КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 385587 томов
Объем библиотеки - 483 Гб.
Всего авторов - 161910
Пользователей - 87232
Загрузка...

Впечатления

argon про Басов: Закон военного счастья (сборник) (Боевая фантастика)

Тяжеловато читается, но желания бросить процесс нет... История одного человека, который человек...как то так...и еще, хорошо что автор не остановился, скажем, на трилогии. Мало про какие произведения такое сказать без лукавства можно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Xamat про Яхина: Зулейха открывает глаза (Современная проза)

Прочитал в "бумаге". Очень понравился стиль автора. Несмотря на столь тяжёлую тему, книга читается очень легко, не оторваться...
Детализация в сюжете весьма подробная, но не напрягает. Скорее помогает полнее ощутить ситуацию. Буду знакомится с творчеством Яхиной подробнее.
Рекомендую к прочтению.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Гекк про Ясный: Здравствуйте, я Лена Пантелеева! (Альтернативная история)

Букв стало больше, но смысл по прежнему не появился. Бойко написанный туповатый боевичок с потугами автора что-то невнятное поведать граду и миру.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Орлов: Гонщик (Научная Фантастика)

Данную книгу (но в другом варианте издания) я приобрел совершенно случайно и фактически «не имея умысла на это» (придя в магазин с просьбой обменять только что приобретенную вещь, которая как позже выяснилось уже была у меня в другом издании). Продавец любезно предложил мне «стопку книг на выбор», и немного подумав я «вытянул» эту... Автор мне был ранее не знаком, единственно — были какие-то «ассоциации» с А.Орловым (которого я спутал... тот впоследствии оказался «Алексом», а не «Антоном»). Взял книгу фактически только из-за издательства конца 90-х «Перекресток миров» (сейчас специально порой и «не купишь») и «благополучно забыл на полке», до времени... Потом (так же случайно и не читая первой части) в другом магазине (конечно на распрожаже) приобрел вторую часть данной СИ... , так что «когда дошли руки» и появилось время — стал их вычитывать (о результатах чего я собственно здесь и пишу)).

Знаете — очень часто купив книгу, понимаешь что «это совсем не то», уже с первых страниц... И вот ты «честно пытаешься» ее прочесть, попутно сожалея о потраченном времени и деньгах... А бывает совсем наоборот! Начав читать — уже прикидываешь «где-бы достать продолжение»)) Эта книга как-раз из последних!

Сюжет чем-то неуловимо напоминает героиню книги Д.Болтон «Вирус смерти», а так же «попутных миров» Л.М.Буджолд (из СИ «Барраяр»). И хотя к финалу первой части читателя «может несколько наскучить, ворох» постоянных «перемещений туда и обратно» (а так же «суперсила» второго персонажа), тем не менее (лично меня) это не заставило разочароваться «в первоначальном порыве». Фактически в книге действуют 3 основных персонажа: 2 из которых пытаются играть «на стороне добра» (главгероиня и ее неведомый спутник), а вот третий... так отчаянно напоминает «представителя высшей цивилизации» («либерастус сапиенс») что порой все же хочется сказать автору «доколе!»... и продолжить повествование, но уже без этого надоедливого «гуманиста». В общем — прочтение первой части, «плавно перешло», в прочтение второй... Моя субъективная оценка «отлично!»

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Гекк про Михайловский: Имперский союз: В царствование императора Николая Павловича. Разминка перед боем. Британский вояж (Альтернативная история)

Сотрудники спецслужб России берутся помочь коллегам из прошлого: в Лондон с деликатной миссией отправится группа силовиков для поимки Дэвида Уркварта...

Знаем, знаем! Накурились травы, сняли проститутку, зачем - сами не знали, ведь они педерасты. И заблудились, ища шпиль...

Как много на сайте родственников славных нашенских шпионов, обиделись за родню, минусы ставят...
Вы в следующий раз с ними в Англию поезжайте, будете ледорубом выживших добивать, это скрепно и надежней ядов там всяких...

Рейтинг: +2 ( 4 за, 2 против).
kiyanyn про Цинберг: Седьмая симфония (Детская проза)

Попался фильм "Крик тишины" по этой книге, так что бегом прочел ее.
Не хочется спойлерить и писать, о чем книга/фильм - но это тот редкий случай, когда современное российское кино я смотрел без особого содрогания (разве что при жуткого качества компьютерных съемках (лучше бы обойтись вовсе без них), да моментах, которые современные актеры, особенно дети, сыграть не в состоянии - просто потому, что это нужно не просто представить, а прочувствовать... поколение, у которого при музыке "Священная война" не встают дыбом волосы - им это очень трудно, если вообще возможно..)

Поэтому просто - кто не хочет - смотрите фильм, кто хочет - читайте (а иначе для чего вы оказались в библиотеке?)

P.S. Но как хотелось объединить развязки из фильма и книги в одну...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
kiyanyn про Юдковски: Гарри Поттер и методы рационального мышления (Главы 1-122) (Фэнтези)

Присоединяюсь к Colourban'у - пожалуй, лучше оригинала :) Хотя к концу уж чересчур круто и неправдоподобно замешано, но в целом ничего.
Согласен с предыдущим рецензентом - да, это отнюдь не детское чтение. А чтоб продраться через все политические перипитии, нужно еще и очень своеобразное мышление. Так что лично я, несмотря на возраст :), просто плюнул на все эти рекурсивно-вложенные решения о том, по какой дороге убегать преступнику (кто не понял, о чем я - ну, и не важно...) и просто получал удовольствие от чтения.

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).

Обитатели стен (fb2)

файл не оценён - Обитатели стен (пер. Мария Михайловна Ланина) 1142K, 231с. (скачать fb2) - Уильям Тенн

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Уильям Тенн Обитатели стен

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Об учениках и воспитании

I

Человечество насчитывало сто двадцать восемь особей.

Эта орда давно уже заселила более дюжины проходов. Отряды Мужского Сообщества, насчитывавшие двадцать три взрослых воина в расцвете сил, в полном вооружении бдительно охраняли наиболее отдаленные коридоры. Им, их предводителям и еще непосвященным юношам, находившимся у них в услужении, надлежало принять на себя первый удар любой грозящей Человечеству опасности.

Эрик-Одиночка являлся непосвященным членом этой могущественной силы. Сегодня он еще ученик и копьеносец проверенных и закаленных воинов. Но завтра, завтра…

Нынче день его рождения. И завтра он будет послан, чтобы совершить Кражу для Человечества. А когда он вернется — а он несомненно вернется: Эрик быстр и умен, — прощай, свободно болтающаяся набедренная повязка послушника, он получит плотно облегающие ремни гордого воина Мужского Сообщества.

Он получит право высказывать свое мнение на Советах Человечества. Он сможет смотреть на женщин, где угодно и сколько угодно, он сможет даже приближаться к ним, чтобы…

Погруженный в собственные мысли, он не заметил, как оказался в самом конце коридора, охраняемого его отрядом. В руках он держал копье, которое затачивал для своего дяди. Дальше начинался женский коридор, где члены Женского Сообщества занимались приготовлением пищи, украденной днем из кладовой Чудовищ.

Все обряды надлежало выполнить правильно, заговоры произнести вовремя, иначе пища окажется несъедобной, а то и вовсе опасной. Воистину, Человечеству повезло: была и пища в доступном изобилии, и женщины, владеющие колдовством и умеющие приготовить ее для употребления.

Ох уж эти женщины — какие восхитительные существа!

Например, Сара-Лекарка с ее невероятными познаниями, какая пища годна в употребление, а какая — нет, одетая лишь в облако собственных волос, которые то скрывали, то обнажали ее бедра и грудь, равной которой нет ни у одной представительницы Человечества. Вот бы такую женщину! Более пяти раз приносила она потомство, и два ее помета были самыми многочисленными.

Эрик наблюдал, как она переворачивала желтоватые ломти пищи под свисающей с потолка лампой, высматривая то, что лишь ей одной ведомо, и распознавая это только ей известными способами. Любой мужчина гордился бы такой подругой.

Но оно была женой военачальника, занимавшего гораздо более высокое положение. Однако Сельме-Нежнокожей, ее дочери, возможно, польстило бы его внимание. Она все еще носила волосы завязанными в тяжелый узел, и пройдет не меньше года, прежде чем Женское Сообщество посвятит ее в свои тайны и позволит ей прикрыть ими свою наготу. Нет, слишком молода я незначительна для человека, уже почти ставшего воином.

Взгляд его остановился еще на одной девушке. Она давно уже наблюдала за ним, глядя из-под опущенных ресниц и застенчиво улыбаясь. Хэрриет-Рассказчица — старшая дочь Риты-Летописицы, которая со временем унаследует дело своей матери. Стройная, милая девушка с полностью распущенными волосами, что свидетельствует о ее принадлежности к Женскому Сообществу и о признанных остальными профессиональных навыках.

Эрик не раз замечал эти скрытые, едва уловимые улыбки, особенно в последние несколько недель, остававшихся до его Кражи Он знал, что, если она окажется удачной — а он обязан добиться успеха, нечего и сомневаться. — Хэрриет с благосклонностью отнесется к его предложению. Правда, Хэрриет рыжая и, следовательно, согласно приметам, неудачница: так что ей не так-то просто найти себе пару. Но, с другой стороны, мать Эрика тоже была рыжей.

И, воистину, мать его оказалась страшной неудачницей. Даже отца не минула та же участь. И все же Хэрриет-Рассказчица для своего возраста занимала не последнее положение в племени. К тому же оно была симпатичной. И что главное — она не убегала от него. Сейчас она улыбалась ему совершенно открыто. И он тоже улыбнулся ей в ответ.

— Вы только посмотрите на Эрика! — послышался сзади чей-то возглас.

— Он уже подыскивает себе пару. Эй, Эрик! Ты еще не надел мужские ремни. Сначала — Кража, потом спаривание.

Еще оставаясь во власти мечтаний, Эрик поспешно обернулся.

Группа молодых воинов стояла, прислонившись к стене, и перебрасывалась шуточками. Все они были уже взрослыми, каждый совершил свою Кражу. По сравнению с ним они занимали более высокое положение, и поэтому единственное, что ему оставалось, это сохранять холодное достоинство.

— Я знаю, — начал он. — Никакого спаривания до…

— До самой смерти для некоторых, — перебил его один из молодых воинов, небрежно поигрывая копьем. — После того, как ты совершил свою Кражу, ты еще должен убедить женщину, что являешься мужчиной. И некоторым мужчинам приходится приводить немало доказательств для этого, ох как немало, Эрик-О.

И раскат смеха еще большей силы прозвучал в коридоре. Эрик-Одиночка почувствовал, как его лицо заливает краска. Как они смеют напоминать ему о его рождении? Да еще в такой день, когда он должен готовить себя к совершению Кражи во имя Человечества…

Он опустил точило в висевший у него на поясе кошель и сжал правой рукой дядино копье.

— По крайней мере, — произнес он медленно и внятно, — по крайней мере, я смогу убедить в этом свою женщину, Рой-Бегун. И она не будет подстилкой для всех мужчин племени, как…

— Ах ты вшивый недомерок! — взревел Рой-Бегун и, выскочив вперед, остановился в боевой позе перед Эриком. — Ты напрашиваешься на дыру в брюхе! — В его напряженных руках копье дрожало. — Моя женщина принесла мне две помета, два хороших больших помета. А что ты смог бы ей дать, грязный одиночка?

— Она принесла два помета, но не от тебя, — сплюнул Эрик-Одиночка, держа копье в оборонительной позиции. — Если отец — ты, тогда светлые волосы вождя так же заразны, как ветряная оспа.

Рой снова взревел и нанес удар копьем. Эрик парировал его и тоже сделал выпад. Его противник отскочил в сторону. Поливая друг друга ругательствами и оскорблениями, они принялись кружить, каждый не отрывал взгляда от острия копья противника. Воины расступились в стороны, чтобы не мешать им.

Но тут внезапно чья-то мощная рука обхватила Эрика за талию и оторвала его от земли. Бросок оказался настолько сильным, что, пролетев с полдюжины шагов, Эрик рухнул плашмя. Тут же вскочив и не выпуская из рук оружия, он обернулся, готовясь отразить нападение нового неведомого противника. Его обуяла такая злоба, что он готов был сражаться со всем Человечеством.

Только не с Томасом-Капканоломом. Он еще не настолько обезумел.

Едва он увидел предводителя своего отряда, вся его ярость словно улетучилась. Он не мог сражаться с Томасом. Со своим дядей — Величайшим из всех людей. С виноватым видом он направился к нише, где стояло оружие, и поместил дядино копье в предназначенное для него углубление.

— Что с тобой случилось, Рой? — донесся сзади голос Томаса. — Драться с непосвященным? Где твой дух товарищества? Только этого нам и не хватало — потерять воина и остаться впятером. Прибереги свое копье для Чужаков, о если такой смелый — для Чудовищ. А в коридоре нашего отряда не показывай его наконечник, если тебе дорога своя шкура.

— Я не дрался, — пробормотал Бегун, убирая копье. — Щенок слишком много себе позволяет. Я хотел проучить его.

— Для этого можно было воспользоваться древком копья. И уж во всяком случае это мой отряд и наказываю провинившихся здесь я. А теперь расходитесь все и готовьтесь к Совету. Я сам займусь мальчиком.

Все послушно и не оглядываясь тронулись прочь. Отряд Капканолома славился своей дисциплиной. Быть его членом считалось особой честью. По быть названным «мальчиком», да еще в присутствии всех! «Мальчиком», когда он уже вырос и готов приступить к кражам!

Хотя, если задуматься, он скорее согласился бы, чтобы его называли «мальчиком», а не «одиночкой». Мальчик рано или поздно становится мужчиной, одиночка остается одиночкой. Быть одиночкой было почти так же недостойно, как быть ублюдком, то есть родиться от матери, не принятой в Женское Сообщество. Он подошел к дяде, который проверял в нише запас отрядного оружия.

— Скажи, а такое могло быть — то есть, могло ведь, не правда ли, — что мой отец имел еще детей от другой женщины? Ты ведь рассказывал мне, что он был одним из лучших похитителей, каких ты когда-либо знал.

Предводитель отряда повернулся, испытующе глядя на Эрика. Руки у него были сложены на груди, и мышцы вздулись, обнаруживая его мощь и силу. Бицепсы поблескивали в свете крохотной лампочки, привязанной ко лбу, которую имели право носить только настоящие воины. Томас помолчал, потом покачал головой и очень мягко заметил:

— Эрик, Эрик, не думай об этом, мальчик. Твой отец был великим человеком. Эрик Гроза Кладовок называли его мы, Эрик Смеющийся над Замками, Эрик-Взломщик. Он научил меня всему, что я зною. По женат он был лишь единожды. И если вокруг него и крутились какие-нибудь женщины, то они старались сохранить это в тайне. А теперь надень чехлы на все эти копья, а не то они отсыреют. Древки вместе, острия вверх, и подровняй их.

Эрик послушно принялся заниматься оружием, что входило в его обязанности. Покончив с копьями, он перешел к ранцам и флягам, которые использовались во время походов.

— Но если все-таки у него была другая женщина, — упрямо продолжил Эрик. — У моего отца могло быть два, три, даже четыре помета от других женщин. И многочисленных пометов. Если бы нам удалось доказать это, меня не называли бы одиночкой.

Капканолом вздохнул и задумался. Потом он вынул копье из ремня за спиной и взял Эрика за руку, увлекая его по проходу, пока они не оказались в центре коридора. Внимательно оглядев выходы с обеих сторон и убедившись, что рядом никого нет, он заговорил необычно тихим и сдержанным голосом:

— Нам никогда не удастся это доказать. А если ты не хочешь быть Эриком-Одиночкой, если ты хочешь быть Эриком кем-то другим, что ж, все зависит только от тебя. Ты должен совершить хорошую Кражу. Только об этом ты и должен думать сейчас — о своей Краже. Какую категорию ты намерен заявить, Эрик?

Эрик даже не задумывался над этим.

— Наверное, как всегда — первую. При большинстве инициаций выбирается именно она. Первая категория.

Предводитель поджал губы с недовольным видом.

— Первая категория. Пища. Ну что ж…

Эрик ощутил какую-то недосказанность.

— Ты думаешь, такой, как я, одиночка, должен поставить себе цель, достойную настоящего воина, чтобы прославить свое имя? Тогда я назову вторую категорию — Предметы, Полезные Человечеству. Мой отец поступил бы так?

— Знаешь ли, как поступил бы твой отец?

— Нет. Как? — с готовностью спросил Эрик.

— Он выбрал бы третью категорию. И я бы заявил ее нынче, доведись мне снова проходить церемонию инициации. Потому-то я и хочу, чтобы ты заявил именно ее.

— Третью категорию? Сувениры Чудовищ! Но уж сколько незапамятных времен прошло с тех пор, как никто не заявлял ее. Почему я должен это делать?

— Потому что твоя инициация — это нечто большее, чем обычная церемония, она может оказаться началом новой жизни для всех нас.

Эрик нахмурился. Что может быть важнее церемонии инициации и достижения им мужской зрелости?

— Многое сейчас происходит в Человечестве, — настойчиво продолжил Томас-Капканолом странно изменившимся голосом. — Великие события ждут нас. И ты станешь частью их. Твоя Кража, если ты все сделаешь правильно, если ты послушаешься меня, поможет раскрыть многое из того, что утаивает вождь.

— Вождь? — смутился Эрик: ему казалось, что он движется по незнакомому коридору, лишенному всякого освещения. — А какое отношение имеет вождь к моей Краже?

Его дядя снова оглядел оба конца коридора.

— Эрик, что самое главное для нас, для тебя, для любого человека? Для чего мы живем? Что нам предназначено сделать?

— О, это просто, — засмеялся Эрик. — Это — самый простой вопрос. Ответ на него знает даже ребенок. — Он процитировал: — «Отомстить Чудовищам. Изгнать их с нашей планеты, если удастся. Вернуть Землю Человечеству, если удастся. Но превыше всего — отомстить им. Заставить их мучиться так, как они заставили нас. Дать им знать, что мы все еще здесь, что мы боремся. Отомстить Чудовищам».

— Отомстить Чудовищам. Верно. А каким образом мы это делаем?

Эрик-Одиночка изумленно уставился на своего дядю. В катехизисе следующий вопрос звучал иначе. Наверное, он не расслышал. Дядя не мог ошибиться в ритуале.

— «Мы добьемся этого, — перешел Эрик ко второму ответу, соскальзывая на речитатив еще детских уроков, — овладев наукой и ноухау наших предков. Когда-то человек был господином вселенной: наука и ноу-хау сделали его совершенным. Они то нам и нужны, чтобы отомстить Чудовищам».

— Послушай, Эрик, — мягко остановил его дядя. — Скажи мне, пожалуйста, что такое это ноухау?

Этого он никак не ожидал. Это уже никак не укладывалось в нормальный порядок катехизиса.

— Ноу-хау — это… ноу-хау — это… — он, запинаясь, вступил в незнакомую словесную область. — Ну, это то, что знали наши предки. И то, что они делали при помощи этого. Ноу-хау — это то, что требуется для изготовления водородной бомбы или самонаводящихся ракет, для всего того мощного оружия, которым владели наши предки.

— И что, помогло им это оружие? Я хочу сказать — в борьбе с Чудовищами? Разве им удалось одержать над пришельцами победу?

Эрик на мгновение совершенно смутился, но вдруг его осенило. О! Он знал, где выход. Он знал, как вернуться в русло катехизиса:

— «Внезапность атаки…»

— Перестань! — оборвал его дядя. — Нечего молоть всю эту чушь! «Внезапность атаки, вероломство Чудовищ…» Неужели ты сам в это веришь? Если честно? Если бы наши предки действительно были хозяевами вселенной и обладали таким мощным оружием, неужели Чудовища смогли бы покорить их? Я руководил своим отрядом в сотне вылазок, и мне известно, что такое внезапная атака: поверь мне, мальчик, если имеешь дело с превосходящими силами противника, после молниеносного удара неизбежно следует отступление. Ты можешь сбить человека с ног, когда он не ожидает этого, но если он сильнее тебя, то не останется лежать. Верно?

— Наверное. Не знаю.

— Зато я знаю. Исходя из немалого боевого опыта. Важно то, что, оказавшись поверженными, наши предки не смогли снова подняться. А это означает, что их наука и ноухау но так уж много из себя представляли. А из этого следует… — он повернул голову и посмотрел Эрику прямо в глаза, — из этого следует, что наука наших предков беспомощна против Чудовищ и, стало быть, нам не нужна, и пусть катится к предкам.

Эрик-Одиночка побледнел. Он умел различать ересь.

Дядя похлопал его по плечу и глубоко вздохнул, словно наконец избавившись от чего-то очень неприятного. Потом он наклонился ближе, глаза его заблестели в свете лампочки, и он перешел на хриплый шепот:

— Эрик. Когда я спросил тебя, как мы мстим Чудовищам, ты рассказал мне, что мы должны делать. На самом же деле мы ничего не делаем. Мы не знаем, как восстановить Науку Предков. У нас нет ни инструментов, ни оружия, ни ноухау — что бы это ни было, — и даже если бы все это имелось, то не принесло бы нам никакой пользы. Потому что после того поражения они стали бессмысленны. И незачем пытаться их восстанавливать.

Теперь Эрик понял. Он понял, почему его дядя говорил шепотом и почему весь разговор был таким напряженным. Дело касалось кровопролития, кровопролития и смерти.

— Дядя Томас, — прошептал он ломающимся голосом, который, несмотря на все его усилия, то и дело срывался, — и давно ты стал приверженцем Чуждой Науки? Когда ты отрекся от Науки Предков?

Прежде чем ответить Томас-Капканолом инстинктивно погладил рукой свое копье. Рука мягко и непроизвольно скользнула вниз по древку, но Эрик обратил внимание на то, что оно не зачехлено и находится в боевой позиции. Все мощное обнаженное тело Томаса, если не считать охватывавших бедра кожаных лент и легких ремней за спиной, было напряжено и готово к мгновенному отражению атаки с любой стороны.

Он снова посмотрел в оба конца коридора, прорезая лампочкой густой мрак у выходов. Эрик последовал его примеру: у стен никого не было видно, никто не подслушивал.

— Ты спрашиваешь — давно ли? С тех пор, как я познакомился с твоим отцом. Он состоял в другом отряде, и, пока он не женился на моей сестре, мы с ним виделись не часто. Хотя я много о нем слышал: великий похититель — его знали все в Мужском Сообществе. Но когда он стал моим зятем, я многому у него научился. Он рассказывал мне о замках, о последних моделях капканов… и о Чуждой Науке. Он был сторонником Чуждой Науки в течение многих лет. Он обратил в нее твою мать, а потом и меня.

Эрик-Одиночка отпрянул.

— Нет! — безумно выкрикнул он. — Только не мои отец и мать! Они были честными людьми, когда они погибли, в их честь прочитали молитву… они стремились упрочить Науку Предков…

Дядя закрыл ему рот своей широкой ладонью.

— Заткнись, несчастный дурак, или ты погубишь нас обоих! Конечно, твои родители были честными людьми, иначе они не погибли бы. Твоя мать отправилась вместе с твоим отцом на территорию Чудовищ. Ты когда-нибудь слышал, чтобы женщина шла на Кражу вместе со своим мужем? Да еще брала с собой своего ребенка? Ты что думаешь, они задумали обычную Кражу? Они были приверженцами Чуждой Науки и служили своей вере изо всех сил. Во имя нее они и погибли.

Эрик не спускал глаз с дяди, выглядывая из-под его руки, которой тот закрывал ему нижнюю часть лица. «Приверженцы Чуждой Науки… служили своей вере… думаешь, они задумали обычную Кражу…»

Никогда прежде ему не приходило в голову, насколько необычным был совместный поход его родителей на территорию Чудовищ!

Когда он наконец успокоился, дядя убрал свою ладонь.

— Что это была за Кража, во время которой погибли мои родители?

Томас испытующе посмотрел на него и, кажется, остался доволен.

— Такая же, которую собираешься совершить ты, — промолвил он, — если ты истинный сын своего отца. Если ты в достаточной мере мужчина, чтобы продолжить начатое им дело. Таков ли ты?

Эрик собрался уже кивнуть, но его охватила легкая дрожь, и в конце концов он просто опустил голову. Он не знал, что и сказать. Его дядя… его дядя был образцом для всех и к тому же военачальником Эрика, он был силен, мудр и умен. Его отец… естественно, Эрик хотел походить на него и продолжить дело, начатое им. Но ведь Эрика ждет церемония инициации, и опасностей будет предостаточно, чтобы просто доказать свое право быть мужчиной. Выбирать для церемонии инициации задачу, погубившую его отца — величайшего похитителя племени, да к тому же еще и еретическую, кощунственную по своей сути…

— Я постараюсь. Не знаю, смогу ли я.

— Сможешь, — уверенно заявил его дядя. — Для тебя все уже подготовлено, это будет все равно что пройтись по уже вырытому коридору, Эрик. Самое сложное, что тебе предстоит, это Совет. Невзирая ни на что, ты должен стоять на своем. Скажешь вождю, что заявляешь третью категорию.

— Но почему третью? — спросил Эрик. — Почему это должны быть Сувениры Чудовищ?

— Потому что это то, что нам нужно. И настаивай на этом, как бы они ни старались сбить тебя с толку. Помни: посвящаемый имеет право самостоятельно выбрать, что ему красть. Первая Кража мужчины — его личное дело.

— Но послушай, дядя…

Из конца коридора послышался свист, и Томас-Капканолом кивнул головой в ту сторону.

— Совет начинается, мальчик. Поговорим позже, в походе. И помни: третья категория — это твоя собственная идея, и все решил ты сам. Обо всем остальном, о чем мы здесь говорили, забудь. Если возникнут какие-нибудь неприятности с вождем, я буду поблизости. В конце концов, я — твой поручитель.

Он обнял своего сбитого с толку племянника и двинулся в конец коридора, где его дожидались остальные члены его отряда.

II

Все племя собралось в центральном, самом широком коридоре, освещавшемся сверху огромными лампами накаливания, которые могли быть использованы только в этом месте. За исключением нескольких воинов, патрулировавших близлежащие проходы, здесь собралось все Человечество — более сотни людей. Эго было величественное зрелище.

На небольшом возвышении, называемом Тронный Холм, лениво развалившись восседал Франклин — Отец Многих Похитителей и Вождь Всего Человечество. У него единственного из всех воинов заметно выдавался живот, так как он единственный обладал привилегией вести сидячий образ жизни. Его гладкое полное тело напоминало женское, особенно на фоне крепких, мускулистых фигур военачальников, стоявших сразу за его спиной; однако его многочисленные титулы включали в себя и такое незамысловатое слово, как просто Мужчина.

Да, вне всяких сомнений он, Отец Многих Похитителей, имел право называться Мужчиной. Об этом свидетельствовало и почтительное молчание, с которым взирали на него верные ему воины. Это проявлялось и в живом интересе женщин, выстроившихся в другом конце коридора в соответствии с положением, занимаемым каждой в Женском Сообществе. Это можно было заметить и по кривой усмешке, с которой взирала на них Оттилия, Первая Жена Вождя. И, наконец, об этом говорили лица детей, стоявших в отдалении беспорядочной толпой: в большинстве этих лиц бесспорно угадывались черты Франклина.

Франклин хлопнул в ладоши — три размеренных полновесных хлопка.

— Во имя наших предков, — провозгласил он, — и науки, при помощи которой они управляли Землей, я объявляю этот Совет открытым. Да окажется он еще одном шагом к восстановлению их науки. Кто просил Совета?

— Я просил. — Томас-Капканолом отделился от членов своего отряда и подошел к вождю.

Франклин кивнул и перешел к следующему ритуальному вопросу:

— С какой целью?

— Как глава отряда, я обращаю ваше внимание на кандидатов Мужское Сообщество. Это — член моего отряда, бывший копьеносцем в течение положенного времени, признанный послушник в Мужском Сообществе. Мой племянник — Эрик-Одиночка.

Как только было произнесено его имя, Эрик внутренне собрался. Отчасти повинуясь собственному побуждению, отчасти толчкам окружавших его воинов, он вышел и, спотыкаясь, приблизился к дяде, стоявшему перед вождем. Наступил самый важный момент всей его жизни, и он еле держался на ногах от волнения. Столько людей вокруг — прославленных и знаменитых воинов, мудрых и привлекательных женщин, вождь собственной персоной, да еще после всех этих сногсшибательных откровений дяди — мысли его путались. А именно сейчас ему больше всего на свете нужна ясная голова. Его ответы на вопросы, которые ему зададут, должны быть абсолютно четкими.

Первым начал вождь:

— Эрик-Одиночка, ты претендуешь на звание Мужчины?

Эрик задохнулся от волнения и кивнул.

— Да.

— Какую пользу ты сможешь принести Человечеству?

— Я буду красть все, что только может ему понадобиться. Я буду защищать Человечество от Чужаков. Я буду способствовать преумножению имущества и познаний Женского Сообщества, чтобы оно, в свою очередь, преумножало мощь и благосостояние Человечества.

— И ты клянешься все это делать?

— И я клянусь все это делать.

Вождь повернулся к дяде Эрика:

— Будучи поручителем, заверяешь ли ты его клятву и готов ли ты ответить за него?

— Да. Я заверяю его клятву и готов ответить за него, — произнес Томас-Капканолом с едва уловимой ноткой сарказма в голосе.

Наступил критический момент: на мгновение взгляд вождя остановился на лице военачальника. И Эрик, помня обо всем происшедшем, не преминул заметить это. Но вождь снова отвернулся и указал на женщин, стоявших в другом конце коридора.

— Он принят мужчинами как кандидат. Теперь пусть женщины взыскивают доказательства, ибо только женщина может удостоить звания Мужчины.

Первая часть завершилась. И вcе прошло не так уж плохо. Эрик повернулся к приближающимся представительницам Женского Сообщества, в центре которых двигалась Оттилия Первая Жена Вождя. Теперь наступало то, чего он больше всего опасался. Наступил черед женщин.

Как и полагалось, в этот момент его дядя и поручитель покинул его, освобождая место женщинам. Томас-Капканолом отвел свой отряд к воинам, окружавшим Тронный Холм. Здесь они остановились, сложили руки на груди и замерли в ожидании зрелища. Человек должен доказать свою принадлежность к Мужскому Сообществу в одиночку; перед лицом женщин друзья бессильны помочь ему.

Эрик знал, его ждет суровое испытание. Он надеялся, что среди экзаменующих будет хотя бы одна из жен его дяди: обе они были добрыми, любили его и часто рассказывали о таинственных занятиях женщин. Но навстречу ему двигались три самых суровых женщины, которые явно намеревались сполна подвергнуть его процедуре проверки, прежде чем проверить его качества.

Ритуал начинала Сара-Лекарка. Не спуская с него глаз, она принялась кружить — руки в бока, огромные груди раскачивались, как распухшие маятники, во взгляде сквозила насмешка.

— Эрик-Одиночка, — нараспев проговорила она и замерла с ухмылкой на губах, словно не могла поверить, что существует такое имя, — Эрик Один как Перст, Эрик — единственное дитя своих отца и матери. Похоже, твои родители кое в чем испытывали недостаток, если произвели на свет только одного; а достаточно ли в тебе всего, чтобы стать мужчиной?

Издали, оттуда, где стояли дети, послышалось злорадное хихиканье, и тут же донесся грубый хохот со стороны Тронного Холма. Эрик почувствовал, как его лицо и шея заливаются краской. После таких слов он схватился бы насмерть с любым мужчиной — с любым, — но разве можно поднять руку на женщину и остаться после этого жить? К тому же одна из основных задач этого ритуала заключалась в том, чтобы проверить силу его выдержки.

— Думаю, да, — наконец проговорил он после долгой паузы. — И я готов доказать это.

— Ну что ж, докажи! — проворчала женщина и воткнула ему в грудь длинную острую булавку, которую держала в правой руке. Эрик напряг мышцы и постарался не думать о своем теле. Мужчины объяснили ему, что именно нужно представлять себе в такие моменты: они не тебе причиняют боль, вовсе не тебе. Ты, твой ум, твое сознание находятся в это время в противоположном конце коридора и всего лишь наблюдают, как асе эти неприятные процедуры проделываются с кем-то другим.

Острие медленно входило в его грудь, потом Сара замерла и выдернула булавку. Она потыкала ею еще в разные места и наконец вонзила в нервное окончание на плече. И тут, используя весь свой лекарский опыт, Сара принялась вращать ею и дергать, пока Эрик не почувствовал, что еще чуть-чуть и он сотрет зубы в порошок, если только не закричит. Его сжатые в кулаки пальцы судорожно дергались, но тело оставалось неподвижным. Он не проронил ни звука, не отшатнулся, не поднял руки, чтобы защититься.

Сара-Лекарка отступила на шаг и окинула его взглядом.

— Здесь еще нет мужчины, — неохотно промолвила она. — Но, возможно, у него есть некоторые задатки для такового.

Теперь он мог расслабиться. Физическое испытание было закончено. Потом будет еще одно, позднее, когда он успешно совершит свою Кражу, но оно будет входить в величественную церемонию посвящения и его будут осуществлять мужчины. А тогда, он знал, что сможет преодолеть его чуть ли не играючи.

А пока испытание было позади. И это — немало. Непроизвольно он весь покрылся потом, который начал стекать по кровоточащим ранам, оставленным Сарой, вызывая зверскую боль. Он чувствовал, что по его спине текут целые ручьи, но не дал себе расслабиться, заставляя свое сознание быть настороже.

— Больно? — поинтересовалась старая Рита-Летописица… На ее сорокалетием лице играла соболезнующая улыбка, но Эрик знал, что доверять ей нельзя. Женщина в таком возрасте уже ни к кому не могла испытывать жалости; слишком много страдания и горя перенесла она сама, чтобы ее могли тревожить беды окружающих.

— Немножко, — ответил он. — Не очень.

— А знаешь ли ты, что Чудовища причинят тебе куда более сильную боль, если им удастся поймать тебя во время Кражи? Они сделают с тобой такое, на что не способны даже все мы вместе.

— Я знаю. Но Кража важнее того, чем я рискую. Нет ничего важнее для человека, чем Кража.

Рита-Летописица кивнула.

— Потому что ты крадешь во имя существования Человечества. Ты крадешь вещи, из которых Женское Сообщество сможет приготовить пищу, одежду и оружие для Человечества, чтобы оно могло жить и процветать.

Он понял, к чему она клонит.

— Нет, — возразил Эрик. — Мы крадем не поэтому. Мы живем благодаря кражам, но крадем мы не для того, чтобы просто продолжать существование.

— А для чего? — невинно поинтересовалась она, словно не ей лучше всех остальных в племени был известен ответ. — Для чего мы крадем? Что может быть важнее выживания?

Вот оно. Дальше шел катехизис.

— «Отомстить Чудовищам, — начал он. — Изгнать их с нашей планеты, если удастся. Вернуть Землю Человечеству, если удастся. Но превыше всего — отомстить им…»

Он следовал многословному ритуалу, делая паузу в конце каждой части катехизиса, чтобы Летописица могла задать нужный вопрос, спровоцировав его на очередной ответ.

Один раз она попыталась поймать его, изменив порядок пятого и шестого вопросов. Вместо того, чтобы спросить: «Как мы поступим с Чудовищами, когда отвоюем у них Землю?» — она задала вопрос: «Почему мы не можем использовать Чуждую Науку Чудовищ для борьбы с ними?»

По привычке Эрик начал: «Мы будем содержать их, как содержали наши предки экзотических животных, в месте под названием зоопарк, или загоним их в наши норы и принудим их вести такую жизнь, какую вели мы», прежде чем догадался о перестановке и в смущении умолк. Но затем он снова взял себя в руки, спокойно отыскал в памяти правильный ответ, как учили жены его дяди, и начал сызнова.

— «Есть три причины, по которым мы не можем использовать Чуждую Науку, — принялся декламировать Эрик, подняв руку со сложенными мизинцем и большим пальцем. — Чуждая Наука является нечеловеческой, противочеловеческой и античеловеческой. Во-первых, поскольку она не человеческая, — он согнул указательный палец, — мы не можем пользоваться ею, ибо мы не в состоянии ее понять. Так как она противочеловеческая, доже если мы узнаем ее, то не захотим использовать ее. И раз она античеловеческая и может быть использована лишь для нанесения вреда Человечеству, мы не сможем ею пользоваться до тех пор, пока сами остаемся людьми Чуждая Наука во всех смыслах противоположна Науки Предков: в то время как первая отвратительна — вторая прекрасна, первая вредна — вторая полезна. И после смерти Чуждая Наука перенесет нас не в мир наших предков, но в другой мир — полный Чудовищ».

В целом все шло прекрасно, если не считать западни, в которую он едва не угодил. Но Эрик никак не мог забыть о разговоре со своим дядей, и в то время, как язык его произносил знакомые слова и выражения, рассудок продолжал недоумевать, каким образом согласуется то и другое. Его дядя оказался приверженцем Чуждой Науки, и, если верить ему, родители Эрика тоже ее исповедовали. Сделала ли она их нелюдями?

Эрик хорошо знал, что от него требует долг: в этот самый момент он обязан был бы рассказать Человечеству о страшной тайне своего дяди.

Но все это представлялось слишком сложным для него — человека с таким незначительным жизненным опытом.

Когда Эрик завершил произнесение многословного катехизиса, Рита-Летописица сказала:

— Это то, что ты говоришь о Науке Наших Предков. Теперь посмотрим, что говорит Наука Наших Предков о тебе.

Она сделала знак рукой, не поворачиваясь, и две девушки-послушницы вытащили огромный кинопроектор, являвшийся средоточием религиозной жизни племени. Скромно и в то же время ободряюще улыбаясь Эрику-Одиночке, они отступили назад.

Он знал, что эти улыбки значат не больше, чем простое пожелание удачи, но и это говорило о многом. Это означало, что он находится гораздо ближе к тому, чтобы стать полноправным членом общества, чем они. Это означало, что, с точки зрения непредвзятых и незаинтересованных наблюдателей, его испытание действительно проходит успешно.

«Одиночка! — с яростью подумал он про себя. — Я им покажу, на что способен одиночка!»

Рита-Летописица повернула ручку на крышке прибора, и он зажужжал. Она воздела руки вверх, развела их в стороны, и все — воины, женщины, дети, копьеносцы, послушницы, даже вождь — склонили головы.

— Внемлите словам наших предков, — пропела она. — Взирайте на зрелище их великих достижений. Когда приблизился их конец и они поняли, что только мы, их потомки, сможем вернуть Землю, которую они потеряли, они создали эту машину для будущих поколений Человечества, чтобы она озаряла наш путь к их науке, которой суждено родиться заново.

Рита опустила руки. И тут же одновременно все подняли головы и выжидающе уставились на противоположную стену.

— Эрик-Одиночка! — провозгласила Рита, вращая диск одной рукой и тыкал в него наугад указательным пальцем другой. — Теперь Наука Предков говорит только для тебя. Вот предназначенное тебе видение, под знаком которого ты будешь жить и умрешь.

III

Тяжело дыша, Эрик смотрел на стену. Сейчас он узнает, чему будет посвящена его жизнь, — сейчас. Много лет назад видение, явившееся его дяде в такой же ситуации, определило имя, которое ему суждено было носить, — Капканолом. А на последней церемонии инициации одному юноше выпала сцена крушения двух огромных воздухоплавательных аппаратов.

Все пытались ободрить мальчика, но тот знал, что судьба его предрешена. И ничего удивительного, что он был пойман Чудовищем во время своей Кражи и размозжен о стену.

Но Эрик решил, что предпочел бы даже подобное видение, только бы не ужасная пустота пробела. Когда случалось, что аппарат показывал лишь ослепительно белый прямоугольник, все племя понимало, что испытуемый юноша не имеет никаких задатков для того, чтобы стать мужчиной. Машина никогда не ошибалась. Юноша, которому это выпадало, никогда не мог приобщиться к клану воинов и со временем приобретал все больше и больше женских качеств. Он избегал мужского общества, выполняя незначительные поручения женщин. Аппарат предков, оценив юношу, совершенно точно предсказывал, каков он и что с ним будет.

Несомненно, создавшая такой аппарат наука была могущественна и сильна. В проекторе имелся самовосстанавливающийся источник энергии, который мог функционировать практически вечно, если не вскрывать аппарат — хотя кому такое могло прийти в голову? В движущихся картинках, которые он проецировал на стену, заключались не только тайны каждой индивидуальной жизни, но и сложнейшие загадки, которые предстояло разгадать Человечеству, чтобы обрести спасение.

Впрочем, в данный момент Эрика интересовала очень незначительная часть Человечества. А именно — он сам. Его будущее. Ожидание становилось все напряженнее по мере нарастания гула, издаваемого аппаратом. И вдруг весь коридор огласили вздохи восхищения — на стене появилось видение.

И что самое главное — не просто белый прямоугольник. Эрику было даровано действительно видение предков.

«И снова распродажа!» — проблеял голос, в то время как на картинке показались снующие во всех направлениях люди в причудливых одеяниях предков. Мужчины, женщины, дети со всех четырех концов сияющего экрана двигались к странному сооружению в центре и исчезали, входя в него. Толпы вливались внутрь, подгоняемые все новыми и новыми людьми, возникавшими из ниоткуда и устремлявшимися к этому строению в середине.

«Распродажа! Распродажа! — лился на них голос из проектора. — Ярмарка ярмарок! Лучшие товары! Только у нас! Бинокли, проекторы, кинокамеры — и все по сниженным ценам! Товары! Товары! Товары!»

Теперь на экране появились разные предметы. Загадочные, незнакомые вещи, которыми пользовались предки. И при появлении каждого голос произносил над ним заговор. Могущественная древняя магия — забытая традиция Науки Предков.

«Самые лучшие экспонометры Крафта-Ярманна, всемирно известные приборы, которые теперь доступны каждому, любому по карману — восемь долларов девяносто пять центов — завтра на распродаже! Только у нас.

Автоматические восьмимиллиметровые кинокамеры из Киото с электроподсветкой. Самофокусирующиеся, обеспечивают идеальную экспозицию. Всего три доллара — но только на этой неделе! Продажа ограничена. Спешите! Спешите! Спешите!»

Сжав руки, Эрик следил за тем, что происходило. От напряжения и восхищения глаза у него совсем округлились — в этом видении заключалась разгадка всей его жизни и того, каким ему предстояло стать. Соблаговолив выбрать наугад эти события, аппарат предков осуществлял через них свое пророчество.

Вся мудрость содержалась в этой машине — ошибки быть не могло.

Но Эрик почувствовал, как в него закрадывается тревога. Видение было слишком странным. Случались видения, приводившие в смущение даже самых мудрых женщин. И это означало, что испытуемый юноша навсегда останется загадкой и для себя, и для всего Человечества.

О, пусть его не постигнет подобная участь! О Предки, о Наука, о Проектор, не дайте свершиться этому!

Пусть видение будет ясным и определенным, чтобы и его личность не вызывала ни у кого сомнений в течение всей жизни!

«Особые импортные бинокли с большим коэффициентом увеличения, — загремел голос, и на экране появился человек, который подносил к глазам какой-то странный предмет. — Имя прославленной фирмы говорит само за себя. Семь на пятьдесят — всего лишь четырнадцать долларов девяносто пять центов с футляром. Четкость обзора, дальность обзора — за минимальную цену. Дешевая распродажа! Низкие цены! Высокое качество! Завтра — завтра — завтра на ежегодной ярмарке Недели Всех Святых!»

Раздался щелчок, изображение резко оборвалось, и на стене коридора остался лишь белый прямоугольник. Эрик понял, что это и есть ключ ко всей его жизни. Но что он означает? Как его можно истолковать?

Взволнованный, он повернулся к Оттилии Первой Жене Вождя. И точно так же, как Эрик, к ней повернулись все, включая Сару-Лекарку и Риту-Летописицу.

Только Оттилия способна истолковать видение, только величественная упитанная коротышка Оттилия Первая Жена Вождя — ее самое последнее почетное звание, но задолго до того, как она получила его задолго перед тем, как стала Главой Женского Сообщества, она была Оттилией-Авгуркой, Оттилией Предсказательницей, Оттилией, умевшей мысленно переноситься на домашних уютных коридоров настоящего в темные лабиринты будущего.

И в качестве Авгурки она могла выбрать новорожденного из помета и обречь его на смерть, потому что только по одним ей известным признаком ему было суждено навлечь гибель на свой народ. Именно она после смерти старого вождя выбрала Франклина Отца Многих Похитителей на пост главы Человечества, потому что ему благоприятствовали предсказания. Она всегда и во всем оказывалась права. И сейчас она снова стала Авгуркой, когда, вскинув руки над головой, принялась трястись, раскачиваться и завывать в поисках смысла видения. Она была Авгуркой, а не Первой Женой Вождя, каковой стала лишь после того, как Франклин взошел на Тронный Холм.

Раны и ссадины, оставленные Сарой-Лекаркой, болели все сильнее, но Эрик не обращал на них внимания. Может ли быть истолковало его видение? И если может, то как?

С тем, что Оттилия прочтет в этом видении, ему предстоит прожить всю оставшуюся жизнь, и это гораздо важнее, чем подсыхающая кровь на руках, ногах и груди. Как можно объяснить такое видение? Эрик-Распродажа? Но это бессмыслица. Эрик-Товар? Не многим лучше, а главное страшно туманно, не яснее, чем белая пустота вместо картинок.

Он скользнул взглядом мимо сотрясающейся фигуры Оттилии туда, где в окружении их отряда стоял его дядя, чуть левее Тронного Холма. Томас-Капканолом смотрел на Оттилию и широко улыбался.

«Почему это он так веселится? — в ужасе подумал Эрик. — Неужели для него нет ничего святого? Неужели он не понимает, как важно для моего будущего, чтобы видение было расшифровано и чтобы я получил имя, которым мог бы гордиться? Что смешного он находит в судорогах Оттилии, когда она пытается увидеть мое будущее?»

И тут он услышал, что Оттилия уже начала издавать членораздельные звуки. Он прислушался. Да, вот оно. Вот, кто он есть на самом деле. Вот, кем он будет.

— Трижды, — промолвила Оттилия, и голос ее, по мере того как она говорила, становился все отчетливее и громче, — трижды наши предки назвали Эрику его имя. Трижды они повторили его. Три раза по-разному призвали они его стать тем, кто нужен их науке. И все вы слышали это, и я слышала, и Эрик слышал.

«Так которое же, — недоумевал Эрик, — из всех этих странных волшебных заклинаний содержало мое имя и цель всей моей жизни?» Он ждал, когда Авгурка произнесет его. Он затаил дыхание.

Теперь все ее тело расслабилось, руки безвольно свисали по бокам, и Оттилия говорила властным непререкаемым голосом, глядя на стену, где еще недавно все они наблюдали видение.

— Экспонометр — это прибор, помогающий глазу, согласно Науке Предков, — напомнила она. — Далее «особые импортные бинокли» и, наконец, «четкость обзора, дальность обзора — за минимальную цену» — сказала нам машина об Эрике. Нет сомнений в том, чего хотят наши предки от Эрика, кем он должен стать, если нам суждено отомстить Чудовищам и вернуть по праву принадлежащую нам Землю.

Спасибо Проектору, спасибо им всем и каждому предку в отдельности! По крайней мере, их послание не было двусмысленным. Но что же оно означало?

Теперь Оттилия-Авгурка, Оттилия-Предсказательница повернулась лицом прямо к нему, стоявшему в стороне от остального, нетерпеливо ожидавшего Человечества. Он выпрямился и замер, готовясь принять свою судьбу.

— Эрик, — промолвила она, — Эрик-Одиночка, ты можешь отправляться на свою Кражу. Если тебе повезет и ты вернешься живым, ты станешь мужчиной. А став мужчиной, ты уже не будешь Эриком-Одиночкой, но получишь имя Эрик-Око. Эрик-Глаз, Эрик, ищущий Путь для Человечества. Эрик, мстящий Чудовищам с открытым взглядом. Ибо таково слово предков, и все вы слышали это.

Наконец Эрик мог свободно вздохнуть, что он и сделал шумно и радостно в унисон со всем Человечеством, которое тоже, затаив дыхание, внимало Оттилии. Эрик-Око. Эрик-Глаз. Теперь он все знал про себя. Все было решено навсегда. Это было хорошее имя и прекрасная обязанность. Ему очень повезло.

Рита-Летописица и ее дочь Хэрриет-Рассказчица отнесли проектор назад — в специальную нишу за Тронным Холмом. И несмотря на священнодействие, в котором Хэрриет участвовала, молодая женщина не могла оторвать глаз от Эрика. Теперь он стал важной особой, или, по крайней мере, станет, когда вернется. Эрик заметил, что и другие женщины, достигшие брачного возраста, бросают на него такие же взгляды.

С торжествующим видом Эрик начал прохаживаться кругами перед Человечеством. Он ждал, когда Оттилия, теперь уже не Авгурка и не Предсказательница, а снова Первая Жена Вождя, вернется на свое место во главе Женского Сообщества, и он сможет начать свою песнь.

Эрик откинул голову, раскинул руки я гордо, притоптывая, принялся плясать. Он выделывал головокружительные пируэты, подпрыгивал и падал на четвереньки, сопровождая все это пением.

Он пел от переполнявшей его гордости за свое будущее звание воина, от уверенности в себе. Он исполнял песнь-обещание своим собратьям:


Я — Эрик-Око,
Эрик Открытое Око,
Эрик-Электроглаз,
Эрик Дальнозоркий, Ясноокий,
Эрик-Следопыт…
Эрик Ищущий и Находящий Путь.
Ты потерялся в незнакомом месте?
Я отыщу тебе путь домой.
Ты запутался в развилках коридора?
Я выберу нужный проход.
Ты окружен врагами и скрытыми западнями?
Я обезврежу их вовремя и Человечеству помогу.
Я пойду впереди группы воинов,
Чтобы они ни о чем не тревожились,
Чтобы смело шли побеждать,
Ибо Эрик-Око ведет их, указывая путь!

И так он пел и танцевал перед Человечеством в свете огромных ламп в самом большом центральном коридоре. Он пел о цели своей жизни точно так же, как несколько незапамятных времен тому назад пел Рой-Бегун о быстроте и силе своих ног, а еще раньше дядя Томас — о своей способности угадывать и обезвреживать капканы; как когда-то пел его собственный отец о грядущих похищениях и кладовых Чудовищ, которые он будет опустошать на благо Человечества. Эрик пел, подпрыгивал и кружился под ритмичный топот и хлопанье в ладоши всего человеческого воинства, сопровождавшего этот торжественный обряд.

Потом Франклин Отец Многих Похитителей закряхтел, и все умолкли. Эрик резко оборвал свой танец — все его тело истекало потом, руки и ноги дрожали.

— Так должно быть, — заметил Франклин, — после того как будет совершена Кража. Но сначала — Кража. Сначала Кража, потом — звание Мужчины. Так что давай теперь обсудим твою Кражу.

— Я отправляюсь в пещеры Чудовищ, — гордо провозгласил Эрик, откинув назад голову. — Я войду один в их пещеры, без спутников, лишь с оружием в руках, как подобает воину. Я украду у них, как бы ни была велика опасность, какая бы угроза ни нависла надо мной. И то, что я украду, я принесу сюда на радость и пользу Человечества.

Франклин кивнул и ответил как положено:

— Хорошо. Это речь воина. Что же ты обещаешь украсть у Чудовищ? Ибо ты должен заранее заявить о своей первой Краже и в точности выполнить свое обещание.

Вот они и подошли к этому. Эрик в поисках поддержки бросил взгляд на своего дядю. Но Томас-Капканолом стоял, отвернувшись. Эрик облизал губы. Ну что ж, может, это и сойдет ему с рук. В конце концов, юноша, идущий на свою первую Кражу, имеет полную свободу выбора.

— Я обещаю совершить Кражу третьей категории, — произнес Эрик слегка дрожащим голосом.

Реакция превзошла все его ожидания. Франклин Отец Многих Похитителей резко взвизгнул и, соскочив с Тронного Холма, уставился на Эрика. Его огромное брюхо и заплывшие жиром руки тряслись от изумления.

— Ты сказал — третья категория?! Третья?

Порядком напуганный Эрик только кивнул.

Франклин повернулся к Первой Жене Вождя Оттилии, и оба уставились туда, где в центре своего отряда стоял Томас-Капканолом, как будто даже не замечавший поднявшегося переполоха.

— Что это значит, Томас? — требовательно спросил вождь — вся его вежливость и учтивость испарились в мгновение ока. — К чему ты клонишь? Что это за третья категория, которую вы замыслили?

— К чему я клоню? — непонимающе поинтересовался Томас. — Я тут ни при чем. Мальчик имеет право выбрать себе категорию. Если он хочет совершить Кражу третьей категории, ну что ж, это его дело. Какое я имею к этому отношение?

Вождь пристально посмотрел на Томаса, потом резко повернулся к Эрику и кратко заметил:

— Ну что ж. Ты сделал свой выбор. Третья категория. А теперь перейдем к торжественной трапезе.

Но настроение у Эрика почему-то внезапно испортилось. Пир в честь его инициации, предшествующий первой Краже, — как он ждал этого! — но теперь он чувствовал, что оказался замешанным в каких-то таинственных и опасных событиях, подспудно происходящих в Человечестве.

И вождь явно считал его одним из основных виновников возникшего недоразумения. Обычно юноша, отправляющийся на свою первую Кражу, становился центром всех разговоров во время трапезы, происходившей в центральном коридоре. С одной стороны от него пристраивались женщины, с другой — мужчины, дети толпились по краям — там, где свет был более тусклым. Но на этом пиру вождь обращался к Эрику лишь в самых необходимых случаях, когда того требовал ритуал; все остальное время взгляд его безостановочно блуждал между Эриком и Томасом-Капканоломом.

Один раз Франклин встретился глазами с Оттилией, своей любимой и первой женой. Взгляд его был столь красноречив, словно он и вправду что-то сообщал ей поверх голов заполнившего весь коридор Человечества, хотя губы его и не шевелились. Они обменялись кивками и снова повернулись к дяде Эрика.

Присутствующие тоже ощущали напряженность атмосферы, мало кто смеялся, ничто не напоминало обычное веселье инициационного пиршества. Отряд Капканолома тесно сплотился вокруг своего главы: большинство воинов даже не удосуживались есть — все сидели в напряженных позах. Остальные военачальники, такие, как Стефен Сильная Рука и Гарольд-Копьеметатель, тоже выглядели встревоженными, и выражения их лиц свидетельствовали, что их одолевают невеселые мысли.

Даже дети вели себя на удивление тихо. Они разносили пищу, над которой женщины заблаговременно произнесли свои заговоры, и поспешно возвращались на свои места, не сводя со старших огромных глаз.

В результате Эрик почувствовал явное облегчение, когда Франклин Отец Многих Похитителей громко рыгнул, потянулся и разлегся на полу. Через несколько минут он уже крепко спал, оглашая коридор громким храпом.

Официально началась ночь.

IV

Как только закончился период сна, и вождь проснулся и зевнул, провозглашая тем самым наступление дня, отряд Томаса-Капканолома отправился в путь.

Эрик, все еще называемый Одиночкой, нес в своем ранце бесценную набедренную ременную перевязь воина вместе с провизией, заботливо собранной женщинами на несколько дней. Они намеревались вернуться до наступления следующего периода сна, но, отправляясь в экспедицию во владения Чудовищ, приходилось быть готовыми ко всему.

Отряд сохранял походный порядок, широко растянувшись в длинную цепочку так, что каждый воин с трудом различал впереди идущего. Впервые в своей жизни Эрик нес лишь те копья, которые принадлежали ему. Запасное вооружение отряда, как и часть провизии, нес новый послушник, шедший за Эриком и взиравший на него с тем же смешанным чувством ужаса и восхищения, с которым когда-то и Эрик относился ко всем воинам.

Перед Эриком, то появляясь, то исчезая на поворотах тускло освещаемого коридора, шагал Рой-Бегун — его длинные, как ходули, ноги передвигались будто механически. А во главе цепочки, как было известно Эрику, шел его дядя. Томас-Капканолом двигался осторожно, но без лишних остановок; большим фонарем, привязанным ко лбу, он освещал то одну, то другую стену необитаемого коридора и снова устремлял луч вперед. Мускулистая рука Томаса сжимала тяжелое копье, готовая в любой момент отразить нападение; сурово сомкнутые уста могли в каждую секунду поднять сигнал тревоги в случае возникновения опасности.

Вот что означало быть мужчиной! Всю жизнь ходить в походы, рискованные экспедиции, овеянные славой, чтобы Человечество могло достойно питаться, иметь вооружение и жить, как оно того заслуживает. А после триумфального победоносного возвращения взирать на приветственный танец женщин, шествующих навстречу усталым воинам, подносящих воду и принимающих добычу, которую только они могли превратить в полезные для Человечества предметы. А потом, после трапезы и отдыха, танец воинов, в котором для всего племени воспеваются и изображаются подробности этой экспедиции — со всеми опасностями, которые пришлось преодолеть, со всеми выдающимися мужественными поступками, со всеми странными и таинственными приключениями и загадками, с которыми довелось столкнуться.

Но главное — увиденные достопримечательности! И ему, как Эрику-Оку, верно, будет поручаться особая роль, когда его отряд встретится с чем-то интересным. О как высоко будет подпрыгивать Эрик-Око, как громко, гордо и мелодично он будет воспевать диковины, встреченные на пути!

— Эрик-Око, — будут шептаться женщины. — Какой замечательный, прекрасный образец мужчины! Как счастлива будет та, на которую он обратит внимание!

Например, Хэрриет-Рассказчица. Сегодня утром, перед их уходом она наполнила его флягу свежей водой, словно он уже признанный мужчина, а не юноша, отправляющийся на самое великое испытание. На глазах всего Человечества она, опустив глаза и с покрасневшим лицом, наполнила и поднесла ему флягу. Она вела себя с ним как жена с мужем, и многие воины — хвастливо подумал Эрик — многие признанные воины, имевшие не одну кражу у себя за плечами, заметили, что, похоже, Эрик одновременно вступит в брак и в ряды Мужского Сообщества.

Конечно, из-за ее рыжих волос и вздорного характера ее матери, Хэрриет не могла считаться очень уж завидной женой. И все же среди признанных воинов было немало и таких, которым не удавалось убедить ни одну женщину спариться с ними и которые с неприкрытой завистью взирали на Франклина и трех его жен. То-то они будут завидовать Эрику, когда он, новоиспеченный воин, спариться в первую же ночь после возвращения со своей Кражи! Пусть тогда попробуют звать его Одиночкой!

Он с Хэрриет будет приносить помет за пометом — многочисленные, обильные пометы по четыре, пять, даже шесть детенышей. И все позабудут, что когда-то он был единственным в чреве своей матери; и остальные женщины, подруги других воинов, будут соперничать между собой, пытаясь привлечь его внимание, как сейчас они пытаются попасться на глаза Франклину Отцу Многих Похитителей. Он посрамит выводки Франклина, заставив их выглядеть жалкими в сравнении с собственными, он докажет, что единственная надежда на прирост Человечества кроется в его чреслах, и только его. И когда придет время выбирать нового вождя…

— Эй ты, мечтатель-одиночка! — послышался спереди крик Роя. — Может, ты протрешь глаза и будешь следить за сигналами? У нас экспедиция во владения Чудовищ, о не прогулка по женскому коридору. Может, ты будешь повнимательнее? Глава отряда зовет тебя.

И сопровождаемый смешками, доносившимися сзади и спереди — раздери его предки, даже новый послушник смеялся! — Эрик, крепко сжав в руке фонарь, бросился бегом к началу цепочки. Ни один воин не упустил случал поинтересоваться у него, как зовут девушку, о которой он думал, а некоторые требовали и пикантных подробностей. Поскольку же Эрик игнорировал их вопросы, некоторые пустились в построение собственных гипотез, и — о ужас! — многие из них оказались недалеки от истины.

Дядя отреагировал на его появление не многим лучше.

— Эрик-Око! — прорычал Капканолом. — Если ты не проснешься, тебя будут звать Эрик-Соня, Эрик-Слепец! Оставайся со мной и постарайся вести себя достойно собственного имени. Мы вступаем в опасные коридоры, а зрение у меня хуже твоего. Кроме того, мне надо кое-что тебе сказать. — Обернувшись, он крикнул идущим позади: — Вытянитесь подальше! Шире расстояние! Держать дистанцию в бросок копья друг от друга.

Когда команда была выполнена, он вполголоса пробормотал Эрику:

— Хорошо. Теперь можно поговорить, и нас не услышат. Моим ребятам можно доверять, но зачем рисковать лишний раз?

Эрик кивнул, так и не понимая, о чем идет речь. В последнее время дядя вел себя как-то странно. Но все равно он оставался лучшим военачальником во всем Человечестве.

Они двигались вместе в свете люминисцирующего вещества в фонаре Эрика и в луче налобной лампы Томаса, почти на сотню футов вперед окрашивавшей коридор в призрачный желтоватый оттенок. Со всех сторон их окружали шероховатые однообразные стены коридора. Они казались мягкими и пористыми, но Эрик знал, каких огромных трудов стоило выдолбить в них проход. Даже изготовление ниши, вмещающей пару пригоршней нужных Человечеству изделий, требовало труда нескольких дюжих мужчин по меньшей мере в течение двух периодов сна.

Откуда взялись эти коридоры? Одни говорили, что проходы выкопали еще предки, когда начали бороться с Чудовищами. Другие утверждали, что они существовали всегда и лишь дожидались, когда Человечество обнаружит их и воспользуется ими.

Коридоры тянулись во всех направлениях. Темные и тихие, изогнутые, с бесчисленными ответвлениями, они уходили все дальше и дальше, туда, куда еще не ступала нога человека. Эрик знал, что именно этот путь ведет во владения Чудовищ: он не раз ходил им в качестве скромного копьеносца, когда отряд дяди отправлялся в экспедиции за тем, что необходимо Человечеству. Другие коридоры вели в более экзотичные и опасные места. Но есть ли у них конец? Существуют ли пространства, лишенные коридоров?

Что за фантазия! Даже Чудовища, какими бы огромными они ни были, тоже живут в коридорах. И все же существовала легенда, согласно которой Человечество когда-то обитало не здесь, вне этих разветвляющихся и переплетающихся проходов. Где же тогда жили люди? Стоило об этом задуматься, и голова начинала кружиться.

Эрик и Томас приблизились к месту, где проход разделялся надвое и расходился в противоположные стороны.

— Который? — спросил Томас.

И Эрик, не колеблясь, указал на правый.

Томас-Капканолом кивнул.

— У тебя хорошая память, — промолвил он, устремляясь в направлении, указанном Эриком. — Но это только одна половина того, что нужно настоящему Оку. Другая заключается в предчувствии, интуиции: какой путь выбрать. Этим ты тоже обладаешь. Я не раз замечал это за тобой в экспедициях. Потому-то я и сказал этим женщинам — Рите и Оттилии — как тебя должны звать. «Он — Эрик-Око, — сказал я им, — подыщите соответствующее видение мальчику».

Эрик был так потрясен, что чуть не застыл как вкопанный.

— Ты выбрал мне имя? Ты сказал им, какое нужно видение? Это… это… я никогда не слышал ничего подобного!

Дядя рассмеялся.

— Это ничем не отличается от сделки, которую заключил Франклин с Оттилией-Предсказательницей, чтобы она выбрала видение, указывающее на него как на вождя. Он становится вождем, она — Первой Женой Вождя, а следовательно главой Женского Сообщества. Религия и политика всегда были связаны друг с другом, Эрик, по крайней мере в наше время. Мы живем не в старое время, когда Наука Предков была священной, а главное — действенной.

— Но она и сейчас действенна, Наука Предков, не правда ли? — жалобно спросил Эрик. — Хотя бы иногда?

— Не будь глупцом. Конечно, иногда она действенна. Без должного ритуала мы бы не осмелились отправляться в экспедицию. Но она не настолько действенна и не настолько могущественна, как Чуждая Наука. Чуждая Наука действенна для Чудовищ. И она должна начать работать на нас. Тут-то и пойдет речь о тебе.

Эрик заставил себя вспомнить, что его дядя — опытный военачальник, прославленный воин. Защита и помощь Томаса-Капканолома сделали из него, презренного одиночки и сироты, о родителях которого даже не осмеливались вспоминать, уже почти мужчину — настоящего похитителя. Ему еще очень повезло, что ни одна из жен его дяди не произвела на свет сына, который дожил бы до юношеского возраста. Эрику еще предстояло многому научиться у этого человека.

— Так вот, — продолжал Капканолом, не отрывая взгляда от тянущегося впереди сумрачного коридора — Когда мы дойдем до территории Чудовищ, отправишься туда. Естественно, ты пойдешь один.

«Само собой разумеется, — подумал Эрик. — А как же иначе можно осуществить свою первую Кражу?» Первая Кража для Человечества совершалась в одиночку, чтобы доказать свое мужество, отвагу, а кроме того, личное везение. Это было совсем не то, что обычная совместная кража — организованное похищение большого количества продуктов, которыми Человечество сможет пользоваться в течение многих периодов сна — чуть ли не одну десятую часть незапамятного времени. При обычном совместном похищении, совершаемом каждым отрядом по очереди, воину придется полагаться на везение и сноровку всех членов своего отряда. И поэтому он должен знать, что каждый из них в одиночку совершил свою личную Кражу и доказал свои способности.

Кражи при любых обстоятельствах являлись делом опасным. И естественно, любой хотел, чтобы рядом находились умнейшие, отважнейшие и самые удачливые воины.

— Как только войдешь, держись ближе к стене. Не поднимай глаз вверх, а то сразу застынешь на месте. Смотри на стену и иди вдоль нее. Двигайся быстро.

В общем ничего нового. Каждому посвященному, перед тем как он отправляется на свою Кражу, по многу раз повторяли, как опасно смотреть вверх, когда впервые вступаешь на территорию Чудовищ. Смотреть надо на стену и, двигаясь бегом рядом с нею, все время ощущать ее плечом. Почему нужно так поступать, Эрик не имел ни малейшего представления, но он давно привык относиться к этому как к неоспоримому факту.

— Хорошо, — продолжил Томас-Капканолом. — Когда войдешь, повернешь направо — направо, слышишь меня, Эрик? — повернешь направо и, не поднимая глаз, побежишь вдоль стены, касаясь ее плечом через каждые несколько шагов. Через сорок-пятьдесят шагов ты приблизишься к очень большой штуке, строению, которое почти вплотную прилегает к стене. Оторвавшись от стены, ты повернешь налево вдоль этого строения, потом увидишь вход в него. Но в этот первый вход не поворачивай, Эрик; пройди мимо него. Не забывай: вверх смотреть нельзя. Через двадцать, двадцать пять шагов будет второй вход, больше по размеру. В него ты и зайдешь.

— В него я и зайду, — послушно повторил Эрик, запоминая дядины слова. Он получал указания для своей Кражи — самого важного поступка всей его жизни! Все, что говорил ему дядя, нужно было внимательно выслушать и запомнить до мельчайших подробностей.

— Ты окажешься в помещении, которое будет напоминать коридор, только сначала там будет темнее. Стены будут поглощать свет от твоего фонаря. Через некоторое время коридор выведет тебя в огромное пустое помещение — оно действительно огромное и очень темное. Ты пойдешь прямо, изредка оглядываясь на свет, льющийся из входа, и удостоверяясь, что он находится непосредственно за тобой. Далее перед тобой окажется еще один коридор, на этот раз низкий. На первой же его развилке сверни вправо — и ты на месте.

— Где? Где я окажусь? И что будет дальше? — нетерпеливо спросил Эрик. — Как я осуществлю свою Кражу? И где я отыщу вещь третьей категории?

Казалось, Томаса-Капканолома что-то удерживает от дальнейшего рассказа. Как это ни поразительно, но он действительно нервничал!

— Там будет Чужак. Ты скажешь ему, кто ты, и назовешь свое имя. Остальное сделает он.

Теперь Эрик действительно остановился кок вкопанный.

— Чужак? — повторил он в полном недоумении. — Кто-то, не входящий в наше Человечество?

Дядя схватил его за руку, увлекая за собой.

— Ну, ты уже видел Чужаков, — рассмеялся он. — Ты же знаешь, что, кроме Человечества, в коридорах живут и другие… люди. Тебе ведь это известно, не правда ли, мальчик?

Конечно, это было известно Эрику.

С раннего детства он сопровождал дядю и его отряд в военных и торговых походах, когда те отправлялись в дальние коридоры. Он знал, что живущие том люди относятся к ним свысока, что они более многочисленны, чем его народ, и ведут более богатую и безопасную жизнь, — и тем не менее он не мог не испытывать к ним жалости.

Они всего лишь Чужаки, тогда как он — будущий воин Человечества.

И дело было не только в том, что Человечество жило в передних коридорах, наиболее близко расположенных к кладовым Чудовищ. Это огромное преимущество уравновешивалось — и он признавал это — опасностями, связанными с ним, хотя постоянный риск и угроза смерти являлись свидетельством величия Человечества. Они были более великим народом, несмотря на свою техническую отсталость. Так что ж в этом такого, если они основные поставщики сырья для более многолюдного и менее отважного населения дальних коридоров? Долго ли удастся их кузнецам, гончарам, скорнякам и прочим мастерам продолжать заниматься своим ремеслом, если Человечество перестанет снабжать их основными товарами — пищей, тканями, металлом, — которые оно столь ловко выкрадывает из владений Чудовищ? Нет, Человечество — самое отважное, самое великое и самое значительное племя во всех коридорах. Но дело даже не в этом.

Дело в том, что с Чужаками разрешалось иметь отношения только в случае крайней необходимости. В конце концов, они — всего лишь Чужаки. Человечеству полагалось гордо сторониться их.

Торговать с ними — да, ну что ж, приходилось торговать. Человечество нуждается в наконечниках для копий и крепких древках, ранцах и набедренных повязках, флягах и сосудах для приготовления пищи; это полезные предметы, и их можно получить в обмен на груды краденого бесформенного, необработанного вещества. Спариваться с похищенными у них женщинами — ну что ж, это в порядке вещей: лишние женщины, которые могли принести Человечеству новые сведения и технические навыки, никогда еще не были помехой. Но они сразу же вливались в состав Человечества, точно так же, как захваченные кем-либо женщины Человечества теряли всякое отношение к нему и воспринимались как чужие. А уж что касается сражений с Чужаками, ведения с ними войн — так для воина нет ничего приятнее и веселее, если не считать краж.

С Чужаками можно ловко и расчетливо торговать, постоянно подозревая их в нечестности, у них можно красть женщин с радостным ликованием, потому что это уменьшало их количество и увеличивало ряды и благосостояние Человечества, и с ними можно сражаться, если это давало большую прибыль, чем обычная торговля, иногда отражать их нападения, когда они заставали Человечество врасплох в собственных коридорах.

Во всех отношениях на них было наложено табу, и они считались Теми-с-которыми-не-общаются, как не общаются и с Чудовищами, обитающими по другую сторону владений Человечества. И если воину доводилось повстречать Чужака, отбившегося от своих, он просто убивал его не задумываясь.

И уж конечно он не обращался к нему за советом по поводу собственной Кражи.

Когда они достигли цели своего путешествия — широкого, оканчивавшегося тупиком коридора, Эрик все еще размышлял над невообразимыми указаниями своего дядюшки. В этом месте в глухой стене была вырезана дверь — щель начиналась от пола, поднималась почти до уровня головы человека, изгибалась и снова опускалась вниз.

Выход на территорию Чудовищ.

Томас-Капканолом замер прислушиваясь. Когда его тонкий слух не уловил никаких необычных шумов поблизости, никаких признаков опасности с противоположной стороны двери, он сложил руки у рта, повернулся назад и тихонько завыл, подавал сигнал своему отряду. Четверо воинов и послушник-оруженосец быстро приблизились и окружили его. Потом по знаку своего начальника все опустились на пол у двери.

Поспешно и не говоря ни слова они принялись за еду, пригоршнями доставая из ранцев пищу, приготовленную женщинами, и запихивал ее себе в рот. Лучи от налобных ламп непрерывно метались взад и вперед по пустому сводчатому коридору. Это было очень опасное место. Место, где могло произойти все, что угодно.

Эрик ел меньше всех, как это и полагалось перед первой Кражей. Он знал, что ему нужно как никогда раньше сохранять подвижность тела и трезвость рассудка. И когда начал укладывать обратно в ранец остатки пищи, он заметил, что дядя одобрительно кивнул ему.

Пол под ногами слегка вибрировал, и то и дело до слуха доносилось журчание. Эрик понимал, что это означает: они находились в священном месте — непосредственно над канализационными трубами Чудовищ. Две огромных трубы пролегали здесь бок о бок. Одна из них была сточной — к ней Человечество приносило мусор и здесь же совершался обряд погребения умерших. Вторая труба являлась основным источником свежей воды, без которой жизнь оборвалась бы. На обратном пути, перед тем как отправляться домой, Томас-Капканолом вскроет трубу, и они пополнят запас воды в своих флягах. Вода в непосредственной близости от владений Чудовищ была самой вкусной и свежей.

Томас поднялся и подозвал к себе Роя-Бегуна. Под напряженными взглядами остальных воинов они приблизились к трещине и прильнули к ней ушами. Тщательно прислушиваясь, они вставили в нее наконечники копий и, пользуясь ими как рычагами, осторожно извлекли плиту, а потом положили ее на пол.

В проем хлынул слепящий белый свет.

Владения Чудовищ. Чуждый враждебный свет их территории. Не раз Эрик видел, как в эту белизну уходили воины, отправляясь на выполнение своих мужских обязанностей. И вот наступил его черед.

С тяжелым копьем наготове Томас выглянул наружу. Изогнувшись, он посмотрел — вверх, вниз и по сторонам, после чего вернулся в коридор.

— Новых ловушек нет, — тихим голосом заметил он. — А та, которую я обезвредил в прошлую экспедицию, все еще на стене. Ее еще не починили. Ну, Эрик, отправляйся, мальчик.

Эрик встал и подошел к проему, помня о том, что глаз поднимать нельзя. «Не смотри вверх, — сколько раз ему повторяли это, — особенно в первый выход на территорию Чудовищ. А если посмотришь, остолбенеешь, пропадешь и погибнешь».

Томас тщательно оглядел Эрика, проверяя, плотно ли подвязаны новые набедренные ремни, удобно ли висят за плечами ранец и копья. Потом он вынул из правой руки Эрика тяжелое копье и заменил его на легкое.

— Если тебя заметит Чудовище, — прошептал он, — от тяжелого копья не будет никакого толка. Прячься тогда в ближайшее укрытие и бросай копье как можно дальше. Тогда есть надежда, что Чудовище примет копье за тебя и схватит его.

Эрик машинально кивал, хотя и это слышал уже много раз: один из уроков, которые он знал наизусть. Во рту у него пересохло. Какая жалость, что просьбу напиться в такой момент вряд ли сочли мужественным поступком.

Томас-Капканолом забрал у него фонарь и укрепил на голове налобную лампу, после чего мягко подтолкнул к проему.

— Ступай совершать свою Кражу, Эрик, — прошептал он. — И возвращайся мужчиной.

V

Эрик перешагнул рубеж и оказался на территории Чудовищ. Со всех сторон лился чуждый свет, вокруг простирался непонятный мир. Коридоры, Человечество, все знакомое и привычное осталось позади.

Из живота к горлу словно тошнота стал подступать страх.

«Не смотри вверх. Опусти глаза, иначе окаменеешь на месте. Держись ближе к стене, иди вдоль стены, смотри на стену. Поверни направо и двигайся вдоль стены. Двигайся быстро».

Эрик свернул и задел правым плечом стену. Не поднимал глаз, он бросился бежать, через равные промежутки времени касаясь стены. Он бежал изо всех сил, напрягал мышцы и считая про себя шаги.

«Двадцать шагов. Но откуда этот свет? Он повсюду и такой ослепительно белый. Двадцать пять шагов. Прикоснись плечом к стене. Не делай этого, главное — не удаляться от стены. Тридцать шагов. При таком свете нет никакой необходимости в налобной лампе. Тридцать пять шагов. И пол совсем не похож на тот, что в коридорах. Ровный и жесткий. Как и стена. Ровная и твердая. Сорок шагов. Беги и смотри вниз. Не поднимай глаз. Сорок пять шагов».

Он чуть не ударился головой о строение, про которое ему говорил дядя, но благодаря собственной интуиции и полученным указаниям умудрился вовремя свернуть налево. Новая стена отличалась по цвету от предыдущей и, как он заметил, была сделана из другого материала. «Смотри вниз. Не поднимай глаз». Он приблизился к отверстию, напоминавшему вход в низкий коридор.

«Не входи в первый вход, Эрик. Пропусти его». Он снова начал считать шаги. Еще двадцать три шага, и он приблизился ко второму входу, более широкому и высокому. Эрик нырнул внутрь. «Сначала будет темно. Стены будут впитывать свет твоей лампы».

Эрик остановился, переводя дыхание. Чувство чуть ли не благодарности к кромешной тьме охватило его. После этого ужасного пронизывающего белого сияния, сумрак казался уютным и знакомым, напоминая родные коридоры, которые теперь так далеко.

Он знал, что здесь он может передохнуть. Первая и наиболее опасная часть пути осталась позади. Он уже миновал открытое пространство.

Он углубился во владения Чудовищ. Следуя указаниям дяди, он мчался изо всех сил, пока благополучно не добрался до укрытия. И он был все еще жив.

Худшее осталось позади. И это самое главное.

Владения Чудовищ. Они находились у него за спиной, озаренные неведомым светом. И теперь… А почему бы и нет? Теперь, когда он в относительной безопасности, можно рискнуть. Он хотел попробовать…

Осторожно, испуганно он повернулся, поднял глаза и взглянул.

Совершенно непроизвольно вырвавшийся из него крик напугал его почти так же, как и то, что он увидел. Он закрыл глаза и метнулся в сторону, рухнув как подкошенный на пол. Неподвижно, словно парализованный, он пролежал довольно долго.

Этого не могло быть. Глаза обманули его. Ничто не могло вздыматься на такую невероятную высоту, простираясь все дальше и дальше в необъятном пространстве!

Спустя некоторое время он снова открыл глаза, осторожно устремляя взгляд лишь на близлежащую тьму. Впрочем, по мере того, как глаза его привыкали, она перестала казаться таким уж кромешным мраком. Теперь ему хватало желтоватого света налобной лампы: он различал стены, отстоящие друг от друга почти на такое же расстояние, как в родных коридорах, но отличающиеся тем, что располагались совершенно под прямыми углами к потолку и полу. А дальше виднелся особенно плотный сгусток тьмы. «Коридор приведет тебя к огромному помещению, действительно огромному и темному».

«Интересно, что это за место? — подумал Эрик. — И как его используют Чудовища?»

Надо было оглянуться, посмотреть еще раз. Ведь он — Эрик-Око. А Око должно взирать на все.

«Надо взглянуть еще раз.

Но украдкой, украдкой».

Эрик обернулся и начал потихоньку открывать глаза, сжав зубы, чтобы из него снова не вырвался крик. Но, даже несмотря на это, он опять чуть было не закричал, поспешно закрыл глаза, выждал и снова начал их открывать. Мало-помалу, прилагая всю силу воли, постепенно он добился того, что мог смотреть в открытую сияющую бесконечность, не теряя контроля над собой. Она подавляла и приводила в смятение, и все же, если не смотреть слишком долго, он мог вынести ее вид.

Пространство. Огромное, необъятное. Пространство на пространстве и еще раз на пространстве, и все омыто пронзительным светом. Пространство тянулось вверх, расстилалось во все стороны, уходя все дальше и дальше в бесконечность. Однако в фантастической дали все же был виден его предел. Там созданная гигантами стена, наконец, ограничивала этот простор. Она возвышалась над ровным плоским полом, исчезал где-то в неразличимой вышине.

А до нее — если хватало сил на столь долгий взгляд — до нее располагались разные объекты. Огромные, но не столь чудовищные, как необъятное пространство, окружающее их, чуждые предметы. Не похожие ни на что знакомое.

Нет, это не совсем так. Вот, например, та штука. Эрик узнал ее.

Огромное приземистое сооружение, похожее на ранец без лямок. С детства ему не раз доводилось слышать, как о нем рассказывают воины по возвращении из экспедиций во владения Чудовищ.

Там хранится пища, приятная на вкус. В одном этом помещении пищи столько, что все Человечество могло бы кормиться бесчисленное количество незапамятных времен. И в каждом таком строении — разная пища.

Ни одно копье, имевшееся в распоряжении Человечества, не могло продырявить материал, из которого изготовлены контейнеры, по крайней мере внизу, где он наиболее плотный. Насколько Эрик знал, воинам приходится подниматься до середины строения, где стенки тоньше, и можно их продолбить. Затем куски пищи передаются от одного воина к другому, каждый из которых держится за шаткие скобы на поверхности строения.

Когда сваленная на полу куча становится достаточно большой, все спускаются вниз и набивают свои специальные объемистые ранцы, использовавшиеся для таких экспедиций. И крадутся обратно в коридоры, туда, где одни лишь женщины могут определить, годна ли пища к употреблению, и, если годна, приготовить ее соответствующим образом.

Вот, где бы он находился сейчас, — на этом строении, вырезая в нем отверстие, — если бы выбрал Кражу первой категории, как большинство юношей. Он вырезал бы отверстие, зачерпнул пригоршню пищи — в первую Кражу годилось любое количество, даже самое малое — и уже готовился бы к обратному пути, предвкушая восхищение женщин и всеобщее признание.

Он совершил бы нормальный, полезный Человечеству поступок.

И вместо этого…

Он заметил, что смотрит на комнату Чудовищ из своего укрытия без всякого тошнотворного чувства. Ну что ж, уже одно это было достижением. После такого относительно короткого времени, проведенного здесь, он может спокойно осматриваться, оценивая особенности территории Чудовищ как бывалый воин. Он еще не способен смотреть вверх широко раскрытыми глазами, но, с другой стороны, а кто способен?

Хорошо, но от этого было не легче. Ему предстояло совершить необычную кражу. Кражу третьей категории. Сувениры Чудовищ.

Эрик повернулся и, снова устремив взгляд в темноту, решительно направился вперед по прямому коридору. Свет от его налобной лампы желтоватой дорожкой ложился перед ним. Чем дальше он шел, тем шире разрасталось перед ним огромное черное пространство.

Все, связанное с его Кражей, с его посвящением в воины, казалось необычным. Томас-Капканолом, рассказывающий женщинам о его способностях, чтобы они подобрали соответствующее видение и имя. А ведь считалось, что видения посылаются предками через Проектор Науки Предков. И предполагалось, что заранее никто не может иметь ни малейшего представления, каким будет видение. Все зависело от предков и их неведомых планов относительно каждого конкретного потомка.

Мог ли он себе представить, что все видения и имена продумывались заранее и проектор специально настраивался для каждой инициации? А где же тогда религия? И если это действительно так, как можно продолжать верить в логическую последовательность событий, в зависимость между причиной и следствием?

И еще чтобы кто-то — к тому же Чужак! — помогал совершать Кражу. Кражу, которая считалась исключительной проверкой личных мужских качеств и по определению была поступком, который совершается в одиночестве.

Но если согласиться с тем, что видения выбираются заранее, почему не принять заранее подготовленную Кражу?

Эрик замотал головой. Он совсем запутался в темных закоулках своих мыслей, все его представления о мире смешались.

Одно он знал точно. Соглашение с Чужаком, в которое вступил его дядя, противоречило всем законам и заведенным порядкам Человечества. И то, что его дядя боится огласки, еще больше убеждало в том, что это является грехом.

И тем не менее, насколько понимал Эрик, его дядя — величайший человек во всем Человечестве. Томас-Капканолом не мог поступать неправильно. Однако он явно склонялся к Чуждой Науке. А Чуждая Наука считалась грехом. Но с другой стороны, если верить дяде, родители Эрика были тоже приверженцами Чуждой Науки.

Нет, это невыносимо. Слишком много на него обрушилось. И он слишком многого еще не знает. Лучше сосредоточиться на своей Краже.

Странный коридор закончился. Волосы зашевелились на голове у Эрика, когда он вступил в огромное темное помещение и ощутил на себе давящую черную пустоту. Торопливо он двинулся вперед, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что проем находится у него точно за спиной. Здесь его налобная лампа оказалась почти бесполезной. Эрик ощущал себя очень неуютно, почти так же, как на открытом пространстве.

«Какую роль играет это строение в мире Чудовищ? — снова лихорадочно подумал он. — Каково его назначение?» Хотя на самом деле он даже не хотел знать ответов на эти вопросы.

Эрик достиг противоположного края помещения уже бегом и с такой силой врезался в стену, что отлетел назад.

Он так перепугался, что даже не сразу понял, что произошло, и только потом сообразил, что, вероятно, отклонился от нужного направления.

На ощупь двигаясь вдоль стены, он наконец обнаружил вход в низкий коридор, так что ему пришлось присесть и наклонить голову, чтобы войти туда. Это место тоже не вызывало никаких приятных ощущений. Но вскоре он добрался до поворота, о котором говорил ему дядя, — и с облегчением свернул направо.

Он был на месте.

Впереди светилось несколько налобных ламп, и Эрик различил Чужаков, и не одного. Трое, нет, четверо, даже пятеро! Они сидели на корточках в углу большой квадратной ниши — трое оживленно разговаривали, а двое других возились с какими-то непонятными предметами.

При появлении Эрика все вскочили на ноги и встали перед ним широким полукругом. Эрика охватило непреодолимое желание иметь по тяжелому копью в каждой руке вместо одного легкого. С двумя тяжелыми копьями воин может и защититься, и нанести сокрушительный удар. Легкое же копье годилось лишь для одного хорошего броска и все.

Тем не менее он поднял его над плечом, готовясь к броску, и принял свирепый вид, как то и подобало воину Человечества. Он решил, что, метнув копье, отскочит в сторону и постарается успеть выхватить из-за спины оба тяжелых. Но если Чужаки сразу же бросятся на него…

Один из них, мужчина среднего возраста с волевым лицом, вышел вперед, подняв копье над головой, и осторожно, почти вопросительно произнес:

— Безопасность превыше всего?

Эрик почувствовал, как мышцы его начинают расслабляться. Это было древнее мирное приветствие, когда воины встречались на территории Чудовищ, где всегда подстерегала опасность. Этот пароль свидетельствовал о взаимном осознании того факта, что они окружены куда более опасными существами, когда находятся в этом страшном месте.

Эрик произнес ответ, предписанный традицией:

— Безопасность превыше всего! — певуче произнес он, объявлял о свой готовности соблюдать перемирие на территории общего врага и отбросить все разногласия ради совместной защиты от окружающей их опасности.

Мужчина кивнул.

— Кто ты? — поинтересовался он. — Как тебя зовут и из какого ты народа?

— Эрик-Одиночка, — начал Эрик и тут же добавил: — Мне предназначено стать Эриком-Оком. Мой народ — Человечество.

— Мы ждали его, это одни из наших, — пояснил мужчина окружающим, которые сразу же успокоились и, опустив копья, вернулись к своим делам. — Добро пожаловать, Эрик-Одиночка из рода Человечества. Ставь свое копье и присаживайся. Меня зовут Артур-Организатор.

Эрик осторожно опустил копье, не спуская глаз с Чужака.

Тот был такого же возраста, как его дядя, но не мог сравниться с ним мощью телосложения, оно скорее соответствовало мускулатуре обычного воина. На нем были мужские набедренные ремни, но, кроме них — словно это было недостаточной честью для воина, — его грудь и плечи тоже стягивали кожаные полосы, хотя за спиной ранца он не имел. Эрик знал, что такая мода распространена среди многих Чужаков, к тому же они завязывали сзади волосы крепким узлом, чтобы они не падали на глаза, хотя настоящему воину подобало ходить с развевающимися волосами. Кроме того, их кожаные ленты были украшены рисунком замысловатой формы — что опять-таки свидетельствовало о не мужественности и слабости Чужаков.

«Кто, кроме Чужаков, — презрительно подумал Эрик, — будет толпиться в столь опасном месте, не выставив предварительно караул с обеих сторон коридора? Воистину Человечество имеет все основания смотреть на них свысока!»

Но стоявший перед ним мужчина был действительно вожаком, прирожденным руководителем, и даже гораздо более самоуверенным, чем Томас-Капканолом — лучший военачальник самого прославленного отряда Человечества. Чужак, в свою очередь, тоже рассматривал Эрика, тщательно взвешивал и прикидывал, после чего, придя к какому-то выводу, окончательно решил, какое место займет он в предполагаемом плане действий. Его вид свидетельствовал о том, что в голове у него бродит множество разнообразных идей и планов, каждый из которых, будучи претворенным в действие, неизбежно должен вести к предопределенному итогу.

Дружелюбно взяв Эрика за руку, он подвел его к остальной четверке, которая, снова опустившись на корточки, вернулась к прерванной работе и разговору. Это место ничем не напоминало место обитания племени, скорее это был штаб заговорщиков, храм новой религии в изгнании. И наступит день, когда каждый из сидящих на полу людей станет проповедником этой веры в своем народе. А Артур-Организатор будет верховным понтификом.

— Я познакомился с твоим дядей почти дюжину незапамятных времен тому назад, — сообщил он Эрику, — когда он приходил к нам с торговой экспедицией — я имею в виду, в дальние коридоры. Замечательный человек, твоя дядя, очень прогрессивный. Он постоянно посещает наши тайные собрания, и ему уготован высокий пост в новых великих коридорах, которые мы проложим в новом мире. Он напоминает мне твоего отца. Впрочем, ты тоже на него похож, мой мальчик, очень похож.

— Ты знал моего отца?

Артур-Организатор улыбнулся и кивнул головой.

— И очень хорошо. Ему предстояло стать великим человеком. Но он отдал свою жизнь за наше дело. Разве сможет кто-нибудь из нас забыть Эрика… Эрика-Кладовщика или как там его звали?

— Гроза Кладовок. Его звали Эрик Гроза Кладовок.

— Да-да, конечно, Эрик Гроза Кладовок. Незабываемое имя для нас, незабываемая личность. Но это не относится к делу; поговорим об этом как-нибудь в другой раз. Скоро тебе надо будет возвращаться к дяде. — Он поднял с пола плоскую доску, покрытую странными отметками, и принялся рассматривать ее в свете своей налобной лампы.

— Как тебе это нравится? — заметил один из работавших с незнакомыми материалами Чужак другому. — Его спрашивают о его народе, а он заявляет: «Человечество». Человечество!

Сосед рассмеялся.

— Племя из передних пещер. Святые предки, что можно от них ожидать — учености? Нет ни одного племени из передних коридоров, которое не называло бы себя Человечеством. Эти недоразвитые считают, что человеческая раса исчерпывается их коридорами. Твое племя, мое племя — знаешь, как они нас называют? Чужаки. С их точки зрения, мы немногим отличаемся от Чудовищ.

— Я об этом и говорю. Ограниченные, примитивные, как Дикари. Кому они нужны?

Артур-Организатор взглянул на Эрика и резко повернулся к мужчине, которому принадлежали последние слова.

— Я объясню тебе, кому они нужны, Вальтер, — заметил он. — Они нужны Делу. Если передние племена будут с нами, это означает, что для нас будут открыты основные пути снабжения, ведущие к территории Чудовищ. Кроме того, нам важен каждый воин, каким бы примитивным ни было его сознание. Мы должны привлечь на свою сторону все племена, если хотим, чтобы Чуждая Наука стала главной религией в коридорах, если не хотим, чтобы нас ждал такой же провал, как и последнее восстание. Нам нужны воины передних коридоров, потому что они смелы и отважны, и люди из дальних коридоров, потому что они обладают техническими навыками. Нам нужны все. Особенно сейчас.

Человек, названный Вальтером, оставил работу и прислонился к стене.

— Я бы сказал тебе, кто нам действительно нужен, — ответил он. — Кто нам нужен гораздо больше, чем эти типы из передних коридоров. Я уже сказал, что они не многим отличаются от Дикарей, и готов повторить это. Вот если бы с нами был народ Аарона…

Лицо Организатора потемнело. Похоже, он вспомнил о каком-то своем неудавшемся плане.

— Эти снобы, — пробормотал он. — Эти высокомерные эгоисты. Пошли они в канализацию. Знаешь, Вальтер, если ты считаешь, что между передними племенами и Дикарями нет никакой разницы, пойди и попробуй побеседовать с Дикарями в следующий раз, когда они будут проноситься по коридорам. Знаешь, что из этого выйдет?

— Его съедят живьем, — заметил напарник Вальтера. — Разорвут на части и съедят живьем. По кусочку Вальтера Охотника за Оружием на каждого, кто успеет схватить.

Раздался мрачный смех, к которому присоединился и Эрик после недолгих колебаний. Ему доводилось слышать о Дикарях, орды которых, как говорили, время от времени проникали в коридоры, появляясь из какого-то странного места, называемого «Внешний Мир», — одичавшие грязные каннибалы, издававшие рычание вместо членораздельной речи. Но Эрик всегда считал их чуть ли не мифическими существами. Неужели приверженцы Чуждой Науки считали, что Дикари действительно существуют?

Существовали они или нет, но во всяком случае сравнение с ними было смертельным оскорблением.

Эти зазнайки из дальних коридоров с разукрашенными лентами и не подобающими воину манерами? Чтобы люди из разных племен так сидели и разговаривали! Да если у них было бы хоть какое-нибудь чувство собственного достоинства, они давно перебили бы друг друга.

А этот народ Аарона — кто или что они такое? — недоумевал Эрик. Народ, о котором эти напыщенные разодетые слабаки отзывались как о снобах и высокомерных эгоистах! Эрику еще никогда не доводилось слышать о народе Аарона. Интересно, какие они из себя?

Внезапно пол под ним всколыхнулся, и Эрик чуть не упал. Качаясь взад и вперед, он попытался выхватить копье из-за спины. С трудом он восстановил равновесие. Копье в его руке ходило ходуном.

Издали, через равные промежутки времени неслись оглушительные удары, от которых вибрировал пол.

— Что это? — воскликнул Эрик, поворачиваясь к Артуру. — Что происходит?

— Ты никогда раньше не слышал, как движется Чудовище? — изумленно спросил его Организатор. — Ах да, это же твоя первая Кража, значит ты впервые на их территории. Это — Чудовище, мальчик. Чудовище направляется к своей кладовой с какими-то только ему известными целями. И знаешь, они имеют полное право на это, — добавил он с улыбкой, — это ведь их кладовая. А мы только так — непрошеные гости.

Эрик заметил, что никого из присутствующих эти звуки особенно не встревожили. Он глубоко вздохнул и вернул копье на место. Но с какой силой сотрясались пол и стены! Какими фантастически огромными существами должны были быть Чудовища!

В качестве послушника ему часто доводилось стоять в арьергарде у выхода на территорию Чудовищ, когда отряд отправлялся на очередную кражу для Человечества. И несколько раз ему доводилось слышать издали тяжелые сотрясающие удары, от которых вздрагивали стены коридора. Но такого он не слышал никогда. Ничего, даже отдаленно напоминающего эти жуткие звуки.

Он посмотрел вверх на ровную поверхность потолка и тут же вспомнил огромное темное помещение, находящееся недалеко от них.

— А это, — произнес он вслух, — это строение, в котором мы находимся… Что это такое?

Артур-Организатор пожал плечами.

— Какой-нибудь из предметов мебели Чудовищ, который они используют в неведомых нам целях. А мы находимся рядом с пустым пространством, которое они всегда оставляют в основании своей мебели. Наверное, для того, чтобы ее было легче передвигать, — он прислушался к удалявшимся ударам, которые постепенно замирали вдали. — Ну, перейдем к делу. Эрик, это — Вальтер Охотник за Оружием. Он из народа Максимилиана. Вальтер, что ты можешь дать племени Эрика… то есть Человечеству?

— Я бы ничего не стал давать людям из передних коридоров, — пробормотал сидевший на корточках Вальтер. — Сколько ни объясняй им, все равно они умудрятся все сделать неправильно и только загубят дело. Дай-ка подумать. Ну, вот это довольно простая штука.

Он порылся в куче странных предметов, лежащих перед ним, и выудил из нее маленький красный желеобразный шарик.

— Единственное, что надо сделать, — принялся объяснять он, — это оторвать от него щепотку пальцами. Щепотку, не больше. Плюнуть на нее и бросить. После этого, как плюнешь, не медли. И бросай ее как можно дальше. Надеюсь, ты сможешь запомнить это?

— Да, — Эрик взял красный шарик и изумленно уставился на него. От шарика исходил странный неприятный запах, от которого у него засвербило в носу. — И что будет дальше? Что произойдет?

— Это не твоя забота, мальчик, — заметал ему Артур-Организатор. — Твоя дядя знает, когда надо будет им воспользоваться. Ты совершил свою Кражу третьей категории — Сувенир Чудовищ. Такого еще никто в твоем племени не видел. Не волнуйся — они сядут и раскроют рты. И передай своему дяде, чтобы он привел свой отряд в мой коридор через три дня, то есть после трех периодов сна. Это будет наша последняя встреча перед восстанием. И скажи, чтобы его воины были вооружены до зубов, чтобы они взяли с собой все до самого последнего копья.

Эрик слабо кивнул. Вокруг происходило столько всего сложного и непонятного! Мир оказался гораздо больше, а жизнь в нем — гораздо многообразнее, чем он мог себе представить.

Он посмотрел, как Артур-Организатор добавляет к ряду значков на плоской доске еще один. Еще одна особенность Чужаков, вызванная их слабой памятью: в этом они опять-таки уступали представителям Человечества.

Только Эрик собрался положить красный шарик в ранец, как Охотник за Оружием вскочил и схватил его за руку.

— Там ничего нет мокрого? — воскликнул Вальтер, открывая ранец и принимаясь копаться в имуществе Эрика. — Воды нет? Запомни, стоит этой штуковине намокнуть, и тебе конец.

— Человечество держит воду во флягах, — раздраженно огрызнулся Эрик. — Вот здесь, — он указал на булькающий пузырь, закрепленный у него на бедре, — чтобы ею не пропиталась пища, — и, закинув ранец за спину, он с надменным достоинством двинулся прочь.

Артур-Организатор проводил его до коридора.

— Не сердись на Вальтера, — прошептал он. — Он вечно опасается, что никто, кроме него самого, не сможет управиться с оружием Чудовищ, которое он достает. Он так со всеми разговаривает. Теперь, может, мне напомнить тебе, как идти обратно? Очень не хотелось бы, чтобы ты потерялся.

— Я не потеряюсь, — холодно откликнулся Эрик. — У меня хорошая память и достаточно сообразительности, чтобы найти дорогу обратно. Кроме того, я — Эрик-Око, Эрик Око Человечества. Я не потеряюсь.

И с гордым видом он пошел прочь, даже не повернув головы. Пусть Чужаки знают, что он о них думает. Снобы. Самоуверенные болваны.

И тем не менее он чувствовал себя униженным, уязвленным — точно так же, как когда Рой-Бегун назвал его одиночкой перед всем отрядом. И последнее замечание, которое донеслось ему уже в спину: «Эти примитивные люди такие обидчивые!» — не улучшило ему настроения.

Погруженный в собственные мысли, он пересек громадное темное помещение, двигаясь на пятно белого света впереди. Мысли его были заняты совершенно непривычной переоценкой ценностей. Простота и свобода человечества находились на одной чаше весов, в то время как на другой — изощренная смекалка и разнообразие жизни Чужаков. С одной стороны, знание необходимых для выживания Человечества основ, с другой — многочисленные навыки и обилие предметов обихода, о которых Эрик даже никогда и не слышал. Конечно же, путь Человечества казался ему предпочтительнее и лучше.

«Зачем же дядя тогда связался с этими чужаками?» — недоумевал он, подходя к выходу из строения. Свернув налево, он миновал низкий вход, пройденный им ранее, и кинулся бегом к стене, отверстие в которой вело к родным коридорам. И почему все эти чужаки, явно принадлежащие к разным племенам, так единодушны в своем презрении к Человечеству?

Он уже свернул направо вдоль стены, и ему оставался последний отрезок пути до входного проема, когда пол под ним снова заходил ходуном, заставив его забыть об этих размышлениях. Его подбросило вверх, и, оглянувшись, он застыл на месте от ужаса.

Он оказался на открытом пространстве, и поблизости бродило чудовище. Оно снова двигалось в свою кладовую.

VI

В головокружительной дали Эрик различил невероятно длинное серое тело, о котором он слышал рассказы с детства, выше, чем сотня человек, стоящих на плечах друг у друга, и толстые серые ноги, каждая из которых была толще двух стоящих рядом самых крупных мужчин. Ему хватило одного испуганного взгляда на эту громадину, чтобы оцепенеть от страха.

Хорошо еще, что он вовремя спохватился и не выскочил вперед, и не бросился прочь от стены. Но удержало его лишь то, что бежать можно было только навстречу Чудовищу. На какое-то мгновение ему даже пришла в голову дикая мысль прорваться сквозь стену, прижавшись к которой он стоял.

И только тогда он вспомнил о дверном проеме — и то лишь потому, что мгновение назад направлялся туда. Его отделяло от входа не более тридцати или тридцати пяти шагов. Там он мог почувствовать себя в безопасности; там ожидал его дядя со своим отрядом. Человечество и коридоры — благословенные, потаенные, узкие коридоры!

И Эрик ринулся к дверному проему. Он бежал, как никогда в жизни еще не бегал; он даже представить себе не мог, что способен развить такую скорость.

Но даже во время этого безумного бега, когда слезы от напряжения выступили у него на глазах, его посетило несколько здравых мыслей — результат долгого и утомительного обучения будущих воинов. Ведь он находился гораздо ближе к строению, в котором прятались Чужаки и которое Артур-Организатор назвал предметом мебели Чудовищ. Надо было бежать в другую сторону и прятаться между ним и стеной. Там, если его только не заметило Чудовище, он мог переждать в безопасности, пока не представилась бы возможность вернуться обратно.

Но теперь возвращаться было слишком далеко. «Беги тихо, — напомнил он себе, — быстро, но бесшумно, абсолютно бесшумно. Воины не раз говорили: на таком расстоянии надо больше опасаться, что ты можешь быть услышан, чем увиден. Беги бесшумно. Если хочешь жить».

Он достиг двери. Она была поставлена на место!

Не веря своим глазам, с охватившим его животным ужасом он смотрел на изгибающийся желобок в стене, обозначавший контуры двери. Но такого никогда раньше не случалось! Это что-то неслыханное!

Потеряв голову, Эрик обрушился с кулаками на дверь. Удастся ли ему произвести достаточно шума, чтобы его услышали за нею? Или он всего лишь привлечет внимание Чудовища?

Он быстро обернулся — один взгляд, одно потерянное мгновение, чтобы оценить близость опасности. Ноги Чудовища передвигались очень медленно: его скорость могла вызвать смех, если бы не огромное расстояние, которое оно покрывало каждым шагом. И уж совсем ничего смешного не было в этой длинной узкой шее, почти такой же длинной, как само тело, и относительно маленькой головке, которая зловеще колыхалась на конце этой шеи. И эти жуткие розовые штуки вокруг шеи, сразу под головой…

Оно было гораздо ближе, чем несколько мгновений назад, но заметило ли оно Эрика и направлялось ли к нему, он не мог сказать. Что если постучать в дверь древком копья? Это может привлечь внимание, они должны услышать… Но и Чудовище не останется к этому равнодушным.

Оставалось единственное. Эрик отошел от двери и с размаху бросился на нее. Дверь слегка подалась. Еще одна попытка.

Сотрясающие пол шаги слышались уже так близко, что почти оглушали Эрика. В любой момент сверху на него могла спуститься огромная серая лапа и раздавить его в лепешку. Эрик снова разбежался, заставляя себя не смотреть по сторонам.

Еще один бросок сломя голову, еще один удар в дверь. Она определенно подавалась. Щель увеличивалась по всему периметру.

Суждено ли ему быть раздавленным? Или размозженным о стену?

Эрик уперся руками в дверь и налег на нее. Медленно и неохотно она начала уступать, покидая то место, в котором ее вырезали много незапамятных времен тому назад.

Где Чудовище? Насколько близко? Несколько близко?

И вдруг дверь плашмя обрушилась в коридор, увлекая за собой Эрика, который упал поверх нее и почувствовал внезапную боль от падения. С трудом он поднялся на ноги и ринулся дальше по коридору.

У него не было времени вздохнуть с облегчением. Его сознание повторяло слышанное им неоднократно, напоминая, как нужно дальше поступать в такой ситуации:

«Отбеги по коридору. Замри, стоя на цыпочках и готовясь к рывку. Набери в легкие как можно больше воздуха. Он может тебе понадобиться. Если услышишь шипение или свист, перестань дышать и бросайся наутек. Не дыши как можно дольше — сколько хватит сил! — затем сделай вдох и продолжай бежать. Беги, пока не удалишься на очень большое расстояние. Как можно дальше».

Эрик замер, стоя спиной к двери и готовясь в любой момент сорваться с места.

«Не оглядывайся, повернись в том направлении, куда тебе надо будет бежать. Думай только об одном, прислушивайся лишь к одному: шипящий или свистящий звук. Когда услышишь его, затаи дыхание и беги».

Напрягшись, готовый к мгновенному рывку, он ждал.

Время тянулось медленно. Память подсказала ему, что надо считать. «Если ты неторопливо досчитаешь до пятисот и за это время ничего не произойдет, скорее всего, все в порядке. Можешь считать, что Чудовище не заметило тебя». Так говорили опытные воины, попадавшие в подобные переделки.

Пятьсот. Он досчитал до пятисот и ради перестраховки, все в таком же напряжении, все так же готовый сорваться с места, еще раз до пятисот, дойдя до самого большого числа, известного человеку, — тысячи.

Никаких свистяще-шипящих звуков не последовало. Никаких признаков опасности.

Он расслабился, и из-за напряжения, в котором он только что пребывал, ноги его неожиданно подкосились, и он рухнул на пол, застонав от облегчения.

Все было позади. Он совершил свою Кражу. Он стал мужчиной.

Он столкнулся с Чудовищем и остался жив. Он повстречался с Чужаками и беседовал с ними как достойный представитель Человечества. Обо всем этом надо рассказать дяде!

Дядя. Но где он? Где отряд?

Наконец, полностью осознав обилие странных происшествий, Эрик поднялся на ноги и осторожно двинулся назад к дверному проему. Коридор пустовал. Они не дождались его.

Но это невероятно! Прежде чем признать посвящаемого погибшим, отряд обычно дожидался его в течение полных двух дней. Естественно, в отсутствие вождя периоды сна отмерялись военачальником. Любому отряду полагалось выждать два дня, прежде чем оставить надежду и повернуть домой. А что касается его дяди, так он бы стал ждать и еще дольше — в этом Эрик не сомневался. Но он же быстро обернулся! Что же тогда случилось?

Он подполз к дверному проему и выглянул наружу. На этот раз у него даже не закружилась голова; зрение быстро привыкло к другим расстояниям. Чудовище было чем-то занято у противоположной стены кладовой. Когда он боролся с дверью, оно просто шло по своим делам без всяких намерений преследовать его или нападать. Скорее всего, оно даже не заметило Эрика вовсе.

Потрясающе! И это несмотря на весь произведенный им шум! Несмотря на всю его беготню и удары о дверь!

Чудовище резко повернулось и, сделав несколько гигантских шагов, скрылось за строением, в котором Эрик повстречал Чужаков. Все вокруг — пол, стены — вздрогнуло несколько раз в такт передвижению огромного существа и снова замерло.

В полном изумлении Эрик понял, что чудовище всего лишь улеглось на строении. Оно действительно оказалось предметом мебели и не более.

Интересно, что сейчас ощущают Артур-Организатор, Вальтер Охотник за Оружием и остальные, спрятавшиеся в основании? Эрик ухмыльнулся. Надо думать, это слегка поколебало их заносчивость.

Но Эрика ждали свои дела: надо было во всем разобраться.

Подпихнув руки под лежащую на полу дверь, он начал тянуть ее вверх. Какая тяжесть! Он толкал ее медленно и осторожно, налегая то с одной, то с другой стороны, продвигая к проему. Последнее усилие — и она встала на место, и лишь узкая щель подсказывала, что здесь есть выход.

Теперь Эрик мог спокойно осмотреться.

Тут произошла схватка — в этом сомневаться не приходилось. Короткая и жестокая борьба. Внимательно изучая близлежащее пространство, Эрик повсюду наталкивался на безошибочные признаки происшедшего.

Сломанное древко копья. Пятна крови на стене. Оторванный от ранца кусок. Естественно, никаких тел. После схваток трупов никогда не оставалось. Все люди в коридорах знали, что победа обязывала воинов избавиться от трупов. Нельзя оставлять погибших противников разлагаться и загрязнять коридоры.

Значит, сражение. Он не ошибся — отряд его дяди не просто ушел, покинув его на произвол судьбы. Они явно подверглись нападению превосходящих сил: какое-то время отряд сражался и был вынужден отступить, понеся потери.

Хотя подобная догадка явно противоречила здравому смыслу. Во-первых, военные отряды Чужаков никогда не подходили так близко к территории Чудовищ. Нападениям обычно подвергались коридоры, населенные Человечеством, которые находились гораздо дальше. А в этих местах можно было встретить в лучшем случае экспедицию за фуражом, по своей численности не превышающую отряд Капканолома.

И воинам его дяди, находящимся при оружии и соблюдающим все меры предосторожности, ничего не стояло бы разделаться с кучкой ткачей, кузнецов и торговцев из дальних коридоров. Захватив несколько пленников, они отразили бы их нападение и продолжали бы дожидаться Эрика.

Оставалось два варианта: или очень странная военная экспедиция с участием двух, а то и трех отрядов, или еще более странное нападение воинов какого-то свирепого неведомого племени, тоже проживающего в передних коридорах. Но такие племена редко бродили в непосредственной близости от территории Чудовищ: у них имелись собственные выходы, и вряд ли они стали бы пользоваться чужими. Уже не говоря о том, что такие отряды тоже предпочитали вести войны с жителями дальних коридоров.

И еще одно. Если только весь отряд не был уничтожен до последнего человека — а это Эрик сразу же отверг как в высшей мере неправдоподобное — уцелевшие по долгу чести и из верности воинским обычаям по завершении операции должны вернуться, чтобы встретить посвящаемого, возвращающегося с Кражи. Ни один воин не имел права предстать перед женщинами, если он пренебрег этим долгом.

Может быть, нападение произошло совсем недавно. Может быть, отряд находится где-то неподалеку, с оружием в руках прокладывал себе путь по коридору; и как только им удастся разделаться с врагом, они вернутся за ним.

Но в этом случае до него доносились бы звуки схватки. В коридорах царила зловещая тишина.

Эрик вздрогнул. Одному, без спутников воину не полагалось находиться здесь. Он слышал о Чужаках-одиночках, он помнил, как в детстве наслаждался изощренной казнью, которой был подвергнут человек, изгнанный за какое-то преступление из своего племени и в отчаянии бродивший по соседству с Человечеством. Но такие одиночки не считались людьми: человек должен жить в племени, отряде, сообществе.

Ужасно оказаться одному. Немыслимо.

Несмотря на мучивший его голод, Эрик не стал есть и поспешно двинулся вперед по коридору. Через некоторое время он перешел на легкий бег. Ему хотелось как можно скорее оказаться дома, вернуться к своим сородичам.

Закинув руки за спину, он вытащил два копья. Не слишком приятное занятие идти по коридорам в одиночестве. Вокруг было пусто, и стояла такая мертвая тишина, какая никогда так остро не ощущалась им, когда он ходил в экспедиции с отрядом. К тому же этот отвратительный пугающий сумрак. Эрик никогда раньше не задумывался, какал разница между освещением от одной налобной лампы и от полудюжины, когда идешь с отрядом. Он чувствовал, что с каждым поворотом страх его все больше возрастает — он начал шарахаться от любой случайной тени. Особенно угрожающе выглядели черные провалы разветвляющихся коридоров.

На каждой такой развилке его мог поджидать враг, заблаговременно оповещенный о приближении Эрика звуком его шагов. Возможно, тот самый враг, который напал на дядин отряд, — банда жестоких убийц из племени Чужаков. А может, и еще хуже: на память ему пришли легенды о неведомых существах, таящихся в пустых коридорах, которые скрывались при приближении большой группы людей, но бесшумно нападали на одиночек. Об огромных тварях, которые пожирали людей целиком, и мелких гадах, которые нападали сотнями, разрывая человека на части. То и дело Эрик резко оглядывался, чтобы, по крайней мере, его не застали врасплох.

О, как ужасно быть одному!

И все же, несмотря на свои страхи, он то и дело возвращался к загадочному исчезновению своего дяди. Эрик не мог себе представить, что именно такое серьезное с ним случилось: за плечами у Томаса-Капканолома было слишком много сражений, он отлично умел оказывать сопротивление превосходящим силам противника. Так куда же он тогда исчез? И где его отряд?

И почему он не подавал ни знака, ни звука на всем протяжении этих бесконечных мрачных туннелей?

Какое счастье, что он был Оком. Он прекрасно знал обратный путь и без малейших колебаний мчался вперед. Проектор не ошибся: он никогда не потеряется. Только бы благополучно добраться до Человечества, и он станет Эриком-Оком.

И снова он запнулся: кто не ошибся — Проектор или его дядя? Видение, выбравшее ему имя, ниспослал Проектор, но его дядя утверждал, что это — всего лишь результат тайного сговора. Видение и имя Капканолом выбрал и предложил женщинам задолго до самой церемонии. А сам его дядя, являясь приверженцем Чуждой Науки, замышлял вместе с Чужаками воздвигнуть алтарь новой религии в коридорах Человечества, собираясь ниспровергнуть священную власть Оттилии-Предсказательницы…

Эрик чувствовал, что последние два дня были насыщены важнейшими событиями, которые во многом поколебали его представление о мире. Казалось, сами стены коридоров изменились и все больше напоминали владения Чудовищ, а не человеческое пристанище.

До дому оставалось совсем немного. Знакомые коридоры словно излучали гостеприимство. И несмотря на крайнюю степень усталости, он заставил себя бежать еще быстрее. Он хотел скорее вернуться домой, быть официально провозглашенным Эриком-Оком, сообщить Человечеству о происшедшем, чтобы за дядей тут же послали спасательную экспедицию.

Эта дверь, ведущая на территорию Чудовищ: кто поставил ее на место? Если произошла стычка, и отряд дяди был вынужден с боями отступить, неужели нападавшие стали бы задерживаться, чтобы аккуратно вставить дверь в проем? Никогда.

Неужели враги напали внезапно, и отряд Капканолома полностью уничтожен? Только в этом случае, перед тем как оттащить трупы, у неприятеля могло быть время на установку двери. Проход на территорию Чудовищ являлся общим достоянием, важным как для Человечества так и для Чужаков — к чему рисковать, оставляя его открытым?

Но кто — или что — способно внезапно напасть я полностью истребить лучший отряд Человечества? На это смогут ответить разве что другие военачальники или одна из мудрых старух Женского Сообщества.

Вступив в пределы владений Человечества, Эрик перешел на шаг. С минуты на минуту ему предстояло выйти к сторожевому посту, и у него не было никакого желания быть пронзенным копьем. А караульный обязательно попытается убить несущегося на него из темноты человека.

— Эрик-Одиночка! — начал выкрикивать он на каждом шагу, оповещая о своем прибытии. — Это Эрик-Одиночка. — Потом он с гордостью вспомнил о своей краже и изменил свое имя. — Эрик-Око. Это Эрик-Око, Эрик-Глаз, Эрик, ищущий Путь для Человечества. Эрик-Око идет.

Как ни странно, никакого отклика не последовало. Эрик начал недоумевать. Неужели все Человечество подверглось нападению и теперь изгнано из своих коридоров? Караульный должен был откликнуться на знакомое имя. Случилось кто-то необъяснимое.

Наконец он достиг последнего поворота и увидел в дальнем конце коридора караульного. Вернее, он увидел даже троих. Они смотрели на него, не спускал глаз. Стефен Сильная Рука и еще двое воинов из его отряда. Вероятно, он появился как раз в тот момент, когда происходила смена караула. Это объясняло присутствие Стефена и еще одного воина. Но почему они не отвечали на его призывы?

Пока он приближался, они стояли не шелохнувшись и не говоря ни слова, не опуская копий и продолжая держать их наперевес.

— Эрик-Око, — в недоумении повторил Эрик. — Я совершил свою Кражу, но что-то случилось с…

Слова застряли у него в горле, когда с мрачным видом и вздувшимися мышцами к нему приблизился Стефен.

— Но шевелись, — произнес он, упирая ему в грудь острие копья. — Барни. Джон. Свяжите его.

VII

Забрав у Эрика копья и крепко связав ему руки за спиной лямками его собственного ранца, пинками и тычками его погнали в центральный коридор Человечества.

Здесь все изменилось до неузнаваемости.

Перед Тронным Холмом толпа женщин под руководством Оттилии возводила помост. Подобные действия при постоянной нехватке строительных материалов, которую испытывало Человечество, казались по меньшей мере странными, и они пробудили в Эрике какие-то очень неприятные воспоминания. Но у него не было времени, чтобы как следует вспомнить почему: вокруг происходило столько невероятных событий, и его волокли с такой скоростью, что он не успевал сосредоточиться.

Однако он заметил, что две женщины, являвшиеся признанными членами Женского Сообщества, не работали под руководством Оттилии. Связанные по рукам и ногам, они лежали у стены в дальнем конце пещеры. Обе были покрыты кровоподтеками, и весь их вид свидетельствовал о том, что их подвергали долгим и мучительным пыткам. Насколько Эрик мог судить, они уже едва дышали.

Когда его пинками проталкивали мимо них, он узнал обеих. Это оказались его тетки — жены Томаса-Капканолома.

«Ну подождите только дядиного возвращения: кто-то здорово поплатится за это», — подумал Эрик, скорее ошарашенный, чем испуганный. Он чувствовал, что ни в коем случае нельзя поддаться страху — стоит его впустить и он наполнит все его мысли и возродит воспоминания, которые юноша инстинктивно пытался подавить.

То и дело мимо пробегали вооруженные воины с поручениями от своих военачальников. Под ногами, тут и там сновали дети, поднося материалы работавшим женщинам. Запах пота и монотонный гул распоряжений «Пойди туда», «Принеси то то», «Поторапливайтесь». Вокруг все кипело и бурлило. И Эрик почувствовал не только запах пота, но и гнев, ярость и страх Человечества.

На Тронном Холме стоял Франклин Отец Многих Похитителей, держа копья в полных, непривычных к оружию руках. Он беседовал с группой воинов, военачальников и — так оно и есть! — Чужаков. Даже несмотря на свое незавидное положение, Эрик почувствовал искреннее изумление.

Чужаки в самом сердце Человечества! Свободно разгуливают с оружием в руках!

Вождь заметил Эрика, и лицо его расплылось в ехидной усмешке. Подтолкнув стоящего рядом Чужака, он указал на пленника.

— Вот он, — заметил Франклин. — Его племянник. Тот самый, который заявил Кражу третьей категории. Теперь они все в наших руках.

Чужак не улыбался. Он лишь бросил на Эрика взгляд и отвернулся.

— Рад, что ты так думаешь. По мне, так ты перестарался.

Улыбка Франклина превратилась в гримасу неуверенности.

— Ну, ты меня понимаешь. Несчастный дурак сам вернулся, освободив нас от лишних сложностей.

Не получив никакого ответа, Франклин пожал плечами и распорядился, властно взмахнув своей вялой рукой:

— Сами знаете, куда его. Мы возьмемся за них в ближайшее время.

В спину Эрика снова вонзилось острие копья, понуждая его двигаться к темному проему в стене. Однако еще не дойдя до него, он услышал за спиной голос Франклина, обращавшегося к Человечеству:

— Люди мои, вон идет Эрик. Эрик-Одиночка. Теперь они все у нас в руках.

На мгновение всякая деятельность прекратилась, и Эрик почувствовал, как на него обратились взоры всех присутствующих. Со всех сторон послышался низкий приглушенный вой ненависти и злобы, в особенности со стороны женщин, и Эрик ощутил, как его тело начинает сотрясаться от невольной дрожи.

Кто-то бросился к нему. Хэрриет-Рассказчица. Лицо девушки было искажено яростью. Она вытащила из волос заколку, которая удерживала огненные пряди, и те, рассыпавшись по ее шее, заплясали словно языки пламени.

— Ах ты негодяй! — завизжала она, целясь Эрику прямо в глаза. — Грязный, мерзкий отщепенец! Ты продал себя Чуждой Науке!

Эрик увернулся, но она тут же бросилась на него снова. Охранники Эрика схватили девушку, но, пока ее оттаскивали в сторону, в последний момент она ухитрилась одним ударом заколки располосовать ему всю правую щеку.

— Оставь остальным, — принялся увещевать ее охранник, считая, что приводит убедительнейшую из причин. — В конце концов, он принадлежит всему Человечеству.

— Как бы не так! — вскричала Хэрриет. — Мне он принадлежит больше всех остальных. Я собиралась спариться с ним после его возвращения с Кражи, скажи, мама?

— Ну, в действительности ничего не произошло, — услышал Эрик голос Риты-Летописицы в то время, как он пытался остановить струйку крови, прижимая плечо к ране. — И не могло ничего произойти, пока он не стал мужчиной. Ток что тебе придется дожидаться своей очереди, Хэрриет, — ты им сможешь заняться только после старших. Не волнуйся, на твою долю хватит.

— Как бы не так! — надула губы девушка. — Знаю я вас. Мне уже ничего не достанется.

Эрика снова толкнули к проему в стене, и когда он очутился напротив него, один из охранников с такой силой ударил его по спине ногой, что у Эрика перехватило дыхание. Он полетел вперед, судорожно пытаясь восстановить равновесие, пока не врезался в стену. Уже падая и не имея возможности смягчить удар руками, он услышал, как сзади раздался взрыв смеха. В полуобморочном состоянии он перекатился на бок. Рана на щеке снова начала кровоточить.

Это мало походило на то, как он представлял себе свое возвращение домой, даже совсем не походило! Что творится вокруг?

Он знал, где он находится. В маленьком тупиковом коридоре, прилегавшем к центральному коридору, где проводились собрания, — что-то вроде ниши, которая использовалась в основном для хранения продуктов. Здесь хранились излишки пищи и других предметов, выкраденных у Чудовищ, пока их не накапливалось достаточно для снаряжения торговой экспедиции в дальние коридоры. Иногда здесь же содержались пленники, захваченные в боях, пока Человечество выясняло, представляют ли они достаточную ценность для своего племени, чтобы получить за них приличный выкуп.

И если они не представляли ценности…

Эрик вспомнил странное сооружение, которое возводили женщины перед Тронным Холмом, и вздрогнул. Воспоминания, которые он отгонял всеми силами, ожили в мельчайших подробностях. И поведение Хэрриет и слова ее матери, Риты-Летописицы, вполне соответствовали им.

Нет, они не могли замышлять такое против него! Он был членом Человечества, почти получившим звание воина. Так не поступали даже с Чужаками, захваченными в плен, по крайней мере с обычными Чужаками. К воину всегда относились с должным уважением: даже в самом крайнем случае его ждала быстрая и легкая смерть. Если только не… Если только не…

— Нет! — вырвался из него крик. — Нет!

Охранник, оставленный на посту у входа в коридор, обернулся и бросил на него насмешливый взгляд.

— О да, — промолвил он. — И совершенно точно. Мы хорошо развлечемся с вами обоими, как только женщины закончат свое дело, — он кивнул со зловещей неторопливостью и снова отвернулся, чтобы не упустить ничего из происходящего.

«С вами обоими»? Только тут Эрику пришло в голову осмотреться. В помещении было почти пусто, но у дальней стены в свете своей налобной лампы (как Эрик гордился, когда дядя отдал ему ее у входа на территорию Чудовищ!) он увидел еще одного человека, лежащего на полу.

Своего дядю.

Эрик подогнул колени и, отталкиваясь ногами, пополз к нему. Это оказалось довольно болезненным: кожа его тело не настолько огрубела, как ступни ног, которые уже привыкли к жесткой шероховатой поверхности пола. Но двумя ссадинами больше, двумя ссадинами меньше — теперь это уже не играло роли.

Капканолом едва ли находился в сознании. С ним жестоко обошлись, и выглядел он не намного лучше, чем его жены. Кровь в волосах запеклась плотной коричневой коркой: вероятно, голова была разбита древком копья — догадался Эрик. На правом плече и чуть выше левого бедра зияли глубокие, сочащиеся кровью раны.

— Дядя Томас, — произнес Эрик. — Что случилось? Кто это с тобой так поступил?

Раненый открыл глаза, и по его телу пробежала дрожь. Взгляд его блуждал, словно Томас считал, что с ним разговаривают стены. Мощные руки, напрягшись, попытались разорвать путы, стягивающие их за спиной. Наконец, глаза его остановились на Эрике, и он улыбнулся.

Напрасно он это сделал. Большая часть его передних зубов была выбита.

— Привет, Эрик, — пробормотал он. — Ну и схватка была, а? Как с остальными членами отряда — кому-нибудь удалось спастись?

— Не знаю. Об этом-то я и спрашиваю тебя! Я вернулся с Кражи — тебя нет, отряда нет. Я пришел сюда, а тут все как с ума посходили! По нашим коридорам разгуливают Чужаки с оружием в руках. Кто они?

Глаза Томаса потемнели. Теперь его взгляд стал совершенно осмысленным, и в нем как в зеркале отразились испытываемые им мучения.

— Чужаки? — тихо переспросил он. — Да, с отрядом Стефена Сильной Руки пришли Чужаки. Они сражались против нас. Наш вождь — Франклин — связался с ними после нашего ухода. Они обсудили положение и пришли к выводу, что им надо держаться друг друга. Человечество, Чужаки — какая разница, когда угроза нависает над их вшивой Наукой Предков? Жаль, что я не вспомнил.

— О чем? — взмолился Эрик. — О чем ты должен был вспомнить?

— Именно так они разделались с Чуждой Наукой во время предыдущего восстания. Вождь есть вождь; и у него гораздо больше общего с другим вождем, даже если тот — Чужак, чем с собственным народом. Выступая против Науки Предков, ты одновременно угрожаешь их власти. И тогда они начинают действовать сообща. Они делятся воинами, оружием, сведениями, они делают все возможное, чтобы оказать сопротивление своему общему врагу. Единственным людям, которые действительно хотят отомстить Чудовищам. Я забыл об этом. Проклятье предков, — простонал Капканолом, скривив разбитые губы, — я видел, что вождь и Оттилия что-то подозревают. Я должен был догадаться о том, что они собираются предпринять. Они призвали Чужаков, обменялись сведениями и объединились против нас!

Эрик, плохо понимая, смотрел на своего дядю. Значит, кроме тайной организации сторонников Чуждой Науки, которая не различала межплеменных границ, существовало негласное соглашение между вождями, которых объединяла Наука Предков — основная опора их власти. И если уж на то пошло — единственная опора глав Женских Сообществ. Все свои привилегии они черпали из знания Науки Предков: стоит это знание у них отнять, и они окажутся обычными женщинами, владеющими магией лишь настолько, насколько требуется, чтобы определить, съедобна добытая пища Чудовищ или нет.

Застонав от боли, Томас-Капканолом сел и прислонился к стене, не переставая трясти головой, словно пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний.

— Они напали на нас, — с трудом проговорил он. — Стефен Сильная Рука и его отряд атаковали нас сразу после того, как ты ушел на территорию Чудовищ. Отряд Человечества с сообщением от вождя — кто бы что-нибудь заподозрил? Они могли послать их за нами с вестью, что на наши коридоры напали Чужаки. Чужаки! — из него вырвался лающий смех, и по подбородку заструилась кровь. — Чужаки были вместе с ними — прятались в глубине коридора. Толпы Чужаков.

Перед глазами Эрика начала возникать картина происшедшего.

— И тогда, подойдя к нам вплотную и видя, что большинство убрало свои копья, они напали на нас. Нам здорово досталось, Эрик. Мы настолько не ожидали этого, что на самом деле им и не нужна была помощь. По-моему, от нас уже мало что осталось, когда подоспели Чужаки. Меня сбили с ног, и я дрался голыми руками, как и остальные члены отряда. Чужаки только оттаскивали трупы. Но я мало что помню, так как сразу получил такой удар по голове, что думал, вообще уже никогда не приду в себя. — Голос его становился все более хриплым и тихим. — И лучше бы не приходил.

Грудь Капканолома заходила ходуном, издавая странные протяжные хрипы.

— Они принесли меня сюда. Мои жены… Они мучили моих жен. Эти ведьмы из Женского Сообщества — Оттилия и Рита — они выволокли моих жен и измывались над ними у меня на глазах. Я то терял сознание, то приходил в себя, то терял, то приходил в себя: я видел, как они…

Голова его упала на грудь, а слова снова превратились в бессвязное бормотание. Лишь на некоторое время он еще вернулся к осознанной речи.

— Они были хорошими женщинами, — проговорил он. — Обе. Хорошими добрыми девочками. И они любили меня. У них была возможность занять куда более высокое положение — сколько раз Франклин предлагал оплодотворить их, и всякий раз они отказывали ему. Они любили меня, действительно любили.

Эрик сам чуть не рыдал. Став послушником в отряде Томаса, он уже мало общался с ними, но, когда он был маленьким, они отдавали ему всю свою любовь и нежность. Они обихаживали, ласкали его, вытирали ему нос. Они рассказывали ему сказки и обучали катехизису Науки Предков. Никто из сыновей Капканолома не дожил до возраста Эрика; все погибли в детстве — кто от болезней, кто от бедствий, время от времени насылаемых Чудовищами. Эрику повезло: он получил гораздо больше любви и заботы, чем собственные дети его теток. Их верность Капканолому была неиссякаемым источником удивления среди Человечества. Она стоила им гораздо большего, чем просто здоровые многочисленные пометы, способностью производить которые славился вождь. Их противоречащие женской логике причуды лишали их престижного положения в Женском Сообществе, которым они могли бы пользоваться.

И теперь они были мертвы или умирали, а их дети распределены среди других женщин, положение которых в результате этого существенно повышалось.

— Скажи мне, — обратился Эрик к дяде, — зачем Женское Сообщество убило их? Что они сделали такого ужасного?

Томас поднял голову и устремил на него полный сожаления взгляд. Капканолом еще и рта не раскрыл, а Эрик уже почувствовал, как весь похолодел.

— Ты все еще гонишь эти мысли от себя, Эрик? Я не виню тебя за это. Но мы все равно обречены. Они там готовятся к тому, чтобы взяться за нас.

— К чему?! — воскликнул Эрик, хотя глубоко внутри он уже знал страшный ответ на свой вопрос.

— Мы объявлены вне закона, Эрик. Мы признаны виновными в святотатственном попрании Науки Предков. Мы больше не принадлежим Человечеству — ни ты, ни я, ни моя семья, ни мой отряд. Мы вне Человечества, вне закона, вне религии. А ты ведь знаешь, как поступают с отщепенцами, Эрик, не так ли? Они могут быть подвергнуты чему угодно. Чему угодно.

VIII

Эрик помнил, что всегда, с самого детства с предвкушением ожидал таких церемоний, когда один из отрядов приводил Чужака, объявленного вне закона. Такой человек определялся с легкостью в девяти случаях из десяти: никто, кроме отщепенцев, не бродил по коридорам в одиночку, без отряда и даже без единого спутника, который в случае нападения мог был прикрыть спину. И только в редких случаях, когда возникали сомнения, в его племя обращались за выкупом, и это проясняло положение пленника. Как правило, там рассказывали историю о каком-нибудь вопиющем кощунстве, чудовищном преступлении, которое наказывалось преданием полной анафеме и лишением всех прав, данных от рождения человеку. Обычно это оказывались люди, которым удалось избежать наказания в своем собственном племени. «Поступайте с ним как знаете, — следовал ответ, — мы не имеем к нему отношения; он — все равно что Чудовище, он — не человек более».

Тогда объявлялось что-то наподобие праздника. Из древесных обломков, выкраденных с территории Чудовищ и припасенных женщинами именно для этой цели, членами Женского Сообщества возводилось сооружение, особенности которого, как тайна, передавались от матери к дочери в течение бесчисленных поколений, начиная с предков, создавших Проекторы. Оно называлось Сцена или Театр, хотя Эрику доводилось слышать, как иногда его называли Эшафотом. Как бы оно ни называлось на самом деле, вся его конструкция относилась к тайному ведению Женского Сообщества, а, стало быть, к мужчинам не имела никакого отношения.

Единственное, что вое знали: на нем будет разыграна животрепещущая религиозная драма — окончательная победа Человечества над Чудовищами. Для этого главный герой должен был отвечать двум требованиям: быть разумным существом, как и Чудовища, чтобы страдать так, как когда-нибудь Человечество заставит страдать Чудовищ; и в то же время, как и Чудовища, быть нелюдем, чтобы можно было обрушить на него всю ненависть без всякого сочувствия и угрызений совести.

Отщепенцы идеально подходили для этой цели, так как ни у кого не вызывало сомнений, что эти отвратительные существа не имеют никакого отношения к людям.

Как только приводили отщепенца, все работы в пещерах прекращались и воинские отряды призывались домой. Всех ждало веселое времечко, настоящий праздник.

Даже дети, помогавшие в подготовке к торжественному событию, бегая по поручениям женщин и принося охранникам воду, даже дети хвалились друг перед другом, как они выразят свою ненависть к пойманному нелюдю, этому связанному и вопящему существу, символизирующему все чужое.

Возможность предоставлялась всем. От вождя — до последнего карапуза, способного повторить катехизис Науки Предков, — все по очереди взбирались на Сцену, или на Эшафот, сооруженный женщинами. Всем не терпелось излить месть Человечества на объявленное чуждым существо в знак того, что когда-нибудь совместными силами будет сделано с Чудовищами, укравшими их мир.

Сара-Лекарка первая начинала церемонию, а затем она стояла на самом верху сооружения и внимательно наблюдала за происходящим. В ее обязанности входило следить, чтобы никто не увлекался, чтобы каждому досталась справедливая доля и чтобы даже к концу церемонии жертва еще дышала. Потому что в конце все сооружение сжигалось вместе с его окровавленным пленником — как символ того, что Чудовища обратятся в пепел, который будет рассеян и сгинет навсегда.

«И Человечество вернет себе свое, — распевала она, пока пещеру освобождали от обгоревших останков. — И канут в небытие Чудовища, исчезнут на веки вечные. И никого, кроме Человечества, не останется на Земле».

Затем все переходили к трапезе, после которой начинались танцы и песни. Мужчины и женщины бегали друг за другом в тусклых коридорах, дети с улюлюканьем носились по обширному центральному коридору, немногочисленные старики засыпали с довольными улыбками на лицах. Все чувствовали, что каким-то образом отомстили Чудовищам. Все в какой-то мере ощущали себя хозяевами Вселенной, каковыми когда-то были их предки.

Эрик вспомнил и то, что он сам делал в таких случаях, подражая старшим. Судорога ужаса пробежала по его телу. Он сжался и напряг все мышцы, чтобы прийти в себя.

Наконец способность мыслить снова вернулась к нему. Только он не хотел ни о чем думать.

Неужели те, другие, нелюди испытывали такой же тошнотворный ужас, дожидаясь завершения строительства Сцены? Неужели они так же дрожали, и пот катился по их спинам, неужели они ощущали тот же жалобный вой внутри себя и болезненные судороги предчувствующей мучения плоти?

Ему никогда это раньше не приходило в голову. Он всегда воспринимал их как нечто, находящееся за пределами человеческого мира, как символ всего чуждого. Их чувства волновали его не больше, чем переживания тараканов, обитавших там, где хранится пища; их просто давили — быстро или медленно — кому как нравилось. Так же поступали и в этом случае: нельзя сочувствовать тараканом, потому что невозможно представить себя на их месте.

Но теперь, когда собирались расправиться с ним самим, Эрик понял многое. Он все-таки человек — что бы там предводители Человечества ни заявляли — он остается человеком. Он испытывает человеческий страх и отчаянное человеческое желание жить.

Значит, то же самое происходило и с другими. Нелюдями, которых он помогал рвать на части. Они были людьми. Людьми в полном смысле этого слова.

Они сидели здесь так же, как он… Сидели и ждали…

Только дважды на его памяти члены Человечества объявлялись нелюдями. И случалось это очень давно, еще до того, как он стал послушником. Эрик попытался вспомнить, какими были они при жизни: он хотел почувствовать это, чтобы ощутить хоть какую-то связь, хоть с кем-нибудь, пусть даже с мертвецами. Лучше мертвецы, чем этот израненный окровавленный человек рядом с ним, погруженный в полубезумный бред, с разбитой головой и пронзенной грудью.

Какими они были? Бесполезно. В первом случае память рисовала лишь неясный образ орущего существа в тот момент, когда вокруг уже зажигался костер. Никаких человеческих признаков — ничего даже похожего на человека. А во втором…

Эрик резко выпрямился и напряг руки. Второй человек, объявленный нелюдем, сбежал! Как ему это удалось, Эрик так никогда и не узнал: он только помнил, что охранника жестоко наказали, и отряды воинов долго еще разыскивали беглеца по самым отдаленным коридорам.

Бегство. Вот что! Он должен бежать. Объявленный вне закона, он не имел никаких надежд на снисхождение, на смягчение приговора. Религиозное значение готовящейся церемонии было слишком важным, чтобы ее могло нарушить что-либо менее существенное, чем исчезновение главного действующего лица.

Да, именно бегство. Но как? Даже если ему удастся освободиться от ремней, которыми крепко связаны руки за спиной, у него все равно нет оружия. Охранник у входа тут же проткнет его копьем. Но даже если это не удастся охраннику, снаружи его ожидают другие — все воинство Человечества. Почти…

Как? Как? Он заставил себя успокоиться и принялся тщательно обдумывать все возможности. Он знал, что времени остается мало. Очень скоро строительство Сцены будет закончено, и за ним придут представительницы Женского Сообщества.

Эрик попытался развязать узлы, стягивавшие его руки, возлагая, впрочем, очень мало надежды на успех. Если бы ему удалось освободить руки, он мог бы незаметно подползти к выходу, внезапно вскочить и броситься наутек.

Даже если его проткнут копьем, разве это не будет лучше и быстрее, чем то, что его ожидает?

Но они не сделают этого, догадался он. Разве что ему очень повезет, и кто-нибудь из воинов потеряет рассудок. В таких случаях обычно целились в ноги. Среди воинов Человечества нашлась бы по меньшей мере дюжина обладавших такой меткостью, чтобы остановить его и на расстоянии двадцати — двадцати пяти шагов. И еще дюжина таких, кто мог просто догнать его. В конце концов, он ведь не был Роем-Бегуном.

Рой! Теперь он мертв. Эрик ощутил угрызения совести из-за своей стычки с Роем.

Мимо проема прошел Чужак, бросив на Эрика любопытный взгляд. Через мгновение за ним последовало еще двое Чужаков. «Они уходят, не дожидаясь начала церемонии, — догадался Эрик. — Вероятно, им предстоят свои церемонии в кругу их народа».

Вальтер Охотник за Оружием, Артур-Организатор — неужели они тоже сейчас сидели в таких же нишах в ожидании медленной мучительной смерти? Вряд ли. Почему-то Эрик не мог себе представить, чтобы этих людей могли так легко поймать, как его с дядей. Артур был слишком умен, а Вальтер — тот наверняка бы оказал сопротивление при помощи какого-нибудь фантастического оружия, какого никто еще никогда не видел…

Как то, что лежало сейчас у него в ранце, — тот красный шарик, который дал ему Охотник за Оружием!

Было ли это оружие? Эрик не знал. Но даже если и нет, Эрик чувствовал, что он может произвести некоторый переполох. «Они сядут и раскроют рты», — сказал тогда Вальтер.

Любая неожиданность, любая сумятица, которая отвлечет от пленников внимание, — и они с дядей смогут обежать, воспользовавшись общим замешательством.

Но тут-то и крылась загвоздка! Его дядя. Убедившись в том, что самому ему не развязать руки, Эрик нуждался в дядиной помощи. А Капканолом был уже настолько плох, что вряд ли мог принести хоть какую-нибудь пользу.

Склоняясь все ниже и ниже, он не переставал что-то бормотал монотонным голосом. Время от времени его бормотание прерывалось резкими, протяжными стонами, когда раны давали о себе знать пронзительной болью.

«Любой нормальный человек в таком состоянии был бы уже мертв», — подумал Эрик. Только такой мощный организм, каким обладал Капканолом, мог еще продолжать бороться. И — кто знает? — если им удастся бежать, его раны при должном уходе и затянутся.

Если им удастся бежать…

— Дядя Томас, — настойчиво зашептал Эрик, наклоняясь вперед. — Кажется, я знаю, как нам выбраться. У меня есть план, как нам убежать.

Ответа не последовало. Окровавленная голова продолжала склоняться к полу, что-то бормоча тихим невыразительным голосом. Бормотание-бормотание-стон-бормотание-бормотание…

— Твои жены, — отчаянно зашептал Эрик. — Твои жены. Неужели ты не хочешь отомстить за своих жен?

Глаза Томаса слегка вспыхнули.

— Мои жены, — хрипло проговорил он. — Они были хорошими женщинами. Действительно хорошими. Они никогда не подпускали к себе Франклина. Они были действительно хорошими женщинами, — глаза его снова погасли, и он снова перешел на невнятное бормотание.

— Бежать! — зашептал Эрик. — Ты хочешь сбежать?

Тонкая струйка крови сбежала с едва шевелящейся губы Томаса, как единственный ответ на вопрос Эрика.

Эрик бросил взгляд на вход в нишу. Охранник уже перестал обращать внимание на пленников. Строительство, вероятно, близилось к завершению, и последние приготовления к церемонии настолько заинтересовали его, что он даже отошел на несколько шагов. Увлеченный, он стоял, повернувшись к центральному коридору.

Ну что ж, это уже кое-что. Это дает им хоть какую-то возможность. Хотя, с другой стороны, это говорят и о том, что жить им остается какие-то мгновения. Теперь предводительницы Женского Сообщества могут появиться в любую минуту.

Не сводя глаз с охранника, Эрик прислонился к шероховатой стене и принялся перетирать лямки ранца о самые острые выступы, которые ему удалось найти. Быстро с этим не справиться — понял он, лихорадочно оглядываясь. Нет ничего. Несколько смятых мешков с пищей, по которым лениво прогуливаются тараканы. Ничего, что можно использовать.

Дядя остается его единственной надеждой. Каким-то образом нужно привести его в чувство, объяснить ему. Он подполз ближе и зашептал в самое ухо Капканолома.

— Это — Эрик, Эрик-Одиночка. Ты помнишь меня, дядя? Я отправился на Кражу, дядя Томас, я отправился на Кражу вместе с тобой. Третьей категории. Помнишь, я заявил Кражу третьей категории, как ты хотел? Я совершил свою Кражу, мне повезло, я сделал это. Я сделал все, как ты мне велел. И я теперь Эрик-Око, правда? Скажи, я — Эрик-Око?

Бормотание, всхлипы, стоны — Томас уходил все дальше и дальше в глубины своего сознания.

— А Франклин? Он не имеет права так поступать с нами, правда, дядя Томас? Неужели ты не хочешь сбежать? Неужели ты не хочешь отомстить Франклину, Оттилии за то, что они сделали с твоими женами? Хочешь? Ведь хочешь?

Надо было каким-то образом пробиться к помраченному разуму дяди.

В полном отчаянии он наклонил голову и впился зубами в раненое плечо Томаса.

Никакой реакции. То же ровное течение невнятных звуков и тонкая струйка крови, сбегающая изо рта.

— Я видел Артура Организатора. Он сказал, что вы давно знакомы. Когда ты познакомился с ним, дядя Томас? Когда ты впервые повстречал Артура-Организатора?

Голова опустилась еще ниже, и плечи еще больше поникли.

— Расскажи мне о Чуждой Науке. Что такое Чуждая Наука? — Эрик и сам уже чуть не бредил от своих судорожных попыток найти ключ, который вернул бы дядино сознание к действительности. — А Артур-Организатор и Вальтер Охотник за Оружием очень важные люди среди сторонников Чуждой Науки? Они — вожди? А как называется строение, в котором они прятались? Какую роль оно играет в жизни Чудовищ? Они говорили о народе Аарона. Что это такое — народ Аарона? Ты…

Вот оно. Он нашел ключ. Он пробился.

Капканолом поднял трясущуюся голову — хотя взгляд его оставался замутненным.

— Народ Ларона. Странно, что ты спрашиваешь о нем. Хотя нет, ты должен задать этот вопрос.

— Почему? Что в них такого особенного? — Эрик изо всех сил старался удержать внимание Томаса, не дать ему ускользнуть. — Почему я должен спросить о них?

— Твоя бабка была из народа Аарона. Я помню, что слышал об этом, еще маленьким. — Томас кивнул сам себе. — Отряд твоего деда ходил в поход — самый долгий поход, который когда-либо предпринимался. И они захватили твою бабку и привели ее с собой.

— Мою бабку? — на мгновение Эрик даже позабыл о том, что готовилось для них снаружи. Он знал, что его бабку окружала какая-то странная таинственность. О ней редко вспоминали в Человечестве. До сих пор ом считал, что это из-за ее сына, который оказался страшным неудачником — с ним случилось самое страшное, что только может произойти с мужчиной: он стал отцом единственного ребенка в помете, а потом погиб вместе с женой на территории Чудовищ. Страшное невезение.

— Моя бабка была из народа Аарона? Она не имела отношения к Человечеству? — Конечно, он знал, что в коридорах не раз захватывали женщин из других племен, и они потом вполне осваивались, становясь полноправными членами Человечества. Таким же образом пропадали иногда их собственные женщины, зашедшие слишком далеко и натолкнувшиеся на отряд Чужаков. Украв женщину из другого рода, ты одновременно похищал существенную часть их знаний. Но Эрик не мог даже вообразить…

— Дебора-Грезовидица. — Голова у Томаса качалась из стороны в сторону, слова вылетали изо рта вместе с пузырями кровавой слюны. — Ты знаешь, почему твою бабку называли Грезовидицей, Эрик? Женщины считали, что то, о чем она рассказывает, может происходить только в снах. Но она многому научила твоего отца, и он был очень похож на нее. Женщины побаивались спариваться с ним. Моя сестра оказалась единственной, кто отважился на это, и все потом утверждали, что она получила то, что заслужила.

Внезапно Эрик почувствовал, как изменились звуки, долетавшие из центральной пещеры. Стало гораздо тише. Неужели они уже направляются за ними?

— Дядя Томас, послушай! У меня есть идея. Эти Чужаки — Вальтер, Артур-Организатор — они дали мне Сувенир Чудовищ. Я не знаю, какое он производит действие, и я не могу достать его. Я повернусь. А ты попытайся достать его из моего ранца кончиками пальцев…

Капканолом не обратил на его слова никакого внимания.

— Она исповедовала Чуждую Науку, — продолжал бормотать он сам себе. — Твой дед был первым приверженцем Чуждой Науки, который появился в Человечестве. Я подозреваю, что весь народ Аарона верит в Чуждую Науку. Представь себе — целое племя сторонников Чуждой Науки!

Эрик застонал. Этот уже наполовину безумный человек был его единственной надеждой на спасение. Вернее то, что осталось от самого гордого, самого сметливого военачальника.

Эрик еще раз посмотрел на охранника — тот все еще стоял, устремив взгляд в центральный коридор. Оттуда не доносилось ни звука, стояла мертвая тишина, лишь сотни глаз блестели в предвкушении торжества. И шаги — разве это не звуки шагов? Надо было как-то заставить дядю прийти в себя.

— Томас-Капканолом! — резко произнес Эрик, уже не заботясь о том, слышат ли его снаружи. — Слушай меня. Это приказ! В моем ранце лежит липкий шарик. Сейчас мы повернемся спинами друг к другу и ты дотянешься до него своими руками и отщипнешь кусочек. Ты меня слышишь? Это — приказ, воинский приказ!

Томас смиренно кивнул.

— Я был воином более двадцати незапамятных времен, — пробормотал он, поворачиваясь. — Шесть из них — военачальником. Я отдавал приказы и исполнял их, отдавал и исполнял. Никогда еще я не пренебрег приказом. Я всегда говорил, как можно отдавать приказы, если ты сам…

— Ну же, — подстегнул его Эрик, повернувшись спиной и нагнувшись таким образом, чтобы ранец оказался прямо под руками Капканолома. — Доставай. Сначала нащупай эту липкую штуковину. Она — на самом верху. И поторапливайся!

Да, точно. Снаружи донеслись звуки шагов. К ним направлялось несколько человек. Предводительницы Женского Сообщества, вождь и эскорт воинов. И охранник при виде этой грозной процессии должен вспомнить о своих обязанностях и повернуться к пленникам.

— Скорей! — повторил Эрик. — Говорю тебе — скорей, чтоб тебя! Эго тоже приказ. Быстро доставай! Быстро!

И все время, пока дрожащие пальцы Капканолома блуждали в его ранце, а сам Эрик, внутренне содрогаясь, прислушивался к приближающимся шагам своих палачей, — все это время он не мог опомниться от изумления, что отдает приказы опытному военачальнику, да еще с такой уверенностью.

— Ты, наверное, хочешь знать, где живет народ Аарона, — снова начал Томас, внезапно возвращаясь к предыдущей теме, слово они вели непринужденную беседу после сытной и вкусной трапезы. — Ну что ж, я скажу тебе.

— Да забудь ты об этом! Выкинь ты это из головы! Доставай то, что тебе велено!

— Трудно описать это место, — продолжал Томас-Капканолом. — Их коридоры очень далеко отсюда, очень далеко. Ты знаешь. Чужаки называют нас людьми передних коридоров. Ты ведь знаешь это, не так ли? Чужаки живут в дальних коридорах. Ну а народ Аарона живет еще дальше.

Эрик почувствовал, как пальцы Томаса что-то сжали у него за спиной.

В проеме появились три женщины, возглавляющие шествие: Оттилия-Предсказательница, Сара-Лекарка и Рита-Летописица. Их сопровождали вождь и два военачальника в полном вооружении.

IX

Оттилия Первая Жена Вождя вошла первой и остановилась, не приближаясь к пленникам, и все остальные тоже замерли, окружив ее.

— Вы только посмотрите на них! — презрительно усмехнулась она. — Они пытаются развязать друг друга! Интересно, зачем это им надо?

Франклин подошел поближе к Оттилии и принялся внимательно рассматривать сидящих на корточках спинами друг к другу мужчин.

— Они собрались бежать, — пояснил он, подхватывая шутку своей жены. — Они решили, что если им удастся развязать друг друга, то они голыми руками справятся со всеми: Томас-Капканолом со своим племянничком — известные вояки!

И тут Эрик почувствовал, как дядя вынул руки из ранца. Что-то шмякнулось на пол со странным, еле слышным звуком, похожим на всплеск. Эрик, не разгибая колен, мгновенно повернулся.

— Коридоры народа Аарона не похожи ни на что из доводившегося тебе видеть, — продолжал бормотать Томас, словно руки действовали у него независимо от сознания. — Сам я там не бывал, но кое-что слышал. Кое-что… кое-что…

— Ему недолго осталось, — отметила Сара-Лекарка. — Но уж с мальчиком мы развлечемся как следует.

«Единственное, что нужно сделать, — это оторвать щепотку. — Так объяснял Вальтер Охотник за Оружием. — Потом плюнуть на нее и бросить. Бросить как можно быстрее и как можно дальше».

Руки у него были связаны, и он не мог ими это сделать, поэтому Эрик наклонился к полу и взял кусок красного вещества зубами. Он облизал странное мягкое вещество и, изогнувшись, подпрыгнул и встал на ноги. Он с трудом устоял, качаясь и стараясь восстановить равновесие без помощи рук.

«После того как плюнешь, сразу же бросай. Как можно быстрее и как можно дальше».

— Я не понимаю, что он делает, — послышался чей-то голос, — но мне это не нравится. Пропустите-ка меня.

Отделившись от группы, Стефен Сильная Рука поднял копье и приготовился к броску.

Эрик закрыл глаза, отвел голову назад и сделал глубокий вдох. Потом он резко мотнул головой вперед, поддав языком предмет, который держал во рту. Он выдохнул с такой силой, что воздух вырвался из него с жутким кашлем, напоминающим лай.

Маленький мягкий комочек вылетел из его рта, и Эрик раскрыл глаза, чтобы проследить, куда именно он попадет. Сначала ему нигде не удавалось его разглядеть, но потом Эрик заметил странное выражение лица Стефена и его устремленные вверх глаза.

Посередине лба военачальника виднелась маленькая красная клякса.

«Интересно, что будет дальше?» — подумал Эрик. Он точно выполнил все указания, насколько мог в сложившихся обстоятельствах, но он не имел ни малейшего представления, чего ждать от красного шарика, размякшего от слюны. Он лишь смотрел, волнуясь и надеясь.

Потом Стефен Сильная Рука медленно поднял свободную руку, чтобы стереть со лба клейкую субстанцию. И Эрик перестал надеяться — больше ждать было нечего.

«Чужаки, — с отчаянием подумал он, — вот что получается от доверия к Чужакам…».

Взрыв прозвучал с такой оглушительной силой, что сначала Эрику показалось, будто обрушился потолок. Его отбросило к стене, и он рухнул, словно пронзенный копьем. Сначала ему пришло в голову, что это эхо кашля, который он издал, выплевывал красный комок. Неужели такое запоздалое эхо — громогласное, оглушительное?

Когда отголоски взрыва затихли, Эрик поднял голову. Кто-то кричал — вопли накатывали волнами одни за другим.

Это вопила Сара. Она смотрела на Стефена сзади, так как стояла непосредственно за ним. С расширенными от ужаса глазами она смотрела ему в спину и равномерно издавала пронзительные крики.

Рот у нее был раскрыт так широко, что казалось, он вот-вот разорвется. И при каждом крике она резко поднимала руку и указывала на шею Стефена, словно пытаясь оповестить всех присутствующих о причине своего крика.

У Стефена не было головы. Его фигура заканчивалась шеей со свисающими на грудь рваными лохмотьями кожи. Из шеи, на которой только что находилась голова, с журчанием бил фонтан крови. Тело Стефена все еще держалось на ногах, которые были широко расставлены в боевой стойке, одна рука держала занесенное копье, другая все еще тянулась к голове, чтобы стереть красное вещество. Тело стояло удивительно прямо и выглядело абсолютно живым.

Потом что-то случилось, и оно стало медленно оседать.

Сначала копье, медленно выскользнув из правой руки, рухнуло на пол. Потом опустились руки, подогнулись колени, и все огромное мускулистое тело обрушилось на пол, словно лишившись костей. Все члены беспорядочно повалились на пол — где вздымалась рука, где изгибалась нога — эта куча походила на кожаный мешок странной формы, который бросили у стены.

Несколько секунд она еще шевелилась, пока бурлящий фонтан крови не превратился в вялый ручеек. И наконец, вся эта груда замерла. Того, что осталось от головы, нигде не было видно.

Сара-Лекарка перестала кричать и, дрожа, повернулась к своим спутникам, которые не могли отвести глаз от лежащего на полу тела.

И вдруг они словно спохватились.

Все вокруг огласилось дикими, безумными криками страха, будто они пели хором, а Сара исполняла роль дирижера. Не прекращал кричать, они бросились к узкому выходу, слившись в единое толкающееся, извивающееся существо с дюжиной рук и ног и с болтающимися обнаженными грудями. Они увлекли вслед за собой охранника в центральный коридор, тут же огласившийся паническими воплями.

Эрик слышал, как удаляется по коридорам грохот бегущих ног, наконец он совсем стих, и наступило безмолвие. Не было слышно ни звука, если не считать незатихающего бормотания Томаса-Капканолома.

Эрик заставил себя подняться. Он никак не мог понять, что произошло. Чужак Вальтер сказал, что этот красный шарик — оружие, но Эрик никогда в своей жизни не слышал, чтобы оружие действовало таким образом. Разве что во времена предков: возможно, тогда существовали такие приспособления, разрывающие человека на части и не оставляющие никаких следов. Но это было чуждое вещество, собственность Чудовищ, каким-то образом найденное и выкраденное Вальтером Охотником за Оружием. Что же это такое? Каким образом оно уничтожило голову Стефена Сильной Руки?

В ранце Эрика осталось еще достаточно этого вещества. А пока следовало торопиться: долго так продолжаться не могло. Трудно было предугадать, когда уляжется паника и будет выслан разведывательный отряд. Эрик осторожно переступил лужу крови, вытекшей из обезглавленного трупа. Присев на корточки, он ухватил руками копье и, сжав его за спиной завязанными руками, неуклюже поднялся.

На то, чтобы избавиться от пут, времени не оставалось. Они смогут этим заняться потом.

— Дядя Томас, — позвал Эрик. — Мы можем идти. Нам предоставилась такая возможность. Вставай!

Раненый смотрел на него с непонимающим видом.

— …Ты никогда в жизни не видел таких коридоров, ты даже не можешь себе представить, что это такое, — продолжал он тихим монотонным голосом. — Они не носят налобных ламп, потому что везде светло. Все коридоры освещены, все коридоры, все коридоры…

Эрик задумался: Томас будет тяжелой обузой, но бросить его он не мог. Эго его последний оставшийся в живых родственник, единственное существо, не относящееся к нему как к врагу или нелюдю. И в каком бы он ни был состоянии, он оставался его военачальником.

— Вставай! — повторил Эрик. — Томас-Капканолом, вставай! Это — приказ, воинский приказ. Вставай на ноги!

Надежды его оправдались, и дядя откликнулся на привычную команду. Он подобрал под себя ноги и попытался встать, напрягая их изо всех сил, но тщетно — у него не было сил.

Бросив взгляд в сторону проема, Эрик ринулся к Капканолому. Стоя спиной к Томасу, он сумел пропихнуть древко копья под одну из его рук. Затем, используя свое собственное бедро как опору, он изо всех сил принялся нажимать всем телом на свой конец копья.

Это было больно и неудобно, кроме того, он не видел, что делает. Время от времени Эрик выкрикивал приказ: «Вставай! Вставай! Вставай, черт возьми!» С большим трудом ему удалось протиснуть копье до конца, и дядя смог встать. Его шатало, но все же он держался на ногах.

Неловко волоча копье, Эрик начал подталкивать дядю к выходу. В центральном коридоре не оказалось ни души. Оружие, посуда и другая утварь валялись тут и там в полном беспорядке. Перед Тронным Холмом высилась покинутая Сцена. Трупы жен дяди Томаса были уже убраны.

Когда вождь, женщины и военачальники выскочили из кладовой, вероятнее всего, они устремились налево и, уже пробегая мимо Эшафота, в панике увлекли остальное Человечество за собой.

Эрик повернул направо.

Вся сложность заключалась в дяде. Томас-Капканолом то и дело останавливался с изумленным видом и начинал пересказывать историю о народе Аарона, поведанную ему человеком, который утверждал, что совершил путешествие в коридоры этого далекого таинственного племени. И Эрику снова и снова приходилось его подгонять.

Как только они добрались до отдаленных коридоров, настроение у Эрика улучшилось. Но только после того, как они миновали десятки поворотов и ответвлений и оказались там, где уже никто не обитал, Эрик почувствовал, что может остановиться и перепилить свои путы об острие копья. Освободив свои руки, он развязал и дядю. Затем перекинул левую руку Капканолома через свое плечо и, крепко обхватив его за пояс, двинулся дальше. Они шли медленно — дядя был достаточно тяжел, но чем дальше им удастся уйти от Человечества, тем лучше.

Но куда? В каком направлении идти? Ковыляя с Капканоломом в тишине разветвляющихся коридоров, Эрик пытался найти ответ на этот вопрос. Не играло никакой роли, куда они направятся. Не было такого места, где бы их приняли. Так что не оставалось ничего другого, как просто продолжать двигаться.

Вероятно, Эрик уже начал разговаривать вслух сам с собой, потому что неожиданно Томас-Капканолом произнес совершенно внятным, хотя и слабым голосом:

— К выходу на территорию Чудовищ, Эрик. Иди к выходу на территорию Чудовищ, туда, откуда ты отправился на свою Кражу.

— Зачем? — спросил Эрик. — Что мы там будем делать?

Томас не ответил. Голова его склонилась на грудь — он снова проваливался в бессознательное состояние. И все же, пока руно Эрика увлекала его тело вперед, ноги продолжали идти. В нем еще сохранились какие-то силы и воинский дух.

Территория Чудовищ. Неужели даже она была теперь для них безопаснее, чем коридоры, где обитают подобные людям существа?

Ну что ж, пусть будет так. Выход на территорию Чудовищ. Им придется двигаться в обход и миновать много коридоров, но Эрик знал дорогу. Как бы там ни было, он — Эрик Око; он обязан знать путь.

Хотя обязан ли? Его лишили формального посвящения в мужчины, которое обычно следует за успешной Кражей. Так что, может, он до сих пор остается Эриком-Одиночкой, юношей, послушником? Нет, он знал, кто он теперь. Он — Эрик Отщепенец, и не более.

Он — вне закона, лишенный дома и племени. И если не считать умирающего, которого он тащил на себе, больше у него не осталось друзей.

X

Томаса-Капканолома — тяжело ранили во время неожиданного нападения, когда был уничтожен весь его отряд. При обычных обстоятельствах ему оказала бы надлежащую помощь Сара-Лекарка, которая применила бы все свои знания и накопленный опыт. Но о Саре и ее знахарских способностях они могли навсегда забыть.

Теперь же, после напряженной ходьбы по коридорам, силы и вовсе оставили его. Взгляд его затуманился, мощные плечи опустились. Он походил на лунатика, рывками продвигающегося навстречу своей смерти.

Когда они остановились, чтобы передохнуть, Эрик, внимательно прислушавшись, нет ли звуков погони, осторожно положил Томаса и промыл ему раны водой из фляг, а самые глубокие перевязал лямками ранца. Это единственное, что он мог, — оказать первую помощь раненому. Для более действенного лечения требовались познания женщин.

Хотя теперь вряд ли это могло спасти Капканолома — дело зашло слишком далеко.

При мысли о том, что он останется один в темных необитаемых коридорах, Эрика охватило отчаяние. Судорожно он попытался накормить дядю и влить в него несколько глотков воды. Но голова Томаса откидывалась назад, и все стекало по подбородку. Дыхание стало слабым и частым. Все тело горело.

Эрик сам с жадностью набросился на пищу: это была его первая трапеза за очень долгое время. Он смотрел на своего дядю, пытаясь сообразить, каким образом облегчить его страдания. Так ничего и не придумав, Эрик снова закинул руку Томаса себе через плечо и двинулся дальше по направлению к территории Чудовищ.

Как только Капканолома удалось поднять, ноги его снова начали шагать, однако с каждым шагом они все чаще и чаще подгибались, и он спотыкался. Спустя некоторое время Эрику пришлось остановиться: у него возникло отчетливое ощущение, что он тащит мертвеца.

Как только Эрик начал опускать дядю на пол, тело того тут же обмякло. Томас откинулся на спину, его потерявшие всякое выражение глаза уставились в сводчатый потолок, на котором луч от налобной лампы высвечивал яркое круглое пятно.

Сердце у Томаса билось совсем слабо.

— Эрик, — промолвил он еле слышным голосом. Эрик оторвал взгляд от его груди и посмотрел на едва шевелящиеся губы Томаса.

— Да, дядя?

— Послушай, Эрик. Вырастай скорей. Я хочу сказать… хочу сказать, скорее взрослей. Это твоя единственная возможность. Такой парень, как ты… в пещерах… или он будет быстро мужать, или его ждет смерть. Не… — грудь Томаса выгнулась от охватившего его внезапно приступа кашля, — …не верь ничему. Ничему и никому. Учись, но имей свою голову на плечах. Становись взрослым, Эрик. Как можно скорей.

— Я постараюсь. Я буду стараться изо всех сил.

— Прости… меня… что я тебя втравил в эту историю. Я не имел… права. В конце концов, твоя жизнь принадлежит только тебе. Ты… мои жены… отряд. Я всех погубил. Это моя вина.

Эрик изо всех сил пытался сдержать подступившие слезы.

— Но ведь мы пошли на это ради дела, дядя Томас, — промолвил он. — Ты не виноват в том, что наше дело потерпело неудачу.

Умирающий издал зловещий смешок. Сначала Эрику даже показалось, что это началась агония, но потом он понял: это смех, хотя никогда прежде ему и не доводилось слышать таких звуков.

— Дело? — задыхаясь, переспросил Капканолом. — Дело? Да знаешь ли ты… знаешь ли… в чем заключалось это дело? Я просто… хотел стать вождем. Вождем. И единственный способ… которым я мог этого добиться… Чуждая Наука… Чужаки… дело. Все смерти… ради того… что я хотел… стать вождем. Вождем?

Выплеснув из себя последнее слово, он вытянулся, а потом постепенно все его тело начало расслабляться, словно мышцы превращались в растекающееся желе. Он умер.

Эрик долго не мог отвести от него глаз — он чувствовал, что кончина дяди ничего не меняла. Ему казалось, что его мозг парализован: чувства притупились, мысли замерли.

Наконец он встряхнулся и, наклонившись, подхватил тело под мышки, намереваясь тащить его дальше к территории Чудовищ.

По крайней мере, ему предстояло выполнить свой долг. Долг любого обитателя пещер, когда тому приходилось сталкиваться со смертью. Так что на какое-то время он будет избавлен от необходимости думать.

Однако усилил, потребовавшиеся от Эрика, явно превосходили то, на что он был способен в данный момент. Теперь телосложение Томаса не вызывало у него былого восторга. У каждого поворота Эрику приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание.

Наконец он добрался до выхода, испытывая невероятную благодарность к дяде за то, что тот испустил дух не очень далеко от него, — он понял, почему Томас посоветовал ему двигаться именно в этом направленна. Капканолом знал, что долго не протянет, и на его племянника падет вся тяжесть захоронения его тела. Насколько мог, он попытался облегчить Эрику эту задачу, пройдя большую часть пути сам.

Рядом с выходом на территорию Чудовищ проходила труба с чистой водой. Канализационные трубы Чудовища, как правило, прокладывали рядом. Вероятно, туда и сбросили тела воинов, убитых ранее в схватке с отрядом Стефена Сильной Руки. И Томас знал, что его останкам суждена та же участь — это было ближайшим местом, где племянник мог похоронить его, оставаясь в относительной безопасности.

Это все, что он напоследок мог сделать для Эрика.

Эрик без всяких затруднений отыскал трубу со свежей водой. Из-под ног доносились непрерывный гул и бульканье: и там, где они слышались громче всего, он обнаружил контур вырезанного в полу прямоугольника — результат неустанного труда предшествовавших поколений Человечества. Подняв плиту, Эрик обнаружил, что рядом с водопроводной трубой проложена еще одна, гораздо более широкая, где могли поместиться сразу несколько человек. В ней тоже был вырезан контур. Оставалось только поднять плиту. Эрику не раз доводилось видеть, как это делают старшие, но сам он никогда еще этим не занимался. Пододвинуть ее сначала вправо, потом налево, просунуть пальцы в паз и приподнять оказалось не таким уж легким делом.

Наконец плиту удалось сдвинуть, и в нос Эрику ударила невыносимая вонь отбросов Чудовищ, которые проносились мимо в темном круговороте жижи. Смерть для Эрика всегда ассоциировалась с этим запахом, так как канализационная труба уносила отбросы не только Чудовищ, но и Человечества, которые каждую неделю собирали старухи, слишком слабые, чтобы выполнять другую работу. Все мертвое и бесполезное сносилось к ближайшей канализационной трубе и сбрасывалось в нее, чтобы не загрязнять и не отравлять воздух в пещерах. И, естественно, человеческие трупы отправлялись туда же.

Эрик снял с тела Томаса все, что могло оказаться полезным, — он неоднократно видел, что именно так поступали женщины, — подтащил его к отверстию в полу и, держа за одну руку, начал осторожно опускать, пока тело не погрузилось в поток. Он повторил все, что ему удалось вспомнить из церемониального текста погребения, завершив его словами: «А посему, о Предки, примите тело этого члена Человечества, Томаса-Капканолома, заслуженного воина, прославленного военачальника и отца девятерых».

Обычно добавлялась еще пара фраз: «Примите его к себе и сохраните до того времени, когда Чудовища будут окончательно уничтожены, и мы отвоюем Землю. Тогда и вы, и он, и все человеческие существа, когда либо жившие, восстанут из канализации и, ликуя, вернутся в наш мир навсегда». Но эти слова основывались на Науке Предков, а его дядя погиб, пытаясь ее ниспровергнуть. Было ли в Чуждой Науке что-нибудь соответствующее этому? И обладало ли оно большей силой или на поверку оказывалось таким же фальшивым? Так что после некоторых размышлений Эрик решил опустить этот кусок.

Он разжал пальцы, и тело дяди, выскользнув из его рук, исчезло в трубе. Томаса-Капканолома не стало; я как понимал теперь Эрик, он исчез навсегда. Он умер и погребен — вот и все.

Эрик опустил плиту и несколько раз подпрыгнул на ней, чтобы она как следует легла в паз.

Теперь он остался в полном одиночестве. Отщепенец, которому нечего ждать, кроме медленной мучительной смерти. У него нет друзей, нет дома, нет веры. В голове все еще звучали последние слова дяди во всей их циничной откровенности: «Я хотел… хотел стать вождем».

Для Эрика достаточным ударом было уже то, что религия, в которой его воспитали, оказалась всего лишь средством достижения власти, и таинственное Женское Сообщество не обладало никакими способностями предвидеть будущее. Но еще узнать, что причина борьбы его дяди со всеми этими глупостями — не что иное, как обычное тщеславие, преступно безнравственное, и заставившее его пожертвовать всеми, кто верил ему, — это уже слишком. Во что тогда оставалось верить, как жить дальше?

Неужели его родители были доверчивее самых наивных детей в коридорах? Ведь они отдали свои жизни — за что? Ради борьбы одного предрассудка с другим, ради интриг одного вождя против другого и борьбы за власть?

Нет, его это не устраивает. Он будет свободным. И Эрик горько рассмеялся. Ему придется стать свободным. У него нет выбора: он отщепенец.

Вдруг Эрик ощутил страшную усталость. Он совершил свою Кражу, проделал долгий путь к пещерам Человечества и обратно, одержал победу едва ли не в настоящей битве — и ни разу не передохнул.

Он свернулся у стены и задремал. Эго был чуткий сон воина, готового в любой момент прерваться, если потребуется отразить нападение врага. Его сознание лишь частично затуманилось, наслаждаясь отдыхом, но не погружаясь в полное забытье. Бодрствующая часть сознания обращалась в будущее, прикидывал возможные варианты и строя планы.

Так что когда он открыл глаза, потянулся и зевнул, он уже знал, как поступит.

Эрик приблизился к выходу на территорию Чудовищ и взялся за дверь. Вынуть ее из паза одному человеку было не просто. Раздирая в кровь пальцы, Эрик старался изо всех сил — и наконец ему удалось сдвинуть ее с места.

Дверь подалась, и он осторожно опустил ее на пол.

Некоторое время он смотрел на нее, размышляя, как бы вернуть ее на место после того, как он выйдет. Но потом Эрик понял, что одному человеку с другой стороны сделать это не под силу. Придется оставить проход открытым — страшное преступление против общества.

Хотя понятие преступления теперь не имело к нему отношения. Он находился вне всяких законов, установленных остальными. Впереди сиял ослепительный свет, которого он и ему подобные так боялись. Туда он и отправятся, не лелея никаких надежд и не ожидая ничьей помощи.

За спиной оставались темные безопасные коридоры, прорытые в стенах, окружавших территорию Чудовищ. В этих стенах жили дрожащие, невежественные люди, которые строили козни друг против друга. Он не хотел больше участвовать в этом, значит ему предстояла жизнь среди Чудовищ.

Сможет ли Человечество когда-нибудь отомстить им на самом деле? Разве не походило оно на полчища тараканов в кладовке, которые собираются объявить войну кухарке? Такая мысль вызвала бы у нее только смех. Мало ли что может взбрести в голову таракану? Да и кого это волнует?

Но что если таракан вдруг перестанет беспорядочно сновать вместе со своими сородичами? Что если он вдруг засядет в темной расщелине и будет день за днем наблюдать за своим противником, пока не узнает о нем все, что только можно узнать? Что если он вытравит из своей памяти то, чему учили его глупые и невежественные сородичи, и сосредоточится только на желании отомстить врагу, нанеся удар с самой неожиданной стороны?

Что если он будет руководствоваться не какой-нибудь верой или предрассудками, а действовать лишь исходя из жестокой необходимости, диктуемой непримиримой борьбой?

«Я буду быстро взрослеть, дядя, — пробормотал Эрик-Одиночка, Эрик-Око, Эрик-Отщепенец. — Я буду быстро взрослеть, больше мне ничего не остается».

И он вышел на территорию Чудовищ.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ О воинах и доблести

XI

Старая ловушка, которую Томас-Капканолом давным-давно обезвредил, все еще висела на противоположной стене. И ни одного из страшилищ поблизости не оказалось.

Снова этот ужасающий белый свет! И этот безумный простор!

Эрик свернул вправо и побежал вдоль стены, считая шаги. Он двигался тем же путем, что и во время своей Кражи. Страх подгонял его, дыхание было прерывистым, но Эрик повторял себе, что рискует он ничуть не больше, чем кто-либо другой. На этой территории любой человек оказывался вне закона и становился преследуемой тварью, которую ждала смерть. На территории Чудовищ ни один человек не имел никаких преимуществ перед другими.

Конечно, некоторых воинов дома, в коридорах, ожидали женщины, умевшие найти полезное применение всем тем ценным вещам, которыми изобиловало это место. Но во время вылазки их не было рядом. Женщины являлись хранительницами жизни, истории и накопленных знаний. А магические ритуалы, которыми они владели, представляли собой самое дорогое достояние племени, которое наполняло их гордостью и чувством собственного достоинства. Женщинам категорически запрещалось участвовать в любом предприятии, в котором могли быть задействованы менее ценные для общества мужчины. И они никогда не выходили на территорию Чудовищ.

И все же, если верить дяде, его мать отважилась на это…

Эрик достиг огромного сооружения — предмета мебели Чудовищ — и свернул налево вдоль него. Может быть, встреченные им во время Кражи Чужаки вое еще оставались там? Тогда ему удастся предупредить их о происшедшем в пещерах, и, возможно, они позволят ему остаться с ними. Даже компания женоподобных, болтливых и разряженных Чужаков лучше, чем полное одиночество.

Перед тем как свернуть в темный проход, ведущий в глубь строения, Эрик помедлил. Он мчался так, как его учили бегать по территории Чудовищ: «Не смотри вверх, никогда не поднимай глаз». Однако во время своей Кражи он уже однажды взглянул вверх и остался жив. Что стоило все то, чему его учили?

Поэтому он нарочно остановился у входа. Убедившись, что Чудовищ поблизости нет, он вызывающе подбоченился, повернулся и принялся рассматривать гигантскую пещеру. Действительно, при первом взгляде она производила подавляющее впечатление. Но ко всему привыкаешь, ко всему. По прошествии должного времени, несомненно, и эти грандиозные мешки и контейнеры, и эти стены, поднимающиеся на такую высоту, что ломит шею, когда пытаешься разглядеть их верхние пределы, — все это станет настолько же привычным, как узкие складские коридоры Человечества, забитые всяким хламом.

«Нет такого, к чему невозможно привыкнуть, — сказал себе Эрик. — Надо только отчетливо представлять себе, что это».

С открытыми глазами. Смело глядя на все. Самостоятельно делал выводы на основе собственных наблюдений. Тогда он и станет Эриком-Оком.

И осторожно он вошел внутрь строения. Если Чужаки оставались все еще там, они могли ожидать нападения. Им ничего не стоило сначала пронзить его копьем, а потом поинтересоваться о причинах его появления. Несомненно, Артур-Организатор должен был выставить охрану, если он в курсе происходящего в коридорах.

А часовые не станут разбираться.

Но Эрик не встретил никаких часовых. А вот звук голосов начал долетать до него, как только он, согнувшись, вошел в низкий туннель А когда он повернул вправо, миновав развилку, этот звук еще больше усилился. Приблизившись к большой квадратной нише, он уже знал, что там увидит: десятки Чужаков с ранениями разной степени серьезности спорили, переговаривались и размахивали руками. Множество налобных ламп создавало невероятно яркую иллюминацию.

Представшее глазам напоминало последствия грандиозного нападения на целое племя. Здесь были войны с незначительными ранами и уже затянувшимися царапинами; были и тяжелораненые с поврежденными конечностями, которые, отчаянно хромал, пытались получить хоть какую-то помощь; были и умирающие, которые или сами, или с помощью друзей доползли до этого относительно безопасного места и теперь, забытые всеми, лежали вдоль стен, уходя все дальше и дальше от действительности, пока над ними не смыкалась безжалостная твердь смерти.

И все — все, кто оставался в здравом уме, — пытались перекричать друг друга.

Воины с относительно легкими ранениями, собравшиеся вокруг Вальтера Охотника за Оружием и Артура-Организатора в дальнем конце пещеры, наперебой пытались поведать о собственных приключениях и критиковали поведение остальных. Тяжелораненые, которые не могли присоединиться к общей толпе, стояли в стороне или сидели на полу по двое, по трое и обсуждали недостатки плана Вальтера и неумелое руководство Артура, оказавшееся причиной их поражения. Даже умирающие рассказывали холодным камням о своих злоключениях и на последнем дыхании излагали свой план действий, который привел бы к более удачным результатам.

«В каком-то смысле, — подумал Эрик, — мое первое впечатление правильное. Это целое племя, приходящее в себя после битвы. Передо мной приверженцы Чуждой Науки после того, как другие обитатели коридоров нанесли им поражение и изгнали их прочь».

Но кем бы они ни были, теперь это его племя. Они единственные, на кого он может рассчитывать.

Эрик передернул плечами и вошел в шумную нишу.

Один из воинов в толпе повернулся и посмотрел на него. Лицо его расплылось в улыбке.

— Эрик! — послышался голос. — Эй, Эрик!

Этот воин возвышался над всеми остальными. Волосы его свободно ниспадали на плечи и не были перехвачены сзади тесемкой по моде Чужаков. Это оказался воин Человечества.

В неистовой радости они начали проталкиваться друг к другу сквозь толпу жестикулирующих спорщиков, и два луча от их налобных ламп соединились в одну прямую линию, когда они встретились глазами.

Эрик почти сразу узнал этого человека. Высокий, худой, с мускулистым телосложением — им мог быть только один известный ему воин. Член дядиного отряда делавший подчас невыносимым жизнь Эрика-послушника; воин, с которым он чуть не схватился накануне собственной Кражи, — Рой-Бегун.

Но Рой будто забыл обо всем этом. Он обхватил Эрика своими костлявыми руками и нежно обнял его.

— Знакомое лицо! — восторженно пропел он. — Эрик-Одиночка, как я рад тебя видеть!

Эрик напрягся и высвободился из объятий.

— Эрик-Око, — резко оборвал он соплеменника. — Я стал Эриком-Оком.

— Эрик-Око. Конечно же, — умиротворяюще поднял руки Рой. — Эрик-Око. Прости. Больше я не забуду об этом. Эрик-Око. Как тебе будет угодно, мальчик. Только не сердись, только поговори со мной немного. Я тут чуть с ума не сошел, слушая этих горе-воинов и их перебранку. Все пытаются выяснить, что случилось в Человечестве. — Он схватил Эрика за плечи и промолвил умоляющим тоном: — Что там действительно с нашим народом? Как там дела?

— Никак. — И Эрик поведал обо всем, что с ним произошло, начинал с того момента, как он вернулся с Кражи и обнаружил, что дверной проем закрыт. — Мы — отщепенцы, — заключил он свой рассказ. — Ты, я и все остальные члены отряда Капканолома. Кому-нибудь еще удалось спастись?

— Насколько я знаю, никому. Пока я не увидел тебя, то считал, что мне единственному удалось выжить. Да и мне-то это удалось только потому, что, когда но нас напали, я стоял на страже в другом конце коридора. Я услышал шум и бросился на помощь.

Там люди Стефена крушили наш отряд, и помогала им чуть ли не сотня Чужаков. Когда они увидели меня, ко мне тут же бросилась целая толпа. Я долго не раздумывал. Присяга не присяга, я просто рванул прочь. И поверь мне, если ты думаешь, что когда-нибудь видел, как я умею бегать, ты ошибаешься. Я с такой силой выбрасывал вперед ноги, что чуть не разрывался пополам. А в это время над головой и рядом — везде! — летели копья. Я думаю, ты никогда еще в своей жизни не видел столько копий: там коридоры, наверное, все усеяны ими.

— И никто в тебя не попал? На тебе нет даже царапины.

Бегун презрительно передернул плечами.

— Чужаки! Чего от них ждать? Они бы даже в толстого Франклина не смогли попасть, будь он у них перед носом. Мне повезло, что за мной не погнался никто из воинов Стефена. Да и бежал я к тому же здорово, как я тебе уже сказал. От основной толпы я оторвался довольно быстро — через дюжину коридоров они уже безнадежно отстали. Только пара человек продолжала преследовать меня. Но с воином Человечества разве они могли тягаться, так что скоро и они сдались и повернули назад. Я отдохнул, восстановил дыхание и пришел сюда. Правда, я воспользовался другим выходом на территорию Чудовищ.

— Ты знал об этом месте? Был здесь раньше?

— Внутри нет, по крайней мере не здесь. Но знаешь, у нас в отряде все в той или иной степени стали приверженцами Чуждой Науки. Твой дядя в течение долгого времени воспитывал нас, обращал в свою веру. Каждый раз, когда мы отправлялись в экспедицию за пищей или чем другим, он специально делал крюк, чтобы попасть сюда, а нас оставлял на страже снаружи. Он объяснял нам, как добраться до этой пещеры и как связаться со штабом Чуждой Науки в случае необходимости. Я решил, что теперь как раз она и наступила — необходимость, и пришел сюда за помощью. За помощью! — Рой-Бегун окинул взглядом собравшихся и скорчил рожу. — А какая может быть помощь от этого стада полубезумных болтунов? Народу сползается все больше, а они только знай себе чешут языками.

Это единственное, что умеют Чужаки, — болтать, болтать и болтать.

Эрик проследил за его насмешливым взглядом и готов был согласиться с ним. Вокруг действительно слишком много говорили, подводя никому не нужные итоги. Но, с другой стороны, что еще оставалось делать?

Мощное политическое и религиозное движение, имевшее сторонников во всех пещерах, только что было сокрушено одним ударом, точно рассчитанным, нанесенным совместно всеми вождями, обычно находившимися в состоянии непрекращающейся вражды. Уцелевшие собрались в своем штабе, который располагался на территории Чудовищ именно в расчете на такие неотложные случаи. Они сходились сюда поодиночке и небольшими группами, чтобы перевязать свои раны, отдохнуть и обсудить дальнейшие планы. В этом опасном и совершенно непригодном для обитания месте они могли свободно говорить, более или менее не опасаясь нападения.

Но действительно ли они находились в безопасности? Наверняка среди такой толпы, двигавшейся к выходам на территорию Чудовищ, нашлось несколько легкомысленных, которые позволили проследить за собой. Такое массовое передвижение в одно и то же время в одном и том же направлении не могло остаться незамеченным в коридорах. А если на это обратили внимание и за ними проследили, то это укрытие может превратиться в смертельно опасную ловушку — многочисленная экспедиция, организованная вождями, могла уже приближаться к ним в это время, чтобы уничтожить раз и навсегда последний оплот еретической Чуждой Науки.

«Хотя вряд ли, — решил Эрик после некоторых размышлений. — Разделавшись с сиюминутной угрозой и избавившись от приверженцев Чуждой Науки в своих племенах, вожди скорее всего снова вернутся к состоянию вражды и взаимных подозрений. Более того, на некоторое время общение между племенами станет даже менее интенсивным, так как поспешно придется менять оборонительную систему, которую увидел противник в период временного союза. Человечество, на пример, сейчас явно обеспокоено тем, что удалось заметить Чужакам, находившимся среди них: количество боеспособных воинов, расположение центрального коридора и ведущих к нему подходов, а также особенно достойных женщин, стоящих того, чтобы быть похищенными. Среди обитателей коридоров снова начнет расползаться ксенофобия, и всякие союзы станут невозможными, особенно такие тесные и крепкие, какие требуются для организации столь значительной экспедиции. К тому же племя, как бы велика ни была нужда в пище и предметах обихода, никогда не посылало на территорию Чудовищ более полудюжины своих воинов. Так что вряд ли теперь они станут рисковать, отправляя на вражескую территорию крупные воинские силы».

Так что здесь приверженцы Чуждой Науки находились в относительной безопасности. И все же, на всякий случай караул следовало бы выставить. Хотя бы потому, что они были военным отрядом. И если они хотят уцелеть, они должны до мельчайших деталей соблюдать воинскую дисциплину.

Рой-Бегун согласился с Эриком.

— Я сразу сказал это их начальнику — как его там? — Артуру-Организатору. Но эти проклятые Чужаки — чего от них ждать? У них нет ни малейшего представления, как руководить воинами. Он только покивал головой и начал расспрашивать меня, есть ли в других отрядах Человечества сторонники Чуждой Науки. Нам того и гляди надо будет уносить ноги, а его волнуют тайные организации!

— Ну, в этом он не виноват, — заметил Эрик. — Он ведь Организатор. Точно так же, как ты — Бегун, а я — Око. Если ты потеряешь ноги, а я ослепну, как мы будем себя чувствовать? Так и он — Организатор, потерявший свою организацию. Это большое несчастье для человека.

— Гм. Может быть. Но это его проблема, а не моя. Я по-прежнему могу обогнать любого в пещерах. Он еще сказал, что, если ты или твой дядя смогут добраться сюда, он хотел бы вас спросить кое о чем, так что пойдем, я отведу тебя к нему. Он сейчас собирает сведения от всех этих калек, чтобы нарисовать себе общую картину, как он говорит.

Пока они продирались сквозь толпу. Бегун нагнулся и зашептал Эрику на ухо:

— Если хочешь знать, Эрик, нам сейчас нужен не Артур-Организатор, а умелый военачальник, такой, как твой дядя. Я видел его во время побед и поражений, и он всегда знал, что надо делать. Он был настоящим мужчиной, настоящим воином! Он знал, когда нужно атаковать, когда отступить, когда перегруппироваться, когда нанести неожиданный удар, — на его приказы можно было полностью полагаться. Он знал, он просто знал все это, — Рой покачал головой. — А теперь его несет по канализационной трубе! Даже трудно поверить в это. Эрик… а что с моей женой? С моей женой они тоже что-нибудь сделали?

— Не думаю. Единственные замученные женщины, которых я видел, были жены Томаса-Капканолома.

Рой мрачно кивнул.

— Значит, мою не тронули. Значит, они ей доверяют. Могу поспорить, она наконец добилась того, о чем мечтала, и попала в гарем Франклина. Ты бы слышал, как она произносила его имя! «Франклин — Отец Многих Похитителей, — произносила она. — Мно-о-огих». Стоило какой-нибудь женщине родить от него, и Мира говорила мне: «Пятеро в помете, Рой! Пятеро! У Франклина меньше пятерых не бывает!» И глаза у нее начинали блестеть, как две налобных лампы. Что из того, что я бегал быстрее всех в Человечестве? Что из того, что я однажды убежал от двух Чудовищ, гнавшихся за мной от самой кладовой? От меня больше трех зараз не рождалось, и Мира это отлично знала.

Эрик ускорил шаг, пробираясь сквозь шумную толпу раненых. Трое в одном помете! Его снова захлестнула горечь тяготевшего над ним проклятия. И он не мог подсластить ее осознанием того, что при нынешнем положении вещей у него очень мало шансов найти себе какую либо женщину. Вопрос о его способностях как производителя мог никогда и не всплыть в этом огромном, сугубо мужском отряде отщепенцев. И если им удастся найти какую-нибудь женщину…

Артур-Организатор отделился от группы шумных Чужаков и протянул руки в дружеском приветствии. Однако в его странном взгляде ничего дружелюбного не было — его глаза бегали из стороны в сторону, занятые какими-то подсчетами и тревожными размышлениям.

— Добро пожаловать, Эрик, — промолвил он. — Добро пожаловать. До меня дошли слухи о твоем дяде. Надеюсь, искренне надеюсь, что они не соответствуют действительности.

— Он мертв. Мертв и погребен. — Эрик изо всех сил пытался сдержать неожиданно охвативший его приступ ярости. Его дядя попросту использовал его, Эрика, как он использовал свой отряд и своих жен, во они хотя бы принадлежали ему по праву, и он при желании мог располагать ими. Томас был его дядей и великим военачальником Человечества.

Но этот человек, этот Чужак со всем его тщеславием и презрительным отношением к истинно высокому и благородному, что он знал о Человечестве? Что он мог понимать в стремлении Томаса Капканолома стать вождем?

Эрик поведал Организатору почти то же, что он рассказал Рою, опустив некоторые подробности. Отчасти потому, что они не могли заинтересовать Организатора; отчасти из-за того, что его ненависть к Чужаку того и гляди могла вырваться наружу, и единственным способом избежать этого было закончить с рассказом как можно быстрее.

Но Артур-Организатор воспринимал лишь информацию. Весь вид его словно говорил: «Ну что ж, теперь я знаю, что произошло с Томасом-Капканоломом и Человечеством. Мне этого вполне достаточно». У Эрика было такое ощущение, будто тот наполняет пищевой мешок — после получения необходимого Организатор поблагодарит его, затянет бечевку и уложит мешок в ранец.

— Почти так же, как и с остальными, — подытожил Артур. — Руководитель убит, последователи истреблены, и одному-двум удалось бежать. И все дело во внезапности — вожди враждующих племен сговариваются друг с другом и наносят неожиданный удар. Должен согласиться — прекрасно организовано, без сучка без задоринки. Если, конечно, не считать промашки с беглецами, как ты да Рой. Но в этом повинно отсутствие общего координирующего центра — у них не было единого руководителя, который смог бы выявить слабые места. Но что касается общих действий — выполнено прекрасно. Очень хорошо.

— Я рад, что тебе нравится. Однако мы… наше движение разгромлено.

Организатор улыбнулся и обнял Эрика за плечи.

— Ничего подобного, мальчик. Ни в малейшей степени. Просто мы переходим на новый этап. Цитируя Науку Предков, можно сказать: действие равно противодействию. В данный момент преобладает противодействие, следовательно действие — наше движение — должно сейчас накапливать силы и заниматься поиском новых путей. Пещеры людей для нас закрыты, зато широко открыты пещеры Чудовищ. Как вы насчет небольшой экспедиции?

Эрик отступил, отстраняясь от дружеской руки Артура.

— Экспедиция? В глубь территории Чудовищ? Зачем? Ради чего?

— Чтобы собрать больше предметов Чуждой Науки для укрепления наших рядов. Другими словами, чтобы испытать на практике то, что мы исповедуем на словах. Вот мы здесь приверженцы Чуждой Науки, а много ли ее примеров мы можем продемонстрировать потенциальным неофитам? Чуть-чуть этого, чуть-чуть того. То, чем мы обладаем, грандиозно — ты сам имел возможность убедиться в этом, — но все это разрозненно, не связано воедино и не осмыслено. И поэтому я говорю, — тут он возвысил голос, и Эрик заметил, что все, кто мог передвигаться, начали постепенно сходиться вокруг них. — Я говорю следующее: если мы исповедуем Чуждую Науку, давайте будем ее приверженцами во всем. Давайте добудем самое лучшее и самое мощное из того, чем владеют Чудовища. Давайте добудем нечто такое, что будет абсолютно неотразимо, — и это не обязательно должно быть оружием, но во всяком случае неоспоримым доказательством истинности нашей веры. Давайте добудем что-нибудь такое, что разнесет в клочья Науку Предков и покончит с ней навсегда.

На усталых лицах заиграла какая-то надежда в свете налобных ламп.

— Он нашел, — с энтузиазмом заметил кто-то.

— Он придумал. Артур нашел выход.

— Славный старина Артур. Наш Организатор. Добрый старый Организатор.

Даже тяжелораненые начали приподниматься, и лица их осветились радостными улыбками.

— Что именно собираемся мы добыть? — холодным деловым тоном осведомился Эрик.

Организатор обернулся, и на лице его появилось вопросительное выражение.

— Если б мы знали это, — хрипло рассмеялся он, указывал вверх на нависавшую тьму, — мы стали бы такими же мудрыми, как Чудовища, и у нас не было бы никаких проблем. Но конкретно мы пока ничего не знаем. Нам известно только место — по крайней мере Вальтеру оно известно, — где Чудовища хранят свое самое мощное, самое сильное оружие. Так, Вальтер?

Все повернулись к Охотнику за Оружием, и низкорослый Вальтер ответил им лаконичным кивком.

— Я слышал о нем и думаю, мне удастся найти его. Считается, что это последнее слово Чуждой Науки.

— Последнее слово Чуждой Науки, — завороженно повторил Артур. — Вы только представьте, что это такое. Только представьте! Ну все, мы отправляемся туда и именно это мы и добудем. Последнее слово! Пусть тогда реакционные вожди и Женские Сообщества попробуют что-нибудь с нами сделать. Пусть попробуют. Мы им покажем, на что способна Чуждая Наука. Мы им покажем раз и навсегда.

Какой-то воин подбросил в воздух свое копье и завертелся на месте, поджав раненую ногу, с которой капала кровь.

— Ату, Артур! — завопил он, поймав копье и потрясая им. — Давайте покажем им, чтобы они навсегда запомнили!

Эрик заметил, что все вокруг него, включая Роя, прыгали и размахивали копьями. Он пожал плечами и тоже поднял свое копье. Артур взглянул на него, и его улыбка расплылась еще шире.

— Чтобы они навсегда запомнили, — повторил он. — А теперь давайте поспим, чтобы с утра все, кто в состоянии, могли бы выступить в поход. Я объявляю ночь.

Рой и Эрик выбрались из толпы и улеглись вместе — спина к спине: как бы там ни было, а они оказались единственными представителями Человечества здесь. Перед тем как заснуть, Рой, не поворачиваясь, заметил:

— Отличная мысль, правда, Эрик? Отличная!

— По крайней мере, нам будет чем заняться — хоть на какое-то время она нас отвлечет от того факта, что на всю оставшуюся жизнь мы стали отщепенцами, — пробормотал Эрик.

XII

Проснувшись на следующее утро раньше других. Эрик обошел нишу и коридор и презрительно заметил, что караул так и не был выставлен. Он считал само собой разумеющимся, что военачальник, перед тем как предоставить отдых воинам, обеспечивает охрану на случай появления противника. И хоть Эрик и решил накануне вечером, что из-за возобновившегося противостояния обитателей коридоров нм нечего опасаться, это было всего лишь гипотезой: никто не мог быть ни в чем уверенным. А кроме того, если военный отряд рассчитывает остаться таковым и не подвергнуться разгрому, он должен соблюдать дисциплину вне зависимости от степени ее необходимости.

При таком неумелом командовании придется им с Роем самостоятельно установить систему охраны на каждую ночь и дежурить по очереди. И недостатка в отдыхе они не будут ощущать: совершенно очевидно, что Чужакам требовался более длительный период сна, чем воинам Человечества.

Точно так же, как они испытывали необходимость в большем количестве слов. Никогда в жизни Эрик не видел, чтобы экспедиции предшествовало такое многословное обсуждение. Посмеиваясь, он отошел в сторону и пел на корточки.

Рой пристроился рядом: ему тоже было смешно смотреть на Чужаков.

Сначала обсуждался вопрос, кто отправится, а кто останется. Тяжелораненые совершенно определенно идти не могли. Но какое количество людей нужно оставить, чтобы они заботились о раненых? И каким образом захоранивать трупы? И следует ли оставить здесь, в запасе, резервные силы: во-первых, на случай, если они понадобятся уцелевшим сторонникам Чуждой Науки, оставшимся в коридорах, во-вторых, если основному экспедиционному корпусу потребуется подкрепление?

Там, где Томас-Капканолом попросту бы объявил о своих планах и получил бы почтительное согласие своих подчиненных, Артур-Организатор по каждому пункту спрашивал мнение собравшихся. А мнений и предложений была уйма.

Все хотели быть выслушанными и, если их предложения не принимались, начинали настаивать на их целесообразности. Огромное количество времени потратили на то, чтобы убедить одного здорового воина, желавшего участвовать в экспедиции, что он принесет больше пользы, если останется с ранеными. Но в результате, как не без интереса заметил Эрик, все решилось почти так, как того с самого начала хотел Артур-Организатор. И все при этом находились в полном убеждении, что все сделано по их воле.

Он действительно умел руководить людьми, даже если и не обладал способностью отдавать распоряжения.

«Да, но в походе вряд ли он будет хорошим военачальником», — заключил Эрик.

Оставив раненых и умирающих, а также тех, кто будет осуществлять необходимый уход за ними и захоронения, они выступили, растянувшись в невероятно длинную цепочку, состоящую из двадцати трех без умолку болтающих и жестикулирующих воинов. По ходу следования она то и дело превращалась в отдельные группы особенно заядлых спорщиков.

Одна из таких групп окружала Артура — предводителя этого огромного отряда, скорее напоминавшего бродячий табор. Даже в низком коридоре, по которому идти можно было только согнувшись, до Эрика долетал непрерывный гул голосов, продолжавших обсуждение.

— Отсутствие конспирации — вот почему им удалось нанести нам внезапный сокрушительный удар. Наша конспирация находилась не на высоком уровне. У нас всегда была утечка информации.

— С этим ничего не поделаешь. Вся беда в нашей системе коммуникаций. Из-за отсутствия постоянных контактов мы не могли своевременно обнаружить утечку и действовать соответственно.

— Я считаю, Вальтер прав. Все дело в конспирации. У каждого вождя есть своя система разведки, а мы не сумели создать свою контрразведку.

— В таком случае, как ты объяснишь…

Эрик оглянулся и посмотрел на Роя, который двигался за ним на положенном расстоянии в пятнадцать шагов.

— Ты слышишь? — спросил Эрик у Бегуна. — Они все еще обсуждают вчерашние неудачи. Тут они мастаки трепать языками.

— Чужаки — чего ты хочешь? У них свой взгляд на вещи, у нас — свой.

Эрика удивил этот ответ. Казалось, они с Роем поменялись ролями со вчерашнего вечера. Рою по-прежнему Чужаки казались смешными, но он заставлял себя терпимее относиться к ним. Почему?

Когда впереди замаячил резкий свет территории Чудовищ, Эрик замедлил шаг и подождал Роя. Ему очень хотелось понять, что творится в душе Бегуна — единственного среди этой разболтанной толпы, к кому он испытывал что-то вроде родственных чувств.

Но едва только Рой приблизился, воин, возглавлявший процессию, миновав границы строения, вышел в слепящую белизну…

Раздался резкий дребезжащий звук. Воин закричал, судорожно подпрыгнул на одной ноге и рухнул лицом вниз. Все застыли.

Через некоторое время следовавший за ним осторожно приблизился к выходу и, высунув голову, посмотрел вверх. Все уставились на него, не спуская глаз.

— Только один, — произнес он громким шепотом. — Только один капкан, и Дэн разрядил его. Больше ничего не видно.

Затихнув, шеренга двинулась дальше, пока один за другим все не миновали проход и не столпились вокруг погибшего. Молча они то глядели на скрюченное в судороге тело покойного, то нервно озирались по сторонам, ожидая, что опасность может подстеречь их в любой момент.

Сработавший капкан находился прямо над выходом из-под предмета мебели Чудовищ, провода его обвисли, и только время от времени по ним пробегала легкая дрожь, как увядающая память о только что осуществленном.

Рой подошел к Эрику, подбоченился и кивнул на капкан.

— Пять незапамятных времен тому назад нам такой попадался. И твой дядя обезвредил его. Копьем его не взять — он не реагирует на копье, он реагирует только на живую плоть. Надо высунуть перед ним ногу и тут же быстро отдернуть ее. Стоит замешкаться, — Рой щелкнул языком, — и нет ноги.

Артур-Организатор прислушался.

— Ты знаком с капканами, — заметил он Рою. — Мы могли бы использовать тебя в качестве разведчика. Отныне ты будешь идти во главе нашего экспедиционного корпуса.

— Мне известно кое-что о капканах, — презрительно ответил Рой, — но я не Капканолом. Я — Бегун. Если вам нужен разведчик, воспользуйтесь хотя бы Оком. Вот — Эрик-Око.

— Тогда ступайте оба. Вы будете нашим авангардом. Вот и хорошо. Эй, кто-нибудь, возьмите тело и отнесите его в штаб для захоронения. Мы вас подождем. — Артур указал на капкан и, прежде чем еще что-то произнести, погрузился в глубокое размышление. — Теперь, вот что я думаю — а если кто-нибудь считает, что я не прав, пусть поправит меня, — этот капкан установили здесь сравнительно недавно. Я основываю эту гипотезу на том простом факте, что его не было здесь до последнего периода сна, когда продолжали прибывать беглецы. А если это так — напоминаю вам, это просто мысли вслух, я пока не пришел ни к каким окончательным выводам — мы можем заключить, что все это хождение туда и обратно беженцев и посыльных, а также неизбежный шум, производившийся ранеными, прибывающими к нам, привлекли внимание Чудовищ. Обычно они расставляют капканы в местах нашей наибольшей активности. Так, пока логично?

— Здорово, Артур, — воскликнул один из подошедших поближе воинов. — Потрясающе. Не в бровь, а в глаз. Какой ум, а! Хотел бы я знать, как это ты догадался? И какой ты делаешь из этого вывод?

— Ну и мыслитель! — с горечью прошептал Рой Эрику. — Ему мозги нужны для того, чтобы сообразить, что капкан был поставлен в течение последнего периода сна! Без Организатора тут, конечно, не разобраться! Хотя чего от них ждать! Ребята даже не понимают разницы между Бегуном и Оком!

Сложив на груди руки и опустив голову, Артур прохаживался взад и вперед перед напряженно внимавшей аудиторией.

— И вот что я думаю — по крайней мере в качестве предварительного допущения. То есть, понимаете, это еще не отшлифованная мысль. Мне кажется: если Чудовища обратили внимание на нашу деятельность вокруг именно этого предмета мебели, если они заметили достаточное количество людей для того, чтобы установить капкан и к тому же совершенно новой модели, это означает, что вся эта местность находится под их неусыпным наблюдением. Из этого, в свою очередь, можно сделать три вывода. Во-первых, вдвойне становится насущной необходимость выслать вперед разведывательный отряд, члены которого должны быть чрезвычайно внимательны. Во-вторых, пока мы не удалимся на достаточное расстояние, экспедиция должна осуществляться в полной тишине с использованием лишь беззвучных сигналов оповещения. И в-третьих, перед уходом нам следует повнимательнее осмотреться. Не исключено, что в этот самый момент за нами наблюдают Чудовища!

Воины начали судорожно оглядываться, и только Эрик с Роем презрительно передернули плечами: в течении всего этого времени они то и дело по очереди оборачивались в разные стороны, проверяя, не появилось ли в окружающей их белизне каких-нибудь признаков приближения Чудовищ. Едва только капкан лишил жизни свою жертву, так действовал бы любой на их месте, кроме разве что бестолкового Чужака.

Но через некоторое время, когда отряд снова двинулся в путь к дальней стене, и Рой с Эриком возглавили его, поведение Роя снова изменилось.

— В конце концов, — произнес он, словно сам себя убеждая, — это огромный отряд, размером как все войско Человечества. Чтобы справиться с такой толпой, действительно нужен организатор. Обычный военачальник, как твой дядя, например, даже не знал бы, как к ней подступиться, я уж не говорю о том, как удержать их вместе.

— Удержать их вместе еще полдела, главное — как обеспечить им безопасность, — рассмеялся Эрик. — А вот на это, я думаю, Артур вряд ли способен.

Бегун пробурчал что-то уклончивое, и Эрик недоуменно уставился на него. Они уже достигли стены, в которой справа находился вход в коридоры. Дверь все еще лежала на полу, как и оставил ее Эрик. Никто так и не поставил ее на место. Вместе с Роем Эрик внимательно осмотрел все вокруг, нет ли новых капканов. Потом оба, не сговариваясь, подняли дверь и закрыли проход. Когда они повернулись и начали удаляться вдоль стены в глубь территории Чудовищ, лица их довольно сияли — они выполнили свой долг воинов Человечества.

«И все же с Бегуном творится что-то странное, — думал Эрик. — Что происходит в его голове, когда он то насмехается над Артуром-Организатором, то тут же принимается восхвалять его, даже если тот демонстрирует полную несостоятельность как военачальник?» Но сейчас времени на выяснение этих вопросов не оставалось: они все дальше уходили в глубь территории, где раньше бывал только Рой. Так что Эрику оставалось лишь бесшумно следовать за ним, запоминая дорогу и прислушиваясь к малейшим вибрациям, которые предупредят их о приближении Чудовищ.

Они должны были пройти триста двенадцать шагов от двери — так распорядился Организатор. В этом месте у самой стены находился еще какой-то предмет мебели Чудовищ, но гораздо меньший по размеру, если сравнивать с тем, в котором они провели ночь. Закинув голову, Эрик мог даже различить его вершину. Он заканчивался странно изогнутой поверхностью с выступавшими из нее огромными зелеными набалдашниками. Здесь, испытывая чувство облегчения за предоставленное им укрытие, они остановились и перевели дух. Далеко сзади, вдоль стены медленно полз основной корпус экспедиции, двигавшийся в их направлении. Эрик и Рой замахали руками, сообщая, что опасности нет.

Когда им ответили, что их сигнал принят, Эрик повернулся к Бегуну и наконец задал свой вопрос. К чему эти оправдания и восхваления Артура, когда столь очевидны его ошибки и промахи?

Рой ответил не сразу.

— Он не ошибается. Я хочу сказать — он не может ошибаться: он ведь наш военачальник.

— Рой, да ведь ты сам все прекрасно понимаешь! Не выслать разведку с самого начала, позволить людям болтать и шуметь во время экспедиции, не проверить наличие ловушек у выхода — разве всего этого недостаточно?

— Он наш военачальник, — упрямо повторил Бегун. — А ты что, думаешь, твой дядя был лучше со всей своей дисциплиной и обезвреживанием капканов? Одной промашки хватило, чтобы покончить с ним и со всем его отрядом. А Артур жив.

— Он жив, потому что во время всей заварушки отсиживался в штабе Чуждой Науки.

— Меня не интересует, почему, Эрик. Он жив, и он — единственный военачальник, который у нас есть. А этот отряд — единственные соплеменники, которые у вас есть. И надо сделать все возможное, понимаешь, чтобы показать им, что мы с ними.

Эрик отвернулся и окинул взглядом сверкающую белизну. Там, вдали, в сотнях и сотнях шагов от этого места, он различал смутные очертания продуктовых мешков, в которых Чудовища хранили свою пищу. Когда-то могущественные отряды Человечества совершали на них набеги, возвращаясь с добычей к своим женщинам и вождю. Когда-то они с Роем гордились своим званием воинов Человечества. Теперь им надо было начинать все сызнова и учиться гордиться тем, что они Чужаки? Да еще беглые Чужаки, Чужаки, лишенные женщин, которые могли бы сказать им, что хорошо, а что плохо!

Нет, он не видел в этом никакого смысла.

— Я больше не собираюсь лезть на рожон ради чьих-то личных интересов.

— Ничего удивительного, — кивнул Рой. — Ты всегда был таким: бунтарь, непоседа, индивидуалист. А меня, меня вполне устраивает быть вместе со всеми. Ты думаешь, почему я стал сторонником Чуждой Науки? Потому что весь наш отряд исповедовал ее. А если б я был в отряде Науки Предков, я бы отстаивал права вождя вместе со Стефеном Сильной Рукой и прочими негодяями. И я бы истреблял таких, как ты и твой дядя, по первому приказанию Женского Сообщества. И я бы верил в то, что делаю, точно так же, как верил твоему дяде, когда он говорил, что Франклина нужно свергнуть и что Женское Сообщество преграждает путь прогрессу. Быть в компании ребят, которым ты доверяешь, потому что они думают то же самое, что и ты, — вот что такое ощущение дома, единственного дома, который только может быть. Иначе — голод, опасность, бессонные бдения, потому что некому защитить твою спину.

В этот момент к ним подошел Артур-Организатор с остальной экспедицией и наметил следующий пункт, где они должны остановиться и дождаться всех.

И снова Эрик тронулся за Роем: все его чувства обострились, готовые воспринять любые изменения вокруг, но мысли его все время возвращались к собственным проблемам. Он не мог спорить с Бегуном: по-своему тот был прав. Но удастся ли ему, Эрику-Оку, когда-нибудь обрести свой дом, где он будет окружен друзьями, разделяющими его помыслы и способными защитить его спину? Ему не хотелось думать так же, как другие, и уж по крайней мере так, как Чужаки. Это надо же — подвергать себя такой опасности из-за оружия, которое даже не известно, существует ли!

Артур объявил ночь, и экспедиция расположилась лагерем в расщелине гигантского прохода, который вел к кладовой Чудовищ. «По крайней мере, выставили дозорных», — отметил про себя Эрик.

Ранцы наполнили свежей пищей, добытой из странных контейнеров в кладовой, хотя в желудке у Эрика начинались неприятные спазмы при мысли о том, что придется поглощать неопробованные женщинами продукты. Вальтер Охотник за Оружием указал нм прорезь в водопроводной трубе, и они набрали во фляги воду.

— Племя, к которому я раньше принадлежал, — заметил Рой-Бегун, устраиваясь с группой Чужаков ко сну, — называло себя Человечеством — представляете, Человечество! Так вот, они считали, что можно пить воду, добытую только в коридорах. А на территории Чудовищ и еда, и питье запрещались. Они скорее были готовы умереть от жажды, но не могли отказаться от своих предрассудков. — Он расхохотался. — Они считали, что их мертвые предки рассердятся на них и…

Эрик отошел в сторону. Он почувствовал, как его сердце заныло от одиночества.

XIII

Когда экспедиция тронулась в путь после ночного отдыха, Эрик уже не мог смотреть на Роя. Тот отыскал где-то маленький ремешок и завязал на затылке волосы на манер Чужаков.

Теперь их разведывательный отряд пополнился еще одним членом: Артур распорядился, чтобы к Эрику и Рою присоединился Вальтер Охотник за Оружием. Этот крепкий приземистый человек с большими грубыми руками был единственным членом экспедиции, который углублялся на территорию Чудовищ дальше кладовой. В поисках предметов Чуждой Науки, которые могли быть использованы в качестве оружия, он неоднократно путешествовал по самым отдаленным пещерам Чудовищ.

Рой был сам не свой от восторга и упорно продолжал гнуть свою линию:

— Это глупое племя, в котором я жил, — они называли вас жителями дальних коридоров и считали, что ни по уму, ни по другим воинским качествам вы и в подметки им не годитесь. Но никто из них никогда в жизни не удалялся на такое расстояние и не подвергал себя таким опасностям. Самый отважный военачальник этого племени — а он считал себя прямо-таки выдающейся личностью — всего раз или два раза обходил кладовую Чудовищ и заглядывал в следующую пещеру.

— Направо, — скомандовал Вальтер, когда они приблизились к концу прохода. — Берегитесь капканов. На выходе из кладовой они всегда расставляют парочку.

— Могу поспорить, что тебе доводилось встречать такие капканы, которые его военачальнику… — Рой большим пальцем указал в направлении Эрика, — и не снились. А его считали Капканоломом. Эй, Эрик, — сочувственно поинтересовался Рой, — неужели тебе не мешают волосы на лице? Волосы не должны закрывать обзор.

— Мне не мешают, — кратко ответил Эрик.

— Просто, понимаешь, ты ведь Око. По крайней мере для своего племени. Предполагается, что ты должен идти впереди, указывая путь остальным. А вот Вальтер, он хоть и Охотник за Оружием, а дорогу знает лучше тебя. А все потому, что Вальтер и его народ — это настоящие ребята, которые…

— Хочешь, чтобы я пошел впереди? — спросил Эрик Вальтера. — Не возражаешь?

— Хорошая мысль, молодой человек. Зрение у тебя лучше, чем у меня. А мы будем идти вдоль этой стены до следующего привала. Если увидишь что-нибудь подозрительное, останавливайся и тут же сигнализируй.

Эрик обошел высокого тощего Бегуна и низенького крепкого Вальтера и обогнал их на тридцать шагов. На таком расстоянии их приглушенные голоса едва до него доносились. И Эрик тут же почувствовал себя лучше.

Он ощутил, насколько он уже свыкся с огромными пространствами территории Чудовищ. Смотреть прямо вверх на ослепительно белое освещение было все еще трудно — всякий раз, как он пытался это сделать, ему казалось, что он начинает терять сознание, зато двигаться вдоль стены, глядя прямо перед собой, он мог совершенно спокойно, испытывая лишь легкое недомогание.

Трижды на своем пути он сталкивался с небольшими препятствиями, которые могли быть капканами. Тогда он подавал знаки идущим позади него воинам, а те, в свою очередь, передавали их дальше основному корпусу экспедиции.

Затем нужно было осторожно отделиться от стены, обойти широким полукругом препятствие и возобновить свой путь. Отходя от стены, Эрик начинал испытывать тот же невыносимый приступ страха, так что ему приходилось прилагать все силы, чтобы сохранять самообладание. Как только он оказывался в этой безграничной белизне, его охватывало желание кричать и мчаться сломя голову куда глаза глядят.

Он пытался тщательно проанализировать это ощущение и, наконец, мало-помалу совладал с ним. Он все-таки был Оком, и в один прекрасный день ему, может, придется возглавить поход на середину пещеры Чудовищ, где не будет никакой стены, дающей чувство уверенности и безопасности. Но, несмотря на все доводы, страх не покидал его — каждое удаление от стены, вызванное возможной ловушкой, вселяло в него такой ужас, как и предыдущее.

Пройдя последнее препятствие, Эрик обратил внимание на странный жужжащий звук, исходящий из стены. Он остановился и прислушался. Новый капкан? Невидимый? Сигнальная система, оповещающая Чудовищ о приближении людей?

Сделав жест рукой, он обратил на него внимание Вальтера и Роя. Охотник за Оружием прислушался, пожал плечами и махнул Эрику рукой, чтобы тот продолжал двигаться дальше.

И вдруг в стене между Эриком и Вальтером возникла трещина. Она начала быстро расширяться, и перед ними открылась новая огромная пещера, из которой прямо на них спокойно двигалось Чудовище!

Эрик застыл на месте, несмотря на всю свою воинскую подготовку. Руки и ноги отказывались ему повиноваться. Что-то внутри него подсказывало, что он остался незамеченным, и он стоял, не в силах двинуться с места, пока одна из шести огромных лап не зависла прямо у него над головой. Чудовищное существо переходило из одной пещеры в другую, и если бы наступило на него, то даже не обратило бы на это внимания.

Вальтер сорвался с места и, отскочив от Роя, который тоже застыл от ужаса, бросился с криком на Чудовище, как сумасшедший размахивая руками.

Огромное существо замерло, будто парализованное, глядя на Вальтера, бегущего прямо на него. Эрик, задрав голову, видел нависшую над собой плоскую серую подошву, по меньшей мере размером с нескольких мужчин Замерев на полпути, даже не опустив лапы, Чудовище будто решало, что предпринять.

Потом оно осело на задние лапы, и все туловище, включая ту часть, которая вот-вот должна была обрушиться но Эрика, взмыло на головокружительную высоту. Раздался оглушительный низкий рев, отозвавшийся мощным эхом со всех сторон. «Оно подпрыгнуло, — понял Эрик, — закричало и подпрыгнуло». Чудовище развернулось в обратном направлении: огромная шею, оканчивавшаяся крохотной головкой, вытянулась на неимоверное расстояние, увлекая за собой все тело как можно дальше от Вальтера. И каждый шаг, по мере того как оно удалялось, отзывался мощными резкими сотрясениями. Эрик потерял равновесие, и каждый толчок со страшной силой подбрасывал его на полу. Наконец толчки перешли в легкое колебание, а постепенно и оно стихло до небольшой вибрации. Когда плоскость пола более или менее вернулась в свое обычное состояние, Эрик уперся руками и приподнял голову.

Вдали все еще виднелось убегавшее от них Чудовище. Головка, застывшая на длинной шее, продолжала издавать дикий панический рев. А розовая поросль, окружавшая шею, стояла дыбом, как окаменевшие языки пламени. Невыносимая вонь наполнила воздух. Наконец Чудовище завернуло за угол и исчезло из вида.

И расщелина, открывшаяся в стене, через которую намеревалось пройти Чудовище, довольно быстро закрывалась, оставляя Вальтера с другой стороны!

Эрик видел, с какой невероятной скоростью маленький коренастый Охотник за Оружием несется вперед. Если стена закроется, Вальтер навсегда будет потерян в неизведанных глубинах территории Чудовищ!

К Эрику подбежал Рой.

— Быстрей, Вальтер, быстрей! — задыхаясь, шептал он.

Вальтер с искаженным от ужаса лицом пытался выжать из своих коротеньких ножек все, на что они способны.

Проем в стене становился все уже и уже. Вальтеру оставалось еще несколько шагов, а щель сузилась уже настолько, что в нее с трудом мог протиснуться человек.

Не говоря ни слова, словно охваченные одной и той же безумной идеей, Эрик и Рой вцепились с двух сторон в сходящиеся крал, чтобы удержать их на месте. К их изумлению особых усилий для этого прикладывать не пришлось.

Стена замерла, как только они прикоснулись к ней руками, и проем перестал сужаться.

Вальтер пролез в него и бездыханный рухнул на пол. Эрик и Рой оторвали от стены руки, и она тут же сомкнулась, не оставив никакой трещины.

Не веря собственным глазам, Эрик провел рукой, пытаясь нащупать зазор, но стена являла собой абсолютный монолит. И тем не менее она открывалась и закрывалась, и на время ее движение было приостановлено, когда он с Бегуном всего лишь прикоснулся к ней.

И что такое случилось с Чудовищем? Неужели оно действительно испугалось Вальтера — такого крохотного по сравнению с громадной тушей, которая одним движением могли раздавить, раскрошить и стереть его в порошок.

Но когда Вальтер отдышался, он подтвердил догадку Эрика.

— Некоторые Чудовища боятся нас до смерти, а другие — нет. И те, которые боятся, всегда убегают, если мчаться прямо на них, издавая при этом как можно больше шума. Конечно, вся загвоздка в том, чтобы разгадать, кто боится, а кто нет. Потому что если так будешь себя вести с тем, кто не боится, то предоставишь ему только более удобную возможность наступить на тебя.

— Я слышал об этом, — кивнул Рой. — Мне доводилось слышать песни старых воинов, в которых говорилось о внезапном бегстве некоторых Чудовищ. Но многим воинам не суждено было вернуться, чтобы поведать свои истории. Так что с Чудовищами никогда ничего нельзя знать наверняка.

— Нет, можно. Видели у них розовые щупальца на шее вокруг головы? На них следует обращать внимание. Если они короткие и темные, почти красные, значит Чудовище испугается, когда на него бросится человек. Эти Чудовища так же безопасны, как новорожденные младенцы у нас в пещерах. Но если щупальца длинные и беловато-розового цвета, тогда — берегитесь. Чудовищам с такими щупальцами мы не страшны, и они запросто на тебя наступят, если ты сунешься им под ноги.

— А почему? — поинтересовался Эрик. — Какая тут связь с цветом и размером щупалец?

Охотник за Оружием только развел руками.

— Откуда я знаю? Да и какая разница? Этого не знает даже народ Аарона, несмотря на все свои ученые сочинения. Прими это как весьма полезный факт к сведению.

— Спасший между прочим твою жизнь, — заметил Рой Эрику. — Действительно, очень полезный. Гораздо полезнее многих сведений твоего дяди. И твоего дяди, да и всего племени, к которому ты когда-то принадлежал — этому стаду, называвшему себя Человечеством. — Рой повернулся к Вальтеру. — Эрик называл их Человечество. Можно подумать, что, кроме них, людей больше не было!

— И никто никогда не высказывал предположений, почему это так происходит? — настойчиво продолжал Эрик, обращаясь к Охотнику за Оружием.

Вальтер кинул взгляд назад на Артура-Организатора, который уже подходил с основной группой воинов.

— А какой смысл в этих предположениях, гипотезах? Они хороши только тогда, когда ты в чем-то уверен, что-то знаешь наверняка. Что-нибудь полезное. Помнишь этот предмет мебели в кладовой Чудовищ, где вы нас поджидали? Широкий, черного цвета с зелеными набалдашниками?

— Да. Я еще подумал, что это такое.

— Вот и мне стало интересно. Незапамятное время тому назад я возглавлял отряд своего племени, вышедший на охоту за оружием. Добыча была бедной, практически ничего полезного нам добыть не удалось. Поэтому по дороге назад я подумал: кто знает, а вдруг эти зеленые набалдашники на что-нибудь сгодятся. И я послал одного из молодых воинов залезть наверх. Он забирается на вершину, подползает к краю и начинает отвинчивать один из набалдашников. Он вращается и вращается, и парень кричит нам сверху, что тот вот-вот открутится. Потом ни с того ни с сего из него вылетает красная вспышка, и парень весь черный и обгоревший летит вниз — скончался на месте.

Дальше резко выключается весь свет. Кромешная тьма — никакой слепящей белизны — и это на территории Чудовищ! Нам приходится продвигаться к своим пещерам при свете налобных ламп. И когда мы уже подходим к проему, которым пользуется мое племя, свет снова загорается — яркий и белый, как будто ничего и не случилось. А что же было? Не знаю и знать не хочу. Вот если бы я знал, как превратить это в полезное оружие, вот тогда бы меня это очень волновало. А до тех пор — это очередная игрушка Чудовищ.

— Конечно, ты понимаешь, Эрик, — подхватил Артур-Организатор, который давно уже, прислушиваясь, стоял рядом, — что нас тоже интересуют все «почему» и «как», связанные с Чудовищами. Мы не можем страдать отсутствием любознательности, будучи приверженцами Чуждой Науки. Просто, если ты меня понимаешь, всему есть свое время и место. Все в порядке, Вальтер?

— Лучше некуда, — проворчал Охотник за Оружием. — Хотя пришлось немного поволноваться. Ты не возражаешь, если я отправлю мальчика вперед, чтобы он был нашим разведчиком до конца пути? Он — Око, и к тому же первоклассное Око. Он услышал жужжание открывавшейся двери и предупредил меня. Но я не обратил внимания.

Артур снисходительно улыбнулся.

— В твоем возрасте надо быть предусмотрительнее. Ты нам нужен. Знаешь ведь поговорку о территории Чудовищ: «Вовремя сделанный шаг спасет от девяти в канализации».

Получив официальное звание разведчика, Эрик выслушал наставления от Вальтера Охотника за Оружием и тронулся в путь. Рой хмуро смотрел ему вслед. Бегуну предстояло быть связным между разведкой и основным экспедиционным корпусом, что он явно воспринял как понижение в должности и дискриминацию. Что поделать — он не был в кровном родстве с грозой Кладовок, как Эрик, и с этим ему придется смириться.

Гроза Кладовок погиб вместе со своей женой — матерью Эрика, углубившись в пещеры Чудовищ на очень большое расстояние. Так рассказывал Эрику дядя Томас. И это была необычная Кража. Настолько необычная, что требовала помощи женщины. Что это могла быть за Кража?

Эрик пристально всматривался в расстилавшуюся впереди ярко освещенную пещеру. На разных расстояниях, тут и там он различал огромные странные сооружения, совсем не похожие на те, что находились в кладовой Что это — мебель? Оружие? Может, и его родители однажды шли тем же путем, рассматривали предметы вокруг и ток же недоумевали? А может, они знали, для чего эти предметы?

Но несмотря на подобные мысли, все чувства Эрика обострились, и он был готов к встрече с любой опасностью: в этом заключалась его главная обязанность как разведчика. И в то же время, запоминая маршрут, он постоянно делал выводы и обобщения, которые могли пригодиться в будущем, — и это казалось ему самым интересным в жизни разведчика.

Он так мало знал. Вот Вальтер, хоть и не увлекался гипотезами, знал очень много.

Как только экспедиция останавливалась, чтобы перекусить, и все рассаживались на корточках вдоль стены, Эрик отыскивал Вальтера и принимался допытываться у него обо всем, что успел увидеть вокруг. Есть ли по другую сторону этой стены человеческие пещеры и нельзя ли определить, обитаемы они или нет? Вон то углубление в полу посередине пещеры Чудовищ — не является ли оно выходом в канализационную трубу для погребения трупов Чудовищ? Почему люди крадутся вдоль стен, а Чудовища разгуливают по открытому пространству?

— У тебя в голове тысячи безумных вопросов, молодой человек, — посмеиваясь, ответил Охотник за Оружием. — Но последний достаточно прост. Подумай сам.

Эрик задумался.

— Мы используем стену в качестве прикрытия. Мы движемся по незнакомому, опасному месту. Мы хотим остаться незамеченными. А для Чудовищ это их родной дом. И они ходят, как им удобно, посередине, как поступаем и мы в своих коридорах. Им нечего бояться, не от чего прятаться. Так?

— Думаю, да. Логично, не правда ли? Только не думай, что все, связанное с Чудовищами, поддается такому же логическому объяснению. Они отличаются от нас, они чужды нам по духу. В этом-то все и дело.

Эрик кивал и тут же задавал следующий вопрос. Даже если Охотник за Оружием не знал ответа, он мог рассказать какую-нибудь относящуюся к делу подробность, которая после тщательного обдумывания могла оказаться важной или просто полезной. Столько еще предстояло узнать, столько всего понять! Он рылся в жизненном опыте Вальтера как в кладовой Чудовищ, и с такой энергией, словно он, Эрик, умирал от голода.

Как только Артур объявлял ночь и все укладывались, Эрик подползал к лежащему Вальтеру и снова начинал засыпать того вопросами, пропуская мимо ушей замечания Роя, которые тот время от времени делал, конкретно ни к кому не обращаясь: «Младшие разведчики так лебезят перед своим командиром. Сколько раз я это видел!»

Вальтер явно начал испытывать большую симпатию к Эрику и отвечал на вопросы юноши с охотой.

— Ты напоминаешь мне парнишку, который был у меня в отряде, — заметил он как-то Эрику. — Тот однажды спросил меня: «Наши пещеры находятся в стенах пещер Чудовищ, так? Со всех сторон нас окружают пещеры Чудовищ, так?» — «Так», — ответил я ему. «Тогда что же окружает пещеры Чудовищ?» — спросил он. Я посмотрел на него как на сумасшедшего: «Что ты имеешь в виду?» — «Я имею в виду, что пещеры Чудовищ могут находиться в стенах еще больших пещер. И в них, возможно, обитают существа, по сравнению с которыми Чудовища — просто малявки. Может, для Чудовищ существуют свои Чудовища». Тебе доводилось слышать что-нибудь подобное? — Вальтер откинулся на спину и захохотал.

— А это мысль! — завороженно произнес Эрик. — Что в ней такого невозможного?

— Не болтай ерунду! Ты сам должен понимать. Не могут быть Чудовища и Чудовища Чудовищ, превосходящие их в сотни раз по своим размерам, и Чудовища Чудовищ Чудовищ, которые еще в сотни раз больше предыдущих. Этого просто не может быть. Вся эта цепочка должна где-то прерваться.

— Верно. Но представь себе…

— Хватит представлять! — взмолился Вальтер. — Давай будем основываться на реальности. Она достаточно сурова и сложна. Завтра мы направляемся в пещеру, где Чудовища хранят интересующее нас оружие. И не задавай мне о нем никаких вопросов! — категорично заявил он, поднимая руки. — Чтобы я больше ни слова от тебя не слышал, пока мы не найдем его и не организуем его похищение. Я опознаю его, когда мы найдем его, — это моя работа. А твое дело — быть разведчиком, и для этого тебе надо как следует выспаться.

— А эта пещера, в которую мы идем… — начал Эрик.

— И никаких вопросов о пещере! Там Чудовища хранят свое самое мощное, самое лучшее оружие. Это все, что тебе надо знать. А теперь ради любви к Чуждой Науке дай мне поспать!

Эрик был вынужден уступить. Пристроившись рядом с Вальтером, он снова и снова прокручивал в голове то, что ему удалось узнать за день. К выводам он подбирался, уже начиная засыпать. Он все больше убеждался в том, что никакого конкретного оружия Вальтер не имел в виду и вел их, питаясь исключительно надеждой. С другой стороны, эта пещера, в которую они направлялись…

Низкий протяжный крик караульного поднял Эрика вместе со всеми.

Когда они увидели, что напугало караульного, все, побледнев, повскакивали на ноги — тела от ужаса покрылись холодным потом.

В двухстах шагах от них, спокойно глядя на расположившуюся на полу экспедицию, стояло Чудовище — и какое! Таких огромных еще никому из них не доводилось видеть. Мощные серые конечности были широко расставлены, и все огромное тело замерло — так стоял бы человек, рассматривающий что-то интересное. И лишь головка с немигающими глазами слабо покачивалась на вытянутой шее. Щупальца, окружавшие голову, были длинными, как заметил Эрик, и самого нежного розового оттенка — они покачивались синхронно с движениями шеи, словно обладали глазами и также старались все рассмотреть. Никакого намерения напасть на людей Чудовище не проявляло.

Противники застыли в мертвой тишине. Ни трясущиеся от страха люди, ни гигантское Чудовище не издавали ни звука. Эрик чувствовал, как у него бьется сердце, и решил, что, если начнется паника, он побежит в противоположную от остальных сторону.

Что было надо этому страшному существу? Что конкретно оно рассматривало? И что творилось в его чуждом уме?

Внезапно оно развернулось и начало удаляться в слепящую белизну. Несмотря на его размеры, пол лишь слегка завибрировал от его поступи. Люди смотрели ему вслед, пока оно не исчезло из вида. Но стоило ему исчезнуть, как все затараторили так возбужденно и шумно, что это было похоже на массовую истерию.

— Вальтер, — окликнул Артур-Организатор. — Что ты думаешь? Что происходит?

Все повернулись к Охотнику за Оружием, но тот лишь покачал головой.

— Не знаю, — промолвил он. — Никогда в жизни не видел, чтобы они так себя вели.

XIV

Тут же был собран военный совет, посвященный этому инциденту, чтобы решить, может ли он повлиять на их планы. Совет состоял из трех человек: Артура-Организатора, который возглавлял его, Вальтера Охотника за Оружием, ток как он единственный прежде бывал в этой местности, и седовласого, но на удивление бойкого старика по имени Мэнни-Изготовитель, выбранного исключительно из уважения к его возрасту.

Роя и Эрика пригласили участвовать с правом совещательного голоса, полагая — как, внутренне посмеиваясь, решил Эрик, — что они как разведчики и обитатели передних коридоров могут знать, как вести себя в непредвиденных обстоятельствах.

— Мы можем продолжить нашу экспедицию, и мы можем вернуться обратно, — указал Артур-Организатор. — Если мы пойдем назад, значит мы потерпели поражение и мало чего смогли добиться. Если мы пойдем дальше, то возможно — и, обратите внимание, я произнес «возможно», — попадем в беду.

Вальтер в нетерпении переступал с ноги на ногу.

— Можете не сомневаться в этом. Они нас будут поджидать. И они подготовятся к нашему приходу.

— Может быть. А может, и нет. — Артур поднял указательный палец и обвел всех взглядом. — Чудовища думают не так, как мы; и у нас нет никаких оснований полагать, что они будут реагировать, как мы, или давать сигнал тревоги, как мы. Может, это существо просто удовлетворяло свое любопытство. То, как оно спокойно отправилось по своим делам, вполне согласуется с этим предположением. Это один из вопросов, которые мы должны серьезно обдумать.

— Обдумать! — сплюнул Охотник за Оружием. — Обдумывание это твое дело, а не мое. Мое дело действовать. Я считаю, надо идти дальше и делать то, что мы собирались.

— У нас все равно нет выбора, — заметил Мэнни-Изготовитель. — Если мы вернемся без оружия, то остаток своих дней проведем как отщепенцы. Не думаю, чтобы такое существование кого-нибудь привлекало. И остальные придерживаются того же мнения. Я считаю, надо рискнуть.

Артур повернулся к представителям племени передних коридоров.

— Эрик?

И Эрик-Око попытался как можно с большим достоинством выразить свое мнение на своем первом военном совете.

— Я полагаю, нам следует идти дальше. Как и планировалось.

— А какие у тебя доводы?

— Ну, — ничуть не смутившись, продолжил Эрик, — если Чудовища пользуются сигнальной системой, то им уже известно, что мы здесь. Проходов в наши коридоры поблизости нет, так что убежать нам но удастся. Чудовища могут поджидать нас с двух концов — и спереди, и сзади. Если мы пойдем вперед, у нас, по крайней мере, остается возможность что-то раздобыть. И я согласен с Мэнни, что жизнь отщепенцев — крайне незавидная перспектива.

— Рой?

Бегун заерзал и сделал широкий неопределенный жест левой рукой.

— С одной стороны — это, с другой стороны — то. Есть о чем подумать. Легко некоторым говорить, что нм наперед известна реакция Чудовищ и что мы должны несмотря ни на что следовать своим первоначальным планам. Потому что некоторым волосы все еще застят свет. Единственное разумное, что я тут слышал, Артур, это то, что сказал ты, — надо обдумать. Звучит убедительно. Так что я голосую за твое предложение — обдумать.

— У тебя нет права голоса, — заметил Рою Охотник за Оружием. — Ты можешь только выразить собственное мнение. А вот юноша говорит дело, — указал он на Эрика большим пальцем. — Если они поджидают нас, то они могут поджидать нас повсюду — и спереди, и сзади. Нам нужно идти вперед. Так давайте же и пойдем.

— Вывод таков, что по крайней мере двое из нас, Вальтер и Мэнни, считают, что, если мы пойдем вперед, мы рискуем ничуть не больше, чем возвращаясь назад, — подытожил Артур. — Я склонен согласиться с мнением большинства, но при условии, что мы продолжим путь со всеми предосторожностями, которых требуют новые обстоятельства. Видишь ли, Рой, — извиняющимся тоном пояснил он, — не сочти, что мы пренебрегли твоим советом, но при демократическом обсуждении следует довольствоваться решением большинства. Всех удовлетворить невозможно.

Бегун перевел взгляд с Артура на Эрика, вытащил из-за спины копье и направился к голове колонны.

— Ты бы рассказал Эрику, на что обращать внимание, — предложил Артур Вальтеру. — И я бы хотел как можно скорее тронуться в путь, пока не начались разговоры.

— Верно, — проворчал Мэнни-Изготовитель. — Пора двигаться.

Как понял Эрик, Вальтер мало что мог сообщить ему. Выяснилось, что Охотник за Оружием лишь раз видел эту пещеру, и то мельком. Он мог описать только ближайший предмет мебели и все.

Отныне, понял Эрик, ему действительно предстоит быть Оком.

Он миновал вход и углубился в пещеру, которая и была целью их экспедиции. Вальтер следовал в тридцати шагах за ним. Вскоре Эрик заметил ряды огромных черных стержней, стоящих на полу, которые соединялись по горизонтали десятками таких же. Он сделал Вальтеру знак рукой, и тот тут же оповестил остальных, после чего дал Эрику сигнал двигаться дальше.

Впереди лежала трудная часть пути, поистине внушающая ужас. Хорошо еще, что Чудовищ вокруг не оказалось — по крайней мере он не видел ни одного.

Эрик сглотнул слюну и, оторвавшись от стены, тронулся в путь. Он вышел на открытое пространство, где не было ничего, кроме ослепительного белого света и уходящей вдаль поверхности.

Сердце его едва не разрывалось от ужаса. Дыхание перестало быть ровным. Он чувствовал себя одиноким, выставленным на всеобщее обозрение и совершенно беззащитным. Но главное — его преследовало ощущение, что он уже никогда не сможет выбраться из этой белоснежной пустыни и останется в ней блуждать навсегда.

Как он здесь очутился? Он должен находиться там, у благословенной безопасной стены!

И все же, склонив голову, он продолжал двигаться вперед. Шаг. Еще один. Теперь ему приходилось сдерживать себя: его так и подмывало кинуться куда-нибудь очертя голову.

Спокойно. Еще один шаг. Главное — не смотреть вверх, как тогда, много дней тому назад, когда он впервые вышел на территорию Чудовищ. Еще один шаг — опустив голову, не теряя рассудка от страха, не паникуя.

Сколько еще до этих стержней? Неужели этот пол будет бесконечным? Еще шаг. Судорожный вдох. И шаг. И еще один…

Он добрался. Его плечо уперлось в стержень. Он обхватил его рукой, приходя в себя. Он дошел до цели Он снова рядом с укрытием. Теперь можно взглянуть вверх.

Чудовищ по-прежнему не было видно. Не отпуская стержня, он замахал Вальтеру, который дожидался его у входа. Вальтер передал сигнал дальше, передернул плечами и тоже оторвался от стены.

Эрик понаблюдал за ним с сочувствием, а затем повернулся, чтобы рассмотреть сооружение, под которым он находился. Оно состояло из черных стержней, каждый толщиной в его руку, которые располагались перпендикулярно полу и уходили на головокружительную высоту. Расстояние между ними равнялось приблизительно пятнадцати шагам. И через значительные промежутки, во много раз превосходящие рост человека, стержни пересекались другими такими же, расположенными к ним под прямым углом.

Тут и там между стержнями, в местах их пересечений виднелись небольшие полупрозрачные кубики. Отражавшийся от них свет мешал смотреть прямо, и все же в некоторых Эрик заметил какие то мерцающие тени. Имели ли эти тени какое-нибудь отношение к разыскиваемому ими оружию?

Долго смотреть наверх он не мог и поэтому перевел взгляд на Вальтера. Дела у Охотника за Оружием шли не слишком хорошо: лицо налилось кровью и побагровело от неимоверных усилий и страха, ноги дрожали, колени подгибались. И Эрик понял, что тому не осилить путь.

Глубоко вздохнув, Эрик оставил дающий чувство безопасности стержень и ринулся на открытое пространство. Когда он добрался до Вальтера, тот уже почти терял сознание. Он вцепился в Эрика обеими руками, не раскрывая глаз, и наверняка повалил бы его вместе с собой на пол, если бы от страха у него не ослабли мышцы.

— Стена! — бормотал он. — Отпусти… пойдем назад к стене!

— Спокойно, — скомандовал Эрик. — Спокойно, Вальтер. Мы почти у цели.

И он проделал вместе с ним последние несколько шагов, остававшихся до стержня. Вальтер вцепился в опору так же отчаянно, как прежде это сделал и Эрик. Да, непросто человеку отходить от стены на территории Чудовищ.

К счастью, это строение состояло из большого количества вертикальных стержней. Они были не слишком толстыми, но зато прочными: они дадут чувство защищенности или хотя бы некоторое подобие его всем участникам экспедиции.

Но им с Вальтером придется всех их распределить поровну — незачем толпиться слишком большой группой вокруг одного. Им придется иметь дело с обезумевшими от страха людьми, которые будут изо всех сил стараться уцепиться за любые прочные предметы.

Следующим шел Рой. Ему тоже пришлось попотеть, но это и отдаленно не напоминало те муки, которые пережил Вальтер. Было очевидно, что чем моложе человек, тем податливее у него психика, и потому он с большей легкостью пересекает сияющее открытое пространство. Вальтер с Эриком подвели Роя к стержню, и он прильнул к нему, с трудом восстанавливая дыхание. И лишь придя в себя, Рой осмотрелся.

Остальные участники экспедиции преодолевали этот путь группами по трое. Некоторым приходилось волочь за собой других, которые падали на пол и, свернувшись клубочками, отказывались идти дальше, кое-кто закатывал глаза, другие срывались с места и пытались убежать, а когда их ловили, принимались лягаться и кусаться. Но почти половина экспедиции проделала путь до стержней самостоятельно.

Когда всех распределили — по одному или по двое у каждого стержня, Эрик, Рой и Вальтер принялись обсуждать с Артуром следующий шаг.

— Я думаю, надо остановиться здесь ненадолго и перекусить, — решил Организатор. — Вы согласны? Я думаю, это просто необходимо. Надо подождать, пока все успокоятся и придут в себя. А тем временем вы трое можете пойти и взглянуть, что нас ждет впереди. Много ли еще на пути открытых пространств… Ну, вы понимаете, — с какими мы можем столкнуться сложностями, возможно, удастся увидеть что-нибудь похожее на оружие или придет в голову хорошая идея — в общем, как сочтете нужным.

Эрик и Рой последовали за Вальтером к последнему ряду вертикальных стержней. Прикрыв глаза от слепящего света, они уставились в огромное пустое пространство, тянувшееся до следующего строения, очень напоминавшего по виду то, у которого они прятались сейчас.

— Как ты думаешь, что это за блестящие кубики? — спросил Эрик, указывая вверх. Тут и там на значительной высоте в соседнем строении виднелись такие же полупрозрачные кубы, как и у них над головой. В некоторых из них мелькали смутные тени.

— Не знаю, — признался Вальтер. — Но собираюсь выяснить. Я уже видел их, когда проходил здесь в прошлый раз. Похоже, в них есть что-то полезное. Только как мы до них доберемся? Думаешь, какой-нибудь ловкач сможет вскарабкаться по такому стержню?

Эрик и Рой прикинули высоту и не обнаружили ничего, за что можно было бы ухватиться. Оба покачали головами. Охотник за Оружием удрученно кивнул.

— Тогда остается одно. Идти, пока мы не найдем достаточно низкое строение, на которое можно залезть. Мебель у Чудовищ бывает самого разного размера. Надо найти низкую, где блестящие ящички находились бы невысоко от пола. И думаю, нам удастся много чего найти. У меня есть сильное предчувствие…

— Тихо! — схватил его за руку Эрик. — Послушай! Слышишь?

— Ни звука. А что ты слышишь?

— Что-то движется сюда, — промолвил Рой, который напряженно замер по сигналу Эрика. — Даже еще не звук, а так, вибрация. Можно почувствовать ногами.

Охотник за Оружием снова прислушался — на этот раз ему потребовалось немного времени, и он поспешно кивнул.

— Чудовище. И не одно.

Вальтер резко повернулся к экспедиции, расположившейся у стержней. Подняв указательный палец, он начал интенсивно вращать рукой над головой. Для любого отряда этот знак указывал на приближение страшной опасности и подавался молча. Смысл его был следующим: «Рядом Чудовища — над нами! Берегитесь!»

Но ни кто у стержней не обратил на сигнал внимания, и трое разведчиков даже застонали от отчаяния. Участники экспедиции набивали рты пищей, прихлебывали из своих фляг и мирно переговаривались припущенными голосами. Ни один не удосужился бросить взгляд в сторону разведчиков.

«Ну и стадо!» — с бессильной яростью подумал Эрик. Его дядя, Томас-Капканолом, назвал бы их сосунками.

Рокот все приближался, становясь громче и громче, и Вальтер решил отбросить обычные меры предосторожности.

— Ах вы проклятые болваны! — заорал он. — Чудовища! Вы что, не слышите?!

Это возымело свое действие. Все повскакивали на ноги, бросал ранцы и фляги. Побледневшие лица, как по команде, повернулись к разведчикам и тут же поднялись вверх к сияющим белизной высотам.

Эрик подтолкнул обоих разведчиков, стоящих рядом с ним.

— Бежим отсюда, — распорядился он. Подобная опасность подразумевала, что каждый должен бороться сам за себя — таков был всеобщий закон обитателей коридоров. Он указал на соседнее строение. — Туда! Они примутся за эту толпу. Бежим!

И не дожидаясь ответа, он выбежал на открытое пространство. Работая ногами изо всех сил, он заметил краем глаза, как отовсюду начали возникать Чудовища — эти твари умели двигаться быстро, когда хотели! И довольно бесшумно — пол вибрировал не сильнее, чем утром, когда удалялось наблюдавшее за ними Чудовище.

Эрик мчался со всех ног, совершенно не заботясь теперь о том, что находится на открытом пространстве.

Он думал только о том, что окружен Чудовищами. Наступят ли на него? И когда? Почувствует ли он что-нибудь или все произойдет настолько быстро, что он не успеет и заметить?

В последнее мгновение, перед тем как он достиг строения, он заметил, как его кто-то обогнал, скрывшись между стержней нового строения. Рой-Бегун, хоть и выбежал позже, наверстал упущенное за счет быстроты собственных ног. Наконец и Эрик, добравшись до спасительного прибежища, укрылся за стержнем, глядя на усилия Вальтера, преодолевающего открытое пространство. Но вот и тот добрался, рухнув в изнеможении на пол.

Но остальные члены экспедиции действительно попали в беду. Крича, люди безумно метались между стержней строения, которое окружили пять Чудовищ, сделав невозможным бегство.

Чудовищам было известно, где спряталась экспедиция, так как они направились прямо к ней. Неужели они тоже действовали организованно?

Эрик силился рассмотреть происходящее, но на удивление проворные движения серых тел мешали ему. Вдруг из одного Чудовища на пол опустилась длинная зеленая веревка, и остальные выпустили по такой же. Эти веревки казались живыми существами — они извивались на полу и то темнели, то светлели, собираясь в кольца.

Одно из Чудовищ щелкнуло и послышался протяжный мелодичный звук, после чего веревки повели себя почти как разумные существа. Скользнув внутрь строения, они начали пробираться между стержнями. И стоило хоть одной прикоснуться к человеку, как она темнела и уносила свою жертву, которую словно приклеивала к себе.

— Все вместе, сообща! — донесся до Эрика крик Артура-Организатора. — Не разбегайтесь! Боритесь с этими веревками! Нужно не давать им уносить людей… — В это мгновение к нему прикоснулась веревка, и он стал очередной визжащей жертвой, которая извивалась и пыталась освободиться. Не прошло и нескольких минут, как среди стержней не осталось ни одного воина.

— Похоже, мы нужны им живыми, — прошептал Вальтер Эрику. — И ты обратил внимание, как они движутся? Никогда в жизни не видел, чтобы они вели себя так осторожно.

Одна за другой веревки с прилипшими к ним людьми начали подниматься. Эрик заметил, как Чудовища склоняют шеи и захватывают людей своими розовыми щупальцами. Значит, они заменяли им руки или пальцы.

— Погибла вся экспедиция! — в отчаянии закричал Рой. — Что мы теперь будем делать? Что мы будем делать?

Вальтер бросил на него сердитый взгляд.

— Заткнись, дурак! Если ты не возьмешь себя в руки, мы все трое погибнем.

И словно в подтверждение его слов одна из голов, раскачиваясь на длинной шее, наклонилась к полу и принялась осматривать строение, в котором они прятались. Голова Чудовища опустилась до высоты человеческого роста, и Эрик, теряя сознание от страха, почувствовал, что глаза с плавающими в них красными зрачками устремлены прямо на него. И эта вытянутая морда со зловонной пастью, где могли исчезнуть сразу три человека!

Все мышцы его тела говорили, что надо бежать, спасаться, и он с неимоверным трудом заставлял себя стоять не шевелясь. А эти розовые щупальца — он впервые видел их так близко — какими они были длинными, они спокойно могли схватить его!

Но Чудовище, вероятно, не видело его, хотя и смотрело прямо туда, где он прятался. Голова просунулась между стержнями и задела Роя, который неподвижно стоял неподалеку от Эрика.

Бегун всплеснул руками, вскрикнул и бросился наутек. Голова Чудовища тут же исчезла из вида. Рой несся к противоположному концу строения.

— Теперь мы попались, — мрачно заметил Охотник за Оружием. Повернувшись к Рою, Эрик и Вальтер наблюдали, как между стержнями опускается веревка. Она плавно обхватила Роя и направилась к ним.

— Разбегаемся! — скомандовал Вальтер. — Удачи, мальчик!

И они отпрыгнули в разные стороны. Эрик склонился, чтобы быть как можно менее заметным, и зигзагами бросился петлять между стержнями. Если бы ему только удалось добраться до противоположного конца строения, а там — может, есть еще одно поблизости…

До него донесся крик Вальтера, и он потратил несколько мгновений на то, чтобы оглянуться. Зеленая веревка скрутила Охотника за Оружием всего в нескольких шагах от Роя. Теперь, волоча обоих разведчиков за собой, она ползла к Эрику.

Эрик выпрямился. Теперь скрываться не имело никакого смысла — надо было удирать изо всех сил.

Он слышал, как крики Роя и Вальтера все приближаются и приближаются. Быстрее бежать он не мог. Он просто не мог бежать быстрее…

Он почувствовал легкое холодящее прикосновение, и тут же оказался сбитым с ног. Он услышал собственный голос, издающий истошные крики. Изо всех сил он принялся колотить по веревке, которая приобрела черный цвет в том месте, где присосалась к его бедру. Она словно вросла в него так, что, казалось, отодрать ее невозможно. Ему оставалось лишь кричать, надрываясь, и звать на помощь, которой прийти было неоткуда.

Голова Чудовища снова склонилась, и одно из щупальцев ухватило конец веревки. И все трое, крича, размахивая руками и ногами, понеслись вверх — все выше и выше, в головокружительную белизну, туда, откуда уже не видно пола, туда, где Чудовищам будет удобнее их рассматривать, ибо теперь они стали их пленниками.

XV

Никогда позднее Эрику не удавалось припомнить в точности, что происходило дальше. Охватившая всех вокруг истерия будто стерла все воспоминания. Остались лишь отдельные, не связанные между собой картинки: веревка, на которой он висит, передается из одних щупальцев в другие, огромный красный глаз, внимательно рассматривающий его, и облако зловонного, удушающего дыхания Чудовища. Но главное — люди, кричащие и гроздьями болтающиеся повсюду вокруг, и ощущение того, что его воля и сознание растворились в этом хриплом хоре обреченных, который, казалось, будет звучать вечно.

Воспоминания становятся более связными только с того момента, когда веревка, к которой прилипли он, Рой и Вальтер, опускается в большой прозрачный ящик, и Эрик внезапно обнаруживает, что снова стоит на ногах. Два других разведчика, стенал, тоже поднимаются с пола; а в это время над их головами исчезает веревка, которая теперь приобрела грязно-зеленый цвет.

Большая часть экспедиции уже находилась тут, остальные продолжали прибывать по мере того, как в ящик опускались одна за другой веревки, освобождавшие своих пленников и, обвиснув, поднимавшиеся вверх.

Ящики? Прозрачные кубики? Эрик посмотрел вниз. Сквозь прозрачный пол он различил ряды пересекавшихся стержней. То я дело на их пересечениях встречался прозрачный ящик, точно такой же, в каком находился он сам. В некоторых ящиках находились люди, другие были пусты.

Когда Эрик поднял глаза, он встретил взгляд Вальтера.

— Точно, — скорчив гримасу, заметил Охотник за Оружием. — Те самые блестящие кубики с тенями. Это были силуэты людей. А кубики оказались клетками. — Он выругался. — И меня еще называли Охотником за Оружием. И это мощное оружие, которое я собирался добыть, оказалось… Так нам и надо. Мы получили свое.

Окружающие постепенно начинали прислушиваться. Подняв указательный палец, к ним подошел Мэнни Изготовитель — его старческое, морщинистое лицо отягощали мрачные раздумья.

— Клетки, — пробормотал он. — В старой религии — Науке Предков, в которую мы верили раньше, — была легенда об этих штуках. Что же там говорилось? О том, что случается с людьми, которые увлекаются Чуждой Наукой, которые интересуются Чудовищами… Дайте-ка мне вспомнить…

Все замерли в ожидании, глядя, как Мэнни задумчиво вращает пальцем возле своего лба.

— Клетки. Да. Когда я был еще маленьким, я помню, как о них рассказывали те, кто исповедовал Науку Предков. Клетки Греха! Вот как они назывались — клетки Греха! И еще добавляли, что клетка Греха есть смерть.

Наступило гробовое молчание. Время от времени кто-нибудь опускался на колени и начинал бормотать молитву Науки Предков, которой пользовалось его племя. Рядом становился еще кто-нибудь и присоединялся к нему. И заунывный речитатив постепенно заполнял клеть, пробуждая во всех чувство раскаяния.

«О предки, о предки, я — неудачник, и я все позабыл. Простите меня. Я не смог отомстить Чудовищам, как вы учили. Простите меня. Я позабыл следовать вашими путями. Простите меня, простите меня…»

Эрик встряхнулся, отгоняя от себя скорбные чувства, которые вызывали эти слова. Те из экспедиции, кто им отдадутся, будут уже ни на что не годны. Всех их можно будет отправлять прямо в канализацию.

Его все еще сжигал стыд, когда он вспоминал, как легко он поддался общей панике. Разве так подобало вести себя Оку — а он был Оком. Оку следует наблюдать и запоминать, как бы необычно ни складывались обстоятельства, даже в том случае, если смерть становится неизбежной. Где бы он ни находился и что бы с ним ни происходило, он должен накапливать сведения, чтобы пользоваться ими в будущем.

«Клетка, ну что ж…» Он отступил в сторону от группы, которая окружила коленопреклоненных воинов. Рой-Бегун и Вальтер, кинув на него взгляд, последовали за ним. Они обошли Артура-Организатора, который сидел на полу, обхватив голову руками. «Простите меня, — повторял он, — простите меня…»

Размеры клетки равнялись десяти шагам в ширину и двенадцати в длину. Не слишком просторная для такого количества людей — она была порядком забита. Вероятно, Чудовища будут кормить их: какой смысл захватывать их живьем, чтобы потом морить голодом? Однако, наверное, возникнут проблемы с отходами и отправлением естественных нужд. Эрик внимательно изучил пол и заметил, что у него есть скат в одном углу клетки, который находился на перекрестии стержней. Вероятно, стержни были полыми, так как непосредственно над ними, в углу имелось отверстие. Но слишком маленькое для такого количества человек — как, интересно, Чудовища намереваются сохранять клетку в чистоте?

Отложив на время этот вопрос, Эрик подошел к одной из четырех стен. Вальтер и Рой продолжали следовать за ним, пытаясь разгадать его мысли по выражению лица. Стена была прозрачной, но прочной: Эрик проверил это, несколько раз стукнув по ней кулаком, а потом попытался продырявить копьем. Затем, закинув голову, он начал прикидывать высоту клетки. Три с половиной человеческих роста плюс внутренний выступ длиной в руку. И все же…

— Можно выстроить четырех крепких воинов внизу, — предложил Эрик Вальтеру. — На их плечи встают трое, на плечи тех — двое — пирамида. И люди смогут подниматься по их телам и пролезать по выступу наружу.

Охотник за Оружием задумался.

— Смогут. Но четыре плюс три плюс два — девять человек останутся в клетке. Кто добровольно согласится на это?

— Тоже мне проблема, — раздался позади них слабый голос. — Вопрос в том, что вы будете делать, когда выберетесь отсюда.

Все обернулись. На полу, в центре клети лежал человек странного вида. «Он не похож на Чужака, — решил Эрик, — и уж точно не принадлежит к Человечеству». Хотя волосы у него и были перехвачены на затылке, как у Чужаков, его необычный наряд не напоминал ни набедренную повязку, ни набедренные ремни — а представлял из себя некоторое подобие короткой кожаной юбочки с множеством карманов вокруг пояса. Из некоторых карманов торчали неизвестные Эрику предметы.

Человек был тяжело ранен. Верхнюю часть лица и всю правую сторону тела покрывали широкие запекшиеся раны, правая рука и нога не двигались и, судя по всему, были сломаны.

— Ты уже находился здесь, когда нас сбросили? — поинтересовался Эрик.

— Да. Но ваши люди слишком увлеклись своими бедами, чтобы заметить меня. — Он застонал и прикрыл глаза, перед тем как продолжить. — Понимаете, если вам и удастся выбраться отсюда, то будет некуда идти дальше. Снаружи стены клетки такие же гладкие, как и внутри, — так что вы просто попадаете на пол с высоты, равной росту Чудовища. И даже если вам удастся добраться до одного из стержней — какой от этого толк? Ни единой шероховатости на протяжении всей его длины — ухватиться совершенно не за что. А вот о чем я думал, лежа здесь: что если вы снимете все свои ремни и повязки и свяжете их вместе…

— Можно! — возбужденно воскликнул Вальтер. — Я знаю, как это сделать, и здесь есть еще другие люди, которые…

— Но потом я и от этой мысли отказался. В лучшем случае она окажется такой длины, что ее смогут использовать один-два человека, перебираясь от стержня к стержню. Не забывайте, что вы имеете дело с неимоверной высотой. А насколько я осведомлен о качестве кожи, которой вы пользуетесь… нет, это просто другой способ умереть, — он умолк, задумавшись. — Хотя, возможно, и не самый худший. Совсем неплохой способ.

Трое разведчиков вздрогнули, услышав это.

— Кстати, — тихо промолвил Охотник за Оружием, — из какого ты племени?

— Ты имеешь в виду имя моего народа? Ну, это уж мое дело. А теперь оставьте меня, пожалуйста. Боюсь… боюсь, мне придется немного помучиться.

— Мы тебя оставим, — свирепо прорычал Рой-Бегун. — С радостью оставим. Когда научишься хорошим манерам и дружелюбию, тогда можешь обратиться к нам.

И круто развернувшись, Рой направился прочь. Охотник за Оружием почесал в голове, бросил взгляд на Эрика и пожал плечами, двинувшись вслед за Роем.

Эрик присел на корточки рядом с раненым.

— Я могу чем-нибудь тебе помочь? — спросил он. — Тебе не нужно воды?

Человек облизнул пересохшие губы.

— Воды? Где ты ее, интересно, возьмешь, когда еще не наступило время кормежки? Ах, я забыл. Вы же ведете походный образ жизни, и у вас есть фляги. Да, я был бы очень благодарен за воду.

Эрик отстегнул свою флягу и поднес ее к губам раненого. Тот явно не был воином — он ничего не знал о порядке утоления жажды во время экспедиции. Он бы осушил всю флягу, если бы Эрик, памятуя о неприкосновенном запасе, не отстранил бы ее осторожно и не закупорил.

— Спасибо, — вздохнул раненый. — Я принимаю обезболивающее, а вот с жаждой ничего поделать не мог. Большое спасибо, — он приподнял голову. — Меня зовут Джонатан Даниельсон.

— А меня — Эрик. Эрик-Око.

— Привет, Эрик. Ты из… — волна боли прокатилась по всему его телу, вынудив замолчать. — Из передних коридоров, да?

— Да, мое племя называет себя Человечеством. Единственный, кто из него остался тут со мной, — это вон тот длинный парень, Рой-Бегун. Который рассердился на тебя.

— Единственный, кто остался… — проговорил раненый, словно обращаясь к самому себе. — Я тоже остался единственным. Нас было четырнадцать, и они поймали всех. Одно движение Чудовища — и вокруг остались только раздавленные тела. Мне повезло — оно едва задело меня. Переломало ребра — внутренние кровоизлияния — но, думаю, никому не удалось так легко отделаться.

Когда голос его затих, Эрик робко поинтересовался:

— Нас ждет то же самое? С нами Чудовища поступят так же?

Джонатан Даниельсон нетерпеливо тряхнул головой и тут же поморщился, почувствовав боль.

— Ха! Конечно нет. Это все произошло, когда меня захватили в плен. Здесь Чудовища не станут просто грубо давить вас. Ты знаешь, куда вы попали, а?

— Ты имеешь в виду эту клетку?

— Это место. Все это место, где находятся клетки. Это — Центр Контроля за Вредителями.

— Вредителями? Центр Контроля?

На изуродованном лице появилась горькая улыбка.

— Ты да я. И все остальные люди. Мы — вредители, с точки зрения Чудовищ. Мы крадем их пищу, мы досаждаем им, разносим заразу. И они хотят избавиться от нас. Здесь они проводят исследования методов и способов борьбы с нами. Это — лаборатория, в которой они испытывают разные виды убийств: пульверизаторы, капканы, ядовитые приманки и прочее. Но для этого им нужны подопытные животные. Ими мы и являемся — подопытными животными.

Эрик, глубоко задумавшись, отошел в центр клетки, где, обхватив руками колени, с поникшим видом сидели Рой и Вальтер.

— Люди устали, Эрик, — заметил Бегун. — У них был тяжелый день, страшный. Они бы поспали. Но Артур только сидит и знай бормочет свои молитвы не желая ни с кем разговаривать.

Эрик кивнул и сложил руки рупором у рта.

— Слушайте все! — крикнул он. — Вы можете ложиться спать. Я объявляю ночь!

— Слышали? — повторил Рой. — Наш военачальник объявил ночь. Всем спать!

И тут же люди начали благодарно растягиваться на полу.

— Спасибо, Эрик. Спокойной ночи. Спокойной ночи, Эрик.

— Вы станете на стражу, — обращаясь к Вальтеру и Рою, распорядился Эрик. — Выберите двоих, которым доверяете, чтобы сменили вас. И велите разбудить меня, если начнет происходить что-нибудь чрезвычайное.

Когда они заняли свои посты у противоположных стен клетки, Эрик улегся и положил руки под голову. Ему многое предстояло обдумать, и заснуть оказалось не так-то просто.

Подопытные животные…

Центр Контроля за Вредителями…

Где они испытывают разные способы убийств…

XVI

Объявлять утро не потребовалось. Их разбудил завтрак: Чудовище вываливало на них горы пищи через длинную прозрачную трубку. Часть еды была знакома тем, кто похищал ее, абсолютно свежую, из кладовой Чудовищ, но кое-что они видели и пробовали впервые; но все оказалось съедобным.

После того как огромная куча разноцветных кусков высыпалась на их головы, трубку вынули, и люди увидели, как ее вставляют в другие клетки, укрепленные на стержнях. Вскоре после того как они закончили трапезу, Чудовище появилось снова и опять вставило трубку в угол клети. Теперь из нее хлынула вода — и не только для того, чтобы люди напились, но и чтобы смыть с покатого пола все остатки и накопившиеся за ночь отходы.

«Довольно просто, — подумал Эрик. — И уборка закончена».

Вокруг струи толпилось и толкалось большое количество людей. «Надо будет получше организовать их в следующий раз, — подумал Эрик. — А пока влезать в такую толкучку — только компрометировать образ военачальника». Он передал свою флягу Рою, распорядившись, чтобы Бегун наполнил ее и проследил, достаточно ли воды у раненого.

А когда Бегун взглянул на него с некоторым сомнением, Эрик просто и непререкаемо заявил: «Это приказ, Рой». Отойдя в сторону, Эрик проследил краем глаза, как Рой отправился выполнять его распоряжения. Эрик почувствовал облегчение — после ночного сна, восстановившего психическое равновесие людей, он боялся, что его положение будет подвергнуто сомнению.

«Главное, — сообразил он, — заключается в том, чтобы занять пленников». Это отвлечет их от тревог и в то же время укрепит его авторитет.

Удобнее всего начать со своего предшественника — Артура.

Мощный поток внезапно уменьшился до тонкой струйки, и трубку убрали. Не успевшие наполнить свои фляги начали громко протестовать, но Чудовище, не обратив на них никакого внимания, спокойно направилось по своим делам, крепко обхватив трубку розовыми щупальцами.

Организатор отхлебнул из фляги и, опустив ее, утер рот тыльной стороной руки. Эрик приблизился к нему, чувствуя, что за ними наблюдает большая часть воинов.

— У нас тут организационная проблема, Артур, — начал Эрик. — Дело как раз тебе по плечу. Нельзя допустить, чтобы все бросались толпой и каждый старался наполнить только свою собственную флягу. Так всегда кто-нибудь будет оказываться без воды. Как ты считаешь, можно изобрести здесь какую-нибудь систему?

Артур, кажется, вполне согласился отказаться от обязанности принимать решения и перейти на более низкий пост по обеспечению административного планирования, в котором он так хорошо разбирался. Он утвердительно кивнул и улыбнулся.

— Да. Я уже думал об этом. Например, почему бы нам…

Эрик дружески похлопал его по плечу.

— Не надо объяснять. Я сам все увижу. Полностью доверяю это тебе. — Эрик помнил, как его дядя, Томас-Капканолом, именно так разговаривал со своими подчиненными, и знал, что этот способ эффективен.

Он действительно себя оправдал. Артур выделил группу, которой поручался контроль за порядком во время поступления воды, и еще одну, которой вменялось в обязанность набирать ее во фляги. Эрик отозвал в сторону Вальтера Охотника за Оружием.

— Я хочу, чтобы ты пересчитал все кожаные ремни, которые есть у людей. Поэкспериментируй, какие получатся из них веревки. Попробуй плести их разными способами — в два ряда, в три, как сочтешь нужным. Надо узнать, насколько такая веревка может быть крепкой.

Охотник за Оружием покачал головой.

— Не надейся. Нам мало что удастся сплести из тех коротких ремешков, что надеты на воинах. Я все время, не переставая, думал об этом и пришел к выводу, что раненый Чужак прав. Ремни, которыми мы пользуемся, хороши для того, чтобы завязывать волосы или поддерживать ранец, но, если их связать вместе и проверить на прочность — скажем, подвесить трех-четырех человек — они просто лопнут.

— И все же попробуй, — настоятельно повторил Эрик. — И используй при этом как можно больше людей. Если они будут заняты, у них не останется времени на то, чтобы бояться, — он помедлил. — А почему это вдруг ты назвал раненого Чужаком? Ведь это слово в ходу у передних племен?

— Конечно. Но мы, обитатели дальних коридоров, тоже его используем. По отношению к таким людям, как он. — Вальтер указал большим пальцем на незнакомца. — Я уже видел такие юбочки, обшитые карманами. Знаешь, кто их носит? Народ Аарона.

Эрик с интересом повернулся туда, куда указывал Вальтер. Снова народ Аарона. Легендарное племя, из которого происходила его бабушка. Люди, отказавшиеся принимать участие в перевороте, организованном сторонниками Чуждой Науки, но, с другой стороны, не ставшие и его противниками. По внешнему виду Джонатан не сильно отличался от них. Он обращал мало внимания на помощь Роя, и, если бы не его одежда, он вполне мог сойти за одного из участников их экспедиции.

— Почему не сказать, откуда он? Что скрывать?

— В народе Аарона все такие. Жуткие снобы. Они считают себя лучше всех и не хотят делиться своими тайнами. Вечно так себя ведут, выродки.

Эрика позабавило то, что такой человек, как Вальтер, чувствовал себя настолько же интеллектуально несостоятельным по сравнению с народом Аарона, насколько любой воин Человечества при встрече с более развитой материальной культурой любого Чужака.

Но сам-то он воин Человечества, и это известно почти всем в экспедиции. Как долго они будут подчиняться выходцу из передних коридоров?

— Пойди займись этими веревками, — повторил Эрик. — Они нам смогут понадобиться. Я планирую массовый побег.

— Серьезно? — в глазах Вальтера вспыхнули искры надежды. — Каким образом?

— Я еще ни в чем пока не уверен. Мне надо все как следует обдумать. Есть один способ, которым мы пользовались в нашем племени.

И Охотник за Оружием отправился организовывать людей для испытания веревок. Похоже, он поверил словам Эрика, и время от времени люди восхищенно шептались, когда мимо проходил их юный военачальник.

Эрик помнил, с каким мрачным видом они сидели накануне, и он знал, что люди, лишенные надежды, ни на что не годятся. Так что он или кто-нибудь другой должен придумать какой-нибудь дельный план, чтобы народ не расслаблялся и в любую минуту был готов к действию.

Но себя он не мог обманывать. Сам-то он прекрасно понимал, что все это делалось им с единственной целью укрепить собственный авторитет. У людей должны быть основания верить своему военачальнику, особенно такому, который вышел из презираемой всеми среды.

Эрик пришел к простому выводу, что при сложившихся обстоятельствах он был наилучшим военачальником для этих людей. И дело не только в том, что он первым вчера пришел в себя и все выяснил — это мог сделать любой.

Нет, дело в том, что он достаточно изучил слабые места Чужаков в военном деле: их плохую дисциплину, неумение справляться с непредвиденными обстоятельствами, бесконечную болтовню в ситуациях, требовавших быстрых решений. Эрик готов был признать, что любой Чужак знает гораздо больше и владеет разными ремеслами лучше, чем он; лучше разбирается в тонкостях политической игры или сложнейших вопросах религии — но там, где надо обеспечить выживание в круговороте опасностей, годился только воин Человечества, с детства воспитанный в суровой атмосфере передних пещер. А он и был воином Человечества, сыном одного прославленного военачальника и племянником другого, он на деле доказал свое право называться Оком. Лучшего предводителя этот отряд не смог бы найти.

А пока они должны быть заняты делом и сохранять надежду на спасение. Если это спасение можно будет осуществить.

Из слепящего белого света вынырнула голова Чудовища и приблизилась к их клетке. Розовые щупальца сжимали изгибающуюся зеленую веревку, а влажные красноватые глаза, словно выбирая, неторопливо оглядывали пленников. Затем веревка опустилась рядом с задравшим голову воином и прилепилась к его спине, послав пульсирующие темные волны вверх и менял окраску.

Человек вскрикнул от неожиданности, и веревка взмыла вверх, унося его с собой. Судя по всему, он был напуган гораздо меньше, чем накануне, когда впервые познакомился с этим методом перемещения в пространстве, и просто висел, с любопытством оглядываясь по сторонам в ожидании дальнейшего развития событий.

Эрик подошел к раненому, которым занимался Рой.

— Что с ним будет?

Джонатану Даниельсону стало хуже. Все тело у него покрылось пятнами, лицо стало мертвенно бледным. Взглядом безжизненных, равнодушных глаз он указал в угол клетки.

— Оттуда видно. Можешь посмотреть, — еле проговорил он.

Большая часть людей последовала за Эриком в угол. С этого места обзор почти не заслонялся другими клетями и стержнями, и они могли спокойно рассмотреть плоскую белую поверхность, державшуюся на многочисленных стержнях, расположенных по всему ее периметру. На таком большом расстоянии она казалась почти крошечной, но, когда Чудовище опустило на нее пойманного воина и стало тщательно закреплять его руки и ноги зажимами, укрепленными на поверхности, Эрик сообразил, что там могло бы расположиться все его племя и еще осталось бы много свободного места.

Сначала никто не понимал, что делает Чудовище. Рядом с распростертым воином была сложена целая кипа зеленых веревок. Одни были короткими и толстыми, другие тонкими и длинными. Чудовище выбирало веревку, тыкало ею в человека, откладывало и бралось за следующую.

Потом тело начало судорожно сотрясаться, и все, прищурившись, подались вперед. И вдруг Эрик понял, что происходит. Страшный стон вырвался из его груди, губы скривились.

— Оно сдирает с него кожу! — кто-то произнес за его спиной с ужасом и недоверием.

— Оно рвет его на части! Смотрите: отрывает руки и ноги!

— Чудовища! Зачем они это делают?

Теперь от растерзанного тела во все стороны по белой поверхности разбегались красные полоски. Вероятно, человек кричал с того самого момента, как Чудовище приступило к своей работе, но на таком расстоянии они не могли расслышать его крик.

Чудовище спокойно и сосредоточенно продолжало свои исследования: та веревка, эта — оно кололо, резало, вскрывало.

Угол, в котором стоял Эрик, опустел. Некоторых тошнило, другие в отчаянии монотонными голосами произносили ругательства.

— Зачем они это делают? — продолжал спрашивать один умоляющим голосом. — Зачем они это делают?

Эрик заставил себя досмотреть до конца. Он — Око, а Око должно видеть все. К тому же он отвечает за этих людей, а любые новые сведения о Чудовищах могут помочь им.

Он видел, как то, что раньше было человеком, наконец замерло и застыло в луже крови. Чудовище наклонило шею и схватило щупальцами прозрачную трубку. Развязав тесемки, удерживающие тело, оно направило раструб на останки, и хлынувшая струя смыла их вместе с кровью в центр, где виднелось темное круглое отверстие, в котором все и исчезло. Струей воды Чудовище промыло зеленые веревки, положило трубку и отошло от сооружения, снова засиявшего белизной.

Склонив голову и еле сдерживал тошноту, Эрик, спотыкаясь, двинулся к Джонатану Даниельсону, который лежал теперь в полном одиночестве. Тот принялся объяснять, даже не дожидаясь, когда Эрик задаст вопрос:

— Анатомирование. Они хотят выяснить, похожи ли вы на других людей, которых они отлавливали. По-моему, они анатомируют по одному человеку из каждой пойманной группы. — Он беспокойно задвигал головой и глубоко вздохнул. — Когда они поместили меня сюда, из нашей группы остался в живых еще один человек. Савл Дэвидсон. Они разложили его там и тоже разрезали.

— А остальные, — тихо договорил Эрик, — будут использованы в других опытах.

— Судя по моим наблюдениям за обитателями других клеток, именно так, — губы Джонатана искривились в мрачной улыбке. — Помнишь, я сказал, что, если веревка оборвется и вы разобьетесь, это будет не самой плохой смертью?

— А эти зеленые веревки, которыми пользуются Чудовища, — ты знаешь, как они действуют?

— Протоплазменное всасывание. В последнее время Чудовища много работают в этой области. Именно с этой целью мой отряд и был послан сюда.

— Какое всасывание?

— Протоплазменное, — повторил раненый. — Видел когда-нибудь их двери? Они открываются и закрываются, как ширмы; стоит до них дотронуться, и они перестают двигаться.

Эрик кивнул, вспомнив внезапно появившийся проем в стене и то, как они с Роем чудом удержали его, пока в него не проскользнул Вальтер.

— Двери действуют на обратном принципе. Протоплазменное отторжение.

— Кажется, я понимаю тебя, но что значит это слово, которое ты все время повторяешь? Что это за протоплазма?

Джонатан Даниельсон еле слышно выругался.

— Всемилостивейший Аарон! Я тут разговариваю с дикарем, который никогда не слышал о протоплазме! — он отвернулся и удрученно вздохнул.

Эрик стоял, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовал себя таким же глупым и неразвитым, как тогда, когда впервые познакомился с Артуром-Организатором.

— Ты из народа Аарона? — наконец спросил он неуверенным голосом.

Ответа не последовало.

— Моя бабушка была из народа Аарона — так мне говорили. Дебора-Грезовидица. Ты слышал о ней?

— Ой, уйди, уйди, — пробормотал Джонатан Даниельсон. — Я умираю и хочу остаться наедине с собой — единственным цивилизованным человеком здесь.

Эрик попытался задать еще один вопрос и не смог. В отчаянии он отошел прочь, ощущая себя не столько военачальником, сколько самым юным из послушников.

Вальтер попытался привлечь его внимание — он плел веревку из коротких, связанных друг с другом ремней.

— Мы собираемся опробовать первую. Хочешь посмотреть?

— Да. Наверное. Послушай Вальтер, — промолвил Эрик с деланной небрежностью, — у вас тут самые разные специалисты из дальних коридоров. Ты знаешь из них кого-нибудь, кто работал с протоплазмой?

— С чем?

— С протоплазмой. Протоплазменное всасывание или отторжение. Неважно, что именно. Ты, конечно, знаешь, что такое протоплазма?

— Не знаю. Никогда в жизни не слышал об этой штуковине.

— Ну что ж, тогда ладно, — почувствовав себя намного лучше, заметил Эрик. — Сам займусь этим. Давай испытаем веревку.

Они попросили двух воинов встать и начать тянуть за концы веревки. Веревка выдержала. Но когда они ее отпустили, а потом резко дернули, она лопнула посередине.

— Ну, для первого испытания довольно, — пробормотал Вальтер и, сложив руки, опустил на них голову. — Ну что ж, придется вернуться к теории, — он бросил робкий взгляд на Эрика. — Надеюсь, ты не возражаешь, что я немного воспользуюсь Наукой Предков? Это одно из древнейших священнодействий, известных в моем племени.

— Пользуйся чем угодно, любыми средствами. С нас уже довольно религиозной нетерпимости и фанатизма.

На следующее утро, накормив и напоив их, Чудовище снова вернулось с зеленой веревкой. Однако теперь выбранную жертву ему удалось вытащить только после упорного сопротивления. Обитатели клетки плотной толпой перебегали из одного угла в другой, издавая дикие крики. Эрик пытался остаться в стороне, стараясь сохранять спокойствие, необходимое военачальнику, но обезумевшая толпа увлекла его за собой.

Все это время Чудовище терпеливо наблюдало за происходящим, подергивая веревкой над самой клеткой, пока выбранная им жертва на мгновение не отделилась от остальных. Похоже, ему был нужен совершенно определенный экземпляр. Веревка скользнула вниз, всосалась в плечо жертвы и тут же начала подниматься. Несколько друзей уцепились за ноги несчастного, ко нм пришлось спрыгнуть вниз, когда они поднялись до крал клети. Другие в отчаянной ярости метали копья, но те только отскакивали от шкуры Чудовища. И, наконец, заливаясь слезами, все собрались в углу, глядя, как их товарища уносят к плоской белой поверхности.

Единственное, что утешало, — смерть его оказалась быстрой. Никакого изуверского анатомирования на этот раз не проделывалось — короткая, хотя и страшная агония в экспериментальном капкане положила всему конец. И снова Эрик досмотрел это зрелище до конца, запоминая внешний вид капкана, если потребуется на будущее.

И снова окровавленные останки были смыты в круглое отверстие посередине.

— Отомстить Чудовищам, — молился кто-то поблизости.

— Не важно, как. Об одном я прошу, чтобы когда-нибудь мне удалось им отомстить.

Эрик мысленно с этим согласился. В этих древних молитвах скрывалась глубокая истина! Чуждая Наука или Наука Предков — что угодно — только бы отомстить!

Вся беготня от Чудовища закончилась печально. Рой-Бегун указал Эрику на место, где лежал Джонатан Даниельсон, которого затоптали насмерть.

— Я видел, как он пытался отползти в сторону. Но он был слишком слаб, бедняга.

Вместе они осмотрели принадлежавшие покойному вещи. Большинство предметов оказалось им незнакомо, за исключением странного короткого копья, которое кто-то признал и объяснил, что это — складной нож. Он выглядел как полезная вещь — чуть больше орудия, которым пользовались воины для бритья, и Эрик взял его себе. Артур-Организатор снял с Джонатана юбку и прикрыл ею лицо мертвеца.

— Он из народа Аарона, — пояснил Артур, — его следует так погребать. Они всегда закрывают лица своим соплеменникам.

Однако погребение Джонатана представляло большую сложность, несмотря на строжайшее правило коридоров, требовавшее осуществлять это немедленно. Запихать его в крохотное отверстие в углу был невозможно. Но и оставить разлагающийся труп рядом они тоже не могли.

Но только Эрик придумал, как поднять тело к краю и сбросить его вниз, как бдительное Чудовище пришло им на помощь и разрешило все проблемы. Сверху спустилась зеленая веревка, которая обвила тело и подняла его вверх, даже не скинув с лица уложенную Артуром юбочку.

«Неужели Чудовища понимают и уважительно относятся к религиозным обрядам людей? — подумал Эрик. — Вряд ли, они просто соблюдают санитарию». Он проследил, как труп был перенесен к анатомическому столу и бесцеремонно сброшен в черное отверстие.

Затем, ко всеобщей неожиданности, Чудовище снова вернулось к клетке, опять опустило в нее зеленую веревку и выловило Эрика.

XVII

Все произошло так быстро и настолько внезапно, что Эрик даже не успел отбежать в другую сторону клетки или оказать хоть какое-нибудь сопротивление. С его губ сорвался крик изумления, и, взмыв в воздух, Эрик увидел, как задранные вверх лица его приятелей превращаются в неразличимые белые точки.

И вот он уже переносился через бесконечное пространство, свисая с конца веревки. Он ощущал ее холодное прикосновение поперек спины, там, где оно приклеилась к его телу. Но гораздо хуже этого ощущения было чувство леденящей пустоты, затопляющего сознание ужаса, постепенно перерастающего в твердую уверенность, что его ждет неизбежная мучительная смерть.

Анатомирование? Нет, если верить Джонатану Даниельсону, Чудовища удовлетворялись одним экземпляром из каждой группы. Скорей всего очередная ловушка, что-нибудь такое же отвратительное, как та штуковина, только что на его глазах сжевавшая человека.

«…лаборатория, где они испытывают разные способы убийств: пульверизаторы, капканы, ядовитые приманки и прочее…»

Что из этого ему уготовано? В каком чудовищном опыте ему предстоит испустить последний вздох?

В каком-то смысле ему повезло. По крайней мере в общих чертах он представлял себе, чего ожидать. Он не станет послушным подопытным животным — это уж точно. Он будет сопротивляться всеми возможными способами, пока достанет сил. Он потянулся за копьем, но тут же передумал.

Нет. Незачем терять копье, пока не предоставилась возможность хорошего броска. Надо дождаться, пока его опустят и поблизости окажется какой-нибудь жизненно важный орган — скажем, глаз или открытая пасть, чтобы попытаться поразить горло внутри. Неудачный бросок сейчас только пробудит подозрительность Чудовища. Но возлагать слишком большие надежды на свое оружие не приходилось: он не раз уже видел, как копья, не принося никакого вреда, отскакивают от толстой серой шкуры.

Он сейчас нуждался в совсем иных военных средствах, таких, которыми мог располагать человек вроде Охотника за Оружием. Как, например, мягкое красное вещество, которое тот дал ему при первой встрече, оторвавшее голову Стефену Сильной Руке…

И оно еще осталось! Его первая Кража — Эрик хотел сохранить свидетельства о ней до своего смертного часа. Но судя по всему, этот час уже наступил.

Оружие, украденное Вальтером у Чудовищ, должно быть обращено против них.

Он закинул руку за спину и принялся ощупывать содержимое ранца, пока не наткнулся на то, что искал. Сколько отрывать? Стефену хватило очень небольшого кусочка. А Чудовищу при его размерах? Лучше использовать все, а там будь что будет!

Эрик извивался на веревке как червяк, держа в руке мягкий красный шарик и выжидая подходящего случая. Ему предстояло не простое дело: сначала он должен плюнуть на шарик и, как только на него попадет слюна, тут же бросать. А это означало, что нужно все очень точно рассчитать: если в тот момент, когда он плюнет, его развернет в сторону от Чудовища, ему все равно придется избавляться от шарика, но тогда его единственное оружие полетит в пустоту без всякого толка.

Следовательно, нужно приступать к этому тогда, когда его начнет разворачивать к Чудовищу.

Эрик принялся внимательно отмечать про себя длительность каждого оборота, запоминал его ритм. Страха в нем не осталось, напротив, его охватило такое возбуждение, что он чуть ли не пел. Он знал, что удачный бросок для него означал смерть. Если взрыв удастся и Чудовище погибнет, он — с веревкой или без нее — полетит на пол с огромной высоты и неминуемо разобьется. Но прежде расстанется с жизнью его враг. Наконец ему удастся совершить то, о чем так долго мечтали люди, — отомстить Чудовищам!

И участники его экспедиции увидят это, все это увидят — Рой, Вальтер, Артур — они сойдут с ума от радости. Отомстить Чудовищам! И сделать это не исподтишка, не кражами продуктов и изделий, но открыто и сполна, как равноправный противник. Отомстить Чудовищам с помощью их же собственного оружия!

Он надеялся, что члены экспедиции все еще видят его. Чудовище прошло мимо стола для анатомирования и продолжало двигаться дальше. Куда?

Неважно. Даже если оставшиеся в неволе товарищи его уже не видят. Важно лишь одно: правильно рассчитать ритм вращения и бросить шарик в нужный момент. И тогда Чудовище отправится в канализацию вместе с ним. Хорошенький трофей он предъявит предкам!

Эрик был уверен, что учел все. Однако он позволил себе еще один оборот, тщательно проигрывая весь маневр в голове.

«Тут я плюю. Здесь бросаю. Тут это попадает в Чудовище, как раз в тот момент, когда я иду на новый оборот. А здесь, когда я буду к нему спиной, Чудовище уже будет падать!»

Да, он все рассчитал. Его начало снова разворачивать к Чудовищу, и он поднес ко рту шарик, накапливая слюну. Краем глаза он уже видел своего врага.

Пора.

Не спеша, аккуратно он плюнул несколько раз на шарик, вращая его в пальцах. Потом отвел руку назад и выждал, отсчитав про себя необходимое количество мгновений. И когда Чудовище оказалось почти точно перед ним, он бросил. Он бросил шарик по высокой дуге, целясь в голову, которая раскачивалась взад и вперед на невообразимо длинной шее. Попадет! Святые Предки, он правильно рассчитал!

Но уже заходя на новый оборот, Эрик заметил, что события развивались не так, как он предполагал. Чудовище заметило шарик и, с жадностью раскрыв пасть, вытянуло голову навстречу ему! Чудовище заглатывало его! Оно заглатывало собственное оружие!

Последнее, что Эрик успел заметить, — это движение, волной пробежавшее по всей длине горла. И несомненное удовольствие в омерзительных красных глазах!

Затем его снова развернуло спиной к Чудовищу. С надеждой он ожидал взрыва, который разорвет гигантскую тварь изнутри. Но ему не удалось ничего услышать. Наконец за его спиной раздался звук, но совсем не взрыва, хотя он и был достаточно громким. В душе Эрика снова вспыхнула надежда. Веревка, на которой он висел, дернулась вверх.

Эрик повернул голову и присмотрелся. Где эта тварь?

Все там же.

Да, все там же. Он снова видел Чудовище. От отчаяния силы покинули его, и он безвольно повис.

Горло Чудовища все еще колыхалось от пробегавших по нему волн, которые становились все меньше и меньше: судя по всему, действие вещества иссякло. Как только волна достигала того места, где шея соединялась с телом, раздавался странный громкий звук, который Эрик уже слышал, когда висел спиной к Чудовищу. Теперь, находясь лицом к огромной твари, Эрик понял, что это такое: нечто среднее между чиханием и кашлем, но более всего это напоминало удовлетворенный стон, завершающийся восторженным всхлипом.

Да, действие шарика заканчивалось. Странные звуки раздавались все с большими интервалами и становились все тише и тише. Огромная шея начала изгибаться, а голова описывать круги — словно в поисках новых шариков. Глаза Чудовища лучились от удовольствия.

Очевидно, оно никак не связывало полученное удовольствие со своим крохотным пленником.

«Еще хорошо, что так», — решил Эрик, продолжая болтаться на прилипшей к его спине веревке. Ему хватало того презрения, которое он сам к себе испытывал.

Эрик Уничтожитель Чудовищ. Эрик Убийца Пришельцев. Вот каким он уже представлял себя.

«А как насчет Эрика Угодника Чудовищ? — с горечью спросил он сам себя. — Неплохое имечко».

«Что случилось с этим оружием? Вероятно, изначально это и не было оружием, — подумал он. — Вальтер украл его у Чудовищ и выяснил, что его можно использовать как оружие против людей. Плюешь на него, бросаешь в человека, и тот взрывается. Но в обиходе Чудовищ оно имеет совершенно иное предназначение. Какая-то пища, может приправа, лекарство, а то и возбуждающее средство. А может быть, это элемент какой-нибудь их игры. Наверняка в соединении с человеческой слюной свойства вещества менялись. Не представляя, впрочем, при этом опасности для Чудовищ. Тщательно подготовленная атака причинила мерзкой твари такой же вред, как изысканнейшее угощение».

В этом заключался немаловажный урок, который подрывал сами основы Чуждой Науки, считавшей, что человек может получить от Чудовищ важную и полезную информацию. Но то, что было вредным для людей, могло оказаться целебным для Чудовищ — целебным и приятным. Следовательно, если мыслить логически, возможно и обратное. Все, что полезно и ценно для людей, может уничтожить Чудовище — если бы только обнаружить или выделить, что именно!

Эта идея предлагала новый подход к изобретению оружия, о котором мечтали бесчисленные поколения людей в течение многих веков.

Почувствовав прилив вдохновения, Эрик начал прикидывать в уме возможные направления исследований. Но Чудовище внезапно остановилось, и это заставило его вспомнить о том положении, в котором он находился в данный момент: безо всякого оружия, если не считать сильной правой руки и пары копий. И если он хочет оказать какое-нибудь сопротивление, прежде чем его разорвут на куски, ему надо подготовиться.

Они оказались там, куда направлялось Чудовище, и зеленая веревка начала опускаться. Эрик дотянулся до копий за спиной и после небольшого колебания выбрал легкое для правой руки и тяжелое — для левой.

Если ему представится возможность, и голова твари достаточно низко склонится к нему, он метнет легкое копье, а тяжелым будет обороняться от всяких инструментов и орудий, которые Чудовище попробует к нему применить. Впрочем, особых надежд он не питал: расстояния были слишком велики для меткого броска, и сила, которой он собирался противостоять, во много тысяч раз превосходила его собственную.

Но он был Эриком-Оком, воином Человечества.

Эрик взглянул вниз. Как ни странно, он не заметил под собой ровной белой поверхности. Вместо этого там была клетка! Его просто перемещали из одного места в другое.

Эрик с облегчением вздохнул. Он уже собирался отправить копья за спину, но в это мгновение ноги его коснулись пола точно посередине клетки, и веревка взвилась вверх. Эрик внимательно огляделся.

И только копья, которые он держал в руках, спасли ему жизнь, когда внезапно на него набросилась обнаженная девушка.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ О мыслителях и мудрости

XVIII

Пока он висел на веревке, клетка казалась пустой. Стоя посредине, предоставленный самому себе, Эрик начал неторопливо оглядываться. И вдруг за спиной послышался решительный топот ног, чуть более легкий, чем звук шагов воина…

Эрик повернулся с вежливой улыбкой на губах и приготовился произнести приветствие… и онемел.

Потому что на него кинулась абсолютно обнаженная девушка в облаке светло-каштановых волос, которые струились по ее плечам и ниспадали на бедра. В руке она сжимала тяжелое копье с невероятно длинным наконечником. Острие копья было наделено прямо в живот Эрика. Девушка наступала быстро.

Совершенно инстинктивно Эрик парировал удар одним из своих копий.

Девушка отступила на шаг, окинула его взглядом и снова бросилась вперед. И снова Эрик отразил удар, хоть и с большим трудом: копье прошло рядом с его горлом на расстоянии в половину ладони.

Она атаковала снова и снова, и он неутомимо парировал ее удары. Эрику казалось, что он помешался, — все происходящее походило на страшный сон, который мог присниться в коридорах после сытной трапезы. Как это женщина могла владеть оружием? Как она могла сражаться с воином?

Она не собиралась сдаваться. Она, все всяких сомнений, намеревалась прикончить его. Ее глаза были сосредоточенно прищурены, от напряжения она прикусила кончик языка. Девушка выискивала в защите Эрика незащищенное, уязвимое место и нападала снова.

А Эрик, используя копье как дубинку, только отбивал удары.

Как же ему ее остановить? Он не мог использовать оружие — боялся, что случайно ранит или даже убьет девушку. Во что бы ты там ни верил, в Чуждую Науку или Науку Предков, неприкосновенность женщины в брачном возрасте не подлежала сомнению. Женщина, способная производить потомство, несмотря ни на что считалась святыней, к которой вообще нельзя прикоснуться оружием. Воина, совершившего такое преступление, не считали более человеком: племя объявляло его отщепенцем, даже если это был вождь.

Но, похоже, рано или поздно ей удастся сломить его защиту. И он не мог убрать своя копья. Стоит ему попытаться это сделать и перестать отражать ее удары, и ему придет конец.

Так что единственное, что оставалось, — это защищаться. А она была так решительно настроена! Оба уже тяжело дышали в такт гулким ударам скрещивающихся копий. Эрик отскочил, и удар, направленный ему в глаз, прошел мимо.

— Чуть не попала, — пробормотал он.

Девушка замерла, не успев сделать следующий выпад, даже потеряла равновесие и качнулась. Он встретил взгляд широко раскрытых глаз.

— Что ты сказал? — выдохнула она. — Ты что-то сказал.

Эрик тоже не спускал с нее глаз, решив, что она сумасшедшая. Может, как раз и воспользоваться этим случаем, пока она отвлеклась на что-то, — неожиданно наброситься и отобрать оружие?

— Да, сказал, — ответил Эрик, не спускал глаз с ее копья. — Ну и что?

Она опустила копье и отступила на несколько шагов — напряжение постепенно оставляло ее.

— То есть ты умеешь разговаривать. Ты владеешь языком.

— Конечно, владею, — раздраженно откликнулся Эрик. — Какого черта, ты что, считаешь меня дикарем?

Вместо ответа девушка отбросила в сторону копье и, опустившись на пол, принялась раскачиваться взад и вперед, наклонив голову к коленям.

Эрик приблизился к ее оружию, поднял его и запихал себе за спину вместе со своими копьями. Когда он повернулся к девушке, та плакала. В каком бы недоумении он ни находился, ему было ясно, что это слезы облегчения, а не боли и сожаления.

Эрик замер в ожидании. Теперь, после того как она осталась без оружия, он мог позволить себе быть терпеливым. Если в конечном итоге выяснится, что она ненормальная, он решит, что с ней делать. Конечно, делить клетку с буйной сумасшедшей — перспектива малопривлекательная, но, с другой стороны, даже такая женщина оставалась святыней…

Девушка наконец перестала плакать и вытерла слезы тыльной стороной ладони. Потом она приподняла голову, закинула руки за затылок и весело улыбнулась Эрику. Эрик почувствовал еще большее замешательство, чем прежде. Действительно, творилось что-то странное.

— Именно так я и подумала, — произнесла она. — Я решила, что ты — дикарь.

— Я? — изумленно переспросил Эрик.

— Ты, ты. И так подумала не только я.

Эрик окинул взглядом клетку. И больше никого не увидел. Девушка явно была ненормальной.

Она проследила за его взглядом и рассмеялась.

— Нет, я не имею в виду кого-нибудь из присутствующих. Я имею в виду вон того приятеля, — она указала пальцем вверх. — Он тоже принял тебя за дикаря.

Эрик посмотрел вверх, куда она указывала своим большим пальцем. Чудовище, которое принесло его сюда, все еще стояло над клеткой, внимательно глядя вниз огромными немигающими красными глазами, его цепкие розовые щупальца замерли в полной неподвижности.

Эрик почувствовал себя глубоко уязвленным. Быть принятым за мифического, жуткого дикаря — это уже слишком! Рассказами о них стращали непослушных ребятишек. Эти заросшие волосами существа не пользовались языком, не умели владеть оружием и много незапамятных времен назад забыли всеобщее табу всех племен и народов, наложенное на каннибализм. Юных послушников в отрядах запугивали историями о многочисленных блуждающих ордах, которые вдруг появлялись из ниоткуда и перегрызали копья своими зубами, сражаясь не ради победы, территории или женщин, но ради оторванных конечностей своих противников. А если ты спрашивал бывалого воина, неужели дикари действительно существуют, несмотря на то, что никто никогда их не видел, он отвечал, что эта чума появляется лишь в дальних коридорах. «Дикари, — сообщал он то, что ему в свое время довелось услышать от своих учителей, — не обитают на территории Чудовищ, не живут они и в коридорах. Они живут совершенно в другом месте, которое называется Внешний Мир» А если ты просил его объяснить или описать, что такое Внешний Мир, он только пожимал плечами, приговаривая: «Ну, Внешний Мир — это место, где живут дикари». И ты уходил, гордый своими познаниями, наконец догадавшись, что дикари — такая же страшная легенда коридоров, как и прочие их невидимые обитатели: кровосос Дракула, стаи злобных полицейских собак, пучеглазые марсиане и дикие кошки.

Но понятие «дикарь» относилось не только к мифическим персонажам; слово использовалось как ругательство и с целью унизить другого. Дикарем называли неумелого ребенка или воина, ослушавшегося своего военачальника, или женщину, изгнанную из Женского Сообщества. Если кто-нибудь в племени совершал особенно вопиющее преступление и, избегнув наказания, скрывался в дальних коридорах, о нем говорили: «Пусть его заберут дикари. Он ничем не отличается от них». Дикарем становился тот, кто не выдерживал испытания на принадлежность к человеческому роду.

Но какое право имела эта девушка заклеймить его таким именем? Ей не могло быть известно, что его собственное племя объявило его отщепенцем. Да даже если и так, — она сама находится на территории Чудовищ, где ни одна женщина не имеет права показываться, — и туда же — оскорблять людей.

— Так что я решила, что ты — дикарь, именно из-за нашего Большого Приятеля, — промолвила девушка. — Он уже запускал ко мне двух дикарей. К счастью, он приносил их по одному. И мне удавалось прикончить дикаря сразу, как только он опускался, еще до того, как тот успевал рассмотреть, какая я соблазнительная и вкусная.

— Ты хочешь сказать… что дикари действительно существуют?

— Действительно ли существуют дикари? Ты никогда их не видел? Благословенный Аарон, откуда же ты взялся?

«Из Человечества» — уже собрался отвечать Эрик, принимая привычный напыщенный вид, но тут же вспомнил, как на это реагировали чужаки, — за последнее время он многому успел научиться.

— Я из передних коридоров, — ответил он. — Из небольшого племени, которое там обитает. Вряд ли ты что-нибудь о нас слышала.

Девушка кивнула.

— Из передних коридоров… тогда понятно, почему у тебя не подвязаны волосы. А для Чудовищ все люди с распущенными волосами являются дикарями. Они, по-моему, достаточно внимательно меня изучили, чтобы догадаться, что я женского пола — вероятно, одна из немногих женщин, которых им удавалось поймать. А из-за того что волосы у меня распущены, они, не переставая, подпихивают ко мне дикарей, чтобы я с ними спарилась. И мне это уже порядком надоело, должна тебе сказать! Еще спариваться с кем-нибудь — куда ни шло, но превращаться в чей-нибудь обед!.. Я уже привыкла к тому, что здесь появляются только дикари, так что, как только я увидела твои волосы, я сказала себе: «Рашель, за дело!» Если бы я была повнимательнее, я бы заметила, что в руках у тебя копья, за спиной ранец, а следовательно ты экипирован как человек.

— Тебя зовут Рашель? А меня — Эрик, Эрик-Око.

— Привет, Эрик. Я — Рашель дочь Эстер, а сокращенно — просто Рашель. Как приятно, что нас теперь двое — хоть можно будет с кем-то поговорить. Из передних коридоров, — ухмыльнулась она. — Неудивительно, что ты не видел дикарей. Они почти никогда не добираются туда — слишком далеко от Внешнего Мира. Но мой народ то и дело вынужден сражаться с ними и оттеснять их назад на открытые пространства. Чудовища, вероятно, наловили целую уйму их для своих экспериментов — во Внешнем Мире у них, наверное, повсюду расставлены капканы. Эй, взгляни.

Эрик послушно посмотрел вверх. Чудовище, принесшее его, тяжеловесно развернулось и начало удаляться.

Рашель захихикала.

— Как мило. Оно решило, что, наконец, подобрало мне пару, и любезно оставляет любовников наедине. Впервые за все это время ему не приходится тут же вынимать труп из клетки.

Эрик почувствовал себя неловко и застеснялся.

— А почему оно решило, что все в порядке?

— Ну во-первых, конечно же потому, что я не убила тебя. Потом оно видело, как мы пожимали друг другу руки. Не думаю, что они знают о нас намного больше, чем мы о них. Вполне возможно, что оно восприняло акт рукопожатия как то самое. Помнишь старую любовную песню: «Безумной страсти миг — душа моя трепещет, и разум помутился мой».

Эрик почувствовал, как лицо его заливает румянец. Он никогда в жизни не встречал женщины, которая говорила бы так открыто и небрежно об этом. Особенно смущало это в сочетании с распущенными волосами, свидетельствующими, что девушка незамужняя. Эрик попробовал сменить тему разговора:

— Ты из народа Аарона, Рашель?

Она направилась было в угол клетки, но его вопрос заставил ее обернуться.

— Как ты узнал? Обитатели передних коридоров редко добираются до нас… А, понимаю. Я обратилась к Благословенному Аарону.

— Это во-первых. А во-вторых, твое имя. В клетке, из которой меня забрали, был человек из народа Аарона, похожий на тебя. Джонатан Даниельсон.

Рашель схватила Эрика за руку.

— Джонни? Живой?

— Он умер как раз перед тем, как меня забрали из клетки. Он рассказывал, что некто по имени Савл Дэвидсон тоже был захвачен живым, но Чудовища анатомировали его.

Рашель зажмурилась.

— О-о-о! Савл был моим двоюродным братом. Я любила его больше всех своих братьев. Мы собирались попросить у Аарона разрешения спариться после возвращения из этой экспедиции.

Эрик с сочувствием похлопал ее по руке.

— Остальные новости Джонатана тоже не слишком утешительные. Он сказал, что все четырнадцать членов экспедиции убиты. Один удар ноги чудовища — и все.

Девушка выпрямилась.

— Чушь. Я была и не получила даже царапины. Мне известна судьба по крайней мере еще троих, которых поймали живыми и использовали для экспериментов. Джонатан Даниельсон оказался плохим руководителем, как все наши мужчины в таких ситуациях. У них слишком стереотипный подход ко всему, они не умеют руководить людьми в чрезвычайных ситуациях. Он и не мог видеть, что произошло со всеми нами, потому что был ослеплен собственным страхом.

— Трусливый начальник? В жизни бы не поверил…

Она глубоко вздохнула, и на губах ее снова заиграла веселая язвительная улыбка.

— Да, Эрик, друг мой, много есть такого, что и не снилось вашим мудрецам, — и она слегка ущипнула его. — Ну не сердись, я вовсе не смеюсь над тобой. У тебя лицо становится таким смешным, когда ты сердишься. Пошли, я покажу тебе, что имела в виду.

В углу клетки было разложено какое-то широкое одеяние, со множеством карманов, из которых торчали неизвестные Эрику предметы. Оно очень походило на юбочку Джонатана Даниельсона, которой ему накрыли лицо после смерти. Разве что это одеяние гораздо больше походило на платье, чем на юбку, так что его владелец должен был занимать гораздо более высокое положение среди народа Аарона, чем Джонатан.

— Это твое? — поинтересовался Эрик с осторожным почтением.

— Мое, все мое. Просовываю голову в эту дырку, и оно закрывает меня целиком. Водонепроницаемое.

— Водонепроницаемое?

— Да. Вода стекает, не пропитывая его. Я надевала его во время экспедиций во Внешний Мир — там вода льется прямо с потолка. К тому же это может служить походной лабораторией. Видишь этот странный предмет? — Рашель извлекала из кармана какое-то хитроумное приспособление. Это была палка, сложенная в несколько раз, которую она принялась раскладывать — конец палки присоединялся несколькими проводками к маленьким цилиндрам. — Вот этот прибор и являлся целью всей экспедиции, то есть не сам прибор, а испытание его. Аппарат изобрели женщины нашего Женского Сообщества, и мы считали, что он может нейтрализовать действие зеленых веревок, которыми пользуются Чудовища. Как тебе, вероятно, известно, их действие основано на принципе протоплазменного всасывания.

Эрик откашлялся и кивнул с серьезным видом.

— Точно так же, как двери Чудовищ созданы на обратном принципе. Протоплазменного отторжения.

— Именно так! — восхищенно подняла палец Рашель. — Так вот наши люди давно уже работают над проблемой нейтрализации протоплазменного всасывания, но в последнее время это стало актуальным как никогда. Поэтому-то и была отправлена наша экспедиция: одна женщина-ученый и тринадцать мужчин в качестве охраны, чтобы испытать, будет ли эта штука работать. И она сработала. Все получилось.

Она вернула прибор на место и, прежде чем продолжить, еще некоторое время смотрела на него.

— Мы благополучно пробрались через коридоры и без всяких происшествий прошли территорию Чудовищ. Что редко случается с экспедициями народа Аарона, вынуждена признаться. Мы натолкнулись на Чудовище, когда вошли сюда, в лабораторию, и маленькая Рашель отважно бросилась вперед, чтобы провести свой научный эксперимент. Чудовище спускает веревку, чтобы поймать меня, я прикладываю к ней наш нейтрализатор, и он срабатывает! Веревка темнеет и обмякает — она полностью утратила способность к присасыванию. Ура! Понимаешь? Общие аплодисменты, победа, слава нам всем и тому подобное. Мы выполнили нашу задачу — можно отправляться домой с радостными известиями. К тому же территория Чудовищ не самое уютное местечко, по крайней мере на мой вкус. Я отступаю к тому месту, где прячется экспедиция, страшно довольная тем, что Чудовище расстроено и находится в полном недоумении. Оно подняло веревку и рассматривает ее с глупым выражением на своей противной морде. Оно совершенно не связывает происшедшее с Рашель, и на мгновение теряет к ней всякий интерес. Как и к тринадцати ее храбрым защитникам. К несчастью, им взбрела в головы дурацкая идея.

— Джонатан Даниельсон был новичком, и ему не терпелось прославиться, — высказал предположение Эрик. — Он понял, что у него есть возможность принести домой трофей — нечто, никогда еще невиданное в коридорах — обезвреженную веревку Чудовищ. Не знаю, можно ли его винить за это.

— Можно. Не только можно, но и нужно. Это прямое нарушение полученных нами распоряжений — как можно скорее вернуться назад со сведениями, жизненно важными для будущего нашего народа. Но что может женщина? Завершив научное исследование, ей только остается подчиниться воле мужчин и их приказаниям в опасной ситуации. Половые различия есть половые различия, и кто я такая, чтобы чинить им препятствия? В общем, не успела я проделать и полпути до спасительной стены, как мимо меня проносится Джонни Даниельсон, а за ним все остальные члены экспедиции. И у всех такой героический вид. Я — я просто остановилась и замерла, глядя на них. Они подбегают к веревке, которую Чудовище уронило на пол, и собираются поднимать ее. О Чудовище они даже не думают, так как мы видели, что у него нет другой веревки — а когда Чудовище собирало людей без веревки? Эти щупальца на шее приспособлены только для тонкой работы. Так вот я смотрю на эти щупальца, и то, что я вижу, приводит меня в полный ужас. Они совсем другого размера и иначе окрашены.

Эрик вспомнил, что рассказывал ему Вальтер Охотник за Оружием.

— Ты имеешь в виду, что они короткие и красные, вместо того чтобы быть длинными и нежно-розовыми.

— Точно. Именно так. Ну и ну, — Рашель, словно оценивал Эрика, склонила голову, — для обитателя передних коридоров ты очень много знаешь.

— Мне много где довелось побывать, — пожал плечами Эрик, — и я держу уши открытыми. Особенно в последнее время. Но я считал, что Чудовища с короткими щупальцами наименее опасны. Они пугаются и убегают, если человек несется прямо, на них.

— Если им есть куда бежать. Это Чудовище находилось слишком близко к стене — если, конечно, учитывать их представления о расстоянии. А участники экспедиции наступали широким полукругом. Так что Чудовище действительно испугалось, но не побежало. Оно откинуло голову и издало оглушительный вой — никогда в жизни не слышала, чтобы один звук выражал в себе столько страха! Я увидела, как Джонатан остолбенел на месте. И тут его охватила паника. Ему следовало сообразить, что произошло, и быстро отвести людей назад, а он отшвырнул свое копье и начал метаться туда и обратно, издавая безумные крики. Люди переводили взгляды с него на Чудовище и не знали, что предпринять. Одни последовали примеру Джонатана, другие продолжали двигаться к веревке. И тут Чудовище взбрыкнуло. Оно сделало всего одно движение, похожее на судорогу, но в результате весь пол оказался усеянным окровавленными раздавленными телами. А потом со всех сторон набежали другие Чудовища и похватали тех, кто остался жив. И я сама была в такой растерянности — то ли испугалась, то ли от неожиданности, не знаю, — что не сообразила даже использовать свой нейтрализатор, когда меня обхватила зеленая веревка. А когда сообразила, то находилась уже слишком высоко в воздухе.

— Конечно, там уже им нельзя было воспользоваться, иначе ты бы разбилась. А потом они посадили тебя сюда.

— Да, — кивнула Рашель. — А теперь они и тебя посадили сюда. Делить эту клетку со мной.

XIX

Эрик отошел в сторону от платья с карманами. Церемонно опустившись на корточки, он прижал ладони к полу и склонил голову. Он видел, как эту позу принимали военачальники на советах Человечества, когда им предстояло принять важное решение. А рассказ Рашель изобиловал многими подробностями, которые надо было обдумать.

Прежде всего, казалось совершенно очевидным, что Чужаки, как бы они ни превосходили в интеллектуальном развитии его собственный народ, не годились в военачальники. Они понятия не имели об элементарных предосторожностях (например, Артур-Организатор, который допустил, чтобы его воин попался в капкан, не успев выйти из укрытия, или их удивительная недисциплинированность на протяжении всего похода). А как военачальники они могли принести только вред, если случалось что-нибудь непредвиденное (полная апатия Артура после того, как они попали в клетки Греха, непростительная истерика Джонатана, вызванная всего лишь громким звуком и стоившая жизни большинству его подчиненных). Из этого Эрик сделал полезный вывод: чем дальше расположены коридоры, тем хуже у военачальников способность руководить в критических ситуациях, и если говорить об обитателях самых дальних коридоров — народе Аарона, то их руководители способны втравить своих подчиненных в самые немыслимые глупости. И наоборот, чем ближе к территории Чудовищ, тем вероятнее, что любой, выбранный наугад воин будет отвечать требованиям, которые человек вправе предъявлять к своему военачальнику. Чужаки, кажется, тоже понимали это, поэтому Эрик с такой легкостью перехватил у Артура руководство в клетке. Даже невозможно себе представить, чтобы какой-нибудь юный Чужак в схожей ситуации мог отнять бразды правления у его дяди Томаса-Капканолома!

Но если посмотреть с другой точки зрения, поставив во главу угла другие ценности, правило оказывалось обратимым. Чем дальше от территории Чудовищ углубляться в коридоры, тем совершеннее технология, обширнее познания, глубже умозрительные представления Эрик знал, что его племя обменивает излишки пищи и кое-какие изделия Чудовищ на наконечники копий и мягкий материал для ранцев у племен из дальних коридоров, так как само Человечество не умеет изготавливать их. Но лишь недавно он узнал о существовании таких людей, как Вальтер Охотник за Оружием, который постоянно занимался поиском странных предметов, полезных для людей, и Артур-Организатор, мечтающий об Объединенных Пещерах, исповедующих Чуждую Науку. А теперь народ Аарона, разработавший устройства, способные обезвреживать оружие Чудовищ, — это было уже поистине вызовом врагам людей!

Если когда-нибудь кому-нибудь удастся соединить воедино военную отвагу и прозорливость передних племен со знаниями и творческими возможностями дальних, каких высот смогут достигнуть люди!

Эрик бросил взгляд на Рашель… Та с интересом рассматривала его уже в течение некоторого времени. Руки она сложила на груди и не спускала с него внимательного взгляда.

— Знаешь, — наконец промолвила она, — а ты вовсе не дурен.

— Спасибо, Рашель. Твое нейтрализующее устройство… Ты сказала, что сведения о нем необходимы твоему народу. Другими словами, это часть плана по отмщению Чудовищам?

— Конечно. Как и все, чем занимаются люди в наше время. У тебя есть подружка?

— Нет, еще нет. А что это за план? Я имею в виду, он основывается на Науке Предков или на Чуждой Науке?

Она нетерпеливо взмахнула рукой.

— Народ Аарона не имеет никакого отношения к этим предрассудкам. Мы давным-давно отказались и от того, и от другого. Наш план отмщения Чудовищам нов и совершенно оригинален. Он ни на что не похож, о чем тебе доводилось слышать, и главное — только он и может быть осуществлен. А как это случилось, что такой здоровый, красивый молодой воин, как ты, не имеет подружки?

— Я недавно стал воином, пройдя церемонию инициации. Если ваши планы основаны не на Чуждой Науке…

— И это единственная причина того, что ты еще не спарился? То есть потому, что ты только недавно прошел инициацию?

Эрик поднялся с достоинством.

— Есть и другие причины. Но это мое личное дело. Я не намерен вдаваться в подробности. Меня больше интересует план отмщения, разработанный вашим народом…

Рашель улыбнулась и встряхнула головой.

— Мужчины и женщины. Практически два совершенно разных вида. Не будь секса, между ними вообще не было бы ничего общего. О стратегии моего народа в борьбе с Чудовищами я больше ничего не могу тебе рассказать — я и так уже наговорила слишком много, а вот что я бы обсудила с тобой, так это проблему спаривания. Спаривание и только спаривание — вот тема повестки дня, насколько я понимаю. «За» и «против», детали, нюансы и все прочее. Что это за другие причины, Эрик? Мне нужно знать.

Эрик заколебался.

— Я — одиночка, — наконец решился он. — Единственный ребенок.

— Как ты сказал? Одиночка… Ах ты имеешь в виду, что оказался без братьев и сестер? Твоя мать родила одного ребенка — тебя. И девушки в твоем племени опасались, что это качество может быть наследственным. Ну, на мой взгляд тут нет никакой проблемы. Что-нибудь еще?

— Нет, больше ничего, — раздраженно ответил Эрик. — Как это ты можешь говорить, что здесь нет проблемы? Что может быть хуже отсутствия способности производить многочисленные пометы?

— О-о, многое, очень многое. Но не будем углубляться в эти темы. Может, тебе будет интересно узнать, что в народе Аарона малочисленные пометы не редкость. Обычно женщина рожает не больше двойни. А если тебя интересуют многочисленные пометы, то за этим лучше обратиться к дикарям, у которых женщины производят зараз по шесть детенышей. Я думаю, что это каким-то образом связано со степенью генетической отдаленности от предков. Или, возможно, различным уровнем детской смертности. Но что касается меня, я не имею ничего против одного ребенка — особенно здесь, где не будет акушерок, чтобы помочь мне при родах.

Эрик от изумления открыл рот.

— При родах? Здесь? Ты хочешь сказать, что ты подумываешь… что ты предлагаешь…

— Мой дорогой варвар, я ни о чем не подумываю и ничего не предлагаю. Я делаю тебе предложение. Я хочу, чтобы мы заключили союз отныне и вовеки, во здравии и в немощи. Ты принимаешь мое предложение или нет?

— Но с какой стати? Ты впервые меня видишь, ты ничего обо мне не знаешь, мы происходим из разных народов. Послушай, Рашель, не то чтобы я возражаю, но… но я только что очутился в этой клетке, и ты как-то торопишь события. Все происходит настолько быстро, что голова идет кругом. Ведь у тебя должны быть какие-то причины.

— Да, они есть. И не одна. Не будем останавливаться на том факте, что я не молодею, а девушка обязана думать о своем будущем. Так же походя отметим, что ты мне нравишься, и мне кажется, что тебе не свойственны дурные качества. Все это прекрасно, но не это играет решающую роль. А вот причина, о которой я сейчас тебе скажу, чрезвычайно существенна.

Она подвинулась ближе и взяла Эрика за руку. Эрик, ощущая наготу девушки, почувствовал, как все его тело начинает дрожать от возбуждения. Вою жизнь он был окружен обнаженными женщинами, но совсем иные чувства возникают в душе, когда понимаешь, что в очень скором времени ты и она…

— Существенная причина имеет отношение к нашему спасению, — тихо промолвила Рашель. — К спасению твоей жизни и, возможно, моей. Сначала со мной здесь находились трое юношей из нашей экспедиция. И я видела, как их вытаскивают отсюда — одного за другим — и… о, ты знаешь. Ты уже видел это.

— Да, знаю, — гневно ответил Эрик. — Я видел, что они делают с нами.

— Один раз меня тоже вынули, и я уже решила, что конец. Но надо мной склонилось аж пять Чудовищ — они перемещали меня с одной зеленой веревки на другую, после чего вернули в клетку. Сэмми Джозефсон — он остался один к этому времени — предположил, что они, вероятно, догадались, что я являюсь женской особью и в каком-то смысле редкостью на территории Чудовищ. Мы начали обсуждать это, но прежде, чем мы пришли к каким-нибудь выводам, наступила очередь Сэмми. И что они с ним сделали — о-о-о! По-моему, хуже не пришлось никому.

Она мрачно покачала головой. Эрик невольно сжал ее руку. Она благодарно улыбнулась ему, кивнула и продолжила:

— Затем последовали дикари с длинными волосами, как у меня. Очевидно, Чудовища догадываются, что я — женщина, и хотят спарить меня. Так вот, Эрик, меня не то чтобы очень тянет оказать им помощь в изучении людей, но в данной ситуации я готова предоставить им возможность получить желаемое. Если мы не сделаем то, что они хотят, они скоро заберут тебя отсюда, и ты будешь разорван на части в одном из экспериментов. Вероятно, устав ждать, они так же поступят и со мной. После того как они заберут тебя, лучшее, на что мне останется надеяться, это на новую вереницу дикарей с блестящими клыками и глазами, в которых написано только одно: «Пища! Двуногая, вкуснее не бывает!» Я устало сражаться и убивать их. Это мужское дело. Будь моим мужем и делай это за меня.

Вникая в логику ее размышлений и прихода к окончательному выводу, Эрик неосознанно крутил ремни своего ранца. Рашель была права. В сложившейся ситуации единственный разумный выход заключался в том, чтобы дать Чудовищам знать, как они удовлетворены друг другом и готовы к спариванию. Как ему повезло — Рашель была фантастической удачей, которая не могла бы ему и присниться. Девушка с такими знаниями превосходила всех в Женском Сообществе Человечества, как и любую из племен Чужаков. Это означало и повышение его собственного престижа, если ему когда-нибудь удастся оказаться среди себе подобных.

Все складывалось замечательно. Но он — мужчина и воин. А спаривание дело серьезное: оно должно быть осуществлено с достоинством и согласно традициям.

— Повернись, — распорядился Эрик. — Дай мне посмотреть на тебя.

Рашель послушно повиновалась, как ей было и положено. Передние пещеры или дальние пещеры, народ Аарона или Человечество, в людских обычаях не так уж много разницы. Мужское право на смотрины везде одинаково.

Рашель отошла в сторону и начала медленно поворачиваться, высоко поднимал руками волосы так, чтобы он видел все ее тело. От этого груди ее поднялись несколько выше — не самые большие груди, которые доводилось видеть Эрику, но вполне привлекательные и, вероятно, подходящие. Бедра у Рашель тоже были узковаты, но учитывая, что им предстоит рождение одиночки — Эрик почти не сомневался в этом, — он мог умерить свои претензии по сравнению с мужьями, готовящимися к многочисленным пометам и обязанными ми подходить к телосложению своих подруг с большей требовательностью.

С другой стороны, у нее оказался округлый зад прекрасной формы — лучшего и желать не приходилось. А ее лицо… Эрик наконец оторвал свой взгляд от ее бедер и, развернув Рашель к себе, взял ее двумя пальцами за подбородок — лицо было неописуемо прекрасно. Огромные сияющие карие глаза над маленьким вздернутым носиком, мягкие женственные линии рта, в углах которого таилась неуверенная улыбка, нежный овал лица, высокий белоснежный лоб и, наконец, море каштановых волос, которые, несомненно, достигали необходимой длины. И хотя лицо играло самую незначительную роль в оценке привлекательности женщины, Эрик всегда испытывал определенную слабость в этом отношении, о которой он признавался только себе. И теперь он обрадовался, что лучшее у Рашель заключалось в ее лице. Если прибавить к этому действительно соблазнительный зад; согласиться с тем, что и бедра, и грудь особого значения не имеют, учесть, что она обладает интеллектом, гарантирующим высокое положение ее мужу в любом племени — Эрику ничего не оставалось, кроме как признать, что Рашель является истинным сокровищем, достойным того, чтобы за него сражаться.

Конечно, ей об этом сообщать необязательно. Члены Мужского Сообщества всегда должны сохранять тактичное молчание по поводу качеств членов Женского Сообщества.

Эрик отошел в сторону и не спеша сложил на груди руки, показывая этим, что смотрины окончены.

Рашель опустила волосы и выдохнула.

— Ты удовлетворен? — спросила она с подобающим случаю волнением.

Эрик был страшно доволен; он опасался, что ей неведомы принятые нормы поведения.

— Я удовлетворен, — сообщил он, используя пышные фразы брачного ритуала. — Ты нравишься мне. Я хочу тебя в подруги.

— Хорошо. Я рада. Теперь я заявляю о своем праве Приглашения. Первый раз ты не должен предпринимать сексуальных поползновений по отношению ко мне, пока я сама не приглашу тебя.

— Это твое право, — согласился Эрик. — Я буду ждать твоего приглашения. И да свершится оно скорее! И да свершится оно скорее!

Ритуал закончился. Они стояли друг напротив друга и улыбались, наблюдая, как в каждом снова проступает личность, скрытая на время под ритуальным стереотипом. Их окружала белоснежная бесконечная территория Чудовищ и прозрачные клетки, в которых их сородичи ожидали своей судьбы на радость Чудовищам. Но здесь, в этой клетке, они были парой, Эрик и Рашель, два отдельных человека, которым предстояло соединиться, когда девушка почувствует, что ей пришло время зачать.

— Я так волновалась! — вдруг рассмеялась Рашель. — А ты?

— Немного, — признался Эрик. — И все равно, у нас это произошло слишком быстро. Никогда в жизни не слышал о таком поспешном спаривании.

— Надеюсь, мы ничего не забыли, Эрик.

— Нет, все было правильно. По крайней мере, ничего существенного. Кроме, — вдруг с досадой вспомнил он, — кроме условия, которое я хотел поставить. Я хотел, чтобы ты согласилась кое-что сделать, перед тем как мы будем совершать церемонию. А потом я так увлекся ритуальными ответами, что у меня все вылетело из головы.

— Бедняга! — пропела она и принялась скакать вокруг него. — Слишком поздно, слишком поздно! Все условия — до спаривания, а после уже никаких. — Но заметив, как он огорчен, Рашель остановилась и взяла Эрика за руки. — Я шучу, Эрик. Я страдаю от переизбытка чувства юмора. Мой народ даже пословицу сложил об этом: «Все рождаются с плачем. Рашель дочь Эстер родилась смеясь. Смеясь она и умрет». Скажи мне, о чем ты хотел меня попросить, и я все сделаю. Все, что угодно.

— Дело в том… — теперь, когда нужно было говорить, Эрик почувствовал, что не знает, с чего начать. Он не знал, доводилось ли когда-нибудь мужчине просить женщину о такой услуге. — Я хочу, чтобы ты учила меня. Я хочу, чтобы ты научила меня всему, что знаешь сама.

— Ты хочешь, чтобы я… ты имеешь в виду, что хочешь получить образование?

— Вот именно, Рашель, этого я и хочу, — с готовностью откликнулся Эрик. — Образование. Знания. Ты не должна рассказывать мне все тайны Женского Сообщества народа Аарона — я не прошу тебя нарушать какие-нибудь клятвы. Но я хочу знать по крайней мере столько же, сколько знает любой человек вашего племени. О Чудовищах, о мести, которую вы придумали, об истории наших предков. Откуда взялась Чуждая Наука и откуда Наука Предков. Как Чужакам удается изготавливать вещи, которые у них есть. Как… что… Я даже не знаю точно, что я хочу знать! — с горечью оборвал он себя.

— Зато я знаю, — промолвила Рашель, нежно проводя ладонью по щеке Эрика. — Я очень хочу всему Научить тебя, Эрик, действительно, милый, очень хочу. Относительно Женского Сообщества можешь не беспокоиться: техникой мы займемся в последнюю очередь. Хочешь начать прямо сейчас?

— Конечно! — воскликнул Эрик с горящими глазами. — Я хочу начать прямо сейчас!

— Тогда садись. — Рашель опустилась на пол и вынула из кармана лежавшего рядом платья письменные принадлежности. Эрик устроился на корточках рядом. Теперь, когда ему удалось выразить свое желание словами, он ощутил внутри себя такую жажду, о которой и не подозревал. Что был голод по сравнению с ней, что любовная страсть рядом с жаждой знаний! Эта томительная жажда заполняла все существо Эрика, превращая его в ненасытного слушателя.

Рашель хитро посмотрела на него.

— Потрясающее спаривание! С мелом и грифельной доской в руках! Слышали бы мои друзья об этом! А если твои друзья… Нет, Эрик, серьезно, я страшно рада. На самом деле это единственное, что меня смущало, — то, что ты — варвар из передних коридоров. С нашей точки зрения, конечно… Но кто сказал, что наша точка зрения верна? И тем не менее я колебалась. Я научу тебя всему, что знаю. С чего ты хочешь начать?

Эрик склонился к ней, напрягшись всем телом.

— Начни с протоплазмы. Я хочу узнать все возможное о протоплазме.

XX

Процесс обучения оказался похожим на бег по коридорам: то и дело путь, которым ты двигался, разделялся на два или на три. В основном, можно было видеть некоторую часть того, что впереди, пока вдруг не встречался поворот, повергавший в полное изумление.

Например, в такое изумление Эрика повергла астрономия. Сначала она показалась ему бессмысленным занятием: совершенно непредставимые расстояния, не имеющие отношения ни к чему, находящемуся вокруг. Он мог только вызубрить ее наизусть: вот, например, разные странные названия маленьких кружочков, нарисованных на грифельной доске.

Прежде всего Земля, та Земля, которую надо отвоевать у Чудовищ. Земля походила на мячик, вращающийся и блуждающий в каком-то пространстве, называемом космос. Земля была планетой, и в космосе были еще другие планеты и еще звезды, кометы, галактики, пыль, газ и радиация — и все это невероятно далеко от Земли.

Эрик непрестанно повторял названия планет и астрономических тел, которые ни о чем ему не говорили и лишь прибавляли тумана в голове, пока в один прекрасный день он не додумался до аналогии. Можно принять Землю за теплый безопасный коридор, в котором ты находился перед тем, как открыть дверь на территорию Чудовищ. Враждебная территория Чудовищ с ее неописуемыми опасностями может считаться космосом, а новые неизвестные коридоры, на которые можно наткнуться, если пересечь ее, — новыми планетами и звездами.

Это помогло и сделало все более понятным; но какое это имеет отношение к жизни и как может быть использовано — оставалось совершенно неясным.

Потом что-то прояснилось у Эрика в голове, и, круто свернув по коридору своей мысли, он даже задохнулся от открытия.

Он вспомнил свой разговор с Вальтером, когда они двигались к лаборатории. Вальтер рассказывал о юноше, который спрашивал, что лежит за пределами территории Чудовищ. Вальтер не стал ломать голову над его предположениями, решив, что человеческий разум не в состоянии вместить в себя такие вещи. Но он ошибался! Именно астрономия и давала ответ на этот вопрос. Обширная Земля лежала за пределами территории Чудовищ. А за пределами Земли лежало еще более огромное межпланетное и межзвездное пространство. И по сравнению с ним Чудовища казались такими же мелкими и незначительными созданиями, как и люди.

А так ли уж незначительны были люди? Они не всегда занимали такое положение. Эрик переполнялся гордостью, думая о том, что принадлежит к расе, выдумавшей передачу сигналов, столь же действенную, как и алфавит; разработавшей систему счисления, с помощью которой, оперируя лишь набором цифр, можно описать вселенную…

— Нет, Эрик, нет и нет! — решительно произнесла Рашель, откидывая мелок в сторону. — Дальше обсуждать это нет никакого смысла. Ты толкаешь меня на объяснение методов Хорнера и синтетического деления — и я категорически отказываюсь. Во-первых, я не настолько хорошо разбираюсь в математике, а во-вторых, любимый, это еще только гипотеза и находится в стадии исследования. Ты просто какой-то обжора: заглатываешь и заглатываешь. Иногда мне даже становится страшно. Такое ощущение, что ты можешь учиться дни и ночи напролет без сна, да?

Эрик кивнул. Его не оставляло ощущение, что он участвует в военном набеге. Кто это будет думать о сне, когда знаешь, что с каждым шагом можешь захватить все больше и больше добычи? «Но женщины устроены иначе, — вспомнил Эрик. — Их никогда не охватывает азарт добытчика».

Нежно и внимательно он посмотрел на свою подругу. У нее был уставший вид. Они и вправду занимались без перерыва с тех пор, как проснулись.

— Хочешь отдохнуть, милая?

— О-о, еще как! — произнесла она с трагическим выражением, но в глазах ее продолжали вспыхивать искорки смеха. — Я только об этом и мечтаю. Но разве я могу? Ты — мужчина и господин здесь. Только ты можешь объявить ночь.

— Значит, я так и поступаю, — сообщил Эрик. — Ночь. Давай спать. — Он откинулся на жесткий пол клетки, глядя, как Рашель убирает письменные принадлежности в соответствующий карман.

«Как она изящна и желанна! А сколько всего она знает! Гораздо больше того, чему она уже успела его научить. Например, это синтетическое деление — как оно происходит? — размышлял он, пока она устраивала голову у него на плече. — Такое же, как обычное математическое деление? А если да…»

«Воистину, — подумал Эрик, открывая глаза и собираясь провозгласить начало дня, — воистину, накопление знаний походит на путешествие по неизведанным коридорам. То и дело ты спрашивал: "А вот этот узенький коридор — куда он ведет?" И учитель говорил точно так же, как военачальник послушнику: "Не знаю, но это неважно сейчас: следи за тем, куда идем мы"».

И Эрик следил и впитывал в себя знания. Он изучил физику, химию, биологию. Он узнал о хлорофилловых растениях, которых никогда в жизни не видел, и об одноклеточных организмах, окружавших его повсюду, но тем не менее столь же недоступных взгляду, как и растения.

— И у вашего народа действительно это есть? Эти микроскопические штуки?

— Не микроскопические штуки, Эрик, а микроскопы. На самом деле у нас есть только один старый микроскоп. Но в те времена, когда наши предки владели Землей, у них имелись десятки микроскопов. Ведь у них была высокоразвитая, технически ориентированная цивилизация: ничего удивительного, что они изготавливали по два, три, даже пять микроскопов сразу. Я хочу сказать — и не надо так недоверчиво смотреть на меня — я тебе не сказки рассказываю. Запомни, эти люди путешествовали в космосе еще задолго до появления Чудовищ. Хотя они не предпринимали межзвездных полетов, которые уже освоили Чудовища, и не колонизировали другие миры, они путешествовали с планеты на планету своей солнечной системы в таких же сложных и замечательных кораблях, в каких явились Чудовища. Наша трагедия заключалась в том, что на все человечество приходилось не более десятка таких кораблей — простых межпланетных ракет, Чудовища же обрушились на нас со звезд целой армадой, насчитывавшей тысячи звездолетов. Еще сто, а то и пятьдесят лет мирной жизни, и наш космический флот смог бы противостоять атаке Чудовищ, прибывших в нашу солнечную систему.

Эрик улыбнулся и устремил взгляд сквозь стенку на окружавшие их клетки, среди сияющей белизны пленники которых или спали, или беспокойно вышагивали туда и обратно.

— «Внезапность атаки…» — процитировал он.

— Что?

— О, это часть катехизиса, который я учил в детстве, из религии Науки Предков, в которой меня воспитали. Помню, как меня ошеломил мой дядя, сказав, что вое это — чушь. Как я расстроился! Только спустя некоторое время мне удалось свыкнуться с этой мыслью. Понимаешь, это все была чушь, ерунда, навязанная нам старейшинами, чтобы мы не задавали вопросов и не пытались узнать правду о нашем прошлом. И теперь я возвращаюсь к тому же и узнаю, что народ, более других сохранивший и усвоивший традицию предков, говорит то же самое, объясняя, почему проиграло человечество. «Внезапность нападения…» Это вызывает у меня вопрос: а можно ли вообще чему-нибудь верить? Есть ли что-то истинное в мире? Или — не знаю, как это сказать…

— Вот оно что, — Рашель протянула руку, схватила его за волосы и нежно потрепала. — Еще немного, и ты постигнешь метафизику.

— Что такое метафизика? — спросил Эрик, довольный тем, что самостоятельно обнаружил древнюю методику предков.

Рашель пропустила его вопрос мимо ушей.

— Тебе предстоит узнать еще много неприятных вещей, — продолжила оно, — которые не понравятся Эрику-Оку, даже если он будет продолжать поглощать информацию, как питьевую воду. Возможно, во всех верованиях есть доля истины в некотором смысле, для определенных людей в какое-то конкретное время. Вера не смогла бы стать верой, если бы не содержала в себе какой-то существенный слепок с действительности. Это как истории, дошедшие до нас от одной группы предков, считавших, что человек слишком вознесся, и появление Чудовищ стало наказанием, посланным какой-то сверхъестественной силой, чтобы погубить нашу цивилизацию. Они считали космические полеты и атомные бомбы последней каплей, переполнившей чашу терпения этой силы, после чего ей пришлось навести на Земле порядок. Возможно, они были правы.

— Правы? Почему?

Рашель запихнула обратно в карман грифельную доску, испещренную всякими диаграммами, потом подошла к стене, у которой они сидели, и, прислонившись, потерлась лбом о ее холодную гладкую поверхность. Она выглядела очень усталой.

— Есть две причины, Эрик. Выбирай какую хочешь. Во-первых, с религиозной точки зрения, всегда было возможным — и остается таковым — наличие сверхъестественной силы, способной осуществлять наказание. И когда смотришь, какими мы стали ничтожными, какими смехотворно слабыми, обитая в стенах жилищ Чудовищ, то думаешь, что, наверное, в предшествующую великую эпоху мы действительно немного зазнались. Если ты спросишь меня, зачем нас потребовалось отбрасывать назад и возвышать Чудовищ, я тебе честно скажу, что не имею ни малейшего представления. Я говорю только о том, что если ты признаешь наличие сверхъестественной силы, из этого не следует, что логика ее действий обязательно будет понятна людям, и что эта сила должна быть благожелательной к ним.

Эрик поднялся на ноги и подошел к Рашель. Прислонившись к стене, он смотрел на девушку, не отводя глаз, полностью завороженный тем, что произносил ее очаровательный ротик.

— Но из этого и не следует, — предположил он, — что эта сила благожелательна к Чудовищам.

— Может быть. Но что мы знаем о Чудовищах? Что мы знаем об их жизни и взаимоотношениях между собой? Друг с другом они вполне могут быть честными и добрыми существами — но нам не дано это узнать. Мы знаем о них настолько же мало, сколько и о самих себе. Похоже, они даже не считают нас разумными существами и никак не связывают с той высокоразвитой цивилизацией, которую они уничтожили много веков назад. Да и кто может точно сказать — вероятно, они и не считали все это цивилизацией. А мы?

После стольких незапамятных времен пристальных наблюдений мы не знаем о них ничего: какое у них правительство, если они таковое имеют; какой язык, если они им пользуются; какова сексуальная жизнь, если она у них есть.

— Для чего они используют взрывающиеся красные шарики, почему одни топчут и уничтожают нас, а другие в ужасе бросаются наутек, — добавил Эрик, размышляя о практических вопросах, которые он обдумывал, вышагивая взад и вперед по клетке, пока Рашель спала. — И все же, пока все сводится к тому, что они — другие, и из этого еще не следует, что они лучше. Может, эта сверхъестественная сила решила, что они лучше, но тогда я бы усомнился в этом утверждении и поспорил с ней. Ну а еще, почему наши предки — ну, то есть, эта группа, считавшая появление Чудовищ наказанием, — почему они могут быть правы? Какова вторая причина?

Рашель улыбнулась — она стояла совсем близко от него.

— Значит, ты собираешься спорить со сверхъестественной силой, Эрик, убеждать ее в том, что она не права? Черт возьми, а ведь ты станешь: я просто вижу, как ты это делаешь. Ты — квинтэссенция всех хороших и дурных мужских качеств. Вторая причина чисто нравственная, основывается на врожденном и вполне оправданном чувстве вины.

— Оправданном? Какой вины?

— Как я уже говорила, любая вера содержит в себе какой-то слепок реальности. В течение долгого времени, Эрик, человек оставался хозяином Земли, и все это время его преследовало чувство вины. Вся религия, вся литература, написанная здравомыслящими людьми, а не сумасшедшими, пронизана чувством вины. И если исключить все эти известные тебе мифические рассказы и посмотреть на то, что в действительности сделано человеком, окажется, что на то имелись все основания. Он порабощал подобных себе, мучил и унижал их. Он уничтожал цивилизации, стирая с лица Земли храмы и университеты, а оставшиеся от них камни использовал для строительства уборных. То мужчины попирали женщин, насмехаясь над их страданиями, то женщины брали верх над мужчинами. Случалось, что родители заковывали своих детей в цепи и держали их в таком состоянии, пока те не вырастали; иногда дети посылали на смерть одряхлевших родителей. И так человек поступал по отношению к своим же собратьям из рода homo sapiens. А что он сделал с родственными ему видами, среди которых он достиг зрелости? Нам известно, как он поступил с неандертальцем: а сколько еще его собратьев лежит в могилах, не найденных антропологами?

— Рашель, человек — это животное! И его долг выжить.

— Человек больше, чем животное, Эрик. И в его обязанности входит нечто большее, чем выживание. Если одно живое существо питается за счет другого и постепенно истребляет его — это биология; если из нужды или прихоти так же поступает человек — это преступление, и он знает, что совершает преступление. И неважно, насколько это справедливо, главное, что он сам осознает преступность своих деяний. Это глубоко человеческое свойство, и оно не может быть уничтожено каким-нибудь эволюционным скачком.

Эрик отошел от стены и заходил по клетке, неловко разводя руками.

— Хорошо, — наконец остановился он. — Человек убивал себе подобных на протяжении всей своей истории, а в доисторические времена уничтожал родственные виды. Предположим, я не отрицаю этого. Что дальше?

— Дальше рассмотри повнимательнее список его преступлений. Как насчет других видов? Я тебе рассказывала о животных, которых он сделал домашними: вол, осел, лошадь, собака, кот, свинья. А ты знаешь, что кроется за словом «одомашнивание»? С одной стороны, кастрация, с другой — гибридизация. Лишение малышей материнского молока. Сдирание шкур. Дрессировка вожаков стада, чтобы они отводили своих собратьев но бойню, расчленение туш на мясо как часть планового экономического процесса. Превращение существа в карикатуру на самого себя, как это сделали с собаками. Обессмысливание процесса воспроизводства, превратившего, например, куриц в безостановочных поставщиков неоплодотворенных яиц. Попрание достоинства и обращение в тягловую силу или источник развлечения — так поступили с лошадьми и быками.

Не смейся, Эрик. Ты все еще занят проблемой выживаемости человека, а я говорю о его очень древнем нравственном чувстве. Из века в век, размышляя над проблемами добра и зла, справедливости и несправедливости, великодушия и жестокости, человек продолжал совершать подобные вещи по отношению к родственным созданиям, собственным сородичам и близким видам точно так же, как занимался этим твой отец, а до него — его отец. И ты хочешь сказать, какие бы научные, философские и политические оправдания ты ни придумывал, тебя не будет преследовать постоянное, неослабевающее чувство вины? Что ты не будешь ощущать свой огромный долг по отношению ко вселенной, в которой живешь? Что ты не будешь чувствовать; что рано или поздно тебе может быть предъявлен счет другими, более сильными существами? И что тогда эти новые существа смогут поступить с тобой так же, как ты поступал с самого начала своего существования на этой планете? И что если ты оправдывал собственные поступки, когда у тебя была власть, то совершаемое с тобой, когда ты ее потерял, также оправданно, вдвойне, втройне оправданно?

Рашель вскинула руки, и Эрик увидел, в каком волнении вздымается ее грудь. Он отвел от нее взгляд и снова уставился на прозрачные клетки с людьми. Повсюду, куда ни кинешь взгляд, были клетки: сверху, снизу, там и здесь…

XXI

Многое узнал Эрик. Например, он понял, что такое любовь.

Она оказалась чем-то очень, очень нежным. Эго чувство рождалось из плотского влечения, но все более усложнялось, и некоторые его оттенки вообще не поддавались объяснению.

Его изумляло то, что Рашель дочь Эстер, по сравнению с которой он еще продолжал чувствовать себя пигмеем, с каждым днем все больше прислушивалась к его мнению, то, с каким удовольствием она подчинялась ему, как восхищалась всем, что он говорил и делал — он, грубый варвар, который только недавно узнал от нее, что коридоры, где он провел большую часть своей жизни, были не более чем пустотами в пористом изоляционном материале, при помощи которого чудовища защищали свои дома от пронизывающих, холодов Земли.

Он беспрестанно поражался и другим изменениям, которые наблюдал в ней: тому, как ее необузданная насмешливость таяла в его объятиях, как нежной улыбкой сменялась саркастическая ухмылка, как внезапно становились серьезными ее глаза. Этот глубокий взгляд проникал ему прямо в душу: он словно выражал надежду, что он будет добр к ней, и в то же время в нем сквозили покорность и согласие.

Он был зачаровал различиями в их телосложении — не теми, явными, которые отличают мужчину от женщины, но неожиданными: миниатюрностью ее ногтей, мягкостью кожи, невероятной легкостью каштановых волос.

— У всех людей народа Аарона волосы такого цвета? — спросил как-то Эрик, приподнимая правой рукой сноп ее волос.

Рашель пододвинулась ближе и потерлась лбом о его плечо.

— У большинства, — ответила она. — Боюсь, мы начинаем вырождаться. В течение уже многих поколений вычерпывается один и тот же генетический запас. Мы редко захватываем женщин из других племен, и наше Мужское Сообщество почти не принимает в свои члены посторонних воинов.

— А меня они примут? Если нам удастся вернуться?

— Конечно, примут, милый. Им придется это сделать. У меня слишком хорошее образование, чтобы мой народ согласился расстаться со мной. А без тебя меня им не получить. Я скажу им: «Если вы не примете моего Эрика, не будете его любить и уважать, меня постигнет такое горе, что я позабуду все, что знала». Вот так я им скажу, и все сразу решится. Тем более сложностей не будет сейчас, ведь нам предстоит реализация планов относительно Чудовищ, на основе полученных нами ценных сведений.

— А эти планы, Рашель: ты не можешь хоть немного рассказать мне о них? Отомстить Чудовищам новым неожиданным способом — это так интересно, но всякий раз, как я пытаюсь представить, что именно вы придумали…

Рашель резко отстранилась и села напротив Эрика.

— Эрик, я не могу, — промолвила она. — И сейчас ты это знаешь не хуже меня. Не спрашивай меня. Это — тайна, определяющая будущее моего народа. Мне доверили ее, и я не имею права ее разглашать. Когда станешь членом моего народа, ты все узнаешь и сам примешь участие в этом.

Эрик примирительно протянул руку.

— Ну ладно, — улыбнулся он. — Прости, больше никогда не буду. — Он надеялся, что она вернется в его объятия, но Рашель, глубоко задумавшись, осталась сидеть на полу.

— Ты заговорил о возвращении к моему народу, — наконец промолвила она, глядя вдаль сквозь прозрачные стены клетки. — У тебя есть какие-нибудь идеи, как это можно сделать?

— Ты имеешь в виду, как организовать побег?

— Да, побег. Из этой клетки.

— Да, у меня есть парочка мыслей. И одна из них неплохая. Только надо как следует подготовиться.

Взгляд ее скользнул в сторону, и они встретились глазами.

— Тогда давай готовиться, милый, — произнесла она тихим ровным голосом. — Давай поскорее готовиться. Времени остается не так много.

Они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Потом Рашель поднялась. За ней встал Эрик. И она бросилась в его объятия.

— Я не хотела говорить… я думала… я не была уверена. Теперь я точно знаю.

— Ты беременна!

Она кивнула, нежно взяла в руки его лицо и поцеловала.

— Послушай, милый, — зашептала она, прислонившись к нему щекой. — Любой способ бегства потребует достаточно много физических сил. А в очень скором будущем маленькая Рашель станет куда как менее выносливой, чем сейчас. Она станет неуклюжей, а ведь ей наверняка придется где-нибудь лазать, и будет медленно двигаться, когда потребуется хорошая скорость. Если мы собираемся бежать, это нужно сделать до того как это случится.

Эрик крепко прижал ее к себе.

— Проклятые Чудовища! — выругался он. — Проклятая лаборатория! Проклятые эксперименты! Они не получат моего ребенка.

— Он может быть даже не один, — напомнила ему Рашель. — Ты мог быть единственным, но вероятность рождения двойняшек не исключена.

— Тогда нам уже будет не сбежать, — трезво рассудил он. — Ты права: мы должны выбраться отсюда до твоих родов. И чем скорее, тем лучше.

Отстранившись, Рашель отвернулась.

— Да, — прошептала она скорее себе, чем ему. — В свое время единственное, что могло нас спасти, — это предоставить Чудовищам то, что они хотели, — спаривание. Но отдавать им плоды этого спаривания…

— Перестань, Рашель! Дело до этого не дошло. — И Эрик снова закружил по клетке, изучающе рассматривая территорию Чудовищ сквозь прозрачные пол и стены. Ему снова предстояло быть воином, выжидающим удобного момента, высматривающим уязвимое место для нанесения удара.

Все планы побега, которые он обсуждал с Джонатаном Даниельсоном и Вальтером Охотником за Оружием, были нереальны; но теперь появился новый фактор, уже многие недели не дававший ему покоя. Но до сегодняшнего дня замысел лишь брезжил у него в голове. Теперь Эрик полностью сосредоточился на нем.

Уроки кончились, по крайней мере, Рашель перестало руководить его обучением. Теперь Эрик садился у ее ног и задавал ей вопросы то из одной, то из другой области знаний, которые, как ему казалось, имели отношение к непрестанно обдумываемой им идее.

— Рашель, мне надо знать обо всем, что у тебя находится в карманах, вплоть до мельчайшего предмета. Например, вот эта маленькая вещица с заостренным концом…

— Рашель, ты как-то рассказывала мне, как представляет твой народ жилище Чудовищ. Ты не могла бы нарисовать мне план…

— Ты не могла бы отрезать несколько кусочков от этого платья? А можно их сшить вместе? Ты говорила, что у тебя есть какая-то клейкая лента…

— Рашель, дорогая, ты можешь мне объяснить простым и ясным языком принципы работы разных систем передвижения, которыми пользовались наши предки? Автомобили, корабли, самолеты, ракеты. Все, что тебе известно, все, что ты можешь рассказать…

Иногда он смешил ее. Временами она приходила от него в ужас. И всегда дело кончалось тем, что оно валилась без сил.

— Воистину мужчины отличаются от женщин, — бормотала она, откидываясь назад и закрывая глаза. — И я даже знаю, в чем заключается различие между ними. Женщины нуждаются в отдыхе, а мужчины — нет.

И действительно, Эрик словно забыл, что такое отдых. Он мерил клетку широкими пружинящими шагами, потрясая кулаком, словно надеясь таким образом воплотить свою идею в реальность. Иногда он сидел в углу, глядя на проходящее мимо Чудовище, и все тело его начинало трястись мелкой дрожью. Или он углублялся в эксперименты с всевозможными предметами из карманов Рашель.

Сначала Рашель пыталась помогать ему, когда понимала, что он хочет проверить, но часто Эрик и сам не имел ни малейшего представления о том, к чему он стремится. Все чаще и чаще Рашель предоставляла ему в одиночку заниматься экспериментами. Она лишь отвечала на его вопросы, сообщая ему необходимые сведения или свое собственное, тщательно продуманное мнение о предмете. Чаще всего она предпочитала лежать, наблюдая за его работой и каждый раз встречая его нежной улыбкой, когда он оборачивался с мрачным и сосредоточенным выражением лица. Все больше времени она проводила лежа в полусне.

Эрик, хоть и бесился оттого, что не может в полной мере использовать ее обширные познания, все понимал. Прежде всего он был ее мужем, и она возложила на него ответственность за себя, доверяя ему. Эрику не раз доводилось наблюдать за женщинами Человечества: беременность обычно вызывала у них состояние эйфории; казалось, все их мысли обращены исключительно на маленькое беззащитное существо, которое медленно росло внутри них. С Рашель это началось довольно рано.

Эрик все понимал, и это заставляло его работать еще более лихорадочно, более решительно. Все зависело от него, и только от него одного — будет ли его семья свободна или навеки останется в заточении как материал для кровавых экспериментов Чудовищ. «Мы спасемся, — повторял он себе перед началом каждого следующего опыта. — Спасемся. Спасемся».

Потом произошло непредвиденное обстоятельство: проходившее мимо Чудовище опустило в их клетку Роя-Бегуна.

Сначала Эрик схватился за копье, увидев, как незнакомец освобождается от зеленой веревки и поднимается на ноги рядом с Рашель, которая, прижав руки ко рту, смотрела на него глазами, полными ужаса. Но он тут же узнал Роя и окликнул того по имени. Все трое с шумом выдохнули, ощутив невероятное облегчение, и заулыбались.

Чудовище, понаблюдав за ними некоторое время и убедившись, что кровопролития не предвидится, двинулось прочь по своим делам.

Эрик уже рассказывал Рашель о Рое и теперь представил тому свою подругу. Рашель произвела на него очень сильное впечатление. Женщина из народа Аарона — и чтобы добровольно, без принуждения… Так что когда Рой начал рассказывать, что происходило в их клетке после того, как забрали Эрика, голос его стал почтительным и чуть ли не льстивым:

— После того как тебя забрали, мы остались без военачальника — народ разочаровался в Артуре-Организаторе. Да и сам он пал духом и не хотел больше командовать. Так что я снял с головы повязку и снова распустил волосы. Знаешь, чтобы походить на тебя. Я решил, что если буду так же выглядеть, так может люди будут слушаться меня. Только ничего из этого не вышло. Некоторое время нами руководил Вальтер Охотник за Оружием, пока его…

— Вот видишь, Эрик, — перебила Рашель. — Главное — волосы. Потому-то они и перенесли его сюда. — И она расправила сзади свои пряди. — Неподвязанные волосы. Ты, я, дикари. Чудовища не знают, что я беременна, и все еще пытаются меня спарить.

Эрик кивнул, а Рой с недоуменным видом посмотрел сначала на Рашель, потом на Эрика.

— Продолжай, Рой. Я объясню тебе потом. Сколько осталось участников экспедиции?

— Практически никого. Шестеро, не считал меня. И не все стали жертвами в экспериментах Чудовищ. Многие погибли в схватках.

— В схватках? Вы дрались между собой?!

Высокий тощий Бегун нетерпеливо покачал головой.

— Нет. С чего бы нам драться? Пищи вдоволь и женщин нет. Дело в том, что Чудовища запустили в нашу клетку целую стаю невиданных людей. Это были даже не дикари. Маленькие темнокожие человечки ровно в половину нашего роста, но сильные — сильные, проклятье предков! Они не пользуются копьями. Они пользуются дубинками и чем-то еще, что называют «пращами». Никто не мог разобрать, что они говорят. Не знаю, как-то очень смешно они разговаривают, совершенно не похоже на человеческий язык. Никто из Чужаков их тоже прежде не видел — ни Артур-Организатор, никто другой. И имена у них странные — Никки-Пять, Гарри-Двенадцать, Вельзевул-Два. И у всех такие имена — сумасшедший дом.

Рашель издала какой-то звук, и Эрик посмотрел на нее.

— Я слышала о них, — заметила она. — Они вообще не отсюда. Они из соседнего дома. Так что, естественно, это совершенно другая раса. Мужчины из нашего народа однажды были у них и потом рассказывали нам очень странные истории.

— Что она имеет в виду под «соседним домом»?

— Другой дом Чудовищ, — объяснил Эрик Рою. — Мы все — Человечество, Чужаки, народ Аарона — живет в стенах одного дома. То есть, на самом деле, даже в одном его крыле. А в соседнем живут другие племена — некоторые похожи на нас, некоторые нет. Но люди, обитающие в другом доме, совсем отличаются от нас. Много веков они развивались по-своему, так что их язык и культура не имеют с нашими ничего общего.

На лице Роя было написано полное изумление.

— Ладно, Рой, я потом все объясню тебе. Не думай сейчас об этом, — добавил Эрик. — Значит, эти люди, которых Чудовища принесли в вашу клетку, вступили в бой.

— Вот именно, как только опустились на пол, — ответил Рой, довольный тем, что может вернуться к знакомым и понятным вещам. — Когда их опускали в клетку, они кричали и вопили точно так же, как мы. Но едва они опустились, то тут же умолкли и бросились на нас. Им не нравилось все, что мы делали. Они заявили, что мы даже есть не умеем: с их точки зрения, есть надо лежа на полу лицом вниз. А брать пищу руками, утверждали они, нельзя, надо есть ее прямо с пола. А еще мы не так спали, не так разговаривали, не так справляли свои надобности. Они как сумасшедшие требовали, чтобы мы делали все как они! И так день за днем мы жили в разных углах клетки, выставляя караул на время сна с обеих сторон, а всякий раз, когда давали еду или воду, в центре начиналась самая настоящая схватка — копья против дубинок и пращей, так что Чудовищам приходилось потом убирать по три-четыре трупа.

— Но в конце концов вы их одолели?

— Никто никого не одолел. Чудовища просто принесли и установили над клеткой какую-то огромную жужжащую машину. И с тех пор, как только ты собирался кого-нибудь прикончить, в голове начиналась такая нестерпимая боль, что, казалось, вот-вот сойдешь с ума. Она становилась все сильнее и сильнее, пока ты, наконец, не отказывался от своего намерения, и тогда она тотчас прекращалась. И знаешь, чем кончилось, Эрик? Мы стали закадычными друзьями с этими странными темнокожими человечками! Ни споров, ни стычек, ни схваток — лишь Чудовища продолжали появляться время от времени и забирать очередную жертву. Так что все вернулось на свои места.

Эрик и Рашель обменялись мрачными улыбками.

— Когда меня сегодня вытащили, — продолжил Рой, — я уж решил, что мне тоже пришел конец. Как я рад видеть тебя, Эрик! Я думал, что ты давным-давно уже в канализации. Два дня тому назад забрали Артура-Организатора. Ему повезло: его посыпали каким-то черным порошком, и он тут же скончался. А вот Мэнни-Изготовитель…

Эрик взмахнул рукой, останавливая Роя.

— Это меня не интересует. Послушай, ты сказал, что иногда после схватки оставалось три-четыре трупа. Их вынимали из клетки по одному или вместе?

Бегун закатил глаза и задумался.

— Кажется, вместе. Да. Да, их забирали из клетки одновременно. Раз в день приходило Чудовище, и, если в клетке оказывались трупы, опускалась зеленая веревка, и тела извлекались.

— И все, что было при них, — копья, дубинки и прочее — доставалось тоже?

— Естественно. Ты же видел. Помнишь этого парня из народа Аарона, который умер на следующий день после нашего прибытия? Его забрали вместе с юбочкой, которой мы накрыли ему лицо. Вместе с ней его спустили и в черное отверстие — так поступают со всеми погибшими.

— Похоже, Чудовища с предубеждением относятся к смерти, — сострила Рашель. — По крайней мере, к смерти людей. Мы их интересуем только in vivo, как выразились бы наши предки. Но почему тебя это интересует, Эрик? Если мы умрем…

— Если мы умрем, у нас появится прекрасная возможность выжить, — промолвил Эрик. — Я не шучу. Рой, хочешь бежать вместе с нами?

Некоторое время Рой изумленно смотрел на Эрика, после чего усиленно закивал головой.

— Хочу ли я?! Как бы это ни было опасно, имей меня в виду. Здесь молодого человека, как я понимаю, ничего хорошего не ждет.

— То, что я предлагаю, очень опасно. Мы можем столкнуться с массой непредвиденных обстоятельств, но это единственный выход, который я вижу. Ладно, давайте приступим.

Под руководством Эрика все приступили к подготовке. Он торопил их так же упрямо и безжалостно, как заставлял работать и себя самого, и дело спорилось.

— Не слишком ли многое ты воспринимаешь как само собой разумеющееся, Эрик? — с тревогой спросила его Рашель. — По-моему, ты громоздишь одно предположение на другое. Мы не настолько хорошо знакомы с конструкцией домов Чудовищ.

— Если я ошибаюсь, мы погибнем. А что будет с нами, если мы останемся здесь?

Рашель опустила голову, вздохнула и вернулась к своим обязанностям.

Потом наступил черед Роя. Он тоже не зря тратил время и многому научился, а среди прочего — быть менее почтительным к авторитетам.

— Послушай, Эрик, с чего ты взял, что у нас получится? Даже Рашель — а она из народа Аарона — говорит, что никогда в жизни не слышала о таком.

— Нет, слышала. Просто это называлось иначе — а именно, закон Архимеда. И говорю тебе, я уже все проверил. И не один раз. Все получится.

Когда дело уже близилось к концу, они начали поджидать прихода Чудовища, которое кормило их каждый день. Приступить к выполнению плана Эрика, весьма непростого по своей сути, им предстояло незадолго до времени кормежки. Поэтому они заранее запаслись питьевой водой и пищей. Когда еще они снова смогут их получить?

Рашель взглянула на свое разорванное одеяние и разбросанные по полу орудия и приборы из его карманов.

— Единственное, чего мне действительно жаль, милый, — тихо произнесла она с несчастным видом, — так это того, что ты сломал мой протоплазменный нейтрализатор. Столько работы, столько сил было ему отдано! Именно ради него мы отправились на территорию Чудовищ. И после всего пережитого, возвращаться без него…

— Если нам удастся вернуться, — спокойно возразил Эрик, не отвлекаясь от работы над своим напоминавшим удочку устройством, — важнее всего будет то, что ты сможешь сообщить об успешном испытании нейтрализатора. Зная это, можно создать другие такие же. А пока у нас под рукой нет ничего подходящего, из чего можно сделать действительно прочный крюк. А без такого крюка — даже если все остальное получится — у нас нет ни малейшей возможности выкарабкаться.

— Знаешь, что я подумал, Эрик, — подошел к нему Бегун. — Лучше привязать крюк к моим рукам. Я так же силен, как и ты. Зато ты более ловкий и скорее управишься.

А я обещаю держаться столько, сколько потребуется.

Эрик закончил сгибать нейтрализатор, подумал и кивнул.

— Хорошо, Рой. Так мы и сделаем. Только смотри не отпусти. — И он передал крюк Рою. Затем Эрик примотал устройство к рукам Роя, закрепив лямки под мышками и за плечами.

Потом остатками ремней они связали друг друга вместе и прикрепили к себе оставшееся снаряжение. Мужчины надели свои налобные лампы. Рашель Эрик устроил между собой и Бегуном, присоединив ее сначала к поясу Роя, а потом к себе.

— Держись за плечи Роя, — посоветовал он ей, — на случай, если не выдержат ремни. А я буду держаться за тебя.

Когда они все закончили, то превратились в связку, с одного краю которой был Рой-Бегун с длинным крюком, намертво прихваченным ремнями к его рукам. Едва заслышав приближение Чудовища, они упали вповалку.

— Начали, — скомандовал Эрик. — Всем прикинуться мертвыми!

XXII

Пищу в клетку не бросили. Вместо этого наступила длинная, почти непереносимая пауза, в течение которой они чувствовали на себе изумленный взор Чудовища.

Они договорились не открывать глаз и не сгибать конечности, пока их не вытащат из клетки. Зрение Чудовища могло оказаться достаточно острым, чтобы различить движения зрачков. Оно, конечно, могло обратить внимание и на то, что они дышат, но тут уж приходилось рисковать. «Одно из двух, — предупреждал их Эрик, — или мы сдерживаем дыхание как можно дольше и рискуем громко вдохнуть в тот самый момент, когда Чудовище будет наиболее внимательно нас рассматривать, или дышим все время, но мелко и еле заметно. Повторяйте себе, что спите. Старайтесь расслабиться и надейтесь, что нам все удастся».

Но это оказалось не так-то просто. Тянулись напряженные минуты, и трудно было заставить себя лежать абсолютно неподвижно, не глядя на то, что происходит непосредственно у тебя над головой.

Наконец, они ощутили какое-то движение в клетке и холод зеленой веревки, обвившей их тела. Рывок, и они взмыли вверх со всем своим снаряжением, которое болталось, свисая с них. Вот тут уж им действительно потребовалось собрать все свое самообладание: само по себе то, что они висят на такой высоте, вселяло ужас, а к тому же им приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не открыть глаза.

Хуже всего было то, что Чудовище, подняв их, решило подвергнуть тела тщательному осмотру. Тошнотворная вонь из его пасти становилась все более непереносимой по мере того, как оно поднимало их все выше. Им едва удавалось сохранять тела в расслабленном состоянии и при этом внимательно следить за движениями собственных диафрагм. Сделав последний вдох, Эрик перестал дышать, уповая на то, что остальные поступили так же.

Интересно, какие чувства испытывала эта туша? Разочарование от того, что многообещающий эксперимент так неожиданно оборвался? Испытывало ли оно вообще какие-нибудь чувства, известные человеку? И не окажется ли это разочарование настолько сильным, чтобы изменить привычную процедуру, которую они неоднократно наблюдали?

«Чудовища с предубеждением относятся к смерти», — сказала Рашель. Так оно и было: как только человек казался им безжизненным, они стремились лишь к тому, чтобы избавиться от него. Весь план основывался именно на этом наблюдении. А что, если вдруг оно заинтересуется причиной смерти или изменениями, происшедшими в человеческом теле после смерти, что будет тогда? Эрик с трудом сдержал охватившую его дрожь, и тело его подруги, которую он держал в объятиях, содрогнулось, словно откликнувшись на его чувства.

Вероятно, придя к какому-то решению, Чудовище немного опустило веревку и тронулось в путь.

Эрик почувствовал, что теперь можно рискнуть. Сохраняя полную неподвижность, он приоткрыл глаза.

Видно было плохо — не только потому, что они вращались на конце веревки, но и оттого, что свисавшие с его плеч воздушные пузыри постоянно болтались у него перед лицом.

Прошло немало времени, прежде чем он убедился, что их несут к огромной белой поверхности, на которой осуществлялось анатомирование. Пока все шло по плану. В центре этой белой поверхности виднелось темное отверстие, которое являлось целью всего их предприятия. Разрежут ли их на куски или небрежно опустят в отверстие для отходов, на что они надеялись и на чем основывали свой план? После многих недель самостоятельного анализа поведения Чудовищ, и нескольких дней обсуждения идеи с Рашель и Роем, теперь Эрику вся затея представлялась самонадеянной и глупой. Он был болваном — им никогда не удастся сбежать! Как он мог вообразить, что ему, Эрику, доступны и понятны мыслительные процессы Чудовищ?!

Например, как Чудовище могло не заметить странное снаряжение, которым они обвесили себя? Как оно могло не обратить внимания на то, что они связаны друг с другом? Лучше поскорее оборвать ремни и разбежаться в разные стороны, как только их опустят на поверхность, — по крайней мере, хоть у одного из них останется возможность спастись и выжить. Связанные вместе, они абсолютно беспомощны!

Эрик взял себя в руки, с трудом возвращаясь к доводам рассудка. Он забыл, что Чудовища не обращали никакого внимания на все изделия людей. Подтверждения этому ему не раз приходилось наблюдать самому, и Рашель, с ее гораздо более обширными познаниями, убедила его, что исключений из этого правила не бывает. Похоже, Чудовища не видели связи между предметами в руках людей и их разумом. И не только потому, что изделия людей и Чудовищ так отличались друг от друга. С точки зрения Чудовищ, люди были обычными паразитами, обитающими на этой планете, вредителями, которые похищали пищу и портили их собственность. Все, что люди надевали на себя и перетаскивали с места на место, они считали всего лишь продуктами жизнедеятельности паразитов; хламом, который оставляли за собой существа, занимающие низшую ступеньку на эволюционной лестнице. Вероятно, Чудовищам и в голову не приходило, что люди, обитающие в стенах их домов, — потомки, когда-то гордых владельцев планеты, которых они смели с лица Земли много веков тому назад.

«И ничего удивительного в этом нет», — с горечью подумал Эрик. Если вспомнить о той пропасти, которая лежала между покорителями космоса, поэтами и философами, описанными Рашель на уроках истории, и испуганными, подслеповатыми тварями, среди которых он родился…

Нет, их план может удастся или не удастся, но отказываться от него сейчас ради другого — настоящее самоубийство. Так или иначе, скоро все прояснится.

Обретя относительное спокойствие, Эрик тут же услышал хриплые звуки дыхания своих спутников и понял, что их преследуют приблизительно, такие же мысли: они тоже размышляли над тем, как бы освободиться друг от друга и приготовиться к бегству, как только их ноги коснутся на белой поверхности. Это тут же напомнило Эрику о его обязанностях командира.

— Спокойно, Рашель. Не дергайся, Рой, — еле слышно прошептал он. — Все идет отлично, лучшего и ожидать было нельзя. Всем приготовиться.

Он не рискнул поворачиваться, чтобы посмотреть на них, но кажется, тон его голоса возымел свое действие. Их короткое прерывистое дыхание начало постепенно успокаиваться. И он вспомнил, откуда взялись у него эти слова. Именно так ободрял членов своего отряда Томас-Капканолом, когда им предстояло опасное сражение. Возможно, все военачальники во все исторические времена использовали одни и те же слова.

Теперь белая поверхность стола виднелась прямо под ними. Эрик почувствовал, как содрогнулось все у него внутри. Что сделает с ними Чудовище? Будет ли оно…

Но Чудовище поступило именно так, как предвидел Эрик. Оно опустило зеленую веревку в темное отверстие канализационной трубы и освободило их. Они мертвы, следовательно, от них надо избавиться.

Они полетели вниз, крепко держась друг за друга, и чем больше они приближались к отверстию, тем более огромным оно казалось.

Едва они оказались в нем, как Рой-Бегун закричал. Это был вопль полного отчаяния, ужаса и всепоглощающего горя. И Эрик понял его причину, потому что сам испытывал те же чувства.

Несмотря на всю подготовку и долгие дискуссии, где-то на задворках сознания Эрика пыталась вырваться на волю та же безумная мысль, и он с большим трудом подавлял ее. Если его расчеты верны, они сейчас опускались в канализацию, проложенную на территории Чудовищ. Туда попадали лишь мертвецы. Они попали в обитель смерти.

Чего стоили часы и даже дни обсуждения канализации как единственного пути бегства, чего стоило сознательно принятое решение по сравнению с бессознательным ужасом, который с детства испытывал человек перед мертвецами? Гниющие, разлагающиеся легионы трупов обитали в канализации, грозя куда как более страшными напастями, чем даже сами Чудовища. Уж они-то не выпустят своих жертв, осмелившихся проникнуть в их владения.

Об этом-то и вспомнил Рой в последнее мгновение.

В нем заговорил не взрослый Рой, готовый рискнуть ради свободы, но Рой-ребенок, для которого канализация оставалась лишь кладбищем, внушавшим содрогание и ужас. И потеряв самообладание, он закричал.

Этот крик едва их не погубил.

Зеленая веревка скользнула в отверстие вслед за ними. Подняв голову, Эрик увидел розовые щупальца Чудовища на слепяще-белом фоне и замерший над ними конец веревки на расстоянии лишь одного человеческого роста. Извиваясь в поисках их тел, веревка становилась все тоньше и тоньше, а они продолжали падать.

Наконец они во что-то врезались с оглушительным шумом — такой грохот могло произвести только падение на пол с высоты их бывшей клетки.

«Это вода», — сообразил Эрик спустя какие-то мгновения после удара, изо всех сил пытаясь прийти в себя.

Инстинктивно он задержал дыхание и еще крепче обхватил Рашель. Связывавшие их ремни не оборвались! Стремительно двигаясь все дальше и дальше в ледяном потоке, Эрик чувствовал где-то рядом и извивающееся тело Роя — по крайней мере, они были все вместе.

Пока все шло по его плану. Теперь все зависело от воздушных пузырей, которые он сделал и привязал к каждому с обеих сторон на уровне плеч. Для них он использовал водонепроницаемый материал платья Рашель, надул воздухом и заклеил липкой лентой, которую народ Аарона применял для починки одежды.

— Но Эрик, — убеждала его Рашель, — ее никогда не испытывали при таких условиях — в таком количестве воды, при таком давлении и в течение столь долгого времени.

— Вот мы и испытаем, — ответил он тогда. — И узнаем, насколько хороша ваша клейкая лента. Теперь от нее будет зависеть наша жизнь.

Но их жизнь зависела и от многого другого. Например, удастся ли им погрузиться достаточно глубоко, чтобы попасть в главную канализационную трубу. Иначе их шары поднимут их на поверхность прямо к канализационному отверстию, в которое их бросили, и там они будут абсолютно беспомощны. Чудовище с легкостью сможет их выловить оттуда.

Они продолжали опускаться, но скорость движения заметно снизилась. Когда им снова удастся глотнуть воздуха? Они двигались все дальше и дальше, а вокруг по-прежнему была одна сплошная вода. Эрик почувствовал, что в голове у него начинает мутиться, и еще крепче ухватился за Рашель. Его грудь сдавило от недостатка воздуха…

Внезапно скорость течения изменилась, как и направление, в котором они двигались. Их швырнуло в водоворот, где со страшной скоростью они начали вращаться сначала в одну сторону, потом — в другую, затем их кинуло вверх, и все успокоилось.

Они всплыли на поверхность в канализационной трубе.

Шары удерживали их на поверхности быстро бегущего потока. Эрик со стоном вдохнул и тут же услышал, как Рашель и Рой делают то же самое. Какое счастье дышать, какое счастье! Зловонный воздух канализации Чудовищ казался восхитительно прекрасным.

— Получилось! — Через некоторое время выдохнула Рашель. — Дорогой, получилось!

Он не стал ей объяснять, что пока это еще только половина дела. Теперь им предстояло выполнить третью часть его плана, и если она не удастся, то все их успехи окажутся напрасными. Куда выходят канализационные трубы Чудовищ? Рашель высказала два предположения: океан и перерабатывающий завод. И он бы предпочел не выяснять это на собственном опыте.

— С тобой все в порядке, Рой? — спросил Эрик, повыше задирая подбородок, чтобы в рот не попала вода.

— Все отлично, — громко ответил Рой, пытаясь перекричать рев потока. — Я уже приготовил крюк. Скажешь мне, когда.

Они плыли по трубе, диаметр которой по подсчетам Эрика в полтора раза превышал высоту большинства коридоров. Округлый ее верх находился совсем низко — на расстоянии вытянутой руки от поверхности воды.

Эрику предстояло принять непростое решение. Единственное место, где они могли выбраться, это у самого стыка труб. Но только в случае, если они смогут открыть его изнутри. И хотя Рой и Рашель согласились с ним, что это теоретически возможно, оба испытывали такие же сомнения в успехе предприятия, как и Эрик. Уже не говоря о том, что выбор стыка зависел от очень точного расчета времени их продвижения. Пытаться вскрыть трубу на территории Чудовищ было делом абсолютно бесполезным: они наткнутся на прочное, непроницаемое покрытие. Но когда труба войдет в стены, она будет окружена пористым материалом, в котором живут люди. Там любой стык может быть использован близлежащими племенами для сброса мусора и захоронения мертвых, и тогда в полу над ним будет вырезано отверстие.

Вскрыть стык изнутри будет нелегким и изматывающим делом, и, если в результате они наткнутся на прочные плиты пола, им, измученным и отчаявшимся, снова придется вернуться в воду. Следовательно, разумнее было предпринять попытку позже, а не раньше. Надо дождаться, пока у них не останется никаких сомнений в том, что они достигли родных стен.

С другой стороны, вода была просто ледяной, а будучи потомками людей, давно покинувших Внешний Мир, они не привыкли к холоду. И чем дальше, тем чаще встречались им на пути отверстия, изрыгавшие грязь в их основную трубу. В результате, с одной стороны, количество воды все прибывало, и они все выше поднимались к сводчатому потолку трубы, а с другой — увеличивалась скорость течения. Уже первое было достаточно неприятным, но возрастающая скорость грозила тем, что Рой просто не сможет зацепиться крюком за стык. А если Рою не удастся это сделать, они никогда не смогут выбраться из канализации.

«Нет уж, — решил Эрик, — лучше попробовать на следующем же стыке». А уж получится или не получится — это дело его удачи, в которую он склонен был верить. По крайней мере, ему везло больше, чем его отцу: ему удалось выбраться с территории Чудовищ живым, да еще и с обретенной там подругой.

Эрик повернулся, пристально вглядываясь в поверхность трубы, которую освещала его налобная лампа. Там, над бурунами и комьями грязи и нечистот вырисовывалась… что это? — еле заметная щель, быстро несущаяся им навстречу.

Эрик сощурился, пытаясь рассмотреть ее. Да. Это был стык.

— Рой! — воскликнул он и, взмахнув рукой, указал на цель. — Видишь? Будем пробовать тут.

Луч от лампы Бегуна скользнул в указанном Эриком направлении и замер на щели, которая неслась им навстречу.

— Вижу! — откликнулся Рой. — Готовься. Начали.

И когда они проносились под стыком, Рой метнул крюк вверх и схватился за край щели. На мгновение они замерли, омываемые с обеих сторон шумными потоками воды, и… снова поплыли, увлекаемые ею дальше, — крюк соскользнул.

Рой с горечью ругал себя.

— Я не удержался! Черт возьми, я не удержался! Да меня надо заживо похоронить!

Несмотря на неудачу, Эрик улыбнулся: ведь именно это они с собой и сделали. Впрочем, он не стал говорить об этом вслух.

— Виноват я, — вместо этого заметил Эрик. — Я поздно предупредил тебя. В следующий раз я дам тебе знать раньше.

Однако на самом деле он уже начинал волноваться. Тело его немело от холодной воды. Несомненно, и его спутники чувствовали себя не лучше — а это только усложнит Рою его задачу. Как их предки переносили низкие температуры во Внешнем Мире? Судя по рассказам Рашель, некоторые даже получали удовольствие от них и отдыхали именно в периоды холодной погоды. Какие герои жили в те времена).

Ну что ж, сам он не считал себя героем и страдал от холода. И с каждым моментом мучения становились все сильнее и сильнее. Да и течение стало гораздо более бурным, чем в начале их пути. «Если Рою удастся зацепиться за следующий стык, — решил Эрик, — долго ему не продержаться. Так что действовать придется очень быстро».

Он нащупал рукой свой пояс и достал нож, который он когда-то взял у скончавшегося в первой клетке Джонатана Даниельсона. Он разрезал ремни, связывавшие его с Рашель, так, что теперь только руки удерживали их вместе, и приготовился.

— Как ты, милая? — спросил Эрик, вдруг сообразив, что Рашель уже давно не издает ни звука. В конце концов, она была беременна… Ответа не последовало. — Как ты себя чувствуешь? — еще тревожнее повторил он.

— Я замерзла, — послышался ее тихий монотонный голос. — Эрик, я замерзла и устала. Меня не надолго хватит.

Эрик судорожно задрал голову, ища новый стык. Следующая попытка будет последней. Так что лучше заблаговременно предупредить Роя. А Рою на этот раз…

Как только Эрик различил вдали контур щели, он тут же окликнул Роя и указал вперед. Бегун рассмотрел место стыка и приготовился.

— Теперь не отпущу… обещаю тебе! — сжав зубы, пробормотал он.

Когда они приблизились к стыку, Рой дико замолотил ногами по воде и даже приподнялся над поверхностью. Воткнув крюк в трещину, шедшую вдоль стыка, он одним ударом вбил его туда так, что тот встал намертво.

— Теперь ты, Эрик! — переводя дыхание, прошептал Рой. — Давай!

Рашель была все еще привязана к Рою, зато Эрика, цеплявшегося за них только руками, едва не унесло течением дальше. Но одной рукой он все-таки удержался за Рашель и, мощным броском выпростав вторую руку, подтянулся поближе.

Затем, перебравшись от Рашель к Рою, он вскарабкался на их трясущиеся в ознобе тела и встал на плечи Бегуна. Они были мокрыми и скользкими, но Эрик ухватился за рукоятку крюка и удержался. Раскрыв лезвие ножа, он яростно взялся за работу. У него под ногами Бегун боролся за каждый глоток воздуха, так как под тяжестью Эрика то опускался под воду, то выныривал, то снова начинал медленно погружаться.

Эрик точно знал, что ему надо сделать. Десятки раз он повторял в уме всю последовательность операций. Он повторял ее, пока они плыли, пока он выискивал стык, пока перебирался через Рашель к Рою. Все, что он когда-то делал, стоя на полу коридора, теперь предстояло осуществить в обратной последовательности.

Все должно получиться.

Тогда он сначала сдвигал плиту вправо. Следовательно, изнутри нужно повернуть ее влево. Затем просунул нож и сдвинул ее чуть вправо. Теперь, не теряя времени, пока она продолжает скользить, нужно нажать на нож, используя его в качестве рычага, и молиться, чтобы он не сломался!

Плита подалась вверх. Эрик отпустил крюк и обеими руками вцепился в ее край. Нажав изо всех сил, он отодвинул плиту в сторону.

Он подтянулся и, выбравшись из воды, пролез сквозь открытый паз. Неудобно скрючившись, он сидел на канализационной трубе, и прямо над ним находилась плита пола. Вот только вопрос, где именно они находятся? На территории Чудовищ или уже под коридорами?

И если наверху коридоры, обитают ли поблизости люди, которые могли прорезать отверстие в полу?

Как выяснилось, обитали, и вскоре, с чувством огромного облегчения он нащупал контуры отверстия. Им удастся выбраться! Эрик снова воткнул нож в узкую щель и нажал на него, используя как рычаг. Как только плита подалась, он подставил под нее плечи и, упершись ногами в трубу, начал с усилием распрямляться, выталкивая ее вверх. Плита поднималась все выше, пока с грохотом не обрушилась на пол.

Эрик выпрямился в полный рост и увидел вокруг себя покатые стены и приземистые потолки. Благословенные родные коридоры!

Вернувшись вниз, он растянулся плашмя на трубе и протянул в отверстие руки. Лицо у Бегуна уже посинело, голова Рашель безжизненно покоилась у него на спине.

— Мало чем… могу тебе помочь, — прошептал Рой из воды. — Тебе придется самому… одному, если ты еще можешь. Я уже… я уже все.

Эрик подхватил Роя под мышки и потянул на себя. Сначала Бегун и Рашель показались ему очень легкими, но, когда вода перестала поддерживать их, вес двух тел оказался неподъемным для Эрика. Он удерживал их из последних сил, и тогда, собрав остатки сил, Рой предпринял последний рывок. Он уперся локтями, к которым все еще был привязан крюк, в поверхность трубы и поднатужился. Этого хватило, чтобы Эрик смог втащить их обоих на трубу. После недолгого отдыха. Рой и Эрик вылезли в коридор сами и подняли за собой Рашель.

Измученные, они рухнули на пол и застыли, не двигаясь.

Но Эрик помнил, что он — командир и муж. На нем лежала вся ответственность. Он заставил себя подняться и разрезать ремни, связывавшие Рашель с Роем, а потом те, что удерживали крюк. После чего он занялся своей подругой.

Вид Рашель ужаснул его. Она едва дышала, а все тело ее скорчилось и было холодным как лед. И у самого Эрика зуб на зуб не попадал, но он, забыв обо всем, бросился растирать Рашель. Он массировал ей грудь, поднимал и опускал руки, тер ноги.

— Рашель! Рашель! — в отчаянии взывал он.

Неужели после всего, что они пережили, ему предстояло потерять ее!

Наконец, веки у нее чуть дрогнули и глаза приоткрылись.

— Привет, любимый! — едва прошептала она и впервые глубоко вдохнула. Потом она сделала еще один вдох и попыталась улыбнуться. — Привет! — повторила она голосом, уже больше похожим на ее обычный. — Нам удалось!

— Нам удалось! — с восторгом повторил Эрик и, кинувшись к ней, принялся покрывать ее лицо поцелуями.

Успокоившись, он закрыл стык трубы и вернул плиту на прежнее место. К нему вернулось уважительное отношение к обычаям обитателей коридоров.

— Возьми мое снаряжение, Рой. Рашель, обними меня за шею — я тебя понесу.

— Куда еще? — поинтересовался Бегун, собирая вещи и тяжело поднимаясь на ноги. — Зачем нам куда-то идти?

— Затем, что мы не знаем, какое племя пользуется этим проемом и как скоро они могут здесь появиться. Нам надо отойти отсюда на некоторое расстояние и найти более безопасное место, прежде чем мы сможем отдохнуть.

Рашель стала довольно тяжелой, и Эрик чувствовал, как ноют у него икры ног и мышцы рук от перенапряжения. Но после всех пережитых испытаний он не мог требовать от нее, чтобы она шла сама. Прильнув к его груди, она быстро заснула.

Они прошли недалеко — пара поворотов, несколько перекрестков.

— Вот здесь мы будем спать, — промолвил Эрик, бережно опуская Рашель на пол. — А посему я объявляю ночь.

— Мы ускользнули от Чудовищ, — изумленно произнес Рой. — Из клеток Греха, из канализации. Мы живы и в полной безопасности.

— И у нас нет ни малейшего представления, где мы находимся, — напомнил ему Эрик.

XXIII

Проснувшись, Эрик немного помедлил, прежде чем объявить день. Он погладил жену, голова которой покоилось на его правом плече, — вид у Рашель все еще был очень усталым. Эрик решил остаться там, где они находились, и дать ей еще один день отдыха.

Но, проснувшись, Рашель даже не пожелала слышать об этом.

— Я знаю, чего ты опасаешься. Ты боишься выкидыша. Но, милый, если это не случилось вчера, теперь все уже будет в порядке. Мы, женщины народа Аарона, так же выносливы, как и твои соплеменницы из передних коридоров.

— Но нам предстоит длинный путь. Много-много дней пути.

— Тем больше оснований поскорее отправляться, дорогой. Иначе на много дней у нас не хватит пищи. А времени на еще одну экспедицию за пищей на территорию Чудовищ у нас нет. Со мной все будет в порядке. Если я почувствую, что устаю, то буду сразу останавливаться. Обещаю, что не буду насиловать себя — тут же буду опускаться на пол и лежать.

Подошедший и устроившийся рядом с ними Рой тоже поддержал Рашель.

— Дело не только в том, что нам придется долго идти, Эрик. Нас ждет очень изнурительная дорога: мы будем то и дело ошибаться, сбиваться с пути и возвращаться назад. Вчера ты сказал, что не знаешь, где мы находимся, а выяснить, куда надо идти, еще сложнее. Так что я предлагаю отправляться прямо сейчас.

Эрик чувствовал их правоту и все же пытался оттянуть время, чтобы дать Рашель еще немного передышки. Прежде всего, естественно, надо было позавтракать. Затем он приказал проверить и сосчитать все имеющееся имущество, а также осмотреть запасы пищи на случай, если они намокли во время длительного пребывания в воде. Потом он отправил Роя опорожнить их фляги и наполнить их свежей водой из водопроводной трубы, которая всегда располагалась поблизости от канализационной системы. И наконец, он потребовал карту, хранившуюся у Рашель, и погрузился в тщательное ее изучение в надежде хоть на какие-нибудь ориентиры, дающие возможность определить направление, в котором они должны двигаться к пещерам народа Аарона.

На Роя карта произвела неизгладимое впечатление — он никогда в жизни не видел ничего подобного. Вернувшись с полными флягами, он пристроился за спиной Эрика и почтительно принялся разглядывать ее, недоумевая, каким образом эта странная паутина линий отражает коридоры, по которым может путешествовать человек. Эрик терпеливо и подробно отвечал на его вопросы: всякое объяснение предоставляло лишние мгновения отдыха Рашель. Девушка дремала на полу невдалеке от них: лицо у нее осунулось, руки были сложены на животе, приобретшем уже некоторую округлость.

Однако, как только Бегун понял, что им не удастся определить по карте их местоположение, он потерял к ней всякий интерес. Отойдя в сторону, он начал складывать свое снаряжение, готовя его к походу: внимательно осмотрел ранец, разложил перед собой копья и выбрал из них самое удобное.

— …ничем не отличается от остального барахла народа Аарона, — донеслось до Эрика его ворчание. — Как со всеми этими Чужаками. Сначала их вещи кажутся потрясающими — одно удовольствие посмотреть, но потом выясняется, что пользоваться ими нельзя. В данный момент от них нет никакого толка — ну ладно, мы используем их завтра или на следующей неделе. Проклятые болтуны с их дурацкими приспособлениями. Карты! Ну надо же!

Эрик почувствовал прилив раздражения, и ему захотелось напомнить Рою, что только благодаря снаряжению народа Аарона им удалось бежать с территории Чудовищ: из водонепроницаемого платья они сделали надувные шары, а протоплазменный нейтрализатор оказался единственным металлическим предметом достаточной длины, чтобы из него можно было согнуть крюк. И давно ли Рой так усердно копировал прическу Чужаков и манеру их речи?

Но они все трое нуждались друг в друге, и им не стоило ссориться. Эрик давно заметил, наблюдая за своим дядей, что тот никогда не вступал в споры, если только кто-то впрямую не подвергал сомнению его авторитет или не угрожал безопасности руководимого им отряда. «К тому же, — улыбнулся про себя Эрик, — ворчание Роя означает только одно: он снова ощущает себя воином Человечества, вернувшимся в родные стены. Как и я сам…»

Приятно вновь заняться привычным делом. И пока они не доберутся до народа Аарона…

Он вскочил на ноги, пытаясь отогнать невеселую мысль, которая время от времени преследовала его.

— Всем! Всем! Всем! — выкрикнул он древний боевой клич, который, как считалось, был унаследован от предков. — В путь!

Через некоторое время они гуськом уже двигались по туннелю: Эрик впереди, Рашель посередине и Рой замыкал шествие. После вчерашних приключений Эрик теперь постоянно обращал внимание на то, что всю жизнь считал само собой разумеющимся, а именно — тепло. Теперь он знал, что Чудовища нуждаются в тепле и обеспечивают его поддержание в собственных домах. Но и люди чувствовали себя в тепле наиболее уютно. Получалось, что потребности людей и Чудовищ во многом совпадают.

Куда он ведет свой крохотный отряд? Они затеряны на совершенно неведомой, а потому опасной территории, и тем не менее у Эрика имелись соображения по этому поводу. Он — Око, а значит всегда должен уметь найти выход, даже если оказывается в неизвестной местности.

У каждого разветвления Эрик останавливался и внимательно осматривался — сначала по сторонам в поисках затаившихся врагов, потом тщательно изучал пол. Пол, пожалуй, был важнее всего. Время от времени он выбирал какой-нибудь туннель, и его спутники следовали за ним, не понимая причин его выбора.

Вся сложность заключалась в том, что на взгляд было невозможно определить то, что искал Эрик, скорее его вела интуиция. И глаза не могли ему ничем помочь. Он ногами нащупывал путь. Он пытался смотреть пятками, взирать стопами, глядеть кончиками пальцев ног. Он впитывал сведения о мельчайших переменах в свойствах пола, о которых говорили ему собственные ноги.

Когда они, наконец, остановились на ночь и приготовились к единственной за день трапезе, Эрик снова углубился в изучение карты. И на следующее утро, перед тем как разбудить Роя и Рашель, он вновь склонился над ней, пытаясь запомнить схему коридоров, от которых они находились еще очень далеко. Проснувшиеся Рой и Рашель взирали на него с полным недоумением.

— Что ты ищешь, милый? — поинтересовалась Рашель, когда после долгого периода размышлений он свернул сначала в одну сторону, потом затряс головой и повернул обратно к перекрестку.

— Я ищу наклон в полу, — объяснил Эрик. — Любой наклон, пусть даже еле заметный. Твой народ известен среди Чужаков и Человечества как обитающий в самых дальних коридорах. Всякий раз, когда Вальтер Охотник за Оружием или Артур-Организатор упоминали о народе Аарона, они говорили, что спускались к нему. Не просто шли, как к другим племенам, а именно спускались. Это единственная примета, которая у меня есть. Для того чтобы добраться до дальних коридоров, нам нужно все время двигаться по наклонной плоскости.

— И что тогда? — спросила Рашель, снова пристраиваясь в ногу за Эриком. — Мы можем оказаться на уровне коридоров нашего народа, но они будут находится от нас в стороне на расстоянии десяти, а то и двадцати дней пути. Мы даже не будем знать, в какую идти сторону.

— Ну, тут я полагаюсь только за свою удачу, — пожал плечами Эрик. — Мне везет. К тому же я еще рассчитываю на карту. Видишь ли, в этом случае карта…

Он замер, взмахнув руками, давая всем знак замолчать. Прислонившись к стене, лицом к ним стоял воин с копьем в руках. Луч от его налобной лампы падал прямо на них.

Перед ними был караульный. Рой и Рашель, замерев на месте, пытались разглядеть его из-за спины Эрика.

Но почему воин не подавал сигнала тревоги? Эрик и Рой выхватили свои копья. Почему караульный не атакует их?

— Он мертв, — выдохнула Рашель. — Разве вы не видите? Он стоит, но он давно мертв. Уже несколько дней. Разве вы не чувствуете запаха?

Рой и Эрик принюхались. Даже на таком расстоянии до них доносился запах разлагающегося тела.

Человек умер внезапно, стоя на посту, и не был погребен.

Очень осторожно, шаг за шагом они начали подбираться к нему. Глаза у него были открыты и устремлены в коридор, который ему поручили охранять, но их уже подернула сероватая пленка. Тело тоже посерело: серая жидкость сочилась из всех пор его кожи, покрывал бицепсы, настороженное лицо и широкую грудь.

В некотором недоумении Эрик оглядел его, пока еще не понимая, что именно его смущает. Оружие, снаряжение, одежда — все вроде бы незнакомое и в то же время удивительно родное.

Они миновали караульного на цыпочках, готовые в любой момент сорваться и бежать при малейшем намеке на угрожающую им опасность. Через несколько шагов коридор начал расширяться, превратившись в помещение с высоким потолком, очень похожее на то, что использовало Человечество для Советов. Здесь, наконец, они могли расслабиться и двигаться уже более спокойно, не опасаясь нападения.

Центральный коридор был забит трупами. Телами давно умерших людей.

Повсюду стояли и сидели мужчины, женщины и дети, словно окаменевшие статуи, иллюстрирующие все виды человеческой деятельности. Старуха на корточках склонилась над готовящейся пищей. Наблюдая за ней, лежал воин в ожидании трапезы. Рассерженная мать, перекинув непослушного младенца через колено, уже занесла руку, чтобы отшлепать его. Прислонившийся к стене молодой человек зазывно улыбался проходящей мимо девушке, которая не обращала на него никакого внимания.

Все застыли, внезапно пораженные смертью. И всех с ног до головы покрывала та же серая жидкость.

При виде такого количества людей, Эрик понял, что ему напомнил караульный. Не вызывало сомнений, что это племя из передних коридоров, оно мало чем отличалось от человечества. Совершенно очевидно, эти люди жили на таком же расстоянии от территории Чудовищ, как и Человечество. Предметы быта погибших были столь же примитивны; обычаи, судя по всему, тоже…

А чуть дальше, на холме, в окружении трех женщин, восседал не кто иной, как вождь, такой же толстый и с таким же глупым выражением лица, как и Франклин Отец Многих Похитителей.

А где-то поблизости, верно, стоял и юноша, готовящийся к своей Первой Краже…

Рашель отвернулась от тела, которое внимательно рассматривала.

— Эта серая влажная кожа, — промолвила она. — Я знаю, что вызывает такое действие. Ядовитый распылитель, которым пользуются Чудовища. Но мне доводилось видеть только отдельных людей, убитых таким образом. А чтобы целый народ — никогда.

— Ну, лаборатория, в которой мы находились, и эти эксперименты… Похоже, Чудовища всерьез решили избавиться от нас, — высказал предположение Эрик.

Рашель кивнула с мрачным видом.

— Очень даже всерьез, Эрик. Нам надо как можно скорее добраться до моего народа. Даже не во имя нас, а во имя их. Они должны знать, что здесь произошло. Время но ждет.

— Хорошо, милая. Я буду стараться изо всех сил. Мы можем взять отсюда пищу. Хотелось бы унести с собой как можно больше.

— Дай-ка мне посмотреть. Эрик, только ни ты, ни Рой не должны прикасаться к этим телам. Эта серая жидкость может вызвать серьезные недомогания. Если попадет на кожу.

Рашель принялась открывать контейнеры с пищей и осторожно принюхиваться. Глядя на нее, Эрик вдруг ощутил, какая буря чувств охватила его: безграничная нежность и невыразимая гордость.

Только теперь он по-настоящему почувствовал, что Рашель действительно его жена. Она научила его многому из того, что знала сама. Она спарилась с ним, и он влил свою любовь в ее тело. Она зачала его ребенка и вынашивала его в себе. Но пока он не увидел, как она обследует пищу, решая, годна ли та в употребление, — как поступали все женщины Человечества, насколько он себя помнил, — до тех пор что-то существенное отсутствовало в их отношениях. Однако, теперь все стало как надо, и Эрик осознал, что он женатый человек.

Это было как вопль, вырвавшийся из Роя, когда Чудовище опускало их в канализацию, которая вела к свободе. Этот вопль был рожден давным-давно.

Первые впечатления младенца и последние умозаключения умирающего мало чем отличаются друг от друга, приобретенный жизненный опыт разве что добавляет одно-два определения.

Рой долго молчал после того, как они покинули эту пещеру, ставшую кладбищем для целого племени. Он даже не вступил в обсуждение вопроса о том, что захоронить такое огромное количество людей им не под силу. Эрик знал, о чем думал Бегун, и, когда они остановились на ночь, сказал ему о замеченном им сходстве между этим племенем и Человечеством.

— Не могу перестать думать о Франклине, Оттилии и Рите-Летописице, — начал Эрик. — Все представляю себе, что этот распылитель применили против них, и теперь все, кого мы знаем, стоят себе там посеревшие, мокрые, окоченевшие и мертвые. — Он повернулся на другой бок.

Рой откинулся на пол.

— Человечество мертво, — пробормотал он. — Оно в любом случае умерло для меня. И мне наплевать на Франклина, Оттилию и всех остальных.

Но на следующее утро, когда Эрик проснулся, Рой сидел, обхватив руками колени, и смотрел на Рашель. На лице его застыло странное выражение, смысл которого Эрик понять не мог.

Оно не означало желания, но в нем было что-то от напряженной неловкости. Может, Бегун думал о своей жене, оставшейся в Человечестве? Он тоже наблюдал за тем, как Рашель выбирала пищу, и это могло напомнить ему о его положении отщепенца, лишенного жены и каких-либо близких.

Эрику все это не понравилось. Двинувшись в путь после завтрака, он с недовольством отметил две детали: во-первых, Рашель шла непосредственно перед Роем, и то, что она постоянно находилась у него на виду, могло лишь усилить чувства Роя, какими бы они там ни были; а он, Эрик, шел перед Рашель, и его спина служила отличной мишенью для копья, брошенного рукой, потерявшего от зависти разум человека.

Он уже подумывал о том, чтобы воспользоваться своим правом военачальника и поставить Роя впереди. Но Рой не был Оком, а для того, чтобы не сбиться с пути, требовалось Око. Чтоб ему сдохнуть, этому Рою! Еще не хватало им поссориться. И Эрик продолжал идти вперед, прислушиваясь, не раздастся ли сзади каких-нибудь неожиданных звуков.

А в результате всего этого Эрик чуть не погубил весь отряд. Он так внимательно прислушивался к происходящему сзади, что пропустил мимо ушей звуки, доносившиеся спереди. Но достигнув очередного разветвления, он расслышал их совершенно отчетливо. Он кинул испуганный взгляд влево и тут же прикрыл руками луч от своей налобной лампы. Пятясь назад, Эрик начал оттеснять Рашель и Роя в коридор, из которого они только что вышли.

— Дикари! — прошептал он. — Огромная орда движется нам навстречу. Снимайте ранцы. Нам придется убегать.

«Интересно, с какой скоростью сможет бежать Рашель? — подумал он про себя. — Она и в пути едва поспевала за нами».

— Давайте я все сделаю, — предложил Рой, поспешно скидывая свой тяжелый ранец. — А вы оба оставайтесь здесь.

И прежде чем они успели остановить его, он выскочил на перекресток, не прикрывая лучи своей лампы. Повернувшись налево, он весь напрягся, словно не веря своим глазам, потом взмахнул руками над головой и вскрикнул. Это был крик обезумевшего от страха человека.

Дикари услышали и увидели его, ответив ему голодным ревом, от которого содрогнулись стены.

Рой повернулся и, продолжая кричать, кинулся вправо. Через мгновение дикари, оглушительно воя, пронеслись мимо вжавшихся в боковой проход Эрика и Рашель.

XXIV

Эрик и Рашель стояли, прижавшись к левой стене коридора. Прильнув друг к другу, они боялись даже дышать, глядя, как стая дикарей с оглушительным шумом минует перекресток. Стоит хоть одному из них оглянуться, и они пропали. Им ни за что не удастся скинуть свои ранцы и развить необходимую скорость.

Но так как впереди маячила пища, дикари уже ни на что не обращали внимания. Время от времени они одновременно, как по команде, вскидывали головы и издавали голодный вой. Его звуки отдавались от стен грозным эхом, от которого Рашель и Эрика охватывали судороги ужаса. «Ради этого они и вопят, — сообразил Эрик, — чтобы парализовать свою жертву». Но он служил еще и для того, чтобы подбодрить отставших и указать главное направление погони.

Эрик никогда прежде не видел дикарей, но и одного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в достоверности легенд и правдивости рассказа Рашель о пережитом ею в клетке у Чудовищ. Они точно соответствовали ее описанию: атавистический возврат к стадам приматов, однако с сохранением некоторых сугубо человеческих качеств. Толпа волосатых, согбенных фигур, двигавшихся тесными рядами, — даже Чудовища почему-то не внушали такого ужаса. Зрелище вызывало омерзение.

Поскольку за взрослыми поспешали дети — вопящие уродцы, передвигавшиеся на всех четырех конечностях, — вероятно, в стае находились как мужские, так и женские особи. Тем не менее, на вид они не отличались друг от друга. Наверное, женщинами были те, что пониже ростом. Но больше никаких различий не наблюдалось: на головах у всех развевались гривы спутанных волос и, казалось, все заросли бородами.

Подпрыгивал, переваливаясь, а иногда даже катясь, они миновали Эрика, но, как ни странно, эта беспорядочная толпа передвигалась довольно быстро. Многие держали в руках ужасные светильники — оторванные головы воинов с привязанными к ним налобными лампами. Кроме этого, у них не было ничего — ни одежды, ни оружия. Через каждый шаг они отталкивались от пола огромными волосатыми кулаками и повторяли свой гортанный вопль, а коридоры, словно облако, заполняла исходящая от них терпкая вонь.

После того как мимо промчалось последнее завывающее существо, предчувствующее, что ему ничего не достанется от убегавшей жертвы, Эрик и Рашель подняли за лямки ранец Роя и отправились по коридору в сторону их предыдущей стоянки.

Они почти не надеялись на то, что Рою удастся убежать от дикарей, но, если ему все-таки повезет, это было единственным местом, где они смогут встретиться. Добравшись до места своего ночлега, они скинули поклажу и рухнули на пол в объятия друг друга.

Наступило время трапезы, но ни он, ни она не могли даже помыслить о еде. Пища напоминала им о дикарях и об их зверином голоде.

Эрик сложил руки и прислонился к стене, у которой сидела Рашель. Он настороженно прислушивался к любому звуку, который мог свидетельствовать о приближении дикарей, но глубоко внутри своей души испытывал необъяснимое смятение.

— Никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так поступил, — наконец произнес он. — Я слышал, что люди совершали такое, но только ради спасения племени или семьи. А я-то думал, что Рой раздражен и сердится.

— Ему просто плохо, милый. Чем больше мы приближаемся к моему народу, тем чаще он задумывается над тем, каково будет его положение, когда мы доберемся.

— Ты хочешь сказать, что он всего лишь неуч из передних коридоров и ничего более? Но передо мной стоит такая же проблема. Я просто стараюсь не думать об этом.

Рашель скорчила гримаску, потом приподняла ногу и пнула Эрика.

— Ты — мой муж, не забывай этого. Муж Рашель дочери Эстер сразу же станет авторитетным лицом в народе Аарона. К тому же ты уже не неуч, — добавила она с нежной улыбкой. — А вот Рой — он чувствует, что ничего не умеет и что от него не будет никакой пользы там, куда он идет. Следовательно, он ничем не сможет отличиться, и у него нет никакой надежды на то, чтобы найти себе подругу. Действительно, с тех пор, как его опустили в нашу клетку, он никак не проявил себя. Весь план принадлежал тебе и руководство — тоже тебе. Ты все ему указывал, беря на себя самое ответственное. К тому же у тебя — жена. А Рой чувствовал себя просто лишним.

— Святые предки, почему лишним? Да без него весь побег был бы невозможен! Ты никогда бы не смогла зацепиться за стык в канализации, Рашель, и продержаться достаточно долго, чтобы я успел его открыть.

— Но ты ведь не сказал ему об этом, милый. Не к правда ли? А если Рой сам и задумывался над этим, он считал, что на это способен любой взрослый человек, который оказался бы с нами. Именно он, Рой, не был необходим, лично в нем мы не нуждались.

«Она права», — подумал Эрик. А он-то возомнил себя военачальником! «Командовать и приказывать — лишь малая доля обязанностей военачальника, — говаривал его дядя, — а заниматься только этим — все равно что любить без ласк».

А теперь они снова остались вдвоем. Сколько времени они могут провести здесь в ожидании Роя, в надежде, что он вернется? Насколько долго они смогут быть здесь в безопасности?

Звук приближавшихся шагов они услышали одновременно.

Рашель поднялась и укрылась за Эриком, вытащив свое копье. Шаги становились все громче и громче, пока из-за поворота не появился Рой.

— Рой! — закричали в один голос Рашель и Эрик и бросились к нему навстречу с распростертыми объятиями. Рашель, обняв Роя, покрывала его поцелуями. Эрик хлопал его по спине и тряс, ухватив его за волосы.

— Ах ты быстроногий Бегун! — в восторге повторял он. — Наш безумный герой!

Когда они, наконец, его отпустили, Рой встряхнулся и с кажущимся безразличием осведомился:

— А где еда? Что-то я проголодался.

Заметив свой ранец, Рой тут же направился к нему, опустился на корточки и принялся за еду. Во всем поведении Бегуна сквозила былая беспечность, которой Эрик не замечал в нем в течение уже многих периодов сна.

Рашель и Эрик устроились рядом с ним.

— Ну, как все было? Рассказывай! — потребовали они.

— Да ничего особенного, — ответил Рой с набитым ртом. — Я водил их кругами за собой, а потом прибавил скорость, и они отстали. Большую часть времени я потратил на то, чтобы вернуться сюда.

— Ты был просто великолепен! — заявила Рашель. — Ты настоящий герой! Люди будут слагать песни о тебе, передавая из уст в уста историю о том, что ты сделал.

— Да что ты, Рашель. Не такое уж большое дело для Бегуна. То есть для настоящего Бегуна.

— А ты именно он и есть, — очень, серьезно заметил Эрик. — Лучший бегун во всех пещерах! Где ты их оставил?

Рой ухмыльнулся.

— Помнишь вчерашнее племя? Отравленных людей?

Эрик кивнул.

— Туда я их отвел. «Хотите заниматься людоедством? — сказал я. — Пожалуйста. Кушайте». Надеюсь, у них так разболятся животы, что они запомнят это на всю оставшуюся жизнь.

После трапезы они еще немного отдохнули, перед тем как снова тронуться в путь. Надо было продолжать двигаться в сторону понижения пола, но возвращаться туда, где они столкнулись с дикарями, никто не хотел. Эрик нашел коридор, который слегка отклонялся в сторону.

Теперь предстояло проверить, годится ли он. Эрик взял комочек пищи и скатал его в шарик. Затем, переходя от коридора к коридору, он кидал его вперед, проверяя, где он катится дальше всего, а следовательно, где покатый склон.

В течение последующих пяти дней они еще дважды натыкались на умерщвленные племена. Картину они наблюдали такую же, как и в первом племени, за исключением того, что по обилию разных изделий Эрик определил их как «Чужаков». И этих людей смерть застала врасплох — тут и там застыли смеющиеся дети, игры которых оборвала смерть.

Но встречались здесь и такие люди, на лицах которых был написан ужас. А в самых дальних коридорах они наткнулись на бегущие фигуры, повернутые спинами к центральному коридору. Вероятно, им кто-то подал сигнал тревоги, но слишком поздно.

В обоих местах они пополнили свой запасы пищи и воды. Они не встретили ни единого живого существа. И только на расстоянии дневного перехода от последнего такого племенного кладбища, они увидели в конце коридора около дюжины людей. Те не целясь побросали в них копья, не причинившие путешественникам никакого вреда, и с криками скрылись.

Очевидно, эти люди бежали из отравленных коридоров, поскольку женщин Рой не увидел. Трясущихся от страха, блуждающих по коридорам, их было явно недостаточно, чтобы оказать сопротивление дикарям или другим врагам племени. Этих достойных членов общества ввергла в положение отщепенцев программа Чудовищ по борьбе с вредителями.

— Чуждая Наука! — мрачно произнес Рой. — Религия, основанная на изучении Чудовищ! Нам тоже предстоит этому научиться?

— А чем лучше Наука Предков! — спросила его Рашель. — Знаешь, Рой, раньше, во времена предков, существовал такой город, Хиросима… — И она подробно рассказала ему все, что знала.

Когда она закончила, Рой долго шел молча.

— Значит, дерьмо и то, и другое. Что же делать?

— Надо идти в совершенно противоположном направлении. Подожди, пока мы доберемся до моего народа. И ты все узнаешь. Совершенно иной ответ, иной способ… — она умолкла. — Эрик, ты что?

Эрик остановился на перекрестке, образованном пятью коридорами. Он медленно вернулся назад к предыдущему разветвлению. Тот соединял три коридора. Эрик вытащил карту, а Рой и Рашель склонились над нею.

— Видите? — спросил Эрик, указывая на густую сетку линий у самого края карты. — Я думаю, вот тут мы сейчас и находимся. — И он улыбнулся Рашель, гордый своими познаниями. — Terra cognita, если вы понимаете, что я имею в виду.

Несколько мгновений они не могли прийти в себя от восторга, после чего Рой заметил:

— Таких мест, где перекресток с пятью коридорами следует за перекрестком из трех, может быть сколько угодно.

— Нет, Рой, в пещерах не так уж много перекрестков, в которых сходится пять коридоров. И ты сам это прекрасно знаешь. Да и с тремя ответвлениями их немного. Обычно это пересечения двух коридоров, которые дают возможность двигаться в четырех направлениях. По-моему, мы добрались. Вое соответствует карте.

— Неужто народ Аарона! — воскликнул Рой, подходя к стене и приветственно поднимая руку. — Как поживаете?

Как детишки? — Он повернулся в Эрику. — Мерзкие гордецы. Не желают со мной разговаривать. Делают вид, что меня не существует. — И он в шутку попытался ударить Эрика, но тот отразил его руку.

Но с каждым шагом становилось все очевиднее, что Эрик прав. Длина каждого следующего коридора соответствовала указанной но рисунке, каждый перекресток совпадал по форме с изображенным на плане. И, наконец, Рашель сказала Эрику, что он может убрать карту. Путь дальше она знала сама.

Вскоре они вышли в очень длинный прямой коридор, в конце которого стояли трое караульных — двое с луками и один с арбалетом. Эрик узнал оружие по рассказам Рашель. Оно использовалось только на территории народа Аарона для самозащиты. Закон запрещал воинам выносить его за границы владений народа Аарона; с одной стороны, это делалось из опасения, чтобы оружие не попало в чужие руки, а с другой, чтобы не насторожились Чудовища, которые могли воспринять эти достаточно сложные устройства как признак определенной разумности человека.

Как только путешественники двинулись навстречу караульным, те тут же нацелили на них стрелы.

— Я — Рашель дочь Эстер, — остановившись на безопасном расстоянии, выкрикнула жена Эрика. — Помните меня? Я уходила с экспедицией на территорию Чудовищ. Нашим военачальником был Джонатан Даниельсон.

Воин с арбалетом, очевидно, являлся дежурным офицером.

— Я тебя узнал! — откликнулся он. — Хорошо, проходите. Только скажи этим дикарям, которые у тебя за спиной, чтобы они подняли руки, если они, конечно, понимают человеческую речь.

Рой возмущенно сплюнул.

— Дикарям! Скажите на милость, как разговаривают люди с такими игрушечными копьями!

— Спокойно! — прервал его Эрик. — Эти игрушечные копья проткнут тебя гораздо быстрее и легче, чем самое длинное, которое тебе доводилось видеть. — И все же сам он с трудом сдержал ярость, поднимая руки над головой. «Дикари» — это прозвище превзошло его самые худшие ожидания. И отныне ему предстоит жить среди этих людей. Эрик порадовался тому, что рядом с ним Рой: хоть кто-то еще, кроме Рашель, будет к нему относиться по-человечески.

Когда они приблизились к караульному посту, Рашель указала на хитрое приспособление, протянутое вдоль стены. «Телеграф», — догадался Эрик.

— Соедините меня, — приказала Рашель офицеру. — Я хочу поговорить с Аароном.

— Аароном? Ты имеешь в виду дежурного командующего?

— Нет, не дежурного командующего, — непререкаемо заявила Рашель. — Я имею в виду Аарона. Мне надо поговорить лично с Аароном. И если ты не хочешь неприятностей, изволь меня моментально соединить.

Офицер уставился на нее, широко раскрыв глаза, потом подошел к проволочному телеграфу и принялся дергать его ручки ритмичными и резкими движениями. Как только он закончил передавать сообщение, тут же последовал ответ: крохотный молоточек, к которому была привязана проволока, начал бить по куску железа, издавая звенящий мелодичный звук. Когда молоточек замер, Рашель торжествующе взглянула на офицера, и тот, изумленно взглянув на нее, почтительно кивнул.

— Пожалуйста, — промолвил он. — Связь есть. Можешь разговаривать, сколько потребуется.

Но, похоже, Рашель не нуждалась в разрешении и чувствовала себя вполне свободно. Пока она управлялась с аппаратом, прерываясь время от времени, чтобы услышать вопрос или ответ, Эрик, все еще держа уставшие руки над головой, воспользовался случаем, чтобы рассмотреть охрану.

У каждого из них бедра облегала короткая юбочка, точно такая, как он видел на Джонатане Даниельсоне, с огромным количеством маленьких карманов. Волосы на манер Чужаков были завязаны на затылке. Кроме луков и колчана со стрелами, у них имелись копья, которые помещались за спинами в расшитых ремнях. Однако копья были очень тяжелыми и годились только для ближнего боя, как рассудил Эрик. Все трое походили друг на друга, а также на Джонатана Даниельсона и Рашель. Этот народ действительно вырождался! Эрик отметил, что военная дисциплина у них тоже очень сомнительная. Полагаясь только на качество и быстроту своего оружия, которого другие племена не знали, они стояли на слишком близком расстоянии от пленников. К тому же то один, то другой смотрел на Рашель, пытаясь следить за разговором. А время от времени все трое начинали пялиться на девушку. Два таких крепких и быстроногих воина, как он с Роем, сейчас запросто могли бы захватить их врасплох, даже будучи невооруженными.

Бегун кивнул Эрику, вероятно, думая о том же самом, и Эрик расплылся в улыбке.

Когда телеграф отстучал последний ответ, Рашель подозвала офицера караула.

— Вы оба, — заметил он Эрику и Рою относительно дружелюбным тоном, — можете опустить руки и делать все, что хотите. Аарон сказал, что вы почетные гости нашего народа, и мне поручено сопровождать вас. Если вам что-нибудь потребуется, обращайтесь ко мне.

Они миновали караульный пост, где теперь осталось двое охранников.

— Ну что ж, это уже лучше, — заметил Эрик Рашель.

Она взяла его под руку и прижала к себе.

— Я хотела, чтобы ты вошел в наши коридоры гордым и свободным человеком. Потому-то я и решила переговорить с Аароном, милый. Но выяснилось, что для этого есть и много других важных причин. Наш народ почти не пострадал от пульверизаторов, но зато теперь стало ясно, что мы должны торопиться.

— Ты имеешь в виду ваш план? План отмщения Чудовищам?

— Да. Мы приступаем к нему прямо сейчас. Корабль на крыше.

Эрик резко остановился, чтобы осознать только что услышанное. «Крышей» мог быть только верх всего огромного строения Чудовищ. А «корабль» означал космическую ракету. Неужели огромная ракета, способная переносить десятки Чудовищ, может разместиться на крыше одного дома? И неужели она взлетит, не нанеся ему никаких повреждений? Эрик решил спросить об этом Рашель.

В ответ она нетерпеливо затрясла головой.

— Они не пользуются ракетами, как наши предки. Насколько нам известно, эти корабли являются чем-то средним между паромом и спасательной шлюпкой. У нас есть все основания полагать, что они отправляются с Земли к громадному космическому кораблю, находящемуся где-то недалеко от Плутона. Он доставляет их в своем чреве туда, куда нужно.

— Но значит… ваш План…

Рашель ответила ему поцелуем.

— Здесь я вас бросаю. Мне нужно в штаб Женского Сообщества помочь собирать наши нейтрализаторы: ведь теперь нам известно, что они действуют. Увидимся позже в зале Аарона, — она помедлила у ответвления коридора. — Можешь свободно задавать Аарону любые вопросы, Эрик. Я объяснила ему, какой ты гений! — И она направилась в сторону смутного сияния, видневшегося вдали.

Вскоре они подошли к огромной плите, полностью перекрывавшей коридор: она тянулась от стены к стене и от пола до потолка. Дежурный отстучал пароль по проволочному телеграфу, провод которого уходил в стену, и плита плавно поднялась вверх, исчезнув в углублении, вырезанном в потолке.

Рой восхищенно вздохнул, и Эрик прекрасно понимал его чувства. Вот это технология! Не удивительно, что пульверизаторы не могли причинить им никакого вреда.

Плита опустилась за их спинами, и они оказались перед целой анфиладой огромных помещений, каждое из которых превышало размеры центрального коридора Человечества. Лишь территория Чудовищ могла сравниться с этими пространствами.

Сотни масляных ламп, свисавших с потолка, заливали все ярким светом. Толпы людей спешили вдоль стен по галереям второго этажа. И каждая такая толпа по численности равнялась населению всего Человечества. Эрик чувствовал, что все чем-то воодушевлены и идут быстрее, чем всегда. Вокруг царила атмосфера спешки и деловитости. Люди собирались группами, складывали вещи и готовились согласно заранее продуманному плану.

Эрик решил уточнить у офицера, не ошибается ли он.

— Да, — ответил тот, вздыхая. — Мы начали готовиться к этому, когда я еще был мальчишкой. Но сегодня вся подготовка закончена. Есть большая разница между учением и настоящим боем. Вы, верно, и сами это знаете, ребята.

— Я бы не стал покидать такой удобный и безопасный дом, — заметил Рой.

— Он перестал быть безопасным, — в этом-то все и дело. Чудовища подбираются все ближе и ближе. А План… ну, План и есть План. Вы принесли последние, недостающие нам сведения.

Они довольно долго шли к Аарону, и по дороге Эрик узнал много интересного. Они миновали ряды клеток с крысами, которых держал народ Аарона для исследовательских целей, связанных с их Планом. Эрик никогда раньше не видел крыс.

— Эти вредители неистребимы, — рассказывала о них Рашель. — Но как только их начали употреблять в пищу, они исчезли тут же за ночь — так, по крайней мере, сообщают легенды.

Потом, страшно волнуясь, Эрик стоял и ждал, пока крепкий старик с ниспадавшими на плечи седыми волосами отдавал последние распоряжения своим подчиненным.

— Пока все идет как надо, — говорил Аарон. — И если не будет крайней необходимости, не отвлекайте меня сейчас. Майк Рафаельсон вполне может управиться со всем. Я хочу поговорить с человеком, благодаря которому этот день, наконец, стал возможным, — и, вытянув руку, он указал на Эрика, в результате чего вое повернулись к нему, хоть и с удивленными, но достаточно радушными улыбками. Эрик стоял в стороне от всех, рядом с дежурным офицером, и Рой, чтобы поддержать друга, гордо и ободряюще замахал ему рукой.

— Ну что ж, Эрик-Око, Эрик-Одиночка, — нараспев произнес Аарон, углубляясь в документ, лежавший перед ним но большом столе. — Эрик — единственный из всего рода человеческого, кому удалось успешно организовать и осуществить побег из клеток Чудовищ, позволь мне спросить тебя: хочешь ли ты присоединиться к нашему народу? Конечно, хочешь, конечно, хочешь, — продолжил он, не давая Эрику вставить ни единого слова. — Рашель дочь Эстер — твоя жена, и у тебя нет своего народа. Ты будешь принят в Мужское Сообщество через несколько дней после того, как мы отправимся в путь. И я буду твоим поручителем. Мы не совершаем Краж в качестве испытания, как практикуется в твоем племени. У нас для вступления в Мужское Сообщество требуется Достижение. И твоим Достижением, конечно же, будет осуществленный побег. Истинным Достижением. По завершении церемонии ты скажешь несколько слов. Никаких победных плясок, ничего такого у нас нет; просто небольшая речь. Обычно излагаются подробности Достижения, естественно, очень кратко, а затем нужно поблагодарить присутствующих и сесть на место. Есть какие-нибудь вопросы? Нет, конечно нет, все это очень просто. Теперь, поскольку ты официально принадлежишь к нашему народу, не вижу никаких причин, по которым я не мог бы… да, думаю, я могу…

Он склонился над столом и принялся что-то писать в углу документа. Из бокового прохода в сопровождении нескольких представительниц Женского Сообщества вышла. Рашель и, подойдя, остановилась поблизости. Она, как и все остальные женщины, снова была одета в длинное до пола платье с полными карманами разных приспособлений. Остановившись, Рашель подмигнула Эрику.

— Нейтрализаторы готовы? — спросил Аарон, не поднимая головы. — Хорошо. Вам известны ваши задачи, отправляйтесь. Рашель, ты, конечно, останешься со мной в штабе. Теперь скажи мне, девочка, — я собираюсь назначить твоего мужа руководителем группы — как тебе эта мысль? Уверен, что ты одобряешь ее. После твоего сообщения о смерти Джонатана Даниельсона, в Пятнадцатую группу еще не был назначен руководитель. Ну как, юноша, можно на тебя возложить ответственность за жизнь и благополучие двухсот человек? Ты один будешь отвечать за все. Ну и конечно Рашель будет твоим первым помощником. Я выдвину тебя на этот пост, и мы все решим после твоей инициации. Так, постой-ка, нам будет нужно одобрение Народного Совета и членов Пятнадцатой группы. Здесь не будет никаких сложностей. Однако для начала…

— Не думаю, что мне это по душе… — Эрик перебил Аарона, — даже несмотря на то, что Рашель всячески подмигивала ему, и сам удивился своей смелости.

Но еще более изумился Аарон. Он оторвался от документа, повернулся и уставился на Эрика. Вероятно, редко кто осмеливался возражать ему. Его высказывания всегда выслушивали, воспринимали их как распоряжения и осуществляли их.

— Эрик, мальчик мой, — слегка сбитый с толку, произнес он. — Скромность — это, конечно, хорошо, но, пожалуйста, не отнимай у меня времени. Я занят величайшим переселением целого народа и не могу тратить силы на уговоры и удовлетворение твоего ego. Ты уже руководил большой группой в клетках Чудовищ. Ты получил образование у Рашель — одного из выдающихся умов среди нас. Всему остальному, что может потребоваться, я научу тебя сам, но уже в пути. А если тебя волнует твое прошлое обитателя передних коридоров, то позволь мне заметить: для воплощения нашего Плана, его конечной цели, это подходит как нельзя лучше. Ты являешься Оком, а ведь никто из нас никогда…

— Прошу прощения! — снова перебил Эрик. — Но именно поэтому я и не испытываю желания. Дело не в том, что я сомневаюсь в собственных способностях руководителя, Дело в Плане. Позвольте мне объяснить, — поспешно продолжил он, видя, как сурово нахмурился Аарон. — До тех пор, пока я не оказался здесь, у меня не возникало никаких сомнений в том, что это за План. Я думал, его составляющие — Чуждая Наука и Наука Предков, что это новый способ отмщения Чудовищам. Потом, когда я услышал о корабле, у меня возникла безумная мысль, что вы собираетесь захватить его и использовать против Чудовищ их собственное оружие. Хорошо, пусть я наивен — согласен. Но то, что вы собираетесь делать, не имеет никакого отношения к мести Чудовищам. Вы просто бежите от них.

Морщины постепенно разгладились на лице Аарона, и он кивнул, словно говоря: «Ах, в этом дело». Затем он осторожно опустился на край стола и задумался.

— Попытайся понять меня, Эрик, — произнес он через некоторое время совсем другим голосом. — Попытайся меня понять, отбросив все свои предубеждения. Чуждая Наука, Наука Предков — мы были первыми, кто верил сначала в одно, потом в другое, и мы отказались от них много незапамятных времен назад. Наш План действительно сочетает в себе Чуждую Науку с Наукой Предков, но это чистая случайность. План, который мы придумали, является единственным реальным и действенным способом отомстить Чудовищам. Мы не бежим от них, несмотря на то, что наше положение здесь становится все более невыносимым. Мы отправляемся вместе с ними — вместе, слышишь? — туда, где мы сможем отомстить им наиболее эффективно.

— Как? Каким образом? Как вредители? — с горечью спросил Эрик. — Как паразиты, крадущие у них то да се; до самого дня гибели нашей расы?

Мягкая, сочувственная улыбка появилась на изборожденном морщинами лице Аарона.

— Эрик, а кем ты себя считаешь? Чему ты учился всю свою жизнь в коридорах? Неужели ты думаешь, что можешь измениться за один день и снова начать выращивать хлеб и пасти скот, как делали твои предки? И захочешь ли ты это делать, даже если тебе представится такая возможность?

Эрик раскрыл рот и снова закрыл его — ему нечего было ответить на это. Он не знал, что и подумать. Рашель взяла его за руку, и он вцепился в нее изо всех сил.

— Потому-то мы и считаем наш План реалистичным. Он учитывает тот факт, Эрик, что сейчас на Земле, вероятно, людей гораздо больше, чем когда-либо за всю историю человечества. Кроме того, он принимает во внимание еще одну особенность… — Аарон сложил руки на груди, закрыл глаза и начал покачиваться взад и вперед. Голос его снова изменился, и речь стала напоминать песню. — Человек во многом похож на крыс и тараканов — он всеяден. Он способен адаптироваться к широкому спектру условий. Он может выжить и в одиночку, но большего успеха достигает в коллективе. При малейшей возможности он предпочитает существовать за счет продуктов жизнедеятельности и запасов других живых существ. И неизбежный вывод из всего вышесказанного заключается в том, что он задуман природой как высший вид паразита, и только отсутствие на ранней стадии его развития достаточно обеспеченного «хозяина» помешало ему превратиться в вечного иждивенца, заставив жить, довольствуясь плодами собственных рук.

XXV

Девять дней спустя Эрик стоял на пандусе, ведущем к кораблю Чудовищ, и в лунном свете проверял по грифельной доске прибытие всех ста девяносто двух членов Пятнадцатой группы по мере того, как они поднимались на борт.

Он даже представить себе не мог, что тысячи мужчин, женщин и детей — весь народ Аарона — могут так быстро и без суматохи преодолеть столь огромное расстояние. Они вышли из самых дальних пещер и поднимались все выше и выше по восходящей спирали, проделанной в слоях пористой обшивки стен, пока не достигли выхода на крышу. За все это время они не потеряли ни единого человека, хотя им пришлось пересечь территории сотни разных племен. За этим следили хорошо вооруженные воины и опытные дипломаты, хорошо осведомленные, где вести переговоры, где угрожать, а где подкупать. Отряды спасателей перемещались, готовые оказать любую помощь: ученые и разведчики с давно подготовленными к этому путешествию картами выбирали наиболее удобные и кратчайшие переходы.

Зрелище, участником которого стал весь народ Аарона, не могло не потрясти. Но и подготовка к нему велась на протяжении жизни почти целого поколения. Каждый человек точно знал, что он должен делать.

Даже после всего того, что рассказывала ему Рашель и другие, Эрик был потрясен, когда оказался на крыше в лучах яркого солнца, без всякого потолка над головой и каких-либо стен. В первое мгновение его охватил ужас — он поднимался откуда-то из живота, как приступ рвоты. И только необходимость выглядеть стойким в глазах своей группы удержала Эрика от паники. Но потом он услышал стоны за своей спиной я понял, что члены его отряда отнюдь не мужественные исследователи, а обычные домоседы. И тогда, позабыв о собственном страхе, он обратился к ним, подбадривая и утешая.

— Не смотрите вверх, если это так неприятно. Позаботься о своей жене — она упала в обморок. Если чувствуете, что больше вынести не можете, опускайтесь на колени и прикладывайте руки к крыше. Она рядом и абсолютно твердая.

И все же в этот первый день он смертельно устал. Ночью было проще: по крайней мере, люди не видели, как далеко вокруг расстилается пустое пространство. В основном они совершали переходы по ночам — отчасти из-за того, что им это давалось легче, отчасти потому, что Чудовища, кажется, не любили темноту и редко появлялись в это время суток.

Теперь они поднимались по трапу, ведущему в трюм, куда складывали груз. Приходилось торопиться: согласно подсчетам планового отдела корабль мог взлететь в ближайшее время.

Вычеркивая имена проходящих мимо людей, одним глазом Эрик наблюдал за своей женой, Рашель дочерью Эстер, которая трудилась в дюжине шагов от него. Она и еще десять членов Женского Сообщества при помощи нейтрализаторов управлялись с оранжевыми веревками, лежащими на трапе на одинаковом расстоянии друг от друга. Именно благодаря этим оранжевым веревкам Чудовища и чувствовали себя в такой безопасности, потому-то они и оставили открытым трюм и спущенный трап. В отличие от зеленых веревок в клетках Греха, оранжевые активно отторгали протоплазму. И человек не мог приблизиться к ним — его тут же отбрасывало. Тех же, кто все-таки приближался, они просто убивали. Но теперь веревки лежали скукоженные и абсолютно безвредные.

Эрик вспомнил замечание, которое он услышал на собрании руководителей групп предыдущей ночью: «Чудовища изобрели пульверизатор, а мы — нейтрализатор. Каждый сделал по шагу вперед. Все по-честному».

На пандус вступил Рой, махая рукой и давая понять, что все члены группы прошли. Эрик проверил свой список: да, все имена вычеркнуты — все, кроме имени его жены. Он сунул грифельную доску под мышку и последовал за Бегуном. Его место занял руководитель Шестнадцатой группы.

Проходя мимо Рашель, Эрик помедлил и нежно погладил ее руку.

— У тебя такой усталый вид, милая. Может, уже достаточно? Ведь ты ждешь ребенка.

Не выпуская из рук нейтрализатора, она поцеловала его в щеку.

— Среди нас еще пятеро беременны, ты не обратил внимания? Я уже заканчиваю. Очень скоро буду на корабле вместе с вами.

У входа в трюм, где продолжал толпиться народ, к Эрику подошел юноша с нарукавной повязкой экспедиционного полицейского и передал ему послание:

— Присоединяйся к Аарону. Он — впереди. С ним люди, которым предстоит прорезать отверстие в стене. Ответственность за твою группу я беру на себя.

Эрик передал ему грифельную доску.

— Когда придет моя жена, пожалуйста, пошли ее сразу ко мне, — попросил он, потом сделал знак Рою, чтобы тот следовал за ним, и двинулся вперед вдоль цепочки людей, стоявших в тридцати шагах друг от друга и указывавших путь. Повсюду вокруг него громоздились огромные контейнеры, полыхал яркий свет, как и положено на территории Чудовищ. Даже ложась спать, Чудовища не гасили его.

Эрик подошел к стене как раз в тот момент, когда группа задыхающихся от натуги людей, наконец, выдвинула вырезанную ими плиту. За происходящим с тревогой наблюдала огромная толпа народа. Дело близилось к рассвету, и все знали это.

Аарон весь истекал потом. Глаза у него покраснели. Он выглядел совершенно изможденным.

— Эрик, — промолвил он, — ты больше всего нам нужен здесь. Дальше у нас нет карт. И там, — он указал в отверстие, — нас сможет вести только Око.

Эрик кивнул, надел свою налобную лампу и ступил внутрь.

Первое, что он сделал, это огляделся — да, обычные туннели и коридоры. Было бы крайне неприятно, если бы Чудовища не пользовались своим изоляционным материалом для обшивки стен кораблей. А так люди могли расположиться здесь со всеми удобствами.

Эрик повернулся к отверстию и передал свои наблюдения Аарону. Снаружи раздался громкий вздох облегчения.

— Хорошо, — откликнулся Аарон. — Ступай дальше — ты знаешь, что искать. А мы будем расширять проход.

Эрик двинулся в путь. За ним последовал Рой и еще несколько молодых и наиболее ловких воинов. Они выстроились в цепочку, которая все увеличивалась в длину за счет присоединявшихся к ней людей.

Эрик знал, что искать, но, двигаясь по совершенно незнакомым коридорам и минуя неведомые разветвления, он чувствовал, как что-то не поддающееся объяснению тревожит его. И только когда, миновав поворот, он вышел в довольно обширный коридор — хоть и недостаточно большой, но все же подходящий для собраний всего народа Аарона — он понял, что его настораживало. Запах, или вернее — отсутствие такового.

Эти пещеры были девственны. Люди еще никогда не жили и не умирали здесь.

— Хорошо, — произнес он. — Мы можем обосноваться тут до отлета. — И он расставил караулы. В этом не было никакой нужды, но дисциплина есть дисциплина.

Рой стремглав бросился назад со счастливым известием. Через некоторое время начали прибывать люди: сначала экспедиционные полицейские, распределявшие места для групп, потом все остальные. Рашель пришла в составе Пятнадцатой группы; к этому времени в пещере обосновалось уже довольно много народа. Последним появился Аарон — его внесли на плечах двое рослых полицейских, которым пришлось силой прокладывать себе дорогу.

Теперь до их слуха долетал отдаленный гул — это проснувшиеся Чудовища ходили по машинному отделению.

Аарон приблизил к губам мегафон.

— Слушай меня, мой народ! — прокричал он уставшим надтреснутым голосом. — Мы осуществили наш План. Мы все благополучно перебрались в пещеры космического корабля, который отправляется к звездам. У нас достаточно пищи и воды, и с момента отлета мы сможем долго но показываться на глаза Чудовищам. — Он умолк и, перед тем как продолжить, глубоко вздохнул. — Народ мой, это грузовой корабль. Он будет делать много остановок в разных мирах. И на каждой остановке будет сходить по группе, которой предстоит укрыться на планете и незаметно существовать там, пока число ее членов достаточно не возрастет. Повсюду, где живут Чудовища, может обитать человек. Он может благоденствовать в любом поселении Чудовищ, используя для себя все то, что изобретено Чудовищами. Мы узнали это здесь, на Земле, и тщательнейшим образом проверили.

Пол завибрировал от включившихся двигателей. Корабль всколыхнулся.

Аарон воздел руки над головой. Все попадали на колени.

— Вселенная! — восторженно вскричал Аарон. — Народ мой! Отныне вселенная принадлежит нам!


Когда корабль набрал необходимую скорость, и люди свободно смогли передвигаться, Эрик и другие руководители собрали свои группы и повели их в прилежащие коридоры. Мужчины выбирали места для своих семей. Женщины начали готовить пищу. А дети уже вовсю играли и бегали вокруг.

Удивительно, как быстро дети привыкают к новому месту жительства, и, глядя на них, все соглашались, что снова чувствуют себя как дома.


Перевод с английского: Мария Ланина

Создание электронной версии: john458


© William Tenn. Of Men and Monsters. 1968.


Оглавление

  • ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Об учениках и воспитании
  •   I
  •   II
  •   III
  •   IV
  •   V
  •   VI
  •   VII
  •   VIII
  •   IX
  •   X
  • ЧАСТЬ ВТОРАЯ О воинах и доблести
  •   XI
  •   XII
  •   XIII
  •   XIV
  •   XV
  •   XVI
  •   XVII
  • ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ О мыслителях и мудрости
  •   XVIII
  •   XIX
  •   XX
  •   XXI
  •   XXII
  •   XXIII
  •   XXIV
  •   XXV