КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 409555 томов
Объем библиотеки - 544 Гб.
Всего авторов - 149212
Пользователей - 93278

Впечатления

кирилл789 про Штаний: Зажечь белое солнце (Любовная фантастика)

никогда не знали, как "творят" сумасшедшие? читайте штаний. у девушки настолько откровенная шизофрения, что и справки не надо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
time123 про Зеленин: Верховный Главнокомандующий (СИ) (Альтернативная история)

Осилил до конца. Имею желание написать на кувалде Бугага и Хахаха и разъебать автору тупорылую башку, чтобы это чмо больше не марало бумагу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
time123 про Зеленин: Верховный Главнокомандующий (Альтернативная история)

Осилил до конца. Имею желание написать на кувалде Бугага и Хахаха и разъебать автору тупорылую башку, чтобы это чмо больше не марало бумагу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Шегало: Больше, чем власть (Боевая фантастика)

Вообще-то я совершенно случайно купил именнто вторую часть (как это всегда и бывает) и в связи с этим — гораздо позже докупил часть первую...

Еще до прочтения (прочтя аннотацию) я ожидал (увидеть здесь) «некоего клона» Антона Орлова (Тина Хэдис и Лиргисо) в стиле «бесстрашной амазонки» со сверхспособностями (и атмосферой в стиле бескрайнего космоса по примеру Eve-Вселенной) и обаятельного супер-злодея. Однако... все же пришлось немного разочароваться...

Проблема тут вовсе не в том - что «здешняя героиня не тянет» на образ «супервоительницы», а в том что (похоже) это очередная история в которой «весь мир должен крутиться вокруг одной личности». Начало (этой) книги повествует о некой беглянке затерявшейся «на просторах бескрайнего...» (и о том) что ей внезапно заинтересовываются некие спецслужбы (обозримой галактики) и начинается... бег про «захвату и изучению уникального образца» (мутанта проще говоря).

Понятно что сама героиня отнюдь не согласна с такой постановкой и делает все что бы «оторваться от погони» и «замести следы»...
Другое дело что все (это), она делает со столь явной женской дуростью (да простит меня автор), что так (порой так) и хочется «перейти к более емким стилям изложения»... Героиню ищут, героине некуда деваться... Вместо этого она долго и нужно «надувает губы» и говорит что знает «как надо лучше ей». Единственный человек (могущий ей в этом помощь) отсылается «далеко и надолго», в то время как «последние часы на исходе»...

Далее.... все действия направленные на обеспечение безопасности ГГ воспринимает «как личное оскорбление», размеренный ритм жизни закрытого сообщества (Ордена) воспринимается как тягость. Героиня то и дело по детски обижается то «на мужа» (ах мол эта его работа не оставляет места семье... и пр), воспринимая главу данного сообщества как нудного старика который «ей все запрещает». Таким образом очередные размышления «на тему я знаю как лучше», резко контрастируют с ледяной уверенностью в себе (героини А.Орлова Т.Хэдис). И (честно говоря) не купив (бы) я (вперед) второй части — навряд ли ее приобрел (опять же не в обиду автору).

P.S Справедливости ради все же стоит сказать что «непреодолимого желания закрыть книгу» (во время чтения) все таки не возникло. Отдельное спасибо за афоризмы в начале глав...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Шакилов: Ренегат. Империя зла (Боевая фантастика)

Начав читать данную книгу (и глядя на ее обложку) самое первое что пришло на ум, это известный кинофильм «Некуда бежать» (со Шварцнеггером в главной роли) и более поздняя трилогия «Голодные игры»...

Однако несмотря на то что элемент («шоу маст гоу он») здесь (все же) незримо присутствует — уже после прочтения, данная история напомнила совсем другую экранизацию (романа) (Стругацких) «Обитаемый остров».

И хотя «здесь» никто никуда не
прилетает — в остальном очень много схожих моментов:
- «счастливые жители» лучшей во всем «страны» и не подозревают что все их «невиданное благополучие» построено на рабском труде миллионов «неизбранных» (недолго) живущих в скотских условиях постъядерного постапокалипсиса;
- бравые ребята «из спецорганов» (стоящие «на страже добра») по факту — цепные псы режима, готовые рвать любого «кто посмеет что-то подумать против системы», либо «просто так» (если ты уже «списан подчистую» незримой рукой тоталитарного глобального электронного «контроля и учета»);
- вечные интриги силовиков возле «престола» (по факту) являются лишь «играми в песочнице», под мудрым и понимающим взглядом «взрослого Папы» (руководителя данной пирамиды власти);

На самом деле этих «похожих черт» тут можно найти и больше, однако смотря на то как «святая уверенность» в завтрашнем дне (у ГГ) постепенно сменяется «недоумением», «досадой — типа я же свой!» и... (наконец-то.. о боже!) сменяется на «ах Вы сссс...» (и дальше по тексту) мы (в итоге) приходим к «трансформации» бывшего «сторонника власти» в … революционера (идущего как раз против режима «Героев революции»))

Если еще подробней, то: ГГ (этой книги) - юный сын видного партаппаратчика, свято верящий в «мудрость проводимой политики» под руководством «надежных товарищей» … внезапно становится преступником «по умолчанию». Конечно данный прием «уже настолько заезжен», что уже неоднократно знаком читателю (так же) по книгам (Плеханова «Сверхдержава» и Г.Острожского «Экспанты») и человек вчера мечтающий о том что бы «стать хотя бы малой частью этой великолепного механизма системы всеобщего счастья», вдруг начинает неистово «ломать» ее (становясь при этом «террористом, убийцей» и прочим... непотребным и проклинаемым злодеем).

Самое забавное (при всем этом) что «юный адепт» сначала долго и упорно не видит «что система его обманывает» и что она не только не совершенна, но еще и (априори) преступна... Но нет «наш герой» упорно не хочет замечать явные несоответствия и свято верит в то «что эту ошибку в итоге исправят» и «объяснять всем плохим что так делать нельзя»...

Проходит время и «увы»... даже до нашего героя начинает «со скрипом доходить» что... он сам был не прав и изначальные цели «всей этой системы» отнюдь не «общее благо», а управление «послушным стадом» посредством эффективных (и абсолютно правильных в своих основополаганиях) решений направленных «на сокращение и отсев поголовья контролируемой биомассы».

Таким образом, «начальный бег ГГ по препятствиям и желательно мимо выстрелов» вместо повторения маршрута фильма «Некуда бежать», (все же по итогу) приводит читателя к несколько иному варианту (данного) финала — любой ценой «покончить с тиранией» (некогда бывшего обожаемого) Председателя.

Помимо чисто художественного замысла (и перепетий происходящих непосредственно с ГГ) автор «рисует нерадостную картину» будущего, которая «безжалостно топчет своим электронным сапогом» все «ностальгические хотелки» (в стиле «прекрасного далека» от Алисы Селезневой). Все описанное здесь «очень» напоминает («возведенную в ранг абсолюта») нынешнюю картину жизни «жителей ДО 3-го Кольца», где живущие «за кольцом» - по умолчанию «тупое быдло и мясо», чье предназначенье лишь откровенный вечный рабский труд.

И конечно, это отнюдь не первое «подобное описание» нового прогрессивного строя (к которому мы идем семимильными шагами), но данная извращенная модель коммунизма, построенная на механизмах тотального электронного контроля и чипирования все же - поражает своей «реалистичностью». Данный вариант «имитации» (государства, образа врага и прочего) нам всем (отчего-то) совсем не кажется «очень уж диким и невозможным»...

В общем — по прочтении данной книги, ставлю ее на полку без сожалений о «зря потраченных деньгах»))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Штаний: Отпуск на 14 дней (Любовная фантастика)

девушкам это должно нравиться.но, поскольку я не девушка, а из них тут никто не удосужился высказаться, выскажусь с противоположной точки зрения.
если у тебя есть идея сюжета, выкладывай сюжет. рюши словоблудия прекрасны если тебе нужно набрать текст для издателя. но, автор! следом идут читатели. и, если они не купят твоё "творчество", издателя у тебя не будет тоже.
я прочёл только 1/5 часть и больше не смог читать в 105-й или в 120-й раз, как размякает "она" от своего синеглазого. это - ОДНО И ТОЖЕ! и повторяется, и повторяется, и повторяется. и тебя сначала подташнивает, потом тошнит, а потом рвёт.
и, самый проигрышный вариант изложения, это - "ничего не расскажу". который идёт вкупе с "рассказываю по чуть-чуть, перемежая словоблудием о погоде, мокрых трусиках ггни, синих глазах, собственном уме, опять мокрых трусах, "какой прекрасный шкаф!", чуть-чуть рассказа по теме и опять - о посторонней хрени".
нормальный человек бросает читать сразу. ну, может промотать в конец и посмотреть кто с кем поженился. всё.
я промотал, посмотрел. попробую у штаний что-нибудь ещё, если везде так же, поставлю девушку в ЧС.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Маркова: Как отделаться от декана за 30 дней (Любовная фантастика)

мужчинам читать категорически запрещается.) и хорошо, что это заблокировано. когда магия выяснила у алтаря, что у невесты уже была помолвка и свадьба невозможна. а сотворивший это, в младенческом возрасте внучки дедушка, начинает придуряться при воспоминании когда же он это сотворил и где, это невыносимо.
а потом эта ггня приезжает к найденному жениху и вдруг, около двери, понятия не имея кто она, ни того ни с сего на неё нападает сегодняшняя невеста её старого жениха!
это - не роман! это - комедия абсурда! скученное количество несуразных ситуаций, не обоснованные НИЧЕМ! это не смешно, это глупо. очень-очень глупо, собирать глупость в кучу и считать, что получилась книга. нет, не получилось.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Легионеры космоса (fb2)

- Легионеры космоса (а.с. Легион Пространства-1) (и.с. Фантастический боевик-6) 2.75 Мб, 472с. (скачать fb2) - Джек Уильямсон

Настройки текста:



Джек Уильямсон Легионеры Космоса



Космический Легион

Пролог Человек, который помнил будущее



— Ну, что же, доктор, каково будет ваше заключение?

Он взглянул на меня. В ярко-синих глазах было любопытство и какая-то странная безбоязненность. Ведь я знал, что он ожидает смертного приговора.

— Успокойтесь, Джон, — честно сказал я. — Вы воистину несокрушимы. Если не считать колена, вы в отличной форме. Еще добрых двадцать лет вы будете моим лучшим пациентом и шахматным партнером.

Но старый Джон Дельмар покачал седой головой.

— Нет, доктор, — тем же ровным непоколебимым голосом сказал он. — Нет, доктор, мне осталось меньше трех недель. Я уже несколько лет знаю, что умру утром в одиннадцать ноль семь 23 марта 1945 года.

— Чушь, — сказал я. — Непохоже. Только если вы прыгнете под грузовик. Колено, быть может, будет порой беспокоить, но остальное в полном порядке…

— Мне известна дата, — в надтреснутом голосе была ровная безликая убежденность. — Видите ли, я прочитал ее на обелиске. — Похоже, сам он в этом утверждении не находил ничего необычного. — А сегодня утром я пришел сюда только для того, чтобы узнать причину моей смерти.

Для жертвы предрассудка он выглядел исключительно хладнокровным и здравомыслящим.

— Можете выбросить из головы эту мысль, — сердечно заверил я. — Физически вы выглядите крепче многих, кто моложе вас на двадцать лет. Разве что колено да несколько шрамов.

— Пожалуйста, не думайте, что я сомневаюсь в правильности вашего диагноза, но я, действительно, совершенно уверен, — казалось, он извинялся. — Видите ли, доктор, я получил необычный… ну, назовем это даром. Я намеревался вам об этом рассказать. Так что, если вы не прочь выслушать…

Он сделал паузу.

Мне нередко приходилось думать о старине Джоне Дельмаре. Плотный, маленький человек с редкими, седыми волосами и голубыми, молодыми глазами, прямой и подвижный, несмотря на свои годы, он ходил, слегка прихрамывая — когда-то был ранен в колено.

Впервые мы встретились, когда он вернулся домой с войны в Испании. Он принес мне весточку от моего друга — человека, втрое моложе его, который вместе с ним сражался в рядах республиканцев. Старый, одинокий солдат не любил рассказывать о себе. Мы часто играли в шахматы, и он оказался приятным партнером. Старик обладал страстным и неутомимым жизнелюбием, что редкость для людей в его возрасте. Несокрушимое здоровье Джона Дельмара вызывало у меня профессиональный интерес.

А пережить ему пришлось многое…

Он всегда был скрытен. Думается, я был самым близким его другом в последние годы, но знал о нем очень мало. Джон Дельмар вырос на Западе: во время войны скотоводов он, тогда еще мальчишка, каким-то образом, не добрав положенных лет, попал в Техасские Рейнджеры. Потом он служил в кавалерии, участвовал в войне с бурами — был у Порфирио Диаса. В 1914 году вступил в британскую армию, чтобы заплатить, как он сказал, англичанам за войну в Южной Африке. Позже он был в Китае, в Рифе, в Гран Чако и в Испании. Прихрамывать Джон начал в испанском лагере для военнопленных. Устав от сражений, организм его стал сдавать. Вот тогда-то мы с ним и встретились.

Кроме того, я знал, что он занят неким литературным трудом. Часто бывая у него дома, я заметил, что стол его завален мелко исписанными страницами. Пока он не зашел ко мне в офис в это весеннее утро 1945 года, я думал, что он пишет мемуары о своем колоритном прошлом. Я и не предполагал, что его рукописи содержат сведения о будущем.

К счастью, в это утро не было других пациентов, и его хладнокровие в ожидании собственной смерти разожгло мое любопытство. Я предложил ему набить трубку и заверил, что рад буду его выслушать.

— Хорошо, что большинство солдат погибают, не дожив до старости, — начал он, устраиваясь поудобнее в кресле и поглаживая колено тонкой, дрожащей рукой. — Именно об этом я думал в одно холодное утро, в год, когда началась война. Вы помните, когда я вернулся домой в Нью-Йорк… да, я называю это «возвращением домой», то обнаружил, что я чужой. Большинству людей, в отличие от вас, доктор, не хватает времени для старых вояк. Мне нечего было делать. Я был бесполезен, как вышедшее из строя ружье. В то сырое, ветреное утро — это было 13 апреля — я уселся на скамью в Центральном парке. Мне было холодно. Я решил, что прожил уже слишком долго… Поднимаясь со скамьи, чтобы вернуться в комнату и взять свой старый пистолет, я вдруг вспомнил! Это выглядит несколько странным — говорить «вспомнил» о том, что еще не случилось и, может быть, не случится еще на протяжении тысячи лет или более. Но я не знаю другого слова. Я говорил об этом с учеными, доктор. Вначале с психологом, с бихевиористом. Он смеялся. «Это не согласуется, — говорил он, — с концепциями бихевиоризма. Человек всего лишь машина. Все, что делает человек, — это не более, чем механическая реакция на стимулы». Но если так, то существуют стимулы, о которых бихевиористы и не подозревают. Был и второй человек — он не смеялся. Это физик из Оксфорда. Он читал лекции по эйнштейновской относительности. Похоже, он поверил мне — задавал вопросы о моих… воспоминаниях. Но я немногое мог ему рассказать. То, что он сказал, слегка облегчило мне душу. Я хотел поговорить об этом с вамп, доктор, но боялся, что вы усомнитесь в моем рассудке. Как бы там ни было, этот оксфордец сообщил мне, что Время и Пространство в отдельности друг от друга не существуют. Они, по сути, не очень-то отличаются, проникая одно в другое. Он говорил о континууме, о двунаправленном времени и о теории множественности вселенных. Я ничего не понял. «Нет существенной причины, — сказал он, — чтобы мы не могли «помнить» будущее. Теоретически разум наш должен обладать способностью прочерчивать мировые линии в будущее так же легко, как и в прошлое. Предчувствие, предвидение, грезы — это порой воспоминания о том, что будет». Всего, что говорил этот человек, я не понял, потому что это было во многом неясно и непривычно. Но он меня убедил — то, что со мной случилось, не было проявлением безумия. Он хотел узнать побольше из того, что я помнил. Но это было так давно — остались лишь смутные обрывки воспоминаний. Думаю, что все люди обладают этими способностями, просто у меня они оказались более развитыми. Я всегда страдал предчувствиями, непонятное ощущение предупреждало меня об опасности. Может быть, именно поэтому я и жив. Но первое отчетливое воспоминание о будущем пришло в тот день, в парке. Прошло много месяцев, прежде чем я научился вызывать эти воспоминания. Я думаю, вы этого не поймете. Попытаюсь описать то первое ощущение в парке. Я поскользнулся на мокрой мостовой и упал спиной на скамью. И внезапно я оказался совсем не в парке… Я все еще падал. Я находился в том же положении, но уже не на Земле. Повсюду вокруг меня была исковерканная местность; сверкали вспышки, высвечивая тысячи воронок на равнине, окольцованной огромными горами. Солнце горело в небе, которое было черным, как в полночь, и полным звезд. В небесах было и другое тело — огромное и зеленое. Над горами планировала, снижаясь, фантастическая черная машина. Она была огромных размеров и незнакомой формы. Машина сразила меня каким-то неведомым оружием, и я в агонии падал навзничь. Мгновение спустя сильнейший взрыв потряс землю. Ядовитое облако красного газа окутало меня, обожгло легкие. Прошло какое-то время, прежде чем я понял, что нахожусь на Луне, точнее — подхватил обрывки мыслей человека, который там умирал. У меня никогда не было времени для занятий астрономией, но однажды я увидел фотографию лунных кратеров. И я узнал их, и понял, что зеленое сияние — это сама Земля. Я был потрясен. Прошло около года, прежде чем я понял, что обладаю способностью предвидеть будущее. То, первое воспоминание относилось к тридцатому столетию, ко времени завоевания Луны медузианами. Человек, разделивший со мной последние видения, был одним из земных колонистов, убитых ими.

Как известно, способности усиливаются практикой. Я уверен, что это просто телепатия — перенесение мыслей не только во времени, но и в пространстве. Надо лишь помнить, что Пространство и Время нереальны — они лишь аспекты действительности. Поначалу у меня были контакты с разумами лишь в остро стрессовых ситуациях, как в случае с гибнущим колонистом. Позже я научился контактировать с разумами, находящимися и в состоянии покоя. Мне удалось проследить историю человечества на ближайшие несколько тысяч лет вперед. Именно ее я и пишу.

— История будущего!

— Завоевание пространства — вот что больше всего меня занимает. Отчасти потому, что оно связано с наиболее сложными достижениями человеческой инженерии, с отвагой и большими опасностями. И отчасти потому, что мои собственные потомки сыграют в нем немаловажную роль.

В голосе его прозвучала гордость. Почувствовав это, Джон Дельмар смущенно замолчал. Острый взгляд синих глаз изучал мое лицо. Ожидая продолжения рассказа, я боялся спугнуть его недоверием.

— Да, доктор, у меня есть сын. — Тонкое коричневое лицо осветилось гордостью. — Мне не удалось сделать из него солдата, и я смирился с мыслью, что особого проку от него не будет. Задолго до Пирл Харбора я пытался убедить его вступить в армию, но он не хотел и слышать об этом. Да, Дон никогда не любил драться. Он занимается ядерной физикой. Сейчас работает на армию где-то возле Нью-Мексико. Я даже не предполагал, что он там. Знал только, что его специализация, связана с ураном.

Джон Дельмар немного помолчал.

— Так вот, я считал, что Дон немногого добьется в жизни, но сейчас знаю, — он сконструирует первый двигатель на атомной энергии. Я привык думать, что он не из храбрецов. Но ему хватило смелости, чтобы повести первую атомную ракету с человеком на борту.

Мне пришлось слегка кашлянуть, и он пояснил:

— Я, будучи наделен своим даром, смог разделить этот полет с Доном. Ракета взорвалась за пределами атмосферы. Он, конечно, погиб. Но оставил сына, носившего фамилию Дельмар. Мой внук достиг Луны, доктор, на военной ракете. После того, как там нашли уран, он принял командование над небольшим лагерем из воздухонепроницаемых куполов, поставленных над шахтами. Но чудовищная атомная война изолировала Луну. Там и погиб мой внук со своим маленьким гарнизоном. Прошло не менее двух столетий, прежде чем человеческая цивилизация смогла оправиться настолько, чтобы построить новую космическую ракету. Человека, который позднее, в XXII веке, прибыл на мертвые шахты Луны, а оттуда отправился на Марс, звали Майлс Дельмар. Он чрезмерно ослабил защиту атомного реактора, облегчая корабль для полета, и радиация уничтожила весь экипаж. Мертвый корабль врезался в Большой Сырт. Сын Майлса — Зэйн Дельмар запатентовал геодин, что было гигантским шагом вперед от тяжелых и опасных реакторов. Он нашел на Марсе обломки отцовского корабля и пережил нападение туземцев-марсиан. Позже он умер на Венере от тропической лихорадки. Победа людей над космосом была нелегкой. Но троим сыновьям Зэйна удалось остаться в живых и даже разбогатеть, используя геодин. В следующем столетии вся Солнечная система была хорошо изучена вплоть до спутника Плутона. Прошло еще пятьдесят лет, и Джон Ульнар прибыл на Плутон. К этому времени наша фамилия изменилась с Дельмар на Ульнар в соответствии с новой общей системой идентификации. У Джона иссякло топливо — возвратиться было уже нельзя. Но оп смог прожить на Черной Планете четыре года, оставив дневник, найденный его племянником двадцать лет спустя. Дочь Джона звали Мэри Ульнар. Она вступила в сражение с кремниепанцирными жителями пустынь Марса. Артур же Ульнар — се брат — повел первый флот против холодных полуметаллических существ, распространивших свою власть на четыре спутника Юпитера. Он погиб на Ио. Исследователи и колонисты встречали бесчисленные трудности, связанные с бактериями, гравитацией, атмосферами, химическими опасностями. Будучи планетарными инженерами, Ульнары внесли полновесный вклад в новые науки, которые, располагая гравитационными генераторами, синтетическими атмосферами и управлением климатом, могли превратить застывший каменный астероид в крошечный рай. И были щедро вознаграждены за это. Черная страница нашей семейной истории, начинается в двадцать шестом столетии. К этому времени завоевание Солнечной системы было завершено. Семья Ульнаров заняла высокое положение. Она получала большие прибыли — контролировала межпланетную торговлю еще со времен Зэйна и его геодина и, в конце концов, стала властвовать над всей Солнечной системой. Один дерзкий финансовый магнат короновал себя Эриком Первым, Императором Солнца. В течение двухсот лет его потомки правили всеми планетами, как абсолютные деспоты. Власть их, должен с прискорбием сказать, основывалась на полном порабощении. Они жестоко подавляли любое проявление свободомыслия. Но, наконец, Адаму Третьему пришлось отречься. Дело в том, что он пытался ограничить свободу научных исследований. Ученые свергли его, и Совет Зеленого Холла основал первую в истории подлинную демократию. В течение двух веков в Системе существовала мудрая цивилизация, защищенная небольшим войском из закаленных и хорошо обученных людей, носившим название «Космический Легион».

Джон Дельмар задумчиво покачал седой головой.

— Если бы я мог жить на тысячу лет позже! — прошептал он. — Я бы мог сражаться в рядах этого Легиона. Ибо золотой век свободы был не вечен. Эрик Ульнар был первым человеком, облетевшим вокруг другой звезды, названной астрономами Убегающей Звездой Бернарда. Ближайшие несколько звезд, как было выяснено, не имели планет. Вернувшись, Эрик Ульнар принес па обитаемые планеты ужас и гибель. Безумные амбиции моего дальнего потомка привели к войне между двумя системами — вторжения, бедствия, ужаса. Легион был предан. А потом был совершен подвиг несколькими верными людьми из Космического Легиона. Одним из них был Джон Ульнар. Мне хотелось бы думать, что это имя пришло от меня…

Тут медсестра сообщила о приходе пациента. Видения будущего, казалось, исчезли из необычайно живых синих глаз Джона Дельмара.

— Я должен идти, доктор, — сказал он тихо. — Теперь вы понимаете, откуда мне известно, что я умру утром двадцать третьего марта.

— Вы же слишком здравомыслящий человек, чтобы бросаться такими утверждениями. Но то, что вы рассказали мне, Джон, — потрясающе. Мне очень бы хотелось прочитать ваши рукописи. Почему бы вам их не опубликовать?

— Пожалуй, — медленно ответил Джон Дельмар. — Но поверить в это смогут очень и очень немногие, а мне не хотелось бы предстать в роли шарлатана.

Я с сожалением расстался с ним, обещая зайти — послушать, что было дальше, и почитать рукописи. В конце недели позвонила квартирная хозяйка Джона Дельмара и сказала, что он простудился и лежит у себя, совершенно одинокий, вот уже два дня. Через два часа, не слушая его слабые протесты, я привез его в госпиталь. Инфлюэнция с осложнением на легкие. В течение нескольких дней его состояние было удовлетворительным, затем наступило резкое ухудшение. Сульфамиды и пенициллин не помогали. Старое сердце не выдержало. Он умер утром 23 марта. Я стоял возле его койки и смотрел на часы. Стрелки часов показывали одиннадцать ноль семь.

Вначале Джон Дельмар хотел, чтобы его рукописи были уничтожены, поскольку эта замечательная схема всемирной истории на следующие несколько тысячелетий была далека от завершения, но я настоял, чтобы он передал мне законченные главы. В литературном плане они чрезвычайно захватывающи, а как реальное предвидение будущей истории просто бесценны.

Приводимые избранные главы относятся к приключениям Джона Стара — урожденного Джона Ульнара, который был солдатом Космического Легиона в тридцатом столетии, когда предатель человечества заключил союз с медузианами-негуманоидами и принес ужас и беды не подозревающим ни о чем планетам людей.

Глава I Форт на Марсе

Джон Стар — стройный и подтянутый, в новой форме Легиона — стоял перед столом, за которым сидел и вертел в руках серебряную модель космического крейсера сухощавый офицер. Джон ощущал пронизывающий холод во взгляде майора, который пристально рассматривал его. Он старался выдержать этот взгляд, сгорая от желания узнать, каково будет его первое назначение.

— Джон Ульнар, готовы ли вы к выполнению первого приказа Легиона?

— Да, сэр.

Итак, Джон Стар был известен и как Джон Ульнар. «Стар» — это титул, знак различия, данный ему Зеленым Холлом. Согласно эдикту Зеленого Холла, нам следует называть его Джон Стар.

Этот день был самым главным, самым волнующим за двадцать один год жизни Джона. Оп означал конец пятилетнему упорному обучению в Академии Легиона на острове Каталины. Сейчас закончатся церемонии и начнется жизнь в Легионе.

Он напряженно размышлял: куда предстоит отправиться в первый раз. В космические пустыни на каком-нибудь крейсере Патруля? На изолированный пост в страшных джунглях Венеры? Или, быть может, в стражу Зеленого Холла? Он с трудом скрывал нарастающее беспокойство.

— Джон Ульнар, — сказал, наконец, старый майор Стелл с неторопливостью, доводящей до безумия, — я надеюсь, вы понимаете, что такое долг.

— Да, сэр.

— Потому что, — столь же медленно продолжал офицер, — вам предстоит задание особой важности.

— Какое же, сэр?

Он не мог совладать с желанием побыстрее удовлетворить распаленное любопытство. Но майор Стелл не собирался спешить. Его пронзительные глаза продолжали безжалостно разглядывать Джона Стара, а тонкие пальцы по-прежнему вертели игрушечный крейсер.

— Джон Ульнар, такое задание, как ваше, прежде поручалось лишь бывалым, отборным ветеранам Легиона. То, что выбор пал на вас, должен признать, удивило меня. Отсутствие опыта — это недостаток.

— Надеюсь, не очень значительный, сэр…

«Почему же он не переходит к делу?»

— Приказ о вашем назначении, Джон Ульнар, исходит непосредственно от Командора Ульнара. Случайно, вы не родственник Командору Легиона и его племяннику — Эрику Ульнару, исследователю?

— Да, сэр. Дальний.

— Это объясняет причину выбора. Но если вы не справитесь с заданием, Джон Ульнар, не надейтесь, что опека Командора спасет вас от последствий.

— Разумеется, сэр!

Сколько времени он еще будет испытывать его терпение?

— Служба, которая вам поручается, Джон Ульнар, мало кому известна. Больше того, она секретна, и крайне важно, чтобы она была поручена только солдату Легиона. Вы будете отвечать непосредственно перед Зеленым Холлом. Могу вас заверить — любой, даже малейший промах повлечет за собой разжалование и суровое наказание.

— Да, сэр.

«Так что же это?»

— Джон Ульнар, вы когда-нибудь слышали об АККА?

— Акка? Нет, сэр.

— Не акка. АККА. Это символ.

— Да, сэр. И что это означает?

«Наконец-то! Неужели он сейчас узнает?»

— Люди отдавали свои жизни, чтобы узнать это, Джон Ульнар. И люди умирали потому, что знали об этом. Лишь один человек в Системе знает в точности, что означают эти четыре буквы. Этот человек — молодая женщина. И самая важная обязанность Легиона — охранять ее.

— Да, сэр, — последовал ответ.

— Дело в том, Джон Ульнар, что АККА — самое драгоценное, чем располагает человечество. Лишившись ее, мы окажемся безоружны перед злом и насилием.

— Да, сэр.

— Я не могу предоставить вам службы более важной, чем вступление в ряды тех немногих опытных людей, которые охраняют девушку. И более зловещей службы! Ибо о существовании АККА известно людям, готовым на все, и они знают, что обладание ею позволит им установить диктат над Зеленым Холлом или уничтожить его.

— Да, сэр. Где эта девушка?

— Никакой риск, никакие трудности не могут отвратить врагов от попыток захватить эту девушку и вырвать у нее секрет. Вы должны быть постоянно начеку, постоянно готовы защитить ее от похищения или насилия. Девушка и АККА должны быть защищены любой ценой. Информацию о девушке вы не получите, пока не окажетесь в космосе. Опасность утечки слишком велика. Безопасность девушки зависит от того, насколько секретно ее местонахождение. Если о нем станет известно, весь Легион окажется не способен защитить ее. Вы направляетесь, Джон Ульнар, на охрану АККА. Вам надлежит немедленно доложить об этом Зеленому Холлу, а именно, капитану Эрику Ульнару, и перейти под его начало.

— Под начало Эрика Ульнара!

Он был изумлен и переполнен радостью, узнав, что будет служить у этого известнейшего исследователя космоса, своего родственника, только что возвратившегося из путешествия за пределы Системы на далекую неведомую планету Убегающей Звезды Бернарда.

— Да, Джон Ульнар, и я надеюсь, что вы не забудете о чрезвычайной важности этого поручения, прежде чем вы… Впрочем, у меня все.

Джон Стар с болью перенес расставание со старым корпусом академии, прощание с одноклассниками. Но, тем не менее, боль была не столь уж острой, потому что он сгорал от нетерпения. Впереди лежала тайна, обещание зловещей опасности, волнующая встреча с известным родственником. Будучи по природе своей оптимистом, он не обратил внимания на мрачные намеки майора Стелла о возможной неудаче.

В полдень того же дня из иллюминаторов снижающегося стратолета он впервые увидел Зеленый Холл — резиденцию Верховного Совета объединенных планет.

Словно гигантский изумруд, он мерцал темным огнем на выжженной солнцем вершине огромной горы в Нью-Мексико — величественное колдовство, чудо из зеленого прозрачного стекла. Квадратная центральная башня поднималась на три тысячи футов, увенчанная посадочной площадкой, на которую опускался стратолет. Четыре огромных крыла с колоннами простирались на добрую милю по роскошным ухоженным паркам. Драгоценный бриллиант в пустыне над зубчатой, в милю высотой, стеной Сандиаса.

Джону Стару не терпелось увидеть Эрика Ульнара, который был сейчас в полном расцвете своей славы после совершенной под его началом первой удачной экспедиции за пределы Системы — если можно было назвать успешной эту экспедицию, в результате которой на Землю вернулось около четверти ее членов, и большинство из них умирало от страшной болезни.

В истории этого путешествия были темные места. Но общественность, и Джон Стар в их числе, игнорировала их. Эрик Ульнар был осыпан почестями, в то время как большинство его спутников лежали забытые в госпитальных палатах, бредя ужасами той далекой зловещей планеты, а их тела гнили самым немыслимым образом. Медицина была бессильна.

Джон Стар нашел Эрика Ульнара в его кабинете, в Зеленом Холле. Тот ждал его. Длинные золотистые волосы и изящное тело делали офицера почти женственно привлекательным. Горящие глаза, надменное выражение на лице выдавали в нем страсть и неумеренную гордыню. Скошенный подбородок и нерешительный рот открывали фатальный недостаток этого человека.

— Джон Ульнар, я считаю вас своим родственником.

— Я тоже так считаю, сэр, — сказал Джон, с трудом скрывая свое разочарование.

Высокомерный взгляд Эрика Ульнара внимательно изучал его стройное тело — сильное и умелое после пяти изнурительных лет в Академии.

— Адам Ульнар — мой дядя. Он повлиял на мой выбор. Я надеюсь, что ты будешь служить мне верно.

— Конечно, сэр. Кроме того, что вы мой родственник, вы мой начальник по Легиону.

Эрик Ульнар улыбнулся — на секунду его лицо стало почти привлекательным, несмотря на вялость и гордыню.

— Уверен, что мы поладим, — сказал он. — Но я могу попросить тебя о чисто родственных услугах, чего не сделал бы, если бы ты был просто моим подчиненным.

Джон Стар невольно подумал о том, что это могли быть за услуги. Он не мог привыкнуть к мысли, что Эрик Ульнар оказался не таким, каким он представлял себе героя космических исследований. Что-то в нем вызывало у Джона смутное недоверие, хотя этот человек был его кумиром.

— Ты готов отправиться на пост?

— Да.

— Тогда мы немедленно поднимемся на крейсер.

— Мы покидаем Землю?

— Для твоей же пользы будет лучше, — сказал Эрик Ульнар с резкими начальственными нотками в голосе, — если ты не станешь при выполнении приказов задавать вопросы.

Лифт поднял их на сверкающую посадочную площадку. Там их ждал «Скорпион». Это был новый скоростной крейсер — сужающийся к одному концу цилиндр длиной добрую сотню футов, весь серебряно-белый, если не считать черных дюз.

В воздушном шлюзе их встретили два легионера и поднялись вместе с ними на борт: Варс — огромный, сильный, с крысиным лицом; Кимплен — высокий, с жестокими глазами и волчьим обликом. Оба значительно старше Джона Стара. Они были из числа ветеранов межзвездной экспедиции, чудом избежавших ужасного заболевания. Узнав, что Джон впервые летит на задание, они покровительственно похлопали его по плечу. «Странно, — пронеслось в голове у Джона Стара, — что люди такого типа были избраны для охраны бесценной АККА». Он не доверил бы ни одному из них расплатиться за него в ресторане.

«Скорпион» был загружен провизией, заправлен топливом, экипаж из десяти человек находился на своих местах. Воздушный шлюз был быстро задраен, из дюз вырвалось голубоватое пламя, и крейсер умчался сквозь атмосферу навстречу свободе космоса.

Через тысячу миль, когда они благополучно оказались в холодном, испещренном звездами пространстве, пилот выключил двигатели. По приказу Эрика Ульнара он направил нос крейсера в сторону далекой красной искорки Марса и включил геодиновые генераторы. Тихо гудя, их мощные поля вступили во взаимодействие с пространством, и геодины — электромагнитные геодезические отражатели — повели «Скорпион» за сотни миллионов миль к Марсу со скоростью, которую некогда человеческая наука объявила невозможной.

Забыв о неприятном чувстве недоверия к Варсу и Кимплену, Джон Стар наслаждался путешествием. Вечные чудеса космоса развлекали его на протяжении многих часов — эбеновые небеса; замерзшие, цветные и неподвижные крапинки звезд; серебряные облака туманностей; божественное солнце — голубое, с крыльями огненно-красной короны. Двенадцать часов спустя геодины — слишком мощные для безопасного маневра близ планет — были оставлены. «Скорпион» падал, полыхая вспышками дюз, к ночной стороне планеты Марс.

Стоя возле навигатора, Эрик Ульнар читал ему указания из личного меморандума. Во всем путешествии присутствовала атмосфера тайны, загадочности, вызова, брошенного неведомым угрозам, — все это крайне интриговало Джона Стара. И все же его не оставляло ощущение, что что-то идет не так.

Они приземлились на каменистой марсианской пустыне, по-видимому, далеко от города либо обитаемого плодородного «канала». Поблизости виднелись приземистые темные холмы. Джон Стар, Эрик Ульнар, Варс и Кимплен высадились; вместе с ними был выгружен скудный багаж и необходимый запас провизии.

Из тьмы неожиданно вышли четверо легионеров — часть стражи, как понял Джон Стар, которую они должны сменить. Четверо поднялись на борт, старший обменялся какими-то документами с Эриком Ульнаром, и люк лязгнул за ними. Из дюз ударили голубые струи пламени — «Скорпион» с ревом умчался, превратившись в мерцающую синюю комету, и вскоре затерялся среди ярких марсианских звезд.

Джон Стар и остальные ждали в пустыне наступления дня. Солнце вспыхнуло неожиданно — ослепительное и голубое, залив красный ландшафт жаркими лучами.

Древняя планета под фиолетовым зенитом с лимонно-зеленым горизонтом выглядела заброшенной и покинутой. По бесконечным пространствам песка рядами шли полумесяцы дюн. Грубые зубчатые вершины красных вулканических скал выступали из желтого песка, словно обломанные клыки. Одинокие валуны, источенные безжалостным, переносимым ветром песком, походили на карикатурных алых чудовищ. Над равниной поднимались холмы — низкие, старые, изрытые эрозией безвременных лет. Монументальные массивы красного камня; неровные, пробитые трещинами каменные колонны. На вершине одного из холмов распростерся древний полуразрушенный город — массивные стены цеплялись за кромки обрывов; тут и там высились квадратные тяжелые башни. Все это было из красного вулканического камня, характерного для марсианской пустыни. И все это неотвратимо превращалось в тлен.

Джон Стар знал, что крепость построена во времена войны кремниепанцирных с марсианами. Должно быть, ее покинули три столетия назад. Но сейчас она не пустовала. Когда они поднялись к воротам, то встретили постового — очень толстого приземистого мужчину в форме Легиона, лениво развалившегося на кушетке под теплым солнцем. Он внимательно изучил документы Эрика Ульнара.

— Ага, так вы, значит, сменная стража, — засопел он. — До чего же редко видим мы здесь живых существ. Проходите. Капитан Отан у себя в квартире за Дрором.

За осыпающимися красными стенами они обнаружили большой открытый двор, окруженный галереей. На него выходило множество дверей и окон. В маленьком саду с красными цветами бил крошечный фонтан. За ним находился теннисный корт, на котором были мужчина и девушка. Увидя легионеров, они поспешили уйти. Джон Стар понял, что эта очаровательная девушка — хранительница таинственной АККА. Его сердце наполнилось неясным предчувствием беды.

Старый форт не был укреплен — охраняли его всего восемь человек, вооруженные лишь ручными протонными иглами. Тайна и секретное оружие девушки были их единственной защитой. Если враги откроют, что она здесь, и пошлют современный вооруженный корабль…

В этот день он ничего больше не узнал. Эрик Ульнар, Варс и Кимплен не были общительны. Четверо, оставшиеся из старой стражи, соблюдали дистанцию — были осторожны в разговорах, явно держались настороже. Они переносили припасы с места посадки «Скорпиона». Вечером Джон Стар отправился отдыхать в комнату, окнами выходившую на старый двор. Вдруг он услышал сигнал тревоги.

— Ракета! Ракета! Снижается чужой корабль!

Выбежав во двор, он увидел сначала среди звезд зеленоватое пламя, затем услышал тонкий свист, который через секунду перерос в пронзительный, оглушающий визг. Пламя, выросшее до огромных размеров, исчезло за восточной стеной, звон неожиданно прекратился, земля дрогнула под ногами.

— Большой корабль! — закричал часовой. — Он опустился так близко, что встряхнул холм. Его дюзы горели зеленым. Я такого никогда не видел!

«А вдруг, — подумал Джон Стар, и сердце его при этой мысли замерло, — таинственные враги узнали о местонахождении девушки. Вдруг этот корабль прибыл за ней?»

Капитан Отан, командир крошечного гарнизона, явно испытывал те же опасения. Он быстро собрал всех легионеров и расставил их на стенах форта с ручными протонными ружьями. Три часа Джон Стар провел, глядя в бойницу. Ничего не произошло. В полночь его сменили. Джей Калам, Хал Самду и Жиль Хабибула остались на страже.

Глава II Глаз и убийство

Джон Стар неожиданно проснулся. Его тело покрылось ледяным потом страха. Было тихо. Он взглянул на окно и остолбенел… На него смотрел глаз размером в целый фут, овальный и выпуклый, без белка. Его окаймляли тонкие, отороченные черным мембраны. Глаз был пурпурный и сиял во тьме, как гигантский люминесцентный колодец. Один лишь краткий миг смотрел он злобно па Джона Стара, затем исчез.

Дрожа, Джон слез с кровати, чтобы поднять тревогу. Но… Это невероятно! Ни одно существо в Системе не имело глаз размером в фут. Во дворе послышался спокойный голос часового. Он вновь улегся на кровать, решив, что увиденное не более чем ночной кошмар, и попытался уснуть. Но тщетно — образ ужасного глаза не оставлял его. Джон Стар встал до рассвета, горя желанием узнать что-нибудь о чужом корабле. Пройдя мимо усталых часовых, он поднялся по спиральной лестнице в старую северную башню и взглянул на зловещий ландшафт как раз в тот момент, когда солнце внезапно взмыло над горизонтом.

Дюны желтого песка, расколотые, донельзя выветренные скалы, и ничего больше. Полуобрушенные стены на востоке закрывали вид Корабль, по всей видимости, находился за ними. Любопытство возрастало. Если это дружественный корабль Легиона, почему огонь его дюз был зеленым? Если там были враги, почему они выжидают?

Он повернулся, и перед ним оказалась девушка — та, которую он мельком видел на теннисном корте. Девушка была красива: прекрасное телосложение; холодные серые глаза — умные и честные; блестящие коричневые волосы, сияющие в свете солнца волшебным пламенем. На ней была обычная белая тупика, грудь ее вздымалась от подъема по крутой лестнице.

Его удивило, что хранительница АККА столь молода.

— О… о, доброе утро, — он испытывал смущение, поскольку кадеты Легиона уделяли очень мало внимания изучению правил хорошего тона.

— Он, должно быть, очень близко! — прерывисто крикнула она. Голос ее был тревожным.

— Наверное, за стенами.

— И я так думаю, — ее серые глаза быстро изучили его; посмотрели тепло, с одобрением. Внезапно она произнесла, понизив голос:

— Я хочу поговорить с вами.

— Весьма польщен, — Джон Стар улыбнулся.

— Прошу вас быть серьезным, — настойчиво сказала девушка. — Вы верны Легиону? Зеленому Холлу? Человечеству?

— Конечно, а что?

— Я верю вам, — прошептала она. Серые глаза по-прежнему пристально смотрели ему в лицо. — Я верю, что вы верны нам.

— А почему вы сомневаетесь?

— Я вам скажу, — произнесла она быстро. — Но вы должны сохранить это в тайне. Даже вашему офицеру, капитану Ульнару, ни слова.

Ее лицо, когда она произнесла это имя, исказила неприязнь, если не ненависть.

— Как скажете, хотя я не понимаю…

— Я должна вам довериться. Вы знаете, зачем вы здесь?

— Мне приказано охранять девушку, которой известен некий секрет.

— Эта девушка — я, — голос ее звучал более уверенно. — Я сама не имею ценности. Но АККА — это самое ценное и самое опасное в Системе. Вы должны помочь нам спасти ее.

Затем она тихо задала вопрос, который выглядел странным.

— Вы, надеюсь, знаете историю старых войн между Пурпурными и Зелеными?

— Думаю, что да. Пурпур был цветом императоров, зеленый — фракции, ведомой учеными исследователями, которые восстали и восстановили демократию Зеленого Холла. Последний император, Адам III, низложен двести лет назад.

— Вы знаете, почему он низложен?

— Нет. В книгах об этом не говорится. Но хотелось бы узнать…

— Я должна вам сказать. Это важно. Как вы знаете, императоры наслаждались деспотическим правлением. Они были необычайно богаты: водили личные космические флотилии, владели целыми планетами. Они правили с железной жестокостью. Враги, которых они не ликвидировали, отсылались на Плутон. Мой предок, Чарльз Антар, был выслан только за то, что проповедовал свободу в исследованиях. Он был лучшим физиком в Системе. В холодных застенках на Черной Планете он провел четырнадцать лет. На Плутоне Чарльз Антар совершил научное открытие. На разработку математической теории потребовалось девять лет. Затем его друзья-узники контрабандой доставили материалы для постройки разработанного им аппарата. Аппарат был очень прост, но на то, чтобы собрать части, потребовалось пять лет. Собрав аппарат, оп уничтожил стражу. Сидя у себя в камере, ученый заставил Адама III выполнять его приказы. Если бы император отказался, Чарльз Антар уничтожил бы Солнечную систему. С тех пор его открытие служило Зеленому Холлу. Оно было столь опасным, что двое людей одновременно не могли быть в него посвящены. В целях безопасности для его обозначения стали использовать аббревиатуру.

Она показала ему татуировку на белой ладони — «АККА».

— И вы теперь в опасности, — прошептал Джон Стар.

— Да, — сказала она. — Видите ли, Пурпурные не утратили своего богатства и могущества. Они всегда лелеяли планы восстановления Империи. Ужасная власть АККА — единственное, что препятствует осуществлению их замыслов. Им нужна эта тайна, но Зеленому Холлу всегда удавалось сохранить ее, посвящая в нее лишь потомков Чарльза Антара. Мое имя Аладори Антар. Я получила секрет от моего отца шесть лет назад перед его смертью. Мне пришлось поступиться своими планами, резко изменить свою жизнь, дать суровую клятву. Пурпурные идут на взятки и убийства, лишь бы завладеть АККА. Если это удастся, они воцарятся навсегда. А сейчас, я думаю, Эрик Ульнар пришел именно за этим.

— Вы должны верить Эрику! — запротестовал Джон Стар. — Как же так, он же известный исследователь и племянник Командора Легиона.

— Поэтому-то я и думаю, что он предатель.

— Но почему? Я не понимаю…

— Ульнар, — сказала она, — это семейное имя императоров. Я знаю, что Эрик Ульнар — прямой потомок, претендент на трон. Я не верю ни ему, ни его дядюшке — пройдохе и интригану.

— Адам Ульнар — пройдоха и интриган! — Джон Стар был в ярости. — Вы так назвали Командора!

— Да, назвала. Я думаю, что оп воспользовался своим богатством и влиянием, чтобы стать Командором. Так он смог докопаться, где я скрываюсь. Он послал сюда Эрика. Этот корабль, прибывший ночью, привез подкрепление изменнику.

— Невозможно! — прохрипел Джон Стар. — Ну, быть может, Варс, Кимплен, но не Эрик.

— Он — главный, — в голосе ее звучала холодная уверенность. — Ночью Эрик Ульнар тайком выбрался из форта. Он отсутствовал два часа. Я думаю, что он ходил на корабль, к своим союзникам.

— Эрик Ульнар — герой и офицер Легиона.

— Я не могу доверять человеку, носящему фамилию Ульнар!

— Моя фамилия Ульнар!

— Ваша фамилия… Ульнар… — потрясение прошептала девушка. — Вы род…

— Да, — сказал Джон. — Родственник. Своим направлением сюда я обязан великодушию Командора.

— Теперь я вижу, — горько сказала она, — зачем вы здесь.

— Вы ошибаетесь насчет Эрика, — настаивал он.

— Но помните, — яростно крикнула она, — что вы — предатель Зеленого Холла! Вы уничтожаете свободу и счастье.

Сказав это, она повернулась и побежала по старым каменным ступеням вниз. Он смотрел ей вслед — не дыша, не в силах сосредоточиться. Хотя он и защищал Эрика, сомнения овладели им. Варсу и Кимплену он не доверял, тревожила близость чужого корабля. И сейчас он очень сожалел, что лишился доверия Аладори Антар.

Теперь ее, быть может, труднее будет защищать, и, кроме того, — она ему нравилась!

Эрик Ульнар встретил его, когда оп вернулся во двор, и сказал с мрачной сардонической улыбкой:

— Джон, капитан Отан ночью был убит. Мы только что нашли его труп в комнате.

Глава III Трое из Легиона

— Видимо, задушен, — сказал Эрик Ульнар, указывая на пурпурную отметину.

Обстановка в комнате была по-солдатски аскетичной. Мертвый командир лежал лицом вверх на узкой кушетке, тело его окоченело в агонии, тонкое лицо искажено, глаза выпучены, рот обезображен жуткой гримасой ужаса и боля.

Склонившись над телом, Джон Стар обнаружил и другие странные следы. Кожа в некоторых местах была сухой, затвердевшей, превратившейся в необычную зеленоватую чешую.

— Взгляните на это, — сказал он. — Похоже на химический ожог. И эта ссадина не могла быть сделана человеческой рукой. Может быть, веревка?

— Так ты, выходит, еще и детектив? — резко отозвался Эрик Ульнар, не переставая начальственно улыбаться. — Я должен предупредить тебя, что любопытство — очень опасная штука. Ну, что ты надумал?

— Сегодня ночью я видел нечто… очень страшное. Я думал, что видел кошмар. Огромный пурпурный глаз, глядевший в мое окно со двора, длиной в фут. Это было зло в чистом виде. Должно быть, кто-то приходил во двор и убил капитана, оставив эти следы. Отметину на горле человеческая рука не могла сделать.

— Непохоже, чтобы космос влиял на тебя благотворно, Джон, — в голосе Эрика Ульнара, кроме иронии, звучала резкая нотка раздражения. — Как бы там пи было, а это произошло, когда па часах стояла старая стража. Я собираюсь арестовать их для допроса.

Его узкое лицо было холодным.

— Джон, ты арестуешь Калама, Самду, Хабибулу и запрешь их в старом тюремном помещении под северной башней.

— Арестовать их? Вы уверены, сэр, что это нужно сделать прежде, чем они получат шанс рассказать…

— Ты злоупотребляешь нашим родством, Джон. Прошу помнить, что я твой начальник. А теперь единственный офицер, поскольку капитан Отан мертв.

Джон Стар перестал сомневаться. «Аладори, должно быть, ошиблась», — решил он.

Каждый из людей, которых он должен был арестовать, занимал отдельную комнату, выходящую окнами во двор. Джон Стар постучал в первую комнату. Ее открыл весьма элегантный темноволосый легионер, которого он перед этим видел на теннисном корте с Аладори Антар. Джей Калам был в халате и в шлепанцах. Его мрачноватое задумчивое лицо было усталым. Тем не менее, он улыбнулся вежливо и пригласил Джона войти. Это была комната культурного человека, обставленная скромно, но с большим вкусом — старомодная мебель, несколько прекрасных картин; оптифон, который наполнял комнату нежной музыкой. Стереоскопическая видеопанель показывала какую-то пьесу. Джей Калам вернулся в кресло, вновь занявшись созерцанием драмы.

— Прошу прощения, — начал Джон Стар.

Джей Калам остановил его едва заметным жестом.

— Пожалуйста, подождите. Это скоро кончится.

Не в силах отказать в такой просьбе, Джон Стар сидел, пока действие пьесы не закончилось. Джей Калам обернулся к нему — сдержанный, но внимательный.

— Спасибо, что подождали. Это новая запись, привезенная «Скорпионом». Мне хотелось посмотреть ее, прежде чем лечь спать. Но что вам угодно?

— Мне очень жаль, — начал Джон Стар. Он помолчал, подбирая слова, затем быстро добавил:

— Простите, но капитан Ульнар приказал мне взять вас под стражу.

В темных глазах промелькнуло удивление. Была в них и боль, словно он увидел нечто страшное.

— Могу я спросить — почему? — голос был тихим и равнодушным.

— Капитан Отан был убит ночью.

Джей Калам быстро встал, но не утратил самообладания.

— Убит? — спокойно переспросил он некоторое время спустя. — Понимаю. И вы отведете меня к Ульнару?

— В камеру. Я сожалею.

На миг Джону Стару показалось, что безоружный человек пытается напасть на него. Он отступил, положив руку на протонный пистолет.

Но Джей Калам не нападал. На его лице появилась напряженная улыбка, и он сказал:

— Я пойду с вами. Погодите, возьму кое-что из одежды. Старые подземелья, как известно, не всегда комфортабельны.

Джон Стар улыбнулся, не убирая руки с иглы.

Пройдя через двор, они поднялись по спиральной лестнице в зал, вырезанный в красной вулканической породе. Карманным фонарем Джон Стар осветил изъеденную коррозией металлическую дверь. Он попробовал открыть ее ключами, которые дал ему Эрик Ульнар, но не сумел.

— Я могу открыть, — предложил арестованный.

Джон Стар дал ему ключи. После недолгой возни тот открыл дверь и шагнул в кромешную тьму.

— Я очень сожалею, — извинился Джон Стар, — это неприятное место. Но приказ…

— Пустяки, — быстро проговорил Джей Калам. — Но, пожалуйста, помните об одном, — оп был серьезен. — Вы — солдат Легиона.

Джон Стар запер дверь и отправился за Халом Самду. К его изумлению, этот человек встретил его в форме генерала Легиона с полным комплектом наград за героизм и служебную доблесть. Белый шелк, золотой галун, алый плюмаж — роскошь была ослепительной.

— Он прибыл со «Скорпионом», — сообщил Хал Самду. — Очень неплох, как думаете? Хотя в плечах маловат.

— Я удивлен, что вижу вас в мундире генерала.

— Разумеется, — сказал Хал Самду серьезно. — Я не ношу его на глазах у публики. Пока. Но я заказал его на случай повышения.

— Мне очень жаль, — сказал Джон Стар, — но мне приказано взять вас под стражу.

— Арестовать меня? — широкое красное лицо выразило откровенное изумление. — За что?

— Капитан Отан убит.

— Капитан убит? — он глядел с полным непониманием, которое вскоре сменилось гневом. — Вы думаете, это сделал я?

Огромные кулаки сжались. Джон шагнул в сторону, выхватив протонный пистолет.

— Стоять! Я всего лишь выполняю приказ!

— Ну что ж… — большие руки напряглись. Хал Самду взглянул на наведенную иглу, и Джон Стар увидел в его глазах презрение к опасности. Но оп остановился.

— Ну что ж, — повторил он. — Если это не ваша вина, то я повинуюсь.

Когда Джон Стар постучал в дверь Жиля Хабибулы, тот крикнул, чтобы он входил. Могучий часовой, которого вчера видел Джон, сидел, расстегнув для удобства форму, за столом, заставленным бутылками и тарелками.

— О, входи, входи, дружище! — воскликнул он. — Мне тут смертельно захотелось поесть, прежде чем лечь спать. Чертовски отвратительную ночь провели мы, ожидая на холоде неприятностей. Но подсаживайся и перекуси со мной. Мы получили со «Скорпиона» свежие припасы. Это все же неплохая замена синтетическим пайкам — ветчина, засахаренная слива и старый датский сыр. Но ухаживай за собой сам, дружище.

Он кивнул на стол, на котором, по мнению Джона Стара, хватило бы еды на шестерых голодных мужчин.

— Нет, спасибо. Я пришел…

— Если не хочешь есть, то уж выпьешь-то ты в любом случае. Тебе повезло, дружище, насчет питья. Старый форт покинули много лет назад, но погреба оставили полными. Это вино прекрасно сохранилось. Осмелюсь заявить, что оно самое лучшее в Системе. Там был полный погреб, когда я его нашел. А…

— Я должен сказать вам, что у меня есть приказ взять вас под стражу.

— Арестовать? Но чем, парень, провинился старый Жиль Хабибула? Я никому не причинил здесь вреда.

— Капитан Отан был убит ночью. Вы будете допрошены.

— Ты не шутишь над старым бедным Жилем?

— Нет, разумеется.

— Убит! Говорил я ему, что он должен со мной выпить. Капитан вел спартанскую жизнь, дружище… Ах, должно быть, это ужасно, когда тебя ждет такой конец. Но ты же не думаешь, что это сделал я, дружок?

— Я, разумеется, не думаю. Но мне приказано запереть вас в камеру.

— Эти старые подземелья холодные и сырые, дружище.

— Мне приказано…

— Я пойду с тобой. Убери руку со своего протонного пистолета. Старый Жиль Хабибула никому не станет причинять неприятности. Но можно мне все же слегка подкрепиться и допить вино?

Чем-то Джону Стару понравился старый Жиль Хабибула. Поэтому он уселся и смотрел, пока блюда не опустели вместе с тремя бутылками вина, после чего они вместе спустились в подземелье.

Аладори Антар встретила Джона, когда он вернулся во двор. На ее лице была тревога.

— Джон Ульнар, где трое моих верных людей?

— Я запер Самду, Калама и Хабибулу в старой тюрьме.

Лицо ее побелело от страха.

— Вы что, думаете, что они убийцы?

— Нет, я весьма сомневаюсь в их вине.

— Тогда почему вы их заперли?

— Я выполнял приказ.

— Вы что, не видите, что вы наделали? Мои верные стражники убиты либо заперты. Я в руках Ульнара. И он — настоящий убийца. АККА предана!

— Эрик Ульнар — убийца? Вы несправедливы!

— Пойдемте, я покажу вам его, убийцу. Он только что выбрался из форта — возвращается на корабль, который приземлился вчера ночью, к своим дружкам-предателям.

— Вы ошибаетесь!

— Пойдем! — требовательно воскликнула она.

Аладори быстро провела его вдоль бастионов и парапетов к восточному краю старой крепости, на платформу башни.

— Взгляните!

Источенные временем укрепления и красные валуны заканчивались у подножия холма, сменяясь мертвенно-бледной равниной. Невдалеке стоял чужой корабль. Джон Стар ничего подобного раньше не видел. Он был настолько огромен, что парализовывал разум — блестящий, весь из вороненого металла. Обычный космический корабль Системы — веретенообразной формы, аккуратно заостренный на конце. Все такие корабли имеют зеркальное серебряное покрытие, чтобы снижать в космосе радиацию. Они сравнительно невелики — самые крупные в длину не достигают четырехсот футов. Чужой корабль создавал впечатление паучьего переплетения частей, стволов, соедини тельных поверхностей, огромных крыловидных лопастей, массивных, состыкованных металлических ярусов — все это соединялось с корпусом, имевшим форму гигантского черного шара. Он был невероятно огромен — металлические полозья, на которых он стоял, уходили на добрые полмили в глубь красной пустыни; сфера была тысячу футов в диаметре.

— Корабль! — прошептала девушка. — И Эрик Ульнар — предатель!

Джон Стар увидел крошечную фигуру человека бредущего вниз, по склону. Он казался крошечным насекомым в тени этой машины. Это был Эрик Ульнар.

— Теперь вы верите?

— Что-то происходит, — согласился он, помедлив. — Что-то… Я верну его, заставлю его рассказать, что происходит. Пусть даже он мой начальник…

Он бесстрашно помчался вниз по лестнице.

Глава IV «Да, Джон, я предатель!»

Черная масса чужого летательного аппарата заполняла небо на востоке, центральный шар возвышался, подобно темной луне, опустившейся в красной пустыне Полмили черных полозьев, лежащих на обломках булыжников, раздавленных ими, были похожи на высокие, металлические стены. В тени этого невиданного механизма человек, шедший впереди, казался крошечным атомом. Находясь на полпути к черному корпусу, почти под темным крылом, он все еще не оглядывался.

Джон Стар был в сорока футах от него. Он выхватил свой протонный пистолет и закричал.

— Стой! Я хочу поговорить с тобой!

Эрик Ульнар остановился, изумленно оглянувшись. Он сделал слабое движение, словно желая выхватить из-за пояса пистолет, но остановился, узнав лицо Джона Стара.

— Иди сюда! — приказал Джон Стар.

Он подождал, контролируя дыхание и пытаясь умерить нервное дрожание рук, державших оружие, пока его знаменитый родственник медленно возвращался с явно выраженным раздражением на красивом лице.

— Джон, — Эрик Ульнар терпеливо и покровительственно улыбнулся. — Ты опять превышаешь служебные полномочия. Моему дядюшке неприятно будет услышать о твоей оплошности.

— Эрик, — сказал Джон Стар, слегка удивленный собственным спокойствием. — Я хочу задать тебе несколько вопросов. Если мне не понравятся ответы, боюсь, что буду вынужден убить тебя.

На девичьем страстном лице Эрика Ульнара вспыхнуло бешенство.

— Джон, за это ты пойдешь под трибунал.

— Возможно, но сейчас я хочу узнать, откуда прибыл этот корабль и что ты здесь делаешь.

— Откуда мне знать? Ничего подобного в Системе еще не видели. Достаточно простого любопытства, Джон, чтобы я оказался здесь.

— Я боюсь, Эрик, что ты замыслил предать Зеленый Холл, — тихо сказал Джон Стар. — Я думаю, тебе известно, откуда этот аппарат и кто убил капитана Отана. Пока ты не убедишь меня, что я ошибаюсь, я готов убить тебя, освободить троих запертых мною людей и защищать девушку. Что ты на это скажешь?

Эрик Ульнар взглянул на огромную черную лопасть над ним и вновь улыбнулся.

— Да, Джон, — произнес он отчетливо. — Я — предатель!

— О! — Джон Стар был поражен. — Ты признаешь это?

— Разумеется, — был ответ. — Я никогда ничего иного и не замышлял. Если ты называешь предательством стремление вернуть принадлежащее мне по праву. Я полагаю, ты даже не знаешь, что в твоих жилах течет кровь императора. Похоже, ты получил недостаточное образование. Я — полноправный Император Солнца, Джон. В самое кратчайшее время я вновь верну трон. Как принц крови, я надеюсь, что ты займешь под моим началом высокий пост. Но… ты слишком независим.

— Что ты задумал? — спросил Джон Стар. — И откуда взялся этот аппарат?

— Этот корабль прибыл с одной из планет Звезды Бернарда, Джон. Я думаю, ты слышал о тех умирающих людях, которых мы привезли из экспедиции. Слышал, о чем они бормотали. Они не безумны, как о них думают. Большая часть того, о чем они говорят, существует в действительности. Это как раз то, что поможет мне сокрушить Зеленый Холл, Джон.

— Ты привел союзников?

Эрик Ульнар иронично улыбнулся, услышав в его голосе ужас.

— Да. Видишь ли, хозяева найденной нами планеты так же разумны, как и люди, хотя не столь человечны. Дело в том, что они нуждаются в железе. На их планете его нет. Оно нужно для магнитных инструментов, электрического оборудования и тысячи прочих мелочей. У них есть боевые машины, которые удивят тебя. Их научные достижения огромны. Я заключил с ними союз, Джон… Они послали этот корабль, чтобы помочь свергнуть Зеленый Холл и восстановить Империю. За помощь я обещал дать им железо, которого у нас так много. Но я все же думаю, что мы их истребим после того, как завладеем АККА и Пурпурный Холл опять придет к власти. Они не слишком приятные партнеры. Девушка должна была сказать тебе об АККА, Джон.

— Она сказала! И я думал… я верил тебе, Эрик.

— Выходит, она уже подозревает! Тогда мы должны заковать ее в цепи, прежде чем она получит шанс использовать АККА. Но я полагаю, Варс и Кимплен уже позаботились о ней.

— Ты — предатель! — воскликнул Джон Стар.

— Да, Джон. Мы заберем ее. Нам придется убить ее после того, как она выдаст нам свой маленький секрет. Жаль, что она так красива.

Джон Стар стоял неподвижно, не веря собственным ушам. Эрик Ульнар улыбнулся.

— Я — предатель, Джон, если пользоваться твоим определением. Но ты — нечто хуже. Ты — дурак, Джон. Я привез тебя с собой, потому что мне нужен был надежный человек для пополнения стражи, и потому, что мой дядя настаивал, чтобы тебе предоставили в жизни шанс. Похоже, он был слишком хорошего мнения о твоих способностях.

Внезапно Эрик Ульнар разразился пронзительным девичьим хихиканьем.

— Ты дурак, Джон! Если ты хочешь знать, какой ты большой дурак, посмотри вверх!

Джон Стар поднял голову. В 50 футах над ним висело нечто, похожее на гондолу, — машина из ярко-черного металла, подвешенная на тросах к огромному суставчатому стволу, вытянувшемся из чрева летательного аппарата, внутри которого виднелись титанические черные механизмы. Черные борта гондолы мешали обозрению. Но то немногое, что он увидел, заставило кровь застыть в его жилах. Вдоль позвоночника побежали мурашки, по телу прошел электрический ток. Дыхание стало прерывистым, все в нем напряглось и дрожало.

Он увидел огромное тело — выпуклая темная поверхность, прозрачно-зеленая, скользкая, пульсирующая слизнеобразной жизнью. Из его глубины на него зловеще смотрел глаз — длинный, овальный, блестящий; колодец холодного пурпурного пламени, замутненного смесью древней мудрости с чистым злом.

Страх заставил онеметь Джона. Он остановил его дыхание, задержал сердцебиение, окатил тело ледяным потом. Наконец, Джон освободился от оцепенения и вскинул оружие. Но то, что находилось в гондоле, ударило первым. Из борта машины вырвался красноватый пар. Что-то ударило его по плечу, тела коснулось холодное дыхание, а затем сильнейший удар швырнул его на песок. Джон потерял сознание.

Когда Джон пришел в себя, оп с трудом сел. Рука и плечо были парализованы и страшно болели. Ничего не соображая, наполовину ослепший, он огляделся.

И Эрик Ульнар, и черная гондола исчезли. Но циклопический корабль по-прежнему чудовищно возвышался на фоне зеленоватого марсианского неба. Джон рассматривал путаницу лопастей, ярусов и труб, пока, наконец, не увидел качающейся машины. Титанический кран протянулся дальше, над фортом. Машина как раз поднялась над красными стенами, когда он ее обнаружил. Тросы быстро втянулись. Ствол, длиной в милю телескопически сложился, и огромное отверстие в черном сферическом корпусе поглотило гондолу. Должно быть, они забрали Эрика Ульнара и затем вернулись в форт, чтобы взять на борт Варса и Кимплена с Аладори. Сердце у Джона сжалось.

Через минуту машина поднялась. Пелена зеленого пламени вырвалась из пещерообразных дюз. Вытянулись бескрайние эбеновые крылья, создавая опору в разреженной атмосфере Марса. Чудовищная металлическая птица грозно поднималась в зеленоватом небе, направляясь в сторону фиолетового зенита.

Жаркий ветер преисподней вверг Джона в бушующее море песка. Ослепший и оглохший, он лежал на песке, кляня себя за глупость. Подняться он смог лишь вечером. Его рука и плечо были непонятным образом обожжены — словно их облили какой-то едкой жидкостью. Кожа была жесткая, покрытая зеленоватой твердой чешуей. На трупе капитана Отана были те же следы. И глаз того зеленого колышущегося монстра — это был тот же самый глаз, который он видел в своем окне. Да, это нечто из корабля убило Отана.

Ведомый слабой искоркой надежды, он вскарабкался по склону холма в старый форт, чтобы осмотреть обитаемые помещения. Там было тихо и пусто. Аладори, разумеется, исчезла — АККА была похищена. Нежная и красивая девушка была в руках Эрика Ульнара и тех чудовищных существ с темной планеты Звезды Бернарда.

Лишь дикая злость на себя не позволила ему сдаться. Восхищение знаменитым родственником слишком долго ослепляло его. Неправильно понятый долг легионера привел- его к этой ошибке. Сам того не желая, он помог предать Зеленый Холл и Легион.

Глава V «Пурпурная Мечта»

— О, дружище, наконец-то ты подумал о нас, — засопел из мрака за решеткой старой тюрьмы Жиль Хабибула. — Мы уже Бог знает сколько времени живем здесь, взаперти, в холодной и темной камере. Мои старые кости болят от этой сырости. К тому же, дружище, я жутко проголодался. Как могли вы запереть нас па столь долгий срок, не оставив даже жалкого кусочка пищи? Неужели ты никогда не испытывал грызущего чувства голода?

Джон Стар отомкнул скрипучую ржавую дверь.

— Дружище, не мог бы ты принести нам супчику? — ныл старый легионер. — И бутылочку старого винца из погреба? Чтобы хоть немного оживить нас и дать нам силы вынести лишения.

— Я собираюсь выпустить вас, — сказал Джон Стар и добавил с горечью. — Это все, что я могу сделать, чтобы хоть немного загладить последствия собственной глупости.

— Дружище, ты должен помочь нам выползти к солнышку. Не забудь, что мы смертельно ослабли и изголодались. Ни крошки еды с тех пор, как ты нас запер. Мы заживо гнили в подземелье все эти долгие недели. Ах, и тратили свои выдающиеся способности на попытки открыть замок, разрушенный коварной ржавчиной.

— Недели? Это было меньше десяти часов назад. Я позволил вам съесть весь завтрак, а там было еды на целый полк.

— Не мучь меня своими шутками. Я превратился от истощения в жалкий мешок с костями. Во имя жизни, дружище, помоги старому Жилю Хабибуле выйти к свету и дай ему капелькой вина согреть старую кровушку.

Наконец, Жиль Хабибула, качаясь, вышел. За ним выбрался Хал Самду, и третьим, осторожно ступая, шагал Джей Калам.

— Мы свободны? — спросил последний.

— Да, — сказал Джон Стар. — Это все, что я могу сделать. Я был полным идиотом. Никогда мне не искупить вины в том, что я помог Эрику Ульнару осуществить его план, хотя и собираюсь посвятить этому всю свою жизнь.

— Что произошло? — в голосе Джея Калама звучала тревога.

— Как и предполагала Аладори, Эрик Ульнар был предателем. После того, как я запер вас троих, путь перед ним был открыт. Корабль — тот, что приземлился вчера ночью, — прибыл с планеты Звезды Бернарда. Чудовищные существа на его борту — союзники Эрика. Это одно из них убило капитана Отана. Эрик пообещал им железо в награду за их помощь. Железа у них нет. Корабль увез Эрика и Аладори. Меня вывели из строя. Я только сейчас смог ходить.

— Это Пурпурные?

— Да. Как и думала Аладори. В их намерения входит восстановление Империи, трон займет Эрик Ульнар.

Они вышли во двор, ярко освещенный полуденным солнцем. Жиль Хабибула стоял, вытянув перед собой толстые руки, и глядел в изумлении. Он помял пальцами тяжелую челюсть, похлопал себя по выпуклому брюху.

— Во имя жизни, дружище, — прохрипел он. — Скажи мне, это не шутка? А как же голодовка?

— Забудь о своем чреве, Жиль! — закричал Хал Самду — медлительный и спокойный великан. Он резко повернулся к Джону Стару.

— Этот Эрик Ульнар… — он тяжело дышал, не в силах совладать с гневом. — Он забрал Аладори, ты говоришь?

— Да. Я не знаю, куда.

— Мы выясним, куда. И вернем ее. А Эрика Ульнара…

— Конечно, — это был тихий и спокойный голос Джея Калама, — мы попытаемся спасти ее. Безопасность Системы требует этого, не говоря о том, что мы в долгу перед Аладори. Главное — выяснить, где она. Но это будет непросто.

— Мы должны выбраться отсюда, — сказал Джон Стар. — Здесь есть радио?

— Маленький ультраволновый передатчик.

— Мы должны сообщить немедленно в штаб Легиона.

Джон Стар поморщился и горько добавил:

— Да, конечно, сообщить, какого дурака сделал из меня Эрик Ульнар.

— Не из тебя одного, — спокойно добавил Джей Калам. — И другие, рангом повыше, попались на его удочку… Иначе он сюда не попал бы. Ты мало что мог сделать. Единственная твоя вина — выполнение приказов. Забудь свои печали, давай исправлять содеянное.

— Пошли. Если они не разбили передатчик, попытаемся сообщить о происшедшем на базу.

Но маленький передатчик, находившийся в небольшой комнате в башне, был полностью уничтожен. Лампы разбиты, конденсаторы превращены в бесформенный хлам, батареи выпотрошены, провода разрезаны на кусочки.

— Мы должны его отремонтировать! — закричал Джон Стар.

Но при всем своем оптимизме он вскоре должен был признать тщетность этой затеи.

— Тут делать нечего. А корабль обеспечения?

— Не вернется в течение года. Он приходит редко, чтобы не привлекать внимания, — сказал Джей Калам.

— Но, если наша станция будет хранить молчание, неужели они ничего не заподозрят?

— Мы связываемся только в крайних случаях. Рацией мы никогда не пользуемся. Сигналы можно перехватить и станцию запеленговать. Мы полагались на абсолютную секретность, а также на саму АККА. И, конечно, Аладори не держала свое оружие наготове, опасаясь, что оно может быть похищено. Это и дало возможность предателям захватить ее. Мы не были готовы к измене.

— А можно пройти пешком?

— Исключено. В пустыне нет воды. Это одно из самых изолированных мест на Марсе. Нам не нужны были случайные посетители.

— Но должно же быть что-то…

— Мы должны поесть, дружище, — настаивал Жиль Хабибула. — Ничто так не ускоряет работу ума, как добрая еда. Хороший ужин, дружище, с бутылочкой старого вина, и ты вызволишь нас отсюда в эту же ночь.

И, в самом деле, стоило старику выпить бокал вина, как его осенило.

— У нас есть фонари! — воскликнул он. — Мы должны установить их на полную мощность — пошлем сигнал бедствия. На темном фоне пустыни он будет хорошо виден из космоса.

— Попробуем, — согласился Джей Калам. — Может быть, заметят. Если даже не с крейсера Легиона, так с какого-нибудь проходящего корабля.

— Ага, дружище, что я тебе говорил! Что тебе говорил бедный старый Жиль Хабибула? Разве капелька вина не обострила наши умы?

Когда зеленое свечение погасло и холодная чистая марсианская ночь опустилась на красный ландшафт, Джон Стар стоял на платформе северной башни с карманным фонарем в руке. Он установил предельную мощность, чтобы максимально увеличить его яркость. Он направлял его в звездную даль, вновь и вновь посылая кодированные сигналы бедствия. Фонарь обжигал ладони. Когда электроды догорели, свет погас. Но в ту же секунду вспыхнул фонарь Джея Калама. Безмолвный призыв о помощи уносился в темноту.

Джону казалось невероятным, что сегодня утром на этой платформе рядом с ним стояла Аладори. Сейчас она затерялась где-то в черном водовороте космоса, возможно, в десяти миллионах миль от него. Перед ним вновь и вновь вставал образ Аладори — стройная, изящная, серые серьезные глаза, коричневые волосы блестят на солнце. Джон Стар был полон решимости освободить ее. Смерть не пугала его.

После полуночи погас последний фонарь. Всю ночь они вглядывались в небо, надеясь увидеть голубые сполохи дюз спускающегося корабля. Но тщетно — только искорка Фобоса перемещалась с запада на восток.

Жиль Хабибула лежал на спине, мирно похрапывая. На рассвете он проснулся и спустился на кухню. Остальные уже собирались покинуть башню, когда услышали рев дюз приземляющегося корабля.

Длинный серебристый корабль — стрела белого цвета, сверкающая в утреннем солнце, — опускался над фортом, поднимая клубы пыли и голубого пламени.

— Крейсер Легиона! — воскликнул Джон Стар. — Последний, самый быстрый класс.

Его голубые глаза, прищурившись, смотрели на корабль. Хал Самду прочитал на борту название.

— «Пурпурная…» что-то вроде «Пурпурная Мечта».

— «Пурпурная Мечта»? — эхом отозвался Джей Калам. — Это флагман флота Легиона, корабль самого Командора.

— Корабль Командора? — повторил Джон Стар, сразу упав духом. — Командор Адам Ульнар — дядя Эрика, истинный лидер Пурпурных. Это Адам Ульнар послал Эрика в звездную экспедицию, нашел Аладори в ее убежище и назначил Эрика командиром ее стражи. Боюсь, что от Командора Легиона нам нечего ожидать, кроме неприятностей.

Глава VI Пустой трон

Четверо вышли из старых ворот. Жиль Хабибула поглощал припасы, рассованные по карманам. Они спустились по красному каменистому склону к «Пурпурной Мечте», лежавшей посреди дюн желтой пустыни.

Офицер — худой и порывистый, с челюстью, похожей на капкан, появился в открытом шлюзе.

— Это вы посылали сигнал бедствия?

— Мы, — сказал Джон Стар.

— Какие проблемы?

— Мы должны улететь отсюда. Нам необходимо немедленно явиться с сообщением в Зеленый Холл.

— Что именно?

— Это конфиденциально.

— Конфиденциально? — медленно повторил офицер, глядя вниз ледяными глазами. — Тогда поднимайтесь на борт, в мою каюту.

Они поднялись по трапу и прошли за ним по узкой палубе в его каюту. Закрыв дверь, он повернулся к ним с явно раздраженным видом.

— Вам совершенно нечего от меня скрывать. Я капитан Мадлок. Я пользуюсь полным доверием Командора Ульнара и знаю, что вы были отправлены сюда на стражу бесценного сокровища. Что у вас произошло?

Все молчали. Джей Калам имел привычку выжидать. Хал Самду был не из болтливых. Жиль Хабибула — слишком осторожен. Джон Стар горько произнес:

— Это сокровище потеряно.

— Потеряно? — рявкнул Мадлок. — Вы потеряли АККА?

Джон мрачно кивнул.

— Сюда был подослан предатель.

— Меня не интересуют подробности. Вы признаете, что не оправдали наше доверие?

— Похищена Аладори Антар, — жестко сказал Стар. — Думаю, что ее будут пытать. И я считаю, сэр, что эти новости следует сообщить в Зеленый Холл.

В голосе Мадлока зазвенел металл.

— Я сделаю все необходимые сообщения.

— Сэр, поиски надо начать немедленно, — настойчиво сказал Джон Стар.

— Я не принимаю от вас приказов, многоуважаемый. И я немедленно отправлю всех четверых к Командору Ульнару. Он сейчас на Фобосе. Вы сами сообщите ему о своем провале.

— Сэр, нельзя ли мне вернуться на несколько минут? — попросил Жиль Хабибула.

— В чем дело?

— Всего лишь несколько жалких ящичков старого винца.

— Что? — изумился Мадлок. — Винца? Мы отправляемся немедленно.

— Прошу прощения, сэр, — хмуро вмешался Джей Калам. — Наша миссия дает нам особое положение в Легионе, независимо от ранга. Мы не подчинены непосредственно вам.

— Ваши сигналы были замечены в личной обсерватории Командора Ульнара на Фобосе, — с едва сдерживаемой яростью сказал Мадлок. — Предположив, и не без оснований, что вы не оправдали нашего доверия и потеряли АККА, он послал меня, чтобы доставить вас в Пурпурный Холл. Я полагаю, что вы должны подчиниться Командору Легиона. Мы отправляемся через двадцать минут.

Роскошь Пурпурного Холла славилась по всей Системе. Ближняя к Марсу луна — кусок скалы пе менее 20 миль в диаметре — всегда принадлежала Ульнарам. Оборудовав пустынную каменистую поверхность искусственными гравитационными системами, синтетической атмосферой и морями, вырастив леса на почве, изготовленной из химических веществ и дезинтегрированного камня, планетарные инженеры превратили его в рай.

На Фобосе Адам Ульнар возвел колоссальное здание конгресса Солнечной Системы Зеленого Холла. Но в основании оно было на дюйм шире и использовалось при его постройке не зеленое, а пурпурное стекло.

«Пурпурная Мечта» опустилась на посадочную площадку на верхушке квадратной башни. Джон Стар увидел крыши огромных корпусов здания, блестящую пурпурную поверхность, простирающуюся над яркой зеленью газона и сада. Далее — леса и холмы крошечного мира обрывались с завораживающей внезапностью. Джон чувствовал себя так неуютно, словно находился на вершине зеленого шара, плывущего в звездной, пурпурно-синей бездне.

Они спустились в лифте на глубину трех тысяч футов в сопровождении Мадлока и шестерых легионеров с крейсера. Прошли в необычную комнату. Она была скопирована с Зала Советов Зеленого Холла — площадью в 500 квадратных футов, в форме грандиозного купола. Галереи и стены с колоннами освещались разноцветными лампами, подчеркивающими эффект огромного пространства и роскоши. В центре зала, сгруппировавшись на небольшом участке, стояли тысячи кресел, такие же, как в Зале Совета Зеленого Холла. Над ними, на высоком помосте, возвышался величественный трон из пурпурного стекла под балдахином. На его сиденье лежали старая корона и скипетр Императоров. Они прошли — изумленные и очарованные — под сводами, обошли помост. За троном находилась маленькая комната, охраняемая стражниками. Здесь за простым столом сидел Адам Ульнар — Командор Легиона, хозяин всей этой роскоши, несметных богатств и обладатель верховной власти.

Адам Ульнар выглядел заметно старше и массивнее Эрика Ульнара, но тоже был довольно красив. Статный, плечистый, — он носил обычную форму Легиона без знаков отличия. В лице его была спокойная сила — резко очерченный нос, мягкий рот. Глубоко посаженные, синие глаза с цепким взглядом контрастировали с девичьей мягкостью узкого лица. Длинные белые волосы были его характерной чертой, как и желтые волнистые локоны для Эрика.

Джон Стар, к удивлению своему, почувствовал немедленную симпатию к этому человеку одной с ним крови, столь щедрого к своему неведомому родственнику, но теперь — предателю Легиона, которым он командовал.

— Командор, это люди, — кратко сообщил Мадлок, — которые потеряли АККА.

Адам Ульнар взглянул на них без удивления; на его выразительном лице блуждала слабая улыбка.

— Так это вы охраняли Аладори Антар? — спросил он. Голос его был хорошо поставлен, приятен. — Ваши имена?

Джон Стар назвал своих спутников.

— А я Джон Ульнар.

Улыбнувшись вновь, Адам Ульнар встал из-за стола.

— Джон Ульнар? Надо думать, мой родственник?

— Я тоже так считаю.

Адам Ульнар обошел стол и тепло пожал ему руку.

— Нам нужно поговорить с глазу на глаз, Джон, — сказал он и кивнул Мадлоку, который удалился вместе с остальными.

После этого он повернулся к Джону Стару и сказал радушно:

— Приветствую тебя, Джон. Мне бы хотелось встретиться с тобой пораньше и при иных обстоятельствах. Академия Легиона дала тебе замечательную характеристику. Я готовил для тебя карьеру тоже замечательную.

Джон Стар, вытянувшись, с напряженным лицом, сказал жестко:

— Мне следует поблагодарить вас, Командор Ульнар, за ваши хлопоты. Несколько дней назад я сделал бы это с большой радостью. Сейчас же, мне кажется, что меня обманули и превратили в орудие в руках недостойных людей.

— Я бы не сказал этого, Джон, — мягко возразил Адам Ульнар. — Это верно, события пошли не так, как я планировал. Эрик взял на себя слишком много. Но направив тебя под его непосредственное начало…

— Под начало Эрика! — горячо воскликнул Джон Стар, — Предателя! А я — то просто боготворил его. Выполняя его приказы, я мог предать Легион и Зеленый Холл.

— Предатель — слишком грубое слово для политических разногласий, Джон.

— Политические разногласия! — голос Джона Стара срывался от ярости. — Вы признаете, что нарушили свой долг офицера Легиона?

Адам Ульнар тепло улыбался ему. Все происходящее его явно забавляло.

— Разве ты не понимаешь, Джон, что я — самый богатый человек в Системе? Я — самый могущественный и влиятельный. Разве тебе не приходит в голову, что быть сторонником Пурпурного Холла гораздо выгоднее, чем поддерживать демократию?

— Вы пытаетесь, сэр, сделать из меня предателя?

— Прошу тебя, Джон, не применяй этого слова. Форма правления, за которую я стою, санкционирована историей гораздо раньше, нежели глупые идеи о равенстве и демократии. И, в конце концов, Джон, ты же Ульнар. Если ты поймешь свое преимущество, я смогу дать тебе богатство, положение и власть, чего от своей нынешней непрактичной демократии ты никогда не добьешься.

Джон Стар по-прежнему стоял, напрягшись, перед столом. Адам Ульнар подошел к нему и взял за руку.

— Джон, — сказал он. — Ты мне нравишься. Даже когда ты был очень маленьким — я не думаю, что ты помнишь наши встречи, — ты проявлял качества, которые мне были по душе. Твоя храбрость и упрямая целеустремленность, которые нам сейчас так мешают, — в принципе, импонируют мне. Я заинтересован в твоей карьере. Я участвовал в ней гораздо больше, чем ты думаешь. Все, что ты делал, было под моим пристальным наблюдением. У меня нет сына, Джон. А семья Ульнаров не очень велика. Только Эрик, сын моего несчастного старшего брата, ты и я. Эрик на двенадцать лет старше тебя, Джон. Он был избалован в детстве. Ему говорили, что однажды он может стать Императором. Он испортился. И мне это все не нравится, Джон. Эрик слаб и коварен. Этот союз с существами планеты Убегающей Звезды — прием труса. Он пошел на него без моего согласия, опасаясь провала восстания. Что касается тебя… Я устроил тебя в Академию. Не выдавая свое высокое положение, я хотел, чтобы ты научился полагаться на себя, выработал характер, уверенность и храбрость. Последнее событие, Джон, было чем-то вроде проверки. И оно доказало, что ты обладаешь всем, на что я рассчитывал. Кроме того, ты мне нравишься.

— Да, — сказал холодно Джон Стар и замолчал.

— Империя будет восстановлена. Ничто не сможет остановить нас, Джон. Зеленый Холл обречен. Но я не хочу ставить на это место слабого человека. Ульнары — старая, добрая фамилия, Джон. Наши предки заплатили за Империю кровью, трудом и умом. Я не хочу, чтобы наше имя было опозорено. А такой человек, как Эрик, способен на все.

— Вы хотите сказать, — закричал Джон Стар, пораженный. — Вы хотите сказать, что я…

— Именно, мой мальчик. — Адам Ульнар улыбался, его выразительное лицо светилось надеждой. — Я не хочу, чтобы Эрик Ульнар стал Императором Солнца, когда Зеленый Холл будет низложен. Новым Императором будешь ты.

Джон Стар стоял, не шевелясь, молча глядя в красивое, сильное лицо с короной снежных волос.

— Да, ты будешь Императором, Джон, — мягко повторил Адам Ульнар, ласково улыбаясь. — Ты подходишь гораздо больше, чем Эрик.

Джон Стар всплеснул руками и сделал шаг назад, недоверчиво улыбаясь.

— В чем дело, Джон? — Командор выглядел глубоко удивленным. — Ты не…

— Нет! — Джон справился с дыханием и добавил решительно: — Я не хочу быть Императором. Если бы даже я стал им, я бы отрекся и восстановил Зеленый Холл.

Адам Ульнар медленно вернулся за стол и тяжело, устало сел. Долгое время он безмолвно сидел, глядя задумчиво на решительную фигуру Джона Стара.

— Я вижу, — сказал он, наконец, — это серьезно. Я не мог предвидеть такого результата обучения в Академии. Думаю, тебя уже не изменить.

— Я уверен в этом.

Адам Ульнар вновь задумался… Когда он встал, его длинное лицо стало властным и решительным.

— Я надеюсь, ты понимаешь ситуацию, Джон… Наши планы будут осуществлены. Если не ты, то Эрик будет Императором Солнца. Возможно, прислушиваясь к моим советам, он будет править не так уж плохо. В любом случае, Зеленый Холл обречен. Я думаю, что ты со своими убеждениями окажешься нашим противником.

— Да, — твердо пообещал Джон Стар. — Я рассчитываю сорвать ваши подлые планы.

Адам Ульнар кивнул. Какой-то миг казалось,1 что он улыбается.

— Я это знаю, — в его печальном язвительном тоне отчетливо звучала фамильная гордость. — И это означает, Джон Стар, — буду столь же откровенен, как и ты, — что ты должен провести свою жизнь в заключении, иначе придется тебя убить. Я слишком уверен в твоих способностях и целеустремленности, чтобы оставить тебя на свободе.

— Спасибо, — сказал Джон Стар голосом более теплым, чем ему хотелось бы.

Что-то смягчило гордую властность в лице старого Командора.

— Мне жаль, что нам приходится расставаться так.

Он положил ладонь на плечо Джона Стара, и на лице его появилось сочувствие, когда тот невольно вздрогнул от боли.

— Ты нездоров?

— Какое-то оружие с черного корабля. Оно оставляет зеленые ожоги.

— Красный газ?! — неожиданно Командор нахмурился. — Приоткрой тунику, дай мне взглянуть. Похоже, что это какой-то аэробный вирус. Хотя отчеты, привезенные экспедицией, неполны и крайне запутанны. Его воздействие очень неприятно, но мои эксперты в области планетарной медицины научились с ним бороться. Повернись-ка, дай я взгляну… Ты должен немедленно лечь в госпиталь. Я думаю, мы сможем тебя вылечить.

— Спасибо, — сказал Джон Стар не так угрюмо. Ибо он слышал ужасные рассказы о несчастных людях, заживо гниющих в мучениях от этого газа.

— Мне жаль, мой мальчик, что я ничего другого не смогу для тебя сделать. Очень сожалею, что ты предпочел заключение после госпиталя, а не пустующий трон Императора.

Глава VII Призвание Жиля Хабибулы

В госпитальной палате — в южном крыле колоссального Пурпурного Холла — грубоватый, немногословный доктор промыл рану Джона Стара голубым, слегка люминесцирующим раствором, наложил густой слой мази, перевязал и отправил его в постель. Через два дня старая кожа стала отваливаться жесткими зеленоватыми чешуйками, оставляя под собой новую здоровую плоть.

— Хорошо, — сказал лаконично врач, осматривая его. — Даже шрама не осталось. Тебе повезло.

Джон Стар применил один из приемов, которым он научился в Академии, — он вышел из палаты в одежде доктора, оставив его с кляпом, связанного, но невредимого.

Четверо вооруженных легионеров встретили его за дверью. Они ничуть не удивились.

— Если вы уже готовы отправляться в тюрьму, пройдите сюда.

Джон Стар молча кивнул, напряженно улыбаясь.

Тюрьмой служило просторное кубическое помещение в северном крыле Пурпурного Холла. Стены его были из белого металла — блестящего и непробиваемого. Тройные двери были массивны, каждая представляла собой отодвигающуюся броневую плиту. В узких коридорах между ними стояли стражники. Механизм позволял открываться одновременно только одной двери, так что две другие постоянно преграждали путь к свободе.

Тюремный блок стоял в центре громадной комнаты — двойной ряд больших железных клетей, разделенных листовым металлом. В каждой камере находились жесткие узкие нары. Рассчитана такая камера была на одного человека. Вокруг блока постоянно бродил стражник.

Джон Стар, запертый в одиночестве, удрученно бросился на нары. Ум его напряженно искал путь к свободе. «Легион под началом Адама Ульнара не предпримет никаких попыток спасти Аладори. Зеленый Холл, — с горечью подумал он, — не будет даже знать об утрате АККА. Необходимо бежать, но как выбраться из камеры? Как обмануть часового, вооруженного только дубинкой? Как пройти через три двери со стражниками между ними? Как пробраться по бесконечному коридору Пурпурного Холла? Как, наконец, покинуть крошечную планету, ставшую личной империей Адама Ульнара, охраняемую его верными сподвижниками? Как совершить невозможное?»

В соседней камере кто-то льстиво заговорил:

— О, друг, неужели в тебе нет сердца? Нас посадили в эту зловещую камеру на хлеб и воду. Неужели ты из камня, приятель? Ведь ты же можешь принести нам что-нибудь еще на ужин — скажем, толстую отбивную с грибным соусом и по мясному пирогу для каждого из нас. Только для аппетита!

— Для аппетита, мешок с салом? — откликнулся добродушно часовой, проходя мимо. — Ты ешь столько, что хватило бы семерым.

— Конечно, — продолжал жалобно человек, — что еще может делать старый солдат Легиона, гниющий заживо в этом черном подземелье, обвиненный в убийстве, измене долгу и Бог знает еще в каких преступлениях, которые он не совершал. Поэтому иди, приятель, и принеси мне бутылочку вина. Одну лишь жалкую бутылочку. Она поможет мне забыть о трибунале и о камере смертников после вынесения приговора. Ведь, видит Бог, они хотят убить нас. Как ты можешь быть таким бессердечным, дружище? Как ты можешь отказать в капельке счастья человеку уже обреченному, почти покойнику? Иди, во имя жизни. Ах, друг, только одну бутылочку для бедного, голодного, избитого старого Жиля Хабибулы!

— Хватит! Молчать! Я уже принес тебе сегодня все, что можно. Ты же вылакал шесть бутылок! Лишь благодаря особому разрешению Командора тебе вообще разрешается пить. И больше никаких разговоров — таковы правила.

Джон Стар был рад, что вновь слышит Жиля Хабибулу, но слова о суде были неожиданны. Адам Ульнар, видимо, будет безжалостен к этим верным людям, чье единственное преступление заключалось в том, что они знали о его измене.

Он лежал на узкой койке, как вдруг услышал тихий стук по металлической переборке над головой. Поскольку буквы выстукивались легионерским кодом, он понял:

— К-Т-О?

Он быстро и осторожно ответил:

— Д-Ж У-Л-Ь-Н-А-Р

— Д-Ж К-А-Л-А-М

Джон Стар подождал, пока часовой пройдет мимо, и отстукал:

— Б-Е-Ж-А-Т-Ь

— Ш-А-Н-С

— К-А-К

— Д-У-Б-И-Н-К-А С-Т-Р-А-Ж-Н-И-К-А

Уже целые день и ночь Джон Стар смотрел на эту дубинку, которая проплывала за его решеткой через равные промежутки времени. Это был обычный 18-дюймовый деревянный стержень с резной рукояткой, обмотанной для тяжести зеленой проволокой. Он не знал, как ею воспользоваться, но, похоже, дубинка уже вписалась в план, возникший в аналитическом уме Джея Калама.

Охранник был заперт в большом помещении вместе с ними на четыре часа и обходил блок, каждые пятнадцать минут докладывая по переговорному устройству.

Джон ждал, растянувшись на койке, с мрачным выражением на лице. Наконец… Стражник прошел совсем близко от решетки его камеры, покачивая дубинкой на кожа-ном темляке. Джон беззвучно прыгнул. Рука скользнула между прутьями решетки. Сильные пальцы схватили дубинку. Он прижал охранника к прутьям и сдавил ему горло. Все это произошло раньше, чем стражник сумел повернуть голову. Еще через минуту он стал тихо опускаться на пол. Джон Стар снял ремень с обессилевшей руки и прошептал:

— Джей, дубинка у меня.

— Я был уверен, что тебе это удастся, — тихо и быстро прошептал Джей Калам из камеры справа. — Будь любезен, передай ее Жилю.

— Сюда, дружище, — слева послышалось жуткое сопение. — Побыстрей, во имя жизни!

Джон сунул дубинку за решетку и почувствовал, как пальцы Хабибулы ухватились за нее.

— Мне обыскать его? — прошептал он.

— У него нет ключей, — сказал Джей Калам. — Они знали, что это могло случиться. Надо положиться на Жиля.

— Мой отец был изобретателем замков, — послышалось из камеры слева. — Мне было знамение свыше. Жиль Хабибула не всегда был старым увечным солдатом Легиона. В свои лучшие годы… — голос затих. Ясно слышалось его тяжелое дыхание. Время от времени Джон Стар слышал бормотание:

— Смертельные минуты!.. Эта проклятая проволока!.. О, бедный старый Жиль…

— Поторопись, Жиль, — подал голос Хал Самду из камеры, находящейся сзади. — Поторопись.

Слышны были тихие лязгающие звуки.

— У нас еще пять минут, — голос Джея Калама был тих. — Потом стражник должен выйти на связь.

Часовой застонал. Джон Стар молча оглушил его кулаком.

Дверь распахнулась. Он вышел к Жилю Хабибуле. Приземистое, массивное тело старого легионера, казалось, дрожало от возбуждения, но толстые руки были уверенны и тверды. Он лихорадочно возился с дверью Джея Калама, вскрывая ее с помощью куска проволоки — изогнутой, зеленой, из оплетки дубинки.

— Бедный старый Жиль не всегда был ленивым и бесполезным солдатом Легиона, парень, — сопел он. — Все было иначе, когда он был молод и силен, прежде чем с ним случилась смертельная беда на Венере, и ему пришлось вступить в этот жалкий Легион… — Наконец дверь поддалась. Вышел Джей Калам. За ним освободили Хала Самду.

Не дыша, Джон Стар прошептал:

— Что теперь?

У них было четыре минуты. Огромная комната, в которой находился блок камер, имела массивные металлические стены, окна отсутствовали. Выход был только один, и между тремя запертыми дверями в коридорах стояли вооруженные люди.

— Вверх, — сказал как обычно настойчиво Джей Калам. — На крышу блока.

Джон Стар подтянулся на решетках. Остальные быстро последовали за ним. Жиль Хабибула пыхтел, сверху ему помогал Джон Стар, а снизу его поддерживал Хал Самду. Они забрались на металлическую сетку, которая покрывала второй ряд камер. Белый металлический потолок был в 15 футах над ними.

— Вентилятор! — прошептал Джей Калам.

Он указал на тяжелую металлическую решетку в потолке.

— Твоя очередь, Хал. Вся надежда на твою силу!

— Поднимите меня! — потребовал гигант, вскинув огромные руки.

Они подняли его: пыхтящий Жиль Хабибула и Джей Калам стояли на сетке, Джон Стар, взгромоздив на себя огромного Хала Самду, стоял у них на плечах. Руки Хала Самду сомкнулись на прутьях. Он напрягся. Джон Стар услышал, как трещат могучие мускулы.

— Я не могу, — простонал он. — Не этим путем…

— У нас одна минута, — мягко сказал ему Джей Калам.

Гигант приподнялся на плечах Джона Стара, сложился пополам, упершись ногами по обе стороны решетки, и повис на руках.

— Держи его! — воскликнул Джон Стар.

Хал Самду напрягся… Металл поддался. Он упал головой вниз, держа в руках вырванную решетку. Наверху разверзлась черная шахта.

Трое успели подхватить его на руки. Послышался воющий звук. Через несколько секунд войдут стражники, чтобы выяснить, почему молчит переговорное устройство.

— Ты первый, Джон, — сказал Джей Калам. — Ты самый легкий. Поможешь нам.

Они подняли его к отверстию. Джон уперся коленями в края и свесился, вытянув руки.

Жиль Хабибула, сопя, полез первым, поддерживаемый снизу. За ним Хал Самду. Затем Джон Стар свесился вниз, чтобы Джей Калам мог ухватить его за руки. После чего Хал втащил обоих наверх.

— Эй! — прозвучал приказ из открытой двери. — Ни с места, или мы будем стрелять.

Они карабкались вверх, в темноту вентиляционной шахты. Вновь прозвучала отрывистая команда.

Заряд протонного пистолета осветил шахту яркой вспышкой и разбросал горящий металл над ними. Искры ослепили их, жаля электрическими уколами. Но они продолжали ползти в изогнутом черном пространстве.

Глава VIII За спиной — смерть!

Горизонтальный участок, по которому они двигались, был из тяжелого листового металла, квадратного сечения, не более трех футов в высоту. Они ползли, ударяясь о заклепки и выпирающие части конструкции. Впереди — Жиль Хабибула, за ним — Джей Калам и Хал Самду, а Джон Стар двигался последним. Стража, должно быть, замешкалась, разыскивая лестницу, — побег через вентиляционную систему застал их врасплох. Во всяком случае, погони поначалу слышно не было. Все четверо протискивались в узком пространстве, сильный ветер обдувал их. Жиль Хабибула пыхтел, как двигатель.

— Если это боковое ответвление, — задыхаясь, сказал Джей Калам, — мы должны повернуть лицом к ветру. Это приведет нас к отверстию, из которого поступает воздух. Надо будет пройти через вентиляторы воздухозаборников. Если мы заблудимся, они выловят нас, как крыс.

Ветер внезапно прекратился.

— Они вырубили вентиляторы, — прошептал он. — Теперь мы не сможем идти на воздушный поток.

— Я слышу голоса, — прошептал Джон Стар. — Позади. Идут за нами.

— Стена! — засопел Жиль Хабибула. — Я врезался в нее своей старой головой!

— Иди на ощупь, — сказал Джей Калам. — Здесь должен быть путь.

— Моя бедная голова! О, да, здесь есть проход. Даже два. Мы подошли к другой галерее. Направо или налево?

— Положимся на удачу. Пойдем направо.

Они заторопились один за другим, опираясь на руки и разбитые колени.

Послышался крик Жиля Хабибулы:

— О, моя жизнь! Жуткая шахта! Я в нее наполовину провалился. Не давите так! Я едва держусь!

— Должно быть, колодец, уходящий вниз. Боюсь, мы повернули не туда — воздухозаборник должен быть выше. Но возвращаться поздно. Тут должны быть скобы, лестница на случай, если шахтам потребуется прочистка.

— Ты прав, Джей. Я нашел их, и до чего же они хлипкие для такого мужчины, как я! Ах, Джей, лучше бы я остался в камере. Пусть бы они делали с моим бедным старым телом все, что хотели — судили, запирали в камеру смертников. Джей, Жиль Хабибула слишком стар, слишком болен и ленив, чтобы бегать по черным крысиным норам на четвереньках и карабкаться во тьме по хлипким лестницам!

Тем не менее, он вмиг скользнул вниз по трапу, остальные — за ним.

— Фу, — просипел Жиль. — Боюсь, это все. Я — на дне. Пути нет. Только тонкие трубы, а по ним и крысе не пролезть.

Дрожащими кровоточащими пальцами они ощупывали поверхность, но прохода не было.

— Надо было свернуть налево, — сказал Джей Калам.

— Мы должны вернуться! — воскликнул Джон Стар. — Если мы поспешим, то, может быть, справимся с ними…

Теперь уже он мчался вперед — вверх по трапу. Он достиг горизонтальной шахты и двинулся по ней, не обращая внимания на ушибы и ссадины. Хал Самду наступал ему на пятки. Джей Калам тоже отставал ненамного. Жиль Хабибула, тяжело и прерывисто дыша, окликнул их сзади.

— Подождите меня, ребята! Джей, Хал, вы не можете оставить своего бедного товарища на голод, пытки и смерть. Дайте бедному истощенному Жилю Хабибуле глотнуть хоть немножко воздуха.

Джон Стар увидел впереди на стене белый луч карманного фонаря. Значит, преследователи только что приблизились к перекрестку. Он пополз, стремясь встретить их первым. Свет падал из ответвления на стену ярким пятном. Джон, не отрываясь, смотрел на него, скорчившись за углом, стараясь дышать как можно тише. Подошел Хал Самду. Джон предостерег гиганта, наступив ему на ногу. Издалека слышались жалобные восклицания Жиля Хабибулы.

Фонарик вновь блеснул, на этот раз совсем близко. Из бокового туннеля показался человек. Джон Стар схватил его за вытянутую руку…

Бой шел в полной темноте — упавший фонарик погас. Свирепый бой — неизвестный стражник сражался за свою жизнь, Джон Стар за свободу человечества; и краткий — все было кончено, прежде чем следующий охранник дошел до перекрестка.

Академия Легиона многому научила Джона Стара — он знал все слабые точки человеческого тела. Знал, как выкручивать конечности, чтобы они ломались, знал захваты, парализующие нерв, знал броски, убивающие противника с помощью его же силы. Он был ловок — легионерские тренировки сделали его сильным и быстрым — и сейчас он имел все шансы на победу в схватке с другими легионерами.

Его противник попытался воспользоваться маленьким протонным пистолетом, находившимся у него в правой руке, но рука была сломана в запястье. Тогда левой рукой он ударил во тьму, и от собственного удара отлетел к стене шахты. Он рванулся, пытаясь нанести удар ногой, но упал замертво со сломанной шеей. С этим было покончено. Когда следующий за ним включил фонарик, чтобы посмотреть, что происходит, Джон Стар уже держал протонный пистолет, взятый у мертвого стражника. Пистолет был опасным оружием — протонная вспышка жгла металл, воспламеняла горючее, разрезала плоть. Узкий убийственный меч мощного фиолетового излучения был направлен в туннель. Через секунду все было кончено. Охранники медлили в поисках цели. Джону Стару искать цель было не нужно — свет фонарика безошибочно показывал ее. Пятеро человек погибли в шахте — трое от контакта с лучом, других убил разряд ионизированного воздуха. Джон сильно надавил на спуск, опорожнив одним выстрелом всю обойму.

Слепящее фиолетовое пламя погасло. Вновь наступила темнота. Тишина, запах озона в воздухе — результат воздействия луча. Резкий запах паленой плоти и ткани.

Столь быстрая расправа вызвала у Джона Стара тошноту. Он никогда прежде не убивал людей. Его мутило.

— Джон! — неуверенно окликнул его Хал Самду.

— Я… со мной все в порядке. — Он попытался взять себя в руки. Выбора не было. Если бы ему пришлось убить снова, он сделал бы это… Несколько жизней — ничто по сравнению с безопасностью Зеленого Холла и… Аладори.

Джон наклонился за фонариком.

— Стражники… они все мертвы, — хмуро прошептал он. — Я убил их всех.

— Протонный пистолет у тебя?

— Да. Хотя он бесполезен, пока я не найду запасного магазина.

Джон заставил себя обыскать ближайшее к нему тело и ничего не нашел.

— Если ты поставил протонный пистолет на полную мощность, бесполезно искать запасной магазин или вообще что-нибудь электрическое — все выгорело, — сказал Джей Калам.

Джону Стару удалось найти второй протонный пистолет — полурасплавленный, дымящийся горелой изоляцией; он был настолько горяч, что жег пальцы.

Издалека, со стороны, где находилась тюрьма, послышалась команда. Они увидели отблески мерцающего света.

— Мы должны идти. На этот раз налево, — воскликнул Джей.

— Пора бы отдохнуть! Я потерял десять фунтов, шныряя по этим грязным и бесконечным крысиным норам. И я запарился, как…

— Пошли, — коротко позвал Хал Самду. — Ты еще больше запаришься, когда в тебя угодит протонный разряд.

Они бежали — исцарапанные, хватая ртами воздух, без оружия, если не считать бесполезного протонного пистолета.

— Играем в глупую игру «кошки-мышки», — хныкал Жиль Хабибула.

Джон Стар, шедший впереди, предупредил:

— Вторая шахта — большая. Ведет и вверх, и вниз.

— Тогда вверх, — сказал Джей Калам. — Воздухозаборник должен быть на крыше.

Они поднимались по шатким металлическим скобам в непроглядной мгле.

— Крыша, — сказал внезапно Джон Стар. — Можем мы подняться на посадочную площадку на башне?

— Можем, — сказал Джей Калам. — Надо пройти мимо вентиляторов. Это довольно просто, если они не работают. Но на посадочной площадке стража, а у нас нет оружия.

Они продолжали подниматься. Дыхание давалось с трудом. Мускулы онемели. Ободранные руки оставляли на металле кровавые следы.

Жиль Хабибула, плетясь в отдалении, шумно пыхтел. И все же ему хватало дыхания для жалоб:

— Ах, бедный старый Жиль умирает, хочет пить. Ну, хоть один жалкий глоточек винца! Его несчастное горло пересохло. Бедный, старый Жиль! Ленивый, старый, больной Жиль Хабибула. Ему этого не вынести. Все вверх и вверх. Я скоро превращусь в механическую обезьяну.

— Я считал скобы, — сказал тихо Джей Калам. — Мы должны быть в башне.

Неожиданно на них обрушился сильный поток воздуха.

— Опять вентиляторы! Интересно, почему…

Дующий снизу ветер усилился. Он превратился в злобный ураган: выл в ушах демоническими голосами, срывал с тел одежду, хлестал их когтистыми руками, нанося жестокие удары.

— Пытаются… — кричал Джей Калам, перекрывая его рев, — сбросить нас с лестницы. Вверх, остановить вентиляторы…

Джон Стар поднимался под безжалостными ударами воющего ветра, сражаясь с его демоническими когтями. Слабые металлические скобы дрожали, прогибаясь под его тяжестью. Медленно, мучительно он выигрывал сантиметры у быстрого потока. Наконец в ушах раздался другой звук — гул перегруженных вентиляторов, урчание огромных лопастей.

Медленно карабкался он вверх — на вершину лестницы, на широкую платформу с вибрирующими металлическими перилами. Там он остановился, чтобы сыграть со смертью.

Где-то над ним стремительно проносились огромные крылья.

Джон осторожно пошел вперед. Выйдя из главного воздушного потока, он мог двигаться быстрее, хотя внезапные порывы набегали на него. Он двигался на шум шестеренок. Джон Стар осторожно изучал пальцами каркас вибрирующей машины. Он пытался представить ее форму. Наконец, он нашел край вращающейся оси и резко ударил тяжелым маленьким пистолетом три раза подряд, но тщетно… Металлические зубы вырвали пистолет из его руки. Бурчание сменилось гневным рыком. Шестеренки ревели и завывали. Они жевали металл и злобно выплевывали осколки. И вдруг… они сломались. Перегруженный металл коротко и яростно взревел. Затем — тишина. Стар стоял безмолвно, тяжело дыша, давая отдых дрожащим мускулам; тем временем остальные поднялись к нему.

— Теперь в воздухозаборник, — тихо и требовательно сказал Джей Калам. — Прежде чем они сюда придут.

— Подождите секундочку, — засопел Жиль Хабибула, хватая ртом воздух. — Ради самой жизни, неужели вы не можете подождать старого солдата, карабкающегося словно белка в колесе?

Они вновь поднимались, карабкаясь по огромному неподвижному лезвию, по массивной безжизненной оси. Пробежав по огромному горизонтальному туннелю заборника, беглецы вышли на дно другой вертикальной шахты.

— Свет! — воскликнул Джон Стар. — Небо!

На верху шахты светилось квадратное отверстие. Это было не небо, а всего лишь нижняя поверхность посадочной площадки.

Наконец, они стоят на крыше. Плоская, выложенная пурпурным стеклом огромная крыша была усеяна отверстиями других вентиляционных шахт и загромождена гигантскими опорами, поддерживающими огромную платформу взлетной площадки еще в ста футах выше.

— Они поймут, что мы здесь, — тихо напомнил Джей Калам. — Нельзя терять время.

Они подбежали к краю крыши и вновь стали карабкаться по диагональной решетке огромной вертикальной конструкции. Последние пять футов Джон Стар прошел в одиночестве.

Цепляясь, словно муха, он осторожно перевалился через край грандиозного плоского стола. Всего лишь в двухстах футах от него находился нос «Пурпурной Мечты». Стройная, яркая стрела сияла под жаркими лучами солнца.

«Пурпурная Мечта»! Всего лишь в тридцати ярдах была свобода и безопасность, возможность поиска Аладори. Лучший крейсер Легиона — элегантный, быстрейший! Несбыточная надежда — воздушный шлюз задраен, яркий до-спех непроницаем, на страже стоят двенадцать вооруженных легионеров. Это безумие — пытаться вчетвером захватить его! Четверо избитых, измученных, израненных безоружных беглецов против тысяч сподвижников Адама Ульнара! И все же Джон Стар решил рискнуть…

Глава IX План

Джон Стар вернулся к остальным — к холодному сосредоточенному Джею Каламу, порывистому молчаливому Халу Самду, хнычащему Жилю Хабибуле.

— «Пурпурная Мечта» на месте. Люк направлен в нашу сторону и задраен. На страже — дюжина человек. Но мне кажется, у нас есть шанс.

— Какой?

Он объяснил, и Джей Калам кивнул, тихо задав несколько вопросов.

— Попытаемся. Это единственный шанс.

Они вновь спустились на крышу, пробежали по пурпурным черепицам среди путаницы лучей и взобрались на платформу за «Пурпурной Мечтой».

Вновь Джон Стар окинул взглядом поверхность площадки: ни часовых, ни погони сейчас уже не было видно. Подъем в шахте, причем по последней тысяче ступенек против ураганного ветра, бегство через лезвие вентилятора — все это казалось преследователям невозможным. С этой стороны их никто не ждал.

— Пошли, — прошептал он, — Все чисто.

Через несколько секунд Джон Стар перебрался через край платформы, помог забраться остальным.

При всей своей скорости и боевой мощи «Пурпурная Мечта» была небольшой — сто двадцать футов в длину, двести футов в диаметре. Непросто было пробираться незамеченными наверх, как планировал Джон Стар.

Они пробежали под прикрытием коротких острых дюз и подняли Джона Стара. Затем он опять помог подняться остальным. От дюз они начали медленный и опасный путь вперед — вверх по корпусу корабля.

Вдруг Жиль Хабибула сорвался — он начал скользить по полированной обшивке, хрипя от ужаса. Джон Стар и Хал Самду поймали его, втянули наверх. Добравшись до середины корабля, они почувствовали себя в безопасности. Затаив дыхание, они замерли в ожидании. Солнце падало отвесно, проникая сквозь тонкую атмосферу Фобоса — слепящее, яркое и жуткое. Скоро начала мучить жажда. Силы иссякали.

С платформы их не обнаружить. Но яркая, металлическая обшивка корабля просматривалась издали. Любой случайный наблюдатель мог легко заметить их на крейсере.

Пролежав на плоской серебряной жаровне около двух часов, они вдруг услышали внизу звонок и напряженный, взволнованный голос:

— С поручением от Командора. Он прибудет на борт через пять минут. Крейсер должен быть готов к немедленному отбытию.

— У нас задраен люк, свяжитесь с капитаном Мадлоком.

— Не знаете, где он может быть?

— Я думаю, ушел на поиски заключенных.

— Говорят, это легионеры. И все — отчаянные ребята. Очень опасные.

— Я слышал, они прячутся в вентиляционных шахтах.

— Если этим людям удалось вырваться из тюрьмы…

— Они уже убили в шахтах шестерых.

— Я слышал — двенадцать, причем их собственным оружием.

Раздался звук торопливых шагов по ступенькам; звонкое лязганье металла, и огромный наружный люк упал, образовав крошечную площадку под воздушным шлюзом. Шаги по трапу, затем внутри корабля. Наконец, отдан приказ:

— Все в порядке. Задраить люки!

Джон Стар быстро покатился по корпусу и первым соскользнул на маленькую платформу. Следом за ним — Хал Самду и Джей Калам; Жиль Хабибула немного отставал.

В борьбе, которая последовала затем, они имели единственное преимущество — полную внезапность. Человек, следивший за механизмами люков, был даже не вооружен. Увидев Джона Стара, он побледнел от ужаса, попытался бежать, но Джон был проворнее. Резкий удар в солнечное сплетение, удар ребром ладони по шее — и противник обезврежен.

Жиль Хабибула, сопя, перешагнул через порог, и Джон Стар закричал ему:

— Закрывай люки!

На пути Джона выросли два человека в форме — они попытались выхватить оружие. Но один наткнулся на кулак Хала Самду, ударился спиной о перегородку и медленно сполз на палубу. Протонный пистолет выпал у него из рук. Джей Калам подхватил его — и вовремя, — чтобы отразить нападение третьего — в зеленой форме Легиона.

Джону Стару достался опытный противник. Оба прошли легионерскую подготовку. Но Стар дрался за АККА и Аладори. Противник схватился за пистолет и сразу взвыл от боли — Джон вывернул ему руку, а затем коротким ударом уложил врага на пол. Джон Стар развернулся и наткнулся на капитана Мадлока, только что вышедшего из-за угла. Мадлок отпрянул, съежившись и рыча, — протонный пистолет уже был у него в руке. Но вновь Джон Стар опередил — быть может, на сотую долю секунды, но этого было достаточно. Белое лезвие электрического пламени вырвалось из ствола, и у «Пурпурной Мечты» появился новый командир.

Они разделились: Жиль Хабибула остался охранять воздушный шлюз; Хал Самду побежал к каютам экипажа в нос корабля; Джей Калам бросился вниз в отделение генераторов; Джон Стар помчался к каюте Командора и навигационной рубке. Экипаж «Пурпурной Мечты» все еще превосходил их по численности — он состоял из двенадцати человек.

Джон Стар распахнул дверь с табличкой «КОМАНДИР» и увидел Адама Ульнара — он натягивал куртку. Долгую секунду высокий беловолосый властелин Пурпурного Холла стоял совершенно неподвижно, глядя на грозною иглу протонного пистолета. Его красивое лицо застыло. Внезапно он вздохнул, куртка выпала из его рук. Он тяжело опустился в кресло.

— Ну что ж, Джон, ты меня удивил, — сказал он, коротко и хрипло рассмеявшись. — Я знал, что ты опасен, и на всякий случай решил убраться отсюда. Но такого я не ожидал…

— Рад, что вы цените свою жизнь, — резко ответил Джон Стар. — Потому что я намерен поторговаться с вами за нее.

Адам Ульнар взял себя в руки. Это опять был прежний властитель Пурпурного Холла.

— У тебя преимущество, Джон. Твои люди, надо думать, завладели крейсером?

— Несомненно.

— Что ж, это добавляет к твоему длинному списку преступлений еще и пиратство. Теперь за тобой будет охотиться весь флот Легиона.

— Знаю. Но это не спасет вашей жизни. Так будем торговаться?

— Чего ты хочешь, Джон?

— Информации. Я хочу знать все об Аладори Антар.

Адам Ульнар облегченно улыбнулся и сказал более спокойно:

— Это вполне приемлемо. Обещай мне жизнь, и я все расскажу, хотя информация для тебя будет безрадостной.

— Итак?

— Мне кое-что самому не нравится, Джон. Я хотел, чтобы ее доставили сюда, в Пурпурный Холл. Думаю, Эрик слишком доверился своим чужакам-союзникам. Видишь ли, она не расположена говорить. Завладеть ее тайной не удалось даже под угрозой пыток. А нам еще приходится иметь дело с несколькими упрямыми болванами из Легиона, вроде тебя, Джон.

— Но где она?

— Ее взяли на корабль медузиан и отправили к Убегающей Звезде.

— Только не туда! — судорожно воскликнул Джон Стар. — Даже Эрик не смеет… Мы отправимся за ней!

— Да, Джон. Я уверен, что так и будет, — в голосе Адама Ульнара послышалось чуть ли не восхищение. — Но тебе не стоит надеяться на успех.

— Почему?

— Наши союзники, Джон, — это совершенно иная раса. Цивилизация очень древняя. Мне уже приходилось с ними встречаться. Я не одобряю ни этот союз, ни похищение девушки. Я не доверяю им в отличие от Эрика. Они совсем не имеют ничего общего с нами. У них иная психология. Если честно, то я их боюсь… Но они умны, развиты, обладают огромными знаниями — сколько веков на это ушло, я не имею представления. Они обладают холодным, бесчувственным разумом и больше похожи на машины, чем на людей. Думаю, Джон, что они на своей планете заставят девушку выдать тайну. Эти чудовища установили всевозможные защитные устройства, охраняющие их чужеродный мир. Об этом Поясе Зла до сих пор бормочут уцелевшие безумцы из экспедиции Эрика.

Если я, Джон, благодаря тебе останусь здесь, наши планы будут осуществляться и без меня. Медузиане вернутся. Зеленый Холл будет сметен — у медузиан есть замечательное оружие. И Эрик займет трон. Трон, который мог быть твоим, Джон.

Глава X Ловушка на луне Плутона

Жиль Хабибула издавал странные звуки — он кашлял, хрипел, плевался. Его лицо покрылось болезненной белизной. Толстые руки дрожали, когда он вскидывал большую бутыль вина, прочищая голосовые связки, дабы вернуть себе связную речь.

— Моя милая жизнь! — бормотал он, выпучив рыбьи глаза и оглядывая носовую рубку. — Моя смертельная жизнь! Нам туда не добраться!

— Возможно, и не доберемся, — согласился Джон Стар. — Шансы против нас — сто к одному. Но мы попытаемся.

— Проклятие моим костям! Нам туда не добраться, приятель. Это за пределами Системы — шесть световых лет, а то и больше. Я смелый человек, но этого нам не осилить. Из всех экспедиций, которые отправлялись за пределы нашей драгоценной Системы, только одна вернулась назад.

Внезапно на геодезическом экране-карте замерцал крошечный огонек красного цвета. Предупреждающе зазвенел звонок.

— Крейсер Легиона, — сказал Джей Калам вполголоса. — Движется наперехват «Пурпурной Мечте». Теперь их уже пять. Охота на пиратов всегда была популярным спортом в Легионе.

— Ближайший в десяти тысячах миль от нас, — добавил Джон Стар, взглянув на диски. — Хотя, вероятно, они не обнаружат нас, пока мы не отремонтируем генераторы и не взлетим.

— К Убегающей Звезде! — продолжал сопеть Жиль Хабибула. — К темному и зловещему миру зеленых медузиан! Экспедиция Легиона состояла из пяти прекрасных боевых кораблей. Это было лучшее, что могла построить Система. Их экипажи проходили специальный отбор. И посмотрите, что вернулось назад спустя бесконечный год. Один потрепанный корабль! И люди на нем — жалкие бормочущие психи. Они говорят о вещах, от которых кровь стынет в жилах — об ужасах, с которыми они встретились на мрачной и грозной планете под злым солнцем. И с тех пор они гниют от некоего страшного вируса, неизвестного докторам — плоть их становится зеленой и отваливается. Смертельные ужасы! И ты хочешь, чтобы мы отправились туда на жалком, маленьком корабле, у которого уже повреждены геодины. Нас всего четверо против целой планеты, изобилующей зелеными и подлыми монстрами! Ты не должен требовать, чтобы старый Жиль Хабибула отправлялся туда, парень. Старый Жиль слишком слаб для этого. Если вы — трое идиотов — хотите отправиться навстречу смерти, то почему бы вам не высадить старого бедного Жиля на Марсе?

— Чтобы тебя судили и казнили за пиратство? — спросил Джон Стар, мрачно улыбаясь.

— Не шути со старым Жилем, парень! Он тебе не чванливый пират с кровавыми руками. Старый Жиль — он всего лишь…

— За нами охотится весь Легион, Жиль, — тихо вмешался Джей Калам. — С той самой минуты, как мы захватили «Пурпурную Мечту». Агенты Легиона сразу же до тебя доберутся, даже спрятаться не успеешь!

— Не говори так, Джей! Я и не подумал об этом. Теперь мы — проклятые пираты и для каждого честного солдата — враги. Ах, все теперь будут смотреть на нас с ужасом и обсуждать способы разделаться с нами.

Его рыбьи глаза блестели от слез, голос прерывался.

— Бедный старый Жиль Хабибула, состарившийся на верной службе Легиону, не имеет теперь даже жалкого местечка на какой-нибудь планете, чтобы обрести там покой. Его гонят сквозь черные и стылые глубины космоса, изгоняют из Системы, которой он отдал лучшие свои годы и силу. Его гонят на планету, кишащую зелеными чудовищами. Ах, я бедный! Неблагодарная Система пожалеет, что была несправедлива к такому герою!

Он вытер слезы, затем встряхнул бутыль.

Жиль Хабибула заглянул в кладовые сразу же, как только удалось захватить корабль. Его вместительные карманы были набиты пакетами с синтетическими легионерскими пайками, сладостями, кусками ветчины. Теперь они с поразительной скоростью исчезали в его утробе.

«Пурпурная Мечта» дрейфовала в космосе в ста тысячах милях от огромного рыжевато-коричневого шара Марса. Крошечный Фобос затерялся среди миллионов разноцветных точек, которыми пестрила черная сфера ожидающего их космоса. Они беспомощно зависли, выключив огни и сигналы, в то время как флот Легиона охотился за ними.

Командор Адам Ульнар был заперт в каюте, остальных своих пленников они выпустили через воздушный шлюз. Джон Стар уже чувствовал себя свободным, когда умирающий инженер, верный традициям Легиона, нажал на кнопку и спалил геодиновый блок. Генераторы отказали, дюзы были неспособны двигать корабль через враждебные и гигантские просторы, и они вчетвером собрались на совещание.

— Она в руках этих чудовищ? — огромный Хал Самду вновь задал этот вопрос, сжав большие кулаки. — Этих чудовищ, о которых говорили безумные ветераны Эрика?

— Да. Кроме того, эти создания мало чем напоминают людей.

— Если позаботиться, — вмешался Джей Калам, — об организации…

— О, вот оно, это слово, — прервал его Жиль Хабибула. — Организация. Регулярность. Четырехразовое питание горячей пищей, которая тут же стынет, двенадцать часов крепкого сна. Организация, хотя жалкий человек тут и там может найти лазейку, чтобы перехватить кусочек чего-нибудь холодного или глотнуть винца между трапезами.

— Существует проблема навигации, — продолжал Джей Калам. — Кое-что, конечно же, я умею, но… — Он с сомнением огляделся, посмотрев на стены рубки, заставленные сложным оборудованием — телескопическими перископами, геодезическими курсопрокладчиками, отражателями метеоритов, включением дюз, управлением геодинов, гироскопическими космическими компасами, радарами, термальными и магнитными детекторами, звездными картами, вычислителями положения, скорости и гравитации, измерителями атмосферного состава и температуры — приборами, обеспечивающими безопасность путешествия в межзвездном пространстве.

— Я могу управлять им, — сказал Джон Стар. — Нам нужен инженер, чтобы отремонтировать геодины. Мы должны каким-то образом починить их.

Жиль Хабибула крякнул, что-то пробормотал, но вслух ничего не сказал.

— Все в порядке, Жиль. Я и забыл, что ты — квалифицированный техник.

Тот глотнул вина. К нему вновь вернулся голос.

— Да, я могу управлять вашими драгоценными геодинами. Жиль Хабибула умеет драться, когда борьба необходима, хотя он стар, ленив и слаб. Нет человека смелее старого доброго Жиля. Но если бы у меня был выбор, я бы предпочел генераторы. Это безопаснее, а осторожность — достоинство мудрых.

— Ты можешь заменить сгоревший блок?

— О, да, я могу его заменить, — пообещал Жиль. — Но его будет трудно синхронизировать с остальными. Эти блоки подгоняются во время монтажа. Когда один выходит из строя, то всей системой очень трудно управлять. Но я сделаю все, что смогу.

— Хал, — подхватил Джей Калам, — ты был протонным стрелком. Ты сможешь управлять большой протонной иглой, если на нас наткнется Легион? Хотя лучше нам не ввязываться в драку, поскольку нас всего четверо на поврежденном корабле.

— Да, это я могу, — медленно кивнул огромный Хал Самду. Его красное лицо было серьезным. — Я могу.

— Остаешься ты, Джей, — сказал Джон Стар. — Нам нужно, чтобы ты планировал, организовывал. Ты будешь нашим командиром.

Хал Самду и Жиль Хабибула поддержали его. И Джей Калам стал командиром «Пурпурной Мечты».

Новый командир, как всегда спокойно, отдал первые приказания:

— Тогда Жиль, пожалуйста, приведи геодины в действие как. можно быстрее. Единственный наш шанс — убраться отсюда подальше, прежде чем один из кораблей Легиона поймает нас в поисковый луч и вызовет флот себе на подмогу.

— Очень хорошо, сэр, — Жиль Хабибула одним глотком допил вино, отдал честь и вышел из рубки.

— Джон, ты будешь прокладывать курс. Прежде всего нам надо обойти окружившие нас корабли. Будем держаться над поясом астероидов, подальше от Юпитера и Урана с их легионерскими базами. И как только сможем вырваться за пределы поисковых лучей, направимся к Плутону.

— Очень хорошо.

— Хал, будь любезен, проверь большую протонную пушку. Она должна быть наготове.

— Да, Джей.

— А я буду нести вахту.

* * *

— Который час? — спросил Джей Калам несколькими часами позже. Они по-прежнему беспомощно дрейфовали в вакууме. Глядя на предательские красные искорки на экране курсопрокладчика, Джон Стар медленно ответил:

— Семь. Боюсь, Джей, они нас нашли.

Проверив все приборы, Джей Калам произнес в микрофон:

— Хал, приготовься действовать. Семь крейсеров Легиона направляются к нам.

Он сообщил их местоположение.

— Жиль, как геодины? Еще не готовы? И ты не можешь положиться на поставленный блок? Они нас видят. Мы должны двигаться. Сейчас или никогда.

Через несколько минут в зоне поражения протонной пушки показался крейсер. Язык ослепляющего фиолетового пламени метнулся из огромной иглы, находящейся в турели над ними.

— Он пятится, — прошептал Джон Стар. — Ждет остальных.

— О, Джей, мы можем попытаться, — прокричал в динамике тонкий и дрожащий голос Жиля Хабибулы. — Хотя этот сломанный блок может выкинуть любое коленце.

Джей Калам резко кивнул, и Джон Стар повернулся к клавиатуре. Мелодичное гудение генераторов усилилось, заполнив звучной песней корабль. Джон медленно перевел их на максимальную тягу. Звук стал тоньше, отчетливее, пока не превратился в вибрирующее завывание.

— Уходим! — радостно воскликнул Джон.

Глаза его следили за дисками, за красными пятнышками, светившимися на экране курсопрокладчика. Он увидел, что «Пурпурная Мечта» движется все быстрее — прочь из центра вражеского кольца. Его сердце вторило гулу генераторов.

Вдруг чистый звук работающих генераторов сменился хриплым, рвущим нервы звуком вибрации. Из микрофона донесся тонкий, испуганный голос Жиля Хабибулы:

— О, эти подлые генераторы! Я переставил блок, но они разбалансироваяы. Эта коварная осцилляция уползает. Она пожирает тягу — наш корабль может разнести на кусочки.

— Мы теряем скорость, — озабоченно сообщил Джон Стар. — Корабли Легиона догоняют.

— Жиль, прошу тебя! — взмолился Джей Калам. — Все зависит от тебя.

Жиль Хабибула старался. Чистая песнь энергии возобновлялась и прерывалась снова. «Пурпурная Мечта» ускоряла свой бег, увеличивая разрыв между собой и преследователями, когда генераторы гудели чисто и отчетливо, но теряла скорость, чуть ли не пятясь назад, когда возвращалась вибрация.

Джон долго вглядывался в свои приборы.

— Мы не уходим, но и они не приближаются, — заключил он, наконец. — Пока генераторы тянут, мы можем двигаться так и дальше. Хотя нам от них так просто не уйти. Но, в любом случае, можно сказать Солнцу и Системе «до свидания» и…

— Нет, — тихо возразил Джей Калам. — Мы еще не готовы.

— Почему? — спросил Джон Стар.

— Нам необходим запас топлива для путешествия к Звезде Бернарда. Это же шесть световых лет туда и обратно. У нас каждый фут корабельного пространства должен быть заполнен запасными катодными платами и геодиновыми генераторами. Мы должны и себя обеспечить необходимым: продуктами и кислородом.

Джон Стар не мог не согласиться с доводами Джея.

— Мы должны приземлиться на какую-нибудь базу Легиона и пополнить запасы.

— На базе Легиона? И это когда за нами гонится весь флот Легиона! Да они же поставили на ноги все пограничные силы Системы.

— Будем садиться, — с обычной тихой убежденностью сказал Джей Калам, — на базу, что на спутнике Плутона. Она дальше всего по нашему курсу, и это самая изолированная станция Легиона в Системе.

— Но и там нас наверняка поджидает яростный отпор.

— Несомненно… Но мы должны получить запасы. Мы теперь пираты… Мы возьмем то, что нам нужно.

Пять дней длился полет к Плутону — самому дальнему посту Системы. Это было так далеко, что даже Солнце отсюда казалось яркой звездой. Пять дней они вели свой корабль не сквозь пространство, а вокруг него. Скорость корабля намного превосходила скорость света.

Жиль Хабибула нянчился с непослушными генераторами с удивительной заботливостью и старанием. Его толстые руки оказались способны на поразительную деликатность и сноровку. Он регулировал поврежденный блок до тех пор, пока тот не заработал, как следует. Уже на протяжении часа песнь генераторов была чистой и отчетливой.

Один за другим патрульные крейсеры дальнего плавания присоединялись к флоту, и вот уже шестнадцать кораблей гнались за «Пурпурной Мечтой». Но постепенно они отстали. Находясь возле Плутона, Джон Стар установил, что они оторвались почти на пять часов. Это означало, что они имели пять часов, чтобы высадиться на враждебной базе, достать и доставить на борт около двадцати тонн припасов и благополучно уйти.

Во время полета Джон Стар часто замечал, что думает об Аладори Антар. Мысли о ней были наполнены музыкой и болью.

«Пурпурная Мечта» опускалась на спутник Плутона. Плутон — черная планета — представлял собой голые скалы и древний лед, убийственный холод и одиночество. Единственными людьми, населявшими его, были несколько суровых шахтеров, по большей части потомков политзаключенных, высланных сюда Империей — одиноких отшельников, нашедших пристанище в вечной ночи.

Цербер — спутник Плутона — был крошечным каменистым образованием, еще более пустынным, чем черная планета. Мертвый спутник, он никогда не был обитаем. Кроме экипажа станции Легиона, других жителей на нем не было. У Джона Стара имелись все основания полагать, что находившееся на Цербере подразделение флота Легиона предупреждено и ждет их. Но посадочное поле, когда они спускались, оставалось пустынным. Появилась надежда, что паутина измены Адама Ульнара еще не распространилась так далеко.

Станция на Цербере представляла собой квадратное поле, лежащее между темными острыми утесами. Светящиеся красным рефлекторы, расположенные по периметру, излучали достаточно тепла, чтобы воздух не смерзался в снег. В длинном приземистом здании, построенном из изоляционных блоков и покрытом белым металлом, находились бараки и хранилища. Силовая установка для борьбы с холодом, должно быть, находилась где-то под землей. Паукообразная станция и башня ультраволновой радиостанции поднимались из черной поверхности спутника. Дальше простиралась мрачная пустыня. Сломанные, уродливые зубья гор, разверстые пасти кратеров, изъеденные, потрескавшиеся и взорванные камни и слой льда — все навеки мертвое.

В форме, принадлежавшей ранее капитану Мадлоку, Джон Стар вышел на маленькую площадку над входным люком. С трудом сохраняя спокойствие, он подождал, пока к нему приблизятся двое из длинного низкого дома.

— Здравия желаю, станция Цербер, — приветствовал их Джон.

— Салют, «Пурпурная Мечта», — отозвался один из них — низкий, лысый человек с красным лицом. Весь его вид свидетельствовал о неопрятности, что иногда случается на изолированных постах. Он выглядел так, словно вывалил на китель весь обед целиком. На нем были выцветшие знаки отличия лейтенанта Легиона.

— Я капитан Джон Ульнар, — сказал Джон Стар. — «Пурпурной Мечте» нужны припасы. Капитан Джей Калам произведет реквизицию. Припасы должны быть погружены немедленно.

Коротышка прищурился подозрительно.

— Джон Ульнар? — голос у него оказался насморочным. — И капитан Калам, да? Командуете «Пурпурной Мечтой», да? — На его неумытом лице было злобное и хитрое выражение. Джон Стар посмотрел на эту продувную бестию и вдруг понял, что перед ним один из людей Адама Ульнара…

— Именно, — он решил блефовать. — Мы выполняем крайне важную миссию и должны получить припасы немедленно.

— Я капитан Нана, комендант станции, — в хмуром голосе отсутствовало всякое почтение. С нескрываемой злобой Нана добавил:

— Специальные депеши в моем досье свидетельствуют, что «Пурпурная Мечта» находится под командованием капитана Мадлока и Командора Адама Ульнара. Она внесена в реестр как флагман Командора…

На раздумья не было времени.

— Произошла смена командования, — кратко информировал его Джон Стар. — Теперь капитан — Калам.

Возле него появился Джей Калам, тоже в трофейной форме. Он протянул документ:

— Приступаем к реквизиции, лейтенант!

Подняв взгляд на нижнюю турель корабля, Джон Стар сделал быстрое движение рукой. Длинная протонная пушка корабля мгновенно взметнулась над их головами и развернулась в сторону длинного белого строения — Хал Самду был на посту.

Маленькими, налитыми кровью глазами Нана взглянул на иглу. Его грязное лицо не выразило ни удивления, ни особой тревоги. Прищурившись, он взглянул на Джона Стара с мрачной враждебностью, а затем небрежно принял список.

— Шестнадцать тонн катодных плат? — его изумление было неподдельным. — Всего лишь для одного корабля?

— Шестнадцать тонн, — рявкнул Джон Стар. — Немедленно!

— Невозможно. — Нана вновь скривился, взглянув на протонную пушку, и пробормотал: — Я не выдам их вам, не связавшись предварительно со штаб-квартирой Легиона для подтверждения приказа.

— У нас на это нет времени. Наша миссия крайне безотлагательна.

Нана равнодушно пожал плечами.

— Я комендант станции Цербер, — прорычал он. — И я не привык получать приказы от… — он сделал паузу, и красные глаза сощурились. — От пиратов…

— В таком случае, — сказал Джей Калам, — советую привыкнуть…

Нана яростно потряс кулаком, и Джей Калам махнул рукой Халу Самду.

Огромная игла над их головами выпустила в сторону радиобашни ослепляющую струю пламени. Башня мгновенно превратилась в горящие руины, Нана задрожал. Немытое лицо побелело, исказилось ужасом и выглядело теперь более покладистым.

— Очень хорошо, — прошептал он хрипло. — Я выполню ваши требования.

— Иди с ним, капитан Ульнар, — сказал Джей Калам. — Смотри, чтобы он не притворялся и не тянул.

Нана жаловался, что в его распоряжении нет нужных припасов. Большинство его людей слишком больны, чтобы помогать при погрузке. Краны и погрузчики в нерабочем состоянии. Он сделал все возможное, чтобы протянуть время, пока не прибудут шестнадцать крейсеров Легиона. И все же, четыре часа спустя, под строгим надзором Джона Стара и под угрозой протонной пушки все катодные платы были переправлены на борт.

Баллоны с кислородом, съестные припасы и вино, которое добавил к спискам необходимого Жиль Хабибула, были благополучно загружены. Оставалось лишь погрузить черные бочки с ракетным топливом, сваленные под воздушным шлюзом. И тут Джон Стар заметил злобное удовлетворение в свиных глазках Нана…

Из люка появился Джей.

— Пора уходить, Джон, — тихо и требовательно сказал он.

— Почему? У нас еще целый час.

Джей Калам взглянул на любопытных, глазеющих людей, собравшихся грузить ракетное топливо, и сказал еще тише:

— Телескопы обнаружили еще один корабль, Джон. Рядом. Направляется сюда с Плутона.

— Так вот какую игру вел Нана! — мрачно кивнул Джон Стар. — Маленький сюрприз для нас. Ну что ж, нам все равно нужно топливо. Попробуем обогнать дружков Нана.

— Это не крейсер Легиона, Джон. Он движется намного быстрее, — на лице Джея Калама была тревога. — Я никогда ничего подобного не видел. Корабль словно черный паук, и какие-то штуки образуют пояс вокруг корпуса.

Джона Стара охватил ужас.

— Медузиане! — прохрипел он. — Этот корабль такой же, как тот, что забрал Аладори. Должно быть, Нана сообщил им о нас. Я не знаю, какое оружие может быть у них на борту…

— Мы должны уходить, — оборвал его Джей Калам. — Мы не можем рисковать.

— А ракетное топливо?

— Оставим! На борт!

Они побежали по трапу. Лейтенант Нана смотрел им вслед и что-то бормотал своим людям насчет цилиндров. Все они отступали в сторону длинного металлического строения с поспешностью, которая казалась зловещей. Воздушный шлюз был задраен. Под пальцами Джона Стара быстро утопали кнопки. Из дюз должно было вырваться голубое пламя и помчать их в космос, но «Пурпурная Мечта» оставалась неподвижной. Джон снова набрал код зажигания, но результат был тот же.

— Нас что-то держит! — он торопливо просмотрел все приборы. — Взгляните на индикаторы. Ужасное поле… Но как… Я не понимаю…

— Магнитная ловушка, — сказал Джей Калам. — Наш друг Нана каким-то образом переместил магниты поближе к кораблю. Корпус у нас не магнитный, но поле удерживает механизм зажигания и геодины. Он пытается задержать нас…

— Тогда, — вмешался Джон Стар, — мы должны остановить динамо.

— Хал! — произнес Джей Калам в микрофон. — Уничтожь здание!

Язык ревущего фиолетового пламени вновь метнулся из блестящей иглы. Он поглотил длинное низкое металлическое здание и оставил сплюснутую груду дымящегося металла и битого кирпича, снесенную с фундамента яростным ударом выстрела.

— Уходим!

Вновь Джон Стар попробовал включить дюзы, но они были неподвижны.

— Магниты держат нас по-прежнему. Динамо, должно быть, размещены под землей, куда нашим выстрелом не проникнуть.

— Тогда я проникну! — воскликнул Джон Стар. — Открой люк!

Он схватил два протонных пистолета и засунул их за пояс рядом с двумя другими. Затем он выскочил из рубки.

— Подожди, — окликнул Джей Калам. — Что…

Но тот уже исчез.

Джон Стар пробежал через дымящиеся развалины длинного здания. Он обыскивал пустой фундамент до тех пор, пока не нашел лестницу в шахте, пробитой в темной породе и слое старого льда. Джон спрыгнул на ступеньки, держа наготове протонные пистолеты, и помчался, перепрыгивая через дымящиеся обломки раскаленного металла. В глубине холодной коры Цербера перед ним возникла тяжелая металлическая дверь. Он направил на нее протонный пистолет. Луч вспыхнул, врезался в металл. Джон перепрыгнул через упавшую дверь, оказавшись в длинном, тускло освещенном зале. Он услышал стук механизмов — это были динамо-машины. Но его остановила вторая дверь. Джон Стар попытался выстрелить, но ничего не вышло. Разрядники были истощены мощным выстрелом. Прежде чем он успел навести второй пистолет, из крошечного отверстия к нему метнулось тонкое лезвие пламени. Он мгновенно распластался на полу. Еще не успев осознать, что спасся от смертоносного луча, он почувствовал, как разряд заставил онеметь его члены. Но в тот же миг он выстрелил, и раскаленные обломки двери упали на человека, стоявшего за ней. Вскочив на ноги, Джон Стар метнулся в проем и, не обращая внимания на пульсирующую боль в плече, отшвырнул разряженный пистолет и выхватил из-за пояса оба оставшихся.

Перед ним была квадратная комната, выложенная камнем. В центре ее гудели огромные динамо-машины. Вокруг них, словно окаменев, стояли пятеро мужчин, и лишь рука лейтенанта Нана пыталась найти оружие.

Оба пистолета Джона Стара выстрелили в генераторы.

Безоружный, он швырнул разряженные пистолеты в лицо Нана и помчался назад — вверх по лестнице, надеясь, что их изумление даст ему время подняться на борт… Так и случилось. Вновь лязгнул люк воздушного шлюза. Дюзы омыли черные камни ревущим голубым пламенем, и «Пурпурная Мечта» взмыла вверх с искореженной поверхности спутника Плутона.

— Мы слишком долго медлили, — прошептал Джей Калам. — Боюсь, этот черный корабль-паук подобрался слишком близко. Вряд ли мы сможем уйти от него.

Глава XI Шторм в космосе

Цербер — спутник Плутона — превратился в холодную серую искру и исчез. Планета была проглочена бесконечной чернотой бездны, и блестящая звезда, бывшая Солнцем, начала таять.

Они достигли скорости света. Солнце и звезды улавливали и отражали лишь линзы и призмы телеперископов для корректуры искажения скорости.

Жиль Хабибула отныне жил в генераторном отсеке. Под опекой его толстых и необычайно надежных рук генераторы работали почти идеально. Зловещее рычание разрушительной вибрации не слышно было в течение многих часов. «Пурпурная Мечта» двигалась — крошечные миры людей оставались позади. Впереди появились звезды Змеи, но даже сверхмощные телеперископы не могли рассмотреть далекую точку Звезды Бернарда. Она была столь тускла, что лишь при десятикратном увеличении ее можно было увидеть с Земли. И лишь их возбужденные умы могли нарисовать картину уединенного злобного мира, куда была унесена Аладори.

Они летели день за днем на пределе скорости, и черный космический корабль следовал за ними. Излучаемый им свет не мог обогнать их. И телеперископам не удавалось конкретно обрисовать его чудовищную паучью форму. Лишь экран геодезического курсопрокладчика обнаруживал его. Джон Стар умолял Жиля Хабибулу выжать побольше мощности из перегруженных генераторов, глядя на тусклую красную искорку на экранах. Сейчас она казалась неподвижной. Как бы ни работали генераторы — хорошо или плохо — дистанция не менялась.

— Они играют с нами, — пробормотал Джон Стар. — Как бы быстро мы ни двигались, мы и дюйма не выигрываем. Они повторяют все наши маневры!

Даже в спокойствии Джея Калама чувствовалась тревога.

— Они смогут догнать нас, когда захотят. Или, быть может, если связь у них достаточно хорошо поставлена, они просто отправят сигнал своим друзьям, чтобы те подготовили встречу.

— Непонятно, почему они не нападают.

— Возможно, чтобы понять наши замыслы, или, что более вероятно, они надеются вернуть Командора живым и здоровым.

Адам Ульнар — явно ни в чем не раскаивающийся — все еще находился взаперти. Он попросил бумагу и теперь был занят написанием мемуаров своей долгой карьеры, которым предстояло занять достойное место в архивах Пурпурного Холла.

Джон Стар с надеждой прошептал:

— Если они не нападут, то, может быть, нам удастся их переиграть.

Джей Калам медленно покачал головой.

— Я не вижу способа.

Они уходили вдаль — в испещренную звездами тьму пространства. Все четверо едва с ног не падали от недосыпания и напряжения. Лицо Джона Стара было бледным, глаза лихорадочно горели. Хал Самду стал нервным и раздражительным, часто говорил сам с собой. Он сжимал огромные и бесполезные кулаки, представляя воображаемых врагов.

Даже Жиль Хабибула — невероятно! — потерял в весе настолько, что кожа свисала под запавшими глазами.

Лишь Джей Калам выглядел неизменно — всегда уравновешенный, хладнокровный, серьезный и приятный в общении.

День ото дня Солнце становилось все меньше, пока не превратилось в карлика по сравнению с Бельтегейзе и Ригелем — тусклую белую звезду, затерявшуюся среди отступающих красот Ориона. В телеперископах появилась и стала расти Звезда Бернарда.

Убегающая Звезда! Красная, тусклая, умирающая звезда-карлик, уходящая к северу из созвездий Змеи и Скорпиона, названная так своим первооткрывателем за необычное движение. Это была ближайшая звезда в северном небе и ближайшая, у которой имелась обитаемая планета.

Обитаемая — так сообщалось в цензурированных и фрагментарных докладах Эрика Ульнара. Но безумные члены экспедиции, гниющие в охраняемых госпитальных палатах от заразы, которую специалисты Легиона в планетарной медицине не могли ни понять, ни лечить, визжали и бормотали о жутких владениях полуневедомого ужаса. Правителями планеты были чудовищные медузиане.

Однажды Джон Стар увидел в телеперископе глаз тусклого красного зла. Гипнотический взгляд вернул его к мыслям об Аладори, заключенной на этой окутанной ужасом планете. Казалось, он видит ее честные серые глаза, искаженные страхом, наполненные душераздирающим ужасом. В нем поднялся холодный и беспомощный гнев.

Он вздрогнул, когда Джей Калам произнес:

— Взгляни. Впереди зеленая тень!

В его тихом голосе был страх.

Телеперископы показывали впереди зловещую и призрачную тень, которая быстро росла. Она светилась тускло-зеленым светом от ионизированных газов туманности, темные простертые крылья медленно увеличивались, закрывая Змею и даже Скорпиона.

Джон Стар увеличил мощность телеперископа и увидел безобразную ползучую массу, состоящую из огромных вихрящихся потоков и бурлящих струй странной материи и энергии, кипящей внутри.

— Незарегистрированная туманность, — прошептал он наконец. — Нам лучше повернуть.

Первобытные жители Земли, глядевшие на звезды, дивились этим темным облакам на небосводе. Их потомки, бороздившие космос, иногда гибли в них. Но даже сейчас они были малоизучены, и все космонавты держались подальше от этих мальмстремов огня и космической ярости.

Будучи в Академии Легиона, Джон Стар слушал лекции по астрофизике, посвященные «Интранебудярной динамике». Он хорошо знал разработанные теории о контрпространстве, о кривизне вселенной, о псевдогравитации и отрицательной энтропии. Туманность, согласно теории, представляла собой круговорот планет и солнц и даже будущих галактик; иногда в ее аномальных контрпространствах нарушался второй закон термодинамики, и радиация оказывалась в ловушке в загадочных глубинах, каким-то образом восстанавливаясь в материю. Конечным назначением туманностей было удержание разбегающейся вселенной. Так считали выдающиеся астрофизики, но они никогда не отваживались приблизиться к сверхъестественному темному неистовству такого космического шторма.

— Мы подошли слишком близко, я изменю курс, — слабым от ужаса голосом сказал Джон Стар.

— Нет, — тихо возразил Джей Калам. — Иди прямо на нее.

Джон повиновался.

Лежащая впереди масса отразилась на детекторах гравитации. Им пришлось снизить скорость до скорости света, так что поисковые лучи смогли предохранять их от столкновения. А странное облако росло.

В космических масштабах оно могло выглядеть совсем незначительным, таким крошечным, что земные астрономы не заметили бы и не зарегистрировали его. Его огромные и неизученные силы могли не представлять угрозы для Системы, ибо природа контрпространства не вызывала пульсации солнечных гравитационных полей. В галактических масштабах это была лишь крошечная щепотка пыли.

Но по человеческим меркам она была смертоносной.

Ее огромные, тускло сияющие темные руки протянулись к звездам. В телескопы стали видны ужасные детали: черные пылевые облака, вихрящиеся потоки острых метеоритных обломков, темные знамена прозрачных газов, разгоняемых яростными ветрами неизученных космических сил, гневно сияющих призрачно-зеленым светом ионизации.

Джон Стар стоял, замерев от страха, и чувствовал струйки ледяного пота. Он держал курс на туманность, и вот уже они оказались не более чем в тысяче миль от темного сияющего зеленоватого потока, который, казалось, вытягивался к ним.

— Если она нас захватит… — горло перехватило. Он вытер пот с напряженного, бледного лица. — Я не думаю, что мы проживем хотя бы еще пять секунд.

Но Джей Калам тихо сказал ему:

— Держись чуть поближе…

— Да? — хрипло пробормотал Джон Стар. — Зачем?

Джей Калам молча показал на красную забытую искорку у них за спиной, которая отмечала на экране положение черного корабля. Она явно подползала, сокращая расстояние, которое до этого оставалось неизменным.

Джон Стар задержал вздох.

— Выходит, они пытаются нас догнать?

— Не просто пытаются, — тихо объяснил Джей Калам — Я полагаю, они боятся, что мы оторвемся на краю туманности. Держись чуть поближе.

Бегущий корабль прибавил скорость, направляясь к манящим облакам тусклого зеленого пламени и тьмы. Это была космическая буря — безумные ветры невидимых сил рвали и скручивали черную пыль и сияющий газ в дикие вихри, которые хлестали и били в первобытном неистовстве.

— Держись чуть ближе, — тихо настаивал Джей Калам. — И мы скоро узнаем, как высоко они ценят жизнь Командора Ульнара.

Джон Стар вновь повернул телеперископ на черный корабль за кормой — со всеми своими лопастями, перемычками и ярусами, окружавшими шаровидный корпус, он походил на черного летящего паука. Главные крылья были убраны, но лопасти поменьше слегка двигались, словно воздействуя на какую-то невидимую среду для управления полетом.

Корабль увеличивался — темный и странный, как бушующий впереди шторм.

— Они не могут напасть! — Джон Стар сглотнул судорожно. — У нас на борту Командор Ульнар!

Джей Калам тихо прошептал:

— Попытайся подойти еще чуть-чуть поближе.

Чистая звонкая песнь генераторов звучала, как флейта, — Джон, казалось, чувствовал, как они несут их вперед. Но вдруг вернулась вибрация неотлаженных блоков. Скорость снова упала, а красная искра на экране, казалось, вот-вот должна была соприкоснуться с ними.

В отчаянии и страхе Джон Стар вел больной крейсер совсем близко от бушующей стены зеленого пламени, пыли и битых камней. Джей Калам смотрел на экран. Вдруг он произнес:

— Я боюсь, что Командор уже не спасет нас. Они чем-то стреляют.

Из чрева черного паука-корабля вылетел маленький шар влажно-белого цвета. Он быстро догонял их. Все застыли в ужасе. Это было невероятно!

Опалесцирующий шар. Джон Стар знал, что это была не материя, потому что ни один материальный снаряд не мог передвигаться с такой скоростью. Это был вращающийся шар молочного пламени, сияющий радужными переливами. Он катился вслед за ними. Вскоре он скрыл черный корабль, заполнил вакуум, как вновь родившаяся звезда.

За ними неслась горящая звезда!

Это было совершенно необъяснимо — она росла в пространстве, становясь все более яркой. И она гналась за ними! Она притягивала их!

«Пурпурная Мечта» вздрогнула, потянулась к ней.

Внезапная дурнота, непереносимая тошнота подступила к горлу Стара. Он зашатался, отступил от пульта управления и вцепился в перила — его тошнило и трясло, а корабль, беспомощно вращаясь, летел в объятия догоняющей звезды.

С трудом добравшись до пульта, Джон обнаружил, что генераторы полностью бездействуют.

Корабль падал.

Гневные пламенные протуберанцы тянулись к ним. Белый огонь взрыва едва не ослепил их и исчез, как проколотый пузырь. Тошнота отступила. Пространство позади вновь стало черным, и вскоре они смогли разглядеть величественный пояс Ориона. Песня генераторов зазвучала вновь, и корабль подчинился управлению.

Джон Стар вытер пот с лица.

— Никогда… ничего подобного не испытывал, — прошептал он. — Словно сам космос… провалился под нами.

— Я полагаю, это нечто вроде водоворота дезинтеграции, — тихо прокомментировал Джей Калам. — Такие вещи упоминались в тайных докладах экспедиции Ульнара. Только намек — они были осторожны. Но упоминания об энергетических вихревых орудиях имелись — это ужасная вещь, она искажает координаты пространства, дестабилизирует всю материю, растет за счет аннигилированных атомов и притягивает к себе новые порции материи. Что-то вроде псевдосолнца.

Джон Стар, потрясенный, кивнул.

— Должно быть, это оно и было, — сказал он. — Искаженное пространство, видимо, вывело генераторы из строя. — Он тяжело вздохнул. — Не нам с ними воевать протонной пушкой, если они способны бросать солнца.

— Да, — тихо сказал Джей Калам. — Я вижу один разумный выход — идти прямо в туманность.

— В эту бурю! — воскликнул Джон Стар. — Да корабль и минуту там не протянет.

— Минута — это много, Джон, — мягко сказал Джей Калам. — Они сделали второй выстрел.

— Еще…

Пересохшее горло не дало договорить.

— Иди прямо, — сказал Джей Калам. — Я не думаю, что они сунутся за нами.

На мгновение рассудок Джона воспротивился. Он стоял, глядя на гневные знамена бурной туманности. Одно болезненное мгновение — затем он справился с собой, принял опасность и повернул «Пурпурную Мечту» в облако тусклого зеленого пламени и тьмы.

Вновь из чрева корабля-паука вылетел молочный шар и разросся в псевдосолнце всепожирающего атомного огня.

Вновь крейсер вздрогнул и завертелся беспомощно с отказавшими генераторами. Вновь Джон Стар почувствовал тошноту. Но счастье оказалось на их стороне. Вращающийся шар, простиравший к ним опаловые щупальца, пролетел совсем рядом и разорвался вдали. Освобожденные генераторы вновь запели, и корабль рванулся вперед — в ближайший бушующий рукав туманности, навстречу таинственным и неистовым силам.

Джону Стару приходилось слушать теоретические выкладки. Теоретики утверждали, что все позитивно-энтропические процессы могут быть приостановлены и обращены в искривленной вселенной контрпространств туманностей. Это означало, что турбины не могли, выработать энергии, генераторы не могли дать тягу, дюзы не могли гореть — корабль не мог лететь. Это означало, что стрелки часов побегут назад, а корабль остановится.

Так говорили теоретики-астрофизики. Но никто из них не бывал внутри туманности, не наблюдал рождения материи. Лишь двое отважных космонавтов когда-то решили изучить туманность, лежащую на пути к Проксиме, но они не вернулись.

Джон Стар справился с собой и постарался приготовиться к встрече с неожиданностями.

Силовые поля метеоритных отражателей могли оказать защиту от разносимых по туманности обломков, если их масса не будет слишком велика, а количество многочисленным. В остальном жизнь корабля зависела от сноровки пилота.

Повинуясь умелым пальцам, бегающим по клавиатуре, «Пурпурная Мечта» искала тропку среди кружащихся вихрей. Джон был уверен, что кораблю не уцелеть в центре туманности. Чтобы их уничтожить, достаточно обычного булыжника, заурядная горсть космической пыли может стать их могилой.

Пальцы касались клавиатуры, и крейсер вращался, нырял, танцуя среди черной сияющей смерти. Он находил прорехи в покрывалах пыли, выворачивался из зеленых хватающих рук, проскальзывал между реками несущихся камней, уклонялся от хватких туманностей — как живой боролся за свою жизнь. Словно откуда-то издали Джон Стар услышал тихий голос Джея Калама:

— Хорошая работа, Джон. Вряд ли они идут за нами.

Внезапно перед ними возникли стены зеленого пламени; течение вынесло черные облака пыли, из которых высунулись обнаженные клыки острых камней. Подобно урагану силы космической бури трепали и рвали корабль. Джон Стар подумал, что силы эти родственны губительным солнечным пятнам, а также смертоносным псевдосолнцам медузиан. То вправо, то влево, то вверх, то вниз вел он корабль, ныряя между этими клыками. Радар и термальные отражатели постоянно и бесполезно гудели — и он отключил их. Сейчас им могло помочь лишь искусство пилотирования и везение.

На миг ему показалось, что они вырвались на свободу. Тьма впереди больше не содержала смертоносной пыли, это была застывшая тьма открытого пространства. Сквозь сверхъестественное зеленое сияние он увидел красные пятна Антареса.

Четкое гудение генераторов вдруг прервалось, сменившись проклятой, раздирающей душу вибрацией. Драгоценный момент был упущен. Черный иззубренный кусок скалы, быть может, обломок планеты, внезапно очутился перед ними. Пальцы Джона Стара упали на клавиатуру, но корабль отказался повиноваться.

Когтистый камень прошел перед экраном. Он ударил в корпус со звоном, прозвучавшим, словно колокол рока. Затем наступила тишина.

Джон Стар прислушался. Он не слышал генераторов, но не было ни шипения, ни рева уходящего воздуха. Он понял, что корпус выдержал. Затем корабль начал вращаться. Резкие пятна Антареса вдруг исчезли, и прореха в туманности закрылась.

Ураган потащил их назад — к загадочному сердцу туманности. Джон Стар пытался определить направление и с ужасом смотрел на хронометры, хотя и знал, что корабль должен остановиться, прежде чем аномальные силы контрпространства пошлют время вспять.

— Жиль, — спокойно сказал Джей Калам в микрофон, — нам нужна тяга!

Голос Жиля Хабибулы был жалобен и косноязычен.

— Во имя сладкой жизни, Джей, не трогай меня больше. Потому что, Джей, старый бедный Жиль болен. Его голова не может устоять перед этим мерзким вращением, а его драгоценные генераторы больше никогда не будут действовать. Пусть они покоятся в мире, Джей.

Безумный ветер энергии омыл их. Это не были магнитные силы или гравитация. Должно быть; это были неизвестные человечеству силы. «Здесь, на неведомой границе пространства и контрпространства, — думал Джон, — даже столь знакомые термины, как магнетизм и гравитация, уже не имели смысла». Он взглянул на хронометр, со страхом ожидая, когда тот двинется вспять, и зная, что умрет, прежде чем это случится.

— О, моя бедная старая голова, — послышалось слабое усталое нытье Жиля Хабибулы. — Мне плохо — я кручусь, как жалкий волчок. О, бедный старый Жиль болен, болея…

Внезапно послышался звук работающих генераторов. Он был ясен и ровен. «Пурпурная Мечта» вновь ожила. Джон Стар вывел ее из свирепого засасывающего потока, провел сквозь тучу несущихся камней и направил в облако зеленоватого газа. Впереди вновь показалась брешь. Тьма космоса и яркий Антарес.

Они вышли из последнего тонкого потока в чистую тьму космоса. Впереди был холодный бриллиантовый блеск звезд. Зеленоватый дым туманности скоро остался позади.

— Спасены! — закричал Джон Стар. — Спасены, — повторил он уже более спокойно. — А вот и Звезда Бернарда.

В телеперископе Джон обнаружил Убегающую Звезду. Это был красный зловещий глаз, следивший за их приближением с откровенной угрозой.

— Да, теперь мы уже в безопасности, — улыбнулся Джей Калам мрачно. — Мы ушли от этого паука-корабля. Если преодолеем барьер, который медузиане поставили для защиты, то сможем добраться до планеты.

Джон Стар лишь устало взглянул на него.

— Об этом поясе защиты говорилось в секретных докладах, поступивших на Марс, к Аладори, — пояснил Джей Калам. — Командор Ульнар позволил ей узнать об этом, чтобы она не заподозрила его в измене. Возможно, нам он расскажет больше. Полагаю, что медузиане очень эффективно защищают свою планету.

Он вновь хмуро улыбнулся.

— В любом случае, Джон, пока мы в безопасности.

Глава XII Пояс опасности

Они отправились в каземат крейсера.

— Здравствуй, Джон, — добродушно обратился к нему Адам Ульнар сквозь решетку крошечной камеры. Старый основатель Пурпурного Холла сидел на краю узкой койки, занятый своими мемуарами. — Одну минуту, Джон, — он неторопливо закончил предложение, отложил рукопись и встал перед ними.

Красивая голова с аккуратно причесанными волосами была опущена, но в его лице не было и следа вины.

— Рад вам, джентльмены, — улыбнулся он. В голубых глазах была ирония. — У меня слишком редко бывают гости. Входите. Погода неважная, судя по кораблю.

— Дальше погода будет хуже, — сказал Джон Стар. — Я понял это из того, что слышал о Поясе Опасности.

Последняя фраза произвела на Адама Ульнара удивительный эффект. С лица его исчезло выражение иронии, на нем застыла маска страха. Руки Ульнара побелели, стиснув прутья решетки. Он переводил взгляд с одного на другого, и прежде чем смог заговорить, прошло несколько секунд.

— Пояс… — голос прервался. — Вы хотите сказать, что мы у Звезды Бернарда?

— Мы идем за Аладори, — резко ответил Джон Стар. — Я знаю, что экспедиция Эрика сообщала о барьерной зоне вокруг планеты медузиан… Мы хотим знать, что это такое и как пройти через нее.

На лице Адама Ульнара обозначились, глубокие морщины. Глаза стали черными и большими.

— Я не знаю, что она из себя представляет. — Голос его был слабым от ужаса. — Я не знаю.

— Вы должны знать! — голос Джона Стара изменился. — Вы получили полное сообщение, без цензуры. Эрик должен был вам все рассказать. Скажите же нам!

Адам Ульнар медленно покачал головой.

— Эрик не знал, — сказал он. — Даже после того, как медузиане согласились нам помогать в обмен на железо, они ничего ему не рассказали. Я знаю лишь о том, что случилось с кораблями его экспедиции, когда они впервые попытались высадиться.

— И что же?

— А вот что, — сказал Адам Ульнар. — Его флот приблизился к барьерной зоне, не получив предупреждения об опасности. К счастью, Эрик остался на флагмане в тылу. Только два первых корабля вошли в зону. Они так и не вернулись. Какова мощь барьера, его люди установить не смогли. Они предположили, что, возможно, это лучистая энергия, но даже если это так, то она отличается от гамма или любой другой известной нам космической радиации. Экипажи пропавших кораблей не смогли ничего сообщить. Наблюдатели с других кораблей сообщили, что они, похоже, были дезинтегрированы. Позднее некоторые метеоритные следы были замечены в верхних слоях планетарной атмосферы. И это все. Остаток своего флота Эрик держал за пределами барьера, пока не установил радио- и телевизионную связь с медузианами. Впоследствии несколько кораблей были пропущены для посещения планеты и выпущены обратно. Очевидно, они могли по своему желанию управлять барьером.

Джон Стар мрачно взглянул на него.

— Что еще вам известно? — спросил он. — Люди, которые высаживались, что-нибудь узнали?

Старик выдавил болезненную улыбку.

— Большинство из них никогда уже не смогут сказать, что они узнали, — в его тусклом голосе звучало эхо ужаса. — Видишь ли, в атмосфере планеты есть нечто очень нехорошее для плоти и разума! человека. Вирус, вторичная радиация, возбужденная лучами барьера, а, может быть, токсичная эманация от тел самих медузиан. Ученые так и не пришли к единому выводу. Но они доказали, что люди не могут жить там. Последствия непредсказуемы и временами проявляются не сразу. Но болезнь, когда приходит, всегда ужасна.

— Спасибо, Командор, — сказал Джей Калам, и они повернулись к выходу.

— Подождите! — послышался дрожащий голос. — Вы… надеюсь, не собираетесь входить в Пояс?

— Мы пойдем через него, — заверил его Джон Стар. — Мы попытаемся пройти через него на очень большой скорости.

— Расчет на внезапность, — добавил Джей Калам. — Прежде чем радиация, если она вообще есть, сможет оказать свое воздействие.

Выпрямившись, сжав белые и дрожащие пальцы на решетке, старый Адам Ульнар всматривался в их лица. Его бледные губы кривились. Наконец он склонил голову, слегка пожал плечами и заговорил:

— Я сомневаюсь, что тебя можно переубедить, Джон. Ты — крови Ульнаров, и не отступишь перед опасностью. Я верю, что ты, действительно, попытаешься пройти через этот Пояс. Я верю, что ты готов сесть на эту планету, чего не сделал даже Эрик.

— Да, — сказал Джон Стар.

— Я верю в это, — белая, четко очерченная голова медленно кивнула, и слабая горделивая искорка вновь вернулась в испуганные глаза. — Я восхищаюсь твоим решением, Джон. Во всяком случае, ты умрешь смертью Ульнара. Но… Вам не сесть живыми… Если вы и приземлитесь, вас ждут безумие и боль. Тем хуже для вас, джентльмены!

Он замолчал и, небрежно махнув рукой, вернулся к бумагам, лежащим на узкой койке.

«Пурпурная Мечта» шла дальше. Справа от нее пылала Звезда Бернарда — гладкая идеальная сфера, резко контрастирующая с черным вакуумом. Карлик типа М был так стар, что их глаза могли смотреть на него без помощи фильтров. Прямо перед ними находилась его единственная планета — тусклый и жуткий полумесяц, омываемый зловещим алым светом, — мир чудовищных медузиан, черного корабля-паука, дожидающегося Пояса зла.

Корабль шел вперед, генераторы пели отчетливо и чисто. Джон Стар и Джей Калам стояли перед телеперископами, высматривая признаки опасности. Красная и облачная планета вращалась впереди.

Ее ночная сторона была совершенно черная — круглое пятно среди звезд. Дневная сторона была вся изуродована, похожая на зловещее лезвие, запятнанное кровью, покрытое темной ржавчиной. Ее орбита проходила вблизи умирающего карлика. Она была во много раз больше Земли.

Джей Калам протяжно вздохнул.

— Крепости, — прошептал он. — Станции, которые создают барьер. Вот что это такое. Пояс спутников.

Джон Стар обнаружил три спутника на одной орбите выше туманной атмосферы огромного мира — тусклые и крошечные полумесяцы, красные, как и сама чудовищная планета. Их должно быть шесть, — решил он, — отделенных друг от друга шестьюдесятью градусами. Кольцо спутников-крепостей! Сам барьер — наверняка невидимая радиация. Идеальная позиция этих сателлитов доказывала достаточно высокий уровень науки медузиан.

Взгляд Джона Стара остановился на самом большом туманном полумесяце.

— Аладори там!

Его голос был полон ужаса. За этими спутниками прячут ее, пытают, добиваясь секрета АККА.

— Мы должны пройти, Джей! Мы должны…

Джей Калам стал отдавать тихие команды в микрофон.

— Смерть моя! — послышался из динамика тонкий хнычущий голос. — Во имя драгоценной жизни, Джей, неужели мы даже секундочку не передохнем? Неужели мы, как последние идиоты, помчимся навстречу новым коварным опасностям, не сделав даже жалкой передышки? Неужели, Джей, ты не дашь нам даже секундочки, всего лишь одной драгоценной секундочки, чтобы слегка перекусить?

— Врубай на полную, Жиль, — прервал его Джей Калам. — Мы приближаемся к барьерной зоне, и наша судьба зависит от внезапности и быстроты.

— Жизнь моя! — поперхнулся воздухом Жиль Хабибула. — Только не в эту коварную штуку, которую называют Поясом Опасности!

— Да, Жиль, — сказал Джей Калам. — Мы намерены попробовать пройти между этими спутниками и надеемся, что их лучи нас не остановят.

— Жизнь моя сладкая, не надо! — хныкал Жиль Хабибула. — Дай нам времени, Джей, для одного-единственного глоточка винца. Не можешь же ты быть таким бессердечным, Джей, по отношению к старому солдату Легиона. Пожалей бедного и старого…

Но Джон Стар больше его не слушал.

Сосредоточившись у пульта управления, едва дыша, он заставил «Пурпурную Мечту» нырнуть к огромному зловещему полумесяцу, нацеливаясь проскочить между двумя черными крошечными лунами.

Вдруг он почувствовал, что с кораблем и с ним происходит что-то странное — металлические панели и пластины приборов перед ним засветились, его кожа сияла. Эти сияния плясали в воздухе, кружились в разноцветном хороводе. Металл корабля испарялся, превращаясь в радужный туман. Через минуту его пронзила острая боль. На миг Джон Стар поддался панике, его тошнило — глаза закрылись. Он попытался взять себя в руки и, пошатываясь, приблизился к Джею Каламу, который представлял собой яркий спектр, заключенный в оболочку тумана.

— Что… — его хрипящий голос был слаб — боль сжимала зубы. — Что это?

— Радиация… — яркий спектр говорил тонким от боли голосом. — Должно быть, разрушаются молекулярные связи. Ионизированные атомы отскакивают… Все тает, превращаясь в атомный туман… Молекулярный распад… Наши нервы уничтожаются… Сколько это может… — голос затух.

Адская боль заполнила мозг Джона Стара. Ее раскаленные иглы вонзались в каждую клеточку тела. Нечеловеческим усилием воли он заставил себя подойти к пульту управления — крейсер продолжал идти вниз.

Сквозь боль в ушах Джон услышал, как гул перегруженных генераторов вновь сменился грубой вибрацией. Рычание усилилось, и вскоре затрясся весь корабль. Он подумал, что может не выдержать корпус. Но вибрация внезапно прекратилась. Корабль был неподвижен. Генераторы полностью отказали. Мгновение было упущено — они не прошли сквозь Пояс Опасности.

В наступившей тишине он услышал, как кричит в каземате Адам Ульнар.

— Дезинтеграция… — послышался слабый хриплый голос Джея Калама. — Мы становимся невидимы!

Он увидел, как твердый металл механизмов, окружавших его, становится полупрозрачным, словно намереваясь полностью раствориться в мерцающем тумане, который, все уплотняясь, клубился вокруг. Сквозь дымку измельченных алмазов он увидел Джея Калама. Его сияющая спектральная фигура была уже полупрозрачна, кости виднелись сквозь очертания плоти. От него шел дым. Он исчезал на глазах, превращаясь в ничто.

Джей Калам издал сухой и слабый звук:

— Дюзы!

Джон Стар знал, что тоже превратился в тающий призрак. Каждый атом его тела пылал невыносимой болью. Красная агония ослепила его, заставила онеметь тело. И все же он двинулся к кнопке включения дюз.

Слабый и дрожащий, он распростерся над панелью управления. Больное тело обмякло, истекая потом. Он подтянулся, с удивлением осознавая, что его страшная агонизирующая прозрачность исчезла.

— Дюзы, — прошептал Джей Калам. — Дюзы нас протолкнули. — Протолкнули! — говорить мешал кашель. — Сквозь Пояс?

— Да, и мы падаем на поверхность.

Джон попытался взять себя в руки.

— Выходит, нам нужно снизить скорость перед приземлением.

— Жиль, — прохрипел Джей Калам в микрофон, — генераторы…

— Не трогайте меня больше! — послышался жалкий и слабый протест. — Бедный старый Жиль умирает, умирает! Ах, эта коварная боль! И генераторы сгорели! Их разрушила эта жуткая вибрация! Их никогда уже не отремонтировать! Ах, бедный старый Жиль, даже редкое умение и гений не спасут его больше. Он обречен и умирает вдали от дома.

— Это правда, — сказал Джей Калам. — Они сгорели. У нас остались только дюзы, чтобы затормозить.

Джон Стар с трудом дотащился до клавиатуры, бормоча:

— Вот когда понадобилось топливо, оставленное на спутнике Плутона.

Глава XIII Планы медузиан

Кувыркаясь, «Пурпурная Мечта» неслась к огромной желто-красной планете. Дюзы работали на полную мощность, пытаясь выправить полет.

Джей Калам мрачно смотрел, как Джон Стар быстро снимает показания с приборов, переправляет их в калькуляторы и обрабатывает полученную информацию.

— Что нового?

— Поверхность скрыта под плотной атмосферой, я не могу сказать, насколько она далека, — медленно ответил Джон Стар. — Если слишком близко, мы разобьемся, прежде чем погасим скорость. Если слишком далеко, вновь будем падать, а топлива не останется. Или в самый раз, или никак.

— Тогда, — сказал Джей Калам, — будем ждать. Как долго?

— Через два часа на полной тяге опустеют резервуары.

Джей Калам кивнул головой, медленно поворачиваясь к телеперископу. Спустя мгновение он вдруг напрягся и показал на новую красную искорку, которая едва заметно вползла на экран.

— Еще один черный корабль, — заявил он. — Вылетел, чтобы осмотреть обломки нашего корабля. Должно быть, они нас засекли, когда мы проходили мимо фортов-спутников.

Джон Стар посмотрел на экран — чудовищный силуэт черного сверкающего металла летел прямо над ними; черные лопасти двигались странно медлительно вокруг огромного черного брюха корпуса. Корабль неторопливо шел следом, не пытаясь угрожать.

— Я пойду к Командору Ульнару, — сказал вдруг Джей Калам. — Хочу попросить его связаться с ними. Мы мало что можем потерять, а выиграть можно все. Вдруг удастся выкупить Аладори. Система пойдет на все, чтобы спасти ее и АККА.

Джон Стар согласился.

Джей Калам привел на мостик Адама Ульнара. Командор был все еще бледен и дрожал после перехода через радиационный барьер, но его суровое лицо улыбалось.

— Поздравляю, Джон! Я не думал, что ты сможешь это сделать.

Джей Калам сказал сдержанно:

— Вы можете выйти на связь, Командор. Даю вам шанс спасти свою жизнь, а также Аладори и ее тайну для Зеленого Холла. Уверен, что Зеленый Холл согласится на любой выкуп. Если вы поможете нам благополучно вернуть Аладори в Систему, мы выпустим вас на свободу.

— Спасибо, Калам. — Он кивнул своей белой головой и усмехнулся. — Благодарю за столь трогательное доверие. Это правда. Я не хочу умирать, да и девушка эта не должна была оказаться здесь…

— В таком случае, делайте то, что я вам сказал.

Джон Стар внимательно посмотрел в гордое лицо с темными кругами под глазами. Он увидел уверенность, гордость и силу.

— Я сделаю все, что могу.

— Очень хорошо, — сказал Джей Калам. — Вы можете связаться с ними отсюда, с борта?

— С помощью коротковолнового передатчика, — ответил Командор. — Видите ли, медузиане нечувствительны к звуку, хотя люди Эрика назвали их именем земных студенистообразных, но они ни на что в Системе не похожи. Они общаются непосредственно короткими радиоволнами. Я знаю код, разработанный людьми Эрика, — я общался из Пурпурного Холла с агентами, которых они заслали в Систему.

— Действуйте, — сказал Джей Калам. — Пусть этот корабль бросит нам линь, пока мы не рухнули, потом пусть доставят к нам на борт Аладори и дадут все, что понадобится для ремонта генераторов. А после откроют барьер, чтобы мы могли уйти, — не думаю, что мы сумеем выдержать еще один прорыв. Пообещайте, что хотите. Это в ваших интересах.

— Я сделаю все, что смогу.

Адам Ульнар уселся за компактную панель корабельного передатчика. Лицо его стало серьезным и напряженным. Он быстро настроился на нужную частоту, затем начал произносить в микрофон вместо слов звуки — неприятное урчание, свист и щелчки.

Вскоре из приемника послышался ответ. Голоса медузиан представляли собой пронзительный шепот, сухой и злобный, столь омерзительно-неземной, что Джон Стар, прислушавшись, задрожал от невыносимого страха.

Адам Ульнар, видимо, услышал нечто ужасное — красивое лицо его побледнело и покрылось жемчужными каплями пота; неподвижные глаза стали черными, блестящими.

Вновь он стал произносить в передатчик тихие пронзительные звуки — в горле у него так пересохло, что он едва мог говорить. Из приемника послышался сухой скрип. Он долго прислушивался, глядя в пустоту. Наконец, чужие звуки умолкли. Он механически потянулся белой дрожащей рукой к выключателю и поднялся на одеревеневшие ноги.

— Что это было? — выдохнул Джон Стар. — Что они сказали?

— Ничего хорошего, — равнодушно ответил Адам Ульнар. Он вцепился в перила, чтобы удержаться на ногах. — Хуже не бывает. Случилось то, чего я боялся с того момента, когда услышал о дурацком союзе Эрика.

Его большие глаза смотрели на динамик, ничего не видя.

— Что случилось? — настойчиво спросил Джон Стар. Адам Ульнар вытер дрожащей рукой испарину со лба.

— Я никак не могу решиться сказать тебе, Джон. Ты будешь меня презирать за это. Мне кажется, я и впрямь виноват. Это я послал сюда Эрика с экспедицией… Да, я виноват.

— Но что они ответили?

Его глаза с немой мольбой взглянули на Джона Стара.

— Пожалуйста, не думай, Джон, что это моя идея! Медузиане обманули нас. Они пообещали нам восстановить империю в обмен на корабль, груженный железом. Но сейчас они намерены получить куда больше.

Его сильное тело вздрогнуло.

— Они только что рассказали мне кое-что из своей истории, чего не знал Эрик. Они стары, Джон. Их раса на этой призрачной планете состарилась, прежде чем родилась Земля. Они очень стары, Джон, но они не хотят умирать. Удивительное движение Звезды Бернарда, как они мне сказали, дело их рук. Поскольку минеральные ресурсы их планеты были использованы очень давно, они стали посещать другие миры. Двигаясь через Галактику, они жили тем, что опустошали планеты, мимо которых проходили, и кое-где основывали колонии, что ждет и Землю, — он медленно кивнул. — Прошу тебя, Джон, — прошептал ОН;- не думай, что это входило в мои намерения.

Джон Стар и Джей Калам молчали, потрясенные. Это было немыслимо. Но Джон Стар знал, что это правда, — медузиане вряд ли ввяжутся в межзвездную войну из-за одного корабля железа.

В уме Джона Стара возникла картина обреченного человечества. Система не сможет бороться с наукой, которая строит эти черные паучьи корабли пространства и вооружает их искусственными атомными солнцами. С наукой, которая превращает планеты в пояс искусственных спутников и ведет звезду, словно красного корсара, по Галактике.

Нет, у Системы не было шанса — тем более что Легион Пространства уже предан его собственным Командором и АККА в руках чудовищного врага.

— Прошу тебя, Джон! — в надтреснутом голосе Адама Ульнара была мольба. — Прошу, не думай, что я замыслил все это. А сейчас… я хочу умереть. В ящике моего стола лежит пузырек. Принеси его мне. Я прошу тебя.

Джон Стар медленно прошептал:

— Вам не видать легкой смерти.

— Нет, Командор, — хмуро сказал Джей Калам. — Вы должны жить… Если мы уцелеем при посадке, вам, возможно, предоставится шанс исправить то, что произошло.

Он отвел спотыкающегося узника обратно в камеру.

Дюзы по-прежнему ревели. «Пурпурная Мечта» падала. Предназначенные лишь для ограниченных маневров при взлете и посадке дюзы не справлялись с поставленной задачей. Торможение при такой скорости — дело генераторов. Но они были испорчены.

Джон Стар застыл возле управления, выжимая последнюю порцию энергии из оставшейся капли горючего, пытаясь вовремя остановить крейсер.

Черный корабль-паук падал вслед за ними. Медузианам любопытно было узнать эффект воздействия барьерных лучей на корабль. И, конечно же, наготове было какое-нибудь новое оружие на случай, если эти сумасшедшие пришельцы переживут посадку.

Красный туман сомкнулся вокруг «Пурпурной Мечты». Черный корабль следовал за ними, превратившись в огромную смутную тень в сумерках. Все остальное исчезло. Крейсер по-прежнему падал к невидимой планете, скрытой за подсвеченным красным облаком. Рев дюз прервался, возобновился, затем прекратился окончательно.

— Горючее вышло, — прошептал Джон Стар. — Падаем. И ничего уже не сделать.

Стиснув кулаки в бессильной ярости, он вглядывался в густой, светящийся красный туман. Напряженные глаза увидели поверхность — нечто смутное и блестящее. Она вспыхивала, готовясь встретить их.

— Море, — прошептал он. — Снижаемся к…

Последнее, что он услышал, был голос Джея Калама — тихий и мягкий даже в эти мгновения их падения.

— В любом случае, мы добрались до планеты, на которой находится Аладори.

Глава XIV В пучинах неведомого моря

— Выходит, мы шлепнулись на дно моря? — заключил Жиль Хабибула. Настроение его не улучшилось. Он говорил голосом здорового ухоженного кота, недовольного тем, что его таскают за хвост.

Джон Стар молча кивнул, и тот горько продолжал:

— Двадцать долгих верных лет я прослужил в Легионе с того злосчастного дня на Венере, когда…

Он замолчал, вращая рыбьими глазами, и Джон Стар спросил:

— Как это тебя угораздило вступить?

— Старый Жиль оставил свое прошлое позади, дружище, — голос вновь стал жалобным. — Столь отважный герой всю…

Голос его прервался. Огромная слеза выползла из угла глаза и, словно испугавшись гигантского красного носа, помедлила, решилась и упала вниз.

— Взгляни на бедного старого Жиля. Его выгнали, как собаку, из родной Системы. Его травят, как кролика, в межзвездном пространстве. Он заброшен на эту планету ужасов. И теперь ему предстоит провести последние безрадостные дни, погибая на дне желтого моря. Так где же драгоценная справедливость, парень?

Он обхватил свою огромную голову руками и затрясся в рыданиях, чем-то напоминая загарпуненного кита. Но это длилось недолго. Он выпрямился и вытер глаза тыльной стороной толстой ладони.

— В любом случае, дружище, — устало засопел он. — Не выпить ли нам по капельке винца, чтобы забыть ужасные беды, обрушившиеся на нас? Кстати, я тут припас ящик консервированного сыра, который нашел на складах… И я расскажу тебе, парень, о былых временах на Венере. Я стал бы знаменитым героем, если бы не наступил во тьме на коварную лампу… Тогда старый Жиль был умен и проворен, как ты, дружище…

* * *

— Нет, мы не сможем сдвинуть корабль, — ответил Джон Стар Джею, стоя в рубке. — Хотя он лежит на неглубоком месте — согласно измерителям давления, он менее чем в ста футах.

— Но нам не поднять его на поверхность?

— Нет. Генераторы отказали, топливо для дюз вышло. Если бы у нас были те бочки, которые мы оставили на спутнике Плутона! А корпус слишком тяжел и не держится на плаву.

— Выходит, — заключил Джей Калам с тихой решительностью, — мы не сможем подняться. Это не так плохо, если учесть, что мы живы и находимся на той же планете, что и Аладори.

— Если бы только мы могли выручить ее и создать АККА, мы бы показали этим медузианам, — воскликнул Джон Стар.

— Мы и должны это сделать, — спокойно сказал Джей Калам. — А теперь надо поговорить с Адамом Ульнаром.

Когда они пришли к старику, он сидел — бледный и измученный — на койке, не в силах оправиться от переговоров с медузианами. Царственная гордость Пурпурного Холла покинула его. Он невидяще глядел в стену, трясущиеся губы шевелились. Казалось, он не заметил их. Джон услышал шепот:

— Изменник! Предатель человечества!

— Адам Ульнар, — обратился Джон Стар, охваченный одновременно жалостью и презрением к потрясенному человеку, взиравшему на них с невыразимым ужасом. — Вы готовы помочь нам, чтобы попытаться исправить причиненное вами зло?

Заинтересованность и надежда вернулись в искаженные мукой глаза. Командор Легиона кивнул.

— Я помогу, — его голос был слабым. — Я сделаю все, что в моих силах. Но уже слишком поздно. Слишком поздно.

— Нет! — крикнул Джон Стар. — Еще не слишком поздно.

Адам Ульнар неуверенно встал на ноги, гордое лицо было искажено.

— Я помогу, но что можно сделать?

— Мы намерены найти Аладори и освободить ее. Затем она сможет разделаться с медузианами с помощью АККА.

Адам Ульнар снова сел. Его голос звучал устало и горько.

— Вы безумцы. Лежите в поврежденном корабле на дне моря; Аладори охраняют в крепости, куда не проникнет даже флот Легиона, если она вообще еще жива… Вы полнейшие идиоты…

— Расскажите нам все, что знаете о планете, — сказал Джей Калам. — Географию ее континентов, о медузианах — их оружие, цивилизация и где они могут держать Аладори.

Адам Ульнар посмотрел на них с отчаянием.

— Я расскажу все, что знаю, хотя это и не принесет вам пользы. Как вы знаете, сам я никогда здесь не был. Я располагаю лишь докладами, доставленными экспедицией Эрика.

Эта планета значительно крупнее Земли. В диаметре она приблизительно в три раза больше. Вращается очень медленно — день ее равен примерно пятнадцати земным; ночи ужасны — длятся неделями и крайне холодны. Карлик, как вам известно, не дает много тепла.

Он отвел взгляд в сторону.

Джон Стар напомнил:

— Континенты?

— Континент всего один — большой, равный по площади поверхности Земли. Вдоль одного побережья полоска странных джунглей — диких и смертоносных. По словам Эрика, они растут с поразительной быстротой и кишат свирепыми хищниками. Вдоль восточного побережья, за джунглями, возвышается горная гряда — самая высокая. На западе — огромное высокое плато, изрезанное дикими каньонами. Далее — долина огромной реки, которая проходит почти по всему континенту. У медузиан остался единственный город — на этой умирающей планете трудно поддерживать жизнь, и большинство медузиан мигрировало в другие завоеванные миры. Этот город находится где-то вблизи реки. Точнее я не могу сказать.

— Аладори? — порывисто спросил Джон Стар.

— Она наверняка находится в городе. Эрик говорил, что это совершенно удивительное место, огромное по человеческим масштабам. Весь город построен из черного металла, окружен стеной в добрую милю высотой. В центре — огромная крепость с гигантской башней из черного металла. Скорее всего, они держат ее там. Их оружие способно аннигилировать все флотилии Системы в одно мгновение.

— Вы знаете еще что-нибудь? — допытывался Джей Калам.

Загнанный взгляд Командора снова был направлен в пустоту.

— Нет, больше ничего.

— Очнитесь! Думайте! Вся Система в опасности! Адам Ульнар заговорил:

— Нет… да, еще я вспомнил, хотя нет особого смысла говорить вам об этом. Атмосфера… Вы видели, что она красноватая?

— Да. Она не годится для дыхания?

— Она содержит кислород. Вы сможете дышать. Но в ней есть красный газ. Для медузиан он безвреден, но не годится для людей. Это растительный, органический газ, как они сказали мне во время переговоров. Они вырабатывают его, чтобы регулировать климат и снижать тепловые потери по ночам. Они намерены заполнить им и воздух Земли. Но он вреден для людей.

Он заставил себя собраться с мыслями.

— Ты помнишь, что ранило тебя в плечо, Джон? Это был жидкий красный газ. Медузиане уже выяснили, как он действует на человека. Люди из экспедиции Эрика…

Старик вздрогнул.

— Они заболели потому, что дышали в этой атмосфере. Поначалу она не сказывалась на них, если не считать легких недомоганий. Позже начались умственные расстройства. Плоть начала гнить. Появилась сильная боль. Затем…

— После того, как я обжегся на Марсе, ваши врачи меня выходили, — сказал Джон Стар. — Чем опи пользовались?

— Мы выработали формулу нейтрализатора… Но у нас на борту нет ингредиентов.

— Но какое-то время мы продержимся?

— Какое-то время, — эхом отозвался Адам Ульнар. — Индивидуальная реакция варьируется, но обычно самое худшее случается через несколько месяцев.

— Тогда это не имеет значения.

— Нет, вы погибнете, если покинете корабль, — горько произнес Командор. — Жизнь, видите ли, очень стара на этой планете. Флора и фауна ведут с медузианами свирепую борьбу за существование. За пределами корабля вам не выжить.

— Но мы намерены попытаться, — заверил его Джей Калам.

— «Пурпурная Мечта», — заявил Джон Стар чуть позже, когда они впятером собрались на узкой палубе возле воздушного шлюза, — лежит на дне неглубокого моря. Глубина всего лишь восемьдесят футов. Мы не можем сдвинуть корабль, но можем выбраться.

— Выбраться? — повторил гигант Хал Самду. — Как?

— Через воздушный шлюз. Мы выплывем на поверхность и попытаемся добраться до берега вплавь. Раз глубина всего лишь восемьдесят футов, то вполне возможно, мы на отмели какого-нибудь побережья. Мы сможем выбраться на него и вынести с собой оружие и припасы.

— Мы смогли бы прожить здесь, на борту. Воздуха и припасов здесь достаточно. Вые корабля мы проживем, быть может, несколько минут. А если произойдет чудо и мы достигнем берега, то лишь затем, чтобы вступить в безнадежную схватку с миром, в котором даже воздух ядовит, — вмешался Адам Ульнар.

— Здесь мы обречены на медленную смерть! — воскликнул Жиль Хабибула. — И этого мало! Ты хочешь, чтобы мы всплыли со дна этого коварного желтого моря как рыбы?

— Именно! — согласился Джон Стар.

— Ты безумец, Джон, — мрачно произнес Адам Ульнар. — Тебе никогда не выбраться на берег. Ты не слышал рассказов людей Эрика Ульнара? Ты не знаешь, этой жизни, как растительной, так и животной. Ведь ежедневно и ежечасно идет здесь борьба за существование. Как ты намерен пережить ночь? Ты рожден в ласковом мире, Джон. Тебе не дано будет уцелеть здесь.

— Любой из вас, кто пожелает, может остаться на борту, — тихо прервал его Джей Калам. — Джон идет. И я. Хал?

— Конечно, я пойду, — откликнулся гигант, краснея от гнева. — Вы что думаете, я оставлю Аладори этим монстрам?

— А ты, Жиль?

Рыбьи глаза Жиля Хабибулы яростно вращались. Пот бежал по его лицу. С некоторым усилием он произнес:

— Смерть моя! Вы что, хотите уйти и оставить бедного больного старого Жиля Хабибулу здесь, чтобы он голодал и гнил на дне этого злобного моря? Во имя драгоценной жизни! — прохрипел он. — Я пойду. Но сначала старый Жиль должен отведать продуктов, чтобы его изнуренные старые кости обрели силу, и хлебнуть винца, чтобы успокоить измученные нервы.

Шатаясь, он пошел к трюму.

— А вы, Командор? — настойчиво спросил Джей Калам. — Вы пойдете?

— Нет… — Адам Ульнар покачал головой. — Я не вижу в этом смысла. Мне известно, что естественный отбор привел к появлению на суше и в воде весьма опасных жизненных форм. Ваши шансы равны нулю.

Четверо вошли в воздушный шлюз и привязали к телам большие, непроницаемые для воды свертки с одеждой, протонными пистолетами, несколькими фунтами концентрированной еды и, по настоянию Жиля Хабибулы, бутылку вина. Они задраили внутренний люк, и Джон Стар открыл дверь, ведущую наружу. Мощный поток воды рванулся в камеру, заполняя ее, обдавая ледяным холодом тела людей, сдавливая воздух над ними. Когда вода поднялась до плеч, поток прекратился. Джон Стар вращал штурвал наружного люка, но армированная дверь не поддавалась.

— Заклинило! — хрипел он. — Мы должны попробовать вручную.

— Дай мне! — закричал Хал Самду, рывками пробираясь вперед в ледяной воде. Голос его в плотном воздухе звучал необычайно пронзительно. Он привалился спиной к металлическому люку, напрягся. Боль превратила его лицо в странную маску. Дышал он быстро, хрипло, прерывисто.

Джон Стар и Джей Калам помогали ему.

Неожиданно люк поддался. Поток воды опрокинул их. Наполнив легкие воздухом, они подтянулись к отверстию и, отчаянно барахтаясь, поплыли к поверхности.

Темная вода, от которой немело тело, давила на них. Джон Стар чувствовал, как стиснуты измученные легкие. Он рвался вверх сквозь мрачную бесконечность времени. Неожиданно он вынырнул над поверхностью желтого моря и стал хватать ртом воздух.

Блестящая маслянистая красно-желтая поверхность моря под холодным красным небом простиралась в смутную даль. Море поднималось и опускалось длинными медленными волнами.

Вначале он был один. Вдруг рядом с ним взметнулась задыхающаяся голова Джея Калама. Затем появилась рыжеволосая голова Хала Самду. Они ждали, не в силах говорить, пытаясь отдышаться. Наконец, вынырнула голова Жиля Хабибулы — лысина с тонкой прядкой седых волос.

Они держались на поверхности желтого моря, дышали глубоко и благодарно, забыв, что воздух ядовит.

Безмолвная и безжизненная гладь воды простиралась вокруг. В зловещем небе пылал огромный красный диск.

— Следующая наша проблема, — задыхаясь, произнес Джон Стар, — берег…

— Сверток… — пробормотал Хал Самду, — с пистолетами. Не всплыл…

Действительно, свертка не было.

— Моя жалкая бутылочка вина! — захныкал Жиль Хабибула.

Все замолчали. Огромное тело всплыло рядом, с ними на поверхность и ушло опять под воду.

Глава XV Только бы добраться до берега

Затаив дыхание, они ждали появления драгоценного свертка, в котором находились их одежда, оружие и продукты.

— Он не всплывет, — наконец, в отчаянии заключил Джон Стар. — Придется добираться до берега без него.

— Протек, наверное, — сказал Джей Калам. — Или застрял в люке.

— Или его проглотили, — засопел Жиль Хабибула. — Вон тот монстр, что так страшно плескался, он и проглотил. Ах, мое драгоценное вино…

— А где берег? — требовательно спросил Хал Самду.

Легкий бриз коснулся их лиц. Он был столь слаб, что едва пошевелил желтую поверхность.

— У нас два возможных ориентира, — сказал Джей Калам. — Солнце и ветер…

— Как…

— Солнце невысоко, но оно поднимается. Значит, там восток. Это говорит нам о направлении. А что касается ветра, то это явно морской бриз с побережья большого континента, о котором говорил Адам Ульнар. В это утреннее время ветер должен дуть с моря, потому что воздух над сушей нагревается и поднимается.

— Так что же, поплывем по ветру к западу?

— Я думаю, что это лучше, хотя ориентироваться придется по весьма неполным астрономическим и географическим знаниям о планете. Плохо, что из-за тумана мы не смогли во время своего падения определить, где суша. Возможно, мы вовсе не у берега, а просто на каком-нибудь мелководье. И все же единственный выход — плыть по ветру.

Они отвернулись от красного солнца. Джон Стар поплыл уверенно, без видимых усилий. Хал Самду разрывал воду медленными мощными гребками. Джей Калам плыл расчетливо и бесшумно. Жиль Хабибула пыхтел, плескался, слегка отставая.

Казалось, прошли часы, прежде чем он прохрипел:

— Во имя сладкой жизни, давайте немножко отдохнем. Что за смертельная спешка?

— Можем отдохнуть, — согласился Джей Калам. — Берег может находиться в двух милях, а может, в двухстах или в двух тысячах.

Они отдохнули некоторое время, затем вновь с усталой расчетливостью поплыли.

Поначалу ничего необычного в воздухе они не ощущали. Но Джон Стар вдруг заметил, что ноздри и глаза раздражены, стало больно дышать, появился кашель. Тут же в голову пришли мысли о судьбе людей из экспедиции Эрика Ульнара, но он решил молчать.

Заговорил Жиль Хабибула:

— Этот красный воздух! Он меня в гроб вгонит. Бедный старый Жиль! Мало того, что он рухнул в неведомое море на чужой чудовищной планете и погибает, плавая, как несчастная крыса в банке со сгущенкой! Ох, смерть моя! Этого недостаточно! Он должен быть отравлен этим коварным газом, который сделает из него неистового маньяка, а зеленая проказа сожрет всю его плоть. Бедный старый солдат!

В этот миг грандиозный всплеск прервал его речь. Огромное тело, черное и блестящее, взмыло рядом с ним над желтой поверхностью и тут же нырнуло обратно.

— Мои жалкие кости! — прохрипел Жиль. — Какой-то ужасный кит приплыл проглотить всех нас!

Они поплыли быстрее, пока существо опять не возникло перед ними.

— Не стоит выматываться, — послышался сквозь плеск спокойный голос Джея Калама. — Нам от него не оторваться. Будем надеяться, что он не нападет.

Через несколько минут они опять увидели изогнутый саблевидный черный плавник, который вспорол черную поверхность неподалеку. Он поплыл к ним, описал вокруг них полную окружность и исчез, чтобы появиться вновь и сделать еще один круг.

— Он описывает вокруг нас идеальный круг, — засопел Жиль Хабибула. — Скоро последует кошмарный пир.

— Смотрите, впереди! — закричал вдруг Хал Самду. — Что-то черное плывет!

— Что бы это могло быть. Может, бревно, — неуверенно сказал Джон Стар.

— Ой! — взвизгнул Жиль Хабибула и вдруг яростно забился в воде с багровым лицом, отчаянно хватая ртом воздух.

— В чем дело, Жиль?

— Какой-то ужасный монстр дотронулся до моих жалких пяток.

Он по-собачьи поплыл к далекому предмету. Джон Стар почувствовал резкое болезненное прикосновение к бедру. Он увидел, как по воде растекается кровь.

— Кто-то только что откусил от меня кусочек.

— Должно быть, он нас пока только изучает. Скоро он выяснит, что мы беззащитны.

— Там впереди — бревно! — закричал Хал Самду.

— Тогда мы должны добраться до него, залезть… пока эти жуткие существа не сожрали нас заживо, — воскликнул Жиль Хабибула.

Из последних сил они заставляли двигаться усталые мускулы. Джон Стар хватал ртом воздух. Каждый вдох сопровождался болью. Каждый медленный гребок требовал усилия воли. Он знал, что остальные так же измождены. На некрасивом красном лице Хала Самду было свирепое выражение. Джей Калам был мертвенно бледен. Жиль Хабибула задыхался и отчаянно шлепал по воде, лицо его было пурпурного цвета.

Желтая поверхность некоторое время была ровной, затем черный саблевидный плавник вернулся. Он описал в воде аккуратную кривую и направился прямо к Джону Стару.

Джон Стар ждал, пока тот не приблизился. Затем стал дергаться, кричать, пинать. Голая нога болезненно прошлась по жесткой чешуе. Плавник повернулся, исчез. Некоторое время поверхность была спокойной. Они плыли, с трудом вдыхая обжигающий легкие воздух, каждый гребок отзывался болью. Черное бревно приблизилось — огромный грубый цилиндр в сотню футов длиной, покрытый грубой, чешуйчатой корой. На его поверхности, ближе к краю, они увидели странный зеленый нарост. Впереди что-то вновь плеснулось. Кривой черный плавник двинулся между ними и бревном. Они плыли, теряя последние силы.

Вдруг Джон Стар почувствовал, как в лодыжку вцепились острые челюсти. Свирепые клещи потащили его под воду… Он сложился пополам, дергаясь, вцепившись руками в твердое, в острой чешуе тело. Руки наткнулись на что-то мягкое, похожее на глаз. Пальцы вцепились в нею, раздирая и выкручивая. Существо забилось под ним, яростно вырываясь. Лодыжка оказалась на свободе. Теряя сознание, Джон Стар рванулся к поверхности. Придя в себя, он увидел, что черный плавник несется прямо на него. К счастью, сильная рука Хала Самду успела выхватить Джона из воды.

Стар обнаружил, что сидит вместе с остальными на огромном черном цилиндре бревна.

— Мой смертный глаз! — засопел Жиль Хабибула. — Это была коварная…

Он замолчал, дыхание у него перехватило, рыбьи глаза выпучились. Джей Калам заключил:

— У нас на борту компаньон.

Джон Стар увидел то, что раньше показалось ему зеленоватым наростом на противоположном конце бревна. Гигантская масса студневидной материи, весом в несколько тонн, вцепилась в черную кору пучком бесформенных щупалец. Вскоре она учуяла людей, и из бесформенного тела потекли полужидкие струи. Расширяясь, она неудержимо продвигалась по бревну в их сторону.

— Видимо, это гигантская амеба, — сказал Джей Калам. — Ищет обед.

— И найдет, — заключил Джон Стар. — Если будет продвигаться так и дальше, то примерно через полчаса…

Четверо мужчин, обнаженных, измотанных и беззащитных, сидели на краю бревна, наблюдая, как медленные потоки полу загустевшего студня ползут дюйм за дюймом, чтобы поглотить их. Джон Стар, попытавшись стряхнуть гипноз ужаса, огляделся. Небо над ними было зловеще-красным. Громадный ярко-красный диск пылал низко над горизонтом. Ветер рябил поверхность желтого моря. Вокруг бревна бесконечными кругами скользил кривой саблевидный плавник. Колоссальная амеба достигла середины бревна.

— Когда она доберется сюда, — предложил Джон» Стар, — мы сможем нырнуть и переплыть на противоположный конец.

— И нас заживо проглотят в воде! — трагически предсказал Жиль Хабибула. — Старый Жиль намерен остаться здесь и посмотреть, как его будут есть.

— Я полагаю, — сказал Джей Калам, — что ветер несет нас к берегу. И он должен быть неподалеку, иначе откуда же бревно?

Ползучее чудовище было в трех четвертях пути, когда Хал Самду закричал:

— Берег! Я вижу землю!

Вдали над полоской желтого моря возвышалась низкая темная линия.

— Но до него еще мили, — сказал Джон Стар. — Мы должны обойти этого монстра, иначе…

— Мы можем перевернуть бревно, раскачав его, — предложил Джей Калам, — и перебежать на другой конец, пока наш приятель будет под водой.

— И можем сами попасть на обед к этим ужасным существам в воде, когда оно перевернется, — добавил Жиль Хабибула.

Они встали, осторожно балансируя, и по команде Джея Калама принялись раскачивать бревно из стороны в сторону. Поначалу их движения не дали желаемого результата. Гигантская амеба продолжала свой неторопливый путь. Тем не менее под их весом бревно начало лениво качаться — с каждым разом все больше. Влажная кора была скользкой. Жиль Хабибула поскользнулся и полетел в воду, захрипев от ужаса. Джону Стару удалось втащить его обратно.

— Проклятие моим костям! Бедный старый Жиль не обезьянка, дружище!

Черный плавник приблизился. Рыбьи глаза Жиля при виде его закатились. Край бесформенного зеленого живого студня был всего в пяти футах от них, когда бревно потеряло точку равновесия. Оно неожиданно перевернулось, и им пришлось отчаянно карабкаться наверх.

— Пошли! — выдохнул Джей Калам.

Помогая друг другу, они неуверенно пробирались по влажной поверхности к другому концу. Но огромная масса голодной протоплазмы вновь появилась на бревне. Она поползла к ним снова.

Дважды они повторяли этот неуклюжий маневр, прежде чем бревно коснулось дна. Впереди был незнакомый мир — зловещий и страшный.

За берегом, покрытым черным песком, поднимались джунгли — темная стена шипов, пылающая бесчисленными огромными фиолетовыми цветами. Это был непроницаемый барьер переплетенных мечей высотой не менее ста футов.

Над мрачными джунглями возвышалась горная гряда — иззубренные, величественные, уходящие в небеса Массивы скал.

Черный песок, черные шипастые джунгли, черная стена огромных скал под алым небом — все было полно зловещей недоброжелательности. Сердце замирало от ужаса.

— На берег! — громко воскликнул Джон Стар, и они помчались по мелководью, помахав на прощанье амебе.

— Мы на берегу, — сказал Джей Калам, — но это восточное побережье. Город медузиан, по словам Командора, где-то на западе. Это значит, что нам предстоит пройти через все эти джунгли, горы — через континент.

— Впереди черный континент, полный смертельных ужасов, — заныл Жиль Хабибула. — У нас нет оружия, мы голые, как младенцы. Ни кусочка еды! Бедный старый Жиль, обреченный голодать на чужих берегах злого моря!

Глава XVI Пересечь Черный континент

— Оружие, — начал Джей Калам, — это первое, что нам необходимо раздобыть.

Джон Стар почувствовал резкую боль — что-то вонзилось в ногу. Нагнувшись, он увидел большую черную раковину с закругленными краями.

— Для начала кое-что есть, — сказал он с улыбкой. — Край, будто лезвие.

Идя по берегу, они нашли каждому из спутников по раковине.

— Будем считать, что мы вооружены, — сказал Джей Калам. — При первой возможности вырежем по копью.

Они приблизились к черному барьеру из шипов, игл и кривых колючек. Многие были длиной до десяти футов. Тесно растущие стволы казались твердыми и острыми, как сталь. Прошло немало времени, прежде чем каждый из них вырезал из прочных, как железо, стеблей по десятифутовому копью и короткому кривому кинжалу. Хал Самду вырезал себе еще большую дубину из куска плавника.

— Ах, а теперь нам предстоит пересечь целый континент босыми ногами, — начал Жиль Хабибула, бросив жалобный взгляд на желтое море. Неожиданно в полосе прибоя он увидел сверток.

— Наша одежда! — обрадовался Джон Стар — И наше оружие!

— И моя несчастная бутылочка вина! — засопел Жиль Хабибула, деловито вытаскивая сверток из воды.

Но надежды на оружие не оправдались. Сверток промок — тонкий механизм протонных пистолетов оказался испорчен. Одежда вымокла, еда по большей части испортилась.

Лишь бутылка вина была совершенно невредима. Жиль Хабибула подержал ее против красного солнца, счастливо улыбаясь.

— Открой! — предложил Хал Самду. Жиль Хабибула медленно покачал головой.

— О, нет, Хал, — печально сказал он. — Когда она опустеет, больше вина не будет. Ни одной драгоценной капельки вина на всем континенте. О, нет, ее нужно сохранить.

Он поставил ее осторожно на черный песок.

Оставив в покое бесполезные протонные пистолеты, они доели остатки еды и с облегчением натянули полусырую одежду.

Джон Стар перебинтовал раны на бедре и лодыжке. Жиль Хабибула сунул бутылку вина в один из внушительных карманов, аккуратно обернув ее куском ткани, и они углубились в джунгли.

Толстые мясистые стебли теснились вокруг них, переплетаясь над головами в непроницаемый покров, ощетинившись острыми кривыми лезвиями. Плотная крыша полностью скрывала зловещее небо. Лишь призрачный, цвета крови сумрак просачивался сквозь вершины джунглей.

С бесконечными предосторожностями они пробирались в переплетении лезвий. Вскоре тело каждого покрылось множеством крошечных порезов, которые болезненно зудели от растительного яда.

— Одно хорошо, — заметил Джей Калам, — если шипы ранят нас, то они также могут ранить любого врага… О!

Короткий пронзительный крик прервал его рассуждения. Джон Стар, обернувшись, увидел, что Джея уносит с земли длинная пурпурная веревка. Свисая из зловещего сумрака, она дважды обернулась вокруг его тела, прижавшись плоским концом к горлу. Он был беспомощен в опутавшем его щупальце, а оно тащило его в переплетение черных шипов.

Джон Стар бросился за ним, подняв кинжал, но уже не смог дотянуться.

— Подбрось меня, Хал, — задыхаясь, крикнул он.

Гигант схватил его за колено и бедро и могучим рывком поднял к освещенным красным светом корням шипов. Одной рукой Джон Стар схватился за грубый пурпурный канат. Тот мгновенно набросил петлю и на его тело.

Вися на одной руке, Джон вонзил в канат над плечом Джея Калама кинжал. Твердая пурпурная кожа поддалась — прозрачная фиолетовая плазма потекла по его руке. Кольцо, яростно сопротивляясь, скользнуло по его плечам.

— Спасибо, Джон, — слабо прошептал Джей Калам. — Постарайся освободиться, пока не поздно. Мне ты уже не сможешь помочь.

Джон Стар молча резал «веревку».

Внезапно в текущей жидкости появился красный цвет. Это была кровь Джея Калама.

Пурпурный трос со всесокрушающей силой сжался.

— Слишком… слишком поздно… Прости, Джон!

Тело Джея Калама обмякло.

Джон Стар сделал последнее яростное усилие — смертельное объятие ослабло. Живой трос распался, и они упали.

Придя в себя, Джон Стар понял, что они находятся за пределами джунглей. Он лежал на небольшой ровной площадке, покрытой каким-то мягким красивым растительным ковром — блестящим, с металлическо-голубым отливом. Внизу, невдалеке от джунглей, он разглядел маслянисто-желтое море — блестящую золотую пустыню под низким и хмурым солнцем.

Над ним высилась черная гряда гор. Огромные пологие поля были усеяны черными валунами. Голые иззубренные агатово-черные обломки, острые циклопические пики образовывали барьер за барьером. Последняя зубчатая темная линия пиков упиралась в красное и туманное небо.

Джей Калам лежал рядом. Он был без сознания. Хал Самду и Жиль Хабибула были заняты разведением костра у края крошечного плещущего потока, пересекающего площадку. Джон с удивлением уловил запах пищи.

— Что случилось? — спросил он и, преодолевая боль, уселся. Тело ныло от горящих ран, оставленных шипами джунглей.

— Ага, вот и ты пробудился, наконец, — ласково засопел Жиль Хабибула. — Да, дружище, Хал и бедный старый Жиль Хабибула вытащили вас обоих из смертельных джунглей. Здесь, в долине, Хал швырнул свое копье в пасущееся на голубой траве маленькое существо, а я высек камнями искры и развел огонь. Вот в чем дело, дружище. Мы вышли из джунглей. Но нам предстоит подняться на эти горы, когда ты и Джей сможете двигаться. И одна жизнь знает, какие жуткие кошмары лежат по ту сторону. Ах, будь эта коварная пурпурная веревка чуть покрепче… Дружище, эта жизнь слишком трудна для такого старика, как я. Мне бы сейчас сидеть где-нибудь в удобном кресле и прихлебывать винцо, забыв обо всем.

Он скосил рыбий глаз на сверток в кармане.

— Ах, да! Одна бутылочка у меня есть. Но она должна дождаться своего часа. А он придет достаточно быстро на этом континенте ужасов!

Когда Джей Калам и Джон Стар стали способны двигаться, отряд начал подъем на горный хребет, пробираясь через нагромождения колоссальных черных булыжников.

Огромное алое солнце, служившее им компасом, двигалось по мрачному пурпурному небу всю долгую неделю их продвижения. Они часто голодали, их постоянно мучила жажда. Воздух становился разреженнее и холоднее по мере подъема. Скоро они стали мерзнуть, что привело к окончательному изнеможению организма.

Иногда им удавалось убить какое-нибудь маленькое животное, щиплющее голубую траву. Спали очень мало. Кто-то один постоянно был на страже.

— Мы должны идти, — настойчиво говорил Джей Калам. — Ночь не должна застать нас здесь. Это будет неделя тьмы и жуткого холода. Нам не пережить такого.

Закат наступил, когда они преодолели последнюю преграду. Перед ними простиралось безжизненное, огромное плато — черное, мрачное. Оно было загромождено камнями, вывороченными и сброшенными сюда во время древнего вулканического катаклизма. В небе висело гаснущее солнце.

— Мы здесь, наверное, умрем, — сказал Джей Калам. — И все же надо идти…

И они пошли, не в силах надышаться разреженным горьким воздухом. Красный диск медленно уходил за горизонт. Холод усиливался.

Глава XVII Город Рока

Они быстро шли по черному плато. В размытых малиновых сумерках вышли на край бездны.

Отвесные стены уходили вниз на добрую тысячу футов. Величественная расщелина пересекала плато.

— Река, — показал Джей Калам, — а вдоль нее лес. Там должны быть топливо и еда. Надо спуститься и поискать какую-нибудь пещеру.

Они нашли склон, выглядевший менее грозным. Джон Стар пошел впереди, перебираясь через груды колоссальных черных камней, съезжая по россыпям, карабкаясь и спрыгивая с отдельных обломков. Все покрылись шрамами и ссадинами. Они спешили — страшная ночь наступала быстро.

Лишь далекое малиновое сияние освещало небо между стенами каньона, когда, наконец, они вошли в полоску черного леса на дне, трясясь от холода.

Пока остальные собирали хворост среди колючих деревьев, Жиль Хабибула развел огонь.

С помощью факелов они стали осматривать нависающую стену каньона. Джон Стар наткнулся на круглый — восемь футов в ширину — туннель. Позвав остальных, он вошел в него, держа в одной руке пылающий факел, а в другой — копье.

В воздухе остро пахло шерстью, на песчаном полу он увидел большие незнакомые следы. Пещера оказалась пустой. В конце туннеля была двадцатифутовая зала.

— То, что нужно! — воскликнул Джон Стар, встречая у входа остальных. — Какое-то существо пользовалось ею, но сейчас его нет. Мы можем принести сюда хвороста, а затем закрыть вход.

— Смерть моя! — вскричал Жиль Хабибула, осторожно шедший в хвосте. — Сюда направляется хозяин…

Они услышали треск среди деревьев, словно кто-то поднимался от реки. Свет факела отразился в семи огромных желто-зеленых глазах, сверкнул на крупной чешуе.

Зверь заметил их.

Джон Стар, Джей Калам и Хал Самду вогнали длинные черные копья в землю, чтобы встретить нападающего. Жиль Хабибула заорал и спрятался за ними, подняв факел.

— Я буду вам светить!

Речное чудовище пожелало провести жуткую ночь на суше. Оно было похоже на огромную змею, покрытую твердой красной чешуей.

Джон Стар направил острие копья прямо в бронированное рыло. С визгливым зловонным выдыхом существо дернуло головой, расколов древко о потолок. Черный язык, утыканный жесткими иглами, метнулся к Джону, обхватил его за плечи и потянул к чернозубым распахнутым челюстям.

Джон ударил факелом по семи глазам, которыми была усажена бронированная голова.

Монстр вновь завыл, дергая языком из стороны в сторону. Но вскоре опять потащил легионера — бесчувственного, истекающего кровью, парализованного — в черную зловонную пасть.

Метнулось копье Хала Самду, глубоко вонзившись в нёбо раскрытого рта. Теряя сознание, Джон Стар увидел смыкающиеся черные клыки…

Когда он пришел в себя, плечо было перевязано. Он лежал у огня в пещере. Остальные носили хворост. Гигантская туша монстра высилась у входа.

— Снаружи ужасно холодно, дружище, — информировал его Жиль Хабибула. — Снег и злобный буран ревет в каньоне. Река уже покрыта льдом. Бедный старый Жиль слишком слаб для такой жизни. Убивать драконов-чудовищ в мире, где людям нет места…

Когда, наконец, после долгой битвы с безжалостным холодом, наступило затишье, они увидели, что река быстро и свободно течет, пополняясь талым снегом.

— Нам нужно построить плот, — сказал Джей Калам. — И плыть по реке до города медузиан.

С помощью импровизированного инструмента они стали собирать плот. Солнце уже достигло зенита, когда они спустили неуклюжее судно в ревущий поток, чтобы начать путешествие к неведомому городу на западном побережье.

Последствия присутствия красного газа в воздухе были не столь ощутимы, как боялся Джон Стар. У всех развился кашель, но и только. Он начал думать, что Адам Ульнар преувеличил опасность.

Когда дни, длиной в неделю, сменялись свирепо-холодными ночами, они вытаскивали плот и выходили на берег — сражаться за еду и тепло.

Ниже грохочущего водопада каньон превратился в ущелье, река бежала между черными стенами в постоянном красном сумраке. Вскоре они вошли в более полноводный поток, который понес их прочь от гор по бесконечной равнине. Днем берега были покрыты черной растительностью — растениями, которые умирали во время страшных ночей и удивительно быстро росли днем.

Река становилась шире, глубже. Желтые струи неслись быстрее. Зловещие грозные джунгли вдоль берегов разрастались все выше; животные в воде, джунглях и воздухе становились все крупнее и агрессивней. С помощью огня, лука и кулака им много раз приходилось драться за обладание плотом. Они почернели от пребывания под открытым солнцем, обросли, покрылись множеством pan. Но приобрели железную выносливость, храбрость и уверенность друг в друге.

Сквозь все преграды Жиль Хабибула пронес бутылку вина. Он защищал ее от огромного летучего существа с блестящими крыльями, напавшего на лагерь. Он нырял за нею, когда речное чудовище разрушило плот. Много раз он поднимал ее к малиновым небесам с тоскливым ожиданием в глазах.

— О, жизнь моя! Сейчас каждый глоток на вес золота! — сопел он жалобно. — Но, когда оно кончится, больше не будет ни капельки вина на всем этом злом континенте. Нет, я должен еще немного подождать.

Ширина реки уже достигала десяти миль, когда Хал Самду вдруг увидел город. Черный, огромный город поднимался в красном сумраке с левой стороны. Эбеновые башни на его стенах уходили в бесконечность. Измученных людей на плоту охватил страх. Они ошеломленно смотрели на титанические механизмы, находящиеся у основания стен.

— Аладори, — пробормотал, наконец, Хал Самду. — Она там.

— Так считает и Адам Ульнар, — сказал Джей Калам. — В самой высокой центральной башне. Видите ее? Она едва заметна в красном небе.

— Да, но как нам туда добраться? Что толку от моей дубины, когда такие механизмы на стенах? Мы для них — что муравьи!

— О, вот правильное слово, Хал! Муравьи! Мы — не что иное, как ничтожные ползучие муравьи! Мне кажется, эти стены с башнями в высоту не менее двух миль! — воскликнул Жиль Хабибула.

Джон Стар думал об Аладори. Неужели эта тихая красота еще существует среди этой массы зловещего металла?!

Могучий поток нес их. За поворотом они увидели основания черных стен, круто поднимающихся над желтой рекой. Физически ощутимая атмосфера ужаса висела над неземным метрополисом — чувство злой власти и враждебной силы, древней мудрости и чудовищной науки, родившейся еще до того, как появилась Земля.

Город казался необитаемым. Но внезапно они заметили над стенами движение. Черный корабль-паук простер огромные лопасти и медленно поднялся с высокой площадки, чтобы исчезнуть в красном небе на востоке.

— Мы должны замаскироваться, — сказал Джей Калам. — Они могут наблюдать.

Чтобы походить на плавник, они укрыли плот сломанными ветвями. Река несла их к могучей стене. Они молча смотрели вверх, когда Хал Самду закричал:

— Они движутся! Над стенами!

И остальные ясно увидели древних хозяев этой старой планеты. Они дрейфовали над стеной, словно зеленые аэростаты. Каждый имел по четыре глаза, расположенных по кругу на равных расстояниях друг от друга. От нижнего глаза свисал пучок черных хлыстообразных щупальцев. Была в них некоторая гротескность, медлительность, неуклюжесть. Они не казались разумными, хотя в том, как они двигались, была сила и тайна, вызывающие уважение. Сознание того, что они были строителями этого черного метрополиса, вселяло благоговение и ужас.

Скоро легионеры оказались в тени черной стены. Гладкий металл круто поднимался вверх, скрывая машины и медузиан. Плот врезался в стену, поднимающуюся из воды. Затем бурлящий поток оттащил его назад.

— Надо высадиться, — сказал Джей Калам, — на краю джунглей.

Они разбросали маскировочные ветки и схватились за длинные шесты, стараясь подтолкнуть плот к берегу в том месте, где река поворачивала вспять от металлической твердыни.

Они покинули плот, когда тот коснулся дна, прихватив с собой лишь свое грубое оружие, а Жиль Хабибула — свою бесценную бутылку вина.

Хал Самду смотрел на темную преграду, роняющую тень на джунгли, беспомощно качая головой.

— Как…

— Быть может, найдется способ, — неуверенно сказал Джей Калам. — Прежде всего надо пройти через джунгли.

Они атаковали живую стену, в очередной раз вступив в схватку со смертью. Через двенадцать часов ползания между частоколом ядовитых шипов, кровососущего мха, свернувшихся щупалец пурпурных лиан, они вышли на возвышенность. Жиль Хабибула по-прежнему нес свою бутылку вина.

Справа от них высилась крутая стена, уходившая на милю вверх. Они оказались на равнине, покрытой травой ярко-голубого цвета. В туманной дали она постепенно переходила в голубые холмы. От голубых холмов к черному городу шел акведук.

Задумчивый взгляд Джея Калама изучал прямой канал из гладкого черного металла длиной во много миль, который проходил от холмов к черному городу по древним, высоко поднятым аркам.

— Это единственный шанс, — сказал он серьезно. — Надо попробовать.

Они зашли в джунгли, чтобы скрыться из виду, прошли двадцать миль и поднялись на голубые холмы. Дождавшись ночи, они стали осторожно пробираться под дамбой. Карабкаясь по мокрым стенам и ограждениям, они наконец вышли на край незакрытого сверху канала. Внизу ревел холодный чистый поток — темный и глубокий.

— Вода, — лаконично заключил Джей Калам, — подается в город.

Он нырнул. Остальные последовали за ним, имея при себе только шипы-кинжалы.

Чистый ледяной поток нес их по черному каналу. Могучая дамба осталась позади, стены города быстро приближались. Впереди появилась крошечная арка. Она становилась все больше и внезапно поглотила их. Они оказались в ревущей мгле. В ушах барабанил гром, все усиливаясь и оглушая.

— Водопад… — предупредил Джей Калам. Крик его был унесен прочь.

Они влетели в круговорот бушующей воды. Ревущие потоки терзали их, безжалостное течение тащило на дно. Свирепые водовороты вращали их среди душившей пены. И все это в ревущем мраке.

Джон Стар задыхался, борясь с водопадом, затягивающим его все глубже и глубже. Он отчаянно пытался выплыть, но поток то выбрасывал его наверх, то вновь засасывал на глубину. Наконец, ему удалось вырваться из хаоса воды. Течением его отнесло в темный огромный резервуар. О его размерах он мог догадаться лишь по грохоту воды, отражающемуся от потолка. Он позвал на помощь, и вскоре услышал плаксивый голос Жиля Хабибулы.

— О, дружище, ты, выходит, вынес все это! Страшное дело нырять среди этих ужасных водопадов в полной темноте. Но я все же сохранил мою драгоценную бутылочку винца!

Затем их окликнул Хал Самду, чуть позже они наткнулись на Джея Калама. Вместе они поплыли прочь и, наконец, оказались у края резервуара. Он был скользкий, металлический, вскарабкаться на него оказалось невозможно.

— Ах, после всех этих жутких напастей теперь мы должны утонуть! — захныкал Жиль Хабибула.

Они плыли вдоль скользкой стены, пока не наткнулись на большой металлический буй с прочной цепью. По словам Джея Калама, это был механизм, которым измеряли уровень воды в резервуаре. Они полезли вверх по цепи.

Цепь привела их — измученных, с кровоточащими руками, к огромному барабану, с которого она свисала. Здесь им открылся небольшой просвет, и они поползли к нему по огромной оси барабана — мокрой, скользкой от влаги.

Пробираясь по уходящему, казалось, в бесконечность, валу, они обнаружили маленькую круглую дыру в крыше резервуара… Должно быть, это люк для ремонта. Они пролезли в нее. Жиль Хабибула застрял и оставался там, пока остальные не вытащили его.

Теперь они стояли на нижнем краю конической металлической крыши, на головокружительной высоте в две тысячи футов. Здания, башни, трубы, резервуары — все это возвышалось над ними, словно черный фантастический лес на фоне мертвенно-бледного неба. Самые высокие строения тянулись на две мили в высоту. Черная стена окружала правильный многоугольник, внутри которого все было странно и удивительно.

Там не было улиц, лишь разверстые пещероподобные бездны между гороподобными черными строениями. Медузианам улицы были не нужны. Они не ходили, они летали! Двери открывались в пустое пространство не ниже чем в десяти тысячах футов от поверхности. Здания не имели единой высоты и формы — некоторые были квадратными, другие цилиндрическими или куполообразными. Иногда попадались и террасовидные. Повсюду среди них располагались удивительные машины непонятного предназначения, за исключением тех, которые явно были летательными аппаратами или межзвездными кораблями, причаленными к посадочным площадкам. Но все одинаково черные и огромные — плоды науки, более древней, чем жизнь на Земле.

Четверо мужчин стояли некоторое время в полном замешательстве, забыв об осторожности.

— Проклятие моим драгоценным глазам! — простонал Жиль Хабибула. — Ни улиц, ни ярусов — лишь путаница черного металла. Мы не сможем сдвинуться с места, пока не раздобудем какие-нибудь жалкие крылья.

— Должно быть, это центральная башня Черного форта, — сказал Джей Калам. — До нее еще мили. — Он показал на зловещее внушительное строение, которое высилось в красноватой и сумрачной дали, словно гора черного металла. На посадочных площадках башни находились колоссальные корабли-пауки и огромные машины непонятного назначения.

Устало и безнадежно он покачал головой.

— Надо вернуться, — прошептал Джей Калам, — и спрятаться до заката.

— Или эти чудовища, — продолжил Жиль Хабибула, — увидят…

— Одно, кажется, — вмешался Джон Стар, — уже заметило.

Сотни медузиан увидели они в тот момент, когда поднялись на крышу. Зеленоватые полусферические купола плыли над черным металлом, темные щупальца трепетали. Все они были далеко и казались небольшими по сравнению с плодами своих трудов. Но сейчас одно из них внезапно поднялось над острием конической крыши.

Жиль Хабибула нырнул в дыру, через которую они вылезли, и застрял. Прежде чем остальные успели помочь ему, медузианин оказался у них над головами.

Размеры его были поразительными. Те, что были вдали, в сравнении с ним выглядели крошечными. Зеленый купол — влажный и медленно пульсирующий — простирался в длину на двадцать футов. Висящая щупальца — в два раза длиннее. Это был огромный желевидный сгусток — прозрачный и скользкий. Пучки медленно извивающихся сильных щупальцев завораживали. Но самым ужасным были глаза. Глаза Горгоны! Вытянутые овальные колодцы пурпурного пламени. Зрачок во весь глаз, окаймленный мохнатой черной мембраной. Озера холодной и безжалостной мудрости…

Онемев от страха, они стояли неподвижно, а щупальца, обвиваясь вокруг них, вырывали шипы-кинжалы из бесчувственных рук, выдергивали Жиля Хабибулу, словно пробку из бутылки. Вскоре они уже были в воздухе на огромной высоте, схваченные жесткими щупальцами.

— Мое вино! — задыхаясь, воскликнул Жиль Хабибула.

Бутылка, выпав из его кармана, полетела в бездну.

Движимое неизвестной им силой, непонятно как преодолевая гравитацию, существо летело в направлении черной цитадели.

Люди пытались бороться с ужасом, парализовавшим их.

— Что-то с мозгом, — прохрипел Джей Калам. — Неизвестная сила заставляет ощущать собственное ничтожество.

Медузианин перенес их к громадному зданию, влетел в открывшиеся двери в пяти тысячах футах над землей, пересек колоссальный освещенный Зеленый Холл и, засунув их в прямоугольное отверстие в полу, бесцеремонно бросил.

В комнате площадью двадцать футов они обнаружили человека. Изнуренный, оборванный, он спал лицом вниз, глубоко, с хрипом дыша. Джон Стар, дождавшись, когда медузианин скроется в отверстии наверху, потряс его за плечо.

Человек, открыв глаза, пронзительно закричал, вцепившись в руку Джона Стара. Джон Стар вздрогнул, узнав в этом жалком существе Эрика Ульнара. Красивый надменный офицер, который намеревался стать Императором Системы, превратился в ничтожество.

— Пощади меня! Пощади меня! — визжал Эрик Ульнар. — Я сделаю все, что ты попросишь. Я заставлю ее выдать тайну. Я убью ее, если захочешь. Но я не могу оставаться здесь больше. Выпусти меня!

— Мы не причиним тебе вреда, — Джон Стар попытался успокоить Эрика Ульнара. — Мы люди. Я Джон Ульнар, ты меня знаешь.

— Джон Ульнар? — красные лихорадочные глаза уставились на него, и в них неожиданно появилась яростная надежда. — О, да, ты — Джон.

Эрик Ульнар, внезапно всхлипнув, вцепился в его плечо.

— Медузиане! — воскликнул он. — Они нас провели! Они бомбят Систему красным газом, который пожирает человеческие тела и сводит с ума. Они уничтожат человечество!

— Где Аладори? — спросил Джон Стар.

— Они заставили меня пытать ее, — захныкал он жалобно. — Им нужна ее тайна Им нужна АККА! Но она не сказала. И они не хотят подарить мне смерть, пока она не скажет! Они не дают мне умереть! Но, когда она скажет, они убьют всех нас.

Глава XVIII «Нужна некоторая ловкость»

— Моя несчастная бутылочка вина! — всхлипывал Жиль Хабибула. — Единственная бутылочка вина на всем этом черном и чудовищном континенте! Я пронес ее через пучины бед и лишений. И она упала! Каждая ее драгоценная капелька пропала! Ах, бедный старый Жиль Хабибула!

Голос его прерывался печальными вздохами и горькими рыданиями.

Эрик Ульнар спал. Его тощее изнуренное тело было обессилено взрывом истерии. Проснувшись, он сказал спокойно:

— Медузиане намерены покинуть эту планету. Они долго боролись, чтобы поддержать жизнь в своем родном городе. И они совершали чудеса. Чтобы спасти атмосферу от замерзания, они создали красный газ. Грабили другие миры, пытаясь восполнить истощенные ресурсы. Но теперь все кончено — умирающая планета притягивается к гаснущей звезде. Даже они не всесильны и вынуждены уйти.

— Ты говоришь, они уже основали форпост в Системе?

— Да, — продолжал Эрик Ульнар с безжизненной монотонностью. — Они уже покорили земную Луну. Медузиане генерируют на ней новую атмосферу, заполняя ее красным ядовитым газом; строят на ней крепость из черного сплава, который они используют вместо железа. Там будет находиться база против Земли.

— Но Легион?!

— Космический Легион уничтожен. Последние дезорганизованные остатки его были распылены в тщетной атаке на Луну. Зеленый Холл тоже прекратил существование. Системе нечем защищаться. Из форта на Луне медузиане несут гибель всей человеческой расе. Они обстреливают огромными снарядами, заполненными красным газом, все наши планеты. Постепенно концентрация газа в атмосфере увеличивается. Вскоре люди повсюду будут безумны и начнут гнить заживо. Пока лишь немногие из медузиан отправились в Систему, но их огромный флот уже сформирован и оснащен. Он готов нести мигрирующие орды, которым предстоит оккупировать покоренные планеты.

В поведении Эрика Ульнара произошла перемена — его измученное лицо стало теперь спокойным. Он равнодушно рассказывал о планах медузиан, словно судьба Системы его больше не интересовала.

— А Аладори? — спросил Джон Стар. — Где она?

— Она заперта в соседней камере, рядом с нами.

— Рядом с нами! — выдохнул Хал Самду. — Так близко!

— Но ты говорил, что ее… — Джон Стар не мог сдержать болезненного вздоха, — ее пытали!

— Медузиане хотят знать ее тайну, — последовал невыразительный ответ. — Им нужны чертежи для АККА. Поскольку они не могут общаться с нею непосредственно — она не знает кода — они заставляют меня вытягивать из нее секрет. Но она молчит. Мы использовали все способы… Запугивание, гипноз, боль. Но она молчит…

— Ты… — прохрипел Хал Самду, — ты… зверь, трус…

Он бросился к нему через всю камеру, яростно стиснув громадные кулаки.

Эрик Ульнар метнулся прочь, заорав:

— Не надо! Не подпускайте его ко мне! Я не виноват! Они пытали меня! Я не выдержал. Они не дают мне умереть!

— Хал! — воскликнул Джей Калам, — Мы должны выслушать его рассказ до конца.

— Но он… — задыхался гигант, — он пытал Аладори.

— Мы знаем, Хал, — удерживая его за руку, сказал Джон Стар. — Но то, что он расскажет, может помочь нам спасти ее.

Он повернулся к Эрику Ульнару.

— Ты говоришь, в соседней камере? Здесь есть стража?

— Не давайте ему прикасаться ко мне! — последовало в ответ. — Да. Один из медузиан всегда дежурит в большом холле наверху.

— Ты поможешь нам вывезти Аладори из города и построить ее оружие, — произнес Джей Калам, и в его спокойном голосе была удивительная уверенность. — Медузианам придется подчиниться нам, иначе мы сотрем этот город с лица планеты.

— Нет, вам никогда не выбраться из города, — тихо ответил Эрик. — Вам не выбраться из холла — он ведет в шахту глубиной в милю. Это просто пропасть за дверью. Даже если вы спуститесь, вам не пройти через город — у медузиан нет улиц, они летают. Вам не выбраться из этой камеры — скользящие решетки заперты. Вы — безоружные узники, а еще надеетесь выкрасть Аладори у медузиан!

Джон Стар осмотрел помещение- пустая металлическая камера двадцати футов в ширину. В десяти футах над головой было прямоугольное отверстие, через которое их сюда бросили, забранное скользящей решеткой с тесными ячейками. Зеленый свет просачивался сквозь решетку из тусклого просторного холла наверху. Глаза его не обнаружили в камере ничего, что могло бы помочь им бежать. Это была просто кубическая коробка из черного сплава.

— Вам никогда не выбраться из этой камеры, — повторял ровный голос, — потому что скоро вас убьют. Они придут, чтобы заставить меня вновь попытаться получить чертежи от Аладори. Она скажет на этот раз. Они приготовили луч, который жжет, причиняя невыносимую боль… Но как только она расскажет, они нас обязательно прикончат.

— Тогда, — яростно пробормотал Джон Стар, — мы должны выбраться.

Хал Самду ударил кулаком в черную стену. Стена ответила глухой тяжелой вибрацией, похожей на рокот судьбы.

— Тебе не выбраться, — ныл Эрик, — замок…

— У нас есть ловкач, — сказал Джей Калам. — Жиль, ты должен открыть решетку.

— О, да! — проворчал Жиль Хабибула Из угла камеры. — Один из нас обладает известной ловкостью. Случилось так, что его отец конструировал замки, но даже ему потребовались годы упорных упражнений, чтобы превратить увлечение в искусство. О, я несчастный! Менее достойные, чем я, люди добивались богатства, известности, не обладая и половиной моего гения! Смерть моя! Не будь я так ловок, я ни за что не оказался бы здесь — не гнил бы в руках бесчисленного количества жутких чудовищ! Если бы не это дело на Венере двадцать лет назад… Мой талант меня и сгубил… Он, да еще винный погреб…

— Ты можешь открыть замок? — прервал его Джон Стар.

— О, дружище! Почему ты ко мне так несправедлив? Раз уж и ты усомнился в моем гении…

Слезы брызнули из глаз Жиля Хабибулы.

— Начинай, Жиль! — закричал Джей Калам.

Втроем они подняли его к железному забралу в десяти футах над полом.

Жиль Хабибула посмотрел на черный ящичек замка, пощупал его необычайно уверенными, чуткими пальцами; прислонился ухом к замку, постучал по нему, сунул руку сквозь решетку и, прислушиваясь, что-то сдвинул.

— Мои жалкие глаза, — жалобно вздохнув, сказал он. — Я никогда не встречал столь хитроумного замка. Он комбинированный. Ящик удивительно крепок, и некуда вставить инструмент, чтобы проверить его. Никогда такого замка в Системе не встречал.

Вновь он внимательно прислушался к слабому пощелкиванию в замке, прижимая подушечки пальцев то тут, то там, выявляя, где вибрация выдает внутренний механизм.

— Проклятие моим бедным старым костям! — пробормотал он. — Отличная идея! Если бы я смог вернуться в Систему, патент за нее дал бы мне известность и благополучие, которых я был незаслуженно лишен. Это замок, способный бросить вызов гению даже Жиля Хабибулы.

Внезапно он судорожно вздохнул.

— Отпустите меня! Идет ужасное чудовище!

Они опустили его на пол. Наверху появилась огромная зеленая полусфера — грубая масса блестящей скользкой просвечивающей плоти, пульсирующая странной, замедленной жизнью. Огромный, овальной формы глаз пристально посмотрел на них.

Темное щупальце бросило сквозь решетку четыре небольших коричневых кирпича. Эрик Ульнар, мгновенно выйдя из апатии, схватил один из них и жадно начал есть его.

— Пища, — пробормотал он с набитым ртом. — Это все, что они дают.

Джон Стар нашел один из кубиков — темный влажный студень. Он имел странный неприятный запах и был безвкусен.

— Еда! — захныкал Жиль Хабибула, надкусив другой кубик. — Если они это называют едой… Лучше я съем сперва свои ботинки.

— Мы должны это съесть, — сказал Джей Калам. — Нам нужны силы.

Зеленоватая трепещущая масса тюремщика отплыла прочь от решетки. Они опять подняли Жиля Хабибулу. Он что-то раздраженно бормотал время от времени, лицо покрылось потом.

Наконец, послышался громкий щелчок. Жиль Хабибула потряс головой и торопливо прошептал:

— Во имя сладкой жизни, отпустите меня!

— Ты не можешь открыть? — спросил в отчаянии Джон Стар.

— Ты по-прежнему сомневаешься, дружище? — Жиль Хабибула печально вздохнул. — Вот она, плата человека за гений! Не было еще замка, который не смог открыть Жиль Хабибула.

— Так что же, он открыт?

— Да. Засовы только что отошли. Решетка свободна. Но я еще ее не отодвинул.

— Почему?

— Потому что этот жуткий летучий монстр поджидает в холле! Он висит рядом со странным сооружением на треножнике. Его глаза заметят любое наше движение.

— Треножник? — взвизгнул Эрик Ульнар. — Это машина, которую они используют для общения. Они принесли ее опять, чтобы заставить меня выпытать секрет у Аладори. Они убьют нас всех, как только она расскажет…

Глава XIX Ужас в холле

— Поднимите меня, — сказал Джон Стар, и огромные руки Хала Самду подняли его. Сквозь квадратные металлические ячейки решетки он разглядел стены и потолок обширного холла — широкого и высокого. Освещался холл маленькими зелеными шарами, висящими посередине потолка. Медузианин висел над камерой чуть сбоку. Рядом с ним стоял механизм на треножнике — три тяжелые заостренные ноги, поддерживающие небольшой ящик, от которого провода шли к маленьким предметам, представляющим собой, видимо, электроды и микрофон для улавливания голоса Эрика и телепатических вибраций медузиан.

Вздохнув, гигант опустил его.

— Есть шанс, — прошептал Джон Стар, — если мы будем действовать достаточно быстро.

Он рассказал о том, что увидел, изложил свой план. Джей Калам одобрительно кивнул. Они быстро обсудили детали.

Хал Самду вновь резко поднял Джона Стара. Ухватившись за решетку, он быстро и бесшумно отодвинул ее. Оказавшись в холле, Джон Стар бросился к треноге.

Тем временем Джей Калам, поднятый руками гиганта, пролез через отверстие и помогал подняться Халу Самду.

Спустя мгновение три человека стояли в холле и в бешеной спешке расчленяли треногу. Но зеленый купол медузианина медленно поплыл к ним — тонкие черные придатки извивались, словно гневные змеи. Хал Самду разломал коммуникатор. Одну тяжелую острую ногу он вручил Джону Стару, другую — Джею Каламу. Третью, с оставшимся на ней черным ящиком, он взял сам, чтобы использовать как огромную металлическую палицу.

Подняв острую палку, словно пику, Джон Стар посмотрел в пурпурные глаза медузианина. При виде светящихся глаз Горгоны его опять парализовал страх.

Это длилось всего лишь мгновение. Преодолев страх огромным усилием воли, он бросился вперед, размахивая металлическим острием. Но медузианин воспользовался этой заминкой — черные, тонкие щупальца захлестнули и начали яростно сжимать его шею.

Преодолевая страшную боль, собрав последние силы, Джон Стар рванулся вперед и нанес удар пикой. Острие попало в глаз, проникло через его прозрачную наружную оболочку, глубоко вошло в зловещий колодец зрачка между краями черной мембраны. Страшный пузырь прозрачного студня лопнул, из него быстро забила черная кровь. Огромный мешок опустился — щупальца дернулись с такой силой, что едва не сломали позвоночник, и затем ударили его, ошеломленного и ослепшего, о металлический пол.

Когда Джон Стар пришел в себя, он увидел Хала Самду, чья голова и плечи возвышались над массой черных и разгневанных змей. Великан сиял бронзовым отливом от пота, его мышцы вздувались, когда он взмахивал металлической булавой.

В эту минуту Джей Калам вонзил острие в глубину пурпурного глаза. Его тело мгновенно захлестнули черные кнуты. Высоко подняв, они с силой бросили его об пол.

Джон, спотыкаясь, бросился вперед. Черные веревки ухватили его под колени, прежде чем он вышел на дистанцию для удара. Рванули. Они стягивали его с безжалостной силой, раскручивали, чтобы вновь швырнуть об пол. Огромный злорадный пурпурный глаз появился перед ним, когда он взлетел вверх, — один из двух, что оставались у этого существа. Он был слишком далек, чтобы до него можно было дотянуться. Но Джон Стар, изо всех сил крутнувшись всем телом, швырнул свое оружие в сияющую мишень.

Щупальца отпустили его, чтобы вцепиться в пику. На четвереньках он подполз к Джею Каламу, который лежал без движения и стонал. Рядом с ним было оружие. Джон Стар оперся об него и с трудом поднялся на ноги.

В нижней поверхности полусферы, в кругу зеленой трепещущей плоти медузианина он увидел любопытный орган — круглый участок, трех футов в ширину, слегка выпуклый, сияющий мягким золотистым отливом.

Свет колебался, ритмично пульсируя, скользкая плоть регулярно вздымалась. Интуитивно решив, что этот орган может быть жизненно важен, Джон Стар ударил в него. Острие пронзило золотистый трепещущий круг. Желтоватый свет тут же погас, и медузианин упал мягкой горой зеленоватой плоти. Лишь благодаря отчаянному прыжку Джон Стар успел выскочить из-под него, но под тушей остались ноги.

Светящийся орган, видимо, являлся причиной замечательной локомоции медузианина. Возможно, он испускал некую лучистую силу, которая поднимала медузианина и позволяла ему управлять полетом. Возможно, это давало некий необъяснимый способ для изменения кривизны пространства.

Джон наполовину лежал под тушей, не в силах освободиться. Умирающие змеи хлестали по нему в бессильной агонии. Подоспел Хал Самду и завершил битву несколькими могучими ударами дубины, а затем вытащил из-под медузианина Джона Стара.

Секунду они стояли, разглядывая трепещущую груду скользкой зеленоватой протоплазмы. По-прежнему извиваясь, словно пытаясь отползти от края тела, бились щупальца. Три невидящих глаза грозно смотрели в пустоту Оба вдруг почувствовали импульс жалости при виде боли, смерти.

— Оно пытало ее, — судорожно вздохнул Хал Самду. — Оно заслужило смерть.

Они отвернулись от медузианина, чтобы поднять Джея Калама, который уже пришел в сознание и пытался сесть.

— Меня оглушили, — пробормотал он. — Как с ним, покончено? Хорошо. Надо идти за Аладори, пока не пришли остальные. Хал, пожалуйста, помоги Жилю и Ульнару выбраться из камеры. Нужно действовать… быстро.

Он вновь упал. Красивое лицо его было искажено болью, глаза закрылись. Через несколько секунд он прошептал:

— Джон, найди ее. Обо мне не беспокойся. Надо действовать быстро…

Джон Стар обошел вокруг неподвижной груды протоплазмы и нашел на полу еще один решетчатый люк. Упав на колени, он стал вглядываться в темноту. Наконец, он нашел едва заметные очертания фигуры, лежавшей на темном полу.

— Аладори! — позвал он. — Аладори Антар!

Фигура не шевелилась. Он слышал тихое дыхание. Ему показалось странным, что она может спать мирно, как дитя, когда судьба Системы зависит от хранимой ею тайны.

— Аладори! — позвал он громче. — Проснись!

Она быстро поднялась. Ровный голос ее говорил о полном самообладании.

— Да. Кто ты?

— Джон Ульнар и твои…

— Джон Ульнар! — низкий усталый голос прервал его. — Я полагаю, ты пришел помочь своему трусливому родственнику выпытать у меня секрет АККА? Боюсь, ты будешь разочарован. Не вся человеческая раса похожа на вашу трусливую породу. Делай, что хочешь, а я буду хранить тайну до самой смерти, а она, я думаю, наступит совсем скоро.

— Нет, Аладори, — произнес он, потрясенный. — Нет, Аладори, не надо так думать. Мы пришли…

— Джон Ульнар, — ее голос, полный презрения, прервал его.

Тогда возле решетки опустились Жиль Хабибула и Хал Самду.

— Проклятие моим глазам, девочка! В страшные времена приходится старому Жилю слышать твой голосок. Как дела, малышка?

В крике, что прорвался из тьмы, было невыразимое облегчение.

— О, да, девочка, это Жиль Хабибула. Старый Жиль Хабибула, прошедший тяжкий путь, чтобы вытащить тебя на свободу. Подожди несколько секундочек, и он откроет этот коварный замок.

Он уже стоял на коленях возле решетки, и ловкие пальцы изучали и ощупывали, сдвигая маленькие рычажки, выступающие из ящика.

— Аладори! — воскликнул Хал Самду с сочувствием в скрипучем голосе. — Аладори, они сделали тебе больно?

— Хал! — послышался ее радостный, дрожащий крик. — Хал, ты тоже здесь?

— Конечно! Ты думала, я не приду?

— Хал! — вновь радостно всхлипнула она.

— Он… — начал Джон Стар, и тут рядом с ним послышался сдержанный голос Джея Калама.

— Аладори, к твоим услугам.

Джей Калам склонился к краю решетки — по-прежнему слабый и бледный от боли, но улыбающийся.

— Я так рада! — послышался из тьмы ее голос, прерываемый радостными всхлипываниями. — Я знала, знала, что вы попытаетесь. Но это было так далеко! И план Эрика Ульнара такой хитроумный, такой дьявольский.

— Ах, девочка, не надо плакать, — попросил Жиль Хабибула. — Сейчас все в полном порядке. Старый Жиль откроет эту дверь, и ты вновь выйдешь навстречу драгоценному свету дня, девочка.

Джон Стар вдруг почувствовал, что что-то не так. Он быстро оглядел длинный с высокими стенами черный холл. Огромная туша мертвого медузианина лежала неподвижно — змеевидные щупальца выпрямились и застыли. В тусклом зеленом свете не оставалось ничего движущегося, ничего враждебного. И все же что-то было не в порядке.

Внезапно он понял.

— Эрик Ульнар! — вскрикнул он. — Вы помогли ему выбраться из камеры?

— О, да, дружище, — засопел Жиль Хабибула. — Мы не могли оставить его на муки этим коварным тварям.

— Конечно, — пробормотал Хал Самду. — Где…

— Он ушел, — прошептал Джон Стар. — Ушел. Он трус и предатель. Он ушел, чтобы поднять тревогу.

Глава XX Красная буря на закате

— Ага, готово, — засопел Жиль Хабибула. — Девочка, ты готова выходить?

Замок щелкнул. Он отодвинул решетчатую дверцу.

— Пожалуйста, спустись, Джон, — сказал Джей Калам. — Помоги ей.

Джон Стар пролез в отверстие, свесился на руках, легко спрыгнул на пол камеры рядом с Аладори. Ее серые глаза с сомнением смотрели на пего, во мраке они были зелеными.

— Джон Ульнар, — спросила она более теплым голосом, — ты пришел с ними?

— Аладори! — взмолился он. — Ты должна мне доверять!

— Я говорила тебе однажды, — сказала она холодно, — что не поверю никогда человеку по фамилии Ульнар. Это было в тот день, когда ты запер моих верных друзей, выдав меня своему предателю-родственнику.

— Я знаю, — горько прошептал Джон Стар. — Я был болван. Но умоляю тебя — пойдем.

— Ты, должно быть, умнее, чем Эрик, если втерся в доверие к моим верным людям. Эх, вы, пурпурные… Джон Ульнар, ты хочешь угодить им и медузианам одновременно?

— Не надо! — закричал он.

— Пожалуйста, побыстрее, — поторопил сверху Джей Калам.

Она подошла к нему, затем с сомнением остановилась. Джон Стар обнял рукой ее стройное тело, поднял и опустил прямо в протянутые руки Хала Самду. Затем прыгнул сам. Они стояли в пещерообразном холле — крошечные в этом безмолвном пространстве.

Джон Стар увидел, как изменилась Аладори — ее бледное лицо было измождено, серые глаза горели болезненным огнем. Ее испуганный крик при виде огромной туши мертвого медузианина говорил, что нервы натянуты до предела. И все же — прямая осанка, гордый взгляд говорили о смелости и решительности. Пытки ее не сломили.

— Мы здесь, Аладори, — сказал Джей Калам. — Но у нас нет корабля. Нет даже способа выбраться из города. И нет оружия. Мы зависим от тебя, от АККА.

На ее измученное лицо легла тень разочарования.

— В таком случае, я боюсь, — сказала она, — что вы напрасно принесли в жертву свои жизни.

— Почему? — спросил Джей Калам. — Ты не можешь собрать оружие?

Она устало покачала головой.

— Сейчас, боюсь, нет. Каким бы оно ни было простым, мне нужны определенные материалы и немного времени, чтобы собрать его и наладить.

— У нас есть та штука, которой они пользовались для общения с Эриком Ульнаром, — он показал на палицу Хала Самду. — Она, правда, сильно изуродована, но она была электрической. Я думаю, что-то вроде радио. Тут должны быть провода, изоляция, может быть, батарея. Она вновь покачала головой.

— Это может пригодиться, — признала она, — но боюсь, что на сборку и подгонку частей уйдет слишком много времени. Эти существа нас скоро найдут.

— Мы возьмем ее с собой.

Хал Самду привязал к себе обе ноги от треножника соединительными проводами.

— Мы должны что-то делать! — вскричал Джон Стар. — Именно сейчас! Эрик, должно быть, побежал поднимать тревогу. Мы должны как-нибудь выбраться из города.

— Аладори, ты знаешь путь? — поддержал его Джей Калам.

— Нет. Этот путь через холл ведет в большую мастерскую, по-моему, лабораторию. Там их всегда множество за работой. Эрик, я полагаю, побежал туда, чтобы предупредить. Второй выход — здесь: высота в милю. Отсюда не выбраться без крыльев.

— Тут должна быть… — пробормотал Джей Калам, — я помню, что-то вроде дренажной трубы. Надо посмотреть.

Они пробежали триста футов до огромной двери в конце холла — гигантской скользящей решетки из тяжелых прутьев, скрещенных и близко поставленных друг к другу, с массивным замком. Сквозь эту решетку они вновь увидели черный метрополис. Над ним бушевала буря.

Возвышающиеся горы черного, как смоль, металла, фантастические, колоссальные машины, нагроможденные в огромные кучи, без видимого человеческому глазу порядка — без закономерностей в форме, размерах, позиции. И никаких улиц — только бездна.

Они уже не раз наблюдали здешние бури, когда двигались по континенту к городу медузиан. Но эта буря была просто неистовой — слепящие молнии постоянно вспыхивали в небе, безжалостно вонзая гигантские мечи в черные здания; визжал ветер; потоки желтого дождя — беспрерывно падали в шахты шлюзов. За дверью была пропасть глубиной в милю, окруженная черными, неправильной формы зданиями.

Аладори инстинктивно попятилась от холодного дождя, что проникал сквозь решетку, от зловещего сияния неба и жуткого грохота ветра и грома. Жиль Хабибула торопливо отступил, бормоча:

— Смерть моя, я никогда такого не видел!

— Замок, Жиль! — потребовал Джей Калам.

— Пожалей мои кости, Джей, — провыл Жиль Хабибула сквозь рев стихии. — Нам нельзя туда — в этот коварный шторм, в эту страшную шахту.

— Прошу тебя!

— Ну что же, если хочешь, Джей. Теперь будет легче.

Его проворные, уверенные пальцы стали манипулировать с рычажками замка, на этот раз более спокойно, привычнее. Почти сразу замок щелкнул. Четверо мужчин навалились на прутья и сдвинули решетку.

Пошатываясь под ветром и дождем, они вглядывались в квадратный металлический проем. Гладкая черная стена уходила отвесно, ее омывал дождь. Джей Калам показал, крича сквозь рев бури:

— Водосток!

Они увидели его рядом — в десяти футах. Это была огромная, квадратного сечения труба, через небольшие интервалы прикрепленная металлическими скобами к стене. Она уходила прямиком на дно шахты, превращаясь в тонкую черную линию и теряясь в красноватом мерцающем тумане внизу.

— Скобы!

Скорее по движению его губ, чем по звуку, они понимали его.

— Лестница! Слишком большое расстояние. Форма неудобная. Но мы можем спуститься.

— Пожалей мое сердце! — взвыл Жиль Хабибула. — Мы не сможем этого сделать, Джей. В такую ужасную бурю не сможем. Нам даже не добраться до них. Бедный старый Жиль!

— Джон! — Джей Калам с отчаянием посмотрел па Джона Стара.

— Я попытаюсь! — закричал тот.

Джон Стар был самым легким, самым быстрым из четверых. Он кивнул Халу Самду. Руки гиганта обхватили его, подняли над бездной. Джон Стар ухватился пальцами за край металлической скобы. И оказался во власти урагана. Тот поднял его над пропастью. Пальцы напряглись. Мускулы затрещали. Плечи напружинились. Но он висел.

Безжалостный порыв отпустил его, оставив висеть на скобе — мокрого, задыхающегося под ревущим дождем. Обнаружив, что скобы прочны, он кивнул остальным. Затем выпрямился, стоя на одной ноге; колено второй просунул под верхнюю скобу и стал ждать, протянув руки. Джей Калам свесился, поймал его и помог перебраться повыше. Потом Жиль Хабибула — задыхающийся, с зеленым лицом; Аладори, сказавшая презрительным глухим голосом:

— Спасибо, Джон Ульнар.

Хал Самду передал сначала ноги треножника, которые они рассовали за пояс. Стоя на узком карнизе, он задвинул решетку на место, надеясь сбить преследователей с толку. Затем он прыгнул, и Джон Стар, вытянувшись, поймал его. Его огромный вес был слишком велик для Джона Стара, тем более в таком скрюченном положении. Бешеный порыв ветра толкал его вниз. Джон Стар почувствовал, вцепившись в мокрые руки гиганта, что его тело разрывается пополам. Но он держал. Хал Самду поймал скобу свободной рукой и оказался в безопасности. Они начали спуск по водосточной трубе.

Крепежные скобы были размещены неудобно. Дождь слепил, ветер безжалостно трепал их. Все они уже были наполовину истощены. Но мысль о неизбежном преследовании подталкивала их. «Лишь одно преимущество дает нам дождь, — подумал Джон Стар. — Он заставляет медузиан, висевших ранее над зданиями и машинами, укрыться». Опасности случайного обнаружения не было. Но за это преимущество они платили в борьбе с ветром и дождем слишком дорогой ценой.

Они были на полпути вниз, когда с Аладори случился обморок. Джон Стар, поймав ее, держал до тех пор, пока она не ожила. Хал Самду поднял Аладори на плечи, и они продолжили спуск.

Дно гигантской бездны становилось все более различимым в тумане падающей воды — огромная квадратная шахта на добрую тысячу футов в поперечнике. Черные сплошные стены огромных зданий окружали ее, и не было ни одной щели. Дно было заполнено желтой дождевой водой. Вся вода на планете выглядела желтой, из-за растворенного в ней красного органического газа.

Разочарованно озирая залитое дно, Джон Стар не видел пути для бегства. Разве что они вновь поднимутся по какой-нибудь другой водосточной трубе, но они были слишком истощены, чтобы сделать это. Когда беглецы находились уже возле дна, хлещущий дождь внезапно ослабел. Мертвенно-красное небо слегка прояснилось. Холодный ветер хлестал с меньшей яростью. Едва нога Джона Стара коснулась холодной воды на дне, Жиль Хабибула предупреждающе прохрипел:

— Мои глаза! Злые медузиане летят!

Взглянув вверх, Джон увидел зеленоватые, с черными щупальцами летучие купола, выплывающие один за другим из холла и быстро падающие вниз.

Глава XXI Желтая пасть ужаса

Пока остальные закапчивали спуск, Джон Стар с надеждой осматривал шахту, выискивая пути к спасению. Перед ним была поверхность желтой дождевой воды площадью в тысячу квадратных футов. Над ней с каждой стороны возвышались блестящие черные стены огромных зданий, самое низкое из которых было выше гордого Пурпурного Холла. В стенах виднелись высокие двери, но ни до одной из них не мог добраться никто, за исключением летающего существа. На фоне красного маленького прямоугольника неба над бездной плавно спускались преследователи-медузиане — маленькие зеленоватые диски.

— Пути нет! — пробормотал он Джею Каламу, спрыгнувшему к нему. — На этот раз нет. Я думаю, они теперь пас убьют.

— Путь есть, — сказал быстро Джей Калам. — Если у нас хватит времени. Небезопасный, неприятный. Но это лучше, чем ждать, когда они нас прикончат. Пошли! — воскликнул он, когда Жиль Хабибула последним свалился, стеная и дрожа, в холодную воду. — Нельзя терять времени.

— Куда? — спросил Хал Самду, шагая рядом с ними по желтой воде. Аладори все еще сидела у него па плечах. — Тут нет пути.

— Дождевая вода, — кратко пояснил Джей Калам, — она ухитряется найти выход.

Он побежал, показывая путь к отверстию для стока воды. Желтый водоворот десяти футов в поперечнике ревел над тяжелой металлической решеткой.

— Мои несчастные глаза! — просопел Жиль Хабибула. — Мы что, должны нырнуть в канализацию?

— Должны, — заверил его Джей Калам, — или останется ждать, когда нас убыот медузиане.

— Пожалей мои дорогие старые кости! — взвыл Жиль Хабибула. — Быть засосанным в пучину и утопленным, как жалкая крыса! И чтобы потом тебя вынесло в желтую реку, где тебя разорвут и проглотят коварные твари.

— Мы должны сиять решетку.

Хал Самду опустил Аладори, и та неуверенно выпрямилась, дрожа и озираясь.

Едва удерживаясь на ногах в кружащейся желтой воде, четверка собралась возле края круглой черной решетки, вцепилась в нее, напрягая мускулы. Она не двигалась.

— Смертельная петля! — воскликнул Жиль Хабибула, ощупывая край.

Пошатываясь в безумном потоке, Хал Самду стучал по петле и расшатывал ее одним из ног треножника. Джон Стар взглянул в квадрат лилового неба и увидел черные круги медузиан. Они уже были близко.

Гигант бил и расшатывал петли. Остальные пытались помочь ему. Бешеный поток желтой воды бурлил, сбивая их с ног.

— Это Эрик Ульнар их предупредил, — сказала Аладори презрительно. — Он на одной из них. Я вижу, как он показывает на пас.

Они, тяжело дыша, возобновили попытки сбить петлю своими неуклюжими инструментами. Наконец изогнутый металл сломался.

— Взяли! — скомандовал Хал Самду.

Все дружно схватились за решетку, потянули ее. Общими усилиями решетка слегка приподнялась и вновь опустилась под давлением ревущего течения. Они попробовали еще раз — Жиль Хабибула побагровел от неимоверных усилий; огромные мускулы Хала Самду дрожали от напряжения. Даже Аладори пыталась помочь, но решетка не поднималась.

Медузиане снижались. Их было много. Некоторые несли черные устройства, должно быть, оружие. Один из медузиан держал в щупальцах Эрика Ульнара.

— Мы должны поднять!

Они попытались вновь, и решетка… поддалась.

Открытая шахта разверзлась перед ними. Она была восемь футов в поперечнике. Вода устремилась в нее со всех сторон, образовав желтую воронку с пенными краями.

Джон Стар медлил, глядя в свирепую желтую пасть с болезненной тошнотой. Казалось самоубийством нырять в этот водоворот, беспомощно крутиться в канализации, биться о стены и, наконец, оказаться среди ужасов огромной реки.

И Аладори! Это было невозможно.

— Мы не можем, — закричал он Джею Каламу, перекрывая рев. — Мы не можем бросить ее туда.

— Смерть моя! — хрипло выдохнул Жиль Хабибула. Лицо его стало мертвенно-бледным. — Это смерть.

Джей Калам взглянул на опускающихся медузиан, которые были уже совсем близко, на их черное оружие и на Эрика Ульнара, висящего в колыбели из змей. Оп мрачно посмотрел на Аладори. На лице его был безмолвный вопрос.

Она взглянула вверх — на бледном лице появилось презрение. Серые глаза — холодные и уверенные — оглядели четверых мужчин и обратились к грохочущему водопаду. Она помедлила. Затем грустно улыбнулась и нырнула в желтую ревущую воронку.

Джон Стар был поражен безрассудной смелостью девушки. Придя в себя, он отбросил импровизированное оружие и прыгнул за ней. Пролетев двадцать футов в пенном желтом водовороте, он нырнул в реку.

Сумрачное красное свечение мгновенно погасло. В кромешной тьме его крутило, как щепку. Спустя немного времени ему удалось вырваться на поверхность. Дождь лил с полной силой. Он ободрал руку о край трубы, но смог вдохнуть скверного зловонного воздуха. Поток внезапно повернул — он едва не задохнулся в комьях пены.

И вновь Джон Стар оказался в глубоком быстром потоке. В этом месте водоотвод был заполнен целиком. Яростная вода плескалась и пенилась под самым верхом. Ему редко удавалось найти открытое пространство, чтобы глотнуть воздуха. Его толкало дальше и дальше… Он почувствовал, что не может больше сопротивляться. Поток затянул его вновь.

Казалось, прошли часы, прежде чем он, преодолевая боль, раздирающую легкие, вынырнул на поверхность. Бедная Аладори! Неужели она тоже переносит все это? Он с трудом прорвался сквозь желтую пену, благодарно глотнул чистого живительного воздуха открытого пространства, совершенно не думая о красном, медленно убивающем газе.

Его выбросило в воды реки. Бурля, поток был так широк, что низкая темная линия джунглей на дальнем берегу почти терялась в густых темных сумерках.

Джон Стар безуспешно озирался в поисках Аладори. Когда он восстановил дыхание, то стал выкрикивать ее имя. Голос был слабым, хриплым и тонул в реве реки. Внезапно в сотне ярдов ниже по течению он увидел ее. Крошечная голова, как поплавок, подпрыгивала над желтой поверхностью реки. Полумертвый от усталости, он неуклюже поплыл к ней. Бурлящий поток относил ее быстрее, чем Джон Стар мог плыть. Дикие волны издевались над ним, а он, близкий к безумию, ревел проклятия, словно имел дело со злобным разумным существом. Увидев его, она из последних сил поплыла навстречу, через желтую пену. Их несло в тени под стенами. Иногда он оглядывался, надеясь, что кто-нибудь из остальных выбрался живым, но никого не видел. Аладори скрылась из глаз, менее чем в дюжине футов от пего, затянутая безжалостным течением. Она появилась вновь, когда он уже был готов нырнуть за ней, беспомощно барахтаясь в капризной реке.

Он поймал ее руку.

— Держись! — прохрипел он. И добавил: — Если только можешь доверять Ульнару.

Слабо улыбнувшись, она вцепилась в его плечо. Желтая бурлящая пена несла ах вдоль могучих стен к речному берегу. Там ждали джунгли.

Глава XXII «Нужен кусочек металла величиной с гвоздь»

Позже Джон Стар не мог восстановить в памяти свое пребывание в реке. Окончательно обессилевший, он каким-то образом удерживал себя и Аладори на плаву. Это все, что он помнил.

Почувствовав под ногами грунт, он пополз из желтой воды к краю широкого гладкого пляжа из черного песка, волоча за собой бесчувственную девушку.

За черной песчаной полосой шириной в триста ярдов высились джунгли — барьер из черных оплетенных мечей пестрел огромными фиолетовыми цветами. Среди этой своеобразной красоты таилась смерть. Открытый пляж был не пригоден для человека — существовала угроза с воды, из леса, с воздуха. Но усталость заставила забыть обо всем. Вытащив измученную девушку с мелководья под сомнительное укрытие, образованное большим количеством плавника, зацепившегося за корягу, он рухнул рядом с ней на песок.

Проснувшись, он увидел, что драгоценные часы упущены — огромный диск красного солнца был уже наполовину скрыт джунглями; ледяной воздух напоминал о приближении ночи.

Аладори лежала на черном песке и спала. Джон Стар попытался сесть и едва не потерял сознание от боли. Огромным усилием воли он заставил себя встать на ноги, поднял Аладори и отнес ее за возвышенность на берегу. Соорудив хрупкое укрытие из плавника и найдя тяжелую дубину, он стал ждать, когда девушка проснется.

Опасность пришла с темного неба, скользя на огромных крыльях. Тварь была уже близко, когда он ее увидел. Чем-то она напоминала стрекозу чудовищных размеров. У нее были четыре тонких крыла — тридцати футов в размахе. Он увидел, что она похожа на существо, с которым Жиль Хабибула сражался однажды за свою бутылку вина.

Хрупкие крылья были голубыми и просвечивали. Они мерцали, словно темные пластинки сапфира. По ним проходила паутинка красных прожилок. Заостренное тело было черным, усеянное яркими желтыми пятнами. Один-единственный огромный глаз был похож на кусок полированной яшмы. Тонкий желтый хвост, наподобие скорпионьего, был вооружен огромным желтым когтем и вытянут для удара.

Джон Стар мгновенно вскочил, пытаясь ударить дубиной в черный глаз чудовища. Но блестящие крылья чуть встрепенулись, и тварь взмыла вверх — удар пришелся по хвосту. Ядовитое острие все же коснулось плеча, вызвав вспышку слепящей боли. Чудовище вновь поднялось в воздух, развернулось и спикировало, выставив когти. Огромным усилием воли удерживая ускользающее сознание, он продолжал борьбу. Каждую унцию силы легионер вложил в тяжелый обломок дерева, отражая нападение твари.

Наконец, все кончилось — мертвое чудовище рухнуло. Желтые когти были глубоко всажены в его руку и плечо. Истекая кровью, Джон Стар упал возле Аладори, по-прежнему тихо дышавшей во сне.

Он даже не пошевелился, когда увидел три крошечные фигуры, бредущие устало черным берегом в туманной красноватой дали. Мужчины были прикрыты лишь несколькими клочками одежды. У каждого была дубина или копье-шип. Словно трое первобытных людей, охотящихся в тени древних джунглей, они тревожно оглядывались по сторонам.

Странно было думать о них, как о последних бойцах Легиона Пространства некогда гордой Системы. Неужели эти косматые звери смогут выиграть межзвездную войну?

Наконец, Джону Стару удалось подняться. Увидев его, они поспешили к нему. Хал Самду все еще нес черный механизм с треноги, привязанный к его огромным плечам соединительными проводами. Он и в водовороте канализации не расстался с ним.

— Аладори? — прохрипел он, обогнав остальных.

— Спит, — Джону Стару хватило сил лишь для одного слова.

Гигант опустился рядом с нею в тревоге, но затем лицо его прояснилось.

— Ты вынес ее? — спросил он. — И убил вот это?

Джон Стар смог лишь кивнуть. Глаза его были закрыты. Он услышал голос Жиля Хабибулы:

— Ах, драгоценная жизнь! Это было ужасно! Нас промыло сквозь вонючую клоаку, как отбросы, и выбросило умирать среди ужасов желтой реки.

Голос его изменился.

— Ах, девочка. Девочка не пострадала. И этот сверкающий монстр… Должно быть, это Джон убил его… Старый Жиль знает, как нелегко тебе было, парень.

И совсем оживившись, он добавил:

— Эта мертвая тварь… Ее мясо вполне пригодно для еды. Она такая же, как та, с которой я сражался за мою бутылочку вина — а ведь я его так и не отведал! Надо развести огонь. Я ужасно ослабел от голода…

Джон Стар во второй раз провалился в сон.

Проснулся он от холода. Тело онемело и закостенело, хотя рядом с ним горел костерок из плавника. Наступала жуткая ночь — гневный солнечный диск полностью исчез, небо было затянуто дымчатыми сумерками. Над рекой дул по направлению к джунглям горький ветер.

У костра сидел Жиль Хабибула — он жарил на вертеле мясо с мертвой летучей твари. Джон Стар с жадностью съел несколько кусков.

Джей Калам и Хал Самду находились рядом с Аладори. Маленькую машину, которую гигант пронес из такой дали, они разобрали. Детали ее лежали перед ними на плоском обломке дерева — витки проволоки, кусочки пластика и какие-то странные, непонятные элементы.

Джон Стар поспешно встал, несмотря на онемелость во всем теле, и быстро подошел к ним. Перед Аладори находилось маленькое странное устройство, смонтированное из черных частей и грубо обструганных кусочков дерева.

— Ты собрала АККА? — нетерпеливо спросил он.

— Она пробует, — вздохнул Джей Калам.

Джон Стар, взглянув поверх черных джунглей на башни и машины метрополиса, что высились в красных сумерках, почувствовал всю тщетность усилий нескольких людей разрушить их при помощи маленького устройства.

— Мне нужно железо, — сказала Аладори. — Крошечный кусочек железа размером с гвоздь. Он мне нужен в качестве магнита. А так, здесь есть все, что нужно.

Она разочарованно положила на песок маленький прибор.

— Мы могли бы найти руду, — сказал Джон Стар. — Построить печь, выплавить железо.

Джей Калам устало покачал головой.

— Мы этого не можем сделать. Железа на планете нет. Как ты помнишь, медузиане впервые пообещали Пурпурным помочь в завоевании Системы всего лишь за один груженный железом корабль. Пока мы странствовали, я не заметил никаких следов выхода железистых отложений.

— Выходит, мы не сможем построить оружие, — медленно произнесла Аладори. — Здесь не построить. Если бы мы только смогли вернуться в Систему!

— Наш поврежденный корабль лежит где-то на дне океана.

Онемев от отчаяния, они смотрели поверх темных шипастых джунглей на стены, башни и непостижимого назначения механизмы темного метрополиса. Состарившийся задолго до зарождения человечества, он, видимо, будет стоять и после того, как исчезнет последний человек.

Вдруг над стенами вспыхнуло зеленое пламя. Они увидели, как тысячи межзвездных судов медузиан поднялись в кроваво-красное небо.

— Флот! — прошептала Аладори. — Он летит в Систему. Они оккупируют наши планеты. Если бы мы нашли кусочек железа… но уже слишком поздно. Мы проиграли.

Глава XXIII Крылья над стенами

— И ведь все, что нужно, — это железа с ноготок! — прокомментировал Жиль Хабибула голосом, который мог бы смягчить сердце статуи.

Он сидел, нахохлившись, на черном песке, держа в руках деревянную палочку с куском дымящегося мяса.

— Бедный старый Жиль Хабибула! Ах, зачем ему довелось дожить до этого ужасного дня! Било бы лучше умереть ему, когда он был еще ребенком.

Эта жуткая награда за двадцать лет верной службы в Легионе. Из-за какого-то гвоздя пропадает вся Система. Из-за отсутствия одного драгоценного кусочка железа все человечество обречено на смерть под натиском чудовищных медузиан! Бедный старый Жиль Хабибула…

От костра послышался треск, поднялся клуб горького дыма. Он вскочил с жалобным криком:

— Ах я, бедный! Беда никогда одна не приходит! Теперь даже это мясо сгорело!

И он вернулся к яркокрылой твари, чтобы вырезать новый кусок мяса.

Возле мерцающих сапфирово-рубиновых крыльев, лежащих забытыми на черном песке, стояли остальные, дрожа в усиливающемся холоде под ветром, дующим с реки.

Вдруг все увидели колоссальный корабль медузиан, несущийся на призрачных зеленых струях. Под ним летела серебряная стрела… Они двигались к зловещим стенам над желтой рекой.

— Это… — закричал Джон Стар, и сердце в его груди болезненно сжалось. — Под ним… неужели это…

— Да, — хмуро произнес Джей Калам. — «Пурпурная Мечта».

— Ваш корабль! — воскликнула Аладори.

— Да. Мы оставили его разбитым на дне желтого моря с Адамом Ульнаром на борту.

— Адам Ульнар, — в голосе ее появилось презрение. — Значит, он вернулся к союзникам.

Она странно посмотрела на Джона Стара.

— Похоже, — признал тот, — что он так и поступил. Он мог связаться с медузианами по радио. Должно быть, он вызвал их и добился, чтобы они подняли корабль и помогли его отремонтировать.

Они смотрели на «Пурпурную Мечту», летящую под огромными черными лопастями корабля-паука, на ее крошечную торпевидную форму. Оба корабля приземлились неподалеку.

Несколько мгновений все молчали.

— Мы должны захватить этот корабль, — прошептал, наконец, Джон Стар.

— Он может отнести нас в Систему, — едва слышно вздохнула Аладори. — Мы найдем железо — сможем построить АККА.

— Мы должны попытаться, — согласился Джей Калам. — Конечно, они будут преследовать нас своим оружием, которое бросает пылающие солнца. Пояс Опасности все еще висит над нами — надо будет вновь прорываться через него. Флот вторжения уже сторожит нашу Систему. И эти орды в крепости на Луне…

— Но как? — хрипло произнес Хал Самду.

— Это первый вопрос. До корабля отсюда несколько миль джунглей. Он на вершине гладкой стены в милю высотой. И рядом с ним черный корабль. Как?

Глаза его обратились к Джону Стару, который неотрывно смотрел на крылья убитой им твари, блестевшие рядом на черном песке.

— В чем дело, Джон? — настойчиво спросил он. — Ты смотришь…

— Туда не добраться иначе, как по воздуху, — медленно произнес Джон Стар. — Но мне кажется… мне кажется, я нашел способ.

— Ты имеешь в виду полет?

— Да. Я привык летать, — сказал Джон Стар. — В Академии Легиона. Планеризм. Однажды я выиграл годовой чемпионат в Академии.

— Ты хочешь построить планер?

— Я уверен, что это возможно. Крылья достаточно длинные, прочные. Тело твари больше моего. А ветер дует через реку в сторону джунглей и стен.

— Здесь есть крылья. Но остальное…

— Понадобится немногое. Крылья уже готовы. Веревки для постромков можно сплести из нарезанных в джунглях лиан.

— У нас осталось мало времени.

— Да. Скоро будет слишком холодно, чтобы работать. Нам не пережить эту ночь — нет ни укрытия, ни оружия. Это единственный выход.

— Да! — сказал внезапно Джей Калам, соглашаясь. — Да, мы попытаемся. Но это отчаянное предприятие, Джон. Ты это понимаешь? Аппарат будет ненадежен, если он. вообще сможет летать. Есть опасность, что тебя обнаружат. Даже если ты проникнешь на борт, на страже — корабль-паук.

— Я знаю, — спокойно сказал Джон Стар. — Но это единственный выход.

Они приступили к работе. Обложившись блестящими крыльями, распорками, креплениями и плетеным волокнистым канатом, изготовленными из древесины джунглей, Джон Стар работал час за часом, собирая планер. Остальные обшаривали берег ж джунгли в поисках материалов.

Наконец простенький аппарат был закончен. Это были всего лишь четыре яркие крыла, связанные вместе волоконными веревками, которыми планер должен был крепиться к телу Джона Стара. Они привязали к нему планер, и он несколько раз пробежал под горьким ветром по черному песку, пробуя балансировку.

Джон Стар сунул за пояс два кинжала-шипа и прикрепил к раме длинное копье; пробежал по песку, остальные натянули веревку. Поднявшись в воздух, он обрезал ее.

Странный летательный аппарат пошел неуверенно вверх, качнулся и нырнул к песку. Отчаянным поворотом всего тела он выправил полет — единственное, чем он мог управлять, был его собственный вес. И он поднялся в сильном потоке воздуха, проходившем над джунглями.

Джон взглянул вниз — четыре маленькие фигурки одиноко стояли на берегу. Если он не захватит корабль, они погибнут.

Прежняя сноровка возвращалась быстро, появилась знакомая радость от полета. Трудность управления рискованным аппаратом, опасность джунглей — уже не пугали.

Держась на восходящих потоках воздуха над краем джунглей, Джон Стар уверенно шел вверх — к черным и могучим степам, смутно выступающим в сгущающемся красном сумраке.

Неожиданно над черным лесом взлетело, планируя, другое существо — такое же, как то, у которого он позаимствовал крылья. Оно поднялось над ним и, выставив жало и когти, стало неумолимо падать на него.

Джон Стар высвободил черное копье застывшими от холода руками и направил его на единственный черный глаз чудовища.

Острие угодило в цель. Но падающее тело врезалось в хрупкий летательный аппарат с такой силой, что непрочный каркас угрожающе затрещал. Потеряв устойчивость, Джон Стар скользнул к джунглям вслед за телом падающей твари.

Восстановив равновесие уже тогда, когда отчетливо были видны шипы, он поднялся вновь. Но связанный лозой каркас был разболтан при ударе — он потрескивал и тревожно постанывал во время подъема, и полет стал еще неувереннее, еще опаснее.

Но, наконец, планер попал в сильный порывистый поток воздуха, который поднимался над стенами черного города. Его понесло вверх. Вскоре Джон Стар увидел «Пурпурную Мечту» — крошечную серебристую искорку, лежащую на огромной черной платформе в тени сторожившего ее корабля-паука. За нею простирался колоссальный город.

Планер стал снижаться. Порыв ветра нес его слишком быстро, едва не сбросив через стену в город. Как только ноги коснулись черного металла в тени «Пурпурной Мечты», Джон Стар высвободился из упряжи и с кинжалом в руке побежал к воздушному шлюзу.

Глава XXIV Предатель делает поворот

К счастью, воздушный шлюз был открыт, вспомогательный трап выставлен на металлическую платформу Он мгновенно взлетел по ступенькам, вошел в открытый люк и рванул по длинной узкой палубе, обогнул угол и оказался в каюте, где и встретился лицом к лицу с Адамом Ульнаром.

Когда несколько месяцев назад они расстались на дне желтого моря, Адам Ульнар выглядел измученным, разбитым, раздавленным открытием, что его дело предано медузианами, надломленным сознанием того, что невольно предал человечество.

Сейчас он был иным — уверен, решителен. Свежевыбритый, с причесанными и сияющими белыми волосами, в опрятной форме Легиона, Командор встретил Джона Стара с ласковой улыбкой гостеприимства на благородном лице.

— О, Джон! Ты меня удивил. Хотя я и надеялся…

Он шагнул вперед, протянув в приветствии холеную руку. Джон Стар бросился ему навстречу, подняв кинжал-шип.

— Ни с места! — хрипло прошептал он, — Ни звука!

Он почувствовал огромную разницу между ними. Полуобнаженный, с косматой головой и щетиной на лице, он был похож на зверя. На дикого зверя, встретившегося с уверенным, властным человеком.

— Адам Ульнар, — яростно сказал он вновь. — Я пришел убить тебя. Думаю, ты заслужил смерть.

Сказав это, он вдруг почувствовал, что не сможет ударить кинжалом этого добродушного, улыбчивого человека, чья фигура вызывала неожиданное благоговение и гордость родства с ним, несмотря на его измену.

— Джон, — запротестовал Адам Ульнар. — Ты не понял. Я действительно рад, что ты пришел. Некоторое время назад мой злосчастный племянник сказал, что ты был здесь и утонул в канализации. Зная тебя и твоих спутников, я слабо верил в вашу гибель и все еще надеялся, что смогу вам чем-нибудь помочь.

— Помочь! — хриплым эхом отозвался Джон Стар, не опуская кинжала. — Помочь! И это говорит тот, кто виноват во всех наших бедах.

— Я очень хочу тебе помочь, мой мальчик, потому что понимаю свою вину. Это верно, что у нас различные политические взгляды. Но я никогда не хотел помогать медузианам в колонизации наших планет. У меня нет иных целей, кроме как исправить то, что произошло.

— Как это? — спросил Джон Стар, невольно подпадая под гипнотизм обаяния Командора.

Адам Ульнар жестом обвел корабль рукой.

— Кое-что я уже сделал. Ты должен это признать. Крейсер поднят и отремонтирован. Я надеялся, что он сможет переправить АККА обратно в Систему для предотвращения всеобщего бедствия.

— Но его подняли медузиане.

— Да. Они меня провели, и теперь был мой ход. Я связался с ними и предложил к ним присоединиться. Согласившись помогать им своим военным искусством в завоевании Системы, я попросил поднять их «Пурпурную Мечту» и отремонтировать ее. Они подняли крейсер и достаточно хорошо его отремонтировали, но, боюсь, они не доверяют мне. Черный корабль сторожит меня денно и нощно. Ты знаешь, какое на нем оружие, — пушки, стреляющие атомными солнцами.

— Ты видел Эрика? — подозрительно спросил Джон Стар. — Он с тобой?

— Нет, Джон. Он уже не со мной. Он мне все рассказал — как медузиане заставили его пытать девушку, о вашем прибытии и бегстве, как побежал предупреждать медузиан… Оп не думал, что у вас был шанс уйти, и надеялся заслужить их расположение.

— Трусливая бестия! — пробормотал Джон Стар. — Где он?

Адам Ульнар кивнул. На красивом лице была боль.

— Именно таким он и был, Джон. Трусом! Хотя его имя и было Ульнар. Жалкий трус… Он первым пошел на дурацкий союз с медузианами, потому что боялся поверить в мои планы революции. Я знаю, Джон, что я совершил ошибку, — не Эрика, а тебя следовало бы сделать Императором. Но и сейчас это еще пе поздно. Если бы ты за это взялся…

— Но я не возьмусь!

— Да, не возьмешься. И, может быть, ты прав. Я теряю веру в аристократию. Наш род стар, Джон. Наша кровь — лучшая в Системе. Но Эрик — презренный трус. А трое мужчин с тобой — обычные солдаты Легиона — отлиты из настоящего металла. Мне было нелегко измелиться, Джон. Но на дне желтого моря у меня было время подумать… Отныне я буду поддерживать Зеленый Холл.

— Да? — в голосе Джона Стара откровенно звучал скептицизм. — Но ответь на мой вопрос. Где Эрик? Вы оба…

— Эрик никогда больше не предаст человечество, Джон, — голос был резок. — Когда я узнал, что он послал за вами медузиан, я убил его… Я сломал ему шею собственными руками.

— Ты убил… Эрика?

Джон Стар очень медленно прошептал эти слова, изумленно глядя в лицо Адама Ульнара, искаженное болью.

— Да, Джон. И вместе с ним убил часть себя, ведь я любил его. Любил его! Отныне ты — наследник Пурпурного Холла!

— Погоди! — яростно рявкнул Джон Стар, еще сильнее сжимая кинжал и всматриваясь в благородное лицо Командора.

— Да, Джон!

Сложив руки на груди, Адам Ульнар смотрел на него.

— Ты мне не веришь, Джон. Ты не можешь поверить после всего, что случилось. Ну что же, действуй — вонзай свое оружие. Я не буду защищаться. И даже умирая, я буду гордиться, что твое имя — Ульнар.

Джон Стар вглядывался в красивые чистые глаза Командора. Он не мог убить этого человека! Хотя сомнение по-прежнему царило в его сердце, он опустил черное лезвие-шип.

— Я рад, что ты не ударил, Джон, — сказал Адам Ульнар, улыбаясь. — Потому что понял, видимо, что я тебе понадоблюсь. Хотя наш крейсер на ходу, впереди серьезные препятствия. Здесь на страже черный корабль. Если мы уйдем от него, за нами будет послан весь флот. Все еще существует Пояс Опасности. Я недавно слышал, что он слабее над полюсами планеты. Если даже каким-то чудом мы вернемся в Систему, человечество уже раздавлено, дезорганизовано. Мы не получим помощи, на нас даже могут напасть оставшиеся в живых люди, обезумевшие от красного газа. Нам придется иметь дело со всем их флотом и черной крепостью на Луне, откуда они обстреливают Систему красным газом. Эрик говорил, что они разобрали все свои газовые фабрики месяц назад и переправили их на Луну. Вот, наверное, почему концентрация красного газа здесь уменьшилась. Возможно, Джон, уже слишком поздно…

— Я поверю тебе, Адам, — сказал Джон Стар, пытаясь отбросить терзающие его сомнения. И быстро добавил: — Мы должны взять на борт Аладори и остальных. Они у реки.

— Уходить, когда нас сторожит черный корабль, — запротестовал Адам Ульнар, — было бы самоубийством. Надо подождать удобного случая…

— Мы не можем ждать! — голос Джона Стара был хриплым от отчаяния. — У нас есть протонная пушка. Если ударим неожиданно…

Адам Ульнар покачал головой.

— Они сняли иглу, Джон. Крейсер безоружен. Они убрали даже пирамиды со стрелковым оружием. Твой шип — это все, что у нас есть.

Джон Стар сжал челюсти.

— Тогда выход один, — мрачно пробормотал он. — Двигаться так быстро, чтобы у них не осталось времени для удара.

— Как это?

— Мы можем стартовать на геодинах.

— На геодинах! — пораженный, воскликнул Адам Ульнар. — Их нельзя использовать при старте, Джон. Ты это знаешь. Мы сожжем корпус трением! Или врежемся в землю, как метеор.

— Мы пойдем на геодинах, — хрипло повторил Джон Стар. — Я — пилот. Ты можешь управлять генераторами?

Адам Ульнар странно посмотрел на него, затем улыбнулся, взял Джона Стара за руку и быстро пожал се.

— Очень хорошо, Джон. Я могу управлять геодинами… Хотел бы я, чтобы ты был моим племянником.

Джон Стар неожиданно почувствовал симпатию к Командору.

Они разошлись. В маленькой рубке Джон Стар быстро осмотрел ряды знакомых приборов. Все железо было заменено другими металлами. Он посмотрел в телеперископ — сторожевой корабль медузиан казался огромным пауком.

Низкая чистая музыка геодиновых генераторов стала внятной, поднялась до отчетливого звона. Из микрофона послышался резкий голос Адама Ульнара:

— Генераторы на полной тяге, сэр.

Джон Стар невольно улыбнулся при слове «сэр». Оп быстро установил направление на берег реки, составил план того, что необходимо было сделать. При малейшей ошибке должна была последовать мгновенная аннигиляция.

Вспомнив о воздушном шлюзе, он нажал на кнопку, которая его закрывала. Это действие могло их выдать. Но он не мог оставить его открытым — сопротивлением воздуха его тут же оторвало бы.

Томительное ожидание — одна секунда, две, три — наконец моторы заработали.

Из огромного вражеского корабля внезапно вырвался длинный черный конус. Он стал поворачиваться в их сторону. Оружие!

Четыре! Пять! Он услышал лязганье закрывшегося люка и нажал на клавиатуру. Платформа, башни и черный корабль вдруг исчезли. И хотя невообразимая сила в равной степени действовала на весь корабль, ощутимого толчка не было. Геодины понесли их прочь со сверхъестественной скоростью. Вокруг завертелись малиновые сумерки.

Пальцы Джона Стара отчаянно метались по клавиатуре. Годы тренировок сейчас должны были оправдать себя. В Академии он часто представлял себе подобные ситуации — отчасти мечтая о них, отчасти боясь.

«Пурпурная Мечта», мгновенно перелетев через черную стену, с невероятной скоростью понеслась к желтой реке. Ее корпус светился от трения о воздух. Чтобы уменьшить толчок при приземлении, он судорожно включил дюзы.

Отчаянная игра с самой кривизной пространства в атмосфере планеты. Человеческая отвага и человеческое искусство против титанических сил! Бешеный восторг переполнял сердце Джона Стара. Он победил, если дюзы остановят корабль вовремя.

Светящийся корабль летел к темному берегу замерзающей реки. В последнее мгновение дюзы загрохотали на полную мощность, последовал тяжелый удар о песок Корабль зарылся в него, и от раскаленного докрасна корпуса пошел пар.

Раскаленные люки распахнулись. Полуголые, изможденные люди поднялись на борт. Люки захлопнулись «Пурпурная Мечта» вновь загрохотала, голубые языки пламени стали лизать черный песок. Мгновенно включились геодины, и корабль рванулся с огромной скоростью в красные сумерки. Вскоре Джон Стар увидел черные машины, поднимающиеся над стенами и башнями кошмарного метрополиса — целая стая пауков-кораблей, превосходящих «Пурпурную Мечту» в скорости и вооружении.

Глава XXV Шутка над человечеством

Красный туман над головой таял. «Пурпурная Мечта» рвалась вверх, на свободу пространства, где светящийся корпус ее мог бы остыть. Планета исчезла, превратившись в огромный бесформенный полумесяц оранжево-красного света.

Безрассудный старт крейсера оставил вражеские корабли далеко позади. Впереди лежал Пояс Зла. Зловещая сеть невидимых лучей распространилась от шести крепостей. Могущественные тайны древней науки. Грозные зоны невидимой радиации, сокрушающие молекулярные связи, заставляя прочный металл и человеческие тела растворяться туманом свободных атомов.

Вспомнив новую информацию Адама Ульнара о том, что радиация слабее на полюсах, Джон Стар держал курс па север. Он вел корабль на пределе действия геодинов, испытывая страх при одной мысли о том, что предстоит пережить Аладори. Но выбора не было.

«Пурпурная Мечта» вонзилась в степу невидимой радиации. Джон Стар был на мостике один. Неожиданно от его тела, панелей и приборов пошел кружащийся туман. Туман возбужденных либо ионизированных атомов, пляшущих точек радужного света. Острая раздирающая боль пронзила тело, завизжала в ушах, запылала перед глазами. Атом за атомом корабль и его тело растворялись. Ослабев от боли, из последних сил он пытался удержать дрожащий крейсер в узком проходе относительной интерференции волн над полюсом.

Тело его корчилось в световой агонии. Красное пламя сжигало мозг. Неожиданно он разразился диким, безумным смехом. Временами он понимал, что сходит с ума. Долгое пребывание в красном газе климатического копт-роля наконец подействовало на него. Сходит с ума! И обречен на смерть от медленного гниения. Он смеялся. Смеялся над чудовищной шуткой. Шуткой была смерть Системы от безумия и зеленой проказы, смерть тех, кто пытался спасти человечество от этой медленной гибели… Ужасно смешная шутка!

Миллионы, да что там, биллионы людей смеялись глупо, бессмысленно над тем, как их плоть превращается в зеленую гниль и отваливается, а те, кто задумал их спасти, умрут самыми первыми. Что за космическая шутка! Люди смеются перед лицом красной боли. Мужчины и женщины смеются в то время, как их мясо становится зеленым! Смеются, а тело их распадается… Что за вселенская шутка!

Его рука соскользнула с клавиатуры. Он согнулся пополам от смеха. Могли ли медузиане оценить юмор ситуации, когда дождем сыпали на планеты бомбы с красным газом? Или их чудовищная раса слишком стара для смеха? Или они разучились смеяться еще до того, как родилась Земля? Или эти зеленые податливые тела никогда не знали смеха? Надо спросить Адама Ульнара. Надо связаться с медузианами. Надо выяснить. Он мог бы рассказать им эту шутку — космическую шутку. Вся раса смеется, умирая.

Он попытался встать, но смех не дал ему подняться. Ладони были сухими, бумажными. Чешуя уже формировалась на коже. Скоро кожа начнет отваливаться. Он сам шутка!

Он лежал на полу и смеялся!

Затем пришло смутное понимание того, что он должен что-то делать. Но что именно? Надо вести крейсер — смутно припомнил он — через Пояс Опасности. Невыносимая боль пройдет. Она покинет и остальных. Аладори! Такая красивая, такая усталая. Он не должен позволить, чтобы она терпела такое.

Он пытался забыть о шутке, с трудом потащился к управлению. Надо провести «Пурпурную Мечту» сквозь радиационный барьер. Джон Стар смотрел сквозь радиационный туман на полупрозрачные приборы, нажимал на клавиши сияющими руками, вновь и вновь содрогаясь от смеха.

Наконец, барьер остался позади. Красная боль растаяла, свечение исчезло. Но смех не проходил.

На мостик пришел Джей Калам — изнуренный, бледный от боли, но спокойный и решительный. После того, как они прошли барьер, он успел побриться и надеть новую форму.

— Хорошо сработано, Джон, — сказал он тихо. — Я только что говорил с Командором о наших шансах оторваться от преследующего флота. Он утверждает, что…

Джон Стар не понимал то, что говорил Джей Калам. Но шутка… она была ужасно смешная. Он вновь разразился безумным смехом, и дикий взрыв хохота бросил его на палубу. Надо попытаться рассказать Джею Каламу о шутке. Он ее оценит. Потому что он тоже очень скоро будет смеяться, а его тело превратится в зеленую гниль. Но сквозь смех он ничего не мог сказать.

— Джон! — услышал он испуганный крик Джея Калама. — В чем дело? Ты нездоров?

Джей Калам помог ему подняться на ноги, он держал его, пока тот не прекратил смеяться.

— Шутка! — прохрипел Джон Стар. — Роскошнейшая шутка! Люди смеются, умирая!

— Джон! Джон! — голос был полон ужаса. — Джон, что случилось?

Надо было сказать Джею еще что-то. Что-то, что не было бы таким смешным. Он вновь затрясся от смеха.

— Джей, — сказал он наконец, — я схожу с ума. Это красный газ. Я чувствую его на коже и не могу перестать смеяться… Ты должен взять управление. И пусть Хал запрет меня в каземате.

— Зачем?

— Пожалуйста, заприте меня! Я могу причинить вред даже Аладори… И спасайте Систему!

Смех вернулся. Он повис на шее Джея Калама, бормоча:

— Подожди немного, Джей! Я расскажу тебе шутку. Такую смешную-смешную! Миллионы людей смеются и одновременно умирают. Даже маленькие дети смеются, а плоть их гниет. Это самая замечательная шутка, Джей. Космическая шутка над всей человеческой расой. — Смех одолел его. Содрогаясь, он рухнул па пол.

Придя в себя, он понял, что привязан к койке в каюте, а Жиль Хабибула промывает его тело бледным светящимся голубым раствором, тем самым, которым пользовался немногословный врач Адама Ульнара в Пурпурном Холле.

— Жиль, — прошептал Джон Стар, и голос его был хриплым и тихим.

— Да, дружище, — засопел, улыбаясь, Жиль Хабибула. — Ты меня узнал, наконец-то, дружище. Смертельные времена мы из-за тебя пережили. Не смейся больше, обещай старому Жилю.

— Смеяться? Над чем я не должен смеяться?

Он смутно припомнил некую замечательную шутку, по какой именно она была, он не мог сказать.

— Ни над чем, дружище, — с облегчением выдохнул Жиль. — Все это пустяки. Ты вновь станешь на ноги, дружище, к тому времени, когда мы прибудем в Систему.

— В Систему? Да, я помню. А что, Джей считает, что мы можем уйти от черного флота?

— Ах, дружище, мы давно от него оторвались. Мы подлетели поближе к красному карлику. Они не смогли последовать за нами. Его гравитационное поле остановило у них механизмы управления. Некоторые из них упали на него.

— Так, значит, я смеялся? Вспомнил! Я думал, что меня убьет красный газ. Но это не кажется мне теперь таким смешным. Я что, вновь здоров, Жиль?

— Похоже на то, дружище. Адам Ульнар дал нам этот раствор. Эти твари сделали его по рецепту, который он им сообщил. Он нейтрализует газ. Зеленые чешуйки несколько дней назад осыпались с твоей кожи. Но мы боялись, что ты…

— Кто-нибудь еще?

— Да, дружище, — голос затих. — Наша драгоценная девочка…

— Аладори? — в голосе Джона Стара звучала боль. — Все остальные избежали этого?

— Мы воспользовались этим раствором. Это случилось, когда ты вел нас через жуткий Пояс Опасности. Похоже, это шок от излучения.

— Что с ней?

— Не знаю, дружище, — он покачал головой. — Злая зелень уже вся сошла с ее кожи, но… Она лежит, как лежал ты, в полном трансе, и нам ее не разбудить. Она смертельно устала и ослабела. Ты же видел, как ей досталось! Ах, дружище, это плохо! Если она не проснется, она не сможет построить это смертельное оружие. И вся наша возня окажется напрасной. Ах, что за коварные времена! Я люблю эту девочку, дружище! Знает жизнь, как мне не хотелось бы видеть ее смерть!

— Я… я… — прошептал Джон Стар в приступе отчаяния и страха. — Я тоже люблю ее, Жиль.

И он всхлипнул.

Когда они вошли в дальние пределы Системы, прошли мимо Плутона и Нептуна, Джон Стар снова смог вернуться на мостик. Все знакомые планеты были окутаны жутким красным туманом. Даже Земля мерцала тусклой малиновой искоркой.

— Красная, — прошептал Джей Калам. В безжизненном голосе был ужас. — Воздух каждой планеты полон красного газа. Боюсь, мы опоздали, Джон.

— Даже если бы и не опоздали, — горько прошептал Джон Стар. — Аладори не лучше.

— В любом случае мы сядем на Землю, найдем кусок железа. И будем ждать. Возможно, она проснется до того, как умрет последний человек.

— Возможно. Хотя Жиль говорит, что пульс у нее… — он замолчал, потом яростно забормотал: — Она не может умереть, Джей, не может!

Через пять дней они проскользнули мимо Луны, направляясь к Земле. Аладори по-прежнему лежала без сознания. Ее сердце и дыхание невероятно замедлились. Хрупкое тело, ослабевшее от истощения, плена и пыток, от многомесячного вдыхания красного газа, отчаянно боролось за жизнь. Ее тело промывали нейтрализующим раствором, помогали ей глотнуть воды. Это все, что они могли сделать.

Луна представляла собой красный угрожающий мир. Джон Стар посмотрел на нее в телеперископ — горы были окружены смертельным пурпурным газом. Новые человеческие города представляли собой груды безжизненных руин. На плато он увидел город медузиан.

Неземная цитадель! Кусок черного метро полиса на их обреченном спутнике — зловещие стены и башни из черного высокопрочного сплава, усеянные фантастическими черными машинами.

— Они там, — мрачно сказал Джей Калам. — Бомбардируют планеты снарядами с красным газом. И там размещен флот вторжения. Если они нас обнаружат…

Его голос затих. Он увидел яркую вспышку зеленого холодного пламени над черной посадочной площадкой — поднимался черный корабль.

— Возможно, уже обнаружили. Но у нас есть время, чтобы спуститься раньше и найти кусок железа.

— Аладори по-прежнему в трансе. Пока она не проснется и не построит АККА, у нас нет оружия.

Они понеслись вниз — в сторону красной туманной Земли, со страхом глядя па черный корабль-паук, неотступно преследующий их.

Глава XXVI Зеленая тварь

«Пурпурная Мечта» спускалась в атмосфере Земли, которая приобрела теперь ядовитую красноватую дымку, в западной части Северной Америки, на площадку возле Зеленого Холла, носящую название Сан-Диас.

Джон Стар добровольно вызвался покинуть крейсер и поискать железо.

— Будь осторожен, если встретишь людей, — сказал ему Джей Калам. — Они безумны и опасны. Торопись. Мы должны раздобыть железо и побыстрее спрятаться, прежде чем придет черный корабль. Находясь в безопасности, будем ждать пробуждения Аладори.

Выпрыгнув из воздушного шлюза, Джон Стар с ужасом смотрел на то, что осталось от гордой и величественной столицы Системы.

Зеленый Холл был разрушен огромным снарядом с Луны.

На краю площадки, где некогда был широкий ухоженный газон, разверзся рваный кратер. За воронкой лежали колоссальные развалины зданий — гора битого изумрудного стекла, из которого торчали изогнутые ржавые прутья стального скелета.

Джон Стар застыл на мгновение, пораженный увиденным. Придя в себя, он бросился вперед сквозь ряды кустов, мимо голых деревьев, по мертвым газонам, заваленным камнями, вылетевшими из кратера, и осколками зеленого стекла. Он спешил, отчаянно выискивая на пострадавшей земле маленький кусочек железа, время от времени бросая испуганные взгляды на малиновое небо. Если черный корабль опередит их…

Он обогнул большую груду битого зеленого стекла и оказался лицом к лицу с зеленым ужасом. Это был огромный человек. Должно быть, он пережил трагические дни исключительно благодаря своей грубой силе. Примерно семи футов ростом, облаченный в жалкие остатки формы стражи Зеленого Холла. Кожа представляла собой массу кровоточащих язв, покрытых жесткой зеленой чешуей, голые клыки скалились в безумной улыбке.

Джон Стар невольно вскрикнул. Человек-зверь — скорченный, оскаленный, рычащий — олицетворял обреченность всего человечества, гибель его под натиском старейшей и более жизнеспособной расы. Джон Стар попробовал ускользнуть, но красные глаза зверя уже увидели его. Тварь издала странный полуголосовой вопросительный звук, хриплый, однотонный и пронзительный, — голосовые связки, очевидно, уже разложились, и медленно пошла к нему.

— Ни с места! — резко вскрикнул Джон Стар. В голосе его была решимость.

Эффект от этой резкой команды был поразительным — зверь внезапно проявил военную выправку, жестко подняв зеленую лапу, отдал честь. Но это была не более чем механическая реакция, оставшаяся от забытой человеческой сущности. Через секунду тварь опять побрела к нему.

— Внимание! — закричал Джон Стар. — Стой!

На мгновение тварь замедлила движение, затем пошла вперед быстрее. Бесмысленные, протестующие звуки изливались из безгубого рта. Джон Стар стаял, ослабев от ужаса, невольно пытаясь понять эти крики, пока они не сменились злобным животным рычанием и зверь не перешел на неуклюжий бег.

Он понял, что зверь хочет его съесть.

Пути к спасению не было — за его спиной возвышались горы зеленого битого стекла. Надо было встречать опасность лицом к лицу.

Силы были не равны — дикий завывающий зверь в два раза превосходил его весом.

Когда они схватились, Джон Стар надеялся, что приемы рукопашного боя, усвоенные в Академии Легиона, восполнят недостающие силы. Но как только когтистая, в зеленой чешуе лапа схватила запястье руки, в которой был кинжал, в настоящий жесткий захват, он понял, что перед ним действительно бывший легионер. Безумный мозг еще не забыл, как надо бороться.

Кинжал выпал из парализованной руки. Вонючие зеленые руки сдавили его в сокрушительных объятиях. Затем тварь применила прием — колено в спину, другое — вокруг бедра. Плечи изгибаются, изгибаются, пока не сломается хребет. Джон Стар безуспешно боролся в безжалостном захвате, ослепший от боли и страха. Твердые зеленые чешуйки царапали тело, запах гнили вызывал тошноту. Он слабел и чувствовал, что еще секунда и он потеряет сознание.

Голые клыки впились в плечо. Тварь испустила злобный вой — она была голодна.

Отчаяние вернуло Джону хладнокровие и выдержку. Сквозь туман боли он вновь почувствовал себя в Академии. Он услышал скучный носовой монотонный голос инструктора:

— Изогнись всем телом, так, вдави локоть в солнечное сплетение, так, руку просунь сюда, так, теперь сомкни ноги и поворачивайся.

Джон Стар сделал все, как учил его инструктор. Хрясь!

Он медленно поднялся возле дрожащей массы зеленоватой гнили, побрел вокруг руин разбитого Зеленого Холла, осматривая изрытую землю. Надо спешить. Если прилетит черный корабль… Его внимание привлекла детская игрушка — маленький сломанный паровозик, которому уже не бегать по тоненьким рельсам. Но, возможно, ему удастся спасти Систему.

Джон Стар выломал из него ось, убедился, что она из славного серого железа, и поспешил обратно к крейсеру.

Взобравшись на груду битого зеленого стекла, он оглянулся и увидел корабль-паук. Он был уже близко.

Перейдя на спотыкающийся бег, Джон Стар скоро увидел «Пурпурную Мечту». Крошечная серебристая торпеда — пигмей в тени огромного с черными лопастями аппарата, спускающегося над темным Сан-Диасом. Крейсер был безоружен. Оружие черного корабля могло аннигилировать его в один миг.

На бегу Джон различил маленькую группу людей, появившуюся на опущенном люке воздушного шлюза и торопливо опускающую трап. Джей Калам, Хал Самду, Жиль Хабибула несли неподвижную Аладори.

Люк закрылся за ними. Адам Ульнар не появился.

Люди побежали прочь от крейсера! Очевидно, он готовился к старту, и возле управления был Адам Ульнар. Но зачем?

Продолжая бежать, Джон Стар вспомнил свои старые сомнения. Неужели его знаменитый родственник опять сменил курс? Неужели он высадил остальных, чтобы вернуться к медузианам?

Джон Стар не мог поверить в это. Но…

«Пурпурная Мечта» с небывалой стартовой скоростью ринулась вперед — она неслась к кораблю-пауку, корпус ее светился. Через секунду раздался взрыв. Черный захватчик падал с красного неба с огромной скоростью. Оп врезался в пустынные склоны Сан-Диаса, покатился по ним, по-прежнему похожий на чудовищного паука, но уже в медленной агонии смерти.

— Ты теперь последний Ульнар, — приветствовал его Джей Калам. В его голосе было уважение. — Адам Ульнар сказал, что должен возвратить долг, и велел передать тебе, что он надеется… ты будешь счастлив в Пурпурном Холле.

Джон Стар опустился на колени возле неподвижной девушки и в тревоге прошептал:

— Аладори? Как она?

— Ах, дружище, — пробормотал печально Жиль Хабибула, поправляя подушку под ее головой. — Похоже, ей не лучше. Она все еще в трансе. Боюсь, бедная девочка уже никогда не проснется!

Из глаза Жиля выкатилась слеза.

Они попытались устроить ее поудобнее под маленьким кровом, сооруженным из веток дерева. Хал Самду и Жиль Хабибула отправились на поиски еды и питья. Они вернулись в тусклых малиновых сумерках с пустыми руками.

— Смерть моя! — ныл Жиль Хабибула. — Мы потерялись в мертвых руинах, без продуктов и питья для себя и для девочки! Ах, я несчастный! И жуткие воющие твари рыщут вокруг нас, охотясь за жалкой человечиной! Ах, что за коварные времена!

В алом закате взошла Луна — огромный кроваво-красный шар. И они увидели на ее пятнистом и зловещем лице гроздь маленьких черных пятнышек, увеличивающихся на глазах.

— С Луны идет флот, — прошептал Джей Калам. — Они будут здесь через час.

Глава XXVII АККА — и что было после

— Она должна проснуться, должна, — прошептал Джон Стар. — Иначе…

— Боюсь, что скоро они разрушат все плато атомными снарядами, — сказал Джей Калам.

— Она должна проснуться! — вновь пробормотал Джон Стар.

С неожиданной решительностью он поднял Аладори. Тело ее было вялым, безвольным, глаза закрыты. Он едва чувствовал ее пульс. Дыхание было очень медленным. Она находилась в глубокой коме.

Такая красивая и такая неподвижная! Он сильно сжал ее в объятиях, с вызовом глядя на зловещую — в красных и черных пятнах — Луну. Аладори не может умереть! Она была его! Такая теплая, милая, нежная! Он не мог дать ей умереть.

Джон Стар бессознательно шептал ей слова любви. Он взывал к ней, пытаясь сквозь кому внушить ей отчаянную необходимость проснуться.

— Аладори! Ты должна проснуться! Ты должна! Медузиане идут, Аладори, чтобы убить нас опаловыми солнцами. Ты должна проснуться, Аладори, чтобы построить оружие. Ты должна проснуться, чтобы спасти то, что осталось от Системы. Ты не можешь умереть, Аладори, потому что я… люблю тебя! Слышишь?! Люблю!

Аладори тихо прошептала:

— Да, Джон, я люблю тебя.

Услышав это, он едва не выронил ее. Она проснулась окончательно — тревожно посмотрела на окружающих ее людей.

— Где мы, Джон? — прошептала она.

— Мы на Земле. Ты можешь быстро закончить оружие? Мы принесли детали, которые ты подготовила у реки.

Она встала, изумленно огляделась, неуверенно цепляясь за руку Джона Стара.

— Неужели это Земля, Джон, под этим ужасным небом? А это Луна?

— Да. А эти черные пятнышки — корабли-пауки медузиан. Они идут, чтобы убить нас.

Джей Калам торопливо подошел к ней с маленьким прибором в руках.

— Ты можешь его закончить? — спросил он. — Прежде чем они придут?

— Да, Джей, — сказала она спокойно. — Если мы найдем кусочек железа…

Джон Стар достал ось от игрушечного паровозика. Она взяла ее нетерпеливыми пальцами, быстро осмотрела.

— Да, Джон, это подойдет.

Спускалась призрачная ночь. Под красной взошедшей Луной четверо стояли вокруг Аладори и ее оружия в напряженном ожидании и страхе. За ними находился погубленный Зеленый Холл — жуткий и спокойный на фоне зловещего сияния.

Стояла благоговейная тишина мира, преданного и погубленного. Лишь жуткий, надрывный вой боли и ужаса в руинах нарушал ее.

— Что это? — дрожа прошептала девушка.

Джон Стар ничего не ответил…

Аладори стала заниматься сборкой оружия. Джон Стар, наблюдавший за работой, подивился простоте прибора — две маленькие металлические пластины с отверстиями привинчены так, что можно смотреть сквозь их центры; проволочная спираль, соединяющая их; одна из пластин имеет желоб, в котором скользит кусочек железа; грубый выключатель — возможно, чтобы переключать ток к противоположной плате, поскольку иных источников питания не было. И это все.

Девушка поставила последние винты, посмотрела через крошечные отверстия в платах на красную Луну и на черные пятнышки вражеских кораблей, прикоснулась рукой к выключателю.

Джон Стар ожидал от машин каких-либо проявлений деятельности, возможно, необычных лучей. Но ничего подобного не было. Даже искорки не проскочило, когда замкнулась цепь.

В какой-то миг показалось, что он по-прежнему безумен. Невероятно, чтобы такой крошечный и простой аппарат смог поразить медузиан.

— А оно не… — прошептал он нетерпеливо.

— Подожди, — сказала Аладори. Голос ее был совершенно спокоен. Как и в ее лице, в нем были сосредоточенность, холодная бесстрастная властность, твердая уверенность.

Джон Стар невольно отступил назад.

Они ждали, глядя на крошечные черные пятна, быстро увеличивающиеся на фоне зловещей Луны. Возможно, они ждали секунд пять. И черный флот исчез… Не было ни взрыва, ни пламени, ни дыма, ни видимых повреждений. Флот попросту растворился. Они напряглись, утратив способность дышать от внезапного облегчения.

Аладори прикоснулась к винтикам, выключателю.

— Подождите, — сказала она еще раз, и голос ее был божественно спокоен. — Через двадцать секунд… Луна…

Они глядели на красную и грозную Луну — спутник Земли в течение тысячелетий. А теперь — базу оккупационных сил медузиан, дожидающихся захвата планет.

Почти не отдавая себе отчета, Джон Стар считал секунды, затаив дыхание, глядел на красное лицо рока медузиан.

— 18… 19… 20…

Ничего не случилось. Ломающий душу миг сомнений… Затем красное свечение в небе погасло. Луна исчезла.

— Медузиане, — прошептал Джей Калам. — Медузиане исчезли, — он словно уверял себя в невозможном.

— Я ничего не вижу! — закричал Джон Стар. — Как они…

— Аннигилированы, — сказала Аладори необычайно серьезно. — Даже материи, из которой они состояли, больше в нашей Вселенной не существует. Она не существует больше в том пространстве и времени, которые мы знаем.

— Но как?

— Это моя тайна. Я никому и никогда не скажу, кроме избранных, которые будут ее хранить после меня.

— Смерть моя! — засопел Жиль Хабибула. — Наконец-то Система спасена! Как все-таки трудно было это сделать! Будь очень осторожна, девочка, — не попади опять во вражеские руки.

— Джон! — прошептала Аладори.

Джон Стар нашел ее во тьме, усадил, и она заплакала на его плече счастливыми слезами.

— Ах, девочка! — застонал Жиль Хабибула. — У тебя есть причина для слез — у нас нет ни кусочка пищи.

* * *

«Зеленый защитник» — новейший крейсер Космического Легиона — год спустя посетил форт на Фобосе. Хотя снаряд с красным газом попал на этот крошечный спутник Марса, огромное здание не пострадало. Нейтрализующий раствор был распылен, связав красный газ в безобидные соли. Темное небо крошечного мира оказалось очищенным.

Крейсер опустился на посадочную площадку, которая увенчивала центральную пурпурную башню. Новый Командор сошел с трапа, и Джон Стар нетерпеливо двинулся к нему навстречу. Поздоровавшись, они помолчали, вспоминая минувшие события, когда они были здесь вместе и похитили «Пурпурную Мечту».

— Не осталось и малейшего следа вторжения, — заметил Джей Калам.

— Да, Командор, — ответил Джон Стар, едва заметно улыбаясь. — Во всей Вселенной ни одного случая безумия. И красный газ исчез из воздуха. Это уже история.

— Замечательное государство, Джон, — глаза Джея Калама рассматривали с восхищением густо-зеленый ландшафт. — Мне кажется, лучшее в Системе.

Лицо Джона Стара омрачилось.

— Мне пришлось взять па себя это, — грустно сказал он. — Но мне всегда хотелось быть в Легионе, Джей, — вместе с Халом и Жилем. Хотелось бы вновь оказаться в гвардии Аладори.

Джей Калам улыбнулся.

— Ты влюблен в нее, Джон? Он кивнул.

— Да… Я надеялся до той ночи, когда она применила АККА. Но… Она богиня, Джей. Кроме тайны, у нее могущество и ответственность. В ту ночь я увидел, что у нее не может быть времени для… для любви.

Джей Калам улыбнулся.

— А тебе когда-нибудь приходило в голову, Джон, что она всего лишь девушка? Хотя, быть может, это интересно — уничтожать планеты, но она не может делать это постоянно, не рискуя остаться в одиночестве.

— Конечно, — устало признал Джон Стар, — у нес должны быть другие интересы. Но она была… просто бойня! И потом… мое имя Ульнар.

— Имя может тебя больше не беспокоить, Джон. Зеленый Холл, узнав о твоей доблестной службе, официально изменил твое имя на Джон Стар. Мы прилетели, чтобы сказать тебе это.

— Да? — прохрипел он.

И тут из воздушного шлюза вышла Аладори, а за нею, Киль Хабибула и Хал Самду. Лицо девушки было сдержанным, но глаза сияли. Она вопросительно посмотрела на Джона Стара.

— Поскольку Пурпурный Холл сейчас самая надежная крепость в Системе, — поспешно добавил Джей Калам, — Зеленый Холл просит тебя принять ответственность за охрану Аладори Антар.

— Если пожелаешь, Джон Ульнар, — мерцая глазами, добавила девушка.

У Джона Стара пересохло в горле. Он искал слова и, наконец, с усилием пробормотал:

— Да. Но меня зовут, мне кажется, Джон Стар.

Аладори серьезно сказала:

— Я буду называть тебя Джон Ульнар.

— Но ты сказала…

— Я передумала. Я доверяю теперь только Ульнару. Более того…

Она замолчала, опустив голову.

— Ах я, несчастный! — заключил Жиль Хабибула, с одобрением глядя на них. — Ясно, что нам здесь рады! И для бедного старого солдата Легиона это местечко, кажется, подходит. Кухня и погреб построены здесь пропорционально всему зданию. Ах, Хал, может, ты на минуту забудешь о всех медалях и украшениях, которыми обвешал тебя Джей с тех пор, как Зеленый Холл сделал его Командором Легиона? Тогда мы смогли бы поискать где-нибудь кусочек еды.

Кометчики

Глава I Узник Фобоса


Наступил рассвет. Открылась одна из многочисленных дверей Пурпурного Холла, и в сад вышел стройный молодой человек. Он был одет в зеленую форму Космического Легиона без знаков отличий. С беспокойным выражением на мальчишеском лице молодой человек всматривался в темпов небо на западе. Скоро появился еще один человек в зеленой форме. Он был лыс и толст. Китель его был увешан многочисленными наградами. Пройдя несколько шагов, он сказал:

— Боб Стар! Вот ты где! Неужели ты не мог подождать секундочку старого Жиля Хабибулу?

— Прости, Жиль, — ответил Боб Стар, невольно улыбнувшись при виде запыхавшегося, взъерошенного телохранителя. — Я попытался проскользнуть сюда, чтобы хоть разок взглянуть на небо. Неужели ты должен следить за каждым моим шагом?

— Сам знаешь, что должен, — просипел толстяк. — Хал и я получили приказ от твоего отца охранять тебя ежесекундно. А приказы великого Джона Стара не принято обсуждать.

— Великий Джон Стар! — с горечью воскликнул молодой человек. — Я допускаю, что мой отец действительно велик — он герой жуткой войны и владелец Фобоса, а также муж моей матери. Но почему он держит меня под охраной, как преступника?

— Прошу тебя, парень, не продолжай! — сказал Жиль Хабибула, подойдя ближе. — Быть может, твой отец излишне строг, но он всего лишь пытается сделать из тебя солдата. И ты знаешь, почему тебя надо охранять.

— Ради моей же безопасности, — Боб Стар раздражен но повел плечом. — Так сказал отец. Но я закончил Академию Легиона с достаточно высокими отзывами. Я научился сражаться. Почему он не доверяет мне защиту собственной жизни?

— Но это важнее, чем твоя жизнь, дружище, — Жиль Хабибула быстро огляделся и отвел его в сторону от двери. — И ты уже не просто сын Джона Стара. Для нас с Халом не секрет, что Совет назвал тебя в качестве наследника материнского сокровища.

— Ты имеешь в виду АККА? — в голосе Боба Стара слышалось благоговение.

— Таковы твои будущие обязанности, дружище, — сочувственно вздохнул старик. — Самое благородное назначение, о котором может мечтать человек, — быть единственным носителем великого оружия, как твоя драгоценная мать. Мы с Халом рады служить тебе. Что в этом плохого?

— Но сейчас я не храню никаких тайн, — вновь запротестовал Боб Стар. — Никаких, за исключением того, что мать передаст мне АККА, когда врачи скажут, что дли нее это больше небезопасно. Это, я надеюсь, случится лет через двадцать, не раньше. Неужели все это время я проведу в заточении?

— Быть может, приказ действительно излишне крут, — сочувственно кивнул лысой головой старик, — но… Фобос — кусочек рая. Мы пользуемся удобствами величайшего дворца в Системе. Не говоря уже о привилегии посещения погреба, наполненного известнейшими винами. Скажи мне, что в этом ужасного?

— Вообще-то ничего, — пальцы Боба Стара нервно дотронулись до шрама на лбу — бледного треугольника который не берет загар. — Я понимаю, что обладание АККА — великая честь, хотя и не стремлюсь к этому. Но сегодня ночью я не спал и размышлял о многом…

— Твоя голова, этот старый шрам, вновь причиняет тебе беспокойство?

Лицо Боба Стара стало жестким. Губы его сжались. История появления шрама была его тайной.

— О! У тебя всего лишь плохое настроение. Я знаю, как с этим справиться. — Жиль Хабибула улыбнулся. — Блюдо с ветчиной, мясом и яйцами, горячий черный хлеб и кофе, а после, вдогонку, яблочный пирог. Ты сегодня встал так рано, что бедный старый солдат не успел даже перекусить. Пойдем завтракать!

— Позже, Жиль! — Боб Стар говорил отчужденно, глядя в черное небо. — Сначала я хочу кое-что увидеть.

— Что бы ты ни искал там, это не следует делать на пустой желудок, — сказал старый солдат, с тревогой глядя на мрачное небо. — Но в чем дело, дружище? Ты слишком молод, чтобы выглядеть таким мрачным.

— Сегодня ночью я не мог заснуть, — тихо повторил Боб Стар. — Не знаю почему. Окна были открыты — я лежал и смотрел на небо. И вдруг увидел что-то среди звезд…

— Что, дружище? — хриплый голос Жиля Хабибулы зазвучал неожиданно внимательно. — Что ты там увидел?

— Всего лишь крошечную зеленоватую искорку, — медленно сказал Боб Стар. — В Деве, близ Виндемиатрик-са. Не знаю почему, но это подействовало на меня. Она исчезла из виду, когда Марс стал подниматься. Я не знаю, что это было, но хотел бы взглянуть с помощью телескопа.

И он направился к сияющему куполу своей маленькой обсерватории, установленной в саду для наблюдения за звездами при помощи электронных отражателей.

— Подожди, дружище! Ты же не мог вытащить старого солдата из постели только для того, чтобы посмотреть на звезду?

— Но это не звезда! Несколько ночей назад там ничего не было — я осматривал этот сектор неба, ища астероид, который вроде изменил курс. С таким странным бледно-зеленым цветом звезд не существует.

— Забудь об этом, парень, — настойчиво засопел старый легионер. — Любая звезда покажется странной, если не позавтракать.

— Не знаю, что и думать, — Боб Стар покачал головой. — Этот объект, когда я лежу и смотрю на него, притягивает меня. Он похож на глаз, глядящий на тебя. Оп заставляет меня… бояться! Не знаю почему, но я действительно боюсь.

— Боишься? — Жиль Хабибула посмотрел на светлеющее небо. — Не знаю, чего тут бояться. Мы же не трусы, парень. И уж тем более, когда в нас плещется вино…

— Возможно, это комета, — по-прежнему хмурясь, Боб Стар повернулся к обсерватории. — Я видел короткий след слабого туманного зеленого свечения, чего не бывает У звезд.

Он пожал плечами.

— Но если это комета, ее давно бы заметили большие обсерватории. Этого не случилось — я смотрел все астрономические сообщения. Мне надо взглянуть на нее еще раз.

— Брось, парень! — воскликнул испуганно Жиль Хабибула. — Не надо шутить с судьбой.

Боб Стар взглянул в лицо старика, казалось, оно побледнело:

— Что с тобой?

— Я уже имел неприятности, и они мне не понравились, — печально сказал Жиль Хабибула. — Последний год был мирным с тех пор, как мы с Хилом вернулись с Земли. Ах, счастливое время — работы немного, брюхо полное, сна вволю. А ведь мне пришлось пережить такое, от чего у тебя кровь застыла бы в жилах.

Боб Стар удивленно взглянул на пего.

— Я знавал ужасные времена, которые принято называть приключениями, — грустно продолжал Жиль Хабибула. — Вместе с твоим отцом, Командором Каламом и Халом Самду двадцать с лишним лет назад мы отправились к Убегающей Звезде, чтобы сражаться с коварными медузианами за твою дорогую мать и ее драгоценный секрет.

— Я знаю, — сказал Боб Стар. — Вы были героями, которые спасли мою мать и помогли сохранить АККА. Но что тут общего с крапинкой зеленого тумана в небе?

— Только то, что с меня хватит, — сказал старик. — Послушайся, парень, доброго совета. Героизм доставляет чертовские неудобства. Забудь об этой чудовищной комете. Не надо меня тревожить такими жуткими разговорами. Стоило мне усесться с бутылочкой вина в дрожащих руках у огня и приготовиться отойти ко сну, как появилась эта жуткая комета, чтобы разбудить старого Жиля угрозой очередной звездной войны. Ах, во имя дорогой жизни…

— Звездная война! — Боб Стар схватил старика за рыхлую руку. — Значит, опасность реально существует! И ты знал о зеленой комете… И молчал?

Старик скривился и покачал головой.

— Нет, нет, парень, — пробормотал он поспешно. — Тут, на Фобосе, тревожиться не о чем. Просто ты смертельно рано разбудил меня. Мои старые мозги еще слишком ленивы. Не следует, дружище, обращать внимание на болтовню ветерана Легиона.

— Что ты знаешь о комете?

— Прошу тебя, парень! Я ничего не знаю! Во имя жизни…

— Слишком поздно, Жиль. Ты уже сказал слишком много…

— Прекрати, дружище! Идет слушок в Легионе. Твой собственный отец велел нам держать это от тебя в секрете. Ты же не позволишь, чтобы старый Жиль проронил об этом хотя бы словечко?

— Мой отец! — горько воскликнул Боб Стар. — Он думает, что я трус.

— Нет, дружище, — пробормотал Жиль Хабибула. — Он просто боится, что тебя это так встревожит, что может наступить смертельный шок.

— Он мне не доверяет, — прошептал Боб Стар. — Но расскажи мне об этой комете. В чем тут дело?

— Ты обещаешь, дружище, не говорить ему?

— Обещаю, — сказал Боб Стар. — Выкладывай.

Старый солдат тревожно поглядел на высокую крышу, на могучую центральную башню Пурпурного Холла, которая сияла в солнечном свете.

— Впервые эту страшную штуку увидели десять недель назад, — прошептал он. — Ее засекла большая обсерватория на станции Контр-Сатурн. Она двигалась в сторону Солнечной Системы с невероятной скоростью.

Он схватил Боба Стара за руку.

— Но… Не выдавай Жиля за то, что он распустил свой глупый язык. Твой отец — суровый человек.

— Я сдержу слово, — сказал Боб Стар. — Но что опасного в этой комете?

— Она не похожа на другие, — сказал старик. — Астрономы не знают, что это такое. Но она двенадцать миллионов миль в длину, дружище! Чужеродное тело, ведомое среди звезд космическим течением.

Боб Стар в изумлении шагнул назад.

— Понятно, — произнес он хрипло. — А что еще?

— Астрономы рвут на себе волосы, парень. Так сказал нам твой отец. Эта штука нарушила все их расчеты. Движение ее неправильное. Когда притяжение солнца должно было увеличить ее скорость, она остановилась!

Мутные глаза старика быстро оглядели сад, темное небо.

— Что ее остановило?

— Об этом не знает никто в Системе, — скрипучий голос стал тише. — Сейчас она просто висит себе! До нее пять биллионов миль. Это не комета, Боб. Так может остановиться только космический корабль.

— Что еще? — Боб Стар стоял в напряжении — страх смешался в нем с возбуждением. — Что случилось потом?

— Это все, что я знаю. Еще, правда, то, что Совет встревожен. Твой отец должен сегодня встретиться с его членами в Зеленом Холле.

— Интересно, что они задумали?

— Это совершенно секретно, но мне известны слухи, которые ходят в Легионе, — старик подозрительно оглянулся. — Я полагаю, ты слышал о «Непобедимом»?

— Новый боевой корабль?

— Величайший корабль из построенных когда-либо Системой, — с гордостью сказал Жиль Хабибула. — Тысяча футов в длину, вооружен вихревой пушкой — новое оружие, с помощью которого мы выиграли войну со Стивеном Орко. Это почти такая же страшная штука, как секретное оружие твоей матери.

— Я знаю, — нетерпеливо прошептал Боб Стар. — Дальше.

— Я не храню особых тайн, парень, — проскрипел старый голос — Все, что я знаю, — это слухи в Легионе. Но я слышал, что на «Непобедимом» отправится экспедиция, которая должна выяснить, что это за зеленое облако.

Толстые пальцы впились в рукав Боба Стара.

— Ты помнишь, парень? — взмолился Жиль Хабибула. — Ты не расскажешь своему отцу?

Боб Стар стоял напряженно в своей форме без знаков отличия. Пальцы правой руки поглаживали треугольный шрам на лбу. Загорелое лицо было озабоченным.

— Не волнуйся, Жиль, — сказал он тихо. — Я не скажу.

И вдруг он взорвался:

— Итак, мой отец велел тебе скрывать это от меня? Он боялся, что я не перенесу шока? А почему он не прикажет тебе баюкать меня на руках?

Глава II Хранитель мира

Боб Стар направился к обсерватории. Жиль Хабибула торопливо переваливался следом, вглядываясь в черное небо и вздрагивая при каждом шорохе. Возле маленькой обсерватории Боб Стар остановился.

Фобос — маленькая луна, крошечная и угловатая, была зеленой от пересаженных лесов и сияла искусственными озерами. В детстве она была для Боба большой и красивой — ее узкие аллеи были полны любых нужных ему приключений. Но сейчас она стала для него тюрьмой.

Жиль Хабибула уселся на скамейку. Он порылся в карманах расстегнутой формы и вынул небольшую пустую фляжку, подержал ее против солнечного света, глядя на единственную капельку любимого вина.

— Давай, давай, парень, — печально прошептал он. — Если тебе так уж необходимо поглядеть в призрачное лицо смерти. Бедный старый Жиль подождет тебя…

В прохладном сумраке обсерватории Боб Стар сел за телескоп. Огромный объектив обшаривал пространство фотоэлектрическим глазом, и бледный луч пробегал по вогнутому экрану.

Боб Стар склонился над экраном. На нем плясали белые точки. Он знал, что самая яркая — троекратно увеличенная звезда Виндемиатрикс. Поблизости от нее он обнаружил размытое пятно бледно-зеленого цвета.

Он увеличил электронное умножение — Виндемиатрикс и дальние звезды ушли за пределы экрана. Комета висела в одиночестве и быстро росла. Форма ее была удивительной. Это был совершенный эллипсоид. Боб Стар подумал, что она похожа на зеленоватый футбольный мяч, заброшенный в Систему из ночи космоса. Но кем?

— Двенадцать миллионов миль в длину, — хрипло пробормотал он. — Значит, это не может быть твердой материей. При такой низкой плотности внутри должна быть полость. Но что в ней?

Воспользовавшись лучевыми фильтрами и спектроскопом, установленными на полную мощность, он попытался проникнуть под смутную зеленоватую вуаль. Безуспешно. Выключив прибор, он покинул обсерваторию.

— Бесполезно, — сказал он Жилю Хабибуле. — Я нашел облако вокруг нее, но вглубь заглянуть не удалось.

Он снова вздрогнул. Комета угрожала тайнами темных межзвездных пространств, из которых она явилась. Ее гигантские размеры гнетуще действовали на разум.

— Ну что ж, парень, ты посмотрел на нее, — воскликнул Жиль Хабибула. — Лучшие астрономы в Системе не сделали большего. Давай поедим, прежде чем нас постигнет кара.

Боб Стар молча кивнул. Они находились на полпути назад, когда старый солдат неожиданно остановился, показывая на запад. Повернувшись, Боб Стар увидел белую стрелу с острием бледно-голубого пламени. Она двигалась по дуге над ржавым полумесяцем Марса. Послышался хрустящий шорох — черепица затряслась под волной звука. Серебряное веретено промелькнуло над головой так близко, что он смог различить черные пятна наблюдательных портов и узнать «Звезду-Фантом».

— Отец, — тихо сказал Боб Стар. — Он знает все о «комете» и о том, что предпринимает Зеленый Холл.

— Твоя мать ждет Джона Стара в Яшмовой комнате, — сказал Бобу Стару стражник в коридоре.

Яшмовая комната была огромной, ее высокие стены были облицованы яшмово-зеленым стеклом и полированным серебром. С двух сторон огромные окна выходили на темно-зеленый и ярко-серебряный ландшафт спутника. Пол и массивная мебель были из красного дерева и отливали рубиново-красным цветом.

Его мать — Аладори Антар — сидела в огромном кресле. Когда он вошел, она подняла на него глаза и быстрая улыбка согнала тревогу с ее лица. Она сказала:

— Ты рано встал, сынок.

Он задержался возле дверей. Она была очень красивой, и он знал, что она старается быть доброй. И все же, когда все напоминало ему о ее великой ответственности, она становилась личностью, слишком возвышенной и знаменитой, чтобы быть его матерью. Боб Стар нервно спросил:

— Отец идет сюда?

— Он только что приземлился, — радостно ответила мать.

Она вновь стала близкой. Ему захотелось подбежать и обнять ее. Глаза наполнились слезами. Он импульсивно рванулся к ней, но услышал:

— Пожалуй, тебе лучше уйти, Боб. Отец хотел поговорить со мной наедине.

Он отрешенно уставился в пол.

— Что случилось, Боб? — встревоженно спросила мать. — Почему ты так странно смотришь?

Она ласково взяла его за руку.

— Ты дрожишь. Ты болен?

— Я не болен, — хрипло пробормотал он. — Если бы только ты не обращалась со мной так!

— Боб! Я не хотела сделать тебе больно…

— Я хочу, чтобы мне доверяли, — оборвал он грубо. — Я хочу иметь возможность жить — даже если это грозит гибелью. Я не могу оставаться здесь взаперти, когда происходят такие события. Если ты действительно хочешь мне добра, отправь меня исследовать комету на «Непобедимом».

Аладори побледнела.

— Я не знаю, как ты узнал, — печально сказала она, наконец. — Мы с Джоном очень рады, что тебя выбрали следующим хранителем мира. Разве это не обещает тебе огромного количества опасностей?

— Но как я могу научиться противостоять им? — устало спросил он. — Если ты и отец нянчитесь со мной, как с ребенком. Сторожите, как заключенного!

— Надеюсь, мы не слишком тебя ограждаем… Но… есть кое-что, что мне следовало бы рассказать тебе.

Боб напрягся, уловив необычайную серьезность в ее голосе.

— В Академии ты получил блестящие отзывы — мы с твоим отцом очень горды этим. Только один студент закончил ее с более высокими показателями. Это был Стивен Орко.

Он поморщился при этом имени, и пальцы инстинктивно дотронулись до шрама на лбу.

— Когда ты учился, Боб, командующий сказал нам, что встревожен состоянием твоего здоровья. Он думал, что ты слишком перенапрягся, пытаясь обогнать Орко. Медики сходились во мнениях, что ты близок к нервному срыву, и порекомендовали тебе год полного покоя, прежде чем ты снова будешь привлечен к какой-либо службе. Командующий предупредил, чтобы мы ничего не говорили тебе об этом.

Она обнадеживающе улыбнулась.

— Я уверена, что сейчас с тобой все в порядке.

Боб Стар смотрел мимо нее — на изломанный горизонт, видневшийся в окне.

— Мне повредило ее то, что я перетрудился, — тихо прошептал он. — Это был Стивен Орко…

Но мать его не слышала. Она шла навстречу вошедшему в комнату мужу.

Джон Стар четким шагом шел по широкому красному полу — стройный и подтянутый, в зеленой форме Легиона. Он выглядел ненамного старше сына. Джон Стар вручил Аладори запечатанный пакет.

— Дорогая, dto приказ Зеленого Холла, Совета. Роберт, — сказал он, — я хочу поговорить с твоей матерью наедине.

Боб Стар стоял безмолвно. Яшмово-зеленые стены были холодны, как лед.

— Прошу вас, сэр… — с трудом проговорил он, наконец.

— Пусть он останется, Джон, — быстро сказала мать.

— Если это о комете, — хрипло пробормотал Боб Стар, — то я уже видел ее.

— Да, о комете, — Джон Стар взглянул па Аладори и коротко кивпул. — Ты можешь сесть, Роберт.

Боб Стар рухнул в огромное кресло и вцепился в холодное красное дерево, пытаясь унять дрожь в руках. Он увидел, что большие глаза матери после прочтения документа наполнились тревогой, лицо побледнело.

— Джон, — тихо сказала она. — Это приказ уничтожить объект в Вирго с помощью АККА.

Джон Стар по-военному четко кивнул.

— Резолюция уничтожить кометарный объект была одобрена Советом восемь часов назад, — сказал он быстро.

Большие серые глаза на миг задержались на лице Джона Стара.

— Джон, — сказала Аладори, — ты знаешь, о чем просишь меня?

— Конечно, — ответил раздраженно Джон Стар. — Это я выступил перед Советом, требуя что-то предпринять.

— Возможно, я сентиментальна, — сказала она, — но мне не по душе уничтожать объект без веских причин Потому что это нечто совершенно необычное, настолько необычное, что никто из наших ученых не отважится сказать, что это такое.

Она быстро подошла к нему.

— Не можем же мы уничтожить его, не выяснив даже, что это такое.

— Можем и должны, — резко ответил Джон Стар. — Подумай об аргументах в пользу уничтожения неизвестного объекта и о существах, которые управляют им, как кораблем. Репортеры уже подобрали для них словечко — кометчики! Их наука намного опережает нашу. И враждебность их настолько же несомненна, как и их могущество.

В голосе Джона Стара послышался ораторский звон, словно он цитировал свое выступление перед Советом.

— На Земле и повсюду в Системе закон выживания заставляет даже наиболее близкие и родственные жизненные формы убивать друг друга. Кометчики не могут быть нашими родственниками, поскольку они — явно эгоистичная жизненная форма.

Аладори покачала головой.

— Твои доводы не убедили меня.

— Сентименталисты в Совете пытались сомневаться, — ответил Джон Стар. — По счастью, кометчики уже предоставили нам самое убедительное доказательство своих враждебных намерений.

Он драматично помолчал, и Аладори тихо спросила:

— Какое именно, Джон?

— Они уже посетили большинство наших планет.

— Люди, — спросил Боб Стар, — действительно их видели?

— Нет, — тихо сказал Джон Стар. — Существа с кометы являются или становятся в этом случае невидимыми. Но они оставляют достаточно следов.

Аладори быстро спросила:

— Что они сделали?

— Они прибыли в какой-то огромной машине, силовые поля которой нарушили нашу ультраволновую связь. Очевидно, первой их целью было разведать нашу оборону невидимый корабль уже приземлялся возле некоторых из укреплений Легиона. На Земле двадцать четыре часа назад кометчики уничтожили четырех охранников, причем ужасным оружием. Они проникли в запертое подземелье, которое мы считали недосягаемым, и похитили важный военный секрет.

Джон Стар быстро подошел к жене.

— Прошу тебя, дорогая! — умоляюще прошептал он. — Я знаю, что ты имеешь право наложить вето на первый приказ. И я знаю о той страшной ответственности, которая на тебе лежит. Я понимаю твои чувства. Но опасность слишком велика. Насколько нам известно, один из невидимых кометчиков может быть сейчас рядом, в этой самой комнате.

Он быстро оглядел яшмово-серебряное помещение. Его лицо побледнело, в глазах сверкнули слезы. Он импульсивно обнял Аладори. Боб Стар отошел, изумленный. Он почти забыл, что его отец человек, а не только солдат.

— Надо это сделать, дорогая, — молил Джон Стар, — ради тебя и ради меня!

— Что это за тайна, — спросила Аладори, — которую выкрали кометчики?

Джон Стар повернулся и взглянул на сына. Губы его были плотно сжаты. Он медленно кивнул, словно признавая за Бобом право находиться здесь.

— Они узнали, — сказал он, — что человек по имени Меррин жив.

Аладори, потрясенная, опустилась в кресло. Она сказала тихо:

— Это все меняет… Если они докопались до этого, они должны быть уничтожены.

Глава III Рычаг и сила

Боб Стар стоял и смотрел на мать, хмурясь от раздиравших его вопросов. Склонившись над маленьким столом красного дерева, она сняла с себя часы, ручку, механический карандаш, железный ключ и металлический орнамент с платья.

— Мне уйти? — спросил Боб Стар.

Аладори поглядела на него, грустно улыбнувшись.

— Можешь остаться, — сказала она. — Придет день, и ты станешь хранителем мира. Хотя здесь мало что можно увидеть… Ты можешь смотреть тысячу раз и не узнаешь тайны, потому что управление АККА в основном психическое.

Она со сноровкой, говорившей о долгой практике, отвинтила колпачок с авторучки и сняла два крошечных диска с нижней части корпуса часов. К механическому карандашу она присоединила крошечную, странного вида конструкцию — платиновая цепочка орнамента, видимо, служила электрическим проводником, а кнопка авторучки могла действовать, как выключатель.

Боб Стар посмотрел на все это и недоверчиво прошептал:

— Эта маленькая штуковина… Это все?

— Это все… Это маленькое устройство всего лишь рычаг. Сила, которая его движет, — психическая. Принцип, по которому это действует… Принцип — секрет.

Боб покачал головой, глядя на крошечный инструмент.

— Ты хочешь сказать, что уничтожила Луну, когда пришельцы из космоса обосновали на ней крепость, с помощью вот этого?

— Рычагом подобного рода, — ответила Аладори, посмотрев на Джона Стара, и он благоговейно улыбнулся ей, словно вновь переживая то страшное мгновение.

Боб Стар, изумленный, придвинулся ближе.

— Кажется невозможным уничтожить такую громадину, как комета, с помощью этой штучки.

— Размеры не имеют значения, — ответила она тихо. — Как и расстояние. Это маленькое устройство, которое ты видишь, — всего лишь рычаг, посредством которого сила может быть приложена к любому объекту во Вселенной. Эффект — фундаментальное, абсолютное изменение кривизны пространства, что приводит материю и энергию к невозможному абсурду.

Боб Стар мгновение молчал. Он откинулся в кресле, изумленно вздрагивая и глядя на встревоженную женщину. Она не была больше его матерью… Лицо ее светилось тихой бесстрастной сосредоточенностью.

— Мама… мама, — прошептал он, — ты словно богиня.

Аладори повернулась к нему и сказала:

— Быть богиней, Боб, значит, быть одинокой.

Несколько секунд она работала молча, устанавливая устройство. Потом подняла глаза и добавила:

— Ты должен понять только одно — если два человека знают тайну и пытаются одновременно применить свои рычаги, ни у одного из них ничего не получится. Думаю, что сегодня тебе обязанности хранителя мира могут показаться страшным наказанием. Но наступит время, когда ты увидишь, что есть самая почетная и великая награда за нашу особую службу.

— Я… Я этого не увижу, — прошептал Боб Стар. Его будущие обязанности вдруг показались ему огромными и страшными. Он почувствовал себя ничтожеством. — Я прошу прощения, что был вспыльчив и вынудил тебя оставить меня здесь.

Аладори взяла его за руку и сочувственно пожала ее. Затем вновь быстро подошла к похожему на игрушку устройству на столике, которое стало рычагом для превращения целых планет в ничто. Боб Стар увидел на ее лице тихую властность. Закончив работу, она выпрямилась и посмотрела в лицо Джону Стару.

— Готово, — сказала она.

— Так используй его.

Она взяла крошечное устройство и отнесла его к огромному западному окну. Последовав за ней, Боб Стар хрипло прошептал:

— А можно его применять внутри здания? И найти комету без телескопа?

— Я могу, — ответила Аладори. — Рычагом управляет психическая сила. Опасность не грозит никому, только объекту, против которого она направлена… А от телескопа мало толку, потому что свет слишком медлителен, чтобы показать правильное местонахождение цели. То, что я называю точкой опоры, находится за пределами пространства и времени.

Она повернулась, чтобы поднять маленькое устройство. Палец ее уже искал выключатель, когда Джон Стар подскочил и схватил ее за руку.

— Подожди! — воскликнул он.

За их спинами Боб Стар увидел в небе бледное пятно голубого пламени. Вскоре он услышал громоподобный рев дюз. За окном пронеслась гора белого металла.

— Это «Непобедимый»! — тихо, сказал Джон Стар. — Должно быть, Командор Калам прибыл за мной, но зачем… Давайте немного подождем.

Боб Стар выглянул в окно — на расстоянии мили от них находился огромный корабль — слишком большой для посадки на башню. Он вынужден был опуститься в лесу — деревья вокруг него были вырваны с корнем и горели, подожженные огнем из дюз. Даже с этой высоты он казался в буквальном смысле непобедимым, невольно вызывая у зрителей гордость за Легион и человечество. Это была самая величественная машина, когда-либо созданная людьми. Геодиновый двигатель позволял ему достигать звезд. Новые рефлекторы делали несокрушимым его корпус. Великое оружие — атомные вихревые пушки — могло распылять целые планеты.

Из корпуса корабля вылетел реактивный самолет и вскоре опустился на посадочную площадку. Глаза Аладори, светясь надеждой, следили за ним. Она опустила устройство, которое перед этим нацеливала на комету.

— Оно такое маленькое, — воскликнул Боб Стар, — и выглядит совершенно незначительным рядом с «Непобедимым». Будто ничего на самом деле не может уничтожить.

— Это только рычаг, — тихо сказала Аладори, подняв устройство на маленькой ладошке. — Я ношу его разобранным, а детали замаскированными. Но даже, если собранный инструмент попадет в чужие руки, опасности не будет. Не манипулирование инструментом причиняет эффект, а знание точки опоры и силы.

В комнату вошел Джей Калам. Он был строен, смугл и высок. Зеленая с золотом форма была достаточно ношенной, но это вовсе не говорило о неаккуратности или неряшливости ее владельца.

— Джон! — воскликнул он еще от дверей. — Аладори! Вы уже уничтожили объект в Вирго?

— Нет еще, — прошептала Аладори. — Еще бы секунда… Но мы увидели огонь твоих дюз…

— Это замечательно, — сказал Джей Калам, облегченно вздохнув. — Я боялся, что прибуду слишком поздно. Совет изменил приказ.

— Что? — в голосе Джона Стара прозвучала тревога. — Почему?

Джей Калам вытащил из кармана кителя конверт и с серьезным видом вручил его Аладори. Она торопливо открыла его.

— Я рада, что ты здесь, Джей, — прошептала она тихо. — Ты спас меня от убийства… чего-то чудесного.

— Почему изменен приказ? — резко спросил Джон Стар?

Командор Легиона спокойно повернулся к нему.

— Джон, — сказал он, — ты знаешь, что Совет разделился при обсуждении вопроса об уничтожении планетарного объекта. Сам я был против, потому что мы уничтожили бы нечто большее, нежели планету. После твоего отлета я получил разрешение выступить перед Советом, предложив более сдержанный подход…

— Но… Джей! — голос Джона Стара прозвучал резко. — Мы уже знаем, что кометчики враждебны. Мы знаем, что они разузнали о Меррине. Каждое мгновение существования кометы увеличивает угрозу. Она должна быть уничтожена!

Командор покачал головой.

— Мне известны твои аргументы, Джон, — сказал он медленно. — И мы все признаем, что ситуация крайне серьезная. Мы должны принять надлежащие меры для безопасности Системы. Но мы не можем аннигилировать объект, не разобравшись даже, что он из себя представляет. Пока известно, что кометчики разведуют наши военные сооружения и, весьма возможно, что они пытаются защитить себя от оружия Аладори. Их приближение к Системе может преследовать совершенно иную, мирную цель.

— Джей, ты пацифист в душе, — с трудом сдерживая гнев, сказал Джон Стар. — Тебе нечего делать в Легионе!

— Я не хочу нести вину за гибель неизвестного мира, — тихо ответил Джей Калам. — Не хочу уничтожать его в припадке паники. Мое дело в Легионе — защита цивилизации, а что она — без справедливости и милосердия? Если мы бездумно уничтожим комету, я буду чувствовать, что сами мы заслуживаем такой же судьбы.

— Как бы там ни было, Джон, я смог убедить нескольких членов Совета, что им не следует особенно увлекаться твоими речами. Первым побуждением было отозвать тебя ультраволновым сообщением, но я указал на возможность того, что кометчики способны перехватить и расшифровать приказ. Ты опередил меня на два часа, и я решил, что смогу догнать тебя на «Непобедимом». Кажется, мы чуть не опоздали.

— Ты еще пожалеешь, что не опоздал, — хрипло сказал Джон Стар. — И Система пожалеет… Этот приказ — смертный приговор человечеству.

В Яшмовой комнате повисла зловещая тишина. Наконец, Аладори молча повернулась к столу красного дерева и стала разбирать свое безобидное на вид оружие.

— Я надеюсь, ты ошибаешься, Джон, — сказал Джей Калам.

— Я не ошибаюсь, — бесцветно ответил Джон Стар. — Я не испытываю желания быть жестоким без нужды. Но мой долг — беречь хранителя мира. И я не могу позволить эмоциям становиться на своем пути. Я знаю точно, Джей: спасая комету, ты убиваешь Систему.

Глава IV Человек по имени Меррин

На какое-то время в Яшмовой комнате воцарилась жуткая тишина. Джон Стар стоял неподвижно, и бледное лицо его казалось маской смерти. Боб Стар увидел в глазах отца слезы. Солдат внезапно превратился в мужчину, защищающего свою жену. Он подошел к Аладори и обнял ее за талию, печально взглянув на Командора Легиона.

— Ну что ж, Джей, — сказал он твердо. — Что теперь мы должны делать?

— Зеленый Холл распорядился предоставить это дело мне, — сказал Джей Калам. — Я тщательно обдумал ситуацию, пока мы летели сюда, и разработал план, который мне кажется безопасным.

— Да? — Джон Стар стоял в мрачном ожидании.

— Мы должны защищать хранителя и охранять заключенного, известного под именем Меррин, — сказал Командор. — Необходимо узнать как можно быстрее, представляет ли существование кометы опасность для Системы. Выполнение первой задачи поручается тебе, Джон.

Джон Стар молча кивнул, крепко обняв Аладори.

— Но сомневаюсь, что здесь, в Пурпурном Холле, она будет отныне в безопасности, — добавил Джей Калам — Фобос хорошо защищен, но то же было и с подземельями в Зеленом Холле, на которые напали кометчики. Используя свою невидимость для нас, они могут высадиться и незамеченными пройти в здание. Останки людей, охранявших подземелья, свидетельствуют о наличии у них неизвестного и страшного оружия.

— Мне это известно.

— В таком случае, рекомендую увезти отсюда Аладори на «Звезду-Фантом», и немедленно. Можешь выбрать место по своему усмотрению. Держи его в секрете. Пошли какому-нибудь члену Совета краткую информацию о том, как выходить с тобой на связь, если возникнет необходимость использовать АККА. Пусть это будет простой набор кодовых сигналов в ультракоротком диапазоне.

— Да, сэр, — отрывисто произнес Джон Стар.

— Теперь, второе. Охрана человека по имени Меррин, — продолжал Командор, — вполне может быть поручена Легиону. Я намерен обратиться к твоему сыну, чтобы он возглавил ее.

Джей Калам повернулся к Бобу Стару, внимательно посмотрев па него.

— Ты готов, Боб, выполнить важное и ответственное задание в интересах Легиона и Системы?

— Да… да, сэр! — Боб Стар попытался ответить твердо, но не сумел сдержать в голосе радостную дрожь.

— Роберт еще не готов к несению службы, — возразил Джон Стар. — Я думаю взять его с нами на «Звезду-Фантом».

— Нет! — воскликнул Боб Стар. — Прошу… я хочу хоть что-нибудь сделать самостоятельно.

Джон Стар лишь пожал плечами, но Аладори схватила его за руку.

— Мы говорили с Бобом, Джон, — быстро сказала она. — Боюсь, мы подавляем его своей опекой. Думаю, ему действительно нужен шанс проявить себя.

— Спасибо, мама! — прошептал Боб Стар и повернулся к Командору. — Прошу вас… я хочу попытаться… сделаю все, что смогу.

— От тебя и потребуется все, — тихо сказал Джей Калам. — Джон, на эту службу я должен призвать твоего сына. Никто больше не подойдет. Помнишь приговор по делу Юпитерианского Мятежа? Тогда я дал обещание. И намерен его выполнить.

Джон Стар медленно повернулся к сыну, тяжело посмотрел на него. Затем резко сказал:

— Да, мы должны держать слово. Роберт поступает в твое распоряжение.

Боб Стар радостно поднял руку, салютуя, и Джон Стар сделал ответный жест.

— Что касается третьей проблемы, то я собираюсь сам посетить объект в Вирго на «Непобедимом». Мы будем поддерживать контакт с Зеленым Холлом в узком коротковолновом спектре. Я намерен исследовать природу объекта и цели его загадочного движения. Надеюсь, мне удастся подтвердить, что он действительно не настолько опасен, как тебе кажется.

Джон Стар пожал руку Командора и воскликнул:

— Джей!

— Я очень надеюсь увидеть тебя вновь, Джон, — просто сказал Джей Калам. — Но если мы не вернемся, то, по-моему, будет разумным уничтожить объект. Мы рассчитали, что вся экспедиция займет десять дней плюс два дня на непредвиденные обстоятельства. Значит, вернуться мы должны не позднее, чем через двенадцать дней. По истечении этого срока считайте нас погибшими и сразу уничтожьте объект.

Он помолчал, повернувшись к Бобу Стару, затем тихо добавил:

— Боб Стар, ты полетишь с нами на «Непобедимом» к месту заключения человека, известного под именем Меррин. В пути у тебя будет время выяснить подробности твоего задания. Мы отбываем немедленно, можешь попрощаться.

Затаив дыхание, Боб Стар повернулся к матери. Отец отвел Командора в сторону.

— Джей, я уже решил, где будет наше убежище. Ми покинем Фобос через два часа. Что касается связи… — Из осторожности он перешел на шепот.

Тем временем женщина, бывшая хранителем мира, быстро направилась к сыну. При взгляде на нее сердце Боба сжалось, а нежность ее голоса возвратила его к щемящим воспоминаниям детства. Аладори взяла его за руки и притянула к собр. В ее глазах стояли слезы.

— Боб, — вздохнула она, — поцелуй свою мать. Ты не целовал меня с того дня, как отправился в Академию. Минуло уже девять лет. И мне кажется… Я боюсь, Боб, что мы уже никогда не увидимся.

Он поцеловал ее. Внезапно он снова ощутил себя маленьким мальчиком и заплакал.

— Дорогая моя, милая мама! — прошептал он. — Ты не пожелала уничтожить комету. Мне кажется, что тебе не страшна смерть.

— Это не так, — она пожала плечами, — хотела… я почти желала, чтобы Командор Калам приземлился на полминуты позже. Потому что все же боюсь, что твой отец прав.

— Как?

Аладори мгновение молчала с выражением сомнения на лице.

— Джей расскажет тебе о человеке, которого мы зовем Меррин, — сказала она быстро. — Я видела его лишь один раз. Уже после того, как он стал врагом Легиона. Он был заперт и хорошо охранялся. И все же он был ужасен.

Она стояла, глядя на яшмово-серебряную степу — глаза ее были неподвижны и мрачны.

— Это гигант, Боб, — в голосе ее чувствовался страх. — В нем есть что-то величественное. Сейчас он беспомощный узник, и, тем не менее, от него исходит непокоренная сила. Это какое-то сверхсущество.

Аладори схватила Боба за руку. Она вся дрожала.

— Он выглядел сверхчеловеком — бессмертным и презирающим всех и вся. Разум его столь же мощный, как и тело, но чувства не похожи на наши. Им можно восхищаться, по он может и ужаснуть… Меррин взглянул на меня, когда его вели в камеру. Голубые глаза сверкали и были холодны, как лед, непокорны и совершенно безрассудны. В нем не было надломленности. Увидев меня, он засмеялся. Ты должен зорко стеречь его, Боб. От тебя одного зависят жизнь и счастье людей.

Изумленный и испуганный, он прошептал:

— Клянусь.

— Пошли, Боб, — сказал Джей Калам. — Пора.

Боб Стар обнял мать.

— Я люблю тебя, Боб, — вздохнув, сказала Аладори. — И я очень боюсь! Будь осторожен, сынок. Не дай вырваться человеку по имени Меррин.

— До свидания, Роберт, — отец пожал ему руку и добавил с неожиданной теплотой в голосе: — Что бы ни случилось, ты не должен забывать, что ты — офицер и находишься на службе в Космическом Легионе.

— Да, сэр, — ответил Боб Стар. — Я не забуду.

Он вышел из Яшмовой комнаты вместе с Командором Каламом и внезапно остановился, увидев Жиля Хабибулу, сидевшего в кресле в широком коридоре.

— А мои телохранители? — быстро спросил он. — Они полетят?

Жесткое лицо Командора потеплело.

— Жиль и Хал? — спросил он. — Это хорошие люди. Мы, как тебе известно, служили вместе когда-то. Бери их на борт.

* * *

Дверь позади штурманской каюты «Непобедимого» вела в потайную комнату — золотистый свет из скрытых источников падал на роскошный ворс толстых ковров. Степы цвета бледной слоновой кости были увешаны дорогими гобеленами с Титана. Массивная мебель — черная с серебром — была изысканно проста. Длинные книжные стеллажи и оптифон с высокими ячейками для музыкальных записей выдавали эстетические наклонности хозяина комнаты.

«Непобедимый» оставил за кормой Солнце, желто-красный Марс и зеленоватый Фобос. Гудящие геодины — электромагнитные геодезические дефлекторы — действовали четко и слаженно.

В потайной комнате ничто не свидетельствовало о той огромной скорости, какую развил корабль. Свежесть кондиционированного воздуха напоминала весну в лесах далекой Земли.

— Садись, Боб, — Джей Калам кивнул на огромное кресло. — Я хочу рассказать тебе об узнике, которого мы зовем Меррин.

— Этот человек… — Боб Стар пытался выглядеть спокойно, но его голос дрожал. — Этот человек, которого вы зовете Меррин… Это не… Это не Стивен Орко?

На длинном лице Командора отразилось изумление.

— Это важная тайна Легиона! — воскликнул он. — Как ты узнал?

— В Яшмовой комнате, когда мать описала мне заключенного, — ответил Боб Стар. — Я знал Стивена Орко. Похожего на него человека быть не может… Но я думал… — голос его сел, и пальцы бессознательно приблизились к бледному треугольному шраму на лбу. — Я думал, что он мертв.

— Я рад, что ты узнал об этом от матери, — сказал Командор, успокоившись. — Потому что Стивен Орко мертв и похоронен для всех, кроме нескольких доверенных лиц. Когда ты с ним познакомился?

— Девять лет назад, — хрипло ответил Боб Стар. — На Земле, в Академии. Он был в секции выпускников во время моего первого семестра. Красивый, уверенный. Сначала он мне понравился, но потом…

Он вдруг замолк, лицо его побледнело.

— Что случилось, Боб? — удивленно спросил Джей Калам. — Вы ссорились?

— Да, — Боб Стар холодно кивнул. — Несколько лет я мечтал отыскать его, чтобы рассчитаться кое за что. Во время Юпитерианского Мятежа он показал Легиону, кто он есть на самом деле. И, я думаю, он заслужил смерть за измену, — Боб Стар пристально посмотрел на высокого Командора. — Каков был приговор?

— Ты можешь прочесть его в записях, — сказал Командор. — Но сначала ты должен рассказать мне о себе и о Стивене Орко.

— Я не могу, — нервно воскликнул Боб Стар. — Я никому не говорил, даже родителям.

— Я должен знать, — настаивал Джей Калам. — Потому что твое назначение может оказаться последствием этого инцидента.

Боб Стар мгновение глядел на Джея Калама. В лице его была давняя горечь. Он кивнул.

— Вам известно о традициях дедовщины в Академии?

— Да. Считается, что это укрепляет дисциплину.

— Может быть. Значит, вы знаете, что каждый кадет должен выполнить по одному приказу от каждого парня из выпускной секции?

Командор спокойно кивнул.

— Выпускники обучаются быть офицерами, а новички привыкают к дисциплине, — продолжал Боб Стар. — Команды обычно безвредны, и обычай этот способствует товариществу, как и дисциплине.

Голос Боба Стара задрожал.

— Но Стивен Орко не был обычным студентом. Он чертовски привлекательно выглядел — огромный такой атлет. Волосы у него были рыжие, как пламя. Глаза особые — яркие, холодные, голубые, постоянно светящиеся злобой. Инструкторы говорили, что он самый выдающийся кадет в Академии.

Сузившиеся глаза Боба Стара смотрели мимо Джея Калама на темные гобелены с Титана. Боль старой раны заставила его забыть благоговение перед высоким Командором.

— Настоящих друзей у Стивена Орко не было. Все парни его боялись, — продолжил Боб Стар через минуту. — Хотя он был довольно популярен. Своим злобным коварством он даже очаровывал. Стивен Орко был прирожденным лидером — безрассудная смелость сочеталась в нем с необычными способностями. Мне казалось, что он относился с ревнивой нетерпимостью к любому сопернику. Меня он возненавидел с первого дня.

Командор был удивлен.

— Ты знаешь, почему?

— Полагаю, ревность, — ответил Боб Стар. — Он знал, что я наследник Джона Стара. К тому же предположил, что я займу материнское место хранителя мира. Другой причины быть не могло.

— Он тебя третировал?

— С первого дня, — пальцы Боба Стара опять потянулись к шраму. — Он вредил мне везде, где мог. Стивен Орко стремился опорочить меня во всем — наверное, хотел помешать получить нужную хранителю квалификацию. Он замучил меня своими жестокими шутками. До самого выпуска он портил мне жизнь.

Боб Стар грустно помолчал, кусая дрожащую губу.

— Я пытался забыть, что он со мной сделал, — прошептал он. — Но была одна вещь…

— Да, — уточнил Командор, — что именно?

— Это случилось однажды ночью, как раз перед окончанием семестра, — сказал Боб Стар. — Я гулял по лагерю один, был расстроен — кто-то залил чернилами мои записи и законченный курсовик на столе. Стивен Орко с тремя своими дружками остановили меня. Стивен Орко спросил, готов ли я выполнить его традиционный приказ. Я ответил: «Да». Он повернулся к остальным. Вскоре я услышал, как они захихикали, затем он подошел ко мне и отдал свой приказ.

Боб Стар помолчал, побледнев.

— Что это был за приказ?

— Он хотел, чтобы я объявил себя сыном не Джона Стара, а его родственника — Эрика Претендента, который, по словам Стивена Орко, был любовником моей матери. Конечно, я не стал этого делать, — тихий голос Боба Стара стал крепнуть. — Один из его друзей возразил, сказав, что традиция не дает ему права заходить так далеко, но одного взгляда Орко было достаточно, чтобы он замолчал. Мы стояли недалеко от музея Академии. Он был закрыт и темен. Но один из приятелей Орко проводил исследования хранившегося там старого оружия и имел ключ. Орко велел ему открыть заднюю дверь, и меня втащили в здание. Они затолкали меня в маленькую подвальную комнату, где им не могли помешать. Стивен Орко стал меня пытать — он перепробовал все обычные пытки, но я молчал. Страшная ярость Стивена Орко холодно горела в его глазах. Я думаю, что мое упорство его разозлило. Он стал придумывать новые пытки. Надо сказать, он был смышлен и питал особое пристрастие к такой работе. Наконец, он послал одного из своих приятелей взломать витрину и принести ржавый инструмент пыток. Устройство было создано для того, чтобы «ломать» политических заключенных. Оно называлось Железный Исповедник.

— Вот как? — Командор пристально посмотрел на бледный шрам встревоженными глазами. — Мне показалось, что я вспомнил эту витрину. Там, кажется, есть какой-то обруч?

— Широкое железное кольцо, которое надевается на голову, — тихо сказал Боб Стар. — И нечто вроде трехгранного лезвия, которое вдавливается через отверстие в обруче, когда подтягиваются винты. Кажется, Стивен Орко не мог простить мне, что я из старой императорской семьи. Будь он сыном Джона Стара или Претендента, я думаю, он боролся бы за восстановление Империи. Как бы там ни было, он назвал это оружие пыток пурпурной короной, и я видел, с какой свирепой- яростью он надевал ее на меня.

Джей Калам по-прежнему смотрел на шрам.

— Он посмел… сделать это?

— Он велел своим людям держать меня, — сказал Боб Стар. — Надел обруч мне на голову и затягивал винты до тех пор, пока по лицу не потекла кровь. Но я по-прежнему молчал. Это-то и бесило его. Железный Исповедник не просто обруч и лезвие. Там есть еще одна часть, которая была сломана перед тем, как орудие принесли в музей. Орко отремонтировал ее, пока его люди держали меня с лезвием в голове. Я не знаю точно, что это было… Но Орко сказал, что там применялась сверхзвуковая регулируемая вибрация для стимуляции болевых центров мозга. Она выглядела, как радиоусилитель. Действие ее сводилось к тому, что голос превращался в ощущение непереносимой боли. Стивен Орко стоял передо мной, держа устройство. В комнате было темно, но я видел его лицо в сиянии металлических труб усилителя — волосы пылали, словно огонь, голубые глаза были насмешливы и ужасны. Он заговорил в маленький микрофон, и тот превратил его голос в огромные волны красной муки, бьющиеся в мозгу. Это было невыносимо. Я совершенно измучился, пытаясь вырваться. Но люди Орко были рослыми, тренированными атлетами. Мне было двенадцать лет. Я ослаб от потери крови, терял сознание от боли. Я ничего не мог сделать. А Орко все говорил, постепенно вращая тумблеры гнусного устройства, увеличивая интенсивность боли. Железный Исповедник, по его словам, был изобретен в моей собственной семье, чтобы заставлять отрекаться врагов. Устройство основано на тайных принципах, открытых партией Пурпурных тысячи лет назад. Усиленные ультразвуковые вибрации от лезвия могли уничтожить синапсы моего мозга, сломать волю. Я очень боялся, что закричу. И вдруг я понял, что ему меня не одолеть. Взглянув на Орко, я пообещал убить его при первой же возможности. Кажется, это лишь разожгло его ярость. Он вновь усилил боль от вибрации и сказал, что будет увеличивать ее до тех пор, пока я не превращусь в дрожащую от страха клячу. Затем он повторил свой приказ. «Говори, щенок!» — орал он на меня, и голос его, кипевший от ярости, превращался в пронзительную боль, идущую от лезвия в мой мозг. Я не сказал ничего, во всяком случае до тех пор, пока был в сознании. Но я не уверен в том, что произошло потом. Это было как в кошмаре. Темная комната, его лицо — гордое, яростное и угрожающее в слабом сиянии света, и голос, красной мукой пульсирующий в мозгу. Думаю, что машина в конце концов ослабила мою волю. И я, должно быть, все-таки сдался. Боюсь, что так и было… Следующее, что я помню, — постель в изоляторе, повязка на голове и сестра, делающая мне укол успокоительного. Она сказала, что Стивен Орко и его друзья принесли меня сюда на заре. Они сообщили, что нашли меня бредущим по берегу с раскроенной головой. Я всем сказал, — что упал в темноте.

— Почему ты это сделал? — удивленно спросил Джей Калам. — Стивена Орко наказали бы и уволили из Легиона. Он мог бы не получить возможности ввязаться в Юпитерианский Мятеж.

— Это была наша ссора, — хрипло прошептал Боб Стар. — Даже сейчас в моем мозгу горит вибрирующая боль, и я хочу убить его, если смогу.

— Если сможешь? — встревоженно посмотрев на него, спросил Командор. — Предположим, что твой долг — убить Стивена Орко, и он у тебя в руках. Неужели ты этого не сделаешь?

— Я не знаю, — ответил Боб Стар, — Не могу вспомнить, что произошло в конце — сдался я или нет. Он пообещал сломать меня, сделать так, что я никогда никого не смогу убить. Боюсь… боюсь, что так он и сделал. Думаю, что мой мозг поврежден ультразвуковой вибрацией — в голове осталась пульсирующая боль — маленький молоточек красной боли, стучащий днем и ночью. За девять лет он не исчез.

Лицо Боба Стара было белым, капли пота блестели на лбу.

— Я не был трусом до той ночи, — хрипло прошептал он. — Я не был ничтожеством, которое он хотел из меня сделать. Но сейчас, Командор, я не знаю.

Глава V Честь Легиона

Высокий Командор некоторое время стоял, изучающе глядя на Боба Стара.

— Я рад, что ты мне об этом рассказал, — сказал он наконец, и голос его был тих и серьезен. — Я знаю, что ты чувствуешь, потому что когда-то я тоже думал, что убить человека для меня невозможно. Но иногда это необходимо. Я научился этому давно и давно понял, что могу это сделать.

Он вдруг шагнул вперед.

— И ты должен, Боб. Можешь и должен. Дело обстоит так, что, весьма возможно, убить Стивена Орко станет твоим долгом.

— Почему, Командор? — воскликнул Боб Стар. — Я бы все что угодно отдал за эту возможность. Но я боюсь… боюсь, что не смогу.

Тихо прозвенел гонг. Массивная дверь открылась, впустив глубокий вибрирующий звук геодинов, на которых шел боевой корабль. Вошел стюард, втолкнув маленький столик на колесах. Он отдал честь.

— Завтрак, Командор, — сказал он. — На двоих.

Джей Калам молча кивнул. Тяжелая дверь закрылась, и стало казаться, что длинная комната находится вне корабля.

— Как случилось, что он все еще жив? — спросил шепотом Боб Стар.

— Стечение обстоятельств, — ответил Джей Калам, хмурясь. — Ужасные последствия Юпитерианского Мятежа. Вся история этого восстания никогда полностью не публиковалась, но сейчас я расскажу тебе ее, чтобы ты мог понять нынешний статус Стивена Орко и свою роль в сложившейся ситуации.

Боб Стар стал слушать, затаив дыхание.

— Орко с самого начала был для нас загадкой, — мрачно продолжал Командор. — Многие люди считали, что в нем есть что-то нечеловеческое. Может быть, так оно и есть. Наши следователи провели тщательное расследование, и все же они ничего не узнали о его происхождении.

— Но я помню его родителей, — прервал Командора Боб Стар. — Они навещали его в Академии незадолго до… той ночи. Он устраивал в их честь вечеринку и пригласил всех моих друзей.

— Это его приемные родители. Приемный отец — Эдвард Орко — нашел его, когда Стивен был еще ребенком. Орко был преуспевающим промышленником. Он имел обширные владения среди астероидов, держал дом на Палласе. Это случилось около тридцати лет назад. Орко путешествовал к Марсу на космической яхте. Он и его жена, посетив некоторые из своих владений, разбросанные на малых астероидах, отправились па Марс отдохнуть. Примерно в сорока миллионах миль от Марса их навигатор обнаружил необычный объект, дрейфующий в космосе. Его засекли метеоритные детекторы, но это был не метеорит. Доклад навигатора настолько заинтересовал Орко, что он повернул назад, чтобы исследовать объект. Это оказался цилиндр магниево-литиевого сплава восьми футов в длину. Он имел тщательно подогнанный винтовой колпак, запечатанный в нескольких местах сургучом. На каждой печати проглядывал занятный алый символ: витой крест-крукс анзата — древний символ жизни над скрещенными костями. Орко вышел в космическом скафандре для изучения объекта. Он решил взять его на борт, в воздушный шлюз, и открыть. Жена возражала — скрещенные кости означают опасность. Форма и размеры объекта напоминали гроб, и она предположила, что там может находиться умерший от какой-нибудь страшной болезни человек. Но Эдвард Орко был человеком решительным — цилиндр был помещен в воздушный шлюз. Затем он заперся в отсеке с цилиндром, вскрыл печати и отвинтил колпак. Стенки цилиндра были толстыми и тщательно изолированными от космического холода. Внутри он был заполнен резервуарами с кислородом, водой и жидкой пищей. Там находились нагреватели, термостаты и конденсаторы для создания микроклимата. Короче говоря, это был маленький космический корабль без двигателя. Среди аппаратуры в чем-то, вроде колыбели, лежал Стивен Орко — рыжеволосый, голый младенец возрастом меньше года. И это — все. Стивен Орко имел несколько необычную внешность. Один взгляд больших голубых глаз завоевал сердце бездетной супруги Эдварда Орко. Супруги усыновили младенца. Они дали ему все приличествующее их положению и богатству, даже добились устройства его в Академию.

— Его собственные способности вполне позволили бы ему обойтись своими силами, — вмешался Боб Стар. — Он мог получить любое образование, какое захотел.

— Как бы там ни было, — продолжал Джей Калам, — он закончил учебу с высшими наградами, отправился на службу и стал быстро делать карьеру, соответствующую его способностям. Через четыре года он уже имел собственный корабль. Еще через два года он получил назначение Командора Юпитерианского Патруля. Думаю, ты знаешь, что спутники Юпитера населены по большей части беглыми Пурпурными — врагами демократического Зеленого Холла. Они переселились туда после того, как была свергнута Империя — два столетия назад.

— Знаю, — сказал Боб Стар. — Мой дед родился на Каллисто.

— Через год он вступил в командование Патрулем, — продолжал Командор. — Мы вначале получали ультраволновые сообщения от Стивена Орко о том, что он замечает неожиданные возмущения Пурпурных. Однако он утверждал, что держит ситуацию в руках и помощь ему не нужна. Несколько недель от него не было известий, пока группа беженцев не прибыла на Цереру на космической яхте с информацией о том, что Стивен Орко сам являлся вдохновителем мятежа, и о боях, которые начались, когда заговорщики напали на патрульных. Почти все сторонники Зеленого Холла были убиты. Я отозвал все корабли Легиона к Марсу…

— Я помню — нам рассказывали об этом в Академии, — сказал Боб Стар. — Я не видел Стивена Орко с того времени, когда он меня пытал. Я пытался поступить на флот, но рапорт не был принят.

— Твой отец просил меня не рассматривать его, — сказал Джей Калам. — Я не знал того, что ты мне только что рассказал, иначе ты получил бы шанс добраться до этого человека. Это было самое серьезное испытание для Легиона с тех пор, как Эрик Претендент привел тех чудовищ — захватчиков с Убегающей Звезды, чтобы они помогли ему восстановить Империю. Как только флот собрался в окрестностях Марса, я взял твою мать на флагман. Доклады, поступающие с Юпитера, дали мне понять, что нам понадобится ее оружие. Наш полет не встречал препятствий. Мы добрались до Каллисто, не встретив никаких враждебных действий, и я послал ультраволновое сообщение, взывая к рассудку осажденных. Ответом было что-то похожее на солнце, выпущенное в нас из крепости над городом Лел.

— Солнечная пушка? — прошептал Боб Стар. — Вы знаете, до меня доходили слухи об этом страшном оружии.

— Корреспонденты называли их так, — подтвердил Джей Калам. — Это оружие того же типа, что применяли против нас двадцать лет назад монстры с Убегающей Звезды. Энергетический вихрь, искажающий координаты времени и пространства, делающий все тяжелые элементы нестабильными и создающий неодолимое притяжение к другой материи в ужасном водовороте атомной аннигиляции.

Лицо Командора стало суровым.

— Стивен Орко, как ты и говорил, был очень умен. Он построил это страшное оружие, используя обрывки информации, полученной беглецами-каллистянами от существ Убегающей Звезды. Тогда Пурпурные во главе с Эриком были их союзниками. Каким-то образом он увеличил его дальнобойность и мощь. Первый выстрел уничтожил два наших лучших корабля. Я понял, что оружие Орко может достать до любой планеты в Системе. Твоя мать уже собрала свое секретное оружие. Поскольку полного уничтожения я не желал, то попросил ее стереть город Лел с внешними укреплениями. Ты видел инструмент в Яшмовой комнате. Мать, должно быть, говорила тебе, что его действие невидимо. Поэтому я не удивился, что во время ее манипуляций с ним, казалось, ничего не происходит. Но вдруг ее лицо исказила гримаса ужаса.

— Не работает! — прошептала она.

Одного взгляда на экран телеперископа было достаточно, чтобы увидеть, что фортификация Лела осталась неизменной. Мне удалось даже увеличить изображение настолько, что стала видна сама атомная пушка — колоссальная скелетовидная труба из металлических дуг, поставленная па горной вершине возле города. Пока я смотрел, к нам помчался второй вихрь — что-то вроде спиральной туманности в миниатюре, в которой бешено взрывались метеоры и корабли. Второй выстрел уничтожил еще три крейсера, и твоя мать поняла, что мы должны отступить. Кто-то еще, по ее словам, добрался до принципа АККА. Она попыталась объяснить, не раскрывая своей тайны, что оружие использует единственную нестабильность во Вселенной, причем второй хозяин этого устройства способен предотвратить его использование.

Боб Стар подтвердил.

— Она говорила мне о точке опоры, — сказал он. — Устройство, которое она собирает, — это рычаг, а ум подразумевает силу, но точка опоры только одна. — У него резко перехватило дыхание. — Неужели Стивен Орко… открыл это?

Командор печально кивнул.

— Неудача твоей матери обусловливалась, по ее словам, тем, что против нас стоял другой хозяин АККА. Ее оружие больше не будет действовать, пока жив этот второй человек или пока у него не отберут этот инструмент. Разумеется, твоя мать была способна не дать Орко использовать против нас эту тайну, но сама по себе атомная пушка могла уничтожить наш флот. Уходя, мы потеряли еще шесть кораблей. Вслед нам полетело триумфальное послание Орко. Послание состояло из оскорбительных фраз. Он предполагал, что твоя мать поняла, что он тоже является владельцем АККА. Стивен Орко требовал, чтобы Зеленый Холл признал в нем верховного правителя Юпитерианской Империи. Но даже этого было недостаточно для удовлетворения имперских амбиций Орко. Он потребовал торговых прав и концессий на каждой планете и ограничений на мощь Легиона. Было ясно, что он намерен завладеть всей Системой.

Джей Калам стоял во весь рост, напрягшись, посреди роскоши огромной безмолвной комнаты в летящем корабле. Длинное лицо было мрачным, темные глаза прищурены.

— Мы были разбиты, — сказал он тихо, — но не уничтожены. Легион никогда не бывал уничтожен, Боб. Ты должен помнить это.

— Да, сэр, — сказал Боб Стар, вставая.

— Пока политиканы в Совете тянули время и спорили, как ответить на ультиматум Орко, мы принялись строить свою атомную пушку. Мы имели результаты спектрографических наблюдений за теми выброшенными солнцами и несколько намеков, которые твой отец получил из личных документов Претендента в библиотеке Пурпурного Холла. Эта информация была неполна и отчасти неточна. Но твой отец предположил, что деформации пространства — времени увеличивают нестабильность атомов. Твоя мать показала нам, как контролировать движение и рост полей нестабильности. Мы построили и установили на Церере атомную пушку, во всем равную той, что стояла па Каллисто. Стивен Орко организовал свою империю и в большой спешке рассылал ультиматумы, думая, что мы находимся полностью под его контролем. Успешное возведение атомной пушки на Церере стало сюрпризом. Орудие Стивена Орко было достаточно мощным, чтобы распылить все планеты в Системе. Один выстрел с Каллисто превращал десять тысяч квадратных миль на Меркурии в дымящуюся радиоактивную лаву. Но наше оружие было столь же эффективным. Стереть жизнь со спутников Юпитера было проще, чем со всей остальной Системы. Мы должны были успеть первыми. Стивен Орко был умным человеком. Он тут же понял, что проиграл. Когда наш первый вихрь обрушился на Каллисто, он запросил пощады. Однако потребовал, чтобы мы гарантировали ему жизнь. Орко потребовал лично от каждого члена Зеленого Холла слова, что будет защищен от любых покушений. Но в отношении тебя, Боб, он сделал странное исключение. До сегодняшнего дня я не мог понять, почему.

Боб Стар подался вперед и хрипло спросил:

— Что это за исключение?

— Он сказал: «Оставьте Роберта Стара. Мы с ним уже сделали все необходимое для защиты моей жизни. Если у этого щенка не слаба кишка меня убить, пусть он это сделает».

Это заявление заставило Боба Стара податься вперед. Он дрожал. Тонкое лицо напряглось, ногти глубоко вонзились в ладони. Треугольный шрам на лбу побелел.

— Его надо убить, — хрипло прошептал он. — Но я боюсь… боюсь, что не смогу этого сделать. Я не могу вспомнить всего, по знаю, что Железный Исповедник что-то сделал с моим мозгом. Орко говорил, что намерен сломить меня. И я боюсь…

— Я тоже, — печально улыбнувшись, сказал Командор. — Но мы — солдаты Легиона. Клятва офицера Легиона редко нарушается, разве что такими, как Претендент или сам Орко.

Темные глаза посмотрели на Боба Стара внимательно.

— Но поскольку он сделал это издевательское исключение относительно тебя, Боб, то для наших интересов необходимо им воспользоваться. Пойми, я не приказываю убить его. Все, что я могу сделать, — это удержать его в заключении, и ты волен предпринимать относительно него любые действия, какие сочтешь нужными. Ты получаешь приказ охранять Орко.

— Да, Командор. Я… я понял.

— Очень жаль, что нам приходится щадить жизнь предателя, — с сожалением сказал Джей Калам. — Твой отец был против. Я настоял, чтобы Совет согласился, потому что это могло спасти миллиарды жизней. Быть может, кажется странным, что Орко доверился Легиону, но он отлично знает наши понятия о чести, хотя и презирает их, думая о собственной жизни. Тем не менее, все было улажено, и он стал нашим узником — самым опасным человеком, которого нам когда-либо приходилось содержать под замком.

— Так оно и есть, — быстро сказал Боб Стар. — Если он знает секрет моей матери!

— Он под падежной охраной, — продолжал Джей Калам. — Мы объявили, что он казнен, чтобы пресечь попытки его освобождения. В потайном месте мы построили надежную крепость — гениальное изобретение наших инженеров. Он содержится там под именем Меррин, мертвый для всего мира. Но не для кометчиков.

— Это почему? — спросил Боб Стар.

— Существа с кометарного объекта открыли, что Стивен Орко жив, — хладнокровно ответил Джей Калам. — Именно по этой причине твоему отцу и было приказано немедленно уничтожить комету.

— Но как… Как они разузнали?

— Точная информация о Стивене Орко, в том числе и о месте его заключения, хранилась в подвале Зеленого Холла. Подвал считался недосягаемым и всегда охранялся верными людьми. Но невидимки с кометы проскользнули в здание. Они убили четырех часовых, причем неизвестным оружием. Взломав замки, которые проверил сам Жиль Хабибула, они выкрали все документы, касающиеся Стивена Орко.

— Если они выпустят его… — тихо сказал Боб Стар. — Я даже не хочу об этом думать. Стивен Орко не станет хранить верность человечеству. Если кометчики станут нашими врагами, он охотно присоединится к ним.

— В это трудно поверить, — Командор поднял голову, хмуро улыбаясь. — Но я надеюсь, что кометчики нас встретят, как друзей. Если они не оценят наше дружеское отношение, вспомни о долге. Не дай Орко бежать.

Боб Стар утонул в большом кресле. Его тонкое лицо превратилось в маску боли. Искаженные мукой глаза с мольбой глядели на Джея Калама.

— Я попытаюсь, — жалко прошептал он. — Но я… боюсь…

Глава VI Девушка в стене

«Непобедимый» снижался над южным полюсом Нептуна. Восьмая планета была огромным и негостеприимным миром бледных сумерек и горькой ночи. Огромные сооружения планетарных инженеров, возводившиеся в течение долгих веков, уже очистили ядовитый воздух от метана и аммиака, насытив его необходимым для дыхания количеством кислорода. Над большими залежами полезных ископаемых в экваториальных зонах стояли города, но огромный полярный континент был еще не готов к колонизации. Вокруг простирались пустоши, покрытые замерзшими бесконечными болотами. Они были обозначены на межпланетных картах так: «Необитаемо и опасно. Избегать посадок».

Несмотря на это предупреждение, «Непобедимый» приземлился в трех градусах от полюса. Боб Стар и двое его телохранителей выдвинули трап на темную застывшую равнину. Дрожа, они спустились с корабля. Позади загрохотали дюзы. Они упали ничком, чтобы укрыться от жаркого урагана струй. Корабль поднялся и исчез в зеленоватых сумерках, унося Джея Калама навстречу кометчикам с миссией доброй воли.

Из туманной тьмы вышло подразделение легионеров. Они проверили всех троих, посмотрели их удостоверения и проводили в крепость, стоявшую на невысоком холме.

— Стена кольцевой формы, сэр, — сообщил Бобу офицер стражи. — Внутри круглое поле, на котором сейчас стоят четыре наших крейсера. Но тюрьму вы даже не увидите. Это закрытый цилиндр пердьюрита. Камера Меррина в тысяче футов под землей.

Гигантская бронированная дверь пропустила их внутрь. Боб Стар попросил, чтобы его провели к узнику. Офицер стражи повел его мимо длинных пердьюритовых стен коридоров, через бесчисленное множество дверей, которые тщательно закрывались за ним, по скрытым подъемникам, мимо хмурых бдительных стражников в сторожевых витрилитовых турелях, наконец, он увидел человека, которого должен был убить.

Огромная дверь пропустила его в маленькую квадратную комнату, где стояли двое часовых. Противоположная стена представляла собой толстый сияющий лист витрилита. За этой прозрачной стеной находилась камера Стивена Орко.

Заключенный сидел в большом кресле и читал. В руке он держал стакан с красным напитком. Боб Стар увидел красивое лицо и легкую улыбку на губах.

— Это Меррин, сэр, — сказал офицер. — Он был закрыт витрилитовой стеной два года назад при завершении строительства тюрьмы. Никто с ним с тех пор не контактировал. Камера звуконепроницаема, и охранникам приказано игнорировать любые его действия. Все металлические предметы у него забрали. Воздух, вода и жидкая пища поступают к нему по скрытым трубам из другой комнаты, доступ в которую имеет только начальник…

Офицер показал маленькую красную кнопку на серой стене.

— Я должен предупредить вас, сэр. Нельзя прикасаться к этой кнопке. Она соединена с клапаном, который может наполнить комнату смертельным газом. В наши обязанности входит защищать его жизнь, доверенную Легиону.

Боб Стар едва расслышал последние слова сквозь внезапный звон в ушах. Он вдруг покрылся холодным потом. Маленький красный диск глазел на него, как зловещее око. Как только он коснется его, обида и боль исчезнут. Система будет освобождена от злого гения Стивена Орко…

Он сознавал, что узник видит его. Голубые холодные глаза оторвались от книги. Благородное лицо иронично улыбнулось. Стивен Орко лениво встал и подошел к прозрачной несокрушимой стене. Он показал на красную кнопку и похлопал себя насмешливо по ноге. Полные губы изобразили ироничное беззвучное приветствие.

Боб Стар вдруг почувствовал желание говорить с ним. Это была их первая встреча с той ночи пыток… Он надеялся, что вцепившийся в него ужас рано или поздно растает, что исчезнет иллюзия боли, когда он встретит Стивена Орко.

— Вам известно, какие мне даны указания, — сказал Боб Стар офицеру стражи. — Мне необходимо поговорить с Меррином.

После переговоров с комендантом он получил разрешение. Боб Стар остался один в прозрачной комнате. Магнитный громкоговоритель ухнул, и затем он услышал чистый густой баритон Стивена Орко:

— Приветствую тебя, Боб! Меня позабавят твои попытки прикоснуться к красной кнопке.

Лицо Боба Стара стало злым.

— Смейся, если хочешь, — пробормотал он хрипло. — Но я могу это сделать, если будет нужно.

— Если хочешь, попытайся сейчас, — издевательски предложил Орко. — Нет, тебе ни за что этого не сделать, Боб. Не сделать, раз ты пообщался с Железным Исповедником — я слишком часто видел, что ультразвуковые волны делают с мозгом и той штукой, которая зовется храбростью. Я уверен, что ни ты, и никто другой не посмеет меня убить из-за этого дурацкого кодекса чести, который свято чтит Легион.

Задрожав от внезапного приступа омерзения, Боб Стар повернулся к кнопке. Он потянулся к ней, но старый страх завопил в нем — не сможешь? Он отошел назад, плечи поникли. Слезы затуманили глаза. Руки безвольно повисли.

— Я действительно рад тебя видеть, — звенел голос Стивена Орко. — Потому что ты, должно быть, послан сюда в глупой надежде, что сможешь меня уничтожить. Это означает, что эти фантастические меры предосторожности сочтены недостаточными. Отсюда я делаю вывод, что снаружи у меня появился мощный союзник и что я могу питать надежду на скорое освобождение.

— Нет!

— Ты не сможешь помешать этому, Боб. Я тебя одолел, — с ненавистью воскликнул Стивен Орко. — Я сломал тебя навсегда! Когда я впервые услышал о твоем существовании, то испытал просто-таки бешенство при мысли, что совершенно ни на что не способный слабак, благодаря чистой случайности, однажды может стать самым могущественным из людей. А я по сравнению с ним — ничто. И решил, еще до того, как увидел благородного ребенка из Пурпурного Холла, раздавить тебя и присвоить все твое наследство.

Стивен Орко помолчал. Затем удовлетворенно улыбнулся и сказал:

— Тебя было несложно сломать, Боб. Железный Исповедник убил в тебе все опасное в одну ночь. Признаю, позже меня волновали вопросы этики, но время излечило меня от этого недуга. Подумай, Боб, один из нас имеет АККА, которое ему дали, второй смог открыть его собственными силами. Кто его больше заслуживает?

— Владение АККА — не просто утеха для эгоиста, — хрипло ответил Боб Стар. — Это сложнейшая задача, она забирает всю жизнь и в конце концов требует смерти хранителя. Но как… ты его открыл?

Узник покровительственно улыбнулся.

— Я расскажу тебе, Боб, — сказал он спокойно. — Но только для того, чтобы заявить свои права на него и подчеркнуть полную справедливость моих действий. Я должен заметить, кстати, что не собирался обременять себя этой тайной. Твоя беда, Боб, в том, что ты слишком молод для такой «работы».

Он насмешливо покачал головой, видя, как бессильно дрожит Боб Стар.

— Как бы там ни было, — продолжал он, — я просто следовал методам, которые мог использовать любой разумный индивидуум. Я тщательно собирал данные, проверял гипотезы экспериментальным путем и, наконец, пришел к удовлетворительному заключению. Еще когда я был в Академии, то нашел тайный доступ в секретную библиотеку и прочел все существующие доклады об использовании АККА со времени его создания великим предком твоей матери — Чарльзом Антаром, когда он сам был узником, охраняемым почти так же, как я теперь. Последняя запись о применении оружия относилась ко времени уничтожения старого спутника Земли, после того, как он был захвачен и укреплен союзниками Претендента. На яхте моего приемного отца я обыскал орбиту спутника. Наконец я нашел три металлические пуговицы размером с кончик моего большого пальца. Это было все, что осталось от Луны. Очень скоро я понял, что мне очень повезло. Аннигиляция тяжелых элементов прошла не полностью лишь потому, что твоя мать работала наспех собранным инструментом. Несколько месяцев напряженной работы в лаборатории, которую финансировал отец, открыли природу воздействия АККА на эти металлические образцы. Связать причину со следствием — это уже вопрос математической логики. Осталось лишь проверить альтернативные гипотезы и построить действующую модель — и тайна была моя. Ты не согласен, Боб, что такие способности заслуживают награды? Если я — самый одаренный из людей, то в таком случае я — их полноправный правитель. И я был бы им, Боб, если бы не одна оплошность.

Боб Стар хрипло прошептал:

— Какая?

— Я не смог убить твою мать, — Стивен Орко беззаботно пожал плечами. — Беда в том, что я не увидел раньше единственного ограничения этого оружия. Я не пытался использовать его, пока твоя мать не попыталась это сделать. Это была неудача для нас обоих, и эта оплошность привела меня сюда. Но она не повторится, если у меня появится новый шанс.

Он зловеще захохотал.

— Я не боюсь сказать тебе об этом, — добавил он тихо, — потому что знаю — ты не станешь трогать красную кнопку даже для того, чтобы спасти жизнь собственной матери.

Боб Стар знал теперь, что ему надо делать, но все же не мог начать. Он устало дал сигнал стражникам, и телефон разъединили. Узник вновь оказался запечатан в безмолвной гробнице. Боб Стар остался один в маленькой комнате, решив пробыть здесь до тех пор, пока не сможет нажать на кнопку.

Стивен Орко вернулся к своей книге. Он расслабился, потягивая напиток, явно демонстрируя, что он равнодушен к угрозам со стороны Боба. Дважды Боб покидал твердую скамью, на которой сидел, пытаясь притронуться к кнопке.

Но попытки ни к чему не приводили, только усилили нестихаемую пульсацию в голове. Он отступал на время, в отчаянии надеясь, что стимуляция экстремального случая заставит его действовать, если ситуация станет критической.

Внезапно глаза его расширились, дыхание прервалось, ладони сжались в кулаки. Он подался вперед, уставясь на серую твердую стену. Ему показалось, что ее поверхность колышется смутными движущимися тенями.

Массивная дверь по-прежнему была закрыта. Тревожные сирены молчали. Лист витрилита непроницаем., и гигант в кресле за ним не обращал на него внимания. Не было и намека на присутствие другого человека — некому было отбрасывать на стены ползущие тени. Боб Стар смотрел на них не дыша.

На сером фоне замерцал смутный синий круг. В нем метались призрачные тени. Внезапно, словно некая трехмерная проекция собралась в фокус, твердая броня стены растаяла, сменившись удивительной сценой.

Он увидел странную комнату, утопавшую, словно глубокая ниша, в стене подвала. Ее поверхность была покрыта завивавшимися спиралью кривыми, совершенно черного цвета линиями, усеянными маленькими блестящими голубыми кристалликами, резными, как снежинки.

Девушка стояла в этой полости в стене на многоугольном пьедестале — голубом и прозрачном. Внутри этого огромного сапфирового кирпича горело нестойкое пламя, и смутные отблески танцевали на крошечных снежинках…

Сверхъестественно живая на фоне этой спиральной раковины и синего огня, девушка стояла и глядела на него. На ее лице было отчаяние. Одна красивая рука была вытянута вперед и приподнята, словно в жесте предупреждения об опасности. Бледный овал лица искажен ожиданием опасности, яркие губы раскрыты, словно хотели сказать какое-то предупреждающее слово.

Она повернулась, чтобы показать через прозрачный щит на Стивена Орко, который сидел, погрузившись в книгу. Не сводя изумительных золотых глаз с Боба Стара, она настойчиво показывала на красную кнопку, которую он никак не мог нажать.

Он вновь двинулся к ней, и вновь в нем поднялась вся боль Железного Исповедника, остановив его. Он безнадежно отвернулся от девушки, чувствуя себя ничтожеством. Она явно желала, чтобы он убил Стивена Орко, и Боб подумал внезапно, что эта искаженная разумом красота не более чем галлюцинация — оживший символ его бессильного отчаяния.

Она увидела, как он отвернулся, и лицо ее стало печальным. В золотистых глазах погас свет. Белые суставы пальцев поднялись ко рту в жесте отчаяния. Затем она вздрогнула, словно услышав некий безмолвный голос, задрожала, вновь предложив ему нажать на красную кнопку. Но… Через несколько секунд в голубом пьедестале взорвалась бомба холодного пламени. Сапфировые блестки хрустальным инеем заплясали на спиральных стенах. Голубое свечение наполнило нишу и медленно погасло. Темные тени сгустились и медленно растворились. Серая стена вновь стала сплошной.

Боб Стар опять остался один. Он покачивался, дрожа, слезы поражения и отчаяния наполнили глаза. В мозгу Боба Стара бушевало смятение. Неужели она была реальна? Все прежние сомнения поднялись в нем в последний момент его бесплодной попытки и ее печального ухода, но теперь его мучил один вопрос. Живой человек… здесь? Или только мучительная проекция собственных невыносимых переживаний?

Рядом из громкоговорителя хрипло послышалась команда:

— Экстренная ситуация! Запереть все выходы! Находиться… — голос непонятно почему закашлялся. — Быстро! Невидимки… Я не вижу…

Боб Стар вздохнул. Он должен действовать или предаст Легион. Сопротивляясь немоте во всем теле, он повернулся к серой стене. Кнопка мигнула ему — красный издевательский глаз. Он сознавал, что Стивен Орко отложил книгу и глядит на него, откровенно забавляясь.

Боб Стар заставил себя сделать еще один шаг. Внезапно его обдало потом. В ушах ревело. Это усилие вновь бросало его в объятия Железного Исповедника. Он опять почувствовал давление холодной стали вокруг головы, жесткий удар трехгранного лезвия и жаркую боль невыносимой вибрации. Он увидел во тьме комнаты бешеное лицо Стивена Орко и услышал усиленный голос, превращавшийся в невыносимую боль:

«Что, не нравится, щенок? В таком случае, тебе лучше передумать. У тебя нет другого выхода. Еще немного, и ты никого уже не сможешь убить. Эта машина сокрушит любую волю. Она тебя сломает… Даже если ты и не был до сих пор ничтожным трусом — так будешь им. Ты не можешь убить меня, не можешь…»

Эти слова вновь и вновь эхом отзывались в мозгу — постгипнотический эффект. Он не мог убить, но он должен был это сделать! Образ испуганной девушки в стене вновь вернулся, и он сделал еще один неуверенный шаг к проклятой кнопке.

Что-то случилось с освещением в комнате. Лампы стали зелеными, вернее, зеленый свет проник сквозь массивную дверь за стеной. Ситуация обострилась. Он должен действовать, и осталось всего два шага…

Зеленоватый туман заполнял комнату, быстро поднимаясь, и создавал завесу, отделявшую Боба от Стивена Орко. Серые стены плыли, казалось, они вот-вот растворятся. В коже возник странный зуд. Немота охватила все его члены. Он ожесточенно протянул руку к красной кнопке. Но… у него больше не было руки. Тьма аннигилировала все. Он упал на пол.

Глава VII Тварь в тумане

Боб Стар очнулся от приглушенного рева снижающихся дюз. Он обнаружил, что лежит на мерзлой земле, все еще онемевший от зудящего паралича, который лишил его сознания. Пытаясь собраться с мыслями, он напряженно вспоминал, что же произошло. Но разум его отказывался возвращаться к жуткой сцене у камеры Орко. Спустя мгновение, однако, тошнотворный факт собственной неудачи вернулся, и Боб вновь погрузился в безнадежную апатию, пока усиливающийся вой дюз не стал настолько громким, что он не смог уже его игнорировать. Вдохнув ледяного воздуха, Боб Стар сел, изумленно обнаружив, что находится на самом краешке манящей бездны. Зеленоватая тьма шахты находилась от него на расстоянии двенадцати футов. Качаясь, Боб Стар отошел от края.

Хруст шагов заставил его вздрогнуть. Он мгновенно обернулся и увидел двух своих телохранителей, благополучно выбравшихся из этой неописуемой бездны и глядящих на смутное голубое мерцание в облачной тьме над головами.

— Эй! — воскликнул Хал Самду. — Это корабль.

— Вовремя же мы спаслись! — прохрипел Жиль Хабибула.

— Жиль! — позвал возбужденно Боб Стар. — Как вы здесь оказались? И что это за шахта?

— Ах, парень, — толстяк подошел к нему, облегченно вздыхая. — Мы думали, ты не очнешься…

Хал Самду обнял Боба Стара. Жиль Хабибула рыдал от радости.

— Долго мы ждали, дружище. Смертельно долго…

— Где мы? — спросил Боб Стар.

— Это все, что осталось от тюрьмы, — голос старого солдата дрожал от страха. — После того, как нападавшие забрали узника, с неба ударил красный луч — там, должно быть, находился их невидимый корабль. Под действием луча стены превратились в ничто. Даже земля превращалась в красное пламя и исчезала. Ах, дружище, эта жуткая шахта — все, что осталось от тюрьмы, гарнизона и крейсеров Легиона, стоявших за стеной. Я не понимаю…

— Так он ушел!

Боб Стар тяжело повернулся к этой чудовищной бездне, чувствуя себя слишком слабым даже для того, чтобы броситься в нее. Он подвел Легион… Теперь ничто не имело значения. Боб чувствовал себя опустошенно, глаза его глядели на судорожные всплески пламени, которые вырывались из дюз приземляющегося корабля.

— Он садится поблизости! — просипел Жиль Хабибула. — Кометчики бежали с узником, все остальные погибли, но мы спасены.

— Скажи мне, — настойчиво прошептал Боб Стар, — как вам удалось выбраться?

— Нам и не удалось, парень, — ответил Жиль Хабибула. — Это узник пощадил наши жизни. Я даже не знаю, почему. Он сказал нам, что в действительности он — великий мятежник Орко, но я полагаю, что ты об этом уже знал.

— Знал, — грустно ответил Боб Стар. — Я должен был убить его, если возникнет опасность его бегства, — он всхлипнул, — но… я не смог это сделать.

— Мы с Халом ждали тебя в коридоре снаружи. Внезапно зазвучала сирена, и на посты побежали полуголые легионеры. Большинство из них не добежало. Они падали, приятель, поражаемые тварями, которых даже не видели. И зеленый туман поразил мои старые глаза. Я беспомощно упал вместе с остальными. Нет, пожалуй, немного раньше остальных, ради спасения моей драгоценной жизни Когда я еще цеплялся за свой мутный рассудок, Хал и все остальные, похоже, уже ничего не видели. Я услышал лязг замка и увидел, как поворачиваются эти огромные двери. Неожиданно из камеры вышел заключенный Орко — он говорил и жестикулировал, обращаясь к пустому пространству. Ответом ему были совиные крики и громыхание, от которых кровь стыла в жилах. И твое тело, парень, плыло за ним следом, несомое кем-то, кого я, по счастью, не видел. Узник показал на Хала и на меня, и что-то подняло нас. Нас вынесли из тюрьмы и бросили сюда, на эту мерзлую землю. Поблизости находился какой-то гигантский корабль. Ничего подобного я прежде не видел. Мое бедное старое сердце едва не остановилось, когда узник заговорил со мной. Голос его звучал рядом, хотя я не видел его.

— Я знаю, что вы оба — два ничтожных телохранителя того жалкого придурка, который зовет себя Бобом Старом, — сказал он. — Я думаю, он скоро придет в сознание. Скажи ему, что я пощадил его еще раз в награду за то, что он не убил меня.

Он засмеялся.

— Скажи ему, что вы — единственные живые люди на этом континенте, — продолжал он. — Скажи ему, что до моря пять тысяч миль и девять тысяч миль паковых льдов до острова Шиляр. Боюсь, ему не хватит жизни, чтобы добраться туда, но вполне хватит времени, чтобы пожалеть, что он не нажал кнопку. Передайте Бобу Стару, что я исправлю допущенную оплошность в отношении его матери.

Затем он закрыл люк. Кто-то закричал, заухал — возможно, это были его новые дружки. Завизжал штурвал воздушного шлюза, зеленый туман заклубился, и корабль, который нельзя было увидеть, улетел, даже не поколебав воздуха.

Старый солдат задрожал.

— Ах я, бедный! Кометчики — страшные враги. Я почти жалею, что эта ракета пришла спасти нас. Если мы и покинем Нептун, то лишь для того, чтобы увидеть, как человечество будет уничтожено оружием, которого мы не знаем, и врагами, которых мы даже не увидим.

— Не говори так, Жиль! — воскликнул Хал Самду, сжав свои гигантские кулаки. — Если мы выживем, то будем драться за Систему и за хранителя мира. Пошли! Мы должны искать корабль Легиона, прежде чем он улетит, не найдя нас здесь.

Неуверенное сияние струй исчезло в облаках, но Боб Стар почувствовал слабый импульс, когда корабль коснулся мерзлой равнины.

— Он опустился слишком жестко, — тревожно прошептал он. — Кажется, дюзы работали с перебоями. Боюсь, что он рухнул.

Они бежали, спотыкаясь во тьме, вдоль кромки бездны, туда, где исчезли отблески дюз. То, что они нашли на месте посадки крейсера Легиона, оказалось грудой искореженного металла.

— Жизнь моя! — прохрипел Жиль Хабибула. — Здесь остался только нос от несчастного корабля. Он никогда уже не взлетит с этой жуткой земли. Мы останемся здесь замерзать, как задумали Орко и его друзья-чужеземцы.

Боб Стар мрачно смотрел на останки корабля. Огромные пластины брони были смяты и почернели, а массивные балки выпирали из разорванной плоти корабля, как сломанные ребра. Иллюминаторы были выбиты. А колоссальная протонная пушка вырвана с турели. Этот погибший корабль только что был боевым кораблем Легиона…

Он в ужасе отшатнулся — это был «Непобедимый»…

Могучий «Непобедимый» превратился в эти исковерканные обломки. Это означало, что жест дружбы Джея Калама не увенчался успехом. Это означало, что кометчики — враги, и теперь, освободив Стивена Орко, они смогут защититься и от АККА.

— О, горе! — горько стонал Жиль Хабибула. — Это все, что осталось от великого «Непобедимого». Он превратился в гроб для бедного Джея…

— Может, он еще жив, — тихо сказал Боб Стар. — Его каюта располагалась впереди — в этой секции…

— Я не вижу даже признаков жизни, парень, — пробормотал старик. — Помоги мне добраться до переднего люка.

Они подняли его повыше — к механизму огромного входного люка. Он повис на изогнутой балке, вглядываясь в замок.

— Ах я, бедный! — прошептал он печально. — Зачем понадобилось боевой корабль запирать, как драгоценный сейф? Неужели не доверяют людям Легиона?

Боб Стар глядел и восхищался быстрой, проворной уверенностью пухлых рук старика. Он почти не удивился, когда что-то щелкнуло под почерневшей броней и загудевшие моторы стали открывать наружный люк.

— Знай, дружище, — победно засипел Жиль Хабибула. — Что нет другого человека в Системе, который мог бы открыть такой замок! Но давайте поищем Джея.

В рубке было пусто и темно. Они остановились, чтобы прочитать последнее, аккуратно написанное послание в журнале: «Падаю в направлении южного полюса Нептуна. Геодины отказали, дюзы повреждены. Пытаюсь сесть возле тюремной базы. Генеральный приказ: кометчики — наши враги, и Легион должен сражаться с ними до конца. Калам».

— Джей! — крикнул Хал Самду. — Где ты?

— В своей комнате, конечно, — прошептал вдруг Боб Стар. — Она звукоизолирована.

Они побежали назад через картохранилище к открытой двери. Боб позвонил и стал ждать. Маленькая дверца открылась, и он увидел высокого Командора Легиона.

— Я думал, что я один, — радостно воскликнул Джей Калам. — Боб! Хал… И Жиль! Я уже совсем было с вами распрощался…

Оп провел их в потайную комнату и закрыл дверь. Гигантское тело Хала Самду расслабилось в мягком кресле. Жиль Хабибула поспешил на кухню за горячей пищей, но Боб Стар не чувствовал пи комфорта, ни аппетита.

— Я пытался… — вырвалось вдруг у него. — Я действительно пытался, Командор! Но я не смог, — тонкое лицо Боба Стара исказилось болью. — Я всего лишь трус, как и говорил Орко…

— Не говори так, — Джей Калам покачал головой. — Я слишком хорошо знаком с последствиями, которые оставляют такие устройства, как Железный Исповедник, чтобы винить тебя в чем-либо. Я хотел дать тебе шанс проверить себя — отчасти ради тебя же.

— Спасибо, Командор, — горько прошептал Боб Стар. — Но я не оправдал! Я позволил Стивену Орко уйти. Теперь он вынашивает замыслы убийства моей матери и захвата кометчиками Системы…

— Нет! — голос Джея Калама был решителен. — Если и есть чья-либо вина, то лишь моя — я слишком высоко поднимал знамя чести. Пожалуй, мне следовало приказать убить Орко. Мне надо было позволить твоей матери уничтожить кометарный объект.

— Вы уверены?

Командор мрачно кивнул.

— Способ, которым кометчики приняли предложенный нами жест дружбы, доказывает, что они абсолютно лишены высоких качеств, на которые я рассчитывал. Но позволь, я тебе все расскажу. Не прошло и трех часов после того, как мы покинули Нептун, как экраны курсопрокладчика засветились. Мы ничего не увидели с помощью телеперископов, но детекторы гравитации обнаружили присутствие невидимого объекта массой в пятьдесят тысяч тонн, приближающегося к нам сзади, словно он следовал за нами от Нептуна. В надежде установить мирный контакт, я приказал гелиграфическому отсеку высветить сигнал «МЫ ДРУЗЬЯ». Я был уверен, по предварительным докладам о невидимых налетчиках, что кометчики знают о нас достаточно, чтобы прочесть такое сообщение. Но… Прежде чем мы смогли повторить сигнал, «Непобедимый» был подхвачен грандиозной невидимой силой. Геодины против нее оказались бессильны. Словно гальку в потоке, нас понесло к вражескому кораблю. Ты можешь представить невидимый луч энергии, Боб, — табулярное силовое поле, как называют это математики, — достаточно мощное, чтобы утащить «Непобедимый», несмотря на включенные геодины, на пять тысяч миль за пять минут? Именно это и произошло. Затем на миг среди звезд мелькнул красный луч со стороны невидимого корабля. И «Непобедимый» был разрушен — вся кормовая часть была уничтожена.

— Ого! — воскликнул Жиль Хабибула, содрогнувшись. — Я видел этот страшный свет. Я видел, как он уничтожил тюрьму, превратив ее в эту кошмарную шахту.

— Могу себе представить, — Командор сжал длинный подбородок. — Материя не может быть уничтожена бесследно. Даже оружие твоей матери, Боб, не выводит Вселенную из равновесия, уничтожая бесследно целые планеты. Я догадываюсь, что случилось с кораблем и тюрьмой.

Он задумчиво кивнул, остальные придвинулись ближе.

— Материю нельзя уничтожить, — повторил Командор тихо. — Но ее можно превратить. Я думаю, что красное свечение, взаимодействуя с материей, превращает атомы в нейтрино-крошечные частички, которые могут проходить незамеченными сквозь любую материю.

— Должно быть, так оно и есть, — согласился Боб Стар.

— Как бы там ни было, — заключил вдруг Джей Калам, — вместе со мной остались в живых около сорока человек. Я не пытался помешать им спастись на спасательных ракетах. Вихревая пушка была повреждена — мы но могли сражаться. На борту судна остался я один. Шесть маленьких ракет помчались в направлении форта — крошечный рой голубых звездочек, быстро мигающих во тьме пространства. Они ушли совсем недалеко, когда вновь появился красный луч. Маленькие голубые звезды покраснели и погасли.

— Так они, выходит, перебили уцелевших? — воскликнул гневно Хал Самду.

Джей Калам мрачно кивнул.

— Вот какова цена кометчикам и Стивену Орко… Похоже, он теперь их новый союзник.

Боб Стар изумленно посмотрел на него.

— Куда они ушли, Командор?

— Насколько я смог проследить за ними с помощью детектора, они возвратились на комету.

— Мы должны идти следом, — прошептал Боб Стар. — Стивен Орко должен быть уничтожен!

— Должен… — устало сказал Джей Калам. — Я надеялся получить помощь в форте…

— Теперь нам никто не поможет, — горько пробормотал Боб Стар. — Мы — единственные люди на этом застывшем континенте, и у нас нет корабля…

Вмешался Хал Самду.

— Боб, мы здесь не единственные люди.

— Что?

— Ах, верно, здесь есть и другие… враги, — прохрипел Жиль Хабибула. — В этой чудовищной суматохе у нас не было времени рассказать тебе, парень. Какой-то чужак выходил на нас из тумана, когда ты лежал без сознания возле шахты.

— Почему ты назвал его врагом?

— Он мне не друг! — резко воскликнул старый солдат. — Поначалу я решил, что это случайно уцелевший человек из гарнизона, и позвал его. Он ответил выстрелом из протонного пистолета. Луч прошел мимо — спасибо туману. Затем Хал бросил камень, и чужак убрался, рыча и подвывая, как раненый зверь.

— Вот как! — воскликнул Джей Калам. — Вы уверены, что этот парень вышел не из форта?

— Да, Джей! Я видел его в свете вспышки и уверен, что с тех пор, как он последний раз мылся и брился, прошло много времени. Он был с огромной бородой, космат, в выцветших тряпках.

— Странно, — сказал Командор и тихо присвистнул. — Хотел бы я знать…

Глава VIII Смерть на Нептуне

Они все еще находились в роскошной каюте Джея Калама на разбитом «Непобедимом».

— Мы можем подать сигнал о помощи? — спросил Боб Стар.

Командор покачал головой.

— Сигнальная рубка разрушена вместе с запасным оборудованием в складских отсеках.

— Но не можем же мы бездействовать, — прошептал Боб Стар, — Будь у меня еще шанс… А можем мы построить новый корабль из обломков?

— Я доволен хотя бы тем, что смог приземлиться, — сказал тихо Джей Калам. — Лучшие мастера Легиона никогда уже не оживят эту груду металлолома.

Бобу Стару пришлось прикусить губу, чтобы не разрыдаться от бессилия.

— Думаю, мы должны найти чужака, — сказал спокойно Командор. — Если это не солдат гарнизона, то, может быть, у него есть связь с внешним миром. Это не очень обнадеживающий план, но ничего лучше я не вижу.

Они искали косматого чужака три дня, но найти удалось кое-что другое. Это были клочки разорванной и заляпанной кровью одежды, небольшая груда смерзшихся внутренностей, несколько обглоданных костей и пустой череп, покрытый скальпом с желтыми волосами.

— Зеленая ткань… — Боб Стар поднял оторванный рукав. — Это форма Легиона.

— Ах, даже так! — в ужасе воскликнул Жиль Хабибула. — Какой-то бедный солдат Легиона был съеден здесь ужасным чудовищем…

Джей Калам склонился, чтобы поднять блестящий запачканный кровью предмет. Он повернул его под светом фонарика. Это была эмалированная бляха из белого металла — фигура птицы, держащей в когтях маленький свиток. Командор изучил ее и сказал, прерывисто дыша:

— Это человек не из гарнизона. Я знал его… У него были бледные робкие голубые глаза, желтые волосы и мягкий женственный голос. Он писал картины — небольшие пейзажи… Страшная и в то же время ужасная смерть.

— Кто это был? — прошептал Боб Стар.

— Его звали Джустин Малькар. Друзья обычно называли его мисс Малькар. Но только за глаза, на деле он был опытным офицером. Эту бляху ему подарил экипаж, когда он привел корабль па Землю. К таким безделушкам он был неравнодушен.

Командор нагнулся, чтобы положить заколку на камень возле груды костей, и Боб Стар спросил:

— Не понимаю, что привело его сюда?

— Его слабость, я полагаю, — ответил Джей Калам. — И сила Стивена Орко. Они имели одно звание, когда получили назначение в Юпитерианский Патруль. Очень скоро Орко прибрал Джустина к рукам. Насколько я помню, его корабль одним из первых примкнул к смутьянам. Вообще-то он был неплохим человеком, просто Орко пользовался его слабостями. Когда мятеж был подавлен, корабль Малькара — «Птица Зимородок» — мощный новый крейсер, исчез. Орко сказал, что он был уничтожен нашими атомными выстрелами. Однако вскоре было установлено, что на нем бежал Марк Лардо — богатый каллистянский промышленник, главный соратник Орко. Мы заподозрили, что они решили возвратиться на крейсере и освободить Орко. Два года Легион обшаривал пространство в поисках исчезнувшего корабля, но это первый след…

Он вновь взглянул на яркую бляху.

— Но кто на него напал?

— На этот вопрос мы ответим, когда найдем бородатого бродягу, который стрелял в Жиля и Хала.

Он протянул руку и снял с пояса картограф, который отмечал их продвижение. Джей Калам открыл крышку и вытащил ленту с записью.

— Мы примерно в семи милях от тюрьмы, — задумчиво сказал он. — Пока у нас нет другой информации, предположим, что Джустин Малькар погиб поблизости от своего корабля. Попробуем обыскать округу, двигаясь по расширяющейся спирали…

— Верно! — воскликнул Жиль Хабибула. — Давайте уйдем подальше от этих костей, пока чудовище не вернулось за нами.

Дрожа от холода, они продолжили поиски. Боб Стар обходил нагромождения булыжников по замерзшим склонам. Джей Калам смотрел на светящийся прибор и указывал направление. Ничего не найдя, они повернули обратно к разбитому кораблю.

Боб Стар свернул в сторону, заметив что-то похожее на очередной булыжник. Странная тень, по мере приближения, приобрела реальные очертания. Его внимание привлек блеск металла. Он различил черные овалы иллюминаторов и купол орудийной турели. Слабая надежда перехватила дыхание. Он услышал зов Джея Калама и молча побежал обратно.

— Тихо! — прошептал он. — Это корабль…

Слова его были прерваны лучом слепящего света, который врезался в морозную землю рядом с ним.

— Он услышал нас! — прохрипел он. — Ложись!

Они заползли под укрытие скалы. Внезапно в скалу ударил луч фиолетового света, разбросав искрящиеся осколки.

— Боб! — прошептал Джей Калам. — Жиль! Хал! Все целы?

Но никто не ответил.

Боб Стар, находившийся ближе всех к кораблю, чудом избежал смерти от луча огромной протонной пушки. Он испытал шок, когда, упав, увидел, как горящая игла двинулась за ним следом, словно указующий перст смерти. Он отчаянно пополз прочь, и вовремя. За его спиной взорвалась замерзшая скала, но ударная волна не задела Боба. Находясь уже вне пределов досягаемости луча, Боб побежал к главному входному люку. Он был закрыт.

— Парень! Где ты, парень? — испуганный голос Жиля Хабибулы остановил его. — Ах, какие коварные вещи происходят с бедным старым солдатом Легиона!

Боб Стар увидел, что Жиль ползет к корпусу корабля.

— Теперь возле корабля мы, как в ловушке, — прошептал он. — Если попытаемся уйти, он нас срежет.

— Ты можешь открыть этот замок, Жиль?

— Но зачем, дружище? Мне достаточно того, что он надежно заперт, и из него не выскакивают вооруженные люди, чтобы убить нас.

— Открой, — сказал Боб Стар, — если можешь.

— Могу, если нужно, — Жиль Хабибула уже занялся замком. — Странная штука судьба гения… Никогда мне не удавалось применить свой великий талант в обычных условиях: Мои способности словно спят, пока не возникнет опасность.

Вскоре загудели моторы, открывая наружный люк.

— Годится, — он торопливо отступил. — Твоя очередь, парень.

Боб Стар прыгнул в открытую камеру воздушного шлюза. Прислушавшись, он уловил быстрые осторожные шаги, приближающиеся по внутренней палубе. Он приник к изогнутой металлической стене возле внутреннего люка и стал ждать, затаив дыхание. Неожиданно перед ним появился тупой ствол протонного пистолета. Он выждал мгновение и рванул руку с оружием на себя. Из-за стены вылетел бородатый мужчина и отскочил в узкое помещение воздушного шлюза. Чужак вдвое превосходил Боба весом, но тут сказалась долгая тренировка. Быстрый удар пришелся в болевой узел, и бородатый противник рухнул на пол.

— Жиль, — тихо позвал Боб. — Вот пленник для тебя.

В захламленном корабле было тихо. Он нашел рубку и картохранилище пустующими. Боб Стар вышел из корабля и закричал:

— Командор, «Птица Зимородок» наша!

* * *

Скоро пленный пришел в себя.

— Я — вице-король Каллисто, — глухо прорычал он. — Я Марк Лардо, друг великого Орко. Если вам нужна еда, я покажу, как ее добыть.

Через двенадцать часов беспорядок и грязь на корабле исчезли. Разорванные карты были аккуратно склеены и возвращены на стеллажи. Боб Стар почистил и осмотрел навигационные приборы. Командор хмуро рассматривал испачканный корабельный журнал. Хал Самду, счищавший грязь с палуб и из жилых отсеков, вошел, чтобы сообщить:

— Джей, пленный в каземате воет, как волк.

— Я думаю, он псих, — сказал Джей Калам. — Это неудивительно… Ты закончил?

— Да, Джей. Это уже похоже на прежний корабль Легиона. Ты еще не выяснил, как он здесь оказался?

— Из записей можно сделать вывод, что Джустин Малькар хотел сдаться вместе со Стивеном Орко. Он не ожидал особого снисхождения и готов был заплатить за измену. Но ему не дали сдаться. Марк Лардо, первый фаворит Стивена Орко, проник на борт с дюжиной вооруженных головорезов. С этого момента записи стали нечеткими. Достоверно только одно — Лардо действительно замышлял освободить Стивена Орко. Самое удивительное то, как ему удалось обнаружить местонахождение тюрьмы. Из датированных записей следует, что он знал о ней еще до того, как тюрьма была построена, словно был настолько умен, что рассчитал заранее, где именно ее построят.

— И такое возможно, — тихо сказал Боб Стар. — Он всегда казался нечеловечески гениальным.

— В любом случае, — продолжал Джей Калам, — становится ясно, что Джустин Малькар сознательно саботировал попытки спасения, возможно, сознавая свою вину за другие преступления. Планом предусматривалась посадка на Тритон — почти необитаемый — и выжидание подходящего шанса выручить Орко. Малькар преднамеренно сбился с курса и растратил топливо; он сумел использовать катодные платы до последнего кусочка и сел здесь. Хотя форт был не более чем в дюжине миль, запись в журнале говорит о том, что он, якобы, находится в тысяче миль от этого места. Похоже, Малькар надеялся добраться до форта и выдать своих сподвижников. Но ему это не удалось… Корабль находится здесь без топлива и почти без продуктов — большинство припасов, видимо, было израсходовано на Тритоне.

— И Марк Лардо — единственный выживший.

— Останки, которые мы нашли… — Голос Коба Стара содрогнулся от ужаса.

— Этим плотоядным зверем был Марк Лардо, — закончил Командор. — Похоже, ему удалось выманить сподвижников наружу, где их убил холод. До налета кометчиков он не знал, что находится возле самого форта.

— Ах, каннибал! — воскликнул Жиль Хабибула. — Трюм заполнен человеческими костями!

Джей Калам усмехнулся.

— Художник в тонкой душе Джустина Малькара должен быть удовлетворен, — прошептал он, — тем возмездием, которое он уготовил Марку Лардо. Послушайте его!

Из далекого каземата слабо донесся прерывающийся хриплый крик безумца:

— Не выгоняйте меня! Они проголодались… Не выгоняйте меня!

Задрожав, Жиль Хабибула закрыл дверь.

— Ах, Джей, ты подверг меня большому испытанию, — пробормотал он. — Но я вычистил силовые отсеки и проверил все дюзы и геодины.

Джей Калам спросил:

— Они работают?

— Да, но катодные платы для генераторов вышли из строя. А топлива в резервуарах, не хватит, чтобы сдвинуть корабль даже на дюйм!

Глава IX Поле кометы

Жиль Хабибула оставался на страже, пока остальные брели по замерзшей земле к поврежденному «Непобедимому» и возвращались обратно с носилками, груженными тяжелыми бочками с ракетным топливом. Затем Командор включил насосы, и Боб Стар — навигатор — занял место в рубке.

Дюзы взревели, выпустив синее пламя, и «Птица Зимородок» оторвалась от мерзлой земли и сквозь зеленые сумерки полетела к месту крушения.

Они трудились многие часы, перетаскивая катодные платы и оставшиеся бочки с топливом из неповрежденных хранилищ мертвого «Непобедимого». Жиль Хабибула наведался в камбуз, и вскоре у них была горячая пища.

— Итак, отправляемся в Зеленый Холл, — довольно проговорил Жиль Хабибула. — Соберем все флотилии Легиона против этого предателя и его чудовищных друзей… Правда, Джей?

Джей Калам мрачно покачал головой.

— Боюсь возвращаться, — тихо ответил он. — Вообще-то я даже боюсь подавать позывные Легиона. Не исключено, что Легион — это мы.

— Мы… — Жиль Хабибула поперхнулся. — Что ты имеешь в виду?

— Кометчики уничтожили «Непобедимый» и освободили Стивена Орко, — сказал Джей Калам. — Это означает войну на уничтожение. Мы ничего не выиграем, если будем медлить. Все говорит за то, что надо улетать немедленно. Кометчики попытаются разгромить Легион и уничтожить хранителя мира.

— Мою мать… — Боб Стар прикусил задрожавшую губу. — Что мы можем сделать?

— Я обдумал план действий и принял решение, — высокий Командор выпрямился, задумчиво потирая небритый подбородок. — Мы немедленно отправляемся к комете…

— Прошу тебя, Джей, — зарыдал Жиль Хабибула, — не надо так жутко шутить!

— Я думаю, что, взяв курс на комету, мы будем в большей безопасности, чем на Земле, — сказал Джей Калам печально. — Если АККА заблокирован, нам ничего не остается, как посмотреть, что это за оружие, превратившее крепость в колодец.

— Ах, не говори так! — воскликнул Жиль Хабибула. — Неужели мы даже не можем попросить о помощи?

— Не можем. Враг перехватит наше сообщение и ответит своим аннигилирующим лучом. Может быть, умнее не сигналить вообще, но я решил рискнуть и при отправлении вызвал вспомогательную станцию Легиона здесь, на Нептуне.

— А если… — Боб Стар попытался сглотнуть ком в горле. — Если они не ответят?

— Тогда попытаем счастье и пошлем весточку в Зеленый Холл.

— Но на получение ответа уйдет много времени, — возразил Боб Стар.

— Неважно, кто ответит, Легион или кометчики. Мы не можем ждать, — тихо сказал Джей Калам. — Если даже окажется, что мы — единственная реальная сила, оставшаяся от Легиона, я намерен действовать. Помни, если нам удастся убить или хотя бы пленить Орко вновь, это может изменить всю ситуацию.

Джей Калам поднялся из-за стола, тихо добавив:

— Пожалуйста, рассчитай курс к комете на полной тяге. Не старайся экономить топливо на возвращение.

— Ты же уже попытался! — Жиль Хабибула поднялся и вновь рухнул в кресло, выкатив бледные глаза. — У тебя был корабль в тысячу раз сильнее этого! Теперь от него остались только обломки!

Но Боб Стар уже кипел воодушевлением — намерение покинуть черный Нептун подняло его настроение. Он мечтал о чистом пространстве свободного космоса, будоражащей кровь песне геодинов и о новом шансе.

— Стыдно, Жиль! — громыхнул Хал Самду. — Если у нас есть хоть какой-нибудь шанс уничтожить этого человека-зверя, прежде чем он сможет причинить вред Аладори, мы должны отправляться.

Боб Стар увидел, как огромные пальцы Хала бессознательно смяли металлическую вилку, находившуюся в эту минуту в руке.

Командор послал Хала в орудийную турель. Жиль Хабибула был отправлен в силовой отсек, а Боб Стар пошел в рубку. Наконец, они вырвались в открытые просторы космоса. Дюзы горели, и в безмолвствовавший корабельный передатчик вернулась жизнь.

Используя узкий луч и ограниченную мощность, тщательно заэкранировав все оборудование, Боб Стар вызвал вспомогательную станцию. Ответа не было. Он увеличил мощность и попытался вновь, но услышал лишь сухое шипение.

— Достаточно, — Джей Калам остановил его. — Мы не можем рисковать, увеличивая мощность, и не можем терять время. — Он дал Бобу Стару краткую зашифрованную радиограмму. — Это мой доклад об уничтожении «Непобедимого» и освобождении Орко, а также приказ Легиону драться до конца, если только от Легиона что-нибудь осталось. Отправь его на Контр-Сатурн и направляйся к комете на полной скорости.

Нептун — тусклый зеленый сплюснутый шар — тонул во тьме, испещренный звездами и оплетенный голубыми туманностями. Боб Стар отключил дюзы и геодины.

Ощущение движения исчезло, потому что изменилось качество тяги, но зеленоватая планета стала пропадать, с волшебной скоростью уносясь прочь.

Позади пылало яркое, но крошечное далекое солнце, едва соперничая с наиболее яркими звездами. Великий Юпитер и маленький Сатурн казались слабыми искорками на экранах телеперископов. Земли, которая была гораздо меньше их, вовсе не было видно.

Боб Стар, однако, не смотрел назад, взгляд его был прикован к комете. Что же за существа эти кометчики? Очевидно, что они разумны. Сверхразумны. Они невидимы или могли становиться такими. Вооружение невидимого разведывательного корабля разрушило лучший боевой корабль Системы и превратило тюрьму-крепость в ничто.

Больше люди ничего о кометчиках не знали, но Боб Стар настойчиво пытался представить их в своем воображении. Человекоподобны ли они? Он думал, что да, ибо на эту мысль наводило явление девушки в тюремной стене. Боб Стар рассказал о девушке друзьям.

— Парень, — воскликнул Жиль Хабибула. — Мне кажется, твой отец слишком долго держал тебя взаперти в Пурпурном Холле, раз уж ты разглядел какую-то девушку. Но не надо путать любовные сны с правдой.

— Сны! — возразил Боб Стар. — Девушка, которую я видел, была так же реальна, как и ты, Жиль. И она оказалась в ужасной беде, причем из-за Стивена Орко и кометчиков. Я все же верю, что мы найдем ее, если вообще доберемся до кометы.

Джей Калам был, однако, столь же скептичен.

— Если девушка, которая, как тебе кажется, была реальна, то она не может быть жительницей какой-нибудь из планет Системы. Мы не имеем представления о научных принципах проектирования образа, описанного тобой, без компьютерного оборудования. Ты считаешь, что она обитательница кометы, возможно, член какой-нибудь дружественной нам фракции. Но существуют миллионы фактов против этого.

— Какие? — прошептал Боб Стар.

— Возможности для разнообразия жизненных форм бесконечны, — рассудительно ответил Командор, — и структурная адаптация протоплазмы к влиянию условий настолько сложна, что на планетах не было и никогда не будет другой расы, в точности похожей на нашу.

Джей Калам печально и добродушно улыбнулся.

— Боюсь, что Жиль прав. Полагаю, тебе следует относиться к этому инциденту как к игре воображения, как к продукту своих собственных подсознательных страхов и надежд, реагирующих на стимуляцию агента, который, возможно, лишил тебя сознания. Скорее, кометчики не человеческие существа, а нечто, что ты вообще навряд ли назвал бы жизнью.

Боб Стар стоял, глядя на зеленоватое пятно кометы в телеперископ, пока корабль и весь мир не перестали существовать для него, и остались в космосе он да этот огромный зеленый глаз. Глаз тянул его к себе, в свою неведомую бездну.

Если кометчики не люди, то кто же они? Монстры со щупальцами? Одушевленные растения? Кристаллическая жизнь призматической формы? А может быть, вся комета — единое древнее существо? Может ли разум существовать не в отдельных индивидуальностях, а быть принадлежностью целого?

Пытаясь уйти от ужасов собственного воображения, он вернулся к астрономической задаче, которую начал решать в Пурпурном Холле. Глядя на забытый астероид, он пытался выяснить, откуда он мог появиться. Ему ничего не удавалось обнаружить, но он неожиданно заметил другое.

— Что-то происходит с Плутоном, — сказал он Джею Каламу, когда Командор пришел сменить его. В его усталом голосе был ужас. — Я проверил десять раз свои наблюдения, но результат был один и тот же. Он покинул орбиту и дрейфует к комете! Я знаю, что это звучит безумно, и вряд ли вы поверите…

— Поверю, — лицо Командора не выражало скептицизма. — Это сходится с секретными сообщениями, которые мы получили от обсерватории на Контр-Сатурне. Множество малых астероидов оттягивается с их орбит к комете, возможно, это та же сила, которая схватила «Непобедимый». Похоже, они похищают планеты…

— Если они могут это… — Боб Стар лишился дара речи.

Высокий Командор пожал плечами, готовый смириться со всем, что бы ни произошло.

— Ты устал, Боб, — сказал он. — Иди в свою каюту в поспи.

Боб Стар побрел прочь. Не раздеваясь, он упал на койку. Но заснуть не мог — зеленый глаз кометы следил за ним даже здесь. Тонкий вой генераторов стал призрачной гипнотической мелодией. Онемевший мозг воспринимал их, как расстроенные минорные струны. Когда, наконец, он погрузился в тяжкий полусон, страх его оставил.

Через четыре напряженных дня он доложил Джею Каламу с тусклым удовлетворением в голосе:

— Через пять часов при нынешнем торможении мы достигнем поверхности объекта.

— Если только кометчики нас пустят!

Боб Стар покинул рубку. Слишком возбужденный, чтобы заснуть, он прогуливался по крейсеру. В силовом отсеке он нашел Жиля Хабибулу, сидящего на полу возле геодинов. Вокруг валялись пустые бутылки, он сам был в стельку пьян. Увидев Боба Стара, он с недоумением уставился на него.

— Смерть моя! — прохрипел он. — Ты меня напугал, парень. Сначала мне показалось, что это какой-то жуткий монстр подкрался, чтобы меня уничтожить. Ах, что за страшное путешествие!

Он поднял недопитую бутылку с вином.

— Садись, парень, и прими капельку винца. Его драгоценная теплота слегка разгонит холод в твоем сердце. Ах, бедный старый Жиль стал жалким солдатом, Боб, и спасает его только храбрость, что вытекает, пенясь, из бутылки. Век человечества закончен, дружище! Эти монстры будут отныне править Системой. Возможно, нам посчастливилось быть среди первых, кто встречает кометчиков… Но я намерен встретить их пьяным…

Боб Стар вернулся к телеперископам и стал смотреть, как растет комета. Ее зеленоватый овал был размером с яйцо, а теперь оказался величиной с человеческую голову. Она глотала звезды, превращаясь в зеленое море, заполняя небеса…

Он и Джей Калам изучали ее с помощью всех приборов, которыми располагал корабль.

— Я ничего не могу обнаружить, — испуганно сказал Командор. — Эта зеленая поверхность — идеальный геометрический эллипсоид. Он полностью лишен каких-либо особенностей. С этого расстояния мы должны были бы увидеть любой предмет размером в дом или дерево. Но я ничего не вижу.

— Налетчики были невидимы, — заметил Боб Стар.

— И возможно, что они живут на поверхности, которую мы видим, — Джей Калам задумчиво потер подбородок. — Но я думаю, что эта зеленая поверхность окажется покрытием корпуса огромного корабля. Оно движется, как корабль. Следующая проблема — как пробраться внутрь.

А объект все увеличивался. Он уже закрыл часть звезд, когда зазвенела тревожная сирена. Боб Стар в замешательстве подскочил к приборам, быстро прочел информацию со светящихся шкал и проанализировал результаты с помощью калькулятора.

— Мы встретились с мощным отталкивающим полем, — сказал он Джею Каламу. — Вся наша скорость погашена… Мы теперь пятимся прочь от кометы, и это при полной тяге геодинов!

— Выходит, что зеленая поверхность — защитное покрытие, — медленно сказал Джей Калам. — Это барьер той же энергии, которая притягивает Плутон к комете.

— Как бы там ни было, вам туда не проникнуть, — Боб Стар выпрямился, стараясь не показать своего отчаяния. — Из полученных мною данных ясно, что отражение у зеленой поверхности должно возрастать до бесконечности. Ничто уже не сможет прорваться в…

Дикий крик ужаса прервал его.

— Это сумасшедший, — прошептал Боб Стар хрипло. — Марк Лардо.

Булькающий визг повторился.

— Они здесь! Они голодны! Не давайте… Не давайте им есть!

Боб Стар повернулся к своих приборам, чтобы уточнить интенсивность отражения. Вдруг он почувствовал чье-то страшное, невидимое присутствие. Зеленый туман затягивал приборы у него на глазах. Тело покрылось мурашками. Все чувства каким-то образом отключились. Он едва услышал шепот Джея Калама:

— Так было и в тюрьме?

Боб Стар не смог ответить. Тело превратилось в неуклюжую, не повинующуюся ему машину. Он понял, что падает. Последнее, что он слышал, были вопли Марка Лардо:

— Не давайте есть…

Глава X Кометчик

Боб Стар, преодолевая боль, поднялся с палубы. Члены онемели, их неприятно покалывало. Настойчивое звучание сирены медленно стихало, и корабль погружался в грозную тишину. Крики Марка Лардо прекратились. Он вдруг понял, что не слышит геодинов.

Джей Калам стонал на полу. Боб Стар склонился над ним — кожа покраснела и была холодна от пота, сердце и дыхание нерегулярны и замедленны.

Боб Стар вернулся к приборам: по оси отклонения — ноль, потенциал поля — ноль. Корабль уплывал прочь от кометы — беспомощный против поля отражения.

— Наш посетитель… ушел? — тихо спросил Джей Калам.

— Думаю, ушел, — Боб Стар помог ему подняться.

— Что это было?

— Я не знаю, — Боб Стар попытался сглотнуть комок в горле. — Я ничего не видел, кроме зеленого тумана.

— Интересно, действительно ли это был туман? — Джей Калам стоял, покачиваясь. — Или, быть может, это эффект излучения, который укорачивает нервные волокна. Инженеры Легиона экспериментировали с радиацией, которая способна это делать. — Он взглянул на хронометр. — Как долго мы находились без сознания?

— Пожалуй, минут десять, — сказал Боб Стар.

Джей Калам послал его посмотреть, что случилось с остальными. Сдавленный стон привел его в орудийную турель.

Хал Самду с трудом поднимался на ноги возле огромной протонной пушки, изо всех сил напрягая могучие руки.

— Эй, Боб! — пробурчал он. — Что с нами стряслось?

— Я еще не знаю. Скажи, Хал, ты что-нибудь слышал или чувствовал?

Хал Самду потряс головой.

— Ничего я не видел. В корабль заползла чудовищная тень. Затем — зеленый туман перед глазами, и я не успел ничего увидеть. Тело парализовало. Это все, что я знаю.

Боб Стар спустился в силовой отсек, но тут странные звуки заставили его пройти в каземат. Он посмотрел сквозь решетку на Марка Лардо. И тут ужас лишил его сил. Хрипя и дрожа, он вцепился в прутья, глядя на тварь, лежащую на полу. Марк Лардо прежде был большим — косматый, могучий человек-зверь. Теперь сморщенное существо перед ним было не больше ребенка. Кожа на нем была неестественно белой и чудовищно иссохлась. Он неподвижно лежал на палубе и жалобно подвывал.

— Лардо! — голос Боба Стара звучал глухо от ужаса. — Марк Лардо! Ты слышишь меня?

Тварь слегка пошевелилась. Сморщенная головка запрокинулась, и Боб Стар попятился от решетки — он увидел его глаза. Они были глубоко погружены в крошечный череп и казались странными. Вокруг глаз лежали желтые тени. В этих глазах не было ничего человеческого. Чувствуя тошноту, Боб Стар поплелся прочь.

Боб Стар, спотыкаясь, спустился по ступенькам в силовой отсек.

— Жиль! — хрипло позвал он. — У тебя есть вино?

Безутешный Жиль Хабибула лежал, привалившись к одному из геодиновых генераторов. Он хныкал и, казалось, не слышал его.

— Жиль, — вновь окликнул его Боб Стар. — Я хочу выпить.

— Ах, парень! — он уже не был пьян. — Ты нашел меня в злой час… Мои бедные геодины… будто дорогого друга убили! Я думаю, нам обоим нужно выпить.

Он нашел полную бутылку в ящике с инструментами. Боб Стар разом выпил половину. Жиль допил остальное.

— Я старый генераторщик, — хрипло пробормотал он, — но никогда не встречал таких мощных геодинов, как эти. Когда они были живы, парень, они всегда откликались на мои команды. Они пели мне. Они любили меня, и посильнее, чем иная женщина. Но теперь они мертвы, парень. Мертвы. Убиты и искалечены. Каждый виток разрезан на тысячу бесполезных кусочков проволоки. Каждая сетка, каждый проводок — все раскурочено, разорвано. Даже все платы разбиты, и генераторы уже никогда не запоют вновь.

— Они выглядят целыми, — возразил Боб Стар.

— Ах, да, — печально засопел старик, — сияющая красота осталась, но драгоценная жизнь кончилась. Я сидел здесь, основательно наполненный вином, и, в силу моей осторожности, не мог остановить тварь, которая их убила. — Он повернулся, чтобы извлечь новую бутылку. — Но давай-ка еще выпьем и не будем больше говорить о страшной твари, которую я видел.

— Ты видел ее? — Боб Стар потащил его к скамье. — Садись, Жиль, и расскажи, что ты увидел.

— Дай мне выпить, парень, — взмолился тот хрипло. — Дай мне залить это чудовищное воспоминание, пока я не спятил!

Боб Стар отобрал у него бутылку.

— Ладно, я расскажу тебе, что увидел, — пробормотал Жиль наконец. — После того, как мы покинули Нептун, меня не оставляло предчувствие беды. Даже вину было не под силу с ним справиться. Внезапно я почувствовал, что какая-то ужасная тварь заползла на корабль. Я услышал, как Марк Лардо завыл громче. Мне следовало бы убежать, по бежать было некуда. И вскоре я не мог двигаться, потому что зеленый туман заледенил мое бедное тело. Я не мог пошевелить и пальцем. Я сидел здесь — на палубе, а бутылка была у меня между колен. Я никогда так не нуждался в выпивке за сорок лет службы… Но я не мог поднести бутылку ко рту. Тварь пришла в силовой отсек. Я с трудом смог сдвинуть свои старые глаза из-за паралича. Она прошла отчасти по проходу, отчасти прямо через динамики. Даже металлическая защита геодинов не была для нее преградой. Она прошла к нам…

— На что это было похоже? — хрипло прервал, его Боб Стар. — На человека?

— Не спрашивай, как она выглядела, — взмолился старик. — Давай выпьем и забудем этот ужас.

— Прошу тебя, — настаивал Боб Стар, — ради моей матери!

— Эх… — наполненные ужасом глаза закатились. — Она стояла, десяти футов в высоту, сотворенная из движущегося пламени! Голова фиолетовая — яркая и крошечная, как звезда, и холодная, как лед, окутанная крошечным облаком пурпурного тумана. Ногой ее была другая звезда — горячая и красная, а посередине маленькая луна красноватого тумана. Между фиолетовой звездой и красной — столб зеленоватого пламени веретенообразной формы. Она вращалась, ни на миг не останавливаясь. Вокруг утолщенной середины веретена было широкое зеленое кольцо — какой-то кристалл, быть может. Он казался твердым, но все же и он прошел через динамики. Вот на что это было похоже… Но весь ужас в том, как я при этом чувствовал себя.

— Выходит, гость выглядел именно так? — задумчиво кивнул Боб Стар. — А теперь расскажи мне, что он делал.

— Он многое успел сделать для моих драгоценных геодинов, парень. Заклубился туман — рука протянулась сквозь твердый металл их блоков. И песня геодинов превратилась в смертный крик. Тварь оставила их и пошла ко мне, — толстый загривок старика задрожал. — Я думал, что пропал, парень. Тварь была голодна. Она жаждала моей жизни. И она протянула зеленый палец, чтобы убить меня, как убила геодины. Но тут вновь завизжал Марк Лардо… Это-то и спасло меня. Злая тварь увидела, что я слабый старик и плоть моя отравлена вином. И она покинула меня ради сладкого мяса сильного молодого мужчины. Она уплыла прочь сквозь металлическую обшивку корабля, даже не подумав воспользоваться дверью. А я остался сидеть, прислушиваясь к визгу. От последнего крика кровь застыла в моих жилах.

Боб Стар стоял безмолвно, думая о хнычущем сморщенном существе, которое оставалось в камере Марка Лардо. Жиль Хабибула взял из его рук бутылку и стал пить из нее.

Боб Стар заставил себя сосредоточиться. Существо в камере самостоятельно двигаться уже не могло — начала сказываться смертельная дезинтеграция. Боб Стар позвал Джея Калама. Они молча вошли в камеру и заставили себя сорвать с Марка Лардо одеяния, которые были ему слишком велики. Когда они уложили его на койку в камере, его сморщенные пальцы рук и ног начали отваливаться. Отсутствовали какие-либо признаки сознания, но выражение на кукольном лице и хнычущие звуки убедили Боба Стара в том, что существо еще чувствует боль. Вскоре вместо глаз появились дыры, сияющие какой-то иризацией, которая охватила уже все тело. Останки продолжали съеживаться, пока Боб Стар и Джей Калам не завернули то, что осталось, в покрывало и не выбросили с корабля в космос.

Джей Калам после этого два часа изучал маленький образец, который он взял для анализов.

— Это не человеческая плоть, — сказал он Бобу Стару. — Несколько элементов, находящихся в теле, полностью отсутствуют. Остальные есть, но в неправильных пропорциях. Химический состав протоплазмы полностью изменился. Что-то съело Марка Лардо… Оп потерял девятнадцать фунтов веса. То, что от него осталось, не было ни человеком, ни даже живым существом.

— Командор, — прошептал Боб Стар. — Но… что, по-вашему, это было?

Джей Калам задумчиво нахмурился.

— Мы ожидали найти на этом объекте подобную жизнь. Но тварь, которую видел Жиль, в некотором роде живая — она проявляет разумность и целенаправленность, движется, ест. Она в некотором роде материальна — потребила девятнадцать фунтов материи из тела Марка Лардо. Хотя она достаточно свободна от материальных ограничений, чтобы двигаться сквозь прочный металл. Кометчики наверняка способны манипулировать материей и энергией, возможно, даже пространством и временем посредством способов, находящихся вне нашего понимания.

Боб Стар некоторое время молчал.

— Я читал одну старую легенду, — прошептал он вдруг, — о существах, которые считали, что пить кровь живых…

— Вампиры… — Джей Калам покачал головой. — Давний миф — неубедительный в сравнении с кометчиками. Я полагаю, что они явились в Систему ради… еды. Хал Самду произнес что-то нечленораздельное.

— Драться! — воскликнул он через минуту. — Мы должны драться! Жиль, ты должен наладить генераторы!

По щекам старика потекли слезы.

— Это невозможно, — простонал он. — Мои горделивые красавцы убиты кометчиками.

Боб Стар вернулся в рубку вместе с Джеем Каламом.

— Мы уже за пределами поля отражения, — сообщил он, когда они провели наблюдения… — Но мы по-прежнему на высокой скорости летим прочь от кометы и не в состоянии ничего сделать с помощью одних лишь дюз…

В этот момент экраны вспыхнули красным — зазвенела тревога. Он обернулся на экран носового телеперископа и не дыша произнес:

— Впереди астероид!

Глава XI Астероид

Пальцы Боба Стара носились по клавиатуре включения дюз. «Птица Зимородок» вздрагивала от рывков. Голубые струи пламени полыхали в вакууме, освещая экраны телеперископа.

— Астероид? — прошептал Джей Калам. — Ты уверен?

— Уверен, — сказал Боб Стар, слишком занятый, чтобы повернуться. — Детектор гравитации показывает впереди инертную массу — миллионы тони. Поля отражателей не могут сдвинуть ее ни на дюйм. Но я изменил курс с помощью дюз… Я думаю, достаточно…

— Астероид, — задумчиво повторил Джей Калам. — Конденсационные теории космогонии указывают на существование таких крошечных тел на окраинах Системы. Но я не слышал, чтобы хоть одно из них было открыто так далеко от Солнца, — мы в миллиардах миль от орбиты Плутона.

— Я вижу его! — закричал Боб Стар. — Он еще далеко и, по счастью, левее…

Он склонился над экраном.

— Что это?

— Это всего лишь крошечный неправильной формы камень, — неуверенно ответил Боб Стар. — Возможно, не более полумили в диаметре. Но мне кажется…, что он обитаем.

— Боб, — возразил Командор, — это почти невозможно. Так далеко… отсутствует на картах…

— Диффузия света, — настаивал Боб Стар, глядя на экраны, — говорит о существовании атмосферы. И такое маленькое тело не может удерживать атмосферу без искусственного гравитационного поля. Я уверен…

— Планетарная инженерия — дело дорогостоящее, Боб, — напомнил ему Джей Калам, — особенно если оборудование приходится доставлять так далеко. И построить что-либо на подобном астероиде скрытно кажется делом невозможным.

— Вижу! — прошептал Боб Стар. — Он обитаем, Командор! Я видел растительность — там есть ландшафт. И еще вижу здание — длинное белое здание. Рядом корабль — маленький геодезический крейсер. А позади, на маленьком холме — ультраволновая башня.

Рука Джея Калама твердо сжала его плечо.

— Ты можешь сесть туда, Боб?

— Сесть? — Боб Стар отвернулся от экрана, чтобы взглянуть на другие приборы. — Не знаю… Наша скорость очень велика. Мне понадобится много ракетного топлива для остановки корабля без геодинов.

— Мы должны попробовать, — сказал Джей Калам. — Если сядем, то, может быть, нам удастся воспользоваться тем кораблем, который ты видел. Или, по крайней мере, дать сигнал о помощи на какую-нибудь базу Легиона.

Боб Стар, занявшийся приборами, казалось, уже не слушал его. Наконец он снял данные ''£ ''последнего прибора и быстро повернулся к зажиганию ракетных двигателей.

Встревоженный Джей Калам спросил:

— Что ты решил?

— Думаю, мы сможем это сделать, — сказал Боб Стар. — Но оставшегося топлива вряд ли хватит даже па то, чтобы зажарить яйцо. Мы не сможем покинуть астероид, если не получим другой корабль или, по крайней мере, новый запас ракетного топлива.

Вновь взревели дюзы, повинуясь клавиатуре.

— Я найду Хала Самду, — сказал Командор, — и пошлю его к протонной пушке. Будь наготове, Боб, — не думаю, что мы встретим дружественный прием. Честные люди не устраивают тайных убежищ в миллиарде миль за пределами Системы. Если честно, этот астероид меня озадачил. Наверняка это укрытие преступников. Но оно удалено от всех планет. Пираты вряд ли сочли бы это место удобным для своих рандеву. Никакой выгоды отвозить так далеко синтетические наркотики.

«Птица Зимородок» спускалась на голубых огненных струях. Но из ультразвуковой башни не последовало вызова. Не выстрелило и скрытое протонное орудие. Ни малейшего движения не вызвал опускающийся чужой корабль. Крошечная белая пылинка геодезического крейсера неподвижно лежала на ракетном поле рядом с загадочно застывшим белым зданием.

Корабль затих на выровненной щебенке маленькой площадки.

— Странно, — сказал Джей Калам, — наше прибытие не вызвало никакого интереса. Вряд ли корабли беспрестанно садятся здесь.

Боб Стар огляделся. Возле яркого корпуса геодезического крейсера он увидел белые стены и колонны здания — оно было огромными. Сияющая поверхность его говорила о дорогостоящей художественной простоте. Крошечное искусственное озеро светилось, словно снежинка белого серебра в пурпурном сумраке звездного неба. И все вокруг было охвачено тишиной, экзотической красотой ландшафта.

Такие маленькие планетоиды никогда не бывали круглыми. Поверхность этого астероида представляла собой нагромождение шипов-утесов, выбоин и пропастей. Бледная трава и яркие леса покрывали наиболее пологие склоны. Разноцветные лишайники окружали выступающие камни.

— Это волшебная страна, — прошептал восхищенно Джей Калам. — Мечта.

Его сияющие глаза переходили с одной странной перспективы на другую, выделяя красоту покрытых лишайником каменных нагромождений, мерцающих садов, серебристого озера и простого гостеприимства длинного белого здания.

— Ты чувствуешь, Боб? — воскликнул вновь Джей Калам. — Ты чувствуешь руку гелия в гармонии, ритме и форме каждого камня, каждого растения и пучка травы Слышишь ли ты пение художника в очертаниях, массе и цвете?

Боб Стар молча кивнул.

— Но этот мир мертв, Боб. Его создатель мертв… Я почему-то чувствую это. Но у нас нет времени на болтовню. Нужно разобраться, что случилось с этим миром, почему все так недвижимо, и выяснить, сможем ли мы улететь на этом корабле.

Они оставили Хала Самду дежурить в орудийной турели. Трое легионеров, осторожно сжимая в руках протонные пистолеты, вышли из воздушного шлюза «Птицы Зимородок». Синтетический воздух крошечного мира был свеж и прохладен. Но над всем довлело неуютное молчание.

Они быстро пересекли голое посадочное поле, подошли к другому кораблю. На полированных серебристых боках не было названия. Он был маленький, но современнее и совершеннее, чем последние геодезические крейсеры Легиона.

— Хороший корабль, — сказал Джей Калам. — Люки задраены, иллюминаторы закрыты, словно оп подготовлен к полету.

— Это не так, — пробормотал встревоженно Жиль Хабибула. — Заглушки резервуаров открыты — драгоценное топливо все вытекло на щебенку… Мне не нравится эта тишина, Джей. Место слишком уж тихое. Ах, видимо, какая-то грозная рука коснулась этого мира. Он мертв! И совершенно не годится для живых.

Они подошли к задраенному входному люку.

— Он закрыт, Жиль, — сказал Джей Калам. — Откроешь?

— Если пожелаешь, — старик равнодушно кивнул. — Но ничего хорошего мы там не найдем. Это мне говорит боль в старых костях.

Он вынул из огромного кармана кусок проволоки и пошел к люку.

Боб Стар тревожно озирался. Тишина давила на нервы. Длинное белое здание позади них было сложено из местного белого камня. Но его манящая роскошь достигалась за счет металла, стекла и тропического дерева, привезенного из далекой Системы, — что говорило о богатстве хозяина астероида. Темные окна приглашающе смотрели на него. Гнетущий дух пустоты и покинутости исходил отовсюду.

— Пока мы ждем, Боб, — сказал Джей Калам, — не заглянешь ли ты на ультразвуковую станцию? Посмотри, в рабочем ли состоянии передатчик. И, может быть, автоматические принтеры отпечатали новости. При таком расстоянии понадобится несколько дней, чтобы получить ответ на любое сообщение. Но, возможно, мы узнаем, как обстоят дела в Системе.

Боб Стар быстро пошел по крошечному полю туда, где высилась башня. Его сопровождала зловещая тишина… Трудно было идти, не оглядываясь.

Он распахнул дверь-вертушку и вошел в крошечную, облицованную камнем комнату под башней. Ужас вытолкнул его обратно: передатчик был испорчен так же, как геодины на «Птице Зимородок», — каждый проводок был разрезан на множество кусков, каждая лампа разбита, платы каждого конденсатора искорежены, непонятным образом разъедены.

На полу лежало то, что когда-то было человеком. Повсюду валялась разбросанная и изорванная одежда. Небольшая горстка серой, похожей на пепел пыли переливалась бледными неприятными отсветами. Кометчики уже побывали здесь.

Он захлопнул дверь и, вздрагивая, побрел обратно по ракетному полю. Жиль Хабибула и Джей Калам стояли возле входного люка. Они ждали его. Жиль Хабибула коснулся замка, и гудящие моторы опустили люк. Внутри на палубе они нашли скомканную одежду, наполненную иризирующим пеплом, испачканную какой-то странной жидкостью. Джей Калам отпрянул, вздрогнув.

— Жиль, — хрипло прошептал он, — посмотри, не испорчены ли геодины.

— Пойдем со мной, — взмолился старик. — Старый Жиль не дурак, чтобы разгуливать здесь в одиночку.

Вторая горстка жутко отсвечивающего пепла лежала у двери в силовом отсеке. Жиль Хабибула посмотрел на сияющие генераторы и с сожалением покачал головой.

— Мертвы! — сказал он. — Уничтожены, как и наши. Этот корабль столь же бесполезен, как и «Птица Зимородок».

— Корабль, должно быть, был готов к отправлению, когда это случилось, — задумчиво пробормотал Джей Калам. — Люки закрыты, экипаж на местах. Я полагаю, что владельцы этого места пытались бежать. Но…

Длинные пальцы его сжались, словно от неожиданной боли. Мрачная гримаса исказила лицо.

— Все, что нам осталось, — играть в детективов! У пас нет способа уйти или позвать на помощь… Нам ничего больше не остается…

Глава XII Из стены

Некоторое время они стояли молча на палубе мертвого корабля. Возле них лежали серые отсвечивающие груды чего-то, что раньше было людьми. Страшное отчаяние владело ими, пока Джей Калам не сказал:

— Выход один — обойти астероид и узнать как можно больше о тех, кто здесь жил. Возможно, нам удастся найти запас ракетного топлива или новый комплект геодинов. Давайте начнем с корабля. Тут должны быть документы.

Они нашли еще одиннадцать кучек сияющей пыли там, где умирали люди. Две — в маленькой рубке. Боб Стар осмотрел журнал — координаты, занесенные в него, говорили о том, что корабль сделал много рейсов на Плутон, в экваториальные колонии на Нептуне и на некоторые маленькие астероиды. Но он не содержал и намека на род занятий или личность владельца. Джей Калам сделал неожиданное открытие — он нашел кольцо и маленькую черную книгу.

— Я нашел это, — сказал он, — в пепле, который остался от человека. Возможно, он был владельцем корабля — костюм на нем был не таким, как на других, и каюта тщательно обставлена. Я не знаю, что с этим делать.

Кольцо было из обычного золота — на черном фоне были вырезаны скрещенные кости и крест. Тот же символ был оттиснут красным цветом на обложке черной книги. Боб Стар увидел, что ее тонкие страницы были заполнены иероглифами, ничего ему не говорящими.

— Я полагаю, это дневник, — сказал Джей Калам. — Разница в цвете чернил говорит о прерывистом характере записей, сделанных в разное время. Это похоже на какую-то скоропись, возможно, зашифрованную. Посмотрю, что можно будет с этим сделать.

— Может быть, мы найдем еще какие-нибудь бумаги в особняке, — с надеждой предположил Боб Стар.

— Сомневаюсь. Бизнес этих людей, видимо, требовал особой осторожности, — ответил Джей Калам. Он внимательно посмотрел на кольцо и на красную эмблему на книге. — Этот символ меня смущает.

Боб Стар склонился, разглядывая витой крест и скрещенные кости.

— А это не тот символ… — у него перехватило дыхание.

— Он самый, — кивнул Командор. — Символ, которым был запечатан магниево-литиевый цилиндр, в котором Эдвин Орко нашел странного младенца. Я думаю, тайна этого астероида, если мы сможем ее раскрыть, очень нам пригодится.

Они пошли к огромному белостенному зданию и поднялись на просторную веранду. Боб Стар, содрогаясь, переступил через зловещее сияние груды серого пепла возле широкой черной лужи. Осматривая просторные, тускло освещенные залы и покинутые комнаты, они вновь и вновь изумлялись расточительной роскоши. Одного взгляда на огромную кухню было достаточно, чтобы развеять все тревоги Жиля Хабибулы.

— Ах, дружище, — его морщинистое лицо засияло. — Вот где настоящее изобилие! Кто бы ни был хозяин этого места, он знает тайну жизни. Лучших яств и вин не найти во всей Системе…

Голос его вдруг замер, когда он наткнулся на сияющий пепел еще одного человека. Продолжив обход, они очутились в огромной тусклой длинной комнате — это была библиотека. Высоченные стены увешаны работами известных художников, в нишах стояли прекрасные скульптуры, в алькове находился великолепный оптифон и тысячи записей к нему.

— Это похоже на мечту великого разума о рае, воплощенную в реальность, — тихо сказал Джей Калам. — Сияющий свет гения отражается во всем: в красоте садов, в архитектуре здания, в этой чудесной комнате…

— Не забудь кухню и драгоценный погреб, Джей, — вмешался Жиль Хабибула.

— Великий творец! — продолжал Джей Калам. — И клеймо его здесь на всем. Но его способности требовали анонимности — нам не найти ни письма, ни фотографий, ни меморандума… Кольцо и книга — ото все, что у нас есть.

Джей Калам вернулся к «Птице Зимородок» в надежде узнать тайну зашифрованного дневника, а Боб Стар и Жиль Хабибула остались в здании. Они бродили по библиотеке, как вдруг старик остановился.

— Дружище, — сказал он. — В стене алькова есть потайной ход.

— Откуда ты знаешь?

— Откуда ты знаешь, парень, где верх, а где низ? — он тяжело вздохнул. — Это чувство — подсознательное ощущение, если хочешь. Точное восприятие, усиленное долгой тренировкой. Люди не умеют прятать свои сокровища от Жиля Хабибулы, парень. Когда хочешь найти что-нибудь, спрятанное человеком, достаточно выяснить, что это за человек, обстоятельства, в которых он находился, и прямиком выйдешь к потайному месту. Вход, должно быть, в этом углу. Он хорошо укрыт от остальной части комнаты, и здесь удобно входить.

Толстые, проворные, чувствительные пальцы ловко постукивали по роскошной полировке красного венерианского дерева.

— Ах, вот она, — выдохнул он наконец. — Вот она, дверь. Видишь — здесь меньше пыли. Эта дверь должна открываться легко — надо лишь чуть надавить пальцами…

Толстые пальцы Жиля прикоснулись к кнопкам. Неожиданно красная панель поднялась вверх, и за ней вспыхнула белая лампа.

Боб Стар осторожно пошел вперед по узкому длинному коридору из каменных ступеней. Лестница вела в огромную комнату, похожую на исследовательскую лабораторию. Там стояли мощные микроскопы, радиологические и исследовательские аппараты, печи, инкубаторы и чаны с призрачными образцами — по большей части человеческими. На полу мерцал пепел от семи человеческих существ.

Джей Калам молча выслушал сообщение о находке Боба Стара.

— Вы расшифровали дневник? — спросил Боб Стар.

— Нет, — сказал Командор, покачав головой. — Это посложнее, чем я думал.

Легионеры не нашли на астероиде ни сигнального оборудования, ни запасных геодинов, не было даже лишней бочки ракетного топлива. Тайна оазиса оставалась неразгаданной.

С мостика «Птицы Зимородок» Боб Стар заметил, что Плутон по пологой траектории приближается к кометарному объекту, сойдя со своей прежней орбиты. Скоро его поглотило море светящейся зелени. Повернув телеперископ на Нептун, Боб Стар увидел, что расстояние между Нептуном и Тритоном увеличилось — спутник был уже в пути.

— Тритон, затем Нептун и, наконец, Земля, — он беспомощно сжал кулаки. — Но я ничего не могу сделать…

В ту же ночь Боб Стар один вошел в огромный холл белого особняка. Бледные лампы холодно горели на-высоких стенах, облицованных черным и алым. Пол был выложен твердым белым металлом. Внезапно на стене он увидел движущуюся тень. Боб Стар прошептал:

— Приди ко мне вновь… Прошу тебя, приди…

В стене внезапно появилась глубокая ниша. Форма у нее была овальной, цвет — черным. Она сияла бесчисленными огнями разбросанных повсюду кристаллов, словно голубые снежинки. Внутри полыхал пламенем многоугольный пьедестал чистого сапфира. На пьедестале стояла девушка — белое платье было порвано и испачкано кровью. Девушка покачивалась, стоя на огромном сапфире. Лицо ее было мертвенно-бледным, глаза — глубокие и темные от муки.

Он бросился к ней в неудержимом порыве. В двух ярдах от стены Боб Стар остановился — тень на стене исчезла. Через несколько секунд тень вновь появилась — качаясь на огромном сапфире, девушка с мольбой простирала к нему руки. Формы ее гибкого тела были совершенными, волосы отливали красным, огромные карие глаза печально смотрели на него. Ее изображение непонятным образом мерцало. Словно он смотрел на нее сквозь огромную пластину какого-то идеально прозрачного кристаллического вещества… Вдруг этот барьер исчез, и он услышал ее крик — в нем были облегчение и радость. Что-то стерло муку с ее лица, и она упала к нему на руки. Боб Стар почувствовал в своих руках теплую тяжесть. Девушка была без сознания.

Боб Стар отнес ее на корабль. Под воздушным шлюзом его встретил Жиль Хабибула.

— Ну что? — обратился он к старику. — Ты и теперь сомневаешься в ее реальности?

Изумленный Жиль Хабибула прохрипел:

— Откуда она взялась, парень?

— Из стены, — невозмутимо ответил Боб Стар и засмеялся, видя его замешательство.

— Ах, не шути над старым Жилем… Тебя звал Джей — он в рубке.

— Я иду, — сказал Боб Стар, — но сначала я должен найти для нее место.

На борту «Птицы Зимородок» были свободные каюты, и Жиль пошел вперед, чтобы открыть дверь и снять покрывало с койки.

— Что случилось с драгоценной девочкой? — просипел он.

Девушка открыла глаза, лицо напряглось от страха. Она попыталась сесть…

— Не беспокойтесь, — сказал Боб Стар. — Не надо волноваться. Все будет хорошо…

Она что-то сказала тихо. Но Боб Стар не понял ни одного слова. Девушка обернулась к Жилю Хабибуле, смущенная и разочарованная его непониманием.

Старик наклонил голову набок, прислушиваясь.

— Ах, девочка, — пробормотал он. — Твой голос — драгоценная сладость. Но такого языка старый Жиль никогда прежде не слышал.

Ее пальцы сжали руку Боба Стара с бешеной силой. Голос зазвучал громче. В золотистых глазах мерцали слезы отчаяния. Обессилев, она потеряла сознание.

— Эта рана у нее на плече… Она не может быть опасной? — спросил Боб Стар, склонившись над ней.

— Ах, нет, парень. Это всего лишь царапина. Отдых и сон скоро восстановят ее силы. Не забудь, что Джей ждет тебя в рубке.

Джея Калама Боб встретил на пороге рубки.

— Боб, астероид подхвачен тубулярным силовым полем. Очевидно, нас затянет в комету вместе с большими планетами…

Глава XIII Топливо для кометы

Боб Стар и девушка сидели на вершине холма недалеко от взлетной площадки. Перед ними простиралась комета — ее эллипс был похож на бесформенную маску жуткого зеленого цвета.

Боб Стар схватил девушку за руку.

— Темио ист ноки, — пробормотала она тихо.

— Да, — прошептал он, — я думаю, мы скоро окажемся внутри кометы. И мы ничего не можем сделать… Но ты не тревожься, дорогая…

Уже почти неделя прошла со времени ее неожиданного появления на астероиде. Она уже пришла в себя — рана на плече зажила. Несмотря на трудность общения, Боб Стар узнал ее имя — Кай Нимиди. Она действительно жила в комете, ненавидя и боясь кометчиков, которых она звала Айтрин. Это было все, что они поняли.

Кай Нимиди была разочарована и удивлена неспособностью легионеров понять ее язык. Она отчаянно пыталась выучить английский, заставляя Боба Стара показывать разные предметы, обучать ее произношению. Прекрасная ученица, она уже могла произносить множество простых бытовых фраз. Но более абстрактные понятия все еще были за пределами ее понимания.

Девушка посмотрела ему в лицо сияющими глазами. На миг на ее лице расцвела улыбка.

Боб Стар порывисто прижал ее к себе.

— Кай, — прошептал он. — Дорогая…

Некоторое время она покоилась на его груди, но затем страх разъединил их. Испуганные глаза вновь обратились к комете, а лицо ее, даже в зеленом свете, стало бледным.

— Махниана… — с ужасом сказала она. — Махниана…

— Это верно, — горько прошептал он. — Мы не можем успокоиться ни на мгновение, пока жив Стивен Орко.

— Стивен Ор-рко!

Она начала яростно говорить что-то на своем текучем языке.

Он безнадежно покачал головой.

— Стивен Ор-рко! — вновь услышал он. Но это все, что он понял. Голос сорвался на крик, слезы полились по щекам девушки. Она схватила его за плечи и начала трясти. Но, наконец, сдалась и зарыдала на его груди.

Зеленоватое, грозное лицо кометы заполнило темное небо от горизонта до зенита. Под этим неземным светом все стало призрачным, нереальным кошмаром.

Когда Боб Стар и Кай Нимиди спустились вниз, легионеры стояли возле воздушного шлюза корабля, глядя в небо. Странное свечение делало их лица мертвенно-бледными. Джей Калам что-то тихо и спокойно говорил Жилю Хабибуле. Подойдя ближе, Боб прислушался.

— Очевидно, — говорил Командор, — кометчики способны генерировать и контролировать некую силу, аналогичную гравитации. Мы имеем похожие возможности — достаточно взять геодины и собственные гравитационные ячейки… Но их турбулентные поля неизмеримо мощнее.

Жиль Хабибула машинально кивал, но глаза его смотрели на приближающуюся комету.

— Их инженерная наука, должно быть, на миллионы лет старше нашей, — буднично продолжал Джей Калам. — Когда думаешь о грандиозной силе, заставляющей планеты покидать свои орбиты, или о способности кометы перемещаться, словно корабль…

Он замолчал. Зеленые края кометы с завораживающей быстротой расширялись. Боб Стар спросил Джея:

— Не подняться ли нам на борт?

— Если пожелаешь, — тихо ответил Командор. — Корабль беспомощен. Что касается меня, то я останусь здесь, на поле, чтобы можно было видеть все, пока… пока это не случится.

Боб Стар схватил за руку Кай Нимиди и потащил ее к воздушному шлюзу. Она покачала головой и вновь обратила лицо в сторону простирающегося моря кометы. Стоя возле нее, Боб Стар вдруг почувствовал, что астероид падает вместе с их телами в зеленую бездну.

Он услышал голос Джея Калама:

— Мы вот-вот встретимся с зеленым барьером.

С губ Жиля Хабибулы сорвался стон.

— Жуткое время! — всхлипнул он. — Что толку теперь быть гением!

Боб Стар обнял Кай Нимиди. Он слышал частое биение сердца девушки. В небе появилось слабое мерцание зеленого купола. Но ничего не происходило. Ждать становилось невыносимо. Дрожа, он прошептал:

— Когда, Джей? Когда…

— Зеленый барьер уже пройден, — ответил Командор. — Мы уже внутри кометы. Посмотри на небо!

Небо кишело странными небесными телами. Они были самых разных размеров, окрашены в тысячи оттенков красного, оранжевого, желтого и коричневого тонов, и все омыты призрачной зеленью. Это были скопившиеся вместе планеты, заполнившие зеленое небо. Пятна имели очертания континентов. Огромные площади зеленого должны быть морями, отсвечивающими в небе.

— Солнце! — прохрипел Джей Калам. — Пленное солнце.

Боб Стар, посмотрев в сторону, куда показывал Джей, увидел огромный шар пурпурного пламени. Его жаркий цвет был фантастически необычен на зеленом фоне. Он казался в три раза больше Солнца Системы, если смотреть на него с Фобоса.

Кай Нимиди быстро отошла от них. Красивая рука ее, дрожа, указывала на одно из множества темных тел, которое не было таким исковерканным, как остальные. Это был гладкий диск цвета индиго. Между этой планетой и пленным солнцем Боб Стар увидел три сияющие пурпурные линии.

— Боб, Джей, Хал, Жиль! — с мягким акцентом окликнула их девушка, показывая на лишенный характерных очертаний диск фиолетово-синего цвета. — Айтрин! Стивен Ор-рко!

Она подбежала к кораблю, дотронулась до отливающего зеленым корпуса и затем сделала жест, как если бы он поднимался к миру цвета индиго.

— Стивен Ор-рко! — повторила она и потерла ладошки друг о друга, словно растирая что-то.

— Смотрите! — прошептал Боб Стар. — Она хочет, чтобы мы поднялись на эту синюю планету, — там Стивен Орко вместе с кометчиками. Кай требует, чтобы мы отправились туда и убили его.

Девушка тем временем смотрела на них, и карие глаза ее сияли. Кай схватила Боба за руку, энергично заговорив на своем языке. Она кивала, трясла головой, пожимала плечами, делала гримасы, жестикулировала. Боб Стар, пытаясь ее успокоить, положил обе руки ей на плечи.

— Бесполезно, — сказал он. — Мы не можем лететь на «Птице Зимородок»…

— Интересно, не смогла бы она нарисовать это?

Джей Калам нашел у себя в карманах карандаш и клочок бумаги и вложил их в ее руки. Она тут же нарисовала круг и указала на огромный диск цвета индиго. Затем сделала отметку внутри круга и протянула рисунок, снова быстро заговорив.

— Круг означает планету, — сказал Боб Стар, — но эта пометка внутри…

Ему пришлось, как и остальным, покачать головой. На ее глазах появились слезы отчаяния. Она опустила рисунок и зарыдала.

— Думаю, Боб, — грустно сказал Джей Калам, — что она обитательница кометы, хотя принадлежность ее к человеческой расе противоречит ортодоксальной науке. Вполне возможно, что она пришла к нам с какой-то информацией о кометчиках и Стивене Орко. Но ничто из того, что она знает, не поможет нам… Ей потребуются месяцы или годы, чтобы изучить английский достаточно для того, чтобы оперировать сложными абстрактными идеями.

Он неожиданно повернулся и посмотрел на пурпурное солнце.

— Мы должны подняться на борт, Боб, — сказал он, — и провести все возможные наблюдения. Надо выяснить как можно больше о комете, и о том, что происходит с нами. Хотел бы я, чтобы для наблюдений у нас оказалось достаточно времени…

— Зачем?

— По-моему, астероид падает на пленное солнце. Этот объект, который мы называем кометой, — скопище планет. Мы насчитали сто сорок три. Поскольку мы оказались на передней стороне астероида, то должны видеть их почти все. Мы уже знаем по ее гравитационному воздействию на Систему, что масса кометы приблизительно в тысячу раз превосходит земную. Масса пленного солнца составляет меньше ее половины. Средняя масса планет, следовательно, должна быть в три раза больше земной. Из них построен корабль. Этот зеленый барьер — корпус, покров отражающей силы. Планеты размещаются внутри, в виде огромного эллипсоида…

— Чего я не пойму, так это как такая система может оставаться стабильной, — Боб Стар тревожно поглядел вверх. — Такие огромные массы, такое переполненное пространство… Что удерживает их от столкновения?

— Должно быть, они удерживаются в пространстве теми же самыми тубулярными полями, которые предназначены для балансировки гравитации. Пленное солнце — один фокус эллипсоида… Планета, которая беспокоит Кай, должна быть другим…

— Только посмотри на нее! — Боб Стар вглядывался в экран телеперископа. — Поверхность ее кажется абсолютно гладкой… — И огромные машины стоят под каждым из пурпурных лучей между планетой и пленным солнцем.

— Кажется… пленное солнце — искусственная атомная энергостанция. Вероятно, тройной луч — это трансмиссионная система для получения энергии. И если это правда, то синяя планета должна быть рубкой управления корабля. Маленькие машины вокруг больших, видимо, преобразуют энергию для управления им. Необходима огромная энергия для удержания и перемещения этих планет, для их прохода через барьер отражения. Атомной энергии вряд ли должно хватить. На станции, по всей видимости, осуществляется процесс аннигиляции материи… Я не могу найти Плутон среди этих планет… Мне кажется, что кометчикам он понадобился на топливо. Думаю, они уже ободрали с него все, что хотели сохранить, а остальное бросили в эту атомную топку.

Некоторое время Командор молчал. Лицо его казалось пустым и суровым, словно посмертная маска.

— Кометчики — мародеры Вселенной, — сказал он тихо. — Они бороздят пространство от солнца к солнцу, грабят планеты и питаются жизнью, которую им удается найти. Они захватывают сами планеты, чтобы сжигать их в качестве топлива…

— И для этого им потребовался астероид? — вздрогнул Боб Стар.

— Думаю, да. Кометчики уже атаковали его. Вероятно, он им нужен только как кусочек топлива… Сколько нам осталось, Боб?

Боб Стар посмотрел на приборы.

— Три часа, — прошептал он сдавленно. — Всего лишь три часа…

Глава XIV Голос Орко

Джей Калам чувствовал усталость и обреченность. На подкашивающихся ногах он последовал за Бобом Старом па палубу.

Кай Нимиди, Хал Самду и Жиль Хабибула по-прежнему стояли на гравии ракетного поля возле пустынного особняка. Они выглядели призраками в бледно-зеленом свечении, исходившем с неба.

Хал Самду стоял, запрокинув голову. Огромные кисти рук были сжаты в кулаки. Взгляд голубых глаз был прикован к индиговому диску главной планеты. Суровое лицо было искажено гневом.

— Если Стивен Орко там, — хрипло произнес он, — мы должны отправиться за ним… п убить его. Ради Аладори.

Девушка рисовала перед Жилем на земле маленькие чертежи и настойчиво втолковывала что-то старику. Он спокойно слушал, устало качая головой.

— Старому Жилю очень жаль, девочка, — сказал он мягко. — Но это бесполезно…

Они все подняли головы, когда Джей Калам и Боб Стар вышли на палубу.

— Ну что, Джей? — громыхнул Хал Самду. — Вот мы и в комете, и рядом — Стивен Орко. Как нам добраться до него?

Джей Калам устало прислонился к корпусу «Птицы Зимородок». Темные глаза на миг закрылись, лицо превратилось в застывшую маску боли.

— Хал, — сказал он медленно. — Мы ничего не сможем сделать.

Он с жалостью посмотрел на Жиля Хабибулу и девушку.

— Через три часа, — сказал он, — астероид упадет в эту атомную топку. У нас нет возможности покинуть его…

Крупное лицо Хала Самду исказилось от боли. Он надломленно прохрипел:

— Аладори…

Жиль Хабибула встревоженно поднялся на ноги. Лысая голова его запрокинулась, маленькие глазки с ужасом уставились на растущий шар пурпурного огня.

— Только три часа! — воскликнул он. — Бедный старый Жиль! Вот награда за все его таланты и за жизнь, отданную преданной службе Легиону и Системе! Сгореть в печи, в топке чудовищной кометы!

Он заморгал и высморкался.

— Вино! — прошептал старик. — В доме есть вино, отборное и выдержанное гением, который освоил этот камень. Прекрасное старое вино, слишком редкое, чтобы позволить ему сгореть в печи…

И он тяжело поплелся к огромному белому особняку, тихо насвистывая мотив печальной баллады Легиона «Воробей Луны».

Боб Стар повернулся к Кай Нимиди.

— Пошли, Кай, — сказал он сдавленно. — Погуляем.

Она улыбнулась.

— Си, — сказала она медленно. — Ахндар.

Они пересекли ракетное поле и поднялись на груду камней. Боб Стар усадил Кай на один из них. Обняв ее, он посмотрел ей в глаза — они были похожи на огромные озера ужаса. Но он ничего не мог сделать для нее…

Внизу, среди камней, показался Жиль Хабибула, задыхающийся от возбуждения.

— Пошли, парень, — пропыхтел он. — Восторги любви подождут…

— Что случилось? — Боб Стар не сделал даже попытки подняться.

— Джей просит тебя прийти помочь нам грузить на «Птицу Зимородок» ракетное топливо.

— Ракетное топливо? — изумленно переспросил Боб Стар. — Но его же нет!

— Есть!

Боб Стар помог девушке спуститься, и они побежали за уходившим Жилем.

— Где? — прокричал он на бегу. — Где Джей нашел ракетное топливо?

— Ах, дружище, — старый солдат покачал лысой головой. — Судьба гения везде одинакова — он ложится безвестным в безымянную могилу. Это не Джей нашел драгоценное топливо. Это старый бедный Жиль Хабибула нашел его.

— Но как?

— Старый Жиль отправился поискать винца, которое помогло бы ему забыть о жутких клыках смерти. Но внезапно его старый дух восстал. Его драгоценный гений пробудился от приближения опасности и воспротивился гибели! Он вспомнил теорию Джея о том, что владельцы астероида должны были прятать топливо от космических пиратов. Это позволило понять натуру другого гения, который создал этот райский уголок. И я нашел топливо… Все очень просто…

Они пересекли ракетное поле, подошли к особняку. Толстая рука старика показала на коробку переключателя, встроенного в стену.

— Я подошел к этой коробке, дружище, и открыл ее. Мои руки сумели это сделать. И теперь у нас есть топливо.

Они обогнули омываемый зеленым светом корпус «Птицы Зимородок». За кораблем, в дюжине ярдов от воздушного шлюза, поднялся маленький цилиндр. Хал Самду выкатывал из его дверей черные бочки с ракетным топливом.

Боб Стар бросился к нему на помощь. Через два часа все поднялись на борт корабля. Девушка настойчиво показывала в смотровой иллюминатор на индиговый диск главной планеты.

— Айтрин, — сказала она тихо и серьезно. — Стивен Ор-рко! Мы летим?

— Мы можем отправляться? — спросил Командор, повернувшись к Бобу Стару.

— Попытаемся.

Пальцы Боба коснулись клавиатуры. Голубые струи омыли щебенку и взревели над белыми колоннами пустого особняка. «Птица Зимородок» вновь была жива и летела в зеленой бездне кометы. Астероид остался позади, замерцал и исчез на фоне зловещего лика пурпурного солнца.

Боб Стар почувствовал сожаление, что этому кусочку рая предстоит погибнуть. Именно в этой возвышенной экзотической красоте он встретил Кай Нимиди. Он огорченно подумал, что загадку астероида никогда уже не удастся решить — Джей Калам не смог расшифровать книгу, которая, видимо, была дневником. Анонимность неведомого автора отныне станет вечной. Цель потайной лаборатории, значение витого креста жизни над скрещенными костями смерти, возможная связь между астероидом и Стивеном Орко — на эти вопросы им уже никогда не найти ответа.

— Нам хватит топлива, чтобы добраться до главной планеты? — спросил Командор.

— Резервуары не заполнены и наполовину. У нас не было времени на погрузку, — хмуро ответил Боб Стар, глядя на калибровочные экраны и проводя подсчеты. — Но я думаю, сможем…

Вдруг экраны курсопрокладчиков вспыхнули и зазвенели сирены. Удивленный, он воскликнул:

— Это силовой луч! Между планетой и атомным двигателем. Мы пойманы его силовым полем. Этого я не предусмотрел. Мы можем высвободиться, но это отнимет много топлива. Боюсь, посадка наша будет жесткой.

Боб Стар повернулся к экранам и калькуляторам, вступив в безмолвную борьбу за сохранение каждой драгоценной капли горючего.

Пролетев несколько часов, «Птица Зимородок» стала спускаться к темной, необычно гладкой поверхности главной планеты.

Кай Нимиди показала сквозь смотровой иллюминатор на возвышающийся купол одной из многочисленных машин, стоящих на поверхности планеты.

— Лететь… — сказала она нетерпеливо. — Туда.

Боб Стар кивнул и повернул в указанном направлении нос «Птицы Зимородок».

— Я попытаюсь, — прошептал он.

Но гул дюз стал прерываться… Он покачал головой и перевел корабль в пологое пике над миром цвета индиго. «Птица Зимородок» резко коснулся поверхности и остановился.

— Резервуары пусты, — тихо сообщил Боб Стар. — Корабль беспомощен.

Кай Нимиди схватила его за плечо и показала на малиновую циклопическую машину впереди — удивительную и фантастическую загадку из красного металла под прозрачным куполом мерцающего зеленого цвета.

— Извини, Кай, — он вновь покачал головой. — Нам до нее не долететь.

Вопросительное выражение в ее карих глазах сменилось испугом и разочарованием.

— Возможно, мы сможем дойти, если нас не обнаружили, — с надеждой предположил Джей Калам. — Кай, похоже, решила провести нас к машине. И это, вроде бы, не очень далеко…

— Расстояние обманчиво, — сказал Боб Стар, — из-за огромных размеров планеты, чистой атмосферы и отсутствия объектов для сравнения.

— Ты можешь уточнить его?

Боб Стар взглянул на свои приборы.

— Согласно моим последним наблюдениям, — сказал он наконец, — эта машина примерно в ста двадцати милях от нас.

* * *

Только через пять часов они покинули воздушный шлюз бесполезного корабля, приготовясь к отчаянному походу более чем за сто миль. Боб Стар и Хал Самду тащили носилки, сооруженные из металлических дверей, выломанных на корабле. На носилках лежали пища, вода и оружие.

Их шаги гулко отдавались над плоской поверхностью планеты. Ее удивительный покров был совершенно гладким, твердым и скользил под ногами, мешая идти. Но было и преимущество: носилки, поставленные на поверхность, катились при малейшем усилии.

— Целый мир под броней? — удивился Боб Стар. — Это металл?

— Это что-то тверже алмаза и прочнее стали, — ответил Джей Калам. — Возможно, это стабильное силовое поле, более или менее похожее на зеленый барьер.

Атмосфера была пригодна для дыхания. Большое содержание кислорода компенсировало низкое атмосферное давление. Поскольку планета была в четыре раза больше Земли в диаметре, это говорило о том, что ее относительная плотность крайне низка.

Отойдя от «Птицы Зимородок» на две мили, все остановились и посмотрели назад. Серебряный крейсер стоял — маленький и одинокий — на синеватой алмазно-ровной поверхности. Это был единственный объект на бесконечном поле, одиноко мерцавший под бледно-зеленым небом.

Внезапно из орудийной турели вырвалось голубое пламя — раздался взрыв.

— Они наверняка найдут обломки, — сказал Джей Калам, — но, надеюсь, решат, что мы погибли вместе с кораблем.

Они шли, устало толкая носилки, к красной огромной машине, стоящей в сотне миль от них на квадратной платформе, которая имела две мили в высоту и десять в длину. Машина высилась над платформой столь огромная, что казалась невероятной.

Кроваво-красный материал, из которого она была создана, сиял, как металл. Это был огромный каркас из колоссальных лучей и балок. Тут были движущиеся части — столь сложные и странные, что никто не мог найти для них ни названия, ни объяснения. Боб Стар увидел большой белый предмет, имевший форму сплюснутого апельсина, который нерегулярно двигался вверх и вниз между двумя колоссальными малиновыми пластинами. Все это было заключено в прозрачный зеленоватый купол, который напоминал небесный свод.

Им овладело отчаяние.

— По сравнению с этой машиной, — пробормотал он, — мы не более, чем пять мух.

Они продолжали идти. В идеально чистом воздухе создавалась иллюзия, что машина совсем близко — еще пара шагов, и ты рядом с ней. Наконец, уступив жалобным стенаниям Жиля Хабибулы, они остановились. Окружив носилки, путники поели, экономно расходуя продукты, и решили отдохнуть.

Ветра не было. Холодный воздух был гнетуще неподвижен. Зеленое небо не менялось. Облака отсутствовали.

— Планета не вращается, — прокомментировал Джей Калам. — Здесь пет ни погоды, ни даже времени. Это неизменный мир.

Над ними нависла грозная тишина.

— Ах я, несчастный, — застонал Жиль Хабибула. — Какой жуткий мир для того, чтобы умереть. Я никогда не испытывал такого желания выпить вина, как сейчас…

Он вытащил из мешка бутылку какого-то редкого вина. Поглядев на нее ревнивым глазом, Жиль Хабибула предложил ее по очереди всем присутствующим и затем с наслаждением допил оставшееся вино.

Джей Калам был слишком утомлен, чтобы скрывать подавленность.

— Никогда еще дела не обстояли для нас так плохо, — тихо сказал он. — Кометчики превзошли даже тварей с Убегающей Звезды — они бесплотны. Я очень сомневаюсь, что какое-либо из сделанных человеком орудий может уничтожить хоть одного из них.

Вздрогнув, Хал Самду уставился на него.

— Даже Аладори?

Командор покачал головой.

— АККА уничтожает все материальное, но я не уверен, что кометчики материальны.

— Да, Джей, — прохрипел Жиль Хабибула. — Это всего лишь жест отчаяния. В своей попытке разгромить ко-метчиков и уничтожить Стивена Орко мы не более, чем пять муравьев, кочующих по всей Системе…

Жиль Хабибула замолчал. Глаза, направленные в зеленое небо, наполнились слезами. Он тяжело вздохнул.

— Хорошо, — сказал он, — что мы выпили вино.

Боб Стар увидел вдалеке объект, быстро скользящий к ним в зеленом свете. Джей Калам схватил Жиля Хабибулу за руку.

— Не беги, — сказал он. — Бежать здесь некуда. Если мы ляжем, возможно, нас не увидят.

Боб Стар рухнул возле Кай Нимиди. Он схватил ее за руку и в отчаянии прижал к себе. Лицо ее стало белым от напряжения, губы дрожали, в глазах был ужас. Жалость вонзилась в сердце, словно нож. Жуткий раздирающий звук оторвал его от девушки. Он вскочил, ошеломленный и испуганный. Некоторое время он не мог понять, что это за звук. Потом догадался, что это кричит Жиль Хабибула. Старик дрожал, медленно опускаясь на колени. Лицо его было искажено ужасом, маленькие круглые глаза — неподвижны.

— Что такое, Жиль?

— Смерть моя! — всхлипнул Жиль Хабибула. — Эта ужасная тварь…

Боб Стар обнаружил, что объект, который только что сиял вдалеке, теперь был над ними. Впервые он увидел одного из кометчиков — внизу медленно плыла крошечная красная звезда, окутанная туманной алой оболочкой. В десяти футах над нею висела фиолетовая звезда, окутанная фиолетовым туманом. Красная казалась раскаленной, как солнечная поверхность, а фиолетовая холодной, как космическое пространство.

Между обеими лунами струился туман. В его движении была жизнь — это походило на пульсирующую артерию света. Красная и фиолетовая звезды бились, как огненные сердца. Туман, опоясывающий столб, стал широким зеленым кольцом. Это была только часть существа, которое выглядело совершенно материальным, но Боб знал, что оно может пройти сквозь прочный сплав корпуса космического корабля.

Его ошеломленный ум вначале воспринял существо как нечто совершенно невозможное. Он моргнул и посмотрел на темную равнину, протер глаза. Но существо не исчезло. Его чудовищная реальность въедалась в мозг, словно яд. Боб сопротивлялся пронзительному, парализующему ужасу, исходящему от существа.

— Всего лишь цветные лампочки, — пробормотал он. — Движение тумана. Не надо бояться…

Но онемевшие чувства угадали ужасную сущность этих разноцветных ламп. Чужой мозг — сверхъестественно мощный и злой — взаимодействовал с каждым атомом его тела. Непрекращающаяся старая боль Железного Исповедника внезапно удвоилась. Каждый импульс становился болезненным, умопомрачительным ударом по обнаженной ткани мозга.

Он боролся со страхом и болью. Быстро, полубессознательно пальцы отправили в два протонных пистолета свежие заряды.

Изумрудное кольцо выглядело наиболее материальной частью существа. Она навел на него оружие и нажал на оба спуска. Два этих слепящих луча могли прорезать бронированную сталь футовой толщины и рассечь на расстоянии в милю любое живое существо. Но, словно призрачные мечи, они прошли сквозь зеленое кольцо, не причинив ему вреда.

Дрожа от потрясения и разочарования, Боб Стар вспомнил слова Джея Калама о том, что человеческое оружие не может убить кометчика.

Вдруг от столба светящегося пламени донесся знакомый, полный иронии голос. Это был голос Стивена Орко.

— Это совершенно бесполезно, Боб.

Боб Стар, зашатавшись, отступил. Звонкий голос был более ужасен, чем весь этот светящийся в воздухе кошмар.

— У тебя был шанс, Боб, — сказал голос. — Когда я сидел в тюрьме на Нептуне — стоило лишь коснуться красной кнопки. Но тебе это не удалось и, боюсь, никогда не удастся. Отныне, Боб, мое тело невозможно уничтожить.

— Ты… Это… ты? — вырвалось, наконец, у Боба Стара.

— Я — то, что ты видишь, Боб. Один из водителей кометы.

Внутри сияющего существа послышалось тихое насмешливое хихиканье. Затем чистый голос заговорил вновь.

— Возможно, Боб, — весело предположил он, — тебе было бы интересно услышать о своей матери? С того момента, как ты с ней простился, прошло много времени.

Дрожа и чувствуя тошноту, Боб Стар наклонился вперед. Ликующая удовлетворенность в этом беззаботном голосе подсекла его, словно топор. Он заставил себя проговорить:

— Что с ней?

— Я побеспокоился насчет твоей матери, Боб, — ирония не исчезла из голоса Стивена Орко. — Потому что она пропала. Мои новые помощники обыскали всю Систему, но тщетно. Я даже встревожился… Но только что мне сообщили, что ее нашли. Оказалось, твой отец на своей «Звезде-Фантоме» увез ее из Системы к звезде 61 Сигни. Мои помощники справились с ними. И надеюсь, Боб, в ближайшее время увидеть твою мать здесь — в комете.

Глава XV Стадо и пастух

Бобу Стару снилось, что его тело приняло сияющую форму одного из кометчиков, и его бестелесная сущность плыла сквозь зеленую пустоту кометы. Впереди таким же сияющим призраком летел Стивен Орко.

Стивен Орко уносил женщину, намереваясь ее съесть. От нее должна была остаться только сморщенная кожа. И даже эта кожа должна была погибнуть и превратиться в иризирующий пепел и жидкость. Иногда эта женщина была его матерью, иногда — золотоглазой Кай Нимиди. Боб Стар чувствовал в своей бестелесной оболочке оружие. Он не сознавал его формы, но это было нечто, способное убить Стивена Орко и спасти зовущую его женщину. Но ужасный страх сковывал его. Он вновь и вновь слышал слова Стивена Орко:

— Ты не можешь! Ты не можешь никого убить!

Он проснулся и услышал испуганный голос Кай Нимиди.

— Са деспете, — говорила она встревоженно. — Са деспете!

Он лежал лицом вниз, головой на ее коленях. Прохладные руки Кай дотронулись до его лба. Посмотрев вверх, он увидел ее обеспокоенное лицо- расплывчатое и странное под бледным зеленым небом. Он попытался подняться и обнаружил немоту во всем теле. Страшное воспоминание вернулось. Он вновь услышал звенящий в мозгу насмешливый и презрительный голос Стивена Орко:

— Я не намерен торопить твою гибель, Боб. Корабль был пропущен сюда, чтобы доставить тебя и твоих спутников. Ты будешь помещен вместе с партией пленных с Плутона в эту крепость к моим новым друзьям. И окончательно…

Сияющая тварь вновь захихикала.

— Ты когда-нибудь видел, как мы питаемся, Боб? — спросил Стивен Орко еле слышно. — Ну что ж, увидишь. Но пока ты будешь ждать, я хочу, чтобы ты подумал еще кое о чем. Меня нельзя убить. Ты уже доказал это с помощью своих пистолетов. И бесполезно трясти головой и сжимать кулаки — твое лицо все равно выдает невольное восхищение моей физической оболочкой. Действительно, она восхитительна. Космос для меня больше не является преградой, точно так же, как и любая материальная стена. Но самое лучшее — это бессмертие. Мое новое тело вечно, Боб. Оно имеет массу и потенциальную энергию. Но ото не та форма материи, которая тебе известна. Эта энергия за пределами понимания ваших физиков. Ее не уничтожить даже оружию твоей матери. Это бессмертная обитель для интеллекта — высшее достижение моих новых сподвижников, Боб. Ты не предполагал, что они искусственные? Водители кометы некогда были существами из плоти. Возможно, не слишком отличались от людей. Но ори не могли смириться со слабостью, бессилием, смертью. Они призвали науку превратить свои разумы в вечные конструкции специализированной энергии. Кометчики согласились принять меня в свою среду, чтобы обезопасить себя от оружия твоей матери — АККА способна уничтожить все их тончайшее оборудование и владения, хотя и не способно аннигилировать их тела. А теперь, Боб, я вынужден покинуть тебя. Твои родители, как я уже говорил, доставлены на комету. Надо пойти поприветствовать твою мать. Я хочу обсудить с нею принцип АККА. Мне не все удалось выяснить во время собственных исследований. Когда наша дискуссия закончится, Боб… Ты должен догадаться, что произойдет… Мы вынуждены питаться именно так потому, что даже эти неистребимые устройства для жизни несовершенны… Они предназначены быть вечными носителями интеллекта, и они способны сохранить наши разумы навсегда, несмотря ни на что. И все же их совершенство порой является недостатком. Потому что это не те тела, к которым мы привыкли. Чувства их превосходны, но они другие. Механизмы эмоций в основном были устранены при конструировании. Закономерные неудобства, которыми мы вынуждены заплатить за свое бессмертное совершенство, — это периодический голод па эмоции и ощущения, которых мы лишились. Будучи существами исключительными, мои новые друзья нашли способ удовлетворять этот голод. Жизненная энергия наших бессмертных тел требует регулярного пополнения за счет преобразованной обычной материи. Забирая эту материю из тел, к которым мы в свое время привыкли, причем делая это так, что при этом стимулируются наиболее сильные эмоции и ощущения, мы способны удовлетворить оба аппетита — и физический, и духовный одновременно. Поскольку наши разумы — выходцы из множества различных рас, мы вынуждены держать собственные стада соответствующих созданий. Я намерен создать человеческую колонию, Боб… Однако первое свое блюдо я сделаю из твоей матери. Мои новые друзья сообщили, что близкая взаимосвязь разума и чувства, установленная во время процесса приема пищи, позволит мне узнать ее взгляд на все, что меня интересует. А затем…

Стивен Орко тихонько захихикал.

— Ты видел, что остается после того, как один из нас поест, Боб? Сможешь ли ты после этого смотреть на свою мать? Маленькая, как дитя, дрожащая и бесцветная… Когда ты это увидишь, Боб, я задам тебе вопрос. Я спрошу тебя: а что, если безымянный отверженный космоса возьмет в жены эту изнеженную милашку из Пурпурного Холла?

Сардонический голос растаял, и зеленые туманы затянули кометчика…

Боб Стар неуверенно пошевелился, пытаясь прогнать кошмарное воспоминание. Кай Нимиди помогла ему сесть. Он увидел в зеленом небе пурпурное солнце и скользкую синюю поверхность главной планеты. Носилки с провиантом лежали рядом с ним. Джей Калам, Хал Самду и Жиль Хабибула торопливо распаковывали их, откладывая в сторону запасные протонные пистолеты и заряды к ним.

— Этот монстр все испортил, — воскликнул Жиль Хабибула. — Все до единого — точно так же, как мои драгоценные геодины…

Увидев Боба Стара, он просветлел.

— Ах, дружище! Старый Жиль рад видеть тебя снова. Мы думали, что ты уже никогда не подымешься…

— Смотрите! — закричал Хал Самду. — Похоже, что этот корабль идет за нами.

Быстро поднявшись на ноги, Боб Стар вгляделся в зеленое небо.

Он увидел летящий объект, снижающийся в их направлении. Это было толстое горизонтальное блюдце, красное, как и эта колоссальная машина, стоящая над голубым горизонтом. На верху была палуба, окаймлявшая низкий красный купол. Объект снижался без рева дюз, без каких-нибудь видимых признаков работы двигателей.

— Что… — хрипло прошептал Боб. — Что нам делать?

— Ничего, просто попытаемся спастись, — произнес усталый голос Командора. — И будем надеяться на какое-нибудь чудо, пока мы живы.

Красный диск медленно опустился неподалеку от них. Обманчивые условия не позволяли точно определить расстояние до него — сейчас он казался значительно больше, чем можно было предположить поначалу.

Лязг какой-то металлической штуки заставил Боба Стара напрячься. Он услышал совиный крик и затем что-то, похожее на грохот каменных барабанов. Это были те же звуки, что он слышал с невидимого корабля, который унес Стивена Орко с Нептуна. Внезапно в малиновом боку диска распахнулось огромное квадратное отверстие. Квадратная дверь упала наружу, образовав наклонный пандус. По этому пандусу спустились чудовищные твари.

Впереди двигалась десятифутовая сфера из какого-то серебристого металла, окруженная по экватору темным обручем. Поначалу Бобу Стару показалось, что она катится, но затем он увидел, что катится только обруч, скользя вокруг шара. Каждый полюс представлял собой темный мерцающий выступ, который выглядел похожим на фасеточный глаз. Над каждым из этих выступов помещались три длинных сияющих щупальца, свернутые кольцами вблизи полусферы.

Два других существа были конической формы, примерно двенадцати футов в высоту, ярко-зеленого цвета: кожа их имела маслянистый блеск. Основания, видимо, были эластичными, утолщенными мембранами, расширяющимися до полусфер. Темные заостренные органы, которые их увенчивали, поворачивались словно своеобразные головы. Зеленые конусы парили на воздушных подушках.

Остальные были стройными трехногими гигантами. Их вытянутые тела, отдаленно напоминающие человеческие, футов пятнадцать в высоту, были покрыты смутно сияющими темно-красными доспехами, как хитоном. У каждого по шесть верхних конечностей, образующих нечто вроде бахромы над гроздью стеблевидных органов там, где должна быть голова. Они несли связки приспособлений или оружия.

— Смерть моя! — захрипел Жиль Хабибула. — Неужели эти ужасные твари — хозяева кометы?

— Не думаю, — сказал Командор, мрачно глядя на их приближение. — Я полагаю, что это рабы кометчиков. Пастухи, видимо, тех существ, которых они разводят для еды…

Он замолчал.

Белая сфера свернула чуть в сторону на несколько ярдов. Она остановилась, черный обруч перестал вращаться. Из нее послышались грубые совиные крики, похожие на команды. Зеленые конусы ответили смутной грохочущей вибрацией, которая исходила, похоже, от нижних мембран. Алые трехногие существа не издали ни звука. Но они двинулись за конусами, держа наготове ремень. Боб Стар автоматически потянулся за протонным пистолетом.

— Подожди, Боб, — устало пробормотал Джей Калам. — Наше оружие полностью испорчено. Сопротивление бесполезно…

— Но, Джей, — возразил Хал Самду, — мы не можем сдаться без боя!

— Мы должны, — тихо настаивал Джей Калам, — мы должны сохранить свои жизни и…

Гигант издал сдавленный горловой звук.

— Сдаваться! — возмущенно прохрипел он. — Легионеры не сдаются!

Он бросился навстречу ближайшему зеленому куполу.

Кай Нимиди побежала за ним, пытаясь остановить его.

— Пахрати! — крикнула она.

Но она опоздала. Тонкая эластичная верхняя конечность зеленого конуса захлестнула его. Из темного сплюснутого органа, похожего на заостренный наконечник, ударил тонкий и слепящий луч оранжевого света.

Хал Самду рухнул, застонав от мучительной боли.

— Мы не можем сопротивляться, — безнадежно повторил Джей Калам — Помоги мне нести его, Боб. Мы пойдем на борт, если они этого хотят. Ничего…

Тихий голос Командора прервался восклицанием Кай. И Боб Стар был изумлен, когда Джей Калам повернулся и заговорил с девушкой на ее странном языке.

Тюремный трюм занимал весь нижний ярус корабля-диска. Иллюминаторов не было. Помещение освещалось только за счет слабого свечения высокого металлического потолка. Вентиляция работала плохо. К единственному входу, который был забран массивной решеткой из красных металлических прутьев, вел длинный трап. Одна из белых сфер осталась на страже за решеткой, но ни одно из существ кометы не вошло в трюм.

Пятеро новых узников, загнанных в трюм, остались стоять на трапе. Осматривая Хала Самду, который все еще был не в силах ни говорить, ни сидеть, Боб Стар и Жиль Хабибула нашли маленькое круглое пятно ожога у него на виске.

Тысячи жалких заключенных, находившихся в трюме, по большей части сидели или лежали на голом металлическом полу. Они были одеты в причудливые обноски; лишь немногие имели маленькие узелки со своими пожитками.

Возле трапа Боба Стара встретил худой человек.

— Ты не видел моего сына? — прохрипел он устало. — Синеглазого паренька с вьющимися желтыми волосами. Его зовут Джон — это в честь великого Джона Стара. Ты его видел?

Боб Стар отрицательно покачал головой.

— Откуда ты? — спросил он.

— С Плутона, — налитые кровью глаза взглянули на него со смутным любопытством. — Меня зовут Гектор Вальдин. Я работал в Вотанге на платиновых копях… Эти люди — мои друзья и соседи. Но сейчас…

— Как ты оказался здесь?

— А ты не знаешь? — тощий человек пристально посмотрел на него. — Говорят, что-то случилось со всеми базами Легиона. Я знал человека, который видел гибель форта Вотанга. Батареи начали стрельбу и тут же прекратили. В стены ударил красный луч, и они рухнули. Осталась только огромная яма.

Вальдин пожал плечами.

— Я не знаю, что это было. Но затем в небесах стало расти что-то зеленое. Люди сказали, что это комета. И Плутон каким-то образом затянуло внутрь. Я не знаю…

Внезапно, словно от свирепой боли, его зубы заскрипели.

— А потом пришли эти чудовища… Они сожгли наши дома, забрали нас… Мой сын Джон пропал. Ты не видел маленького голубоглазого мальчика?..

«Такова судьба всего человечества», — горько подумал Боб Стар.

— Эти твари заходят сюда? — спросил он Гектора Вальдина. — Они открывают когда-нибудь эту дверь?

— Они никогда не появляются здесь, — Гектор Вальдин покачал головой. — Дверь не открывалась с тех пор, как нас загнали на корабль.

— Как они чистят пол и кормят пленных?

— Они не чистят пол, — сказал Гектор Вальдин. — А единственная пища, которую нам дают, — это кислые помои. Их наливают через решетку.

Боб Стар повернулся, слушая безнадежный шепот тысяч сидящих и лежащих на полу, а затем взглянул на массивную запертую решетку на верху лестницы.

Внезапно на тонком лице Боба Стара появилась улыбка.

— Гектор Вальдин, — в его голосе звенело нетерпение. — Я хочу рассказать тебе, кто мы и как сюда попали.

Шахтер внимательно посмотрел на Боба Стара. Люди, сидящие поблизости, придвинулись к ним. В наступившей тишине Боб Стар начал свой рассказ:

— Джей Калам — Командор Легиона… Великан, который здесь сидит, — Хал Самду. Много лет назад они отправились с моим отцом к Убегающей Звезде… С ними был и Жиль Хабибула — человек, который может открыть любую дверь. Моя мать — хранитель мира. Она тоже в плену и вот-вот должна погибнуть… Друзья! Мы должны попытаться освободиться, иначе… погибнет вся Система, все человечество…

Боб Стар говорил с уверенностью, удивившей его самого. В душе он сознавал, что надеяться не на что, что они для кометчиков — не более чем стадо. Он знал, что Стивена Орко невозможно убить.

Но он продолжал говорить. Вскоре его слушало большинство пленников. Отчаяние на лицах усталых людей сменилось светом надежды…

Глава XVI Сын Джона Стара

Первый разговор Джея Калама с Кай Нимиди состоялся на алмазно-гладкой поверхности планеты, когда девушка крикнула Халу Самду, чтобы он остановился, и, к ее удивлению, Командор обратился к ней на ее собственном языке.

Несмотря на окружавших их врагов, лицо ее засияло от восторга. Она бросилась к Командору и расцеловала его в обе щеки. Затем, не обращая внимания на существа, которые загоняли их на корабль, она возбужденно заговорила с ним. И Джей Калам отвечал ей — неуклюже, сбивчиво, но она понимала его.

В трюме они продолжали разговор. Кай Нимиди говорила очень быстро. Лицо ее то сияло от возбуждения, то хмурилось от усилий сделать слова более понятными, светилось надеждой.

Темное лицо Джея Калама, напротив, было совершенно неподвижно. Он в основном лишь слушал и хмурился, стараясь понять, иногда просил девушку повторить то или иное слово, задавал какой-нибудь вопрос.

Кай Нимиди подбежала к Бобу Стару. Она что-то воскликнула и смутилась, увидев, что он не понял ее.

— Она спрашивает, — сказал Джей Калам, — знаешь ли ты испанский.

— Испанский?

— Да. Это ее язык.

— Испанский? Откуда она знает испанский? — он был изумлен. — Ведь она — обитательница кометы.

— Кай — да, — сказал Командор, — но ее раса — нет. Это странная история… Испанский язык — Кай и мой, — это два почти совершенно разных языка. Мое знание испанского объясняется интересом к Лопе де Вега, который писал четырнадцать столетий назад. Ее испанский сформировался на тысячу лет позже и в дальнейшем изменялся в ходе адаптации к чужому окружению. У нее несколько странный акцент, и ото просто случайность, что я вообще узнал язык, когда она велела Халу Самду остановиться. Ее научные термины почти полностью мне незнакомы. В результате ее сообщение необычайно трудно понять.

— Четыреста лет? — изумился Боб Стар. — Неужели кометчики были здесь прежде?

Джей Калам покачал головой.

— Ты, может, помнишь, Боб, из книг по истории, что в конце двадцать четвертого столетия Андейская республика пережила краткий золотой век. В течение нескольких лет в науке и почти во всех искусствах, равно как и в благосостоянии и военном могуществе, это была ведущая нация Земли Завершением этой эры великолепия стала экспедиция «Конкистадор». На самом большом из построенных когда-либо геодезических крейсеров сотня мужчин и женщин покинули Сантьяго. Это, должно быть, самый великий научно-исследовательский полет за всю историю Системы «Конкистадор» не вернулся. Эти сто человек были цветом интеллигенции республики Их потеря была тем ударом, который положил конец золотому веку. Северные земли вскоре подчинили андейцев себе, и испанский стал мертвым языком.

— «Конкистадор»…

— Он был взят в плен кометчиками, — сказал Джей Калам. — Очевидно, они постоянно посылали свои корабли в разведывательные экспедиции. Такой невидимый разведчик встретил «Конкистадор» где-то за Плутоном. Весь его экипаж был переправлен на комету, которая находилась в сотнях световых лет от него. Многие узники остались живы, некоторым удалось бежать. Они покинули главную планету на захваченном корабле и добрались до одной из внешних планет созвездия. Два поколения их существовали в жалком состоянии, пока не нашли вход в огромную пещеру, где их нельзя было обнаружить. Они узнали о планах кометчиков и решили предупредить Систему. Они добились научного прогресса. Проектор, который принес Кай на астероид, — самое замечательное их достижение Я не совсем понял ее объяснения, но, вероятно, он, искажая пространство — время, может сближать удаленные точки настолько, что свет, и даже материальные тела, преодолевают разрыв. Машину построил отец Кай С ее помощью он послал Кай разузнать секреты кометчиков. Они заметили ее, когда она пыталась предупредить тебя на Нептуне, и напали на пещеру. Кай — единственная, кто уцелел. В последний момент отец воспользовался машиной, чтобы отослать ее к тебе — на астероид.

Боб Стар схватил его за руку.

— Что она пыталась нам сказать? — спросил он. — О Стивене Орко и кометчиках?

— Кометчики могут быть уничтожены, — ответил Джей Калам, — но как, Кай не знает. Она лишь знает, что это возможно. Кай говорит, что кометчики бессмертны, но их правители обладают какой-то секретной силой, которая может их уничтожить. Это какое-то изобретение древних создателей искусственных тел. Она не имеет представления, что это такое, но знает, где хранится этот секрет.

— Где?

— В крепости, в глубине этой планеты. Помнишь рисунки Кай?

Боб кивнул.

— Эта планета действительно мертвый мир — холодный в центре. Она пронизана гигантскими полостями. Главное укрепление кометчиков, место, где они хранят свой секрет, — где-то около центра планеты. Кай может попытаться провести нас туда.

— Полезная информация, — горько пробормотал Боб Стар. — Особенно когда мы в плену, безоружны и обречены на смерть.

* * *

Боб Стар подошел к Жилю Хабибуле и потребовал:

— Жиль, открой дверь!

— Зачем, парень? — изумился старик. Лицо его посерело.

— Я прошу тебя. Ты можешь это сделать?

— Ах, печальная судьба гения! — Жиль Хабибула покачал головой. — Да, парень, я могу открыть дверь. Я видел, как работает замок, когда они нас впускали. Хорошее устройство, хоть и не настолько, чтобы противостоять бедному старому Жилю Хабибуле. Но зачем?

Джей Калам, с которым Боб Стар обсудил самоубийственную авантюру захвата корабля, сказал:

— Сделай, Жиль.

— Как! — задрожал старик. — На глазах у этого жуткого шара…

— Мы постараемся отвлечь его, — пообещал Боб Стар.

Он сделал знак худому, серолицему шахтеру. Гектор Вальдин повернулся в сторону Кай Нимиди и вцепился в нее. Она закричала, бросилась к Бобу Стару. Боб Стар рванулся к своему изможденному сопернику. Остальные тут же окружили их. Вверх и вниз по трапу пробежал шумный ропот.

Тем временем Жиль Хабибула, дрожа, подкрадывался к массивному замку. Закричав, Джей Калам стал проталкиваться к центру свалки. Гигант Хал Самду дрался мрачно и сосредоточенно, забыв, что это должна быть всего лишь имитация драки. Наконец Жиль Хабибула скатился по трапу и стал пробираться к Бобу Стару. Лицо его блестело от пота.

— Парень! — прохрипел он. — Парень, дверь открыта. Можешь идти, если ты такой дурак…

Боб Стар повел вопящую толпу по трапу. Он добрался до массивной красной решетки и звонким голосом отдал команду. Как по волшебству, толпа превратилась в грозную и отчаянную армию. И он повел людей на штурм белой сферы. Голая человеческая плоть столкнулась с металлическим могуществом.

Это было безумие — даже если безоружные люди захватят корабль, они будут очень далеки от тщательно охраняемого секрета, который может еще погубить Стивена Орко.

Безоружные люди подняли чудовище и потащили к красной стене коридора. Оно яростно отбивалось — белые щупальца, словно мечи, рубили людей. На место погибших вставали другие. Людей влекла неукротимая сила, вышедшая из дебрей ранней Земли и превратившаяся в единство, которое дало человечеству славу во всей Системе. Толпа бросала тварь на красную стену вновь и вновь, пока не разбились фасеточные глаза и смертоносные щупальца не застыли; ее разорвали на части, которые должны были послужить оружием.

Неодолимая сила повела разъяренную толпу по коридору навстречу второй такой же сфере, выкрикивающей хриплые приказы. Три высоких зеленых конуса, качаясь на приподнятых над палубой основаниях, сжимали в щупальцах золотистое оружие.

Боб Стар вел толпу навстречу тварям, крича и размахивая одним из оторванных щупальцев, которое уже застыло, превратившись в серебряное копье. За ним гремел единый яростный крик.

Боб Стар метнул серебристое копье в зеленый покачивающийся конус — оно глубоко вонзилось в маслянистую блестящую кожу. Он рванулся вперед, чтобы вырвать копье и ударить вновь. Но голова твари повернулась к нему, вспыхнул оранжевый свет — Боб Стар потерял сознание…

Отовсюду слышался триумфальный крик:

— Бери корабль!

Глава XVII Человек-ракета

Очнувшись, Боб Стар почувствовал странную невесомость. Он плыл в воздухе. Вокруг были твердые стены шахты или колодца. Спустя мгновение он обнаружил своих старых спутников.

Жиль Хабибула на дне шахты колдовал над кругом ровных стержней красного металла, выходивших из полированной стены. Искусные чувствительные пальцы быстро скользили по стержням.

Джей Калам и Кай Нимиди были возле него, занятые каким-то незнакомым прибором. Из прямоугольного ящика красного металла они доставали провода и странные на вид детали.

Хал Самду в окровавленных повязках вцепился в край шахты, выглядывал наружу, словно был на страже. Его огромная рука сжимала длинный стержень из желтого металла — оружие, которое оп отобрал у одного из существ в красных доспехах.

За квадратной пастью шахты разверзлась огромная пещерообразная бездна. Вдали были видны отсвечивающие зубчатые края темных скал и часть машины, которая казалась фантастически большой в призрачном малиновом свете.

Боба Стара охватила странная слабость, когда он попытался пошевелиться. Он барахтался в воздухе, пока его нога не наткнулась на стену. Это привело к неожиданному результату. Он полетел, кувыркаясь через голову, к противоположной стене шахты, находившейся в пятидесяти футах. Жиль Хабибула оторвался от кольца стержней и схватил его за лодыжку.

— Лучше вцепись вот в эти перила, дружище, — посоветовал он. — Или ты расшибешь себе мозги. Потому что мы в центре этой ужасной планеты, и здесь почти нет тяжести. Одно неверное движение — и ты окажешься в миле отсюда.

— В центре планеты? — Боб изумленно вздрогнул. — Скажи мне, Жиль…

— Ах, парень, — просипел он, — ты был без сознания смертельно долго — луч этого существа угодил в твою старую рану. Я думал, он тебя убил.

— Корабль? — нетерпеливо спросил Боб Стар. — Вы взяли корабль?

— Ах, да, мы захватили корабль, — он вставлял и выдвигал стержни, прислушиваясь к происходящему в ящике. — Благодаря безумной отваге, которую ты пробудил в пленных, дружище… Не без помощи, конечно, гения старого солдата Легиона и шахтера Гектора Вальдина. Он вел их, пока не погиб.

— Ты говоришь, что мы в центре планеты. А как мы попали сюда?

— Корабль уже был здесь в пещерообразном пространстве, когда мы захватили его, — сказал Жиль Хабибула. — Сердцевина планеты — место обитания кометчиков и их стада.

Он задрожал, но пальцы уверенно продолжали свою работу.

— Когда корабль оказался нашим, — сказал он, — Джей и девушка взяли на себя команду. Час назад мы высадились здесь, а товарищи улетели искать убежище в пещере. С тех пор я вожусь с этим замком. Тут все очень сложно, парень. От этого множества возможных комбинаций у тебя голова пошла бы кругом. Чтобы открыть его методом проб и ошибок, нужно столько времени, что успело бы остыть солнце. Аи, я несчастный… Кометчики очень умны… Но девушка просила меня открыть его. Она сказала, что крепость где-то здесь, а в нем они хранят оружие, которое мы должны найти.

— Прости, Жиль, если моя болтовня мешает тебе.

— Ничего, парень, — запротестовал старик. — Разговор — масло, которое смазывает мой драгоценный гений. Но этот замок… Никогда еще из холодного металла не удавалось построить такой головоломки. И никогда старый Жиль так не мучился, ища разгадку. А все потому, что он болен, дружище. Грозная рука смерти уже занесена над ним.

Боб Стар посмотрел на Джея Калама и Кай Нимиди, которые склонились над красным металлическим ящиком.

— Что это?

— Какое-то хитроумное приспособление, которое Джей выломал в рубке корабля. Судя по недоумению на его лице, мне кажется, он сам не знает, что это такое.

Боб Стар готов был отпустить перила, за которые держался, чтобы помочь им, но его охватила невыносимая дурнота. Лицо Жиля Хабибулы покрылось потом.

— Джей! — прохрипел он. — Я болен, смертельно болен! Наверно, вино, которое мы нашли на астероиде, было отравлено. Я умираю, Джей! Умираю!

— Нет, Жиль, — отозвался Джей Калам. — Нам всем не по себе, потому что мы лишены веса. Это то же, что и космическая болезнь, которая случалась с летавшими на старых ракетах до изобретения гравитационных ячеек. Некоторые люди к ней совершенно невосприимчивы, как, например, я. Другие никогда не могут к ней привыкнуть. Ты должен открыть замок, Жиль. Все, что мы сделали, — бесполезно, если ты не пропустишь нас в эту дверь.

— Я не могу это сделать, Джей! — воскликнул старик. — Я смертельно болен. Боль умирающего тела не дает мне сосредоточиться. Во имя жизни, Джей…

— Ты должен, Жиль. Ради хранителя мира!

— Ах, — всхлипнул Жиль Хабибула, — горька участь гения…

Вдруг раздался выстрел — из трофейного оружия Хала Самду поднимался бледный дым. Боб Стар увидел приближающийся белый шар. Он плыл в космосе, вращая черным поясом, мерцая кристаллическими глазами, протягивая щупальца.

— Джей, — встревоженно пробормотал Хал Самду, — мы обнаружены. Идет целая орда монстров. Я убил одного, но ружье больше не стреляет.

Внезапно из-за серебристой сферы к шахте подступили огромные зеленые конусы и красные гиганты в золотистых доспехах.

Боб Стар вздрогнул от рева — хриплого завывания сфер, нестерпимого барабанного боя конусов.

— Торопись, Жиль, — сказал Джей Калам.

— Ах, Джей! — проговорил Жиль скороговоркой. — Сжалься.

— Надо, — спокойно сказал ему Командор, — или мы погибнем.

И, словно не видя чудовищного нашествия, занялся загадочным механизмом в длинном красном ящике. Кай Нимиди сосредоточенно помогала ему. Вскоре она вручила каждому из них по концу провода.

Боб Стар смотрел, как спускаются чудовища — ожерелья серебристых сфер на многоголовых безмолвных гигантах.

— Я так надеялся, — услышал он тихий голос Джея Калама, — что они кинутся за кораблем, и у нас будет время…

Хал Самду деловито громыхнул:

— Быстрее, Жиль!

— Во имя жизни! — прохрипел Жиль Хабибула. — Когда я уже умираю…

Ближайшая серебристая сфера уже приблизилась к ним. Ее белые щупальца захлестнулись вокруг Кай Нимиди. Джей Калам что-то подключил в прямоугольном ящике — послышалось слабое гудение. И Бобу Стару показалось, что свет внезапно изменился, словно его закрыла промелькнувшая тень. Чудовищные твари попятились от стен.

Жиль Хабибула глубоко вздохнул.

— Ах, я бедный, — прохрипел он с огромным облегчением. — Готово.

Дно шахты скользнуло в сторону, словно массивная выдвижная дверь. Они оказались перед огромным квадратным колодцем, где сияло маленькое зеленое солнце — холодное и тусклое.

Джей Калам заговорил первым.

— Вот она, — сказал он, — тайная крепость кометчиков.

Боб Стар был ошеломлен открывшимся за этой могучей дверью пространством. Когда они проникли в шахту, Жиль Хабибула дотронулся до чего-то, и барьер закрылся за ними. Все застыли в изумлении. Перед ними простиралось огромное, тускло освещенное пространство. Полость имела грубую сферическую форму и была ограничена скалами естественного происхождения. Вдалеке гудели машины — едва слышные в этих сумрачных просторах. Должно быть, это работали двигатели, которые, питаясь энергией плененного солнца, двигали скопищем планет внутри кометы, как кораблем. Бобу казалось, что он чувствует поток неограниченной энергии, и это создавало у него ощущение полной бессмысленности всего предпринимаемого ими.

Ему опять стало дурно. Он ощутил себя мухой под крышей этого огромного мира. Зеленый шар и циклопические машины принялись вращаться над ним и под ним — он закрыл глаза, восстанавливая самообладание.

Из забытья его вывел голос Кай Нимиди.

— Кай говорит, что оружие, которое мы ищем, находится в этой зеленой сфере, — перевел Джей Калам. — Она говорит, что снаружи ее всегда стерегут два кометчика. Даже эти стражники не могут войти в сферу, потому что металл ее окружен силами, которые формируют барьер, непроницаемый для энергетических полей. Только несколько правителей кометы способны пройти через барьер. Кай и ее отец узнали все это с помощью проектора. Но они никогда не проникали сквозь барьер. Кай не знает, как войти и что может быть внутри.

Еще чувствуя тошноту, Боб Стар заставил себя открыть глаза.

— Нельзя терять время, — продолжал Джей Калам решительно. — Рабы пока еще сбиты с толку. Но они видели открывающуюся дверь и доложат о том, что произошло. Кометчиков ввести в заблуждение будет не так легко. Мы должны добраться до зеленой сферы.

— Но как? — прошептал Боб Стар. — До нее мили и мили… свободного падения…

— Должно быть, — сказал Джей Калам, — она удерживается теми самыми тубулярными силовыми полями. Но все равно нам нужно спуститься.

— Но как? — безнадежно прошептал Боб Стар. — Как…

Командор тихо сказал:

— Мы должны прыгнуть. Гравитации, которая могла бы нас остановить, здесь нет. Если мы не попадем на сферу и пролетим мимо…

Руки Боба Стара инстинктивно вцепились в перила возле огромной двери. Сама идея прыгнуть и лететь в этой шахте без верха и низа вызывала тошноту. Но Джей Калам заставил их образовать круг, взявшись за руки. Он прикрепил к поясу красный прямоугольный ящик, и все они вцепились в провода, которые выходили из него.

— Когда я скажу «пошли», — сказал он, — все прыгаем к зеленой сфере.

Для Боба Стара все начало кружиться вновь. Ему пришлось собрать всю волю, чтобы справиться с головокружением. Когда раздалось «пошли», он изо всех сил прыгнул в умопомрачительный круговорот. Они стали маленькой беспомощной группой существ, летящих сквозь невероятные просторы полого мира. Зеленая сфера казалась крошечной и далекой.

— Боюсь, — сказал Джей Калам, — что нас сносит в сторону.

Бобу Стару казалось странным слышать этот, полный мужества, голос. Испуганный шепот, потрясенный хрип, вопль — более подошли бы к кошмарному ужасу этого полета. Маленькое зеленое солнце кружилось вокруг них. Все представления о направлении исчезли в гигантских просторах этой пещеры. Боб Стар вновь почувствовал дурноту… В безмолвной муке он с силой сжал челюсти.

— Кометчики не видят нас? — спросил Хал Самду.

— Не видят, пока мы держимся за эти провода, — ответил Джей Калам. — Хотя не исключено, что они в состоянии обнаружить нас с помощью каких-нибудь приборов.

Борясь с тошнотой, Боб Стар взглянул на прибор, висящий на поясе Джея Калама.

— Мы что… — прохрипел он. — Мы что, невидимы?

Командор кивнул.

— Мы с Кай взяли этот прибор из захваченного корабля, — сказал он. — Вынимая его, я повредил немного контакты. Было довольно трудно понять принцип его действия, и в том, что это удалось, — заслуга Кай. Похоже, он создает особое энергетическое поле вокруг предметов, электрически соединенных с ним. Лучи света, встречаясь с краем поля, поглощаются и мгновенно излучаются с другой стороны — как будто они прошли сквозь тело.

— Но как же мы тогда видим, — спросил Боб Стар, — если внутри нет света?

— Это поле, по словам Кай, имеет иной эффект. Оно поглощает внешние излучения, очевидно, ближе к ультракрасному краю спектра, и излучает их, как видимый свет, внутрь поля, специально для удобства пользователя. Но есть одна опасность… Сквозь эти поля рабы не могут нас видеть. Но если кометчики могут воспринимать ультракрасный, они увидят наши тени…

Новая волна тошноты отвлекла внимание Боба Стара. Он погрузился в пассивное мучительное беспамятство. Одной рукой он держался за стонавшего Жиля Хабибулу, другой за руку Кай Нимиди. Время, казалось, остановилось. Зеленый шар подплывал ближе, но одновременно уходил в сторону. Джей Калам сказал:

— Мы вот-вот промахнемся.

— Это моя вина, Джей, — вздохнул Жиль Хабибула. — Я был слишком медлителен, когда мы прыгали, и всех оттащил в сторону.

Боб Стар закрыл глаза.

— Мы летим мимо, и нет способа повернуть, — безнадежно проговорил он.

— Способ есть… — сказал Джей Калам. — Один из нас должен разжать руки и оттолкнуться — противодействие подтолкнет оставшихся к сфере. Мы летим, как корабль в космосе, и один из нас должен быть ракетой.

— Это сработает! — воскликнул Боб Стар. — Но он не сможет держаться за провод и станет видимым…

— Эй, Джей, — пробасил Хал Самду, — ты только скажи мне, что делать.

— Нет, — быстро возразил Боб Стар, — я сам…

— Боб, — сказал Командор, — ты должен остаться с нами.

Он дал Халу Самду краткие указания. Гигант сжался, а затем с силой рванулся прочь. Его тело необычно замерцало, проходя сквозь пелену видимости.

Жиль Хабибула вдруг зарыдал. Боб Стар почувствовал слезы на глазах.

Вдруг он увидел одного из сияющих стражников шара — магнит живого света с красной звездой и фиолетовыми полюсами, словно магнитное поле превратилось в живое пламя. Он был прекрасен и бесконечно опасен. Неожиданно шар остановился. Миг существо стояло неподвижно. Затем кометчик метнулся в ту сторону, куда улетел Хал Самду.

— Он увидел Хала, — прошептал Боб Стар. — Скоро он найдет и нас.

Мгновением позже они ударились о холодный твердый металл слабо светящейся сферы. Она больше походила на астероид, чем на зеленое солнце, как им показалось сначала. Диаметром она была в полмили.

Кай Нимиди что-то быстро прошептала Джею Каламу.

— Она говорит, что оружие внутри, — быстро пояснил он. — Этот шар — что-то вроде сейфа.

— Да! — прохрипел Жиль Хабибула. — И какого сейфа!

Глава XVIII Пустой ящик

Каждый сейф, считал Джей Калам, должен иметь дверь. Они осторожно пробирались по холодному сияющему металлу, в условиях очень слабой гравитации. Наконец они набрели на квадратное углубление, окруженное низким металлическим фланцем.

Жиль Хабибула забрался в углубление и осмотрел тройной круг выступающих металлических прутьев.

— Ах я несчастный! — разочарованно простонал он. — Замок невозможно открыть! Можно подбирать комбинацию до тех пор, пока вся Вселенная не пойдет прахом, но и тогда один против тысячи, что дверь не останется закрытой.

Его чувствительные пальцы уже работали, быстро выдвигали и задвигали стержни.

Остальные вцепились во фланец над ним. Кай Нимиди схватила Джея Калама за руку и тревожно что-то зашептала.

— Торопись, Жиль, — взмолился он. — Кай говорит, что они наверняка скоро нас найдут. Помни, наша невидимость — их собственный фокус. Она не может надолго сбить их с толку.

Старик поднял глаза, горевшие гневом.

— Ради жизни! — взорвался он. — Имей терпение! Старый солдат умирает вдали от дома… И этот умирающий человек тратит свой гений, чтобы решить задачу, перед которой отступили бы все ученые, математики и искушенные философы в Системе. Во имя драгоценной жизни, не можешь ли ты позволить ему работать спокойно, не крича над ухом…

— Прости меня, Жиль, — поспешно взмолился Командор. — Я виноват. Продолжай.

Старик покачал головой и вновь склонился над тройным кругом стержней. Его проворные руки наконец остановились, и сквозь отсвечивающий металл послышался шепот слабой вибрации. Пол шахты заскользил в сторону, и Жиль Хабибула принялся поспешно карабкаться к фланцу.

— Дверь открыта, — прохрипел он.

Путь к оружию, которое могло убить Орко, был открыт. Эта радостная мысль заставила Боба Стара рвануться вперед, но… Через мгновение он остановился. Он не мог убить Стивена Орко. Он никого не мог убить…

— Пошли, — потребовал Джей Калам. — У нас нет времени.

Они спустились в квадратную шахту. Пролетев сотню футов с помощью слабой гравитации металлической сферы, они наткнулись на другую дверь, с тремя рядами выступающих стержней.

— Второй замок, — пробормотал Жиль Хабибула. — Но теперь я знаю принцип.

Он к чему-то прикоснулся, и первая дверь тут же задвинулась за ними. Старый легионер склонился над вторым замком.

— Никогда еще, — просипел он, — мой гений не подвергался такому испытанию. Ах я несчастный! Этот день будет днем смерти Жиля Хабибулы!

Сияющий металл вновь зашептал, и огромная масса двери скользнула в сторону. Они прошли через квадратный проход и оказались в маленькой комнате, которая, должно быть, находилась поблизости от центра сферы. Она была заполнена зеленоватым светом.

Комната оказалась пустой, если не считать массивной прямоугольной коробки из алого металла трех футов в длину, прикрепленной к внутренней стене. Стенки коробки были украшены загадочными иероглифами серебряного и черного цветов. На крышке виднелся тройной круг выступающих стержней.

Тихонько постанывая, Жиль Хабибула что-то забормотал.

Боб Стар прислонился к стене, глядя на коробку с благоговейным изумлением. Он предполагал увидеть нечто более внушительное, чем этот красный ящик — такой маленький, что его мог бы, пожалуй, поднять один человек.

— Это бесполезно, — прошептал он. — Бесполезно… Вдруг он услышал шум у наружной двери. Кай Нимиди задрожала. С ее белых губ сорвался сдавленный, бессознательный крик.

— Они идут, — прошептал Джей Калам.

— Ах! — прохрипел Жиль Хабибула. — Готово! Открыто!

Боб Стар нетерпеливо откинул крышку, но… коробка была пуста.

Некоторое время он был не в состоянии шевельнуться. Невыносимое головокружение вернулось. Его начало трясти в приступе жестокой лихорадки. Зеленые стены маленькой комнаты ходили ходуном. Покрывшись потом, он вцепился в край пустой коробки.

— Джей, все напрасно, — услышал он усталый шепот Жиля Хабибулы. — Здесь ничего…

Джей Калам молчал. Лицо у него стало пепельно-серым, глаза превратились в пустые окна — в них не было света.

Глаза девушки скользнули по Бобу Стару, словно не узнавая его. Она начала что-то говорить. Джей Калам машинально переводил ее слова.

— Я — последняя из моего народа. Двадцать поколений моих предков жили внутри кометы. Мы пережили времена, когда смерть едва не одолела нас, только для того, чтобы уничтожить кометчиков прежде, чем они уничтожат человечество. Мой отец жил и умер ради этого, как и весь мой народ. Я думала, у нас появился шанс. Но мы проиграли…

Жиль Хабибула, сгорбившись, стоял над пустой коробкой. Он громко рыдал. Толстые пальцы его бесцельно обшаривали гладкий красный металл.

Конвульсивно выпрямившись, Боб Стар прошептал!

— Мы ничего… не можем сделать?

Джей Калам покачал головой.

— Мы можем только ждать… когда они…

В замешательстве Боб Стар продолжал смотреть в пустую коробку. Они проиграли, они обречены. В мозгу все сильнее и больнее стучала старая боль. Вернулась тошнота.

Неожиданно он увидел кометчиков.

Двое кометчиков спускались в маленькую зеленую комнату. От ближайшего столба яркого тумана донесся низкий торжествующий смешок. Это был ироничный смех развеселившегося бога. Тупо вслушиваясь, Боб Стар уловил звонкий баритон Стивена Орко.

— Приветствую, Боб, и поздравляю. Позволь представить моего коллегу — законного правителя кометы.

Фиолетовая звезда слегка качнулась, словно насмешливо кивая…

Боб Стар с полным безразличием смотрел на сияющего властителя кометы. Неужели кометчики действительно неуничтожимы? Неужели оружие, которое может их уничтожить, — всего лишь фантастический обман, существующий для поддержания авторитета этого сияющего императора?

— Ваше замечательное мероприятие, — продолжал голос Стивена Орко, — встревожило моих коллег, которые намерены были немедленно прекратить его. Я сожалею о том, что преждевременно прерываю тебя, но твоя возмутительная нескромность делает твое дальнейшее существование просто опасным. Прежде чем ты умрешь, Боб, не хочешь ли ты узнать о судьбе своих родителей? Они совсем близко, настолько близко, что твой невезучий спутник — Хал Самду — был отправлен к ним на корабль. Вот как я узнал о ваших намерениях. Твоя мать пока еще невредима. Но она проявляет глупость и упрямство, избегая вступать в обсуждение принципов АККА. Этому упрямству скоро придет конец. Я планировал пригласить тебя и твоих спутников на банкет. Но обеспокоенность моих августейших коллег заставила изменить мое решение.

Последовала небольшая пауза. Боб Стар заметил встревоженное движение туманного столба, вращающегося внутри твари, которая была правителем кометы.

— Это огромное удовольствие, — послышался сардонический голос Стивена Орко, — присутствовать при конце человеческой истории. И, насколько я могу интерпретировать встревоженное поведение моего коллеги, это действительно конец. Я думаю, ваше дерзкое и нескромное проникновение в камеру генератора должно послужить поводом для немедленного и полного искоренения человечества. Какая досадная случайность, не правда ли?

Колонна вновь разразилась беззаботным смехом.

— Не то чтобы я испытывал особое желание присутствовать при экзекуции…

Яркая фигура правителя кометы вновь пошевелилась, словно в раздражении. Протянулась туманная рука, и Боб Стар ощутил покалывание на коже. Зеленый туман начал действовать на зрение…

— Подожди, Орко!

Смутно, сквозь неожиданный шум в ушах, Боб Стар услышал хриплый голос Джея Калама.

— Подожди, если хочешь узнать, кто ты или что ты на самом деле. Теперь я могу тебе это рассказать.

Боб Стар понял, что получил отсрочку. Покалывающая немота оставила его члены. Он вновь мог видеть, шум в ушах исчез. Он услышал насмешливый вызов в голосе Стивена Орко.

— Итак, Командор Калам?

Джей Калам сделал паузу и вдруг заговорил с неожиданным холодным спокойствием.

— Стивен Орко, — сказал он, — вначале мы пытались пройти на комету на маленьком геодезическом крейсере. На борт проникло светящееся чудовище — оно повредило генераторы и убило твоего старого помощника, некоего Марка Лардо.

— Знаю, — раздраженно оборвал его Стивен Орко.

Прислушиваясь, Боб Стар смутно стал догадываться о цели Командора — он тянул время. Но что это даст?

— Мы посадили изувеченный корабль на незакартированный трансплутонический астероид. Люди на нем были уничтожены кометчиками. Тысячи следов говорили, что владелец астероида был способным ученым и одаренным художником. Все в этом крошечном мире подтверждало его гениальность и огромное богатство. Нам было трудно себе представить, зачем такому человеку понадобилось прятаться на этом удаленном камне за пределами Системы.

— Какое мне до этого дело? При чем здесь я? — раздраженно прервал его Орко.

— Это объясняет твое отличие от людей, — сказал Джей Калам. — Твою необычайную одаренность, честолюбие и враждебность к человечеству.

— Продолжай, — сказал голос Орко, — но будь краток.

И Бобу Стару показалось, что ближайшая к ним сияющая тварь сделала сдерживающий жест, как бы останавливая правителя кометы.

— Одной из замечательных черт этой тайны, — продолжал Командор, — было присутствие биологической лаборатории, тщательно скрытой под поверхностью. Вторая черта — эмблема, которой этот странный изгой помечал принадлежащее ему — крукс инзата и скрещенные кости, красные на черном фоне. Как ты помнишь, тот же символ — эмблема жизни над символом смерти — связан с загадкой твоего происхождения.

Сияющая тварь слегка приблизилась — постоянное кружение зелено-серебристого столба, казалось, замедлилось. Боб Стар почувствовал, как возрастает ее заинтересованность.

— Когда астероид затягивало в комету… он попал в силовую установку, — продолжал Джей Калам. — Но незадолго до этого я раскрыл эту тайну — изгнанник вел дневник, используя шифр, который мне удалось разгадать. Прочитанное я держал при себе до сего момента по причине некоторых неприятных аспектов.

— Выкладывай, — рявкнул голос со стороны светящегося столба. — Мой коллега не намерен больше сдерживаться.

— Этот таинственный беглец, — продолжал Командор, не теряя спокойствия, — был человеком по имени Эльдо Арруни. Выходец с Земли, он получил биологическое образование. Эльдо Арруни проявлял исключительные способности как в живописи, так и в научных дисциплинах. Он сделал прекрасную карьеру, прежде чем попал в марсианскую тюрьму за проведение незаконных биологических экспериментов. Через год он был освобожден — в награду за блестяще проведенную операцию, во время которой спас жизнь жене начальника тюрьмы. Вскоре он исчез. Легиону не удалось его разыскать. Арруни нашел себе убежище на этом неизвестном астероиде. В тюрьме, видимо, он наладил связи с могущественным кругом космических пиратов и межпланетных контрабандистов, которые и стали использовать астероид в качестве базы. Вскоре он стал лидером и повернул преступную деятельность группировки на новую, ужасную дорогу. На этом астероиде он организовал производство и продажу андроидов.

На миг ближайшая к ним тварь, казалось, застыла. Красная и фиолетовая звезды прекратили свое биение, а дымчатое веретено между ними превратилось в столб бело-зеленого хрусталя. Затем она задрожала, и послышался изумленный вскрик:

— Андроидов?!

— Эльдо Арруни, — громко сказал Джей Калам, — открыл секрет синтетической жизни. Он производил искусственные клетки, размножал их в питательной среде и контролировал их развитие радиологическими и биологическими методами. Он был гением. Достижением его великого искусства стала живая синтетическая плоть. И он добился чудес — дьявольских чудес…

Вытянутое лицо Командора стало жестким.

— Преступная деятельность группировки не ограничивалась одной лишь продажей андроидов… Безукоризненное совершенство их тел часто скрывало в себе зло, доведенное до абсолюта. Те, кто прельщался их невиданной красотой, часто расплачивались целым состоянием, а то и жизнью… Надо сказать, Эльдо Арруни удавалось дать своим творениям исключительный интеллект.

Джей Калам замолчал на мгновение, затем продолжил спокойно:

— Ты, возможно, уже догадался, о чем я тебе рассказываю. Стивен Орко, ты не человек. Ты — синтетический монстр из лаборатории Эльдо Арруни.

Застывшая фиолетовая звезда присела. Туманный столб вновь заговорил сардоническим голосом Стивена Орко — в нем звучало беззаботное веселье.

— Благодарю, Командор.

— Твой случай, — продолжал Джей Калам, — полностью отражен в дневнике. Эльдо Арруни приложил к твоему созданию исключительные усилия. Он предполагал создать подлинного супермена. Однако, вскоре после того, как ты покинул его колбы и инкубаторы, он обнаружил в тебе фатальный изъян — холодного дьявола. Он увидел, что его усилия грозят близким концом человечеству. Но Эльдо Арруни любил тебя — как любит художник свой шедевр. Он не решился уничтожить тебя. Он запечатал тебя в магниево-литиевый цилиндр, предприняв все необходимое для твоего жизнеобеспечения, и пустил дрейфовать в космос вдали от астероида. Стивен Орко, ты уничтожил своего создателя, напустив кометчиков на Систему. Возможно, что длительное пребывание в цилиндре оказало отрицательное воздействие на формирование твоего характера, который и до этого был не из лучших… Но ты никогда не был человеком…

— Благодарю тебя, Командор, — вмешался голос Орко — по-прежнему беззаботный и насмешливый. — Но я не смогу вознаградить вас за то, что вы открыли мне тайну моего происхождения. Я не могу быть милосердным к животным, которыми питаюсь, тем более, что никогда не был одним из них.

Яркий туман хихикнул.

— Если ты ожидал благодарности…

Голос вдруг замолчал, когда сияющий правитель кометчиков сделал властное движение, и быстро добавил:

— А теперь можете приготовиться к смерти…

Глава XIX Существо, которое ломало людей

Слушая Командора, Боб Стар понял, что его враг никогда не был человеком. Не человек вонзил тупое лезвие Железного Исповедника в его череп, а эта негуманоидная тварь. Сознание этого заставило боль под старым шрамом ослабеть и утихнуть впервые за все эти годы. Он вновь обрел смелость и почувствовал, что может найти в себе силы противостоять приказам, которые отдавал в мозгу измененный голос Орко. Кулаки сжались в тоске по оружию.

Он опустился на корточки возле пустой коробки. Жиль Хабибула по-прежнему склонялся над ней, содрогаясь от рыданий.

Вдруг Боб Стар почувствовал легкое прикосновение дрожащей руки старика, и затем холодную тяжесть маленького предмета, который вложил в его руку Жиль Хабибула. Теперь он понял, зачем Командор тянул время.

Повернувшись, чтобы прикрыть предмет телом, он украдкой бросил на него взгляд. Это был полированный куб из какого-то черного твердого материала. Его поверхность была скользкой. Боб Стар чувствовал необычную тяжесть — хотя и куб, и он сам были сейчас невесомы. С одной стороны куба была какая-то красная шишкообразная выпуклость.

Внимание Стивена Орко и властелина кометчиков все еще было обращено на Командора. Это могло дать шанс для удара. Но он не мог убить… Или мог? На один миг, когда дрожащие пальцы сомкнулись на этом безобидном на вид приборе, ему показалось, что он вновь оказался в темном подвале музея Академии, как девять лет назад, — вновь на его голове было ржавое металлическое кольцо Железного Исповедника. Он чувствовал липкую струйку с