КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 432229 томов
Объем библиотеки - 594 Гб.
Всего авторов - 204561
Пользователей - 97082
MyBook - читай и слушай по одной подписке

Впечатления

SubMarinka про Марш: Смерть в экстазе. Убийство в стиле винтаж (сборник) (Классический детектив)

Цитата из аннотации:
«В маленькой деревенской церкви происходит убийство. Погибает юная Кара Куэйн…»
Кто, интересно писал эту аннотацию?! «юная Кара Куэйн» не так уж юна, ей 35 лет, а действие происходит в Лондоне ─ согласитесь, как-то неприлично этот город назвать деревней!
***
Два неторопливых традиционных английских детектива. Как всегда у Найо Марш, элегантный инспектор Аллейн против толпы подозреваемых, которые связаны с жертвой и между собой множеством разнообразных запутанных отношений…
Прекрасная книга для отдыха.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Карова: Бедная невеста для дракона (Любовная фантастика)

Пролистнула. Скудноватый язык, слабовато.. Первая часть явно напоминает сплагиаченную Золушку, герои какие-то картонные и поверхностные.
ГГ служанка, а гонору то ..То в герцогини не хочу, то не могу , хочу, люблю..
Полностью согласна с отзывом кирилл789
Аффтор не пиши больше , это не твое..

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Митюшин: Хронос. Гость из будущего (СИ) (Альтернативная история)

как-то маловато, завязка вроде, а основная часть не написана

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Любопытная про Ратникова: Проданная (Любовная фантастика)

ГГ- юная нежная дева, ее купили ( продали , навязали, отдали ) старому или с дефектами, шрамами мужу –и полюбила на всю жизнь. Ан нет , тут же находится злодей, жаждущий поиметь именно ГГ. Ее конечно же спасают и очень любит муж.
Свадьба , УРА!!
Это сюжет практически каждой книги этого автора, с чуть разбавленным фэнтезийным антуражем.
Очень убогонько и примитивненько.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
poruchik_xyz про Кузина: Эдуард Стрельцов. Честная биография (Биографии и Мемуары)

И кино сняли, и телесериал, теперь вот книга. Прямо герой, а не насильник! Пройдет несколько лет, и такую же книгу напишут про Кокорина и Мамаева: мол, жертвы режима, жертвы политического преследования и т.д.
Так идет тихое переписывание истории, чтобы показать, как плохо было талантливым людям при социализме...

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
ZYRA про Кожевников: Великий князь (Альтернативная история)

Великое дело, книга заблокирована! Нашел где скачать, начал читать и вот, совсем как герои книги, мучаюсь вопросом: "да или нет?". Только герои книги ломают голову над тем пить или не пить. А я думаю, читать или не читать галиматью, в которой с первых страниц все о бухле. О том какой спирт в институте плохой получают, синего цвета, с добавками, верно для того, чтобы академики не бухали. О том как этот плохой спирт преобразуют в амброзию(с), годную для питья. О благом эффекте бухания этой амброзии. Странно, чего русские за "бояру" так обижаются? По сути та же амброзия, да еще и лечебная.

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
Александр Козлов про Стиганцов: Честный бизнес (СИ) (Рассказ)

Интересная сюжетная линия, импонирует авторская смелость в отношении употребления "негр"))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Крысолов (fb2)

- Крысолов 79 Кб, 12с. (скачать fb2) - Роальд Даль

Настройки текста:



Роалд Дал КРЫСОЛОВ

После полудня крысолов прибыл на автозаправочную станцию. Он пришёл по обочине шоссе, двигаясь по гравию мягко, почти крадучись и абсолютно бесшумно, не потревожа и камешка. С одного плеча свешивался армейский ранец, а одет он был в старомодный чёрный жакет с большими карманами. Его коричневые вельветовые брюки на коленях перехватывались кусками белой верёвки.

— Ну? — спросил Клод, прекрасно зная, кто перед ним.

— Дератизатор. Морильщик грызунов. — Его маленькие глазки быстро оглядывали помещение.

— Крысолов?

— Это я.

Мужчина был тощ, с коричневым острым лицом и двумя длинными, цвета серы резцами, которые торчали из верхней челюсти, частично прикрытые нижней губой. Тонкие и заострённые уши располагались чуть ли не на затылке. Глаза казались почти чёрными, но, когда они обращались к вам, в них вспыхивала какая-то внутренняя желтизна.

— Быстро же вы добрались.

— Спецприказ чиновника по здравоохранению.

— И вы теперь собираетесь переловить всех крыс?

— Ага.

Его тёмные вороватые глаза были как у зверька, что всю свою жизнь настороженно выглядывает из земляной норы.

— Как вы собираетесь их ловить?

— Ну-у, — протянул морильщик неопределённо. — Это зависит от того, где они.

— Капканами, я полагаю.

— Капканами! — воскликнул он негодующе. — Таким путём вы много не поймаете. Крысы — это, знаете ли, не кролики.

Он обратил лицо вверх, принюхиваясь к воздуху, при этом его нос заметно поводило из стороны в сторону.

— Нет, — сказал он презрительно. — Капканы — это не метод для ловли крыс. Крысы умны, позвольте мне вам заметить. Если вы хотите их ловить, вы должны изучить их. На такой работе вы должны изучить их.

Я заметил, что Клод смотрит на него как заворожённый.

— Они намного умнее собак, эти крысы.

— Иди ты.

— Вы знаете, на что они способны? Они наблюдают за вами. В то время, как вы собираетесь их ловить, они сидят себе тихонько в укромном месте и наблюдают за вами. — Мужчина согнулся, вытягивая далеко вперёд свою жилистую шею.

— Что это вы делаете? — спросил Клод, глядя во все глаза.

— То, что видите. Вот, вот где вы должны изучать крыс.

— Как вы их ловите?

— По-разному, — сказал крысолов, поглядывая искоса. — Разные есть способы.

Он замолчал и эдак мудро покачал своей отвратительной головой — вверх-вниз, вверх-вниз.

— Всё зависит от того, где они, — сказал он. — Не в канализации, случаем?

— Нет. Не там.

— Хитрая штука эта канализация, — сказал он, искусно принюхиваясь слева от себя — так, что кончик носа трепетал. — Канализация очень тонкая штука.

— Не особенно, я полагаю.

— Он полагает! Поглядите-ка на него — он полагает! Хорошо, хотел бы я посмотреть на вас в этом деле! Ну так поделитесь, как бы вы принялись за дело?

— Ничего особенного. Я бы отравил их, вот и всё.

— И где бы вы разбросали отраву, хотел бы я спросить?

— В канализации. Где же ещё, чёрт подери?!

— Вот! — воскликнул крысолов торжествующе. — Я так и знал! В канализации! И знаете, что бы случилось? Всё бы просто смыло, вот и всё. Канализация как река, знаете ли.

— Это вы так считаете, — отреагировал Клод. — Это только с вашей точки зрения.

— Это факты.

— Ну хорошо, хорошо. Так что бы сделали вы, мистер Всезнайка?

— Только на канализационной работе вы узнаете крыс. Только там.

— Ну-ну.

— Я расскажу вам. Слушайте. — Крысолов малость приблизился, его голос обрёл нотки конфиденциальности, как у человека, выдающего потрясающие профессиональные тайны.

— Вы работаете, понимая, что крыса — грызущее животное, ясно? Крысы грызут. Что бы вы ни дали им, даже если это что-то они и не видывали раньше, знаете, как они поступят? Они станут грызть это. Так-то вот! Да! А у вас задание на обработку канализации. И что вам делать?

Его голос отличался мягким горловым звучанием, вполне лягушачьим, и казалось, он выговаривает слова с невероятным смаком, словно наслаждаясь их вкусом. Клод обладал тем акцентом — этакая совершенная мягкость уроженца Букингемшира, но голос крысолова был более глубоким, а слова более вожделенными в его устах.

— Всё что надо сделать — это спуститься в канализацию с несколькими обычными бумажными пакетами, самыми обыкновенными коричневыми бумажными пакетами, наполненными гипсовой пудрой. И больше ничего. Затем вы развешиваете пакеты над канализационным каналом, над самой водой. Понятно? Но чтобы они не касались воды и в то же время крыса могла дотянуться.

Клод слушал с увлечением.

— Вот так. Старая крыса плывёт по канализационному каналу и видит пакет. Она останавливается. Обнюхивает пакет — в его запахе нет ничего опасного. И что она делает дальше?

— Она вгрызается в него, — воскликнул Клод восхищённо.

— Да! Именно так! Она начинает грызть пакет. Пакет рвётся, и старая крыса получает полную пасть пудры. На свою погибель.

— Ну?

— Это срабатывает.

— Как? Убивает её?

— Ага. Убивает её наповал.

— Но гипсовая пудра не отрава, как известно.

— Ха! Вот тут-то вы ошибаетесь! Пудра разбухает. Когда вы намочите её, она разбухает. Поступая в нутро крысы и разбухая, она убивает быстрее всего на свете.

— Не может быть!

— Я ж говорю: только там, в канализации, вы узнаете крыс.

Лицо морильщика сияло от тайной гордости. Потирая, поднёс к лицу свои жилистые руки. Клод заворожено наблюдал за ним.

— Итак, где же крысы?

Слово «крысы» сошло с его губ как бы из глубины, мягко, с полным смаком, словно при полоскании горла топлёным маслом.

— Давайте же взглянем на крыс.

— Они в стогу сена, через дорогу.

— Так не в доме? — спросил он явно разочарованно.

— Нет. Только вокруг стога. Больше нигде.

— Держу пари, они и в доме… И добираются по ночам до всей вашей пищи, и разносят болезни и заразу. Кто-нибудь болел последнее время? — спросил он, поглядев сначала на меня, затем на Клода.

— Все в полном здравии.

— Уверены?

— Да.

— Ну это нельзя знать точно. Вы можете быть больным в течение многих недель 'и не чувствовать этого. И потом вдруг- бац! — а болезнь тут как тут. Вот почему доктор Арбутнот так щепетилен. Вот почему он так срочно направил меня. Ясно? Чтобы пресечь распространение болезни.

Сейчас крысолов разыгрывал роль чиновника от здравоохранения, этакая преважная крыса, глубоко разочарованная, что мы не страдаем от бубонной чумы.

— Я чувствую себя превосходно, — нервно сказал Клод.

Крысолов пристально изучил его лицо, но ничего не сказал.

— И как вы собираетесь ловить их в стогу?

Морильщик крыс коварно осклабился, выставляя резцы. Он полез в свой ранец, достал большую жестяную банку и поднял её на уровень лица — так, что наполовину закрыл его; теперь он поглядывал на Клода одним глазом.

— Отрава! — прошептал он. Но произнёс как «атррява», смягчая слово до тёмного и опасного. — Смертельная атррява — вот что это! — Говоря, он покачивал банку вверх-вниз. — Здесь достаточно, чтобы уморить миллион человек!

— Ужас! — сказал Клод.

— Точно. Вас отправят за решётку на шесть месяцев, если застукают хоть с чайной ложкой этого добра, — сказал он, полизывая губы.

Он имел привычку при разговоре вытягивать вперёд голову.

— Хотите посмотреть? — спросил морильщик, вынимая пенсовую монету, чтобы поддеть крышку. — Вот! Вот оно! — проговорил он нежно, почти любовно и протянул банку Клоду, чтобы тот взглянул.

— Что там у вас — пшеница? Или ячмень?

— Это овёс. Вымоченный в смертельной атрряве. Достаточно зёрнышка в рот, и вы через пять минут покойник.

— Честно?

— Ага. Глаза б мои не глядели на эту банку! Он ласково погладил её и легонько потряс, так что овсяные зёрна мягко отозвались изнутри.

— Но не сегодня. Ваши крысы сегодня этого не получат. Где им ещё отведать этого? Нигде. Только там, где вы изучаете их. Крысы подозрительны. Чертовски подозрительны. Поэтому сегодня они получат немного чистого вкусного овса и абсолютно безвредного. Пусть откормятся! И это будет так вкусно, что крысы всего района соберутся здесь через пару дней.

— Здорово придумано.

— На такой работе станешь думать. И станешь умнее крысы, а это что-нибудь да значит.

— Вы сами уже почти как крыса, — сказал я. Фраза выскользнула машинально, я не успел ни остановить себя, ни поправить дело, потому что не отрываясь глядел на крысолова. Однако эффект от моих слов был неожиданным.

— Вот! — воскликнул он. — Вы поняли! Наконец-то вы что-то поняли! Хороший крысятник должен походить на крысу больше, чем кто-либо на целом свете. Быть умнее крысы. И это очень не легко, поверьте.

— Уверен, что так оно и есть.

— Ну и отлично. Приступим. Я не могу возиться весь день, вы же понимаете. Да и потом леди Леонора Бенсон настоятельно приглашала меня в Менор.

— У неё тоже крысы?

— Крысы у всех, — сказал крысолюб и направился иноходью через дорогу к стогу, а мы смотрели ему вслед. Удивительно, но он двигался как крыса — медленно, изящно, на полусогнутых пружинистых ногах, и совершенно бесшумно по гравию. Он проворно перемахнул через загородку прямо в поле, затем быстро обошёл вокруг стога, рассыпая по земле пригоршни овса.

На следующий день он повторил процедуру. И на другой день он пришёл опять и разложил отравленный овёс, но уже не разбрасывая, а осторожно размещая маленькими порциями на каждом углу стога.

— У вас есть собака? — спросил он на третий день, возвратившись после расклада.

— Есть.

— Если вы хотите, чтобы она сдохла в муках, почаще позволяйте ей забегать в поле.

— Будем осторожны, — сказал Клод. — Вы можете не беспокоиться об этом.

На следующий день он заявился для того, чтобы собрать трупы.

— У вас есть старый мешок? — спросил он. — Наверняка понадобится.

Крысятник был в этот момент важен и очень значителен; тёмные глазки сверкали гордо. Он готовился продемонстрировать публике поразительные результаты своего искусства.

Клод принёс мешок, и мы втроём перешли через дорогу, предводительствуемые крысоловом. Клод и я облокотились на изгородь, наблюдая. Крысятник рыскал вокруг стога, пригибаясь к земле, чтобы осмотреть кучки отравы.

— Что-то здесь не так, — пробормотал он с нежной злобой.

Он подскочил к очередной кучке и опустился на колени, внимательно исследуя её.

— Что-то, чёрт бы их побрал, здесь не так.

— Что случилось?

Он не ответил, но было ясно, что крысы не притронулись к его приманке.

— Здесь очень умные крысы, — сказал я.

— Именно это я и говорил ему, Гордон. Здесь вы имеете дело с необычными крысами.

Морильщик вышел из ворот. Он был крайне раздосадован; это читалось по его лицу, по складкам вокруг носа и по тому, как два его жёлтых резца впивались в нижнюю губу. «Только не нужно дерьмовых советов! — сказал он, глядя на меня. — Ничего особенного с крысами не случилось. Разве что их где-то прикормили. Где-то они нашли нечто более вкусное и побольше. Но в мире нет крыс, которые бы не вернулись к овсу, пусть хоть утроба лопнет».

— Они умны, — сказал Клод.

Крысолов развернулся, негодуя. Он снова опустился на колени и маленьким совком начал сгребать отравленные зёрна и ссыпать их обратно в банку. Когда он закончил, мы все трое побрели обратно.

Крысиный человек стоял у бензонасосов, весьма сокрушённый и робкий теперь крысолов, с тенью раздумья на лице. Он погрузился в себя и в тишине размышлял о неудаче; его глаза как бы закоптились, кончик языка ёрзал возле резцов, полизывая губы. Подняв глаза, он исподтишка взглянул на меня, потом на Клода. Кончик носа крысолова задёргался: он принюхивался к воздуху. Потом, несколько раз мягко качнувшись на носках, сказал голосом, исполненным тайн: «Хотите кое на что посмотреть?»

Очевидно, он пытался спасти свою репутацию.

— На что?

— Кое-что удивительное! — объявив это, он опустил правую руку в глубокий, как у браконьеров, карман жакета и вытащил большую живую крысу, крепко сжатую в пальцах.

— Боже правый!

— Вот она, пожалуйста!

Он слегка подался вперёд, вытянув шею, и уставился на нас, держа в руках огромную коричневую крысу. Чтобы она не вывернулась и не цапнула, он крепко сдавил ей шею большим и указательным пальцами.

— Вы всегда таскаете крыс в своих карманах?

— Со мной всегда одна или две. С этим он сунул свободную руку в другой карман и извлёк маленького белого хорька.

— Хорёк, — сказал он, приподнимая его за шею. Хорёк, казалось, знал хозяина и не пытался вырваться.

— Никто так быстро не убивает крысу, как хорёк. И никто так яростно не сражается.

Он приблизил руки одна к другой, так что нос хорька оказался в шести дюймах от крысиной морды. Розовые бусинки глаз хорька впились в крысу. Та задёргалась, пытаясь сбежать от убийцы.

— Ну, — сказал крысолов, — смотрите! Его рубашка цвета хаки была открыта у шеи, и он, подняв крысу, опустил её за пазуху. Как только рука освободилась, он расстегнул жакет, и стало видно, как под тканью выдаётся тело крысы. Ремень препятствовал её проникновению ниже пояса.

Затем он запустил хорька вслед за крысой. И тут же под рубашкой началась бешеная гоньба. Было заметно, как крыса носится вокруг человеческого тела, преследуемая хорьком. Пять или шесть кругов совершили они — меньшее тело вслед за более крупным, с каждым оборотом сближаясь понемногу, пока наконец не сплелись воедино и не раздался пронзительный визг схватки.

За всё время представления крысолов стоял совершенно спокойно, расставив ноги и опустив руки и не сводя своих чёрных глаз с Клода. Но теперь он запустил руку за пазуху и вытащил хорька; другой рукой извлёк мёртвую крысу. На белой мордочке хорька были следы крови.

— Не уверен, что мне это слишком нравится.

— Держу пари, вам не приходилось раньше видеть ничего подобного.

— Да, не приходилось. И вообще, в один прекрасный день эта тварь вцепится вам в кишки, — сказал ему Клод. Но всё же это произвело впечатление, и крысолов вновь вырос в его глазах.

— Хотите увидеть нечто ещё более удивительное? — спросил тот. — Нечто такое, во что вы никогда не поверили бы, если бы не увидели своими глазами.

— Ну?

Мы стояли возле насосов, и это было одно из самых прелестных тёплых утр ноября. Две машины заправлялись, сразу одна за другой, и Клод отходил к ним, чтобы обслужить.

— Так вы хотите увидеть? — спросил крысиный человек.

Я взглянул на Клода, отчасти предчувствуя недоброе. «Что ж, — сказал Клод. — Давайте посмотрим».

Крысолов опустил мёртвую крысу в кармам, хорька — в другой. Затем он полез в ранец и извлёк — будьте любезны! — ещё одну живую крысу.

— Боже правый! — сказал Клод.

— Со мной всегда одна или две крысы, — спокойно объявил морильщик. — На этой работе надо знать крыс, а чтобы знать хорошо, надо чтобы они всегда были с тобой. Эта вот- канализационная крыса. Старая канализационная крыса, хитрая, как педик. Видите, как она всё время наблюдает за мной, пытаясь вычислить, что я замыслил? Видите?

— Очень неприятная.

— Что вы собираетесь делать? — спросил я. Я чувствовал, эта крыса нравится мне ещё меньше предыдущей.

— Дайте мне кусок верёвки.

Клод принёс ему кусок верёвки.

Левой рукой крысолов закрепил петлю на задней лапе крысы. Та забилась, выворачивая голову, чтобы увидеть, что с ней собираются делать, но человек крепко сдавил ей шею двумя пальцами.

— Итак! — воскликнул он, оглядываясь. — Есть у вас дома стол?

— Мы не хотим крысу в доме, — сказал я.

— Хорошо. Но мне нужен стол. Или поверхность типа стола.

— Как насчёт капота того автомобиля? — сказал Клод.

Мы подошли к машине, и морильщик опустил старую канализационную крысу на капот. Он прикрепил верёвку к дворнику ветрового стекла — крыса теперь была привязана.

Первым делом она вся подобралась, неподвижная и подозрительная, крупная серая крыса с яркими чёрными глазами и облезлым хвостом, свернувшимся на капоте в кольцо. Она поглядывала в сторону от крысолова, однако искоса отслеживала каждое его движение. Тот сделал несколько шагов назад, и тут же напряжение оставило крысу. Она присела на задние лапы и принялась вылизывать серую шёрстку на грудке. Затем поскребла мордочку передними лапами. Казалось, её вовсе не интересуют стоящие рядом три человека.

— Ну, а как насчёт небольшого пари? — спросил крысолов.

— Мы не спорим, — сказал я.

— Только для потехи. Когда поспоришь — больше потехи!

— О чём вы хотите спорить?

— Спорим, я убью эту крысу, не дотрагиваясь до неё руками. Мои руки всё время будут в карманах.

— Вы забьёте её ногами, — сказал Клод. Было очевидно, что у крысолова с деньгами туго. Я посмотрел на крысу, которую собирались убить, и почувствовал лёгкую тошноту, и не столько потому, что её собирались убить, а потому, что её собирались приканчивать как-то особенно, с изрядной порцией удовольствия.

— Нет, — сказал крысолов. — Не ногами.

— И не локтями?

— Не локтями. Не руками и не ногами.

— Ты сядешь на неё.

— Нет. Я не придавлю её.

— Ну давай посмотрим, как ты сделаешь это.

— Но сначала поспорим. На фунт.

— Не будь кретином, — сказал Клод. — Почему мы должны давать тебе фунт?

— А на что же мы поспорим?

— Ни на что.

— Что ж. Тогда ничего не будет. Крысолов сделал движение, намереваясь отвязать верёвку от дворника.

— Я поспорю с тобой на шиллинг, — сказал ему Клод.

Ощущение тошноты в моём желудке усиливалось, но во всём этом деле был какой-то ужасный магнетизм, так что я был не в силах ни уйти, ни даже пошевельнуться.

— Вы тоже?

— Нет, — сказал я.

— А вы почему нет? — спросил крысолов.

— Просто не хочу с вами спорить, вот и всё.

— Так вы хотите, чтобы я проделал всё это за паршивый шиллинг?

— Я вообще не хочу, чтобы вы делали это.

— Где деньги? — сказал он Клоду. Клод положил шиллинг на капот, ближе к радиатору. Крысолов выудил два шестипенсовика и положил их рядом с монетой Клода. И как только он протянул руку, крыса сжалась, откинула голову и распласталась на капоте.

— Итак, поспорили, — сказал крысолов.

Клод и я отступили на несколько шагов. Крысолов шагнул вперёд. Он сунул руки в карманы и согнулся в поясе так, что его лицо оказалось на одном уровне с крысой, на расстоянии около трёх футов. Его глаза впились в крысиные и держали их. Почуяв смертельную опасность, крыса вся подобралась, но оставалась неподвижной. Мне показалось, в её позе была готовность броситься вперёд, в лицо человеку, но, вероятно, было что-то могущественное во взоре крысиного человека, что удерживало её от прыжка и подавляло, и затем постепенно стало подчинять, так что она подалась назад, вся волочащаяся от медленно утопающих шажков. Но вот верёвка, держащая её за лапу, натянулась. Она рванулась ещё дальше и задёргала лапой, пытаясь высвободить её. Человек наклонялся вперёд, к крысе, следуя за ней лицом, и наблюдая, и вдруг крыса запаниковала и скакнула вверх и вбок. Верёвка рванула её назад с такой силой, что чуть не вывернула лапу.

Крыса снова сжалась в комок, но уже на середине капота — так далеко, как позволяла верёвка. Она была здорово подавлена, усы дрожали, длинное серое тело сводило от страха.

С этого момента крысолов начал опять приближать своё лицо. Он делал это медленно, так медленно, что движение вовсе не было заметно, хотя расстояние на наших глазах всё сокращалось. Он ни на миг не отводил глаз от крысы. Напряжение было столь велико, что мне вдруг захотелось закричать и остановить его. Я хотел остановить его, потому что от всего этого во мне просыпалась тошнота, но я не мог заставить себя вымолвить и слова. Вот-вот должно было случиться что-то крайне неприятное — я был уверен в этом. Что-то низменное, жестокое и крысоподобное, и тогда меня уж точно вытошнит. Но сейчас я должен был смотреть.

Лицо крысолова было уже на расстоянии почти восемнадцати дюймов от крысы. Двенадцать дюймов. Затем десять, а возможно, и восемь, и скоро лишь расстояние в ладонь разделяло их. Крыса вдавила тело в крышку капота, напряжённая и объятая ужасом. Крысолов тоже был напряжён, но его активное убийственное напряжение напоминало сжатую пружину. Тень улыбки оживляла кожу вокруг его рта.

Вдруг он цапнул.

Он цапнул, как змея, бросив голову вперёд с быстротой кинжального удара, что производится мышцами нижней части тела, и я на мгновенье разглядел его раскрытый широко рот, два жёлтых резца и лицо, искажённое широтой хватки.

Больше я не мог смотреть. Я закрыл глаза, а когда открыл снова, крыса была мертва, а крысолов складывал монеты в карманы, слизывал кровь вокруг рта.

— Вот почему они делают лакомства из этого, производители шоколада, сказал он.

Они обычно используют её в производстве лакомств.

Опять тот же смак в голосе, те же мокрые губы и вкусный выговор, с богатыми горловыми модуляциями, и сладкая, просто-таки вся в густом сиропе, манера тянуть это словцо «лакомства».

— Точно! — сказал он. — Ничего дурного не случится от глотка крысиной крови.

— Не говорите за всех, — сказал ему Клод.

— Но так оно и есть. Да вы и сами пробовали её не раз. Все грошовые конфетки сделаны из крысиной крови.

— Спасибо, но нам бы не хотелось слышать об этом.

— Её кипятят в больших котлах, выпаривая и размешивая длинными шестами. Это один из великих секретов фабрикантов шоколада, и никто не знает об этом, кроме крысоловов, снабжающих их сырьём.

Вдруг он заметил, что его не слушают, что наши лица враждебны, красны от злости и отвращения, что нас с души воротит. Он резко оборвал себя, повернулся, не сказал ни слова и направился через шоссе к обочине дороги. Он двигался неторопливой, почти изящной иноходью, напоминая крадущуюся крысу, и совершенно бесшумно, совершенно бесшумно даже по гравию.