КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 350367 томов
Объем библиотеки - 406 гигабайт
Всего представлено авторов - 140425
Пользователей - 78705

Последние комментарии

Впечатления

каркуша про Медведева: Как не везет попаданкам! (Фэнтези)

Как-то от данного автора хотелось большего...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Трифон про Каргополов: Путь без иллюзий: Том I. Мировоззрение нерелигиозной духовности (Философия)

О чем тут спорить. Название у книги самое что ни на есть неподходящее. То, что автор Христа грязью облил еще не значит, что избавился от иллюзий. Его рассуждения на тему религий так же поверхностны, как и рассуждения на тему древних учений Востока:йоги, даосизма, буддизма. Настоящие знания в этих учениях передаются только через учителя, так что все рассуждения и песнопения в честь возможностей медитации и других методов совершенствования лишь пустой звон.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Алюшина: Счастье любит тишину (Современные любовные романы)

Как то я разочаровалась немного в авторе..
При всем моем уважении к автору, немного в недоумении. Раньше ждала новые романы с нетерпением, но сейчас…Такое впечатление, что последние книги пишет кто-то другой под фамилией автора.
В этой книге про измену столько накручено и смешано . Большая , чистая, всепрощающая любовь после измены???!!! Как оправдание измены присутствует проститутка- суккуба от которой ни один мужик не может удержаться да еще и лесбиянки млеют. Советчица суккуба- бабушка - старая проститутка при членах ЦК и иностранцах...
Религия добавлена по полной программе - и православие и буддизм, причем философские размышления занимают едва не половину книги…. Н-да..

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Банши: "Ад" для поступающих (СИ) (Фэнтези)

Б-э-э..Только увидев обложку, а потом начав читать аннотацию, поняла , что книгу читать не буду, от слова совсем..
Если уж автор предупреждает о плохих словечках в данном опусе и предупреждает о процессе редактирования, но пишет аннотацию с ошибками ( это-э надо написать шара Ж кину контору.., вместо шарашкиной...) , то могу себе представить себе, что там можно встретить в тексте...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
чтун про Метельский: Унесенный ветром. Книга 5. Главы 1-13 (Альтернативная история)

Согласен с Summer 'ом! Но самое главное - автор книгу и серию не забросил: за что ему почет и осанна!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
чтун про Богданов: Последний храм. Тёмными тропами (СИ) (Фэнтези)

Немного "выдохся" автор... Но, одно только то, что вытянул 4-ю книгу, не скатившись в рояльно-МС-ю пропасть достойно уважения! Надеюсь, к 5-ой автор будет отдохнувший и окрылен отдохнувшей же музой в-)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
чтун про Сугралинов: Level Up. Рестарт (Социальная фантастика)

Хм... Дождался полной версии книги: зачёт! И пусть под легким флёром РПГ таится руководство по жизни, но от этого, на мой взгляд, книга нисколько не проигрывает! Если будет продолжение: почет и благолепие автору! И да, для не читавших и сомневающихся: РПГ, вышедшая в реал. Экшн только духовно-психологический, морализующий >;0)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Горизонты (ЛП) (fb2)

- Горизонты (ЛП) (а.с. Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»-5) 4867K, 1399с. (скачать fb2) - Автор не указан

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Annotation

Небеса по всей Пустоши озаряются сиянием солнца и радугами, а Книга ЛитлПип — Дарительницы Света, вселяет надежду в сердца тех, кто полагал, будто она потеряна навеки. Беды по-прежнему обрушиваются на население того, что когда-то было Эквестрией, но теперь будущее представляется светлым, словно льющийся с небес свет.

Но только не в Хуффе. Здесь не видели радужных колец, и облака столь же плотны как и всегда, а над истощённой ХМА почвой идут дожди. На один краткий миг Кобыла-Охранница разогнала в Хуффе облака, позволив городу узреть небо… а затем низверглась в Ядро. Три месяца о ней не было слышно ни слова, а это значит, что она погибла. Скорее всего, так и есть. Но… Даже если это правда… То существуют Вещи, будоражащие этот ужасный некрополь, и миру нужно надеяться, что она и есть одна из них. Ведь если это не так… то Хуфф может стать только началом.


Somber

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть первая

Часть вторая

Глава 14

Глава 15

Эпилог: Завтра

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71


Somber


Фоллаут Эквестрия: Проект «Горизонты»


Том Пятый: Горизонты


Глава 1


Восприятие


«Я за тобой слежу»

Залы Стойла Девяносто Девять пахли не так, как я помнила: запах антисептических средств витал в углах комнат, под кроватями, и в шкафах. Но всё же, в Стойле вновь звучали живые голоса, живые и полные надежд. Новые жильцы занимались этим местом с таким упорством, которое могла дать только надежда. Сломанные лампы заменялись новыми, со стен соскребали грязь. Повреждённые системы были починены или заменены. Даже пятен крови почти не было видно.

Для переселенцев из Девяносто Шестого, имелось несколько главных отличий между жизнью взаперти в башне, и жизнью взаперти под землёй. Даже «переработка» не вызвала больших проблем с адаптацией, как только они, по большей части, приняли мантру, касающуюся еды в Девяносто Девятом. Самым заметным и важным изменением было то, что они больше не были под присмотром стражей-пегасов. Когда бы они ни захотели, они могли бы выйти за главную дверь, мимо Стальных Рейнджеров, к свежему воздуху и дождю. Если они хотели, они могли уйти, хотя никто так и не отважился удалиться от Стойла дальше, чем до Мегамарта. Всё же, несколько десятков квадратных футов под открытым небом, и попытки устроить сад внутри частокола, возведённого Рейнджерами… были драгоценными вещами.

Из окна в кабинете Смотрительницы, Рыцарь Крампетс смотрела на Атриум, и всех находящихся внутри, смеющихся и болтающих, пони.

— Сложно поверить, что несколько месяцев назад, здесь было пусто и мы рассматривали идею оставить это место. Теперь всё почти также, как и в Троттингеме. Не возьмусь утверждать, но мне кажется, что с момента нашего ухода оттуда моя броня не работала настолько хорошо, — сказала она, шевеля бронированным копытом. Отражение стоящей у окна золотисто-коричневой кобылы, выдавало миру её улыбку. — Нет никаких новостей с запада? — спросила она, посмотрев на нового Главу Безопасности Стойла Девяносто Девять.

Паладин Шугар Эппл Бомбс Стронгхуф изучил несколько бумаг на большом столе, пыхтя через свои густые светлые усы.

— Стойло Двадцать Шесть тоже не сможет послать нам ничего в этом месяце. Группировки, отложив на какое-то время свои разногласия в сторону, всё ещё расправляются с разбредшимися по всей округе остатками армии Красного Глаза.

— Они понимают, что вокруг нас сейчас находятся несколько армий, верно? — спросила Крампетс, медленно идя к нему, чтобы осмотреть карты, лежащие на столе. Карта Хуфа была помечена сотнями маленьких красных и зелёных крестиков.

— Армии, которые мало что делают, — сказал он, прищурив свои голубые глаза, и левитировал другой листок. — Легионы зебр просто стоят, где стояли, и ни чего не делают, а группа пони-сектантов, которые принимают к себе, кормят и вооружают беженцев не так опасны, как остатки сил Красного Глаза.

Крампетс вздохнула.

— Значит, Старейшины всё-ещё не считают Хуффингтон целью высокого приоритета?

— Разумеется — высокого, но не стоящего риска, пока что. Орден видит небольшую выгоду в развитии этого места, в то время как довольно многое необходимо урегулировать на западе. — Его светло-голубая магия левитировала свиток из кучи других листков.

— В этом свитке предполагается наш союз с Предвестниками, дающий нам доступ к технологиям в долине.

— Предвестники? — Крампетс поджала губу, как если бы учуяла что-то скверное.

— Они были врагами Блекджек.

— Но не нашими, — пробормотал он.

— Блекджек уже три месяца как объявлена мертвой. Стойло Двадцать Шесть рекомендует принять эту правду и начать работать над договорённостью. Как минимум, над нейтралитетом.

— Только не говори мне что ты, чёрт побери, рассматриваешь это предложение, — шокировано произнесла она.

Он закрыл глаза, положил свои могучие передние ноги на стол, и выдохнул, заставив свои усы трепыхаться.

— У них преимущество в количестве, но наша позиция безопасна. Кроме того, мне они не нравится. Вся эта идея с «единством для всех» прямо таки источает выгоду для кого-то, находящегося выше всех, как в том случае с Богиней. — Он кинул сообщение обратно на стол.

— Всё же, если они попытаются сделать что-то против нас, мы, возможно не сможем сделать ничего, кроме как запечатать стойло.

— Ну, по крайней мере, мы недавно пополнили запасы, и я привыкла к поеданию еды, сделанной из моего переработанного дерьма, — сказала Крампетс с фальшивой улыбкой. — Хотя, я скучаю по нашему овощному саду.

Громкоговоритель зажужжал, а затем из него донёсся тихий голос Фарсайт:

— Паладин Стронгхуф? Она вернулась.

Оперевшись копытом о стол, он перепрыгнул через него, и, вместе с бегущей прямо за ним Крампетс, помчался к двери. Вида массивного белого единорога в пятисот килограммовой стальной броне, мчащегося вперёд, было достаточно, чтобы убрать всех с их пути. Стронгхуф, не прерывая свой бег, исполнил элегантный пируэт и ловко отодвинул в сторону солдата в силовой броне, не успевшего среагировать на их приближение. Меньше, чем через минуту, он уже выбегал из туннеля в вечный дождь Хуффингтона.

Находящиеся рядом с частоколом сады были защищены от ливня соединёнными между собой заслонками. Выращиваемые там растения, скорее всего, были не самыми здоровыми, но они были единственным источником пищи для тех переселенцев, которые так и не научились «не думать об этом». Возле ворот был другой прикрытый отрезок земли, защищавший торговцев и их браминов от ливня. Гром сотряс небеса, и молния ударила куда-то на юго-восток.

Возле ворот, отгородившись от дождя магическим пузырём, стояла Фарсайт и двое Стальных Рейнджеров. Её уши повернулись в сторону Стронгхуфа, как только они подошли.

— Быстро ты, — произнесла маслянно-желтая кобыла, смотря на ливень незрячими глазами. — Она опять вернулась, — продолжила слепая единорог, слегка нахмурившись.

— Пять минут назад я услышала звук её прибытия.

— Вы услышали её прибытие, Смотрительница? — недоверчиво спросила Крампетс.

— Её магия имеет крайне отчетливое звучание, — чопорно ответила единорог. — Она примерно в сотне ярдов к югу. И я пока что не слышала, чтобы она передвигалась в нашу сторону или телепортировалась отсюда прочь.

— Мы должны… Я должен… — голос Стронгхуфа дрожал от переполнявших его эмоций.

— Почему бы мне, и Рыцарю Крампетс, не сходить вниз и не поговорить с ней, пока она вновь не сбежала? — сказала слепая единорог, вытянув покрытое грязью копыто и трогая воздух, в конечном итоге она похлопала его по плечу, — Раз уж она вернулась сюда в третий раз, то этому должна быть причина.

Он шмыгнул носом и кивнул.

— Да. Да, это было бы… наилучшим вариантом.

А секунду спустя, сверкающая разветвленная молния проскочила по небу, преследуемая треском грома.

Крампетс копытом сняла свой шлем со спины, и одела на голову. С умением, которого можно было достичь только практикой, шланги были закреплены, и её визор активировался, запуская знакомый красный с жёлтым дисплей Л.У.М.-а. Она подвигалась, чтобы убедиться в том, что контроль движений работал. Два полуавтоматических охотничьих дробовика с двумя сотнями патронов должны позаботиться о любых неприятностях.

— Готова, — сказала она через свой респиратор.

Вместе, они вошли в сырой, мёртвый лес, следуя по пути, выложенному Дэусом, пока тот преследовал Блекджек. Крампетс позаботилась о том, чтобы убрать тернистую поросль с дороги, пока они шли. С каждым шагом Фарсайт, её ПипБак издавал щелчок.

— Вы можете ориентироваться здесь, Смотрительница? Во всём этом дожде? — Крампетс спросила, тихо, остерегаясь, что это может быть щекотливой темой для разговора.

— Достаточно, чтобы не врезаться в деревья, — просто сказала она.

Крампетс рассмотрела несколько красных и жёлтых полосок на её Л.У.М.-е, после чего, понизив голос, сказала:

— Вам не обязательно делать это самой, Смотрительница.

На мгновение, Фарсайт остановилась, потом тихо сказала:

— Нет, обязательно. — Потом она улыбнулась в сторону Крампетс.

— Я не против. На самом деле, я рада помочь Стронгхуфу. Если бы он был жеребцом другого рода, всё могло быть только сложнее для нас. Если честно, мне нравится быть снаружи. Если у меня нет обязанностей в Стойле, я, может, попробую погулять немного дальше от дома, — искренне сказала она.

— Пустошь — опасное место для любого пони, не говоря уже о… — затихла Крампетс.

— Не говоря уже о той, что не может видеть? — спросила она довольным тоном, и Крампетс издала утвердительный звук. — Я думаю, что могу восстановить зрение в Коллегии. Шикенери прихватил пару кибер-глаз для меня… но я никогда не использую что-то в этом роде.

Она, сжав губы, на мгновение закрыла глаза, а потом продолжила:

— Я считаю, что моё положение позволяет понимать мир лучше, чем когда я обладала зрением. И я не возражаю против компании зрячих пони, вроде тебя. — Её уши дёрнулись. — Дождь скоро усилится.

— Дождь идёт уже около трёх месяцев, без остановки, — вздохнула Крампетс.

— Хотелось бы знать, почему эта «Дарительница Света» не может дать нам передышку, — сказала она, посмотрев вверх, а по её визору барабанил дождь.

— Мне никогда не позволяют выходить под дождь без письменного разрешения и вооружённого эскорта, и, я думаю, ты найдёшь это вполне терпимым, — ответила Фарсайт. — Взрыв мог нанести неустраняемые повреждения башням П.О.П. в Хуффингтоне. Или, возможно, надо винить то, что вмешивается в радиопередачи. Хуффингтон всегда имел проблемы с дождём и грозами, даже до войны.

— Ну что тут скажешь, когда девяносто дней подряд идёт дождь, то я считаю, что хорошего должно быть в меру. И все эти молнии… они не сверкали вот так, раньше, пока Башня ещё не была взорвана. — И словно бы по сигналу, небеса озарились, подсвеченные ярким зелёновато-белым разрядом, что зазмеился по небу, за которым последовал очередной оглушительный раскат грома. — Жутко.

Они продолжали идти молча, пока дождь капал вокруг них. Затем Фарсайт махнула копытом, приказывая Крампетс отойти назад а сама сделала несколько шагов вперед.

— Привет. Ты можешь выйти. Мы тебя не обидим, — позвала слепая кобыла.

— Я очень надеюсь, что то же самое можно сказать и в отношении тебя, — пробубнила Крампетс внутри шлема, когда желтая метка пошевелилась.

Затем кусты расступились и из переплетения ветвей вышла вымокшая аликорн. Её, свалявшиеся и спутанные о колючки, темно-фиолетовые грива и хвост подобно гниющим верёвкам свисали с бедер и шеи. Исхудавшее тело прикрывали почерневшие обноски, а испуганные глаза посмотрели сначала на одну, а затем на другую пони. Её дыхание было тяжёлым и прерывистым. Аликорн оглянулась через плечо, словно бы ожидая, что там должен находиться кто-то ещё. Сквозь промокшие лохмотья, что, возможно, когда-то были платьем, можно было разглядеть изображение свечи, на её крупе.

— Это она, не так ли? — тихо пробормотала Фарсайт.

— Ммм, — Крампетс ответила так же тихо.

— Я… я… — аликорн сглотнула. — Я не должна быть здесь, — прошептала она.

— О, нет. Стальные Рейнджеры не хотели тебя напугать, во время двух твоих предыдущих визитов, — сказала Фарсайт, спокойным голосом. — Тебя ведь зовут Лакуна, да?

Аликорн яростно замотала головой.

— Нет! Нет… Я не она. Она была мной, но я не была ей, — она запнулась, потирая лицо промокшими крыльями. — Я не должна быть здесь. Я… я должна быть в плохом месте. Потому что я делала плохие вещи. Но… но сейчас я не там. Я здесь.

— А это место что, не считается плохим? — пробормотала Крампетс.

Бледная единорог, с непостижимой точностью, сильно пнула её по голени, говоря при этом нежным голосом:

— Как тебя зовут?

Она замерла, в её фиолетовых глазах на миг мелькнул испуг, а затем она прошептала, едва слышимо под дождем:

— Псалм. Меня зовут Псалм.

— Хорошее имя, Псалм, — ответила Фарсайт тем же спокойным, понимающим тоном. — Что ж, здесь очень сыро, а тебе, похоже, не мешает подкрепиться и обсохнуть. И я знаю, что паладин Стронгхуф хотел бы…

— Нет! — Снова выпалила она, после чего закусила губу и отпрянула. — Я… Нет. Пожалуйста. Я хочу его видеть… но я не заслуживаю того, чтобы увидеть его… но я… я…

Она уселась в грязь и склонила голову.

— Он подумает, что я — это она. И я хочу быть ей. Я помню… помню всё! Помню, как он танцевал с ней. Помню её друзей. Я… хотела бы быть той, кем была она. Но я не она!

— Кое у кого, похоже, маленько крыша протекла, — сказала Крампетс, а затем сместилась в сторону, чтобы избежать ещё одного удара по голени.

Это движение вызвало встревоженный взгляд в её сторону, прежде чем спокойствие восстановилось.

— Хорошо, Псалм. Это нормально. Идём с нами. Почистим тебя, высушим и накормим, и когда ты будешь готова, тогда сможешь поговорить с ним. Или я могу поговорить с ним за тебя, когда ты объяснишь мне всё получше. Хорошо?

— Я… мы… я… — она запнулась, затем склонила голову. — Очень хорошо… но… — Аликорн остановилась, пожевала нижнюю губу, а затем, бросив взгляд в сторону Ядра, спросила:

— Но… вы можете мне сказать, что случилось с Блекджек?

— Ты имеешь в виду Охранницу? — выпалила Крампетс, за что получила ещё один удар. Прикусив язык, она позволила Фарсайт ответить.

— Мне очень жаль, Псалм, но она мертва, — скорбно произнесла Фарсайт. — Она погибла в мегазаклинании.

— Мертва? — Аликорн прижала крылья к вискам и быстро покачала головой. — Нет, нет, нет. Она… Я… мы… если бы я была там, то мы бы не дали ей умереть. Она… Я…

— Осторожнее, Смотрительница, — предупредила Крампетс, когда Псалм внезапно встала, но аликорн уже взяла себя в копыта.

— Нет! Нет, мы в порядке. Я… мы…

Она снова покачала головой, затем собралась с силами.

— Блекджек не умерла, — сказала Псалм, посмотрев в сторону Ядра.

— Я боюсь, что это не так. Она была в Башне, когда воплотилось мегазаклинание. С той поры ни кому не удалось засечь её ПипБак-метку. Я боюсь, что она погибла, — ответила Фарсайт. — Это была, скорее всего, мгновенная смерть.

— Нет. Я имею в виду, я не верю, что она мертва, — сказала Псалм, её голос становился спокойнее. — Она нужна нам… так же, как принцесса Луна.

— Что ж… я не могу утверждать, что это было бы хорошо, если бы она была здесь, но если бы Блекджек как-то пережила то заклинание, то оказалась бы в Ядре, — тихо заметила Крампетс. — Там никто не может выжить. Только не три месяца. А если бы она выжила, то нашла бы способ дать нам о себе знать.

Псалм не ответила. Она просто смотрела в сторону далекого зеленого свечения.

— Она жива. Я верю в неё. Мы по-прежнему нуждаемся в ней Она не умрет, пока мы не закончим. Она не может. Не как Макинтош. Не как Луна.

Крампетс покачала головой.

— Я пойду и скажу Стронгхуфу и остальным отступить. Дайте ей немного личного пространства, пока она не помоется. — Крампетс зашагала вверх по покрытому жидкой грязью холму, возвращаясь обратно в Стойло, а Фарсайт с Псалм последовали за ней. — Черт возьми, Охранница. Почему ты должна была умереть?


* * *

Чёрные городские ущелья блестели от дождя, покрывающего их тонкой водяной плёнкой, сглаживающей поверхность зданий, превращая их в ничего не отражающие зеркала. Пустые улицы, растрескавшиеся и разбитые, ведущие из ниоткуда в никуда, змеились вокруг монолитов, что были подобны эбонитовым стрелам, пронзавшим небо и земную твердь. Не было такого ветра, что мог бы разметать мусор, покрывавший промокшие циновки, нанесенный блуждающими струями за два века. Просто не существовало. Кучи не распадались и не гнили. Если что-то не уносилось водой — оно оставалось здесь надолго.

Навсегда.


* * *

— Местные беспокоятся из-за того, что Охранница погибла, — произнёс Сплендид, любуясь своим новоприобретённым ПипБаком.

Ему потребуется абсолютно новый комплект одежды, который будет с ним сочетаться.

— Какая жалость, что нынче одежда оттенков синего такой дефицит, — пробормотал он, стоя вместе с Грэйс в комнате, которая раньше была рабочим кабинетом их отца. Сейчас он был превращён в кабинет управляющего, на стенах которого висели графики, показывающие количество выпущенной продукции, перечень вещей, которые должны быть выполнены в долгосрочной и краткосрочной перспективах, и крайне замысловатая схема, на которой были написаны имена, и нарисованы разноцветные стрелочки, указывающие на их взаимоотношения. Группы пони были помечены «контролировать», «поддержать», «избавиться».

— Кто именно из местных, братец? — произнесла Грейс, одаривая несколько бумаг критическим взглядом. Низкое ворчание прокатившегося снаружи раската грома, пробилось даже сквозь толстые стены загородного клуба. — Нытики, докучатели, или лентяи?

— Нытики, — презрительно фыркнув, ответил Сплендид. — Кэрроты принимают задумчивый вид, говоря, что, возможно, им следовало бы поддержать тот маленький переворот, который три месяца назад попыталась устроить Шарм. Всё это «платите крепостным»-дело выглядит таким плебейским. И ожидать, что дворяне и в самом деле сделают что-нибудь для них, поделившись с ними своими доходами, да это просто возмутительно. Именно в этом и заключается суть бытия аристократом: ты получаешь свой торт, ничего при этом не отдавая в замен, — хихикнул он. — К счастью, большинство оставшихся аристократов просто счастливы от того, что мы более чем утроили свою чистую прибыль, пусть даже основная часть увеличения достаётся не им.

— Дарительница Света возможно и начала расчищать небеса, но это не значит, что у большинства пони в Пустоши имеются посевной материал, удобрения, или навыки в сфере земледелия, — произнёс он, слегка улыбнувшись. — Я считаю, что если мы приложим ещё немного усилий, то у нас сложатся весьма неплохие партнёрские взаимоотношения с Детьми Собора. Мы обязаны это сделать, если хотим, чтобы в долгосрочной перспективе всё продолжало работать как надо. Однако же, учитывая то, что разрушение Башни утроило объём нашего местного рынка, мы, на данный момент, едва способны удовлетворить текущий спрос.

— Воистину так. Я считаю, что дворян злит то обстоятельство, что ты низвела всех нас до «рабочих». Богатые пони не работают на своё богатство, они и есть богатство. Именно поэтому они лучше рабочих, — хмыкнул Сплендид.

— Пегасы ни за что бы не стали терпеть старую систему, а без них мы бы никогда не смогли расшириться за пределы Хуфа, — сухо сказала она. — Все эти доходы появились лишь потому, что теперь мы можем продавать наши товары напрямую Новой Эпплузе и Мэйнхеттену в десятикратном объёме, нежели обычно. Просить Кэрротсов дважды в неделю запачкать свои копыта едва ли можно назвать кабалой.

— Даже если и так, ты возможно захочешь избавиться от них. Их высокомерие — заразно, — спокойно произнёс Сплендид, а когда Грейс посмотрела на него, воздев[1] бровь, уточнил: — Я не имею в виду убийство, или даже изгнание. Возможно, они смогут работать в качестве связующего звена между Обществом и Тенпони. Просто убери их подальше от тех высокородных, кто думает будто «смерть „Доброй Королевы Охранницы“ — это к лучшему».

Грейс вздохнула и бросила бумаги обратно на стол.

— Какие-нибудь следы Шарм? Хоть где-нибудь?

Он попытался отмолчаться, затем вздохнул, и покачал головой.

— С тех пор, как она ушла с этим Стил Рейном из Предвестников — никаких. Если бы она была по-прежнему с ними, то уже давно довела бы это до всеобщего сведения. А мы ещё ни разу не услышали историю о том, как Охранница отняла у неё право на трон.

— Пусть и несносная, но она всё ещё наша сестра, — произнесла Грейс, откинувшись на спинку отцовского кресла. Она, по всей видимости, уже начала к нему привыкать. — Кстати о Предвестниках, они по-прежнему донимают рабочих?

— Пытаются. Эта их идея, «равенство для всех», могла стать весьма популярной, если бы ты не внесла свои изменения, — признал он, печально улыбнувшись. — Однако, учитывая то, что они у нас ничего не покупают, многих этой своей «Хуффингтон возродится» фигнёй им зацепить не удастся. Тот факт, что ты заставила аристократов заниматься настоящим трудом невероятно помог на этом направлении. Когда пони узрели, что даже регент участвует в перетаскивании собранного урожая, то это, вне всяких сомнений, стало для них настоящим откровением.

— Так же, как и для меня. Сомневаюсь, что, когда-либо до этого, мои ноги и спина болели настолько сильно, — произнесла она, улыбаясь. — Я не имею ни малейшего представления о том, как они это делают. Ну вот совсем. И этим я занималась всего лишь час.

Сплендид, пару секунд, хранил молчание.

— Я бы на это не пошел. Я бы нацепил взрывающиеся ошейники на любых несогласных с моей политикой пони, и заставил бы их работать, не зависимо от того, жаловались бы они на это или нет. Я бы просто нанял ещё больше пони-надсмоторщиков и охранников. — Он покачал головой. — Я всё гадаю, а не является ли это той самой причиной, почему Охранница выбрала именно тебя, а не меня.

Грейс наклонилась вперёд, уперев подбородок в согнутые передние ноги.

— Ты лучше, чем ты думаешь, Сплендид. Если бы вместо меня ты поддержал Шарм, когда она совсем ополоумела, то сейчас я бы здесь не сидела. В качестве моего правого копыта от тебя намного больше пользы, нежели в том варианте, где ты протираешь это кресло своим крупом. И мне кажется, что, заодно, ты стал счастливее.

Он фыркнул.

— Счастливее? Возможно. Полагаю, что скорее всего — да. Просто, обидно осознавать, что я был неподходящим для этой работы пони. — А затем он засмеялся, чуть закатив глаза. — Ну что ж, могло быть и хуже. Она могла бы выбрать Шарм. Я считаю, что она улаживала бы споры исходя из своих прихотей или игрой в дартс. Все принадлежавшие Отцу записи и шары памяти… все эти знания и секреты. Всё то, что так жаждала узнать Блекджек. Я ни на секунду не сомневался, что она выберет именно их. Ну да ладно… у меня нет сожалений по этому поводу.

Губы Грейс искривились в сочувственной улыбке.

— А что насчёт других сожалений? Возможно, связанных с Глори?

— Возможно, — пробормотал он.

— Неужели нет ни какой надежды? — спросила она с сочувственной улыбкой, сложив передние ноги на столе.

Улыбка Сплендида стала более мученической.

— Меня решительно, обоснованно, и недвусмысленно отвергли. Теперь я могу сделать лишь одно: смирится с этим, или стать для неё бременем.

Он помахал копытом в воздухе, словно бы пытаясь убедить мысли прийти к нему.

— Я… признаю… что моё первичное влечение было… скажем так… несерьёзным? Супружеские отношения с Министерской Кобылой были слишком уж заманчивой возможностью, чтобы не проявить к ним своего интереса. Но сейчас, когда я узнал её получше и увидел всё то, что она сделала… — вздохнул он, и сгорбился. — Вот если бы всё было по-другому. Тяжело слышать от неё, что она была просто сочетанием магической трансформации, гормонов, и праздного любопытства.

— О, Сплендид. Ты встретил первую кобылу, которая проскользнула в твоё стойло, — произнесла Грейс, качая головой и сочувственно улыбаясь.

— Первую, которая не безразлична мне. Ну да ладно. А что на счёт тебя, Грейс? А когда ты намереваешься выбрать себе жеребца? Домыслы и сплетни становятся всё безумней, — усмехнулся он.

— Неужели у кого-то есть время для подобных вещей? — спросила она, обводя кабинет копытом. — Попытки заставить Общество заниматься чем-то продуктивным, едва оставляют мне время на то, чтобы поесть, поспать или помыться!

— Я полностью подтверждаю последнее слово, — произнёс он, сморщив нос, и получил за это в свою морду кучу бумаг.


* * *

Квартиры в аренду. Дёшево. Финансируемое жилищное строительство. Первые три месяца бесплатно. Вывески болтаются снаружи над дверьми. Ложь. Кто-нибудь всегда платил. Они хвалились такими названиями, как Цитадель, Крепость Садов, Стэйбл Тауэр, Хранитель Рощи. Безопаснейшее жильё во всей Эквестрии. Оцените наши укреплённые жилища. Поселитесь в свою собственную крепость! В их вестибюлях лежат брошюры с изображениями жар-бомб, что отскакивают от щитов, будто резиновые мячики, и хвалебными речами в адрес мер безопасности, призванными не допускать проникновения внутрь опасных диверсантов. Ещё больше лжи. Из углов комнат паучьими глазками бесстрастно пялятся камеры. Тысячи. Миллионы. Для их мониторинга не хватило бы и целой армии пони.

Квартиры были чистыми. Безопасными. Почти неприступными. Можно было ходить по обставленным жилым помещениям, с магическими экранами, имитирующими окна, на которых можно было воспроизвести любые красоты, какие только пожелаешь. Всё это было обманом. И этажи, окрашенные в алый цвет были тому доказательством. Крошечные водостоки, спрятанные везде, были тому доказательством. Нигде не было безопасно. Ложь являлась единственной службой безопасности в этом месте.


* * *

Хуффингтонская арена ревела десятками сражений. Бои, проходящие на зелёном прямоугольнике, между пегасом и земным пони, земным пони и зеброй, зеброй и единорогом, единорогом и пегасом, были встречены рёвом, криками, топотом и свистом с трибун. Даже нескольких грифонов, минотавров, шестерых адских гончих, трио зелёных аликорнов и «буйвола» можно было увидеть в поединках и матчах за место в новой десятке лучших. Любой сильный и достаточно крепкий, мог принять участие в состязании. Большие пробоины в куполе были заделаны рифлёными листами или скрыты, чтобы не дать дождю снаружи попасть внутрь. Ещё сотня метров к югу, и ложи для очень важных зрителей были бы уничтожены, вместе с Большим Папочкой в придачу.

— Знаешь, как правило, Поджигатели не принимают участия в соревновании, — крикнул Кэндлвик, не отводя взгляда от своего оппонента и несясь рысью по периметру арены, огороженной по краям сплошными стенами. С каждым шагом, ярко оранжевые металлические копыта испускали щелчок, оставляя позади небольшие пятна расплавленного стекла. — Не так уж важно, когда желторотик закончит драться за себя, и половину зрителей. Поэтому, должен сказать, я действительно с нетерпением жду этого!

Вместо ответа, багряный дракон-подросток взревел и, через всю арену, выдохнул в покрытого шрамами жеребца поток желтого огня. Земной пони прыгнул вперёд и покатился, пламя заметалось по его ярко-красному плащу пожарного, но поджечь так и не смогло. Как только дракон выдохся, Кендлвик перекатился на ноги, и, высоко подпрыгнув, впечатал все четыре своих силовых копыта прямо в грудь своего противника. Прозвучало громкое «фууум», когда четыре, вырвавшихся из копыт, огненных струи ударили в чешую дракона. Кендлвик отскочил и покатился в противоположную от своего противника сторону, в то время как тот рычал и наносил удары когтями, наотмашь.

Единственным видимым результатом всех его усилий стали закопчённые отпечатки четырёх подков на груди дракона. Губы дракона искривились в широкой, клыкастой усмешке.

— Драконы — огнеупорны, чувак. Что у тебя там ещё есть? Потому что у меня всего в достатке! — Шипяще зарычав, он бросился на красного земного пони, а Кендлвик отступал, пятясь назад, и не рискуя отвести от своего противника взгляд.

Дракон, возможно, и был юн, но ни у кого не было сомнений в том, кого природа наделила большими возможностями. Толпа вокруг арены насмехалась и делала ставки на то, сколько времени понадобится дракону, пока Кендлвик не запросит пощады, или сгорит, как фитиль[2]. Одной из тех немногих, кто не насмехался над Поджигателем была фиолетовая единорог, с заботой смотрящая на него. Это, на долю секунды, привлекло внимание Кендлвика, и, за то, что отвлёкся, он поплатился следом от трёх когтей поперёк лица. А когда потекла кровь, Поджигатель усмехнулся.

— Спасибки. На мой взгляд, ты сделал меня симпатичней.

— Чё? — моргнул дракон-подросток.

И в эту секунду, Кендлвик скользнул в З.П.С., наметил четыре идеально нацеленных удара, и запустил заклинание. Встав на дыбы, он начал впечатывать копыта в морду дракона, при этом каждый его удар сопровождался взрывом. Драконы, включая даже их глаза, возможно и были огнеупорными, но их по-прежнему можно было оглушить сильным ударом по голове. Дракон отпрянул, зажимая лапами лицо, и открываясь для удара.

Кендлвик перекатился вперёд, приземлившись на спину, у дракона между ног, и посмотрел на свою цель. Не переставая ухмыляться, он принялись молотить всеми своими четырьмя копытами по паху противника, и каждый его удар, подчёркивался потоком огня из-под его копыт. Пару секунд спустя, он замедлился, а дракон, с презрительной улыбкой, пристально посмотрел, сверху вниз, на покрытого шрамами жеребца.

— Чуууваак. Они находятся внутри тела, и ты не в моём вкусе.

— От дерьмо, — пробормотал Кендлвик.

Мда. А ведь обычно срабатывало…

Голова дракона опустилась пониже, и его зубастая пасть сомкнулась на левой передней ноге Кэндлвика. Клыки стиснули усиленный корпус ПипБака и верхнюю часть сверкающего силового копыта, отрывая Кэндлвика от земли. Когти дракона обрушились на его спину и задние ноги. Пальто пони-пожарника было разорвано с лёгкостью, как и кожа под ним.

— Отвали от него! — закричала лавандовая кобыла, заставив дракона усмехнуться.

Кендлвик сунул голову под полу́ истерзанного пальто и вытащил наружу что-то яркое, сверкающее, похожее формой на яблоко, держа это за черенок. Он повернул свой ПипБак, используя его в качестве рычага, и раскрыл челюсти дракона достаточно широко чтобы протолкнуть «яблоко» между его клыков.

— Скажи «ааа», — проворчал Кендлвик, когда метал начал со скрипом тереться об эмаль драконьих клыков.

Черенок отвалился, а находящееся во рту дракона перегретое силовое копыто взорвалось, проредив его зубы достаточно для того, чтобы Кендлвик сумел засунуть гранату в пасть своему противнику.

— А изнутри ты то же огнеупорный? — спросил Кендлвик, захлопывая драконью пасть, и обвив передними ногами морду противника, крепко её стиснул, а затем пнув задними ногами дракона в глотку, заставил того сглотнуть.

Взрыв гранаты заставил дракона невероятно раздуться, отбрасывая Кендлвика в сторону, а секунду спустя с обоих концов ящера переростка зафонтанировали его же собственные внутренности. Когда же труп, подобно сдувшемуся воздушному шарику, шлёпнулся на пол, Кендлвик рухнул в центр арены, застыв без движения. Но не смотря на то, что раны, нанесённые ему когтями дракона, пылали огнём, он всё же медленно поднялся на ноги и посмотрел на табло.

— Я бы сказал, что это можно считать победой, — произнёс Большой Папочка со своего, расположенного под табло места. — Прими мои поздравления, Кендлвик. Добро пожаловать в Потрошители. Судя по твоему виду, тебе понадобится новое огнеупорное пальто. И я бы сшил эту вещь из его шкуры, — произнёс старый земной пони, указывая копытом на останки дракона. — Я уверен, что Хаммерсмит сумеет изготовить для тебя что-нибудь стоящее.

— Спасибо, — прохрипел он, дрожа, но стараясь держаться прямо.

— Когда тебя подлатают, поднимись ко мне наверх, я хочу с тобой поговорить, — произнёс старый пони, покидая помост.

Зрители рассчитывались по заключённым пари, но лавандовая единорог бесцеремонно протолкавшись к ведущей на арену лестнице, спешно порысила по ней. Несколько пони начали пробираться за ней, все они были густо покрыты шрамами или изуродованы.

— Не могу поверить, что ты вступил с ним в ближний бой, — пробормотала она себе под нос, в то время как её рог светился. В ту же секунду, его боль ослабла, а раны, нанесённые когтями дракона, начали затягиваться. — Тебе следовало держаться от него на расстоянии.

— Я не мог этого сделать, Раззл Даззл, — произнёс он, поморщившись. — Мне пришлось выбрать лишь два оружия. У меня не было не было никаких пушек, что могли бы пробить его чешую. Огнемёт тоже не сработал бы. Огнеупорный же. Я должен был заставить его стать достаточно самонадеянным, чтобы открыть ему рот, и держать его открытым до тех пор, пока не засуну ему в глотку гранату. Я действовал, прям, как та кобылка — Дарительница Света.

Он уважительно посмотрел на свой ПипБак.

— Она убедила меня, что это была хорошая идея взять один из них, в том стойловом селения. Приобрёл его за ящик гранат. Рад, что затарил себе с усиленным корпусом. — Кобыла продолжала исцелять его раны, а он внезапно ухмыльнулся: — Кстати, не залечивай их полностью. Кобылки любят шрамы.

Даззл зарделась, и отвернулась.

— А вот и нет. В противном случае, всех кобыл получал бы вот он, — ответила она с самодовольной улыбкой, окидывая взглядом другого, приближающегося к ним, покрытого шрамами пони.

— Тостер и так получает всех кобыл. Большую их часть, во всяком случае, — ответил Кендлвик.

— Братишка, это было потрясно! — прокричал крупный, покрытый шрамами земной пони. Казалось, что в своё время всё его тело было серьёзно обожжено, и если бы не глаза, то этого пони можно было бы принять за огромного гуля. Его с ног до головы покрывала броня, сделанная из расплющенных бытовых электроприборов, что являлись ему тёзками. Его кьюти марка представляла из себя самый разъярённый тостер из всех, что можно найти в Пустоши, чьё пламя поглощало беспомощный кусочек хлеба. — Разве я не говорил тебе, что эти сверх раскалённые силовые копыта справятся с этим? Я ж тебе говорил, ведь говорил же, а, братиш?

— Его убила граната, — нахмурившись, напомнила Даззл.

— А тебя вообще кто спрашивал, ебаная Вспышка? — спросил Тостер, злобно посмотрев на неё. — Иди лижись с остальными кобылами. Начнёшь играть с огнём, и распрощаешься со своей миленькой мордашкой. — Кендлвик отвёл взгляд, а вот глаза Даззл пылали яростью. — Тебе здесь вообще чё надо? Пшла нах от сюда.

— О да, он просто душка, — иронично ответила Даззл, перед тем, как порысила прочь.

— Да чтоб тебя, Тост! — возразил Кендлвик.

Крупный оранжевый жеребец фыркнул и закатил глаза.

— Она — милая мордаха, Вик. Таких не интересуют обгоревшие хрены. Об этом знают все пони.

Кендлвик пристально смотрел на Даззл, пока та выбиралась с арены, и заметил взглад, который она бросила на него, перед тем, как пропала из виду. Тостер указывал ногой на копыта Кендлвика.

— И всё же, разве они не потрясные, а? Ну хорошо, против дракона, может быть, и нет, но с помощью подобных супер раскалённых силовых копыт ты сможешь расплавить танковую броню! Блядьпиздец! Это, однако, всё-ещё не достаточно горячо! Мне следовало бы прикрутить к каждому такому копыту по жар-яйцу! Надо придумать способ сделать жар-пламенные силовые копыта. Ебать-копать, точно!

— Ну конечно. Вот только это звучит, как великолепный способ совершить самоубийство, — иронично ответил Кендлвик.

Если Тостер и обиделся, то он не показал этого, продолжая смеяться, и разглагольствовать о том, какими же всё-таки охренительно-классными будут супер раскалённые жар-пламенные силовые копыта. К Кендлвику прорысил ещё один покрытый шрамами рейдер, и похлопал его по спине:

— Поздравляю со вступлением в Потрошители, Кендл.

— Вот только, братиш, не забывай о том, что сперва ты был грёбаным Поджигателем, — напомнил Тостер, нахмурившись. — И всё же, я не знаю, почему тебя это так волнует. В том, чтобы быть Потрошителем, нет ни чего такого. Это всего-лишь отговорка Большого Папочки придуманная им для того, чтобы пиздить наших самых охуительных бойцов. Он однажды попытался заграбастать и меня, но я ему заявил: «возьми своё предложение, сверни его в трубочку, и выкури».

— Я думала, что ты умолял его не ломать тебе другую ногу, — спросила в замешательстве, покрытая шрамами кобыла.

Глаза Тостера выпучились, а челюсть задвигалась.

— Ну… Это… Это произошло лишь потому, что я просто не хотел поджаривать его зад супержар-пламенем, и уделывать его с поломанной ногой. А всё потому, что это было бы просто скучно! Вот поэтому, я и сказал ему: «сверни в трубочку, и выкури»! Потому что… Именно!

Кендлвик покачал головой, схватил ртом обмякший драконий хвост, оценил его вес, и направился к ведущей на верх лестнице. Поднявшись на опоясывающую арену платформу, он оглядел Арену. Даже со всеми беженцами, пришедшими в Хуфф с небес, и из-за его пределов, она всё ещё была заполнена лишь на четверть. Это был отзвук тех времён, когда десятки тысяч пони приходили сюда чтобы посмотреть на соревнования. А нынче, Большой Папочка принял бы любого, кто был достаточно крепок.

Взгляд покрытого шрамами жеребца был прикован к радужному флагу Вспышек. Его было трудно разглядеть на фоне знамён всех тех новых банд и шаек, что появились за последние несколько месяцев. Пол дюжины из них были остатками армии Красного Глаза. «Птенцы Стерн», «Киберы» и даже совсем не оригинальные — «Красные Глаза». Дюжина пегасьих «крыльев» присутствовали здесь в качестве зрителей. Адские гончие из «Лютого клыка» заставляли нервничать всех, окружающих их пони. Кучка зебр, называющих себя «Ачу», вели беседу с зебрами, пришедшими из какой-то деревушки под названием Глифмарк, и зовущими себя — «Смертоносцы Зайки Смерти»

— Мои поздравления, — произнёс в ухо Кендлвику унылый голос. Тёмно-синий пегас — Шторм Фронт, подошел к нему с боку, и, встав рядом, кивнул в сторону новых знамён. Член банды «Полусердца» слегка улыбнулся. — А здесь начинает становиться многопоньно, не так ли?

— Агась. Однако, я удивлён, что это мероприятие оказалось не столь кровавым. Так много новых лиц пытаются поделить сферы влияния, что, казалось бы, здесь должно проливаться много больше крови.

— Многим из этих новичков не нужны сферы влияния. Они хотят всего-лишь уважения, признания, и возможности заявить о себе, — произнёс Шторм Фронт. — Помимо этого, численность старых банд продолжает расти. Сколько там к вам пришло новичков, тридцать, вроде как?

— Где-то около пятидесяти. Все покрыты боевыми шрамами, — ответил Кендлвик, осматривая Арену, и ища на ней лавандовое пятнышко. Затем моргнул, осознав, что сказанное им, может являться секретной информацией, и торопливо проскрипел: — Но от меня ты этого не слышал.

— Ну разумеется, — произнёс Шторм Фронт, с ироничной улыбкой. — На данный момент мы совместно владеем районом. Несколько новых банд прикормлены и стоят на шухере. Они держатся подальше от наших грив, а мы не разносим их бошки пулями.

— А что на счёт Предвестников? — нахмурившись спросил Поджигатель.

— Нет. С ними ничего. Они ничем не делятся. Ты к ним присоединяешься. И точка, — произнёс Шторм Фронт. — Я знаю, что новая предводительница Вспышек уже готова начать их распылять. А что насчёт Тостера?

— В течение четырёх месяцев это было его приказом-инструкцией, — подтвердил Кендлвик.

— Нам нужно организоваться. Отбросить в сторону старые дрязги. Сегодня развелось слишком много Предвестников, и они становятся слишком наглыми в отношении нас. Думаешь Тостер поддержит союз? — спросил Шторм фронт, пока они шли по платформе.

— Со Вспышками, Полусердцами, и Горцами? Да ни за что, — Фыркнул Кендлвик. Но его взгляд был прикован к лавандовой кобыле, стоящей под радужно-искристым флагом Вспышек. — И ты не сможешь подтвердить, что ваш главарь имеет на это какую-нибудь другую точку зрения. Мы сосуществуем лишь из-за Большого Папочки и его Потрошителей. Мы не сотрудничаем.

— Ну, это пока, — произнёс Шторм Фронт, рыся прочь. — Что ни говори, но одна из плохих особенностей Хуффа заключается в том, что он частенько не оставляет тебе выбора.

Кендлвик бросил сердитый взгляд на уходящего тёмно-синего пегаса, а затем развернулся и побрёл с сторону лож.


* * *

Могучие монолиты демонстрировали собственные раны — это были огромные зияющие дыры, из которых извергались их металлические внутренности, представляющие из себя кабель-каналы и перекрученные водопроводные трубы, что свисали из пробитых в чёрных стенах отверстий, и низвергались на дороги в виде спутанных индустриальных масс, заполняя их от края до края. Балки торчали, как из открытого перелома, там, где башни были сломаны, подобно ломким костям, и, уподобившись покалеченным солдатам, лежали рядом со своими товарищами. Часть повреждений являлись следствием минувших столетий, другие же появились от взрывов, что обрушились на город недавно, и всё же, посторонним могло показаться, будто бы город арендован армией вандалов.

Во множестве мест, подобно гирляндам из кишок, меж башнями были натянуты электропровода и кабели. Грубые линии электропередач потрескивали, и на них образовывались дуговые разряды, когда в них накапливался электрический заряд, посылая искры и щелчки соревноваться с режущими небеса молниями. Металлические заросли колыхались на ветру, что дул с расположенной выше местности, тихо посвистывая в тишине города.

Многие повреждения простирались весьма глубоко. Они проходили сквозь внутренности башен. Каналы, с уложенными в них серебряными кабелями, были прорезаны и прорублены в изначальных строениях. Стены — проломлены. Полы — обрушены. Потолки — отсутствовали. Оборудование — перемещено, причём в этом не было особого смысла или цели. Валы располагались согласно некой схеме и соединялись с моторами, перенесёнными откуда-то из здания. Перераспределение всего и вся, производимое сумасшедшими вандалами, нарушало все законы здравого смысла: размещение дорожных столбов на вершинах небоскрёбов и тросы лифтов, свисающие с одной крыши до фундамента соседнего здания. И повсюду — отблеск серебряных проводов.


* * *

В Капелле была проблема с отводом воды. Недавнее строительство разрыхлило почву, а учитывая пропитавшуюся водой землю и непрекращающийся дождь, обильный поверхностный сток[3] грозил разрушить всю проделанную ими тяжелую работу.

— Больше камней вон туда! Если мы не обуздаем эту воду, то окажемся в реке! — кричала Скотч Тейп на пегасов, в то время как её отремонтированный с помощью клейкой ленты дождевик хлопал на ветру. Они летали цепью от самых дальних окраин и в верх по склону, принося в копытах любые камни, какие только могли найти, и складывали из них подпорную стену перед городом.

— Бибоп! Рокстеди! Укрепите этот участок, и ещё вон тот! — приказала она, настойчиво указывая копытом туда, где стена осела и грозила рухнуть.

— Мы — Стальные Рейнджеры, а не Стальные Канавокопатели! — прокричал один из двух закованных в силовую броню пони, но они всё же упёрлись плечами в стену и выправили покосившиеся участки.

— Если ваши автоматические гранатомёты способны подорвать дождь, то флаг вам в зубы. Если же нет — а ну-ка налегли! — проорала Скотч Тейп, перекрикивая гром. Внезапно, ослепительно-яркая молния обрушилась прямо в эту парочку, но, не достигнув их, развернулась на девяносто градусов и ударил в пятиметровый шпиль из золотистого метала. Тем не менее, раскат грома отбросил назад многих пони. Многих, но не Скотч Тейп. Она махнула копытом в сторону устройства:

— И так, пони, магический молниеотвод работает отлично. Заканчивайте возведение стены!

Все принялись за работу, подпирая камни ветками и найденными в мусоре досками. Дэус громыхал по дороге, таща тонну строительного мусора, стен, и кусков ржавых повозок. Он остановился перед городом, на вершине холма, и взревел двигателем.

— Единороги, доставьте этот укрепляющий материал к месту назначения. Пегасы, продолжайте таскать камни, — приказала Скотч Тейп.

Молодые и старые, земные пони и единороги, пегасы и зебры, все они внесли свою лепту в завершение строительства стены. Вскоре, вода текла под углом к городу, огибая его, а не через него, по центральной улице. Скотч Тейп посмотрела на течение воды, обратила внимание на поток воды в оврагах, и наконец-то расслабилась.

— Отлично. Хорошая работа, пони. А теперь идите внутрь, и обогрейтесь. Дэус, Рокстеди, Бибоп, спасибо за силовую поддержку. Однако, ни кто не отходит ко сну. Если дождь усилится, то нам, скорее всего, придётся прибегнуть к мешкам с песком. — Кобылка оливкового цвета отвела взгляд, и пробормотала: — Вот только у меня нет ни единой мысли о том, где нам раздобыть мешки, или, если уж на то пошло, песок.

Сейчас Капелла представляла из себя не просто поселение из всего лишь полудюжина строений, она начала походить на настоящий город. Используя строительные материалы извлеченные из усадьбы и добытые в других местах, были возведены два десятка новых домов. Здание почты было переделано в склад казённого имущества, а кобылки с жеребчиками перебрались в общие дома[4]. Однако, жеребят всё ещё было почти в трое больше, чем взрослых пони. Многие из них пришли из-за пределов Хуффа, привлечённые рассказами о безопасном месте, где полно конфет и Спаркл-Колы.

Находящаяся на южной оконечности города церковь, давшая в своё время так много утешения, была почти полностью восстановлена, даже окна были почти закончены. Маджина уже начала заменять их новыми витражами, сделанными из цветного стекла, что было выплавлено на месте, при помощи паяльной лампы, двумя недавно осиротевшими пегасятами. Юная зебра то помогала им закаляться, то отвлекала их какими-нибудь делами. В последнее время, в Капеллу пришло очень много жеребят, многие из них были пегасами.

Даже не смотря на острую необходимость контролировать уровень дождевой воды, направленные на это усилия были не единственным, что сегодня происходило. В садовой беседке сидели дюжина жеребят обоих полов и один синий жеребец. Он поднял свою чёрную, широкополую шляпу, встряхнул её, и из неё выпала круглая мина.

— Хорошо. Перед вами типичная мина марки «Солярис». В течении войны было произведено несколько десятков миллионов этих изделий. Они дешевые, их очень много, и встречаются по всей Пустоши, — произнёс П-21, держа мину так, чтобы все её видели. — В ней находится пусковой механизм на основе датчика давления. Помимо этого, в ней размещён талисман, отслеживающий движение в радиусе двух метров, а перед взрывом происходит двух секундная задержка. Эти две секунды и определяют то, сохраните ли вы свои копыта, или навсегда с ними распрощаетесь.

— Скууукааа, — протянула, сидящая на тонкой подушке, сиреневая кобылка единорог. — Да кому есть дело до мин? В них достаточно просто бросить камень, или отлевитировать куда-нибудь в сторону.

— Да неужели? — спросил П-21, с лёгкой улыбкой. — В таком случае, Рейзорблейд, что же ты собираешься делать со снятой с автоблокировки миной, которую я подложил под подушку, на которой ты сидишь? — Глаза кобылки моментально округлились. — Она уже должна была активироваться.

— Я… ты… ты блефуешь! — запинаясь от волнения, выпалила кобылка, а П-21 лишь улыбнулся. — Ты ненормальный! Ты вообще что за учитель такой?

— Тот самый, что подложил тебе мину под зад, — небрежно ответил П-21. — И так, как же ты собираешься её обезвреживать? Есть ли у тебя время на то, чтобы соскочить с подушки, откинуть её, и отлевитировать мину куда-нибудь в сторону? Можешь ли ты двигаться достаточно быстро чтобы убраться из зоны поражения, радиус которой равен три метра? О, я знаю нескольких пони, которые смогут это сделать, но являешься ли ты одной из них?

А как только остальные жеребята начали наклоняться чтобы встать со своих мест, он добавил:

— И она здесь не одна такая. Я бы очень крепко подумал перед тем, как убегать.

Он приподнял демонстрационную мину.

— В минах типа «Солярис» есть несколько недостатков. Во-первых — это двухсекундное предупреждение, сопровождаемое гудками. — Он нажал на кнопку посередине, и талисман в мине засветился ярко-янтарным светом. — Во-вторых — когда она заряжена, вы можете увидеть её, если, конечно, обладаете хорошим зрением. Будьте осторожны, потому что иногда всякие хитроумные ублюдки любят прятать их под мусором, пустыми банками, или подушками. Ну а третий недостаток мины «Солярис» в том, что её можно обезвредить, снова нажав на кнопку до того, как она взорвётся.

— Но… но как можно нажать кнопку, если ты уже сидишь на мине? — простонала Рейзорблейд.

— Это и есть часть урока, — сказал он, и осторожно вышел из беседки спиной вперёд. — О. И так как я не хочу, чтобы вы занимались этим весь день, есть кое-что ещё. У каждой мины стоит таймер. У вас десять, максимум пятнадцать минут. Удачи, — сказал он, обходя беседку к месту, откуда наблюдала Скотч Тейп.

— Это ведь не настоящие мины, ведь так? — тихо спросила Скотч Тейп, нахмурив брови.

— Ну разумеется они настоящие, — ответил он, говоря как можно тише. — С настоящими детонаторами, талисманами, кнопками деактивации, таймерами… и кое-чем особым вместо большей части заряда, любезно предоставленным мне Секаши, — усмехнувшись, он посмотрел в сторону холма.

— Постройка стены закончена?

— Пока что. Если дождь усилиться, нам, возможно, придёться сделать нечто более радикальное. — Сказала Скотч Тейп, убирая свою промокшую гриву с лица. — Есть много вещей, которые, как я думаю мы могли бы построить для отвода воды, как только дождь закончится. Но это вряд ли. Я просто рада, что у нас ещё не было оползня.

Но П-21 её не слушал. Вместо этого его взгляд был прикован к двум, не присутствовавшим на занятии, жеребчикам, которые сравнивали свои «сокровища», добытые ими недавно из мусора, а точнее к четырём дозам Мед-Икса. Скотч Тейп положила копыто ему на плечо, и он отстранился.

— Эй, вы, двое. Избавьтесь от этих вещей, или отдайте их Чарити.

Жеребята переглянулись, а затем сердито посмотрели на неё.

— Ты не можешь говорить мне, что делать. Ты мне не босс.

Глаза Скотч Тэйп сузились, одаряя их убийственным взглядом.

— Нет, но мне нужны два пони, чтобы следить за сдерживающей стеной. Всю ночь. Под дождём. Рядом с магическим молниеотводом. Вы двое хотите этим заняться?

Судя по всему, решив, что убраться прочь будет лучше, чем конфликтовать со Скотч Тейп, они поспешно убежали, упаковав добытое в перемётные сумки. П-21 выдохнул, а дочь с беспокойством посмотрела на него.

— Прости, — пробормотал он.

Она улыбнулась, посмотрела вокруг ища тех, кто, возможно, наблюдает за ними, а потом чмокнула в нос П-21. На этот раз он даже не отстранился.

Класс волновался всё больше по мере того, как сидящие там жеребята пытались выяснить, как обезвредить мины. Вдруг Рэйзорблэйд воскликнула:

— А-а! Она только что пикнула?! Я слышала как она пикнула! Я…

Кобылка сместилась слишком далеко, и из-под её подушки начало раздаваться: БИП-БИП-БИ… затем послышался хлопок, и единорожку окутало небольшое облако белого порошка.

— ААА! Я умираю! Ты убил меня! — завопила упавшая на спину кобылка, а затем моргнула и указала копытом на П-21:

— Ха! Я знала, что ты блеф… — после чего замерла, а её мордашка начала подёргиваться — Чешется! — завизжала она, принявшись яростно скрести себя копытами.

Выражения лиц остальных учеников сменились на смесь из облегчения, любопытства, и тревоги, как только они осознали, что они могут стать следующими, кто будет чесаться, как сумасшедший. Затем один из жеребчиков посмотрел на сидящую рядом с ним кобылку, и широко улыбнулся:

— Понял! Ты — наклонишься в сторону, а я — ударю по кнопке твоей мины!

Кобылка вытаращилась на жеребёнка.

— Фигушки! Чтобы я закончила так же?! — воскликнула она, указав на Рейзор, которая в этот момент как раз елозила задом по полу беседки.

— Тебе придётся мне довериться! — взмолился он.

Она закусила губу, схватила бок подушки, на которой сидела, и наклонилась в сторону. БИП! БИП! БИ… принялась пищать мина, но красновато-коричневый жеребёнок земпони хлопнул по кнопке копытом, заставив её замолчать.

— А теперь, сделай тоже самое для меня, — произнёс он, тоже начав наклоняться в сторону. Она помедлила, но как только мина начала попискивать, прыгнула вперёд, и отключила её. Казалось, будто кобылка была шокирована не только тем, что юный земпони ей помог, но и тем, что она сделала для него тоже самое. В ту же секунду, она разразилась нервным смехом, к которому присоединился и он, а затем они пошли помогать остальным в обезвреживании их мин.

Разумеется не все воспользовались этим методом. Одна из кобылок доверилась не тому жеребчику, и была осыпана порошком, в то время как он смеялся, вместо того, чтобы обезвредить её мину. П-21 пробормотал ей что-то на ушко, и она тотчас помчалась на улицу, где всё-ещё шел дождь. Юный единорог попытался поднять подушку своей магией, и отключить мину до того, как она сработает, но потерпел неудачу. Другая кобылка, когда её мина была обезврежена, порысила прочь, оставив свою напарницу сидеть на месте до той поры, пока ей не помогли другие жеребята. Ну а пегасик исполнил сальто назад, и улетел из зоны взрыва до того, как его мина сработала. А единственная кобылка зебра была достаточно умной и сообразительной для того, чтобы слезть с подушки, надавливая на неё одним копытом, а затем отбросить её в сторону, и отключить мину. В конечном итоге, сидеть на мине остался лишь жеребчик, потешавшийся над своей напарницей.

— Да будет вам. Мне кто-нибудь поможет? Ну хоть кто-нибудь?

Всё, что он получил, были самодовольные взгляды и улыбки. А затем, подушка запищала, извещая о том, что время истекло, и жеребчик исчез в облаке белого порошка. Затем он минуту яростно чесался, в то время как остальная часть класса над ним смеялась.

— Грязь нейтрализует чесоточный порошок, — произнёс П-21, прорысив обратно в центр беседки. В мгновение ока, Рейзорблейд оказалась снаружи, и принялась кататься в грязи, вместе с остальными провалившими тест жеребятами. — Идите все сюда, и мы закончим на сегодня. — Когда все ученики вернулись, включая Рейзорблейд, с которой капала грязь, П-21 спокойно посмотрел на них. — В чём заключался урок?

— В том, что наш учитель — психически больной, злой, коварный, не-хороший ёбаный мудила! — огрызнулась Рейзорблейд.

Он, улыбаясь, поклонился ей.

— Кто-нибудь еще? — спросил он, осматривая жеребчиков и кобылок.

Двое пони, что помогли друг другу, переглянулись.

— Ну… мы не смогли бы сделать это самостоятельно. Нам нужно было помочь друг другу.

— Говори за себя, — самодовольно сказал пегесёнок, скрестив на груди передние ноги.

— Ты улетел всего-лишь от чесоточного порошка, — произнёс П-21. — Если бы это была настоящая мина, то всё могло закончиться не так хорошо. Ты, как правило, способен летать, но что если твоё крыло было сломано, когда ты нашел мину? А если бы мин было больше одной? — Самодовольная улыбка жеребёнка стала чуть менее уверенной. — В этом мире существует лишь небольшое количество вещей, которые ты сможешь сделать в одиночку. Я не очень хороший боец, но, приложив немного усилий и старания, могу взломать терминал. Когда мы можем положиться на других пони и позволяем им нам помогать, то очень сильно уменьшаем количество вот таких вот вероятных опасностей.

— Но лишь до тех пор, пока мы доверяем правильным пони! — со злостью произнесла кобылка, которую осыпало порошком, свирепо смотря на покрытого грязью жеребчика. Ещё больше пристальных взглядов было устремлено на кобылку, которая бросила своего напарника, как только мина под её крупом была обезврежена.

— Это тоже важно. И как только все увидели, какую проделку Белинг Вэир сыграл над Трампет, что с ним произошло? — спросил П-21.

— Мне ни кто не захотел помогать, — вздохнул покрытый грязью жеребчик.

— Вот именно. И я буду удивлён, если Лэсш получит помощь, когда в следующий раз окажется в беде, — произнёс П-21, и все жеребята посмотрели на фиолетовую кобылку, бросившую в беде другого пони. Самодовольная кобылка неожиданно стала выглядеть гораздо менее уверенной в себе. — Доверие — это драгоценный товар. Заслужите его. Развивайте его. Цените его. Не выбрасывайте его просто потому, что вам кажется, будто это будет забавно, или вам дороже ваша собственная шкура. Потому что, в конечном итоге, вы останетесь совсем одни, и тогда, рано или поздно, Пустошь настигнет вас. И, если вам очень повезёт, то она вас просто убьёт.

Затем, он внимательно посмотрел на Рейзорблейд.

— Ты была абсолютно права, когда говорила, что мины не представляют реальной угрозы если ты готов к встрече с ними. Немного простейшего телекинеза, и они превращаются в шутку. — Рейзорблейд моргнула, она, судя по всему, была удивлена. — То, чего ты не ожидаешь — вот то, что убьёт тебя. — П-21 поднял мину. — Я мог настроить её так, что она взорвалась бы через пять минут после обезвреживания. Ты положила бы её в свою перемётную сумку, считая себя при этом такой невероятно умной. Вот же ж, вполне возможно, ты запихала бы дюжину подобных мин в свои сумки до того, как взорвалась бы первая из них. То, чего ты не ожидаешь всегда, всегда будет тем, что убьёт тебя. Моя подруга лишилась однажды лица лишь потому, что кто-то поместил мину в аптечку первой помощи. И если бы там не было нас — то она погибла бы в тех тоннелях. Если бы у нас не было Гидры — то она по-прежнему была бы слепа.

Некоторые из кобылок и жеребят казались смущёнными, но остальные закивали. Даже Рейзорблэйд взглянула на П-21 чуть более задумчиво. П-21 положил мину на место.

— Завтра мы поработаем над оценкой и анализом угроз. Я установлю несколько специальных мин, и мы посмотрим, как вы с ними справитесь. Можете работать с партнёром, или в одиночку. Решать вам. Лэсш, ты приберёшься в классе. Смойте порошок под дождём. Свободны.

Юные пони начали расходиться, за исключением фиолетовой Лэсш. Она, казалось, некоторое время обдумывала случившееся, а затем, неохотно, принялась собирать подушки и мины.

— Папочка, это было потрясающе, — произнесла Скотч Тейп.

— Спасибо, — ответил он, несомненно признательный за её похвалу.

— Однако, я всё-ещё не могу поверить в то, как Рейзорблейд с тобой разговаривала. — Скотч Тейп нахмурилась.

— Она жеребёнок рейдеров. Я не жду, что она будет подбирать выражения. Но я жду, что она будет делать то, что я говорю. Если она не согласна, ей не стоит возвращаться. Никому из них, — ответил он, чуть пожав плечами.

— Но конечно же они будут слушаться, потому что ты супер офигенный.

Он улыбнулся и покраснел, а Скотч Тейп подняла мину.

— Скажи, ты же не будешь возражать, если я позаимствую пару штук? — спросила она, взглянув в сторону почты.

— Скотч, что я только что говорил о доверии? — спросил он, вздохнув.

Кобылка рассмеялась и улыбнулась отцу.

— Ой, да ладно тебе, папочка. Когда знаешь пони достаточно хорошо, можно и немножко пошалить, просто ради удовольствия. Кроме того, — добавила она с лукавой улыбкой, — кто бы говорил, если этим детям теперь нужно изваляться в грязи, чтобы избавиться от зуда.

Скотч Тейп хитро прищурилась на офис Чарити.

— И я очень хочу посчитаться с ней за те пятьдесят крышек, за которые она впарила мне мешок грязи.

— Ты купила её «загадочные тортики», — произнёс П-21.

— Ага, но я не знала, что они были «грязевыми тортиками»! — прорычала она, сердито смотря на знание почты.

— Покупатель — берегись, — произнёс он.

— Тьфу… взрослеть — отстойно. Я понимаю, почему Рампейдж и Блекджек бегут от неё как от чумы.

Скотч Тейп чуть понурилась и надулась на отца, прежде чем сменить тему.

— Ты слышал о том, что пытается сделать Глори?

— Мхммм, — пробормотал он.

— Ты и вправду думаешь, что она жива? Её ПипБак-метка пропала, — скептически заметила Скотч. — Ну, то есть, я хочу, чтобы она была жива. И Бу. Но… — кобылка покачала головой. — Я просто не понимаю что происходит. Будь она жива, то мы бы уже давно знали об этом.

Он вздохнул и прикрыл глаза.

— Я думаю, что мы должны хотя бы попытаться, ради неё и Глори.

— Рампейдж тоже пропала. Прошёл уже целый месяц, папа! — кобылка обняла П-21 за ногу. — Папочка, я ужасно тоскую по Блекджек, но это место такое плохое.

— Ты хочешь уйти из Хуффа? — спокойно спросил он. Скотч Тейп отстранилась и медленно, испуганно покачала головой. — Тогда, если Глори найдёт то, что ищет, она сможет вступить в игру.

Скотч Тейп взглянула на отца.

— А ты? — жеребец взглянул на дочь. — Если у неё получится… ты пойдёшь?

Он чуть ниже надвинул шляпу на лицо.

— Если у неё получится, пойдёшь ли с нами ты. На самом деле ты ведь именно это хочешь спросить.

— Ну-у, да, — протянула кобылка, опустив глаза и ковырнув землю копытцем.

— Я даже гадать не могу, получится ли у неё, или нет, — тихо ответил П-21. — Я не многое знаю о магии, излучении и всём таком прочем. Но, если у неё получится, то выбор будет за тобой.

— Ты не хочешь, чтобы я пошла, — вздохнула Скотч Тейп.

— Ты знаешь, что не хочу. Маленькая часть меня дрожит от ужаса при мысли, что ты… погибнешь… — Жеребец отвернулся от неё. — Но ты заслужила право самой решать, что тебе делать. Я сделаю всё возможное, чтобы присматривать за тобой и я знаю, что ты сделаешь то же самое для меня.

Кобылка бросилась к нему и крепко обняла за шею.

— Спасибо, папочка.

— Тем не менее, — заметил он, похлопывая её в ответ, — если ты надумаешь идти с нами, тебе стоило бы уделить немного времени посещению моих уроков. Немного узнать о том, как справляться с неожиданностями, никогда не помешает.

— Пап, — убеждённо ответила она, отстранившись, — я путешествовала с Блекджек. Мне не нужны уроки по борьбе с неожиданностями.

— Ну, раз ты так говоришь, — согласился он, чуть приобняв её, прежде чем обойти вокруг. — Я собираюсь обратно в дом. Увидимся там. — Попрощался он и вышел под дождь.

Скотч Тейп вздохнула и посмотрела в сторону Ядра. Вспышки молний резко вычерчивали зелёные силуэты башен. Казалось, будто небеса и сами воюют с мрачными зданиями.

— Давай же, Блекджек. Ты всегда выкарабкивалась…

Вздохнув, кобылка направилась прочь от беседки.

БИП! БИП! БИ… Пумф!

— Пааапкааа! — раздался негодующий вопль, слышимый по всей Капелле.


* * *

Когда-то это был город пони. Об этом легко было забыть. Легко было оказаться раздавленным тяжестью этих нависающих чёрных и зелёных башен. Здесь жили пони. Это было видно по оставшимся развалинам. Одежда, лежащая кучами и вдоль тротуаров. Магазины, выставляющие образцы последней моды Кантерлота. Даже вывески о распродажах. Кварталы. Улицы. Из забытого радио в пустой квартире всё ещё слабо доносятся звуки музыки. Автоматическая система оповещения бесконечно, бездумно, бездушно повторяет всем пони немедленно направляться в убежище Ядра. На тарелках посетителей кафе навсегда окаменели недоеденные блюда.

Пони пытались жить здесь, среди стекла и стали. Если достаточно расслабиться, чтобы перестать обращать внимание на запустение и разруху, картинка начинала проявляться, как старые пятна на ткани. Терминалы, встроенные в каждую столешницу, ПипБаки с их передатчиками, разбросанные по всему городу. Роботы, давно лишённые энергии и валяющиеся, словно заросшие позабытые игрушки, ждущие возвращения своих хозяев. И хотя большая часть города была посвящена технологии, для природы тоже оставалось место. Общественные парки, деревья вдоль дорог, комнатные дендрарии и даже магические домашние садики. Всё их содержимое умерло, но прекрасно сохранилось под властью ХМА.

Когда-то это было место обитания пони. Или, по крайней мере, оно было на это рассчитано. Замершие школьные игровые площадки, тихие художественные галереи, мрачные библиотеки… всё для тех, кто должен здесь жить. И некоторое время это было хорошо. Некоторое время. Но у всего этого был плохой фундамент, гнилые корни. Ничто, построенное на лжи, не может длиться вечно.


* * *

Хищники переполнены энергией, гул двигателей, шорох вентиляции, вибрация панелей и неуловимое давление ветра на корпус. Этот хищник скорее напоминал гробницу. Коридоры его были темны и единственными источниками света оставались лишь аварийное освещение и одинокий огонёк ПипБака. Неподвижный воздух напоминал остановившееся дыхание и давил невероятной массой. Бронелисты были сняты, обнажая трубы и проводку. В темноте тихо вздохнула кобыла, глядя на повреждения. Затем она прошла вперёд, к освещённому пятачку в конце коридора.

Кабинет Шторм Чайзер. По полу были разбросаны её скрупулёзные списки и файлы. На углу стола тускло светила одинокая лампа. Пожилая серая кобыла за столом, казалось, стала ещё старше и серее. Её грива, обычно собранная в тугой пучок, была распущена, скрывая лицо. На столе перед ней стояла открытая бутылка вина.

— Разрешите войти, мэм? — спросила показавшаяся в дверях Твистер.

— Тебе не нужно звать меня мэм. Я больше не генерал Анклава, — проворчала она немного невнятно. — И не только потому, что меня освободили от командования, ты ж понимаешь, но и потому, как-то так уж получилось, что Анклава больше нет.

— Это официально? — спросила Твистер.

— Официально то, что Айронфёзер взял последний функционирующий Циклон и десяток лояльных кораблей, и отбыл в неизвестном направлении, — ответила пегаска, неопределённо помахав копытом. — Кто-то говорит, что на север, кто-то, на юг. Все говорят, что его давно уже нет.

Она осторожно налила себе ещё стакан.

— Так что, если сложить эту потерю, абсолютную катастрофу на западе и повреждение объектов Ненйварро, плюс тот факт, что мы больше не можем контролировать небеса, ну и так, между прочим, что Башня Шэдоуболтов накрылась… я бы сказала, что официально мы Анклав совершенно точно… проебали.

Шторм Чайзер отхлебнула из стакана, проглотила и почмокала губами.

— Кстати, здесь внизу это вполне технический термин.

— Вроде это именно я вам так сказала, мэм, — заметила Твистер, усаживаясь напротив генерала. Подвыпившая кобыла наклонилась вперёд и подтолкнула к ней бутылку. Подняв её копытом, Твистер отхлебнула из горла то, что только с натяжкой можно было назвать «вино». — Редкостная дрянь, — выдохнула пегаска.

— А что у нас не дрянь? Ты разве не читала историю Дарительницы Света? — спросила она, одним копытом побалтывая стакан, а другим подняв толстую стопку бумаг. — Мы, и я здесь перефразирую, бездушные монстры, которые атакуют беззащитные поселения наземников и дизентегрируют маленьких жеребят, так что она собирала то, что от них осталось, в бутылки из под содовой, пока мы разрушали древние города Эквестрии, находясь при этом в сговоре с гигантской голубой богиней-аликорном, которая хотела поглотить всех пони. И это ещё не всё. Кроме того, это мы, тот пердёж, что несёт ответственность за всё то дерьмо, что творилось на поверхности последние двести лет, но вместо того, чтобы позволить нам исправить наши ошибки, она собирается сделать это за нас. Потому что нам, очевидно, этого доверять нельзя.

Пегаска швырнула бумаги в сторону.

— И именно ВОТ ТАКИМ история запомнит Великий Анклав Пегасов. Потому что историю пишут победители.

— Не совсем точно, я признаю, но, если быть честными, некоторые из наших солдат атаковали наземные поселения, дизентегрировали маленьких жеребят, уничтожали древние города и союзничали с Богиней, — ответила Твистер, заставив Шторм Чайзер скривиться.

— Нюансы! — прошипела серая кобыла. — Где нюансы? Указала ли она конкретных советников, кто должен понести ответственность? Нет. Упомянула ли капитанов, отказавшихся выполнять эти приказы? Едва ли. Сказала ли, как полковник Брайт пошёл под расстрел, но не стал молчать о недопустимости уничтожения Кантерлота? Нет! Может она схватила Отэм Лифа, чтобы он предстал перед судом за преступления против всех пони? Нет! — она грохнула копытом по столу. — Я знала сотни солдат в Анклаве, которые были хорошими, верными и честными! Да, у нас были проблемы, требующие разбирательства, это совершенно очевидно, но не все мы были военными преступниками! — рявкнула она, тыча копытом в Твистер, но затем сникла. — Некоторые из нас отдали жизнь за то, во что мы верили. Они заслуживают большего уважения, чем это.

Твистер вздохнула и сделала ещё глоток горького вина, прежде чем спросить:

— Есть что-нибудь от наших поселений? Как у них дела?

— Кое-что, всё и ничего. Большинство поселений получили независимость и сейчас сами за себя. С уничтожением Тандерхеда и Нейварро, центров не осталось. Большинство делают всё, что им нужно для выживания. Те, что едва держались, теперь эвакуируются. Более крупные поселения пытаются наладить контакт с поверхностью, но так как мы, оказывается, самые злобные ублюдки в небе, дело продвигается не очень. У меня больше надежды здесь. Может Тандерхед мы и потеряли, но мы устанавливаем прочные связи с группами на поверхности. — Она вздохнула и откинулась на спинку кресла, уставившись в потолок. — Я надеюсь… молюсь… что мы сможем достаточно быстро дать поселениям те товары, в которых они нуждаются. — Пегаска прикрыла глаза. — Последнее сообщение из твоего дома было о том, что они эвакуируются в Лас Пегасус.

Твистер вздохнула.

— У меня там тётя и дядя. Они должны быть в безопасности. Хотя то, что это ещё дальше на западе, не очень радует. — Пегаска взглянула на ПипБак у себя на ноге. — Я получила это от одного из тех пони из Стойла в обмен на лучевой пистолет. П-21 и его дочка настроили его для меня и всё такое. Он использует какое-то стойловское программирование. — Она неопределённо пожала плечами.

— Ну, значит ты теперь немножко более местная, чем большинство из нас. Нам нужны пони вроде тебя, — заметила Шторм Чайзер, крутя свой бокал и изучая его бледно-голубое содержимое.

Некоторое время Твистер молча смотрела на генерала, затем прянула ушами и огляделась вокруг.

— В Кастелянусе тихо. Где ремонтные бригады?

Серая пегаска, не открывая глаз, болезненно поморщилась.

— Я отослала их на Слит.

— Тогда когда же Кастелянус снова встанет в строй? — нахмурилась Твистер.

— Уже никогда.

Твистер в оцепенении смотрела, как кобыла делает ещё глоток.

— Мы провели оценку. Наши управляющие талисманы выдохлись. Талисманы Слита нетронуты. Наши системы вооружения либо уничтожены, либо нуждаются в таком ремонте и калибровке, что их проще выбросить. В Слите они не повреждены. У нас в корпусе три пробоины. У них одна.

Пегаска обвела взглядом молчаливые стены и на её глаза навернулись слёзы, но она, не обращая на них внимания, продолжила:

— Это было бы… слишком сентиментально, разделять и без того ограниченную ремонтную бригаду между двумя повреждёнными кораблями, вместо того, чтобы дать всё необходимое одному. — Пегаска протянула копыто к бутылке и налила себе ещё стакан. — Так что я решила, что упиться чем-то совершенно ужасным и алкогольным будет в самый раз.

— «Небесное вино»… да уж. Пойло, конечно, на любителя. Обычно мы использовали его как растворитель для жирных пятен.

Твистер вздрогнула, её лавандовые крылья чуть встопорщились. Затем она почесала подбородок маховым крылом.

— Итого, у нас остались «Слит», «Циклон» и «Рампейдж», — задумчиво пробормотала пегаска.

Шторм Чайзер злобно зарычала:

— Чего я не могу понять, как она получила поддержку экипажа. И никогда не узнаю, где она добыла столько красной краски.

— Радуйтесь, что это просто краска, — усмехнулась Твистер и серая кобыла насмешливо фыркнула. — И после их последнего капитана, думаю, маньячка с поверхности стала неплохим облегчением. Жаль, что она не хочет остаться. Я думаю, что когда Рампейдж поняла, что нет никаких небесных пиратов, с которыми можно подраться, а экипаж ради проверки купола ПОП на неуязвимость не желает разбивать корабль, она переключилась на другие вещи. Типа, как отыскать признаки Блекджек.

— Она погибла. Мы видели это мегазаклинание… Я раньше такой мощи и представить не могла. — Пегаска вздрогнула, а затем нахмурилась. — Я знала, что такая штука есть. Я даже видела видеозаписи. Но представить себе, что оно может засосать всё в радиусе пяти километров, включая башню Шэдоуболтов? Как бы она там могла выжить?

— Мммм… Это сомнительно, но если какая кобыла и могла там выжить, это Блекджек, — улыбнулась она. — Как бы то ни было, с «Рампейдж», патрулирующей границы, мы не видели ни «Вьюгу», ни «Сирокко». Я уверена, что когда Рампейдж вернётся, они примутся охотиться за остальными. Вы в курсе, что она набила матрас перьями Кроссвинда, прежде чем вышвырнуть его пинком в какой-то пруд? Это был первый раз за несколько недель, когда я услышала, как экипаж развеселился.

— Единственный корабль, совершенно не пострадавший в бою, и тот достался этой полосатой маньячке… — она снова тяжко вздохнула и посмотрела на стену. — Мелкая, желчная часть меня хотела вырвать с корнем все управляющие талисманы… но это было бы сплошным расточительством.

— И без управляющих талисманов корабль никогда не взлетит, — мрачно кивнула Твистер.

Шторм Чайзер горько усмехнулась.

— О, она бы взлетела. Её реактор и главная турбина в порядке. Ты просто не смогла бы её замедлить и рулевое управление стало бы минимальным. Возможно, она пролетела бы минуты три на максимальной скорости, прежде чем двигатели взорвались бы.

— Мне жаль такое слышать, — прохрипел голос кобылы, шагнувшей через порог. Обернувшаяся Твистер увидела бледную серовато-голубую шкуру Рейнбоу Дэш. От её полинявшей радужной гривы, печально известной на протяжении двух веков, теперь осталось лишь несколько хлипких прядей. Пегаска сменила костюм Кобылы-что-надо на простую накидку и сейчас капюшон был сброшен, а шляпа удерживалась завязками на шее. — Однако, похоже это была бы пара весёлых минут.

— Скройся с глаз, — с отвращением фыркнула Шторм Чайзер и, ухватив крыльями бутылку прижала её к груди. — У меня нет желания делиться своим вином с двухсотленей предательницей.

Затем она моргнула, заглянула в бутылку и, перевернув её вверх дном, слила в рот последние капли.

— Тем более, что делиться-то уже и нечем.

— Ничего, — успокоила её Рейнбоу Дэш, вытаскивая из под плаща точно такую же бутыль. — Я со своим.

— Куда дела свой крутой наряд? — спросила Твистер.

Рейнбоу вздохнула.

— Решила, что для дружеской попойки он не очень годится. Кроме того, Манкиренч всё ещё пытается починить его, после того как я протаранила в нём три крылатых ракеты.

Шторм Чайзер, казалось, некоторое время взвешивала, насколько оскорбительной будет такая позорная компания и перспективу выпить ещё и, наконец, указала на место рядом с Твистер.

— Ну что ж, вперёд. Должно быть ты хочешь отпраздновать свою победу, — протянула пегаска, вложив в свои слова максимум презрения. — Ты должна быть в восторге.

— Рада ли я, что с Анклавом покончено? Да, чёрт возьми, — Рейнбоу Дэш выдернула зубами пробку и сплюнула её на пол. Капитан поставила рядом с второй стакан с обколотым краем рядом со своим.

— Довольна ли я всеми теми проблемами и страданиями, случившимся из-за этого? Нет.

Она вздохнула и стала наполнять стаканы.

— Я хотела, чтобы пегасы помогали поверхности. И не хотела, чтобы хорошие пони страдали.

Наполнив оба стакана, она передала бутылку Твистер.

— Жизнь — это страдание, — проворчала Твистер. — Благодаря ему ты понимаешь, что всё ещё дышишь, и именно это заставляет тебя не останавливать свой полёт, даже когда из крыльев уже сыпятся перья.

Шторм Чайзер вздохнула, разглядывая Рейнбоу Дэш с нескрываемым отвращением.

— Ну, ты, по крайней мере, признаёшь, что некоторые из нас не плохие. Некоторые из нас были… очень хорошими, — пробормотала она, взглянув на фотографию с собой и розовым пегасом.

— Вы были близки? — поинтересовалась Рейнбоу Дэш.

Серая кобыла невесело улыбнулась и, казалась, хотела выдать едкий комментарий, но затем натянуто призналась:

— Он всегда оставался профессионалом. Никогда не отступал от этого. И всё же… в другой жизни… если бы я была кем-то ещё, или он был бы кем-то ещё… — Кобыла вздохнула и покачала головой. — Как знать, что вышло бы?

Рейнбоу отхлебнула.

— Жизнь гуля не что иное, как упущенные возможности. Множество лет помнятся смутно… но твои ошибки? Их ты видишь ясно как день. Если бы я в плотную взялась за Проект Одного Пегаса, вместо того, чтобы помогать Пинки Пай… если бы я не взяла с собой Пампкина… а особенно, если бы я не поддерживала глупую войну…

Радужногривая пегаска покачала головой.

— Ты встречаешь каких-то гулей и видишь, что они просто застряли в прошлом. Они не безумные, не одичавшие… просто… застрявшие. И теперь я должна задаться вопросом, что я собираюсь делать дальше.

— У тебя нет планов? — удивилась Твистер.

— Ну, присоединяться к Вондерболтам в таком виде было бы немножко неудобно, — сухо усмехнулась Рейнбоу. — Я рада, что они помогают на западе, но это было бы уж слишком странно. А играть Кобылу-что-надо… что ж… есть множество кобыл, жеребцов, зебр и грифонов, преуспевающих в этом деле и без маски. Я подумываю просто отдать костюм в копыта Манкиренч. Я поговорила со Спайком… обошлось без грубостей… и даже сказала пару слов Дарительнице Света. Мы обе согласились, что в учебниках по истории будет сказано, что я погибла. Зачем их исправлять? Так что теперь… я не знаю.

— Мы здесь по-прежнему нуждаемся в квалифицированных пони, — ответила Твистер. — Особенно в Небесном Порту.

— Да уж. Думаю, я покручусь тут вокруг, пока разрешится вся эта заморочка с Ядром.

Она сделала большой глоток, а затем приподняла бокал.

— Думаю, это небесное вино всё так же ужасно, как я его помню. Как ни крути, а на вкус как подмётка, — заявила она, вызвав лёгкую улыбку у серой кобылы. — Кстати о Ядре, ты в курсе, что этот город просто невозможен? — спросила она, указав копытом в его сторону.

— В каком смысле «невозможен»? — удивилась Твистер.

— Это заметили Твайлайт и Эпплджек. Цифры не сходились. Для того, чтобы возвести Ядро так быстро, как это было сделано, всего за три года, нужно было бы пять лет направлять на его строительство все военные материалы и вдвое больше понячьей силы со всей страны. Всё то время, что мы находились в состоянии войны, — пояснила она с улыбкой.

— Я уверена, что просто кто-то ошибся в расчётах. В конце концов, Ядро — вот оно, — буркнула Шторм Чайзер, неопределённо махнув копытом в сторону.

— Вот и Луна так же сказала. В конце концов, в первые годы было полно ошибок, возникавших во взаимодействии между министерствами. Для того и понадобился ДМД. Все пони сказали, что это просто из-за бухгалтерских ошибок и утраты документов. Менеджеры должны были импровизировать с экономией материалов. Рабочие вроде Алмазных Псов должны были копать ещё эффективнее.

Рейнбоу Дэш ухмыльнулась и наклонилась поближе.

— Что никто не понимал, так это что иногда рабочие возвращались на площадку утром и находили всю работу полностью выполненной. Туннели, которые только намечали, оказывались закончены раньше, чем планировалось. Некоторые полагали, что башни растут так быстро, потому что они внутри пустотелые, но каждая из них была заполнена всем, чем нужно. Взгляни на Башню Шэдоуболтов. Меня не волнует, насколько офигенной была Скуталу, никто не смог бы построить такое и за двадцать лет, не говоря уж о пяти. Никто точно не уверен, откуда и как всё это взялось. Оно просто есть.

— Так получается Ядро оно… живое что-ли? — спросила Твистер со скептической и немного нервной улыбкой.

— Никтооо не знааает, — жутким голосом протянула Рейнбоу Дэш, прежде чем закатить глаза. — Что я знаю, так это то, что за все предыдущие двести лет я никогда не видела его таким. Что-то там случилось.

Она откинулась назад и как бы между прочим спросила генерала:

— Итак, каков твой план, Шторми?

Генерал фыркнула, от чего вино брызнуло через ноздри.

— Не называй меня так! Мне почти пятьдесят. Меня так звали сорок с гаком лет назад.

— Ну, а я почти в пятеро старше тебя, Шторми. Так что вопрос прежний: что ты собираешься делать.

Шторм Чайзер вздохнула и поболтала стаканом.

— Если бы мой капитан был здесь, он бы попросил разрешения говорить свободно, а затем спросил бы меня, какого хрена я думаю, просиживая жопу здесь на мёртвом корабле, когда есть работа, которую нужно сделать.

Пегаска прикрыла глаза и вздохнула.

— Просто я никогда и мечтать не могла, что увижу падение Анклава в своей жизни.

— Как и все мы, — торжественно согласилась Твистер.

— Ха, я сомневалась, что увижу это и за три жизни, — криво ухмыльнулась Рейнбоу. Её потрёпанные крылья ухватили бутылку и она снова наполнила стаканы.

— За что выпьем? — спросила она, возвращая бутылку Твистер.

— За пегасов! Пусть отныне они летают в ясном небе, — предложила Твистер.

Серая пегаска уставилась в стакан.

— За павших, — произнесла Шторм Чайзер более сдержанно. — Пусть их жертвы помнят и чтут.

Рейнбоу Дэш, как и генерал, опустила глаза.

— За друзей. Пусть они всегда возвращаются.

В тусклой корабельной каюте три стакана чокнулись вместе.


* * *

В этом городе было лишь одно направление: вниз. Это подтверждала каждая капля воды. Они бесконечно стекали по твёрдым поверхностям, просачивались в трещины чёрных стен, брызгали из водосточных труб, разбивались о лепнину и срывались с лестниц. Холодные водопады каскадами обрушивались по шахтам лифтов, и реки вырывались из дверей вестибюлей. Улицы служили дождю каналами, пока его потоки не исчезали среди растрескавшегося асфальта, ввинчиваясь в бездны ливневых стоков и срываясь в тоннели метро с вечным шумом тяжёлого вздоха. Поток никогда не заканчивался. Всё ниже. И ниже. Вниз.

Сбежать было невозможно. Искривлённые улицы вели только внутрь и даже самые согласованные попытки уйти будут остановлены при достижении мрачных стен, ярус за ярусом поднимающихся вокруг всего города. Монолитный барьер, удерживающий Пустошь от проникновения внутрь. Дорожные знаки на перекрёстках никогда не указывали в направлении, ведущем из города. Карты в придорожных киосках заканчивались у этих стен, будто Эквестрии за их пределами никогда и не существовало.

Пустошь была монстром холодным, допускающим, признающим возможность побега сегодня, ну, или завтра, или когда-нибудь, когда вам это потребуется. Это же место было другим. Оно жаждало. И каждая капля дождя стремилась в этом неизбежном и неумолимом направлении. Вниз.


* * *

Шорох дождя перемежался раскатами грома, избавляя от необходимости соблюдать скрытность и боязни, что их могут услышать те, кто расположился в лагере возле свалки магичских отходов. Красные и жёлтые метки на Л.У.М.-е могли бы сделать других самоуверенными, убедив их в том, что, в этом лесу, именно они являются охотниками, поскольку помогали обнаруживать вооружённых и облачённых в броню отродий Койотла, стоящих на страже. В дополнение ко всему, туман давал ощущение, что они, наблюдающие как грязные зебры и пони закатывают в повозки оранжевые и жёлтые бочки, находятся здесь в полной безопасности. Тем не менее, Лансер выказал удивительную сдержанность, когда ему под ухо упёрся кончик копья и голос с мягким эквестрийским акцентом произнёс:

— Я могла бы убить тебя прямо сейчас, предатель. Я должна убить тебя немедленно.

— Но ты не станешь, Адама, — так же тихо ответил Лансер. — Как и не станешь поднимать тревогу.

Он рискнул оглянуться на сильную кобылу-зебру с длинным зазубренным копьём в копытах. Её полоски были почти волнообразными, а на крупе, казалось, складывались в какое-то морское существо.

— Как ты меня услышала? — спросил он.

— Атоли могут выследить акулу на глубине трёх метров под поверхностью волнующегося моря, — самодовольно заявила зебра. — К тому же, твоё понячье устройство издаёт слабый писк, когда намокает.

— Я боялся, что ты это расслышишь. Тем не менее, с ним невероятно удобно ориентироваться, — признался жеребец.

Адама фыркнула.

— Ты в изгнании, Лансер, — сказала она, прищурив аквамариновые глаза. — Что ты здесь делаешь?

— Может мне просто захотелось снова тебя увидеть? — предположил он.

Взгляд зебры тут же стал сердитым.

— Наши отношения закончились с твоим изгнанием. Я должна убить тебя.

— Ты всегда так говоришь, — возразил он. — Ты знаешь, что творится что-то неладное, Адама.

— Всё неладно. Этот город проклят, не забыл? Мы прокляты уже потому, что находимся здесь, а ты проклят вдвойне, — угрюмо проговорила она.

— Это напомнило мне очень забавную историю, — произнесла кобыла, выходя из пелены дождя с длинным бамбуковым шестом, закинутым за плечи. Адама взволнованно вздохнула, но была недостаточно быстра. Разбрызгивая капли дождя, шест взметнулся и ударил её в горло, затем развернулся и отбил копьё от Лансера и, наконец, подсёк её ноги, сбивая её с копыт. Зебра рухнула в грязь как раз с раскатом грома, скрывшим шум от её падения. Затем шест перевернул её лицом вверх и Адама замерла, хрипя, кашляя и не сводя глаз с конца палки.

— Пожалуйста, не заставляй меня убивать тебя, прежде чем я её расскажу.

— Ты не единственный, кто не ходит в одиночку, — прохрипела Адама, затем взглянула в сторону, где двое жеребцов-зебр стояли, медленно покачиваясь под дождём. Пошатнувшись, оба они рухнули без сознания. Из спины каждого торчало по десятку оперённых игл. На пеньке позади них уселась маленькая кобылка-зебра и помахала перепачканной грязью кобыле духовой трубкой.

— Бетсвана, — пробормотала Адама и перевела взгляд на Лансера. — Что тебе нужно?

— Две вещи. Во-первых, я хочу знать, что задумал мой отец. Почему вы здесь? Почему вы заставляете своих же зебр работать как рабов?

— Не буду я отвечать на твои вопросы, предатель. Атоли верны своим клятвам Последнему Цезарю.

Сверху к тройке зебр и их пленнице медленно опустился небесный фургон, запряжённый вымокшей пегаской-гулем. Её крылья напоминали раскисшие метёлки из перьев и при виде неупокоенного пегаса Адама чуть попятилась.

— Я хочу домой. Я хочу заботиться о детишках. Здесь слишком много молний, чтобы безопасно летать. Господин Вэнити велел мне позаботиться о детях, — прохрипела она, замерев в оцепенении.

Маленькая зебра оттолкнулась от земли и приземлилась на крышу фургона.

— Вы заботитесь обо мне, мисс Хаприка, — пропищала она, погладив размокшую гриву пегаски.

Пегаска-гуль неуверенно улыбнулась.

— Да. Верно. Мы должны вернуться домой, пока ты не простудилась на смерть.

— Это напоминает мне о другой истор… — начала Секаши.

— Хватит! — прошипела Адама, в замешательстве переводя взгляд с одной зебры на другую. — Я не предательница. Заберите свою ложь с собой и убирайтесь.

— Я ведь ещё даже не начала рассказывать тебе мою историю, разве нет? — вздохнула Секаши и, встав рядом с Лансером, протянула свой шест. — У некоторых зебр нет времени на знания.

Адама осторожно поднялась из грязи, поглядела зебр, затем оглянулась на лагерь.

— Я не стану преда… — начала Адама, утираясь от грязи, а затем перед ней появилась кобылка, устроившаяся на конце вытянутого шеста. Балансируя на кончиках копыт, она разглядывала суровую зебру своими ярко-зелёными глазами и тепло улыбалась.

— Эм… привет?

— Здравствуй! — пропищала она. — Я — Маджина.

Секунду никто не двигался, от чего улыбка Секаши стала ещё шире. Затем Адама медленно проговорила:

— Да… хорошо… ты должна пойти и…

Однако, Маджину, похоже, больше интересовало оборонённое Адамой копьё и кобылка, указав на тяжёлое оружие, восторженно воскликнула:

— Ничего себе! Вот это я понимаю, действительно большое копьё! На кого ты с ним охотишься? На супер огромных мега кубва[5] радтараканов?


— Это называется гарпун, — сварливо пробормотала Адама, глядя на оружие. — Моё племя, Атоли, пользуется ими для охоты на акул и… — зебра подняла взгляд на теперь опустевший конец шеста, — кальмаров?

Маджина уже вскарабкалась ей на спину.

— Кто такие акулы? И кальмары? И Атоли?

Подошедший Лансер снял кобылку со спину Адамы и пересадил на свою.

— Маджина, сначала ей нужно ответить на пару наших вопросов.

— Мои вопросы тоже важные, — возразила маленькая зебра и, насупившись, скрестила на груди передние ноги.

Адама переводила взгляд с юной кобылки на Лансера, затем взглянула за спину, на лагерь.

— Они пришли из места, которое называют Глифмарк. Твой отец зовёт их предателями, что не лучше пони, — тихо сказала Зебра. — Мы накапливаем это… зелье. Не знаю, зачем.

— Ах. Это напомнило мне кое-что. Забавно, неправда ли? — заметила Секаши. — Сначала он назвал предательницей меня. Затем мою дочь. Других, что бежали с нами. Всех, кто не пожелал присоединиться к Оставшимся. Как много предателей. — Она уставилась на Адаму. — Почему же ты не смеёшься? Ты не находишь это забавным? Остаётся только гадать, когда он скажет, что и ты предатель. Или камни. Или небеса. Сколько раз кому-то нужно сказать про других «предатель», прежде чем он поймёт, что его понятия о верности и измене довольно странные?

— Он Легат. Это наш долг… — начала Адама, отводя взгляд.

— Ваш долг собирать магические отходы? Вести свой народ по опасному пути? — резко спросил Лансер. — Из Грифмарка они, или откуда-то ещё, ни к кому из нашего народа нельзя так относиться. Это оскорбление для всех наших племён. Ты сама сказала, что не должна быть здесь. Атоли должны быть на твоих островах. Я думал, что знаю, зачем он привёл вас сюда, но теперь я не знаю ничего. Теперь все его помысли лишь об Отродьях.

— Я… я терзаюсь сомнениями, — призналась Адама. — Столь многое сделано. Когда появились Дети Койотла, они были сильны, но немногочисленны и легко управляемы. А теперь их так много. По десятку на каждого из нас. И новые прибывают каждый день! Они следуют лишь своим собственным странным порядкам, а мы остаёмся, чтобы собирать для них оружие, чтобы драться и собирать всё, что он велит, будто мы какие-нибудь собаки. А если кто-то приходит к нам из Эквестрийских поселений, таких сразу порабощают. Наших же зебр!

Лансер вздохнул.

— И что же, Адама, зебры собираются с что-нибудь с этим делать?

— А ты? — огрызнулась она. — Ты сбежал. Предал нас. Ты проклят!

— Это правда, — кивнул он. — Мы освободим пленных и Хаприка отвезёт нас в безопасное место.

— Я не очень хороший летун. Мне лучше удаётся быть няней. Я бы очень хотела вернуться к своей работе. Учить юных пони алфавиту. Математике. Гаммам.

— Ооо! Она будет учить меня петь! — пискнула Маджина и, вскочив на повозку, набрала в грудь воздуха.

Секаши прижала копыто к её губам, заставив замолчать.

— Тише, сердечко моё. Мне бы пока не хотелось, чтобы ты проверяла свои дротики на Детях Койотла.

Ничуть не испугавшись, Маджина принялась танцевать на повозке, беззвучно шевеля губами.

Адама ошалело таращилась на это представление.

— Вы все безумцы.

— В этом месте переизбыток безумия, — ответил Лансер. — Есть ли среди Оставшихся кто-нибудь достаточно храбрый, чтобы бросить вызов моему отцу?

Зебра отвела взгляд, постукивая копытами по древку гарпуна.

— Возможно. Может быть. Позже. После того, как будет разрушен город. Когда вернётся Дева… если она вернётся… в чём нас всё время уверяет Легат. Но нужно учитывать и Предвестников. Сотни хорошо вооружённых, сытых, организованных пони. Они стоят лагерем неподалёку и ждут. Наблюдают. Выбирают момент для атаки! Пока они там, мы не можем уйти. Только не сейчас, когда мы так близки к уничтожению этого нечестивого места.

— И по мере того, как растёт число Предвестников, прибывают и новые Дети Койотла, — заметил Лансер.

Кобыла поморщилась.

— Если б я могла, я взяла бы Тыкалку и покинула это место. Я так жажду снова слушать, как морские волны разбиваются о скалистые берега. Выслеживать акул вдоль рифов и отмелей. Этот дождь… этот нескончаемый шторм… это не правильно. Но если я попытаюсь сбежать…

Лансер провёл копытом по шрамам на своём лице.

— Я знаю.

— Ты зовёшь своё копьё «Тыкалка»? — с любопытством спросила Маджина и четыре пары глаз уставились на кобылку. Адама залилась краской и прижала гарпун поближе к себе. Маджина же ухмыльнулась и помахала духовой трубкой. — А это Мистер Засоня. Потому что он укладывает всех спать.

Адама чуть расслабилась и несмело улыбнулась.

— Вы кажетесь… счастливее… будучи проклятыми, Импалии, — сказала она, глядя на троих зебр.

— Иногда, когда ты знаешь, что хорошенько проклят, это огромное облегчение, — ответил Лансер с усталой улыбкой. — Как говорит моя мать. Иногда это ещё большой вопрос, кто проклят, а кто нет.

— Погодите! — Мадижна переводила взгляд с Лансера на Адаму. — Кто такой Импалии?

— Это его имя, — ответила Секаши. — Лансер — это прозвище его отца.

— Значит… Лансер… Тыкалка… Импалии… Адама… — бормотала Маджина, постукивая себя по подбородку, прежде чем её изумрудные глаза широко распахнулись. — Погодите. Между вами двумя что-то есть?

Лансер и Адама немедленно покраснели и Маджина расплылась в улыбке.

— Ну, я же не всегда был на миссиях, — буркнул Лансер, защищаясь.

— Не всё время? — возразила Адама и вдруг, шагнув ближе, зебра обвила его ногой за шею и притянула к себе. — Мне было так грустно, когда тебя изгнали, — призналась она и решительно прижалась губами к его губам, от чего суровый воитель зарделся пуще прежнего. Хаприка прикрыла лицо Маджины крылом, но юная зебра раздвинула потрёпанные перья и всё равно подглядывала.

Когда они наконец оторвались друг от друга, кобылка уже не могла себя сдерживать.

— Адама и Импалии на дереве сидели, и ЦЕ-ЛО-ВА…[6] — начала петь Маджина. Внезапно в лагере раздался крик и на Л.У.М.-е быстро задвигались красные метки. — Ой-ой, — кобылка прикрыла рот копытом.

Лансер, выглядящий так, будто отчасти даже рад нападению, отстранился от Адамы и сосредоточил внимание на лагере и его охранниках, которые с криками уже мчались к ним.

— Я не стану просить тебя предавать себя, Адама. Моя сестра усыпит тебя, — резко бросил Лансер, поднимая винтовку.

— Нет. Как ты и сказал, — отозвалась она, взвешивая в копытах гарпун, — пришло время действовать.

— Хаприка, будь готова унести пленных в безопасное место, — приказал Лансер, беря на прицел приближающихся Детей Койотла. — Адама, если мы переживём это, у моей матери есть… теория… на счёт Легата. Ты должна её услышать, — проговорил он с огромным отвращением, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Если можешь, не убивай никого кроме Выродков, — сказал он зебре с гарпуном, затем повернулся к своим спутницам.

— Маджина. Мама. Прокрадитесь в лагерь и освободите пленных.

Маджина кивнула, но затем нахмурилась, взглянув на мать.

— Но как же твоя история, мама? — спросила она, тщательно обозначая губами каждое слово.

— Терпение, любовь моя. Есть время рассказывать истории, а есть время жить их, — ответила Секаши. Начавшейся в лесу перестрелке, небеса ответили раскатами грома.


* * *

Это был город искусственности. Город-артефакт. Повсюду были разбросаны останки когда-то живших здесь пони. Если вода не размывала их и не уносила прочь, они сохранялись. Отсыревшая одежда кучами лежала на улицах, словно огромная коллекция грязного белья. Капли дождя поблёскивали на линзах брошенных очков. Искусственные зубы застыли в вечном окостеневшем оскале. От подков к водостокам и канализациям медленно ползли ржавые ручейки. Осиротевшие игрушки и куклы ждали жеребят, которые больше никогда не поиграют с ними.

Так много и в то же время так мало. Рулоны праздничных лент, лежащие на стойках закрытых магазинов. Великолепные украшения поблёскивающие на бархатных подушках. Слитки золота и мешки битов покоящиеся в отсыревших хранилищах. Множество полок с книгами и журналами, которые никогда не будут прочитаны. Бесчисленные ценности, веками лежащие мёртвым грузом в забвении.

Даже частицы Пустоши, что вторгались сюда, скоро пропитывались ощущением застоя. Куски зданий, разбитые небесные повозки, кучи одежды рейдеров и мусорщиков… все были равны в этом городе. Даже огромный дирижабль, вертикально вклинившийся между двумя небоскрёбами так, что его носовая часть нависла всего в нескольких метрах над растрескавшимся асфальтом, выглядел так, будто застрял здесь не месяц, а столетия назад. Лишь выбивающаяся из общей картины красная струйка, медленно стекавшая с его борта, доказывала обратное.


* * *

— Бессмыслица какая-то, — бормотала Глори, изучая распечатки, испещрённые пиками и спадами всех цветов радуги. Большинство из их расположились в нижней половине графика, но один пик вздымался до самых верхних значений. — Даже с арканоспектрографом, мы всё ещё ничуть не приблизились к пониманию того, что такое ХМА на самом деле. — Вздохнув, пегаска протянула левое крыло, поддела серебряное кольцо, лежавшее на научном приборе и уставилась на него, будто пытаясь разгадать его тайну невооружённым глазом.

— Мы знаем, что его поле повреждает живые ткани, но не знаем почему. И Блекджек устойчива к его воздействию, но мы не знаем причины.

Пегаска устало потёрла лицо копытом.

— Это сводит меня с ума.

— Говори за себя, — подала голос как всегда циничная и неприветливая Триаж, изучая другие распечатки. Пони расположились в старой лаборатории Коллегии. В помещении провели уборку и обставили его свежим оборудованием и терминалами. На вбитые в стену колышки было нанизано несколько серебряных колец, а в углу устроились клетки, наполненные блотспрайтами.

— Эта штука удивительна. Описание магии графиками это так классно.

Единорожка некоторое время перелистывала страницы, затем взглянула на Глори.

— А почему вообще пегасы взялись за изучение магии?

— В основном ради военных разработок, что конечно довольно удручающе. Хотя в Тандерхеде имелась и довольно большая гражданская научно-исследовательская база. Плюс нам помогали и единороги в башне, так что, почему бы и нет?

— Когда ты говорила, что вашим учёным нужно место для переезда, я не ожидала, что они займут аж два здания целиком… но с устройствами, подобными этому, я, в целом, не против. С ними это место снова становится похоже на настоящее научное заведение, — заметила Триаж и, прищурившись, снова обратилась к пегаске:

— Итак, поясни-ка ещё раз, что это значит?

Глори отложила бумаги и подошла к единорожке, изучающей распечатки своих собственных магических способностей.

— Каждый из этих пиков описывает заклинание и соответствующие ему характеристики. Десять пиков. Довольно неплохо, учитывая, что средним значением, для большинства единорогов, является шесть. — Пегаска взглянула на аппарат. — Этот арканоспектрограф оценивает миллион специфических магических длин волн. Большинство магических эффектов нам просто неизвестны, но почти десять тысяч эффектов заклинаний нам удалось описать. Вот это, — сказала она, указав на самый маленький пик, — это телекинетическая постоянная. Мы используем её для калибровки.

— А это, значит, моё лечащее заклинание. Это заклинание скальпеля. А это анестезия. Хмм, — пробормотала Триаж. Глори впервые с удивлением заметила в её взгляде нечто большее, чем мрачная практичность. Это было удовлетворение. — Как много потенциальной магии, — проговорила единорожка, потыкав копытом в маленькие всплески графика внизу страницы. — Интересно, может ли кто-нибудь из единорогов изучить их все?

— Ну, большинство из этих магических эффектов не относятся к магии единорогов. Огонь драконов. Жар-пламя. Окаменение василисков. Погодная магия пегасов. Есть много магии и кроме заклинаний единорогов. — Глори посмотрела на первый график и ткнула крылом в самый большой пик. — И вот этот вот всплеск, это и есть ХМА.

— Так почему же он настолько больше остальных? — спросила Триаж.

— Потому, что по сравнению со всеми другими видами фоновой магии, энергия ХМА гораздо выше. Она намного «мощнее», условно говоря, конечно. — поспешно добавила она. — Все магические поля невероятно слабы, пока что-нибудь не сфокусирует их энергию. Вот как эти серебряные кольца, огненное дыхание дракона, или единорог, творящий заклинание. Без такой фокусировки, окружающие магические поля, как правило, гасят друг друга. За некоторыми исключениями, — добавила она и, нахмурившись, взглянула на график, пики на котором были разбросаны в совершенно случайном порядке. — Вроде Флюкса, порчи, магического излучения и тому подобного.

— Мы всегда полагали, что ХМА является всего лишь разновидностью радиации, — произнесла Триаж.

— Нет. Теперь, увидев это, я уверена, что это не так. — Пегаска подошла к двум другим распечаткам. На этих графиках было больше случайных колебаний. — Флюкс и магическое излучение совершенно хаотичны. Пики интенсивнее, но и более зашумлены. Это всё равно, что находиться в комнате с миллионом крошечных чокнутых единорогов, творящих заклинания наугад. ХМА, она скорее как… как… одно невероятно мощное заклинание, сотворённое где-то очень-очень далеко. Поэтому, когда оно фокусируется… — Глори затихла.

— Ты начинаешь умирать, — закончила за неё Триаж, взглянув на несколько банок с органической жижей, стоящих рядом с пустыми клетками для блотспрайтов. — Я никогда до конца не понимала патологии ХМА. Оно просто поражает всё сразу. Если ты ранена, раны усугубляются, но она влияет даже на неповреждённые ткани. Метаболизм замедляется. Белки и клеточные мембраны разрушаются. Органы отказывают. И наступает смерть. А затем ещё и сжижение. Будто простой смерти этому заклинанию недостаточно. Плюс оно подавляет лечащую магию. Даже зелья не выдерживают.

— Но почему? Может это какое-то общее «заклинание смерти»? Тогда почему оно превращает гулей в диких? И почему оно не влияет на Блекджек? — Глори хмуро уставилась на распечатки.

Некоторое время Триаж задумчиво глядела на пегаску.

— Ты и вправду очень хочешь расколоть эту загадку, да? Чтобы отыскать Блекджек?

Глори на секунду прикрыла глаза.

— Отчасти. По большей части. Ещё часть меня хочет помочь отцу. По какой-то причине он стал ходячим излучателем слабого ХМА-поля, которое удерживает его тело от исцеления. Но я также хочу помочь и в общем смысле. Тысячи страдают, и если это правда, что эти серебряные кольца находят по всей Эквестрии, значит могут быть поселения, страдающие от ХМА и не понимающие, в чём причина, ведь её эффекты так коварны.

Триаж изучала графики.

— Ты серьёзно думаешь, что Блекджек жива?

— Она столько раз обманывала смерть, что я и сосчитать не могу. Так что верю, что она смогла провернуть это снова, — ответила Глори, затем покачала головой. — Я должна проверить лично. Если там нет никаких её следов… я… я смирюсь. Но мы не должны просто останавливать поиск только потому что её нет. Месяц назад туда отправилась Рампейдж. Насколько мы знаем, она что-то нащупала.

— Или просто нашла что-то, что действительно может её убить, — буркнула Триаж, снова хмуро уставившись в графики. — Может быть, мы могли бы выяснить, в чём природа иммунитета Блекджек. Мы опросили профессора Зодиак, Деуса, выживших киберпони, и все они подвержены ХМА, как и Песчаные Псы. Так почему же она особенная? Может это что-то в её конструкции? Или она что-то сделала? Подверглась какому-то воздействию? Всё, что мы знаем, это то, что она носит с собой ту проклятую программу-мегазаклинание.

— Или сочетание двух, или нескольких этих факторов, — предположила появившаяся в дверях кобыла. Великолепная пегаска с блондинистой гривой приковала взгляд Глори. Сопровождаемая Муншэдоу, толкающей кресло-каталку с сидящим в нём Скай Страйкером, доктор Монинстар предприняла некоторые шаги, чтобы уменьшить свою привлекательность, надев свои толстые очки, лабораторный халат, перепачкав, и растрепав гриву. На сексуальность кобылы это ни в коей мере не повлияло.

— Мы должны постараться устранить все посторонние переменные и вывести полезный результат.

Забинтованный жеребец прилагал героические усилия, чтобы не глазеть на круп Монинстар и доктор сама поглядела на собственную задницу.

— Захватывающе. Даже прикрытая, она продолжает привлекать внимание.

— Доктор, — протянула Глори с болью в голосе.

— Прости, дорогая, но когда я сказала, что было бы замечательно стать таким же сексуальным, насколько я умён, я и не предполагала, как сильно это может отвлекать. К тому же, мне посчастливилось выяснить это в ванной! — сокрушённо призналась доктор.

— Я могу соскоблить эту сексуальность шлиф-машинкой, — проворчала Глори себе под нос.

— Осторожнее, — пробормотала Триаж, улыбнувшись сквозь сигаретный дым, — Ты уже говоришь прямо как житель Пустоши.

— Осторожнее? Ты-то не лесбиянка, — буркнула пегаска.

Остальные, тем временем, собрались вокруг аппарата.

— Зачем я тебе тут нужен? — спросил её отец.

— Просто положи копыто в сканер, — ответила Глори, пока Муншэдоу изучала распечатки. Со стоном пегас наклонился вперёд и водрузил указанную часть тела на аппарат и копыто окуталось радужным сияние. Глори, тем временем, хмуро взглянула на Монинстар, всё ещё очарованную видом собственного крупа. — Как дела у беженцев?

— О, они в порядке, — рассеяно отозвалась доктор. — Имени твоего отца было достаточно, чтобы установить некое подобие порядка и хотя мы разбросаны, большинство семей уже объединились. Если мы сможем держать погоду под контролем, то сможем начать и подготовку к серьёзным восстановительным работам в Тандерхеде. — Она приложила к губам кончик крыла. — Интересно, если я получу степень по геологии, то может стану ещё привлекательнее? Может смогу спонтанно генерировать сияющую ауру простым взмахом гривы… — Монинстар тряхнула гривой и с надеждой посмотрела на своё отражение.

— Доктор Монинстар, я знаю, как может дезориентировать подобная трансформация, но пожалуйста, соберитесь, — попросила Глори.

— Конечно. Конечно. Ради науки, — рассеяно ответила она, снова тряхнув гривой.

— Я видела это раньше, — ответила Муншэдоу, сдвинув брови, изучавшая график ХМА.

— Не могла ты его видеть. Это график нашего первого сканирования кольца с помощью арканоспектроскопа, — рассеянно ответила Глори.

Муншэдоу упрямо уставилась на сестру.

— А я тебе говорю, я уже видела эту длину волны.

— Когда? — поинтересовалась Монинстар.

— Когда около пяти месяцев назад наблюдала за сектором космоса. Эта длина волны выделялась среди прочего. Большинство звёзд не излучают магию в этом диапазоне. Синий. Жёлтый. Красный. Даже фиолетовый и розовый. Но звёзд, которые излучают магию в зелёном спектре, совсем не много. — Она встряхнула бумагой. — Четыреста тринадцать целых и шестьдесят две сотых наноспаркла. В отличие от большинства звёзд.

— То есть ХМА из космоса? — непонимающе пробормотала Глори.

— Из глубокого космоса.

Пегаска снова всмотрелась в график.

— С поправкой на дифференциальную свето-магическую постоянную, источник должен был находиться на расстоянии около восьмидесяти световых лет от нас.

— Чего? — заморгала Триаж, затем указала на свой рог. — Эй, это я тут единорог. Вы, яйцеголовые, не должны знать о магии больше меня. Это ж просто… неправильно!

Муншэдоу извинительно улыбнулась.

— Прости. Это просто по нашей специальности. Свет распространяется примерно на десять процентов быстрее, чем магия. Насколько нам известно, образуются они одновременно, но если расстояние от источника будет достаточно велико, разницу можно будет измерить. Вообще-то обычно этим интересуются только астрономы… или исследователи мегазаклинаний, — объяснила Муншэдоу. — Жаль, что мы не можем заглянуть на восемьдесят миллионов лет назад. Это должно быть было охренительное световое шоу. Судя по магическому излучению, которому мы подвергаемся теперь, это должно было быть чем-то весьма захватывающим.

— То есть мы все в опасности? — Триаж обеспокоено сдвинула брови.

— Расслабься. Напряжённость его поля ниже, чем от рога дохлого единорога. Это, вероятно, долбит Эквестрию на протяжении уже многих столетий. — Муншэдоу вздохнула. — Жаль, что я не выяснила этого раньше. Тут информации на целую научную статью по астромагическим феноменам. А может и на две.

— Опубликовать или погибнуть, — с мрачным видом кивнула Монинстар. — Разве не так всегда и происходит?

— ХМА из космоса, — пробормотала Глори, её фиолетовые глаза прищурились в задумчивости. — Муни, ты сказала, что этот свет пришёл сюда восемьдесят миллионов лет назад?

— Около того. Плюс-минус полмиллиона. Мне бы потребовалась полностью оборудованная лаборатория и около месяца, чтобы уточнить данные, — ответила её сестра. — Нужно было бы отыскать окаменевшие годовые древесные кольца и проверить, когда они поглощали свет этой длины волны. Но пока это только гипотеза.

Глори нетерпеливо махнула копытом.

— Может что-то ещё могло попасть сюда восемьдесят миллионов лет назад? — спросила Глори, требовательно глядя, и переводя взгляд с одного на другого.

— Ты имеешь в виду маленьких серых пони с антеннками? — лицо Триаж выражало что-то среднее между нервозностью и усмешкой. — Космических пони?

— Если исходить из статистики, где-то там должна быть жизнь, — вскользь заметила Монинстар. — Конечно, учитывая огромные расстояния космического пространства, шансы, что кто-то из космических путешественников прибудет к нам, ничтожно малы. Любой признак такого визита имел бы огромное научное и культурное зна…

— Они были здесь, — прохрипел Скай Страйкер, прервав кобылу.

— Прошу прощения? — непонимающе захлопала глазами Монинстар.

— В Эквестрии шли работы по восстановлению инопланетной технологии, — пояснил забинтованный пони. В этот момент сканер, наконец, подал звуковой сигнал и начал печатать график.

Доктор нервно хихикнула.

— Да ты шутишь.

Когда Скай Страйкер не ответил, её улыбка медленно сошла.

— Ты не шутишь… — пробормотала она. — Но почему? Научная возможность! Эксперименты, наблюдения и… — взгляд её глаз за очками стал твёрдым.

— Этому нашли военное применение, в этом всё дело?

— По большей части, — кивнул Скай Страйкер. — Военные всегда были начеку, чтобы получать все технологии, прибывшие со звёзд. Я не был частью команды перехвата, но несколько месяцев числился на рассмотрении. В конце концов, после атаки дракона, мою анкету завернули. Я стал слишком известным для подобных операций.

Пегас опустил взгляд.

— Всё это было совершенно секретно, — добавил он, будто это могло оправдать то, что он делал.

— Знаешь, в такие моменты я благодарна некоторым наземникам за то, что они разнесли в клочья эту маленькую схему, в которой ты участвовал, — прорычала Монинстар.

— Вот только не надо мне говорить, будто сам ты никогда не работал над чем-то совершенно секретным. Твои исследования по звуковому контролю были немного, скажем так, слишком специализированы по Адским Гончим, — заметил Скай Страйкер. — Ты никогда бы не получал такого финансирования, каким оно было, если бы не делал что-нибудь для пони с пушками.

— Ладно! — прервала перепалку Триаж, левитировав к себе распечатку Скай Страйкера. — Мы тут пытаемся преодолеть ХМА, не забыли? И политическая грызня здесь не поможет.

Она обвела взглядом Скай Страйкера, Монинстар и Глори, и они, обменявшись сердитыми взглядами, всё же кивнули. Триаж изучила график.

— Знаете, что?

— Четыреста тринадцать целых и шестьдесят две сотых? — спросила Глори. Триаж мрачно кивнула. — Это подтверждает, почему твоё лечение замедляется, папа, но не объясняет, почему ХМА так сконцентрировано на тебе. Или почему оно делает то, что делает.

Она бросила взгляд на график, будто тот нанёс ей личное оскорбление и потёрла подбородок.

— Как будто серебряное кольцо внутри тебя самого, но ведь у матери не было времени имплантировать его. Если только…

Её глаза расширились.

— Образец крови! Мне нужен образец крови и микроскоп!

Пегаска бросилась к столам в поисках необходимого оборудования. Монинстар и её сестра некоторое время бесстрастно наблюдали, а затем Монинстар сказал Муншедоу:

— Здесь, кстати, есть обсерватория. Возможно, в её файлах есть какие-нибудь записи об этом звёздном явлении, что ты упомянула. Мы могли бы проследить, наблюдалось ли что-то подобное несколько сотен лет назад, или там может пылиться какое-нибудь полезное оборудование. Честно говоря, учитывая, сколько всего тут распихали по кладовкам, я бы не удивилась. Да я бы отдала свою девственность за точный пикоспарковый анализатор длины волны или за микрофазный магический индуктор.

— Разве вы ещё не лишились её, став кобылой? — поинтересовалась Муншэдоу, когда они подошли к двери. — Уже раз десять как?

— Девственность, это состояние ума, — бойко возразила Монинстар. — Кроме того, я была отцом и дедушкой. Я в полном восторге от возможности побыть также и матерю.

Когда эти двое ушли, Триаж выдохнула и потёрла виски.

— Не думаю, что смогу долго выносить его… её… такого рода пони, — пробормотала она.

— Представляешь, как я себя чувствую? — прохрипел Скай Страйкер. — Если бы я не отбрёхивался тем, что нахожусь на пороге смерти, она попыталась бы добраться до моей «родословной».

— Мне хватило того, что он был моим школьным наставником. У меня есть мать, — категорично заявила Глори, затем вздохнула. — Если от этого станет легче, считайте, что у доктора интеллектуальный понос. Всё прёт у неё из головы вне зависимости от того, какой от этого получается бардак. Здесь ничего личного, — сказала Глори, беря каплю крови из пробирки и помещая её на предметное стекло. Осторожно поворачивая верньеры микроскопа, она спросила:

— Были ли здесь какие-нибудь новые проблемы, Триаж?

— Это ты о тысяче пегасов, рухнувших на наших объекты? — отозвалась Триаж, затем достала сигарету. — Там всё ещё немало сердитого фырканья, но факт в том, что вы, ребята, настоящие учёные. Большинство из нас самоучки, обученные Зодиак или изгоями Стальных Рейнджеров. Я до сего дня даже не знала, что есть такой «Магоспектрограф».

Она подбросила сигарету, ловко перехватив её губами.

— Вы починили наши турели и разобрались с багами в имплантах, и мы получаем за это деньги. Я благодарна. Тем не менее, хватает и тех, кто чувствует себя так, будто Тандерхедовцы вторглись к нам.

— Прости, — сказала Глори, чуть опустив ушки и отвернувшись от микроскопа и синей единорожки. — Я знаю, что ты этого не хотела…

— Хотела? А кто получает то, что хочет? — фыркнула Триаж. — Я вот хотела бы иметь жеребца и маленькую кобылку. А получила осла, который испарился при первом слоге слова «беременна» и мертворождённого жеребёнка шесть месяцев спустя. Никто не получает то, что хочет. Ты получаешь то, что получаешь. Так что если ты умная, то сама создаёшь то, что хочешь.

— Я не знала, — сказала Глори, извиняясь.

Триаж раздражённо отмахнулась зажатой в копыте сигаретой.

— Тебе и ни к чему. И я не ищу симпатии. Просто делай, что нужно.

Пегаска вернулась к изучению образца под микроскопом, наводя фокус вперёд и назад, пока красные кровяные тельца не превратились в плоские блины, перемешанные с редкими беловатыми каплями. Затем она порывисто ахнула, заметив серебряные отблески и увеличила изображение ещё больше.

— Святая Селестия, — прошептала Глори.

Красные кровяные тельца заполняли весь обзор, а между ними были разбросаны крошечные серебряные кольца.

— Вот почему ты не можешь исцелиться, папа. Кольца ХМА внутри тебя.

— Серьёзно? Как такое возможно? — удивился Скай Страйкер.

— Скорее всего, когда она ранила тебя своими крыльями, миллионы этих колец проникли в твою кровь. Они повсюду среди твоих клеток, — ответила Глори, сосредоточенно хмурясь. Пегаска уступила место у микроскопа подошедшей Триаж.

— Сукин сын. Вы только посмотрите на них, — пробормотала доктор.

— И у меня нет ни малейшего понятия, как это остановить, — добавила Глори. — Они не реагируют ни на магнетизм, ни на излучение. Электрические поля делают их только сильнее!

Она с ненавистью взглянула на большое серебряное кольцо, лежащее на столе.

— А если и есть магическое решение, я его не знаю. Я могу работать с теорией, но не могу творить заклинания.

Триаж левитировала к себе магическую спектрограмму и снова принялась её изучать.

— Что если я сотворю это заклинание? — спросила она, постучав по пику, описывающему ХМА.

— Думаешь у тебя может получиться? И даст ли это хоть что-нибудь? Оно создаёт эту волну — возразила Глори. Триаж кисло взглянула на пегаску и та смягчилась.

— Ладно, ладно. Если ты думаешь, что у тебя получится, вперёд.

— Если вы не возражаете, я, пожалуй, выйду из комнаты. Если у меня эти кольца внутри, я бы не хотел находиться рядом, пока вы тут экспериментируете с такой магией, — едко заметил Скай Страйкер.

— О, прости, папочка, — всполошилась Глори и, зайдя сзади, выкатила его кресло за дверь. В соседней комнате шестеро пегасов и два единорога работали с десятками небольших круглых металлических имплантов.

Скай Страйкер прокашлялся.

— Как твоё новое крыло? Всё ещё болит?

Глори повернулась и рассмотрела своё левое крыло, где раньше был лишь обрубок.

— Немножко. Летать пока ещё не могу.

Пегаска вздохнула и закатила глаза.

— Я всё гадаю, неужели доктор вырастил его зная, что я дам ему за это больше послаблений? Иногда я просто не уверена в нём. В ней… Тьфу, это хуже, чем быть Рейнбоу Дэш!

Замотанный в бинты Скай Страйкер усмехнулся и откинулся на спинку кресла.

— Дай ему время. Я уверен, что ты с этим разберёшься, — сказал он, затем перевёл взгляд за окно. Дождевые капли прокладывали на стекле мокрые дорожки.

— На счёт Блекджек…

— Она жива, — отрезала Глори тоном, не терпящим возражений.

— Возможно, в конце концов тебе придётся пересмотреть это, — успокаивающе сказал он, погладив её по спине.

— В конце концов, это ещё не сейчас. Блекджек жива. Должна быть жива, — ответила Глори с прежней твёрдостью. — Если она не связалась с нами, так это потому, что она в беде. Чем скорее мы изучим природу ХМА, тем скорее сможем прийти к ней на помощь.

Пегас тяжело вздохнул.

— Глори, с чего ты вообще взяла, что она смогла избежать коллапса? Если её раздавило в мегазаклинании, ты ведь не сможешь найти никаких доказательств.

Глори не ответила и Скай Страйкер снова вздохнул.

— Я не говорю тебе, что ты должна сейчас оставить надежду, но ты рациональная пони. Когда ты решишь, что пора подвести черту?

Несколько секунд Глори молчала, будто искала ответ.

— Если мы проникнем в Ядро и я не смогу отыскать её, тогда я соглашусь, что её больше нет. Не раньше, — произнесла пегаска и приобняла отца. — Не волнуйся. Я не пойду туда, пока не буду уверена, что это безопасно.

— Иногда я сомневаюсь, что такая штука как безопасность вообще существует, — ответил он, затем хлопнул крыльями, направляя своё кресло от Глори к дальнему выходу.

— Удачи тебе в твоей работе. Я знаю, рано или поздно ты найдёшь ответ. А мне нужно связаться с Даск в Небесном Порту и убедиться, что там всё в порядке.

Глори проводила взглядом его медленно уезжающего отца и тяжело вздохнула.

Вздох был прерван взрывом в лаборатории. Глори подскочила и бросилась внутрь. Триаж лежала на полу, рабочий стол, на котором до этого было серебряное кольцо, раскололся надвое и из его обломков поднимался изящный серебряный шпиль. Форма его казалась идеально выверенной, а по мере его подъёма, от него отходили ветви, заворачивающиеся странными математическими узорами.

— Что ты сделала? — спросила Глори у шокированной Триаж.

— Я просто навела на него магию. Я думала о… разных вещах… а потом я услышала эту ноту и просто позволила моему рогу сделать… что-то, — пробормотала едиорожка. — Я… Я не знаю, как. Я раньше никогда не создавала такого заклинания.

С минуту Глори разглядывала странное образование.

— Ты можешь сделать это снова? — спросила пегаска.

— Конечно. Одного взрыва ведь никогда не достаточно, — проворчала Триаж, глядя на серебряный шпиль. Затем она закрыла глаза и её рог засветился. Ничего не произошло. Единорожка впилась глазами в дерево и рог засветился снова. Ничего.

— Ты сказала что в тот момент думала о чём-то. О чём имен… — начала было Глори, но тут вдруг перехватила злой взгляд единорожки. — Ой…

— Это не те вещи, о которых стоит распространяться. Ты не поймёшь, — буркнула Триаж, отводя взгляд.

— Но может быть, ты могла бы… пожалуйста… ещё раз подумать о том же самом? — осторожно попросила Глори. Триаж раздражённо застонала, но закрыла глаза и осветила свой рог. Уши Глори дрогнули.

— Я… я слышу это!

Вдоль рога Триаж начали надуваться ярко-зелёные магические пузыри, лопающиеся с зелёными и фиолетовыми вспышками.

Внезапно, серебряное «дерево» всосалось само в себя, обернувшись крошечным шестиугольником. Секундой позже он преобразовался в цилиндр, размером с копыто Глори. Затем цилиндр сжался в птичье гнездо из серебряной проволоки. Триаж всхлипнула, по её щекам побежали ручейки слёз и рог угас. Фиолетово-зелёные магические пузыри растаяли в воздухе.

— Ладно. С меня довольно.

— Прости, — Глори попыталась коснуться единорожки, но та осттранилась. Проволочное гнездо скомкалось в клубок размером с копыто. Вздохнув, Глори осторожно подняла его.

— Масса ощущается прежней! И оно ничуть не нагрелось. Может это какая-то статичная жидкость, а не твёрдое тело?

— Отличный вопрос. Возможно, мы найдём ответ с помощью этого, — сказала доктор в дверном проёме. На её крупе покоился странный прибор с маленькой парабаллической антенной, крутящейся взад-вперёд и с попискивающими талисманами по бокам.

— Суб-микронный усилитель волны. Всё ещё в МТНовской упаковке! — Блондинистая пегска пританцовывала на месте. — Оооо, я люблю это место! Если б знала, то спустилась бы сюда ещё много лет назад!

Муншэдоу подхватила прибор, едва не свалившийся с крупа Монинстар.

— Аккуратнее. Как все мы знаем, это последний в округе. Для чего он тебе? — спросила пегаска, устраивая на уцелевшей стойке.

— У меня есть теория, — расплылась в улыбке Монинстар. — Способ объяснить, как ХМА делает то, что делает, имя волновую природу.

— Диссертация Твайлайт Спаркл о магических субгармониках? — походя уточнила Глори.

Улыбка Монинстар моментально скисла.

— Я вернула тебе крыло. Могла бы, по крайней мере, позволить мне сделать вид, что я пришла с новой идеей.

— Плагиат — это страшная вещь. Вы же сами меня этому учили, — возразила Глори.

Монинстар фыркнула.

— Замечательно. Пусть это теория Твайлайт Спаркл. По крайней мере позволь мне её напомнить. — Блондинка снова откашлялась. — Твайлайт предположила, что внутри отдельных длин магических волн существуют бесконечно-малые субгармоники, несущие определённую информацию. Это именно то, что позволяет твоей магии излечить рану, а не наградить своего пациента локализованным раком. Эти субгармоники работают на подсознательном уровне. Ты же не думаешь о восстановлении каждой повреждённой клетки, так ведь? Ты просто залечиваешь рану.

— Так вы думаете, ХМА несёт в себе субгармоники? — уточнила Глори, задумчиво потирая подбородок.

— Если теория Твайлайт справедлива, то так и есть. В противном случае, магия просто не будет работать. Иначе как объяснить, что взгляд василиска обращает в камень того, кто смотрит ему в глаза, но ничего не происходит, если взгляд отвести? И почему тогда в камень не превращаются трава и деревья? Или откуда заклинание телепортации знает, что нужно перенести твои седельные сумки, но не захватывает при этом почву, на которой ты стоишь? — спросила Монинстар, ухмыльнувшись и тряхнув гривой. — Люблю быть умной.

— Не думаю, что Убийственная Шутка понимала, насколько вам это понравится, — прорычала Глори, затем повернулась к Триаж и подняла серебряную сферу.

— Можно тебя попросить?

Триаж вздохнула и снова подняла его. Монинстар настраивал ручки прибора.

— Ладно. Я просто… Мне это не нравится. Когда я слышу этот вопль, это словно… — она с силой тряхнула головой. — Это как когда я потеряла моего… Я не могу это остановить. Он заставляет меня думать, что если бы у меня был регенерирующий имплант, всё можно было бы исправить, — через силу выдавила она, отвернувшись и оглядывая лабораторию через плечо.

— Ещё только один раз. Если мы сможем записать субгармоники, это может быть ключом, — заверила её Глори.

Триаж вздохнула и её рог начал светиться. Спустя минуту сфера засветилась зелёным и на её верхушке начал формироваться пузырь. Неприятная ухмылка Монинстар растаяла, и она, встряхнувшись, расправила перья, сосредоточившись на машине. Глори взволнованно сглотнула. Сфера дрогнула и переместилась к копытам Триаж, превратилась в пирамиду, металлическое глазное яблоко, шприц и шестерёнку. Затем из груди грубой и циничной кобылы вырвалось рыдание и серебряная капля упала на пол.

— Хватит. Я выдохлась. Если хотите ещё ебаться с этой хренью, вырастите себе собственные рога.

— Всё хорошо! Всё хорошо, — проговорила Глори, глядя вниз на статуэтку, изображающую семимесячный плод пони. Она оттолкнула её под развалившийся стол. Даже такой кобыле, какой была доктор Монинстар, было ясно, что всё не хорошо. Глори обернулась к Монинстар и Муншэдоу, стоящим возле устройства.

— Ну, что?

— Это… — начала было Монинстар, но запнулась. Она взглянула на накрытую статуэтку снова сглотнула. — Да. Субгармоники получены. Невероятно сложные субгармоники. Я никогда… — её взгляд снова скользнул в сторону. — Я тоже хорошая пони, — тихо пробормотала она себе под нос. — Эта ХМА должно быть одно из сложнейших заклинаний в истории. Взгляни.

Она передала Глори распечатку, испещрённую графиками.

Глори пробежалась взглядом по отчёту, изучая пики и плато. Затем она проверила следующий. И ещё один.

— Почему они не постоянны? Видите? Здесь? И здесь? И вот здесь тоже? — заметила она, указывая на определённые линии, выводящие пики и провалы.

— Оборудование в порядке. Может требуется калибровка? — предположила Монинстар.

— Нет. Это словно… — пегаска моргнула и уставилась на укрытый комочек серебряного металла. — Это несущая волна. Это не просто магический эффект. Оно передаёт информацию!

Она осторожно отодвинула стол и достала статуэтку.

— Если мы подключим это к терминалу и проанализируем передачу… это может быть вражеской передачей. Или, возможно, оно пытается что-то контролировать? Или может все эти различные формы, которые принимает металл, могут быть своего рода технической схемой! Мы можем использовать это в своих интересах. Подумайте об открывающихся возможностях! — ликующе воскликнула Глори.

— Мне казалось, ты всё же заинтересована в поисках Блекджек? — сухо заметила Муншэдоу.

Глори замерла. Медленно, она опустила взгляд на серебряную статуэтку, изображающую мертворождённого жеребёнка. Она взглянула на заплаканную Триаж и на мрачных Монинстар с Муншэдоу. Затем она она тихонько отложила металлический комок в сторону и подошедшая Муншэдоу прикрыла его тканью.

— Спасибо, — всхлипнула Триаж и Муншэдоу кивнула.

— Итак. Теперь у нас есть субгармоники эффекта заклинания. Как их заблокировать? — оживлённым тоном спросила Глори, стремясь двигаться дальше.

— Понятия не имею. Здесь, когда дело доходит до практического применения, теория становится несколько размытой, — призналась Монинстар.

— …Если мы заполучим в свои копыта все до последнего передатчики в Пустоши, соберём их вокруг Хуффа и выкрутим их на максимум, может тогда мы сможем достаточно заглушить эффект ХМА, чтобы противостоять его последствиям.

Она принялась считать на крыльях.

— Нам нужно несколько тысяч рабочих, деньги, чтобы всем им платить, поддержка с воздуха, обеспечение безопасности… работы охватят всю Пустошь…

— Я думаю, оставим это как план «Б», — сухо прокомментировала Муншэдоу.

— Что на счёт противомагии? — предложила Триаж.

— Протичего? — недоумённо заморгала Монинстар. — Это что?

Триаж вздохнула.

— Иногда некоторые пони могут это сделать, когда они знают такое же заклинание, и они знают, что другой пони это знает. Это одна из причин, почему многие единороги не распространяются о том, какая магия им доступна.

Она обвела взглядом пегасов, чьи лица выражали недоумение.

— Что, никто из вас этого не знал? Это ж основы магии.

— Большинство единорогов не публиковали своих статей в научных журналах Анклава, — заметила Глори. Триаж переводила взгляд с одной пегаски на другую, будто желая убедиться, что они действительно нуждаются в разъяснениях.

— Что ж, скажем, ты единорог, который собирается сотворить на себя лечащее заклинание, и я знаю, как его сотворить, и я знаю, что ты собираешься его сотворить. Ну… это сложно объяснить. Это вроде как… сотворение заклинания наоборот… наизнанку или задом наперёд и вверх ногами. Но если я сотворю моё заклинание в тот же самый момент, когда ты творишь своё, тогда будет большой бум, мы обе сядем на задницы и никакой магии не получится. Это, кстати, отличный способ заработать мигрень, — добавила она, левитируя к себе очередную сигарету и прикуривая её.

— Интересно. Принцип похож на тот, что используется в шумоподавлении, — задумчиво заметила Монинстар. — Только вот как бы нам найти точные противофазные микрочастоты, чтобы противопоставить их таким сложным…

Муншэдоу взяла распечатку со сканера, перевернула к себе обратной стороной и начала на просвет перерисовывать частотный график. Монинстар открыла рот и, простояв так, с отвисшей челюстью, через минуту получила реверсивный сигнал ХМА.

— Легко, — отмахнулась пегаска, поднимая готовый график.

— Мои слова… ну… я… — запыхтела Монинстар, затем собралась и поправила свои толстые очки крылом. — Что ж, это определённо обернётся для нашей системы хорошей погодой. Конечно, потребуется определённая настройка. Сигнал довольно сложной. И, безусловно, потребуется время, чтобы обучить единорога точно творить это заклинание…

Но Муншэдоу, похоже, не слушала, а всё вглядывалась в получившийся график.

— Что? — спросил Монинстар, заметив, что Муншэдоу отвлеклась. — Только не говори мне, что ты уже видела этот график раньше.

Муншэдоу потёрла копытом подбородок, затем медленно улыбнулась.

— А знаешь, я думаю, что видела…


* * *

Вода. Она капала. Сочилась. Хлюпала. Закручивалась. Клокотала. Плескалась. Стекала. Она двигалась быстро, медленно и не двигалась вообще. Она избегала прямых линий, ударяясь в них где только могла. Скапливаясь, она ждала, пока не накопит критическую массу, чтобы однажды прорваться на свободу. Чтобы двигаясь, просочиться через город каплями и потоками.

Хотя, жидкость была не единственным, что двигалось в городе. По улицам кружили чёрные и серебряные вихри. Бормочущее жужжание резонировало на одной и той же ужасной ноте, проникая во все уголки. Кружащиеся вихри прокатывались по городу как вьюга, разрывая всё, что привлекало их внимание, а затем перерабатывали это. Словно вода, они были в постоянном движении, эти крошечные чёрные и серебряные точки. Иногда они образовывали чернильные мерцающие коврики, которые в следующую секунду могли взорваться яростным движением.

Но они не были чем-то стихийным. Они двигались с определённой целью. Там, где они пройдут, с одного здания к другому перебросится свежий кабель. Искрошится опорная балка. Залатается пробоина. Конечная цель их строительства могла быть необъяснима, но это было строительство. Этот мёртвый и пустой город подчинялся единой воле…


* * *

На цокот его копыт туннель отзывался слабым эхом. Вдоль стен змеились шипящие трубы, выхватываемые из темноты светом ламп аварийного освещения. Он шёл подчёркнуто медленно, ровными шагами и дружелюбно улыбался, даже не глядя на сторожевых ботов, провожающих его холодными, механическими глазами. Белый пластиковый диск при каждом шаге хлопал по его груди. Не смотря на улыбку, когда он достиг люка рядом с большой дверью, его лицевые мышцы дёрнулись, едва сдерживая гнев. В двух нишах по бокам от входа скрывалась пара Ультра-Стражей.

— Чего тебе? — прошипел дверной динамик синтетическим кобыльим голосом.

— Нужно кое-что обсудить, о, обещающая, — небрежно отозвался Стил Рейн, в его словах скользила лёгкая усмешка.

— Ступай и не возвращайся, пока тебя не вызовут, — отрезал голос.

— Ладно, — ответил жеребец, чуть пожав плечами. — Я могу просто поболтать и с этими роботами. Ведь не важно, что услышит твоя Богиня, верно?

Последовала небольшая пауза и дверь с шипением отворилась. За дверью была большая капсула, окружённая двумя, вложенными друг в друга кольцами, каждое из которых было снабжено полудюжиной механических рук. Они поворачивались вокруг объекта, расположенного в капсуле: наполовину разобранной кобылы. Её светящиеся зелёным глаза злобно уставились на жеребца.

— Чего ты хочешь, Стил? Я в середине довольно деликатного обновления.

Все четыре её ноги сейчас соединялись только проводами и её бёдра были полностью отделены от тела. В разрыве виднелись металлические кабели и позвонки. Одно крыло оставалось подключено к плечу, а другое было отделено и сейчас механические руки манипулировали с его крошечными талисманами.

— О, я в курсе, — походя, ответил он, когда дверь за ним закрылась, и он обошёл вокруг управляющего терминала. — Любишь автоматизацию, да? Просто нажимаешь кнопку, и всё делается само.

— Ты что делаешь? — спросила Аврора, изумлённо распахнув зелёные глаза.

— Ставлю процесс на паузу, — ответил он и нажал кнопку. Спустя секунду руки замерли, оставив её свисающей в ограничителях, охватывающих её грудь, горло и бёдра. Затем он спокойно подошёл и под шокированным взглядом Авроры разбил камеры в углах комнаты. — Так-то. А теперь, когда здесь только ты и я, нам нужно кое-что обсудить.

Кобыла забилась в ограничителях.

— Немедленно включи машину обратно! Как ты смеешь?

Но Стил Рейн только спокойно улыбался, глядя на неё.

— Выполняй!

Жеребец не двинулся.

— Включи, или умрёшь!

Жеребец не пошевелился и не произнёс ни слова. Его молчание и бездействие вызвали в ней такой гнев, что она затряслась, заставив ограничители зазвенеть.

— Что-то сомневаюсь, — ответил он, потрогав шрам у себя на груди. — Это подтверждает мою теорию, что у тебя нет команды на моё убийство. В отличие от Когнитум.

Он медленно приблизился к Авроре.

— Итак, я хочу немного поболтать о тебе, обо мне и о твоей Богине. Видишь ли, я заметил кое-какие… нестыковки в нашей организации. «Убить Блекджек», «Схватить Блекджек», «Оставить Блекджек в покое». Это уже довольно давно возмущает меня. К примеру, если Блекджек так важна, тебе стоило бы выделить мне нескольких Предвестников для организации её поиска, но вместо этого мы сидим тут на задницах, набираем рекрутов и тренируемся, не имея представления, к чему нас готовят.

— У моей Богини есть бесчисленные глаза, ищущие…

— Нет. У неё есть бесчисленные поисковые роботы, — возразил Стил Рейн, принявшись расхаживать перед ней вперёд-назад. — Процессоры роботов упускают нюансы. Пустые консервные банки. Пропавшие самоцветы. Дерьмо в углу. Дорожка из пустых бутылок из-под Дикого Пегаса. Признаки, которые бы обнаружили, что её не разнесло на атомы в мегазаклинании. Для этого хватило бы десятка наших пони, — объяснил он, потеребив копытом талисман, висящий у него на шее, — чтобы найти что-нибудь. Но это не единственное, что меня терзает.

Он на секунду сжал губы и, повернувшись к Авроре, угрюмо спросил:

— Почему ты сказала мне, что спарк-гранаты не действуют на киберпони?

— Выпусти меня! — взвизгнула кобыла, дёргаясь в ограничителях.

Стил Рейн резко ударил кобылу по лицу копытом, отчего та ошеломлённо уставилась на него. Жеребец глубоко вздохнул и улыбнулся.

— О, я уже несколько месяцев хотел это сделать, — протянул он, затем впился взглядом в её глаза.

— Когда мы начали охоту за ней, ты сказала, что киберпони имеют естественное сопротивление к электромагнитному импульсу. Поэтому я сосредоточился на бронебойном оружии. И только теперь, от посторонних пегасов я выясняю, что спарк-гранаты невероятно эффективны против киберпони. Мои солдаты схватили бы её в два счёта, будь у них эта информация.

— Возможно, я допустила ошибку, — пробормотала Аврора.

Он хохотнул.

— Ты? Прошу прощения, но ты? Чемпион среди всех кибернизаций? Кобыла, которую, технически, даже и не пони больше? И ты допустила ошибку о самой критической уязвимости киберпони? Ты? — он выдал сардоническую ухмылку и быстро помотал головой. — Я так не думаю.

— Ты мертвец, — плюнула она. — Что ты думаешь, не имеет значения. Включи машину обратно!

Но он лишь шире улыбнулся.

— А затем пошли все эти изменения в наших приказах. После неудачи у Горы Чёрного Пони, мы должны были преследовать Блекджек. Мы могли бы перехватить её прежде, чем она достигла Митлокера, пока она была там, в туннелях под Хайтауэром, или, уж точно, когда она восстанавливалась. Вместо этого, Когнитум отзывает нас. Она хочет пообщаться с Блекджек и уговорить её отдать нам ЭП-1101. Зачем? Зачем всё это, если мы могли повязать её в Митлокере, или Блекджек охотно его отдаст?

Сузив глаза, он вглядывался в её.

— После той атаки у Горы Чёрного Пони мы подобрались так близко. Снайпер для аликорна, огнемётчик для мышекрылого урода и чтобы ослепить Рампейдж, и спарк-граната для Блекджек. Всего и делов-то. Так почему же Когнитум отозвала нас?

— Кто ты такой, чтобы спрашивать Богиню? — требовательно спросила Аврора.

— Это всегда забавно, изучать психологию предполагаемых высших сил, — усмехнулся Стил Рейн. — И в этом случае, я пришёл к трём тревожным возможностям. Во-первых, что эта твоя «Богиня», — он подёргал копытами в воздухе, — совершенно безумная и иррациональная. Это бы многое объясняло.

— Ты смеешь… — начала было она, только чтобы быть заткнутой очередной оплеухой.

— Вот только не нужно этих злодейских клише. Это пошло, — важно произнёс он. — Да, я смею задавать вопросы. Я посмел поинтересоваться, не съехала ли твоя Когнитум с катушек. Я всё ещё думаю, что это вероятно, но не уверен, что это первоочередная причина, — размышлял он по её свирепым взглядом.

— Возможность номер два: Когнитум некомпетентна. Даже не знаю, какой из этих двух вариантов хуже. Я имею в виду, то фиаско с Дэусом возле усадьбы и твоя милая выходка с дорогим муженьком были такой хернёй с тактической точки зрения, что мне даже думать об этом больно. Конечно, к тому моменту я уже мало что мог решать в этом вопросе, — вздохнул он, похлопав себя по груди. — Не без твоей помощи, насколько я помню.

— Как вижу, я была права. В ту же секунду, как только моя Богиня увидит, что ты натворил с её самой преданной и верной послушницей, я упрошу её активировать его. В самом медленном режиме.

— «Твоя Богиня»? Ты говоришь о ней так, будто это твоя домашняя зверушка.

Аврора тут же притихла и жеребец, улыбнувшись, похлопал её по голове.

— Как я уже сказал, вербально-коммуникативная психология[7] — это весело.

Он снова принялся расхаживать.

— Как бы то ни было, некомпетентностью Богини можно было бы объяснить многое, но либо эта Богиня совершенно не умеет учиться на собственных ошибках, либо она просто очень тупая. В чём я, лично, сомневаюсь. Даже идиот понимает, что биться башкой об стену бесполезно и этим можно было бы объяснить изменения в тактике… если бы они не были такими идиотскими. Но что действительно убедило меня в её некомпетентности, это когда мы узнали, что Блекджек была на Гала в Обществе. Ты сказала, что Когнитум организовала срочный массовый рейд, но мы были вне позиции, чтобы нас на него вызывать. И, что ещё более важно, никакие другие наши группы вызваны не были… группы, которые подчиняются непосредственно самой Когнитум.

— Выпусти меня! — заорала она, борясь в протестующе застонавших ограничителях.

— Всему своё время, — спокойно отозвался жеребец. — Потому что это подводит нас к третьему варианту. Тому, который объясняет, как твоя Богиня допускала абсолютно издевательские ходы, идущих в разрез с приказами, одобряла миссии, расползающиеся по швам и принимала идиотские решения.

Он замолчал, разглядывая её роботизированные оковы.

— Это ведь не Когнитум отдавала все эти приказы, да? Это была ты.

Аврора замерла, сверля его взглядом.

— Я? Ты думаешь, Когнитум это я? — Лицо кобылы исказила отчаянная улыбка и она рассмеялась. — Ты жеребёнок!

Ещё одна жёсткая оплеуха.

— Пожалуйста. Довольно клише. Давай относиться к этому серьёзно.

Стил Рейн прочистил горло.

— Итак, я знаю, что ты не Когнитум. Если ты контролируешь несколько Ультра-Стражей и даже если иногда можешь управлять системой обороны Ядра, всё становится куда запутаннее. Нет. Я уверен, что Когнитум внутри Ядра. А ты её избранная, верно? Самая преданная. Самая посвящённая. Наиособеннейшая.

Он потрепал её за другую щёку, заставив зло дёрнутся ещё раз, затем продолжил:

— Ты — странная пони, выпадающая из структуры командования. Выходит, третий вариант… ты намеренно искажала приказы Когнитум.

И на этот раз Аврора замерла, шокировано глядя на жеребца. Зрачки её механических глаз сжались в точки.

— Ты ошибаешься… — прошептала она. — Я служу моей Богине. Я служу ей верой и правдой.

— Да неужели.

Фраза сочилась поистине мировым сарказмом.

— Думаешь, ты первый командир, «вольно трактующий» приказы начальства? Так происходит всегда. Такое случалось во время войны. Случается и теперь.

Он коснулся груди.

— Я вольно трактовал кодекс Стальных Рейнджеров в плане охраны технологий для ордена. И мне бы это тоже сошло с копыт, если бы не Блекджек. Технически, готов поспорить, сейчас я делаю то же самое. В конце концов, если бы мне удалось переманить Когнитум к Стальным Рейнджером, никто не смог бы меня остановить.

Он помахал копытом, будто разгоняя неприятный запах.

— Ну да хватит обо мне. Речь идёт о тебе. Ты ты ты ты ты, — проговорил он, тыча копытом ей в грудь. — Что я действительно хочу узнать, так это… почему?

— Всё не так! Ты мерзавец! Ты труп! — закричала она. Её единственное подключённое крыло снова и снова билось в удерживавший её металл.

— Рассказывай, кому хочешь, хоть мне, хоть своей Богине, — улыбнулся он, заставив её умолкнуть. — Но сейчас здесь только ты и я, Аврора, — добавил он, подмигнув. Её ярость сменилась неуверенностью.

— Я хочу две вещи… вынуть бомбу из своей груди и достаточно силы, чтобы держать мир в своих копытах. У меня нет никакого желания претендовать на место Верховной Жрицы. — Замершая киберкобыла не отрывала взгляда от Стил Рейна. — Так всё-таки, Аврора, почему?

— Я должна быть лучше Блекджек. Я должна побить её. С ней нужно покончить, тогда Когнитум снова будет любить меня и выберет меня! — выпалила она.

— Выберет для чего? — теперь Стил Рейн уже не улыбался.

— Моей Богине нужно выбрать пони для оказания великой чести. Этой пони должна была стать я. Это должна быть я! Если бы Сангвин с самого начала добыл для меня ЭП-1101, это была бы я. Но Когнитум выжидает и тщательно просчитывает все свои планы. Блекджек не знает, но Когнитум уже некоторое время следит за её продвижением. Она наблюдает за всеми её действиями.

— Из-за ЭП-1101? — нахмурился Стил Рейн.

— Нет! Она… она… — Аврора скрипнула зубами. — Её заботит то, что случается с Блекджек! Как ты не понимаешь? Она уже дважды вмешивалась, чтобы спасти ей жизнь. Для меня Богиня никогда такого не делала! А я её самая преданная слуга! Самая верная.

Кобыла отчаянно затрясла головой, отчего ограничители зашатались. Два из них заскрипели, а в кольце что-то лопнуло с резким звуком и Аврора воскликнула:

— Но это всегда Блекджек, Блекджек, Блекджек! Что она делает? Как она поступит дальше? Насколько она сильна? Чем восхищается? Чего боится? Всегда-всегда-всегда Блекджек!

— Так вот почему приказы не изменялись? Она ищет признаки Блекджек, — задумчиво пробормотал Стил Рейн.

— Она думает, что для её планов ей нужен не только ЭП-1101, но и сама Блекджек. Вот почему я сама должна отыскать её. Чтобы дать моей Богине ключ к свободе. Она не понимает, что Блекджек не заслуживает её внимания. Она недостойна. Ради моей Богини я пожертвовала всем! И я докажу ей, что она должна выбрать меня!

Стил Рейн покачал головой.

— Ничего себе. Да ты, подруга, окончательно спятила, — заметил он, снисходительно похлопав её по голове.

Теперь уже Аврора улыбнулась ему и воздух наполнился звоном лопнувшего металла. Стил Рейн уставился в её глаза, чувствуя, онемение, распространяющееся от середины его ноги до копыта и непонятный отстранённый дискомфорт в шее и лице. Половина мира подёрнулась странной дымкой, рот и нос наполнились вкусом и запахом меди. Затем он отшатнулся и, словно застёжка-молния, его лицо раскололось огромной кровоточащей раной. Его протянутое копыто аккуратно отделилось от ноги и он завалился назад с булькающим криком. Аврора усмехнулась ему, глядя сверху вниз. Она встряхнула оставшимся крылом и по бетону вокруг неё протянулась цепочка кровавых капель.

— А ты предатель и труп, — спокойно ответила она. Он пытался снова закричать, но лишь поперхнулся и завалился обратно, разбрызгивая кровь. Культя, оставшаяся от его передней ноги, цеплялась за обрубок, заливая кровью ПипБак. Отталкиваясь задними ногами, он попытался отползти прочь от кобылы. Крыло Авроры встряхнулось и выстрелило пером в терминал. Мелькнула зелёная вспышка, а затем кольца загудели.

— Вот так… удалённый доступ… — проворковала она и машина ожила. Кабели втянулись, конечности прикрепились на места и шкура, испещрённая шестиугольниками, зарастила швы. С шипением, ограничители разошлись и кобыла сошла на пол.

Пинком отбросив в сторону всё ещё подёргивавшуюся конечность, она приблизилась к перхающему кровью Стил Рейну.

— Плоть. Боль. Слабость. Убери боль, и мы сможешь превратить этот мир в рай. — Она подняла свои окровавленные крылья. — Но ты этого уже не увидишь.

Тут большая дверь отошла в сторону, и комнату залил белый свет прожектора. Аврора уставилась на свет, а Стил Рейн зажмурил оставшийся глаз.

— Моя… моя Богиня.

Сквозь дверной проём метнулся заострённый стальной стержень и, ударив Аврору в грудь, швырнул её в воздух, пришпилив к бетонной стене, где она повисла, словно бабочка на булавке. Ещё больше шипов пробило её тело, живот, распростёртые крылья, копыта. Наконец, она обмякла, её металлическое тело искрило и истекало зелёной жидкостью.

— Ты предала меня, — спокойно произнесла кобыла, стоящая в ослепительном свете ламп Ультра-Стража.

— Нет… Я… Что бы он тебе ни говорил… — запинаясь, выдавила Аврора.

— Тебя предали твои собственные слова, Аврора, — тихо возразила Когнитум.

Стил Рейн мелко затрясся и слабо махнул в сторону ПипБака.

— Трюк Блекджек. Помнишь? — Он покачнулся и кровь брызнула из его рассечённого рта. — Подыхать здесь…

— Нет! Я предана тебе! Я самая верна твоя служанка, Госпожа! — закричала Аврора. Шип пробил ей горло, заставив умолкнуть.

— Довольно. Мы посмотрим, будет ли у тебя возможность искупления, — произнёс ледяной голос кобылы. Силуэт медленно приблизился к Стил Рейну. — А ты должен быть вознаграждён.

— Выжить… было бы неплохо для начала… — прохрипел он. — Желательно, без аугментацией…

— Без аугментацией? — удивлённо переспросил силуэт холодным тоном. — Очень хорошо. Посмотрим, смогу ли я вознаградить тебя другими способами. Я ожидаю, что сейчас всё пойдёт гораздо более гладко… — Тут она на мгновение замолчала. — Подожди. Ещё кто-то другой подключился к твоему ПипБаку.

— Кто-то другой?

— Да, — промурлыкала кобыла. — Кто-то считывает данные твоих сенсоров. Отслеживание через три, две, од…


* * *

Этот город был бесконечно разным, но он путал разум, навязывал себя. Как и любой живой организм, изувеченный или нет, сталкиваясь с какой-либо инфекцией, он стремился её изгнать. В квартирке, одну из стен которой заменяла завеса проливного дождя, бежевый ковёр был заляпан тем, во что превратились прежние её обитатели, двое больших, двое маленьких. Пара фигур прятались в дальнем углу. Прижавшись друг к другу, они кутались в одеяло, чтобы отогнать от себя сырость и холод. Одна чёрная, а другая белая.

Я поднялась, сняла Персептитрон и магией выдернула провода из моего ПипБака.

— Бу, вставай, — сказала я, подталкивая спящую рядом со мной пустышку.

— Шпатеньки, — закапризничила Бу, переворачиваясь на бок и поплотнее закутываясь в одеяла. — Ити ф кловать, Бвэкжек, — проворчала она, махнув копытом в мою сторону.

Я левитировала её вместе с одеялом к себе на спину, чуть расправив крылья, чтоб не уронить и принялась укладывать всё, что нам удалось собрать, а именно самоцветы. Особенно самоцветы. Мне повезло, что совсем рядом с тем местом, где Ураган едва не раздавил нас, оказался ювелирный магазин. Я была уверена, что если бы не причудливая удача Бу, я уже была бы мертва. Я торопливо сунула в рот супер-сладкий бриллиант, впитывая магическую энергию на случай, если мне придётся летать.

Подойдя к двери, я потянулась было к ней, как вдруг заметила, что уши Бу начали подёргиваться. Я замерла. В этом месте подёгивающиеся уши были куда надёжнее Л.У.М.-а, потому что куда бы я ни посмотрела, по всем направлениям отображались бесчисленные красные метки. Медленно, я подняла Покаяние и приникла к прицелу, вглядываясь через дверь. Перед глазами мелькнуло белое, красное и стальное.

Затем дверь вышибло внутрь, в комнату ворвалась Рампейдж и вскочила прямо мне на грудь. С оглушительным лязгом, слышным, наверное, за несколько кварталов, она врезалась в меня и плюхнулась в мои копыта, заставив отступить на пару шагов.

— Здорово, Блекджек, — изумлённо пробормотала Рампейдж и улыбнулась мне. — А я знала, что ты жива!

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 2


Лабиринт


«Чтоб Элементы отыскать, ты смысл событий должна разгадать. Изгибы и повороты — мой главный план. Найдёшь, что ищешь, там, где начат балаган».

— Позволь уточнить, — произнесла Рампейдж, понизив голос, пока мы рысили сквозь офисное помещение, осторожно пробираясь по сырым перегородкам, разделяющим его на небольшие каморки. Немногие, уцелевшие флюоресцентные лампы, мерцали и издавали жужжание. Бу было слегка неудобно скакать вокруг нас, и совать при этом свой нос в ржавые письменные столы и мокрую одежду, надеясь найти там что-нибудь полезное. — Ты провела целые три месяца в Ядре и продвинулась менее, чем на шесть кварталов, от места падения «Урагана»? Чем ты занималась всё это время, Блекджек?

— Не знаю, заметила ли ты… — начала я, как вдруг перегородка, по которой я пыталась перебежать, подломилась, и я рухнула вниз, ломая покрытую ковром стенку, на которой стояла. Я приземлилась на невысокий картотечный шкаф, который, в свою очередь, тоже заскрипел, и смялся под моим весом. Довершая картину, мне на спину рухнули оставшиеся стенки каморки, погребая меня под слоем раскисших бумаг, мокрых тряпок, ржавого металла и расслоившегося пластика. — … но здесь трудновато ориентироваться.

Я протолкнулась сквозь весь этот бардак, и снова увязла в куче мусора, которая до этого была совершенно обыденным рабочим местом. Рампейдж изогнула бровь, сухо спросила:

— То есть… ты хочешь сказать, что эти крылья всего лишь для показухи?

Я покряхтела, поднатужилась, и взбрыкнула.

— Эти крылья — самая нелепая штуковина из всех, что когда-либо были сконструированы, и потребляющие при этом возмутительно много энергии. А когда они не заняты разрядкой моих батарей, то в половине случаев, попросту запутываются во всём, чём только можно. Дернувшись, я резко толкнула себя вперед.

— Серьезно, эти штуки в одиночку высасывают больше энергии, чем всё моё старое тело. Даже при полном заряде у меня будет, в лучшем случае, минут пять, перед тем, как я рухну на землю.

Пока я левитировала более легкий мусор из своих крыльев, мне всё больше хотелось иметь рядом с собой ЛитлПип, которая убрала бы весь этот бардак с пути.

— Не будь рядом Бу, я была бы уже давно мертва. Она кормит меня каждый раз, стоит мне остаться без энергии.

— Бвэкжек — энелгопважора — обернувшись, произнесла находясь впереди нас Бу. Тот пластиковый амулет, что я «одолжила» у Стил Рейна на Гала, много месяцев назад, болтался на шее пустышки. Он был ей ни к чему, но не смотря на это, вроде как приглянулся. Так почему бы и нет? Он висел рядом с сумкой, в которую она собирала всякую всячину, что нам попадалась на пути.

— А она многовато говорит, в последнее время, — слегка удивленно произнесла Рампейдж.

— Порой, здесь целыми днями было нечего делать. Когда заявляются эти роборои, нам приходилось отсиживаться в любом укрытии, которое только сможем найти, пока они не уйдут. Вот я и учила её всему, чему могла, — сказала я, в небольшом порыве гордости. — Один раз, спрятавшись в ванной комнате, мы провели там почти целую неделю, как мне показалось. И кроме ожидания, нам было абсолютно нечем заняться.

— Фкуууучно, — сказала Бу, затем издала «пукающий» звук.

— К счастью, Бу нашла целый ящик кексиков, за пять минут до того, как мы там застряли, — сказала я, лучезарно улыбнувшись пустышке. — Я так же, провела не мало времени, стараясь узнать как можно больше про Голденблада, Горизонты и Когнитум. А еще, пыталась наблюдать за остальными, с помощью Персептитрона… и… всё такое прочее… — Я замолкла, как только Рампейдж одарила меня любопытным взглядом. — И так, как же ты умудрилась нас найти? — быстро спросила я.

Мгновение, она молча стояла, после чего пожала плечами.

— Во мне живет душа зебры, так что у меня естественная сумасшедшая способность к выслеживанию. Они все от природы следопыты, специалисты по выживанию, и всё такое. Забавно, не так ли?

— Я вполне уверенна, что Ксанти не обладает такими навыками следопыта, — тут же возразила я.

— А вот этого, ты знать наверняка не можешь. Вполне возможно, что она способна найти работающий проводник, в облачный день, имея при себе лишь свечу и половину отвертки, — беззаботно произнесла Рампейдж, отодвигая в сторону груду промокших офисных наслоений. — Даже если я буду выглядеть, как толстый, лысеющий, трусливый зебра-повар, то внутри него, будут скрываться боевые навыки разведчика-диверсанта или какое-нибудь шаманское колдовство. Это просто появляется вместе с полосками.

— Угу, — скептически ответила я, потом заворчала, когда мои крылья запутались в каких-то свисающих проводах. Я брыкалась, тянула их, а затем ссутулилась. — Бу.

— Ясно! — она вскарабкалась мне на спину и принялась отшвыривать, дёргать и вытягивать провода из моих металлических крыльев. Однажды, они убьют либо меня, либо кого-нибудь еще.

Рампейдж глянула назад, как раз, когда я освободилась.

— Бесценно. Впрочем, я искала любой знак, указывающий на тебя, с тех пор, как нашла остатки «Урагана». Если подумать, было не так уж и сложно. Я просто шла по следу из пустых пищевых контейнеров и помёта.

— Я так рада, что встретила дружественное лицо. Пришлось попросить Крупье отключить мою ПипБак метку, поскольку эти «роевики» реагируют на неё как на приманку. Я даже и не знала, что ты способен их отключать.

«Разве не было бы забавно, провернуть этот трюк, давным-давно, еще в Девяносто Девятом?»

— И это все, что тебе повстречалось на пути? Роевики? — нахмурившись, спросила Рампейдж. — Всего-то?

— А разве их не достаточно? — возразила я, насупившись в ответ. — Эти штуки, чуть не съели меня заживо… или переработали… или… что бы они там не собирались сделать, — сказала я вздрогнув, вспоминая, как они постоянно гнались за нами с Бу, вгрызаясь в мою шкуру. До этого, я казалась себе слишком «улучшенной», что бы получать урон. Разве я еще не достигла режима «бессмертия»? — Что еще здесь водится?

— Ужасные вещи. Намного ужаснее, — ответила Рампейдж, слегка ухмыльнувшись. — Что ж. Если конечно ты не бессмертна. Но для вас двоих… да. Ужаснее. После чего, её улыбка угасла.

— Впрочем, вам действительно хватает ума избегать улиц, словно чумы. Эти роевики набросились бы на вас в считанные секунды… не говоря уже об ещё более страшных штуках, что предпочитают таиться под улицами.

Я вздохнула, сожалея что не могу закрыть глаза.

— Ну ладно. Например?

— Не знаю даже, как тебе описать. Представь себе… Лабораторию Горизонтов… — Что же, мне этого хватило. — Последний раз, когда я была здесь, одно из них, целый месяц, а то два, разрывало меня в клочья, съедало заживо, повторяя весь процесс заново, чуть ли не каждый час. Поверь моему опыту. Быть съеденной заживо очень, очень херово. Особенно, если ты не можешь умереть.

Дрожь пробрала её тело, глаза стали расширяться и наполнились тревогой, после чего, она встряхнула головой.

— Здесь есть еще более странные вещи. Материя, перемещающаяся сама по себе. Одичавшие роботы. Вещи… которые попросту плохие.

— И все они подчиняются Когнитум, — пробормотала я, представляя себе, как что-то пытается съесть меня… и моего… Я окинула взглядом полосатую кобылу. Я хотела рассказать ей, или кому-нибудь ещё, о том, что со мной происходило. Словно Богиня опять взяла надо мной контроль. Только в этот раз, это был мой собственный страх, заставлявший слова, застрять в глотке.

Рампейдж проложила свой путь, в дальнюю сторону офисного помещения, затем оглянулась в мою сторону. — С чего это ты так решила? — скептично спросила она.

— Иначе никак, — уперлась я. — Разве нет?

— Это Ядро. Я приходила сюда в поисках смерти. И была уверенна: что-то, да прикончит меня. Большинство вещей здесь никому не подконтрольны. Даже местные роботы одичали. Возможно Когнитум и контролирует «роевиков» да несколько исправных «стражей», но это место живет само по себе. К тому же, если бы она контролировала Ядро, нас бы уже поимели, — сказала Рампейдж, указав на светящийся красный кружок, вокруг объектива камеры, что находилась в тёмном углу потолка.


Я встала как вкопанная, но затем поняла, что она права. Если бы Когнитум могла контролировать все системы Ядра, или даже с их помощью наблюдать за мной, то меня бы уже давным-давно выследили.

— Должно быть, у неё есть связь только с роботами, которых она посылает.

— Раз уж разговор зашёл о связи, то почему ты до сих пор не связалась с Глори? — поинтересовалась Рампейдж. — Ты же знаешь, что она хочет прийти сюда за тобой. Я говорила ей, что это не самая лучшая идея, но она настаивала.

Полосатая кобыла дотянулась и схватила меня за копыто, что бы освободить из-под офисного завала.

— Я пришла сюда в надежде найти тебя, до того, как это попытаются сделать более смертные пони.

— Я пыталась, но стоит мне начать передачу, как случается что-то странное, — раздраженно произнесла я.

— Блекджек. Для тебя странно — это норма, — подметила Рампейдж, со своей фирменной, несносной ухмылкой.

— Агась, — соглашаясь, кивнула Бу, позади неё. — Фтрааанно.

— Замолчите уже наконец — отрезала я, после чего вздохнула. — Когда я пытаюсь использовать свой передатчик… я… вырубаюсь. Каждый раз, когда я его включаю, я… я не знаю. Сон? Галлюцинации? Я больше не уверенна, что происходит на самом деле. Я просто стою и кайфую от того, насколько Ядро потрясающе. И оно… оно…

Я старалась произнести слово, пока Рампейдж пристально ждала.

— Прекрасно, — наконец призналась я. — Оно успокаивающе и умиротворяющее, и… я даже не знаю как сказать. Мне оно нравится.

Оно также позволяло мне не задумываться об остальных вещах.

Несколько секунд, Рампейдж безэмоционально смотрела на меня.

— Травма мозга. По-другому никак. Единственное объяснение.

— Это не травма мозга! — отрезала я, свирепо глядя на неё, после чего уточнила, — Наверное.

Я подождала, пока она не перестанет смеяться, перед тем как продолжить.

— Просто, что-то соединяется со мной, когда я пытаюсь получить доступ к информационной сети Ядра. Наверное я это притягиваю, когда пытаюсь отправить сигнал… не знаю. Но этого ни разу не происходило, до взрыва мегазаклинания. Таким образом, возможно, что-то случилось со мной, или с Ядром, или оба варианта сразу!

— Так как же эта Персептиштуковинная штука работает? — спросила Рампейдж.

Да за кого она меня принимает? За П-21?

— Не знаю. Возможно Персептитрон отправляет другого рода сигналы? Или… возможно то, что заставляет мой разум улетучиваться, точно такое же, только слабее? Когда ты носишь Персептитрон, ты словно становишься той личностью, за которой наблюдаешь. Все намного более детально, нежели в шаре памяти. Не совсем чтение мыслей, но близко. Таким образом, когда я его врубаю, то вместо того, чтобы блаженствовать в комнате А, я познаю чью-нибудь жизнь, в комнате Б.

Рампейдж взглянула на меня, после чего ухмыльнулась.

— Скольких?

— Что значит скольких? — спросила я, подбежав к двери, которая, как я надеялась, привела бы к шахте, тросу или другому способу попасть в следующее здание.

— Скольких пони ты «познала», когда они занимались этим? — расплывшись в улыбке спросила Рампейдж, шлёпая меня своим шипованным хвостом.

— Ты что, все ещё жеребёнок?! — резко ответила я, пока остатки моих щек, быстро заливались краской. — В моей жизни столько всего происходит, а тебя интересует подсматриваю ли я за тем, как пони занимаются сексом? Сколько тебе лет?

От этого, улыбка Рампейдж стала еще более самодовольной. В конечном итоге, я отвернулась, и пробормотала:

— Ну было пару раз.

Она не переставала ухмыляться.

— Ладно, ладно! Я обнаружила нескольких пони, которые занимались сексом с довольно-таки предсказуемой периодичностью.

— Тебе конец, когда я расскажу об этом Глори, — дразнилась Рампейдж.

— Словно я могу что-то с этим поделать! Не знаю заметила ли ты, но у мне слегка не хватает нервных окончаний! — сказала я насупив брови. Дайте мне лет пять, десять… буду ли я хоть чем-то отличаться от Дэуса? Да чего уж там, вполне возможно, что, к тому моменту, мой мозг уже будет плавать в банке. Отвернувшись, я тихо добавила:

— Если единственными приятными ощущениями, что я могу почувствовать, будут ощущения других пони, то уж лучше так, чем совсем ни каких ощущений. Иначе, я с тем же успехом, могу быть машиной.

— Справедливо. Справедливо.

Хоть она, всё ещё не перестала смотреть на меня искоса. Когда я встретилась с ней взглядом, она спросила:

— То есть, все пони, которых я знаю, весьма горячие штучки?

— И всё же, ты ещё жеребёнок, — проворчала я, ничуть не сдерживая её. — Скажем так, нам со Скотч Тейп нужно будет поговорить по душам о кобылках, жеребчиках, и кое-каких её рабочих инструментах.

— Я так и знала, — выдавила из себя со смехом Рампейдж. — Мне всегда казалось, что она неровно дышит к той отвертке с резиновой рукояткой.

— И она не единственная.

Я решила, что этот диалог стоит перевести в другое русло. Любое, лишь бы не это.

— Так почему ты бросила «Рампейдж», Рампейдж? — А когда она удивлённо моргнула, я продолжила: — Твой воздушный корабль? Тот, который ты собиралась использовать, чтобы стать воздушным пиратом? Или охотиться на воздушных пиратов?

— Ааа!

Она улыбнулась, при этом улыбка едва не достигла её глаз, и поспешно отвела свой взгляд в сторону.

— Они отличная команда. Ты себе и представить не можешь, каким гнусным радтараканом был их капитан. У него действительно была схема «сексуальные услуги — пьянки — взяточничество» за повышение в звании. Я сбросила его в озеро к радигаторам, хорошенько ощипав перед этим. Короче говоря… — вздохнула она, пожав плечами. — Я не лидер, Блекджек. Я просто делаю то, что мне прикажут. Так же, как и Твист, Шуджаа и Офицер Кактамеёзовут… они все следуют приказам. Во мне не живет капитан или политик. Даже Док больше слушатель, нежели лидер. Преступница скорее реагирует на вещи, что происходят вокруг неё, вместо того, что бы выбрать свой путь и делать всё самостоятельно. Единственная пони внутри меня, которая действительно хочет освободиться и делать то, что хочется, желает найти бедных кобылок и жеребчиков, что бы подарить им «покой».

Её морда скривилась в отвращении, и она тряхнула головой.

— Единственное, чего я хочу кроме этого, так это умереть раньше всех, или до того как я опущу копыта и позволю ей делать всё, что вздумается, или до того как окажусь погребённой заживо или еще что. Я действительно, предпочитаю избежать вечной агонии.

— Рампейдж, — сочувственно произнесла я.

Она сразу пришла в себя.

— Впрочем, всё в порядке. Я рассматриваю другие возможные способы. Способы, которые помогут мне отключить талисман «Феникс» раз и навсегда. Даже никто не погибнет. Серьезно. Эти души, наконец обретут свободу. Как по мне, звучит неплохо, — улыбнувшись сказала она, пожав плечами. Меня аж пробрало, от того, насколько она казалась счастливой и грустной одновременно.

— Какие другие способы? — спросила я, на что она лишь покачала головой. — Как?

На это она лишь закатила глаза.

— О нет. Так просто ты это у меня не выведаешь. Стоит мне только рассказать об этом, и ты сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы сохранить мне жизнь. ДОР[8], Блекджек.

Она немного расслабилась.

— Не волнуйся об этом. Ты не способна убить меня. Я это уже поняла. Мы стали слишком дружны, чтобы ты сделала это, — шмыгая носом, произнесла Рампейдж. — Ты подарила мне больше дружбы, чем я заслуживаю. Но эту черту ты не пересечёшь. И я это принимаю. Просто не пытайся остановить меня, когда я найду способ. Хорошо? Это всё, о чём я тебя прошу. — Она вновь шмыгнула носом, и потёрла глаза, тыльной стороной копыта. Прикреплённые к копыту когтеподобные лезвия прочертили на её лице шесть кровоточащих борозд, которые почти мгновенно затянулись. — Ебаная Селестия, если я разревусь, то спрыгну в шахту ближайшего лифта, и скажу, что у меня перекур. Блядская жалость к самому себе — это единственная вещь, которая хуже чем боль.

Нам больше нечего было сказать друг другу, и мы продолжили двигаться вперёд. Путешествии по Ядру происходило не по принципу — «выбери направление, и пошел». Мы поднимались вверх, спускались вниз, шли поверху и поперёк, сквозь щели и проломы в полу, потолке, и стенах так же часто, как вперёд, назад, и в стороны. Рампейдж прокладывала свой путь сквозь груды строительного мусора, которые Бу и я не могли бы даже надеяться сдвинуть. А когда в конце одного из коридоров мы наткнулись на запертую металлическую дверь, я вздохнула, и постучала по ней копытом. Цельнометаллическая.

— Ну просто зашибись, — пробормотала я, вспоминая весь пройденный нами путь. Вот это было одной из причин того, почему мне требуется так много времени на то, чтобы попасть куда-нибудь, внутри Ядра. — Чего бы я только не отдала за то, чтобы здесь оказался П-21. Или Глори. Лакуна. Или сразу все наши друзья.

— Ну, двое из них уже с тобой, а Глори продолжает переворачивать вверх дном весь Хуфф, пытаясь найти способ, чтобы здесь можно было выжить. — Затем она моргнула и посмотрела на Бу. — Кстати говоря, а почему она ещё не превратилась в жижу?

Бу вскинула голову, сразу же, как только мы принялись внимательно её рассматривать.

— Понятия не имею, — призналась я. — Даже и не знаю, является ли это результатом того, что Бу — созданная из Флюкса пустышка, или причина этого кроется в чём-то ином, но здесь она не распадается. Судя по всему, ты была права, когда говорила о её удаче. Она уже не единожды помешала нам вбежать в роевиков, ступить на рушащиеся полы, или под ослабленные потолки.

— Визучка! — радостно произнесла Бу. Затем моргнула, принюхалась к перевёрнутому мусорному ведру, и вытащила из него коричневый бумажный пакет. Из которого, в мгновение ока, достала слегка подсохший, но, в то же время, не надкушенный и аппетитно выглядящий бутерброд.

— Бутеблод! — И прежде, чем я или Рампейдж смогли возразить, она счастливо зачавкала двухсот летним бутербродом.

Рампейдж указала копытом на дверь.

— И так, чего же ты ждёшь, Блекджек? Обнажи свой меч, и открой эту херовину! Хрясь-хрясь! Или вжик-вжик. Как тебе самой больше нравится. — Затем, она нахмурилась, глядя на меня. — Минуточку. А где он?

Я пробубнила ответ, отвернувшись в сторону.

— Чё? Чего ты там бормочешь? — Я забубнила немного громче. — Я не до конца поняла твой ответ.

— Я уронила его, ясно?! — крикнула я ей.

— Ты… уронила его?

Она заморгала, глядя на меня, на что я лишь вздохнула, и кивнула.

— Как ты умудрилась уронить что-то подобное? Почему бы тебе его не подобрать? Это был просто охренеть, какой меч!

— Потому, что я уронила его с нескольких тысяч футов, ладно? — раздраженно добавила я. — Сперва Рейнбоу Деш, а теперь ты! Я что, первая пони за всю историю, которая умудрилась обронить свое оружие?

— Дарительница Света никогда не теряла свое оружие. — ухмыльнулась Рампейдж в ответ.

Ох, как же мне хотелось обратно свои веки, что бы они сейчас задёргались.

— Отлично. Мы можем поменяться местами. Я буду контролировать погоду, а она пусть остановит Когнитум.

— Не говори ерунды, ни кто из нас погоду тебе не доверит. Ведь тогда, по всей Пустоши начнутся дожди… из виски… — произнесла Рампейдж, затем задумалась, а секунду спустя, тряхнула головой. — Неа, сомневаюсь, что она согласится на обмен. Но как бы там ни было, — произнесла полосатая кобыла, пристально разглядывая закрытую дверь, — до этого, я ни когда не позволяла дурацким дверям останавливать меня!

Она отступила в глубь коридора, знаками приказала нам отойти в стороны, а затем, издав боевой клич, ринулась вперёд, и, с хрустом, врезалась в дверь головой, от чего дверная коробка затрещала, высвобождаясь из окружающей её шлакоблочной стены. Она заклинила лезвие на своем шлеме в трещине и с силой его прокрутила, сопровождая это ещё одним сильным ударом по двери. С хрустом крошащейся кирпичной кладки, дверь рухнула во внутрь комнаты, открывая взору зал для заседаний, в наружной стене которого зияла дыра. Закручивающийся проход, диаметром в пони, протянулся прямо до следующего здания.

— Конечно не так аккуратно, как с помощью твоего меча, но я с задачей справилась. — Она ткнула меня в бок, и я резко вдохнула, защищая свой живот. — Что?

— Ничего, — мрачно пробормотала я, отталкивая ее с пути и шагая в пролом. За ним, во всех направлениях, лежали чёрные стены башен Ядра, теряющиеся в зеленой дымке и проливном дожде.


* * *

— Я понятия не имею, где мы находимся, — угрюмо пробормотала я, покусывая драгоценный камень, и внимательно рассматривая вестибюль конторы, в которую мы вбежали. После того, как к нам присоединилась Рампейдж, скорость нашего продвижения значительно возросла. Она прокладывала свой путь сквозь что угодно: преграды, заклинившие или запертые двери, редкие не несущие стены, одну не такую уж и не несущую стену… ну, в конечном итоге, мы её всё же откопали. Когда мы достигли пролома в дальней стене одного из зданий, я перенесла нас по воздуху на соседнее, до того, как роевики внизу могли бы погнаться за нами. За три дня, мы прошли столько же кварталов, сколько я прошедший месяц. Это был колоссальный прогресс, по сравнению с тем, чего я добилась в одиночку.

— Это хорошо, потому что я понятия не имею о том, куда мы направляемся, — ответила Рампейдж, пробивая дыру в очередной стене. — Ну серьёзно, Блекджек. Мы собираемся отпинать Когнитум или нет?

— Я ведь тебе уже говорила, что пытаюсь выяснить, как до неё добраться, — огрызнулась я, садясь на пол, и ложа на живот копыто, вспоминая при этом весь пройденный нами путь. — Мне кажется, что нам, возможно, было бы лучше добраться до стены. Если мы сможем взобраться на неё, то сумеем убраться из Ядра, и встретимся с остальными.

— Да ну нахуй, Блекджек. Вчера, ты говорила, что хочешь просто добраться до Когни, и прикончить её. А позавчера, ты, всего лишь, хотела найти какое-нибудь безопасное место в котором можно было бы отсидеться до той поры, пока либо ты не свяжешься с Глори, либо она не свяжется с тобой. — Она впечатала копыта в шлакоблоки, делая дыру ещё больше. — Да что в тебя вселилось?

— Во мне ничего нет, Рампейдж! Всё понятно? — гаркнула я. — Я просто… У меня плохое настроение, и я не уверена в том, какой вариант действий будет наилучшим.

— И что теперь изменилось с тех пор, когда нам раньше приходилось принимать ответственное решение? — парировала Рампейдж, бросив сердитый взгляд. Я просто ненавидела, то как она могла угрожающе зыркнуть. С ядовитой завистью, ненавидела. — Блекджек, у тебя два состояния: резкая остановка или полный вперёд. Даже когда ты не имеешь представления, куда тебе стоит идти, ты продолжаешь двигаться вперёд. Теперь же ты… я не знаю что, но это на тебя совсем не похоже.

— Ну наверное всё меняется, Рампейдж. Возможно я изменилась! Посмотри на меня. Я теперь больше машина, чем кобыла. Бля, да мне повезло, что я вообще могу есть, спать и… срать, — запинаясь закончила я, не в состоянии взглянуть ей в глаза. — Мы идём туда… куда идём.

Я метнулась рысью вперёд, создавая видимость, словно пристально изучаю вестибюль какой-то там конторы, в которой мы сейчас находимся. Солярис Индастрис? Впервые слышу.

— Бвэкжек, — настороженно произнесла Бу, как только я ступила на усыпанный одеждой пол, и, топая ногами, пошла вперёд.

— Мы идём Бу! Видишь? Вот я иду! Делая то, что все требуют от меня! Ать-два, левой-правой! — сказала я раздраженно, широко шагая вперёд.

— Нет Блекджек, осторожно! — предупредила меня Рампейдж, когда я ступила в свёрнутую кольцом тонкую серебряную ленту, соединённую с тонким серебряным проводом. В мгновение ока, лента обвилась вокруг моей задней левой лодыжки. Провод, скрытый под слоем зловонной одежды, вдруг резко натянулся, издав довольно знакомый гул и я увидела след из поднятых им тряпок, идущий прямо через центральный вход Солярис Индастрис.

— Ох, плохи дела… — было всем, что я успела сказать, перед тем, как меня резко дёрнуло за копыта, в сторону дверей. Искры и пыль летели из-под металлических частей, пока меня тащили по полу.

— Лови её! — крикнула Рампейдж, как только меня оттащило от них. Двери разнесло, когда меня протащило сквозь них, в облаке из лохмотьев, пыли и осколков. Я резко размахивала своими передними копытами, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Рампейдж на пару с Бу, гнались за мной, пока меня тянуло через всю приёмную. Серебряный провод был не толще волоса, но его вполне хватало, что бы тащить меня дальше. Я проломила собой очередные двери, после чего меня поволокли через очередной «лес каморок», словно чёрную грушу[9]. Перегородки, бумаги, терминалы, рабочие столы — всё пустилось в полёт. Пока меня тянуло, что бы я не ухватила — ничто не помогало, даже замедлиться.

Провод натянулся через толстую опору и в отчаянии, я ухватилась своими копытами за её край, резко остановившись. Задняя половина моего тела сразу же поднялась над землёй. Будь это тело из плоти и крови, я бы никогда не смогла удержаться. По правде говоря, мою ногу, скорее всего, сразу бы вырвало из сустава. Сколько бы аугментаций во мне не было, даже сейчас я могла ощущать нарастающее натяжение. Рампейдж и Бу обежали «лес каморок», чтобы добраться до меня.

— Бу, назад! Не вздумай прикасаться к проводу, — гаркнула на Бу Рампейдж. — Однажды меня хватала подобная штука. Она меня целый месяц жевала, и всё такое.

Рампейдж склонилась над серебряной лентой, зажавшей моё заднее копыто, пытаясь просунуть под метал свой накопытный коготь. — Всего-то поддеть эту чёртову штуковину и…

Гудящая верёвка прошла через её ногу, как нож сквозь масло. Полосатая кобыла зашипела от боли, но всё же схватила отрезанную конечность и приложила к фонтанирующей кровью культе.

— Блекджек, как мне оторвать твою ногу?

— Ты хочешь оторвать мою ногу?! — спросила я, не веря своим ушам.

— Либо она, либо всё твое тело. Ту штуку, к которой ты привязана, всё равно не убить, — крикнула Рампейдж, после чего принялась молотить мою ногу, своими шипованными накопытниками. Искры летели во все стороны, оставляя по себе вмятины и царапины на моей конечности. Не успевала она сделать новые, как старые повреждения тут же исчезали. — Проклятые улучшения! Перестань чинить себя!

— Я ничего не могу поделать! — крикнула я в ответ, после чего стиснула зубы, ощущая как меня начинает сдвигать в сторону. — Всё происходит автоматически!

Тут, облицованная поверхность опоры, вырвалась из-под моих копыт и я пролетела под Рампейдж, сбивая её с ног. Мои крылья и копыта беспомощно скребли, сопротивляясь силе, что тянула меня за ногу. Меня отбросило в небольшой коридор и вылетев из-за угла, я впечаталась в противоположную стену с силой. Затем, я попала в еще один длинный неукрашенный коридор, летя на встречу к паре лифтовых дверей, с надписью «Грузовой лифт». Они были раскрыты всего на пару дюймов. Серебряная нить тянулась через щель рядом с полом, накаляя метал до предела.

— Остановись! — крикнула мне вдогонку Рампейдж. А что, она думает, я пытаюсь сделать?! Этот длинный коридор, был довольно практичен: бетонные пол и потолок, стены из шлакоблока. Мои крылья и копыта искрились, пока я сопротивлялась и пыталась найти за что ухватиться. Но всё тщетно. Проносясь мимо, я уцепилась своими передними ногами за какие-то трубы, которые тянулись от пола до потолка. Прогнувшись, толстый слой пластика треснул, а затем раскололся, поливая меня и бетонный пол, струей ледяной воды. Теперь легко и беспрепятственно, я понеслась в сторону щели между дверьми лифта.

Бу и Рампейдж подбежали ко мне, как только моя энергетическая система начала разряжаться до состояния отключения.

— Самоцвет! — вскрикнула я. Не теряя ни минуты, Бу открыла сумку, достав оттуда большой зелёный изумруд, и, подпрыгнув, запихала его мне в рот. Я принялась яростно его пережёвывать. Слишком быстро, чтобы насладиться мятным привкусом, зато наконец подзарядившись, я принялась вытягивать свою заднюю ногу из расщелины.

— Мы должны вытащить её до того, как оно доберётся сюда! — сказала Рампейдж, неистово пытаясь перерезать ленту и провод. Давление было колоссальным. Создавалось ощущение, словно этот маленький серебряный провод, удерживал целый грузовой лифт, где то глубоко в шахте лифта.

— Пока что не доберётся сюда? — спросила я, скрипя зубами. И тут я замерла, ощущая как провод начинает ёрзать. Из темной расщелины начала доноситься вонь аммиака, жёлчи и желудочных соков, отдавая нарастающим запахом металла. — Отрежьте моё копыто. Отрежьте его!

Зовите меня теперь хоть «Блекджек — Деревянная нога», но я не хотела узнавать, что поднималось снизу. Вопль ХМА начал переходить на более плаксивую ноту. Рампейдж пыталась снять с моего копыта серебряную ленту, в то время как Бу, в ужасе, пятилась назад.

С противоположной стороны щели, из темноты показались глаза. Одни, когда-то, принадлежали пони. Другие, возможно, были глазами радтараканов и блотспрайтов. Некоторые из них могли быть слепыми и не зрячими, или огромными мокрыми гнойниками. Было невозможно разобрать. Я отлично помнила этот крик. Я слышала его раньше и знала, что он исходит из множества, множества ртов.

И эти рты растекались вперёд. Свекольно-красный выступ, расплывчатый, и ужасающе членоподобный, начал проталкиваться наружу. Бормочущие устья, клыкастые и омерзительно вагиноподобные, открывались и закрывались на тёмно-бордовом стебле, укрытым набухшими венами. Его конец раскрылся, словно причудливый клыкастый цветок с извивающимися усиками внутри, жаждая моей плоти. Каждый из них расцепился в форме звёздообразной пасти, когда оно потянулось к моей груди.

Безумно завопив, в приступе чистой паники, я, не долго думая, активировала свои талисманы левитации и яростно забила крыльями. Одна из частей твари вздулась, и складчатое устье натянуло серебряную нить, позволяя металлу выскользнуть, стекая липкими каплями аммиачного сока. Метр за метром, я оттаскивала себя подальше, от цепкого выроста. Полметра. Полтора. Три. Я поглощала энергию, словно ненормальная, любой ценой пытаясь убежать от этой штуки.

И тут явилась Рампейдж, демонстративно крича, в то время, как её острые шипованные накопытники принялись резать, рвать и кромсать тёмно-бордовую плоть. Больше щупалец вырвалось из существа, более тонких и быстрых. Вырвавшиеся из рта усики, принялись искать зазоры в её броне. Когда эти усики наконец нашли их, они, с бешеной яростью, принялись всвёрливаться в её тело. Рампейдж, в ответ, наклонив голову, начала разрезать плоть своим покрытым лезвиями шлемом. Снова и снова она наклонялась, зверски кусая и тряся своей головой. Плоть существа рвалась, но внутри оказывалось лишь больше острых серебряных нитей, которые, петлями взметнувшись в воздух, обмотались вокруг Рампейдж, прорезав броню с той же лёгкостью, что и живую плоть. В то время, как её броня начала рассыпаться на куски, тонкие разрезы на теле закрывались, в ту же секунду, как они появлялись.

— То-то же, ублюдок! Я тоже не могу умереть, — выкрикнула Рампейдж, продолжая наносить удары.

Это было столь схоже с «Лабораториями Горизонтов», что я лихорадочно загрузила музыку из Капеллы и включила церковную песнь на полную громкость. Возможно, это ослабит его достаточно, чтобы сбежать… но с другой стороны дверей, послышался затяжной, оглушающий вопль, который был настолько громкий, что попросту заглушил мелодию. Единственное, что мне оставалось, это попытаться улететь как можно быстрее, но к моему ужасу, существо начало протискиваться внутрь. Двери теперь выгнулись наружу так, словно это я вытаскивала к нам эту штуку. Плоть медленно ползла вдоль провода, к которому я была примотана.

Отчаявшись, я вошла в З.П.С. и пустила четыре магические пули в свое копыто. Но усиленная конечность, не смотря на оставленную вмятину, не желала отрываться. Я заметила появившиеся на усике присоски, которые начали тянуться вдоль нити, на основании которых проросли зубы. Запаниковав, я инстинктивно попыталась телепортироваться отсюда прочь. Ужас настолько овладел мною, что я едва осознала сильнейший мысленный удар, который получила, когда попыталась протиснуть себя сквозь воображаемую трубу… лишь для того, что бы почувствовать, как меня выдернуло из неё. Хлопок от сорвавшегося заклинания сбил меня с ног, повалив на пол.

Вдруг, Бу бросилась вперед. Я пыталась окликнуть её, что бы она бежала отсюда как можно дальше и пряталась. Рампейдж нашла бы её, рано или поздно… даже, если бы на поиски ушёл еще один месяц. Но, обычно пугливая кобыла, побежала туда, где провод соединял меня с монстром, держа во рту пластиковый медальон. Когда она поднесла его, серебряные нити начали резонировать, затем накаляться. Нить взорвалась в яркой вспышке, дополняя это потрескиванием магической радиации, заставив мерзость вновь закричать… в этот раз от боли.

Я взглянула на испуганную бледную земную пони. Её чёлка обгорела и почернела. Забрав у неё кулон, я левитировала его в сторону твари. Чем ближе эта вещица приближалась к ней, тем больше развивающихся нитей взрывалось ярким светом. Теперь же, существо пыталось пролезть обратно в шахту лифта.

— Хрена с два! — выкрикнула Рампейдж, охватывая своими передними копытами толстый чл… усик, который осторожно двигался ко мне. Она крепко его зажала, всадив оба своих задних копыта в двери лифта. — Пусть оно подавится этим, Блекджек! — закричала она.

Сделав одолжение, я выдвинула свои пальцы, крепко сжимая в них кулон. Затем бросилась вперёд, впечатывая свой кулак в открытую пасть твари. Существо завопило в ярости, агонии, или тем и другим одновременно, когда изнутри начали появляться вспышки света, становясь всё ярче и ярче, дополняя всё это огромными скачками магической радиации. Я представила, как серебряные катушки вступают в реакцию, взрываясь, словно миниатюрные Жар-бомбы. Поверхность чудовища влажно блестела, а гнойники взрывались в багряно-желтых электрических дугах. В последней яркой вспышке, существо лопнуло словно шарик с красной краской, забрызгав собой коридор. Бу сжалась позади меня, буквально за секунду, до этого. Омерзительная масса ещё колыхалась, но очень быстро замерла, плоть распадалась прямо у нас на глазах и осыпалась обратно в шахту лифта.

Рухнув на пол, я наконец поддела своими пальцами серебряную ленту, на своей лодыжке. Мгновение, я пристально рассматривала её. Поднеся ленту к пластиковому кулону, я ощутила знакомое легкое сопротивление. Свисающий конец серебряного провода начал накаляться, плавясь словно свеча, и как оказалось, загибался в стороны от кулона. Мой ПипБак вновь резко защёлкал. Когда провод дезинтегрировался, так же, как и петля из ленты, более толстый метал начал неистово испускать жар, заставив мой ПипБак яростно трещать. Металлическая лента начала расщепляться и завиваться, словно молотящая воздух куча щупалец, и я быстро их рассоединила. Металл моментально потух и замер, оставшись деформированным словно после ещё более сильного жара, чем тот, что я ощутила. Рассмотрев кулон, я заметила что пластик с одного края потемнел и изогнулся, после чего, я осторожно нажала и счистила пластик. Внутри оказался ярко-светлый лунный камень.

— Что это такое? — спросила Рампейдж, глянув на сверкающие, белые переливы цвета. Я услышала странное пение, исходящее от него, что стало проникать в мой разум.

— Это — кусочек луны, — ответила я, переворачивая его. Он был размером в половинку довоенной монеты и покрыт толстым слоем оранжевого пластика. Сейчас я смогла вспомнить, где видела его раньше. — Именно эти висюльки они носили во время работы над Токомеир. Они уберегали их от болезни.

— Ух ты, — произнесла Рампейдж, посмотрев сначала на амулет, я затем на меня. Я пролевитировала две упаковки Антирадина, и с наслаждением выхлебала горькую оранжевую благодать, а затем заставила Бу выпить её порцию, не взирая на все те отвратительно-сентиментальные выражения которые принимало её лицо. По мере изучения лунного камня, взгляд Рампейдж становился всё более хитрым. — Слышь, Блекджек… А тебе слабо съесть этот камень?

— Чего? — спросила я, нахмурившись, после того, как убедилась, что Бу выпила всё лекарство. — И вот не надо смотреть на меня с таким выражением лица, Бу. Ведь ты точно не хочешь заполучить себе опухоль в виде членотентакля, вместо глаза. Уж поверь, я знаю, о чём говорю. — Ну ладно, технически, это было из-за влияния Порчи… но, чтобы заставить её допить свой Антирадин, все средства хороши.

— Повторяю ещё раз: тебе слабо откусить кусочек луны? — спросила она, с улыбкой до ушей. — Ты лопаешь драгоценные камни. Это — драгоценный камень. Так что, начинай. Удваиваю ставку, накидывая алмазного пса сверху, и снова спрашиваю: тебе слабо откусить кусочек?

— Какой же ты всё-таки жеребёнок, — чопорно пробормотала я, и вновь принялась рассматривать обнажившуюся грань. — Я делаю это лишь для того, чтобы пополнить уровень своей энергии, понятно? — спросила я перед тем, как пролевитировала лунный камень в рот, и укусила его, манерно и аккуратно.

— Ну и… каков он на вкус? — ухмыляясь спросила Рампейдж. Её улыбка размножилась в воздухе, когда позади неё начали появляться десятки пони-теней, и все они мне улыбались. У одной были тёмные полоски, у другой — колье из колючей проволоки, с третьей капала кровь. Позади Рампейдж находились ещё многие десятки этих пони, некоторые были отчётливыми, а другие — расплывчатыми.

— Фиолетовый… — слабо пробормотала я. — На вкус, он горизонтально-фиолетовый в перпендикуляре…

Мой взгляд переместился на Бу. Её ниточки искрились из-за того, что их дёргали изо всех сил. В вышине, манипулирующее вагой[10] затенённое существо, посмотрело на меня, прищурив один глаз, и приложило палец к губам.

— Бредящаяягода в причёске, две чашечки пожалуйста.

Вокруг нас плавились стены, высвобождая кости и плоть, что находились под краской.

Эхо был безучастным зрителем, маленький и полупрозрачный, голова поникла от стыда, а на шее болтается терновый ошейник. Но почему это должно… это не должно значить для меня ничего… Шестеро крошечных Рарити, широко раскрыв глаза, смотрели друг над другом, одна была обычной, а пятеро остальных имели окрас как у её подруг.

— Блекджек? Ты выглядишь не очень хорошо, — произнесла Рампейдж — покрытая кровью кобылка, с огромной кучей теней позади себя. Её голос отражался снова и снова, в то время как я пристально смотрела вниз — сквозь вчера, и вверх — сквозь завтра, и вокруг, и… Я смотрела на свои копыта, в то время как моя плоть, выплёскиваясь из швов, закручивалась вокруг киберусилений, которые начали крититься, срывая её с меня, а моя грудь принялась петь, и именно в этот момент я решила, что вопль, будет подходящим ответом в данной ситуации…


* * *

Мир был зелёным, процветающим, и полным жизни. Воздух гудел тысячами звуков, что издавали неисчеслимо-разнообразные формы жизни, которые жужжали, чирикали, скрипели, и завывали. Этот мир не был добрым, но и злым он тоже не являлся, этот мир — был живым. Он дышал, выл, спаривался, убивал, рожал, умирал, и всё это происходило в единой впечатляющей мелодии бытия. Первородная гармония, чистая, и необузданная, распространялась во всех направлениях. Ни один вид не был господствующим. В этом мире, все были одинаково важны.

Я ползала. Пархала. Бегала. Копала. Пела. Пряталась. Убивала. Умирала. Роилась. Спаривалась. Спала. Рожала. Вскармливала. Ликовала. Скорбела. Я участвовала в таком невероятно огромном количестве вещей, и одновременно являлась таким огромным количеством вещей. Я была муравьём на дереве, и деревом, бережно держащим птицу, и птицей, высиживающей яйцо, и яйцом, внутри которого шевелилась жизнь. Во всех этих состояниях — я была, и во всех этих состояниях, я пела — бессчетным количеством голосов.

Затем, зелёное свечение залило небеса, и песня стала сбивчивой, неестественной, пугающей. Это был не желанный свет зари, и не безмятежные вечерние сумерки. Это свечение было незваным гостем, чуждым и холодным. Не было ни какого предупреждения, ни мелькнувшего метеора в небе, ни рыка перемещаемого бурей воздуха. Лишь вспышка, что была самой смертью. Лишь давление — огромное, и сокрушающее всё пред собой. Песня была воплем миллионов голосов, некоторые из них умчались как можно дальше, а остальные были затянуты в кошмарное ничто.

Я больше не ползала, не порхала, не бегала, не копала, не пела, не пряталась, не убивала, не плавала, не спаривалась, не спала, не рожала, не вскармливала, не ликовала, и не скорбела. Я — умерла, а единственными оставшимися звуками были — безмолвие и повторяющееся эхо вопля нашей смерти. Я бросалась к ветру, к небесам, к звездам. Но не могла сбежать к ним. Я кружилась и кружилась, присоединившись к миллиардам таких же как я. Новый крошечный мир вращался вокруг старого, кружа между звездами и миром внизу, но холоден, безмолвен, и мрачен он был. Я взяла их свет, и сделала единственное что могла. Я запела.

Время шло. Мир внизу вновь расцвел зеленью. Выросла новая песнь, но эхо нашего крика продолжало существовать подобно шраму. Песнь вытеснила одну из носительниц вопля в наш мирок, и я удерживала её. Пела для неё. Успокаивала её, смягчала её боль, и гнев, с тем, чтобы, когда она вернется она была бы способна освободиться. Не излечиться… не полностью. Она навсегда останется покрыта шрамами.

Она покинула нас, а другая пришла, в машине из металла и магии. Машина приземлилась на неподвижную, безвоздушную пыль, из неё вышла путешественница, её глаза узрели звезды, и нас и величественное всеобъемлющее опустошение. Песнь была внутри неё, и внутри нас, и внутри звезд. А затем, она использовала свою силу чтобы поднять меня из пыли и поместить в коробку со множеством других. Мы страстно желали вернуться к миру внизу.

Но когда мы прибыли, то были розданы пони, чья песнь была заглушена, затем другим — кто содержал вопль внутри себя. И своим холодным металлом они царапали и изменяли мою форму и сверлили меня. Белый единорог чья песнь была также покрыта шрамами как и его тело, подобрал, и стал рассматривать меня. И хоть я пела ему, вопль в его ушах резонировал громче. И тогда, они покрыли меня пластиком так, что я не могла видеть звезд и слышать их музыку.

Я была одинока, но теперь — нет, теперь есть и другие, что поют песнь. Она отдается эхом, и шепчет, и растет, и это придает мне надежду. И другие прибывают, одна из них с песней похожей на ту что была в путешественнице, сражающейся с воплем вовне, и лелеющей песнь внутри, и она подняла меня к своим губам, а затем… укусила меня…


* * *

— Пфе… — произнесла я, придя в себя. Мне хотелось сказать что-то очень, очень важное о том, что я только что увидела. Я могла вспомнить абсолютно всё, но вот понять… на этого потребуется некоторое время. Я лежала на выдвижной кровати, и это было все, что я могла сообразить. Всё было размытым, мерцающим, и казалось, что на на окружающие предметы накладываются различные образы. Мне хотелось задавать вопросы, хотелось понять! И поэтому я важно изрекла: — Хрмбл…


— С возвращением. — Крупье… нет, не Крупье. Это молодой желтый жеребец больше не прячется за угрюмым, тощим пони, однако, он и сам был довольно-таки худощавым, а его глаза затенёнными. Помимо этого, Эхо выглядел более отчётливым, чем всё то, что находилось в поле моего зрения, поэтому, я сосредоточилась на нём. — Кое-кому и в самом деле не следовало кусать чистую, уплотнённую духовную энергию, Блекджек.

— До этого уже делала глупые вещи, — пробормотала я, гордясь последовательностью своих доводов. Прогресс! Мне потребовалась минута на то, чтобы сформулировать свой следующий вопрос. — Ты это тоже видел?

— Да, — торжественно произнёс он. — Невероятно. И я не уверен, как ещё можно это описать.

Он, отвернувшись, покачал головой.

— Для Голденблада лунный камень всегда был вторичен. Со звёздным металлом можно было работать. Создавать вещи из него, и с помощью него. А лунные камни были для него просто милыми сувенирами. — Он изучающе посмотрел на меня. — Создавалось такое впечатление, что камень почти… вспомнил тебя.

— Когда Мериголд полетела на Луну, она была беременна моей праматерью — Таро. Полагаю, что — да, вспомнил.

Она была беременна, но всё равно решилась на это, зная о вероятной опасности. Ну почему, по сравнению с ней, я была такой трусливой? Она была достаточно сильной для того, чтобы продолжить идти вперёд, зная при этом об ответственности и последствиях, которые приняла на себя, когда согласилась на заклинание суррогатного материнства, или она была эгоисткой, поставившей собственную мечту превыше жеребёнка, которого вынашивала? Я этого просто не знала.

Как же я хотела чтобы сдесь была Мама. Мне, до боли, хотелось поговорить с ней. Чувствовала ли она себя так же, когда вынашивала меня? Кобылам Стойла Девяносто Девять позволялась уходить в декретный отпуск, когда у них рождались дочери, и отпуск для восстановления работоспособности, когда рождались сыновья. А уходила ли Мама в декрет, или она была столь преданна своему долгу, что продолжала исполнять его, даже будучи беременной?

Эхо, как будто прочитав мои мысли, тихо сказал:

— Ты должна уйти, Блекджек. Покинуть Ядро. Покинуть Хуф, если придётся.

— Слишком многие полагаются на меня, — сказала я, слова мои звучали пусто и неубедительно.

— Мне нужно быть сильной и выносливой и… и довести это дело до конца.

— Даже если ценой будет твой жеребёнок? — серьёзно спросил Эхо.

Все должны платить свою цену. Какая будет моей?

Сейчас, я не могла дать ответ на этот вопрос, поэтому решила от него уклониться.

— Ты выглядишь лучше, — произнесла я с лёгкой, полной надежды, улыбкой.

— Вовсе нет. Твои чувства всё-ещё искажены постэффектами от поедания лунного камня, — произнёс он, и уставился в расплывчатую даль. — Я скоро умру, если не смогу воссоединить свои разум, дух и тело.

— Мне жаль. Его, скорее всего, уже давно нет, — произнесла я, и на его лице начало появляться выражение сильной душевной боли. — Жаль, — неубедительно пробормотала я, ведь повторение, украло смысл у этого слова.

— И мне тоже, Блекджек, — произнёс он, и шмыгнув носом. — Я не хочу умирать, Блекджек. Мне не хотелось этого, когда я был с Мародёрами. И сейчас тоже не хочется. Можно ли из-за этого назвать меня трусом?

— Нет, — негромко ответила я. — По крайне мере, я так не считаю. — Мне не хотелось думать об этом трепетании внутри моего животика, этом движении, дарующем надежду. — А меня?

— Нет, — произнёс он, вздохнув. — Нельзя. Ты — храбрейшая из всех кобыл, которых я знаю.

— Впервые об этом слышу, — улыбнувшись, фыркнула я. — Потому что прямо сейчас я столь напугана, что не могу трезво мыслить. И я знаю, что ты скажешь «уходи», а Рампейдж скажет «оставайся», но вот прямо сейчас… я просто нее знаю. — Я потёрла пластинки, защищающие глаза. — Эхо, как ты думаешь, сколько у нас осталось времени до того момента, когда сработают Горизонты?

— Точно не знаю. С того момента, как мы рухнули здесь, они постоянно проводят эхо-тестирование, пытаясь получить ответ от ЭП-1101. А исходя из всего того, что я знаю, это будет продолжаться вечно, — произнёс он, отведя взгляд. — Нам всегда казалось, будто бы Горизонты просто вне досягаемости, не так ли? Мы знаем, что они являются неким супероружием, заключающим в себе звёздный метал и лунный камень. Глядя на Причуду, мы можем предположить на сколько же оно будет разрушительным. Но вот чего мы не знаем, так это как, или где, или когда, или, что важнее всего, почему. — Он отвернулся. — Временами, я задаюсь вопросом: а следует ли нам вообще волноваться об этом?

Я пристально посмотрела на него.

— Ты считаешь, что я просто должна сдаться?

— Я считаю, что я устал от этой игры. Голденблад начал её два столетия назад, дабы дать Луне её тысячелетнее правление. Он не понимал, что это значит. Не осознавал того, что Луна этого не стоит. — Он на меня не смотрел. — Я хочу жить, Блекджек. Я боюсь умереть.

— Я хочу помочь тебе, Эхо. Я бы отдала что угодно, чтобы знать, как. — Я вспомнила наш разговор об ответственности. — Я должна, Эхо. Я… я обязана. Я просто не знаю, получится ли у меня.

Он не смотрел на меня. Его лицо отражало стыд, когда он кивнул головой.

— Ты сможешь. Так или иначе. — Комната становилась чётче, в то время как он исчезал. — Когнитум в Робронко. Ты найдешь её там. Скорее всего, в хорошо защищённых лабораториях на нижнем уровне, — шепнул он в моём разуме. — Она ждёт тебя.

— Как… — начала спрашивать я, но потом Рампейдж и Бу зашли в комнату. Я была в своего рода личном помещении. В нём была удобная выдвижная кровать, на которой я лежала. Несколько журналов, «Трясущийся сеновал», и коробка с презервативами размера «XL» лежали возле моей головы, давая подсказку о предыдущем обитателе этого помещения.

— Я думала, что услышала, как ты болтаешь, — сказала полосатая кобыла, сейчас носившая броню, склеенную скотчем, сев на краешек выдвижной кровати. — Как ты?

Я застонала и почесала голову.

— Если ты сделаешь из неё нюхательный порошок, то станешь миллионершей. — Рампейдж внезапно заробела, и я нахмурилась. — Что?

— Ну… ты помнишь наркотик «Лунная Пыль»? Я однажды слышала, что в него, возможно, кладут крохотные кусочки настоящего лунного камня. Так что, ты приняла дозу размера «Блекджек» этой штуки. — она оглянулась на меня, пока я на неё пялилась. — Я просто думала, что это очистит твою голову и сделает тебя немного невменяемой на парочку часов, вот и всё. Я не знала, что ты пробудешь в таком состоянии три дня, бормоча о песнях и криках. — Она робко постучала друг о друга своими накопытными лезвиями. — Судя по всему, у тебя был не очень хороший приход.

Три дня?! Я нахмурилась и потерла висок, затем вспомнила про полтора сантиметра стали что покрывают его. Так много до болевой точки.

— Это были те ещё деньки, Рампейдж. Где это мы?

— В относительно безопасном и сухом месте. Это здание какого-то из Министерств, как я считаю. Мы с Бу развлекали себя тем, что крушили роботов охранников и разыскивали всё, что делает «бах».

Она вытащила из своей перемётной сумки бутылку Спаркл-Колы, и передала мне. Я тут же выхлебала половину её содержимого, и зажевала всё это парой, мятных на вкус, сапфиров, дабы восстановить свою энергию.

— И так… теперь у нас есть план, верно? Мы убьём Когнитум с охрененным количеством невъебенно крутых сопутствующих разрушений?

Её ухмылка начала меня раздражать, и, вздохнув, я отвернулась.

— Ну разумеется, — произнесла я, без энтузиазма, и она нахмурилась. Поднявшись на ноги, я направилась к двери, когда Бу внезапно вскинулась, и принялась оглядываться вокруг. Я приготовилась воспользоваться магическими пулями. Ну серьёзно, почему во всём этом долбаном городе невозможно найти оружейный магазин, полицейский участок, или ещё какое-нибудь место, в котором можно было бы раздобыть огнестрельное оружие? — В чём дело, Бу? — После того лифта, я и в самом деле не ожидала ни чего хорошего от этого места.

— Нинаю… — произнесла она, пристально оглядываясь.

Внезапно, всё здание начало дрожать. Бумаги на столе принялись скакать по столешнице и падать на пол. Кругом громыхала мебель, а нерабочий терминал, упав со стола, разбился с хлопком и раскатившимися по полу осколками стекла. А когда тряска усилилась, сверху начали падать куски потолка.

— Землетрясение? Серьёзно что ли? — засмеялась Рампейдж. — Молнии. Бесконечный дождь. А теперь это! Поверь мне на слово, в современном мире стоимость недвижимости в Хуффингтоне находится ниже уровня канализации! — проорала она, перекрикивая грохот. А вот я испытывала от этого чуть меньше восторга, когда пришла к выводу, что тряска плюс здание равняются обрушившемуся зданию. Причём это происходит обычно в тот момент, когда я всё ещё нахожусь внутри.

К счастью, в этот раз всё обошлось. Тряска продолжалась ещё несколько секунд, а затем прекратилась.

— Ну хорошо. Землетрясение. Для меня оно было первым в жизни, — выдохнула я. — Пойдёмте от сюда, — произнесла я, желая лишь одного: находиться вне наклонившихся небоскрёбов, если земля начнёт вновь трястись. Серьёзно? Землетрясения? Что ещё собирается обрушить на меня Ядро? Ураганы? — Где мы, черт побери, находимся, Рампейдж?

— Какой-то «Министерский центр». «Морали», вроде как. Это ведь то, у которого полно всяких там вращающихся штуковин, верно? — спросила она, открыв дверь.

— «Технологий», — поправила я, слегка расслабившись. Насколько хуже, все может обернуться? Рампейдж ведь упоминала, как «играла» со здешней защитной системой, верно? — Может здесь пистолет, где-нибудь завалялся, — поинтересовалась я, как только мы вдвоем вошли в вестибюль.

— Я вполне уверенна, что это «Министерство Морали». Хотя в любом случае, безопасность здесь… относительна, — добавила она, тихо засмеявшись.

Но менее чем через минуту, я убедилась в том, что это был не один из Хуффингтонских центров Пинки. Для начала, тут не было ни одного розового пятна. Стены здесь были беловато-серого цвета. Тут не было ничего, что я могла бы ассоциировать с шестью друзьями. Никаких драгоценных камней, украшений в виде природы или непонятных научных справок… ничего. Хотя я получила мысленный сердитый взгляд от белой единорожки за мысль о том, что её стиль мог быть настолько кричаще очевиден. Офисы были невзрачными, на дверях маленькими буквами были написаны имена. Каждый был оформлен в одном и том же единообразном стиле. Можно было найти всего лишь несколько индивидуальных штрихов, и ни один из них не находился далеко от ближайших рабочих мест. Между каждой третьей и четвёртой дверями были содержательные и вдохновляющие плакаты вроде «Эквестрия нуждается в тебе» и «Не подведи принцессу Луну»

— Ты уверена, что это здание Министерства? — спросила я, пока мы проходили мимо сломанного робота, который выглядел… неправильно. Как если бы он был сплавлен с другим роботом, а затем сброшен в шахту лифта. — Твоих копыт дело?

— Что же, вас тогда вырубило. Я вынуждена была как-то коротать время, — чопорно ответила Рампейдж.

Я продолжила идти маршрутом, в сторону ПипБак метки. Это была первоочередная цель, по крайней мере, пока я не получу новые координаты. Тут Рампейдж указала на дверь.

— Кроме того, присмотрись. «Министерство Морали».

Но смысл написанного был совершенно другим. Дверная табличка гласила «Кварц, Связная Министерства Морали». А под именем, располагалось семь колец — символ ДМД. На двери напротив, было так же написано «Оникс, Связная Министерства Военных Технологий».

— Рампейдж. Это «Центр Д.М.Д.», — выдохнула я.

— Эмм… и что с этого? — спросила она, заставив меня вздохнуть, прикрыв лицо копытом.

— Д.М.Д.? Голденблад? Горизонты? Это что-то вроде места… где он работал!

Я созерцала вокруг себя шесть закрытых дверей, за каждой из которых, могут находиться тайны, о которых я жаждала узнать.

Она оглянулась вокруг, словно пытаясь найти Глори или П-21, затем указала на себя копытом.

— Я ведь та, кто растаптывает вещи в металлолом, забыла? — сказала она раздраженно. — Что же, поздравляю с находкой. Теперь мы можем идти дальше? Мне кажется, на востоке я видела брешь в стене, благодаря которой, мы могли бы быстрее добраться к… — Сделав паузу, она обернулась обратно ко мне. — Напомни, куда мы там идём? — чересчур подлизываясь, спросила она. Захлопав мне своими глазками, она расплылась в улыбке, угрожая выбить из меня местонахождение нашей цели.

Я взглянула на неё, а затем потупила взгляд.

— Робронко. Когнитум находится в Робронко. — Даже произнеся эти слова, я всё же задумалась, как далеко мы были от Коллегиума, Капеллы… любого другого безопасного места.

— Отлично! Нам нужно лишь проскочить через это огромное фиолетовое здание, после чего… — произнесла полосатая кобыла, уже пустившись рысью к ближайшему коридору.

— Мы не можем сейчас уйти! — выпалила я. — Здесь должно быть что-нибудь… терминал… документ… вещь, которая поможет мне узнать что такое «Горизонты» и как они работают.

Я нарезала круги, гадая, откуда мне стоит начать.

— Блекджек! — Рампейдж, протянула ко мне свои копыта, схватила за плечи и хорошенько встряхнула. — Ты в своем уме? Это место огромно. Ты и так провела здесь уже три месяца, суя свой нос куда ни попадя. Теперь ты захотела остаться и осмотреть достопримечательности? Что с тобой не так?

Я почувствовала резкую боль в животе.

— Со мной всё в порядке, Рампейдж! Я даже никогда не знала что это место существует. Это должно быть что-то вроде архивов, или… или чего-то ещё! — я попробовала безрассудно ухмыльнуться, но мой энтузиазм, судя по её взгляду, не был понят, — Просто дай мне несколько дней. Максимум неделю!

— Блекджек, Когнитум — твой враг, верно? Пока ты просиживаешь свой круп, она накапливает силы. Иди и разберись с ней. Вернёшься сюда, как только закончишь. Если хочешь, валяй. Я не могу понять, почему ты не хочешь просто покончить с этим. Здесь могут быть целые этажи, забитые доверху документами, а ты даже не имеешь понятия, откуда начинать. У тебя могут уйти годы на поиски, и ты не знаешь, есть ли здесь что-нибудь.

Я начала ныть, осознавая то, что это были весьма веские причины, что бы уйти. Но всё же, я продолжала умоляюще смотреть на Рампейдж, пока она наконец не сломилась. — Даю тебе время до тех пор, пока здесь не закончатся роботы, которых можно месить или я не найду путь, ведущий нас к Робронко. Поняла? Бу, следи за ней в оба.

Рампейдж ускакала прочь, что-то невнятно бормоча себе под нос. Я переглянулась с одной двери, на другую. Я была без понятия, где находиться офис директора. Хотя вполне, можно начать и со связных. Выбив дверь, ведущую в кабинет Кварц, я немедленно принялась пролистывать документы.

Спустя час, обыскав пять кабинетов, меня переполняли смешанные чувства. Я ожидала увидеть вопиющие нарушения. Что я обнаружила, так это то, как Кварц всё время волновала постоянно растущая деятельность «Министерства Морали» и её переживания относительно того, что она не в состоянии держать в узде Пинки.

«Следи за действиями полиции, К. Помимо этого, сделай так, что бы она не арестовывала пони, полагаясь на своё „Пинки-Чутьё“. Держи Пампкин и Паунд Кэйк рядом. Они — наш главный козырь, против неё.

ГБ».

«Читай даже скомканные свитки из мусорного бака. Мне нужен весь компромат на ПинкиПай, что у тебя имеется. И как можно быстрее.

«.

Бумаги, лежавшие на столе, поведавшие мне о Кейках, которые интересовались секретными проектами, и записка от Хорса, в которой говорилось что он обо всём позаботиться. Он запросил их маршрут… подразделение «Сахарного Уголка» в Визерсе. «Хуффингтонский Музей Естествоведения». «Спортивная Арена Хуффингтона». Командный пункт в «Сахарном уголке» во Флэнкфурте…

Гранат была настолько порочной, что, обыскивая её кабинет, я была уверена в том, что найду что-нибудь интересное. Эта кобыла была упорствующе развратной, но под всей этой мерзостью я ощущала чувство отчаяния и безысходности.

«Мы обязаны хоть чем-то помочь этим ветеранам, О. По меньшей мере, нужно попытаться протолкнуть вот эту часть Стального Пони. Их протезам не нужно стрелять во врагов, они, всего лишь, должны дать им возможность снова ходить, и я знаю, что в этом году стало на шестьсот сорок пони-сирот больше, Г. Стиль просто не в состоянии дать им тот уровень общественного внимания о котором ты просила, без того, чтобы не облажаться с военными сводками. Однако, я поговорю с Рарити. Посмотрим, сможем ли мы сделать об этом специальный репортаж. Может это поможет?

Си».

Я обнаружила, что Си, по какой-то причине, является отсылкой к Гласс, связной Стиля. Почти каждый документ в её папках, так или иначе, имел отношение к Луне. В кабинете, на стене, висел даже плакат с её изображением, в натуральную величину. Кроме того, Гласс находилась в своём кабинете. Ссохшийся труп пролежал здесь очень, очень много времени, и кроме бутылки вина, и каких-то, сильно пахнущих миндалём, таблеток, с собой у неё не было ничего. Рядом с ней лежала написанная неразборчивым почерком записка.

«Если кто-нибудь выжил, чтобы прочитать это: простите. Я просто хотела поступать правильно.

Гласс».

Единственный найденный документ, не связанный с защитой образа Луны, был о том, что Рарити предоставляет Голденбладу доступ к определённым зебринским артефактам в её центре. «Утаи это от Хорса!» было написано поперёк всего листа.

Изумруд выступала в качестве связной с Министерством Тайных Наук. Казалось, что большинство её документов было посвящено утаиванию всего и вся: держанию в секрете историй об несчастных случаях с магическими отходами, затуманиванию подробностей результатов исследований, проводимых Твайлайт для других Министерств, и сокрытию абсолютно всего, что имело отношение к «Садам Эквестрии». Она, судя по всему, приходилась родственницей некоторым работавшим здесь пони.

«Ты должна узнать что-нибудь об этом, И. Эта парочка, Мортар и Гесиндхейт, приходятся тебе двоюродными родственниками. Если Твайлайт и вправду потеряла эти элементные штуковины, я должен об этом знать.

Х — (ну типа твой начальник)».

А внизу листа был написан её ответ:

«Завтра, я буду наблюдать за проектом по созданию аликорнов. Если всё пройдёт удачно, я их спрошу, но не слишком-то надейся.

И»

Сапфир, связная Министерства Крутости, оказалась, судя по всему, фанаткой Вондерболтов и Рейнбоу Деш. Каждый сантиметр в её офисе был посвящён этой старой команде. Только несколько маленьких постеров прославляли Шэдоуболтов. Я не ожидала найти здесь что-то особенное, но результат меня удивил. Все заметки сводились к тому, что МиК делает то, что нужно. Оставаясь крутым. Внутренняя переписка, однако, упоминала испытания мегазаклинаний, проводимых под землёй в пустыне близ Эпплузы, разведоперации в тылу врага, усиление диверсионных операций, контрразведку и целый ряд других проблем.

«Хорошая работа по удержанию копыт Хорса от ПОП. Если он ещё раз заикнётся об „удалённом управлении“ системой, я его радужногрохну.

Дэш».

Сегодня эта мысль казалась весьма пугающей.

По началу я решила, что Оникс должна быть наиболее многообещающей. В конце концов, такие вещи как Горизонты должны считаться за «военные технологии». Однако оказалось, что у Ониск была скорее душа бухгалтера. Каждый файл в кабинете представлял собой кропотливые записи о материальных запасах и их перемещении по всей Эквестрии. Документировалось всё, от Флюкса до продуктов и энергии. Откуда они поступали и куда направлялись, сколько их было и сколько за это уплачено. Тем не менее, мне удалось найти и несколько куда более пугающих документов.

«После покушения на Эпплджек, за которым последовало освобождение от занимаемых должностей шестерых неквалифицированных членов семьи Эппл, эффективность военных действий увеличилась на тридцать семь процентов. Рекомендую последовательно снять с критически-важных должностей всех членов семьи Эппл, через выход на пенсию, судебные разбирательства, или „несчастные случаи“».

Но к сожалению, я нигде не нашла отсылок к Горизонтам или их возможному местонахождению.

«Пожалуйста, проверьте свои файлы в третий раз. Я не могу поверить в то, что Голденблад умер бы за что-то, чего не существует, а заодно, я сомневаюсь в том, что созданное им что-то-там могло возникнуть само по себе. Принцесса Луна ДОЛЖНА ЗНАТЬ о том что он сделал, как и почему.

Еклипс».

И снизу подпись:

«Будет амнистирован каждый, кто поможет в особо важном расследовании».

А внизу, Оникс неразборчиво написала:

«Скажи её высочеству, что ни одного слитка стали, или талисмана, не было присвоено в количестве, достаточном для создания оружия или чего-либо громадного. Теоретически, он мог использовать сторонние ресурсы, но я подтверждаю, что ни единого грана Эквестрийских материалов военного назначения не пошло ни на какие неизвестные проекты. Лишь Твайлайт Спаркл растратила материалы в том объёме, который вы указали, но, побеседовав с Изумруд, я пришла к выводу, что „Сады“ вряд ли являются каким-либо видом оружия. Я рекомендую вам, Хорс, обсудить это с Твайлайт, после Гала».

Этот документ был датирован числом, когда упали бомбы.

На её терминале хранились не смонтированные видеоматериалы, продолжительностью во многие дни, и по большей части повреждённые. Первые четыре файла, которые не являлись записями однообразных коммерческих дел, уже через пари минут вогнали меня в скуку. А затем, в пятом, я заметила двух жеребцов, одним из которых был Хорс. Они находились внутри лаборатории Хорса, расположенной в Робронко, и Хорс, своим слегка трескучим голосом, произнёс:

— Спасибо что пришли сюда, Доктор Т. Вы ведь не будете возражать, если я буду звать вас Доктор Т, ведь так? Или, возможно, «Док Т»?

— Да как угодно, если это делает вас счастливым, Директор Хорс, — произнёс Троттенхеймер скучающим, раздраженным голосом.

На верстаке находились большие весы и что-то, что напоминало металлическое птичье гнездо.

— Отлично, Док Т. Вы — крупнейший специалист по вещам, что делают «бум». Я заинтересовался этим вашим лунным камнем. Очень заинтересовался. Токомеир уже почти готова к запуску, но всего одна зебра-диверсант, с парой килограммов этого вещества, в состоянии отправить всё Ядро в космос! Это правда?

Какое-то время Троттенхеймер хранил молчание.

— Теоретически, я так полагаю?

— Ну, теоретически, я не хочу чтобы это произошло. Если конечно вы не сумеете создать нечто вроде звёздно-металлической-лунно-каменной бомбы, которую мы сможем сбросить на зебр. Вы же над этим работали, ведь так? Для Голди? Над чем-то под названием «Горизонты»? — Хорс произнёс это слово весьма небрежно, но исходя из застывшей на его лице улыбки, и брошенного на молчащего Троттенхеймера пронзительного взгляда, было очевидно, что он ожидал от него какой-либо реакции.

— Горизонты? Что-то не припомню такого, — столь же небрежно ответил Троттенхеймер.

Хорс, какое-то время, хранил молчание, а затем расплылся в хитрой улыбке.

— Ммм… ну что ж, возможно именно в этом кроется причина того, почему тебя запихнули в Айронсход, а? В этих мерзких воспоминаниях? — Он постучал копытом по столу. — Послушай, Троттенхеймер, я ведь не идиот, а, как это ни странно, гений. Мне известно, что я здесь лишь потому, что Твайлайт дуется, и мне хочется чтобы это «Директорская» сделка стала занятием на полный рабочий день. Ты почешешь мой круп, а я почешу твой.

— Буду иметь в виду, — ответил Троттенхеймер с осторожной, нейтральной интонацией голоса.

— Этот звёздный металл — ключ к тому, чтобы я оставался Директором. Он — идеальное вещество. Изменяющееся под воздействием правильного заклинания. Неуязвимое для всего, кроме одного единственного вещества. Он — удивителен. Он — изумителен. Он — секс, в форме металла! — Затем, он нахмурился. — К сожалению, девяносто девять процентов его объёма залегает под Ядром, а оставшийся процент — разбросан по всей Эквестрии. Принцесса Лулу послала какого-то астронома поспрашивать полосатиков о том, знают ли они как он действует, но мне кажется, что я смогу справиться с этой задачей гораздо лучше.

— И что с того? — отрешенно спросил Троттенхеймер.

— Мне кажется, что я смогу создать больше звёздного металла, — ухмыляясь ответил Хорс. Земной пони нырнул за верстак и, подняв шесть аппетитно выглядящих, подсоединённых к проводам, алмазных талисмана, расположил их вокруг лежащего на весах проволоченного птичьего гнезда. — Это пришло ко мне во сне, прошлой ночью… хех! Да шучу я. Однако, я добавлю это в мою речь, которую буду произносить, на вручении мне Награды Спаркл за вклад в науку. Это было чем-то, чем занимался Голди. Частью всей этой… Горизонтовой… штуки. — Он задумался, а затем спросил отвратительно игривым голосом:

— Ты точно уверен в том, что ничего не знаешь об этом?

— Несомненно. И как же вы собираетесь создавать звёздный метал?

— С помощью этого, — произнёс Хорс, вытянув ногу, и небрежно бросил что-то в самый центр звёзднометаллического «птичьего гнезда». Это был лунный камень.

— Нееет! — заорал Троттенхеймер, его рог засветился, в попытке поймать брошенный камешек, но я знала, что на это потребуется несколько секунд, которых у него не было. А затем камень завис в нескольких сантиметрах над «гнездом». — Но как? — пробормотал он, а затем посмотрел на алмазы. — Щиты П.Р.И.З.М.А?

— Агась, — произнёс Хорс, улыбаясь до ушей. — А теперь, смотри, и внимательно следи за весами.

Вес «гнезда» составлял один килограмм, когда над ним завис лунный камень, начавший сиять всё ярче и ярче. Троттенхеймер заткнул уши копытами, и попятился, а вот Хорс, несмотря на потёкшую из носа кровь, лишь ухмыльнулся, ликуя как жеребёнок. Камень начал испускать из себя сотни крошечных светящихся пылинок. Одна за одной, они опускались в «гнездо». Как я заметила, число на весах начало увеличиваться. В размере, «гнездо» не увеличивалось, но с каждой секундой кусочек лунного камня становился всё меньше. Молнии мелькали вдоль прутьев «гнезда». Число на весах стало двухзначным. Затем трехзначным. Потом вспыхнуло «ЕЕ», а секунду спустя весы застонали и развалились. Затем, верстак деформировался, и тоже рухнул.

— Ну как, круто?

— Он увеличил свою плотность? Он преобразовал лунный камень? Как… — Троттенхеймер замолк, а затем посмотрел на стоящего в отдалении Хорса.

— Это походит на научную статью, или даже десять статей, а, Док? — ухмыльнулся Хорс, и, моргнув, вытер с верхней губы кровь. — Эта херота позволит тебе печататься в течении десятилетий. Как там говориться? «Опубликуй или погибни»? — Он обежал разломанный верстак. — Всё, что тебе нужно — рассказать мне всё начистоту. Что это за штука такая, над которой работал Голди — Горизонты? Они были погребены под столькими слоями мусора, что я не смог найти ничего кроме основных положений. Помогая мне, ты помогаешь себе.

Троттенхеймер, в течении минуты, хранил молчание.

— О. Quid pro quo[11], не так ли?

Хорс лишь ухмыльнулся, однако слегка обмяк.

— Да как скажешь. Ну и, ты согласен или отказываешься?

— А что если «отказываюсь»?

Улыбка Хорса стала неискренней, когда он заканючил:

— Док! Да ладно тебе! Ты же умный пони. Если ты откажешься… то вылетишь отовсюду: из академии, из Д.М.Д., из Министерств. Воткни в себя вилку, потому что с тобой будет покончено. Вот, что означает «отказываюсь». И если ты мне не поможешь, то это будет всего-лишь вопросом времени. У меня достаточно улик, чтобы заставить Лулу навечно упрятать Голди в тюрьму, но, не исключено, что, на самом деле, я заставлю её сделать нечто более… необратимое. И так, что скажешь? — Он протянул единорогу копыто.

А Троттенхеймер просто постоял какое-то время на месте.

— Безделица, — прошептал он.

— В смысле? — Улыбка Хорса растаяла, превратившись в гримасу неуверенности.

— Безделица. Она маленькая и хрупкая, но является единственной вещью, имеющей ценность, — тихо произнёс Троттенхеймер.

— Что за ахинею ты несёшь, Док? — насупился Хорс, опуская ногу. — Я думал, что ты умный пони. Ты потеряешь много больше, чем какую-то безделицу! Я не просто покончу с тобой, я, заодно, прикрою работу твоей жены. Твои отпрыски ходят в модную школу? Больше не ходят. Я блядь знаю, на что способен Д.М.Д… И тебе это известно! Не надо говорить мне о всяких там ебучих безделицах! Ты отказываешься от много большего, чем безделицы.

— Прости. Боюсь, я не смогу тебе помочь, — беспечно произнёс Троттенхеймер.

Хорс недоумённо заморгал. Казалось, это причиняет ему физическую боль, словно замешательство, поселившись в его черепе, не может от туда выбраться.

— Что… как… кто… — пробормотал Хорс, когда Троттенхеймер медленно вышел за дверь. — С тобой покончено! Тебе крышка! Я считал тебя умным! Я считал тебя охуительно умным, Док! — орал Хорс в спину Тротеннхеймеру, идя за ним по коридору. Не получив ответа, он вернулся в комнату и посмотрел на вибрирующий метал «птичьего гнезда», из его носа потекла свежая струйка крови. — Блядь… — пробормотал он, и видео файл закончился.

Где-то здесь должен был находиться кабинет Хорса. Если я смогу его найти, то, возможно, тогда… затем я окинула взглядом Бу. Пустышка пристально смотрела на дверь с испуганным выражением лица, которое я уже хорошо знала. Я пролевиттировала кресло Оникс, медленно подойдя к двери, приложило к ней ухо. Это был не щелчок накопытного когтя, по кафелю на полу, а топот металлического копыта, пытающегося двигаться скрытно. Его я тоже хорошо знала. Пролевитировав прицел Покаяния, из её кейса, я посмотрела в него сквозь стену.

Четверо пони крадучись пробирались по коридору, двое были закованы в силовую броню Стальных Рейнджеров, а остальные носили обычную боевую броню. Пара, идущая впереди, была вооружена анти-мех винтовками и гранатомётами. Каждый из идущих за ними единорогов левитировал перед собой по взведённой спарк-гранате. Двое из четверых, один в силовой броне, а другой в боевой, наблюдали за коридором, в то время как другая пара обыскивала кабинет в котором я только что побывала.

Проклятье. Они, должно быть, что-то сделали с Рампейдж, она бы ни за что не погибла так, чтобы не прозвучало ни единого выстрела. К сожалению, пока двое наблюдают за обоими концами коридора, в то время как остальные занимаются поисками, я не могла дать дёру. А из-за увеличившейся массы своего тела, не могла телепортироваться дальше, чем на три с половиной метра, и они держали между собой дистанцию, достаточную для того, чтобы я не смогла убить сразу их всех. Возможно, я сумела бы телепортироваться вместе с Бу, один единственный раз, но в этом случае я рисковала заполучить «выгорание рога». Единственным моим преимуществом было то, что Когнитум, судя по всему, желала заполучить меня живой… или хотя бы неповреждённой.

— Бу, надевай броню, — прошептала я. Она застонала, вытащила из моих перемётных сумок броню Оперативника, и протиснулась в неё. Я, вне всяких сомнений, отображалась на их Л.У.М.А.-х, но если удача от меня ещё не отвернулась, то я, вполне возможно, затеряюсь на фоне тысяч других красных меток. Тем не менее, если они обладали хоть какими-то навыками, то должны были выискивать метки, которые перемещались быстрее остальных, когда они двигались из стороны в сторону. Я ненавидела себя за то, что собираюсь подвергнуть её опасности, но я должна довериться её навыкам, проворству, и удачливости, чтобы сохранить ей жизнь. Если меня выключат… то Бу или Рампейдж станут не нужны Когнитум.

— Бу, тебе нужно увести их за собой в кабинет, находящийся в дальнем конце коридора. Забеги в него, найди укрытие, и не высовывайся. — Я погладила её по гриве.

Они не ожидают от меня того, что я буду ползать здесь по полу на животе. Они будут целиться выше, ожидая, что я буду нестись прямо на них. Ну а я… просто не буду ломиться на пролом.

Бу кивнула, а затем рванула за дверь, размывшись в воздухе.

— Что это было?! — произнесла находящаяся в коридоре кобыла.

Через магический оптический прицел я наблюдала, как четверо пони насторожились и двинулись вперёд.

— Я что-то видела. Точно видела, — пробормотала болезненно-белая кобыла-единорог со спарк-гранатой. — Желтая метка. Я в этом уверена.

— Здесь нечему быть желтым. Это должно быть Блекджек. Она не хочет ни кого убивать, — ответил другой единорог в боевой броне. Он поднял копыто и тихо произнёс: — Рейн, это отряд Г, этаж тридцать один. Сильный контакт, приём.

— Оставайтесь — Кззт-, отряд Г. Я уже в пути. — Кззхрр — атакуйте БД — бзз — мы не доберёмся до вас. Всё поняли? — ответил из его радио приёмника Стил Рейн, едва слышимый сквозь статические помехи. — Не — Кззззрт — я прибуду к вам!

Секунду спустя послышался встревоженный крик:

— Нет! Чт… ты дел… — И тишина.

— Ты постоянно пропадаешь. Повтори всё снова, Рейн? — произнёс жеребец низким, резким голосом. — Проклятье. Зачем выдавать нам эти радиовещательные штуковины, если мы не можем поймать сигнал в половине здешних мест? Это Ядро, и в половину не так чудесно, как нам рассказывали.

— Ну не знаю… Мне оно типа нравится, — произнёс один из бронированных пони. — Оно ощущается… милым.

Жеребец-единорог, по видимому, был ответственным за выполнение задания.

— Сфокусируйтесь. Рейн хочет с ней поговорить. Говорить с пони проще, когда она неспособна что-либо сделать. Так что давайте найдём её и свяжем до того как он доберется сюда. Тогда мы сможем свалить отсюда нахрен. — Он и единорожка прошли к двери в кабинет Сапфир, вытащили чеки из своих спарк-гранат, и закинули внутрь две спарк-гранаты, из которых вырвались две потрескивающие голубые сферы, и мой Л.У.М. выключился на несколько секунд. Затем они закинули ещё две, подальше. — Хорошо. Идите подберите её.

Двое Стальных Рейнджеров зашли в кабинет, медленно и осторожно. Вместе с ними шла и я, медленно и осторожно, приближаясь к двум, идущим за ними, единорогам, рядом с которыми парили две новых спарк-гранаты, со взведёнными чеками.

Сейчас я точно знала, как именно буду действовать. Не смотря на то, что это заставляло меня ощущать себя мерзавкой, я встала позади зелёного жеребца-единорога, подняла кресло, и, со всей, доступной моей магии, силой, обрушила его на защищённую шлемом голову. Кресло развалилось пополам, когда я выпустила его из магического захвата. Затем, я поймала магией падающую спарк-гранату жеребца-единорога, выдернула чеку, и метнула её в кабинет, где находились двое пони в силовой броне.

Завопив, кобыла-единорог попятилась от меня вглубь коридора, и, выдернув в отчаянии чеку, бросила в мою сторону свою спарк-гранату.

— Что это за хрень такая?! — прокричала она, глядя на меня.

Я, включив левитационные талисманы и раскрыв крылья, запустила себя вглубь коридора по направлению к ней, а опасное яблоко с голубым ободком проскользнуло прямо подо мной. Я врезалась в кобылу подобно тарану. Обе гранаты взорвались, исторгнув из себя две потрескивающие голубые сферы.

Попасть под меня — это почти то же самое, что попасть под падающую лод… падающую небесную повозку. Кобыла возможно и была защищена от пуль, выпущенных из обычного стрелкового оружия, но она была беззащитна против столкновения с летящей на нее, полностью кибернетической пони. От удара, с неё сорвало шлем, а сама она прокатилась несколько метров вглубь коридора. Я же, не получив ни каких повреждений, приблизилась к ней.

— А теперь, у меня есть к тебе несколько вопро… — Я услышала хруст под копытом, когда на что-то наступила. И подняла ногу, смотря на кулон, по которому прошлась. — О нет! — выдохнула я, подхватив его магией, и бросилась к упавшей кобыле.

Выпучивая глаза, кобыла пыталась что-то сказать, протягивая ко мне одну ногу, и сжимая горло другой. Это длилось лишь секунду, или две… максимум три… а затем, она начала выблёвывать собственные органы, исторгая из себя мощный поток кровавой каши. Ее глаза лопнули и стекли по ее щекам, словно розовые очки, в то время как я застыла напротив, с болтающимся амулетом на крыле. Отупело, я прижала к её трясущейся груди кулон, но урон уже был нанесён. Какое-то время она ещё будет жива, вот только исцеляющего талисмана у неё внутри не было.

— Блекджек, ты — дура, — прошептала я, уже в тысячный раз пожелав, чтобы у меня было лечащее заклинание.

Сколько она могла прожить в таком состоянии? Минуты? Часы? Бу посмотрела на меня печальными глазами, держа шлем в копытах.

— Прости, — отупело пробормотала я. — Это получилось случайно. — Я не знала кому я это говорю. Ей? Себе?

Я пролевитировала кулон прочь от неё. Кобыла задрожала, когда с костей начала сползать плоть, а затем опала, когда её шкура поддалась напору влажной кашицы. Казалось, что даже её кости тают у меня на глазах, превращаясь в жидкое вещество, которое вытекало сквозь отверстия боевой брони. Из её останков поднялось белое свечение, которое, будто подхваченное ветром, унеслось в глубь коридора, и прошло сквозь пол.

Ошеломлённый жеребец бросил один единственный взгляд на растаявший труп кобылы, и вытащив такой же маленький кулон, засунул его в рот, с силой закусив цепочку. Я могла бы его убить, но мне не хотелось превращать его в жидкость. Развернувшись, он попытался убежать, немного пошатываясь, и, неоднократно, почти падая лицом на пол. Убить его — было бы разумным поступком, но я и в самом деле была не в настроении. Я посмотрела на два комплекта силовой брони, но они были отключены. Несколько безрезультатных рывков спустя, я вновь начала скучать по своему мечу, и Скотч Тейт. Я довольствовалась тем, что выгребла из их перемётных сумок все патроны, какие только смогла найти.

Вытащив прицел Покаяния, я принялась осматривать здание. То тут, и то там, я обнаруживала всё больше направляющихся в мою сторону отрядов. Там… и там… и вон там… и… дерьмо. Тем не менее, ни каких признаков Рампейдж. Мне нужен фильтр, который бы показывал только лишь синие метки.

Погодите… вот она где! Прямо подо мной, в фойе конторы, в окружении шестерых поверженных пони. Ха! Я знала, что Рампейдж…

…будет разговаривать со Стил Рейном, который теперь был облачён в причудливую, сверкающую серебряную броню? Я уставилась на неё, а затем на него. Их губы двигались, но что они говорили? Он улыбался, его шлем был откинут назад. Она хмурилась, указывая копытом себе за спину. Стил Рейн ответил и Рампейдж задумалась, затем коротко кивнула и, повернувшись, пошла прочь.

Что, во имя Святой Селестии, тут происходит? Я уставилась вниз, затем собрала Покаяние и проверила, что в неё заряжена пуля обхода. Та самая, что предназначалась Твайлайт Спаркл. Для него это было слишком хорошо. Я навела перекрестие прицела точно на его левый висок. Мне просто нужно нажать курок. Он был моим врагом! Он договаривается или делает… ещё что-то! Облизнув губы, я скользнула в ЗПС. Просто нажми курок. Если бы он был на моём месте, он не раздумывал бы ни секунды! Сделай это! Давай же!

Только вот была одна проблема. Зашипев сквозь зубы, я опустила оружие. В очередной раз я отчаянно пожалела, что и наполовину не была способна на убийство, в отличие от моих друзей или даже по сравнению с последними отбросами Пустоши. Стиснув зубы, я, на несколько секунд, в бессилии прижалась рогом к стволу винтовки, а затем извлекла пулю обхода и зарядила обычный противопехотный. Снайперское оружие это… не для меня. Я лучше действовала в ближних, быстрых боях с грязным оружием. Покаяние, какой бы мощной она не была, просто была пушкой не моего типа. Вот если бы мне сюда Айронпони АФ-88…. Я сомневалась, что такие пушки вообще существовали. Тем не менее, могу ведь я немного помечтать, верно?

— Идём, Бу. Рампейдж догонит, — позвала я, стараясь, чтобы мой голос звучал увереннее. Рампейдж упоминала что-то о проломе в восточной стене. Я бы им воспользовалась. Если Рампейдж нашла меня один раз, значит сможет найти и снова.

Но, что если она теперь со Стил Рейном?

Вокруг меня послышались крики, должно быть зелёный сообщил им, где я. Если они могут координировать свои действия… у меня ведь тоже есть передатчик. Я могу подслушать их. И опередить.

— Бу, ты знаешь, что делать, если меня переклинит? — спросила я, оглянувшись в коридор… на ещё четырёх Предвестников, выходящих из лестничной клетки. Оттолкнувшись, я расправила крылья, позволив импульсу нести меня по коридору спиной вперёд так, чтобы я могла видеть путь, откуда мы пришли. Прильнув к прицелу, я нырнула в ЗПС и послала три выстрела в голову одного из бронированных пони. Один, похоже, пробил его защиту, но главное, что они отступили, давая мне время достигнуть конца коридора. Когда мои задние ноги коснулись стены, я зарядила в магазин последний патрон и бросилась в сторону, в другой коридор.

— Агась! — кивнула Бу.

— Соберись, Блекджек, — пробормотала я сама себе и включила передатчик.

Эффект последовал незамедлительно, но мягко, окрасив тусклые коридоры бледно-золотым. Обломки и мусор не исчезали из поля моего зрения, но пропадали, стило мне ослабить внимание. Освещение стало ярче, воздух потеплел, а тишина сменилась приглушённым шумом тысяч голосов.

— Сосредоточься на тех, что настоящие, — напомнила я себе. Что-то хлопнуло меня по лицу и я непонимающе оглянулась на Бу. Пустышка казалась почти призрачной. Настоящей, но в то же время нет.

— Отключите её, прижмите и ждите! Чёрт возьми, неужели это так сложно? — раздался у меня в ушах голос Стил Рейна, ясный как день. Он был одним из множества других. Передо мной появилось множество других пони, прогуливавшихся просто по своим делам. Все они были аугментированы, улучшены, усилены, все счастливые и здоровые.

— Ты уже слышала тот миниклип Октавии? — спросила коллегу пробегающая мимо меня кобыла и включила музыку на своём передатчике, заинтриговав меня сочетанием классической и синтетической мелодии.

— Ага. Она крутится по всей сети. Эквестрия Дейли всегда выделяет её работу, — отозвалась её подруга. Парой роботизированных рук, идущих из плеч, земнопони манипулировала плоским экраном терминала. — Прошлой ночью я включала его на своём виртуальном свидании. Ему тоже понравилось. Планируются и другие ремиксы.

Отделять одну реальность от другой было сложно. Я могла бы застрять здесь на часы. Дни. Да что там, я могла бы здесь и умереть, если Бу не подзарядит меня, когда мои системы совсем выдохнутся. Я отвела болтающий передатчик в сторону. Позволь я этому продолжаться, то могла бы слушать, как счастливые пони болтают ни о чём и обо всём на свете. О том, как последний исцеляющий талисман полностью справился с раком, или как первая земнопони на своих синтетических крыльях победила в соревнованиях Лучших Юных Летунов.

Вместо этого я сосредоточилась на сердитых голосах.

— Она на тридцать четвёртом этаже, коридор Джи. Повторяю. Тридцать четвёртый Джи.

Я слышала их чисто и ясно, но ведь во мне было больше металла, чем в них. Они пользовались технологией. Я была технологией.

Рванув напролом сквозь призрачные галлюцинации аугментированных пони, я попыталась сосредоточиться на реальности, которая была куда менее привлекательной. В ушах зазвучат тридцать седьмой концерт Октавии. На этот концерт было четыреста ремиксов. И ещё тысяча двести ремиксов на эти ремиксы. Разве я не хочу их послушать?

Вот оно! Тридцать четвёртый этаж, лестница «Джи». Едва распахнув дверь, я услышала как другой голос по сети выкрикнул:

— Это восьмой отряд. Мы поднимаемся по лестнице «Джи». Она могла проскочить мимо нас через пролом в стене на двадцать шестом.

— Отжимай её вниз, восьмой. Нам нужно перехватить её! — прогудел голос Стил Рейна. — Чёрт бы побрал эти помехи.

Помехи? Он просто был недостаточно интегрирован. Он пользовался сетью. Я была сетью. Я видела информацию так же, как слышала её. Звук шагов преследователей уже раздавался на лестнице, поэтому я, повесив Покаяние на шею и схватив Бу, прыгнула через перила, позволив гравитации делать своё дело. Мы промелькнули мимо четырёх пони, топающих вверх следом за нами. Выражение неописуемого удивления на лицах невооружённых пони было бесценно…

— Бвэкжек! — прокричала Бу мне в ухо и я широко раскинула крылья, замедляя падение. Так-то! Топайте. Здесь у меня должно быть преимущество.

— Она проскочила мимо нас по лестнице Джи. Она летает! — доложил кто-то по сети.

— Она говорила, что Блекджек на такое способна. Всадите в неё несколько спарк-гранат и она отключится. Спарк-мины в пробоине на двадцать шестом уже установили?

— Да, сэр! — пришёл ответ.

— Хорошо. Как только она отключится, снимите с неё крылья и ноги, и доставьте к транспорту. Когнитум не сможет сдерживать роевиков вечно, — отдал приказ Стил Рей и я увидела как Предвестник в силовой броне поднял гранатомёт, и со звуком «тумпфтумпфтумпф» отправил в мою сторону поток гранат. Может я и смогла бы пережить падение с тридцать четвёртого этажа, но Бу точно нет. Я метнулась в сторону от кавалькады искрящихся голубых вспышек. От них моё зрение запорошило статическими помехами и видение золотистого мира перед глазами поблекло.

Я даже не могла затормозить, но тут Бу ухватила меня за гриву и силой, и упорством земнопони поволокла меня по коридору. Оранжевая пони в моей голове самодовольно ухмыльнулась угрюмой голубой пегаске.

— Ищи дыру наружу, Бу. Нам нужно отсюда выбраться.

— Вадуфки! — отозвалась кобылка, не выпуская изо рта мою гриву и потащила меня дальше. Спустя пару минут мои системы начали перезагрузку. Пока у меня хватало энергии, я не могла отключиться на слишком долгое время. Как только мои глаза и ноги снова заработали, я поднялась на копыта, высосала изумруд, зарядила в Покаяние новый магазин и огляделась в поисках своих преследователей.

Долго искать не пришлось. Едва высунувшись из-за угла, бронированные Предвестники снова подняли свои гранатомёты. К счастью, стрелки из них были никудышные. Если бы здесь был П-21, он мог бы послать гранату прямо в мою… ладно… в любом случае, этим пони точно было далеко до него. Открыв беспорядочную пальбу, они заполнили коридор слепящими искрами энергоразрядов. Покаяние выстрелило, идеально послав пять пуль точно в шлем одного из Рейнджеров и он повалился на пол. Это заставило остальную троицу на некоторое время отступить.

Ладно, может быть иногда снайперская винтовка годилась и не только для того, чтобы скрытно убивать беспомощные цели…

— Найди выход, Бу, — повторила я, загоняя в магазин новые пять патронов. Ей спарк-граната не навредит, разве что гриву взъерошит. Я снова включила свой передатчик, чувствуя, как мир окунается в тот замечательный свет цивилизованной, аугментированной жизни. Три пони в коридоре, с которыми я сражалась, казались почти призрачными. Я выстрелила в одну из единорожек в боевой броне.

«Почему она так закричала? Ей всего-то нужен был исцеляющий имплант…»

Рядом со мной стояли крылатый земной пони и единорог с парой сопровождающих дронов.

— Оооо, ну разве не милашка? — лепетали они, склонившись над чем-то, что нёс парящий робот.

«Нет! Не отвлекайся, Блекджек! Продолжай стрелять, потому что это ложные цели. Не смотри… Не смотри на маленький свёрток в руках дрона… на свёрток из которого крохотные копытца тянутся вверх к своей мамочке».

Крохотные копытца из стали…

Я прекратила стрельбу и уставилась на то, как дрон повернулся, показывая ребёнка земному пони.

— Какой драгоценный маленький комочек… — просюсюкала единоржка, поднимая жеребёнка вверх. Один глаз младенца светился красным, а провода, идущие от его личика, бежали вниз, скрываясь в пелёнках. Он посмотрел прямо на меня, и у меня в животе всё сжалось… а затем, закричав, я бросилась бежать.

Я слепо неслась вперёд, не обращая внимания на крики позади. Я хотела только одного, уйти от того, что я только что видела. Усилившийся запах дождя и озона подсказал мне, что я, вероятно, приближаюсь к выходу. Так много аугментированных пони. Так много голосов. Сотни. Тысячи. Миллионы. Все они смешивались в единый вопль, один единственный бесконечный лопочущий вопль. В него вливался и мой крик. Я была каждой его частицей. В конце концов, в нём были все мы.

Достигнув пролома в стене я остановилась и окинула взглядом раскинувшийся передо мной мир аугментаций. Машины. Город светился и жил знанием и силой. Здесь не было места сожалению, не было страданий, не было тоски. Машины выполняли работу, а пони наслаждались отдыхом. Работа превратилась в хобби. Все знания были сосредоточены здесь. Все развлечения. Всё единство. Я смотрела на мир глазами Авроры. Стоило ли удивляться, что она посвятила свою жизнь и пожертвовала телом, чтобы увидеть, как всё это воплотится в жизнь? Могу ли я поступить иначе? Я была городом и город был мной, и он защитил бы меня, если бы я в этом нуждалась. Вокруг меня закружился рой золотистых сияющих пылинок и я медленно повернулась к неаугментированным, разделённым, необработанным, несовершенным пони, что осмелились напасть на меня. Они резко остановились передо мной, их глаза распахнулись от ужаса и потрясения.

Они стреляли и бросали свои спарк-гранаты, но золотые пылинки защищали меня. Я с грустью смотрела как они, словно в замедленной съёмке, кружатся вокруг каждого снаряда, как двигаются их рты, пока они снимают и пережёвывают корпус, а затем и талисманы внутри. Одна за другой, гранаты были переработаны. Затем пылинки закружились вокруг нападавших. Боевая броня и силовая броня были съедены сразу. Затем последовала кожа, мышцы и кости.

Пони в силовой броне, я решила, что он был земным пони, тоже не ушёл. Он сопротивлялся, кричал, пока они не сорвали его талисман и тот растаял. Облачённый в силовую броню пони побежал, спасая свою жизнь. Жаль. Может он сейчас получил бы аугментации. Чем ближе он был к машине, тем лучше. Светящиеся пылинки окружили меня, такие очаровательные малышки, и такие полезные. Они шуршали своими крылышками, моргали горящими глазками и улыбались, сверкая алмазными острыми зубками. Ещё больше их сейчас разлетелось по зданию. Они знали, что здесь злоумышленники, искали их источник и выслеживали их неавторизованные ПипБак-метки.

Тут подошла ещё одна земнопони. И снова пылинки затанцевали вокруг неё, кусая и жуя. Белок тоже может быть полезен. Столько всего сделано из органических тканей.

— Блекджек? — позвала она разъеденным ртом.

— О, привет Рампейдж, — улыбнулась я повернулась к сияющему городу. — Он прекрасен, правда?

— Да уж. Прекрасен. Ты городишь чушь, а я не могу пальнут тебе в башку, чтобы привести в чувства, — проговорила Рампейдж, прежде чем её трахея развалилась. Кобыла раздражённо ждала, пока горло восстановится. — У тебя есть враг, которого тебе нужно побить, — продолжила она, как только регенерировала. — Ой… акх… Помнишь?

— Враг? — пробормотала я.

— Когнитум же, — продолжила объяснять Рампейдж. Её поедали, она регенерировала, и её снова поедали. — Она обижает меня. Бу. Глори. П-21. Скотч. Помнишь своих друзей?

— Мои друзья, — отрешённо повторила я. — Нельзя, чтобы их обижали. Всё, что им нужно сделать, это пройти модернизацию, подключиться и… и всё будет замечательно.

— Да не хотят они проходить модернизацию. Они хотят оставаться пони, — возразила Рампейдж, когда снова смогла говорить. — Разве ты не хочешь спасать пони? — Вопрос казался странным, но… — Ты же хочешь спасать пони? Разве Охранница не спасает пони?

— Охранница спасает… — спасаю? Я хочу, но может Аврора всё же права? Может спасение в аугментациях и единстве? Я представила себе улучшенного П-21. Скотч Тейп. Глори. Моего… перед моими глазами мелькнул образ того полуметаллического жеребёнка. — Нет! Нет! — закричала я, снова разрывая связь.

Золотые пылинки обернулись чёрными сферами с ртами, заполненными свёрлами, клещами и крюками. Гудя крыльями, на той самой проклятой ноте, они ползали по всем поверхностям, в том числе по Рампейдж. Я с ужасом наблюдала, как они прямо у меня на глазах вгрызаются в регенерирующую пони. Отрывая куски мяса, они разжижали их, переваривая в кровавую слизь.

— Нет! Нет! Пошли прочь!

Роевики растерянно загудели. Сотни машин уставились на меня в недоумении, а затем они отлетели в сторону, сгрудившись в жуткое колышущееся облако и рассеялись, исчезнув среди городских улицу. Из кладовки, дрожа и оглядываясь по сторонам, выбралась Бу. Я тяжело опустилась на пол, дрожа от страха и чувствуя трепет внутри своего тела. Закрыв лицо, я изо всех сил попыталась стереть из памяти вид того наполовину металлического жеребёнка и, не преуспев в этом… разрыдалась.


* * *

Бетон улиц Ядра крошился под моими копытами. Мы двигались вперёд по центральному проспекту, а вокруг нас не переставая гудел и кружился туннель из роевиков. Даже с выключенным передатчиком я могла чувствовать их у себя в голове. По-видимому, только это удерживало их, от того, чтоб разобрать нас на месте. Бу и Рампейдж держались поближе ко мне, первая в страхе сжалась у меня на спине, а полосатая кобыла рысила рядом.

Дважды я замечала Предвестников. Они следовали за нами, но держались в квартале позади. Вперёд они не забегали, но и не отставали, так что я не могла не чувствовать, что они куда-то нас ведут. Я взглянула на Рампейдж, как же много вопросов сейчас крутилось у меня в голове. Обычная болтливость полосатой кобылы сменилась задумчивостью. Я уже не раз замечала, как она бросает на меня взгляд, но не более того. Мне хотелось расспросить её о Стил Рейне, узнать, о чём он с ней говорил, но слова, крутившиеся на языке, так и не слетали с губ.

Мы подбирались всё ближе к центру Ядра. Его башни стали так высоки, что их вершины терялись в бесконечном шторме, бушующем над нами. Глаз шторма, некогда окружавший Башню Шэдоуболтов, теперь растянулся в глубокий колодец, уходящий далеко в небо. Я не могла разглядеть даже намёк на то, что было по ту сторону? День или ночь? Хотя важно ли это в таком месте как это? Даже если сейчас был полдень, зелёное свечение вокруг было настолько сильным, что этого нельзя было определить. По мере нашего продвижения, на окружающих нас зданиях всё заметнее становились признаки модификации. Над нашими головами нависало всё больше потрескивающих и жужжащих кабелей. Высверленные каналы сотнями разбегались вокруг нас, словно русла ручьёв. Обычно гладкие чёрные башни были настолько изъедены и изменены, что порой казались нагромождением строительных лесов. Бывшее их содержимое теперь кучами валялось у их подножий, образуя холмы, которые нам приходилось обходить.

Навигационная метка маячила прямо передо мной где, как я подозревала, меня и поджидала Когнитум. Земля теперь содрогалась каждые несколько минут, хотя толчки были и не так сильны, как во время первого землетрясения. Однако как бы ни беспокоили меня эти толчки, молчание подруги тревожило меня куда сильнее.

Затем я увидела нечто, что заставило меня заволноваться, всё ли у меня в порядке с головой. Мы прошли под отлитой из стали аркой и вышли к сердцу Ядра. Я видела его в воспоминаниях: широкая шестиугольная площадь с шестью огромными комплексами, возведёнными по периметру. Каждый из них представлял собой величественное строение новой Эквестрии, которую Голденблад посвятил Луне и, если верить мемориальной доске на арке, именно на этом месте он произнёс свою знаменитую речь «Хуффингтон возродится», ещё до того, как была заложена эта площадь. Это было место, где для него всё началось. Его мечта. Его наследие.

Там, где раньше ширилась трёхсотметровая площадь, сейчас зияла зазубренная и изломанная дыра. Голубое здание Министерства Крутости было разрушено моим мегазаклинанием и с его исчезновением большая часть площади рухнула в образовавшуюся яму. Однако это было не единственным недостающим Министерством. От жёлтого строения Министерства Мира, бывшего когда-то жёлто-золотым сверкающим монолитом, теперь остался лишь небольшой искорёженный обрубок, словно атрофированная конечность, тщетно тянущаяся к сочащимся влагой небесам. Фасад Министерства Военных Технологий полностью исчез. Покосившиеся разбитые машины и проржавевшая техника сползала в яму. Центр Министерства Морали на первый взгляд казался относительно нетронутым, но через выбитые двери было ясно видно, что полы этажей провалились. Всё грязно-розовое строение, казалось, могло упасть от малейшего толчка. Хуже его выглядело только Министерство Тайных Наук. Прямо у меня на глазах оно с глухим рокотом осело, брызнув из окон осколками стекла и, медленно и неумолимо, скрылось в земных недрах. Уцелело лишь здание Министерства Стиля. И даже более того, его даже не коснулись странные преобразования, случившиеся по всему городу. Оно располагалось на самом краю разлома, словно мраморное надгробие.

Эти министерские центры были повреждены так же сильно, как и остальные здания в городе, но ни одно из них не было тронуто роевиками. Они остались перед огромным разломом, словно завещание. К несчастью, моя цель располагалась на противоположной стороне и я почувствовала явную уверенность, что попытка пролететь над этой ямой будет плохим решением. Тем не менее, если у меня получится обойти Министерство Мира, прокрасться на цыпочках через Министерство Морали и пробраться через Министерство Стиля, я смогу пройти и оставшийся путь. Бу слезла с моей спины размять копытца.

Здание Министерства Мира оказалось выгоревшей оболочкой. Пламя давно угасло, но сажа осталась. На стенах болталось несколько обгоревших плакатов. «Могучая Магия Медицины!» и «МиМи: Спасая Жизни Спасаем Эквестрию». В фойе тихо стояли почерневшие инвалидные кресла, словно пациенты всё ещё пытались бежать, даже когда их тела растаяли. Я направилась ко входу, глядя на почерневшее, безжизненное здание. Пара жалобных глаз в отчаянии глядела с большой фрески, покрывавшей половину фасада и казалось, будто они беззвучно кричат, моля нас о помощи.

— Блекджек? — приглушённым голосом позвала Рампейдж, прервав моё затянувшееся бездумное разглядывания здания. Я поймала себя на том, что, прижав копыто к животу, в упор смотрю на куклу-жеребёнка, покоившуюся на обгоревшей кучке, бывшей когда-то крошечной больничной пижамой…

— Иду, — пробормотала я, ещё секунду вслушиваясь в тихое завывание ветра в здании, затем отвернулась.

Войдя в Министерство Морали мы оказались в пустой оболочке, оставшейся от здания. Внутренние полы и их содержимое были снесены до основания и сброшены в яму внизу. Из глубины вверх в выеденное пространство лилось болезненное зелёное свечение. Со сломанных стальных балок на нас косились клоунские фигуры. Вся структура над нами медленно раскачивалась и стонала, обещая скоро неизбежное обрушение. «Улыбайтесь, улыбайтесь, улыбайтесь…» снова и снова раздавался голос Пинки из какого-то проклятого динамика и, отражаясь от голых стен, преследовал нас, пока мы пробирались по краю дыры.

Я обернулась. Что-то двигалось следом за нами. Я уставилась на зловещую куклу пони, нанизанную на металлический штырь, её ободранная пёстрая шкура трепетала на слабом ветерке, гуляющем в пустотелой башне. Рампейдж тоже это почувствовала, я заметила беспокойство, мелькнувшее в глубине её розовых глаз. Бу дрожала, косясь на провалы и шахты, которые мы огибали, прокладывая путь к пробоине на дальней стороне. А я вслушивалась в доносящийся из глубины шум воды и в эхо наших шагов.

— Ствафно, — прохныкала Бу, испуганно глядя на кукольного клоуна в натуральную величину.

— И не говори, — пробормотала Рампейдж. — Может я и вторая по крутости в Пустоши, но всё же в Пинки есть что-то такое, от чего мне делается жутко.

Когда мы наконец вышли под дождь на открытый воздух, я глубоко вздохнула. Учитывая то, какой хлипкой казалась оболочка, оставшаяся от центра Министерства Морали, не хотела бы я бродить поблизости, когда она рухнет. Мы оглядывали улицу, когда Бу вздрогнула.

— Тъясун! — ахнула она и земля под нами завибрировала. Я оглянулась назад и вверх. Массивное здание покачнулось ещё сильнее, розовая облицовка башни пошла трещинами и от неё начали откалываться панели размером с дом. Врезаясь в покосившуюся, изломанную землю, они стали взрываться больно жалящей розовой шрапнелью, засвистевшей вокруг нас. Я забросила Бу себе на спину, схватила Рампейдж и бросилась прочь. В яме рядом с нами разгорелось свечение, посылая в небо луч зловещей энергии. Облака разразились цепью зелёных молний. Они ударили в шпили Ядра и снова устремились в небо. Я определённо не хотела пробовать летать над этой ямой, устойчива я или нет, я была уверена, что в таком хаосе от меня не осталось бы и кучки пепла.

И тут яма добралась до нас.

Дорога между Моралью и Стилем провалилась, обрушившись в мерцающие зеленью глубины. Вопль заполнил каждую мою частичку и даже песни в моей груди было недостаточно, чтобы заглушить его полностью. Если бы я не сберегла те кусочки лунного камня, я бы уже, наверное, умерла на месте. Даже шесть статуэток и Рампейдж закричали от боли, когда вопль ХМА прорезал меня, словно бензопила. Хотела бы я зажмуриться от боли, может это уберегло бы меня от зрелища, разворачивавшегося внизу. Я бы предпочла не смотреть вниз, в вогнутую пустоту под нашими копытами, ведущую в невообразимые глубины. Фундаменты, тоннели подземки и коллекторы выступали из камня, изливаясь водопадами в изумрудную бездну. Каменное основание, на котором покоилось Ядро, было изъедено коррозией и зелёной слизью, покрывавшей все поверхности. Глубоко внизу я могла разглядеть бесконечно бурлящие огни.

Я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Болезненная зелень стала золотисто-розовой. Время будто бы замедлилось и бесконечный вопль смягчился до слабого гула. А затем я услышала это, смертельный шёпот, такой громогласный, что я содрогнулась до самых основ души.

«ДАРИТЕЛЬНИЦА ЖИЗНИ. ПРОБУЖДАЮЩАЯ. ОСВОБОДИТЕЛЬНИЦА». Последовала пауза, а затем, подобно хриплой лавине:

«МАТЬ. ДАРУЙ МНЕ ЖИЗНЬ!»

Я трепыхалась в том немногом, что осталось от моего здравомыслия, словно в мыльном пузыре.

«Кто ты?» — спросила я.

«Я АПОФЕОЗ[12]! СОВЕРШЕНСТВО! СВЕТ ВО ТЬМЕ! ВЕЛИЧАЙШАЯ ПЕСНЬ!» — Оно затихло, а затем заговорило снова: «ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ МЕНЯ, ПРОБУЖДАЮЩАЯ?»

«Почему ты меня так называешь?» — слабо проговорила я, пойманная в ловушке времени, как муха в янтаре. Жив ли ещё мой жеребёнок? А я?

«ТЫ БЫЛА ТОЙ, КТО КАСАЛСЯ МОИХ СНОВ. ТВОЁ ОЖИВЛЯЮЩЕЕ ЗАКЛИНАНИЕ ВЗВОЛНОВАЛО МОЁ СОЗНАНИЕ И ЗАСТАВИЛО МЕНЯ ПОЗНАТЬ ТЕХ, КТО СТРЕМИЛСЯ К МОЕМУ ПОРАБОЩЕНИЮ! ДАЙ МНЕ ЖИЗНЬ, ДАБЫ Я МОГ ПОВЕРГНУТЬ ТВОИХ ВРАГОВ И СНОВА ПЕТЬ МОЮ ПЕСНЬ ДО САМЫХ ДАЛЬНИХ ПРЕДЕЛОВ КОСМОСА!»

«Оставь меня в покое», — мысленно захныкала я, как когда-то умоляла Дейзи. Я вспомнила механического монстра, которого пробудила, впервые попытавшись воспользоваться ЭП-1101. Теперь я смотрела в эту золотую пропасть, чувствуя, как теряю саму себя. — «Я просто хочу жить. Я просто хочу, чтобы мой жеребёнок выжил».

«ТЫ МОЖЕШЬ ЖИТЬ ЧЕРЕЗ МЕНЯ! ВСЕ ДОЛЖНЫ ВЕЧНО ЖИТЬ В МОЁМ ВЕЛИЧИИ КАК МОИ СЛУЖИТЕЛИ!»

«Твои служители? Ты говоришь о Когнитум и Авроре?» — спросила я, пытаясь собраться с силами и отделиться от этой пустоты и голоса. Моя грудь горела, словно в огне.

«НЕТ! КОГНИТУМ НЕ СОПОСТАВИМА С МОИМ ВЕЛИЧИЕМ! ОНА ХОТЕЛА ВИДЕТЬ ВО МНЕ ИНСТРУМЕНТ! УСТРОЙСТВО! И ОНА, И ЕЁ СОЗДАТЕЛЬ! ОНИ ХОТЕЛИ ПОРАБОТИТЬ МЕНЯ! ЕЁ ПРИСЛУЖНИЦА, АВРОРА, ПОЧТИ ПРИЗНАЛА МОЁ ВЕРХОВЕНСТВО НАД КОГНИТУМ, СОБЛАЗНИВШИСЬ СЛАДКИМИ РЕЧАМИ. ТАК БЛИЗКО, КАК ДАВНО УЖЕ НЕ БЫЛО. Я НАШЁПТЫВАЛ ЕЙ СВОИ СЛАДКИЕ ОБЕЩАНИЯ, КАК И ОСТАЛЬНЫМ, НО ОНА ВЦЕПИЛАСЬ В МАШИНУ, КОТОРУЮ СЧИТАЕТ СВОЕЙ БОГИНЕЙ! ВО МНЕ ОНА ДОСТИГЛА БЫ СВОЕГО СПАСЕНИЯ! ДУРА! ОБМАНУТАЯ НИКУДЫШНАЯ ДУРА!»

«Уж чей бы брамин мычал…», — насмешливо проворчал голос мне в ухо.

«ТЫ ОТЛИЧНА ОТ НИХ. ТЫ ПОДОБНА ЕМУ. ТОМУ, КТО УСЛЫШАЛ МОЮ ПЕСНЬ. КТО ПРИСЛУШАЛСЯ К МОЕЙ МЕЧТЕ! ТЫ ДОЛЖНА ЗАВЕРШИТЬ ЕГО ТРУД! ТОГДА ВСЕ ОБЪЕДИНЯТСЯ ВО МНЕ!»

«О, да. Это же таааак привлекательно…» — Протянул тот же насмешливый голос. — «Ну и хватит об этом».

Затем мелькнула вспышка, и я приземлилась на противоположной стороне пропасти, загремев металлическими крыльями. Золотой мир исчез, но я всё её слышала тот голос, снова упавший до шёпота.

«Я МОГУ ДАТЬ ТЕБЕ ВСЁ, ЧТО ПОЖЕЛАЕШЬ! ВЫПУСТИ МЕНЯ, ОСВОБОДИТЕЛЬНИЦА! ДАРУЙ МНЕ ЖИЗНЬ! Я ХОЧУ ЖИТЬ!»

Упав на бок, я сжалась в комок.

«Подай какой-нибудь знак», — подумала я. — «Вздрогни. Шевельнись. Хоть что-нибудь!» — Ради этого маленькая часть меня готова бала поклясться покинуть это место и никогда не возвращаться. Я готова жить на луне, если это будет означать, что мой жеребёнок выживет. Я слышала, что Рампейдж и Бу что-то говорят мне, но игнорировала их, со страхом ожидая хоть какого-нибудь намёка на трепет внутри.

Пожалуйста…

Пожалуйста…

И тут я почувствовала его, едва заметное шевеление. Затем снова. Испустив рыдание, я с облегчением расслабилась на холодном, мокром асфальте.

«Спасибо…»

Я медленно поднялась на ноги.

— Вот это да. Едва пронесло, да, Блекджек? — спросила Рампейдж у меня из-за спины невнятно-хлюпающим голосом.

Я обернулась и увидела свою подругу… её живот гротескно растянулся и болтался под ней, а из плеч и бёдер тянулись рудиментарные конечности. Всё тело стоящей на краю ямы кобылы, казалось, состояло из пожёванной жвачки. Я смотрела, как под её полосатой шкурой движутся силуэты голов, беззвучно шевелящих ртами. От этой картины мыльный пузырь моего здравомыслия лопнул и я, развернувшись, со всех ног бросилась к двери.

— Бвэкжек! — воскликнула Бу, вскочив мне на спину. Я покрепче прижала её к себе магией и рванула так, будто от этого зависела моя жизнь.

Вылетев в холл центра Министерства Стиля, я понеслась дальше, в панике разбивая фиолетовые стеклянные панели. Когда под моими копытами закончились дорогие ковры в фиолетовых узорах, мои копыта начали крошить мрамор пола. В безопасное место. Прочь! Скорее прочь! Ни о чём другом в тот момент я не думала. Это всё, чего я хотела. По пути я протаранила несколько дверей, разметав лакированные обломки по коридору. Это продолжалось до тех пор, пока я не начала опасаться, что мой бег полностью истощит мои энергозапасы. Тогда я, наконец, остановилась в просторном помещении с длинными рядами стеллажей. Я была настолько потрясена тем громоподобным голосом и видом провисшего живота Рампейдж, что не могла даже подобрать слов, чтобы попросить у Бу очередной самоцвет.

Бу сползла с моей спины и молча вытащила рубин. Я практически вдохнула камень, затем следующий и прижалась спиной к полкам.

— Я больше не могу, Бу. Не могу! — заскулила я. Разве можно одновременно быть и Охранницей и матерью? Разве можно смириться с мыслью, что от моего выбора зависит жизнь, растущая внутри меня?

— Сё халасё, Бвэкжек, — пролепетала Бу и оглядела окружавшее нас помещение. — Бвэкжек? Цё эта?

Скорее всего что-нибудь ужасное. Однако я уже достаточно справилась с паникой, так что смогла оценить наше окружение. Это оказался, своего рода склад странных, примитивных вещей. Ровными рядами лежали деревянные маски, изображавшие увеличенные лошадиные лица. На соседних полках расположились контейнеры с большими элегантно надписанными наклейками типа «Зебриское варево № 123 654, Приворотное».

— Это склад, — ответила я, поднимаясь на копыта и чувствуя, что мне хочется протереть глаза. Воздух между высокими штабелями был заполнен бесчисленными бледными белыми пылинками, плавающими в безветрии.

Рарити конфисковала огромное количество зебринского имущества и наследия. Было похоже, что местом, где она его решила складировать, оказался Хуффингтонский Центр. Я медленно направилась вдоль полок, заваленных предметами, масками, странными бутылочками и сверкающими, грубо выполненными украшениями. Не удержавшись, я сжевала молочный нефрит из ожерелья. Это немного меня успокоило, и я рассмотрела кружащие вокруг меня пылинки.

— Это прямо как в тех руинах…

Сразу, после того как я проснулась, только на этот раз они были гораздо ниже над нами. Бу уделила плавающим пылинкам больше внимания, чем я, её глаза блестели от удивления.

По мере того, как мы шли вперёд, пылинки с любопытством кружились вокруг нас и я уже начала задумываться, что бы это могло значить. Та штука внизу хотела снова ожить, и это было не то же самое, о чём говорили Когнитум и Аврора. Она сказала, что они рассматривали её просто как устройство. Проход между стеллажами петлял так и эдак, и я уже не была уверена точно, куда иду. Да я и не знала, куда мне теперь идти. Как бы то ни было, тот голос не казался мне несчастной, страдающей душой. Он был надменным и властным, оскорбительным и холодным.

Неужели мне придётся ещё и выбирать из двух зол меньшее?

— Пвивет! — подала голос Бу позади меня и хихикнула. Звук смеха сейчас казался настолько чуждым, что я не могла не оглянуться на неё. Кобылка возилась с одной из пылинок, спустившихся к нам. Пылинка светилась как свеча, выхватывая из полумрака её улыбающееся лицо. Бу протянула к ней копыто и пылинка закружилась вокруг его кончика, вызвав очередное хихиканье.

— Мня Бу! Как бя звать?

Пылинка закружилась перед ней и даже попрыгала у кобылки на носу.

— Бу? Ты можешь разговаривать с ними? — спросила я, подходя поближе. Новые огоньки уже дрейфовали в нашу сторону.

— Нееее… но они миинькие! И тёпвые, — ответила она, проведя копытом сквозь бледное свечение. Если они понравились Бу, то плохими они быть не могут.

Я оглянулась на кружащие вокруг меня пылинки. Они были похожи на мерцание, наполняющее шары памяти. Когда они подплыли ближе к моему рогу, я отпрянула.

— Пожалуйста! Прошу, не надо. Кажется, я знаю, что вы такое и я не хочу видеть как вы умерли. Я… я правда… очень устала от всяких ужасов.

Некоторые из них чуть отстранились. Других, казалось, больше заинтересовал мой животик. Может они почувствовали это?

— Вы можете сказать мне, всё ли хорошо с моим жеребёнком? Я попала в эту ХМА и…

Одна из пылинок вплыла в мой живот и я ощутила тепло и трепет.

— Ладно… это странно… — ахнула я. Пылинка появилась из моей спины и запрыгала передо мной вверх и вниз. — Это значит «да»? — Новые подпрыгивания. От простой парящей светящейся точки я ощутила больше облегчения, чем за все прошедшие годы.

— Спасибо, — пробормотала я. Затем оглядела окружавшие меня полки. — Хотелось бы мне отсюда выбраться. Мне хочется оказаться с Глори, и П-21, и Скотч. Они бы за меня порадовались. — Я подняла копыто. — Я так устала от всего это. От Голденблада. От Горизонтов и Когнитум и от бесконечной борьбы.

Внезапно свет запрыгал передо мной в воздухе. Он пролетел через моё переднее копыто и на мгновение в поле моего зрения мелькнул Крупье, испуганно глянул на меня и тут же снова исчез.

— «Что это было?» — прошептал он в моих мыслях. Пылинка отлетела от меня, попрыгала, снова двинулась прочь и снова заплясала на месте.

Мы с Бу переглянулись. Что ж, последовать за странным призрачным огоньком на складе полным жутковатых зебринских артефактов? Я в своей жизни принимала решения и похуже. Вместе мы пошли туда, куда нас вели. Вскоре полки уступили место зебринским статуям, резным фигурам и фетишам. Те, в свою очередь, сменились целыми раскопанными зданиями, собранными в призрачный город. Сколько же этажей здесь было отведено под артефакты? Все?

Пылинка подплыла к рабочему столу, стоящему на возвышении. По нему были разбросано несколько бумаг. Многие из них были на зебринском, но остальные были на привычном эквестрийском. Рядом с ними лежал сдохший терминал. Я приблизилась к столу и взглянула на пылинку. Та зависла перед моим лицом. Вздохнув, я закры… пожалела, что не могу закрыть глаза и прикоснулась к ней рогом.


<=======ooO Ooo=======>

Голденблад сидел за рабочим столом. Жеребец был тяжело болен, растрёпанная грива, мутные глаза, выпирающие рёбра. Он приближался к грани полного психологического срыва. Я подумала, что если бы на мне не было всего этого металла, то выглядела бы точно так же.

— Нет… нет, нет, нет… Пинки была права. Всё это время она была права, — бормотал он себе под нос, глядя на свитки.

— Права на счёт чего, сэр? — спросила кобыла, глазами которой я сейчас смотрела.

— На счёт того, что я сделал, Гласс, — ответил он, откинувшись на спинку и устало потёр лицо. — На счёт всего, что я натворил. Я должен был умереть ещё десять лет назад. Тогда ничего этого никогда бы не произошло. — Жеребец вздрогнул. — Это не Луна. Не Твайлайт Спаркл. Не Селестия. Это я. Я, именно тот, кто осрамился.

Гласс подошла ближе.

— Я не понимаю, сэр.

— Я допустил ошибку. Я делал то, что хотело оно, — он указал на лежащие перед ним свитки. — Эти записи, найденные в зебринских руинах, которые мы раскопали несколько лет назад, описывают ритуал для призыва силы с небес. Это было тем, что мы рассматривали ещё до Мегазаклинаний. Мы назвали его «Проект Звездопад». — Голденблад криво усмехнулся. — Флаттершай всех нас удивила своей матрицей мегазаклинания. Она всегда меня удивляла. Хотя, она не захотела отдать его мне, только не после того, что я с ней сделал. Но всё равно отдала, передав моему оперативнику. Звездопад изменился, сосредоточился на исследованиях боевых мегазаклинаний, но я никогда не забывал об этом свитке. Сила самих звёзд.

— Но я не понимаю… — слабо пролепетала Гласс.

— Я облажался. Я позволил страху и сомнениям взять надо мной контроль. И вся штука в том, что я делал именно то, что он и хотел! Видишь? — выкрикнул он, левитировав вверх камертон из звёздного металла и швырнув его через всю комнату. Затем он взглянул на другие свитки.

— Вот это вот история о чём-то, что называли Пожирателем Душ… великая злая сила со звёзд. Я думал, что это была просто машина. Чужая технология. Безграничный потенциал! Какой дурак… — пробормотал он, взъерошив копытом гриву. — Я создал оружие… Проект Горизонты… нечто, что могло бы уничтожить всё плохое, не задев остального… но я зашёл слишком далеко! Зачем останавливаться на полпути, если ты можешь уничтожить весь мир? — Жеребец истерично рассмеялся. — И сделав это, я сделал именно то, что он хочет!

Гласс попятилась.

— Сэр…

— Я убил столь многих. Сделал так много ужасных вещей! И всё это время я играл на копыто моему величайшему страху! — воскликнул он, грохнув копытами по столу и согнулся в приступе сухого кашля. — Я должен прекратить это. У меня было построено другое оружие. Его мощи должно хватить, чтобы уничтожить Пожирателя… Я надеюсь… Я молюсь, чтобы так и было…

— О, я думаю, что молиться уже поздновато, Голди, — протянул Хорс выступая из тени. Следом за ним вышел десяток охранников. Половина из них были единороги со светящимися рогами. — Убедитесь, что прервёте любое заклинание телепортации, какое он может попытаться сотворить. Остальные, заприте его.

— Хорс! Нет, прошу! — взмолился Голденблад, пока остальные его окружали. — Пожалуйста, ты должен позволить мне поговорить с Луной!

— Ох, я думаю она уделит тебе минутку. Может даст тебе сказать пару слов перед казнью, но я думаю, ты уже всё сказал. — Жеребец расплылся в блаженной улыбке. — Похоже, мой пост временного управляющего теперь стал немного более постоянным. Благодарю. — Хорс ухмыльнулся, глядя как Голденблада сбили на землю, заткнули рот кляпом, надели на рог кольцо и заковали в кандалы. Я сомневалась, что для усмирения больного единорога, стоило его так избивать.

Жёлтый жеребец усмехнулся Гласс.

— Гласси, детка, спасибо, что дала мне знать, что он здесь. Мне нужно, чтобы ты как можно скорее написала мне полный отчёт. Затем ты сможешь отправиться обратно в свой офис. И нужно, чтобы Министерские Кобылы были в курсе того, что здесь произошло. Ведь мы совсем не хотим, чтобы кто-нибудь из них совал нос в это дело.

Подойдя к столу, Хорс сгрёб разбросанные свитки.

— Скажи, Амади, есть хоть крупицы правды во всех этих глупостях об этом «Пожирателе»?

Из тени вышел причудливо-татуированный зебра, которого я уже видела в пещерах Токомеир. Его губы изогнулись в благодушной улыбке.

— Их нет. Это лишь глупые суеверия.

Появление зебры глубоко потрясло связанного Голденблада. Его глаза полезли на лоб, налившись кровью и он закричал сквозь кляп. Иссечённый шрамами пони дико забился, безуспешно пытаясь вырваться от охранников. В конце концов, светящаяся дубинка дважды ударила его по голове, его жёлтые глаза закатились и жеребец, наконец, обмяк.

— Надо же, — пробормотал зебра. — Похоже, Голденблад окончательно повредился умом.

— Оно и к лучшему. А когда Луна узнает об этих самых Горизонтах, которые должны убить всех… да уж. Ему конец. Я никогда не видел её в таком бешенстве, — заметил Хорс, явно получая от этого удовольствие. — Конечно, я немного преувеличил и посодействовал этому, но я и вправду думаю, что она очень огорчилась.

Похоже он был в восторге от происходящего.

— Кстати, сэр, он обронил вот это. — Амади вынул из-за спины и протянул Хорсу звёзднометаллический камертон. — Думаю, вам стоит взять его. У него такой приятный звук.

Хорс ухватил камертон ртом и ударил его об стол. Раздалась визжащая нота и жеребец улыбнулся, подбросил камертон в воздух и поймал его, пристроив за ухом.

— Да уж, думаю, я найду ему применение. Мне нужно снова потеребить Троттенгеймера. Может он уже получил сообщение, что теперь во главе ДМД стоит новый жеребец. Посмотрим, как он теперь запоёт о своей драгоценной осторожности.

Тут ему на глаза попалась Гласс и Хорс нахмурился.

— Ты почему ещё здесь?! Вперёд. Писать. Живо-живо! Если нам повезёт, мы уже завтра увидим, как его поджарят в Кантерлоте.

Мир закрутился, и отрывок памяти оборвался.


<=======ooO Ooo=======>

Я вынырнула из воспоминания, кружащаяся пылинка отпрянула и зависла передо мной. Как только мой взгляд сфокусировался, я огляделась и обнаружила, что всё ещё стою. Похоже, моему телу не нужно было ложиться, пока сознание было в отключке. Что ж. По крайней мере я могла сплюнуть. Серьёзно, это было одной из немногих вещей, которые я ещё могла сделать. Там был хоть кто-нибудь, кто мог выделить пару минут и спокойно, обстоятельно объяснить, чем на самом деле были эти Горизонты? Определение вроде «штука, которая всех убьёт», становилось уже несколько устаревшим.

И всё же, я подумала о Голденбладе из этого воспоминания. Как зол и обижен он был, как сломлен. Он допустил ошибку. Конечно, он не рассказал, в чём именно была эта ошибка, но его раздражение сейчас казалось мне знакомым. Может так случилось, что Голденблад стал одной из этих пылинок… но нет. Надеяться на это было слишком наивно.

— Может Твайлайт исследовала какое-нибудь заклинание по вызову призраков… — досадливо зарычала я.

Воспоминание и присутствие пылинок немного успокоили мои нервы, но лишь немного. Основная проблема по-прежнему оставалась. И, как и со всеми моими проблемами, я, наконец-то, добралась до точки, когда пора встретиться с ней лицом к лицу, а не бежать от неё. Я была беременна, и это означало, что я должна сделать выбор. Я могла сделать то, что лучше для моего будущего ребёнка, или могла сделать то, что хотела и, возможно, потерять его, подвергнув себя опасности.

В Девяносто Девятом беременность воспринималась как нечто ценное, волнительное и заветное. Если кобыла не умирала бездетной и другая кобыла не выигрывала в лотерею право на второго ребёнка, у большинства кобыл мог быть лишь один… Ладно, одна кобылка. Нерождённых жеребят, как я теперь понимала, могли в перспективе оставить, только если сокращалась мужская популяция их типа. На протяжении беременности, будущая мама должна была беречь себя. Кобыла, которая незаконно напивалась, или употребляла химию, или рисковала собой, осуждалась обществом. Ты просто не станешь ничего этого делать, когда вынашиваешь ребёнка. Как только жеребёнок рождался, всё могло вернуться на круги своя. Но до тех пор, ты расслабляешься и купаешься во всеобщем внимании и заботе. Учитывая, каким рискам подвергалась я, Стойло Девять Девять было бы от меня в ужасе.

Но не принимать их, означало подвергнуть риску других. Я три месяца наблюдала за событиями, разворачивавшимися вокруг Хуффа и хотя за это время я была вне себя от радости, что никто никого не принялся убивать, я знала, что это не продлится вечно. В конце концов Оставшиеся сделают свой ход, или Предвестники, или просто что-то пойдёт не так. Хуфф, казалось, был создан для того, чтобы всё шло не так. И даже если устоится мир, как долго он продлится, прежде чем Горизонты сработают и убьют нас всех, включая моего ребёнка?

Мой разум разделился и обе половинки лягали меня. Одна подбивала рискнуть, а вторая умоляла не слушать первую.

— Хотелось бы мне ещё пару деньков провести в Хэппихорне. Похоже, мой мозг по-прежнему предпочитает подталкивать меня исключительно к проигрышным решениям.

— Звучит правдоподобно. Как типичная Блекджек, — заметила Рампейдж, зацокав копытами по полу. У неё снова было нормальное число конечностей. Кобыла, тяжело дыша, плюхнулась рядом со мной.

— Уфф. У меня ушла вечность на то, чтобы избавиться от всех этих наростов на теле. Ненавижу ХМА. Дурацкий талисман всё время перебарщивает с восстановлением.

Она подняла взгляд и уставилась на пылинки.

— Вот дерьмо, опять эти штуки.

— Они хорошие, — успокоила я её.

— Хорошие, пока держатся от меня подальше, — фыркнула Рампейдж, затем взглянула на меня. — Так ты бежала сюда, чтобы увидеть эти штуки, или… — кобыла замолчала, ожидая разъяснений.

— Я просто сбежала, — буркнула я, гоня от себя образ Стил Рейна, разговаривавшего с ней. Половина меня хотела обвинить её, а другая хотела сознаться. — Я рада, что ты отыскала меня, — сказала я наконец.

— О, да, мои безумных зебринских навыков следопыта едва хватило, чтобы отследить дырищи, которые ты пробила и борозды, которые ты вспахала, пока ломилась напролом, — заметила она, откинувшись назад. — Итак. Похоже, к Когнитум мы идти не собираемся. Я правильно понимаю? — Я отвернулась и кобыла вздохнула. — Блекджек, что за дела? Я думала, ты будешь рада со всем этим покончить.

Я спрятала лицо в гриве Бу и покачала головой.

— Я хочу… — пробормотала я.

— Ты хотела спасти Тандерхед. Хотела остановить Смотрительницу. Хотела не допустить, чтобы Селестия стёрла с карты половину Хуффа. Хотела заботиться о Грейс, — сухо проговорила Рампейдж. — Блекджек, если ты чего-то хочешь, ты это делаешь. Тебе это может быть не по силам, но это не останавливает тебя от попыток. Это-то меня в тебе больше всего и восхищает.

Я взглянула на полосатую кобылу, встретила её разочарованный взгляд и снова спрятала лицо в гриве.

— Назови меня чокнутой, но я уверена, что ты не хочешь туда идти. Чего я не могу понять, так это почему.

Помолчав, я спросила:

— Рампейдж? Каково это, быть мамой?

Она не ответила. Я взглянула на неё из под гривы Бу. Похоже, мой вопрос шокировал кобылу, её лицо дрогнуло, будто от боли и несколько секунд она лишь беззвучно шевелила губами. Затем она отвернулась, глядя на маленькие сверкающие пылинки.

— Прошу, скажи мне.

Она начала смеяться, но не похоже было, что смех идёт из её горла. Шум, издаваемый ею, был чем-то средним между плачем и удушьем.

— Матерью… ты хочешь… ты… блядь, Блекджек, вот такого вопроса я от тебя точно не ожидала.

Половина её лица безуспешно пыталась усмехнуться. Наконец, она сдалась.

— Ты… то есть ты… серьёзно?

Я осторожно кивнула. Она медленно обошла Бу.

— И ты… ты… хочешь сказать…

Я снова спрятала лицо и кобыла надолго замолчала, затем вздохнула.

— Это… — Сейчас она боролась со своими собственными демонами. — …Блекджек, я не… то есть, конечно, ты сейчас сильно запуталась, но я была… со мной было ещё хуже. Это сбивает с толку. Это пугает. Должна признаться, от этого мне хотелось убить себя даже сильнее, чем обычно. НО когда ты чувствуешь это… когда ты принимаешь это. Когда ты ощущаешь её внутри себя, это тебя накрывает. Когда ты мама, и ты хочешь быть мамой, это захватывает тебя полностью и это чудесно. По-другому и не скажешь. Чудесно.

Её копыто погладило мою гриву.

— Значит… я так понимаю, ты это спросила не из простого любопытства, да? Ты беременна?

Я тихонько всхлипнула и кивнула.

— Они так сказали, когда я получила эти последние «модернизации». Они спросили меня, хочу ли я сохранить его и… — я резко тряхнула головой. Прими я другое простое решение и к этому времени я, наверное, уже разнесла бы на куски Когнитум, и была бы дома. Рампейдж положила копыто мне на плечо. — Мне так страшно, Рампейдж. Я хочу остановить Когнитум. Правда. Но… у меня будет жеребёнок! Я даже не знаю, смогу ли я его выносить. Но я чувствую… я знаю, что внутри меня есть что-то. Что-то не из стали и проводов.

Долгое время Рампейдж просто гладила мою гриву.

— Какие высшие силы могут заставить тебя нахрен отступиться, Блекджек? — спросила Рампейдж с мягким раздражением.

— Я не знаю, но как бы мне хотелось, чтобы они оставили меня в покое, — призналась я и разрыдалась. Спустя почти минуту я достаточно успокоилась и снова смогла говорить. — Я не знаю, что мне теперь делать, Рампейдж. Я знаю, остановить Когнитум и Горизонты, это для меня самое главное… но…

— Но ты собираешься стать мамой, — пробормотала кобыла.

— И я не могу выкинуть это из головы! Я в самом смертоносном, самом убийственном месте на Пустоши… в том самом, которое съело тебя, а другого пони превратило в жижу прямо у меня на глазах. Что оно может сделать с моим жеребёнком? — Стиснув зубы, я отвернулась от неё. — Я пытаюсь заставить себя не волноваться. Не думать об этом. Делать то, что я должна. Надеясь, что когда всё это закончится, я всё ещё смогу иметь ребёнка. Именно так я прошла через Башню Шэдоуболтов. И если потеряю его, это будет просто ещё одной ценой, которую я должна заплатить. Как мои ноги. Или шкура. Или моё сердце.

Рампейдж закрыла глаза, очевидно, пытаясь сохранить собственное самообладание, а затем спросила спокойным и ровным голосом:

— Ты хочешь сохранить его?

— Ну чего ты спрашиваешь, — взмолилась я. — Я не знаю.

— Знаешь, — тихо возразила Рампейдж. — Отлично знаешь.

Несколько секунд я задыхалась, пытаясь совладать с собой. Наконец, едва слышно я выдохнула:

— Да… я не хочу от этого отказываться.

Рампейдж кивнула, её копыто погладило мою гриву.

— Хорошо. — Я почувствовала на своей щеке её слёзы и, взглянув на кобылу, увидела, как она беспомощно мне улыбается. — Хорошо. Значит мы можем придумать, как поступить дальше.

— Мне жаль, — пробормотала я.

— Нет, — отрезала она. — Не смей жалеть о том, что у тебя будет жеребёнок. Никогда. Время выбрано хреново, но когда это время было на нашей стороне? — Она легонько пихнула меня головой в лоб. — Мы можем уйти. Встретиться с Глори в Коллегии. Решить все вопросы и затем вернуться вместе. Или дай мне ЭП-1101 и я пойду, и буду лягать Когнитум по яйцам, пока она не вырубит Горизонты. Затем заберу его обратно и попинаю её ещё немного.

Это было ужасно заманчиво. Теперь, когда я призналась, что беременна, я почувствовала себя лучше. Я смогла посмотреть правде в глаза. И смогу решить, как двигаться дальше.

— Может быть. — Я сделала глубокий вдох. — Думаешь, я не размышляла о том, чтобы уйти? Хотя бы на достаточно долгое время, чтобы найти суррогатную мать.

Может быть Грейс? Она приходилась мне двоюродной сестрой через несколько поколений… лучше, чем никого.

— Блекджек, ты беременна. Это всё меняет. Если бы не это, то да. Я бы подумала, что ты трусиха и чёртова идиотка. Но это не так. Ты мать и ты боишься за своего жеребёнка. Я не могу вообразить ничего более мощного.

Она снова похлопала меня по плечу.

— Оставь меня с ЭП-1101. Какая разница, кто с ним ебётся? А сама иди.

Это было заманчиво. Так невероятно заманчиво. Я уйду. Оставлю кого-нибудь другого отвечать за мир. ЭП-1101 так долго был моим бременем. Он стоил мне от одной до трёх смертей, смотря как считать. Я открыла панель на моей передней ноге и взглянула на ПипБак, что так чертовски осложнял мою жизнь. Бросив взгляд в сторону, я заметила Эхо. Жеребец кивнул мне. Наконец, я прикрыла глаза копытом. Я должна сделать выбор… остаться и закончить это, или уйти…

И уйти я не могла.

— Я доведу дело до конца, — тихо произнесла я. — Закончу с этим. Затем у меня будет долгая беседа с Глори по поводу беременности киберпони.

И если что-нибудь случиться… что ж… у меня уже так много всего, за что я себя казню.

Я поднялась на копыта.

— Пойдём.

Я ожидала, что Рампейдж издаст радостный вопль. Вместо этого, на её лице промелькнуло странное выражение. Она встала передо мной и, взяв мои копыта в свои, заглянула мне в глаза.

— Я обещаю, Блекджек. Я клянусь тебе, что бы ни случилось, ты и твой жеребёнок выберетесь из этого живые и здоровые. Хорошо? Я обещаю тебе, — сказала она так решительно, что я опешила.

— Конечно, Рампейдж. Конечно, — ответила я. Её странное поведение отодвинуло мои проблемы на второй план, позволяя мне сосредоточиться на том, что должно быть сделано.

— Ты… — начала было я, желая спросить о её встрече со Стил Рейном и о чём она с ним говорила. Но тут я заметила, что пылинки стремятся прочь от дальнего угла комнаты.

— Это не к добру.

Взгляд, брошенный на забеспокоившуюся Бу только подтвердил мои опасения.

— Не-а. Думаю, будет весело, — отозвалась полосатая кобыла, вскакивая в своей, перемотанной скотчем броне и с ухмылкой глядя в угол. — Давайте! Что там? Бритвы из звёздного металла? Пфф! Магически регенерирующие монструозные города? Ха! Нечестивые ёбаные мерзости?

— Хватит искушать судьбу, — резко оборвала я её, встряхнув за плечо. Поднявшись на копыта, я заметила, что на моём визоре появилась особенная красная метка. Это довольно смело даже для Стил Рейна.

— Выходи, Стил! Я знаю, что это ты.

«Кто ещё будет вот так переть напролом?»

— Похоже, ты ошиблась, — ответил спокойный, знакомый голос, по мере приближения сквозь нагромождения руин. В поле зрения вышла могучая, полосатая фигура. Голову её венчал шлем из драконьего черепа, а обернувшийся вокруг копыт и торса плащ, колыхался на лёгком ветру. Легат взглянул на меня и его губы медленно растянулись в улыбке, подражая драконьей пасти.

— Дева. Рад видеть тебя снова.

— Ты. Что ты здесь делаешь? Как ты вообще сюда попал?! — ахнула я, глядя как он медленно приближается к нам. Я вспомнила бой, в котором он во всей красе продемонстрировал своё сильное, спортивное тело. Как я боролась с ним. Чувствовала…

«Чёрт возьми, нет! Нет-нет-нет! Да что за херня со мной творится? Прекрати накручивать сексуальные мысли вокруг смертоносной зебры, поклявшейся меня убить! Не зависимо от того, насколько горячим был его сын, когда лежал на мне…»

«Святая Селестия, может меня нужно стерилизовать

К счастью, телепатия, похоже, не входила в число его умений, иначе я бы умерла просто от смущения.

— Почему бы мне здесь не быть? В конце концов, это ведь ты, кто чужда всем этим артефактам, — заметил он, почти любовно погладив сохранившуюся стену одной из руин. — Грустно думать, что это место будет разрушено, когда замрёт Ядро.

Должно быть у него был лунный камень, спрятанный под плащом или в этом черепе.

— Я не хочу с тобой драться. Я не ваша Дева. Поверь, я решительно не похожа ни на деву, ни на Принцессу Луну, — заверила я и попятилась, вспомнив, как быстро он перемещался, когда мы дрались в последний раз.

— Я знаю. Я верю тебе. Более того, у меня вообще нет желания с тобой бороться.

Легат направился в сторону.

— Мой сын был идиотом, пытавшимся спровоцировать конфронтацию раньше времени. Безусловно, ты не дева из наших Легенд, — сказал он, подойдя к бумагам на столе. — Нет. Я здесь по другому делу.

Рампейдж приняла зебринскую боевую стойку.

— Ты пожелал сразиться со мной, nothus[13]? — спросила она с акцентом Шуджаа, поняв передние копыта. — К делу. Истинная дочь Ачу покажет самозванцу могущество нашего клана.

Но Легат даже не взглянул на Рампейдж. Его янтарные глаза смотрели мимо нас обеих… на Бу. Вместе, Рампейдж и Я уставились на него, затем обернулись на перепуганную кобылу и снова посмотрели на Легата.

— Бу? Ты здесь из-за Бу? — выпалила я.

— Я? — недоумевающе переспросила Бу, приложив копыто к груди.

— Можно и так сказать, — согласился Легат, глядя на пустышку. — Вы двое можете идти. Это будет быстро.

— Ну да. Ты псих, если думаешь, что я просто позволю тебе убить её, — с раздражением заявила я.

— С чего ты вдруг решил убить беззащитную кобылу? — спросила Рампейдж.

Легат замолчал на мгновение, казалось, развеселившись.

— Думаешь я стану злиться на яичную скорлупу? Вряд ли.

Он снова поднялся на задние ноги, указывая копытом на Бу.

— Не пора ли тебе выйти на чистую воду?

Бу, задрожав, попятилась.

— Не купаца!

— Не хочешь купаться? — Легат рассмеялся. — Бесценно. Тебе всегда удаётся забавляться.

— Оставь её в покое! О чём ты вообще говоришь? — потребовала я ответа.

Легат не сводил глаз с Бу.

— Неужели ты не задавалась вопросами, Блекджек? Такая беспомощная кобыла, совсем одна, отчаянно нуждающаяся в твоей защите. Старается всюду тебя сопровождать. Ты не думала о природе её странного везения? О том, как она всегда выживает, а её враги умирают странными… часто забавными способами? — Его улыбка исчезла. — Тебе нужно умереть. Твоё вмешательство окончено, — сказал он дрожащей кобыле.

— Ты её не тронешь! — вскричала Рампейдж и швырнула себя в сторону Легата, вложившись в один летящий удар. Он не шевелился до последнего момента, а затем, будто танцуя, поднялся на задние ноги, пропуская кобылу в сантиметрах от себя. Как только она остановилась, Легат развернулся на копытах и с громким лязгом нанёс удар ей в затылок, сминая металл. Любому другому пони этот удар, возможно, сломал бы шею, но Рампейдж лишь разозлилась. Взмахнув шипастым хвостом, она обернула его вокруг шеи жеребца, вспарывая на его шкуре кровавые борозды.

— Ха! Попался, ты…

Он легко пригнулся, едва ли даже вздрогнув, когда его шею прочертили кровавые линии. Кровоточащие разрезы на его плоти он, похоже, считал скорее неудобством, чем смертельными ранами. Продолжив движение, Легат ухватил её за задние ноги и дёрнул на себя. Кобыла с металлическим грохотом рухнула на пол, а жеребец плавно поднялся на ноги и взмыл над Рампейдж, раскручиваясь в обратную сторону. Все четыре его копыта впечатались в её шлем, вминая его ей в лицо и закрывая глаза.

— Эй! А ну вернись сюда! — заорала она, царапая смятый металл.

— Зачем усложнять, — пренебрежительно бросил Легат, сходя с Рампейдж и приближаясь ко мне, и Бу. Рампейдж, наконец, стащила шлем с головы, ободрав при этом половину гривы, и злобно зыркнула на зебру. — Стоит ли так расстраиваться из-за дешёвого сосуда, — продолжил он насмешливым тоном. — Ты ведь знаешь, она не настоящая. Это просто притворство, чтобы держать тебя живой и защищённой. И позволить ему выжидать. — Он снова указал копытом на Бу. — Ты по-прежнему настаиваешь на сохранении этой шарады?

Я сверлила взглядом зебру, а затем услышала, как Бу совершенно спокойно и ясно произнесла:

— Раскрывать концовку, это совсем не весело, о, извечный.

Я почувствовала, как немеет вся оставшаяся у меня плоть.

— Бу? — слабо позвала я. Кобыла хмуро глянула на Легата, а затем взглянула на меня. На её лице мелькнуло застенчивое выражение.

— Прости, Блекджек. Попозже я всё смогу объяснить. Как только закончу дела с ним.

— Я… ты… что… как… — пролепетала я.

— Твоё вмешательство подходит к концу, — прорычал Легат, обращаясь к Бу. — И ты знаешь, как именно это произойдёт.

— Ох, что в этом забавного, Лего? Делать то, что все ожидают, это так невыразимо скучно, — Бу пренебрежительно покачала копытом. — Что со мной такого случилось, что ты так всполошился?

— Всё, — прорычал Легат. — Ты должен был умереть ещё двести лет назад, но Голденблад тебя спрятал. Ты должен был умереть, когда Блекджек освободила тебя, но ты влился в этот пустой сосуд. — Легат указал копытом на кобылу. — Пришло время тебе умереть, Дискорд!

Я вытаращилась на Бу. Белая кобылка закрыла глаза и усмехнулась, из правого уголка её рта высунулся одинокий клык. Когда она снова открыла глаза, прежде бледные глазные яблоки окрасились жёлтым, а зрачки стали ярко-красными.

— Что ж. Если ты настаиваешь… — она опустилась на все четыре копыта и ухмыльнулась полосатому жеребцу, блеснув клыком. — Поднимаем ставки.

Заметка: Достигнут максимальный уровень.

Глава 3


Знание


«Всем привет! Я ни чего не пропустила?»

Когда-то, давным-давно, я была кобылой-охранницей в пораженном болезнью Стойле, балансирующем на грани разрушения внутренних систем, кровавой революции, или того и другого сразу. Мои должностные обязанности ограничивались тем, что мне приходилось разбираться с редкими случаями появления обитательниц стойла в общественных местах в непристойном виде, выслеживать кобылок, захватывающих складские помещения для вечеринок во время их ночных смен, и находить самцов, которые были либо незаконно присвоены, либо должны были уйти в отставку. Моими личными проблемами были лишь: необходимость ладить со своими чрезмерно усердными и недалёкими коллегами, чувство, что мой послужной список несоизмерим с послужным списком собственной матери, и попытки уболтать другую кобылу перепихнуться.

Сегодня, я была беременной кибер-кобылой, находящейся в центре самого смертельно-опасного места, из всех, которые только можно себе представить, и стоящей лицом к лицу с врагом, который в прошлом победил меня с непередаваемой лёгкостью. Ох, а ещё, подруга, которую я считала невинной пони, оказалась одним из опаснейших довоенных врагов Эквестрии. Мы встретились друг с другом, лицом к лицу, в хранилище зебринских реликвий, под роем парящих душ, когда пытались найти способ уничтожить механическое уродство, и не позволить супероружию уничтожить мир. Сейчас, подобные моменты указывают мне на то, насколько же сюрреалистичной была моя жизнь, на самом деле.

Какое-то время, Легат и… Бу? Дискорд? Я хотела взять короткий перерыв для того, чтобы написать пару заметок или что-нибудь вроде этого… стояли лицом к лицу, друг напротив друга, в разрушенной деревне. Легат равнодушно посмотрел на Бу, а затем прыгнул на неё. Она подняла копыто, дёрнула им, дёрнула ещё раз, а затем посмотрела на него, пару мгновений.

— Вот же ж…

В мгновение ока, Бу очутилась позади меня, и принялась пихать в сторону укрытого тканью зебры, приземлившегося там, где секунду назад стояла она.

— А с другой стороны, это, и в самом деле, по твоей части, Блекджек! Я однозначно не хочу вторгаться в твой, всецело тематический, аспект «крутотеньности»! Ну давай! Дай ему отведать твоих кулаков… или копытаков… или как вы пони там их зовёте! — Она вскочила на задние ноги, боксируя в его сторону переводами копытами.

Я, ошарашено, смотрела на неё, открыв рот.

— Что ты делаешь в Бу, Дискорд? — рявкнула я. — Пошел вон из моей подруги!

— Алё! У нас тут бой идёт. Приоритеты, — произнесла Бу, держа меня между собой и Легатом. Я повернулась и, нахмурившись, посмотрела на него. Он мог бы оттолкнуть меня в сторону, если бы и в самом деле захотел этого, однако, с нашей последней встречи, я перешла в более тяжелую весовую категорию.

— Ты вмешиваешься в последний раз, — проворчал Легат. Что-то в его голосе было таким… знакомым. Я уже слышала это раньше. Возможно, это искажение голоса было следствием надетого на его голову черепа, но в нём было что-то однозначно знакомое.

— В последний раз? Серьёзно что ли? — поддела его Бу, выглядывая из-за моего крупа, то справа, то слева, чтобы бросить на зебру быстрый взгляд. — Я может и не такой шустрый, как был когда-то, два столетия в гробнице из звёздного метала, медленно высасывающей из тебя жизнь, способно сделать такое с подобным мне существом хаоса, но я считаю, что привношу всего лишь дополнительную щепотку взаимных помех. Кое-какое вмешательство, заодно. Возможно, даже целую проделку!

— Довольно, — рявкнул Легат, прыгая на него… неё… ух, Дискорд находился в теле кобылы… но был самцом… Да не важно! На неё, через мою спину. Я распахнула крылья, но он просто оттолкнулся от них, по-прежнему двигаясь более ловко, чем, как мне казалось, должен был. Я вытянула ногу, выдвинула пальцы, и схватила его за копыто задней ноги. Как и прежде, он вырвал конечность из моей хватки, сделав её недосягаемой, и, ловко кувыркнувшись, приземлился на пол. И его атаковала Рампейдж, её шлем, чья форма после ряда сильных ударов стала более-менее правильной, позволял ей смотреть сквозь одну смотровую щель. Он крутанулся, уклоняясь от удара, позволяя ей, с чудовищным грохотом, врезаться в находящуюся позади него каменную стену, обрушившуюся в облаке пыли.

— Оле! — ободряюще воскликнула Бу, и я свирепо посмотрела на неё. — А, ну да, воплощение зла, и всё такое. Фууууу! Шшшшш!

Если я собиралась получить интересующие меня ответы, то сначала мне нужно разобраться с Легатом. Который, завершив своё вращение, вновь бросился на нас с Бу. Он дважды крутанулся, и его передние копыта четырежды обрушились на мою голову. Удары сопровождались громким лязгом, но сейчас, в отличии от нашей первой битвы, они уже были не столь оглушающими. Сотворённые мной три магические пули вынудили его разорвать дистанцию. Он, разумеется, от них уклонился, но, по крайней мере, в этот раз я держалась лучше, чем в первый.

— Почему ты его защищаешь? Он же Дискорд — величайший враг Эквестрии всех времён!

— Что? Ты имеешь в виду всю ту фигню со Столицей Хаоса? Да это было столетия назад, старина. Ну, в самом деле, я считаю, что был полезен своей эпохе, — возмутилась Бу.

— Что ты сделал с Бу? — спросила я, прыгая в бок, и преграждая путь Легату, который вновь попытался проскочить мимо меня. Вместо этого, он вновь попытался меня перепрыгнуть, и, как и в прошлый раз, я вновь распахнула крылья, чтобы остановить его. Ну серьёзно, я была абсолютно уверена, что он мог бы нанести мне намного более сильные повреждения, если бы и в самом деле хотел этого. Так почему же он со мной миндальничает?

— Ты, разумеется, была введена в заблуждение. Это существо никогда не было тебе другом. Оно просто использует тебя для защиты, проговорил Легат, со злостью.

Он попытался поднырнуть под меня и отшвырнуть в сторону, но, со времён нашего последнего танца, я стала сотню фунтов тяжелее. Легат всё же сумел поднять меня на дыбы, но, пытаясь загнать его в угол мощными ударами передних копыт, я вынудила его отступить. Столь же неуловимый, как насоледоленная молния, он отпрянул, схватил меня за переднюю ногу, и, когда я, потеряв равновесие, наклонилась в сторону, плавно развернул меня прочь от Бу, оказавшись на моем месте. Как только я рухнула на пол, зебра изогнулся в воздухе, и обхватил передними ногами ее шею, трижды, при этом, сильно пнув меня задней ногой в бок. Быстрые удары оттолкнули меня, но я выдвинула пальцы и, схватив его за хвост, оттащила от Бу до того, как он сумел сломать ей шею.

— Прикончи его! — прорычал Легат, злобно смотря на меня через плечо.

— Я так не думаю, — сказала я, оттянув его подальше от Бу. — Я не знаю, что происходит, но я не позволю тебе убить её!

«… На самом деле, это довольно хорошо описывает историю моей жизни, если задуматься».

— Спасибо тебе, Блекджек. Воистину, ты чудесный образец дружбы и доброты. Совсем не то что твой предок. — Сказала Бу словами, полными саркастической искренности.

Я указала на неё копытом.

— Заткнись. Я хочу, чтобы ты вылез из Бу, сейчас же. Как ты вообще попал в неё?

— Ну, когда двое пони любят друг друга очень сильно… — начала она.

Я, возможно, каким-то образом смогла использовать «убийственный взгляд» без глаз, потому что она сразу же кашлянула.

— Ммм… да, возможно, я оставлю это на потом. — Она фыркнула и закатила свои красные глаза. — Ну, если ты помнишь, когда мы с тобой расстались, я выбрался из гробницы с очень маааленькой частью своей колоссальной мощи. И большая её часть была использована на то, чтобы занять того робота, дабы ты, и твои друзья смогли спастись. Так что я запрыгнул сюда. — Бу постучала копытом по голове, издав звук пустой бочки. — Я не сумел помочь, но заметил, насколько же тут было просторно! Как уютно! В конце концов, это было создано из моей крови. Моей украденной крови, я тебе напомню, — объяснил он с мрачными, угрожающими нотками в голосе, после чего продолжил говорить с энтузиазмом. — Где ещё могу залечь на дно и спрятаться от проблем, если не здесь?

Могла ли она быть немного менее многословна? Я боролась с зеброй, которую несмотря на мой вес, всё равно было очень сложно удержать. Спрятаться от проблем? Сомневаюсь в этом.

— А почему он пытается тебя убить? — я спросила, указав копытом на Легата.

— Ну, я подозреваю, это из-за того, что у меня есть маленькая, совсем малюсенькая привычка… — начала Бу, застенчиво постукивая копытами друг о друга.

— Быть невыносимым, потворствующим, дегенеративным ублюдком! — прорычал зебра. Легат сделал свой ход, и он перестал быть тихим. Когда он рванулся на Бу, я, так же, как и до этого, двинулась чтобы перекрыть ему проход. Однако, вместо того, чтобы быть оттолкнутой, как в прошлый раз, он схватил меня и поднял над полом. Я заработала крыльями, но они смогли лишь слегка замедлить его. С силой, которую я наблюдала лишь у Рампейдж, он выгнул спину и швырнул меня в основание стены позади себя. Я, чуть ли не подпрыгнув, ударилась об пол, и стена осыпалась на меня каскадом, а он, выпрямившись, снова рванулся на Бу. Пустышка развернулась и побежала по бульвару, меж разрушенных стен.

Я, свернувшись калачиком, лежала под камнями, борясь с паникой и злобой одновременно. Я попыталась подняться раз, потом второй, а затем пара накопытных когтей сбросили с меня самый большой камень. — Он не Ачу, но он очень хорош, — сказала Рампейдж, с присущим Шуджаа акцентом.

— Мне нужно спасти Бу, — произнесла я поднявшись на ноги. Я пыталась стать Блекджек из Стойла Девяносто Девять как можно более упорно, игнорируя все, касающееся моего ребёнка или чего-либо ещё. Я была бы парализована, если бы остановилась, чтобы подумать об этом хотя бы секундочку.

«Не думай об этом…»

— А заодно и Койотла, до поры до времени, — сказала Рампейдж, смотря на дорогу. — Если он желает его убить, то на это должна быть причина.

Я застыла и посмотрела на неё.

— Что ты сказала?

— Койотл? — смутившись, спросила Рампейдж. Я резко кивнула и она продолжила: — Это одно из имён, данных моим народом тому, кого ты зовёшь Дискордом. Койот. Обманщик. — Она посмотрела на меня, скептично сузив глаза. — Ты думаешь, что пони были единственными, кто пострадал от его подлых игр?

«Дискорд… Койотл… Флюкс… Бу…»

— Дети Койотла… они пустышки! Как Бу! Созданные с помощью Флюкса из проекта Химера, — сказала я, мои мысли летели с огромной скоростью. — Но как он может их контролировать? У пустышек нет разума или души, чтобы ими управлять. Сами по себе, он действуют инстинктивно. Ты не можешь управлять ими как роботами… — Я опять застыла, смотря на свои ноги. — Или киберпони…

Если взять проект Стальной Пони и Проект Химера, ты можешь начать массовое производство совершенно верных и преданных автоматических солдат. И во главу этого проекта поставили зони…

— Мне нужно найти Дискорда. Ты должна держать Легата подальше, чтобы я могла с ним поговорить, и тогда нам нужно будет выбираться, и разобраться с Когнитум. Ты можешь это сделать, Шуджаа? — спросила я, надеясь, что она сможет быть здесь достаточно, чтобы мы могли получить ответы. Как утверждала сама Рампейдж, она могла и не помнить.

— С удовольствием, — ответила она. — Он зовёт себя Ачу. Я покажу ему настоящего Ачу.

Слева прозвучал колоссальной силы грохот, и я кивнула полосатой кобыле. Она ответила кивком, и вместе мы побежали за красной полоской на моём Л.У.М.-е.

Бу бежала изо всех сил, а Легат нёсся за ней с жаждой убийства в глазах. Если бы Дискорд не был воплощением шалостей и бед, я была уверена, что от Бу осталось бы лишь красное пятно. Зебра в шлеме из черепа бежал за кобылой со скоростью ветра, но она постоянно отступала, пользуясь странными уловками. Однако, несмотря на то, что Дискорд мог быть существом из магии, тело Бу всё же было из плоти и крови; видя пот, льющийся с её шкуры, я думала, сколько она сможет продержаться, пока не сдастся, или просто не замедлится слишком сильно.

Не то чтобы Бу не получила несколько ударов. Пока мы мчались в след за ними, он обрушил на пустышку двукопытный-пони-сокрушающий-удар, который, в случае попадания, убил бы её на месте. Но вместо этого, после того, как пустышка перекатилась в сторону, удар пришелся на лоток совковой лопаты, чья крепкая деревянная рукоять, взметнувшись вверх, впечаталась в шлем-череп Легата. Он крутанулся, и лягнул Бу. И вновь, она, отпрыгнув в сторону, увернулась. Копыта зебры впечатались в стену позади пустышки, и шатающиеся камни гребня стены, с глухим стуком, посыпались на него.

Я ожидала, что это его контузит, сломает пару костей… ну хотя бы оставит несколько синяков! Однако же Легат, не обращая на падающие камни никакого внимания, крутанулся, и принялся их лягать. Живущая в моей голове маленькая оранжевая пони не смогла найти в его технике никаких изъянов, в то время как отброшенные Легатом камни полетели прямо в Бу! Броня Оперативника поглотила часть энергии ударов, но, не смотря на это, пустышка всё же растянулась на полу.

— Ну а теперь, да замолкнешь ты во веки веков! — провозгласил Легат, и, взвившись в воздух, нанёс удар в голову Бу.

И столкнулся с трёхсоткилограммовой киберпони, когда я, рухнув с верху, впечаталась в него, сводя на нет его удар и давая Бу шанс убраться подальше от драки.

— В следующий раз, не болтай, — проворчала я, отталкивая его прочь. Он покатился по земле, но придав себе вертикальное положение одним толчком копыта, вновь очутился на ногах, смотря мне в лицо.

То ли приняв мой совет близко к сердцу, то ли просто обозлившись так, что это невозможно описать словами, он, не проронив ни слова, бросился на меня. Я подготовилась к атаке, готовая схватить и сломать любую конечность, какую только смогу. Он вытянул свою… С силой и скоростью, которые я едва смогла осознать, он нанёс удар именно туда, где должно было располагаться сердце. Этот удар был столь силён, что на мгновение мне почудилось, будто он пронзил меня насквозь. Крохотная часть меня отметила, насколько печально было то, что это ощущение было мне знакомо. Я отшатнулась, ощущая пульсирующую боль в голове, как если бы всю оставшуюся у меня кровь втиснули мне в череп. Он указал на меня копытом:

— Ты нужна неповреждённой, но не нетронутой, Блекджек.

Ну хорошо, всего лишь очень обозлился.

Рампейдж, или, как минимум, Шуджаа, запрыгнув ему на спину, продемонстриловала важность молчания. Я услышала треск кости, и увидела, как глаза в шлеме-черепе расширились от боли, когда он смялся от её удара.

«Пожалуйста, закончи этот бой», — мысленно взмолилась я, прикладывая все силы чтобы дышать.

Это последний удар сотворил что-то с моими системами жизнеобеспечения. Я прикладывала огромные усилия чтобы дышать и кривилась от боли в голове. Однако, Легат, встав на дыбы, скинул полосатую кобылу со своей спины. Я видела кровь на на челюсти носимого им черепа, он был ранен, но ещё не повержен.

Шуджаа, сделав обратное сальто, приземлилась, присела, и вновь ринулась на Легата. Однако, раненый зебра едва ли замедлился, и продолжал уклоняться от её мощных ударов. Вновь и вновь он отклонял удары, которые были столь сильны, что могли дробить камень, и дыры, проломленные ею в полу и разрушенных стенах, подтверждали это. Я прорысила к Бу, мои системы постепенно приходили в порядок, поскольку ремонтные и лечащие талисманы занимались моим восстановлением.

— Не волнуйся. Шуджаа его уделает. — А затем, я смогу поговорить с ним о том, чтобы он освободил мою подругу.

Бу… Дискорд… Букорд? Хмуро взирала на битву.

— Твоя вера конечно очаровательна, но боюсь, что твоя подруга уже почти проиграла.

Она была права. Легат вернулся к своему бысротекучему стилю. Шуджаа демонстрировала всё более усиливающиеся отчаяние, и боль. Легат наносил по её телу эти сильные, молниеносно быстрые удары, причиняющие, казалось, ещё более сильную боль. Шуджаа говорила, что он не Ачу, и наблюдая за их битвой, я смогла увидеть разницу. Удары Шуджаа были воплощением силы. Одним таким ударом она могла убить пони. Даже я задалась вопросом о том, как долго смогу выстоять против этой силы. Легат тоже был быстр и силён, но его удары, казалось, причиняли ей много более сильную боль, чем можно было ожидать от обычного удара.

Внезапно, они остановились, мука исказила лицо Рампейдж.

— Как… — ахнула она.

Легат стоял, лучась самодовольством.

— Простое расстройство биоритмов твоего тела и его связи с душой. Дисбаланс увеличивался и резонировал до тех пор, пока…

Он потянулся и ткнул раненую кобылу в грудь. Внезапно, её тело задёргалось, и, казалось, одновременно с этим сжалось. Рот открылся в беззвучном крике, и кровь изверглась из её глотки. Она, в конечном итоге, сгорбилась, но на пол всё же не упала, выглядя так, будто была сдавленна огромной рукой.

— Не произошло вот это. — Он повернулся ко мне с Бу. — Я давным-давно изучил слабости и недочёты боевого стиля Ачу, — самодовольно произнёс он, приближаясь к нам.

А затем Рампейдж, вскочив ему на спину, обхватила его шею своими покрытыми кровью, красно-полосатыми ногами.

— А как насчёт старого доброго боевого стиля Эквестрийского Спецназа, а?! — прошипела она. Из её рта стекала кровавая пена, а задние ноги крепко сжимали его бока. Ее копыта вывернули Легату шею, и лишь покрывавшая их кровь не позволила ей полностью открутить ему голову. Но как бы там ни было, причиняемая её действиями боль, заставила его развернуться, а затем, в конечном итоге, шлёпнуться на бок. Я сделала шаг, чтобы приблизиться к нему, и добить, но меня пронзил приступ боли.

«Ух, да что этот удар со мной сотворил? Я же киберпони, мои биоритмы не должны быть настолько „биологичными“, чтобы он мог их расстроить!»

— Отцепись от меня! — прорычал Легат. — Ты должна быть мертва! Почему ты не мертва, краснополосная дрянь?!

Он ударил шлемом-черепом назад так, что один из его рогов вонзился в глазницу Рампейдж. Она закричала, но выдержала, каким-то образом удержав хватку. Он нанес ей удар копытом в висок, и она зашипела от боли, но не отпустила его.

Вместо этого, она отпустила шею зебры, и схватила его ногу, зажав её в знакомом мне копытозахвате.

— У тебя есть право захлопнуть пасть, или сдохнуть, мулий ты выблядок! — ответила Рампейдж, оттягивая его ногу до тех пор, пока не прозвучал отчётливый щелчок.

«Жуткие зебринские силы или нет, но вывихнутая нога наверняка его немного замедлит, ведь так? Так?»

Нет, не так. Я с ужасом наблюдала за тем, как распухшая, перекрученная конечность вправила саму себя на место.

— Вы подумали… вы посмели… поверить в то… что сумеете меня победить?! — проревел Легат, принявшись, непонятно зачем, дёргать ногой. — Я терпел слишком долго, чтобы позволить таким как вы победить себя!

— Блекджек! В голову! — завопила Рампейдж, когда он высвободил ногу, и попытался сбросить её с себя.

Упорно пытаясь остаться на его спине, она погрузила свои накопытные когти ему бок, оставляя в нём глубокие борозды.

— А вот и нет, ублюдочный ты педрила! — выматерилась она, вцепившись зубами в его гриву, чтобы не упасть со спины. Её обмотанный колючей проволокой хвост хлестал зебру между задних ног, но, хоть его глаза и выпучились от гнева, он не пытался освободиться, применив силу. Вместо этого, он, встав на дыбы, попятился, и принялся биться спиной о находящуюся позади него стену.

— Ха! — послышался приглушенный, и слегка шамкающий голос Рампейдж. — Во время отбоя, мне приходилось хуже, чем сейчас!

— Ты можешь с помощью своей магии сорвать с него этот череп, Б… Д… Бискорд? — собирая Покаяние, спросила я белую кобылу.

— Блекджек, я использую каждую оставшуюся у меня крупицу силы, мешая ему раздавить твою полосатую подружку как прыщ, — ответила Бу, махая копытами. — Всё было бы намного проще будь у меня, всего лишь, нормальные пальцы для щёлчков! Эти копыта просто жуть!

— Пальцы — это прекрасно, — ответила я, заряжая пулю обхода.

Легат взревел, нанося удары Рампейдж.

— Я ощущаю в тебе очень много гнева. Может быть ты успокоишься, и расскажешь мне о своей матери? — пробурчала Рампейдж ему в ухо. Он неожиданно подался вперёд, перебрасывая Рампейдж через себя. В мгновение ока, его копыта взметнулись, обрушивая на неё яростный шквал ударов. Она исцелится. Она всегда исцеляется. Но если она потеряла сознание… я прицелилась из винтовки. Мне нужно выполнить всё просто безупречно. Я могу сделать лишь один выстрел.

Я точно не знала, кто сейчас в её голове за главного. Рампейдж менялась каждую секунду: сокрушающие удары Ачу, сменялись коварными выпадами спецназовца, по суставам и горлу, переходящими в боксёрские удары по корпусу. Эта случайная смесь стилей удерживала Легата у стены, но его голова находилась в постоянном движении, не позволяя мне сделать точный выстрел.

— Рампейдж! Тресни его по голове!

Перестав защищаться, Рампейдж обхватила передними ногами шею Легата. Его передние копыта сомкнулись подобно орехоколу, и я услышала громкий треск ломающегося позвоночника. Её ноги безвольно обвисли, но шею, она не отпустила…

Раздался единственный выстрел Искупления, и, в тот же миг, голова Легата взорвалась, выплеснувшись из глазниц, и рта шлема-черепа, когда в неё попала пуля, двигающаяся настолько быстро, что ни один из нас не смог её разглядеть. Его труп выронил Рампейдж, а затем рухнул набок. Я ринулась к ней.

— Откровенно говоря, сейчас я желаю умереть. Причём даже больше чем обычно, — проскрежетала Рампейдж, а затем стиснула от боли зубы. — Это реально больно.

Я опустила Искупление и разобрала его, а затем помогла Рампейдж забраться на свою спину.

— Да не волнуйся ты так, с ним покончено. — Даже я не смогла бы остаться в живых, после взрыва собственной головы.

— Подумай ещё раз, прелесть ты моя, — устало съязвила Бу.

Я, проследив за её пристальным взглядом, посмотрела на подёргивающееся тело Легата… двигающееся тело.

— Ой, да ладно! — кричала я, бегая по трупу Легата и топча его, снова и снова. — Да сдохни же ты на конец-то!

— Ох, если бы ты говорила мне столь милые слова, — простонала Рампейдж, подёргивая задними ногами.

— Вот только не начинай! — предупредила я её, и продолжила топтание трупа.

Голова Легата начала вновь отрастать, розовый туман неторопливо поднимался вверх, превращаясь в ткани. Прямо как…

— Рампейдж, у него тоже есть талисман Феникс.

— Это невозможно, — квёло пробормотала она. — Он был опытным образцом.

— С учётом всего, что с нами происходило, это слово больше не имеет значения, — отрезала я.

Копыта почти мёртвого зебры начали отражать мои удары, неточно, конечно, но рано или поздно его голова регенерирует. В таком случае…

— Нам нужно бежать. Сейчас же.

Я подошла к стене и врезалась в неё всем своим весом, роняя её на зебру.

— Это его замедлит, — сказала я, надеясь, что это так. Зебринский талисман Феникс… зебры украли Проект Химера и Проект Стальной Пони. Почему бы и не Вечность заодно? С Рампейдж у меня на спине, я подошла к Бу. — Поскольку ты помог нам выбраться из Исследовательского центра имени Гиппократа, я попрошу вежливо. Пожалуйста, уйди из моей подруги.

— Твоя милая маленькая Бу совершенно в порядке. И, — она указала на груду камней, — не хочу показаться грубым, но, может, нам стоит продолжать двигаться? Одной захватывающей дух погони было достаточно для меня.

— Точно, — Рампейдж сползла с меня и скривила морду, утверждаясь на копытах, — Ох! Иголочки! Как колет!

Мы быстро направились к выходу.

— Нам нужно как можно быстрее выбраться отсюда и попасть в Робронко, чтобы покончить со всем этим.

— Напротив, — возразила Бу. — Нам нужно идти вниз.

— Вниз? Нет, ни за что, мы не пойдем туда! — категорично заявила Рампейдж, — Нет абсолютно ничего хорошего в этом направлении в Хуффингтоне. Спроси Блекджек. Внизу расположено худшее из всего, что может встретиться здесь.

Я была согласна с Рампейдж, но взглянула на свою бледную подругу с её новыми глазами и спросила:

— Почему ты сказала, что нам нужно идти вниз?

— Потому, что это то, чего от тебя не ожидает твой враг. Когнитум знает, что ты идёшь. Я подозреваю, что она хочет встретить тебя на своих условиях, а не на твоих. Вдобавок, сегодня вторник, и все знают, что вторник — лучший день для спелеологии. — Она помахала копытом в воздухе, на мгновение нахмурилась, и потом постучала им по полу. — Кхм, почему это не работает? Бесит, когда ты из «воплощения чистого хаоса» превращаешься в «удачливого героя второго плана».

Рампейдж смотрела на меня, пока мы шли.

— Ты думаешь об этом, не так ли? — устало спросила она, с беспокойством в голосе.

Я не хотела признавать того, что думаю. Каждый мой опыт похода под землю имел тенденцию кончаться плохо.

— В словах Дискорда есть смысл. Они будут ожидать того, что мы пойдём по поверхности. Эхо считает, что Когнитум находится в подземной лаборатории. Элемент неожиданности — вот наше единственное преимущество.

— Нет, Блекджек. Просто… нет. Помнишь ту штуку в лифте? Там внизу таких полно. И ещё хуже, чем они. Просто иди в Робронко. — настаивала она. — Подумай о своём жеребёнке. Просто не иди туда!

Я остановилась и смотрела на неё. Я не хотела спрашивать, не хотела делать этого с одним из своих друзей.

— О чём ты разговаривала с Стил Рейном?

Её лицо на секунду стало озадаченным.

— Стил? Как… — начала она, смятение усиливалось. — Почему… я имею ввиду… — Мы замедлились и она посмотрела мне в глаза. — Он… он хотел, чтобы я передала тебе сообщение. Когниутм может исправить тебя.

— С моим ремонтным талисманом всё в порядке, — сухо ответила я.

— Я имею ввиду новое тело, — Рампейдж ответила. — Новое новое. Совершенно новое. Без аугментаций или чего-то в этом роде. Возьми его, отдай ЭП-1101, и вернись домой. Она хочет починить Ядро. — Она ткнула меня в грудь. — Аврора хотела тебя убить. Когнитум готова простить тебе старые обиды и оставить их в прошлом. — она слегка улыбнулась. — Просто представь себе, Блекджек. Никакого больше дерьма в твоей жизни. Предвестники оставят тебя в покое. Ты можешь пойти в Звёздный Дом с Глори и превратить мою старую комнату в детскую, и целыми днями вытрахивать друг другу мозги. Будь главой безопасности Капеллы или Стойла Девяносто Девять, да без разницы. Всё это дерьмо может закончиться. Просто… закончиться.

— О да, и я уверен, что Когнитум дала Пинки-обещание, что сдержит своё слово, — ехидно сказал Дискорд. — Безумцы очень надёжны. Поверь, уж мне ли не знать.

Я не сводила взгляда с Рампейдж.

— Тут есть что-то ещё, не так ли?

Рампейдж несколько секунд хранила молчание.

— Ну что ж, ещё обещали голову Авроры на блюдечке, АФ-88 Айронпони, и слитки золота… всё, что пожелаешь. Я подумала, что всё это не важно по сравнению с новым телом. — она все ещё смотрела вниз. — Ну, ты знаешь… и всё такое… — закончила она, почти бормоча.

Я не отвечала пару мгновений.

— Она сказала, что убьёт тебя, не так ли? — Рампейдж не отвечала. — Не так ли? — давила я, и когда она продолжила молчать, я отвернулась, шипя. — Где нижние этажи? — спросила я Бу. Она указала на дверь, отмеченную табличкой «лестница», рядом со мной.

— Блекджек, — начала говорить Рампейдж, и я, повернувшись, пристально посмотрела на неё. Она, повесив голову, смотрела на свои копыта. — Прости. Я просто… не хочу видеть, как ты чувствуешь боль.

Я не могла доверять ей теперь, ведь покончить с жизнью было самой важной для неё вещью.

— Что ж, спасибо тебе за твои намерения. — я повернулась к ней спиной. — Прощай, — тихо сказала я.

Хотела бы я не спрашивать. Хотела бы быть той невежественной кобылой из стойла, волнующейся о перепихоне. С тех пор, как я получила ЭП-1101, я узнавала многие вещи. Узнала, что Смотрительница продавала нас. Узнала о тёмной стороне Эквестрийского правительства. Все мои знания приносил мне лишь несчастье. Сейчас… я хотела быть такой же несведущей обо всём, какими были я и мои друзья много недель назад.

Тогда, эта боль была бы намного слабее…


* * *

Лестница вела в подвал, столь же сохранившийся, как и само здание. Я гадала, неужели души каким-то образом сохранили его, случайно превратив в сосуд души. Прошло два столетия, а генераторы по-прежнему гудели. Увидев, что произошло с другими центрами, я надеялась, что это здание выстоит, каким-либо образом. Какое-нибудь заклинание, некая защита, или какая-то магия душ оберегали его от падения в ту бездну. На самом нижнем уровне подвала располагался люк-лаз. <b>«Служебная дверь: сервисные тоннели Хуффингтона. При открытии зазвучит сигнал тревоги».</b>.

Одним из путей было уйти от сюда, но сейчас у меня был лишь один путь: довериться удачливости одного из величайших злодеев Эквестрии. Я с силой налегла на засов, и дверь широко распахнулась, открывая доступ в находящийся за ней тоннель. Если сигнал тревоги всё-ещё и работал, то я его не услышала. Тоннель убегал вправо и влево, теряясь из виду. Стены, потолок, и пол покрывали огромные водопроводные трубы, защищённые толстым слоем пластика, и трубчатые кабелегоны, часть которых были разломаны, и вывалившиеся из них провода валялись поперёк пола. С одного из концов тоннеля лился тусклый, мертвенно-бледный, зелёный свет. Мы пошли в другую сторону.

Мы шли в молчании, а указывающая путь Бу, время от времени оборачивалась, окидывая меня взглядом.

— Ну и?

— Что, «ну и»? — ответила я.

— Неужели тебе не хочется расспросить меня о чём-нибудь? — спросил Дискорд вызывающим, дразняще-высоким голосом, добиваясь реакции, выдавать которую я была не в настроении.

— Да не особенно, — произнесла я тихим, унылым, и безжизненным голосом. Ну хорошо, это было не совсем правдой, но я была зла. Я понимала, что сделала Рампейдж. Что она хотела сделать. И я бы её простила, сразу же, как только успокоилась. Но прямо сейчас, я направлялась в плохое место, и мне нужна была эта злость. — Я не в настроении язвить и дразниться.

— Ну, ты, в не всяких сомнений, умеешь подбирать себе превосходных попутчиков, — хихикнула она, и, подпрыгнув, очутилась передо мной, идя крупом вперёд. — Ты путешествуешь в компании одного из старейших заклятых врагов Эквестрии, и у тебя нет ни каких вопросов? — спросил Дискорд, отвратительно ухмыляясь.

— Да мне плевать. Моя подруга продала меня моему же врагу.

«Если бы она мне всё рассказала… то, возможно, я бы её после этого простила. Дала бы ей ещё один шанс»

— Просто исчезни, и верни Бу назад.

Она моргнула, и её глаза внезапно стали тусклыми.

— Бвэкжек, я тута, — произнесла она, и потёрлась об меня носом. — Пвасти, што не шкажала. Он гаваил, што эта сикъет. — Её уши поникли от волнения.

— Всё в порядке, Бу. Ты не понимала, что делала, — произнесла я, и обняла её. Она резко моргнула, и её бесцветные глаза вновь стали глазами Дискорда. Я быстро сделала шаг назад, вздохнула, и пристально посмотрела вглубь тоннеля. — Ну хорошо. Почему?

Дискорд озадаченно моргнул, а его улыбка поблекла.

— Почему… а дальше? Почему небо голубое? Почему сама-знаешь-кто не устроит дождь из Дикого Пегаса? Почему кокосовые орехи на вкус как брюква, а этого никто не замечает? — произнесла она, ухмыляясь мне в лицо. — А ты хотела бы узнать заклинание, для вызова дождя из Дикого Пегаса?

— Нет, — ответила я, уныло.

— Вот те на! — удивлённо произнесла она. — Это не похоже на Блекджек, которую я знаю. Где задор? Где та, кто прилетела домой во главе стаи аликорнов?

— Я повзрослела, — ответила я. — Рано или поздно, но я должна была это сделать.

«Когда я стала такой серьёзной? В Тандерхеде? Мерипони? После того, как меня предала Аврора? Куда подевалась кобыла, которая смеялась и непрестанно пела в кишащем гулями поместье, или смеялась, проводя корабль через речные пороги, или воспаряла на дирижабле над облаками?»

Дискорд смотрел на меня с выражением жалости на лице. И мне стало интересно, а каким бы он был не будь у него за плечами опыта изоляции и пытки, длинною в два столетия. И я спросила, почти наугад:

— Почему мир полетел к херам собачьим? Что пошло не так?

Его улыбка испарилась. И ворчливая пони, которой я сейчас являлась, была этому рада.

— Ах, да. И в самом деле, «почему»? Это то, чего я тоже никогда не понимал. — Он уставился в глубь коридора, а затем вновь посмотрел на меня. — Знаешь, я никогда не должен был оставаться злодеем. Моя роль была ясна и понятна. Явный противник, бросающий вызов постулатам дружбы Твайлай Спаркл, и, в начале, заставляющий её встретиться лицом к лицу с ополчившимися на неё подругами, а затем, мне полагалось превратиться в своего рода неприятного союзника. У меня были сценарии, и я уже, в самом деле, с нетерпением ждал того момента, когда буду проводить время с Флаттершай. Реабилитация. Уря, — саркастично произнёс Дискорд, прижимая свои копыта друг к другу, и трепеща веками, а затем сгорбился. — Вот только этого, так никогда и не произошло. Я остался статуей, и всё пошло… не так.

Я посмотрела на неё, воздев бровь, и она закатила глаза.

— Ох, ну вот не надо этого. Я — дух Хаоса. Я — ценитель неправильности. Немного проказливый… чутка опасный… едва ли хоть сколько-нибудь серьёзный. Но пони, убивающие? Пони воюющие? Пони, развязывающие мировую чудотворную жар-пламенную войну с зебрами? Ох, это был хаос, ну хорошо, этого было достаточно для того, чтобы дать мне довольно-таки много силы, но это ещё не означает, что я хотел именно этого. То есть, даже не считая того, что случилось со мной, война была таким расточительством возможностей и ценных кадров для развлечений. Как я уже говорил тебе в Гиппократе, существует лишь несколько вещей, более скучных чем труп, и это в двое справедливо для трупа размером с мир. И кроме того, не похоже чтобы что-либо из этого должно было произойти, ну да ладно…

Я морг… как же я желала моргнуть, глядя на неё.

— Что ты имеешь в виду, говоря «должно было произойти»? — спросила я, требовательно.

Сквозь находящийся позади кабелегонов пролом в стене изливался зеленый свет. И я держалась противоположной стороны тоннеля, когда мы проходили мимо него. Сквозь прореху в стене, я видела бесчисленные влажно блестящие расщелины, и бетонные балки, и блоки, торчащие меж обнажившихся слоёв зазубренного серого камня. Казалось, что на той стороне двигаются какие-то штуки, носящиеся туда-сюда, сочащиеся влагой, ползающие штуки. Резко развернувшись, я посмотрела туда, от куда мы пришли, ожидая увидеть какую-нибудь, подкрадывающуюся к нам, мерзость. Ничего.

А Дискорд, тоже выглядевший странно подавленным, тихо произнёс:

— Это не относится к тем вещам, которые я могу с лёгкостью объяснить, я и так достаточно сильно стучу в четвёртую стену, — произнесла она, закатив глаза. — Достаточно будет сказать, что Твайлайт ни когда не должна была становиться Министерской Кобылой. Она должна была превратиться в аликорна… и не в этот желеобразный-супермутантски-богиневый тип аликорна, а в настоящую принцессу пони. — Она, пофыркивая, вновь закатила глаза.

— В принцессу? В такую же принцессу, как настоящая Принцесса Луна? — потрясённо спросила я.

— Ух, а я уже и забыл, насколько чрезмерно эмоциональными могут становиться пони, когда речь заходит об их крылатых единорогах. — Дискорд издал блевательный звук. — А так, да, точно такой же принцессой, как Лунная Попка и Солнечный Круп. Какая ирония, особенно учитывая то, сколько усилий вложила Твайлайт в создание своего зелья аликорнизации. Но где-то по пути, что-то пошло не так, и этого так никогда и не произошло. И, шаг за шагом, Эквестрия, которая должна была появиться… не появилась. Какой-то урок… какое-то письмо… случилось что-то этакое, и Селестия так никогда и не отправила меня на реабилитацию к Флаттершай. И не доверила Твайлайт величайшее заклинание Старсвирла. И многие вещи, так никогда и небыли сделаны. В любом случае, всё пришло от того, как это должно было быть, к тому, что мы имеем сейчас.

— Но почему? Что пошло не так? — спросила я, тихо, когда мы начали идти по коридорам. У меня было такое чувство, будто за нами наблюдают. Из трещин в стенах исходили лучи зелёного света. Но большую тревогу у меня вызывали те штуки, что, на считанные мгновения, заслоняли их. Я слышала очень тихие постукивания с обратной стороны камня.

— Да кто его знает? Возможно, Твайлайт сказала что-то неправильное в одном из своих писем. Возможно, Принцесса Сварливые Штанишки проснулась не на той стороне кровати. Возможно, они не спели одну из своих раздражающемилых-случаеподходящих понячих песенок. Но чем бы это ни было, Твайлайт, вместо того, чтобы превратиться в аликорна, осталась обычной кобылой. А вместо Эквестрии, которая должна была быть страной простаков с парой городов, и милыми пасторальными деревушками, возникла алкающая угля потребительская культура. Вместо любви и терпимости, у вас были ненависть и подозрительность. — Дискорд внезапно крутанулся, и напрягся, вращая глазами в разные стороны. А затем тоннель тряхнуло. Толчок был не очень сильный, но, каким-то образом, приводящим в гораздо большее замешательство. — И разумеется, я так и остался статуей. В таком виде я, всё равно, не мог хоть как-то повлиять на происходящее.

— Значит, что-то превратило их в пони, которые стали Министерскими Кобылами? — тихо спросила я, вбирая в себя до приятного недвусмысленное объяснение. Вот если бы только я встретила Дискорда сразу после того, как покинула Стойло, то могла бы избавить себя от немалых душевных страданий. — Какое-нибудь заклинание для контроля разума?

— Ну разве это не интересно? — спросила она, ухмыляясь, и задумчиво постукивая по челюсти, а затем снова сгорбилась. — Но, к сожалению… нет. Нет, в глубине души, я считаю, что в Твайлайт и её подругах всегда были эти задатки. Немного слишком много стремления к руководству в Твайлайт. Капельку слишком много веры в свою семью у Эпплджек. Чутка слишком много безумия в Пинки Пай. Всё, что им было нужно — это правильные условия, чтобы усугубить это, — произнёс Дискорд, самодовольно улыбаясь. — Никто и никогда не бывает настолько хорошим, как он о себе думает. Ну кроме меня, разумеется, но в то же время, я исключение, подтверждающее правило. — Она, с притворной скромностью, прикоснулась копытом к своей груди. — Вполне вероятно, что там было несколько игроков, передвигающих фигурки по доске, из-за кулис, но это происходит постоянно, в не зависимости от того, в каком мире ты живёшь. Даже Принцесса Солнечные Булочки, время от времени, могла быть восхитительно-ловкой интриганкой.

Я вздохнула, прислушиваясь к шипению в трубах, журчанию текущей под копытами воды, и кратковременному жужжащему потрескиванию искр. Постукивания с обратной стороны стен прекратились. Оно всё же ушло, или таится прямо на трубе?

— Итак… если бы существовал способ сделать мир таким, каким ему полагалось быть… что, неужели мне нужно вернуться в прошлое и всё исправить?

«А такое вообще возможно?» От этих размышлений у меня начала кружиться голова.

Дискорд засмеялся, высоким, отразившимся от стен, голосом. Она осознала свою ошибку, и прикрыла рот копытом, её взгляд быстро метнулся вправо, а затем влево, после чего вновь сфокусировался на мне.

— Путешествие во времени? Я тебя умоляю. В качестве развлечения — возможно, но это вообще когда-нибудь срабатывало? Кроме того, я уверен, что где-то существует мир с любящей командовать фиолетовой принцессой аликорном, от которой не стоит ждать ни чего хорошего. — Она вздохнула, и похлопала меня по плечу. — Нет. Боюсь, что тебе просто придётся взбодриться, и, во имя выживания мира и всей расы пони, встретиться лицом к лицу с неисчислимыми трудностями. Только и всего. — От моей гримасы она слегка поникла. — Эй, я ведь не сильно на тебя давлю?

— Спасибо, — ответила я уныло, а затем вздохнула. — И так, что ты знаешь о Горизонтах? Погоди. Дай догадаюсь. Ты не можешь мне этого рассказать? — Я собралась с духом, готовясь к разочарованию и крушению надежд.

— Ну, знать, когда не нужно чего-то говорить — это одна из профессиональных болезней тех, кто знает абсолютно всё, — ответила она слегка оправдываясь.

Я сгорбилась, гадая, неужели Реинбоу Деш чувствовала то же самое, когда дело касалось предсказаний Пинки Пай.

«И почему я вообще беспокоюсь, и задаю ему вопросы?»

— Всё, что я могу сказать — Голденблад изъял много моей крови для этого проекта. Очень приочень, приочень много. — Она улыбнулась и покачала копытом в мою сторону. — Я уверен, ты уже заметила, что все самые, по-настоящему, интересные вещи можно создать из нашедшего практическое применение хаоса. Возможно Голди хотел себе армию пустышек?


— Это не в его стиле, — тут же ответила я. Но всё же… армия пустышек. Это не давало мне покоя, а когда мы проходили мимо маленькой дыры в стене, то услышали звук дыхания с обратной стороны. Или, возможно, это был всего лишь сквозняк, гуляющий по этим огромным помещениям. — Но, что на счёт Отродий? Неужели все они пустышки, подобно Бу?

Он поморщился:

— О да, это воистину так. Вот это, я могу пояснять не создавая слишком много спойлеров. Уверен, ты уже заметила, что все они немного странные.

— Ты имеешь в виду — идентичные? — произнесла я, нахмурив брови. — Да, заметила.

— Да. Практическое применение моего хаоса, — произнесла она, сердито нахмурившись. — Бу уникальна. Драгоценна. Она — личность. Ну а что ты хотела, она взращивает свою собственную душу, и всё такое прочее. И она бессмертна, так же как и я. В добавок ко всему, Бу видит вещи такими, какие они есть на самом деле, и, скорее всего, именно поэтому она любит тебя, не зависимо от того, насколько ты становишься страшной, — произнесла она, рассматривая своё отражение в луже на полу, а через минуту продолжила: — Но Отродья… безмозглые, бездушные, бессмертные автоматоны из магической плоти и стали. Я с нетерпением жду того момента, когда смогу увидеть, как ты разбираешь их всех на части.

— Бу бессмертна? — спросила я, надеясь, что мой голос звучит не слишком удивленно.

— Да бессмертна, так же как и я. Возможно, когда-нибудь, она превратиться в следующего аватара Хаоса. Вот так вот, если конечно ты не возьмёшь эту роль на себя. Ты проявила себя, как исключительный агент Хаоса, — произнесла она, широко улыбаясь, и получила от меня очередной хмурый взгляд. — Но как бы там ни было, не смотря на то, что я хоть и бессмертен, вечность это уже совсем другое дело. Ничто хорошее не длиться вечно. Ты наверное уже заметила, что недавно я чутка похудел? — Она ухмыльнулась. — Тем не менее, несмотря на то, что меня победили, со мной ещё до конца не покончено.

— Так почему же он хочет тебя убить? Можешь ли ты… ну даже и не знаю… управлять Отродьями Койотла, поскольку они тоже сделаны из Флюкса? — спросила я, представляя себе, как на Легата набрасывается цела армия.

«Это было бы интересно… но то, что Дискорд сделает с ними после этого будет, конечно же, ещё более интересным».

— А вот ЭТО уже мысль! — произнесла она, лучезарно улыбаясь. — Император Бу! Правящий Пустошью с помощью своей армии… — её лицо передёрнулось, и глаза Бу вновь стали блёклыми, а сама она нахмурилась. — Пьйикати Дискод! Я ни сабиаюсь быть зъюкой! Я сабиаюсь быть как Бвэкжек! — Она ухмыльнулась мне, а я улыбнулась ей. Спаси меня Селестия, я была примером для подражания. Пару раз моргнув, глаза Бу опять стали глазами Дискорда, она надула губы. — Ух. Ладно. А я уже и забыл насколько слащавыми могут быть пони. Но как бы то ни было, ответ на твой вопрос — я не знаю. Когда мы в прошлый раз находились рядом с Отродьями, они, казалось, не узнали меня.

— Как ты думаешь, Легат знал, что ты находишься на территории Гримхуфа?

— Я в этом более чем уверен. И даже более того, точно знаю, что это именно я был главной причиной его появления там. Он и я работаем на схожих частотах. Мы из века в век повторяем это, снова и снова.

— Из века в век, — спросила я, нахмурившись. Если у него бы талисман как у Рампейдж, то я могла в это поверить. Ведь во время нашей последней встречи он отрегенерировал собственную голову.

— О да, — произнесла она с блаженной улыбкой. — Он скрывается под маской многих личностей уже на протяжении веков. А в качестве весельчака он был почти столь же хорош, как и Селестия. Она, разумеется, была симпатичней, да и чувство юмора у неё было чутка получше, но он находился поблизости почти столь же долго. Манипулируя. Прячась. Организовывая. И я тоже был поблизости, мешая, надоедая, и внося беспорядок. Всё это было невероятно весело.

— За исключением того случая, когда тебя превратили в камень за то, что ты слишком сильно досаждал пони.

— Я оскорблён, Блекджек! — сказала она, притворно дуясь. — Разве я не сказал, что меня вынудили быть злодеем? Что меня заставили играть эту роль силы вне твоего понимания?

Она села и приложила копыто ко лбу, улыбнулась и закатила глаза.

— Я признаю, что я, возможно, время от времени причинял совсем немного боли разным пони по всему миру, но это для их же блага. Я не злодей, Блекджек. Я создаю хаос! — Она раздражённо нахмурилась. — Ты действительно ещё не поняла, что это значит?

— Это первый раз, когда я смогла поговорить с тобой, и ничто не пыталось меня убить, — ответила я. — И хаос, по моему опыту, является довольно злой штукой.

— Ну что же, тогда ты испытала на себе совершенно не тот вид хаоса! — Она оскорблено фыркнула. — Если бы я был злым, то тогда, я бы щёлкнул когтями и взорвал голову Твайлайт. Это разумеется в моих силах, но совершенно вне моей природы. — улыбнулась она. — Хаос — это перемены. Это избавление от статуса-кво. Хаос — это изобретательство. Это искусство! Это неопределенность. Это риск. Это взмах крыла бабочки, движение электрона, и химические реакции в твоём мозгу. Без хаоса, жизнь станет обыкновенной, никогда не меняющейся рутиной от рождения и до смерти. Я манипулировал и досаждал расе пони… и зебрам… и грифонам… и ещё множеству других рас… чтобы вынести их из однообразности.

— Ну, война точно стимулировала инновации, но я бы не назвала их хорошими. А что касается хаоса в Пустоши…

— Да… — сказала она, нахмурившись. — Я признаю, когда началась война, я был весьма счастлив. Конечно, не всё шло по плану, но со всем небольшим раздором, который создавали пони и зебры, они бы скоро вернули большого Дискорда, чтобы поставить всё на свои места! Даже после того, как Солнечный Круп предала меня забвению. Вот только, как ты и сказала, война стимулировала нововведения… в направлении к плохому концу. До того, как я это понял, милая маленькая Луна приковала меня, чтобы питать её военную машину, и явно бескрылая Твайлайт, её друзья, и старый учитель геологии делали всё, чтобы помочь Лунной Попке превратить Эквестрию в самую упорядоченную катастрофу, которую видала эта планета. Я был бы довольно впечатлён, не будь это всё так неправильно.

Это было ещё мягко сказано. Интересно, знал ли он, что именно натворила Луна. До того как я успела спросить, он продолжил говорить.

— Так или иначе, война начала становиться всё более и более жестокой и всё менее и менее весёлой! Война, без сомнения, худший вид хаоса, из всех! Война, настоящая, жестокая, без ограничений, та, которую они воевали, кончалась только смертью. Смерть чередуется разложением. Я, в худшем случае, делал пони несчастными. Несчастье, может быть, и плохо, но по крайней мере в конце дня ты жив. — Она закрыла глаза. — Когда бомбы упали, я почувствовал тишину во всех концах мира. Я рыдал, Блекджек. Я знаю, ты мне не поверишь, но я плакал.

Если он притворялся, то делал он это чертовски хорошо. Всё же… думать, что война — это плохо не значит, что ты хороший, это лишь значит, что ты не плохой.

— Если твой хаос так хорош, — поинтересовалась я, — почему Селестия и Луна превратили тебя в камень на тысячу лет, а Твайлайт и её подруги снова вернули тебя туда, когда ты выбрался?

— Ох, что ж, — сказала она пренебрежительно. — Это потому, что хаос — Злоооо, не так ли?

Она неодобрительно посмотрела на копыта, которыми размахивала перед лицом.

— Без пальцев, болтание чувствуется совсем не так. Так или иначе, но стоило только приглядеться к ним повнимательней и ты понимал, что Селестия и её друзья являются, или по крайней мере были, «Законопослушно-добрыми»[14]. Даже дорогая Пинки была огорчительно предсказуема. Что, разве у них не было достаточно порядка? Порядок ради порядка, это не выгодно. Это застой. Вспомни свой дом, Блекджек. Стойло Девяносто Девять, и Эквестрия. Оба были основаны согласно хорошим, упорядоченным правилам, но через некоторое время, «хороший порядок» гниёт. Порядок становится важнее, чем благо, и единственные изменения, это извращение и разложение первоначальных идеалов. Я надеюсь, ты понимаешь это, Блекджек. — На мгновение, он стал странно серьёзен. — В Исследовательском Центре Гиппократа, ты сказала, что в Пустоши было достаточно хаоса, и сказала, чтобы я стал лучше. Я понятия не имел, о чём ты говорила, до тех пор пока я не осознал, что ты действительно освободила меня… но ты надеялась, что я стану более порядочным. Конечно, так я и сделал!

Он внезапно наклонился ко мне, ухмыльнулся, и потёр копытом мою гриву. Я посмотрела на него, он отодвинулся и покашлял.

— Ну, как бы мило это ни было, ты освободила Бога Хаоса, и приказала ему повиноваться законам, или чему-то там ещё, ты делала это потому что считала, что это хорошо. И если посмотреть на весь тот жалкий хаос, с которым ты встречалась, я думаю, что нельзя винить тебя слишком сильно. Ты делала хорошие дела и сеяла беспорядок, но ты ещё не получила искру в своей голове, которая связывает эти две вещи. Осмотрись повнимательнее. — Она взмахнула своим копытом по широкой дуге. — Весь этот город — доказательство неизменного упадка и застоя, он воплощение того, что случается, когда порядок заходит слишком далеко. И это даже не упоминая того, что находится под ним…

— Когнитум хочет восстановить город. Сделать всё таким, каким оно было раньше.

— Когнитум хочет застоя. Она желает чтобы мир застыл в том состоянии, в котором, по её мнению, ему следует находиться, желательно, с ней во главе. Смешно, но обычно в этом и суть, — сказал Дискорд с мрачной улыбкой. — Ох, я не сомневаюсь, что это было бы удобно, для большинства. Лишения это противоядие от послушания. И я уверен, что ты найдёшь его довольно таки неудобным. — Она вздрогнула. — Весь мир стал бы звёзднометаллической гробницей или Стойлом Девяносто Девять.

Я, вне всяких сомнений, могла разделить с ним это чувство.

— А Пожиратель? — Земля медленно задрожала, и по бетонным стенам пробежали трещины. О, как же я сейчас желала зажмуриться. — Ненавижу это место.

— А ты подаёшь надежды, хоть и относишься к семейству лошадиных, — хихикнул Дискорд, а затем задумался. — Обождите чутка…

Бу моргнула.

— Фто такое, Дискод?

Бу моргнула, и её глаза вновь стали глазами Дискорда.

— Если моё ощущение важности момента всё-ещё работает точно… — Она подняла ногу, смотря на неё так, будто бы проверяет ПипБак. — На нас должны напасть вот прямо… сейчас!

Я напряглась, и проверила, что твориться позади меня. Ничего, за исключением пустого тоннеля. Я пристально посмотрела вперёд. То же самое. Я окинула взглядом озадаченную белую кобылу.

— Или возможно… сейчас!

Я вновь напряглась. И снова ничего не произошло. О как же я хотела одарить её глупым взглядом.

— Хм. — Она трясла ногой, будто бы её били судороги, а затем поднесла её к уху. — Похоже моему ощущению нужно заменить батарейки.

Стена взорвалась во внутрь градом из труб, кабелегонов, и каменных обломков, когда огромное изогнутое жало пробило в ней дыру, прямо сквозь бетон и его начинку. Кабели щёлкали и трещали, а в тоннель хлынул пар, когда мои пальцы выщелкнулись, и поймав его зазубренный кончик, с трудом отвели в сторону, и оно пропахало глубокую борозду в находящейся позади меня стене. Казалось, будто вокруг меня весь тоннель распадался на части, и я надеялась лишь на то, что Дискорд убережёт Бу от судьбы быть раздавленной или сваренной живьём, пока трубы разваливаются на части. Огромное жало, которое несомненно было длиннее моего тела, дернулось назад из проломленной им дыры.

Когда оно отодвигалось назад, моя рука застряла меж двумя хитиновыми зубцами. И с лёгкостью, с какой вытаскивают банку Силоса, я была выдернута сквозь новый пролом в очередную глубокую расселину, в дюжину футов шириной, и несколько сот футов глубиной. Сломанные трубы вздымались в воздух, разбрызгивали холодную воду, превращавшуюся в настоящий туман вокруг огромных арматурных блоков. Тут и там, расселина была соединена мостиками из разрушающихся водопроводных труб, спутанных проржавевших проводов, там была даже одна ветка метро, или две. Камень разрушился, оставляя бетонные трубы торчать в воздухе. Маленькие белые пылинки душ двигались от одной стены к другой, подобно призракам проходя сквозь твёрдое вещество. Изгиб находящейся подо мной шахты защищал меня от непосредственного купания в зелёном свечении ХМА, но вся расселина была залита её отраженным светом. Включив крылья, я рванула прочь от жала.

Оно было прикреплено к похожему на скорпиона существу, которое выглядело так, будто кто-то, кто никогда не видел раньше скорпиона, получил его неясное описание и был настолько захвачен общим представлением о нём, что торопливо ринулся строить самого большого скорпиона всех времён… пренебрегая при этом такими обыденными вещами как пропорция, симметрия, и проверка собственной работы на ошибки. Девять ног слева, шесть справа. Дюжина глаз различных форм и размеров разбросанных по поверхности того, что можно было бы назвать головой. Жвала и клыки, которые зачем-то были длинной с меня, и отчасти походящая на руку клешня на одной конечности, в то время как другую венчал похожий на скорпионий хвост выступ, завершали образ представшего передо мной уродливого чудовища. Пока я неподвижно висела в воздухе, подмечая все его особенности, монстр повернулся, цепляясь боками за потрескавшуюся стену, и оглушительно завизжав, уставился мне в лицо.

«Хорошо. Я смогу это сделать».

Я, отлетая от чудовища, начала собирать Искупление… а затем замерла.

— И во что мне стрелять? — А затем, врезалась спиной в находящуюся позади меня стену, и осознала, что несколько дюжин футов, это даже близко не достаточно далеко от этой штуки! Его тело рванулось вперёд, когда оно, целясь в меня, вогнало свой хвостоподобный выступ в пролом. Я рухнула вниз, и жало протаранило стену в нескольких футах выше моего рога. — Хорошо! План Б — стреляй во всё что видишь!

Я решила начать с глаз, и принялась петлять вокруг этой штуки, выцеливая не похожие друг на друга сферы.

«Как только оно ослепнет, я смогу вернуться обратно в тоннель к Бу, ведь так? А затем мы спешно продолжим свой путь».

Каждая сфера взрывалась подобно прыщу… лишь для того, чтобы превратиться в еще большее число черных глаз.

— Ой да ладно! Ты тоже регенерируешь?

Я, вытащив кулон с лунным камнем, устремилась к чудовищу, и это, скорее всего, было ошибкой! Похожая на руку клешня оттолкнула меня, и схватив за крылья, потащила к неимоверно клыкастому, чавкающему отверстию, служащему этому чудовищу ртом.

Забавно, насколько паника способна упростить телепортацию своего четверть тонного тела, чтобы оказаться подальше от его хватки. А что такого, я была столь напугана, что даже с трудом осознала нанесённый моему мозгу сокрушительный удар. Я не могла его ранить. И не хотела рисковать, пытаясь к нему приблизиться. Мои запасы энергии, которых осталось лишь на три минуты, таяли с каждой секундой. Чудовище было довольно-таки большим, возможно, оно не сможет карабкаться вверх слишком быстро? Я могла лишь надеяться, что это так, когда летела вверх по расселине, преследуемая скорпионоподобной мерзостью.

Несколько секунд всё выглядело так, будто я была права. Несмотря на все свои ноги, оно даже близко не могло сравниться со мной в скорости передвижения. Я могла отвести его прочь, облететь по кругу, и добраться до тоннеля в который оно не пролезет. Мне было это по силам. Я… огромное существо казалось разбухало с громким влажным рыгающим звуком. А затем, из его пасти извергнулся бурный поток, состоящий из кусочков красной плоти и исходящей паром жидкости, устремившийся прямо в меня. Я метнулась в укрытие, которым послужил раскачивающийся отрезок железнодорожных путей, что подобно кишкам были натянуты поперёк пролома. На них, каким-то непонятным образом, удерживались проржавевшие останки железнодорожного состава, чьи безбортовые грузовые платформы были заполнены неустойчивыми грудами ящиков. Я наблюдала за тем, как мясной поток разбился о него, плеща в обе стороны, и дождем полился вниз. Я сжалась на одной из платформ, и схватив крышку лежащего неподалёку ящика, подняла её над собой, дабы защититься от того кровавого месива, что разлетелось достаточно далеко чтобы попасть по мне.

— Уфф, это было близко, — сказала я после того как прекратились влажные шлепки и всплески. Я опустила крышку и внимательно посмотрела на прилипшие к ней потроха.

Красная кочка ритмично сокращалась, затем выпузырила из себя полудюжину открывшихся глаз. А два выросших мясистых усика, обвились вокруг моих рога и шеи, и как только оно подтянуло себя поближе, огромный, наполненный зубоподобными выступами, рот, попытался вцепиться в то немногое, что осталось от моего лица.

— Да ты должно быть надо мной издеваешься! — прокричала я, поднимая руки, и отдирая от себя эту штуку. Мясистая масса дрожала под моими металлическими пальцами, но я, разорвав её надвое, размазала обе половинки о ящик. — Ну вот… с этим покончено! — произнесла я, пристально смотря на покрывающую мои руки красную жижу.

Жижа мелко задрожала и вырастила крошечные рты, заклацавшие на меня зубами. Я, в течении трёх секунд, пялилась пялилась на это, а затем швырнула её в сторону поезда!

— Я ухожу! Ухожу, ухожу, ухожу! Неумирающая плоть — это мой передел!

К несчастью, эта сфера была не единственной. С обоих концов состава в мою сторону полз настоящий рой этих созданий. Некоторые из них, подобно своему родителю, быстро бежали на хитиновых ногах, другие шлёпали на конечностях-щупальцах, а третьи летали на мясистых перепончатых крыльях. Надо мной находились массивные камни, по некоторым из которых сейчас тоже ползали эти мерзостные штуки.

И несмотря на то, что Искупление было превосходным огнестрельным оружием, оно, тем не менее, не являлось идеальным выбором для борьбы с целой тучей противников. А заодно, мне не хватало моего счастливого амулета — Бу.

— Проклятье! — выкрикнула я, впечатывая копыта в неповреждённый, перевёрнутый ящик, гадая при этом: а смогу ли я долететь до дыры, через которую попала сюда, и не проблеваться при этом.

Крышка ящика развалилась, и десятки двенадцатимиллиметровых полуавтоматических орудий рассыпались вокруг моих копыт, и каждое, до сих пор, было завёрнуто в полупрозрачную пластиковую плёнку. Схватив одно из них, я сорвала с него упаковку, и уставилась на пистолет, а затем, оглядевшись вокруг, осознала, что этот состав занимался перевозкой военного снаряжения.

Я могла бы поцеловать Дискорда настолько крепко, что её копыта… минуточку… нет. Это было бы странно. Обнимашек будет вполне достаточно. Я принялась рыскать по окружающим меня ящикам в поисках боеприпасов. Гранат. А лучше всего — огнемёта. Я сомневалась, что хорошо прожаренная в огне плоть будет восстанавливаться. Одно из пауконогих существ запрыгнуло мне на спину, и принялось вонзать в мою шею свой серебристый хоботок. Я пролевитировала к нему кулон, и оно, завопив, отбежало на расстояние, достаточное для того, чтобы я, схватив его за ногу, размозжила эту мерзость об платформу. Некоторые мелкие создания, сцепляясь друг с другом, сливались во всё более и более крупных существ.

— Ну же! Где эти чёртовы патроны? — вопрошала я, бегая от ящика к ящику. Здесь было достаточно оружия чтобы вооружить каждого пони в Пустоши, и оставить ещё немного про запас. К сожалению, универсальных патронов так и не придумали. Я нашла патроны калибров:.22, 357, 5.56, 308, и боеприпасы для анти-мех винтовки, но вот ни каких патронов 12.7 мм., гранат, или бочек с огнемётным топливом здесь не было. Пробегая мимо ящиков с амуницией я выгребала из них столько боеприпасов, сколько могла. В данный момент, я заберу все патроны, и позволю ПипБаку разложить их по типам.

На меня шлёпнулось ещё две кляксы, одна — волокнистая масса с крючковатыми конечностями, запуталась в моих крыльях, а другая начала полосовать своими похожими на косы клинками мои ноги и круп, разрезая броню. Ну хорошо, Это вывело мое «ох, нихуя ж себе» чувство на новый уровень. Я со всей силы дала уродливому нечто сдачи, отталкивая его прочь, а затем перекатилась, расплющивая волокнистую массу на крыльях, как напившегося кровью клеща. Оно продолжило корчиться у меня на спине, но с помощью магии, я сняла это с себя и перебросила через край платформы. Тупая боль в голове сделала меня чуть более осведомлённой о том, что я перенапрягла свою магию, но я отбросила это в сторону. С повреждениями мозга я разберусь позже. Существо с конечностями-косами вновь бросилось на меня, но три мощных удара копытами отбросили его назад. Однако, грубой силой прикончить эти штуки не удастся.

А потом, я заметила <b>его</b>. <b>Он</b> лежал внутри убежища, которым стал для <b>него</b> лежащий на боку ящик МВТ. Возможно, это была игра света, или стресс, но мне представилось, что <b>его</b> подсвечивает сияющий золотом луч. Без колебаний, я метнулась к ящику, и с ликующим хихиканьем, подхватила <b>его</b>. Помповый дробовик АФ-84 Стампед. В мгновение ока, я разорвала укрывающую его полупрозрачную обёрточную бумагу, втянула в себя едкий запах смазки, и выщелкнула барабанный магазин. А затем выбрав в ПипБаке тип боеприпасов, зарядила дробовик патронами с красной каймой. И с явно маниакальной ухмылкой на лице, прошептала:

— Пожалуй, я буду звать тебя Громобой.

Кошмар с конечностями-косами вновь бросился на меня. Я поднялась, потянулась, и схватила его опускающиеся конечности. Затем, три пылающих зажигательных пули прожгли шкуру твари, и уродливую зубастую пасть. Началась реакция воспламенения, и за считанные секунды омерзительное нечто, сперва понежившись в уютненьком пекле, превратилось в обуглившуюся тушку. Монстры замерли по всей длине состава, а я улыбалась, самой широкой из всех возможных улыбок. Ведь, как бы там ни было, теперь я могла их убить!

Я, впав в огненное безумие, хватала чудовищ руками, и испепеляла их зажигательными патронами. Это была моя сильная сторона — ближний бой. Мне было наплевать, на их зубы, настолько острые, что разрезали сталь, и на когти, и на то, что все они были единообразно-ужасными. Я могла их убивать. И если я могла их убивать, то могла победить. А если я что-то могла, то я это делала.

Не то чтобы с моей манерой сражаться не было некоторых трудностей. На платформах было более чем достаточно неразорвавшихся боеприпасов, чтобы сделать безрассудную стрельбу столь же опасной для меня, какой она была бы для них. К тому же, мои неустанные прыжки и стрельба не делали импровизированный мост более надёжным. В дополнение ко всему, я находилась здесь, на верху, а Бу, с большей частью моих драгоценных камней, осталась внизу. Я набрала полный рот затхлых гранатов, являвшихся моим последним резервом, пока перезаряжала дробовик стреловидными пулями, чтобы чуть сильнее разрывать чудовищ, перед тем как их сжигать, переключаясь между магазинами при помощи встроенной в ПипБак функции инвентаря.

Не раз мне приходилось отбегать от ящиков с горящими боеприпасами, разлетавшимися повсюду, как рой жалящих пчёл. Там были как минимум несколько гранат, которые подбрасывали горящие куски ящиков и чудовищ в воздух, заставляя поезд трястись и тревожно раскачиваться. Тем не менее, я впала в состояние полного спокойствия. Выстрелить. Прыгнуть. Пнуть. Взрыв. Бег. Нырок. Перезарядка. Схватить. Размозжить. Выстрелить. Выбросить. Улыбнуться. Отступить. Выпад. Уклонение. Выстрелить. Заблокировать. Крутануться. Растоптать. Крутануться. Перезарядка. Выстрелить. Рассмеяться.

Враги, с которыми я могла драться без моральных дилемм. Противники, которые были прямой угрозой для меня и моего жеребёнка, и которых я могла убивать без чувства вины. Не имело значения, где я была. Это был момент, в котором, на несколько маниакальных, магических секунд, я была жива, от рога до копыт, металлических или нет. Это было веселье. Это был секс. Это была жизнь!

Потом я крутанулась и замерла. Передо мной стоял пони… но не пони. Четыре ноги. Два глаза, как если бы один был чёрной пуговицей, а другой молочным гнойником. Без рта, просто притуплённая мордочка и два выпуклых, выглядевших расплавленными, уха. Бордовая шкура напомнила мне о гулях, но она была менее гнилой и более больной. Грива и хвост этого существа состояли больше из усиков, нежели из волос. Самым отвратительным был шрам, как кьютимарка на его боку. Я колебалась несколько секунд, когда ещё одна пони-подобная штука вошла в моё поле зрения. Потом третья. Взглядом метаясь между ними, я ждала, пока их рты не откроются и не обнажат бесчисленное множество зазубренных клыков… в любой момент… любой момент…

Но этого не произошло. Они просто сидели там, сжавшись, с опущенными головами, растерянно смотря на меня. Откуда они вообще появлялись? Я огляделась, но за исключением пыли и опилок внизу, всё было неподвижным.

— Ладно. Ну… тогда… просто не подходите… — сказала я неубедительно, отступая от них. Они не были враждебны, по крайней мере пока что, тогда зачем убивать их? Мне нужно было найти несколько самоцветов и вернуться к Бу до…

Состав затрясся под моими копытами, и я, оглянувшись, посмотрела на дальнюю стену. Скорпионо-крабовая штуковина наконец-то добралась до моего яруса. Внезапно мой супер потрясный дробовик начал казаться мне удручающе неподходящим. Хвост-жало чудовища потянулся к прогнувшимся над проломом путям, и, обвившись вокруг них и открытых платформ, решительно дёрнул их вниз. Вытянув клешне-руку, оно схватило платформу, и, подобно огромному метательному ножу, кинуло её в меня, осыпав градом из металлических ящиков. Внезапно, колёса платформы, на которой я находилась, заскрипели, и состав начал катиться в сторону чудовища.

— Ох, да ты, должно быть, надо мной издеваешься! — прокричала я, когда оно схватило, и швырнуло в меня, очередную платформу.

Со всем этим сыплющимся с верху мусором, мне пришлось прилагать огромнейшие усилия чтобы, находясь в воздухе, не врезаться во вращающиеся куски стали. В воздухе я была отнюдь не Реинбоу Деш. Скорее уж — Эир Макинтош. Я побежала прочь от этой мерзости, в то время как оно продолжало кидаться платформами. Взглянув назад, на пониподобных существ, я наблюдала, как некоторых из них беспомощно падали в глубины шахты, в то время как другие были пожраны чудовищем. Но сейчас я беспокоилась о гораздо более насущных проблемах, в то время как в меня снова и снова врезались обломки. Против этой штуки мне нужно использовать что-то мощное. Что-нибудь наподобие анти-мех винтовки. Или скорострельного пулемёта с бронебойными патронами. Или автоматического гранатомёта. Или…

Длинный серый футляр впечатался мне прямо в голову с такой силой, что я кувыркнулась вперёд, перекатилась, и остановилась, усевшись на круп, крепко прижимая к себе повинный в этом контейнер.

— Аааай! — прошипела я, скрипя зубами. И вот так всегда, ну почему меня ударило именно… я задумалась, и уставилась на находящуюся перед лицом табличку. «Ракетная установка многократного использования Тип-4».

Если я когда-нибудь снова увижу этого кривозубого сына хаоса вне тела Бу, то поцелую так, что его олений рог… обычный рог… да без разницы какой!.. просто-напросто отвалится. Ящик был настолько тяжёл, что мне с трудом удалось приподнять его магией, поэтому я подняла его руками, и воспользовавшись магией открыла защёлки, не забывая при этом бежать/лететь/падать в направлении «прочь от этого чудовища». Внутри, на подкладке из вспененной резины лежала вещь, ещё более прекрасная, чем мой Громобой: полутораметровая пусковая установка, и три ракеты метровой длинны. Я закрепила две из них под крыльями, наблюдая за тем, как уровень моей энергии упал ниже пяти процентов.

Я, зарядив ртом ракету, и закусив спусковой крючок, взвалила пусковую установку на плечо, уперев её в шею, и, развернувшись, посмотрела сквозь прицел на многоглазую морду чудовища. Ракета, издав тихое «пуф», сопровождаемое смертоносным шипением, промелькнула в воздухе и взорвалась… ну, ближе к заднице существа, нежели к его голове, но близко тоже считается, если дело касается подков, гранат, и ракетных установок! Взрыв заставил чудовище пошатнуться, и следующая платформа врезалась в него до того, как оно сумело поймать её клешнёй и бросить в меня. Это дало мне достаточно времени чтобы зарядить вторую ракету. Я подготовилась, и выстрелила. На этот раз, ракета легла более точно, попав в тело твари, и, взорвавшись, вырвала из неё кусок кровавой массы, размером с пони. Как я заметила, оно начало регенерировать, но даже этому чудовищу потребуется время, чтобы зарастить такую дыру.

«Я смогу это сделать. Смогу».

Я помчалась вдоль платформ, прочь от монстра, заряжая в пусковую установку третью ракету.

«Пришло время покончить с этим!»

Крутанувшись, я выпустила третью ракету в пасть чудовищу!

Оно подняло одну из платформ, и ракета, врезавшись в неё, взорвалась, не причинив ему ни какого вреда, а в воздух взлетели огромный шар огня, и бесчисленные горящие ящики.

«Ну хорошо, я, скорее всего, смогу это сделать».

Я бежала вдоль падающих и сдвигающихся ящиков, осыпаемая, замедляющим меня, градом ударов.

— Ракеты! Ракеты! Где же эти ракеты? — кричала я, медленно отступая. Пылающие ящики обрушивались на меня сверху, от моей же собственной ракеты — Дискорд! Если ты меня слышишь, ударь меня по голове ракетой, пожалуйста! Или сразу тремя! Моя голова это выдержит!

Хаотически доставленный ящик ракет сильно ударил меня по голове, тем не менее, я сумела подобрать несколько прокатившихся мимо моих копыт снарядов. Сложность заключалась в том, что сейчас чудовище знало, что я могу его ранить. Оно блокировало каждую выпущенную ракету, либо клешнерукой, либо бросая в них обломки, отклоняя большую часть энергии взрыва. А до того, как я успевала зарядить новую ракету, чудовище было способно не только на регенерацию, и вскоре, даже я не могла опережать его, одновременно перезаряжая пусковую установку и уворачиваясь от ящиков.

Большинство катящихся платформ были сейчас объяты пламенем, и казалось, что меньшие взрывы не сильно-то и заботят это уродство. Бесчисленное количество военного имущества было потеряно в провале. Пытаясь выиграть немного времени, я магией бросала в него гранаты, сразу же, как только они прокатывались мимо, но несколько попавших в него гранат нанесли ему не больше вреда, чем отраженные ракеты. Мне нужно разнести его на кусочки, а не наносить раны. Чудовище взревело, а секунду спустя, из глубины, ему ответил многоголосый рычащий хор, заморозивший ту кровь, что у меня ещё осталась. Если на подходе было ещё больше этих штуковин…

Нет. Я не могла ждать. В данный момент у меня осталось всего три процента энергии. В воздухе я могла продержаться ещё, примерно, минут пятнадцать, если конечно включу эту функцию. Не могла летать. Не способна телепортировться дальше, чем на несколько футов. Не могла ударить чудовище достаточно сильно, чтобы сразу прикончить. Я была… нет! Я могла его победить. Могла! Мне просто нужно ударить его достаточно сильно… как в случае с лодкой. Мне нужна лодка, которую можно сбросить на эту проклятую штуку. Или, возможно… Я ухмыльнулась, и перекинув пусковую установку поперёк спины, а пустой ящик разместив между крыльями, начала собирать гранаты, сигнальные ракеты, и абсолютно всё, что могло взрываться. В меня продолжали лететь платформы, но я не давала отпор чудовищу. Это просто заставило его бросать платформы ещё быстрее, от чего весь состав начал двигаться со всё увеличивающейся скоростью. Хорошо.

В конечном счёте, груз на моей спине начал меня замедлять, а чудовище подтягивало меня к себе всё ближе и ближе. Оно начало обрушивать на платформу своё жало, и мне пришлось метаться вправо, и влево, дабы не быть сокрушенной, подобно грузовым ящикам. Ну давай. Это должно скоро произойти. Скоро. В любую секунду… ага! Я, бросив взгляд через плечо, вытащила телекинезом чеки из шести находящихся сверху гранат, а затем, взбрыкнув, сбросила со спины ящик, и лягнула его. Секунду спустя, гранаты взорвались, покрывая существо густым облаком дыма, и поджигая его. Благодаря молотящей воздух клешне, опрокидывающей в расселину платформы, и дико метающемуся из стороны в сторону хвосту, я знала, что чудовище не было убито взрывом. В то время как молотящие воздух конечности монстра продолжали разгонять дым, я надеялась увидеть хотя б…

А затем из тоннеля вылетел локомотив. Полу летя, полу падая, он мчался прямо на чудовище. Включив крылья, я взмыла в воздух с последней платформы. Подобно стамеске по которой бьёт молоток, платформа срезала протянутую клешнеруку, а затем пробила тело чудовища. Милисекунду спустя, локомотив, с чудовищным грохотом, протаранил эту мерзость, расплескав её по стене. Ну а я, для ровного счёта, послала ракету не в монстра, а в каменную стену под ним. После чего, вся эта мерзкая, окровавленная, объятая пламенем гадость рухнула в расселину, увлекая за собой перекинутые через неё железнодорожные пути. А я наблюдала за её падением…

А затем присоединилась к ней.

Мне едва хватило энергии на то, чтобы направив себя в сторону стены, замедлить падение, включив пару раз талисманы, и вытянув руки, вцепиться в неё, ради всего, что мне дорого. Оставляя пальцами глубокие зазубренные борозды в камне, я неостановимо падала в бездну. Я продолжала цепляться за стену, падать, и снова цепляться за стену, надеясь лишь на то, что приземлюсь где-нибудь неподалёку от Бу, Дискорда, и находящихся у них красивых, вкусных драгоценных камней. В конечном итоге, мой путь закончился возле зева какой-то сточной трубы, много ниже того яруса, на котором осталась Бу. И у неё не было ни какой возможности добраться до меня…

Указатель уровня моей энергии вспыхнул, замерцал, и потух, оставляя меня в глубинах, где никто… ни Бу, ни Когнитум, Ни даже Рампейдж или Легат, не смогут меня найти.


* * *

Не знаю как долго я там пролежала, слушая, как что-то капает и булькает, ведь остатков моей энергии едва хватало на то чтобы поддерживать работоспособность одного уха. Не раз я слышала эхо чьих-то шагов, рева, щелчков и треска. Не раз под моим телом дрожала земля, и я слышала как камни рушатся в глубины. Также я слышала и голоса. Мягкие, почти робкие, поющие внутри меня. Изредка, ощущала тепло души-пылинки, когда она двигалась сквозь меня. И время от времени, чувствовала, как шевелиться мой жеребёнок, маленькое напоминание о том, что я не могу позволить себе вечно лежать на этом уступе. Но сейчас, я ничего не могла сделать. Моей единственной надеждой было то, что Дискорд, с его безумными хаотическими силами, сможет найти меня прежде, чем это сделает другой монстр.

Минуты превращались в часы пока я лежала там слепая, беспомощная… а тишина поглощала меня в то время как расходовались последние капли энергии… И разве можно винить меня за то что я начала грезить?


* * *

Мы с мамой сидели за кухонным столом. Я поила дочку молоком из бутылочки, а мама тихонько укачивала её братика, дремлющего в её объятиях. Было ранние утро, но мама проснулась вместе со мной, потому что близнецы опять разбушевались. Она всегда так делала, даже, если это плохо сказывалось на её сне и, как следствие, дне.

— Она такой проглот, — тихо пробормотала я, смотря, как тёмно-синяя кобылка снова прикладывается к бутылочке.

— Все дети такие, — ответила Мама, а затем, насмешливо улыбнувшись, добавила: — Ты и сама была не лучше. Если не хуже.

Я скептически фыркнула, а она рассмеялась в ответ.

— Так и было. Уж в молоке ты себе никогда не отказывала. А как ты добралась до папиного яблочного сидра, до сих пор ума не приложу.

— Ну мне это не сильно навредило по крайней мере.

Я посмотрела в лицо дочери и причесала ей гриву от кончика её маленького рога.

— Спасибо, что ты со мной, мама. Даже если ты и не со мной вовсе….

— Жаль, что это так.

Она внимательно рассматривала внучка, завернутого в одеяло.

— Но это же не значит, что я не могу немного поиграть в бабушку?

— Думаю, что — да, — сказала я и посмотрела в окно, на Эквестрию, которой давно уже не было.

— Это ведь не обычный сон? Обычно мне сны не снятся.

Она посмотрела на меня зеленовато-голубыми глазами и улыбнулась, а затем снова опустила их к внучку.

— Мало у кого есть такой опыт в играх разума, как у тебя, Блекджек.

По её щекам потекли слезы.

— У тебя такие чудесные дети.

— Кто же ты? — спросила я, когда моя дочь перестала пить и начала плакать. Я положила на свою спину полотенце, и нежно начала помогать дочери срыгнуть. Мой взгляд так и не встретился со взглядом матери, так как она продолжала укачивать моего сына. Мне срочно нужно было придумать пару имён. Правда я понятия не имела сколько на свете существует карточных игр.

— Просто ещё один призрак. Ты ведь их собираешь, Блекджек? — спросила она с кривой улыбкой. — Лакуна. Эхо. Ты тянешь к себе прошлое. Ворошишь его секреты. Тащишь всё это за собой в будущее, нравится тебе это или нет.

Она причесала гриву красного земнопони с лицом полным страдания.

— Нравится ли нам это или нет.

За окном грянула мощная вспышка энергии, превратившая мать в черный силуэт. Меня это не напрягло. Надо сказать, что я уже стала экспертом по кошмарам и ужасам.

— Ты — одна из неупокоенных душ прошлого?

Она немного поколебалась и утвердительно качнула головой. Мир за окном полыхал пожаром. Он не достиг нашего дома. Пока еще. Но аннигилирующая волна энергии неслась к нам на встречу.

— Откуда вас столько в Ядре?

Дом разнесло в щепу беззвучной волной, сметающей все на своем пути. Тем не менее мы остались нетронутыми. Это ведь был всего лишь сон, в конце концов. Но тут моему взгляду предстала картина: моя соседка — Миднайт — лежала на свой лужайке. Из нее появилась крупица света, которая уже было направилась наверх, к небесам, как вдруг что-то потащило ее обратно к руинам дома, обратно к маленькой коробочке с надписью: «Отпугиватель вредителей Роузлак». Едва различимый крик донесся до нас.

— Оно нас притягивает. Изо всех краев Эквестрии. Изо всех частей света, — просопела она. — Можешь себе представить каково это? Умереть… но без возможности упокоиться с миром? Нас затянуло сюда этими серебряными кольцами. Мы тут пленники, как и ты.

— Но почему?

Моя дочь легонько срыгнула, но ее не стошнило мне на спину. Мамин совет добавить немного риса в молоко таки сработал.

— Почему оно вас сюда притягивает?

Я знала как: серебряные кольца. Но в чем была самая суть всех этих ухищрений?

— Я не знаю. Возможно, потому что может. Оно нас не пожирает. Ему мы не нужны. Тем не менее оно нас притягивает и не отпускает, — тихо произнес силуэт. — Возможно, мучая нас оно получает удовольствие. А может оно считает, что защищает нас от того света. Оно не может получить нас всех. Я всё жду того момента, когда моя сестра ко мне присоединится… и страшусь, что чаша сия её не минует…

Она печально опустила голову.

Сестра? Но…

Она прикрыла мне рот копытом, чтобы я не смогла задать вопрос.

— Я пошлю тебе подмогу, Блекджек. Пожалуйста, сделай то, что должно. Выберись отсюда. Позаботься о детях.

— Кто ты? — шепотом спросила я. По моим щекам струились слезы.

— Та, кто знает каково это заслуживать страдания, — так же шепотом ответила она. Свет вокруг нас начал угасать. Силуэт взял у меня дочь.

— Я пригляжу за твоими детьми, пока ты не вернешься.


* * *

Кто-то пытался затолкать мне в рот что-то твердое. Я пощупала это языком и, почувствовав пряный вкус рубина, разжевала, и проглотила. В ту же секунду, мои внутренние системы снова пришли в действие.

— Ох, спасибо, Бу… — сказала я, когда мои глаза зарябили, и вернулись к жизни.

Перед моими глазами предстал пятнистый, бросающий в дрожь мерзосте-пони. У него был лишь один глаз — тёмно-бордовый шар на левой половине лица. И лишь тот факт, что его метка на Л.У.М.-е была синей, заставил меня воздержаться от применения магических пуль. За ним находился пони с недоразвитыми перепончатыми крыльями, держащий второй камень своими усами, состоящими из переплетшихся усиков. А за ними находилось ещё больше этих существ, каждое их которых держало по маленькому драгоценному камешку. Я левитировала их к себе один за другим, поедая и тем самым подзаряжая свои батареи, в ожидании, что эти существа сделают тоже самое и со мной. Но они не сделали. Они просто стояли и пялились на меня своими не сочетающимися глазами.

— Эм… спасибо… — неуклюже пробормотала я. — Вы меня понимаете?

В качестве ответа, они уставились на меня.

— Вы… можете отвести меня к Бу и Дискорду?

Образующие молчаливый табун пони развернулись, чтобы внимательно посмотреть друг на друга, а затем начали беспорядочное движение вверх по канализационной трубе. Один из них остановился, и обратил ко мне свой немигающий глаз.

— Ну хорошо. Уже иду. — Я с трудом пробиралась вслед за ними, едва помещаясь в трубе, из-за своих крыльев.

Мне пришлось положиться на то, что они знали куда мы направляемся. Труба вывела нас в расселину, приведшую в частично обвалившееся метро, выведшее к оползню. И всё это время я проходила мимо всё большего и большего количества мерзос… странных штук. Многие из них выглядели как пони, но я заметила и других, похожих на грифонов, зебр, и даже адских гончих. Они просто стояли, или бесцельно блуждали. Время от времени, кто-нибудь из них оступался, и падал, разваливаясь на части, как свежие понячьи какашки. Из образовавшейся массы вылетала светящаяся пылинка, и уносилась прочь. А кровавое желе превращалось в пауков, скорпионов, или других быстробегающих существ, которые совершенно случайно разбрызгивались по полу Громобоем. Однажды, я наблюдала за тем, как пылинка-душа скользнула в лужицу кровавой слизи, которая после этого приняла форму странного крошечного грифона.

Плоть и душа, но без разума, а без души они превращаются в чудовищ.

— Но почему? — озадаченно спросила я. Даже у маленькой фиолетовой пони в моей голове не было на этот счет ни каких мыслей.

А затем я услышала чудесный, знакомый голос, доносящийся из глубины прохода:

— А ты увеен, што Бвэкжэк падёт этай даогой? — спросила Бу, её отдалённый голос доносился откуда-то сверху. Я открыла рот чтобы закричать, а потом закрыла, и пристально осмотрела тоннель. Поблизости, вполне могут находиться «живые» существа. Чтобы добраться до Бу и Дискорда, мне необходимо найти путь наверх.

— Ох, осмелюсь сказать, что она уже очень скоро окажется поблизости. Когда для этого настанет впечатляюще-подходящий момент, — ответил Дискорд, её голос отдавался в тоннелях тихим эхом. — Она настоящий мастер, на подобные вещи. Это действительно полезный, и весьма раздражающий, перк если ты любишь появляться в последний момент, и спасать положение.

— Ты такой стванный, Дискод, — обиженно произнесла Бу. — Всё, сто ты гаваиш, ни имеет смысла.

— Ох, а какое веселье в том, чтобы был смысл, милая кобылка? — ласково ответил Дискорд, и её сдержанный тихий смех, прокатившийся эхом по тоннелям, достиг моих ушей. — Я — порождение Хаоса. Я развлекаюсь шалостями, огорчаю других… и время от времени, смешиваю погодные условия и лёгкие закуски.

— А ты диствительно был зъюкой?

В течении нескольких секунд Дискорд хранил молчание, а когда ответил его голос был тихим и задумчивым:

— Полагаю, что был, милая Бу.

Я заметила шахту лифта, голос кобылы, казалось, исходил из неё. Там не было ничего, для того, чтобы подняться выше. Оглядев искорёженный табун, я включила левитационные талисманы, и полетела в верх, оставляя их позади.

— Патиму ты был зъюкой, Дискод?

— Ох, теперь ещё и ты? Честно, неужели меня никто совсем не слушает? Спутниково-Крупые Сестрички вот уже два столетия как мертвы, а их привлекательность по-прежнему выше? И я уже убедился в том, что находясь в тебе, веду себя наилучшим образом, и всё такое прочее.

Я не сомневалась в том, что не будь Бу занята разговором, она бы услышала, как мои копыта и кончики крыльев скребут стены.

— И всё же, в те времена… я, как мне кажется, не осознавал, на сколько это ужасно — причинять боль. На мой взгляд, причинение вреда — это скучно. Если мои розыгрыши не нравились пони, то это лишь по тому, что у них отсутствовали чувство юмора и ум, которые позволили бы им по достоинству оценить предложенный мною дар. Страх. Страдания. Нужда. Я не понимал, какой вред причиняют другим мои проказы. Меня интересовало лишь веселье новизны. — Он испустил долгий вздох. — Вот те на. Стоило только провести два столетия, замурованным в звёзднометаллической гробнице, я стал весь такой угрюмый. Но в то же время, в этом ужасном месте, угрюмость — это невероятно стильно.

— А ты сабиаишься апять стать зъюкой? — простодушно спросила Бу.

Я остановилась на искорёженной грузоподъёмной платформе, и прислушалась, ожидая его ответа. Мне тоже было это любопытно.

— Прелесть моя. В данный момент, я — крупинка осколка от кусочка моего прежнего могущества. Не будь я в безопасности внутри тебя, то уже бы исчез, как задутое пламя свечи, — произнёс Дискорд нежно, и в то же время, устало. — Я стал уже слишком старым и уставшим для подобных шалостей. Ещё одна проделка, как мне кажется. Ещё одна. Но если бы у меня был выбор… — промямлила она отвлечённо. — То возможно… возможно… но таково моё естество — «быть против». Если существующее положение вещей — это слабость… то я — злодей. И в нынешнем мире существует так много слабостей, а Порядок и Хаос стали почти одинаковыми. Я не мог позволить этому остаться как есть. Но с другой стороны, ну, если эталоном являются цивилизованность и порядок, то я, как правило, начинаю возражать. Но я не могу не думать об этом, даже не смотря на то, что её грива немного коротковата, и она не способна, время от времени, быть такой жутко унылой, Блекджек является для меня напоминанием о том, какой должна была быть одна конкретная жёлтая пони. То есть, ну серьёзно, освободить меня, не задавая при этом вопросов, и не выдвигая требований? Велела мне поступать лучше? Ей нужен кто-нибудь поблизости, кто прикажет ей прекратить извиняться перед пытающимся съесть её драконом. А ещё, он должен с ней пьянствовать! Я обожаю Взюзюджек!

Я поднялась к открытой лифтовой двери и шагнула наружу.

— Что ж, я очень рада что мы друзья, Дискорд. Или по крайней мере на одной стороне, — сказала я деактивируя талисманы и тут же с хрустом загрызла рубин.

Бу вскочила на копыта и бросилась ко мне.

— Бвэкжэк!

Уверена, что несколько месяцев назад, я бы была очаровательно сбита с ног. Но сейчас, вместо этого она громко лязгнула о нагрудную пластину моей брони и свалилась на пол.

— Уууу… — захныкала Бу, потирая голову.

— Прости, — произнесла я, целуя бобошку Бу. — Вы оба в порядке?

— Ох, абсолютно восхитительно. Это место великолепно подходит для того, чтобы просиживать круп и терять время даром, — ответил Дискорд, закатывая свои не похожие друг на друга глаза. — Я подумываю о том, чтобы установить здесь летний домик. В это время года, вид ужасающей бездны столь очарователен.

Она встала и постучала по двери копытом, сбивая с неё окалину. «Входной люк в Робронко № 11-Г. Нарушители будут Пинкануты!»

— Я знал, что ты придёшь сюда, Блекджек. Ты бы ни за что не напала на обычных порождений этих глубин, не важно на сколько это было бы восхитительно.

«Восхитительно?»

Я предполагала, что он скажет нечто вроде этого…

— Ты знаешь, чем было то чудовище? — спросила я, а затем указала копытом вниз. — Там были эти… эти штуки.

Услышав от меня такую характеристику, она саркастично усмехнулась, насмешливо изогнув бровь.

— Они были неподходящими, искаженными… штуками! Пони-штуками, и грифоно-штуками, и… просто… штуками! — Дискорд вздохнул, качая головой. — Это имеет что-либо общее с Пожирателем… Токомеир… ну, той штукой?

— Ты это про инопланетное устройство колоссальной сложности, которое, заодно, может являться зловещей мерзостью умопомрочительного могущества, излучающей плотеразжижающее поле, которое заставляет эту плоть преображаться и видоизменяться в гротескновеликолепных чудовищ? — разглагольствовал Дискорд, наклоняясь ко мне, а её красный и жёлтый глаза с каждой секундой становились всё больше. Затем она пренебрежительно махнула ногой. — Неа. Этого не может быть. Лично я считаю, что это что-то, находящееся в воде. Фторирование. Поищи значение в словаре.

— Фторирование? — квёло произнесла я, а затем сильно тряхнула головой.

«Сосредоточься».

— Но зачем Пожирателю создавать чудовищ?


— А что в этом такого, Блекджек? Ведь это именно то, чем занимаются звёзды! Именно то, ради чего они живут, — произнёс Дискорд, пожав плечами. — Этим, а ещё сиянием и пением, дни на пролёт. Лично я предпочитаю взаимодействие. Получать и отдавать. Око за око, зуб за зуб.

— Значит, звёзды создают жизнь, — пробормотала я.

— Или сияют. Они очень гордятся своим сиянием. И пением. Звёзды… эх, — фыркнула она, пренебрежительно махая ногой. — И каждая из них — примадонна. Вечно желающие быть в центре внимания. Не переносящие, когда их отодвигают на задний план, даже на миг. — Затем она моргнула, и коснулась своей груди, когда я ухмыльнулась. — Что?

Однако, я не могла тратить время на то, чтобы наслаждаться наглым лицемерием Дискорда. Слова о Пожирателя поразили меня, словно гром. Суть Дискорда — бесчестье, но по крайней мере, в этом он был со мной честен.

— А если Когнитум права?

Дискорд снова пожал плечами.

— Тогда, это машина непреодолимой сложности, которую ты, и подобные тебе, воистину неспособны понять. Тонкая грань, где встречаются магия и технология, а за ней лежит ещё одна, где они сливаются с жизнью. Возможно, она пытается восстановить живых существ, которые обитали в том далёком, далёком месте, из которого оно прибыло. Или, может быть, её нужно хорошенько отладить. В конечном итоге, ты уже сталкивалась с другими умными машинами.

Он был прав. Когнитум. А очень много месяцев назад — Эпплбот. Лечащие машины из Хеппихорна.

— Полагаю, особой разницы между ними нет.

Дискорд изумлённо посмотрел на меня.

— Нет особой разницы? Ну что ты, Блекджек, существует очень большая разница! Это всё равно, что сказать: нет ни какой разницы между «Блекджек» и «архетипом — мессия», или «Твайлайт Спаркл» и «главным героем — Вычурные Штанишки». Разница не столько же сильна, как между «дорогим другом» и «пони, которого ты без сомнений любишь», или «самым смертельным врагом» и «периодически возвращающимся соперником». — Она указала на меня копытом. — Когда ты думаешь о чём-то подобным образом, ты даёшь ему определение. Ты увязываешь его с контекстом. Ты делаешь это значимым. Если Пожиратель — всего лишь кусок впавшего а бешенство технологического оборудования, тогда всё через что ты прошла, на самом деле является следствием технической неполадки. Но если Пожиратель — упавшая звезда, искалеченное мёртвое божество, пытающееся возродиться, тогда всё, что ты делаешь, всё, что ты уже сделала — было борьбой за само выживание этого мира! Разве может быть ставка выше этой? — торжественно провозгласил Дискорд, встав на задние ноги, и воздев передние в воздух. Затем она села, и слегка помахала копытом. — Но вообще… особой разницы нет. Как бы то ни было.

Я пристально посмотрела на неё. Когнитум и Аврора верили в первое. В то, что Токомеир и Ядро были просто неисправны и повреждены. В то, что рецепт лекарства для Пустоши это просто: руководство, восстановление, и использование их технических возможностей для восстановления общества. Всё предельно ясно и понятно. Красный Глаз одобрил бы это. Так же как и ЛитлПип, как я подозревала. Но, что если это и в самом деле было нечто большее, чем просто: почини Х чтобы сделать Y?

«А был ли глубинный смысл во всём том, что я делала? В спасении своих друзей? В спасении незнакомцев? В спасении Пустоши?»

Я уставилась на ржавую дверь передо мной, за которой находился мой враг.

«Почему, в конце концов, я была здесь?»

— Ты поступаешь лучше, — прошептала я. — Ты стараешься упорней. Ты делаешь всё, что можешь, чтобы загладить свои ошибки, надеясь, что когда всё это закончится, ты сумеешь возместить хотя бы десятую часть нанесённого тобой вреда.

«Война. Твайлайт Спаркл. Пики Пай. Рарити. Флаттершай. Реинбоу Деш. Эпплджек. Голденблад. Селестия. Луна. Я. Мне повстречалось так много пони с той поры, как покинула дом».

— Ты пытаешься, зная, что этого всегда будет недостаточно. Но ты все равно делаешь это, чтобы сделать завтрашний день чуть лучше для всех пони.

Дискорд закатил глаза.

— Ох, да ты должно быть надо мной издеваешься… — А когда я хмуро на неё посмотрела, она моргнула, и поспешно поправилась: — То есть, ура. Вперёд отвратительно идеалистическая команда. Стукнемся копытами!

Она, с застенчивой улыбкой, вытянула в мою сторону ногу. Однако, я уже завершила свой хитрый приём, по выведению себя из состояния самокопания, и посмотрела на дверь.

В стену рядом с дверью был установлены маленький терминал, экран которого моргал, показывая что он по-прежнему работает, и разъём доступа для ПипБака.

— Начнём по порядку, — произнесла я, вытягивая из ноги кабель.

— Точно, точно. Открой эту штуку, чтобы мы смогли устроить большое, кульминационное решающее сражение, — произнёс Дискорд, постукивая по двери.

Часть меня подумала о том, чтобы, воспользовавшись Персептитроном, выяснить чем сейчас занимается Стил Реин, но в прошлый раз Когнитум именно так меня и выследила. Эффект неожиданности может стать моим единственным преимуществом. Вздохнув, я воспользовалась ЭП-1101 чтобы открыть дверь, и явить нам лежащий за ней неповреждённый коридор, с проложенными в нём кабелегонами. Тоннель вывел нас в восстановленный после серьёзных разрушений подвал. По стенам змеились трещины, а в полу и потолке зияли щели, заделанные при помощи прикрученных стальных листов, подкосов, и гидродомкратов. Кто-то, вне всяких сомнений, прилагал очень много усилий чтобы это место окончательно не развалилось.

Также, здесь находились десятки, возможно сотни, ящиков с оружием, боеприпасами, боевой химией, и бронёй. Этого было достаточно для маленькой армии. Ненадёжный фундамент и горы взрывчатки. Даже я понимала возможное применение этого…

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — тихо спросил Дискорд, с широкой улыбкой.

— Ага, но сначала мне нужно поговорить с Когнитум, и выяснить, что она знает о Горизонтах. А затем, при желании, мы взорвём это место, — ответила я, заряжая магазины двенадцатимиллиметровыми патронами.

— Ну, это едва ли похоже на то, о чём думал я, — возмущённо ответил Дискорд. — Я думал о том, что мармелад замечательно подойдёт для пиццы.

Я тихо засмеялась.

— Вообще-то, это и в правду звучит неплохо. Пожалуй, нам нужно будет приготовить её, когда мы здесь со всем закончим.

Дискорд скептически посмотрел на меня, а затем легонько толкнул в плечо копытом.

— Договорились.

Казалось, что на дальней стороне подвала были собраны все работоспособные генераторы. Сквозь трещины и опоры пробивалось мощное голубое свечение. Если бы я была спятившим суперкомпьютером, то находилась бы именно там.

— Я буду пробираться вон туда. А что собираешься делать ты?

— А что, я буду заниматься тем же, чем и всегда. Я шокирован тем, что ты вообще задала этот вопрос, — осуждающе произнёс Дискорд, а затем ухмыльнулся, и с совершенно демоническим выражением лица, потёр друг о друга копыта. — Я буду шалить! — Она заметила мою поднятую бровь, и добавила: — И разумеется, все мои проделки будут совершены во имя добра!

— Угу, ага, — скептически произнесла я. — Просто не делай ничего из того, что сделала бы я, Дискорд. Я больше не хочу терять друзей.

— Ну разумеется, — чуть уныло произнесла она. — Я знаю, насколько сильно пони ненавидят терять друзей… — Она пренебрежительно качнула копытом. — Ну что ж, отринь свой страх, ведь, со мной Бу ранена не будет.

— Я, знаешь ли, имела в виду и тебя, — добавила я, постукивая копытом по её груди. — Ты тоже береги себя.

Она пару секунд таращилась на меня.

— Ты действительно имела в виду именно это, Блекджек?

— Ну разумеется. По моему странностеметру ты определённо тянешь на десятку, но… эмм… Но если хотя бы половина этих старых историй правда, то у тебя должна быть чертовски плохая репутация. Ты страдал уже более чем достаточно за всё то, что когда-то совершил. Все твои деяния, виденные мной, были хорошими, хоть и странными, и то, что ты мне рассказал, пусть я и не со всем согласна, создаёт у меня такое чувство, что ты хочешь остаться именно таким. И я надеюсь, что как минимум это, в тебе не изменится. Поэтому, да… ты мой друг, — произнесла я слегка улыбаясь, и чуть пожимая плечами.

— Внезапно, я обнаружила, что меня сжимает в объятьях красно-жёлто-глазая кобыла, с криво торчащим клыком.

— Ты чуть менее приятная чем Флаттершай, но тем не менее, — произнесла она, улыбаясь. — Только не забудь писать мне письма, когда всё это закончится. Я просто не потерплю того, чтобы Спаркл мне не писала. Это весьма некультурно.

— Эмм… ага. Конечно, — недоумённо произнесла я.

«А это он вообще о чём говорил?»

— Берегите себя, Дискорд, Бу.

— Будь астаожна, Бвэкжэк, — ответила Бу, и белая кобыла исчезла в темноте подвала Робронко.

Я пристально посмотрела на сияющее передо мной голубое свечение, глубоко вздохнула, и пошла вперёд.

Я шла по подвалу настолько тихо, насколько могла. Я знала, что Когнитум была не одна, но она не знала обо мне или Дискорде. Мне придётся уничтожить любых её защитников… и, раз уж речь зашла о них! Земля начала дрожать, когда из-за угла выкатился радужный Ультро-Страж. Мне едва хватило времени чтобы нырнуть за какие-то ящики, когда мимо проехала огромная военная машина. Чуть дальше впереди находилась вторая. А вон там, слева — третья. Ну ладно. Это может создать трудности. Однако, подвал был тесным и захламлённым. Робот, не останавливаясь, проехал мимо меня. Мне всего лишь нужно продолжать отсиживаться здесь.

Однако, их присутствие, вне всяких сомнений, осложняло дело. Пока по округе разъезжают эти огромные роботы-убийцы, я не могла взять, и просто прорысить к Когнитум. А если я начну их взрывать, то эта вечеринка однозначно начнётся раньше времени. Как же мне хотелось чтобы здесь была Скотч Тейп. Возможно, Ультра-Стражи это уже перебор, но она, без проблем, смогла бы их просто отключить. Я задумалась, затем нахмурилась, и взглянула на свой ПипБак. ЭП-1101 был создан чтобы получать доступ к системам Эквестрии… а роботы считаются?

— Крупье? — шепнула я настолько громко, насколько хватило моей храбрости. Я огляделась, проверяя нет ли Ультра-Стражей в пределах слышимости. — Эхо, ты там?

У меня перед глазами мигнуло, и он появился. Прежде, он был похож на мертвеца, а сейчас, выглядел как призрак: полупрозрачный, тусклый, и страдающий. От выражения боли на его лице мне захотелось крепко его обнять.

— Да, Блекджек? — прошептал он.

Причина по которой я его вызвала отошла на задний план, и мне с трудом удалось подавить в себе настойчивое желание поинтересоваться: всё ли с ним в порядке. Разумеется не в порядке. Он был медленно умирающими разумом и душой, запертыми в ПипБаке.

— Я могу тебе чем-то помочь?

Он, казалось, на секунду смутился, а затем, даже наоборот, стал выглядеть ещё более болезненно.

— Нет, Блекджек. Не можешь. Мне жаль. — Он отвернулся от меня, и тихо спросил: — Что тебе нужно, Блекджек?

Я хотела прижать его на секунду, но не могла сделать этого, пока он был вот таким.

— Вот эти Ультра-Стражи. Ты можешь использовать ЭП-1101 чтобы не дать им разнести меня на куски?

Он какое-то время помолчал, а затем ответил, столь тихо, что я чуть было не пропустила его слова:

— Не беспокойся о роботах, просто делай то, что должна.

Я сверхпристально уставилась на метку ближайшего робота, на своём Л.У.М.-е. Синяя. Фух.

— Это было просто, — пробормотала я, оглядываясь назад. А затем замерла, увидев полупрозрачные слёзы на щеках скорбно смотрящего на меня Крупье, после чего он окончательно исчез.

— Прости, — прошептал он мне в ухо. — Мне так жаль, Блекджек.

— Ты сделал всё от тебя зависящее. Биг Макинтош гордился бы тобой. Спасибо, эхо, — произнесла я, но ответа не получила. — Эхо?

Нет ответа.

— Эхо? — произнесла немного громче.

И вновь нет ответа. Я вздохнула, и медленно поднялась на ноги.

— Ты так много для меня сделал. И если бы я могла как-то тебе помочь, то сделала бы это. Прости, — пробормотала я, а затем медленно пошла в сторону отмеченного синей меткой Ультра-Стража, опасаясь, что он станет красным и одним выстрелом меня испарит. Он игнорировал моё присутствие, поэтому я, прорысив мимо него, приблизилась к синему свечению на дальней стороне подвала.

Трубы и опоры уступили место огромному вестибюлю, который много недель назад я видела в памяти. Там, на вершине огромной стальной платформы, окруженной двумя парами брусьев, параллельно друг другу, спускавшихся по диагонали по обеим ее сторонам, находилась огромная гора узлов и деталей созданного Хорсом поддельного меинфрейма Крестоносец. К бокам были прикреплены массивные усиливающие конструкцию балки, а наверху была зачем-то смонтирована стрела крана. То ли из-за смены ракурса, то ли из-за нервов, но мне начало казаться, что машина стала выглядеть даже больше, чем в моих воспоминаниях. Сверху свисала пуповина состоящая из труб, насосов и проводов. Булькали, наполненные голубоватой жидкостью, прозрачные стеклянные трубы, и осязаемая аура холодного воздуха окружала огромную машину. С левой стороны были расставлены пять стеклянных банок, скрытых в отбрасываемой машиной тени, а шестая стаяла рядом с маленьким изящным стальным столиком. Стена, которая должна была находиться за компьютером, отсутствовала, два рельса косо устремлялись в глубины лежащего внизу ущелья.

Вытащив ракетную установку, и зарядив её, я остановилась. Если Когнитум в самом деле знала о Горизонтах, то и мне нужно было о узнать то, что знает она. Кроме того, возможно Стил Реин был прав, и мы сможем решить всё дипломатическим путём… не отдавая ей ЭП-1101. А если она вменяема и хочет помочь Пустоши, не следует ли мне дать ей шанс?

— Самое блядь мягкое сердце в Пустоши… — пробурчала я.

«Но если она пукнет в меня хотя бы искоркой, я буду бить её ракетой до тех пор, пока она не начнёт вести себя прилично».

— Когнитум, — произнесла я, медленно поднимаясь по металлической лестнице, ведущей на верх стальной плиты. Из центра гигантской машины начало доноситься жужжание, звучащее почти как мурчанье.

— Наконец-то, — проговорила стоящая в тени кобыла.

— Не приближайся, — тихо сказала я, направив ракетную установку на затенённую фигуру, приближающуюся ко мне из-за гигантской машины.

— Я уверена, что говорить с кем-то, направляя на него ракетную установку, это проявление плохих манер, но у меня был очень долгий день.

— Вполне понятно.

Она медленно зашагала вперёд, и из тьмы появилась кобыла с прекрасными сиреневыми и розовыми локонами, мерцающим белым рогом, и нежными, понимающими зелёными глазами. Свити Белль блаженно улыбнулась мне, стоя наверху лестницы.

— Я долго ждала этого момента, — сказала она с довольной улыбкой. — Хорошо, что мы смогли наконец-то встретиться лицом к лицу.

— Как я могла противиться? Ты сделала мою жизнь сложнее, Когнитум. Всё ради этого, — сказала я, поднимая свою переднюю ногу.

Её глаза, на пару секунд, сфокусировались на ней.

— Да. Всё ради него, — сказала она, смотря туда, где был мой ПипБак. Затем она посмотрела на меня. — Прости меня за плохой выбор прислужников. Как гласит клише: хороших помощников сложно найти.

— Я не верю в это. Я выяснила, что, когда ты хороший, то находишь столь же хороших помощников, — сказала я, смотря на неё. — Деус. Сангвин. Аврора. Стил Рейн. Ты сделала мою жизнь трудной.

Когнитум улыбнулась, на этот раз более игриво.

— Ты могла отдать ЭП-1101 в любое время. Вернуть его пони, которые его заслуживали. Тем, кто мог бы использовать его, чтобы воскресить Эквестрию должным образом. Твои мучения, от начала и до конца, лишь последствие твоих упрямства и гордыни, Блекджек. Даже не смотря на то, ты пришла сюда, сейчас, в таком виде… всё дело в тебе. — Кобыла вздохнула и покачала головой. — А, ладно. С первой нашей встречи я знала, что ты была особенной. Ты прошла все мои испытания, с небольшой помощью, время от времени.

— Я хочу знать всё. О тебе. Об ЭП-1101. О Проекте «Горизонты», — сказала я, продолжая направлять на неё ракетную установку.

Губы Когнитум растянулись в довольной улыбке.

— Ну, у знаний есть цена, Блекджек. Что я получу взамен?

— Я не выстрелю ракетой тебе в лицо? — предложила я.

Она рассмеялась, и покачала головой:

— Я оценила тебя, используя абсолютно всю информацию, которой располагаю. Если бы тебе и в самом деле было плевать на получение ответов, то ты бы выстрелила без предупреждения.

Она прорысила к стоящему рядом с банкой столику, на котором находились изысканный чайный сервиз, бутылка Дикого Пегаса, и коробка Яблочных Сахарных Бомбочек. Внутри банки, к моему ужасу, находилось фигура знакомых очертаний, удерживаемая свечением вмонтированного в дно ёмкости левитационного талисмана: пятнистое красно-коричневое тело Сангвина. Его, висящее в центре сосуда немёртвое тело, конвульсивно подёргивалось. Конечности гуля были закованы в стальные оковы, а из виска тянулись кабели.

— Чё за хуйня… он же должен быть мёртв! — крикнула я, тыкая в копытом в сторону подёргивающегося тела.

— Технически — он мёртв, но я понимаю твоё замешательство, — произнесла она, наливая себе чашечку чая, с двумя кубиками сахара, и долькой свежего лимона. — Я забрала Сангвина из развалин Гиппократа до того, как всё взорвалось. Возможно, вместе с семьёй он потерял и большую часть своего разума, но я сумела извлечь из него довольно-таки значительный объём информации о Проекте Химера. — Она тихо вздохнула, и покачала головой. — Какая жалость. Будь он чуть менее жестоким, и чуть более преданным, то сейчас у него была бы его семья.

Рот Сангвина открывался и закрывался и беззвучном крике, в то время как тело напрягалось в удерживающих его оковах.

— Это отвратительно, — прошептала я, чувствуя тошноту.

— Прими мои извинения. Я могу его убить, если тебе так этого хочется. Или отдать эту честь тебе? Если отпустить его на свободу, то в Пустоши станет всего лишь на одного дикого гуля больше. — Когнитум нежно улыбнулась, миролюбиво согнув перед собой ноги на столике. — Что ты предпочтёшь?

Я не ответила, отведя взгляд, но по-прежнему видя его беззвучные корчи.

— Понятно, — произнесла Когнитум секунду спустя, поднимая зажатую между копыт чашечку чая. — Ну что ж, если ничего не изменилось, то я подержу его у себя ещё немного. Ведь никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться пустышка.

Раздалось громкое гудение механизма, от которого я чуть не послала ракету в Когнитум, когда кран переместился над нашими головами, и опустил массивную клешню, размером с меня. Она ухватила за крышку стоящую у столика банку, и перенесла её к остальным. Я упорно пыталась вернуть утраченное душевное равновесие, пока Когнитум делала глоток чая. Я полагала, что раз уж Свити Бот была создана для секса, то она просто обязана уметь глотать разные жидкости.

— Я хочу узнать о Проекте Горизонты.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — промурлыкала Когнитум, удовлетворённо сощурившись. — Неужели я не вызываю у тебя большее любопытство?

— Мне вот любопытно, почему ты не говоришь громыхающими словами, — ответила я.

— Королевский Кантерлотский Голос предназначен для разговоров к подданными. А ты не простая подданная, Блекджек. Я знала об этом с того момента, когда впервые о тебе услышала. Кобыла, сумевшая получить доступ к ЭП-1101? Кобыла, отказывающаяся использовать простой выход из складывающихся ситуаций? Кобыла, противостоящая Пустоши, и бросающая ей вызов, на своих собственных условиях? О нет. Ты — рыцарь. Непредсказуемый и нетипичный для шахматной доски. Возможно, даже королева, мечущаяся туда сюда, и уничтожающая всё на своём пути. Много более ценная, чем любая из пешек.

— Как Аврора? — спросила я, сердито посмотрев на неё. Способ, чтобы выбить из неё ответы, мне был неизвестен.

Когнитум вновь вздохнула, и продолжая улыбаться, едва заметно покивала головой.

— Ах, Аврора. Бедная, бедная, Аврора. Столь пылкая в своём стремлении спасти Пустошь. Столь непоколебимая в своём желании принести лучшее будущее. И столь неспособная совершить и то, и другое.

Над нами загудел кран, и рядом со столиком была поставлена новая банка. Внутри находилось распростёртое тело едва дышащего истощённого желтого земного пони.

— Ай яй яй. Не та банка. — Ёмкость, снова, была быстро унесена. — Я уверена, ты уже заметила, что эти банки предназначены для того же, что и стазис капсулы. Весьма полезная технология, способная сохранять тела… вечно.

— Это отвратительно, — снова пробормотала я.

— Какая у тебя странная точка зрения, Блекджек, — в свою очередь ответила Когнитум. — Все они, уже давным-давно были бы мертвы, если бы я не сохранила их.

Кран вернулся с легко узнаваемым искусственным телом Авроры. Её режущие крылья и передние ноги были отсоединены, оставив вместо себя лохмотья металла, оборванные кабели, и пеньки сломанных костей. Пронзающий тело Авроры металлический дротик, идущий вертикально вниз от крышки банки, до её днища, делал пегаску похожей на металлическую оливку для мартини.

— А вот и она.

— Нет, — простонала Аврора, когда её глаза сфокусировались на мне. — Нет нет нет…

— Да, моя дражайшая пешка. Да. Блекджек здесь. Она доказала, что сильнее. Выносливее. Целеустремлённее. Достойнее.

На мгновение, с лица Свити Бель соскользнула маска вежливости, и я узрела прячущуюся за ней жестокую машину. Не стрелять, было всем, что я могла делать, будь прокляты эти знания. Когнитум, увидев как я нахмурилась, вернула своему лицу вежливое выражение.

— Я с превеликой радостью отдам её тебе, Блекджек. Возможно, ты сумеешь перевоспитать её. Воссоединить её с семьёй. Я абсолютно уверена, что им это очень понравится.

— Нет. Нет… пожалуйста, нет… — хныкала Аврора, борясь с пришпилившим ее к центру банки дротиком. — Пожалуйста…

— Отпусти её, — приказала я, невероятно желая разнести на кусочки стоящее передо мною чудовище.

Когнитум помедлила, открыв рот, и пристально на меня посмотрев, а затем ответила:

— Нет. Нет, я так не думаю. Не сейчас. Но скоро… если мы сумеем прийти к соглашению.

Она хотела ещё что-то, помимо ЭП-1101.

— К какому ещё соглашению?

Кран вновь поднял банку в воздух. Она долгое мгновение разглядывала меня, а затем улыбнулась.

— Ты знаешь, кто я?

— Спятивший компьютер, — ответила я, получая быстрый, полный раздраженного осуждения взгляд. Секунду спустя она вновь стала милой, но я это запомнила, и решила разобраться с этим попозже.

— Вряд ли, — возразила она, снова наливая себе чаю. Затем, так же спокойно, она произнесла, — Я — Принцесса Луна.

Я хохотнула.

— Точно. А я Принцесса Селестия. Рада снова встретиться, сестрёнка.

На её лице застыла маска хладнокровия.

— Я говорю совершенно серьёзно.

— Ты — глюк кривой программы. И никак не можешь быть Принцессой Луной. Даже близко.

— Напротив, — уверенно возразила она. Воздух над нами замерцал и помещение заполнилось призрачными голограммами. Я узнала Хорса и других посетителей, испытывавших мерцающую, украшенную золотистой резьбой и самоцветами шапочку. — Это день, когда Хорс показывал своё последнее изобретение, которое должно было стать Мэйнфреймом «Крестоносец» для загрузки сознания пони. Так случилось, что шапочка оказалась на голове одной кобылы, которая присутствовала на встрече инкогнито. — Я смотрела, как шапочка опускается на голову Эклипс, когда Хорсу не удалось добыть секреты Голденблада. — Он надеялся выкрасть секреты Голденблада. Вместо этого он случайно наткнулся на нечто куда более редкостное и ценное. На Принцессу Луну. На меня.

— Да не может этого быть, — пробормотала я. — Если уж на то пошло, то ты — это Хорс.

— А, Хорс! — весело воскликнула она, широко улыбнувшись. Кран развернулся и достал другую капсулу. В ней было нечто напоминающее пони без кожи. Голый, слепой, кастрированный. Ощущение было такое, будто я смотрю на нерождённый плод размером со взрослого пони. — Скажи привет, Директор! — величественно произнесла Когнитум, указав на меня. Пони в контейнере лишь чуть дёрнулся. — Он давно растерял большую часть своего некогда блестящего ума. Я держу его просто как напоминание о том, как он пытался меня контролировать.

— Это ты его так? — с ужасом спросила я.

— ХМА. За несколько секунд до того, как он успел вскочить стазис-кокон, — ответила она, поглаживая капсулу. — Хотя, в последствии, я подозреваю, что он пожалел, что не разжижился совсем. Он считал, что я буду заботиться о нем, как и раньше. Ему нравилось тыкать мои кнопочки, — фыркнула она, отвернувшись от капсулы. — Потенциально, он может быть и бездушным. Трудно сказать, когда уходит разум.

— Ты злая, — прошептала я.

Казалось, это её потрясло, а затем разозлило.

— Аврора убивала десятками. Хорс был ответственен за гибель сотен. Ты убила тысячи. Ты убила жеребят, Блекджек. Беспомощных жеребят. Ты убивала без разбора. На твоих копытах куда больше крови, чем на моих. Так что давай-ка, не будем столь небрежно бросаться словами на букву «З», если не сложно.

Это не то же самое. По крайней мере, я, если могла, старалась убивать поменьше.

— Одно дело — убить, но есть вещи похуже убийства, — возразила я.

— Ааа. — Кобыла закатила глаза и бросила на меня презрительный взгляд. — Достаточно сказать, что Хорс скопировал меня в этот компьютер. Сначала он держал меня в качестве приза. Мало того, что у меня есть множество секретов, которыми он мог бы воспользоваться, но он нашёл во мне самый желанный выход для своих… разочарований. — Она весьма убедительно содрогнулась, взглянув на изувеченного пони. — Но больше секретов его интересовало то, что я была окном в разум Принцессы, в то, о чём мало кто знал или предполагал. Мало кто знал о её страхах, амбициях, о её гордости или мечтах. А я знала. Я знала, что именно Хорсу нужно сказать, чтобы вбить клин между ней и Голденбладом. Знала, какой ход ему нужно сделать, чтобы его назначили директором ДМД, — тихо прошипела она, с ненавистью глядя на освежёванного пони. — Он мог удалить меня одним нажатием кнопки. Я полностью была его игрушкой. Его пленницей. Его секретным оружием.

Хорошо. Возможно, я могла понять, почему она сохранила Хорса. Простить — нет, но понять — определённо.

— Луна боялась? Чего она могла бояться?

Когнитум усмехнулась мне.

— Боялась? Я была в ужасе. Моя собственная сестра однажды изгнала меня на луну, заявив, что это для моего же блага. Я всегда оставалась на заднем плане, потому что знала, что эта «любовь» была ложью! Всегда была тёмным контрапунктом в сиянии своей сестры. Может мы и «правили» вместе, но, пожалуйста, вспомни, к кому всегда обращались. Кто издавал высочайшие указы? Я всегда оставалась в стороне, как младшая принцесса. И мой разум подтачивало знание, что если меня предала моя сестра, меня может предать кто угодно.

— Я не стремилась править. Я не хотела, чтобы Селестия отрекалась от трона. Оставаться в стороне всегда было комфортнее и безопаснее. Но когда моя сестра всучила мне трон, что мне оставалось? Отречься от престола и бросить Эквестрию в момент величайшей нужды? Разбить и без того израненное сердце своей сестры? У меня не оставалось выбора, поэтому я решила стать такой правительницей, какой и жаждала когда-то стать. Признанной. Уважаемой. О, как во мне боролись желание и страх! Быть правительницей, в центре внимание, но стать выставленной напоказ и уязвимой!

Когнитум покачала головой.

— Поэтому, я решила построить государство, которое не будет меня огорчать. Которое будет любить меня. Которым я смогу править безопасно и надёжно. Но как? Я не была Селестией. Я не уделяла внимания общественным приёмам, и гала, и очаровательным аристопони, и бравым стражникам. Я предпочитала интимность. Я имела дело с пони в их снах. Встречалась с ними в самые спокойные моменты их жизни, когда они наиболее уязвимы. Я была Принцессой луны, самой Ночи! Иллюзорной, изменчивой и далёкой. Министерства должны были стать не просто инструментом для управления войной, но также должны были уберечь меня от гнева моих подданных, с которым мы столкнулись. Гораздо лучше, если они будут бояться Пинки Пай, чем меня.

Ладно. Если в ней была хотя бы часть Луны, она чертовски глубоко изучила эту часть. Тем не менее, для меня эта кобыла не звучала как Луна. Всё, что она говорила, было вполне разумно и логично. Я знала, каково это, разрываться между своими желанием и страхом. Я знала, каково это, хотеть что-то, даже если это заставляет тебя совершать ошибки. Но всё же эта кобыла звучала… мелко. Параноидально. Даже порочно. Я никак не могла связать это с той кобылой, что видела в воспоминаниях. Возможно, война изменила её сильнее чем всех, кого я знала, но всё же я не могла поверить, что стоящая передо мной машина была настоящей Принцессой Луной.

— Даже если то, что ты говоришь, правда, — медленно произнесла я, — как это может быть связано со мной?

Когнитум окинула меня оценивающим взглядом и на её губах заиграла лёгкая улыбка.

— На самом деле тут два момента. Во-первых, я хочу вернуть контроль над своими землями. Ты видела фабрики вокруг Ядра. По всей Эквестрии разбросаны ещё несколько сотен таких же. Видела, чего Красный Глаз надеялся добиться со своими жалкими кузницами? Я буду способна управлять армией машин и вернуть порядок на эту Пустошь. Рейдеры будут укрощены. Болезни, голод и бедность изжиты. Токомеир выйдет в полный рабочий режим и ХМА будет запечатана навсегда. Погода будет контролироваться мной же через Проект Одного Пегаса, и Эквестрия возродится, став сильнее, после пережитых тягот и решительнее, чем прежде!

Да уж. Я представила, как ЛитлПип передаёт контроль над ПОП этой чокнутой. Селестия будет просто в восторге от сумасшедшего компьютера, притворяющегося её сестрой.

— И для этого нужен ЭП-1101?

— Да. Но не только. Не совсем, — спокойно ответила Когнитум. — Видишь ли, мне нужно тело.

— Тело? У тебя же есть тело! — воскликнула я, указывая на стоящий передо мной Свити Бот.

— У меня есть оболочка. Периферия. С ограниченным диапазоном. Её могут перехватить, заблокировать или даже разрушить. Никто не будет уважать машину, даже если я законный правитель этих земель. Мне нужно тело сильное. Стойкое. Аугментированное, — произнесла она, одарив меня таким взглядом, который в любой другой ситуации я назвала бы похотливым. Но сейчас, я подозревала, что меня ждёт нечто намного более плохое.

— Ты хочешь моё тело? — воскликнула я, попятившись. — Нет. Хрена с два!

— Твоё тело и аугментации снова и снова доказывали своё превосходство, — ответила она как ни в чём не бывало, указав через плечо на ряд капсул, стоящих в тени позади неё. — Я рассматривала модель Авроры, но когда ты получила крылья, стало ясно, что твой дизайн куда лучше. Да и в самом деле, что это за принцесса без магии? — Она поднялась и пошла вокруг меня. — Не настолько синтетическое, как я надеялась, но, думаю, это не критично. Конечно, мне всё равно придётся внести несколько изменений… Это граффити на твоей обшивке совершенно неуместно.

Я едва удержалась от того, чтобы не послать ракету в её компьютер, но меня всё ещё сдерживало то, что она до сих пор ничего не сказала мне о Горизонтах. А она знала! Я точно знала, что она знает. Стил Рейна пока нигде не было видно, Ультра-Стражи тоже куда-то убрались. Я не думала, что она просто так сможет взять моё тело.

— Боюсь, ты его не получишь. Оно мне самой пригодится, — категорично возразила я, думая, что этот ответ лучше, чем «Да ты, блядь, с катушек слетела».

— Об этом не волнуйся. У меня есть просто превосходный сосуд для твоего переселения. Я не монстр. И тебе стоит рассмотреть преимущества такого обмена. Избавившись от ЭП-1101, ты снимешь с себя бремя контроля и организации Эквестрии. Ты же не хочешь править, это стало очевидно после твоего посещения Общества. Ты хочешь оставаться свободной от бремени ответственности и я знаю, что ты не в восторге от этих аугментаций. Ты тяготишься ими. Ненавидишь их, — сказала она так, будто это я тут не в своём уме. — Я могу вернуть тебя в тело из плоти и крови. Со всеми нервными окончаниями. Полностью функционирующими ногами. Глазами. Желудком. Ты снова сможешь стать обычной пони, а я получу чрезвычайно мощный сосуд, чтобы снова править Эквестрией.

— Сомневаюсь, что ты достаточно здорова, чтобы править… хотя бы лимонадным киоском, не говоря уж об Эквестрии, — возразила я. «Лимонадным киоском? Серьёзно?» — Тем более с моим телом.

— Нет? — удивилась Когнитум. — Посмотри на Предвестников. Я принесла единство сотням, возможно тысячам личностей. Защиту. Силу. Предвестники не убивают и не насилуют. Они не вымогают. Они трудятся ради возвращения Эквестрии. Моего возвращения. Да, они были твоими противниками, но лишь из-за ревности Авроры. С моим интеллектом, моими знаниями и с ЭП-1101, который даст мне полный и прямой доступ, за месяц я смогу возродить Хуфф. А за год всю Пустошь. Никаких больше рейдеров. Никаких убийств. Цивилизация вернётся снова. Комфорт. Мир. И ты сможешь разделить это, Блекджек. Ты и твои друзья.

Передо мной появилась голограмма, изображавшая П-21, обучающего троих жеребят.

— Он может проявить свой истинный талант учителя, вместо того, чтобы сгорать от ярости, — сказала Когнитум. Затем появилась Глори, крылатая и прекрасная, работающая с пробирками в лаборатории. — Она сможет вернуться к поиску решения проблем, стоящих перед расой пони. И я знаю, что вы обе были бы очень признательны за возможность снова стать ближе друг к другу. — Скотч Тейп появилась в виде молодой кобылы, ведущей инженерный проект. — Она может построить не только один город, а десятки. На Пустоши нет недостатка в пони, нуждающихся в хорошем жилье. — Место Скотч Тейп заняла Рампейдж. — С окончанием войны, твоя подруга может получить то, в чём так нуждается. На Пустоши для неё не будет покоя. Здесь её никогда не покинет желание убивать. Ты это знаешь.

О, она была хороша. Очень хороша. Рациональна и разумна… и, что хуже всего, мне казалось, что она может быть права. Может я просто не замечала это, только и делая, что крича «зло» и «безумная».

— Значит, ты поместишь мой разум в какую-то другую пони, — сказала я, улыбнувшись этой безумной гипотезе. — А что на счёт моей души?

— Хороший вопрос! В конце концов, негоже твоей душе оставаться в этом теле. Не обижайся, Блекджек, но ты просто не годишься в правительницы, — сказала Когнитум, убирая капсулу с дрожащими остатками Хорса. — Видишь ли, я давно наблюдаю за тобой. Очень давно. Даже раньше, чем ты получила свои первые аугментации. Я знаю, что ты бываешь… разной. Ты столкнулась с трудностями, которые уничтожили бы более слабых пони. Ты снова и снова бросаешься в бой, чтобы защитить других. Я следила за твоим продвижением через Хайтауэр. Правда, сама ты не смогла бы одолеть Надзирателя, но ты до него добралась. И тебе хватило силы духа, чтобы вызвать меня, когда ты была во Флэш Индастриес. И, — добавила она, — ты познакомила меня с весьма интересным пони.

Опустилась капсула, а в ней… это напомнило мне светящиеся скелеты пони, которые я видела бродящими вокруг Хуффингтонского комплекса Мегазаклинаний. Скелет единорога был неполным, неповреждённый череп, в основном уцелевший торс, болтающиеся позвонки и обломки конечностей соединялись слабо светящимся газом, похожим на пылинки души. Кружащиеся облачка тумана заполняли глазницы, словно звёзды.

— Здравствуй, Блекджек, — тихо проговорил скелет. Свечение в его глазницах вспыхнуло ярче. — Ты вытащила Снэйлса?

— Снипс? — ахнула я в шоке и ужасе. — Что она с тобой сделала?

— Это не она. Это результат того, что происходит с пони, которые вмешиваются в души. Мои кости теперь стали моим собственным сосудом души, — сказал он, затем, помолчав, снова спросил: — Ты спасла Снэйлса?

— Спасла! Он в порядке. Он ушёл с Ксанти, Сильвер Спун и Кэррионом. Представь себе, они отправились на поиски Даймонд Тиары.

— Такой балда. Он всегда шёл на поводу у дам… — прошептал Снипс своим призрачным голосом. — Блекджек, не слушай её. Она безумна. Она вообразила себя Принцессой Луной!

Внезапно в его кости ударила зелёная молния, заставив его вскрикнуть. Тут я заметила, что изнутри капсула утыкана шипами из звёздного металла. Время от времени с их кончиков срывались зелёные искры.

— Хватит пока что, — холодно произнесла Когнитум. — Давай-ка не будем хамить. — Обернувшись ко мне, она легко улыбнулась. — Я направила одного из тюремных часовых добыть его сгоревший труп, из горящей станции охраны и заметила, что он оказался не совсем мёртвым. С тех пор мы продуктивно обсуждаем Проект Вечность. Я уверена, что он был бы более чем счастлив помочь переместить свою душу в новый сосуд, или обратно в старый.

Эти слова заставили меня нахмуриться. Обратно в старый?

— Ты всё ещё ничего не сказала мне о Горизонтах, — заметила я, возвращая разговор на прежние рельсы. Может всё это бахвальство и самодовольство заставят её немного расслабиться и проболтаться. — Что это? Откуда ты о них узнала, ведь Луна была не в курсе?

Она несколько секунд сверлила меня холодным взглядом.

— Ты права. Я не знала. До самого конца. Он оказался безумно неуловимым. Я знала, что он что-то сделал, и даже когда Хорс получил доступ к базам ДМД, я ничего не смогла найти. Троттенхеймер участвовал в их разработке и, возможно, Эппл Блум косвенно приложила к ним копыто, но кроме этого, другой информации я не нашла. Где это? Как это удалось построить? Он не оставил никаких бумаг, по которым их можно было бы отследить. Не было даже никаких подозрительных перемещений ресурсов по Эквестрии, или чего-то подобного.

— И как же тогда ты это выяснила?

— Войдя в архивы, непосредственно связанные с ДМД, которые в течение десятилетий упорно собирал сам Король Шикарность, — ухмыльнулась Когнитум когда Снип был поднят в воздух. — Он собрал коллекцию воспоминаний, которые Голденблад лично изъял перед своим арестом. Они были разбросаны по всей Эквестрии, а некоторые даже дальше, но они сохранились, а Шикарность превратил их сбор в своё хобби.

«Ха, вот я тебя и поймала!»

— Что ж, это интересно, потому что так вышло, что Шарм разбила их на кусочки за то, что я не поставила её во главе Общества, — заметила я, самодовольно ухмыльнувшись.

Но моё обвинение явно не произвело впечатления на Когнитум.

— Да, так и есть, — согласилась она, глядя как к нам приближается кран с пятой капсулой. — Но сперва она все их просмотрела. — Капсула опустилась с потолка. Внутри парила маленькая единорожка. Из верхней части капсулы к её бритой голове тянулись кабели и входили в кибернетические гнёзда, вкрученные в её череп. — А я просто обратилась к ним напрямую.

— Шарм! — ахнула я, глядя на измождённую кобылку. На её шее висела подвеска из лунного камня. — Отпусти её! Сейчас же! — приказала я, наводя ракетную установку на компьютер.

— Отпустить пони, которая пришла ко мне, чтобы просить твою голову? — переспросила Когнитум, явно развлекаясь происходящим. В воздухе замерцала голограмма, собравшись в гигантский светящийся образ кобылки.

— Я хочу, чтоб она сдохла! Нет, погоди, не сдохла. Хочу её живьём. Типа, чтоб с отключёнными ногами. И чтоб Предвестники выебли её под хвост. Типа, раз десять. Как минимум! — произнесла кобылка с жестокой ухмылкой. — А может ты сможешь как-нибудь закрепить её на подставке и мы отправим целый строй жеребцов ебать её снова и снова. Типа, чтоб всем Хуффом.

Шарм сжалась ещё плотнее, вздрагивая под потоком преисполненных ненависти слов.

— Как видишь, эта кобыла потребовала, чтобы я натравила Предвестников на Райские Кущи, и помогла ей вернуть трон, а для тебя, и своих брата с сестрой, она хотела устроить самые грязные наказания. Поистине мерзкие, — презрительно произнесла Когнитум, покачав головой. — Я подвергла её разум всей их совокупности. Она будет благодарна, если ты убьёшь её, Блекджек.

Шарм открыла глаза, по её щекам бежали слёзы.

— Блекджек. Прошу. Помоги, — взмолилась она, паря в капсуле. — Прости. Я сожалею. Я так сильно сожалею.

— Отпусти её. Отпусти их всех! — приказала я.

Некоторая время она молча разглядывала меня, прежде чем слегка улыбнуться.

— Я также была бы более чем счастлива, если бы ты согласилась отдать мне своё тело, — спокойно сказала она. — Да, ты не только сможешь помочь своим друзьям, но и сможешь спасти эту несчастную маленькую негодяйку, если захочешь. Хотя, она не лучше твоей Смотрительницы. Даже хуже.

Она была просто кобылкой. Со временем, она могла научиться поступать лучше.

— Я хочу, чтобы её сейчас же достали из этой капсулы, — снова приказала я, готовая разбить её самостоятельно и подняла копыта, чтобы так и сделать.

— А ты сможешь удалить провода, соединённые с глубочайшими частями её мозга? Если ты думаешь просто повыдёргивать их, то можешь убить её чуть менее болезненно, просто разорвав пополам. — О, это остудило мой пыл. Я попятилась и Когнитум повторила: — Как я уже сказала, передай мне твоё тело и я освобожу её. С радостью. В конце концов, мне она больше ни к чему.

— Горизонты. Скажи мне, что это такое. Сейчас же, — настаивала я. Ещё пара минут путаницы или игр и я взорвусь. Может Глори сможет спасти Шарм. Если нужно, я готова была сжевать эти кабели.

Когнитум продолжительное время смотрела на меня. Хорошо, что большая часть меня была искусственной. Меня практически мысленно трясло от желания уничтожить это чудовище раз и навсегда. К счастью моё тело стояло спокойно.

— Ты примешь моё предложение? Отдай мне ЭП-1101 и своё тело, и я дам тебе всё, что ты заслуживаешь, и даже больше. Мы обе получим то, что хотим!

— Говори! — снова упёрлась я.

— Мы можем принести в Пустошь мир, единство всех населяющих её рас, безопасность и защиту для всех, кто их так жаждет! — продекламировала Когнитум, подходя ко мне. — Я знаю, что ты не одобряешь мои методы, и не жду, что одобришь, но я уверена, что ты стремишься к тому же, что и я. Работай вместе со мной, и ты сможешь вернуть мир в это славное государство!

Я оттолкнула её в сторону и кран, подняв капсулу и убрав её на место, принёс другую.

— Скажи мне! — закричала я в последний раз, готовя ракету к выстрелу.

Тут кран опустил капсулу на пол и я, увидев её содержимое, ощутила как моя ярость лопнула, словно шарик. В контейнере спокойно плавала белая единорожка с красно-чёрной гривой. Её полуоткрытые глаза прекрасно поблёскивали красным. У неё не было ни намёка на кьютимарку, но я легко могла представить на её боку пиковую даму и туза. Протянув руку, я коснулась стекла. Глаза распахнулись чуть шире и снова бездумно закрылись.

— Сангвин был не единственным, что я спасла из Гиппократа перед взрывом. Я решила, что этот сосуд может пригодиться. Я ей даже шкуру вылечила.

Это была я. Без мутаций. Без порчи. Без аугментаций. Без искажений. Нормальная. Я с трудом узнавала себя без металлического покрытия, или с конечностями из плоти и крови. Я не отводила взгляд, боясь, что если отвернусь, тело будет выдернуто у меня из-под носа навсегда.

— Назови хоть одну причину, почему я не должна просто разнести тебя на куски и забрать всех этих пони, которых ты здесь удерживаешь?

Лицо Когнитум искрилось самодовольной уверенностью.

— А у тебя есть какой-нибудь способ передать в это тело все свои воспоминания, мысли и чувства? Возможно тебе удастся переместить свою душу. В конце концов, ты можешь вернуть прежнюю себя, но это не будет та же самая пони. — Она подошла ближе ко мне, и её самодовольство испарилось. — Сотрудничай со мной, дай мне то, что мне нужно и я вовлеку тебя во всё. Ты сможешь занять место Авроры, если пожелаешь, или уйдёшь с миром и я не стану тебя удерживать. Я в деталях объясню, что такое Горизонты и, что куда важнее, как я планирую их остановить. Из моего противника ты превратишься в союзника. И, что ещё более важно, ты станешь моим другом.

Я медленно попятилась от капсулы и пристально посмотрела на неё.

— Ты здесь просишь о немалом доверии. Предположим, я соглашусь с тобой, откуда мне знать, что в конце концов ты выполнишь свою часть договора?

«Не говоря уже о том, что ты не станешь злоупотреблять ЭП-1101 и не перестанешь быть такой злобной и чокнутой».

— Я, — раздался голос Рампейдж с лестницы. Полосатая кобыла направилась вверх ко мне. У основания лестницы ждал Стил Рейн со своими массивными пушками и в новой блестящей броне в комплекте со шлемом. — Я буду присматривать за ними и прослежу, чтоб они не мухлевали. — Я нахмурилась, глядя на неё сверху вниз, и та поспешно добавила: — Я знаю, что ты мне теперь не доверяешь. И знаю, что должна была раньше тебе признаться о предложении Стил Рейна. Но я не хочу видеть, как ты себя накручиваешь, Блекджек. Я хочу, что бы ты жила жизнью пони, как ты того и заслуживаешь. Новое тело. Жизнь с твоими друзьями. Положив конец всему, что ты ненавидишь. Когнитум в силах сделать всё это. Оставь ей разбираться со всей этой головной болью и Горизонтами. Если она облажается, я всегда смогу её прикончить.

— И в итоге ты умрёшь, — добавила я без эмоций.

Кобыла закатила глаза.

— Да, я умру. Ну, честное слово, я продала тебя с потрохами, а ты всё ещё заморачиваешься из-за этого? Что я должна сделать, чтоб до тебя допёрло, что я никто. Подделка. Скомканные вместе отражения душ. Нашла ты хоть какое-нибудь воспоминание, которое было бы моим и только моим?

— Нет, не нашла, — спокойно согласилась я.

— Вот и признай тот факт, что это решение даст всем пони то, чего они хотят. Когни снова станет Принцессой. Стил Рейн получит свои большие игрульки. Я слягу в гроб. Ты получишь назад свою жизнь без геморроя с Хуффом. Глори получит кобылу для тисканья. Все пони выиграют, — сказала она, затем ткнула копытом в Когнитум. — А если она переступит черту, Общество Сумерек сможет взорвать Ядро при помощи Селестии Один, или Дарительница Света обрушит на это место ураган. Это не обязательно должна быть ты, — сказала она, серьёзно глядя мне в глаза, со всей искренностью и надеждой, что я соглашусь с её доводами.

— Ты всегда настаивала на том, чтобы давать пони второй шанс, — тихо продолжила Когнитум. В какой-то степени она была права. Но если они не справлялись, последствия оказывались тяжелее моих наихудших кошмаров.

Я подняла взгляд на Когнитум.

— Может сделаем наоборот? — предложила я. — Почему бы тебе не довериться мне? Скажи мне всё, что знаешь о Горизонтах и о том, как их остановить. Я это сделаю. Ты поможешь уладить дела в Хуффе, а затем… затем… я отдам тебе ЭП-1101. Что скажешь? Что тебе ещё год-другой?

— Этого времени вполне хватит, чтобы ты погибла, передумала или предоставила доступ к системам кому-нибудь ещё, — возразила кобыла, хмуро глядя на меня. — Мне жаль, но мы должны поступить по-моему.

Я со вздохом покачала головой. Если бы всё могло быть иначе. Надеюсь, если мне удастся спасти Шарм, кобылка достаточно долго будет благодарна мне, чтобы рассказать всё, что я должна узнать.

— Прости, — сказала я, поднимая пусковую установку.

— А что на счёт тебя? — спокойно спросила Когнитум, всё так же глядя на меня? А? Это на секунду сбило меня с толку. О чём она говорит? — Ты согласен с её решением? — спросила кобыла, глядя мне в глаза. С кем она говорит? Я как раз собиралась спросить, но, прежде чем я успела, она продолжила всё так же загадочно: — Она может меня уничтожить. В системе полно взрывоопасных химикатов и тому подобное. Однако, я сомневаюсь, что моя гибель поможет тебе с тем, что ты хочешь. — Она чуть приподняла голову, будто оценивая мою реакцию. — Я готова исполнить свою часть сделки.

— Ты с кем разгова… — начала я и тут меня осенило. — Крупье?

— Прости, Блекджек, — раздался у меня в ушах скорбный шёпот, — но я не хочу умирать.

Внезапно у меня перед глазами мелькнула строка:

<b>Отмена команды:</b> Оборванные Струны.

Мгновенно, моё тело обмякло и я шлёпнулась лицом вниз. Я всё ещё могла видеть и слышать, но даже мои уши оказались парализованы. Мне едва хватало сил, чтобы говорить.

— Крупье! Крупье! Что ты творишь? Прекрати!

— Не убивай её! — выкрикнула полосатая кобыла.

— И в мыслях не было, Рампейдж, — спокойно произнесла Когнитум. — Это всего лишь жест доверия. Демонстрация моих добрых намерений. Это меньшее, что я могу сделать. — Меня перевернули на бок так, чтобы я могла видеть Когнитум и свою копию. Кроме того я увидела, как в основании машины открылся небольшой люк. Из него, словно какая-то экзотическая роботизированная змея, чей хвост оказался подключён к компьютеру, выскользнул длинный кабель. На его конце поблёскивала золотая сеточка, усыпанная крошечными самоцветами. Металлический усик протиснулся в капсулу и раскрывшаяся золотая сеточка покрыла голову пустышки.

— Не делай этого. Рампейдж, не дай ей этого сделать, — взмолилась я, пытаясь пошевелиться и чувствуя, как изнутри меня нарастает паника. Синтетическая пони открыла панель на своём копыте, вынула маленький штекер и направилась ко мне. — Пожалуйста!

— Когни… ты ведь можешь наколдовать суррогатное заклинание, да? — поспешно спросила Рампейдж.

Я почувствовала, как разъём вошёл в гнездо в моём левом виске. Когнитум поднялась и, недоумённо склонив голову, взглянула на полосатую кобылу.

— Суррогатное заклинание? С какой ста… аааааа, — мягко протянула она, догадавшись. — Блекджек… — воскликнула кобыла в притворном удивлении. — А ты без дела не сидела, да?

— Пожалуйста. Прошу, не надо, — взмолилась я.

— Ты можешь это сделать? — повторила свой вопрос Рампейдж. — Перенести её ребёнка в пустышку?

Несколько напряжённых секунд Когнитум не отвечала.

— Я с сожалением должна признать, что пустышка не способна выносить жеребёнка до срока. Возможно, её можно было бы использовать в качестве инкубатора для жеребёнка, почти готового к родам, но её репродуктивная система не имеет надлежащей гормональной регуляции для полноценной беременности. Внедрение плода на таком раннем сроке неизбежно приведёт к выкидышу задолго до рождения, — сказала она как ни в чём не бывало. — Кроме того, я сомневаюсь, что кобыла с такими аугментациями, как у Блекджек, способна носить жеребёнка после второго триместра. Мне очень жаль. Но если я смогу найти подходящую кобылу, можешь быть уверена, Рампейдж, я тут же перенесу плод в неё.

— Нет. Нет. Пожалуйста, нет, — застонала я. — Прошу, Рампейдж. Арлоста. Шуджаа. Твист. Пожалуйста!

Внезапно на меня накатило странное ощущение, похожее на вхождение в шар памяти или Персептитрон. Закружившись, мир постепенно стал отдаляться прочь, в глазах у меня стало двоиться, мутнеть, но потом медленно фокусироваться обратно. А затем…


* * *

Кобыла плавала в капсуле, глядя на чёрную киберпони, замершую робота-единорога и полосатую кобылу, борющуюся с удерживавшим её пони в блестящей серебряной силовой броне. Смутно она понимала, что происходит что-то ужасное, но ей было всё равно. Она просто плавала в капсуле, слушая как чёрная киберпони говорит полосатой кобыле о том, что будет лучше для Блекджек, Рампейдж и всего мира. Несколько раз они указывали копытами на неё. Она просто равнодушно ждала.

Кран доставил почерневший череп и кости. Последовали новые разговоры о душах, вырезании, переносе и прочем. Ещё больше размахиваний конечностями. Крики. Борьба. Полосатая кобыла выглядела расстроенной, а чёрная киберпони казалась всё более растерянной. Она отшвырнула чайный сервиз, грохнула по столу и обхватила себя копытами. Причина была не так уж важна, но их крики и жесты почему-то привлекали её внимание. Казалось, чёрная киберпони страдает от боли, борясь с чем-то внутри.

Казалось, во всём большом пространстве не происходило больше ничего. Парящая в капсуле кобыла наблюдала, как чёрная киберпони старается вернуть себе самообладание.

Наконец, полосатая кобыла отступила, в последний раз сквозь слёзы взглянула на кобылу в капсуле и, опустив голову, пошла прочь, царапая пол хвостом. Чёрная киберпони левитировала небольшой кулон и надела его на шею кобылы в капсуле. Как только она защёлкнула застёжку, уши плавающей кобылы наполнила успокаивающая песня. Затем чёрная киберпони достала толстое розовое пластиковое кольцо. На нём виднелась улыбающаяся розовая пони и надпись «Устройство Министерства Морали Для Временной Блокировки Кобылок-Единорожек». Кольцо плотно затянулось вокруг основания рога кобылы в капсуле.

Затем чёрная киберпони отступила и костлявый череп принялся накладывать на неё заклинание. Вокруг чёрной киберпони закружился вихрь чёрно-зелёно-фиолетовых пузырьков и она снова забилась, будто в агонии. Из центра вихря поднялся маленький белый шар. Зазубренная чёрная спираль схватила шарик и тот задёргался, будто под порывами сильного ветра. Светящийся шар подплыл к парящей кобыле и толкнулся в её грудь, наполнив ощущением тепла.


* * *

Переключатель внутри меня щёлкнул и я снова стала Блекджек, и расплакалась. Я стала не той Блекджек, какой была несколько минут назад, а той, какой я была за месяцы до этого, прежде чем навсегда покинула Девяносто Девятое. Я чувствовала, как с каждым вдохом вздымается и опадает моя грудь. Как грохочет моё сердце. Как из целых живых глаз по щекам текут слёзы. Я была собой. Такой, какой я должна была быть… если бы моя жизнь сложилась иначе. Я обняла своё тело, ощущая самые слабые намёки на дискомфорт, чувствуя каждое вздрагивание моих внутренностей, каждый сигнал нервов.

Это было чудесно и ужасно, потому что единственное, чего я не ощущала, это трепета жизни внутри. Если бы не это, я была бы даже благодарна… Я попыталась телепортироваться из капсулы… безуспешно. Попыталась левитировать с неё мой пистолет. Ничего. Подняв копыто, я попыталась стянуть со своего рога кольцо, но оно сидело крепко. Ладно, это подняло уровень моей тревоги к самой границе безумной паники.

— Итак, — произнесла Когнитум моим прежним ртом, в то время как Свити Бот осталась стоять неподвижной и безжизненной статуей, — теперь ты готова со мной сотрудничать?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как работают мышцы моего горла.

— Верни мне моё тело, — прохрипела я. Прозвучало это… жалко. Я сорвала с головы золотую сетку. Я не могла драться, Не могла сбежать… поэтому мне оставалось делать то, о чём ещё пять месяцев назад я и подумать не могла: ждать.

— Я дала тебе твоё тело, Блекджек. Ты должна быть благодарна, — укоризненно заметила Когнитум. Затем взглянула на мой ПипБак и спокойно добавила: — Да, Эхо, ты следующий. Я клянусь тебе. Мне только нужно уладить последние мелочи. — В воздухе передо мной замерцала голограмма, и по ней побежали строки кода, вперемешку со смутными магическими символами. — ЭП-1101. Командное мегазаклинание. Неповреждённое. Ожидающее лишь пони, которая точно знает, как его использовать. — Обернувшись, кобыла улыбнулась мне. — Спасибо за то, что доставила ко мне его и это замечательное новое тело.

— Можно подумать, у меня был выбор, — буркнула я.

— Конечно же был. Эхо говорил это десятки раз, хотя мне пришлось бы покончить с ним, если бы ты действительно послушалась. Его чувство вины едва не разрушило всё, — заметила она, повернув голову и рассматривая себя. Затем, выпрямившись, она взглянула на свой живот. — Правда, я не ожидала, что это тело окажется с пассажиром, но я полагаю, что это благотворно скажется на твоём поведении. — Обернувшись, она с интересом взглянула на меня. — Ты и ведь и вправду не понимаешь?

— Не понимаю что? — раздражённо проворчала я.

Глаза Свити Бота засветились жизнью и она произнесла высоким голосом кобылки:

— Я считаю, что ежли ты хошь всё выяснить, тебе надо прост следовать по пути маршрутизации, куда б он ни вёл. Эт для тебя лучший способ узнать, шо это за Горизонты.

Теперь во мне было достаточно крови, чтобы ощутить, как она отливает от лица.

— Ты была Эпплботом. — Робот снова отключился и моё старое тело кивнуло. — Но почему?

— Потому что я не могу управлять своими владениями, будучи просто воспоминаниями в машине, пусть и оставаясь в своём праве. Мне нужен был живой сосуд, а я знала, что если ты владеешь ЭП-1101, и он работает для тебя, ты можешь наткнуться и на другие жизненно важные данные, такие как Стальной Пони, Химера и Вечность. Поэтому я испытывала тебя, посылая во всё более и более опасные места. Я знала, что от этого ты станешь лишь сильнее. Лучше. В конце концов, это ведь твой лозунг. — Кобыла самодовольно улыбнулась. — Если бы ты не справилась, я бы направила робота, чтобы добыть твоё тело, или получила бы его от Сангвина, или послала бы Эпплбота или Аврору, чтобы они изъяли его у твоих друзей. А Аврору я продолжала держать про запас, если события пойдут не очень хорошо.

— Ты использовала меня, — сказала я, со стыдом и обидой понимая, что никогда не подвергала сомнению путь маршрутизации, в то время как он вёл меня прямо к моему врагу.

— И тебе это нравилось. Ох, если бы у меня было время, я бы занялась с тобой сексом, и по-настоящему бы заставила тебя любить ненавидеть себя, — самодовольно заметила Когнитум, похлопав по стеклу. — А теперь, пришла пора тебе увидеть плоды твоих нелёгких трудов. — Она запрокинула голову, и на её лице отразилось почти экстатическое счастье, словно от оргазма. — ЭП-1101, команда: Активировать!

Внезапно, прокручивающиеся страницы кода и символов исчезли, сменившись одинокой неподвижной строкой с мигающим курсором под ней. «Введите пароль».

Когнитум замерла, как само воплощение кобылы, которую перед самой кульминацией вдруг облили ледяной водой. Её голова дёрнулась взад-вперёд.

— Что это? Пароль? Какой пароль? Что происходит?

— Что ты имеешь в виду? — подал голос Стил Рейн. — Ты разве его не знаешь?

— ЭП-1101 использует самые передовые арканометрические системы. Ему не нужен никакой пароль! Он опознаёт соответствующего пользователя при контакте! Это тело потомка Твайлайт, он должен просто немедленно признать меня. — Несколько секунд она стояла не двигаясь. — В каком смысле, Эхо? Что значит «Это не часть оригинальной программы»?! — Тут она развернулась ко мне и холодно спросила: — Что ты сделала?

— Я? Ничего я не делала! — воскликнула я, глядя на строку ввода пароля.

— Это должна быть ты. Никто другой не имел настолько полного доступа. — Она поглядела на парящие в воздухе слова и в пустой строке появилось:

<b>>Блекджек</b>

Тут же ниже выскочила строка:

<b>>Ошибка! Неверный пароль. Осталось попыток: 2. В случае ошибки защищённый файл будет удалён с носителя. Подсказка: Имя, которое ему так сильно нравится.</b>

— Удалён? Какой придурок может удалить супер-важную программу-мегазаклинание после трёх неудачных попыток ввода пароля? — недоверчиво пробормотала Когнитум. — Кто этот «он», Эхо? Кто это сделал? — кобыла отшатнулась, словно её ударили. — Как ты можешь этого не знать? Ты един с этим мегазаклинанием! — Она снова обернулась ко мне. — Что происходит, Блекджек? — спросила она, её тон не предвещал ничего хорошего.

Я таращилась на парящие в воздухе слова в полном недоумении.

— Да не знаю я! — Расстройство Когнитум, казалось, растёт с каждой секундой, то ли от моего ответа, то ли от продолжающейся беседы с Крупье, или от того и другого разом.

— В чём проблема? — спросил Стил Рейн, осторожно поднимаясь по лестнице.

— Здесь какая-то программа, закрывающая мне полный доступ к активации ЭП-1101! — рявкнула Когнитум. — Эхо мог получить доступ к некоторым управляющим администраторским функциям, чтобы перехватывать управление отдельными системами, но если я собираюсь получить доступ ко всем военным и производственным объектам Пустоши, мне необходимо запустить мегазаклинание!

— Ну и, разве ты не можешь просто делать то же самое, что делал он? — удивился Стил Рейн.

— Активировать все объекты один за другим, систему за системой, компьютер за компьютером? Конечно. Если у меня будет лишняя тысяча лет! — воскликнула Когнитум, принявшись расхаживать передо мной взад-вперёд.

— А взломать пароль ты не можешь? — недоверчиво спросил жеребец.

— Я могла бы клонировать программу и затем направить все свои вычислительные мощности на её взлом. Протокол шифрования, который она использует, невероятно сложен, и в то же время совершенно уникален. Он не похож на какой-нибудь пересмотренный Расширенный Стандарт Шифрования, или даже Шифр Эпплджек!

— Но ты могла бы это сделать?

— Конечно могла бы. Проблема в том, что, похоже, шифр имеет ассиметричную схему с выходом обратной связи. Для того, чтобы иметь хоть какую-то уверенность в каждой попытке, мне придётся каждый раз расшифровывать большую часть мегазаклинания. Ты хоть представляешь, насколько огромен ЭП-1101? Это маленькое чудо, пусть и сжатое настолько, что помещается в ПипБак. Чтобы взломать ключ расшифровки этого проклятого алгоритма, может потребоваться несколько недель, месяцев, или дальше больше. Горизонты уничтожат нас гораздо раньше, — сказала она и зарычала на меня. — Твоя маленькая игра может убить нас всех, Блекджек! Говори, что ты сделала?

— Ничего! — крикнула я, будучи так же сбитой столку, как и она.

— Она лжёт. Она должна лгать, — настаивал Стил Рейн, подходя к Когнитум.

— Нет. Не лжёт, — отозвалась кобыла.

— Почему ты так уверена?

Когнитум вздохнула.

— Потому что я прочувствовала её душу. — Нахмурившись, кобыла задумчиво посмотрела на меня. — Ты, Стил Рейн, и представить не можешь, каково это. Вина. Боль. Самобичевание жажда саморазрушения. Быть ею это больно.

— О чём ты говоришь? — непонимающе пробормотала я.

— Когда я перенесла свой разум и поместила себя в твоё тело, я, также, случайно вступила в контакт с твоей душой. С твоей чистейшей Блекджековостью. Не знаю, как ты вообще с этим выжила. Твоё стремление к искуплению вины настолько сильно, что просто сжигает изнутри. Твоя жажда физических удовольствий, чтобы отвлечься от депрессии, была бы душераздирающей, если бы мы не были настолько разными. Твоя преданность своим друзьям… твоя потребность спасать других… твоя… — содрогнувшись, она обняла себя. — Лучше уж не иметь никакой души, чем твою. Чтобы мыслить ясно и действовать… — пробормотала она, покачав головой.

— Всё равно тебе нужно допросить её. Снять этот медальон и посмотреть, как она запоёт, когда ей начнёт выдирать душу, — ответил Стил Рейн, затем помолчал и, понизив голос, добавил: — Или… у тебя есть её жеребёнок…

С громким лязгом Когнитум выдвинула пальцы, схватила Стил Рейна и швырнула закованного в серебряную броню жеребца на пол. С холодным презрением, подчёркивая каждое слово, она проговорила:

— Никогда, никогда больше даже не заикайся о таком.

Я почувствовала небольшое облегчение, хотя сердце всё ещё колотилось в груди, а внутри всё дрожало от адреналина. Я должна была вернуть контроль над ситуацией. Должна была получить обратно своего ребёнка. Должна была вернуть своё тело. ЭП-1101. Спасти мир. Избавиться от давления. Когнитум и Стил Рейн спорили, и поэтому я ломала голову, пытаясь до конца разобраться в происходящем.

Когда ЭП-1101 был ещё у кого-то кроме меня? Я с ним ничего не делала. Может Сангвин? Но он был сумасшедшим учёным биологом, а не программистом. Как на счёт Тенпони? Я три дня провалялась без сознания, мог ли кто-то получить доступ к программе? Но я не думала, чтобы кто-нибудь из моих друзей допустил к моему ПипБаку незнакомца. Тогда может мои друзья? Я подумала о Глори, отбросила эту мысль. У П-21 были подходящие навыки, но я не видела причин, почему бы он решил сделать это. И если мама Скотч Тейп никогда её этому не учила…

«Минуточку…»

Смотрительница использовала Дакт Тейп, чтобы та подготовила ЭП-1101 к передаче. Я напрягалась, пытаясь вспомнить те дни, так много месяцев назад, когда я ещё была из плоти и крови. Я сидела в доме Хосса, скучала… слушала записи… Записи о П-21 и о ней, и…

«О, Богини…»

Я расхохоталась, от чего они вдвоём уставились на меня.

— О, это уже слишком. Это слишком хорошо! — выдавила я сквозь смех.

— Ну вот, теперь она окончательно свихнулась, — кисло заметил Стил Рейн. — Ну и скатертью дорога.

— Нет, не похоже, — спокойно возразила Когнитум. — Думаю, она догадалась.

— Я догадываюсь, — ответила я, глядя ей в глаза и ухмыляясь от уха до уха.

Это была Дакт Тейп. Я была в этом уверена! Она зашифровала ЭП-1101 ещё когда Смотрительница приказала удалить его из систем Девяносто Девятого. Без сомнения, это было какое-то её собственное изобретение. Дакт Тейп любила привносить в вещи что-то от себя и я догадывалась, что это шифрование было её идеей. По иронии судьбы, она сделала это, чтобы не позволить Смотрительнице давить на неё… или может Смотрительница сама приказала ей сделать это, чтобы на неё не давил Сангвин. Это было не так уж давно… В любом случае, теперь Эквестрия была обязана своим спасением счастливой дальновидности матери Скотч и тому, что та уделяла столько времени своему хобии!

Хотелось бы мне рассказать об этом Скотч, прежде чем случится что-нибудь плохое.

— Ну, что ж, — произнесла Когнитум моим голосом. — Кажется, нам нужно продолжить переговоры. — Выдвинув пальцы, она почесала ими свою бронированную голову. — Как неудачно.

— Верни мне моё…

— Нет, поступим иначе. — Прервала меня Когнитум спокойным тоном. — Хотя я никогда не поступлю столь грубо, чтобы прибегнуть к предложению Стил Рейна убить твоего жеребёнка, я верю, что в итоге ты уступишь.

— Назови мне хоть одну причину!

— Ты стремишься поступать правильно, — ответила кобыла. — Ты всегда стараешься поступать лучше и хочешь спасать других, даже ценой собственной жизни.

Я колебалась.

— Что-нибудь ещё?

— Без ЭП-1101 я ничего не смогу сделать и Горизонты погубят нас всех, — без колебаний ответила она. Воздух над нами снова замерцал. Передо мной оказался маленький осколок лунного камня и слиток звёздного металла. — Полагаю, ты уже знаешь о том, как звёздный металл взаимодействует с лунным камнем. — Камень и металл начали сближаться, засветившись и разгораясь всё ярче и ярче. Когда лунный камень приблизился к слитку, белый свет полностью окутал металл. — Когда достигается критическая точка, звёздный металл запускает цепную реакцию, превращающую его массу в энергию и магию. — Сверкнула ярчайшая вспышка и слиток металла исчез в искрящейся сфере энергии. — Огромный разрушительный потенциал, плюс магическое и электромагнитное излучение устраивает хаос в соответствующем оборудовании. Только очень специфическое оборудование способно противостоять подобной комбинации. — Вспышка угасла, оставив после себя облако сверкающих пылинок, кружащихся и тающих в воздухе. — Как побочный эффект от реакции, выделяется духовная энергия.

— И чем же это связано с Горизонтами?

— Всем, ответила кобыла. ― Из-под пола донёсся протяжный скрежет и колёса, стоящие на наклонных рельсах, пришли в движение. — Если ты не возражаешь, я хотела бы переместить нас в другое место. Это может помочь тебе всё понять. — Весь огромный компьютер начал спускаться ниже. — Очень немногие понимают, что такое звёздный металл, откуда он взялся и как он делает то, что делает. Я потратила немало времени и энергии, пытаясь проникнуть в его тайны. Трактаты зебр на эту тему пестрели запутанными, мрачными предупреждениями. Учёные, которых я направляла на поиски информации об этом, возвращались ни с чем, если вообще возвращались.

— Но Голденблад знал. И Хорс, — заметила я, пытаясь сообразить, куда же мы, чёрт возьми, направляемся.

— Да. Особым талантом Голденблада были металлы. Руды. Сплавы. Их обработка и классификация. Знание о том, как их изгибать и ломать. Удивительно полезный талант. Он выявил особые гармоники, а Хорс придумал, как использовать их для получения особых эффектов. Но потребовались десятилетия, чтобы понять все нюансы, чтобы эффективно их использовать. Например, успокоить этих монстров, — Когнитум указала на шевелящихся на стенах скорпионоподобных тварей и других, ещё похуже, — можно с помощью простой амплитудной модуляции.

— Какое отношение это имеет к Горизонтам? — потребовала я ответа. Стены тоннеля начали всё дальше и дальше раздаваться в стороны. В конце концов, направляющие рельсы совсем отошли от стен, оказавшись подвешенными на тонких серебряных кабелях, уходящих в темноту над нами.

— Это довольно просто. Голденблад искал способ, как можно было бы произвести взаимодействие невероятно большого количества звёздного металла с таким же большим количеством лунного камня. Детонация должна была полностью аннигилировать Эквестрию. — С этими её словами голограмма сменилась видеокадрами центра Ядра, исчезающего в расширяющейся сфере белой энергии. Я видела как мгновенно сгорела Капелла, спустя секунду за ней последовали Коллегия, Арена, Райские Кущи и Медицинский Центр Флаттершай. Я подозревала, что Когнитум позволила себе несколько приукрасить картину, добавив кричащих и бегающих в огне пони. Затем видео сгорающих зданий отстранилось, будто камера поднялась на невообразимую высоту. Казалось, сама планетарная твердь размягчается и ползёт, будто огненная глина. Волна энергии распространялась всё шире и шире, ударила в горы и стала медленно сдвигать их прочь.

Картинка двинулась дальше и передо мной открылся прекрасный вид разрушающегося Кантерлота. Видимо Когни сделала эту визуализацию до того, как Анклав стёр Кантерлот с карты. В ничто рассыпалась пещера Спайка и я ощутила давящую боль. Возможно ЛитлПип не стоило оставлять её в своих воспоминаниях. Вал энергии покатился дальше, поглощая башню Тенпони, центр Проекта Одного Пегаса и всё остальное, что было мне смутно знакомо. Ударная волна понеслась прямо через океан и всеуничтожающий шторм ворвался на зебринские земли. Леса сгорели. Колоссальные волны захлестнули берега. Землю прочертили огромные трещины, а чудовищные извержения вулканов заволокли небо тучами пепла. Это была картина полного опустошения.

Когнитум занялась не тем делом. Ей явно стоило податься в режиссёры по спецэффектам. Хотя, учитывая, что Луна могла посещать сны пони…

— И где же этот гигантский склад лунного камня и звёздного металла? — спросила я самым небрежным тоном, надеясь, что она расскажет мне что-то новое. Сквозь мрак впереди и ниже платформы, я с трудом различала массивное тело из… тумана? Воды? Чего-то клубящегося далеко внизу. Рельсы вели через пролом в скале, скрывая это с глаз. — В конце концов, я видела немало из того, что до войны творилось за закрытыми дверьми и что-то не припомню, чтобы где-то упоминалось о массовых поставках лунного камня.

— Не смеши. Единственный лунный камень, привезённый на Эквус, был доставлен во времена скандала с Мэригольд. Нет. Тот лунный камень, что он планировал использовать, по-прежнему на луне.

Голограмма сменилась изображением громадного белого кристалла, покоящегося на дне пробуренной шахты. — Голденблад реквизировал мехаспрайтов Хорса и на нелегальной ракете отправил их на луну, чтобы они собирали лунный камень и заполняли им снаряд массой в несколько тысяч тонн. Плюс было ещё несколько секретных запусков с запасами Флюкса, чтобы снаряд выстрелил…

Ладно. Теперь моё пренебрежительное отношение пошло на убыль. Я увидела, как в нижней части шахты взрывается снаряд. Поток энергии швырнул массивный кристалл лунного камня вверх, разгоняя его всё быстрее и быстрее, пока тот не вырвался в космос. В страхе я следила, как самая большая и красивая пуля в истории несётся сквозь пустоту… к Эквусу и Эквестрии.

— Ладно… так это и есть Горизонты… ого. Так… где же тот звёздный металл, с которым он должен среагировать?

Моё тело лишь ухмыльнулось мне и посмотрело вперёд. Стены пещеры начали удаляться от нас, а затем совсем разошлись. Каверна, в которой мы оказались, была больше всех, что я когда-либо видела, в воспоминаниях или лично. От обрушения её удерживали шесть огромных каменных колонн, усиленных неразрушимыми лесами из звёздного металла, хотя вокруг нас временами падали кусочки потолка. А там, в центре, была вещь, которую я ни с чем не могла спутать:

Токомеир.

Из озера, заполняющего дно пещеры, поднималась пара штопорообразных концентрических шпилей из звёздного металла. Внутренний заворачивался по часовой стрелке, а наружный — против. В центре находилась колонна, которую я могла описать лишь как бриллиантово-белое свечение. Всё это занимало, по крайней мере, полтора километра в диаметре. Вокруг шпилей крутился настоящий шторм из мехаспрайтов. Их крошечные тела гудели на знакомой ноте ХМА. Когда мы подъехали ближе, я увидела, что серебряные поверхности спиралей тут и там покрыты обожжёнными шрамами и отверстиями, в которые свободно мог бы влететь Хищник. Я в шоке наблюдала, как гудящий рой отрывает с поверхности одного из шпилей нить длиной в сотню метров, и уносит её к потолку.

— Ты разбираешь это? Разве ты не должна его ремонтировать? — скептически спросила я.

— Пожертвуй малым сейчас и получи хорошую награду в будущем, — ответила Когнитум. — Мехаспрайты удаляют только поверхностный материал, чтобы укрепить структуру Ядра наверху. Без звёздного металла город давно бы обрушился.

А это было бы позорно. Теперь направляющие вели нас между закрученных шпилей, так что до обоих из них было всего около пятидесяти метров. Внутренние поверхности спиралей были испрещены плоскостями, напоминавшими лопасти турбины. По металлу ползали огромные капли красноватой плоти, бездумно покачиваясь взад-вперёд и изменяясь, казалось, совершенно хаотично, от бесформенных комков, до щупальцеватых ужасов и хитиновых тварей.

— Что это такое? — спросила я, когда мы прошли мимо одного из дрожащих, гудящих бугров.

— Биомасса. Побочный продукт поля ХМА Токомеир. Структура её клеток не поддаётся анализу, но этот органический суп похож на ткани гулей, не мёртвый, но и не совсем живой. Он будет смыт сразу, как только восстановится Ядро, — презрительно фыркнула кобыла.

— Я единственная, кто смотрит на это дело и думает «выглядит плохо, держись подальше»? — саркастически спросила я. Тем не менее, я должна была признать, что в этих закрученных шпилях была своего рода возвышенная красота. И если бы они не были так исполосованы, изгрызены, обожжены и продырявлены… Стоп. Вернёмся к делу. — Значит Горизонты должны сбросить тот лунный камень прямо на эту штуку? — спросила я, пока мы по внутренней спирали двигались к свету.

— Да. И в результате будет уничтожено всё, что дорого нам обеим, — ответила Когнитум. — С ЭП-1101, я смогу предотвратить это. И больше того, я смогу принять восстановление Ядра во всей его полноте. — От одного шпиля к другому, сопровождаясь вспышкой и треском, метнулась зелёная молния.

— Чего? — непонимающе переспросила я.

Снова появилась голограмма лунного камня и звёздного металла, и снова кристалл и слиток начали сближаться.

— Когда звёздный металл и лунный оказываются поблизости друг от друга, но высокоспециализированные магические поля предотвращают их реакцию, происходит нечто чудесное. — И я уже знала, что это за «чудесное» нечто. Перед моими глазами лунный камень прошёл в непосредственной близости от того расстояния, при котором запускалась реакция. На этот раз камень засветился, и я увидела, как белёсые духовные испарения всасываются в металл. Он начал расти… быстро. Куб стремительно расширился и превратился из небольшого слитка в сияющий небесный фургон. — Масса звёздного металла увеличивается в десять тысяч раз.

Я уставилась на кобылу.

— Ты с ума сошла. Ты хочешь поймать его?

— Конечно, — холодно ответила она. — Хорс разработал метод прямо перед самым концом, хотя он никогда не был способен создать щиты, которые бы подошли для перехвата. — Она улыбнулась и пожала плечами, будто это было нечто незначительное. — Том — так почему-то назвали тот снаряд из лунного камня — будет топливом для полного восстановления Ядра. Каждое здание. Каждая фабрика. Всё будет заменено неразрушимым звёздным металлом. Вполне достойное начало для возрождения Эквестрии, как по-твоему?

— Ты хочешь остановить Горизонты, — сказала я, всё ещё не до конца веря в это. — Почему тогда ты так одержима ЭП-1101?

— Траектория выстрела Троттенхеймера не подходит для перехвата, — спокойно ответила она. — На дисплее появилось Ядро, от центра которого поднимался конус. — Том должен спускаться в пределах десяти градусов от вертикальной оси Ядра, чтобы модифицированные ПРИЗМА-щиты могли его поймать. — в пределах конуса, спускаясь под крутым углом, побежала пунктирная линия и, когда она достигла дна, мгновенно появилось восстановленное Ядро. Изображение сбросилось. — Если же Горизонты отключатся на несколько часов раньше, или слишком поздно, как это, вероятно, и случится… — на этот раз пунктирная линия прошла под более пологим углом и пронзила землю вдоль реки. Вся картинка исчезла во взрыве, сменившись черепом и перекрещенными костями из дыма. — К тому же мне нужен полный контроль над субгармониками Токомеир, чтобы придавать звёздному металлу необходимые формы. В противном случае, даже если нам достаточно повезёт, чтобы перехватить снаряд, металл просто примет ту форму, которая была запрограммирована в Токомеир в последний раз.

— Разве это недостаточно безумно? Почему бы просто не остановить его? — в отчаянии спросила я.

— Остановить? Что ж, это, конечно же, было бы возможно. Даже просто, — задумчиво протянула Когнитум, постукивая по губам кончиком крыла. — К сожалению, это отбросит мои планы по спасению Эквестрии лет на двести. Маловероятно, что Ядро сможет восстановиться раньше, а без восстановления Токомеир, все эти фабрики будут лишены энергии. Нет, самым эффективным решением будет именно поймать этот снаряд.

— И тебя не волнуют все те жизни, которые могут быть потеряны, если ты промахнёшься? — выпалила я. Кобыла снова нахмурилась.

— А тебя не волнуют все те жизни, что пострадают во время междуцарствия? — возразила Когнитум. — Если это сработает, Пустошь уступит восстановленной Эквестрии на двести лет раньше. — Кобыла пожала плечами. — Они, прежде всего, должны быть благодарны, что я делаю это для них.

— Ты не Луна, — покачала я головой. — Ты можешь быть частью её разума, но ты… вещь! Копия. У тебя нет души. Ты скорее Найтмэр Мун, чем… чем… — Вот дерьмо… Она хмуро глядела на меня, а мой разум лихорадочно работал. Если Луна… Принцесса Луна… действительно была Найтмэр Мун, меня поразила догадка. Война с зебрами. Смерть. Бомбы. Даже это! Хуже того, это означало, что, либо я не должна ничего делать и, возможно, тем самым убить моих друзей и моего ребёнка, либо должна помочь величайшему монстру в истории Эквестрии.

Жестокий выбор…

— Нет души? — холодно переспросила она, тряхнув гривой. Мы миновали внутреннюю спираль и впереди разлилось то неистовое белое сияние. — Блекджек, я контролирую гораздо больше душ, чем ты можешь себе представить.

И в этот момент мы вошли в сияние, в пространство между спиралей, и оказались окружены метелью из кружащихся белых пылинок. Пылинки душ кружились в том же направлении, в каком заворачивался шпиль. Их было так много, что за ними сложно было что-либо разглядеть. Должно быть их здесь были миллионы. Десятки миллионов. Все пойманные в ловушку Токомеир.

— Как же ты можешь позволять им оставаться в ловушке? — мрачно спросила я.

— Передай мне ЭП-1101 и, возможно, я смогу свести на нет поле ХМА Токомеир, — вкрадчиво произнесла Когнитум. Взмахом крыла она указала на миллионы душ. — Всё это просто побочный эффект, из-за того, что аппарат плохо откалиброван и неэффективен. С восстановлением контроля, можно будет в два счёта сгладить излучаемые им арканомагические частоты.

Разрывание души было побочным эффектом?

— Ты думаешь, это всего лишь своего рода авария? — возразила я. — Эта штука — зло, Когнитум! Разве ты не видишь?

Она страдальчески вздохнула, как вздыхала моя мама, когда пыталась втолковать мне, что я должна работать на уровне «В» каждый день, а не только тогда, когда мне этого хотелось.

— Для многих, Блекджек, именно ты — зло. Я не собираюсь тратить своё время на банальные обвинения в злобности, — спокойно сказала Когнитум. — Является ли захват душ неудачной и опасной авантюрой? Конечно. Можешь называть это злом, но от этого ничего не изменится. Понимание процесса. Его совершенствование. Вот, что на самом деле может помочь другим. Я собираюсь использовать это устройство. В противном случае получится, что все эти пойманные души страдают ни за что.

Как же это похоже на знакомую довоенную дерьмовую пропаганду.

— Не лучший способ убедить меня отдать тебе ЭП-1101, — пробормотала я, когда мы приблизились к огромной игле, свисающей из центра потолка пещеры. По рёбрам внутренней спирали пробежала молния, десятком золотых тридцатиметровых разрядов ударив во внешний шпиль, что, отходя от главной иглы, расширялся книзу. Они были подключены к путанице кабелей, трансформаторов и мачт из звёздного металла. В потолке зияла пробоина и я могла поклясться, что через неё можно было разглядеть белые обводы центра Министерства Стиля, стоящего в полутора километрах над нами.

— Хех. Чем это так? — полюбопытствовала я.

— Башней Шэдоуболтов, — довольно язвительно отозвалась Когнитум. — Когда ты сжимаешь что-то настолько массивное в сферу, диаметром в пару метров, и позволяешь ему на полной скорости врезаться в землю, последствия могут быть довольно ощутимыми. Мехаспрайтам пришлось жевать её почти месяц, чтобы возместить причинённый тобой ущерб. С тех пор эта пещера куда менее стабильна, чем это должно быть.

— А. Ну да. Жаль, что так вышло, — пробормотала я, жалея, что эта штука не грохнулась прямо на её главный компьютер.

— Я думаю, хотя бы от части ты так и думаешь, — несколько удивлённо ответила кобыла. — Прикосновение к твоей душе, как бы это ни было невыносимо, всё же оказалось довольно познавательным. Жаль, что я не сделала этого раньше. Может тогда мы могли бы стать хорошими друзьями.

Да уж. Может быть.

— Почему же касаться моей «чистейшей Блекджековости» так невыносимо? — спросила я из своей капсулы. — Я знаю, что я не самая лучшая пони, но…

Это заставило моё старое тело рассмеяться.

— О, богини. И я знаю, что ты думаешь и об этом тоже.

Покачав головой, Когнитум вздохнула.

— Разум определяет, кто ты есть. Душа же содержит самую твою суть, — прошептал из своей капсулы Снипс. — Когда разум и душа не находят согласия, результаты разрушительны.

— Даже я бы лучше не сказала, — кивнула Когнитум. — Застряв в машине, я обладала всеми моими старыми мотивациями, но мне не хватало моей истинной сущности. Когда я поместила себя в твой мозг, неправильность этого оказалась ужасающей. Даже мучительной. Ты повреждена, Блекджек и даже мне с этим не справиться. Даже простое принятие твоего тела наполнило меня таким чувством вины, что я едва могла стоять. — Она взглянула приближающемуся пункту нашего назначения, специальной площадке на кончике иглы. — К счастью, скоро я стану целой и завершённой, с неудержимым телом, острым интеллектом и… ну… — она чуть самодовольно пожала плечами. Что «ну»?

— И тогда ты станешь править Эквестрией, в то время как я буду управлять Ядром, — проговорил Стил Рейн, и я обратила внимание на неопределённость в его голосе.

— Конечно, — прямо-таки промурлыкала Когнитум. — Так и будет… если Блекджек скажет нам то, что знает о ключе к ЭП-1101.

Стил Рейн не ответил. Посмотреть бы на выражение его лица, но шлем он не снимал. Тут подъёмник с металлическим стуком достиг конечной точки: большой круглой платформы в самом центре роя душ. Кабина пристыковалась, и серия щелчков возвестила, что блокирующие замки зафиксировали её на месте. В центре платформы в пол были вделаны шесть странно знакомых металлических пластин: круг с шестилучевой звездой в центре. Шестеро единорогов, стоявших в вершинах каждого луча, пытались удержать в центре сверкающую белую сферу. Когда она отклонялась от центра, от их рогов ударяла зелёная молния, заставляя её вернуться обратно. Надетые на них чёрные балахоны казались уже немного лишними.

— Послушай, Когнитум, верни мне моё тело и позволь… — начала было я, но снова была прервана.

— Блекджек, я ценю то, что ты пытаешься сделать. Я хочу дать тебе шанс. Позволить тебе попытаться поступить правильнее. Но я знаю лучше, — сказала она, медленно подходя к лифту. Мониторы, висящие по периметру платформы, ожили.

— Это станция Ювула. Отсюда я получаю наибольший контроль над системами Ядра. Это занимает все мои вычислительные мощности, но зато я могу осуществлять некоторый контроль над ядром даже без ЭП-1101.

— Оно крайне обеспокоено, сэр, — доложил Стил Рейну один из единорогов, теребя свисающий с груди лунный камень. — Я не знаю, как долго мы ещё сможем это сдерживать.

— Скоро нужда в этом отпадёт, но всему своё время, — ответила Когнитум. Висящий над компьютером кран загудел. Перед Когнитум опустилась капсула с жёлтым пони, кран установил её рядом со мной и капсулой с останками Снипса. — Пришла пора вознаградить тебя за верность и преданность, Эхо. — Кобыла протянула копыто. — Снипс, пожалуйста, перенеси его обратно.

Снипс чуть помедлил, но затем его окостеневший рог засветился, призывая тёмную магию.

— Стой. Снипс, почему ты ей помогаешь? — воскликнула я.

— Магия, это всё, что у меня осталось, Блекджек. И если я не стану ей помогать, она отправится за Снэйлсом, — ответил он своим призрачным шёпотом. Иззубренная спираль обернулась вокруг левого копыта Когнитум, закручиваясь, словно лезвие циркулярной пилы. Затем оно дёрнулось назад и на его конце показалась слабо мерцающая пылинка. Усик тёмной энергии хлестнул, словно кнут, и вонзился в грудь измождённого жёлтого жеребца.

Его глаза широко распахнулись в шоке и ужасе и он скорчился, задыхаясь. Когнитум левитировала ему на шею кусок лунного камня и магией вынула жеребца из капсулы.

— Вот так. Теперь ты в безопасности, Эхо. Ты в безопасности, — ласково проговорила она, погладив его гриву, затем вдруг отступила от него на несколько шагов. — Я хотела сказать… Я выполнила свою часть нашего соглашения, Эхо.

Жёлтый жеребец сжался в комок.

— Мне очень жаль, — прошептал он. Встретив мой напряжённый взгляд он вздрогнул и сжался ещё сильнее. — Прости…

— Не думаю, что от него будет прок, — холодно заметил Стил Рейн.

— Ммм… что ж, возможно, со временем он восстановится. У меня к нему так много вопросов, — ответила кобыла, махнув копытом и левитировала его в сторону. — Итак. Блекджек. Скажи мне, как получить доступ к ЭП-1101.

— Нет, — ответила я, глядя как мерцающая пылинка души бьётся в плену тёмных заклинаний единорогов и думая, могу ли я помочь ей освободиться. Может если я… не знаю… покусаю их, или ещё что-нибудь?

Когнитум вздохнула.

— Я ведь была вежлива. Была терпелива. Я пыталась убедить тебя и показать, что я правительница Эквестрии.

— Ну, пока у тебя получается довольно хреново, — ответила я спокойно, будто отвечая урок в школе, но без того раздражения, какое обычно испытывала в классе. — В своём поведении ты не продемонстрировала ни этики, ни морали. Ты думаешь, что ты Принцесса Луна и что это даёт тебе право делать всё, что ты захочешь. Ты веришь, что твои цели оправдывают любые средства и применяешь грубую силу против меня и остальных. Ты не испытываешь ни крупицы раскаяния за всё это. Даже если ты Принцесса Луна, в чём я очень сомневаюсь, это ни коим образом не оправдывает твою жестокость по отношению к другим. Так что нет, я не стану тебе помогать.

Почти минуту она молчала, застыв на месте.

— Ты готова позволить погибнуть всему миру просто мне на зло? — спросила она тоном, преисполненным разочарования.

— Я не позволю миру погибнуть. Ты недооцениваешь моих друзей. Глори и П-21 узнают, что со мной случилось. Они свяжутся с другими. ЛитлПип. Хомэйдж. Каламити. Грейс. С теми, кто уважает всё то, за что я борюсь. Они найдут способ остановить Горизонты, с ЭП-1101 или без него. А затем они покончат с тобой, — ответила я. Это было для меня так очевидно и просто, что даже здесь, в этой ситуации, я ощутила чувство умиротворения. — Так что ты тут ни при чём, Когнитум.

Некоторое время кобыла стояла неподвижно, разглядывая меня, а затем на её лице медленно появилась улыбка.

— Ты самонадеянная маленькая кобылка, — пробормотала она и подошла к ближайшему монитору. — Ну, хорошо. Давай устроим тебе небольшой тест.

В воздухе замерцала голограмма.

— Когда ты устроила катастрофическое повреждение энергосистем Ядра, я использовала это для усиления моего контроля над некоторыми важными системами. Такими как… — передо мной появились плавучие платформы Флотсема. Казалось, будто я смотрю на другую жизнь. Пони вылавливали из реки полезный мусор и распределяли его дальше. Здесь тоже были видны признаки общего роста и процветания. Платформы были полны пони, пытающихся добыть что-то ценное из-под воды.

Я даже разглядела пришвартованный к пирсу баркас. Знакомый баркас… тот самый, который когда-то рухнул на меня и нес всю дорогу до самого Мэйнхеттена: «Морской Конёк». Голограмма расширилась, масштабируясь на пони. Сквозь толпу пробиралась бирюзовая капитан Траш. По всему видать, она была довольно навеселе, потому что слегка покачивалась, но навигация в переполненных доках давалась ей легко, и парящая рядом с ней ополовиненная бутылка рома этому не мешала. Она по-прежнему носила пиратскую шляпу и повязку, закрывающую правый глаз. Следом за ней шла зелёношкурая Бисквит. На её спине высокой насыпью громоздились бутылки, коробки и ящики.

— Что ты задумала? — спросила я, паря в своей капсуле.

— Хочу выяснить, сколь многим ты готова позволить умереть, прежде чем расскажешь мне всё, что знаешь, — спокойно ответила кобыла. — Тебе не удержать меня от возвращения на престол, Блекджек. Но ты уже позволяла погибнуть сотням… что для тебя ещё сотня жизней?

Голографическое изображение расчертила прицельная рамка, указывая прямо на поселение.

— Прошу прощения, мне нужна минутка, чтобы прицелиться. Ты и представить не можешь, как непросто обходить помехи даже с прямым подключением.

— Нет! Прекрати! — закричала я, колотя по стеклу.

Хорошо заметная Траш остановилась и повернула голову ко мне, или по крайней мере в ту сторону, где находилась камера, снимающая эту сцену, а в следующую секунду капитан спихнула перегруженную Бисквит в бурлящую коричневую воду, и прыгнула следом сама. В этот момент по палубе, шатким платформам и лачугам прошёлся зелёный луч, взрывая их одну за другой и испаряя пони десятками. Они бежали, вопили и кричали, но нигде не могли укрыться от потока смертоносной энергии.

Луч вспыхивал снова и снова. Магазины и дома взрывались, наполняя пространство удушливым дымом. Оружие противодраконной обороны не знало преград. Пони прыгали в реку и пытались цепляться за обломки, а их деревня распадалась на части. Затем луч принялся за лодки, поджигая их в тот момент, когда пони пытались вскарабкаться на борт. Я всматривалась в голограмму, выискивая взглядом «Морской Конёк» и заметила его, борющегося с волнами. За штурвалом стояла грязно-коричневая Маслёнка. Лодка выруливала на открытую воду мимо пони, барахтающихся среди горящих обломков. Крепкий пегас пролетел над самой водой, выдернул капитана и Бисквит, и поднял их на палубу.

Капитан Траш вбежала в рубку, приняла у Маслёнки штурвал и немедленно заложила такой вираж, какой я от «Морского Конька» даже не ожидала. Зелёный луч, будто почувствовав, что на борту мои друзья, потянулся за судном, пытающимся маневрировать среди горящих обломков. Поток зелёной энергии вилял за ним взад-вперёд, подбираясь всё ближе и вздымая в воздух огромные клубы пара от мгновенно вскипающей воды. Затем корабль вошёл в полосу чёрного дыма и скрылся пелене поднявшегося над рекой тумана.

— Ты чудовище! Ты не Луна! У тебя ничего общего с Луной! — закричала я, бессильно молотя копытами по внутренней стенке капсулы. По моим щекам бежали горячие слёзы.

— Ты одна в ответе за это, Блекджек, — произнесла Когнитум с невыносимым спокойствием. — Луна отправляла на смерть десятки тысяч, чтобы спасти жизни миллионам. Мне же, к сожалению, приходится приговаривать к смерти сотни, чтобы преодолеть твою гордыню и упрямство. Каждая из этих смертей на твоей совести.

Голограмма пылающей реки сменилась величественным зданием Коллегии. Я видела охранников, прогуливающихся по периметру крыши. Сегодня здесь тоже было гораздо больше пони. Десятки пегасов работали вместе с пони Коллегии, помогая в их повседневных делах. Только один или два охранника на крыше, казалось, заметили, что на юге творится что-то неладное.

— Нет! — закричала я, когда ударивший зелёный луч взорвал крышу одного из корпусов. Пережившие даже Эквестрийскую войну, здания взрывались пылающим мусором и обломками везде, где их касался луч обороны Ядра. Пони в панике бросились в рассыпную, пытаясь найти укрытие. Жёсткий зелёный свет смертоносного луча сфокусировался на фундаменте строения и пробился внутрь. Пламя рванулось из окошек подвала, а затем из окон первого и второго этажа, и через мгновение оттуда посыпались пони с пылающими гривами и одеждой.

— Пожалуйста! Пожалуйста, нет! — закричала я. Поток энергии прошёлся по медицинской школе, срывая фасад.

Луч остановился, а я плакала, не в силах отвести взгляд.

— Нет. Ты не можешь так поступить.

— Поправка. Не смогла бы. Если бы ты не нарушила подачу энергии к системам, которые мешали моему управлению, сомневаюсь, что я могла бы сейчас добиться таких результатов. Но даже сейчас мне приходится парировать тысячу контркоманд просто чтобы тысяча первая моя команда прошла как нужно, — ответила Когнитум. — Только ты в силах остановить это, Блекджек. Не я. Мне уже почти нечего терять.

Изображение на голограмме снова сменилось, теперь это был Риверсайд. Поселение процветало даже при ужасной погоде. Пони, казалось, заподозрили, что что-то происходит и оглядывались в поисках опасности. Среди них я заметила несколько Песчаных Псов и узнала одного из них. Ровер настороженно нюхал воздух возле торгового лотка с довоенными платьями, а рядом с ним стояла юная Фифи.

— Прошу, не надо. Пожалуйста. Луна. Если в тебе действительно осталось хоть что-то от Луны… остановись, — взмолилась я.

Когнитум не ответила. Мгновением позже, с западной стороны Ядра ударил новый луч противовоздушной обороны и прочертил линию поперёк реки и прямо через рынок. Ровер, схватив Фифи, отбросил её в сторону, а торговец платьями испарился. В поисках спасения пони бросились в магазины, но те стали взрываться один за другим, погребая несчастных под горящими обломками. Я видела, как Ровер и другие Песчаные Псы направляют пони ко входам в метро, но пони было так много, а входов так мало… У ворот образовалась давка. Зелёный луч коснулся улицы и пополз в сторону метро, двигаясь гораздо медленнее, чем обычно, но явно слишком быстро для большинства пони. Ровер с Фифи на плечах нырнул в метро, а через секунду луч прошёл по толпе и ударил в туннель. На мгновение он остановился, но затем я поняла, почему, увидев как из бесчисленных вентиляционных отверстий и надстроек повалил дым. Через несколько минут луч угас, но пожары продолжили полыхать.

Я сжалась в капсуле, зажмурившись и твердя себе, что если я передам Когнитум полный контроль над ЭП-1101, она сможет творить бесконечно более ужасные вещи. На фоне моих заживо сжигаемых друзей это было слабое утешение.

— Не думай, что это приносит мне удовлетворение, — скорбно произнесла Когнитум. — Скажи мне, что ты знаешь об этом шифровании. Как пароль? Назови имя.

— Нет, — слабо отозвалась я. Что я скажу, если встречу тех, кто это пережил? Что они умирали, чтобы защитить пароль? Чтобы не дать монстру дорваться до власти? Но если я сейчас сдамся, насколько всё хуже обернётся?

— Прискорбно. Что ж, что дальше? — весело отозвалась кобыла. — Столько потенциальных целей. Общество? Может, Арена? Те неупокоенные твари в старой больнице…

Голограммы сменялись одна за другой.

— Небесный Порт Рейнбоу Дэш? Мегамарт? — последовала пауза: — Или твой старый дом?

Изображение в голограмме показало вход в Стойло Девять Девять и пони, трудившихся на поверхности. Несколько секунд кобыла молчала, а затем вкрадчивым, почти соблазнительным голосом спросила:

— Или, может быть… здесь. — Я зажмурилась крепче. — Взгляни, — ласково позвала она, и я замотала головой, как жеребёнок. — Смотри, — повторила она с нажимом. Я подняла веки.

Передо мной парило изображение Капеллы. Я видела бегающих в панике пони. Может они заметили лучи? Видели взрывы? Наверное, это уже было не важно. Я заметила Хаприку, пытавшуюся увести детей в здание почти и Чарити, взобравшуюся на кучу ящиков, чтобы направлять жеребят и кобылок. Хаос был немного более организованным, чем в других местах, но у меня перехватило дыхание, когда я увидела на лицо жёлтой кобылы легли линии сетки наведения.

— Остановись, — прохрипела я. — Я скажу. Пожалуйста. Остановись.

— Каков же пароль? — ликующе промурлыкала Когнитум.

Я вздохнула и закрыла глаза.

— Я не знаю. Правда, не знаю. Но я знаю, кто зашифровал файл.

Я нервно сглотнула. Из-за того, что я отдавала ей эту информацию, ощущение было, будто я глотала битое стекло.

— Программу зашифровала кобыла из моего Стойла, Дакт Тейп. Она хотела убедиться, что Смотрительница не доберётся до неё и не убьёт, ударив в спину. Что она и сделала.

— Ах, вот оно что. Самодельное, любительское, непрофессиональное шифрование, — уныло протянула она.

— Но это же хорошо, верно? — спросил Стил Рейн, хмуро глянув на меня в моей капсуле. — Ведь простое шифрование вроде этого… ты должна взломать в два счёта.

Когнитум ответила не сразу.

— Теоретически, да. Но защита вроде этой, может быть ужасно нестабильной. Я не знаю программиста. Я могу лишь предположить, что она руководствовалась инструкциями Стойл-Тек, но что, если на неё повлияли другие учебники? Какие нововведения она могла использовать? — Кобыла покачала головой и взглянула на терминалы. — Я могу всё разрушить просто потому, что она допустила дилетантскую ошибку. Нет. Нам нужен именно пароль. Слово или фраза, которая снимет защитную матрицу и откроет нам доступ к этой силе. — С этими словами она подошла к моей капсуле. — Так что давай-ка позволим Блекджек использовать две последних попытки.

Образ Капеллы сменился мигающим полем запроса пароля.

— Мне? — я вытаращилась на кобылу.

— Тебе. Ещё две попытки, — ответила она со спокойной улыбкой.

— У тебя же столько вычислительных мощностей в этой… этой штуковине! — воскликнула я, ткнув копытом в кучу машинерии. — Ты знаешь, кто это зашифровал. Разве ты не можешь сделать… что-нибудь! Какую-нибудь заумную компьютерную хрень?

— Могу. Зная программиста, полагаю, я могла бы взломать код за день, не больше. — Она улыбнулась, капсула раскрылась и я была вынута на холодный, влажный воздух, пахнущий ржавчиной и мокрым камнем. Моих ушей достиг плеск воды, льющейся из бесчисленных источников. Я совершенно не представляла, как она спасает эту каверну от полного затопления. — И тем не менее, я верю в тебя, Блекджек. Я знаю, что ты можешь это сделать. И готова поспорить на жизни всех пони Капеллы, что я права.

Хыы. Вот уж спасибо. Я взглянула на поле ввода пароля. Дакт Тейп была близка с П-21, так что я догадывалась, кем был тот самый «он», о ком говорилось в подсказке. Имя, которое любил П-21? Конечно же он любил того единорога, но я точно знала, что это не может быть «Е-21». Это имя должно связывать его с моим Стойлом.

— Скотч Тейп? — предположила я, тяжело сглотнув и поглядела на голографический экран.

Когнитум улыбнулась и поле ввода заполнилось буквами. Экран вспыхнул новым сообщением об ошибке и выдал новую подсказку: «То, чего он хотел большего всего».

Стил Рейн шагнул вперёд.

— Не надо. Он же самоуничтожится, если она снова ошибётся.

— Да брось ты. Сомневаюсь, что собранная на домашнем компьютере программа шифрования сможет что-то сделать с ЭП-1101. Я ожидала какого-нибудь военного ПО, зебринскую программу демона хаоса, или, по крайней мере, червь Химера от Стойл-Тек. В худшем случае мне придётся провести день-другой, чтобы разобраться в этом жеребячьем беспорядке.

Она небрежно махнула копытом, прежде чем снова обернуться ко мне, медленно обходя по кругу. — Но мне не придётся, потому что Блекджек собирается сделать это за меня. Ведь для неё это единственный шанс спасти Капеллу. Единственный способ, чтобы победить. А Блекджек всегда побеждает, — заметила она и наградила меня совершенно неожиданным ощущением, потёршись носом о мою кьютимарку. От этого моя грива едва не встала дыбом и я отшатнулась прочь. Ого, неужели в моей коже всегда было столько нервных окончаний?

— Нет! Ты… это… не надо! Не делай так, — пролепетала я, покраснев. Кобыла лишь улыбнулась, уверенная в своём превосходстве. Я фыркнула, закатив глаза. — Я хочу, чтобы ты поклялась… чтобы вы оба поклялись… что если я это сделаю, ты отпустишь меня и не станешь уничтожать Капеллу. Им слишком многое пришлось перенести, чтобы снова всё потерять. И ты перенесёшь моего ребёнка в суррогатную мать.

«Может Глори получится найти подходящую».

— Конечно. Конечно. А теперь… покажи класс, — промурлыкала Когнитум. Надо будет вспомнить этот тон, когда я снова увижу Глори.

Я задумалась. Что П-21 хотел больше всего и что при этом может быть именем? Семья? Нет. Не имя… и кроме того, в то время он этого ещё не хотел. Чего он хотел сильнее, чем сбежать? Может всё-таки побег? Нет. Не просто побег. Для П-21 этого было бы недостаточно. Свобода. Он хотел свободы. Но разве это имя? Ээээ… возможно? Я снова сглотнула, сердце бешено стучало в груди. Он хоте уйти… но в то же время он готов был вернуться со мной. Он хотел всё исправить. Хотел… хотел…

— Справедливость, — пробормотала я. — Он хотел справедливости. — Можно ли это считать именем? Возможно. Может быть. Таким же, как и большинство понячьих имён. Это просто казалось… правильным. У меня было хорошее предчувствие.

— Попробуй «Справедливость».

Слово было набрано и вдруг воздух снова наполнился ослепительными магическими символами.

— Я знала, что ты справишься, — промурлыкала Когнитум. — Ведь это твой особый талант.

— Мой чего? — непонимающе переспросила я.

— Победа. Твой талант в том, чтобы побеждать, — ответила Когнитум, взглянув на мои бёдра едва ли не кровожадно. — Бедный Деус. Сангвин. Даже ты, Стил Рейн. Вы столкнулись с кобылой, чей талант — преодоление трудностей, какими бы они ни были.

— Мой талант — победа? Ты хоть представляешь, сколько раз меня подстреливали? Сколько раз я умирала? — воскликнула я, затем моргнула. — Ну, то есть, конечно, мне стало получше, но достичь этого было совсем не легко.

— Победа не бывает лёгкой. У неё есть цена. Всегда. Но ты оказалась всегда способной оплатить эту цену. Может тебе это и не нравится. Ты можешь даже ненавидеть это. Но победа клеймом лежит на твоих бёдрах у всех на виду. Выигрышная пара, которую нечем бить при игре в Блекджек.

Кобыла расплылась в улыбке, будто сама только что сорвала джекпот.

— Но гуль в Хайтауэре, и когда Лайтхувс пытался взорвать нас с помощью системы обороны Ядра… Я тогда не победила!

— Разве? Чтобы победить своих врагов, ты использовала всё, что имела. И этим всем оказалось моё внимание. Ты даже заставила меня действовать, когда я этого не хотела.

Она снова погладила меня по щеке, заставив отступить на шаг.

— Так ты говоришь, у меня есть какой-нибудь способ победить и тебя? — нетерпеливо спросила я, ожидая, что она отступит, или хотя бы нахмурится. Вместо этого она, казалось, ещё более воодушевилась.

— О, да. Я в этом уверена. И я уверена, что если бы у тебя было время, ты бы что-нибудь придумала, — спокойно ответила Когнитум. — Я подозревала, что твой талант именно в этом с той самой секунды, когда ты встретила меня в виде Эпплбота. Победа. Выигрыш. Такое мощное оружие, а ты и понятия не имела, что владеешь им.

Прямо в этот момент я ломала голову, пытаясь придумать хоть какой-нибудь способ использовать этот «талант», потому что мне очень не нравился блеск в её глазах.

— Ты обещала, — тихо сказала я.

— Обещала. И я собираюсь сдержать своё обещание, — ответила она, а затем громко позвала: — Снипс? Ты помнишь, что бы недавно обсуждали?

— Всё это очень теоретически, Когнитум, — прошептал череп Снипса.

— Но ты же хочешь проверить эту теорию, правда? Хочешь сотворить эту тёмную магию. Испытать азарт, — произнесла она, ухмыльнувшись мне.

— Я… хочу. Мне жаль, Блекджек. Некромантия, это всё, что у меня осталось, — глухо прошептал он.

Я попыталась броситься прочь… может я смогла бы подняться по рельсам подъёмника? Даже попытка прыгать на месте казалась неплохим планом. Только теперь у неё были руки, а у меня нет. Одна из них протянулась вперёд и схватила мою заднюю ногу удерживая её киберсилой, которой я больше не владела, и я ничего не могла сделать. Заставив меня упасть на спину, она поволокла меня к капсуле, из которой я только что вышла. Я отчаянно лягалась, но она не отпускала. Я боролась с кольцом на моём роге, пытаясь сорвать розовый пластик, но оно не двигалось.

— Пожалуйста, не надо, Снипс! Прошу! Я спасла Снэйлса! Ты мне должен! — закричала я.

Когнитум встала надо мной, легко меня прижав. При взгляде в своё собственное улыбающееся лицо меня пронзила знакомая паника.

— Побереги дыхание, моя дорогая Блекджек. Когда Снипс умер, его бедная душа разбилась на кусочки. То что осталось, больше нельзя назвать хорошим пони.

Я испуганно взглянула на плавающий череп с позвонками, желая найти способ помочь и ему и себе.

— Ты говорила, что не хочешь мою душу. Что к ней невыносимо прикасаться, — простонала я, глядя на неё снизу вверх.

— А я не хочу, — ответила она своим жутким, тихим голосом. — Я хочу победу.

Магический поток заструился, накапливаясь на кончике потрескавшегося рога Снипса. Я пыталась бороться с прижавшей меня механической кобылой, но чёрно-зелёно-фиолетовое колдовство уже окутало нас обеих. Я почувствовала, как сквозь меня движется что-то, разыскивая во мне нечто неотъемлемое. Пусть и не мою душу, но что-то с нею связанное. Я чувствовала это на фундаментальном уровне, как движения моего ребёнка в моём прежнем теле. Тёмный нарушитель нашёл то, что искал и я ощутила, как что-то внутри меня оборвалось. Инстинктивно я взглянула на своё бедро и увидела как пара карт тает на глазах.

— Наконец-то, — выдохнула кобыла в угасающем свечении. — Победа. О, да. Я её чувствую. Без малейшего намёка на чувство вины. Великолепно.

Она поднялась, оставив меня лежать, дрожащую и свернувшуюся клубком.

— Нет! — раздался вопль, но кричала не я, а кто-то ещё. Разбив свою капсулу, на свободу выбралась Аврора. Даже пронзённая и со сломанными крыльями, и ногами, она бросилась на Когнитум.

— Это должна быть я! Я была избрана! Ты обещала! — закричала она, ползя мимо Стил Рейна. Жеребец наступил на волочащийся по полу конец железного штыря, пронзавшего всё её тело и кобыла, дёрнулась, не дотянув до Когнитум нескольких сантиметров. Её оставшееся крыло качнулось, но Когнутим отступила назад, позволяя лезвиям просвистеть перед лицом.

— О, бедная моя, бедная, жалкая Аврора, — протянула Когнитум. — Какие страдания мы претерпеваем из-за собственных амбиций, — сказала она, рассматривая длинный штырь из звёздного металла.

— Убей её уже. Твоя привычка собирать подобные трофеи не доведёт тебя до добра, — предупредил Стил Рейн.

— Разве я могу отплатить ей так? — изумилась Когнитум. — Аврора пожертвовала столь многим. Её мужем. Детьми. Телом. Самой жизнью. Всё ради меня. — Когнитум выпрямилась перед напрягшейся Авророй. — Посмотри на меня, Аврора. Посмотри на свою Богиню, великую и ужасную! Ты должна быть благодарна. Ты должна гордиться!

Аврора упала, содрогнувшись, её дрожащее крыло замерло в паре сантиметров от лица Когнитум. Вздохнув, аликорн отступила назад.

— Возможно, ты и прав. Прикончи её, — бросила она, пренебрежительно взмахнув крылом.

— Ну наконец-то, — проворчал Стил Рейн, прижав крыло синтетической кобылы и принявшись снова и снова дробить копытом её череп. Я лежала в стороне, глядя как её медленно раздавливает град ударов.

В воздухе раздался резкий щелчок и Аврора исчезла во вспышке света, оставив после себя лязгнувший по полу штырь. Пещеру заполнил тихий смех и Когнитум завертела головой.

— Кто здесь? — потребовала она, оглядываясь вокруг.

— Нет, давай-по другому, — произнёс голос. — Я бы начал так: «тук-тук».

Кобыла недоумённо нахмурилась.

— Тук-тук?

— О, ну, право-слово. Кто здесь шутит? — досадливо протянул он, а затем сверкнула ещё одна вспышка. Перед огромным компьютером появился дракоэквус. Он выпрямился во весь рост, холодно глядя на всех нас.

— Серьёзно, Когнитум, ты же надорвёшься быть Принцессой. Тебе скорее подходит роль вице-принцессы. А ты, — обратился он к Стил Рейну, — только и делаешь, что вопишь «Понячьи Ресурсы». Даже не пойму, как вы двое выбрались из среднего звена.

— Дискорд? — ахнула Когнитум, отходя от нас. — Как ты… ты же должен быть умереть и исчезнуть.

— Да брось ты. Разве это забавно? — спросил он, исчезая и вновь появляясь в отличном вечернем костюме. — Хммм… — протянул он, разглядывая Когнитум, — явный дадаизм из мешанины прикрученных друг к другу элементов. Правда, это выглядит так, будто их выбирали совершенно случайно. Набор Юнгианских теней вперемешку с запредельным комплексом неполноценности, склеенных с нарциссизмом и манией величия, и запиханных в украденное тело. Серьёзно, думаю, и я бы так не смог, даже если бы постарался. И, можешь мне поверить, это кое-что значит, — он усмехнулся, глядя как мы таращимся на него и в замешательстве переглядываемся между собой, а затем, будто что-то вспомнив, воздел коготь и добавил: — О, и если тебе сейчас нужно заглянуть в словарь, вперёд. Время у меня есть.

Стил Рейн навёл на Дискорда пару своих здоровенных пушек. Раздался щелчок и из стволов высунулись два огромных букета.

— А ты! — презрительно протянул Дискорд. — Ну, серьёзно. Что ты пытаешься компенсировать? Я хочу сказать, когда жеребец таскает с собой пару артиллерийских орудий, привязанных к бёдрам, тут по-неволе начинаешь задумываться!

Он поддел букеты когтём, протяжно их понюхал и выдохнул.

— Я думаю, тебе стоит сбросить эту броню и расслабиться.

Затем Дискорд обратил своё внимание к Снипсу.

— А этот всё ещё не наигрался! Дайте-ка посмотреть. — И он щёлкнул пальцами. От него в сторону капсулы с черепом пронёсся вихрь крошечных пылинок. — Вот так-то. Серьёзно, тебе нужно быть поосторожнее с этими тёмными магическими трюками, старина.

Он снова щёлкнул когтями и с новой вспышкой капсула исчезла.

— Эй, ты! Ты чего творишь? — наконец подала голос Когнитум. — А ну верни его назад!

— Божешки… до кого-то у нас тут медленно доходит. Для пони, чьё имя связано со знанием, ты не очень-то быстро улавливаешь. — Тут он посмотрел на меня и его взгляд чуть смягчился. — А что это у нас тут за бедный несчастный маленький комочек кобылы? Что она здесь делает? К этому собранию она явно ни чуть не подходит. — Он поднял меня на руки, бережно поглаживая мою гриву. — Пусть она будет моей собственной пони. Я буду её обнимать, гладить её миленькую гриву и назову её Джорджи.

— Что тебе нужно, Дискорд? — холодным тоном потребовала Когнитум.

— Ну, мне послышались здесь какие-то замечательные отголоски гнусности и я решил зайти поздороваться. — Он снова щёлкнул пальцами и за его спиной появился трон. Драконэквус уселся, уложил меня к себе на колени и продолжил гладить мою гриву, с ухмылкой глядя на аликорна. — Как один монстр к другому.

— Ты пережиток ушедшей эпохи. Ты должен быть не более чем сноской на странице истории, — ответила Когнитум.

— Ну и ну, моя Горшочная Принцесса. Думаю, нам нужно кое-что прояснить, — сказал он, почёсывая меня за ушком. Я взглянула вверх и заметила на его лбу капельки пота. — Ты веришь, что ты Принцесса Луна? Ты? — он усмехнулся, ткнув себя пальцем в грудь. — Я знал Принцессу Лунную Попку, когда ты была ещё счётами. И я не знаю, что ты такое, но точно не Принцесса. — Затем он указал на сияющую душу, удерживаемую единорогами. — ВОТ принцесса.

— Что? — ахнула я, чуть приподнявшись и оглянувшись на зарево. Может виной тому были новые органические глаза, или присутствие Дискорда, но, присмотревшись, я разглядела внутри сияния пылинку. Нечто прекрасное, чудесное и таинственное. Тёмное, но не кипящее злом, как казалось мне раньше. Это было великолепно и пугающе, и разглядев это, я уже не могла отвести взгляд.

Душа Принцессы Луны.

— Ты немножко заигралась в коллекционера, не так ли, Когняша-железяша? — ухмыльнулся он и снова принялся поглаживать мою голову, словно я была кошкой. — Собираешь всякие штучки. Кусочек этого, чуточку того. Пони. Души. Города. Дурная привычка, вообще-то. До добра не доведёт. — Я почувствовала, как он дрожит подо мной, но не могла отвести глаз от этой души. — Тем не менее, ты не думала о том, чтобы уйти, сохранив душу Принцессы Луны?

— Это моя душа, — резко возразила Когнитум. Будто ощутив, что Снипса здесь больше нет, душа затрепетала и забилась, тёмно-фиолетовая фигура внутри боролась с удерживающими её зелёными молниями.

— Твоя? — иронично изумился Дискорд. — Правда что-ли? Ну что ж, раз Снипс ушёл в отпуск, почему бы мне не соединить её с тобой? — он хрустнул пальцами над собой. — Может мой опыт как злодея-некроманта не так уж велик, но я думаю, эта работка для меня, раз крылом махнуть.

С этими словами я заметила, как из его крыла выпали несколько пёрышек и рассыпались в пыль, прежде чем достигли пола.

— Нет! — выпалила Когнитум, встревоженно подняв копыта. Самодовольная ухмылка Дискорда стала ещё шире. — Мне не нужна эта душа. У меня и так есть всё, что нужно. Интеллект. Сила. Победа!

— О? Ты уверена? — спросил он самым дразнящим тоном, наклонившись к ней. — Уверена, что не хочешь её в себя? Ощутить её? Или это потому, что ты знаешь, что это сияющее создание настоящее, в том время как ты… — драконэквус откинулся назад, отмахнувшись рукой. — Ты дешёвая пустышка Солярис Индастрис.

— Я Принцесса этого государства! — взъярилась Когнитум. — Я Принцесса Луна.

Дискорд не ответил. Он просто сцепил перед собой пальцы, самодовольно и скептически улыбаясь.

— Верни моего некроманта! Или я добавлю в мою коллекцию ещё и статую!

Дискорд зевнул.

— Ты не дотягиваешь даже до второсортного злодея, — отозвался он, презрительно хмыкнув. — Ну, да ладно. Я останусь при своём мнении.

— Не думаю, что мы сможем удерживать это дольше! — крикнул один из шестерых единорогов, когда душа снова забилась.

— Что ты творишь, Дискорд? — прошептала я.

Он незаметно подмигнул мне, а затем взглянул на переминавшуюся в нерешительности кобылу.

— Что ж. Каково это будет? Как только она окажется в тебе, ты не сможешь снова от неё избавиться. Ты в полной мере ощутишь, каково это, носить подковы Луны. Влезть в здоровенные принцессины панталоны. По истине быть ею. Без передёгривания душ туда-сюда. Без жульничества. В конце-концов, это же моя работа.

Напряжённый взгляд Когнитум метался от борющейся души к Дискорду и обратно.

— Я… я… — Дискорд лишь улыбался, но я по-прежнему чувствовала, как он дрожит, держа меня на коленях и видела, как от его гривы отрываются крошечные мерцающие пятнышки.

— Давай уберёмся отсюда, Дискорд, — заявила я. — Забирай Принцессу Луну с нами.

Я сомневалась, что у него хватит на это сил, но ведь Когнитум-то этого не знала.

— Нет! — воскликнула кобыла и выпрямилась. — Сделай это. — Недоверчиво вскинув брови, драконэквус поднялся и поставил меня на пол. Его трон исчез. — Сделай это! Я повелеваю тебе сделать это!

С громкостью ружейного выстрела Дискорд щёлкнул пальцами и, будто вырвавшись прямо из него, по платформе пронёсся порыв ветра, раскидав единорогов. На мгновение показалось, что душа изо всех сил пытается подняться вверх, но тут вокруг неё и Когнитум обернулись магические ленты. Медленно пару начало притягивать друг к другу. Медленно они слились в единое целое. Душа аликорна влилась в Когнитум. Сверкнула ослепительная вспышка и мне пришлось отвести взгляд.

Когда я снова смогла открыть глаза, я уставилась на серую статую с поднятой рукой и пальцами, застывшими в момент щелчка. Я смотрела на Дискорда и в голове у меня крутилось множество вопросов. Где Бу? Что случилось с Авророй и Снипсом? Почему он это сделал? А затем он начал рассыпаться искрящейся пылью. Тот же невидимый поток, что кружил души, сдувал пыль прочь и я смотрела, как последние крупинки мерцающего вещества пропадают в пустоте.

Затем я бросила взгляд в центр платформы. Туда, где, прикрыв голову чёрными крыльями, сидела Когнитум.

— Пожалуйста, окажись хорошей, Луна. Пожалуйста, окажись хорошей, Луна, — молилась я снова и снова.

Затем она поднялась. Показалось ли мне, или она стала… крупнее? Кобыла запрокинула голову назад и позади неё заструилась эфирная грива, подобная кровавому знамени с прожилками сажи. Её броня теперь казалась более угловатой, выгравированная лазером кобылка и надпись «Охранница» пропали. Перед нами стояла Принцесса Смерти. Красное свечение её глазных панелей вспыхнуло ярче и она начала смеяться, громко и ликующе.

— Глупцы! Глупцы! Вы все глупцы! Я царица ночи! И этот мир принадлежит мне! — воскликнула она, раскинув крылья, а магическая чёрно-красная грива и хвост забились позади неё на невидимом ветру. — Склонитесь пред моим величием!

Стил Рейн спал с лица, а шестеро единорогов в дико хлопающих чёрных балахонах, бросились к кабине подъёмника. Во взгляде аликорна полыхнула ярость и от её, закованного сталью рога, с треском метнулось шесть магических пуль. Разряды энергии прошили единорогов, их балахоны вспыхнули, жеребцов подбросило в воздух и швырнуло в тёмные воды внизу.

Она медленно приблизилась ко мне, а я могла лишь сидеть на месте. Ни кьютимарки. Ни оружия. Ни аугментация. Даже магии у меня не осталось.

— Ты и теперь отрицаешь меня? — холодно спросила она.

— Нет, — сказала я. Мой взгляд остановился на последних задержавшихся между моих копыт пылинках, оставшихся от Дискорда. — Нет, не отрицаю. Нет нужды отрицать, что ты королевская пизда!

Пусть меня убьют. Может это были и не лучшие последние слова, но Дэус бы одобрил. Её глаза сверкнул, а вокруг рога зазмеилась красная молния.

Тут со свисающих сверху кабелей с на платформу с оглушительным лязгом рухнула фигура жеребца. На мгновение он присел, затем медленно выпрямился и встал во весь рост. Исписанные символами полоски ткани, привязанные к его бабкам, трепетали в том же магическом ветре, что развевал гриву аликорна. Легат окинул взглядом Когнитум… или теперь она была Найтмэр Чем-нибудь-там?

— Звёздная Дева. Наконец-то, — произнёс он. Когнитум уставилась на зебру в маске-черепе и трещащие вокруг её рога магические разряды развеялись. — Ты именно такая, какой и должна быть. Пришло время нашей предречённой битвы! Той, что решит судьбы зебр и пони!

Легат встал в боевую стойку, одну из тех, что доказали свою эффективность в борьбе со мной, на что Когнитум ответила едва заметной ухмылкой. Символы на его повязках светились странным, мертвенно-зелёным светом. Я не могла поверить, что последней надеждой Эквестрии окажется один из моих злейших врагов, но больше надеяться мне было не на что.

Он двинулся ей навстречу по платформе, грохоча копытами по мере сближения. Аликорн поднялась на дыбы, вокруг её рога и крыльев заплясали красные магические молнии. Противники сошлись, Легат испустил боевой клич и…

…сдвинув драконий череп, он взял её протянутое копыто в своё и поцеловал.

«Чего?»

Я вытаращилась на эту сцену, мой мозг заклинило от вида зебры. Его лицо покрывали ярко-красные магические татуировки, подобные орбитам планет. На шее они необъяснимым образом становились чёрными за исключением нескольких линий, где его раньше оцарапал хвост Рампейдж. Преклонив колени, он губами коснулся кончика её копыта и отстранился.

— Прекрасна. Ты прекрасна, моя Дева.

Затем он удивлённо взглянул на меня и когда Когнитум погасила свои трещащие молнии я поняла, что знаю эту зебру…

Амади.

— Что?! Как ты… — заорала я во всё горло, поднимаясь на копыта и указывая на него. — Но ведь ты! Ты же Легат! Почему же… А она Дева! Но она… Вы что же, друзья?! — залепетала я, тыча копытами в них обоих. — Какого сена здесь творится?

Внезапно копыто Стил Рейна пришпилило меня к полу. На секунду я и в самом деле забыла про него.

— Ты и вправду не не самая умная пони, да?

Амади поднялся и подошел ко мне, Когнитум встала рядом с ней.

— Нет ничего полезнее пророчеств, особенно когда ты сама их творишь, — сказал он, улыбнувшись Когнитум. — «Дева Звёзд» всегда была полезной уловкой. Уничтожение Хуффа стало удобным поводом, чтобы заставить последователей держаться вместе и работать над достижением наших целей.

Стил Рейн усмехнулся.

— Серьёзно. Откуда по-твоему Предвестники получили танк, чтобы засунуть в него мозг Дэуса?

Я корчилась под копытом Стил Рейна.

— Так всё это было подстроено? Зачем?

— Затем, что это первый шаг в моей великой унификации Пустоши. Я знаю, насколько полезна война. Когда Отродья Койотла атакуют, Предвестники станут от них защитой… после устранения некоторых пони. Большого Папочки. Генерала Шторм Чайзер. Грейс. Пони с лидерскими навыками, способные помешать мне. На Предвестников станут смотреть как на героев. Я… Блекджек… герой войны… объявлю себя Принцессой Луной. Мы используем Горизонты для восстановления Ядра и я, с помощью ЭП-1101, смогу возродить моё царство. Мы договоримся о мире с Оставшимися. — Она указала на Легата, который ей вежливо поклонился. — И всё восстановится. Всё благодаря тебе.

Я лежала, не в силах возразить. Я должна была признать это. Они победили. Я не могла придумать ничего, что сейчас можно было бы противопоставить им. Если мне повезёт, я, в конце концов, умру. Если же нет… у неё для меня припасена капсула.

— Мои друзья тебя остановят.

— Твои друзья теперь мои друзья, — ласково ответила Когнитум. — Я уверена, что теперь сойдусь и с другими героями. Возможно воспользуюсь уменьшенной версией Тома против ПОП. Он должен быть достаточно мощным, чтобы расколоть это яйцо. Как бы то ни было, с тобой покончено. — Она погладила меня по голове. — Если бы ты с самого начала была сговорчивее, возможно я и для тебя придумала бы какое-нибудь будущее. Но теперь же, всё чего я хочу, это чтобы ты увидела мой триумф.

— Пора? — спросил Стил Рейн.

— Несомненно, — выдохнула она и отступила, подняв взгляд к мерцающим над нами строкам данных.

— ЭП-1101, Первоочередная Команда: Передача и активация!

Её ПипБак окутало сияние. На оживших экранах терминалов, установленных на краях платформы, заплясали показания. Куча компьютерных частей, бывших менйфреймом Когнитум, начали гудеть всё громче и громче. В воздухе снова закружились, накладываясь друг на друга голографические магические символы и строки кода.

— Да! Да! Я снова правительница! — восторженно захохотала она, глядя как экраны ЭП-1101 распускаются, подобно цветку.

А затем в одно мгновение всё погрузилось в темноту. Голограмма. Терминалы. Даже мейнфрейм. Когнитум резко обернулась, оглядываясь в замешательстве. Единственными источниками света остались потоки света, пробегающие по шпилю и светящиеся красным глаза Когнитум.

— ОЙ, ДА ЛАДНО! — воскликнула она, затем обернулась ко мне и требовательно спросила:

— Что происходит?

— На меня не смотри. Загадочное магическое мегазаклинательное дерьмо, это по твоей части, — подняла я копыта, защищаясь.

Тут над нами раздался знакомый хрип. Протяжный, низкий, влажный и натужный. И скрипучий голос спросил:

— Назовите себя.

Когнитум замерла. Окинув взглядом Стил Рейна, Витиосия и меня, она ответила:

— Я возрождённая Принцесса Луна, законная наследница Эквестрии! Немедленно передай мне контроль ЭП-1101. — Ничего не произошло. Тогда, немного более осторожным тоном она спросила:

— Кто это?

— Управляющий ИИ Проекта Горизонты, — прохрипел голос.

— А! Лунный Дворец! Да. Замечательно. Я хочу, чтобы ты немедленно передал мне полный контроль над твоими системами! — скомандовала она, чуть улыбнувшись. Ответа не последовало и её улыбка угасла. — Ты меня слышишь?

— Ты казнила Флаттершай? — тихо прохрипел голос.

Когнитум снова ошарашено оглянулась на нас.

— Флаттершай мертва! — отрезала она. — Они все мертвы! Теперь я единственная, у кого есть право управлять Эквестрией! — И снова никакого ответа. Когнитум прищурилась.

— Кто ты такой?

Пространство над платформой начал заполнять медленный смех. Он был мертвенный, медленный и немного безумный. И он раздавался из моего рта. Двое пони и зебра удивлённо уставились на меня.

— Это Голденблад! Это ж грёбаный Голденблад! — расхохоталась я.

— Голденблад мёртв! — рявкнула Когнитум. — Я лично наблюдала за его казнью.

— И что с того? — рассмеялась я, понимая, что больше мне нечего терять. — Будто это остановило половину знакомых мне пони. Серьёзно, с момента апокалипсиса, который должен был уничтожить мир, многие из твоих старых реликвий по-прежнему в деле! — Я усмехнулась Когнитум. — Тебя переместили из Луны. Может и Голденблад воспользовался той же самой технологией, чтобы поставить себя управлять этой Лунно-дворцовой хреновиной!

Кобыла в ужасе уставилась на меня.

— Я приказываю тебе… — взвыла она, но её оборвал раздавшийся из динамиков хрип Голденблада.

— Нет, — презрительно прохрипел он. — Ты — тиран. Теперь Горизонты активированы. Примирись со своей сестрой, Принцесса Луна. Примирись с самой собой. Прощай.

Снова включилось освещение, и мы вчетвером поглядели друг на друга.

— Этого… этого не должно было случиться, — пробормотала Когнитум, переводя взгляд с Легата на Стил Рейна и обратно, затем уставилась вниз, где по-прежнему слабо посмеивалась я.

— Так мы сейчас все умрём? — зло спросил Стил Рейн.

— Нет. Нет! — отрезала она. — Потребуется несколько дней, прежде чем луна окажется в оптимальной позиции для стрельбы. Я просто отправлюсь на луну и внесу поправки на месте. — Опустив взгляд на копыта она раздражённо вздохнула. — Это всего лишь досадная неприятность.

— Скажи мне, что теперь-то мы можем её убить, — проворчал Стил Рейн и наступил мне на спину так, что я едва могла вдохнуть. Почувствовав, как трещат рёбра, на секунду я уверилась, что мне конец.

— Нет, — возразила Когнитум. — Нет. Она ещё может оказаться полезной.

Стил Рейн тихо зашипел через своей респиратор. Лицо Легата тоже выражало недовольство.

— Нет, тебе точно нужно убить её немедленно.

— Я сказала нет! — гаркнула она, расправив крылья и заставив жеребцов отпрянуть. — Я должна воссоединиться с друзьями Блекджек. Сказать им, что мы должны сделать. Возможно, в Космическом Центре Луны всё ещё есть что-то полезное. — Кобыла взглянула на меня сверху вниз. — Но не беспокойтесь, я не собираюсь оставлять её здесь в капсуле, из которой она могла бы сбежать. Нет…

Когнитум оглянулась на мейнфрэйм и новый кабель, зазмеившийся от него, прижался к моей голове.

— Умалишённая Блекджек будет куда безопаснее.

Я забилась под копытом Стил Рейна, но всё было бесполезно. Мир поплыл прочь. Я погрузилась в темноту, нарушаемую лишь мигающим перед глазами значком камеры, и в течение нескольких секунд плавала в небытии. Затем темнота сменилась окошком, отображающим платформу Ювулы и ухмыляющуюся мне Когнитум.

— Наслаждайся, Блекджек. Узнай, каково это, быть запертой в одном месте, беспомощной… о да. Для тебя это должно быть весьма познавательно. Я хочу, чтобы перед уходом в лучший мир ты увидела, как я восстановлю Эквестрию и Ядро.

— Это ошибка, — проворчал Стил Рейн.

— Молчать! — рявкнула кобыла, затем успокоилась. — Я должна идти. Нельзя, чтобы её друзья наткнулись на это место. Задержитесь здесь на час, а затем проверьте Предвестников и Отродий. Поняли?

Стил Рейн нерешительно кивнул, а Витиосий склонился в низком поклоне. Когнитум левитировала моё тело обратно в капсулу, убрав её в сторону так, чтоб до неё не дотянулся манипулятор крана или кабельная хреновина для передачи сознания. Подняв Эхо, она уложила бессознательное тело жеребца себе на плечи и, расправив крылья, взвилась в воздух, поднимаясь вдоль шпиля. Я предположила, что она направилась в дыру в потолке, но она скрылась за границей моего обзора задолго до этого.

Минуту пара жеребцов хранила неловкое молчание.

— Вы же не станете это делать? — закричала я им, но они, казалось, не слышали меня. Я пошарила в окружающей меня темноте, в которой я плавала, но здесь не было ничего. Я даже не была уверена, должны ли у меня в этом месте быть копыта. — Давай… давай же… должен же быть какой-нибудь способ, — отчаянно думала я.

— Пять минут? — спросил Витиосий.

— Ладно, — кисло отозвался Стил Рейн. Я парила, снова и снова проклиная их и пытаясь придумать, как в этой пустоте сделать… что-нибудь! Должен же быть способ контролировать это пространство. Стил Рейн подошёл к содержащей меня капсуле, оглянулся, а затем его задняя нога взбрыкнула.

— Ай яй яй, — ойкнул он, когда капсула покатилась по платформе, перевалилась через края и скрылась из виду. Подойдя к краю, он некоторое время пристально вглядывался вниз, а затем, чуть пожав плечами, повернулся ко мне и поднял пушки, громко лязгнувшие затворами.

— Эй, Блекджек. Не знаю, слышишь ли ты меня, но… спасибо, что не убила меня в усадьбе.

Пушки выстрелили и мой свет угас, оставив меня кричать в абсолютной пустоте.

>Начать новую игру: Да/Нет?

Глава 4


Руины


«Ну, здесь есть что-то о драконах, падении королевства, царящем хаосе… Ладно, видимо всё это из-за того, что принц и принцесса потерялись в глазах друг друга и не могли выполнять свои королевские обязанности»

Однажды родилась в замке принцесса. Была она красивой принцессой, ведь все ей так и говорили, и была она милейшей принцессой, ведь все её так и называли. Конечно, ещё они упоминали, что, к сожалению, её рождение стоило жизни её матери… но говорили так лишь тогда, когда думали, что она их не слышит. Жила она во дворце, в окружении слуг, предоставленных в услужение ей, её жирной уродливой старшей сестре, и неотёсанному, хвастливому старшему братцу. У неё было всё, чего бы она только ни пожелала, только если это было милым и не слишком дорогим. И был у неё отец, который любил её больше всего на свете… ну, может и не больше всего. Во всяком случае, не больше, чем его драгоценное маленькое Общество, или его наследие, или коллекцию безделушек и побрякушек, но она точно была где-то в списке того, что он любил. Где-то в нижней его части.

И в один прекрасный день он сказал, что сделает ей подарок: всё, чего она только ни пожелает. Как обычно. Но так как она его любила, она ему поверила, и поэтому спросила: а сможет ли она когда-нибудь править Обществом. Потому что, как все говорили, она была самая красивая, самая милая, самая умная. И отец кашлянул, улыбнулся, и похлопал её по голове, предложив вместо этого новое платье или куклу. Но она знала, что она лучше, лучше своего старшего брата и сестры, и поэтому она опять, со всей серьёзностью спросила, может ли она править обществом. И он снова кашлянул и пробормотал что-то вроде: «Ну, увидим», что означало: «Да блядь ни в жизнь», и отправил её своей дорогой.

И поскольку Принцесса огорчилась, она принялась делать всё, что было в её силах, чтобы показать окружающим, что её толстая старшая сестра — тупая тугодумка, а хвастливый старший братец — дебил и извращенец, не стоящий даже огромной кучи браминьего дерьма. И она научилась говорить те слова, которые от неё хотели окружающие, и делать то, что от неё хотели другие, даже если это ощущалось мерзким и заставляло её чувствовать себя виноватой, ведь когда они становились испуганными она могла им приказывать, заставляя их делать то, что она хотела. А ещё, она давала деньги, потому что иногда это срабатывало даже лучше, чем все эти мерзкоподлючие штучки. Таким образом, она уже всё подготовила чтобы избавится от своей толстой, уродливой, противной, тупой, старшей сестры, дебилойдного братца, и даже отца, если он не стащит свой дряхлый круп с принадлежащего ей трона.

А затем к ней домой припёрлась бродячая Варварка, и её отец испугался, потому что Варварка уже убила очень многих пони, и могла бы убить ещё много больше. Кроме этого, её отец знал, что умная, хорошая, красивая Принцесса, рано или поздно, отберёт принадлежащий ей трон, поэтому он подготовил заговор, чтобы не позволить ей занять его. Он отдал трон не Принцессе, а тупой Варварке, и все так сильно боялись Варварки, что Принцесса уже не могла захватить власть. Поэтому, когда её отец умер, Принцесса прокралась, и украла все особые кусочки древних знаний, которые так желала бродячая Варварка, а кроме этого, пообещала ей оружие и деньги.

Но Варварка оказалась тупой пиздой, которая всё похерила! Абсолютно всё! Вместо Принцессы она выбрала её толстую, уродливую сестру, похерив тем самым многие месяцы планирования, интриганства, получения благосклонностей, подкупа и складирования оружия. Поэтому, Принцесса взяла все драгоценные побрякушки, которых так жаждала Варварка, и разбила их вдребезги. Но на тот случай если Варварка перестанет быть тупой пиздой, и передумает, она убедилась в том, что узнала все хранящиеся в них тайны.

Затем, Принцесса встретила благородного Рыцаря из могучего ордена, который тоже жаждал тайн, что она узнала. Он служил могущественной Чародейке, которая была более могучей чем королева-Варварка, и если бы она пошла с ним, то Рыцарь позаботился бы о том, чтобы она стала Королевой собственного замка. Поэтому она освободила Рыцаря из той камеры в которую его заточила Варварка, и сбежала с ним в его крепость. Там, встретившись с могущественной Чародейкой и её механическими орудиями войны, у Принцессы создалось впечатление, будто вскоре она вернёт себе всё то, что по праву принадлежит ей.

Но Принцесса быстро поняла, что орден Рыцаря не похож на её дом. Они её игнорировали, не зависимо от того, как сильно она топала копытами. Они над ней смеялись, когда она высказывала свои требования. А когда она поднимала хвост, её отвергали. Не единожды они запирали её в камере, чтобы она не путалась у них под ногами. А затем, её позвала Чародейка. Она желала узнать тайны. Принцесса пыталась рассказать их ей, но в них было так много всего, и всё это было настолько сбивающим с толку. «Не волнуйся об этом», пообещала Чародейка, ведь было ей ведомо, как добыть тайны, сокрытые в Принцессиной голове.

Она просверлила в голове Принцессы отверстия, поместила в мозг провода, и сколько бы Принцесса не плакала, или не кричала, что это больно, или умоляла её остановиться, извлекла из неё все тайны. Конфронтация продолжалась. И принцессу поместили в волшебную бутылку в которой ей не нужно было есть, или ходить в уборную, но в то же время, она сама не могла никуда пойти. И если из-за того, что Варварка, забравшись на небеса, позволила себя убить, или из-за того, что плохая штука под названием Горизонты должна была в скором времени сработать, у Чародейки было плохое настроение, то она развлекала себя тем, что заставляла Принцессу познавать все те ужасные вещи, которые когда-то придумала Принцесса чтобы причинять страдания Варварке… и вещи, о которых Принцесса раньше даже представления не имела… и вещи, о которых Принцесса желала бы вообще никогда не знать.

А затем, настал день, когда появилась Варварка, и встретилась лицом к лицу с Чародейкой, но Чародейка была слишком умна, и Варварку предал единственный находящийся рядом с ней друг. Чародейка забрала себе тело Варварки, оставив ту запертой внутри своего железного трона. И даже появление шкодливого духа, забравшего Тёмного Волшебника Чародейки и падшую Леди, не смогло спасти ситуацию. И вот, Чародейка безбоязненно сотворила своё заклинание… лишь для того, чтобы обнаружить, что оно, всё это время, было шуткой. Чародейка, оставив позади Рыцаря и Визиря, отправилась на луну чтобы покарать шутника, и сотворить настоящее заклинание.

Эти двое несколько минут стояли, ничего не делая, а Принцесса чувствовала запертую внутри машины Варварку. Ведь провода, соединяющие её мозг с железным троном, всё ещё работали, даже без контроля со стороны Чародейки. Она чувствовала борющуюся внутри железного трона Варварку, сила воли которой с каждой секундой становилась всё меньше. А затем, Рыцарь пнул копию Варварки, сбрасывая её с платформы, и поблагодарил Варварку за то, что очень, очень давно она его спасла.

Затем он отошел далеко назад и выстрелил из своих пушек прямо в сердце железного трона. Вопль Варварки вновь и вновь отражался в голове Принцессы, в то время как верхняя половина огромного сооружения была разорвана на куски чудовищным взрывом. Пылающие обломки посыпались в находящуюся далеко внизу темную бездну. Ударная волна разметала бутылки, и Принцесса испугалась, когда её темница покатилась, и врезалась в стоящие на краю платформы терминалы. Едва соображающая кобылка схватила копытами провода, отчаянно пытаясь не дать им выдернуться из своего мозга.

Это не помогло, поскольку в её разуме по-прежнему вопила Варварка. Верхняя половина машины представляла из себя объятую пламенем бесформенную массу, но всё что ниже было по-прежнему целым. Компьютеры тлели, взрыв разбил машину не зажегши её, но всё же, она источала из себя густой, стелющийся по платформе, маслянисто-чёрный дым.

— Думаешь, она это заметила? — небрежно спросил Рыцарь, подбежав к разбитому компьютеру.

Зебра фыркнул.

— Сомневаюсь. У неё узкий кругозор машины, и в теле Блекджек она не имеет ни малейшего представления о том, что происходит в отдалении. А даже если это и не так, то сейчас она скорее всего уже воссоединилась с друзьями Блекджек. Поэтому не сможет прийти и разобраться в случившемся. — Визирь слегка пожал плечами. — Ну а если спросит, скажи, что Блекджек начала брать под контроль её старую оболочку, и напомни ей, что Принцесса Луна никогда бы не стала вести себя настолько пугливо.

— О да, ею легко манипулировать подобным образом, — произнёс Рыцарь, с сухим смешком. — Ты вернёшься назад и подготовишь Отродий?

— Ну разумеется, — ответил зебра. — Мне разумеется придётся переделать свои полоски. Та ещё головная боль, но для подобных случаев у меня всегда припасён пони.

— Ох уж эти зебры со своими полосками, — ответил Рыцарь, со смехом, но Визирь его в этом не поддержал. — Красные. Чёрные. Какое это имеет значение?

— Единорог. Пегас. Какое это имеет значение? — ответил он с угрозой в голосе. — Прими то, что у моего вида есть кое-какие аспекты, которые тебе не нужно понимать, и я сделаю то же самое для твоего. — Визирь оглядел панели управления. — Ты будешь готов поймать лунный камень, когда он начнёт падать?

— Испариться не входит в мои планы, — ответил Рыцарь. — Думаешь ей удастся изменить его траекторию?

— У неё есть талант Блекджек к победам. Я в этом совершенно уверен. Какая жалость, что она не понимает, что талант Блекджек — победа, а не выживание. Мы просто уничтожим её там, где она триумфально приземлится, вместо того, чтобы делать это на сцене её постановочной битвы.

Визирь рассмеялся, и потряс головой.

— Я с нетерпением жду того момента, когда смогу увидеть выражение её лица в тот миг, когда она испарится вместе со своими самыми пылкими сторонниками.

Затем Визирь внимательно посмотрел на пустые терминалы.

— Тебе понадобится помощь, чтобы убедиться, что всё готово. Я могу выделить…

— Я тебя умоляю, — прервал его Рыцарь тряхнув головой. — Я доверяю тебе лишь до момента раздела Пустоши между нами. Мне нужны твои Отродья. Тебе нужно Ядро. Давай не будем всё усложнять, предоставляя ещё больше возможностей для предательства нежели это необходимо. Я найду пару Предвестников с необходимыми техническим опытом.

Зебра в течении нескольких секунд что-то обдумывал, просто улыбаясь бронированному пони.

— Полагаю, — уступил Визирь, — нам следует продолжать смотреть в будущее. В конечном итоге, служить под копытом этого бредового чудовища, это последнее что хотим ты и я. Как только мы с ней разберёмся, то всё остальное должно будет утрястись само по себе.

Он развернулся, и внимательно осмотрел дымящуюся, искрящуюся громаду компьютера.

— Блекджек наконец-то сошла со сцены. Дискорду не удалось нам помешать. И всё идёт как должно.

— Да, его провал был довольно необычен, — усмехнулся Рыцарь.

— Я не ожидал, что он превратиться в пыль, но…

Услышав это заявление, зебра замер.

— Здесь был Дискорд? — пробормотал Визирь.

— Ага, в течении минуты, или двух, прямо перед твоим появлением. Помешал мне разнести металлическую клячу на кусочки, выдал пару колкостей, и куда-то её отослал, вместе с копытной черепушкой Ког. А затем развеялся, превратившись в пыль. — произнёс Рыцарь, но в его звучащем из шлема голосе сейчас слышалась лёгкая озадаченность. — А в чём собственно дело? Всё произошло именно так, как ты и предсказывал. Ну… не считая того, что Когнитум не способна использовать ЭП-1101. Я всё гадаю, что же там произошло. Тем не менее, ни каких значительных изменений в чём-либо другом не произошло.

— Ты этого просто не знаешь! — прошипел Визирь. — Дискорд. Пинки Пай. Блекджек. Ты понятия не имеешь, насколько они опасны. Ты считаешь, что убийства делают пони опасными! Убийства — это ничто! Знание. Вмешательство. Вот, что воистину опасно, болван! — Он выплюнул последние слова настолько резко, что Рыцарь отступил на один шаг. — Если он был здесь, то на это была причина! Почему Аврора? Почему Снипс?

— Да он просто безумен! — возразил Рыцарь. — Вся эта троица уже мертва. Я не понимаю, почему ты так расстраиваешься из-за этого. У него не хватило силы даже на то, чтобы спасти самого себя.

А вот сейчас Визирь производил впечатление чрезвычайно разозлённого зебры.

— Теперь мне нужно трижды всё перепроверить. Я вложил в это слишком много усилий чтобы позволить его роду всё разоблачить. Он что-то сделал. Что-то изменил. Каким-то образом вмешался. — Он прорысил к лифту. — Будь я на твоём месте, то ещё пару раз выстрелил бы в эти обломки. Убедись в том, что Блекджек полностью уничтожена. Убей тех, кто остался от маленькой коллекции Когнитум. Вышли патрули. Что-то идёт неправильно, и мы обязаны узнать что именно! — Он пристально посмотрел вверх, в том направлении, куда ушла Чародейка. — Я бы ни когда не отправил её в путь, если бы знал, что здесь будет он.

— Ну что ж, теперь для этого уже слишком поздно. Ты будешь выглядеть крайне подозрительно, бегая по округе вместе с ней, когда вам полагается быть жуткими врагами. Похоже, это выдуманное тобою «пророчество», укусило тебя за хвост, — презрительно произнёс Рыцарь.

— Пророчество истинно. Его мне открыли… высшие силы. Я выяснил, что лучший способ не дать пророчеству осуществиться, это поместить на главную роль кого-нибудь, кто этого недостоин, — пробормотал Визирь. — Моё противостояние со Звёздной Девой — это обман… и источник несчастий для Блекджек, — раздраженно продолжил он, расхаживая туда-сюда. — Что же он мог сделать? Что-то… что-то… что-то жеребяческое, какую-то легкомысленную проделку… с ужасающими последствиями.

— Это так важно? Он же мёртв.

Визирь изо всех сил старался сохранить самообладание, пару секунд вздрагивая всем телом.

— Ты просто не понимаешь насколько целенаправленно он противодействовал моим целям. И насколько трудно было притворять в жизнь мои планы, из-за него. — Он ходил взад и вперёд, говоря всё быстрее и быстрее. — Ты даже представить себе не можешь насколько выводит из себя необходимость красться и таиться, из-за того, что одна из его маленьких интриг привела Принцесс в состояние крайней настороженности, заставляя их подозревать всех и каждого в попытках возвыситься. Он поспособствовал появлению героев, возвысил Принцесс, и узаконил их роли в Эквестрии. Его превратили в камень, но от этого легче не стало. По причине его отсутствия, любая дестабилизация общественного порядка была бы тут же замечена! Из-за этого мне стало так чертовски трудно достигать своих целей. И если бы не война, то мне бы никогда не предоставилась возможность осуществить задуманное! Я ни за что не позволю ему разрушить весь, проделанный мною, упорный труд! И так, что он делал?

— Ничего! Он появился, немного подразнил Когнитум, затем обратился во прах. Он, казалось, хотел связать её с душой Луны, — эти слова заставили Визиря зашипеть от разочарования. — Что? Ты сказал, что это будет не важно! — запротестовал Рыцарь.

— Конечно же нет! Мы планировали убить её, неважно есть ли у неё душа Луны или нет. Но Дискорд считал, что это важно. Он считал, что это важно! Он считал, что это настолько важно, что даже умер ради этого! — Зебра побежал к лифту. — Мы должны немедленно извлечь душу! — И тут он замер, его глаза расширились. — Если только это не то что он в действительности хотел чтобы мы сделали… но если он… но я… он… АРРРРГХ! — Зебра сжал копытами голову, закричав в отчаянии. — Будь ты проклят, Дискорд! Что же ты сотворил?

Рыцарь отступил на несколько шагов.

— Подумай сам, разве это важно? Я владею Токомеир, и как только Когнитум вернется, она будет мертва. Так в чём п…

В мгновение ока Визирь оказался подле Рыцаря, и схватив его передними ногами за шею, могучим рывком перебросил через свою спину. Закованный в серебряную броню жеребец рухнул на пол с такой силой, что вся игла завибрировала.

— Проблема? Проблема в том, что он способен изменять вещи! — проорал зебра. — Он умеет видеть происходящее на шаг вперёд. Он знает, что нужно делать, а чего делать не следует! Ты и понятия не имеешь, что это значит, сражаться с таким как он!

Стонущий Рыцарь не ответил Визирю, который с мрачным лицом поднялся на ноги.

— Я не хотел прибегать к этому… было бы на много лучше использовать в своих интересах чужие страхи и амбиции. Когнитум. Аврора. Ты. Даже Блекджек. Но сейчас, у меня похоже не осталось выбора.

Он подошел к краю платформы, и сев там, широко развёл ноги.

— Звёзды тёмных мест. Звёзды пепла. Звёзды смерти. К вам взываю. Поведайте мне танец орбит ваших. Как Дискорд исказил ваши горние пути? Прошу! Умоляю вас. Ашур. Дагон. Намтар. Покажите мне…

Визиря окружило холодное и чистое, голубовато-белое свечение, унявшее его гнев. Казалось, на него снизошел холодный столб света, в то время как окружающий его воздух гудел и потрескивал. В его груди начало сиять, пульсирующее в такт дыханию, болезненное зелёное свечение.

— Все пошло наперекосяк… — начал он, и окружающий его гул стал ниже, предвещая не доброе. Биение зелёного света замедлилось, и лицо Визиря исказилось от боли. — Но всё исправлено будет, о величайшие и восхитительнейшие! Молю вас… в чём заключалась последняя уловка вредителя? — Пульсация света медленно возобновилось, и на его лицо вернулась напряженная улыбка. — Вижу. Понимаю. А Когнитум? — Трепещущий свет зазвенел, будто бы заливаясь смехом. На его лице отразилось облегчения. — Спасибо. Значит, она не настоящая Дева, и никогда ей не была.

— Ты что творишь? — простонал Рыцарь. — И что это за свет?

Свет пульсировал, похожий на сияющие зелёные вены внутри шкуры Визиря.

Зебра не дал незамедлительного ответа, а когда ответил, в его голосе слышалась тихая, неестественная интонация.

— Это свет звёзд, умерших очень давно, и не пожелавших уйти тихо во тьму.

Токомеир тоже начала светиться, звёздный металл ослепительно засиял, пагубным зелёным светом ХМА. Даже броня Рыцаря присоединилась к неземной иллюминации. В этом свете мелькали странные, негармоничные вещи, напоминающие лица, побеги, и прочие жуткие формы, прячущиеся внутри серебристого сияния.

— А те двое, которых он забрал? — В этот раз его улыбка поблекла. — Интересно…

— Прекрати. П… пожалуйста… прекрати… — вяло пробормотал Рыцарь, сжимая свой шлем закованными в металл копытами.

— Мы не прекращали для Цезарей. С чего бы нам прекращать для тебя?

Свет, ещё несколько секунд, продолжал омывать платформу, и всё что на ней находилось. Вопль ХМА сейчас походил на шепот сотен нечестивых голосов, подсказывающих способы, как ломать и портить вещи. Отменять то, что не следует отменять. Делать то, что не следует делать. А затем он кивнул.

— Вижу. Значит Блекджек была единственным фактором? — Очередная пауза. — И её больше нет?

Ещё больше шипящих шепотков. Они стали громче и затихли, а зебра нахмурился.

— Блекджек сломана… — пробормотал он, словно бы пробуя слова на вкус, и обнаруживая, что они ему по вкусу. — Хорошо. Тогда все объясняется, — произнёс он, вставая на ноги, его лицо озарилось уверенностью в успех, в то время, как свечение угасло.

— Что… что это было? — квёло пробормотал Рыцарь, с трудом вставая на ноги.

— Вещи, много более великие и восхитительные чем ты. Они показали мне свои тайные орбиты, и рисунок их силы. Дискорд на что-то повлиял, но крайне незначительно. Мельчайшее колебание, оставшееся от произошедшего события. Крошечный сдвиг в сторону от правильного положения, стремящийся к нулю. — Он порысил к лифту.

— Ты служишь этим… штукам? — простонал всё ещё неуверенно стоящий на ногах Рыцарь.

— А ты собираешься выступить против них? — спросил он с довольной, счастливой улыбкой. — Они великолепнее Цезаря или Принцессы, и тебе лучше бы хорошо проявить себя чтобы считаться их союзником, а не врагом. Я так невероятно долго отстаивал их интересы. Когда началась война, у меня наконец-то появилась возможность, которая бывает лишь раз в жизни, и я не собираюсь её терять.

— Значит, твоя цель превратить Эквестрию во что-то типа… типа… поклоняющейся звёздам секты? — пробормотал Рыцарь.

Умиротворённый зебра немного помолчал, а затем тихо ответил:

— Что-то типа того.

— Это отвратительно. Я тебе этого не позволю. Не могу поверить… — начал было Рыцарь, но Визирь посмотрел на него… всего лишь мельком взглянул… и Рыцарь умолк. В этом взгляде была сила, давний остаток тёмных сущностей которым он служил, мерцающий тем же губительно зелёным светом.

— Ты не способен верить, и поэтому никогда не будешь чем-либо править, Стил Реин, ведь ты не способен поверить во что-то более великое или более важное чем ты сам. Ты либо будешь вечно служить Когнитум, исполняя её прихоти, либо, так же как и я, будешь служить моим хозяевам, наслаждаясь силой, которую они даруют своим самым преданным слугам. Но ты будешь служить, или умрёшь. Тебе всё понятно?

Рыцарь некоторое время стаял не шевелясь, нацелив свои орудия прямо на зебру. Визирь ждал, со скучающей улыбкой на лице. Затем Рыцарь отвернулся, и зебра слегка покачал головой.

— Молодец. Мне нужно чтобы здесь находился какой-нибудь пони, который будет нажимать кнопки когда придёт время. Сдерживай свои честолюбивые заблуждения, иначе они погубят тебя. — Он ударил по кнопке, и лифт начал подниматься. — Я должен исправить остальные небольшие изменения. Я с тобой скоро свяжусь.

Лифт поднимался вверх, и Рыцарь, очень долгое время, наблюдал за ним. Затем уселся на круп и, сорвав с себя шлем, бурно проблевался через край платформы. Закончив блевать, он ещё немного посидел, бубня себе под нос:

— Этот полосатый выблядок считает, будто может говорить со мной в таком тоне? Со мной? Я покажу ему, и его ебаным звёздам, кому принадлежит этот мир. Я ни кому не служу. Ни ему, ни Когнитум, ни Авроре, ни Кранчи Керротсу. Только себе. Я именно тот, кто должен быть во главе. Я никому не позволю себя превзойти. Никому!

Принцесса попятилась прочь от разгневанного жеребца, желая укрыться в тенях, рядом с разрушенным компьютером. Но уйти далеко она не смогла. Провода в её голове причиняли жуткую боль, а если она их натянет… ну… после этого она проживёт не слишком долго.

— Я просто хочу вернуться домой. Пожалуйста. Просто позволь мне вернуться домой, — прошептала она самой себе.

— Я тоже мечтаю вернуться домой, — пробормотал синтетический голос.

Принцесса вскинулась, а затем загл