «Сен-Шамон» проявили хоть какое-то преимущество перед другими моделями: они оказались более стойкими к ружейно-пулеметному огню и повели за собой пехоту. В последние месяцы войны, впрочем, «Сен-Шамоны» нередко оказывались весьма полезны в качестве самоходных орудий — благодаря длинноствольной 75-мм пушке они удачно боролись с германскими батареями ближнего боя.

Предложения модернизации «боевых» танков «Сен-Шамон» — такие, как установка снизу носовой части дополнительного непривычного гусеничного хода для лучшего преодоления окопов или уменьшение толщины брони для уменьшения веса и увеличения проходимости, — остались нереализованными.

Последняя серийная машина вышла с завода в марте 1918 г. Всего построено 377 танков. Выбывающие из строя танки заменялись легкими «Рено», к перемирию в строю оставалось 72 «Сен-Шамона». Из них 50 переделали в транспортеры. Так закончилась история этих машин.

Тактико-технические характеристики французских средних танков

CA-1 «Шнейдер» «Сен-Шамон»
Боевая масса, т 14,6 22-23
Экипаж, человек 6-7 8-9
Высота, м 2,3 2,36
Длина, м 6,32 7,91 (с пушкой — 8,83)
Ширина, м 2,05 2,67
Клиренс, м 0,4 0,41
Толщина брони, мм:
лоб 11,4 17
борт 11,4 8,5
корма 11,4 8
крыша и днище 5,4 5
Вооружение:
орудие 75-мм пушка 75-мм пушка T.R. или Mle 1897
пулеметы 2×8-мм «Гочкис» Mle 1914 4×8-мм «Гочкис» Mle 1914
Боекомплект:
выстрелов 90 106
патронов 4000 7488
Двигатель:
марка «Шнейдер» «Панар»
тип карбюраторный карбюраторный
число цилиндров 4 4
охлаждение жидкостное жидкостное
мощность, л.с. 55 90
Запас топлива, л 160 250
Трансмиссия механическая электрическая
Коробка передач трехскоростная с реверсом
Механизм поворота дифференциал изменением оборотов ходовых электромоторов
Ходовая часть (на один борт) 7 сдвоенных опорных катков, 5 поддерживающих роликов; ведущее колесо заднего расположения 8 сдвоенных опорных катков, 5 поддерживающих роликов; ведущее колесо заднего расположения
Подвеска блокированная, с винтовыми пружинами блокированная, с винтовыми пружинами
Тип гусеницы металлическая крупнозвенчатая, с открытым шарниром металлическая крупнозвенчатая, с открытым шарниром
Количество траков в цепи 34 36
Тип зацепления зубовое зубовое
Ширина трака, мм 360 324, впоследствии 412 и 500 мм
Максимальная скорость, км/ч 4 8
Средняя скорость, км/ч 2-4 2-3
Запас хода, км 80 60
Удельное давление, кг/см² 0,72 0,79 (при ширине трака 500 мм)
Преодолеваемый подъем, град. 30-35 32
Ширина преодолеваемого рва, м 1,7–1,8 1,8–2,4
Высота стенки, м 0,3–0,4 0,3–0,4
Глубина брода, м 0,8 0,8
Толщина сваливаемого дерева, м 0,4 0,4

Французские средние танки оказались не слишком удачными. Упругая подвеска, конечно, была их преимуществом, но свесы корпуса впереди и сзади гусениц сильно снижали их проходимость, особенно это касалось «Сен-Шамонов» — они не преодолевали даже незначительные вертикальные преграды. Танк «Шнейдер» был достаточно тесен, в том числе для артиллериста и пулеметчиков. В «Сен-Шамоне» артиллеристы сидели несколько более просторно в своей рубке. И все же эти танки сыграли в 1917–1918 гг. немалую роль. «Шнейдеры» побывали в боях 473 раза, «Сен-Шамоны» — 375.

Параллельно с разработкой танка «Рено» BS с 75-мм короткоствольной пушкой — по сути, самоходной артиллерийской установки для непосредственного сопровождения пехоты — с 1917 г. разрабатывались и тяжелые САУ на шасси «Шнейдера» и «Сен-Шамона» Эти работы можно считать продолжением программы тяжелой артиллерии на тракторной тяге, принятой во Франции 30 мая 1916 г. Первый прототип САУ, построенный в начале сентября 1918 г., представлял собой 220-мм длинноствольную (220 L) гаубицу «Шнейдера», установленную на гусеничном шасси в закрытую рубку в кормовой части. При этом водитель располагался в передней части полуоткрыто — он был защищен только спереди. Всего планировалось построить 300 тяжелых САУ: на шасси «Сен-Шамона» — 130 установок 155-мм пушек G.P.F., 50 вновь разработанных 194-мм пушек G.P.F., 75 короткоствольных 220-мм гаубиц T.R., 25 280-мм гаубиц T.R. «Шнейдер» модели 14/16; на шасси «Шнейдера» — 20 длинноствольных 220-мм гаубиц «Шнейдера» 220 L Mle 1917 S.



Опытная САУ на шасси «Сен-Шомона» с открытой установкой 194-мм пушки G.P.F., начало 1919 г. В том же 1919 г. испытали открытую установку на шасси «Сен-Шамона» 280-мм гаубицы, 220 мм длинной гаубицы, а на шасси легкого танка «Рено» FT — легкой 105-мм гаубицы.

Строительство установок началось в октябре 1918 г. — они предназначались для участия в «большом наступлением 1919 г. Хотя уже в ноябре состоялось перемирие, в начале 1919 г. все же собрали 280-мм гаубицу T.R., специально модифицированную для установки на шасси «Сен-Шамона», 220-мм гаубицу T.R., 194-мм пушку G.P.F. Орудие устанавливалось открыто в задней части платформы, при этом использовался принцип «двойного отката» — артиллерийская часть имела свои противооткатные устройства, но дополнительно скользила на тележке по наклонной рампе, установленной на платформе, а после того как действие отдачи гасилось, возвращалось по рампе в исходное положение. Это позволяло установке выдерживать достаточно сильную отдачу. Вынужденное удлинение платформы использовали для установки откидных опор, передававших часть энергии отдачи на грунт. Имелись кран и кокор-тележка для подачи снарядов с грунта.

Уже готовилось формирование нескольких дивизионов самоходных 280-мм гаубиц (масса установки — 28 т, дальность стрельбы — до 10,9 км) и 194-мм пушек (15,6 т, до 18,3 км), но эти планы так и не реализовали. В тяжелой артиллерии предпочли тракторную тягу, жестко привязывать орудие к самоходному шасси считалось опасным и нерентабельным.

Легкий танк «Рено» FT

Рождение танка «Рено» FT

Планы Этьена были шире, чем у военного руководства. Танки «Шнейдер» и «Сен-Шамон» ни по своим возможностям, ни по назначению, полковника уже не удовлетворяли. А планируя взаимодействие различных— типов танков, он пришел к выводу, что средние французские танки как артиллерию сопровождения и тем более тяжелые британские, которым отводилась роль «пехотного тарана», необходимо дополнить многочисленными легкими боевыми машинами для непосредственного сопровождения пехоты и действия в ее боевых порядках. По сути, это было техническим развитием уже применявшегося тактического приема. К тому времени французская армия отработала тактику «подвижного пехотного огня» — во время атаки непосредственно в цепях пехоты двигались расчеты ручных пулеметов, принимающие огнем противника к земле и подавляющие его огневые точки, уменьшая потери атакующих от пулеметов и минометов противника. Роль «бронированного застрельщика» и должен был принять на себя легкий танк.

Помимо тактических идея легкого танка имела и немаловажные производственно-экономические и эксплуатационные обоснования. Затянувшаяся разработка первых средних танков показала, с каким трудом французская промышленность в условиях войны и потери ряда промышленных и сырьевых центров изыскивает материалы, мощности и рабочую силу для выполнения таких заказов, а машина грозила оказаться сложной в эксплуатации и транспортировке. Двигателей большой мощности также было мало. Ситуация с личным составом была еще неясна — ресурс живой силы пожирало сражение под Верденом. Принятие легких машин с упрощенной конструкцией, автомобильным двигателем и небольшой численностью экипажа обещало решение этих проблем и массовый выпуск нового боевого средства.

И в июле 1916 г. в отеле «Клариж» состоялась встреча Этьена с известным конструктором и промышленником Луи или Людовиком Рено (Louis Renault). Фирма «Рено», основанная в 1898 г. под названием «Братья Рено» (Renault Freres), успела стать одной из ведущих в авто— и моторостроении с филиалами за рубежом, а сам Луи Рено зарекомендовал себя как отличный конструктор. После истории «Марнского такси» 6–8 сентября 1914 г., когда 600 парижских такси «Рено» AG 1910 перебросили к линии фронта у р. Марна более 5 тыс. солдат одной пехотной бригады и тем помогли «спасти Париж» от германского наступления, Рено стал почти национальным героем и сотрудничал с военным ведомством весьма успешно.

Это была не первая встреча артиллериста и конструктора, которым суждено будет сыграть выдающуюся роль в истории танкостроения. Еще в декабре 1915 г. Этьен обращался к Рено за помощью в разработке задуманного им «наземного броненосца». Но тогда Рено отказался, тем более что спешная моторизация французских тылов и необходимость производства артиллерийских снарядов давали фирме много работы. За создание первого французского танка взялся его давний конкурент, главный конструктор «Шнейдер-Ле Крезо» Э. Брийе. Теперь Этьен убеждал Рено взяться за проектирование легкого танка. Работы над танками уже шли на официальном уровне, Этьен обещал первый заказ на 150 машин, и практичный Рено принялся за работу над «бронированным футляром для мотора и двух человек». Первый деревянный макет «пулеметной машины» (char mitrailleur) Рено подготовил уже к октябрю 1916 г. Взяв за прототип разрабатывавшийся «Шнейдер-Ле Крезо» средний танк CA-2, фирма «Рено» рассчитывала построить танк проектной массой до 6 т с упругой подвеской ходовой части, вооружение ограничивалось пулеметом, максимальная скорость достигала 9,6 км/ч.



Луи Рено перед деревянным макетом легкого танка FT. Декабрь 1916 г.

Этьен был доволен проектом, но убедить начальника автомобильной службы генерала Муре, от которого зависела выдача Рено заказа, не удалось. Рено и Этьен, уже ставший к тому времени бригадным генералом и командующим «штурмовой артиллерией», обратились к главнокомандующему маршалу Жоффру с предложением о постройке танков массой около 4 т в количестве до 1000 штук. В письме главнокомандующему от 27 ноября 1916 г. Этьен изложил основные особенности проектируемого танка: «Я считаю возможным построить очень легкий танк… Благодаря своей относительной мощности и расположению гусениц на колесах довольно большого диаметра, выдающихся вперед за шасси, пулеметный танк сможет проходить по очень тяжелой почве». После раскрытия секрета танков британцами на Сомме главным их противником стала артиллерия, и небольшие, применяющиеся к местности машины, действующие в большем количестве, имели больше шансов на успех и выживание на поле боя, чем средние или тяжелые. К достоинствам танка относилась и возможность быстрой переброски по обычным дорогам на тяжелых 7-тонных грузовиках (как уже перевозилась артиллерия) — даже небольшой британский опыт боевого применения танков уже вывел проблему их оперативной подвижности в число основных.

К ноябрю 1916 г. вопросами снабжения армии танками уже ведало Министерство вооружения и снабжения, где развил бурную деятельность депутат Альбер Тома, уже видевший себя создателем «штурмовой артиллерии». Жоффр, согласившись с доводами Этьена и необходимостью заказа 1000 машин, уже 30 ноября 1916 г. направил Тома соответствующее письмо, но тот ответил только 12 декабря, сопроводив свое согласие целым рядом оговорок. В результате требования были сформулированы в марте 1917 г. В полезности новой разработки приходилось убеждать все инстанции — и министерство, и вице-секретариат артиллерии, и Консультативный комитет.

Конструкторы Рено и Серре продолжали работать над проектом, не дожидаясь одобрения. 30 декабря 1916 г. Рено сам представил доработанный полномасштабный деревянный макет танка Консультативному комитету. Новинка не понравилась как раз тем, что ее создатели считали главными достоинствами. Возражения генерала Муре включали, например, слишком большое смещение назад центра тяжести и небольшой вес танка — ведь это снижало его способность «затаптывать препятствия» (ударное действие еще многие годы не без основания указывали среди главных характеристик танков). Другой член комитета указал на плохую вентиляцию (эта проблема первых танков была уже хорошо знакома). Один армейский офицер назвал танк «изящной игрушкой», не более. Менее чем за год до этого лорд Китченер так же обозвал «Большой Вилли», но танк Рено, надо сказать, действительно оказался первым с элегантным дизайном. Пулеметное вооружение сочли недостаточным, критиковали малые размеры, из-за которых танк якобы не сможет переходить через рвы и окопы. Однако семью голосами против трех комитет поддержал проект и согласился на заказ первой партии в 100 машин.



Прототип танка «Рено» FT с литой башней со сферическим «куполом» плитой верхней лобовой деталью корпуса. Бийанкур, весна 1917 г.

Первый прототип пулеметного танка был готов в конце января 1917 г. и прошел испытания на заводе Рено в Бийанкуре (предместье Парижа, департамент Сены) Этьен, понимая, что бюрократические проволочки и «политические обстоятельства» могут легко погубить проект, торопился испытать прототип в Шамплиэ, где с декабря 1916 г. действовал учебный лагерь «штурмовой артиллерии», дабы успеть исправить его недочеты до официальных испытаний в апреле. Опасения Этьена были обоснованны. Замена 26 декабря Жоффра на посту главнокомандующего генералом Нивелем лишила Этьена высокой поддержки. Нивель, сам вышедший из артиллерийских офицеров, был приверженцем «классических» ее форм и считал более важным заказ тракторов для тяжелой артиллерии. Действительно, быстрое развитие французской тяжелой артиллерии требовало больше механических тягачей, а легкий танк мало отвечал новой концепции французского командования: «Артиллерия захватывает, пехота занимает». Против легкого танка продолжал выступать и генерал Муре.

А. Тома, ставший министром вооружения, разделял взгляд Нивеля и, опасаясь перерасхода средств и отвлечения промышленных мощностей, сообщил Рено, что приоритет отдается заказу тягачей, а не танков. Тем не менее Этьену и Рено удалось убедить членов Консультативного комитета не только не отказываться от заказа, но и увеличить его — 22 февраля заказ фирме увеличили до 150 машин.

Испытания 9 апреля завершились успехом, и Комитет, учтя мнение вице-секретариата изобретений, 10 апреля поддержал план Этьена о заказе 1000 машин, а уже 13 апреля приоритет танкам отдал и Нивель. В мае общий заказ на 1150 танков утвердили. Официальные испытания легкого танка «Рено» прошли в Марли 21–22 апреля 1917 г. Танк показал явное превосходство над моделями «Шнейдер» и «Сен-Шамон».

Но уже неделю спустя министр вооружений и снабжения Тома на основании доклада командира учебного центра Марли (где в это время проходили начальное обучение и сколачивание первые подразделения средних танков) снова попытался притормозить выдачу заказа. Среди приводимых им замечаний — необходимость увеличить внутренний объем, разместить в башне вместе с пулеметчиком и его помощника, увеличить возимый боекомплект до 10 000 патронов. При этом не учитывалось, что роли помощника пулеметчика и подносчика боеприпасов будет играть сам танк. На самом деле одноместная башня имела другой недостаток, выявившийся много позже, одному человеку приходилось решать задачи наблюдения, выбора целей и наведения оружия.

Неудача применения танков «Шнейдер» и «Сен-Шамон» у Берри-о-Бак в ходе наступления на Шмен-да-Дам 16 апреля 1917 г. породила новые сомнения командования, Этьен же убедился в необходимости массированного применения танков. И когда Тома отправился с миссией в Россию (дабы убедить пришедшее к власти Временное правительство воевать «активнее» во имя интересов Франции), Этьен провел еще несколько испытаний-демонстраций специально для офицеров «штурмовой артиллерии». Эти испытания убедили даже генерала Муре.

Фронтовые офицеры требовали придать частям танки в большом количестве, менять проект было поздно, да и главнокомандующий Нивель склонился в пользу заказа в первую очередь легких боевых машин. Этьен предложил 500 танков из 1150 заказанных вооружить 8-мм пулеметом, а 650 — 37-мм пушкой без существенной переделки башни. Введение легких короткоствольных 37-мм пушек в боевые порядки пехоты также вошло в практику, а легкий танк выглядел для них отличным носителем. Затем Этьен предложил увеличить заказ до 2500 танков, включив в него так называемые «радиотанки» в качестве командирских и машин связи между танками, пехотой и артиллерией. По мнению Этьена, «радиотанком» должен был быть каждый десятый «Рено».



Пулеметный легкий танк «Рено» FT-17 с литой башней из первой серии.

1 мая после полного провала наступления 1917 г. и серии мятежей в армии Нивеля сменил генерал Петен, воспринявший идею танков лучше, хотя и не слишком доверявший энтузиазму Этьена и его единомышленников. 20 июня Петен увеличил заказ с 1150 до 3500 легких танков, причем потребовал их поставки к марту 1918 г. и расширил заказ на средние танки. Заметим, что параллельно проект легкого танка разрабатывала фирма «Пежо» (с установкой одновременно 37-мм пушки и пулемета в неподвижной рубке, а двигателя в передней части корпуса).

Легкий танк получил официальное название «Char leger Renault FT modele 1917», сокращенное до «Рено» FT-17. Индекс FT дала сама фирма, о его расшифровке в литературе существует ряд версий — например fabile tonnage («легкий вес»), franchisseur de tranchees («преодолевающий траншеи»). Но дело обстоит проще. «Рено», выполнявшая различные заказы военного ведомства, использовала двухбуквенные индексы для обозначения групп продукции: AG — легковые автомобили, EG — артиллерийские тягачи, FU — тяжелые грузовики и т. п. В этом ряду FY выглядит вполне логично.

Поставки танков «Рено» FT

Программа реорганизации «штурмовой артиллерии», представленная ее командующим генералом Этьеном 12 июня 1917 г., включала формирование 36 рот легких танков и одну группу-депо для них. Предполагалось, что завод фирмы «Рено» в Бийанкуре сможет выпустить к сентябрю 750 танков; однако эта программа сразу была сорвана по ряду производственных причин, одной из которых стала нехватка брони. Броневые листы пришлось заказать в Англии, так как французские заводы смогли начать производство брони для нового танка только с октября 1917 г. «Рено», по расчетам, могла поставить 700 танков только к маю 1918 г. Но Главное командование планировало иметь готовые роты легких танков для весеннего наступления и в конце июля 1917 г. просило министра вооружения принять срочные меры по скорейшему обеспечению их производства. Рено не мог выполнить таких заказов в одиночку и в конце концов согласился отказаться от исключительного права на ряд патентов, содержавшихся в конструкции, дабы министерство могло передать исполнение части заказа другим фирмам. После замены 12 сентября А. Тома на посту министра вооружения Л. Лушером министерство активнее включилось в реализацию заказа на легкие танки и приняло решение привлечь другие фирмы. В результате заказ на 3530 танков распределился так: «Рено» — 1850 (всех модификаций), «Берлие» (Berliet)— 800, «Шнейдер» (точнее, принадлежавший Шнейдеру завод SOMUA) — 600, «Делоне-Бельвиль» (Delaunay-Bellville) — 280. «Рено» и «Шнейдер» делали танки целиком у себя, «Берлие» и «Делоне-Бельвиль» получали бронелисты и ряд комплектующих с других заводов. «Рено» смогла выпустить первые машины только в сентябре 1917 г. Одну из них сразу отправили в уже вступившие в войну США — еще летом США согласились построить 1200 «Рено» для французской армии и такое же количество для армии США с заменой французского двигателя на американский, литой башни клепаной, пересчетом метрических размеров в дюймовые. Всего до конца 1917 г. фирма «Рено» смогла построить только 84 танка.

Тогда же, в сентябре, командующий «штурмовой артиллерией» определил главным парком легких танков лагерь в Шамплиэ. На конец ноября в лагере Шамплиэ, превратившемся в главную базу «штурмовой артиллерии», имелось только 29 предсерийных пулеметных «Рено» с железным корпусом для обучения экипажей, к концу года — 83, в феврале 1918 г. — 108 танков «Рено» без вооружения — все считались учебными. К началу апреля было построено 453 танка, из которых боеготовых было 43, 122 не имели вооружения, а 248 находились в Шале-Медон в ожидании приемных испытаний.

1 декабря 1917 г. заказ увеличили до 3100 танков FT с башней типа «омнибус» (1950 пушечных и 1150 пулеметных), 700 танков BS с 75-мм орудием и 200 радиотанков TSF. В январе 1918 г. снабжение «штурмовой артиллерии» перешло в ведение военного министерства, была создана особая вице-дирекция «штурмовой артиллерии», позволившая централизовать решение ряда вопросов. 17 февраля 1918 г. военный министр увеличил заказ до 4000 машин и распорядился о производстве во Франции 1000 пулеметных, 1830 пушечных танков «Рено», 200 «радиотанков», 600 с 75-мм пушкой и еще 370 для других целей. Впоследствии заказ увеличивали еще несколько раз, и к октябрю 1918 года он достиг 7820 танков в одной Франции

Боевые танки «Рено» начала подавать в армию только в марте 1918 г. (да и из них вооружены были только пулеметные), остальные французские фирмы — только в середине того же года. С целью ускорить подачу танков в войска министр вооружения распорядился отправлять их с заводов непосредственно в лагерь Шамплиэ, где сформировали отдел парка центра снабжения автомобильной службы. Это оказалось нелишним, поскольку многие танки пришлось пересматривать и доводить уже в Шамплиэ. Так, срочно доставленные на грузовиках в ночь с 23 на 24 марта тридцать 37-мм пушек с установками были поставлены в танки силами отдела.

В связи с началом германского наступления в марте вице-директор «штурмовой артиллерии» 4 апреля просил министра вооружений и снабжения максимально ускорить оснащение легкими танками девяти сформированных и девяти формирующихся рот. Однако и к 1 мая из 216 сданных танков боеспособными были только 60.

Соотношение общих цифр выпуска танков и заказа видно из таблицы на октябрь 1918 г.:

Фирма Выпуск Заказ
«Рено» 1850 3940
«Берлье» 800 1995
SOMUA («Шнейдер») 800 1135
«Делоне-Бельвиль» 280 750

Всего к моменту перемирия 11 ноября 1918 г. было построено 3177 танков «Рено» FT, из них 1950 (61,4 %) — самой фирмой «Рено». Радиотанков «Рено» TSF изготовили всего 188. После войны «Рено» собрала еще 570 танков, так что общий выпуск танка во Франции превысил 3800 штук всех модификаций.

Несколько «Рено» FT французы на завершающем этапе войны передали англичанам (как бы в порядке обмена на тяжелые Mk V* — ведь сами французы до конца войны не приняли своего тяжелого танка), которые использовали их в качестве машин управления. Несмотря на большие задержки с выполнением заказов, «Рено» FT стал не только лучшим конструктивно и «идеологически», но и самым массовым и самым повоевавшим танком Первой мировой войны.

Устройство «Рено» FT

«Рено» FT-17 имел четыре варианта: пулеметный (Char Mitrailler 8 mm), пушечный (Char Canon 37 mm), командирский, или «радиотанк» (Char signal TSF), и танк огневой поддержки (Char Canon 75 mm BS) с 75-мм гаубицей «Шнейдер».



Пушечный легкий танк «Рено» FT преодолевает ров Хорошо видны крепление «хвоста» танка и приподнятая крыша моторно-трансмиссионного отделения.

Схема компоновки «Рено» FT с задним расположением моторно-трансмиссионного отделения (МТО) и ведущих колес, передним отделения управления и средним боевого отделения с установкой вооружения в башне кругового вращения до сих пор остается классической. Рено не первый поставил башню на бронемашины — вращающуюся башню с пулеметом имел еще бронеавтомобиль C.G.V. 1906 г., а к 1917 г. башни с пулеметным, пушечным или смешанным вооружением уже широко применялись на бронеавтомобилях, да и британцы пытались поставить башню на прототип своего танка еще в 1915 г. Но Рено стал первым, кому удалось создать действующий танк с башней кругового вращения Реализованная в танке «Рено» схема компоновки обеспечивала водителю (механику-водителю) лучший обзор, вооружению — круговой обстрел, всему экипажу — лучшие условия обитаемости, изолированно от нагретого двигателя, гарантировала от заволакивания поля обзора дымом из выхлопной трубы, уменьшала опасность для экипажа при возникновении пожара в моторно-трансмиссионное отделении, давала лучшее распределение веса по длине танка с точки зрения проходимости. В то же время двигатель и ведущие колеса оказывались лучше защищены от вывода из строя огнем противника.



Продольные разрезы (в вертикальной и горизонтальной плоскостях) легкого танка «Рено» FT 17 (вариант Char Mitrailler 8 mm):

1 — гусеница, 2 — педали, 3 — рычаги переключения скоростей, 4 — рычаг поворота, 5 — пулемет, 6 — башня (литая), 7 — съемная пусковая рукоятка, 8 — топливные бак, 9 — бортовой фрикцион, 10 — вентилятор, 11 — маховик, 12 — радиатор, 13 — двигатель, 14 — упорный подшипник коленчатого вала двигателя, 15 — откидной хвост, 16 — опорный каток.

Водитель сидел в передней части корпуса по оси машины на установленном на днище откидном сиденье. Стрелок (он же командир машины) располагался в башне стоя или полусидя в брезентовой петле, позже установили небольшое регулируемое по высоте сиденье. Для входа и выхода экипажа служил лобовой люк с трехстворчатой крышкой, а в задней части башни слева выполнили аварийный люк-лаз с двустворчатой крышкой. Все крышки люков крепились на внешних петлях. Верхняя створка лобового люка со смотровой щелью на марше откидывалась вверх, образуя окно водителя. В бою водитель вел наблюдение через три открытые смотровые щели в верхней створке и в скулах корпуса. Обитаемый объем отгораживался от МТО стальной перегородкой с двумя зарешеченными окошками для циркуляции воздуха — окошки снабжались откидными заслонками для защиты экипажа в случае пожара двигателя.

Корпус «Рено» FT был несущим элементом и представлял собой каркас из уголков и фасонных деталей, к которым на заклепках крепились детали бронирования и ходовой части — несущий корпус также стал «классикой» танкостроения. Прототип танка имел литую лобовую часть корпуса, но сложность с получением броневых отливок нужного профиля и с нужной точностью заставила сделать корпус полностью клепанным из прямых листов катаной брони. Толщина вертикальных листов корпуса составляла 16 мм, наклонных листов — 8 мм, крыши и днища — 6 мм. Бронестойкость корпуса увеличивали конструктивные углы установки бронелистов.

Далеко не сразу удалось решить вопрос с типом башни. Прототип «Рено» FT имел литую башню со сферическим наблюдательным «куполом», выполненным заодно с крышей башни. «Купол» уже в первых серийных танках пришлось заменить цилиндрическим колпаком с пятью смотровыми щелями и грибовидной откидывающейся крышкой. Кроме упрощения изготовления, это еще и улучшило вентиляцию. Смотровые щели выполнялись также в створках башенного люка, а в клепаных башнях — и в передних скулах, хотя здесь от них было больше вреда, чем пользы. Пришлось далее упрощать и саму башню. «Рено» по собственной инициативе оснастила первые 100 машин восьмигранной клепаной башней. Испытания показали ее полную пригодность, причем оказалось, что пушку и пулемет можно устанавливать в одинаковые башни с соответствующими изменениями установки. Правда, разработка установки пушки потребовала немало времени, и пушечный «Рено» прошел испытания 10–17 июля 1917 г. «Универсальная» башня, приспособленная для установки пушки или пулемета, пошла в серию и получила название «омнибус» (omnibus по-латыни — «для всех»). Башня диаметром 1,07 м устанавливалась на шаровой погон, для ее опоры на бортах корпуса приклепывались короткие скобы.



Установка 37-мм пушки «Гочкис» («Пюто») в башне «Рено» FT-17 (Char Canon 37 mm).

Третий и последний вариант башни имел все же коническую форму, которую Рено предполагал изначально, надеясь на ее лучшую бронестойкость. Теоретически это было так, но качество катаной плоской брони было тогда выше, чем литой или кованой, так что восьмигранная башня демонстрировала лучшую стойкость против бронебойных пуль, чем коническая. Эта башня изготавливалась фирмой «Южин» (Acieries Paul Girod, Ugine) клепкой из литых и кованых деталей. Производство ее установили уже в 1918 г. Ее ставили в основном на танки производства самой «Рено», но «Южин» поставляла такие башни и другим производителям. Танки с литыми коническими башнями появились в 1918 г., из-за чего их иногда именуют FT-18, хотя в остальном это были все те же FT-17 (далее, во избежание путаницы, будет использоваться обозначение «Рено» FT). Толщина броневых листов клепаной башни составляла 16 мм, литая башня имела толщину брони до 22 мм. В целом «Рено» FT давал экипажу неплохую по тем временам защиту.

37-мм танковая пушка SA18 «Гочкис» («Пюто»), как и 37-мм пехотная Mle 1916 T.R., была выполнена на основе старой морской. Танковая пушка имела длину ствола 21 калибр, нарезной части — 15 калибров, полуавтоматический вертикальный клиновый затвор, пружинные противооткатные устройства, литой кожух люльки, пистолетную рукоятку управления, телескопический прицел. Для установки в башню пушка крепилась в полусферическом щите, который своими горизонтальными цапфами опирался в гнезда поворотного вертикального щита. Такая «цилиндрическая» установка допускала диапазон углов наведения в вертикальной плоскости от -20 до +35°. Стрельба из пушки велась унитарными выстрелами с чугунной (435 г) или стальной (560 г) осколочной гранатой, снаряженной мелинитом, либо бронебойным снарядом (510 г). Начальные скорости снарядов — соответственно 402, 367 и 390 м/с. Дальность стрельбы — до 2400 м, однако видимость из танка позволяла стрелять не далее 800 м. Бронебойный снаряд мог пробивать 12-мм броню на дальности до 500 м. Для самообороны вблизи танка служил картечный выстрел, действительный на дальности до 75—100 м. Боевая скорострельность — до 10 выстр./мин. Трубка оптического прицела защищалась стальным кожухом. Стрелок с помощью наплечников усилием плеч и спины поворачивал башню, производя грубую наводку, после чего с помощью плечевого упора пушки поворачивал ее на цель. Аналогично производилась наводка и в пулеметном варианте танка, углы наведения пулемета в вертикальной плоскости составляли от -20 до +35°.



Органы управления танка «Рено» FT:

1, 2 — защелка стопора тормозной педали, 3, 7 — трос стопора, 5 — левый рулевой рычаг, 6, 58 — тормозная педаль, 8 — правый рулевой рычаг, 10 — педаль акселератора, 11 — тяга, 12 — поводок, 15 — рычаг поворота, 17 — рычаг, 19 — рычаг сцепления, 20 — подшипник, 21 — вертикальная ось, 22, 23 — рычат, 25, 26 — конус сцепления, 27 — нажимная шайба, 28 — тормозной барабан, 29 — коробка, 30, 31 — тормозная лента, 36 — шарнир, 37 — тормозная тяга, 38 — ось рычага, 39 — ферродо, 41, 42, 43 — тяги, 49 — трос управления акселератором.

В отличие от британцев, выбравших в конце концов танковый пулемет на основе ручного «Гочкис» Mle 1909, французы ставили в пулеметные «Рено» FT-17/18 тело своего «длинного» 8-мм станкового пулемета «Гочкис» Mle 1914, использовавшегося в пехоте. Размеры пулемета затрудняли действия стрелка в башне, а установка коробки с лентой составила большую проблему. Изготовлено 2100 пулеметных танков.

Боекомплект выстрелов к пушке (20 осколочных, 25 бронебойных и 12 картечных) или патронов (4800 патронов — 50 лент по 98 патронов) размещался на днище и на стенках боевого отделения.

Четырехцилиндровый рядный карбюраторный двигатель «Рено» (Renault 18CV) устанавливался по оси машины, имел диаметр цилиндров 95 мм, ход поршня 160 мм, карбюратор типа «Зенит», зажигание от магнето, регулятор числа оборотов, запускался заводной ручкой изнутри или снаружи (с кормы) машины. При 800 об/мин двигатель развивал мощность 20 л.с., при 1000 оборотах — 27 л.с., при 1500 — 39 л.с. Топливный бак размещался впереди двигателя у перегородки. Подача бензина производилась насосом с мембраной или пульсатором, а на больших уклонах потреблялся бензин из дополнительного бачка. Жидкостное охлаждение выполнялось по термосифонной схеме, трубчатый радиатор обдувался вентилятором, обеспечивавшим также вентиляцию обитаемого объема. На прототипе имелись бортовые жалюзи в задней части корпуса охлаждения, но серийные танки их утратили. Воздух засасывался через продольную щель в крыше моторно-трансмиссионного отделения, прикрытую приподнятой бронекрышей. Выхлопная труба с глушителем выводилась с правого борта. Бронекрыша и верхние наклонные листы откидывали на петлях в перед, так что доступ к двигателю был достаточно удобен. Запас топлива допускал время движения танка 8 часов, доливать же воду в радиатор приходилось значительно чаще.



Узлы ходовой части танка «Рено» FT:

1 — поддерживающий ролик, 2 — пружина буфера, 3 — направляющее колесо, 4 — вилка натяжного устройства, 5 — гайка натяжного устройства, 6 — винт натяжного устройство, 7 — передний балансир, 8 — серьга рессоры, 9 — задний балансир, 10 — рессора, 11 — тележка, 12 — опорный каток, 13 — ведущее колесо, 14 — ось ведущего колеса.



Сгнившие от времени деревянные части направляющего колеса танка «Рено» FT.

Вращающий момент двигателя через коническое сцепление передавался на механическую коробку передач с надвижными шестернями, дававшую четыре скорости вперед и одну назад: I скорость и скорость задним ходом — 1–1,52 км/ч, II скорость — 2,05-3,1 км/ч, III — 3,36-5,04 км/ч, IV — 5,2–7,8 км/ч. Механизмами поворота служили конические бортовые фрикционы (что также оказалось довольно удачным выбором), управлявшиеся через коленчатый и качающийся рычаги. Управление осуществлялось отключением соответствующей гусеницы и ее торможением с помощью ленточного тормоза. Стальная лента тормоза покрывалась ферродо или кожей. «Рено» был наиболее «поворотливым» среди танков союзников, «умея» разворачиваться на месте вокруг вертикальной оси. Водитель пользовался двумя рычагами поворота, рычагом управления коробки передач, педалями газа, сцепления и ножного тормоза, рукоятками акселератора и тормоза.

Ходовая часть с блокированной пружинной подвеской включала на один борт 4 тележки — одна с тремя, остальные с двумя опорными катками. Опорные катки — малого диаметра, сдвоенные, с внутренними ребордами. Тележки попарно соединялись шарниром с балансиром, который сам шарнирно подвешивался к полуэллиптической листовой рессоре. Концы рессоры подвешивались к продольной двутавровой балке, крепившейся на борту корпуса. Из-за малого динамического хода катков и отсутствия амортизаторов такую подвеску иногда называют «полужесткой». Верхняя ветвь гусеницы лежала на шести сдвоенных поддерживающих роликах, собранных в длинной обойме, задний конец которой крепился на шарнире, а передний подрессоривался винтовой пружиной, — так должно было автоматически обеспечиваться постоянство натяжения гусеницы. Одинарное ведущее колесо заднего расположения захватывало гусеницу за шарнир траков. Одинарное направляющее колесо крепилось на передней части продольной балки в вилке с винтовым механизмом регулировки натяжения гусеничной цепи. На многих машинах для уменьшения шума и веса, а также удешевления направляющее колесо изготавливалось из дерева со стальным каркасом и ободом — единственный случай в истории танкостроения (такой вариант «Рено» FT-18 стоит в Военно-историческом музее бронетанкового вооружения и техники в подмосковной Кубинке). В литом траке гусеницы выделялась подушка (башмак) шириной 324 мм с грунтозацепом и два рельса. Траки соединялись пальцами, фиксировавшимися шайбами и втулками с чеками. Шарнир трака изнутри прикрывался отгибом подушки. Ширина колеи гусеничного хода — 1,4 м.

Для преодоления рвов танк оборудовали съемным «хвостом». «Хвост» крепился на корме двумя стальными осями с засовами, на марше поворачивался вокруг верхней оси и забрасывался на крышу моторно-трансмиссионного отделения, но мог оставаться и в «боевом» положении — в этом случае на «хвост» крепили полезный груз (обычно-личные укладки экипажа), иногда даже сажали кого-либо из технических подразделений или пехотинцев. При преодолении широкого рва «хвост» упирался в его передний скат, пока центр тяжести танка не достигал противоположного края. Длина танка с «хвостом» достигала 4,96 м. Впоследствии под влиянием «Рено» FT подобными «хвостами» оборудовали многие сравнительно тихоходные танки сопровождения пехоты. Низкое удельное давление на грунт, не превышавшее 0,6 кг/см², обеспечивало хорошую проходимость, танк преодолевал короткие подъемы до 45° и 1,8-метровые рвы, а вынесение оси направляющего колеса вперед-вверх и его большой диаметр способствовали преодолению вертикальных препятствий, позволяли танку выбираться из больших воронок. Спереди и сзади на корпусе танка имелись буксирные крюки, в комплект танка включали трос и буксирные цепи, которые обычно подвешивали вдоль «хвоста» танка. На бортах МТО крепили коробки с ЗИП. Большое значение придавалось «таранному» действию танков: вопреки первоначальному скепсису, «Рено» опрокидывал дерево или деревянный столб диаметром до 250 мм, железный столб диаметром 50 мм. «Затаптывание» проволочных заборов «Рено» FT производили обычно попарно, двигаясь в 50—100 м друг от друга, чтобы надежно повалить колья.



Преодоление танком «Рено» FT широкого рва с опорой на хвост.



Проекции легкого танка «Рено» FT-17 в пушечном варианте (Char Canon 37 mm) с литой башней.

К недостаткам «Рено» можно отнести высокое расположение центра тяжести — танк легко опрокидывался при боковом крене, на резких поворотах и даже на небольших контрэскарпах. Однако при меньших размерах «Рено» имел лучшую проходимость, чем средние французские танки, перекрывал одинаковые с ними рвы, на вертикальные препятствия взбирался лучше, а его более легкое вооружение обеспечивало большую эффективность за счет вращающейся башни. Надежность вновь созданного и спешно запущенного в производство танка тоже не могла быть высокой. Даже не получая боевых повреждений и не застревая на препятствиях, «Рено» выходил из строя после нескольких дней активных действий. Частые выходы из строя ремней вентиляторов (в одной из американских танковых рот ремни вентиляторов не выдерживали и одного дня боев) вызывались как качеством самих ремней, так и неопытностью водителей. Обычно ремни летели при слишком быстром увеличении оборотов двигателя или после холодного старта. К тому же ремни быстро растягивались и начинали перекашиваться и слетать. Выход из строя вентилятора приводил к быстрому перегреву двигателя, разгару цилиндров и выходу из строя поршней.

В то же время небольшие размеры делали «Рено» намного эффективнее средних и тяжелых танков на пересеченной и лесистой местности. Кроме того, «Рено» оказался сравнительно простым и дешевым в производстве. В результате он стал основой машины французских танковых сил и наилучшим образом продемонстрировал перспективность танков.



Проекции легкого танка «Рено» FT-17 в пулеметном варианте (Char Mitrailler 8 mm) с клепаной башней.



Проекции «радиотанка» FT-17 (Char TSF), мачта убрана, антенна не натянута.

Однако малые скорость и запас хода требовали специального транспорта для переброски танков к передовой по обычным дорогам. Первоначально для этого планировали использовать 7-тонные грузовые автомобили (их специально заказали в 1917 г.), но уже в июле 1918 г. танки успешно перебрасывались в боеготовом состоянии стандартными двухосными 5-тонными грузовиками «Пирс-Эрроу» с усиленными рамой и кузовом — перегруз автомобиль выдерживал вполне сносно Погрузку и выгрузку танк мог производить своим ходом по приставной деревянной аппарели.

Готовую модель «радиотанка» Рено смог представить только 10 декабря 1917 г. «Рено» TSF (расшифровывается как Telegraphie Sans Fit — «беспроволочный телеграф») имел неподвижную прямоугольную рубку, в которой размещались коротковолновая радиостанция ER10 «Эроте» (Eroter) и три члена экипажа — водитель, наблюдатель и радист. Проволочная антенна натягивалась между выдвижной мачтой на рубке и рамкой на конце «хвоста». Дальность радиосвязи достигала 80 км. Масса «радиотанка» — 7 т, толщина брони — 16—8 мм, высота — 2,5 м (без учета мачты), скорость и запас хода одинаковы с базовой машиной. В каждой танковой бригаде «радиотанки» находились в ведении специального офицера службы связи и использовались в интересах как танковых подразделений, так и пехотных дивизий, с которыми они взаимодействовали. Войска не слишком любили эти машины за ненадежность радиостанции, быстро терявшей настройку или выходившей из строя после тряски в движущейся машине, а также необходимости сворачивания и разворачивания высокой и ломкой антенны. К концу войны только три полка получили машины TSF. Изготовлено 188 единиц. Поэтому в качестве командирских использовались и обычные «Рено» FT, с которых иногда снимали вооружение, оставляя амбразуру башни открытой — получался подвижный наблюдательный пункт.



«Радиотанк» TSF с поднятой мачтой и готовой к установке антенной.



Танк «Рено» FT с клепаной башней типа «омнибус» в пулеметном варианте на марше. Створки люка водителя (механика-водителя) открыты. Танк покрыт трехцветной камуфляжной окраской с черными разделительными линиями Осень 1918 г.

Задание на «Рено» BS Этьен сформулировал еще в июле 1917 г. В это время остро стоял вопрос о придании пехоте батарей орудий сопровождения, и легкое 75-мм орудие на гусеничном шасси с бронезащитой казалось удачным решением. Этьен предлагал безбашенную схему с установкой орудия в корпусе. Но в результате 75-мм гаубицу «Шнейдер» (Schneider тип S) установили в увеличенной невращающейся восьмигранной пирамидальной рубке с кормовой нишей (дабы было место для отката ствола гаубицы с казенником), большим люком в борту и откидной крышей. В качестве танков поддержки «Рено» BS оборудовались креплением для сборного 4-метрового моста типа «Орли» на лобовой части — танк должен был укладывать этот мост на широкий ров, обеспечивая преодоление его линейными танками «Рено». Планировалось иметь один танк BS на пять линейных танков (т. е. каждый танковый взвод). Но повоевать «Рено» BS не пришлось, мало того — до конца войны ни одного из 600 заказанных BS не построили, а уже после войны собрали всего 39 штук. Видимо, об этом проекте говорил Фуллер, познакомившийся с Этьеном в конце 1917 г., когда с обычной своей едкостью писал о создателе французской «штурмовой артиллерии»: «Маленький и забавный невежда. Ни о чем другом, кроме пушек и женщин, снова женщин и снова пушек, неспособен даже думать. Хочет поставить на свои танки 75-миллиметровку, а квартиру набить хористками».



Погрузка танка «Рено» FT на прицеп-платформу трактора «Латиль» (финская армия, 1924 г.)

Если конструкция «Рено» являла пример качественной и основательной конструкторской проработки (первые британские и французские танки все же несли в себе элемент кустарщины), то спешная постановка массового производства не могла не сказаться на качестве. «Рено» FT имели ряд дефектов и недоработок. Около трех четвертей в первых сериях танков имели серьезные неисправности, часть из них даже вернули на завод. Так, на март 1918 г. выявились недостаточная ширина и неплотное прилежание верхней створки лобового люка, недостаточная надежность коробки передач, отсутствие полного комплекта ЗИП (недостаток, так и не преодоленный к концу войны). Плохая уравновешенность башни затрудняла наводку, а торчавшие внутрь башни гайки петель люка-лаза создавали угрозу голове командира машины. Многие детали конструкции доводились уже в процессе производства или в мастерских. Нестабильность работы пульсатора, подававшего топливо в карбюратор, пытались устранить, заменив его мембрану фибровой прокладкой. но она быстро выходила из строя, и в июле 1918 г. в мастерских танковых частей нашли решение в виде особого латунного диска в карбюраторе. Наиболее чувствительными недостатками оказались быстрый износ и частые поломки пальцев и втулок шарнира гусеницы, а также частые разрывы ремня привода вентилятора (из-за чего двигатель быстро перегревался — при Суассоне 18 июля около 10 % «Рено» 503-го танкового полка не смогли пойти в бой по этой причине). С этим удалось справиться уже после войны. Многие недостатки компенсировались относительно высокой ремонтопригодностью кРено», которая позволяла возвращать их в строй быстрее, чем средние «Шнейдер» или «Сен-Шамон». Правда, хронический недостаток запасных частей и ремонтных средств заставил держать в подразделениях резервные танки для быстрого восстановления боеспособности. Более богатый, чем у других танков, опыт эксплуатации «Рено» FT позволил выявить и последовательность износа узлов и агрегатов, а значит, определить порядок технического обслуживания. Сначала из строя выходили гусеничные цепи и опорные катки, затем подвеска, затем — двигатель (если не считать типичные именно для «Рено» проблемы с пульсатором и ремнем вентилятора).



Прототип «артиллерийского танка» BS с установкой 75-мм орудия в корпусе, 1919 г.



Серийный танк «Рено» BS с установкой 75-мм гаубицы типа S в восьмигранной рубке, 1919 г. Машина несет трехцветную (желто-коричнево-зеленую) камуфляжную окраску, на балке ходовой части виден заводской номер шасси.

«Рено» FT-17 послужили базой и для ряда экспериментов. В 1918 г. на основе «Рено» FT был изготовлен первый танк-тральщик с ножевым минным тралом, оставшийся опытным, как и упомянутый ранее британский танк с катковым тралом. В виде опыта «Рено» FT пытались превратить также в плавающие машины, в транспортеры, носители фашин для преодоления широких рвов, самоходные прожектора. Шасси «Рено» FT было использовано для легкого 3,5-тонного трактора «Рено» H.J. для вспомогательных служб.

Тактико-технические характеристики «Рено» FT-17

пушечный / пулеметный
Боевая масса, т 6,7/6,5
Экипаж, человек 2
Высота, м 2,14
Длина, м 4,1 (без «хвоста») и 5,0 (с «хвостом»)
Ширина, м 1,74
Клиренс, м 0,41-0,5
Толщина брони, мм:
лоб корпуса 16
борт корпуса 16-8
башня 22 (литая) или 16 (клепаная)
корма 8
крыша и днище 6
Вооружение:
орудия 37-мм пушка «Гочкис» / –
пулеметы – / 1×8-мм «Гочкис» модели 1914 г.
Боекомплект:
выстрелов 237 (225 снарядов и 12 картечей) / –
патронов - / 4800
Двигатель:
марка «Рено»
тип карбюраторный
число цилиндров 4
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 39 (29,1 кВт)
Запас топлива, л 90-105
Трансмиссия механическая
Коробка передач четырехскоростная с реверсом
Механизм поворота бортовые фрикционы и ленточные тормоза
Ходовая часть (на один борт) 9 сдвоенных опорных катков, ведущее колесо заднего расположения
Подвеска блокированная, с листовыми пружинами
Тип гусеницы металлическая крупнозвенчатая, с открытым шарниром
Количество траков в цепи 32
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 324
Шаг трака, мм 250
Максимальная скорость, км/ч 7,8
Средняя скорость, км/ч 4,5
Запас хода, км 35
Удельное давление, кг/см² 0,48 / 0,47
Преодолеваемый подъем, град. 45
Ширина преодолеваемого рва, м 1,8 (с «хвостом») и 1,35 (без «хвоста»)
Высота стенки, м 0,6
Глубина брода, м 0,7
Толщина сваливаемого дерева, м 0,25
Тяговое усилие, кгс 5030

Боевая служба «Рено» была долгой и разнообразной, но главную свою славу они приобрели на Западном фронте Первой мировой войны. За период с 31 мая по 11 ноября 1918 г. они имели 3292 встречи с врагом, в ходе которых было потеряно 440 машин. Из всех танков, вышедших в бой в 1916–1918 гг., эти двухместные «малыши» оказались наиболее удачными и любимыми и своими экипажами, и пехотой, с которой они действовали в бою. По окончании войны французы гордо назвали «Рено» FT «Танком Победы» (равным образом пулемет «Гочкис» именовался «Пулеметом Победы»), а когда Луи Рено «за вклад в победу над врагом» получил второй знак ордена Почетного легиона (первый ему вручили еще в 1906 г.), это была награда и за создание легкого танка.

Опытные тяжелые танки

Необходимость в тяжелом «танке прорыва» была осознана французскими специалистами уже в конце 1916 г. после первых боев британских танков, однако во время войны дело не вышло из стадии опытов. 30 декабря 1916 г. в Консультативный комитет по штурмовой артиллерии поступил проект 38-тонного танка со 105-мм пушкой и 30-мм броней, предложенный «Средиземноморским обществом железоделательных заводов и верфей» (F.C.M.).

В феврале 1917 года Этьен предложил заменить пушку на 75-мм и изготовить два варианта — с механической и с электрической трансмиссией Консультативный комитет сформулировал требования и к бронированию — защита от снарядов германских 77-мм полевых пушек. В 1917 г. F.C.M. представила макет тяжелого танка 1A массой 50 т, с экипажем 6 человек, пушкой в башне, двумя пулеметами, толщиной брони 35–16 мм, длиной 9,2 и высотой 3,35 и, двигателем в 240 л.с., механической трансмиссией и скоростью хода около 5 км/ч. Вариант с электротрансмиссией представила чуть позже «Эстеблишмен Экспериментале Франсез» в виде 68-тонного танка 1C в котором установила два двигателя по 250 л.с., увеличила экипаж до 10 человек, а толщину брони — до 45 мм, длина танка составила 10 м. Дело продвигалось медленно вопрос о пушке и толщине брони все еще обсуждался в Комитете 25 ноября 1917 г. (через год после первого рассмотрения). К тому же в декабре 1917 г. французское правительство дало согласие на строительство в Шатору завода для сборки британо-американского Mk VIII.

9 февраля 1918 г. Этьен, оценив проведенные опыты, в специальном докладе отметил, что «именно тяжелые танки должны возглавлять атаку», а 21 февраля тяжелые танки включили в производственную программу. 13 июня приняли окончательное решение о создании французского тяжелого танка, и F.C.M. был выдан заказ на 300 танков типа 1C со сдачей в 1919 г. Однако довести машину до «железа» во время войны не удалось. В результате французская армия в качестве «временной» меры получила 77 британских тяжелых танков Mk V*.

Организация и подготовка французских танковых частей

Решение о формировании «штурмовой артиллерии» (или «специальной артиллерии») было принято в апреле 1916 г., в июле это поручили полковнику Этьену, сразу после его возвращения из Англии и знакомства с британскими работами над «сухопутными кораблями». Подчиненность нового рода оружия еще не была определена — ответственность периодически перекладывалась с вице-секретариата артиллерии на управление автомобильной службы и обратно. Даже когда в конце сентября — под явным впечатлением от первого успеха британских танков на Сомме — Этьена официально назначили командующим «штурмовой артиллерией», вице-секретариат артиллерии продолжал курировать все вопросы организации и оснащения новых частей.



Организация французских танковых батальонов, вступивших в бой 16 апреля 1917 г.

Первая группа офицеров из автомобильных частей, артиллерии и кавалерии прибыла в форт Тру д'Анфер в августе — сентябре 1916 г. В сентябре — октябре прибыли два первых танка «Шнейдер» и «Сен-Шамон» и несколько небронированных шасси для подготовки экипажей. Первоначальное обучение и сколачивание подразделения вели в Марли, начальную техническую подготовку — в лагере автомобильной службы Серкотт, а с декабря 1916 г. начал действовать лагерь в Шамплиэ, ставший главной базой французских танковых сил. Задачи и порядок подготовки впервые регламентировали приказом от 1 января 1917 г. — любопытно, что в нем новый командующий зафиксировал свое намерение превратить «штурмовую артиллерию» в «отборные части».

Для своих средних танков, в соответствии с их назначением, французы приняли «артиллерийскую» организацию. По мере поступления танков формировали батареи, причем сначала планировали иметь в каждой по 8 машин, но вскоре остановились на 4, а батареи решили по 4 сводить в группы (дивизионы, groupe). Группы обозначались индексом AS («штурмовая артиллерия») и порядковым номером. Первоначально планировали сводить в группах разнотипные машины для наиболее полного использования их возможностей, но очень скоро стали очевидны выгоды однотипной матчасти. На апрель 1917 г. штат группы «Шнейдер» (16 танков) включал 18 офицеров и 74 унтер-офицера и солдата, а группы «Сен-Шамон» при том же количестве машин — 18 офицеров и 106 унтер-офицеров и солдат.

Первую группу «Шнейдер» (AS1) сформировали фактически уже 25 декабря 1916 г., в том же декабре были созданы группы AS2, ASЗ, AS4, AS5, в феврале — марте 1917 г. — AS7, AS8, AS9, AS10, AS11, AS12, AS13, в апреле — AS6, AS14, AS15, AS16. Первую группу «Сен-Шамон» (AS31) сформировали 23 февраля 1917 г. На апрель 1917 г. имелось 15 групп «Шнейдер» (с AS1 по AS15) и 3 неполные группы «Сен-Шамон» (с AS31 по AS33), на август — соответственно 17 и 6. Для организации боевой и технической работы командир группы имел небольшой штаб. Несколько групп (дивизионов) сводили в батальоны (или «полковые группы», groupement). Батальон был уже административной, а не тактической единицей, поскольку в бою танки применялись в основном побатарейно. Первые три «полковые группы» составили: группа Боссю — 2, 4, 5, б, 9-я группы (дивизионы), группа Шобэ — 3, 7 и 8-я группы (дивизионы) «Шнейдер», группа Лефевра — 1-я, 10-я группы (дивизионы) «Шнейдер» и 31-я группа «Сен-Шамон».



Организация французских танковых батальонов на 23 октября 1917 г.

К концу февраля 1918 г. закончилось формирование групп средних танков, и французские танковые силы составили 4 батальона («полковых группы») танков «Шнейдер» по 4 группы в каждом и 4 батальона «Сен-Шамон» по 3 группы. В строю находилось 245 боеготовых танков «Шнейдер» и 222 «Сен-Шамон».

Батальонам («полковым группам») придавались отделения снабжения и ремонта (SSR). Стоит отметить, что как оснащение этих отделений, так и в целом система ремонта танков и снабжения запасными частями составляли постоянную проблему французских танковых сил и требовали от командования и личного состава большой изобретательности и просто героических усилий. Поставки комплектов запчастей фирмами-производителями постоянно срывались, поскольку им выгоднее было поставлять готовые танки. Новизна дела и организации постоянно тормозила внесение производителями конструктивных изменений в выпускаемые танки, а значит — повышение их надежности. Французская промышленность не была отмобилизована в той степени, как в Германии или Англии, и представители военного ведомства имели меньше рычагов влияния на ее деятельность. На надежность танков, сложность их снабжения и ремонта оказывал свое влияние и полукустарный способ производства. Для организации приемки, снабжения и ремонта в лагере Шамплиэ с 1 апреля 1917 г. находилось переданное из автомобильной службы постоянное (т. е. приписанное к лагерю) «отделение парка», летом того же года его дополнили «отделом главного парка» и спасательной группой. Но даже для оснащения стационарных мастерских в лагере Шамплиэ, взявших на себя часть работ по исправлению и модернизации машин, не хватало станков, инструмента и приспособлений.

В ноябре 1917-го — январе 1918 года появились «танковые силы групп армий» со своими командующими. Центр танковых сил Центральной группы армий разместили в Майльи, Восточной группы армий — в Мартиньи-ле-Бен — это позволило сократить время переброски танков в район боевых действий и время восстановления боеспособности танковых подразделений В январе создана также «вице-дирекция танковой службы» при военном министерстве — танки признали как род оружия (но не род войск).

Легкие танки, призванные быть спутниками пехоты, приняли «пехотный» тип организации. Тактической единицей был взвод легких танков из трех пушечных (танк командира взвода и командиров «полувзводов») и двух пулеметных — это позволило сократить время переброски танков в район боевых действий и время восстановления боеспособности танковых подразделений. В январе создана также «вице-дирекция танковой службы» при военном министерстве — танки признали как род оружия (но не род войск).

Легкие танки, призванные быть спутниками пехоты, приняли «пехотный» тип организации. Тактической единицей был взвод легких танков из трех пушечных (танк командира взвода и командиров «полувзводов») и двух пулеметных машин — видимо, под влиянием британского опыта сведения во взводах пушечных танков-«самцов» и пулеметных «самок». Рота должна была включать три боевых взвода, резервный эшелон из пяти запасных танков, взвод снабжения и ремонта (два пушечных, один пулеметный танк), ротную мастерскую, транспортный отряд. Танковые роты имели свою нумерацию — трехзначный номер, начинавшийся с «300» (с той же аббревиатурой AS, «специальная артиллерия»). Батальон должен был включать три роты плюс три танка командования батальона, всего — 30 пушечных, 41 пулеметный и 4 радиотанка. Последние должны были быть машинами командиров батальона и рот, но поскольку первые радиотанки стали поступать в июле 1918 г., командирскими машинами стали пушечные. В декабре 1917 г. запланировали сформировать 30 таких батальонов. Позже запасные танки были выведены из рот и установлен батальонный резерв в 25 танков, во время боя из них могли составляться дополнительные боевые роты. Задержки с поставками и большие потери во время боев приводили к тому, что такая организация поддерживалась чисто условно.



Организации французского танкового полка (501-й полк на май 1918 г.).

Хотя первая рота легких танков официально существовала с 1 января 1918 г., боевых танков она еще не имела. Контингент добровольцев для укомплектования рот легких танков с января по март составил: 1000 бойцов прежних танковых частей, 500 из автомобильных частей, 2300 из артиллерийских депо тыла, 500 рабочих, призванных с заводов. Прием танков, первоначальная подготовка экипажей проходили в лагере автомобильной службы Серкотт. Совместное обучение и тактическую подготовку экипажей и рот вели в лагере «штурмовой артиллерии» в Шамплиэ под руководством комсостава 508-го танкового полка. 18 февраля был официально сформирован — но еще не укомплектован — первый батальон легких танков (BCL — Battalion des chars legers) из рот AS 301, 302 и 303. Две легкотанковые роты, сформированные в марте, не имели танков по штату — на 21 марта имелось только 75 танков без вооружения.

Три первых батальона легких танков «Рено» были готовы к концу марта 1918 г., в мае сформировали еще 4 батальона, в июне — 3, в июле — 4, в августе — 5, в сентябре — 3, в октябре — 3, в первую неделю ноября — 1. Всего к перемирию 11 ноября 1918 г. сформировали 26 батальонов «Рено», и 27-й батальон заканчивал обучение в Серкотт, еще 3 проходили обучение.



Пулеметный танк «Рено» FT с клепаной башней на учебник занятиях. Обратим внимание на трехцветный камуфляж, имя но башне танка и знак взвода («пики») на корме корпуса. Судя по обозначениям, танк принадлежит 1-му выводу 1-й роты 1-го или 2-го батальонов.

После германского весеннего наступления в связи с опасностью потери Шамплиэ подготовку перевели в Буррон, а обучение экипажей радиотанков организовали в Мальи. 15 августа в Грез-сюр-Луен сформировали учебный танковый батальон из 4 учебных рот общей численностью 1000 человек.

В апреле 1918 г. решили укрупнить организацию французских танковых сил, в мае военный министр утвердил проект организации танковых полков (RAS — «полк специальной артиллерии», позднее танковый полк RCC), смешанного состава батальон средних танков и два батальона легких. Однако первый полк «штурмовой артиллерии» (501-й) сформировали 12 мая из 1, 2 и 3-го батальонов легких танков BCL. (всего около 200 танков). Последний (509-й) танковый полк сформировали в начале ноября. Для переброски по дорогам полкам «Рено» штатно придавали отряды по 25 грузовиков. Дабы организационно оформить танковые силы, придаваемые группам армий, полки с июля начали сводить в танковые бригады переменного состава — несколько полков плюс двухэшелонный ремонтно-восстановительный парк.

К концу войны французы установили среднюю норму усиления пехоты танками — атакующей пехотной дивизии придавался батальон «Рено». По мере убыли средних танков «Шнейдер» и «Сен-Шамон» их личный состав переводили в подразделения легких танков либо переформировывали в группы, в роты легких танков (несколько танков «Шнейдер» даже переделывали в бронированные транспортеры для «Рено» FT-17), 3-й батальон «Шнейдер» начали перевооружать тяжелыми Mk V*.

В достаточном количестве «Рено» стали поступать к концу лета 1918 г. — к августу было поставлено свыше 2000 машин, и производство продолжало нарастать. Еще два легкотанковых полка сформировали в июне, по одному в июле и августе. К сентябрю имелось около 20 французских и два американских батальонов «Рено» FT.

Средним и капитальным ремонтом танков «Рено» с августа 1918 г. занимался резервный парк в Бурроне — здесь специально построили несколько больших мастерских и ангар с оборудованными тупиками. В результате ремонтно-восстановительная служба французской «штурмовой артиллерии» состояла из отделений снабжения и ремонта при танковых группах и батальонах, ремонтных баз при «танковых силах групп армий» и парков в тылу (Шамплиэ, Буррон). В целом эта служба у французов оказалась поставлена хуже и действовала менее оперативно, чем у британцев, что отчасти компенсировалось большим выходом с заводов танков «Рено»

Французские танковые силы, как и британские, старались формировать из добровольцев. Личный состав «штурмовой артиллерии», понятно, набирали в основном из артиллерийских частей, тем более что он был лучше знаком с техническими вопросами. Правда, командование «штурмовой артиллерии» хотело получать больше опытных солдат-пехотинцев, лучше понимавших тактическую сторону, но с таковыми не хотела расставаться сама пехота, где также имелся хронический недостаток опытных унтер-офицеров. Общая подготовка экипажей и командиров французских танковых сил была хуже, чем британских, на нее выделялось меньше времени и средств. Характерна подготовка первых подразделений танков «Рено» весной — летом 1918 г., ограниченная 2–3 неделями. Первый батальон танков «Рено» спешно двинули на фронт в мае 1918 г., не успев провести не только учения в составе подразделений, но даже практических стрельб — их танкисты прошли уже в районе сосредоточения, перед тем как пойти в бой. Обучение «в бою» было наиболее типичным. Стоит отметить энтузиазм, упорство и мужество первых французских танкистов, которые в этих условиях сумели превратить «штурмовую артиллерию» действительно в «особые» части и проявить себя лучшим образом. 15 августа 1918 г. в Гре-сюр-Лен организовали учебный танковый батальон, но постоянная необходимость срочного пополнения боевых подразделений не позволяла и в нем провести методической подготовки. Здесь же обосновалась и школа радиосвязи, где готовились экипажи радиотанков.

Существенным, хотя и запоздалым шагом было создание в августе 1918 г. в Рекло, близ Бурлон, информационного центра, где читался специальный курс о боевом применении танков (с показом практического учения) для командиров пехотных дивизий и бригад французской, британской, итальянской, бельгийской армий, а также происходил обмен опытом между английскими и французскими офицерами-танкистами.

Обозначения и окраска танков. Экипировка экипажей

Французским танкистам, как и их британским коллегам, приходилось буквально с нуля решать вопросы наиболее подходящей окраски танков. Как и британцы, французы начали с пестрой пятнистой дезинформирующей окраски. Постепенно стандартным стал двухцветный камуфляж из сочетания больших неправильных округлых пятен бежевого (или желтого) и зеленого (сине-зеленого) цвета, переходивших с одной поверхности на другую. Но использовались также трех— (грязно-желтый — зеленый — коричневый) и четырехцветный (зеленый — желтый — бежевый — коричневый) рисунки камуфляжа. Иногда пятна окантовывали черными полосами. Танки окрашивались прямо на заводе вручную, так что подобный камуфляж по сочетанию расцветок, рисунку и форме пятен мог заметно отличаться. С увеличением выпуска танков их стали чаще направлять в войска с заводов в однотонной темно-зеленой окраске. Соответственно обстановке их могли пускать в бой в такой окраске или наносить камуфляж в депо или в самих подразделениях.

У Мальмезона в октябре 1917 г. французы рисовали на бронелистах черные ложные смотровые щели — таким образом удалось частично «отвлечь» германских стрелков от стрельбы по действительным смотровым щелям (подобный прием более чем за десять лет до того предсказывал Г. Уэллс в фантастическом рассказе о «путешествующих крепостях»).

На заводе «Рено» пятизначный серийный номер машины обычно наносился белым на балках ходовой части, мог наноситься и на лобовой части под крышками люка механика-водителя. Промышленные серии танков несли номера с 66 000 до 73 000. На бортах корпуса наносился порядковый (видимо, учетный) номер. При нанесении камуфляжа эти номера часто закрашивались. Однако экипажи в подразделениях нередко сами наносили номер машины на борту или корме башни и на внутренней стороне крышки люка механика-водителя — для быстрого опознавания в подразделении на марше.

Танки, как и в британской, и в германской армиях, несли собственные имена, дававшиеся порой не без специфического чувства юмора, — «Le Tigre» («тигр»), «Loulou» («Лу-Лу»), «Le Nain Jaune» («Желтый карлик»), «Veni, vidi, vici», «Fantomas», — также рисунки подков, аллегорических фигур, вензелей.

В 1918 г. в штурмовой артиллерии установилась система обозначения подразделений определенными значками и цветом. Значки наносили на бортах ближе к корме. Батальоны внутри танкового полка имели для значков цвета: 1-й — голубой, 2-й — красный, 3-й — желтый. Роты в батальоне различались геометрическими фигурами: 1-я-круг диаметром 350 мм, 2-я — квадрат со стороной 300 мм, 3-я — треугольник высотой 450 мм. Взводы внутри роты различались обозначением карточной масти («тузами»), вписанным в соответствующую геометрическую фигуру. 1-й — пики, 2-й — черви, 3-й — бубны, 4-й — трефы. Так, красные трефы в белом треугольнике нес «Рено» 4-го взвода 3-й роты (AS 315 по сквозной нумерации подразделений) 2-го батальона (5 BCL по сквозной нумерации) 502-го полка штурмовой артиллерии; голубые черви в белом круге — 2-й взвод 1-й роты 1-го батальона 505-го полка (эти танки, кстати, были первыми, переданными Польше). Подобная традиция сохранялась во французских танковых частях до Второй мировой войны. Поскольку танки распределялись подразделениями, принадлежность к полкам специально не обозначалась. Пулеметные танки во взводах «Рено» FT несли голубой флажок (вымпел) на колпаке башни, пушечные — красный. Это позволяло пехотинцам различать их и знать, какую поддержку они могут ожидать.

Французские танкисты использовали в основном полевую и повседневную форму артиллеристов. Из головных уборов распространились высокая пилотка, мягкое низкое кепи с подборочным ремешком, а также береты. В качестве эмблемы «штурмовая» («специальная») артиллерия использовала поначалу огнедышащего дракона (или саламандру) в венке со щитком с вензелем «AS». Но официальной ее эмблемой в октябре 1917 г. стал рыцарский шлем типа армэ, наложенный на традиционные скрещенные пушечные стволы. Красная эмблема нашивалась вверху левого рукава. На головной убор (обычно — на берет) стали нашивать знаки различия, эмблему «штурмовой артиллерии» и знак батареи или роты. Популярны стали длинные кожаные шоферские куртки. Для защиты головы экипажи «Рено» FT носили модернизированные шлемы Адриана модели 1918 г. голубой или оливковой окраски. В бою для защиты лица к шлему цепляли стальную или кожаную маску с очками-жалюзи и подвесной кольчужной «бородой». Офицеры и унтер-офицеры носили на поясном ремне кобуру с револьвером Mle 1892 или пистолетом «Руби» и кинжал в ножнах. В комплект снаряжения входил и противогаз в жестяном чехле. Дабы иметь возможность быстрее покинуть подбитый или загоревшийся танк, ни за что не цепляясь, танкисты в последний год войны часто не надевали ни противогаза, ни ремня, пистолет же предпочитали держать в кармане.



Эмблема «штурмовой артиллерии» официально принятая в октябре 1917 г.



Французский танкист в каске Адриана модели 1918 г. (с артиллерийской эмблемой) и в стальной маске с очками-жалюзи и подвесной кольчужной «бородой». Западный фронт, 1918 г.

Стоит коснуться изменений экипировки французских танкистов после войны хотя бы потому, что она оказала заметное влияние на экипировку танкистов в других странах. Уже в 1919 г. облегчили задний козырек шлема, а стальной отгиб и передний козырек заменили противоударным кожаным валиком, получив танковый шлем Mle 1919. В 1920-е годы изменилась и кожаная куртка танкистов, номер полка наносился белым, серым или зеленым цветом на петлицах на отвороте воротника.

Во второй половине 1930-х годов танкисты получили коричневую кожаную куртку, просторные брюки защитного цвета с завязками на лодыжках, новые ботинки, танковый шлем модели 1935 с усиленным валиком и улучшенным подвесом, без гребня, большие защитные очки (танкисты сражающейся Франции потом использовали этот шлем в сочетании с британской или американской экипировкой). Номер части на воротнике к началу Второй мировой войны уже не наносили — эта традиция вообще отходила в прошлое. Личным оружием танкистов мог теперь быть и пистолет Mle 1935 (MAS). Противогазная сумка — брезентовая.

Германские танки

Преодоление скепсиса

С осени 1916 г. танкобоязнь стала типичной болезнью в германских окопах. Любопытно, что разведка союзников указывала, что, по сообщениям пленных, германские солдаты «в особенности опасаются, как бы они (танки) не были вооружены огнеметами». Германское командование всячески старалось сгладить остроту проблемы, подчеркивая реальные и мнимые недостатки нового оружия. «Танки — это нелепая фантазия и шарлатанство… Вскоре здоровая душа доброго немца успокаивается, и он легко борется с глупой машиной», — одна из «ободряющих» фраз того времени. Но одно дело — рассылаемые в войска «для поднятия духа» приказы и листовки, и совсем другое — практические работы. Ставка Главного командования (OHL — Oberste Heeresleitung) поначалу не восприняла танк как серьезную опасность, Этому способствовали неудачи одиночных Mk I в ноябрьских боях. По ряду свидетельств, скепсис германского Главного командования в отношении танков старалась поддержать рядом мероприятий и британская разведка. Но, несмотря на весь скептицизм, военное руководство обязано было принять меры, во-первых, для защиты войск от появившегося у противника боевого средства противника, а во-вторых, для создания собственного варианта этого средства. И уже в октябре 1916 г. ставка и военное министерство занялись «танковым вопросом».

В разработке танков германским конструкторам также приходилось все начинать с нуля, если не учитывать ограниченное знакомство с британскими машинами. Правда, уже после появления на поле боя английских танков в печати появился рисунок устрашающей «машины кайзера для прорыва неприятельских рядов»… «Размером с пассажирский вагон», с шипами на броне и 20–25 пушками и пулеметами, но, скорее всего, это была фантазия.

Тем не менее для создания нового оружия Германия располагала соответствующим уровнем технологий, промышленным и конструкторским потенциалом. Кроме высокопоставленного сталелитейного и артиллерийского производства, она располагала отличным собственным двигателе— и автостроением, развитой электротехнической и химической промышленностью и вполне была способна поставить производство танков. Осенью 1916 г. промышленники заверяли кайзера и военное руководство: «Ресурсы, находящиеся в распоряжении немецкой промышленности, таковы, что она способна на протяжении долгих лет снабжать нашу доблестную армию… всем необходимым оружием». Разумеется, авторы таких заявлений пеклись о военных заказах, однако не слишком кривили душой, когда требовали решить лишь «проблему рабочих рук». Несмотря на общее тяжелое положение экономики, военная промышленность, реализовывавшая программу интенсификации («программа Гинденбурга»), была предельно мобилизована и практически полностью обеспечивала потребности армии в вооружении, боеприпасах и технических средствах. Правда, сама «программа Гинденбурга» никаких «танков» не предусматривала, их строительство потребовало бы существенного перераспределения средств и ресурсов, направленных в военную промышленность. Не было недостатка в технических кадрах и в армии — рейхсвер широко пользовался автотранспортом для подвоза грузов, тактической переброски подразделений вдоль фронта, а на румынском фронте для оперативной переброски войск было использовано 20 000 автомобилей. То есть можно было рассчитывать на технически грамотный и обученный персонал водителей и механиков для обслуживания перспективных боевых машин.



Четырехгусеничный «Мариен-Ваген I» системы Бремера с опытным коробчатым бронекорпусом.

К середине войны германские конструкторы уже накопили опыт в создании колесных бронемашин. Хотя по опыту маневров 1909 г. германское командование сделало вывод о малой ценности бронеавтомобилей, на предвоенных маневрах продолжали испытывать вооруженные автомобили. В начале войны германские разведывательные отряды снабжались так называемыми моторными орудиями — автомобилями с пушечным вооружением (впоследствии использовались в системе ПВО и ПТО) и минимальной бронезащитой. Наконец, в октябре 1914 г. военное министерство выдало заказ на полностью бронированные полноприводные колесные машины, и в июле 1915 г. «Даймлер», «Бюссинг» и «Эрхард» представили тяжелые бронеавтомобили с пулеметным вооружением и дополнительным задним постом управления; они несли по три 7,92-мм пулемета в башне и корпусе. Хотя эти опытные машины неплохо показали себя на фронте — летом 1915 г. отряд бронеавтомобилей действовал на русском фронте, «Бюссинги» A5P с 1916 г. действовали в Румынии, — количество их оказалось невелико. Самой «большой» серией выпустили бронеавтомобили «Эрхард» — 33 машины.

К осени 1916 г. был накоплен опыт и в разработке вездеходных шасси. Еще в середине 1915 г. военное министерство выдало требования на разработку грузовой машины для движения вне дорог. В июле 1915 г. заказ на такую машину получил Х.Г. Бремер, и в октябре 1916-го был представлен опытный четырехгусеничный образец По устройству он напоминал обычный грузовой автомобиль с передним расположением двигателя и задней приводной осью, но с заменой всех колес гусеничными ходами, при этом приводной оказывалась только задняя пара гусениц. Заказ на 50 таких шасси начал выполнять завод в Мариенфельде на окраине Берлина, благодаря чему машина известна под названиями «Бремер-Ваген» и «Мариен-Ваген I». Плохая управляемость ходовой части заставила вскоре перейти к полугусеничный модели «Мариен-Ваген II» — с передней управляемой колесной парой. Несколько раньше, в середине 1916 года, гусеничное самоходное шасси, разработанное по заказу военного министерства, представила фирма «Дюркопп». В задней части «Дюр-Ваген» помещались два 80-сильных двигателя, перед ними — сиденье водителя. Ходовая часть была разработана по типу американского трактора «Холт», но с рядом отличий — опорные катки блокировались в две тележки, а направляющие и ведущие колеса подняты над грунтом.

Вскоре после появления первых британских танков на поле боя, в октябре 1916 г. в военном министерстве в Берлине состоялось первое совещание по «танковому» вопросу. Понятно участие в совещании конструкторов «Бремер-Ваген» и «Дюр-Ваген». Однако попытка снабдить шасси «Мариен-Ваген I» коробчатым бронекорпусом из вертикально поставленных 9-мм стальных листов оказалась неудачной, как и все опыты с четырехтусеничными машинами Бремера. Шасси «Дюркопп» оказалось слишком слабым для установки бронекорпуса, и два построенных экземпляра этой машины использовались в качестве обычных транспортеров с возвышающейся рубкой управления и бортовой грузовой платформой в передней и задней частях.



Опытная высококолесная бронемашина «Треффас-Ваген» компании «Ганза-лойд».

Был также разработан проект «Орион-Ваген» полугусеничный схемы с управляемыми колесами и приземистым обтекаемым корпусом, частично прикрывавшим ходовую часть. Проект двухгусеничной бронемашины (т. е. «танка») «Бремер-Ваген III» так и не был осуществлен. В 1916 г. был приглашен в Германию и австриец Штайнер со своим проектом боевого применения гусеничного трактора.

Уже 1 февраля 1917 г. «Ганза-Лойд» в Берлине продемонстрировала трехколесную бронемашину «Треффас-Ваген», высокую проходимость которой обеспечивали два приводных колеса диаметром 3 м с широким стальным ободом. Между колесами помещалась бронерубка, а для управления служил вынесенный вперед на коробчатой балке строенный поворотный каток малого диаметра. Как и все попытки создания «высококолесного танка» (о чем еще будет сказано ниже), «Треффас-Ваген» оказался неудачным. Он испытывался до октября 1917 г., предлагался в качестве тяжелого бронетягача, но еще до окончания войны был разобран на лом.

Тяжелый танк A7V

Для организации и объединения работ по созданию германского танка 13 ноября 1916 г. была создана техническая комиссия под руководством генерала Фридрихса — руководителя 7-го (транспортного) отделения Главного управления военного министерства (или «Общего» управления, Allgemeine Kriegsdepartement 7 Abteilung Verkehrswessen). Это управление, образованное в октябре 1915 г. и именуемое сокращенно A7V (или A.7.V.), выступало в роли заказчика боевых машин. В комиссию вошли также представители известных фирм: Г. Вильгельм — от «Опель», К. Шипперт — от «Даймлер», директор NAG/AEG Юнг, известный автоконструктор А. Хорьх, профессор Хоффманн. Руководителем конструкторских работ по решению комиссии был назначен главный инженер Опытного отделения Инспекции автомобильных войск капитан Йозеф Фольмер (Joseph Vollmer, 1871–1955). Инженер Й. Фольмер имел большой опыт разработки автомобилей различных типов, в военном ведомстве зарекомендовал себя работами по повышению проходимости грузовиков. Иногда в литературе даже буква «V» в аббревиатуре A7V ошибочно расшифровывалась как «конструкция Фольмера» («bauart Vollmer»). В группу Фольмера вошло около 40 конструкторов от различных фирм.

Взгляды военного министерства и высшего командования на назначение разрабатываемой машины значительно расходились. Скептицизм командования в отношении танков и нежелание тратить и без того дефицитные средства попусту породили решение о разработке универсального шасси. 15 ноября были сформулированы требования к гусеничному самоходному шасси, которое можно было бы использовать для танка и для трактора или грузовика — последнее назначение «механических транспортных средств» военному руководству казалось куда важнее. При этом машина должна была развивать скорость до 12 км/ч, преодолевать рвы шириной 1,5 м и подъемы крутизной 30°. Только к концу 1920-х годов окончательно стала ясна невозможность создать полноценный танк на шасси трактора или эффективно использовать танк как трактор (вынужденно строившиеся в разных странах и в разное время «бронетрактора» — уже другая тема).



Испытание A7V в варианте «грузовой машины» или трактора.

К участию в разработке были привлечены фирмы «Даймлер», «Бюссинг», NAG, «Бенц», «Опель». К разработке ходовой части привлекли представителя зарубежного отделения «Холт» Х. Стайнера и берлинскую фирму «Брасс унд Херштетт». Несмотря на скептицизм ставки. поддержка военного министерства обеспечила средства для проведения работ. Разработка проекта велась спешно и была завершена уже к 22 декабря. В основу компоновочной схемы машины была положена симметрия в продольной и поперечной плоскостях. Эта симметрия сказывалась даже на расположении дверей корпуса.

Учитывая «универсальный» характер разрабатывавшегося шасси, описание машины начнем именно с него.

Конструкция собиралась на массивной прямоугольной коробчатой раме. В геометрическом центре машины располагался двигательный отсек, закрытый капотом. Над ним помещалась площадка с местами водителя и командира. Заметим, что на первом варианте шасси было установлено два места водителя, повернутые в противоположные стороны, для переднего и заднего хода — та же идея «челнока». Для увеличения полезного объема корпуса гусеницы были помещены практически под днищем корпуса. Таким образом, компоновка машины была как бы трехэтажной — ходовая часть, платформа с силовой установкой посередине и площадка управления.

Требования к танку предполагали скорость движения 10 км/ч. При планировавшейся массе 25–30 т и предполагаемом сопротивлении движению для этого требовался двигатель мощностью около 200 л.с. Такие двигатели имелись в Германии (например, для «цеппелинов»), но получить их было затруднительно. Фирма «Даймлер» могла поставить двигатели мощностью 100 л.с. и снабжать ими строящиеся танки. Поэтому решено было применить двухдвигательную установку с работой каждого двигателя на гусеницу одного борта. Двигатели были карбюраторные, 4-цилиндровые рядные, жидкостного охлаждения, с рабочим объемом 17 л, диаметром цилиндров 165 мм и рабочим ходом поршня 200 мм. Расход бензина двигателем на 1 км пути составлял 4–7 л. Двигатели были установлены параллельно, носками коленчатых валов к корме. Каждый двигатель крепился к раме отдельно в трех точках. Трубопроводы двигателей были устроены так, чтобы карбюраторы и питающие патрубки находились по внешним сторонам и не нагревались от соседнего двигателя. Выхлопные трубы выводились на внутреннюю сторону и по днищу корпуса выводились через глушители наружу с обоих бортов машины. Глушитель крепился на раме снаружи под верхней ветвью гусеницы. Система питания двигателей рассчитывалась таким образом, чтобы ее работа не зависела от наклона машины. Два бака емкостью 250 л каждый помещались в передней части корпуса под днищем, дно их прикрывалось 10-мм бронелистами. Для большей пожарной безопасности они были перекрыты железными листами и изолированы от боевого отделения. Подача бензина производилась давлением отработанных газов, причем каждый бак мог питать оба двигателя. Для пуска двигателей и в качестве страховочного запаса служили два вспомогательных бака возле места механика-водителя с бензином лучшей очистки и качества. Зажигание смеси осуществлялось от магнето с пусковым магнитом. Число оборотов двигателя регулировалось предохранительным механизмом, ограничивавшим его максимальное значение, и дроссельным клапаном со специальным ручным рычагом. Пуск двигателей мог производиться несколькими способами: электростартером, П-образной стартерной рукояткой на три человека, распылителем «Бош», накачиванием смеси насосом. Для подогрева служила ацетиленовая горелка. Запустив один из двигателей и придав танку первоначальное движение, можно было запустить второй через сцепление. Каждый двигатель снабжался счетчиком оборотов. Тщательно была разработана система смазки. Стекающее в картер двигателя масло откачивалось насосом в отдельный бак, откуда оно другим насосом вновь подавалось через фильтры к местам трения. Это предотвращало заливание цилиндров маслом и забрызгивание свечей зажигания даже при продольном наклоне машины в 45°. Для охлаждения двигателей вдоль передней и задней стенок капота вертикально устанавливались два трубчатых радиатора. Они крепились эластичными хомутами и располагались в особых карманах на войлочной прокладке, снижавшей действие вибрации. Радиаторы обдувались четырьмя вентиляторами — каждая пара вентиляторов приводилась во вращение от вала двигателя ременной передачей (со стороны маховика) с регулируемым натяжением. Воздух забирался изнутри корпуса и выбрасывался наружу через решетки ниже двигателей.



Схема трансмиссии танка A7V:

1 — носок коленчатого вала, 2 — главный фрикцион, 3 — скользящие шестерни ведущего вала, 4 — шестерни передаточного вола, 5 — ведущий вал, 6 — подвижная втулка конической передачи, 7 — коническая шестерня бортового вала, 8 — бортовой редуктор, 9 — тормоз, 10 — ведущее колесо.

Привод и управление гусеницы каждого борта составляли законченный агрегат, помещенный в едином картере. Он включал сцепление, трехскоростную коробку передач, конические передачи переднего и заднего хода, однорядный бортовой редуктор. Сцепление (главный фрикцион) помещалось на конце удлиненного носка коленчатого вала двигателя. Коробка передач — тракторного типа, с ведущим и передаточным валом и скользящими шестернями. Значения скорости — 3, 6 и 12 км/ч. Переключение скоростей производилось соответствующим рычагом перемещением скользящих шестерен на ведущем валу, включение переднего или заднего хода — перемещением втулки конической передачи, торможение гусеницы — колодочным тормозом на конце передаточного вала. Доводку трансмиссии осуществила фирма «Адлер».

Поворот машины производился выключением и торможением одной гусеницы. Минимальный радиус поворота составлял при этом 2,2 м и был примерно равен ширине колеи машины. Включив задний ход одной из гусениц, можно было развернуть машину на месте. При повороте с большим радиусом механик-водитель поворотом вправо или влево рулевого колеса («волана») изменял соотношение числа оборотов двигателей. Таким образом, механик-водитель управлял машиной в одиночку и мог в широких пределах варьировать повороты и движение машины. Органами управления ему служили рулевое колесо, две педали сцепления, рычаг переключения передач, два рычага тормозов, два рычага заднего хода, рычаг насоса. С соответствующими механизмами органы управления были связаны через гибкие тросы.

Ходовая часть была выполнена по типу трактора «Холт» — гусеницы и другие узлы ходовой части поставляло австро-венгерское отделение «Холт» в Будапеште. «Ходовые тележки» подвешивались к поперечным коробчатым балкам, приклепанным снизу рамы, на вертикальных винтовых цилиндрических пружинах. Поначалу каждая тележка имела две пружины, затем их количество довели до четырех (в два ряда). Одна тележка несла пять сдвоенных опорных катков с наружными и центральными ребордами — по типу железнодорожных. На борт приходилось по три тележки. Перемещения тележек относительно рамы ограничивались балками Верхняя ветвь гусеницы поддерживалась шестью одинарными роликами. Ролики крепились попарно на особых брусках, уложенных по бокам рамы на выступы поперечных балок. Таким образом, оси поддерживающих роликов и ведущего колеса были жестко связаны с рамой. Ось направляющего колеса снабжалась винтовым механизмом регулировки натяжения гусеницы. Направляющее и ведущее колеса были спицованными, позже устанавливались и сплошные ведущие колеса. Ось направляющего колеса снабжалась винтовым механизмом регулировки натяжения гусеницы. Расположенное сзади ведущее колесо имело зубчатый венец, зацеплявший шарниры гусеничной цепи.



Проект танка A7V с «длинным» бронекорпусом, двумя симметрично установленными местами водителей и установками для 77 мм «штурмовой» и 20-мм пушек.

Траки гусениц были сборными. Каждый трак состоял из башмака, снабженного невысокими поперечными грунтозацепами, и рельсов. Проушины на концах внутреннего рельса служили для соединения траков цилиндрическими пальцами болтами) с надетыми на них втулками — буксами. С одного края башмак имел изогнутый отросток, прикрывавший шарнир от попадания грязи и камней при изгибе. Ширина башмака составляла 500 мм, рельса — 65 мм, расстояние между рельсами — 180 мм, толщина башмака — 8 мм, высота рельса — 115 мм. «Рельсы» выполнялись из прессованной стали, пальцы и втулки — из стали «хронос», башмак штамповался из сименс-мартеновской стали.

Расположенные под балками рамы крепления подвески и узлы трансмиссии снизу оставались открытыми.

16 января 1917 г. в Берлин-Мариенфельде был продемонстрирован макет шасси и деревянный макет бронекорпуса. 20 января военное министерство подготовило заказ на постройку 100 шасси. При этом предполагалось, что забронировано будет только 10 из них. Машина получила обозначение A7V — по аббревиатуре заказчика Шасси получали номера от 500 и далее, под которыми и числились впоследствии машины.

Первый прототип танка — рабочее шасси с макетом бронекорпуса — был готов 5 апреля, а 30 апреля 1917 г. продемонстрирован в Берлин-Мариенфелззде. 14 мая он был показан на ходу в ставке Главного командования в Майнце, при этом для большего правдоподобия машину загрузили балластом массой 10 тонн. Прототип А7У испытывался параллельно с полугусеничным «Мариен-Ваген II». Свое предложение «боевой артиллерийской машины» K.D.1 представила и фирма «Крупп». Главное командование по результатам испытаний выбрало A7V. Впрочем, шасси «Мариен-Ваген II» тоже не осталось без дела — на нем позже изготавливались самоходные зенитные и противотанковые (!) орудия. В 1917 г. началось серийное производство и колесных бронеавтомобилей «Эрхард» E-V/4.



Испытание шасси A7V с макетом бронекорпуса 1б января 1917 г. Обратим внимание на стальную раму — «нос» для прорыва проволочных заграждении.



Предсерийный тяжелый танк A7V с бронированием ходовой части.

Первые пять готовых танков A7V ожидалось получить к 15 июля 1917 г., следующие пять танков и 40 небронированных шасси — к 1 августа, наконец, последние 49 шасси — к 1 сентября 1917 г. К концу лета ожидалось получить также 50 шасси «Орион-Ваген», однако их проходимость и способность преодолевать проволочные препятствия вызывали сомнения, и этот проект не получил дальнейшего развития. A7V оказался в конце концов единственным. Ускорению работ по A7V способствовал выход в бой на р. Эн у Шмен-де-Дам 16 апреля 1917 г. первых французских танков.

Испытания, проводившиеся весной и летом 1917 г., выявили ряд технических недоработок в системе охлаждения двигателей, трансмиссии, в направляющих гусеничного хода. Их исправление заметно затянуло работы — результат первоначальной спешки. К тому же сказывался растущий дефицит материалов. Постройка первого серийного А7У была завершена к концу октября 1917 г., т. е. за месяц до массированной британской танковой атаки под Камбрэ. Еще до окончания постройки, 19 июня, танк был продемонстрирован в Мариенфельде кайзеру Вильгельму II.

Генеральный штаб не стал дожидаться результатов доработки и 1 декабря 1917 г. утвердил заказ на постройку 100 шасси. Заказ получил категорию срочности 1А — танки спешно готовили к большому весеннему наступлению на Западном фронте.

Заказ на изготовление танков был доведен с 10 до 38, но вскоре его сократили до 20 в ожидании результатов боевого применения. Хотя при столь малом количестве ожидать положительных результатов было трудно, уже можно было сопоставить результаты первого танкового боя на Сомме и танкового прорыва у Камбрэ.

Тем не менее машина наконец получила бронирование и вооружение. Броневой корпус танка устанавливался на раме сверху и собирался клепкой на стальном каркасе из прямых листов броневой стали. Существовало два типа корпуса — производства «Крупп» и «Рёхлинг». Каждый борт «крупповского» корпуса собирался из пяти вертикальных листов, крыша — из четырех продольных и одного поперечного листа, лобовая и кормовая части — из трех листов каждая. Эти корпуса получили танки №№ 540, 541, 542, 543 и 544. Корпуса фирмы «Рёхлинг» отличали цельные, из единого катаного листа борта. Их имели танки №№ 502, 505, 506, 507. Толщина и качество брони позволяли противостоять бронебойным винтовочным пулям (типа французской APX) на дальностях от 5 м и далее, а также осколочно-фугасным снарядам легкой артиллерии. Бронестойкость корпуса несколько повышалась наклонной установкой бронелистов и «корабельной» формой лобовой и кормовой части. Однако уязвимыми местами были стыки бронелистов из-за их плохой пригонки — прежде всего на углах. По утверждениям союзников, осматривавших захваченные германские танки, сквозь стыки проникали осколки пуль и свинцовые брызги. В крыше корпуса спереди и сзади были выполнены большие вентиляционные решетки, служившие частично и для освещения боевого отделения танка Верхняя рубка собиралась из пяти съемных листов и складывалась при перевозке и на марше. Планы установки на танк вращающейся башенки, как и планы увеличения бронестойкости за счет большего угла наклона бронелистов, остались на бумаге.



Танк A7V № 503 3-го штурмового отделения. Октябрь 1918 г.

При сложенной верхней рубке танк мог перевозиться на стандартной платформе по германским, французским и бельгийским железным дорогам без помех со стороны железнодорожных сооружений (для погрузки танка на железнодорожную платформу экипажу обычно приходилось строить специальную рампу).

Смотровые лючки по периметру рубки прикрывались складывающимися вверх крышками, позволявшими регулировать высоту открытой «щели». В крыше рубки имелся лючок с откидной решетчатой крышкой. В первоначальном проекте предусматривался специальный к нос» в виде двух треугольных рам из балок таврового сечения Рамы крепились в передней части и служили для облегчения преодоления препятствий и проделывания проходов в заграждениях. «Нос» даже был выполнен на деревянном макете, но уже в первом демонстрационном образце от него отказались

Командир машины размещался на верхней площадке слева, справа и чуть позади него сидел водитель. Верхняя площадка находилась на высоте 1,6 м над полом. Артиллеристы и пулеметчики размещались по периметру корпуса. Входившие в состав экипажа два механика располагались на сиденьях спереди и сзади от двигателей и должны были следить за их работой. Для посадки и высадки экипажа служили откидные на петлях двери в правом борту впереди и в левом сзади. Под дверью снаружи приклепывались две узкие ступеньки. Внутри корпуса на верхнюю площадку вели две лестницы — спереди и сзади.



Проекции танка A7V корпусом «Крупп».



Продольные разрезы (в вертикальной и горизонтальной плоскостях) тяжелого танка A7V. Танкисты изображены в комбинезонах и защитных шлемах.

Не сразу было выбрано вооружение танка. Планировалось, например, вооружать пушкой только каждый пятый танк, остальные — пулеметами и малокалиберными автоматическими пушками. Соответственно, рассматривался вариант укороченного корпуса с восемью амбразурами: в амбразурах, в зависимости от обстановки, можно было установить нужным образом (для стрельбы вперед, назад и в стороны бортов) две 20-мм пушки и два пулемета или четыре 7,92-мм пулемета MG.08 и два огнемета. Для укороченного корпуса предлагался также вариант вооружения из двух 13,3-мм пулеметов TuF (Tank und Flugzeug, «противотанковый и зенитный», хотя этот пулемет еще только разрабатывался) и двух 7,92-мм пулеметов MG.08 — под это вооружение в корпусе предусматривалось восемь мест установки. При этом корпус по бортам имел высокие скобы для отклонения при движении по дорогам провисающих или оборванных электропроводов (такими приспособлениями к тому времени снабжали автомобили).

Танк с «полноразмерным» корпусом предполагалось вооружить 77-мм полевой пушкой модели 1896 г. (FK 96 n/A), но тогда носовая часть машины оказывалась слишком перетяжеленной. Больше шансов давала 77-мм «штурмовая» пехотная пушка Круппа модели 1916 г., дополнявшаяся двумя 20-мм автоматическими пушками Беккера и четырьмя пулеметами MG.08 на вертлюжных установках. Была спроектирована тумбовая установка для установки в танке 77-мм штурмовой пушки с длиной ствола 20 калибров. Однако это вызвало ряд проблем — только длина отката у 77-мм пушки составляла 750 мм. Кроме того, заказы на пушки были полностью расписаны, и получение их также было затруднительным. В другом варианте предполагалось вооружить танк с «полноразмерным» корпусом четырьмя 20-мм пушками и четырьмя 7,92-мм пулеметами, хотя OHL настаивала на «пушечном» варианте. В конце концов, в ноябре 1917 г. решено было ограничиться, по примеру британцев, 57-мм орудием. Для этого выбрали 57-мм капонирные пушки «Максим-Норденфельд», захваченные в октябре 1914 г. в крепости Антверпен. Установка орудия была, соответственно, перепроектирована

57-мм пушка крепилась в передней части корпуса. Пушка имела длину ствола 26 калибров, наибольшую дальность стрельбы 6400 м, длину отката 150 мм. Два цилиндра противооткатных устройств монтировались над стволом. В боекомплект кроме 100 унитарных выстрелов с осколочно-фугасными снарядами входили 40 бронебойных и 40 картечных выстрелов. Осколочно-фугасные снаряды имели взрыватель с замедлителем и могли использоваться против полевых укреплений. Начальная скорость бронебойного снаряда составляла 487 м/с, бронепробиваемость — 20 мм на дальности 1000 м. Боекомплект орудия помещался в металлическом ящике позади мест артиллеристов. Танки первой постройки кроме корпусов отличались и типом установки орудия.

Собранные первыми танки с номерами шасси 502, 505, 506, 507 с корпусами «Рёхлинг» в носовой части несли стойку («козлы»), на которой крепилась поворотная артиллерийская установка системы Артиллерийской испытательной комиссии. Широкая маска (щит) пушки качалась в вертикальной плоскости, а небольшой внутренний щиток — в горизонтальной. Установка снабжалась противовесом и двумя маховиками наведения. Танки №№ 540–544 с корпусами «Крупп» получили тумбовые установки Тумбовая установка разрабатывалась изначально для танка A7VU (см. далее), но устанавливалась на A7V. Угол наведения орудия в горизонтальной плоскости — 45° в обе стороны, в вертикальной ±20°. Наводчик располагался на кожаном сиденье, укрепленном на кронштейне тумбы и поворачивавшемся вместе с пушкой; для удобства его посадки на том же кронштейне крепились упоры для коленей с кожаными подушками. Сиденье опиралось на ролик, катавшийся по полу корпуса. Для наводки орудия служил телескопический прицел. Маска артиллерийской установки состояла из двух частей. Большой щит полуцилиндрической формы соединялся с тумбой и вместе с ней вращался в горизонтальной плоскости, в левой части он имел вертикальную прорезь для прицеливания. В вертикальном вырезе посредине щита располагался щиток, связанный со стволом пушки и перемещавшийся в вертикальной плоскости. Таким образом, наводчик сидел как бы внутри полубашни, которую вращал, упираясь ногами в пол. Заряжающий располагался справа от него на неподвижном сиденье. Узкое поле зрения прицела и расположение пушки в передней точке приводили к тому, что наводчик легко терял цель из виду при любом движении танка. Поэтому по обеим сторонам от орудийной амбразуры выполнили смотровые лючки с двустворчатыми крышками. Работа наводчика в A7V была удобнее, чем в британских тяжелых танках. И все же вести более-менее прицельный огонь танк мог только с места. Впоследствии на танках первой сборки №№ 501, 502, 505, 507 смонтировали тумбовые установки 57-мм пушки. Танк № 506 к началу этой замены уже был потерян в бою, а танк № 502 после переделки получил новый номер шасси — 503.



Сектора обстрела вооружения танка A7V.

Стандартные 7,92-мм пулеметы MG.08 (системы Максима) крепились на вертлюжных установках с полуцилиндрическими масками и винтовыми механизмами вертикального наведения. Угол горизонтального наведения пулемета составлял ±45°.

Расчет каждого пулемета составлял два человека — ошибка, которой в тот же год едва избежали французы при разработке танка «Рено» и происходившая, видимо, из стремления обеспечить пулеметам наибольшую боевую скорострельность с быстрой заменой ленты Пулеметчики помещались на сиденьях с низкой спинкой, укрепленных на полу на тех же стойках, что и пулеметы. Коробка с лентой на 250 патронов крепилась на сиденье стрелка, запасные коробки укладывались под сиденьем. Танк мог возить с собой 40–60 лент, т. е. 10–15 тысяч патронов. В бортах корпуса и дверях имелись лючки с бронезаслонками для стрельбы из оружия экипажа. Вооружение экипажа должно было включать ручной пулемет, карабины, пистолеты, ручные гранаты и даже один огнемет. То есть экипаж танка набирался и вооружался подобно гарнизону форта. На практике это не соблюдалось (по крайней мере, огнемета не получил ни один танк), и экипаж имел с собой личное оружие и гранаты. Для укладки карабинов служили скобы внутренних лестниц.

Танк № 501 оказался полностью «симметричным» — вместо артиллерийской установки в его передней части, так же как и в кормовой, устанавливались два пулемета. Таким образом обеспечивался действительно круговой обстрел. Позже танк № 501 был перевооружен 57-мм пушкой на тумбовой установке.

57-мм пушки «Максим-Норденфельд» на тумбовых установках пригодились не только для танков — 150 таких установок было смонтировано на грузовиках в качестве самоходных орудий ПТО.

Спереди и сзади к раме машины крепились буксирные крюки. В боевой обстановке вырезы корпуса для буксирных крюков прикрывались шарнирно укрепленными треугольными крышками. На минимальной скорости тяговое усилие достигало 15 т. Танк нес с собой ЗИП и шанцевый инструмент. ЗИП помещался в коробке под полом в передней части корпуса — перед бензобаками, шанцевый инструмент крепился на бортах снаружи.

Для питания электрооборудования внутреннее и внешнее освещение) служил электрогенератор с приводом от двигателя. Из средств внутренней связи следует упомянуть указатель на цель. Он крепился на крыше корпуса над артиллерийской установкой и поворачивался командиром танка с помощью троса. Перед расчетом орудия над правым смотровым лючком располагалась панель с белой и красной лампочками: их сочетания означали команды «заряжай», «внимание» и «огонь». Остальному экипажу, как и во всех танках того времени, командиру приходилось подавать команды криком, перекрывая шум двигателей и трансмиссии. Средств внешней связи не предусматривалось Надежность работы имевшихся радиостанций внутри трясущегося корпуса танка вызывала большие сомнения, не было уверенности и в эффективности световой сигнализации. Семафоры быстро сбивались бы пулями, осколками или взрывной волной. Предусмотрели лючок для сигнализации флажками. Однако на практике управление свели к принципу «Делай, как я», а при необходимости — посыльными. Был, правда, разработан вариант «связного танка», оснащенного радиостанцией с поручневой антенной на крыше корпуса, вооруженного только двумя пулеметами, с экипажем 11–13 человек, включая радистов и наблюдателей. Но, в отличие от британских и французских «радиотанков», этот проект остался на бумаге.

В целом конструкция танка воплощала в себе идею «подвижного форта», приспособленного более для круговой обороны и поддержки действий пехоты, нежели для прорыва обороны противника и поддержки пехоты. Несмотря на обильное вооружение, кругового обстрела в прямом смысле слова не получилось; из-за ограниченных углов наведения орудия два сектора в переднем направлении представляли собой мертвое пространство. Если проводить аналогии со штурмовыми машинами древности, можно условно считать, что первые британские тяжелые танки создавались как «таран», французские средние — как «черепахи» с катапультами, а тяжелые германские — как обильно вооруженные «штурмовые башни».

Основным производителем A7V был завод фирмы «Даймлер» в Мариенфельде. На этом же заводе, кстати, собирались и машины «Мариен-Ваген». Ручная сборка и доводки деталей по месту сказались на внешнем виде танков. Стоимость постройки одного танка A7V в ценах 1917–1918 гг. составляла 250 000 германских рейхсмарок, из них 100 000 марок приходилось на бронирование. До сентября 1918 г. было собрано всего 20 A7V. Первую серию составили танки на шасси №№ 501, 502, 505–507 и 540–544. Танки второй серии имели номера 525, 526, 527, 528, 529 (корпуса «Крупп»), 560, 561, 562, 563 и 564 (корпуса «Рёхлинг»).

Бронирование ходовой части, выступающие под рамой машины картеры бортовых передач и подвешенные под днищем спереди и сзади наклонные бронелисты вместе с высоким расположение центра тяжести снижали проходимость машины. Танк мог уверенно двигаться по рыхлому грунту, но только по открытой местности без бугров, глубоких рытвин и воронок, легко опрокидывался при боковом крене. При переходе через проволочные заграждения колючая проволока просто затягивалась к гусеницам и запутывалась в них, что иногда приводило к перегрузке и выходу из строя сцеплений. Бронирование ходовой части было применено по опыту собственной германской противотанковой обороны, часто «разбивавшей» открытые гусеницы британских танков. На первом демонстрационном образце танка бронирование доходило до осей опорных катков. Экраны, закрывавшие ходовую часть, были и на серийных танках, однако экипажи снимали их, открывая ходовые тележки, дабы грязь с верхних ветвей гусениц не забивалась в ходовую часть. Бронелисты, прикрывавшие направляющие и ведущие колеса, могли откидываться на петлях вверх. Для обслуживания ходовой части с каждого борта имелись также два небольших лючка, крышка переднего имела вырез для вывода выхлопной трубы. Лючок имелся также в нижнем кормовом листе.

Расположение командира и водителя в поднятой рубке обеспечивало им неплохой обзор местности, однако длинный высокий корпус сильно затруднял ему наблюдение за дорогой непосредственно перед танком. Водитель видел местность только в 9 м впереди машины. Поэтому в управлении ему помогали механики, наблюдавшие за местностью через лючки в бортах — под рубкой. В отличие от британских тяжелых танков (до появления Mk V) всю физическую работу по управлению танком механик-водитель выполнял один, причем она была легче и проще, чем у британских коллег. Два механика участвовали в управлении только «глазами и голосом».

Большие размеры и особенно высота танка делали его хорошо видимой мишенью для артиллерии. За громоздкий неуклюжий корпус, за экипаж, соответствующий по численности полувзводу, и за две дымящие выхлопные трубы A7V прозвали в войсках «тяжелой полевой кухней». Вентиляция танка, как и на первых английских и французских машинах, оказалась неудовлетворительной. По рассказу одного механика-водителя A7V, температура внутри танка во время боя достигала 86 °C — пожалуй, небольшое преувеличение. На марше экипажи предпочитали размещаться на крыше танка. Тряска и теснота затрудняло передвижения внутри танка, и экипажи прибегали к импровизированным приспособлениям — к решеткам крыши привязывали веревки с узлами и петлями вроде петель в трамвае. На крыше машины перевозилась маскировочная сеть, без которой укрытие такой махины на стоянке было бы невозможным даже в лесу.

Как показал боевой опыт, обилие вооружения и недостаточное время тренировки экипажей приводили к тому, что пулеметчики мешали артиллеристам и наоборот. Вообще же неудачи, которые постигли немецкие танки впоследствии, следует отнести не только на счет недостатков конструкции, но и на счет малочисленности машин и степени обученности их экипажей — у немцев просто не было времени и возможности провести должное обучение. Даже если они добивались местных успехов, это никак не влияло на ход операций. Столь разительное несоответствие целей и средств растревожило «общественное мнение».

2 октября 1918 г. на заседании лидеров партий в рейхстаге представитель ставки Главного командования заявил: «Надежда побороть противника исчезла. Первым фактором, решительно повлиявшим на такой исход, являются танки. Противник применил их в громадных, нами не предвиденных массах. Мы не были в состоянии противопоставить противнику такое же количество германских танков. Наша промышленность не могла производить их в достаточном числе без серьезного ущерба для других важных заданий: она и так была напряжена до крайности». Депутаты, как и положено, резко упрекали военное министерство и Главное командование в пренебрежении таким боевым средством. 23 октября было распространено заявление военного министра генерала Шейха: «…Мы уже давно энергично занимались постройкой этого оружия (которое признано важным)… Мы скоро будем иметь дополнительное средство для успешного продолжения войны, если нас к этому вынудят». Полезность «этого оружия» теперь не вызвала сомнений. Но было уже слишком поздно. Генерал Г. фон Кюль говорил перед комиссией рейхстага уже после войны: «Нет сомнения, что германская промышленность справилась бы с производством танков, если бы мы поставили перед ней эту задачу заблаговременно, достаточно определенно и настойчиво».

Тактико-технические характеристики A7V

Боевая масса, т 30,48
Экипаж, человек 18
Высота, м 3,3
Длина, м 7,35
Ширина, м 3,06
Клиренс, м 0,2
Толщина брони, мм:
лоб 30
борт 20
корма 20
крыша 15
Вооружение:
орудие 57-мм пушка «Максим-Норденфельд»
пулеметы 5×7,92-мм MG.08
Боекомплект:
выстрелов 180
патронов 10 000-15 000
Двигатель:
марка 2׫Даймлер» (165204)
тип карбюраторный
число цилиндров 4
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 2×100 (при 800–900 об/мин)
Запас топлива, л 500 (2 бака по 250)
Трансмиссия механическая, с 3-скоростной коробкой передач
Механизм поворота выключением или торможением гусеницы
Бортовой редуктор однорядный
Ходовая часть (на один борт) 15 опорных катков, 6 поддерживающих роликов, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска блокированная, на винтовых пружинах
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Количество траков в цепи 48
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 500
Шаг трака, мм 254
Максимальная скорость, км/ч 10-12
Скорость хода по местности, км/ч 5-8
Запас хода, км 35
Удельное давление, кг/см² 0,6
Преодолеваемый подъем, град. 18
Ширина преодолеваемого рва, м 2,2
Высота стенки, м 0,455
Глубина брода, м 0,8
Тяговое усилие, кгс 15 000

Участие различных фирм в разработке и производстве A7V

«Крупп», Эссен производство бронеплит
«Рехлинг», Диллинген производство бронеплит
«Адлер», Франкфурт разработка и производство трансмиссии
«Даймлер», Берлин-Мариенфельд разработках производство двигателей, сборка готовых танков
«Леб», Шарлоттенбург сборка танков
«Бюссинг», Брауншвейг сборка узлов и агрегатов
«Ланц» сборка узлов и агрегатов
«Стеффенс унд Нолле», Берлин сборка механизмов управления, бронирование
Оружейная мастерская в Шпандау вооружение
«Нутцфарцейге АГ» (NAG) участие в разработке
«Бенц» участие в разработке
Отделение «Холт-Каттерпиллер» в Будапеште гусеницы, ведущие колеса
«Оберурсел» радиаторы
«Бош» карбюратор, электрооборудование

Танк A7V № 542, захваченный британцами 24 апреля 1918 г. у Виллер-Бретонне (см. главу «Боевое применение танков»), нес имя «Эльфриде» (Elfride), из-за чего в литературе A7V долгое время именовались также «танками типа Эльфриде». Танк был внимательно изучен в тылу, испытывался французскими и британскими экипажами. По мнению союзников, «немцы в своей модели повторили большое количество конструктивных ошибок и механических недостатков, позаимствованных ими у первых английских и французских танков». Точнее было бы сказать, что немцы учли многие из недостатков первых танков союзников, но сделали немало собственных ошибок. Британские специалисты отмечали хорошее бронирование A7V спереди, сзади и с бортов при слабой защите крыши (ослабленной вентиляционными решетками). Кроме того, «заслонки отверстий в башне, орудийный щит, пулеметные маски и щели между плитами… были очень уязвимы для осколков ружейных и пулеметных пуль». И, конечно, отмечалась низкая проходимость машины — об этом свидетельствовало уже то, что захваченный танк просто опрокинулся, переходя через воронку.

Из 100 шасси A7V только 22 использовали для постройки серийных танков, причем с двух шасси бронекорпуса и вооружение были вскоре сняты, одно шасси использовано при постройке опытного A7VU. Шасси, не использованные для танков, также нашли применение на фронте. Эти машины, условно называемые berlandwagen (можно перевести как «машина для дальних поездок»), упоминают обычно как «трактора», хотя точнее будет отнести их к разряду гусеничных транспортеров, поскольку большую часть машины занимала огороженная бортами грузовая платформа. Борта могли наращиваться, машина возила с собой брезентовый тент. Грузоподъемность машины составляла 10 т, усилие на буксирном крюке — до 15 т.

Передний и задний края платформы также далеко выдавались за гусеничный обвод, а посередине ее возвышалась крытая рубка с двигательным отсеком и кабиной водителя. Дабы при движении по дорогам машина не обрывала телеграфные и электрические провода, вдоль бортов крепились дугообразные скобы. На машину могли устанавливаться прожекторы — по одному под платформой спереди и сзади и два поворотных под потолком рубки. Трактора-транспортеры использовались вместе с частично бронированными грузовиками для снабжения войск в боевой зоне. По разным данным, от 60 до 80 машин были оснащены землеройным и бульдозерным оборудованием, поставлявшимся «Орренштайн унд Коппель» (Берлин) и «Везерхютте» (Бад-Осенхаузен).

Интересный вариант использования небронированного шасси A7V испытали осенью 1917 г. — на его длинной платформе спереди и сзади смонтировали две зенитные пушки. Само орудие представляло собой трофейную русскую 3-дм (76-мм) полевую пушку образца 1902 г., использовавшуюся в рейхсвере под обозначением 7,62 cm F.K. 02 L/30 — ее качающаяся часть монтировалась на открытой тумбовой установке Sockelflak фирмы «Крупп» с круговым обстрелом. Углы наведения по вертикали допускали ведение огня и по наземным целям, подобно уже использовавшимся рейхсвером «моторным орудиям» на автомобильных шасси. Моторное отделение закрывалось легким бронированием — видимо, для защиты от гильз и пороховых газов. Борта кузова на позиции откидывались, увеличивая размеры площадок для работы расчетов, но оставались ограждения вдоль бортов Возимый боекомплект — от 168 до 200 выстрелов, имелись крепления пушек по-походному (стволами к рубке). Известны фотографии одной такой установки (кстати, на них она покрыта камуфляжной окраской), но встречаются упоминания, что в «двухорудийные» зенитные самоходные установки переделали три шасси A7V, причем на двух ставили трофейные русские 76-мм пушки, а на одно — германские 77-мм (возможно, речь идет только о планах такой переделки).



Испытание опытной установки на A7V двух 76-им пушек на зенитных установках.

Опытный тяжелый танк A7VU

Уже во время сборки первого прототипа A7V в апреле 1917 г. в Германии провели, наконец, детальные испытания трофейных британских танков (Mk IV). В результате ОН1. выдала задание на опытную разработку танка по британскому образцу. Проект получил обозначение A7VU.

Предполагалось создание машины с гусеницами, охватывающими корпус, и той же моторно-трансмиссионной группой, что у A7V. При этом использовались узлы и агрегаты шасси A7V № 524. Главной задачей было достижение высокой проходимости. Переделанное шасси планировалось получить для испытаний к 1 сентября 1917 г.

Компоновку танка существенно изменили. Двигатели и трансмиссия заняли заднюю часть корпуса. Места водителя (с теми же органами управления) и командира были перенесены вперед, к лобовому листу корпуса. Среднюю часть корпуса заняла боевая рубка. По бокам от двигателей располагались симметричные спонсоны. Боевое отделение, таким образом, было разделено на три отсека — два смещенных назад спонсона и боевая рубка. Верхняя бронерубка сохранилась, но служила теперь для лучшего наблюдения экипажа за полем боя — как на британском Mk V — и для установки пулемета. Для наблюдения использовались также смотровые лючки по бортам отделения управления.



Опытный тяжелый танк A7VU.

Корпус A7VU в продольном сечении приобрел форму ромба, более угловатую, нежели у британских прототипов. Бронелисты также крепились клепкой на стальном каркасе. Толщина брони ограничивалась 20 мм. Но, несмотря на это, а также на уменьшение экипажа более чем вдвое, масса танка по сравнению с A7V возросла на 10 т — до 40 т. Защищенность передней проекции увеличивалась за счет наклона верхнего лобового листа корпуса 50° к вертикали. Бензобаки и тяги управления располагались между днищем корпуса и полом отделений управления и боевого. В крыше и задней наклонной стенке корпуса выполнялась вентиляционная решетка с жалюзями. Ниже крепилась бронированная коробка. По бокам ее устанавливались буксирные крюки.

В спонсонах установили две 57-мм пушки «Максим-Норденфельд», а позади них, в бортах, два пулемета MG.08. Тумбовая установка пушки была, собственно, разработана для A7VU, но здесь угол наведения в горизонтальной плоскости достигал 110°. Работа артиллериста в A7VU была удобнее, чем в спонсонах британских танков, но зато и сами спонсоны были крупнее, что грозило значительно ухудшить проходимость танка. Установки пулеметов были аналогичны A7V, углы горизонтального обстрела — 45° в бортовых установках и несколько меньше в кормовых. Еще один-два пулемета могли устанавливаться в бортовых амбразурах впереди спонсонов (под рубкой), в шести амбразурах рубки или в лобовом листе. Кроме того, экипаж мог вести огонь из личного оружия. В задних стенках спонсонов выполнялись двери с наружными петлями и амбразурами для пулеметов.

Выхлопные трубы с глушителями были выведены на крышу корпуса. Гусеничный ход, как и в английских танках, был собран вокруг больших коробчатых конструкций по бортам. Подвеска, в отличие от британских прототипов, была упругой и, в общем, повторяла блокированную подвеску A7V с ходовыми тележками на 4 или 5 сдвоенных опорных катков, подвешенными на цилиндрических винтовых пружинах. Но тут к ходовым тележкам добавились группы катков, жестко закрепленные на стенках гусеничного хода против восходящей и нисходящей ветвей гусеницы для предотвращения их смятия или спадания. Ведущие колеса — заднего расположения, сплошные. Направляющие снабжены винтовыми механизмами регулирования натяжения гусениц.



Проекции тяжелого танка A7VU. Показан сектор обстрела 57-мм пушки, установленной в спонсоне.

Первые ходовые испытания опытного образца прошли 25 июня 1918 г. По сравнению с британскими «ромбовидными» танками A7VU имел ряд преимуществ — лучшую бронезащиту, упругую подвеску, лучший обзор для экипажа. Однако вес его оказался слишком велик, а сопротивление движению на 40 % выше, чем у A7V. Крупные низко посаженные спонсоны не способствовали проходимости. 12 сентября ставка распорядилась прекратить работы по проекту, единственный опытный экземпляр был разобран.

Упоминаются также проекты A7VU-2 с уменьшенными спонсонами и рубкой (в рубке было только 4 амбразуры под пулеметы) и A7VU-3 (без выступающей рубки и с еще более уменьшенными спонсонами с только пулеметным вооружением, — видимо, влияние британских танков-«самок»). Но такие танки «в железе» не строились.

Тактико-технические характеристики A7VU

Боевая масса, т 39-40
Экипаж, человек 7
Высота, м 3,2
Длина, м 8,38
Ширина, м 4,69
Клиренс, м 0,2
Толщина брони, мм:
лоб 30
борт 20
корма 20
Вооружение:
орудие 2×57-мм «Максим-Норденфельд»
пулеметы 3-4×7,92-мм MG.08
Двигатель:
марка 2׫Даймлер»
тип карбюраторный
число цилиндров 4
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 2×100 (при 800–900 об/мин)
Трансмиссия механическая, с 3-скоростной коробкой передач
Механизм поворота выключением или торможением гусеницы
Бортовой редуктор однорядный
Ходовая часть (на один борт) 24 опорных катка, 7 поддерживающих роликов, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска упругая
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Количество траков в цепи 68
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 500
Шаг трака, мм 254
Ширина преодолеваемого рва, м 3-4
Опытные легкие танки LK-I и LK-II

Вскоре после демонстрации макета A7V верховное командование предложило разработать более крупные «сверхтанки». Задание на разработку было вскоре выдано Й. Фольмеру. Однако Фольмер считал более правильным создание легких машин, которые могли бы быть выпущены быстрее и в большем количестве с использованием имеющихся агрегатов. Условиями для разработки и быстрой постановки производства было наличие больших запасов автомобильных агрегатов. В автопарках военного ведомства к тому времени скопилось более 1000 автомобилей, признанных негодными для применения в армии — так называемых «пожирателей горючего и шин». Машины были разнотипными, с мощностью двигателей от 40 до 60 л.с. Однако их систематизацией можно было получить группы по 50 и более штук и на этой основе строить партии легких боевых машин с запасом агрегатов и узлов. Предполагалось использовать шасси автомобиля «внутри» гусеничного шасси, устанавливая ведущие колеса гусеничного хода на их приводные оси. Германские специалисты едва ли не первыми уяснили такое преимущество легких танков, как возможность широкого применения автомобильных агрегатов.



Опытный легкий танк LK-I с использованием агрегатов грузового автомобиля «Даймлер», с вращающейся пулеметной башней. Открыты двери рубки, люк башни и люки моторно-трансмиссионного отделения.

Проект был представлен в сентябре 1917 г. Начальник Инспекции автомобильных войск одобрил его и 29 декабря 1917 г. принял решение о постройке легких танков. Уже 17 января 1918 г. ставка Главного командования отклонила это решение, сочтя предполагавшееся бронирование таких танков слишком слабым. Вскоре, однако, выяснилось, что Главное командование само вело переговоры с Круппом о легком танке, разрабатывавшемся его фирмой — еще один пример несогласованности действий Главного командования и военного министерства. Разработка легкого танка началась на фирме Круппа под руководством профессора Раузенбергера (ведущего артиллерийского конструктора фирмы) еще весной 1917 г. В конце концов создание именно легкого танка получило одобрение и перешло в ведение военного министерства. Дали разрешение на постройку двух опытных машин LK-I (Leichte Kampfwagen).

Основные требования к легкому танку предполагали

— экипаж — водитель (механик-водитель) и один-два стрелка;

— вооружение — 57-мм пушка или два пулемета, наличие лючков для стрельбы из личного оружия;

— защита от бронебойных винтовочных пуль на малых дальностях (толщина брони — не менее 14 мм);

— подвеска — упругая,

— скорость движения по ровной местности с грунтом средней твердости — 12–15 км/ч, удельное давление на грунт — около 0,5 кг/см² ширина перекрываемого рва — 2 м, поворотливость на любом грунте, способность брать подъемы крутизной до 45°;

— масса — не более 8 т, возможность перевозки в неразобранном виде на стандартных железнодорожных платформах и готовность к действию сразу же после выгрузки;

— надежный и по возможности малошумный двигатель;

— небольшой силуэт при возможно большом клиренсе;

— время действия без пополнения запаса горючего и боекомплекта до 6 ч.

Для повышения проходимости и возможности проделывать проходы в проволочных заграждениях предлагалось не перекрывать гусеницу бронировкой и увеличить высоту зацепа подъемом гусеничного обвода в передней части. Кроме того, предполагалась способность буксировки легкого орудия или бомбомета на колесном лафете и в то же время возможность отбуксировать сам танк тягачом или другим танком.

Посадка и высадка экипажа должны были быть простыми и быстрыми, объем обитаемого отделения достаточен для боевой работы. Обращалось внимание на пожарную безопасность, устройство смотровых щелей и лючков, защиту экипажа от осколков и свинцовых брызг, возможность герметизации танка на случай применения противником огнеметов (!). Стоит обратить внимание на требование доступности механизмов для обслуживания и ремонта и возможности быстрой замены двигателя, наличие системы очистки гусениц от грязи.

Гусеничное шасси танка LK разработки Фольмера собиралось на особой раме. Ходовая часть каждого борта заключалась между двумя продольными параллельными стенками, связанными поперечными перемычками. Между ними к раме подвешивались на винтовых цилиндрических пружинах ходовые тележки. На борт приходилось пять тележек с четырьмя опорными катками каждая. Еще одна тележка жестко крепилась впереди — ее катки служили упорными для восходящей ветви гусеницы. Жестко закреплена была также ось заднего ведущего колеса. Направляющее колесо было приподнято над опорной поверхностью, а его ось снабжена винтовым механизмом регулировки натяжения гусеницы.

Продольный профиль гусеницы был рассчитан так, чтобы при движении по твердой дороге длина опорной поверхности оставляла 2,8 м, на мягком грунте несколько увеличивалась, а при переходе через окопы достигала 5 м. Приподнятая передняя часть гусеницы выступала впереди корпуса. Таким образом предполагали совместить поворотливость на твердом грунте с высокой проходимостью. Конструкция гусеницы повторяла A7V, но в уменьшенном варианте. Ширина башмака составляла 250 мм, рельса — 80 мм, проем рельса — 27 мм, высота — 115 мм, толщина башмака — 6 мм. Количество траков в цепи возросло до 74. Сопротивление цепи на разрыв — 30 т. Материал звеньев и болтов — тот же, что и на A7V. От поперечного смещения нижнюю ветвь гусеницы удерживали центральные рекорды катков и боковины ходовых тележек, верхнюю — стенки рамы.



Опытный легкий танк LK-I, вид спереди-сбоку. Пулемет в башне не установлен.

Внутри такого готового гусеничного хода крепилась рама автомобиля (например, грузовика «Даймлер») с основными агрегатами, причем не жестко, а на сохранявшихся рессорах автомобиля. Задняя ось автомобиля, использовавшаяся для привода ведущих колес, вставлялась в отверстия боковых рам гусеничного хода. Таким образом, упругая подвеска оказывалась как бы двухступенчатой — винтовые пружины ходовых тележек и полуэллиптические пружины внутренней рамы.

Двигатель и трансмиссия базового автомобиля в целом сохранялись. В целом вся конструкция как бы представляла собой бронеавтомобиль, поставленный» в гусеничный ход. Такая конструкция позволяла получить вполне прочную конструкцию с упругой подвеской и достаточно большим клиренсом.

В результате получился танк с передним расположением двигателя, задним — трансмиссии и боевого отделения. При первом же взгляде бросается в глаза сходство с британским средним Mk A «Уиппет», появившимся на поле боя только в апреле 1918 г. Любопытно и то, что LK-I имел башню кругового вращения, как и «легкий танк преследования» Триттона. Танк Триттона был официально испытан в Англии в марте 1917 г. Возможно, германская разведка и имела некоторые данные об этих испытаниях. Однако сходство схемы компоновки можно объяснить и выбором в качестве базовой автомобильной схемы, пулеметные же башни были хорошо отработаны на бронеавтомобилях всеми воюющими сторонами. Тем более что по своему устройству LK значительно отличаются от «Уиппет»: отделение управления находилось позади двигателя, причем сиденье водителя располагалось по оси машины, а за ним находилось боевое отделение.

Броневой корпус собирался на каркасе из прямых листов катаной брони клепкой. Цилиндрическая клепаная башня имела амбразуру для установки пулемета MG.08, прикрытую с боков двумя наружными щитками подобно башням ряда бронеавтомобилей тех лет. Пулеметная установка имела винтовой подъемный механизм. В крыше башни выполнялся круглый люк с откидной крышкой, в корме — небольшой двустворчатый лючок. Посадка и высадка экипажа осуществлялись через две низкие двери на петлях, расположенные в бортах боевого отделения напротив друг друга. Окно водителя прикрывалось горизонтальной двустворчатой крышкой, в нижней створке были прорезаны пять смотровых щелей. Для обслуживания двигателя предусматривались люки с откидными крышками в бортах и крыше моторного отделения. Вентиляционные решетки снабжались жалюзями.

Ходовые испытания первого опытного LK-I состоялись в марте 1918 г. Хотя прошли они весьма успешно, решено было доработать конструкцию — усилить бронезащиту, улучшить работу ходовой части и приспособить танк для массового производства.

Началась разработка танка LK-II. 13 июня 1918 г. были представлены модели LK-II и легкого танка Круппа. Оба проекта рекомендовали к дальнейшей разработке в пулеметном варианте с башней. Чуть позже добавился и пушечный вариант LK-II.



Опытный легкий танк LK-II с установкой 37-мм пушки в рубке. Танк несет камуфляжную окраску.

После начала Амьенской операции союзников 8 августа — «черного дня германской армии» Круппу был дан срочный заказ на 65 танков, хотя еще не было готово ни одного реального образца. После испытаний 2 октября в Мариенфельде шасси конкурирующих машин заказ фирме «Крупп» был аннулирован. Выбор остановили на LK-II группы Фольмера. Планировалось заказать 580 машин, в декабре 1918 г. начать производство первых 10 LK-II, а с апреля 1919 г. довести их выпуск до 200 машин в месяц. При этом только треть машин должны были быть пулеметными (два 7,92-мм пулемета), а две трети — пушечными (здесь уже можно увидеть аналогию с французским «Рено» FT-17).

Этому предшествовали огневые испытания 57-мм пушки, установленной в корпусе LK-II. Испытания, прошедшие еще 29 августа, выявили слабость орудийной установки и разрушающее действие отдачи на корпус. И 30 сентября ставка решила, что пушечные LK-II будут вооружаться 37-мм пушкой Круппа.

Обводы корпуса танка несколько изменились. Появились наклонные «скулы» между прямыми бортами и крышей. Позади моторного отделения возвышение и «скулы» корпуса образовывали рубку водителя с тремя смотровыми лючками. Передний лючок имел две откидные крышки, боковые — по одной. Неподвижная боевая рубка имела прямые борта и наклонную заднюю стенку. В боевой рубке помещались артиллерист (наводчик) и его помощник, работавшие стоя. Двери рубки располагались так же, как у LK-I, но были увеличены. В крыше рубки имелся люк с откидной крышкой, служивший для обзора и вентиляции. В прямых бортах, лобовом листе и крыше моторного отделения выполнялись жалюзи, на наклонных верхних листах — люки с откидными крышками для обслуживания двигателя Система вентиляции, по мнению разработчиков, должна была обеспечить температуру воздуха внутри танка ненамного выше окружающей атмосферы.

Тумбовая установка 37-мм пушки крепилась на вертикальной опоре. Конструкция щита орудия в целом была аналогична установке 57-мм пушке на A7V с уменьшением размеров. Артиллерийская установка весила 500 кг, снабжалась телескопическим прицелом, маховичком горизонтальной наводки. Угол наведения в горизонтальной плоскости — ±30°. В бортовых дверях предусматривались отверстия для стрельбы из ручного пулемета MG.08/15.

Карбюраторные двигатели отобранных для постройки шасси были двух типов — мощностью 40 и 50 л.с. Пуск двигателя мог производиться рукояткой изнутри или снаружи (крепилась спереди под решеткой радиатора) танка либо электростартером. Два бензобака общей емкостью 170 л располагались по бокам от двигателя между ним и бронелистами бортов, днище баков прикрывалось 8-мм броней. Подача бензина производилась давлением отработанных газов. Для надежного питания двигателя при любых наклонах машины была переделана поплавковая камера. Для предотвращения заливания двигателя маслом была введена замкнутая «циркуляционная» система смазки. Охлаждение радиатора двигателя производилось вентилятором или эжектором. Воздух всасывался из обитаемого отделения, а выбрасывался через отверстия в бортах и крыше моторного отделения. Выхлопная труба выводилась с левого борта, через стенки шасси. Одна занятная деталь — в то время как британцы на своих тяжелых танках использовали один двигатель, а на среднем «Уиппет» два, германские конструкторы снабдили тяжелые танки двумя двигателями, а легкий — одним. Никакой закономерности здесь нет — и тем и другим приходилось использовать имевшиеся в наличии двигатели и как-то выходить из положения.

Трансмиссия LK-II включала: дисковое сцепление (главный фрикцион); 4-скоростную коробку передач автомобильного типа; продольный вал, на котором располагались конические шестерни, кулачковые или дисковые сцепления, колодочные или ленточные тормоза; две приводные поперечные полуоси с коническими шестернями на одном конце и цилиндрическими на другом Конические шестерни полуосей сцеплялись с коническими шестернями вала, образуя простой дифференциал, а цилиндрические вместе с шестернями большего диаметра на осях ведущих колес образовывали однорядные бортовые редукторы. Редукторы помещались в картеры, укрепленные на внутренних стенках гусеничного хода. На тех же стенках в особых втулках крепились на подшипниках приводные полуоси и оси ведущих колес. Для увеличения тяги и возможности брать крутые подъемы в трансмиссию включили промежуточную передачу, понижавшую скорость хода в 2,14—2,16 раза. При выключенной промежуточной передаче скорость хода составляла от 3,5 до 14 км/ч, при включенной — от 1,6 до 6,5 км/ч.

Поворот осуществлялся выключением и подтормаживанием одной из гусениц. Манипуляции с гусеницей одного борта производились одним качающимся рычагом на три положения. В заднем положении рычага включалось сцепление соответствующей гусеницы, в среднем — сцепление выключалось, в переднем — включался тормоз гусеницы. Таким образом, водитель мог регулировать радиус поворота. Минимальный радиус поворота составлял 1,7 м. Приводы управления и элементы трансмиссии находились под полом обитаемого отделения. Компоновка трансмиссии и механизмов поворота вдоль продольного вала хорошо соответствовала общей ужатости боевой машины.

Наружные стенки гусеничного хода получили отогнутые внутрь наклонные секции для сброса грязи с верхней ветви гусеницы — приспособление, заимствованное у Mk A «Уиппет». Несколько изменен по сравнению с LK-I был и массивный буксирный крюк.



Продольный разрез и вид спереди легкого танка LK-II.

Угол подъема на минимальной скорости при включенной понижающей передаче достигал 41°, при выключенной — 17,5°, на максимальной — соответственно 6,5 и 2°.

Разведка союзников, на основании данных перебежчиков, предполагала, что летом 1918 г. в Германии «находилось в постройке» 250 легких танков, но это не соответствовало действительности. К исполнению заказа на легкие танки так и не приступили, хотя из войск в течение 1918 г. поступали требования на более подвижные танки легкого типа. Первый LK-II был построен осенью 1918 г. и сильно припозднился. Только в октябре Фольмер смог представить два легких танка.

Легкие танки с широким применением готовых автомобильных агрегатов были намного перспективнее идеи «сверхтанка» хотя бы потому, что были в 10 раз дешевле. Танки типа LK-II, примененные массово, могли достичь больших успехов, чем тяжелые, будучи более подвижными, смогли бы обеспечить поддержку «штурмовых групп «пехоты в глубине обороны противника. Сравнительно небольшие, но хорошо обученные и снабженные оружием ближнего боя (автоматическим, холодным, гранатами, огнеметами), штурмовые группы могли просачиваться в глубину обороны, прерывать связь и пути снабжения, нападать на командные пункты. Ключом к их способу действий были внезапность и подвижность, которую и могли бы обеспечивать и сохранять легкие танки. Однако их постройка так и ограничилась несколькими опытными образцами.

Совместными усилиями группы Фольмера и конструкторов Круппа на шасси LK-II был разработан бронированный артиллерийский тягач-транспортер. Он имел полностью закрытый корпус с дверями в бортах и корме. В лобовом листе корпуса устанавливался пулемет так, чтобы пулеметчик размещался чуть позади водителя. Кроме того, имелись амбразуры для пулемета в бортах. Экипаж вместе с возимым расчетом орудия составлял 6 человек. Эта весьма перспективная разработка была одобрена, но не реализована в металле; британские «бронированные артиллерийские транспортеры» уже действовали на фронте.

После войны, уже в начале 1920-х годов, в Швеции по проекту Й. Фольмера на заводе «Ландсверк» начали выпускать первый шведский танк Strv M/21. Он был прямым развитием пулеметного варианта LK-II.

Тактико-технические характеристики LK-II

Боевая масса, т 8,89
Экипаж, человек 3
Высота, м 2,7
Длина, м 5,1
Ширина, м 1,97
Клиренс, м 0,4
Толщина брони, мм:
лоб 14
борт 14
корма 14
крыша и днище 8
Вооружение 37-мм пушка
Боекомплект, выстрелов 100
Двигатель:
марка различных марок
тип карбюраторный
число цилиндров 4
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 50-60 (при 1400–1500 об/мин)
Запас топлива, л 170
Трансмиссия механическая, с 4-скоростной коробкой передач
Механизм поворота простой дифференциал
Бортовой редуктор однорядный
Ходовая часть (на один борт) 24 опорных катка, заднее расположение ведущего колеса
Подвеска блокированная упругая, на винтовых пружинах
Тип гусеницы металлическая, крупнозвенчатая
Количество траков в цепи 74
Тип зацепления зубовое
Ширина трака, мм 250
Шаг трака, мм 140
Максимальная скорость, км/ч 12-16
Запас хода, км 64-70
Удельное давление, кг/см² 0,6
Преодолеваемый подъем, град. 41
Ширина преодолеваемого рва, м 2,0
Опытный сверхтяжелый танк «K-Wagen» («Колоссаль»)

В мае 1918 г. итальянский офицер Дж. Дуэ задумал обнародовать свои взгляды на средства ведения современной войны в форме фантастического романа «Крылатая победа». В книге он «снабдил» Германию двумя тысячами «колоссальных танков Круппа по 4000 т весом, с 6 дизелями по 3000 л.с. (из них 2 запасных), со скоростью 4 км/ч, разбрызгивающих на площади полукруга радиусом в 100 м зажигательную жидкость, экипаж — всего 2 человека». Такие колоссы понадобились Дуэ исключительно для того, чтобы оттенить мощь предлагавшейся им «межсоюзнической воздушной армии», сокрушающей в романе германскую и австрийскую армии ударами по тыловым коммуникациям. Разумеется, на самом деле подобных чудовищ в Германии строить не собирались, однако идея «подвижной крепости» все же нашла свое крайнее выражение в виде первого воплощенного в металл сверхтяжелого танка. Тут стоит отметить, что после первых потрясений 1914 г. от огня германской тяжелой артиллерии и газовых атак 1915 г. союзники постоянно ожидали от Германии неких «технических чудовищ».

Уже в конце марта 1917 г. ставка Главного командования выдала требования на «сверхтанк» (Gross Kampfwagen) весом до 150 т. Й. Фольмер получил от Инспекции автомобильных войск соответствующее задание на разработку. Непосредственно разработкой занимался инженер Мюллер-Нойгауз, известный до этого разработкой грузового «уличного автопоезда» с активными прицепами и бензоэлектрическим приводом. Проект танка был утвержден военным министерством 28 июня 1917 г. и стал известен под обозначением «K-Wagen» (Kolossal-Wagen или просто K-Wagen). Предполагалось, что танк будет иметь броню толщиной 30 мм, две или четыре пушки калибра 50—77-мм, четыре пулемета, два огнемета (снова огнеметы), экипаж 18 человек, два двигателя по 200–300 л.с., сможет преодолевать ров шириной до 4 м. На разработку проекта и постройку первого танка был отведен год, но ставка Главного командования сократила этот срок до восьми месяцев. Претенциозная программа постройки 100 танков (при первом заказе на 10) была труднореализуемо, большинство узлов приходилось разрабатывать заново. Расчетная стоимость одного сверхтанка составляла не менее 500 тыс. рейхсмарок.



Так должен был выглядеть сверхтяжелый танк «K-Wagen» после сборки.

Схема компоновки танка «K» в основе своей была заимствована у британцев (в самом начале развития какой-либо отрасли техники, естественно, начинается копирование первого зарекомендовавшего себя образца): гусеницы охватывали корпус, а вооружение — 4 пушки и пулеметы — устанавливалось в широких спонсонах и в бортовых амбразурах. Однако взаимное расположение отделений было аналогично A7VU — впереди располагались отделения управления и боевое, позади — моторно-трансмиссионное. При этом обитаемое отделение без спонсонов и моторно-трансмиссионное занимали примерно равный объем корпуса. Экипаж вновь оказался рекордным — 22 человека.

В отделении управления помещались два водителя. На крыше танка в передней части монтировалась цилиндрическая рубка управления (башенка) со смотровыми щелями по периметру и люком в крыше. Рубка предназначалась для командира танка и артиллерийского офицера. За ней располагались два круглых люка.

Корпус танка собирался на каркасе из крупных листов катаной брони на заклепках и болтах. Съемные спонсоны имели сложную в плане форму. В скошенных передней и задней стенках уширенной части спонсона выполнялись орудийные амбразуры. В амбразуре устанавливалась 77-мм капонирная пушка с полуавтоматическим затвором. Эти пушки были взяты из форта в Идштайнере. Качающаяся часть орудия крепилась на поворотной тумбе с полуцилиндрическим щитом и ограждением казенной части. Наводчик располагался на сиденье слева от ограждения казенной части пушки, пользовался телескопическим прицелом и соосными маховиками. В передней стенке спонсона у угла располагалась установка пулемета MG.08. Такие же пулеметные установки имелись в узкой задней части спонсона, в бортах и лобовом листе отделения управления. Огонь из кормовых пулеметов должны были вести механики, основной обязанностью которых было наблюдение за состоянием двигателя и трансмиссии. Установка вооружения отвечала все тому же требованию кругового обстрела — в любом направлении танк «K» мог сосредоточить огонь примерно равной плотности. На крыше спонсонов выполнялись вентиляционные решетки.



Проекции сверхтяжелого танка «K-Wagen».

Уже проектная масса танка заставила искать более мощные двигатели. Для моторной группы выбрали два двигателя «Даймлер» по 650 л.с. Выхлопные трубы с глушителями и радиаторы двигателей выводились на крышу в кормовой части корпуса. Запас бензина составлял 3000 л. Оригинальную (т. н. «орбитальную») конструкцию имела ходовая часть. Гусеница состояла из чередующихся внутренних и внешних траков, а соединявшие их шарнирые болты служили осями для катков с ребордами по типу железнодорожных. Корпус по бокам был охвачен рельсовыми направляющими, по которым и «обкатывались» гусеницы. Такая гусеница ранее была опробована на тракторе «Орион». К ее достоинствам относились уменьшение потерь на трение в шарнирах и увеличение КПД гусеничного хода, однако увеличение массы гусеницы практически сводило эти достоинства на нет. Траки собирались на болтах и заклепках. Ведущее колесо — заднего расположения. Верхние ветви гусениц с передними и задними нисходящими ветвями прикрывались бронекрышей, переходящей в изогнутые бронеэкраны.

Предполагалось оснастить танк средствами связи — для радиста отвели место перед двигательным отсеком. Для перевозки по железной дороге «K» мог разбираться на 4 большие части. Как мыслилось поначалу боевое применение таких колоссов, понять довольно трудно. Очевидно, командование верило в возможность «прорвать в нескольких местах» фронт союзников (вспомним фантастическую «машину кайзера») с помощью подвижных крепостей — идея, возникавшая в те годы во всех воюющих странах. Однако уже 18 октября 1917 г. Опытное отделение Инспекции автомобильных войск признало, что танк типа «K» пригоден только в качестве средства позиционной войны. По вооружению «K» представлял собой артиллерийскую и пулеметную батареи, установленные в одном «подвижном форте». Для такого «подвижного форта» (или «позиционного танка») большое мертвое пространство в поле обзора из рубки было терпимо.

Контракт на постройку 5 экземпляров танка «K» был выдан шарикоподшипниковому заводу «Рибо» в Берлин-Вайсензее, на 5 других — «Вагонфабрик Вегман» в Касселе (а вовсе не заводам Круппа). Постройка танков была начата в апреле 1918 г. К концу войны на «Рибе» был почти достроен один танк, для второго были готовы бронекорпус и комплект основных агрегатов и узлов, кроме двигателей. Все это пошло на слом после поражения Германии и заключения Версальского мира. Испытания построенного танка так и не прошли, хотя фирма-производитель якобы просила об этом представителей победивших союзников.

Заметим, что спустя четверть века в Германии снова были построены два самых тяжелых танка — 180-тонные «Маус», также не принявшие участия ни в одном бою. В обе мировые войны, когда ситуация складывалась не в пользу Германии, германское военное руководство выдавало задание и выделяло ресурсы на «сверхтанки». Оба раза конструкторы закладывали в них оригинальные идеи и решения, и оба раза монстры оказывались мертворожденными.

Тактико-технические характеристики «K-Wagen»

Боевая масса, т 152
Экипаж, человек 22
Высота, м 3,3 (2,9 по крыше)
Длина, м 12,98
Ширина, м 6,1 (3,1 без спонсонов)
Клиренс, м 0,39
Толщина брони — лоб и борт, мм 30
Вооружение:
орудие 4×77-мм пушки
пулеметы 6-7×7,92-мм MG.08
Двигатель:
марка 2׫Даймлер»
тип карбюраторный
число цилиндров 6
охлаждение жидкостное
мощность, л.с. 2×650
Запас топлива, л 3000
Максимальная скорость, км/ч 7,5
Германские проекты 1918 г.

Конструкция A7V явно не удовлетворяла германское командование. Бои выявили многочисленные недостатки этих танков. Да и военное министерство склонно было пересмотреть требования к танкам. Это вызывало появление на протяжении 1918 г. все новых и новых проектов как «тяжелых штурмовых», так и более легких боевых машин.

Параллельно с разработкой легкого 8-тонного танка фирма «Крупп» представила 23 июля 1918 г. проект «малого штурмового танка» — несколько более тяжелой машины с 52-мм орудием и пулеметом. Проект не был принят, поскольку уступал бы в проходимости уже испытанному LK-I и разрабатывавшемуся LK-II.

Незадолго до конца войны был подготовлен и более перспективный проект легкого танка. Конструкция LK-I и — II была в известной степени компромиссом между желанием создать эффективную боевую машину и необходимостью максимально использовать имеющиеся автомобильные шасси. Поэтому еще до окончания постройки LK-II началось проектирование машины с более рациональной схемой компоновки. Проект получил обозначение LK-III. Гусеничное шасси и схема управления LK-II были в нем сохранены, но двигатель был перенесен в кормовую часть машины, а отделения управления и боевое, соответственно, смещены вперед. Двигатель помещался над коробкой передач и трансмиссией и должен был крепиться в трех точках на приливах картера коробки передач или особой раме. На той же раме впереди двигателя вертикально крепился бы радиатор с вентилятором. Таким образом обеспечивалась жесткая связь двигателя с трубопроводами радиатора при любых колебаниях и изгибах шасси. Вал дискового главного сцепления соединялся с ведущим валом зубчатой или цепной передачей, укрытой в переднем вертикальном приливе картера коробки передач. Удлиненный конец вала сцепления соединялся спусковой рукояткой, выведенной в боевое отделение. Вооружение — орудие или один пулемет — устанавливалось во вращающейся башне.

Нетрудно заметить, что LK-III выполнялся по той же компоновочной схеме, что и французский легкий «Рено» FT-17, разработанный годом раньше. Р. Крюгер утверждал, что «в Германии неприятельские формы… малых танков были совершенно неизвестны». Однако разработка LK-III велась явно под влиянием «Рено» FT: с танками «Рено» германские войска встретились в мае 1918 г. И все же надо отдать должное германским конструкторам, успевшим оценить преимущества классической компоновки и быстро «вписать» в нее уже разработанную машину. Планировалось оснастить танк радиостанцией. Но до постройки натурного образца дело уже не дошло.

Из проектов «тяжелых штурмовых» танков заслуживает особого внимания представленный в середине 1918 г. фирмой «Верхнесилезский Сталеделательный завод» проект «Oberschleisen» («Верхняя Силезия»). Танк должен был иметь компоновку с передним расположением отделения управления, средним — боевого, задним — моторного. При этом основное вооружение — 57-мм пушка — размещалось во вращающейся цилиндрической башне с командирским куполом, а два пулемета в передней и задней малых башнях. Карбюраторный двигатель авиационного типа AS3 «Аргус» мощностью 180 л.с. (при 1400 об/мин) при проектной массе машины около 20 т обеспечил бы ей удельную мощность 9 л.с./т. Запас бензина должен был составить 1000 л — вдвое больше, чем у A7V. Оригинальной чертой ходовой части было среднее положение приподнятого ведущего колеса — оно зацепляло верхнюю ветвь гусеницы и было прикрыто броней.



Проект танка «Oberschleisen»:

1 — посадочные люки, 2 — ведущее колесо, 3 — двигатель, 4 — коробка передач, 5 — тормоз, 6 — 57-мм пушка, 7–7,92-мм пулемет MG.08.

Проект привлек внимание ставки, распорядившейся 5 октября о постройке двух опытных образцов. Для ускорения работ неделю спустя приняли решение строить машины «Oberschleisen II» на шасси типа «Холт» с задним расположением ведущего колеса, но и этого не удалось сделать — проект остался нереализованным.

Определенные следы компоновочных решений «Oberschleisen» можно увидеть в разработанном через полтора десятилетия германском среднем танке Nb.Fz.

Тогда же, в октябре 1918 г., были представлены и другие проекты — «тяжелый штурмовой» танк «Ганновер» Л. Элерса, «пехотный» танк «Гессен-Кассель» фирмы «Вегман». В литературе упоминается также проект тяжелого танка «Хорьх» фирмы «Бенц-Браунер».

Тактико-технические характеристики «Oberschleisen» (согласно проекту)

Боевая масса, т 19
Экипаж, человек 5
Высота, м 2,965
Длина, м 6,7
Ширина, м 2,34
Клиренс, м 0,6
Орудие 57-мм пушка
Пулеметы 2×7,92-мм MG.08
Двигатель:
марка AS3 «Аргус»
тип карбюраторный
мощность, л.с. 180 (при 1400 об/мин)
Запас топлива, л 1000
Максимальная скорость, км/ч 16
Организация и подготовка германских танковых подразделений

Танки сводились в рейхсвере в «штурмовые отделения бронированных машин» (Sturmpanzerkraftwagen Abteilung). Еще до окончания постройки первого A7V, 20 сентября 1917 г., военное министерство распорядилось о формировании двух «штурмовых отделений» по 5 танков. Приказ о формировании третьего отделения состоялся 6 ноября 1917 г. Экипажи для танков набирали по следующей схеме: водителей и механиков — из инженерных («пионерных») войск, наводчиков и заряжающих из артиллеристов, пулеметчиков — из пехоты. Офицеров брали из пехоты или автомобильных частей. Формирование 1-го отделения было закончено 5 января 1918 г., и его направили для обучения в школу вождения в Седане.



Организация танковых сил германского рейхсвера в 1918 г.

Всего сформировали 9 «штурмовых отделений» по пять танков каждое. 1, 2 и 3-е были укомплектованы танками A7V, еще 5 A7V использовались как резерв. 11, 12, 13, 14, 15 и 16-е отделения были оснащены трофейными британскими танками Mk IV и стали известны под названием Beutepanzerkampfwagen Abteilung («отделения трофейных бронированных машин»). Одно такое «отделение» Mk IV состояло из двух танков-«самцов» и трех «самок». 13-е и 16-е отделения числились «баварскими».

Германцы оказались первыми после британцев, кто использовал их танки в бою, отремонтировав и перевооружив часть захваченных Mk IV. Эти Mk IV были в основном взяты под Камбрэ и имели направляющие на крыше для балки самовытаскивания. Трофейные танки немцы ремонтировали в мастерских в Шарлеруа (Бельгия), где размещался 20-й Баварский армейский автопарк. Упоминается, что рейхсвер имел до 75 трофейных танков. Трофейные танки германцы ремонтировали в мастерских в Шарлеруа. Часть Mk IV они перевооружили 57-мм пушками «Максим-Норденфельд» с соответствующим щитовым прикрытием по типу A7V и 7,92-мм пулеметами MG.08/15. Такие танки под обозначением «Beutepanzerwagen IV» и «родные» Mk IV состояли на вооружении четырех или шести германских танковых «штурмовых отделений».

В ходе боев 1918 г. было захвачено также несколько средних британских танков Mk A «Уиппет». Они были подготовлены к боевому применению, зачислены в «штурмовые отделения», но каких-либо сведений об использовании их германцами на фронте нет.

Танки составляли «боевой эшелон» отделения. «Технический эшелон» под командованием офицера-техника включал эвакуационный отряд на грузовиках, подвижную мастерскую, машины подвоза боеприпасов, горючего и запчастей, полевую кухню и тягач — всего 9-10 грузовых, 2 легковых автомобиля и мотоцикл.

Штат «штурмового отделения» зависел, конечно, от типа танков. Отделение A7V включало 176 человек: командир в звании капитана, 5 младших офицеров (лейтенантов) — командиров машин и 170 фельдфебелей, унтер-офицеров и рядовых, включая мастеров, чинов связи, фельдшера, вестовых и пр. В штат отделения Mk IV входило до 140 человек.

Танковые «штурмовые отделения» подчинялись командующему бронечастями, штаб которого располагался в Шарлеруа (Бельгия), где размещался 20-й Баварский армейский автопарк. В его мастерских готовились к бою и проходили ремонт как A7V, так и трофейные Mk IV. Командующий бронечастями подчинялся Начальнику полевого автомобильного штаба при ставке Главного командования.

У командования танки по-прежнему не вызывали особого энтузиазма. Начальник Большого Генерального штаба генерал-фельдмаршал Гинденбург, осмотревший в марте в Шарлеруа первые 10 машин, высказался весьма скептически: «Вероятно, они не принесут большой пользы, но так как они уже сделаны, то мы попробуем их применить». В предстоящем наступлении в вопросах «прорыва» германское командование основной упор делало на внезапность атаки, наступательный порыв пехоты, использование автоматического оружия, огневую мощь артиллерии и тщательную организацию ее огня. Ставка Главного командования издала инструкцию «Взаимодействие танков с пехотой», гласившую, между прочим: «Пехота и танки продвигаются независимо друг от друга… При движении с танками пехота не должна подходить к ним ближе 200 шагов, так как по танкам будет открыт артиллерийский огонь». То есть, по сути, взаимодействие отрицалось — германское командование повторяло первые ошибки британского.

Правда, при подготовке 1-го и 2 —го «штурмовых» отделений в Бёвиле (близ Монмеди) они все же прошли совместную тренировку с пехотными штурмовыми отрядами. Хотя этот многообещающий опыт не имел продолжения в Первую мировую войну, много позже сочетание тактики штурмовых групп с танковыми подразделениями (плюс, конечно, связь и взаимодействие с артиллерией и авиацией) дало новой германской армии существенные преимущества.

Обозначения и окраска танков. Экипировка экипажей

Германские танки окрашивались различно. Поначалу преобладала однотонная окраска в светло-зеленый или серо-стальной цвет «фельдграу». Затем некоторые танки — по примеру английских — стали покрываться деформирующей пятнистой окраской. Пятнистую окраску имели, к примеру A7V № 507, № 529 и № 562 во время весенних боев, № 560 в июне, № 504 и № 528 — в августе. На бортах, на лобовом и кормовом листах рисовались черные «тевтонские» кресты. Поначалу на каждом борту рисовался один крест, а с мая 1918 г. — по два. Большие кресты служили скорее не для «поднятия духа» экипажей, а для предохранения их от обстрела своими же войсками — ведь германская пехота и артиллерия больше привыкли к наличию танков у противника. Некоторые танки — как, например, № 527 — имели кресты и на вентиляционных решетках крыши — очевидно, в расчете на свои самолеты-штурмовики. Между крестами посередине борта, а также на лобовом и кормовом листах помещалась римская цифра — номер танка в подразделении. В соответствии с традициями тех лет каждая бронемашина имела, подобно кораблю или форту, собственное имя. Системы в наименованиях не было ни по первым буквам, ни по смысловой нагрузке — здесь и мифологические персонажи вроде «Мефисто», «Вотан» или «Циклоп», и персонажи эпоса о Нибелунгах — «Зигфрид», «Хаген», и популярные исторические — «Старый Фриц» (прозвище прусского короля Фридриха II) или «Король Вильгельм». Танк № 501 упоминается под именем «Гретхен» (видимо, потому, что строился первоначально как «женский тип»), 504 — «Шнук», 505 — «Баден I», 506 — «Мефисто», 507 — «Циклоп», 525 — «Зигфрид», 527 — «Лотти», 528 «Хаген», 529 — «Никсе 2», 540 — «Хейланд», 542 — «Эльфриде», 560 — «Старый Фриц», 561 — «Никсе», 562 — «Геркулес», 563 — «Вотан». Танки могли и менять имя — так, A7V № 543 в составе второго «штурмового отделения» нес имя «Хаген», после передачи в третье отделение был переименован в «Адалберт», а позже — в «Король Вильгельм». Имя на A7V наносилось белой краской на лобовой и кормовой частях вверху слева или справа. Некоторые танки несли собственную эмблему — на левом лобовом листе «Мефисто» изображен черт, несущий под мышкой британский «ромбовидный» танк (германский юмор — дескать, «утащим британских танкистов в ад»). Танки первого «штурмового отделения» несли «адамову голову» — изображения черепа и скрещенных костей, старинного символа бессмертия духа, принятого в качестве эмблемы еще прусской кавалерией эпохи наполеоновских войн («череп с костями» была, кстати, популярна в конце войны и у русских «ударных» частей, включая бронечасти). «Адамова голова» как бы роднила танковые «штурмовые отделения» со штурмовыми группами германской пехоты (по мнению ряда историков, именно способы действий штурмовых пехотных групп и батальонов в 1917–1918 гг. стали основой дальнейшего развития тактики танков).



Экипаж танка A7V сфотографировался на фоне своей машины. Весна 1918 г. Обратим внимание на разнообразие в форме одежды, а также на окраску танка.

В сентябре 1918 г. командование решило упорядочить систему обозначения танков. 22 сентября 1918 г. специальным приказом для нового боевого средства вместо заимствованного английского «Tank», а также собственных словообразований «Panzerwagen», «Panzerkraftwagen» и «Kampfwagen» был официально утвержден термин «Sturmpanzerwagen» (впоследствии в Германии предпочли более короткое «Panzer»), а также типовая деформирующая окраска боевых машин. Поверх обычного «фельдграу» наносились пятна и полосы неправильной формы красно-бурого, светло-зеленого и лимонно-желтого цветов. Изображение черепа и костей наносилось теперь на все танки, включая трофейные. Тевтонские кресты заменяются прямыми черными крестами с белым окаймлением, подобными тем, что позже использовались в вермахте. Некоторые машины — как № 507 «Циклоп» — несли на корме изображение черно-бело-красного флага.

Британские танки на «германской службе» сохраняли «родную» пятнистую окраску, поверх которой в обязательном порядке рисовалось по два больших тевтонских креста на бортах и кресты на корме и лобовом листе, имя и номер танка. Так, трофейный пулеметный Mk IV с номером 153 нес имя «Ханни» (Hanni), кресты и «адамову голову».

Германские танкисты поначалу носили ту форму, которую принесли из своих родов оружия. Для пехотинцев и артиллеристов это была обычная полевая форма, правда, без ранцев, подсумков и т. п. Кроме фуражки-бескозырки, голову иногда укрывали стальным шлемом. Автомобилисты принесли с собой кожаные куртки, «очки-консервы». Позже экипажи танков стали использовать авиационные куртки и комбинезоны (из двух частей). Применялись и защитные цельные комбинезоны с содержанием асбеста — обычно их имели водители, помощники водителя, иногда механики. Кожаные амортизирующие шлемы с защитными валиками были позаимствованы у летчиков и мотоциклистов. Позже появились кожаные шлемы упрощенной формы, напоминающие британские каски. Шлемы часто дополняли кожано-металлические маски с прорезями для глаз и кольчужной бородой, защищавшие лицо и глаза от мелких осколков брони и пуль. Такие маски были позаимствованы отчасти у британских «коллег» (могли использоваться трофейные). На поясе носилась пистолетная или револьверная кобура, кинжал в ножнах. В снаряжение экипажей обязательно включались противогазы.

Танки в боях 1916–1918 гг

Боевое применение британских танков

Бой на Сомме

Атака 15 сентября 1916 г. к северу от р. Сомма и юго-западу от Бапом была последней попыткой британцев достичь успеха в крупной операции, начатой еще 1 июля. В один только первый день наступления англичане потеряли около 20 000 человек убитыми и 40 000 ранеными. «1916 г., — писал Б. Лидлел Гарт, — знаменателен как год, когда искусство пехотной атаки упало наиболее низко. 1916 г. возродил из-за формализма и отсутствия всякой способности к маневру строи, которые были под стать XVIII веку. Батальоны атаковали четырьмя или восемью волнами, каждая на расстоянии не более 100 м одна от другой. Люди в каждой волне шли плечом к плечу, в симметричном и хорошо выдержанном равнении… Неудивительно поэтому, что к ночи 1 июля многие батальоны не насчитывали и сотни бойцов». А к началу сентября 3-я и 4-я английские и 6-я французская армии на фронте 70 км продвинулись в среднем на 2 км, максимально — на 8. С 3 по 7 сентября британцы ценой больших потерь продвинулись на фронте 2 км на глубину 1,6 км. Наступление на Сомме практически выдохлось. И британское командование во Франции, несмотря на возражения командиров тяжелого отделения, считавших необходимым накопить большое количество машин и применить их не раньше весны 1917 г., уже потребовало присылки первых 50 танков (хотя против этого возражал также военный министр Д. Ллойд-Джордж). Предполагалось, что танки будут пускать в атаки на германские позиции по мере поступления, чтобы наконец прорвать германские позиции. 13 августа из Тэтфорда отправили 12 танков роты C с экипажами и техслужбами, 22 августа — еще 12 танков этой роты, а 25 и 30 августа — танки роты D.



Британские пехотинцы и кавалеристы не без удивления наблюдают за выдвижением тяжелого танка Mk I-«самец» с проволочной сеткой («обезьяньей клеткой») на крыше и пятнистой камуфляжной окраской. Танк нес номер C19 и имя «Клан Лесли». Сомма, сентября 1916 г.

Экипажи отплыли в Гавр из Саутгемптона, а сами танки — из Эйвонмут, так как в Саутгемптоне не оказалось кранов, способных погрузить их на транспорт. К концу августа в Ивранш, близ Абевиля, накопили 50 танков, образовали подобие полевого штаба с подполковником Бредли во главе. Танки распределили между корпусами 4-й и 5-й резервной) армий: 16 танков роты C — в XIV корпус, 18 роты D — в XV корпус, 8 одного взвода роты D — в III корпус, 7 одного взвода роты C — в Резервную армию. Получалось, что их распределили на фронте около 15 км между Тиепвалем и Комбль. Как записал в те дни в своем дневнике один из командиров корпусов Г. Роулинсон: «Командующий <Хэйг> рискнул поставить на карту все имеющиеся силы… чтобы прорвать германскую линию и достичь Бапома». 7—10 сентября 49 танков направились к передовой, 13-го прибыли на сборные пункты вблизи Брей. Двигались ночами по изрытой местности, без разведки маршрута, и 17 танков застряли на марше.

Распределение танков по 4-й и 5-й британским армиям на 15 сентября 1916 г.

Армия Корпус Дивизия Танковая рота Количество танков
4-я XIV Гвардейская C 10
4-я XIV 6-я C 3
4-я XIV 56-я C 3
4-я XV Новозеландская D 4
4-я XV 41-я D 10
4-я XV 14-я D 4
4-я III 47-я D 4
4-я III 50-я D 2
4-я III 15-я D 2
5-я (Резервная) Канадский C 6
Резерв командования - C, D 10

Целью атаки 4-й армии против позиций 1-й германской армии на фронте овраг Комбль — Мартинпюши был захват деревень Морваль Ле Беф, Гведекур и Флер. Для прорыва первой линии германской обороны планировали направить танки на наиболее сильные ее пункты группами по 2–3; пушечные — против пулеметов противника, пулеметные — против живой силы. Танки должны были пойти в атаку на 5 минут раньше пехоты, дабы пехота не попала под огонь, который противник непременно направит на танки. Для прохода танков создавали промежутки в полосе заградительного огня. К 5 часам утра 15 сентября исправные танки вышли на позиции.

Атака была назначена на 6.20 утра, но танки двинулись с исходных позиций раньше. Британским солдатам, находившимся в это время в районе Альбер-Перрон, довелось с удивлением наблюдать, как к передовым позициям медленно и с необычным грохотом движутся какие-то неизвестные им ранее машины. Всего этим утром ввели в бой 32 Mk I. Сначала решили ликвидировать маленький узел германского сопротивления между Жинши и Дельвиль Вуд, куда в 5.15 направился танк-«самец» D1 капитана Г.У. Мортимера. Этот танк уничтожил пулемет, мешавший продвижению подразделений 6-го батальона Королевского Йоркширского полка легкой пехоты, но почти сразу был выведен из строя попаданием артиллерийского снаряда в правый спонсон и дальнейшего участия в бою не принимал — это был первый танк, подбитый на поле боя огнем противника. Впоследствии на месте этого первого танкового боя установили особый памятный знак.



Танк Mk I C19 «Клан Лесли» в экспозиции музея Королевского Танкового корпуса в Бовингтоне.



Схема первого танкового боя на Сомме 15 сентября 1916 г.

Остальные танки вышли в бой позже. Всего 8 танков пошли впереди пехоты, 9 действовали отдельно, 9 застряли, у 5 отказали двигатели. На участках III и XIV корпусов и Резервной армии танки успеха не имели. В полосе XV корпуса танки действовали «кучнее» всего, и здесь 12 из 17 танков дошли до германских окопов, 11 преодолели их, 9 с ходу захватили деревню Флер, примерно в двух километрах позади передовых германских позиций. Первым вошел в деревню танк-«самец» D17 «Диннакен» лейтенанта Хасти (3-й взвод роты D) Один танк, встав над окопом, очистил его огнем. За танками пехота вошла и в Гведекур; вошедший в селение танк уничтожил 77-мм орудие, но сразу был подбит и загорелся, из экипажа выжили только двое. В ходе боя по разным причинам вышли из строя 10 танков, 7 получили незначительные повреждения.

«Техническая внезапность» принесла успех — за пять часов с небольшими потерями англичане захватили участок 5–9 км по фронту и 2–5 км в глубину, овладели господствовавшим над местностью хребтом и тремя сравнительно укрепленными пунктами, которые до того безуспешно атаковали 35 дней. Это было самым большим успехом одного дня боя за весь период битвы при Сомме. Танки «протаранили» первую линию окопов и отвлекли на себя огонь германских пулеметов. «Танк движется по главной улице деревни Флер, и английские солдаты идут вслед за ним в хорошем настроении» — это сообщение, переданное британским пилотом 15 сентября 1916 г., широко растиражирована пресса. Реакция частей 1-й германской армии, встретивших первые танки, была просто панической. «Все стояли пораженные, как будто потеряв возможность двигаться Огромные чудовища медленно приближались к нам, гремя, прихрамывая и качаясь, но все время продвигаясь вперед. Ничто их не задерживало. Кто-то в первой линии окопов сказал; «Дьявол идет». И это слово разнеслось по окопам с огромной быстротой», — передавал ощущения солдат германский корреспондент. «Оно двигается и стреляет и не боится ружейного огня! И у него нет колес!» — так описывали новое оружие противника германские солдаты сразу после боя. Пока не пришли первые фотографии, издания всех стран помещали самые фантастические рисунки «новейшего типа бронеавтомобиля». Утверждение, что «новое боевое средство преждевременно раскрыли противнику», верно лишь отчасти — как показали дальнейшие события, германское командование долго не могло оценить значение этого средства.

Потом танки вышли в бой 25 и 26 сентября у Гведекур и Ле Сар, чтобы исправить неудачу на правом фланге атаки 15 сентября. 5 танков придали 4-й армии и 8 — Резервной. Из этих 13 танков 9 сразу застряли в воронках от снарядов, 2 помогли 110-й пехотной бригаде овладеть Тиепвалем и застряли там. Удачно действовал танк-«самка» к юго-западу от Гведекур во взаимодействии с пехотинцами-гранатометчиками — важный шаг в формировании тактики танков. Танк и пехота менее чем за час захватили около 1350 м укрепленной траншеи, вынудили сдаться 370 человек в германской армии поселилась «танкобоязнь».

Подобное повторилось 1 октября западнее Флер, где 141-я бригада застряла перед германскими окопами. Двигаясь отдельно от пехоты, 2 танка подошли к окопам, ведя огонь из пушек. Противник начал группами сдаваться в плен, и 141-я бригада продвинулась к Окур Л'Аббай. 13 ноября на Анкре вместо планировавшихся двадцати в атаку пустили только 5 танков, но и они увязли в грязи, причем экипажи понесли значительные потери от огня противника. 14-го, в последний день операции, три танка атаковали окопы у Бомон-Амель. Один был сразу подбит и загорелся, два увязли, но германские солдаты, напуганные их видом, поспешили сдаться.

Первое применение танков, несмотря на все трудности, показало, что в рамках отведенной им роли они вполне эффективны Но танки вышли на поле боя в небольшом количестве, на местности, уже изрядно перерытой артиллерийскими обстрелами в ходе предшествовавших боев. Тактика применения танков соответствовала требованиям, выработанным еще в середине 1915 г. но с тех пор оборона противника стала глубже, траншеи более развиты. Неудивительно, что и часть старых офицеров, воспитанных в духе стремительных маневров кавалерии, и часть более молодых, уже привыкших к артиллерийскому «прогрызанию» фронта, не увидели в неуклюжих, медлительных и не слишком надежных механических чудовищах средства преодоления мучительного позиционного тупика. С другой стороны, без боевого опыта не удалось бы выявить многие недостатки и недоработки конструкции до выпуска крупной серии. Эффект появления танков в войсках был в основном психологическим. Вскоре он стал работать против британцев, что привело к цепи неудачи разочарований.

Сражение под Аррасом

12 марта 1917 г. германская армия, дабы сократить длину линии фронта, неожиданно для союзников начала отход на позицию «Зигфрид» (союзники именовали ее «линией Гинденбурга»). Отходя на участке фронта Аррас-Суассон, германцы производили массовые разрушения дорог, населенных пунктов, местных предметов, чем значительно замедлили продвижение союзников по оставленному району и накопление в нем войск для дальнейшего наступления. Тем не менее франко-британские союзники не отказались от наступления, намеченного ранее на весну 1917 г. и имевшего для них большое значение. Для повышения темпов наступления против этой линии в апреле (неудачная «операция Нивеля») командование потребовало участия двух танковых батальонов, которые должны были помочь пехоте в прорыве позиций и расчистить кавалерии дорогу до Камбрэ. Наступление под Аррасом британцы повели привычным для позиционной войны способом — начавшаяся 7 апреля артподготовка длилась несколько суток.

Только 9 апреля началась атака. В ночь накануне несколько танков провалились в болото из-за непрочной гати. В бой вышли 34 танка Mk I и 26 Mk II и Mk III (по большей части — отремонтированные или учебные, из неброневой стали) 40 танков придали 3-й британской армии, наступавшей в центре вдоль р. Скарпы, 8 из этих танков действовали в полосе наступления XVII армейского корпуса, 20 — VII корпуса и 12 в полосе VI корпуса.

1-й армии, наступавшей на левом фланге против сильно укрепленных высот Вими и Телю, придали 8 танков. 5-я армия, наступавшая на правом фланге на Визан-Артуа, получила 12 танков, они действовали в полосе V корпуса этой армии Танки снова «размазали» вдоль фронта, средняя плотность составляла 1,3 танка на 1 км фронта (на направлении главного удара — 6–8). Танки действовали группами от 2 до 8 машин, нередко застревали, не доходя до исходных позиций. 3-я армия взяла долго сопротивлявшийся Вимми-ридж, но развить начальный успех не смогла. На фронте 1-й армии танки завязли в 500 ярдах (около 455 м) перед германскими окопами. Те, что смогли преодолеть грязь, выполнили свою задачу, но их местный прорыв не был развит. Танки проходили через передовые окопы, но пехота либо не использовала их успех, либо продвигалась в другом направлении. Неудача была закономерна: дождь, метель, грязь, слабый оттаявший весенний грунт, к тому же изрытый снарядами, крайне ограничивали проходимостей двухдневная артподготовка лишила атаку внезапности. К тому же давали себя знать осуществленные германскими частями мероприятия по противотанковой обороне. Так, на 1 танк приходилось 10 германских орудий, танки поражались пулеметчиками и стрелками бронебойными пулями, попадали в заранее подготовленные ловушки — «волчьи ямы», за которыми для «приманки» иногда ставили пулеметы. Стоит отметить работу британских ремонтников, быстро эвакуировавших и исправивших застрявшие танки в столь трудных условиях.



Танк Mk II-«самец с номером C24 и именем «Чарли Чаплин». Обратим внимание на уширенные траки в гусеничной цепи, а также на стеки офицеров.

11 апреля действовали три группы танков — у Бюллекур, Монши, Невиль-Витас. На фронте 5-й армии в атаку у Бюллекур послали 4-ю австралийскую пехотную дивизию при поддержке 11 из приданных ей 12 танков, вместе с ней действовала 62-я дивизия. Поскольку артиллерия располагалась далеко позади и артиллерийская поддержка атаки отсутствовала, танки работали не только как подвижный щит, но и как «штурмовая артиллерия» заменяли собой подвижный огневой вал и разрушали проволочные заграждения. Медленно двигаясь по покрытой снегом равнине, отчетливо видные противнику танки легко расстреливались артиллерией, расположенной в глубине первой линии обороны, при прямых попаданиях быстро загорались. 9 из 11 танков, двигавшихся впереди, едва достигнув рубежа ближней задачи, были подбиты, но два оставшихся танка смогли углубиться примерно на милю (1,609 км), дошли до деревни Риенкур и очистили ее, после чего в деревню вошли австралийцы. Но на правом фланге атаки успеха добиться не удалось, это дало германцам возможность провести контратаку, в результате которой были захвачены и прорвавшиеся британские танки, и многие австралийцы. В целом 4-я австралийская дивизия понесла большие потери — 2250 человек из 3000 только в одной бригаде. Четыре танка двинулись вдоль германских окопов, обстреливая их, и атаковали Винкур, но, не поддержанные пехотой, вернулись на исходные позиции. Три танка вошли без пехоты в деревню Монши, где оказались подбиты огнем английской же артиллерии — танкистов просто не предупредили, что начало артобстрела и атаки пехоты перенесли на 2 часа. Неподбитые танки за три дня боев пришли в негодность.

К 20 апреля исправили 30 танков, 11 из них использовали 23 апреля на фронте 3-й британской армии для атаки Монши, Гаврель и Рё, причем 5 серьезно пострадали от бронебойных пуль. К 28 апреля британцы в нескольких местах незначительно вклинились в линию «Зигфрид», но как-либо развить этот небольшой успех не смогли. 30 апреля Хэйг заявил на совещании командующих армиями, что будет продолжать атаки, только «чтобы методично продвигаться вперед», признав неудачу наступления. Тем не менее он отметил «отличную работу танков», которые «спасли много жизней».

Во Фландрии

7 июня 1917 г., в 3.07 утра, 2-я британская армия начала наступление во Фландрии у Мессин и к западу от Куртре и Руле с целью «срезать» 15-километровую дугу германского фронта. С марта офицеры «тяжелого отряда пулеметного корпуса» вели здесь разведку местности. Сюда перебросили 76 танков Mk IV батальонов A и B и 14 танков снабжения Mk I. В сборных пунктах танки замаскировали в лесу и под навесам, боронами уничтожили следы от гусениц. 12 танков придали X корпусу (левый, северный фланг атаки), 28 — IX (в центре атаки), 32 — II Анзасскому корпусу (правый фланг)

В первом эшелоне впереди пехоты шли 36 танков, средняя плотность составляла 6 танков на 1 км. Танки должны были атаковать последнюю линию окопов, подойдя к ней под прикрытием артиллерии. С помощью одного танка с ходу взят Витшете, причем уничтожен ряд пулеметных точек. Ферму Фанни попытались взять пехотой, но удалось это только после прибытия танков. Во второй фазе атаки участвовали 22 уцелевших танка, которые также отразили несколько контратак. Два танка, увязнув у фермы Джой, работали всю ночь как артиллерийские форты. Конечные цели атаки были достигнуты примерно за 13 часов боя. Успех был достигнут, но не столько за счет танков, сколько за счет артиллерии и взрыва перед началом атаки под передовыми германскими позициями линии из 19 мощных минных горнов, которые выкапывали и готовили в течение месяца, израсходовав на них около 600 т взрывчатых веществ. Высока была и плотность артиллерии и пулеметов атакующих — только на участке наступления одного центрального корпуса шириной 3 км британцы сосредоточили 718 пушек и гаубиц, 192 миномета и 198 пулеметов. Разрушение проволочных заграждений вели артиллерия и саперы. В ходе атаки часть артиллерии успели выдвинуть вперед, чтобы поддержать ее вторую фазу. Не случайно атаку у Мессин называли «шедевром осадной войны».

Успех 2-й армии не использовали — 5-я британская армия начала главный удар только 31 июля. Это было «третье сражение на Ипре» (известное также под коротким прозвищем «Пашендэйл» по названию деревни, на котором остановилось наступление), которому придавалось слишком большое значение. Снова была долгая — 16 суток — артподготовка. В распоряжении командования здесь было 216 тяжелых танков трех бригад: 1-я — батальоны D и G, 2-я — A и B, 3-я — F и C. Распределили их следующим образом: по 72 — II и XIX корпусам, 36 — XVIII и 36 в армейском резерве, всего — 15 танков на 1 км фронта (от 7 до 19 танков на 1 км в первом эшелоне и 2,5 на 1 км в резервах корпусов).

Распределение танков в третьем сражении на Ипре

Корпус Дивизии Танковая бригада Танковые батальоны Количество танков, выделенных для атаки Количество танков в резерве
II 24, 30, 18, 8, 25 2-я A и B 64 8
XIX 15, 55, 16, 36 3-я C и F 48 24
XVIII 39, 51, 11, 48 1-я D и G 24 12
Резерв - 1-я - - 36

Танки снова распределили группами численностью от 4 до 24 по дивизиям. Местность была крайне неудобная и труднопроходимая — грязь, леса на болотах, движение в ряде мест возможно только по насыпным дорогам и гатям. Еще до начала сражения штаб Танкового корпуса, собрав необходимые сведения о местности и гидротехнических сооружениях, направил в главный штаб британского командования докладную записку, в которой указывал, что в случае разрушения дренажной системы в районе Ипра местность превратится в трясину. Так и произошло — артподготовка разрушила дренажную систему и окончательно превратила в болото всю местность. Это сильно ограничивало возможности продвижения пехоты и танков, между тем германская оборона здесь опиралась на систему отдельных опорных пунктов и небольших блиндажей, эшелонированных в глубину и прикрывавших местность пулеметным огнем.



Танк Mk II, практически утонувший в грязи пои Ипром.

Атака началась 31 июля, в 3.50 утра, в середине дня остановилась из-за проливного дождя — танки утопали по спонсоны, балки самовытаскивания не помогали. Плавать «сухопутные корабли» все-таки не умели. Продвигаясь в колоннах с черепашьей скоростью, танки несли большие потери от артогня. Хотя в нескольких местах они оказали помощь пехоте, в целом атака не удалась — сначала в грязи увязли танки, затем и пехота.

Здесь танкам пришлось столкнуться с более сильной системой германской ПТО. Под Ипром использовались бетонированные огневые точки (блокгаузы), а также окопанные возимые «броневые каретки Шумана» («пилюльные коробки») с 37-мм или 57-мм пушкой в поворотном куполе. Любопытно, что командиру танка G7 пришлось снять «Льюис» и вести из него огонь по германским самолетам, пытавшимся обстреливать танк с малой высоты.

Танк G26 того же батальона сыграл роль кабелеукладчика, помогая связистам проложить телефонную линию.

19 августа 11 танков с 48-й дивизией XVIII корпуса под прикрытием дымовой завесы атаковали позицию, прикрытую бетонными блокгаузами. 3 танка увязли, но 8 успешно обошли 4 блокгауза и в упор обстреляли входы. Сказался и страх гарнизонов перед танками — германцы боялись, что танки несут огнеметы.

После фактического провала операции большинство танков отвели в тыл на ремонт. Оставшиеся Mk IV 1-й бригады участвовали в 11 боях с 20 августа по 9 октября, в основном на фронте XVIII корпуса. 22 августа у фермы Галлиполи один аварийный танк батальона F, застряв на ничейной полосе и действуя как «форт», 8 часов сдерживал противника огнем, а затем экипаж провел в танке еще 60 часов и смог отойти к своим позициям, унеся с собой одного убитого члена экипажа, только ночью 25 августа — это, пожалуй, самый длинный бой одного экипажа за все действия британского Танкового корпуса в Первую мировую войну. 4 октября танки 10-й роты капитана Мариса батальона D помогли атаке пехоты на Поелькапелль, причем командир XVIII корпуса отмечал прежде всего их моральное действие на неприятеля. В тот же день танки батальона А участвовали в атаке на Рейтель. 9 октября 4 танка батальона D, выдвигаясь для атаки на Пашендэйл, застряли на дороге и были разбиты артогнем, хотя британцам все же удалось несколько продвинуть свой фронт вперед.



Танк Mk II-«самка» с деревянными брусками на траках гусениц отрабатывает подъем по аппарели в ходе подготовки к «Тихой операции» (так и не состоявшейся).

Вот как описывал поле боя после атаки на Поелькапелль участник боя: «Когда я подошел к покинутым танкам, передо мной предстала воистину ужасающая картина: раненые люди валялись в грязи, другие спотыкались и падали от усталости, еще другие ползли и облокачивались на убитых, чтобы приподняться хоть немного над грязью. Добравшись до танков, я нашел их окруженными убитыми и умиравшими; люди подползли к ним, ища хоть какого-нибудь убежища. Ближайший танк был «самка», дверцы его левого спонсона были широко открыты, из них высовывались четыре пары ног; усталые и раненые люди думали укрыться в этой машине, а убитые и умиравшие лежали смешанной грудой внутри».

После 14 недель боев наступление остановилось, «отхватив» полосу болотистого грунта глубиной в 6,5 км ценой более 400 000 убитых и раненых.

Вины танкистов в этой неудаче не было. Мало того, именно за эти бои Танковый корпус получил «свой первый» Крест Виктории. Первым танкистом, получившим эту высшую военную награду Великобритании, пусть и посмертно, стал капитан Клемент Робертсон из танкового батальона A, представленный за то, что: «С 30 сентября по 4 октября этот офицер без перерыва работал под плотным огнем, готовя маршруты для своих танков при наступлении на Рейтель. Он закончил это ночью 3 октября 1917 г. и сразу повел танки на исходный рубеж атаки. Марш благополучно завершился 4 октября в 3.00, а в 6.00 он повел танки в атаку. Местность была очень плохой, изрытой воронками, а дорожное полотно было уничтожено на протяжении 500 ярдов. Капитан Робертсон, сознавая риск для танков потерять дорогу, продолжал вести их пешком. Кроме сильного артиллерийского обстрела, на него был направлен плотный пулеметный и винтовочный огонь. Капитан Робертсон знал, что такие действия будут стоить ему жизни, однако он сознательно продолжал вести свои танки далеко впереди пехоты. Он тщательно и терпеливо вел их к намеченной цели. Когда они уже вышли к дороге, Робертсон был убит пулей, пробившей ему голову. Однако его задача была выполнена, и танки впоследствии обеспечили успех атаки. Своим исключительно смелым поведением капитан Робертсон обеспечил успех танков, намеренно пожертвовав при этом жизнью». До окончания войны Креста Виктории удостоились еще три танкиста Танкового корпуса.

Для обхода северного германского фланга планировали десантную операцию вблизи Мидделькерке с участием танков. Предполагалось доставлять танки Mk IV на больших (длиной до 200 м) паромах и высаживать под прикрытием дымовой завесы и огня корабельной артиллерии. Для преодоления бетонного эскарпа на берегу на носовой части каждого танка планировали перевозить сходни-аппарель с деревянным настилом, которую танк должен был сбрасывать перед препятствием, а на каждый второй трак гусениц крепить широкие деревянные бруски, чтобы пройти по настилу аппарели без скольжения. Танки-«самки» должны были нести лебедки. Экипажи прошли соответствующее обучение в Мерлимоне, но «Тихая операция» не состоялась из-за общего провала «третьего сражения на Ипре». Этот провал к тому же добавил вдохновения критикам танков, позицию которых лаконично высказал один из военных руководителей: «Во-первых, танки неспособны преодолеть трудную местность; во-вторых, местность на поле боя всегда трудная; в-третьих, танки не нужны на поле боя».

Сражение у Камбрэ

Переломным моментом в применении танков и самым наглядным подтверждением их тактических возможностей стало сражение у г. Камбрэ. Осенью 1917 г. Танковый корпус получил прекрасный повод применить новое средство борьбы должным образом, преодолеть скепсис представителей командования и «классических» родов войск. Еще 3 августа 1917 г. в докладе начальника штаба корпуса полковника Фуллера был указан возможный район наступления южнее Камбрэ между каналами дю Норд и Сен-Кантен (р. Шельда). «С танковой точки зрения, — говорилось в докладе, — Третье Ипрское сражение можно считать гиблым делом. Продолжать применять в данной обстановке танки — это значит не только бесполезно тратить хорошие машины и лучшие экипажи, но и возбуждать из-за постоянных поражений недоверие пехоты к танкам и недоверие экипажей к возможностям танков, морально разлагая и тех и других. С пехотной точки зрения Третье Ипрское сражение можно считать ненормальным, больным наступлением. Продолжать его возможно лишь ценой колоссальных потерь ради не стоящих этого успехов… С целью восстановить престиж британцев… предлагается немедленно начать подготовку к захвату С.-Кантен». 4 августа был подготовлен другой проект, предусматривавший рейд танков в районе к югу от Камбрэ с целью «уничтожить живую силу противника, деморализовать и дезорганизовать его, но не овладеть местностью», причем длительность рейда «должна быть небольшой — 8—12 часов, чтобы противник для организации контратак не мог сосредоточить значительные силы и вовсе не успел бы этого сделать». Силы для проведения рейда — три танковые бригады двухбатальонного состава и «одна или лучше две пехотные или кавалерийские дивизии», усиленные артиллерией.



Подготовка танков Mk IV к погрузке на железнодорожные платформы. На танки заранее укреплены брусы для самовытаскивания и фашины. Вооружение снято, спонсоны вдвинуты внутрь корпуса.

Район с выдающимся в сторону германцев фронтом располагал развитыми сообщениями, местность была всюду проходимой для танков — твердый грунт, мало воронок и канав. Серьезным препятствием служил только канал Шельды Тем не менее командование 3-й британской армии во главе с генералом Ю. Бингом расширило предлагавшийся план — вместо рейда предлагалось теперь наступление с прорывом фронта и захватом Камбрэ. Но это требовало значительно более основательной подготовки и куда больших ресурсов. А поскольку в это время большинство резервов притягивали бои на Ипре, вопрос наступления на Камбрэ откладывался.

Только 13 октября 1917 г. Хэйг дал команду на предварительное планирование операции, дав возможность штабу Эллиса спланировать свои действия самостоятельно, но в соответствии с планами штаба 3-й армии. Замысел состоял в том, чтобы внезапным ударом большого количества танков с пехотой 3-й армии при мощной поддержке артиллерии и авиации прорвать на узком участке фронт 2-й германской армии генерала Марвица между каналами Сен-Кантен и дю Норд, а затем конницей и пехотой развить прорыв и овладеть в оперативной глубине Камбрэ, лесом Бурлон, переправами через канал Сенси. Конечные цели операции — рейд на Валансьен и ликвидация Океанского выступа линии «Зигфрид» — были, скорее всего, иллюзорны.

Оборона германцев на линии «Зигфрид» была хорошо подготовлена. Одна только главная позиция имела глубину 5–7 км, состояла из 2–3 сплошных линий окопов, соединенных ходами сообщения с отсечными позициями и прикрытых проволочными заграждениями в несколько колов до 50 м в глубину, гнезд сопротивления с хорошим обстрелом, блиндажей. В первой линии окопы в целях противотанковой обороны были уширены до 3,5 м. Опорными пунктами служили высоты, селения, участки леса.

Британцам удалось скрытно сосредоточить в намеченном районе сильную ударную группировку; восемь пехотных дивизий, один кавалерийский корпус, 1009 орудий, 378 боевых и 98 специальных танков (т. е. весь Танковый корпус), 1000 самолетов. На участке прорыва (12 км по фронту — от Ля-Вакери до Гаринкура) создали плотности 85 орудий и 32 танка на 1 км фронта Британцы имели более чем двойное превосходство в живой силе, абсолютное в танках, 4,5-кратное в артиллерии (около 1000 орудий). На 1 германское орудие приходилось 2,1–2,5 английского танка, на 1 германский пехотный батальон — 12–25. Надеясь на эффект внезапного и массированного применения танков, британцы вдвое увеличили фронт наступления пехотной дивизии — в среднем 2 км против 1 на Сомме. «План атаки под Камбрэ, — как коротко констатировал позже Гейнц Гудериан, — был построен на принципе внезапности массового применения танков на соответствующей их боевым свойствам местности.

Для сохранения в тайне подготовки наступления были предприняты разнообразные меры. Например, открыто проводили опросы среди солдат и офицеров для выявления знающих итальянский язык, создавая видимость подготовки переброски больших сил на помощь Италии. Самое серьезное внимание уделили организации действий танков в бою и взаимодействия с пехотой. Танки под видом «курса зимнего обучения» сосредоточили в учебных лагерях, где проводили подготовку вместе с пехотными подразделениями. Во время совместных тренировок танкисты усаживали на крышу машины до полувзвода пехоты. Делали это больше для «взаимного привыкания», да и пехотинцы проникались большим уважением и к возможностям танков, и к экипажам, работающим в таких тяжелых условиях. Во всяком случае, в боях пехотные десанты на броне не применяли.

Из-за недостатка материальной части во взводе оставляли три танка — пушечный и два пулеметных. Из 98 специальных танков было 9 радиотанков, 52 танка снабжения несли горючее и боеприпасы (они также буксировали грузовые сани-волокуши), 1 — телефонное имущество (для прокладки телефонного кабеля из штаба армии), 2 — мостовое, 32 оснастили кошками-якорями на 4-метровых стальных тросах для расчистки проходов в заграждениях для кавалерии (вместе с ними действовали специальные пешие команды с ножницами и рукавицами для проделывания проходов для артиллерии). Каждая бригада получила по 18 танков снабжения и 3 радиотанка.



Боевые порядки британских танков и план атаки у Камбрэ в ноябре 1917 г. Тактическая схема составлена позже, поэтому на ней танки обозначены ромбом вместо использовавшегося в те годы квадрата.

За 2–5 ночей до начала операции танковые подразделения выгружались на железнодорожных станциях, своим ходом переходили на выжидательные позиции в 4–8 км от германских позиций. Танки укрывали под деревьями, накрывали масксетями, полотнищами, маскировали под стога. Между 19 и 23 часами 19 ноября танки скрытно выдвинулись на исходные позиции в 800—1000 м от передовых германских окопов. Шум двигателей маскировался беспорядочным артогнем. Кроме того, артиллерия производила химические и дымовые нападения к северу и к югу от действительного участка атаки на широком фронте, дабы ввести противника в заблуждение относительно размаха и фронта атаки. Пути движения танков заранее разведали и вплоть до германских проволочных заграждений отметили трассировочными цветными шнурами (обозначение путей наступления цветными шнурами или лентами уже практиковали раньше при организации ночных атак пехоты), танковые и пехотные командиры уточнили взаимодействие.

2-ю и 3-ю танковые бригады придали III корпусу (генерал Пультеней), разворачивавшемуся на фронте Гоннелье, Тресколь, 1-ю танковую бригаду — IV корпусу (генерал Вулькомб, фронт Тресколь, лес Авинкур, западный берег канала Норд до Бурси), хотя последний имел более глубокие задачи и важнейшие объекты атаки. Танки распределялись по дивизиям, наступавшим в первом эшелоне, следующим образом (начиная с правого фланга атаки):

— 3-я танковая бригада: батальоны C и F с 12-й пехотной дивизией наступали на Бантэ и Ле-Паве, батальон 1 с 61-й бригадой 20-й пехотной дивизии — на Ля-Вакери;

— 2-я танковая бригада: батальон A (без 1-й роты) с 60-й бригадой 20-й пехотной дивизии — севернее Ля-Вакери, батальон B с 16-й бригадой 6-й пехотной дивизиона Лерю-Верт, батальон H с 71-й бригадой той же пехотной дивизии — на Рибекур;

— 1-я танковая бригада; батальон D со 152-й бригадой и батальон E (без одной роты) со 153-й бригадой 51-й пехотной дивизии — на Флескьер, батальон G и рота батальона E (14 танков) с 62-й пехотной дивизией — на Гренкур. 1-ю роту батальона A (14 танков) придали 29-й пехотной дивизии.

Распределение британских танков на 20 ноября 1917 года

Армейский корпус Пехотная дивизия Пехотная бригада Количество танков (от какого батальона) Технический резерв В каком эшелоне
III 12-я 35-я 24 (C) 4 1
III 12-я 37-я 12 (C) 2 2
III 12-я 36-я 24 (F) 4 1
III 12-я 36-я 12 (F) 2 2
III 20-я 61-я 18 (I) 3 2
III 20-я 61-я 12 (I) 2 1
III 20-я 62-я 6 (A) 1 2
III 20-я 60-я 18 (A) 3 1
III 20-я 60-я 6 (A) 1 2
III 29-я 12 (A) 2 3
III 6-я 16-я 24 (B) 4 1
III 6-я 16-я 12 (B) 2 2
III 6-я 71-я 24 (H) 4 1
III 6-я 71-я 12 (H) 2 2
IV 51-я 152-я 42 (D) - 1
IV 51-я 153-я 28 (F) - 2
IV 62-я 186-я 14 (E) - 2
IV 62-я 185-я 42 (G) - 1
Итого 342 36

Приданные пехотным дивизиям танки входили в состав всех волн и эшелонов пехоты, задействованных в первой атаке. Первая волна танков выделялась для подавления выдвинутых вперед германских орудий. Главный эшелон танков с пехотой проходил первую германскую позицию. Первый эшелон назначался для атаки второй укрепленной позиции, второй эшелон — третьей позиции, а третий эшелон танков — для действий с конницей. Тактического резерва танков не оставили, но 36 машин выделили в технический резерв для быстрой замены вышедших из строя танков. Задачи танкам ставились простые и ограниченные с учетом их возможностей. Командиров снабжали картами и аэрофотоснимками местности с указанием маршрутов и задач. Ширина фронта наступления танков зависела от расположения целей и качества подступов к ним. В среднем танки наступали с интервалами не менее 91 м (100 ярдов). Танковые взводы обычно действовали в боевом порядке «клин» — в центре впереди двигался пушечный танк с задачей ослабить огонь противника и прикрыть танки при прохождении их вместе с пехотой через проволочные заграждения, в 80—100 м уступом за ним — пулеметные (пехотные). В зависимости от важности задач каждой танковой части придавали различное количество пехоты. Но стандартно каждый танк сопровождал взвод пехоты с задачей помогать танку в уничтожении противника и защищать его от огня вражеских орудий с малых дальностей. Приданные танкам пехотные подразделения следовали за танками в гибких боевых порядках — змейкой, что позволяло пехотинцам лучше приспосабливаться к местности, использовать защиту танков и проделанные ими проходы, а затем разворачиваться для атаки в нужном направлении. Танки, предназначенные для очистки от противника окопов и убежищ, сопровождались гранатометчиками с запасом ручных гранат. Остальная пехота должна была двигаться позади линии танков на дальности не более 100 м. В то же время от пехотинцев требовали не скучиваться вокруг танков, поскольку они будут главными целями для вражеской артиллерии.

Для преодоления широких окопов над рубкой каждого танка цепями крепилась большая машина диаметром 1,4–1,5 м и длиной 3 м, способная выдержать полный боевой вес танка. Такая машина массой 1,5–2 т собиралась из 75 стандартных фашин из стволов молодых и небольших деревьев диаметром около 10 см. «Китайская рабочая рота» в Центральных мастерских за месяц заготовила 400 танковых фашин и 110 волокуш (танковые фашины найдут применение и в операциях Второй мировой войны, а накануне операции «Буря в пустыне» 1991 г. британские инженерные подразделения заготавливали фашины для преодоления широких рвов уже из пластиковых труб). Кроме того, здесь в ускоренном темпе отремонтировали 127 танков. Прохождение трех линий окопов взводом планировалось так. Первый танк, двигавшийся в центре группы, пройдя проволочное заграждение, поворачивал у первого окопа влево и поддерживал огнем правого спонсона продвижение следующих. Левый танк подходил к окопу, сбрасывал фашину, переходил по ней, доходил до второй линии окопов и также поворачивал влево, ведя огонь. Правый танк проходил по той же машине, подходил ко второй линии окопов, сбросив машину, переходил через окоп, доходил до третьей линии и поворачивал влево. Первый танк разворачивался, проходил через два окопа, с помощью своей фашины преодолевал третий. За ним проходили оба пулеметных танка и выстраивались позади пушечного. Сброс фашины экипаж производил размыканием крепления изнутри машины, вместе с машиной сбрасывались два флажка — желтый и красный либо белый и красный, которые пехота должна была воткнуть по обе стороны фашины для обозначения прохода. Однако на практике машина часто сама сваливалась впереди рубки и перекрывала обзор; чтобы поправить ее, экипажу приходилось покидать машину под огнем. Поднять тяжелую фашину было очень трудно.

Телефонная связь штабов в Танковом корпусе дополнялась голубями, верховыми, мотоциклистами. В роты связи танковых бригад ввели по три радиотанка. Хотя ввести в танковые части радиостанции планировали изначально, понадобилось около года, прежде чем они появились в Танковом корпусе. Радиотанк нес в одном из спонсонов довольно громоздкую искровую радиостанцию, допускавшую работу только телеграфом. Радиотанки, по выражению В.М. Цейтлина, служили «почтово-телеграфной конторой на поле боя». Они продвигались с боевым прикрытием за боевыми порядками, работали только на остановках, поддерживая радиосвязь со старшими штабами, принимая донесения и передавая распоряжения в танковые подразделения через посыльных. Это снижало надежность и оперативность радиосвязи, и в целом радиотанки под Камбрэ себя не оправдали — к счастью, это не остановило работ по их дальнейшему совершенствованию. Были и другие средства связи. Командирские танки оснащались семафором и сигнальной лампой. Уже в ходе наступления протянули телефонную линию до Маркуэн с помощью танка, буксировавшего волокушу с кабелем и везшего на себе шесты и аппаратуру. Однако главным средством связи между танковыми ротами и передовыми штабами батальонов были бегуны, между передовыми и основными штабами батальонов — бегуны и самокатчики.

На каждый танк запасли 318 л бензина, 22 л моторного масла, 182 л воды, 68 л тавота, 3 кг смазочного масла. Полевые склады Танкового корпуса снабжались полевой железной дорогой. Каждой танковой роте придали 2 танка снабжения.

Приказ генерала Бинга по 3-й армии перед наступлением 20 ноября гласил:

«3-му корпусу. 4-му корпусу. Конному корпусу. Танковому корпусу. В командный пункт армии. Начальнику артиллерии. 3-й бригаде воздушного флота.

Цель наступления — внезапным ударом, при поддержке танков, прорвать оборонительную полосу противника и бросить в прорыв конницу для дальнейшего выигрыша пространства. После прорыва укрепленной полосы противника предполагается двинуть вперед конный корпус, чтобы захватить Камбрэ, лес Бурлон и переправы через р. Сансэ.

1-й кав. дивизии выслать отряд в Сайи и Тиллуа, чтобы отрезать Камбрэ и соединиться с конным корпусом, наступающим из района восточнее Камбрэ».

Для прохода конницы назначали дороги, по которым танки не могли двигаться «ни под каким видом», прежде чем по ним не пройдет конница. Как видно, представление о маневренных боевых действиях все еще связывалось с кавалерией. Но стоит ли удивляться: кавалерия как род войск существовала уже более двух с половиной тысячелетий, а моторизованной пехоте не было и двух лет.

В приказе командира Танкового корпуса (3-го танкового корпуса) генерала Эллиса от 19 ноября 1917 г., однако, говорилось; «1. Завтра танковый корпус будет иметь случай, которого он дожидался уже несколько месяцев, действовать с надеждой на успех в первой линии боевого порядка.

2. В смысле подготовки сделано все, чего можно было добиться упорным трудом и изобретательностью.

3. Дело командиров танковых частей и экипажей танков завершить эту работу разумными и смелыми действиями во время самого сражения.

4. Как показало прошлое, я могу с уверенностью рассчитывать, что корпус поддержит свое доброе имя.

5. Я намерен руководить наступлением центра».

Эллис действительно лично командовал центром боевого порядка в танке «Хильда» (марка Mk IV-«самка») батальона H, на котором поднял свой коричнево-красно-зеленый флаг — дань традициям британского флота. Командиры танковых взводов не помечали свои танки значками, которые использовались ранее — танки обозначались только знаками, соответствующими цвету полка.

Интересны также замечания из приказа, отданного накануне наступления командиром 26-й роты батальона 1 Танкового корпуса: «Следует иметь в виду, что артиллерия не вела пристрелки, и потому заградительный огонь не будет таким точным, как обыкновенно. Без разрешения командира экипаж не должен расходовать питьевую воду и продовольствие. Во время подхода к району действий необходимо обратить особое внимание на то, чтобы все танки правильно и своевременно заняли свои исходные позиции. На последние 1500 м пути к фронту противника танки, во избежание шума, должны следовать на малом газу».

Наступление британских войск началось без артиллерийской подготовки — такой способ внезапной танковой атаки предлагался еще 9 апреля у Бюллекур, но не был тогда реализован. Поскольку разрушение проволочных заграждений и передовых окопов противника брали на себя танки, артиллерия могла сосредоточиться на поражении и подавлении артиллерийских батарей и опасных огневых точек противника, постановке заградительного огня и дымовой завесы.

В 6.20 утра 20 ноября на германские позиции обрушился огневой вал, под прикрытием которого началась атака танков и пехоты. Заградительный огонь велся с использованием дымовых снарядов и по мере продвижения наступления переносился вперед с одного рубежа на другой (подвижный огневой вал). Артиллерия ставила дымовые завесы также на флангах наступления танков, нейтрализовала германские батареи, обстреливала штабы и районы расположения резервов. Танки начали движение на 10 минут раньше пехоты, чтобы занять свои места впереди нее. Танки двигались в 200 м позади подвижного огневого вала, пехота — за танками во взводных колоннах по проделанным гусеницами проходам в проволочных заграждениях. Их выдвижение прикрыли туман и дымовая завеса, так что заградительный огонь германской артиллерии давал перелеты. С началом атаки британская авиация нанесла удары по пунктам управления, артиллерийским позициям и дорогам в тактической глубине обороны противника.

Практически впервые была использована способность танков обеспечить внезапность атаки. Тактическая внезапность удалось. К 8.00 британцы овладели первой линией германской обороны. В это время в штабы германских дивизий и групп стали поступать отрывочные донесения: «Батальон в Авинкуре отрезаны, «Английские танки идут далеко в тылу обороны». Командиры германских дивизий не могли понять, куда направлять резервы, поскольку британские танки с пехотой, казалось, прорвались в расположение передовых полков по всему фронту. У Авринкура танки окружили и уничтожили пулеметным огнем несколько батальонов. У леса Лато, где ожесточенно сражалась британская 12-я дивизия, один танк батальона F, обходя угол здания, наткнулся на германскую 150-мм полевую гаубицу и получил прямое попадание ее снаряда, разворотившего спонсон. но сохранил подвижность, развернулся и гусеницами раздавил орудие вместе с расчетом.



Танк Mk IV, провалившийся при переходе по мосту через канал Маньер. 20 ноября 1917 г.

29-я пехотная дивизия с танками батальона A, выдвинувшись на стыке 20-й и 6-й дивизий, развернула в боевой порядок все свои пехотные бригады: 88-я бригада направилась на Маньер, 87-я — на Маркуэн, 86-я — на лес Неф и Нуайель. Танки батальона A рассеял штурмовой отряд 387-го ландверного полка и атаковали три батареи 108-го легкого артиллерийского полка южнее Маркуэна. Батарея успела открыть огонь по танкам и подбила 12, уцелевшие танки обошли батарею и ворвались на ее позиции с тыла, уничтожив батарею.



Танки не только захватывали трофеи, но и доставляли их на свои позиции. Танк Mk IV из танкового батальона C оттаскивает в тыл германское 15-см орудие, захваченное у Рибекура.

6-я пехотная дивизия с танками батальонов В и Н, захватив в плен большую часть 387-го германского ландверного полка, продвигалась на Маркуэн. Около 09.00 специально назначенные 24 танка атаковали вторую германскую позицию между Рибекуром и Маркуэном. Затем подошли танки первой волны. Из 72 танков, введенных в бой на этом участке, 63 перешли через 2-ю германскую позицию, и к 11.00 вторая позиция была практически очищена от германцев.

К 13.00 британцы повсюду достигли второй линии обороны, а части 3-го корпуса достигли канала р. Шельда. Мост через канал у Маньера был поврежден, и вышедший на него командирский танк провалился, но экипаж уцелел. Еще один танк у Маньера был подбит германским «моторным орудием» (77-мм пушкой на автомобильном шасси). Мост у Маркуэна танки захватили в целости благодаря тому, что по занятии 2-й германской позиции две танковые роты батальонов B и H получили задачу, не дожидаясь пехоты, продвинуться к мосту. На подступах к селению, прикрывавшему мост, 6 танков батальона B, не дожидаясь подхода пехоты, рассеяли батальоны 90-го германского полка, перешли через окопы, захватили Маркуэн и разогнали огнем саперов, готовивших взрыв моста. Отсутствие или крайняя малочисленность противотанковых средств позволили танкам здесь захватить населенный пункт без пехоты, один танк прошел селение насквозь, остальные действовали на его окраинах. К 12.00 к пункту сбора южнее Маркуэна подошли танки снабжения с буксируемыми ими санями. Здесь боевые танки пополнились бензином и боеприпасами, танкисты даже успели пообедать и снова пошли в бой.

Танк «Хильда» провалился в окоп возле Рибекура при прохождении первой германской линии, и генерал Эллис вынужден был его покинуть.

В полосе наступления IV британского корпуса существенна остановка атаки у селения Флескьер. Командир 51-й пехотной дивизии (шотландских горцев) генерал-майор Г.М. Харпер, не доверяя танкам (подобно многим старым пехотным офицерам, он считал их «пиратами», впрочем, он и пулеметам ранее не очень доверял), потребовал распределить танки в линию по фронту. Пехоту развернули в линию рот примерно в 100 м позади танков, но непосредственно за танками никакие пехотные подразделения, в отличие от других участков, не двигались. Между тем здесь располагался германский опорный пункт, местность перед ним обстреливалась пулеметным огнем из самого селения и из железобетонных укреплений, а вся система германских окопов прикрывалась широкой полосой проволочных заграждений, находившейся под обстрелом выдвинутых вперед германских орудий. Около 08:28 танки батальона D оторвались от пехоты 153-й бригады, которая должна была атаковать Флескьер. Результатом стали неоправданно большие потери личного состава дивизии и приданных танков — тем более что здесь, за гребнем хребта, располагались пять легких германских батарей, около 1,5 пехотного полка и саперные подразделения. Перевалив через гребень у Флескьер, танки попали под прямой огонь германских орудий и понесли потери. Германцы получили возможность сначала сосредоточить огонь по танкам с выгодных дальностей, поскольку некому было бороться с расчетами. Пехота же, в свою очередь, потеряла проходы, проделанные в проволочных заграждениях танками, и была остановлена германскими пулеметами — танки оказались далеко и не могли давить пулеметы. Впоследствии, при осмотре поля боя специально назначенной комиссией офицеров, были обнаружены только три небольшие кучки стреляных гильз — еще одно свидетельство того, что без взаимодействия с танками пехота может быть остановлена небольшим числом пулеметов. У Флескьер подбито 16 танков батальона D, причем неизбежно рождающиеся на войне легенды гласили, будто все они подбиты одним артиллерийским офицером, оставшимся у единственного уцелевшего орудия, хотя реально на этом участке работало не менее трех батарей (следы их пребывания в этом районе обнаружили потом британские офицеры). При повторной атаке в 10.00 танки все же смогли помочь пехоте захватить передовые окопы, но не налаженное заранее взаимодействие плюс отсутствие уже внезапности на этом участке вновь привело к большим потерям. Германские части организованно отошли от Флескьер. Пехота 51-й дивизии сильно отстала от танков и в бою за селение Фонтен-Нотр-Дам, где германцы, кстати, смогли подбить несколько танков 77-мм автомобильными орудиями.



Британский танк Mk IV-«самка», подбитый у Камбрэ.

Танки батальона G и часть танков батальона E со 185-й и 186-й пехотными бригадами 62-й дивизии продолжали наступление на вторую германскую позицию. Двигавшаяся на правом фланге 185-я бригада задержалась у Флескьер. Танки батальона G, прикрываясь туманом и дымовой завесой, повернули против открытого левого фланга 384-го германского ландверного полка и, неожиданно для противника зайдя с фланга и тыла, рассеяли этот полк. 186-я пехотная бригада, успешно пройдя вторую позицию обороны противника, двинулась вместе с танками на Гренкур и Аннэ. Танки, действовавшие с 62-й дивизией, оказали помощь в продвижении и соседней 36-й пехотной дивизии.

Танки прекратили действия в 16.00, на всем фронте бой прекратился только в 18.00 с наступлением темноты. К 23.00 оставшиеся танки собрались в лесах Гузокур и Авринкур. На правом фланге 12, 20 и 6-я британские дивизии быстро овладели поставленными им целями, на левом 51-я и 62-я дивизии прошли к вечеру до Анне — почти в 3,5 км за Флескьер. Так что сопротивлявшиеся во Флескьер германцы оказались охвачены с флангов. Таким образом, IV британский корпус в своей полосе, за исключением Флескьер, наступал не менее удачно, чем III.

За 10–12 часов боя британские танки и пехота осуществили прорыв на фронте 12–13 км и продвинулись на глубину почти на 10 км, при этом были прорваны все три основные полосы обороны противника, за которыми была только одна не законченная постройкой полоса и далее практически открытая местность. Захвачено около 8000 пленных и 100 орудий. Причем часть тяжелых трофейных орудий оттаскивали в британский тыл сами танки. Но хотя танки-растаскиватели (они несли на корме таблички «WC» — ware-cutter) проделали 3 широких прохода в проволочных заграждениях, запоздавший кавалерийский корпус не смог быстро преодолеть изрытое воронками поле и развить успех, потерял большую часть конского состава. Через канал вместе с пехотой переправился только один канадский эскадрон. Пехота, действовавшая с танками, была слишком измотана, чтобы продолжать наступление. Да и танки, понесшие потери, не могли прикрыть продвижение конницы, как это предусматривалось — двигаясь впереди конницы на малых интервалах в качестве щита. Танки оказались единственным родом войск, выполнившим все свои задачи Это стоило потери 280 машин (около 60 %), причем только 50–60 танков, т. е. 13–16 %, подбиты артогнем, основная же часть вышла из строя по техническим причинам (чаще всего — лопнувшие гусеницы, сломанные шестерни бортовых коробок передач). Из 4190 человек личного состава Танковый корпус потерял 20 ноября 74 убитыми, 457 ранеными, 39 пропавшими без вести. Однако общие потери британцев были сравнительно невелики — около 1500 человек. И при этом обошлись без длительной артподготовки. За три предшествовавших года позиционной войны еще ни разу такой успех не давался такой небольшой ценой. Хэйг в своем донесении писал; «Огромное значение танков в наступлении полностью доказано». По признанию генерала Людендорфа, только после Камбрэ он «почувствовал заложенный в танках потенциал», а командующий 2-й германской армией генерал фон Марвиц заявил: «Противник одержал победу при Камбрэ благодаря своим многочисленным танкам» Однако успех первого дня был обеспечен не только «массой танков», но и их рациональным применением в тесном взаимодействии с другими родами войск.

Британцы могли повторить на Западе успех Брусиловского прорыва на Русском фронте, причем с гораздо меньшими потерями и с более далеко идущими последствиями, впервые на Западном фронте появилась возможность полного прорыва фронта противника. Но британское командование не подготовило ввод в прорыв второго эшелона, подпитку наступления резервами и развитие успеха. Реализовали положения, изложенные Суинтоном еще за 8 месяцев до выхода в бой первых танков, но не учли новые рекомендации штаба Танкового корпуса, основанные на боевом опыте, — выделение в резерв не менее четверти всех танков, обеспечение флангового маневра и т. д. Оперативного или тактического резерва танков к началу сражения вообще не оставили, все танковые подразделения были брошены в бой сразу, и это стало главной причиной невозможности не только развить, но и удержать достигнутый успех.

21 ноября в бою смогли принять участие всего 75 танков. Каждая танковая бригада выделила сводную роту из оттянутых накануне в тыл исправных танков. Одну роту придали III и две IV корпусу, распределив их следующим образом: рота от 3-й бригады действовала с 6-й и 29-й пехотными дивизиями, от 2-й бригады — со 154-й бригадой 51-й пехотной дивизии, от 1-й бригады — с 62-й пехотной дивизией. Задачей танков по-прежнему была совместная атака с пехотой германских позиций. Наступление получало форму отдельных толчков. Атака вновь началась утром, но успех был крайне невелик, тем более что на этот раз не удалось обеспечить своевременный подход танков к началу атаки. 9 танков батальона 1, пройдя по железнодорожной дамбе, прорвались у Фло-Ферме и вышли на дорогу к Камбрэ, танки 1-й бригады захватили Аннэ, вошли в Бурлонский лес. Но измотанная пехота останавливалась раньше танков, и те отходили. 25 танков подбито, 10 выбыло из строя по техническим причинам.

22 ноября германцы вернули себе Фонтен-Нотр-Дам. 23 ноября британцы попытались возобновить наступление. Но эффекта внезапности не было, маскирования тоже. Новая атака 51-й дивизии с 24 танками 2-й бригады на Фонтен-Нотр-Дам была отбита, 18 танков подбито (11 из них — прямым попаданием снарядов). Не помогли и подошедшие 23 танка 3-й танковой бригады. Германская пехота вначале остановила часть танков на подступах к селению, бросая под гусеницы «сосредоточенные заряды» (по пять гранат с одним запалом, упакованные в мешки), затем по вошедшим на улицы танкам ударила тяжелая дивизионная артиллерия; уцелевшие танки германские пехотинцы обстреливали из винтовок с верхних этажей; следующую атаку сорвали подошедшие скорострельные «моторные орудия» (зенитные пушки на автомобильном шасси), открывшие огонь по танкам примерно со 100 м. Уже тогда был сделан вывод, что «борьба в населенных пунктах менее всего благоприятна для танков«. 40-я пехотная дивизия, поддержанная 29 танками 1-й бригады, овладела Булонским лесом, но ее атака деревни Бурлон не имела успеха. 24 ноября 40-я дивизия с 30 танками 1-й бригады снова не смогла взять Бурлон. Бои за Бурлон и Фонтен-Нотр-Дам были ожесточенными, но для британцев безрезультатными. «Свежая» пехота не умела взаимодействовать с танками, и их потери были напрасны.

27 ноября британцы предприняли последнюю попытку, но германцы уже подготовили противотанковую оборону, и из 32 танков вернулись только 13.

Германцы срочно подтянули к участку прорыва резервы и остановили британцев, а 30 ноября начали контрнаступление. Измотанный Танковый корпус к этому времени отводили в тыл, но в 9.55 утра 30 ноября 2-я танковая бригада, готовившаяся к погрузке, получила приказ на выдвижение для контратаки, и уже к 16:00 в зону боев прибыли 73 танка 22 танка батальона B, 14 батальона A и 20 батальона H помогли удержать Гузокур и контратаковали германские части вместе со 2-й гвардейской и 2-й кавалерийской дивизиями. 1 декабря 20 танков батальона Н и 16 танков сводной роты батальонов A, B и H участвовали в контратаке 2-й кавдивизии, 9 танков поддержали 5-ю кавдивизию. К 6 декабря германские части на всем 30-километровом фронте операции оттеснили британцев на 2–4 км, но не смогли окружить их и вернуть первые две позиции линии «Зигфрид».



Надпись «WC» на корме этого Mk IV означает «wire-cutter» — этот танк предназначался для растаскивания проволочных заграждений. Однако после повреждения правой гусеницы его использовали в качестве наблюдательного пункта.

Операция у Камбрэ закончилась безуспешно для Антанты, но все же внесла много нового в военное искусство. Танки проявили себя уже как новый род войск. Генерал Бинг специально написал Эллису письмо, в котором говорилось: «…мне хочется, чтобы вы признали, что далеко идущий успех был результатом тесного взаимодействия вашего корпуса с пехотой и артиллерией Вы и ваш штаб оказали мне большую поддержку, огромную помощь и вселили уверенность в успехе плана. Никто другой этого сделать не мог. И никакая другая армия не получала такой умело направляемой действенной помощи, какую получила моя армия со стороны вашего корпуса. Вы и ваши люди неутомимо откликались на многочисленные призывы, проявляя огромное рвение. Ваши потери были тяжелыми, а проделанная работа громадной. Ваши достижения уже никто не сможет оспаривать».

Операция показала, что правильное применение танков позволяет быстро и с большой экономией сил прорвать укрепленный фронт, но тактический прорыв сам по себе не обеспечивает успеха. Танковый корпус понес тяжелые потери, но одна только стоимость сэкономленных благодаря применению танков снарядов соответствовала стоимости почти 4000 танков, не говоря уже о ценности сохраненных жизней пехотинцев. После Камбрэ атака укрепленных позиций уже не мыслилась без танков. Это ускорило утверждение дальнейшего развертывания Танкового корпуса из 9 батальонов в 13.

Операция у Камбрэ несла в себе многие зачатки тактики будущего — массированное применение танковых сил, возглавляющих пехотную атаку, без артиллерийской подготовки, но при интенсивной артиллерийской поддержке и прикрытии подвижным огневым валом и дымовыми завесами, использование танковыми частями инженерных средств преодоления препятствий. Часть пехоты сопровождает танки и ведет борьбу с противотанковыми средствами противника, большая же часть зачищает окопы и закрепляет захваченные позиции, при этом с пехотой продвигаются пулеметчики, поддерживая ее интенсивным огнем. Активно применялась поддержка наступления с воздуха. Но и в ходе германского контрнаступления проявились черты новой тактики, которая принесет германцам успехи в 1918 г.: просачивание пехотных подразделений в ближайший тыл, внезапные хорошо подготовленные артиллерийские нападения с использованием химических и дымовых снарядов (за несколько месяцев до этого такая тактика отрабатывалась ими на Русском фронте при наступлении на Ригу).

Получила развитие германская противотанковая оборона, что британцам пришлось потом учитывать. А рейхсвер еще и получил среди трофеев контрнаступления около 100 танков Mk IV — в основном неисправных.

Численный состав, соотношение сил и плотности в ходе сражения под Камбрэ

Время Армия Название Ширина фронта, км Фронт Корпуса и группы Пех. дивизий Кав. дивизий Танков. бригад Пех. бат-в Орудий Танков
К 20.11 (начало британского наступления) 3-я брит. Общее число на фронте 18 Бантэ, Авринкур, Мевр III и IV брит. 8 3 3 72 1009 378
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 18 Бантэ, Авринкур III и IV брит. 0,4 0,2 0,2 4 56 21
Средняя плотность на фронте главного удара, на 1 км 12 Бантэ, Авринкур III и IV брит. 0,5 0,3 0,3 4,5 76 32
2-я герм. Общее число на фронте 18 Бантэ, Авринкур, Мевр Группа «Кодри» 4 - - 36 224 -
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 18 Бантэ, Авринкур Группа «Кодри» 0,2 - - 2 12,4 -
Средняя плотность против фронта главного удара, на 1 км 12 Бантэ, Авринкур Группа «Кодри» 0,2 - - 2,2 15 -
К 27.11 (конец британского наступления) 3-я брит. Общее число на фронте 27 Бантэ, Маниер, лес Бурлон, Мевр III и IV брит. и арм. резерв 10 3 3 90 1009 378
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 27 Бантэ, Маниер, лес Бурлон, Мевр III и IV брит. и арм. резерв 0,4 0,1 0,1 3,3 37 14
2-я герм. Общее число на фронте 27 Бантэ, Маниер, лес Бурлон, Мевр Группа «Кодри» 7 - - 63 384 -
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 27 Бантэ, Маниер, лес Бурлон, Мевр Группа «Кодри» 0,3 - - 2,3 14,3 -
К 30.11 (начало германского контрнаступления) 3-я брит. Общее число на фронте 30 Мевр, Кревкер, Мандюиль III, IV, VII брит. и арм. резерв 10 3 1 90 1009 140
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 30 Мевр, Кревкер, Мандюиль III, IV, VII брит. и арм. резерв 0,3 0,1 0,03 3 33,3 4,7
2-я герм. Общее число на фронте 30 Мевр, Кревкер, Мандюиль Группы «Аррас», «Кодри» и «Бюзиньи» 16 - - 144 1700 -
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 30 Мевр, Кревкер, Мандюиль Группы «Аррас», «Кодри» и «Бюзиньи» 0,8 - - 7 68 -
К 6.12 (конец германского контрнаступления) 3-я брит. Общее число на фронте 25 Мевр, Маркуэн, Гоннелье, Вандюиль III, IV, VII брит. и арм. резерв 13 3 1 117 1250 100
Средняя плотность на всем фронте, на 1 кг 25 Мевр, Маркуэн, Гоннелье, Вандюиль III, IV, VII брит. и арм. резерв 0,5 0,1 0,04 4,5 50 4
2-я герм. Общее число на фронте 25 Мевр, Маркуэн, Гоннелье, Вандюиль Группы «Аррас», «Кодри» и «Бюзиньи» 19 - - 171 1700 -
Средняя плотность на всем фронте, на 1 км 25 Мевр, Маркуэн, Гоннелье, Вандюиль Группы «Аррас», «Кодри» и «Бюзиньи» 0,8 - - 7 68 -
Танки в оборонительном сражении

После сражения у Камбрэ британский Танковый корпус стянули к Брей-сюр-Сомм, где танкисты хотели оборудовать лагерь для совместного обучения с пехотой и артиллерией. В январе 1918 г. корпус отозвали из лагерей и рассредоточили вдоль 96-километрового фронта от Перонна до Бетюна — имелись сведения о подготовке немцами большого наступления. Танковые бригады расположили в полосах армий, подчинив их командованию. Корпус на тот момент включал 5 бригад (13 батальонов), но имел только 320 боеготовых тяжелых Mk IV и 50 средних Mk A «Уиппет», 200 танков были в ремонте.

Распределение бригад Танкового корпуса на 21 марта 1918 г.

Танковая бригада Танковые батальоны Место расположения Подчиненность
1-я 7 (G), 11 (K), 12 (L) Ленс 1-я армия
2-я 2 (B), 8 (H), 10 (J) Бапом 3-я армия
3-я 3 (C, перевооружался на танки «Уиппет»), 6 (F). 9 (I) Брей-сюр-Сомм В резерве Главного командования
4-я 1 (A), 4 (D), 5 (E) Перонн 5-я армия
5-я 13 (M, еще без матчасти) Брей-сюр-Сомм В резерве Главного командования

Предусматривалось располагать танки повзводно позади передовых частей с задачей отсекать и контратаковать прорвавшиеся группы противника. Такая тактика себя не оправдала. Хотя между частями наладили радио— и проводную связь, распыление танков при слабом резерве не позволило организовать сильный контрудар, как требовала обстановка.

21 марта началось германское наступление в Пикардии. Союзники имели в это время 216 танков, но в боях участвовали 180 (остальные вышли из строя по техническим причинам). Не зная положения на передовой, командование постоянно меняло направление маршей, подвоз ГСМ не работал (ситуация будет еще повторяться много позже и уже в других армиях). Брей-сюр-Сомм скоро оказалось под угрозой захвата, и танки резерва пришлось отводить. Часть брошенных танков англичане успели подорвать. Танки, вышедшие в бой, все же помогли войскам. Уже 21 марта 9 танков (3 взвода) у леса Эклервиллер и Дуаньи задержали наступление германских ударных групп, вернули свои батареи и часть местности. 22 марта к востоку от Во-Врокур, Марти две танковые роты батальона В без пехоты контратаковали германские части, помогли восстановить положение, но 17 машин из 30 было подбито, потери экипажей достигли 70 % Тогда же танки батальонов D и E провели удачную контратаку у Эпеи, Руазель и Эрвильи. 23 марта часть танков батальона A контратакой у Муалена захватили германскую позицию, но отошли под угрозой окружения. Вечером того же дня батальону E пришлось уничтожить почти все свои танки из-за отсутствия горючего. 24 марта батальон H спас от окружения 2-ю пехотную дивизию и задержал наступление германских частей у Боратра и Бюса, к юго-востоку от Бапома. 25-го бои в этом районе продолжались — две танковые роты батальона J сдерживали германцев у Ашье-ле-Гран и Ашье-ле-Пти. Танкисты дрались отчаянно.

26 марта у леса Мэйи-Мэйе к северу от Бре впервые вышли в бой 12 средних Mk A «Уиппет» (батальон C). Будучи направлены на разведку, танки встретили около 300 германцев, продвигавшихся в боевом порядке, атаковали их и обратили в бегство. В контратаках «скоростные» Mk A проявили себя лучше, чем Mk IV. Местные успехи не исправили общего положения. С 21 по 30 марта (когда германские атаки ослабли) Танковый корпус потерял почти всю матчасть, часть подразделений отвели в Эрин для отдыха и пополнения. С 24 марта из оставшихся без машин экипажей формировали пулеметные взводы и команды, а батальоны E и I переформировали в пулеметные. Из инструкторского состава сформировали пулеметные взводы и с годными танками школы поставили прикрывать дорогу Альбер-Бапом. К 31 марта Танковый корпус вышел из боев, в середине апреля его решили сократить с 6 до 4 бригад, начали переформирование 4-й танковой бригады в пулеметную. В действиях корпуса наступил перерыв до 23 апреля.



Британские пехотинцы наблюдают, как выходят в бой танки Mk A «Уиппет».

24 апреля у Виллер-Бретонне произошел первый бой танков с танками: три Mk IV британского батальона A встретились с тремя A7V 3-го германского штурмового отделения — об этом будет сказано подробнее в главке «Первые бои танков с танками».

В последнее лето войны

Май 1918 г. Танковый корпус потратил на приведение подразделений в порядок. Из Англии стали доставлять Mk V и Mk V*, в среднем по б0 в неделю. Батальоны получали однотипную матчасть, причем организация батальонов с разными танками различалась. В июле Танковому корпусу придали постоянный авиаотряд.

22 июня, в 23.55, пять танков-«самок» с пятью взводами пехоты атаковали германские окопы у Бюкуа. Германцы отсекли пехоту огнем, но прицельно бить по танкам не могли. Своих задач атака не достигла, но танки нанесли противнику потери и все вернулись назад. Это была первая ночная атака британских танков.

4 июля 1918 г у д. Амель и леса Вер на фронте около 5 км перешли в атаку 4, 6 и 11-я пехотные бригады 4-й австралийской дивизии. Здесь же впервые вышли в бой танки Mk V 5-й танковой бригады. После боев у Арраса в апреле 1917 г. австралийцы не доверяли танкам, но на этот раз они заранее отработали взаимодействие с танкистами и смогли ближе познакомиться с танками. Танки везли запасы воды и патронов для пехоты. Снова были приняты меры маскировки — выдвижение танков (5 танковых рот батальонов N и H 5-й бригады) прикрывали низко летящие самолеты, на исходные позиции танки выдвигались по вспаханным полям, перед атакой пустили дымовую завесу. Атака началась в 3.10 утра, танки и пехота двигались позади огневого вала. Боевой порядок построили неудачно — 60 танков в 1000 м позади пехоты, 48 в первой волне и 12 во второй. Но в ходе боя танки обогнали пехоту и атаковали германские позиции с фронта и флангов. Это дало успех — танки с пехотой продвинулись на 6 км между Соммой и дорогой через Виллер-Бретонне, взяв в плен около 1500 германских солдат. При этом австралийцы потеряли 672 человека убитыми и ранеными, танкисты 16 ранеными (по другим источникам — 60). Используя свою маневренность, Mk V успешно давили пулеметы и обходили группы пехоты. После боя 4 танка снабжения подвезли пехоте 10 т саперного имущества. 5 подбитых танков эвакуировали в ночь с 6 на 7 июля. Свою роль сыграл и авиаотряд — самолеты нейтрализовали германские батареи, сбрасывали своей пехоте патроны. Успех танков омрачили гибель двух командиров и повреждение танков в результате плохой организации марша в тыл.



Танковая операция у Амель 4 июля 1918 г.



Танкисты старались установить взаимопонимание с пехотинцами. Хотя в бою «десанты на броне» не практиковали, при совместной подготовке танкисты порой «катали» пехотинцев, как экипаж этого Mk IV.

23 июля 35 Mk V батальона I (9-го) поддержали атаку 3, 15 и 152-й пехотных дивизий IX французского корпуса на лес Арраши, деревни Совиллер, Монживаль, лес Арпон. Танки пошли в атаку после часовой артподготовки и «решили дело». Пехоте «оставалось забирать и отводить пленных» — взято 1858 человек, 50 орудий и минометов. Британским танкистам это стоило дорого — 11 убитых, 45 раненых, 15 подбитых танков. 3-я французская дивизия в благодарность присвоила танкистам 9-го батальона свои знаки, которые они с тех пор носили на левом рукаве.

Сражение при Амьене

Несмотря на сохранявшийся скепсис многих руководителей военного ведомства, в 1918 г. танки использовались во всех наступательных операциях союзников и не раз повторяли свой успех. Самым важным было наступление у Амьена — возле крайней точки, до которой продвинулось германское наступление 1918 г. Главной целью операции союзников было освободить железную дорогу Париж-Амьен и срезать Амьенский выступ германского фронта. Оно стало самым крупным сражением Первой мировой войны с использованием танков. Главный удар по позициям 2-й германской армии наносила 4-я британская армия генерала Раулинсона, наступавшая на фронте 18 км от дороги Амьен — Руа до Морланкура. Южнее на фронте 10 км наступал 31-й корпус 1-й французской армии.

Ударные силы союзников включали:

Армия Пехота Конница Артиллерия Танки и БА Авиация
4-я британская армия III корпус: 12, 18 и 58-я дивизии; Австралийский корпус: 1, 2, 3, 4 и 5-я дивизии; Канадский корпус: 1, 2, 3 и 4-я дивизии Кавалерийский корпус: 1, 2 и 3-я кав. дивизии 2068 орудий, в том числе 672 тяжелых 10 батальонов — 360 тяжелых танков; 2 батальона — 96 средних танков «Уиппет»; 18 бронеавтомобилей 17 эскадрилий — 408 самолетов
1-я французская армия 31-й корпус: 42, 37, 66 153 и 126-я дивизии - 616 орудий, в том числе 340 тяжелых 2 батальона — 90 легких танков 60 самолетов (не считая резерва 1-й армии)

2-я германская армия включала 11 пехотных и 2 резервные дивизии (из них на направлении главного удара находилось 7 дивизий) при 840 орудиях. Многие пехотные батальоны в передовых окопах были серьезно ослаблены в позиционных боях. К тому времени германское Верховное командование вынуждено было сократить даже штатную численность строевых солдат в батальонах более чем на 20 %, между тем в некоторых батальонах число активных штыков не достигало и 200.



Танки Mk V с приспособлением «crib» на крыше выдвигаются к полю боя.

На британском участке фронта главный удар наносили части австралийского и канадского корпусов, считавшихся ударными частями, как в силу упорства и стойкости личного состава, так и в силу их численности (канадские и большинство австралийских пехотных бригад имели по 4 батальона, в то время как английские — по 3, число активных штыков в канадских и австралийских батальонах было больше, чем в английских).

К тому времени танковые силы союзников представлялись уже весьма значительными. С 1 марта по 1 августа 1918 г. боевая сила британского Танкового корпуса выросла на 27 %, правда, сила Пулеметного корпуса за тот же срок выросла на 41 %, а численность авиации во Франции, например, — примерно на 40 %.

По железным дорогам с 31 июля по 5 августа снова стянули почти весь Танковый корпус, кроме 1-й бригады, еще не укомплектованной танками. Всего — 11 танковых батальонов. Два батальона (1-й и 15-й, т. е. A и O) имели по 36 тяжелых танков Mk V*, семь (2, 4, 5, 8, 10, 13, 14-й, соответственно, B, D, E, H, J, M, N) — по 42 Mk V, два (3-й и 6-й — C и F) — по 48 средних Mk A «Уиппет». Ослабленный после боя у Морейль батальон I (9-й) оставили в резерве. 2-ю бри-гаду расформировали, придав ее в 14-й и 15-й батальоны (N и O), соответственно, 4-й и 5-й бригадам.

Распределение британских танков в 4-й армии на 8 августа 1918 г.

Корпус Дивизии первого эшелона Дивизии второго эшелона Резерв Танковая бригада Танковый батальон Количество танков
III 12-я - - 2-я 10-й (J) -
III 18-я - - 2-я 10-й (J) 24
III 58-я - - 2-я 10-й (J) 12
Австралийский 3-я - - 5-я 13-й (M) 24
Австралийский 2-я - - 5-я 2-й (B) 24
Австралийский - 4-я - 5-я 15 (O) + часть 2-го (B) и 13-го (M) 54
А