КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395634 томов
Объем библиотеки - 514 Гб.
Всего авторов - 167228
Пользователей - 89915
Загрузка...

Впечатления

Symbolic про Соколов: Страх высоты (Боевая фантастика)

Очень добротно написана первая книга дилогии. По всему тексту идёт ровное линейное повествование без всяких уходов в дебри. Очень удобно читать подобные книги, для меня это огромный плюс. Во всех поступках ГГ заложена логика, причём логика настоящая, мужская, рассчитанная на выживание в жестоком мире.
За всё ставлю 10 баллов.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Одессит. про Чупин: Командир. Трилогия (СИ) (Альтернативная история)

Автор. Для того что бы 14 июля 2000года молодой человек в возрасте 21 года был лейтенантом. Ему надо было закончить училище в 1999 г. 5 лет штурманский факультет, 11 лет школы. Итого в школу он пошел в 4 года..... октись милай...

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
DXBCKT про Мельников: Охотники на людей (Боевая фантастика)

Совершенно случайно «перехватив» по случаю вторую часть данной СИ (в книжном) я решил (разумеется) прочесть сначала часть первую... Но ввиду ее отсутствия «на бумаге» пришлось «вычитывать так».

Что сказать — деньги (на 2-ю часть) были потрачены безусловно не зря... С одной стороны — вроде ничего особенного... ну очередной «постап», в котором рассказывается о более смягченном (неядерном) векторе событий... ну очередное «Гуляй поле» в масштабах целой страны... Но помимо чисто художественной сути (автор) нам доходчиво показывает вариант в котором (как говорится) «рынок все поставил на свои места»... Здесь описан мир в котором ты вынужден убивать - что бы самому не сдохнуть, но даже если «ты сломал себя» и ведешь «себя правильно» (в рамках новой формации), это не избавит тебя от возможности самому «примерить ошейник», ибо «прихоти хозяев» могут измениться в любой момент... И тут (как опять говорится) «кто был всем, мигом станет никем...»

В общем - «прочищает мозги на раз», поскольку речь тут (порой) ведется не сколько о «мире победившего капитализма», а о нашем «нынешнем положении» и стремлении «угодить тому кто выше», что бы (опять же) не сдохнуть завтра «на обочине жизни»...

Таким образом — не смотря на то что «раньше я» из данной серии («апокалиптика») знал только (мэтра) С.Цормудяна (с его «Вторым шансом...»), но и данное «знакомство с автором» состоялось довольно успешно...

P.S Знаю что кое-кто (возможно) будет упрекать автора «в излишней жестокости» и прямолинейности героя (которому сказали «убей» и он убил), но все же (как ни странно при «таком стиле») автору далеко до совсем «бездушных вершин» («на высоте которых», например находится Мичурин со своим СИ «Еда и патроны»).

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Тени грядущего зла (Социальная фантастика)

Комментируемый рассказ-И духов зла явилась рать (2019.02.09)
Один из примеров того как простое прочтение текста превращается в некий «завораживающий процесс», где слова настолько переплетаются с ощущениями что... Нет порой встречаются «отдельные примеры» когда вместо прочтения получается «пролистывание»... Здесь же все наоборот... Плотность подачи материала такая, что прочитав 20 страниц ты как бы прочитал 100-200 (по сравнению с произведениями некоторых современных авторов). Так что... Конечно кто-то может сказать — мол и о чем тут сюжет? Ну, приехал в город какой-то «подозрительный цирк»... ну, некие «страшилки» не тянущие даже «на реальное мочилово»... В целом — вполне справедливый упрек...
Однако здесь автор (видимо) совсем не задался «переписыванием» очередного «кроваво-шокового ужастика», а попытался проникнуть во внутренний мир главных героев (чем-то «знакомых» по большинству книг С.Кинга) и их «внутренние переживания», сомнения и попытки преодолеть себя... Финал книги очередной раз доказывает что «путь спасения всегда находится при нас»..
Думаю что если не относить данное произведение к числу «очередного ужасного кровавого-ужаса покорившего малый городок», а просто читать его (безо всяких ожиданий) — то «эффект» получится превосходным... Что касается всей этой индустрии «бензопил и вечно живых порождений ночи», то (каждый раз читая или смотря что-нибудь «модное») складывается впечатление о том что жизнь там если и «небеспросветно скучна», то какие-то причины «все же имеют место», раз «у них» царит постоянный спрос на очередную «сагу» о том как «...из тиши пустых земель выползает очередное забытое зло и начинает свой кровавый разбег по заселенным равнинам и городкам САМОЙ ЛУЧШЕЙ (!!?) страны в мире»)).

Комментируемый рассказ-Акведук (2019.07.19)
Почти микроскопический рассказ автора повествует (на мой субъективный взгляд) о уже «привычных вещах»: то что для одних беда, для других радость... И «они» живут чужой бедой, и пьют ее «как воду» зная о том «что это не вода»... и может быть не в силу изначальной жестокости, а в силу того как «нынче устроен мир»... И что самое немаловажное при этом - это по какую сторону в нем находишься ты...

Комментируемый рассказ-Город (2019.07.19)
Данный рассказ продолжает тему двух предыдущих рассказов из сборника («Тот кто ждет», «Здесь могут водиться тигры»). И тут похоже совершенно не важно — совершали ли в самом деле «предки» космонавтов «то самое убийство» или нет...
Город «ждет» и рано или поздно «дождется своих обидчиков». На самом деле кажущийся примитивный подход автора (прилетели, ужаснулись, умерли, и...) сводится к одной простой мысли: «похоже в этой вселенной» полным полно дверей — которые «не стоит открывать»...

Комментируемый рассказ-Человек которого ждали (2019.07.19)
Очередной рассказ Бредьерри фактически «написан под копирку» с предыдущих (тот же «прилет «гостей» и те же «непонятки с аборигенами»), но тут «разговор» все таки «пошел немного о другом...».
Прилетев с «почетной миссией» капитан (корабля) с удивлением узнает что «его недавно опередили» и что теперь сам факт (его прилета) для всех — ни значит ровным счетом ничего... Сначала капитан подозревает окружающих в некой шутке или инсценировке... но со временем убеждается что... он похоже тоже пропустил некое событие в жизни, которое выпадает только лишь раз...
Сначала это вызывает у капитана недоумение и обиду, ну а потом... самую настоящуэ злость и бешенство... И капитан решает «Раз так — то он догонит ЕГО и...»
Не знаю кто и что увидит в данном рассказе (по субъективным причинам), но как мне кажется — тут речь идет о «вечном поиске» который не имеет завершения... при том, что то что ты ищещь, возможно находится «гораздо ближе» чем ты предполагаешь...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Никонов: Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека (Научная литература)

Как водится «новые темы» порой надоедают и хочется чего-то «старого», но себя уже зарекомендовавшего... «Второе чтение» данной книги (а вернее ее прослушивание — в формате аудио-книги, чит.И.Литвинов) прошло «по прежнему на Ура!».

Начало конечно немного «смахивает» на «юмор Задорнова» (о том «какие американцы — н-у-у-у тупппые!»), однако в последствии «эти субъективные оценки автора» мотивируются многочисленными примерами (и доказательствами) того что «долгожданное вырождение лучшей в мире нации» (уже) итак идет «полным ходом, впереди планеты всей». Автор вполне убедительно показывает нам истоки зарождения конкретно этой «новой демократической волны» (феминизма), а так же «обоснованно легендирует» причины новой смены формации, (согласно которой «воля извращенного меньшинства» - отныне является «единственно возможной нормой» для «неправильного большинства»).

С одной стороны — все это весьма забавно... «со стороны», но присмотревшись «к происходящему» начинаешь понимать и видеть «все тоже и у себя дома». Поэтому данный труд автора не стоит воспринимать, только лишь как «очередную агитку» (в стиле «а у них все еще хуже чем у нас»...). Да и несмотря на «прогрессирующую болезнь» западного общества у него (от чего-то, пока) остается преимущество «над менее развитыми странами» в виде лучшего уровня жизни, развития технологии и т.п. И конечно «нам хочется» что бы данный «приоритет» был изменен — но вот делаем ли мы хоть что-то (конкретно) для этого (кроме как «хотеть»...).

Мне эта книга весьма напомнила произведение А.Бушкова «Сталин-Корабль без капитана» (кстати в аудио-версии читает также И.Литвинов)). И там и там, «описанное явление» берется «не отдельно» (само по себе), а как следствие развития того варианта (истории государств и всего человечества) который мы имеем еще «со стародавних лет». Автор(ы) на ярких и убедительных примерах показывают нам, что «уровень осознания» человека (в настоящее время) мало чем отличается от (например) уровня феодальных княжеств... И никакие «технооткрытия» это (особо) не изменяют...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Витовт про Гулар: История мафии (История)

Мафия- это местное частное явление, исторически создавшееся на острове Сицилия. Суть же этого явления совершенно иная, присущая любому государству и государственности по той простой причине, что факторы, существующие в кругах любой организованной преступности, всепланетны и преследуют одни и те же цели. Эти структуры разнятся названием, но никак не своей сутью. Даже структуры этих организаций идентичны.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Виноградова: Самая невзрачная жена (СИ) (Современные любовные романы)

Дочитала чисто из-за упрямства…В книге и язык достаточно грамотный, но….
Но настолько все перемешано и лишено логики, дерганое перескакивание с одного на другое, непонятно ,как, почему, зачем?? Непонятные мотивы, странные ГГ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Замена (СИ) (fb2)

- Замена (СИ) 251 Кб, 9с. (скачать fb2) - Selestina

Настройки текста:



<p align="right" style="box-sizing: border-box; max-height: 1e+06px; margin: 0px;">


В толпе друг друга мы узнали;


Сошлись и разойдемся вновь.


Была без радости любовь,


Разлука будет без печали.


М.Ю. Лермонтов, «Договор».</p>





      Он ехал в Ниццу преисполненный радости – разлука с братом длилась уже несколько месяцев, и осознание, что их разделяет всего несколько сотен миль (и число это все сокращается) грело душу. Он торопил минуты – еще немного, еще какая-то жалкая пара часов, и он увидит эту чуть насмешливую улыбку, вновь ощутит, как настойчивой рукой волосы превращаются в достойное разве что дворового мальчишки гнездо, а после будет долго-долго допытываться обо всем, что случилось с момента их расставания. Он отрицал все те страшные слова, которые удавалось подслушать из кабинета отца и услышать за завтраком – Господь не допустит такого! Он ждал, когда сможет воочию увидеть датскую принцессу – он, безусловно, лицезрел её портрет (Никса показывал, еще когда заговорили о путешествии), но кому как ни ему, на парадном портрете даже почти не выглядящем тем Бульдожкой, коим его звали родители и братья, знать, как художники склонны подавать в лучшем свете представителей правящих Домов?



      Он ехал в Ниццу, полный надежд, но один только голос брата – надломленный, повторяющий его имя, требующий подойти – убил все на корню.



      К брату его не допустили.



      Когда Александр все же получает дозволение войти – спустя два мучительных, проведенных в напряжении и молитве, сопряженной с роптанием, дня, – мысли, что заполняли его голову в дни ожидания встречи, исчезают бесследно. Вглядываясь в бледное, с синеватыми губами лицо, в расширившиеся зрачки, почти заполнившие собой синеву радужки, он с ужасом пытается соотнести стоящего одной ногой в могиле человека, что лежит в постели, протягивая к нему слабую руку, и того нечеловечески спокойного и всегда сохраняющего отчасти самоуверенную улыбку Никсу. Это не может быть его брат: какие злые силы подменили его? Кому вздумалось так изничтожить в нем все счастливое и радостное, что, казалось, не способно его оставить даже после смерти?



      Встречая на вокзале отца, прибывшего с частью датской королевской семьи, он едва ли вообще замечает тонкую невысокую фигурку печальной Дагмар, идущей позади принца Фредерика – сейчас Александр совсем не помнит о своем отчасти детском желании выяснить, была ли помолвка только союзом стран, или она связала и сердца. Он вовсе не думает о том, что теперь будет с Данией, надеявшейся на поддержку России – в голове лишь безжизненное лицо и бьющаяся в агонии мысль: «За что ему муки эти, Господи?».



      В последние минуты рыданий над постелью брата, чья жизнь угасает, поднимая голову, Александр видит точно такие же не желающие верить в происходящее, переполненные сумасшедшим желанием проснуться или хотя бы просто закричать, карие глаза. Это единственный короткий момент, когда он видит датскую принцессу не бледной тенью всего, что находится за пределами Никсы, на котором сконцентрировалось его сознание. Когда может рассмотреть совсем еще юное лицо и почти-взрослую собранность – Дагмар не позволяет себе громкого плача, хотя слезы по её щекам текут не переставая, а тонкие губы она искусала до крови.



      Лишь в этот миг он допускает, что здесь было большее, чем династический брак.



      И становится еще горше.



      Но в тот момент Александр хотя бы не задумывается о следующей минуте: живет каждым вздохом брата, что делаются все реже и мучительнее.



      А утром того же дня на него обрушивается то, что едва ли не хуже случившейся потери.



      «…на точном основании закона о Престолонаследии, провозглашаем второго Сына Нашего, Его Императорское Высочество Великого князя Александра Александровича Наследником Нашим и Цесаревичем».



      Александр всегда думал, что ему уготована лишь роль правой руки: даже если отринуть бескрайнюю любовь к брату, он не смог бы найти более подготовленного правителя для России, нежели Никса. Сановники, свитские и даже простые люди – все с замиранием сердца ждали, когда он встанет во главе Империи, а Александр намеревался оставаться в тени, чтобы быть ему поддержкой: на большее он не способен. Он ждал момента, когда Никса женится (пусть и не питал теплых чувств к идее династического брака), и знал, что сможет выдохнуть лишь в момент рождения у того престолонаследника.



      То, что было главным кошмаром, стало явью.



      Как-то неосознанно с горьким смешком срывается:



      – Иду по стопам an-papa – он тоже не готовился к трону.



      Государь хмурится; горизонтальная морщинка на лбу становится более явственной.



      – Не сравнивай себя с an-papa.



      Жесткий голос вновь напоминает – если бы не трагическая случайность, его бы никто не допустил к престолу. Отчего статус цесаревича не решили передать Владимиру, следующему за ним по старшинству, он не понимал: брат прекрасно подходит на эту роль; а Алексея отец совсем не рассматривал, видимо, замечая в нем свою излишнюю подверженность желаниям сердца. Сергей и Павел же слишком малы, чтобы сейчас примерить на себя высокий статус, хотя им бы отец явно вручил престол с большей охотой.



      К его же новой роли скептично настроены все: мать, слишком любившая покойного Никсу, не может представить второго сына на троне – он ведь даже вполовину не так образован, не так умен, не так воспитан: он просто не тот. Отец вовсе никогда не питал надежд относительно его судьбы, снисходительно закрывая глаза на все его неудачи: не чета его постоянному недовольству в адрес скончавшегося сына. Он любил Александра, но как своего ребенка – не как Великого князя. Тем более что они совсем не совпадали в точках зрения на курс, которым должна была двигаться Россия. О том, что думали члены Государственного совета и прочих структур, и вовсе говорить не стоило.



      Прежней жизни больше не видать – осознает он на погребении Никсы, смотря на то, как тяжелая крышка гроба закрывает от него родное лицо навечно. Где-то рядом рыдают свитские, и даже государь не может сдержаться от слез. Матери слишком плохо, она не присутствует.



      Но Александр все еще цепляется за обрывки прошлого, выводя на мазурку Мари Мещерскую и вспоминая, как они танцевали в Царском Селе; невольно встречаясь взглядом с Катериной Голицыной (никак не привыкнет, что теперь она Шувалова), присутствующей лишь потому, что бал по случаю годовщины браковенчания монаршей четы не пропустить, осознает – не только он видит дни минувшие. Не только ему хочется взвыть от боли.



      Могло ли чувство, до того едва теплившееся, столь стремительно вспыхнуть лишь потому, что давало иллюзию связи с чем-то прежним, когда был еще жив горячо любимый брат? Вблизи Мари он чувствует отдохновение; с него спадает метка цесаревича, столь глупо кем-то пришпиленная к этому парадному мундиру; он вновь лишь Великий князь, которому нет нужды беспокоиться за свое будущее – Никса шутит, что даже даст ему свое высочайшее дозволение на морганатический брак. Хотя шутит ли?



      Мари Мещерская – не та пустоголовая девица, коих предостаточно в свите матери: она принимает Александра настоящим – неуклюжего, лишенного изящества языка и особых талантов, слишком простодушного и прямого в своих суждениях, не питающего любви ко всему придворному и напускному. Мари Мещерская – то, что держит его среди истинно живых, не позволяя скатиться в безрадостное существование.



      Мари Мещерская – единственное и теперь абсолютно недоступное ему желание.



      Разумом он осознает, что все это однажды кончится. Он может сколько угодно в ответ на попытки матери урезонить его (кто бы знал, что кузен Марии окажется столь отвратительным человеком, что выкрадет её письма и передаст Императрице) говорить о том, что это не мимолетное поверхностное чувство. Он может сколько угодно в ответ на грозные фразы отца напоминать тому о его собственных бесконечных увлечениях хорошенькими фрейлинами. Все это ни к чему не приведет и ему придется жениться из династических соображений, а Мари не уготовано ничего большего, нежели роль любовницы – только ему претит это, как когда-то претило Никсе.



      Он не признает адюльтеров, сколь хладны бы ни были чувства между супругами и сильна – связь на стороне; но желает убить каждого, кто делает предложение его Мари.



      Он не признает адюльтеров и потому, в запале, впервые набравшись храбрости, бросает отцу – Императору! – в лицо то, что не мог Никса:



      – Если я не женюсь на ней, то и престол мне не нужен!



      Вздрогнувший от слов из своей юности государь в ярости – отчасти он ожидал такого исхода назревающего конфликта, ведь о романе сына и фрейлины Мещерской уже трубят все столичные газеты, но подобной дерзости от обычно спокойного Саши он не предполагал. За вылетевшей в запале ярости и отчаяния фразой следуют более спокойные, почти что пропитанные просьбой, аргументы в пользу передачи трона Владимиру – тот ведь куда более пригоден к этой роли. Но надежды Александра найти взаимопонимание с отцом рвутся вклочья таким же горячим и непреклонным заявлением:



      – Теперь я тебе просто приказываю ехать в Данию и просить руки бедной Дагмар, и ты поедешь, а княжну Мещерскую я тотчас отошлю!



      Александр в ужасе, и неизвестно, от чего больше – от того, что было зыбким предположением и почти шуткой когда-то, о принятии невесты брата, или же от расставания с Мари, которое будет вечным. За монаршим «отошлю» кроется еще одно страшное объявление – «выдам замуж». Чтоб уж точно непутевый преемник не вздумал проявить некстати проснувшийся характер.



      Найдется ли кто-то менее свободный в своих желаниях, нежели тот, в чьих руках самая большая власть?



      Он вынужден ехать в Данию, под перестук колес царского поезда вспоминая прощание с Мари и единственный поцелуй, что она ему подарила; вынужден делать вид, что счастлив видеть королевскую семью и намерение говорить о помолвке с Дагмар – его собственное, когда эти карие глаза напротив не вызывают ничего, кроме сочувствия. Впрочем, в тот момент внутри свербит еще и от какой-то едва понятной ему неприязни: со дня смерти Никсы прошло чуть больше года – как она, так горячо его любившая, может быть столь спокойна и желать нового обручения? Ему до сих пор в кошмарах приходят картины той страшной ночи, он все еще слышит угасающий, хриплый голос брата, а эта девочка, даже оставшись с ним вне чужих глаз, все так же приветлива и на вопрос о свадьбе отвечает согласием.



      Нашла в нем так быстро замену почившему жениху?



      Вычерчивая бриллиантом обручального кольца на окне Фреденсборгского дворца свое имя, Александр не может оторвать глаз от имени брата, написанного там же полутора годами ранее.



      Прислоняясь лбом к холодному стеклу, он целует маленький портрет и убеждает себя – так Мари будет в безопасности: Maman дала слово, что та не будет наказана, если он проявит благоразумие.



      И все же, Александру нужна передышка – он еще не отошел от смерти брата, на первой годовщине рыдая так, как и в день его смерти, да и все, что обрушилось на него после, тоже ничуть не добавило ему душевного спокойствия. Он просит отца повременить со свадьбой – не отказывается, соглашается с приездом принцессы в Россию, но умоляет отложить торжество на осень будущего года. Любовь ли ко второму сыну, или же сострадание просыпается в государе, но он дает свое согласие: торопиться некуда, престол надежно держится за ним и его детьми, скорое рождение нового Наследника не требуется. С Александра лишь берется слово, что тот будет внимателен к Дагмар и постарается сблизиться с ней, насколько это возможно.



      А после приходит осознание – это неотвратимо. И случившееся обручение уже не обратить в ничто. Прошлое осталось там, в белокаменном саркофаге, что сокрыл в себе тело незабвенного Никсы.



      И Александр просит ускорить день свадьбы.



      Той же осенью над ними звучат торжественные песнопения, и ручка Марии (у него все скручивается в узел – родное имя для совсем чужой принцессы) лежит в его собственной руке, слишком большой для её собственной. В карих глазах он видит счастье, ему же самому хочется покинуть дворцовый храм. Мария – Минни, как звал её покойный Никса – очаровательна и мила, она действительно сможет стать хорошей супругой, но он едва ли чувствует к ней что-то кроме доброго расположения. Не представляет, как станет жить с ней вовсе без любви.



      Впрочем, любви он и не обещал – ни ей, ни родителям.



      И потому первые месяцы они живут как чужие: Мария (он все никак не привыкнет к имени, что она получила после смены веры, и продолжает звать её Дагмар) не настаивает на хоть каком-то проявлении чувств и уж тем паче – близости, монаршая чета же просто не знает ничего – на людях они ведут себя как положено. Разве что придворные сплетницы шепчутся: с фрейлиной Мещерской цесаревич куда охотнее выходил танцевать, нежели с законной супругой, которая вечно имеет иных партнеров. Ради нее пересилить нелюбовь к увеселениям он не может, и счастье, что родители его в этом не укоряют: отец не следит, мать недовольно хмурится, видя излишнее веселье невестки – для нее склонность принцессы к развлечениям еще одна причина какой-то странной неприязни. Хотя Александр готов спорить – виной всему больше то, что Дагмар (Мария! Конечно же Мария!) дала согласие на свадьбу с ним всего лишь после года со дня смерти Никсы. Будто Императрица не может простить этой замены.



      Впрочем, отчасти он её понимает.



      А она, наверное, понимает его, не говоря и слова против его желания отправиться в Европу летом следующего года. С супругой, безусловно, но от нее не укрывается второе дно – там сейчас проживает Мари Мещерская. Та, что так и не была забыта. Та, по которой сердце болеть не перестало.



      Даже отец не выказывает протеста, хотя, быть может, скорее в надежде, что путешествие пойдет на благо семейным отношениям сына – Двор ждет известий о положении цесаревны, и день ото дня слухи все ярче.



      В Париже он узнает о скорой свадьбе Мари и совсем не видит счастья на её лице, но все же почти искренне поздравляет, с натянутой улыбкой принимая ответные поздравления. И эта звездная, бессонная ночь в городе, окутанном каким-то особенным флером романтики, становится точкой для их отношений. Останавливает то немногое, что продолжало дышать и жить даже после его собственного браковенчания.



      Умирает еще какая-то его часть, и до полной смерти остается немного – ровно столько, сколько пройдет до дня его коронации. И он желает долгих лет жизни отцу.



      А сам пытается последовать своему обещанию и хоть как-то сблизиться с женой.



      Чувство, что постепенно, как рассвет, рождается в нем, не похоже на тот огонь, что грозился все спалить при мысли о Мари Мещерской, но даже оно – уже в радость. Зиждущееся на уважении и общем горе, подкрепленное воспоминаниями и необходимостью найти крепкое плечо, которое не осудит, оно не напоминает первую любовь, но становится основой будущего семейного покоя.



      И в тихий майский день, когда в покоях супруги раздается плач младенца, Александр даже по-настоящему счастлив, а не натягивает улыбку, как того требует долг.



      – Ники, – произносит он раньше, чем Мария успевает сделать то же, и за коротким словом слышится предупреждение – «не Никса». Потому что покойного брата никто не заменит, даже названный в его честь первенец.



      Он просто не может быть таким же.



      Он не станет таким же.



      Он не будет для России достойной заменой того, что она потеряла.



      До последнего своего вздоха Александр будет помнить страшный день смерти брата, словно все свершилось минутой ранее. До последнего своего вздоха будет думать, что тот кошмар – не только их личная семейная драма, но нечто большее. Только никому не скажет о своих мыслях. До последнего своего вздоха Александр будет благодарить Создателя за Минни – за без малого тридцать лет брака он привыкнет так называть супругу. Но не перестанет вспоминать другую Марию, умершую сразу после родов на чужбине.



      И представлять, как бы все сложилось, останься Никса жив.



<p>


 </p>



загрузка...