КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 474479 томов
Объем библиотеки - 699 Гб.
Всего авторов - 221070
Пользователей - 102796

Впечатления

max_try про Кронос: Лэрн. На улицах (Фэнтези: прочее)

феерическая блевотина

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Ордынец про Новицкий: Научный маг (Боевая фантастика)

детский сад младщая группа. с трудом осилил десяток страниц

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Генералов: Адъютант (Фэнтези: прочее)

начало как-то не внятное, потом довольно интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Сёмин: История России: учебник (Учебники и пособия ВУЗов)

Качество djvu плохое из-за отвратительного качества исходника. Сделал все, что мог.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Санфиров: Шеф-повар Александр Красовский 2 (Альтернативная история)

неплохая дилогия, довольно интересно написано

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Михаил Самороков про Усманов: Охота (Боевая фантастика)

Может быть, кто-нибудь скажет(подумает, представит, и ещё что-нибудь сделает)...
Это кредо. Главного героя. И через страницу. И постоянные объяснения того или иного поступка, чаще всего - нелицеприятного. Паходу, ГГ - тварь ещё та. А все вокруг него настолько тупы и беспомощны, что можно главу клана на хер посылать.
Я пропускаю все характеристики персонажей в ЛитРПГ, я их просто пролистываю. Когда я начал читать этот цикл, то пролистывать пришлось по пять-шесть страниц. На пятой книге я сломался. Окончательно меня добило "надеть-одеть".
Больше ничего из творчества этого творца читать не стану.
ПыСы. Но что характерно - не противно было. Просто он меня заебал постоянными объяснениями на три листа, почему же он в очередной раз кого-нибудь подставил.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Кир про Фарг: Дом Ростовых. Новая Тень. Том 1 (Боевая фантастика)

Млиииннн... Авторы, да когда же вы научитесь думать о том что пишете? Достали перлы типа "вырезать аппендицит

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Телепорт [Фасо Буркина] (fb2) читать онлайн

- Телепорт 1.61 Мб, 493с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Фасо Буркина (Израэля)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Телепорт

Телепорт. Часть 1


Четверо озлобленных долгой погоней мужчин, настигали молодого парня, не менее уставшего и уже спотыкающегося от бессилия. Дистанция сокращалась с каждой минутой, сердца бегущих людей требовали дополнительных порций энергии. Ярость гонщиков подстегивал приказ Романыча привести: "Пидармота живым!". Зная строгий нрав хозяина, преследователи не использовали оружие. Но мысли о пытках, которые будут применены к жертве, с каждым скачком становились ужаснее.

Страх беглеца перед неминуемым наказанием, замутил сознание, и он бежал "куда глаза глядят". Поэтому справиться с инерцией бега и удержать равновесие на краю перед обрывом парень не смог. Тело падало с высоты семи метров, а сознание напомнило о прожитых пятнадцати годах, из которых молодой человек помнил лишь десять. Благо падение было недолгим — парень сгруппировался и приземлился на крошечный уступ на практически отвесной стене пропасти.

Гончие были более внимательные и не полетели вслед за ним. Подбежали к краю, выискивая возможность спуститься к уступу. Прыгать на него было нереально — жертва оттолкнет падающее тело дальше на дно пропасти. Больше никаких уступов не было.

— Лёха, сфоткай на мобилу тварину, для отчетности, потом дуй к машинам и поищи веревку, надо спуститься к нему. — Приказал Кроха, бывший среди преследователей за старшего. Ему нравилось такое погоняло — амбал, под две сотни сантиметров ростом и более центнера весом, млел, когда к нему обращались девушки, ласково приглашая в постель свою "Кроху"

— Где, блядь, там веревки? Мы же не в турпоход собирались. Сидели пивасик хлопали, когда эта падла побежала.

— Тогда езжай в город, там поищи. Мы тут будем сторожить. Хотя куда ему деваться — сюда не поднимется, прыгать — разобьется…. Прыгай, тварь, нам легче будет — скажем что разбился! — Крикнул он жертве. — Из-за тебя падаль придется ночевать здесь…. На…, получи, пидор! — Вынув из ширинки член, Кроха начал мочиться на парня.

Углубление в стене, спрятало от основных брызг мочи, но от капель не спасло. Остальные преследователи тоже помочились вниз. Дико хохоча, выкрикивая брань, они стращали парня ещё дефекацией. Опорожнив, мочевой пузырь, Леха побрёл к машинам, оставленным далеко внизу горы.

В горах темнеет быстро, поэтому мужчины сложили валежник и разожгли костёр.

— Ганс, воды и ещё что в машинах найдёшь тарань сюда. Может, что под жопу отыщешь — тоже волоки…. Хоть сиденье вырви…, хули ты, лупы вылупил?! На камнях ночью простатит схватим! Беги, бля!

В последних лучах зари, парень обратил внимание на стену за спиной. В отличие от поросших мхом соседних участков, здесь мха не было. От этого участка стены исходило тепло. Прощупывание рукой показало границу теплого ласкового камня в нише. Более холодные места за границей, мгновенно высасывали тепло из тела. Парень прижался животом к теплу, ладонями и предплечьями так же впитывая энергию. Щекой он опёрся о более ровную поверхность какого-то необычного камня — будто искусственное покрытие из дерматина.

Окончательно стемнело. Лёгкий ветерок заморозил спину парню, он повернулся ею к стене. Уступ сразу пришёл в какое-то движение — звезды начали смещаться относительно ракурса на соседних скалах. Площадка опускалась как лифт, медленно и практически без шума, только мелкие камешки сыпались в пропасть. Движение так же ощущалось спиной — рубашка начала задираться вверх.

Подросток испугался неизведанного движения, но что-либо поделать не мог. Чуть успокоился, когда на уровне плеч появился монитор. Не обычный как на экранах телевизоров или компьютеров, а светящийся параллелограмм, просвечивающий сквозь ткань. На мониторе появилось изображение — солнечная система со всеми небесными телами известными парню. В ту же секунду площадка начала прятаться в стену, уходя из-под ног. Юноша ткнул пальцем в изображение Земли. Простейшее задание — сумма двух чисел, остановило движение, уже практически ушедшей в стену площадки. На мониторе появились символы букв. Парень быстро смекнул, что надо касаться нужных знаков. Он выбрал кириллицу.

— Человек! Ты случайно находишься здесь? — Прозвучал в его голове вопрос. — Если не случайно продолжи процедуру.

— Случайно, случайно, — проговорил голосом парень.

— Телепортировать тебя в безопасное место? Подумай о нём, укажи время так же мысленно.

Где ему сейчас будет безопасно, юноша не знал — люди Романыча найдут его везде. Но он знал, КОГДА, ему будет безопасно. В восьмилетнем возрасте он устроил себе убежище на стройке. Прятался там от клиентов матери и бабки. Две проститутки приводили домой мужчин. Маленький Сережка тырил у них монеты, банкноты, другие нужные и не нужные пацану вещи. Конечно, незаметным это не оставалось, клиенты, матерясь, не платили за секс. Женщины грозились отдать его жопу на расплату, что очень пугало мальца.

Серый представил свою комнату на стройке. Подумал о своём дне рождения — первое июня две тысячи седьмого года.

— В данном месте и времени ты уже присутствуешь, что нарушает правила телепортации. Подумай о другом времени или месте. Так же правила советуют тебе во избежание петли времени не сталкиваться с самим собою в одних точках координат. Есть ближайшая временная точка через двадцать часов земного времени в заданной точке пространства. Переместить?

— Да. — Серега не задумывался о лучших вариантах. Спина уже замерзла, усталость подкашивала ноги.

Голубой цвет от стены сменился темнотой помещения. Это была его комната, знакомый запах дешевых сигарет, кока-колы, затхлых матрасов, когда-то обоссаных, но востребованных мальчишкой, успокоил юношу окончательно. Теперь его не достанут карточные кидалы, которых он сам пытался кинуть. Сергей перекусил вчерашними чебуреками и пирожками с картошкой, припасёнными им, восьмилетним, на свой день рождения. Запил остатками колы. Сон мгновенно помог ему расслабиться.


* * *

Утром подросток, сходил по большой и малой нужде в шахту лифта, расположенной в дальнем углу здания планировавшегося когда-то роддома. Поедая остатки трапезы, в общем-то, смекалистый юноша, начал размышлять о вчерашнем дне. Вчерашнем? До вчера ещё семь лет, три месяца и десять дней.

Денег у него сейчас больше чем у восьмилетки. При попытке доложить в тайник десяти тысяч рублей и пятисот долларов, в мозгу прозвучало:

— Всё что записано в твою память не может быть изменено. Если ты сейчас доложишь денег, в твоей памяти начнутся изменения, они замкнутся в круг — ты будешь уничтожен. Сейчас рекомендуется восполнить съеденные тобой сегодняшним, продукты.

— А если я захочу вернуться в своё время, как мне поступить? Искать портал?

— Пока ты в прошлом, мы следим за тобой, чтобы ты не натворил бед. Только подумай о других точках координат — будешь перемещён. Точки должны быть свободными от любых предметов, существ. Жидкости и газы можно игнорировать.

— А зачем площадка у телепорта убиралась в скалу?

— Если вместо разумного существа, на неё упало животное, то провалилось бы в гамак под уступом, а затем его спустили бы вниз в ущелье.

Сергей побрел в круглосуточную закусочную, чтобы купить чебуреков, пирожков и колы, раздумывая, куда бы спрятаться дальше, чтобы не столкнуться с самим собой. Так он уже понял — пятнадцатилетний может наблюдать за восьмилетним Сергеем. Эта инфа будет записываться в память старшего. Но что толку наблюдать, если он и так всё знает про себя.

"Надо куда-то устроиться пожить на время. А, кстати!"

— В моём времени моё отсутствие уже заметили?

— Нет информации! За действиями других существ портал не следит. Можем тебя вернуть в твоё время в другое пространство. Если ты подумываешь о дальнейшем использовании портала — огорчим — он будет деинсталлирован.

— Значит, мне лучше больше пользоваться вашими благами. Как далеко в прошлое или будущее я могу попасть?

— Про будущее забудь, оно нам не подвластно. Ресурс портала ограничен тысячей лет. Ваших земных.

— Кто установил портал? Как давно? Зачем?

— Инопланетная цивилизация. Название звездной системы родины создателей тебе ничего не даст. Более семи тысяч лет назад, для перемещения исследователей.

Сергей дошёл до чебуречной, не встретив никого знакомого, хотя был готов случайно не поздороваться. Порывшись в памяти, он не нашел интересного случая, когда бы он восьмилетний, удивился от лишнего провианта в убежище. Поэтому не стал портить отношений с порталом и взял именно столько, сколько было съедено им теперешним. Набирая продукты, он вспомнил о своей прабабке. Она жила в деревне в полусотне километров отсюда. Пожелав перенестись к убежищу, он оставил там выпечку и колу.

Зашёл в универмаг, набрал два пакета — запасное бельё и нехитрую одежду для себя, гостинцев для родственников. С координатами деревни у него ничего не получилось. Даже точное направление не знал. Пришлось семь часов ждать автобус на автовокзале и полтора часа пилить до села "Вымать", стоявшего на берегу одноименной реки.

По рассказам матери и бабки, Серый знал, что прабабка прогнала дочь из дома за растущее пузо. Строгая и беспощадная баба Аглая Федоровна, будучи тогда замдиректора совхоза, не потерпела грязных слухов о своей семье. Начала требовать избавиться от интересного положения, но встретила отпор от Натальи, своей дочери. Наташка яростно защищала свой плод и была изгнана к: "Своему городскому хахалю, с которым пятнадцатилетняя проститутка нагуляла. Пусть он тебя кормит, растит ребенка". Ссора была страшная, с обоюдными мордобоями. Отец боялся вмешаться в склоку двух амазонок. Только успел сунуть некую сумму денег дочери, чмокнуть в щечку и попросить звонить в пожарное депо, где он работал диспетчером.

Так же Наталья была изгнана из дома потенциального родителя. "Не мог наш славный сын, переспать с малолеткой. Он не идиот, чтобы сесть в тюрьму" — твердила ещё одна женщина. Вообще-то она была ярой феминисткой, защищала права людей со щелью между ног, но отдать родное чадо в руки малолетней искательницы городского жилья не хотела.

Наташа устроилась посудомойщицей в небольшую забегаловку. За временный кров и пищу она трудилась с утра до последнего клиента. Так что свободного времени для встречи с любителем молоденькой пиздёнки, коим она называла обрюхатевшего маменькиного сынка, у неё не было. Но есть в мире добрые люди.

Молодую женщину, только что родившую девочку, поселила к себе акушерка — баба Рая. Дом хоть и небольшой, но с радостью принял Наталью. Привычная к сельскому хозяйству, она приводила в порядок огород, погреб. Закрутила солений, варений на зиму. Паспорт со штампом о прописке, женщина получила в ту весну, когда сосулька сорвалась с крыши и убила бабу Раю.

Без образования, без поддержки, Наталья устроилась в автопарк кондуктором. Девочка Рая, названная в честь бабы Раи, оставалась под присмотром дворового пса Кабысдоха. Посторонних пёс не пускал, а выйти наружу за забор Рая не могла. Так до пяти лет молчала, как щенок скулила.

Мужчины стали появляться в доме Наташи через год после начала работы кондуктором. Один даже предлагал союз. Но Наташе понравилась свободная жизнь, приводила разных представителей с болтом меж ног. Однажды взяв деньги за ночь в постели с малознакомым мужчиной, она уже не могла остановиться. Уволилась из парка, стала пропадать вечерами у зданий с яркими вывесками и громкой музыкой. На молодую ебливую самку, кобели западали в первую очередь.

Утратив деревенский практицизм, наплевав на будущее, она тратила деньги на безделушки для Раи, свои украшения. Огород порос бурьяном, Кабысдох сдох. Раиска вымахала в здоровенную дылду. В одиннадцать лет имела фигуру девушки старшего возраста. Тогда-то Натали решила сменить халупу на благоустроенную квартиру.

Задумка о продаже портьеры во влагалище дочери, появилась после прочтения бульварного чтива, коим девушек снабжал сутенер. Одновременно с поисками толстосума, Натали готовила Раиску к дефлорации. Девочка уже знала все тонкости работы мамы. Руки Раисы уже исследовали каждую складку промежности. Так что предложение мамы "Дать поиграться с писечкой" богатому дяде, Рая приняла с некоторым восторгом. Мама составила сценарий обряда, обучила дочь манерам скромности.

— Чем скромней ты будешь выглядеть перед дядькой, тем больше он заплатит. Мы сможем купить квартиру, нам не надо будет топить печь каждый день, купаться в корыте. Постарайся, доченька. Хорошо?

— Да, мамочка. А у меня будет своя комната…? А купишь мне покемона…? Как я тебя люблю…!

После дефлорации Раи, добавив немного сбережений, продав домик, Наталья купила трехкомнатную квартиру, полностью обставила её новой мебелью и утварью.

К четырнадцати годам Рая заимела известность, стала конкуренткой матери, но без нее пока не могла показать товар у клубов — менты, яростно штрафовали проституток, вернее крышевали их. Мама не хотела сесть за совращение несовершеннолетней дочери, поэтому разговоры о сексе с юной нимфеткой велись строго под одеялом и шепотом. Наташа всячески контролировала качество контрацепции дочери. Однако в тридцать один год стала бабкой. Посчитав это судьбой, Наташа не предложила сделать аборт и встретила Сереженьку как подобает бабушке, морально возвышая себя над матерью.

Бабка Наталья записала его как своего ребенка, всё из-за тех же законов за растление малолеток. Поэтому перед Аглаей Серый решил назваться сыном Наташи, который надумал проведать бабушку, даже не думая о том, знает она про дочь или нет. Будучи крупным парнем, Серега был похож на совершеннолетнего молодого человека. Полиция, часто докапывалась до него, приходилось таскать документ.


* * *

Автобус довёз пассажиров до продмага. Сергей вышел из транспорта одним из первых, огляделся, проигнорировал кучку алкашей сидящих на остатках заборчика. Из магазина вышла женщина, по виду лет пятьдесят, не больше. По понятиям Сергея очень даже элегантно одетая для сельчанки. Юбка прямого покроя, заправленная в неё блузка в голубой горошек. Обе детали одежды подчеркивали стройные бедра, переходящие в кругленькую попку, которая в свою очередь резко обрывалась к низкой талии. Небольшой животик с впадиной пупка, явно прорисовывался под поясом юбки. Ноги, обутые в летние туфли на низком каблуке. "Да! Точно пятьдесят, как Людмиле Петровне, математичке!" — Подумал парень о возрасте женщины, сравнив ее лицо с лицом преподавателя, юбилей которой отмечали всей школой этой весной. Каштановые волосы подобраны пластмассовым ободком. Блеск золотых с рубином сережек, говорил о достатке женщины. Женщина так же увидала его, сразу улыбнулась, обнажив ровные белые зубы в кайме крашенных темно-бордовой помадой губ. В глазах засверкал какой-то огонь, она сразу направилась к нему. К ней то и обратился за помощью парень:

— Добрый день. Подскажите, где живет Аглая Федоровна Мельник.

— Здравствуйте. А вы кто будете Аглае?

— Я её внук. Сын Натальи Мельник.

— А я и есть Аглая Мельник. А чем докажешь что ты мой внук.

— Вот моя метрика…, паспорта ещё не положено в виду малых лет. Вот смартфон с моими семейными фотографиями.

Задорный взгляд у женщины сразу погас. Парень даже подумал что ему не рады. Аглая с недоверием, посмотрела его метрику, в которой Серега подчистил дату рождения, соответствуя новому времени. Так же бабка глянула на фотографии дочери и внучки в смартфоне.

Но и Сергей поначалу не поверил женщине — в его представлении прабабушка должна быть старой каргой, такой как у одноклассника Вована Кухина — семидесятилетней ворчащей Бабой Ягой. Аглая же выглядела гораздо привлекательней. Да, что там привлекательней! Многие подростки влюбляются в преподавательниц, так и Сергей с девяти лет заглядывался на Людмилу Петровну, на которую как уже говорилось, была похожа бабушка.

Пока шли домой, внук налгал сколько смог: "Мамка работает продавщицей в супермаркете. Райка маляром на стройке. Наверно скоро замуж выйдет, ходит к ней солидный инженер по тэбэ"

— Я приехал посмотреть на вас с дедом, отдохнуть от городской суеты, пыли. Не прогонишь…? Только не звони им, я можно сказать тайно к вам приехал, сказал, что на юг поехал к морю.

— Самостоятельный значит?! И красавец глаз не оторвать! Девки пятки обссыкают…? — Постепенно Аглая стала веселой, раскрепощенной. — Если бы не двадцать девять лет, прошедшие с одного памятного мне события, я бы посчитала тебя своим любовником. Очень приятный молодой человек повстречался мне в санатории "Сосновый бор" в семьдесят восьмом году… Я даже сначала приняла тебя за него…. Ой, что это я замечталась…, всё поезд ушёл!

Её дом сразу бросался в глаза — по размеру больше всех, мимо которых они проходили, крашенный веселыми красками, с большими окнами. Ровный, не покосившийся забор с весящим на калитке почтовым ящиком, ограждал палисадник с какими-то кустами.

— Проходи, сейчас почаевничаем, а вечерком поплотнее поедим.

— Ба, я тут колбаски, мясца копченного, сыров трех видов вам как гостинцев привез. К чаю конфет, печенюшек всяких, мармеладок. Думал вы тут беззубые старички, а у тебя, и надеюсь у деда, зубы здоровые. Не знал, что вы едите, так купил на свое усмотрение, извини, если не так….

— Всё так, всё хорошо. Спасибо тебе внучок.

— Ба, а сколько тебе лет? Извини за нескромный вопрос. Пятьдесят?

— Ох, ох. Неужто так молодо выгляжу…? Шестьдесят два в прошлом месяце случилось. А-а-а! Это ты так завуалировал комплемент! Ну, спасибо, внучок, порадовал. Умница мой. — Аглая погладила его по щеке, по волосам. Хотя Сергей и не собирался говорить комплемент, но заулыбался удачному обстоятельству.

— Вон дедушка с рыбалки возвращается, сюрприз ему будет…!

В калитку вошёл седоватый мужчина, чуть сгорбленный, ростом на пол головы выше Сергея. Видимо дед, каждый день рыбачит — проглядывалась загарелость кожи, от этого седина волос на груди ярко выделялась.

— Дед! Собирай манатки, катись из дому. Я себе молодого мужа нашла. Ты всё на доярок поглядываешь, и я решила молодому дояру дать помацать мои дойки…. Ха-ха-ха. Ой, умора с вас мужиков. Ты-то Сережка, что рот раззявил….? Семен, это наш внук от Наташки, Сергей. Ему ещё пятнадцать лет, какой любовник? Хотя…, - Аглая сделала мечтательную паузу, — с таким Аполлоном я бы согрешила, ха-ха-ха.

Дед Семён, успокоив сердце от неудачной шутки Аглаи, тоже сел, попил чаю с гостинцами. Сергей, где привирал, где говорил правду, рассказывал о своём детстве, об учёбе. Затем Семён повёл внука к бане. Пока ждали нагрева бани, продолжил расспрашивать о дочери, о внучке, о Сергее. Внук естественно не отошёл от своей легенды. Расспросил об их жизни.

— Наташа, звонила несколько раз, говорила, что родила Раю, что работает кондуктором, а потом перестала звонить. Слухи всякие приносились из города, но вижу что брехня. Плохо только, что родители того парня не приняли её в свою семью. Ну, да ладно. Ты смотрю, действительно строен и красив. Папку то знаешь?

— В Чечне погиб. Десантником был. Когда мама забеременела, хотели пожениться, а тут командировка в Моздок. Расписаны не были, поэтому пособий по утере кормильца нет. — По взрослому продолжил врать Серый.


* * *

Аглая рвала с грядок свежие овощи. Халат просвечивался вечерним солнцем. Груди отвисали под своей тяжестью, тревожа душу подростка. Мерещилась Людмила Петровна, зазывала подростка эротическими очертаниями тела. Сельскую идиллию дополнила соседская девушка, так же ставшая щипать травку у себя на огороде. Халатик покороче, ножки постройнее. Груди поменьше, не колыхались как у бабы. Аглая выигрывала размером попы. И если отбросить возраст, то женщину с такой фигурой, Сергей выбрал бы для сексуальных утех. Нет! Все-таки молодая лучше! Серега бросал взгляды на тела двух женщин, критически оценивая каждую. Аглая почувствовала взгляд внука, повернулась в тот момент, когда он смотрел на соседку. Взглянув на неё, поняла, какой вид имеет сама.

— Алёна! К нам внук приехал, пойдем, познакомлю, чтобы не пугалась чужака. Серёж, иди сюда…, это Алёна, соседка наша, жена Кольки Игнатова. Во-о-он на горизонте видишь трактора…? Там он работает.

Пока подросток, шёл к женщинам, он оценивал стройность фигуры Алены. Закатывающееся солнце стёрло тонкую ткань халата, освобождая силуэт от ненужных теней. Щель, между бедер начинаясь от промежности и кончаясь коленками, выглядела олимпийским факелом. Стройные ножки обрамляли этот светоч, аккуратная попка плавно переходила в высокую талию. Простое, не испорченное косметикой лицо женщины, светилось дружелюбием. Пухлые губы, скрытые тенью, подсвечивались отражением бликов от окон. Цвет глаз толком не определишь.

— Слюну проглоти! Скакуна придержи — из штанин вырывается! Она замужняя женщина! — Сказала Аглая. — Городских перепортил уже…? Ха-ха. Не тушуйся, я шучу!

Зря она так сказала! Ой, зря! Алёна, не сознавая распутных мыслей, осмотрела Сергея так же пристально. Освещённый светом зари, он был ясно виден, особенно бросался в глаза бугор в джинсах. Сергей захотел запретный плод — Алёна чем-то напоминала ему Дашу Ковалёву.

— Колька придёт, можете у нас в бане искупнуться, чего тебе топить. И за знакомство выпьем. Я сейчас борща сварю, рыбки свежей нажарю, ты салатов принеси. Хорошо?

Алёна кивнула не сразу. Ей пришлось утихомиривать возбуждение от греховных мыслей. Отправилась ещё нарвать редисочки, салатика. Закат так и мешал рассмотреть белизну кожи, но дразнил очертаниями.

— Семён! Банька готова…? Ну, так приглашай внука в парилку. Вечно тобой командовать надо. Баньку не выстужай, Колька с Алёнкой будут париться.

Мужчина и подросток зашли в парилку, дед рассмотрел нагое тело внука и порадовался начинающейся мужской красоте. Серёга хоть и не посещал спортзалов, но был атлетически сложен от природы. Внук посмотрел на корень деда. С оголённой головкой, член за многие годы не утратил силы. Наверное, виды стоящих раком женщин подогнали кровь и к его гениталиям. Дед для сравнения тоже глянул на ствол внука. Судя, что внуку ещё расти — пенис будет не меньше дедова. Если фалдус деда свисал под тяжестью и указывал на семь, максимум полвосьмого, то внуково достоинство держалось строго на десять часов.

— Показывал красавца? — Спросил дед, кивая на член внука. — Девушкам, я имею ввиду.

Это было больной темой у внука. Много раз, наблюдая за соитием домашних проституток с клиентами, он был девственником. Дрочил, смотрел порно, мял сиськи одноклассницам. Но не более. Он был тайно влюблён в девушку из класса на год младше. Сергей мечтал только о ней. Мысли о соитии с другой женщиной были для него крамольными — он боялся изменить своей возлюбленной. Только ради неё он решился стать кидалой, заработать лёгких денег, чтобы привлечь внимание Даши.

Он уже научился обувать лохов, желающих срубить деньжат. Накопил капиталец для участия в закрытом турнире по покеру, дошёл до финала…. Но, как говорится: на каталу есть свой катала. Больно большой куш стоял на кону в тот вечер. Ловкость рук была замечена опытным Романычем. Сноровка бегуна, позволила выиграть полминуты, которой хватило, для посадки в чей-то автомобиль и бегства. Но машина заглохла на подъёме в гору….

— Нет, не показывал. Сковывает что-то меня. Видел как другие чпокаются, знаю всё, а не могу. А ты когда…, ну это…? Сколько тебе было?

— Ложись на полок, я буду парить и рассказывать…. В деревне рано познаешь природу возрождения. Животные каждый день считай, совокупляются. Коровы по весне начинают течь, быки с такой дубиной их покрывают, что не заметить невозможно, собаки так вообще склещатся и стоят по полчаса. Бабы после бани бегут голышом в дом, тоже считай, дразнят. Вот как ночью сон приснился, от которого спустил в портки, так дрочить начал, с пацанами хуями меряться. Видал, какой я себе нахвастал? Порядки у нас вроде строгие, но в каждой деревне есть свои шлюхи. В основном вдовы, разведёнки городские, которые вернулись домой. Вот с такой разведёнкой и заимел опыт. Да, в твоём возрасте я был. Переворачивайся…. Орган то прикрой, обожжётся от жара…. Часто к ней потом ходил, батя мой помалкивал, мамка, зато ругала почём зря.

— Мамка то чего ругалась? Я думаю наоборот — ты опыта набрался, стал мужчиной. Болезней всяких боялась что ль?

— В наших краях матриархат процветает — понравится твоё действие женщине, не будет ругать, бранить. А если что не по их, так прячь причиндалы — отобьют. Меж мамкой моей и той разведёнкой ссора была. Да мало ли у нас вдов и холостячек желающих мужика в постель, да с таким конем меж ног? Не страдал от нехватки женской ласки. В армии чуть не остался на сверхсрочную — телефонистка больно страстная служила при нашем узле связи. Ох, еблива-а-ая! Но красавица! Волосы смоль, глазищи чёрные, бездонные. Фигура точёная, как шахматная королева. Сказал ей о своём желании взять её в жёны. Она поплакала на моём плече и сказала: "Я буду неверной женой, очень нравится мне это дело. За то, что ты честно со мной поступаешь — я тебе честно отвечаю — езжай домой, там найдешь себе помоложе и вернее!" По возращению домой мама сосватала меня за Аглаю. Она троих мне родила, старший Витька живет в Белоруссии, второй сын, боевой офицер Федор погиб в Анголе. Про Наташу ты знаешь. Всё! Вставай, пойдем, выпьем, чего-нибудь, остынем чуть.


* * *

Дед с внуком сели в предбаннике, выпили по чашке душистого чая. Солнце уже зашло, темень окутывала селенье. Светлячками светились окна домов на пригорке. Звенящая тишина окончательно расслабила юношу. Он начал кивать носом. Дед тоже прикемарил. Их потревожила Аглая.

— Накупались, мужики? Айда кушать. Там уже Колька с женой пришёл.

— Ба, я бельё чистое в пакете привёз, принеси, пожалуйста.

— Да чего тебе стесняться то? Так иди, у нас всё запросто…. Тогда полотенцем прикройся, если боишься, что утащат твоего красавца…. Да-а-а! С таким положением долго не походишь! Дед! Ты что ему не посоветовал Дуньку Кулакову? Пойдем-ка, внучок, в парную.

В парной женщина окунула руки в банку с мылом, заставила внука убрать руки с пениса, приступила к мастурбации.

— Ну, копия мой любовник. Один в один. Как мы любились в том санатории. Тот был девятнадцатилетний мужчина из Карелии. Мне тогда тридцать три года было…. Что-то ты никак не выстрелишь? Мешает что-то?

— Смущаешь ты меня, ба.

— Закрой глаза и представь… Алёнку. Будто это она тебя ублажает.… Во. Сразу понял, смышлёный ты у меня…. Ох…, ох…, ого…! Давно я не видела такого фонтана…! А вкус то какой! М-м-м…. Значит, на бабку не встал, а на Алёнку воспрял? Губа не дура. Ополосни хозяйство, да пошли за стол.

Николай с дедом уже накатили по стопке самогонки. Алёнка пила настойку, рюмку которой разрешили выпить Серому. Он предварительно зашёл в спальную, одел белье, шорты и футболку. Николай как был в рабочей одежде, так и не переодевался. Зато Алёна надела платье в весёлый цветочек. В прозрачном пакете, лежащем на тумбочке возле дивана, виднелись чёрные семейные трусы, синяя майка. Сверх них лежали женские белые трусики. Осознание того, что женщина будет снимать грязное белье в бане, нагая купаться при мужчине, возбудило Сергея.

В пройме рукава, куда временами смотрел парень, виднелась полоска лифчика телесного цвета. Отсутствие чистого бюстгальтера среди белья, ещё больше растревожили опьяневший от настойки разум подростка. "Значит, она пойдет домой без лифчика! Эх, посмотреть бы" — подумал подросток. Серый запустил руку в шорты и трусы — член, лежавший вдоль бедра, набух и стремился вверх. Парень исправил положение органа.

Взрослые болтали о всякой ерунде, парень смотрел на лицо молодой женщины. Синие глаза восхитительно сочетались с загоревшей кожей лица. "Какая же она белая зимой!" — подумал молодой человек. — "Как блюдце с голубой каёмочкой. А губы, какие алые, как спелая малина. Вот бы поцеловать их!". Щёки Алёны алели от выпитого напитка, от возбуждающих взглядов Сергея.

"Какой он чистенький. Наверно не порочный ещё. Руку в штаны запустил, верно, встал у него! Глазки, какие зелёные, как омут в реке. Ох, чёрт, я потекла. Сегодня устрою гонку милому. Милому? И мужу изменить и чистой остаться? Я ведь только мысленно. Представлю, что это не Коля, а Серёжа. Да, так и будет. Никакой измены!"

— Пошли уже купаться, да спать, устал я сёдни. — Позвал жену Николай. Сергей обратил внимание на длину платья — явно покупалось, когда девушке было лет семнадцать, подол кончался выше середины бёдер. Пояс находился выше линии талии. На ляжках остались отпечатки пледа, которым был покрыт диван. Алёна погладила затёкшие бёдра, проведя несколько раз сначала по одному, затем по второму бедру.

У Сергея даже ладони зачесались, так он желал расправить кожу на этих местах. Он пересел на диван, поглаживая плед, почувствовал тепло, частицы пота от тела Алёны. Неизвестный запах растревожил ноздри парня. Бабушка начала убирать со стола, наклоняясь за посудой, открывала свои большие груди. Запах от них перебил возбудительный запах Алёны.


* * *

Сергей, посидев некоторое время с дедом и бабушкой, пошёл спать в отведенную ему спальную. Вспомнил о телепорте. Сразу же оказался у порога баньки. Стон, доносящийся оттуда, не был похож на искусственные звуки домашних проституток. В щелку занавески, Серый увидел голую Алёну, лежащую на полке головой к окну. Николай вылизывал ей промежность. Член у супруга ещё не окреп, болтался из стороны в сторону. Судя по размеру пениса, Серый смело мог конкурировать с Колькой.

Алёна закинула обе ноги на плечи мужу, затылком и плечами опираясь об полок, выгнула спину мостиком, сжав при этом ему голову, груди оттекли к плечам. Сергей, начавший онанировать при просмотре, кончил одновременно с ней. Несколько секунд длилась агония женщины. Затем она встала, поправила волосы на голове. Поцеловала мужа в губы. Продолжая целовать тело супруга, опустилась к пенису. По немного засасывая его в себя, добилась качественной эрекции.

Сергей больше разглядывал тело женщины. Не придерживаемые бюстгальтером груди, пошатывались от движения тела. Розовые сосочки, венчали центр коричневых ареол. Алена опиралась одной коленкой о пол, другой ногой сидела на корточках, отведя её в сторону, открывая вид на промежность. Светлые волоски на лобке, завивались в кудряшки, уходили в темноту межножья.

Николай что-то сказал, жена встала, согнувшись в спине, задом к мужу. Одной рукой опёрлась о полок, другой об подоконник. Коля загнал пенис резко и до упора. Замлев, Алёна закатила глаза, стала прислушиваться к фрикциям. Груди покачивались в такт толчкам. Сергей опять возбудился, начал потирать пенис, не отрывая взгляд от щелки в занавеске. Всего в тридцати сантиметрах от его глаз были, глаза Алёны. Она тоже заметила зрачок Сергея. Начальный испуг сменился радостью, что Сергей, а это мог быть только он, подглядывает.

— Да! Да! Сделай это. Изнасилуй меня сегодня. Я так хочу тебя желанный. — Говорила она громко, как бы мужу, но Серый понял, что она обращается к нему. Муж от этих слов начал извергаться. — Ах, А-а-а-х!

Ноги у неё подкосились. В щелку стала видна только голова женщины. Член мужа ещё подёргивался, сливая остатки спермы. Затем женщина поднялась, уверенная, что Сергей подсматривает, демонстративно оперлась одной ступней о полок и стала подмываться, глубоко погружая пальцы во влагалище. Но от этих своих действий и от осознания, что за её действиями наблюдают, она опять впала в омут оргазма. Ухватилась за плечо мужа и так постояла до окончания экстаза.

— Заездил ты меня сегодня, миленький. Тебе то хорошо? Может, ещё хочешь? Я готова тебя обласкать.

— Да мне хорошо. Давно ты так не стонала. Вот новь перепашем, тогда легче будет. Тогда я перепашу твою пусть не новь, но приятную землицу. — Николай поцеловал Алёну в губы. — Пошли спать, вставать в пять утра.

— Я после утренней дойки дома буду, можешь заехать, попахать, — тирада была явно не для ушей Коли


* * *

Сергей повернулся, огляделся. На крыльце сидели старики, явно видели его на месте преступления. Повинив голову, он подошёл к ним.

— Да-а-а. У нас в деревне часто такое можно увидеть. Не то, что в городе, понастроили высоток, хрен подсмотришь. Ну, что? Алёнка понравилась…? Да-а-а когда-то и я была молода, за мной тоже подглядывали, дрочили. О! Да ты как будто не кончил?! Иди ещё погляди.

— Они уже выходят. Колька устал очень, спать пойдёт. Может, Алёнку на чай пригласим?

— Ты хочешь, чтобы мы были сводней? Чтобы ты замужнюю девку сношал? Нет! — Прошептала Аглая.

— Да ладно тебе, что с неё станется. Вас баб сколько не еби, вам всё мало. А парнишка ещё не целован! Членом в женской влаге не мазан. Пусть изведает вашенского тепла. Вон выходят…. Коля! Пошли чаёк попьём, после баньки советуют дохтора!

— Спасибо, дед. Больно уставший я сёдни. Да рано вставать. — Николай по-деревенски не стал себя утруждать — надел только белье, босые ноги ударялись о голенища сапог.

— Алён, может, ты хочешь жидкость пополнить? Или ты тоже на тракторе пахала? Пошли, не ломайся, гляди какой вечер.

— Коль, без меня уснёшь? Или прибаюкать, мой котик?

— Да уж не маленький. Сейчас до подушки и хрен меня разбудите. Давай долго не сиди, тоже на дойку вставать рано.

Молчавшая до этого баба Аглая, поняв, что сегодня сбудутся мечты некоторых людей, предложила ещё по стопарику настойки. Сама выпила полстакана самогона. Сказала, что пойдет, ополоснется, пока банька теплая. При этом взяла матрас, подушку, простыню, понесла всё в предбанник. Соорудила там из двух лавок и старого дверного полотна лежак.

Серёга с Алёной, выпили для храбрости по второй рюмке спиртного. Он поглаживал её по бедру, вдыхая аромат чистой женщины. Дед от осознания, что внучок сегодня первый раз обует женщину, тоже возбудился. Хоть не совсем твёрдый, член пульсировал в портках. Запах блуда щекотал не только его ноздри. Феромоны Алёны дразнили всех. Даже зашедшая после бани Аглая унюхала их.

— Внучок, чего ты дома спать будешь, жара такая. Я тебе в бане топчан соорудила. Компотику там, на подоконнике оставила — пить точно захочешь. Да и тихо там, никто с утра не разбудит. Я-то скотину выгонять рано встаю, если хочешь, я тебя разбужу, сходишь на речку в прохладной воде ополоснёшься, как заново родишься. — Скрытый намёк на то, что Алёна может не беспокоиться, если уснёт, был понятен всем.

Из деликатности, как бы сохраняя тайну, Серый пошёл в баню.

— Пойду и я, баб Аглая. Спасибо за гостеприимство, деда…. Ой, что-то я пьяная, как бы невзначай не на ту кровать не лечь. — Блядски хихикая, проговорила женщина. — Да ещё и муженек меня сегодня в бане приласкал, ещё хочу, разбужу его, хи-хи-хи.

— Ступай, ступай рыбонька, мужики ноне в цене. Пользуйся, пока есть возможность. Глядишь, будет, что в старости вспомнить. Завтра вечером зайди, я тебе расскажу, что сама запомнила.


* * *

Как только женщина ушла, Семён поволок Аглаю на диван. Проверка показала, что беструсая женщина достаточна увлажнилась. Ночь ебли во дворе Аглаи начал дед. Старый диван скрипел, стонал. Аглая тоже стонала, охала, радостная, что на седьмом десятке лет её дрючит дед. Но ещё больше она стонала от нахлынувших воспоминаний о лете семьдесят восьмого года, когда молодой Аполлон носил её на руках, вставив член в её, тогда ещё молодую вагину. Какие интересные позы он применял при соитии. Оргазм застигнул её на воспоминании о боли в анусе, когда молодой жеребец придумал сделать из неё кобылицу.

Дед же воображал Алёну под собой, будто это она подмахивает ему, сладострастно стонет от твёрдости его члена. Оргазм жены, сжал вагину, плотнее охватил пенис, вызвав эякуляцию.

А как же молодые? Алена, доигрывая перед стариками роль порядочной жены, направилась к лазу в свой двор, но потом по-над забором, прокралась к бане. Опьяненный не столько алкоголем, сколько предчувствием соития, парень лежал голым поверх простыни. Свет от молодого полумесяца падающий в окошко, освещал блестящую головку. Несколько проворных движений понадобилось Алёне, чтобы скинуть всё с себя. Изнемогая от желания, женщина одним скачком запрыгнула на дрын парня. И только болезненное "АХ" прозвучало из её горла. Она сразу начала оргазмировать. Да так неистово, что парень сам испугался.

— Бля!!! Вот это хуище!!! Я сдуру наверное пизду разорвала. — Начала шептать подруга. — Сейчас привыкну к нему. Ой, как хорошо то…. Тише… тише… я сама…, пиздец какой хуище. Ты знаешь таким лошадей ебать!? Ой…. Ойёй … аух.

Сергей от её стонов спустил. Как конь, с полстакана. Потому что баба под ним опять взвыла от одновременной боли и кайфа. И пустила струю жидкости. От её воя бабка очухалась от своего оргазма.

— Ого, засадил! Первый раз наверно на такой хер нарвалась. Слышь, Семен, как взвыла, как я когда-то под тобой. У меня-то не разорвана была. Чего же она так ревёт? Верно у Кольки с наперсток.

— Не с наперсток, но меньше нашего рода.

Коля в своей постели встрепенулся, но усталость свалила его опять. Бедного тракториста мучали сны о поломке агрегата, о бракованных запчастях. В сновидениях ему было не до женщин.

Зато цветные грёзы мутили разум его жены, приходящей в себя после невероятного оргазма. Влагалище болело как после дефлорации, большое количество влаги на телах любовников испугало обоих. Серый вообще первый раз, окунувшийся в лоно женщины, не знал, что происходит по окончании акта. Алёна решила, что она обмочилась.

Член с хлюпаньем выпал из вагины и тут же полилась сперма. Алёна, лежавшая на груди Сергея, сползла на мокрый матрас. Других попыток шевелиться она не могла предпринять. Несколько минут они лежали, каждый в своем раздумье. Сергей несколько разочаровался от такого секса. Даже Колька дальше драл жену, чем он.

Женщина уже сожалела, что изменила мужу. Мысленно истязала себя, корила за слабость передка, ведь она буквально часа полтора назад, клялась себе, что не изменит Коле, милому, ласковому мужу. "Что же заставило тебя так поступить, шаболда?" Она, наконец, встала. Зашла в парную, ополоснулась тёплой водой. Мысленно смывая грех вместе с непонятной жидкостью, излившейся из неё. Теперь было ясно, что это не моча, так как она чувствовала наполненность мочевого пузыря. Присела тут же и начала долго мочиться. С шипением моча покидала организм, облегчая давление в теле. С мочой исчезало раскаяние о содеянном. Лёгкая боль во влагалище прошла, принеся радость.

Зашёл Сергей, в полутьме тоже ополоснулся. Сел на полок перед женщиной, наблюдая за блеском в её глазах и блеском струи из промежности женщины. "Ссы в одно море, чтобы не было горя" — проговорил он и начал так же сливать.

— Ты как? Я за тебя испугался, ты так взвыла.

— Пойду я сегодня домой, подумаю. Наверно больше не приду к тебе, боюсь!

— Чего боишься? Мужу уже один раз изменила. Как говорят блатные: "Первый раз не пидорас. Второй раз не первый раз"

— Ага! Вон у тебя шланг какой! Разодрал меня. Я к такому не привыкла.

— У деда больше моего, ни чего — Аглая терпит. И ты привыкнешь, ещё просить будешь. Пошли, поможешь матрас перевернуть, обоссала весь.

— Это не моча. Не знаю, что такое вытекло. Раньше, с Колей такого не было. Узнай в интернете, что это такое.


* * *

Обоюдная работа по переворачиванию матраса, затем питье вина опять сблизили их. Обнажённые тела обменивались теплом, запахами. Шевеление члена, привлекло внимание женщины. Она глянула на него и сразу забыла о болячках, о верности. Бёдра разошлись в стороны, высвобождая аромат феромонов, один вдох которых, замкнул цепочку — пенис воспрял, женщина ещё больше возбудилась, выделила больше феромонов, они раздразнили мужчину, у него одеревенел член.

— Я буду ласков, не бойся.

Получив теорию по порно фильмам, Сергей положил женщину на край кровати. Раздвинул её вначале упирающиеся ноги. Начал пить нектар из уст влагалища. Работая языком и пальцами, он искал точки воздействия на эрогенные зоны. Внимательно присматривая за её телом, Сергей скоро довел женщину до мелкого содрогания. Как кожа на корове, стряхивающая слепней, трепещет, так и мускулатура Алёны вскоре начала дёргаться от волн экстаза.

— Ещё…. Ещё… прошу, не останавливайся…. Сейчас… да…. У-у-уф.

Однако Сергей продолжил терзать плоть женщины. Ввёл один палец в анус, другой в вагину. Сдавливая перегородку, натирал её массируя.

— А-а-а-а-аааааах! Оста…новись…, уми…раю…. Бля!!! — дальше она отключилась окончательно.

Когда она открыла глаза, у её рта находилась елда парня. Такую соску она любила. Не такой большой, как у порно актрис, но всё же некоторый опыт у неё был. По крайней мере, Коле нравилась фелляция в её исполнении. История умалчивает, сосал, ему кто-нибудь ещё кроме Алёны, так же, как и о том была ли у него вообще другая женщина.

Однако у Алены была информация, что минетом можно замучить мужчину. Главное вовремя прекратить действие, надавить на кокушки, причинив лёгкую боль, затем опять сосать до следующего позыва. Опытом с подружкой поделилась одноклассница, дважды бывшая замужем за городскими мужчинами. Она то и научила Алёну фелляции, намекнув, что муж от такого не посмотрит налево.

Алёнины причмокивания слушали старики, пытающиеся в темноте разглядеть действо. Слушали они так же стоны внука. Он предупредил:

— Сейчас кончу!

Мог бы не предупреждать, женщина отстранилась, сжала яйца, от чего парень взвыл. Не так громко как она в первый раз. Поглаживая ему живот, она успокоила парня. Затем опять начала сосать, да так громко и со своими стонами, что парень буквально через полминуты приготовился стрелять спермой.

— Блядь! Дай я кончу!

— Я тебя так же просила остановиться. Сдаёшься? Будешь делать, как я хочу?

— Да! Блядь! Да! Дай я тебе вставлю. Я буду нежен. Честное слово.

Она побоялась за пизду. Дубина, которую она сейчас держала двумя ладонями, внушала страх. Толщиной с её руку у кисти, длиной больше четырех кулачков, член мог растормошить раны, нанесённые неосторожным действием самой женщины. Поэтому она продолжила фелляцию. Во время пришедшая мысль подсказала ей, собрать сперму в стакан, чтобы посмотреть количество. Одну треть гранёного стакана получилось надоить опытной доярке.


* * *

Она подняла его к уровню лунного света и тут увидела лица стариков. Алена ойкнула, прикрыла срам рукой, грудки закрыла предплечьем. Сергей тоже посмотрел в окно, но он боялся увидеть там Колю. Старики его не пугали. Зашедшая в предбанник Аглая, зажгла керосиновую лампу. На ней и деде были ночные рубашки. Причем на деде рубашка была короткая, подол которой задрал эрегированный орган.

— Пиздец! — Произнесла Алена. Села на край топчана, всё ещё держа в руке стакан со спермой. — Я же говорила, что по пьяне могу кровати перепутать…! Вы только Колюне не говорите! Пожалуйста, не говорите!

— А ты чего это так орала? Целкой была что ли? Или в жопу пихались? Что это у тебя в стакане? — засыпала вопросами Аглая. Она взяла стакан, посмотрела на количество. Крякнула от удовольствия и выпила содержимое. Ещё раз крякнула, облизала губы. — Так чо орала-то? — Допытывала Алену.

— Таким хуищем лошадей сношать. В впотьмах запрыгнула, видимо что-то поранила в манде. У моего-то гораздо меньше.

— А вот таким кого ебать? — Женщина подошла к деду и задрала подол рубахи. Глаза Алены еле вместили изображение громадного по её меркам органа. Она громко сглотнула, отчетливо произнесла: "Ого!" — Слониху…? Ладно, ладно. Я тоже как ты взревела. Только я целкой была, неделю потом кунка болела. Подержи руками, ощупай так сказать габарит.

Шокированная женщина охватила ладошкой член деда, пристроила вторую ладонь. Вздрочнула и с каким-то чувством убрала руки.

— Пошлите уж в дом, чего на кривом ложе сношаться. Ох, чувствую сегодня намилуюсь как в молодости. — Продолжила командовать Аглая. Почесала сзади между ног, затушила лампу. — Хорошо, что внучок приехал. Правда, Алён?

Внучок похихикивая, закинул платье Алены, затем саму женщину на плечо и направился в дом. Белые трусики Алены, как флаг поражения свисали с её пальцев. Женщина обреченно, как связанная овца, с пустыми мыслями в голове, смотрела на голую задницу любовника, пытаясь вспомнить толщину его члена, чтобы забыть ствол баобаба, с которым ассоциировался член деда.

В доме бабка задернула шторы плотнее, включила свет. Обнажённая Алёна опять прикрыла прелести руками.

— Давайте-ка самогоночки хряпнем, анестезию так сказать. — Предложил дед.

Алёне самогон ожег горло, она закашлялась, слёзы выступили из глаз. Она раскрыла свои груди, придерживая руками слюни изо рта. Прокашлялась и обратила внимание на женщину. Та скинула ночнушку, желая показать остатки былой красоты внуку. Первыми в глаза бросились большие молочные железы. С проступающими венами, большими ареолами, груди свисали на небольшой живот, но возбужденные соски смотрели вперед и чуть вверх. Несколько прыщей не уродовали крупные ягодицы. Картину портили узлы мышц на жопе, которые напрягаясь, становились комками. Волосы на лобке отсутствовали, толи сбрила, толи облысела.

Дед тоже разделся. Гордость его торчала, примагничивая взор не только женщин. Сергей встал рядом с Семёном, его член был явно меньше дедова. Но красота молодого тела затмевала силу деда. Пьянеющая Алёна смотрела на трёх людей, сидя на диване. Затем встала и похвасталась своим телом. Наконец-то Сергей увидел любовницу при ясном свете, обнажённую до пылинки.

Не загорелые участки тела сверкали белизной. По сравнению с Аглаей, она выглядела очаровательной. Груди, попка, талия. Всё было достойно кисти художника. Алёна провернулась на носках, показывая вид сзади. Безупречность! Вот что можно сказать о таком теле. Конечно у каждого свой вкус, кто-то любит тощих, кто-то жирных. Тело Алены являлось серединой меж двумя крайностями. При росте метр семьдесят семь, девушка весила восемьдесят килограмм, не намного превышая показатель эталона. Тонкий слой подкожного жира, скрывал углы костей. Он же создавал иллюзию внутренней подсветки. Волосы цвета ржаной соломы, спадали до плеч, прикрывая сзади шею. Растительность на лобке отсутствовала, пухлая, с возбужденными валиками вульвы Венерина поляна казалась девичьей. Видимо девушка часто осматривала своё тело в зеркале — выставив одну ногу вперёд, опёрла её на носок, руку подняла к копне волос. Грудь поднялась вслед за плечом, стала более плоская, но эротичная. Глядя в глаза Сергея, ещё рукой приподняла эту железу, коснулась языком соска.

Двум мужикам захотелось засадить. Причем одной и той же женщине. Капли смазки выделились из обоих членов, сверкая, притянули взор молодой женщины. Она подошла к ним. Взяла в каждую ладонь по члену. Тактильно сравнивая габариты органов мужчин, отдала предпочтенье молодому члену. В глубине сознания запечатлелась думка о приборе Семена — "Как-нибудь потом". Руки мужчин нырнули в промежность женщины, их пальцы встретились в щелке влагалища. Алёна затрепетала от этих действий. Ручеёк из вагины, перерос в поток.

— Не боишься уже на дедов хер напялиться…? Боишься. Ну, пусть он тебе кунку полижет, наберётся молодой силы. А ты, внучок, не брезгуешь бабку…? Забудь что мы родственники…. Ох, хорошо-то как, вспомню Аполлона! Ты у меня самый молодой мужчина будешь.

Дед уложил молодку на стол. Причмокивая стал пить сок. Опытный старик знал начало источника, знал расположение краников, воздействуя на которые можно увеличить напор. Желая максимально продлить удовольствие не только себе, но и женщине, сначала слизал поток с бёдер, затем с краёв вульвы. Запах чистой женской промежности, придал силы пенису. С конца начало постоянно капать. Капли прозрачными нитями сливались на пол.

Алёна внимательно прислушивалась к своим ощущениям. Дед был нежнее двоих мужчин делавших её куни. "Пока нежнее, посмотрим, что дальше будет. Как же я хочу такой нежности. Пусть бы он засадил, но только постепенно, очень медленно. Ах, как хорошо, какая сладость. А дедов хуй в рот влезет? Влезет. Серёжкин ненамного меньше старикова. Айяй! Уплываю!" — Думала женщина и тут же заголосила:

— Ах, ещё…. Давай глубже язык всунь, ай… бля, как хорошо то! Да… так…, да там… А-аааааах. — Она напрягла мышцы спины, выгнулась дугой. Прижала голову старика руками к промежности.

Такие же речи и стоны исходили из уст Аглаи, которая закинула ноги на плечи внука, больше принимая в себя член. Они расположились на диване и звуки со стола только раззадоривали их. Чваканье молодого фалдуса в раздолбанной вагине, напоминали о болотной жиже. Пожилая женщина уже один раз получившая оргазм, который не почувствовал внук, целовала его лицо, как целуют новорождённого младенца, привезённого из роддома.

Внук не чувствовал сопротивления мускулатуры влагалища, член его ощущал только влажное тепло. Само осознание, что он полноценно ебёт женщину, доставляло ему удовольствие. Крик Алёны, помог ему спустить. Член пульсировал, выбрасывая порции спермы.

— А-а-а, как хорошо! — Только и произнес он. Чуть полежал на мягком теле бабушки. Встал. Его место сразу занял дед. Дрын потрошил влагалище Аглаи, сперма внука со свистом вырывалась из вагины. Баба упала в омут страсти, отключилась. Дед тоже не мог долго терпеть, с наслаждением впрыснул остатки спермы.

Голые бабы пошли в баню подмываться. О чём-то хихикая, как две шлюшки, сидели на корточках, омывая гениталии.

— Ну как? — Спросила пожилая.

— Классненько! — Кивнула молодка.

— Иди сейчас домой. Высыпайся, а то уснёшь, держась за вымя. Завтра повторим?! — Толи спрашивая, толи, утверждая, сказала Аглая.

— Повторим! — Поставила точку молодка.


* * *

Серёга проснулся поздно, солнце уже было высоко, светило ему в глаза, мешало рассмотреть, кто там ходит в горнице.

— Вставай уже. Я блинов испекла, сметанки взбила свежей. Хоть бриться тебе не надо, соколик мой. Пойдёшь с дедом на рыбалку…? Тогда давай резче.

Парень хотел сбегать по естественной нужде. Эрегированный с утра член слал привет бабке.

— Стой, стой. Ты куда добро понёс? Я любительница такой сметаны.

Женщина припала ртом к пенису и за считанные минуты добилась мужского оргазма. Проглотила сперму, шлёпнула внука на голой заднице, посылая опорожнить мочевой пузырь.

Полную тарелку блинов, фаршированных рубленным, зажаренным с луком мясом, с сочным творогом съел голодный мужчина. Дед, прослушавший новости по ТВ, матеря правительство, пошёл готовить снасти.

Место на речке, где ловились караси, находилось недалеко от дома. Забросив удочки, стали ждать поклевки. Кузнечики и птицы нарушали тишину деревенского покоя. В пойму когда-то большой реки не проникали звуки работающих далеко тракторов, которые Сергей увидел, выходя из дома. Сейчас он вспоминал об Алёне. О бабе Аглае.

"Надо будет узнать, о каком Аполлоне она говорила. Может это я? Точно! Я ведь могу переместиться в то время. Та-а-ак первое — информация о дате и месте нахождения этого санатория. Второе — документы взрослого человека. Третье — деньги. Нужны советские рубли. Много советских рублей, чтобы дарить подарки любовнице". — размышлял парень.

— Деда, у вас остались советские рубли.

— Да, не все успели поменять на российские. У нас рублей сто, зачем тебе?

— А много это было в те времена? — Ушёл от ответа внук.

— Булка хлеба, заметь килограммовая, стоила шестнадцать чёрная, двадцать четыре копейки белая. Белая поллитровка три рубля шестьдесят две копейки. Бензин копейки стоил. Зарплата тракториста летом до трехсотен доходила…. В месяц, да. Я пожарным был, сто сорок оклад, плюс за выслугу, плюс надбавки. Итого двести с копейками. Да-а-а были времена…

— О, деда, клюёт!

Дед подцепил карасика. Насадил ещё размоченную крупу перловки на крючок. Поклёв пошёл, через полчаса, дед скомандовал "Баста. На сегодня хватит".

— Окунёмся?! Здесь коряг нет, смело ныряй. В других местах не советую без разведки — можно зацепиться и пойти на корм ракам.

— Раки? Давай ещё раков наловим. Давно не ел их.

— Ладно. Рыба пусть в садке плавает. А мы пошли вон за поворот, там мельче и коряги есть, раки там прячутся. Ведро ты неси.

Дед обучил внука таскать раков из-под коряг. С некоторой опаской, а потом приноровившийся, Сергей за час, пока дед загорал на берегу, натаскал полведра большущих раков. Замёрзнув от воды, внук упал рядом с дедом на песок и тоже чуть прикемарил.

Всегда бравший с собой запас соли, спичек, дедушка разжёг костёр. Подвесил ведро с раками над огнём. Через час они шли обратно домой. В ведре лежали варёные раки. На кукане висели десять рыбин. Встречным односельчанам, дед хвастался внуком, знакомил их меж собой. Объяснял Сергею, чем знаменит тот или иной человек. В основном хорошее вспоминал про сельчан. Только однажды на вопрос внука, чем хорош этот дедушка, буркнул — "Да, ну его!" А Сергей и не настаивал. В душе у него были покой и радость. План по любовному времяпровождению с молодой бабушкой у него был. Осталось детали проработать.

Аглая, будто сто лет не виделась с внуком, принялась обнимать его, целовать, греясь об тёплое тело юноши.

— Алёнка заходила. Соли просила. Про тебя не спрашивала, но осмотрела твою спальную, нашу тоже не пропустила. Можешь к ней пойти, но осторожно, чтобы соседки не увидели. Или сюда позвать…? О! А вот и она сама! Долго жить будешь, соседушка, только про тебя говорила. Что соли не хватило? Ха-ха-ха!

— Да, так просто зашла. По-соседски, поболтать. Дела переделала. Помочь рыбку почистить?

Женщина опять надела вчерашнее платье, омолаживающее её до семнадцати лет. Соски, выпирающие из-под ткани, намекнули на отсутствие белья под платьем. Пока женщины чистили на пеньке рыбу, налетевший ветерок оголил попку женщины, задрав подол.

— Ой! Хи-хи, — как бы смутилась женщина, зажала край подола между ног и продолжила работу.

Сергей, крякнул от возбуждения, пошёл в предбанник. Алёна, вытерла руки тряпкой, оглядываясь на возможных наблюдателей, коими могли быть злоязычные соседи…, нет, не Семён с Аглаей, двинулась в баню. Кинулась с поцелуями на шею своего Аполлона, сразу застонала от возбуждения, упёршись в голый кол. Аглая завистливо смотрела, как внук положил любовницу на топчан. Он припал головой к промежности женщины. Она отвернулась, чтобы не бередить свою душу. Сильней заскребла ножом по чешуе, заглушая стоны любовников.

— Прошу тебя нежнее, пожалуйста. Семён ночью так нежно лизал, мне больше понравилось. Да, вот так, я скажу, когда можно усилиться…. Да…, да. Чуть выше…, ещё. Ах, как прекрасно. О-о-ой. Давай валетом ляжем — хочу одновременно пососать.

Сергей и сам подумывал о таком способе. Лёг на бок рядом с любовницей, приподнял её левую ногу и продолжил лизать. Соска закрыла рот женщине, только угуканья доносились от неё. Вставив, три пальца в вагину, он смочил их соками, вынул указательный палец и ввёл его в анус женщины. Опять сдавливая и массируя перегородку, добился оргазма любовницы. Сжавшаяся манда выдавила большую порцию влаги, которой любовник всё равно не напился.

— Стой, миленький. Сейчас отпустит. — Просила Алена. Сергей поступил по её просьбе. — Я… уже желаю… тебя в… себе. — Договорила, наконец, женщина.

Мелкими толчками, по пол шишечки за раз, входил в неё любовник. Стоны становились все громче, подмахивания попкой на встречу аппетитной елде, выше. Через минуту, стоны сменились нарастающим гулом самолета, летящего в выси. Член уже погружался до помидоров, коими выглядели красные яйца Сергея. Амплитуда стала максимальная, частоту задавала любовница. Ступни ног, она положила на ягодицы парня и в момент наибольшего введения, подталкивала его таз ближе к своему передку.

Сергей ловил кайф от узости Алёнкиного влагалища, которая по сравнению с кувшином Аглаи была трубочкой. Своим членом он доставал до какого-то упора, от касания с которым получался поцелуй залупы с этим дном. "Видимо это матка. Ох, как прелестно. Уже не плачет, милая, приятно постанывает. А узость то, какая тёплая и плотная. Чувствую её ". От этих мыслей он начал эякулировать. Первый самый массовый фонтан свалил сознание любовницы в лагуну экстаза, второй поднял к небесам, освещёнными салютами. Каждый последующий переносил её в разные реалии.

Алёна уже не могла контролировать своё тело. Изогнувшись в судороге оргазма, она опять выпустила мощную струю смазки.

В открытую дверь Аглая видела позицию любовников. Ноги женщины сплелись вокруг тела внука. Они лежали, не шевелясь около минуты. Внук отвалился как насытившаяся пиявка на край постели. Аглае, ещё не приходилось видеть, как выглядит только что отъёбанная манда, подошла к проёму, всмотрелась как из тёмного отверстия вагины, лилась тугая смесь спермы и влагалищного сока. Удержаться от искушения и выпить молодецкого зелья, она не смогла. Прогнала внука с края и припала устами к тем устам, из которых выходят не ласковые или бранные речи, а люди.

Алёна очнулась от этих ласк. Увидела голову женщины и придавила её к промежности плотнее. Эти ласки послужили успокоением для молодой женщины. Она убрала руки и лежала расслабляясь. Прислушалась к ощущениям в глубине вагины. Боли не было. И это радовало.


* * *

Процедуру прервал дед, цыкнувший на кота, который пытался утащить рыбу. Аглая вытерла рот и подбородок тыльной стороной руки. Алёна зашла в баню омыться. Сергей тоже двинулся следом за ней. Полив из ковша воды на лобок, пенис, яйца любовника, Алёна провела рукой, смывая слизь с тела. Затем опять, как в прошлый вечер, когда купалась с мужем, поставила ногу на нижний полок. Раскрыла гениталии, полила воды. Сергей отстранил её руку, и нежно водя по губкам, омыл их. Полил воды на попку, смыл там слизь. Потом поцеловались, благодаря за доставленную усладу.

— Как ты? — Он.

— Очуметь, это не то слово, которым можно выразить состояние. — Она.

— Жрать хочу! Если сейчас не накормят, твою пиздятину съем.

— А я колбасу твою схрумкаю.

— Ба…! Есть что перекусить…? Боюсь достоинства лишиться.

— Сноха, сучка! Не ешь такую радость. Иди вон утрешние блины, борщ вчерашний разогрей в микроволновке.

— Сноха?

— Если побывала под моим родственником, значит сноха.

— А если под твоим мужем побуду? — Уже шёпотом, хихикая, спросила молодая сучка, поправляя платье. — Соперницей?

— Второй женой, мы хоть в матриархате живем, но можем позволить мужу драть молодку.

Через полчаса они вчетвером уплетали сытный обед. Рыбка, недавно трепыхавшаяся на кукане, обжаренная в пшеничных сухарях, мгновенно было съедена. Запивали все компотом из ягод и яблок. Раскрасневшиеся от еды люди отвалились на спинки стульев.

— Ба, мне надо будет на несколько дней уехать, ты не волнуйся, я обязательно сюда приеду. Теперь каждое лето у вас буду гостить.

— Куда поедешь? Деньги нужны?

— В Орёл. Там наши ребята собираются. Бокс, то, да сё. Недельку, полторы. Деньги не нужны. Вернее нужны, но старые советские, чем больше, тем лучше. Там у нас типа покера. Чтобы менты не заловили, играем на старые. Дед говорил в деревне можно найти.

— А меня возьмешь? — Начала напрашиваться любовница.

— А Коля отпустит…? И все равно не возьму. Там чисто мальчишеский сабантуйчик.

— Бяка ты. Вот я блядь. О Коле забыла…, что ты со мной сделал? Баб, это честно будет, если я сознаюсь?

— Это будет честно, но не своевременно. Вы всего второй год живете вместе. Потерпи лет пять. Узнай его характер. Вдруг он психованный, начнет вешаться, тебя резать? Я через семнадцать лет созналась о десяти днях вот с таким Аполлоном. — Баба потрепала волосы внука. — Уж если спалитесь, тогда придётся каяться.

— Как насчёт советских рублей, — напомнил внук

— Сеня, принеси ему, что там есть. Давно уже надо выкинуть, да все деревенский практицизм не даёт. Вечерком по старикам прогуляемся. Может некоторым скрягам надо будет современные деньги дать взамен, типа выкупаем у населения. Сноха! Иди домой к первому мужу. Приготовь вкусненького, встреть хорошо, как будто после долгой разлуки. Ну и там… даже не смотря на то, что он будет стонать от усталости, подмахни ему как сегодня второму мужу. А ночью….

— Сама знаю, мама свекрови. Ой, что вы со мной делаете!!! Серёж, там у меня лампочка перегорела, поменяй, а! Я боюсь электричества.

— Я не боюсь ни электричества, ни лепиздричества.

— Через две-три минуты, чтобы от неё вышел. Ты понял? Не надо пересудов.

— Правда лампочка перегорела, ба! Не вру.


* * *

Старый дом, доставшийся молодым в наследство от дальних родственников, был простеньким. Сени, и пятистенок. Почти половину площади занимала русская печь. Нехитрая утварь, стол, стулья. Из современных вещей телевизор и двуспальная кровать. Куда телепортироваться, Сергей определил сразу — закут между стеной и печью. За замену лампочки хозяйка рассчиталась поцелуем. И прогнала любовника.

Чтобы забыть о нём, отыскала рецепт салата. Потом ещё один решила сделать. Некоторых продуктов не было — надо идти в магазин. В дверях поймала себя — "Стоп! Без трусов и лифчика, ёбанулась совсем. Бля, как же хочется посверкать голой жопой! Хотя кому её показывать? Беззубым старикам и безусым дрыщам?"

Она одела то, что всегда надевала в походе за продуктами. Джинсы, блузку навыпуск. Естественно не без белья. По пути в магазин, она размышляла о последних часах этих суток. Да, всего шестнадцать часов прошло с тех пор, когда она увидела Сергея. Какие изменения произошли в этой порядочной жене. Или любовник колдун или в ней уже сидят зачатки блядства. Она вспомнила одноклассницу, которая говорила: "Бери от жизни все. И лучше пока молода". Как уже говорилось, она дважды была замужем и дважды её прогнали за адюльтер. Вспомнила Алёна и то, как долго уговаривал её Коля, как она отказывала ему, и решилась-таки на соитие перед его призывом на службу. Почти год Николай добивался её тела, а Серый за полвечера околдовал. Вспомнились так же приставания сельских парней, которые искушали её пока Коля служил, как Манька уговаривала её "не ломаться", а пойти с ней покуролесить с ебарями.

Дома, сменяя джинсы и блузку, она решила походить голышом. Чтобы шипящее масло не обожгло живот, накинула фартук. Напевала песенку, услышанную по радио. Неожиданно вернулся Коля. Поломался трактор, запчасть привезут только к вечеру или завтра. Он был несколько обозлён, но увидев обнажённую попу жены, подкрался и запустил руки к грудям. Алёна вздрогнула. Повернулась к нему, обняла за шею, впилась поцелуем в его уста.

— Ты чего голая шастаешь?

— Мой дом, как хочу, так и хожу…. Я твой любимый салат делаю, ещё один аналогичный для пробы. Сейчас будет готов. Подождёшь? Или сначала…? НЕТ! Сначала умойся: "Мама я шофера люблю, шофер ездиит в машине вся залупа в керосине". — Писклявым голосочком напела она детскую песенку. — У тебя наверно в соляре? "Тракторист, тракторист, положи меня на низ. А я встану, погляжу, хорошо ли я лежу". Ой! Иди уже хоть руки помой. — Весёлое настроение жены передалось Коле.

Вода в летнем душе, была горячая, Коля начал мыть тело. Эрекция, начавшаяся от ласк жены, не прошла, а только усилилась. Будто бы почувствовав требуемую помощь, к нему зашла жена. По двору она пробежала в том же наряде — фартук на обнажённом теле. Алёна намылила мочалку, начала с сюсюканьем мыть мужа. Одеревеневший член, она мыла с особой тщательностью: "Смою сейчас соляру. Я не трактор, чтобы в меня шланг от соляры вставляли. Я любимая жена тракториста. Согласен? Как же я тебя хочу, если бы ты знал. Усталость от работы замучила не только тебя, но и меня. Давай здесь. Пусть соседи завидуют!"

Повернувшись задом к мужу, она оперлась руками о тонкие стенки полупрозрачной перегородки.

Соседи — справа, баба Аглая со своими домочадцами, слева дед Кузьма и сзади агроном Ильинишна, наблюдали силуэты театра теней. Мужской силуэт, кочегарит согнувшееся женское лоно. Кочерга на мгновение показывалась на экране, затем опять ныряла в топку. Хорошо, что постройка была собрана из металлических труб, вбитых в землю — так бы развалилась. Тень женщины выпрямилась, повернула голову к силуэту мужчины, поцеловала его в губы. Очертания сбоку показали плоский живот, приличные груди. Тень опять наклонилась, через несколько фрикций задрожала от экстаза. Муж, догоняя её, вставил и прилип к ягодицам жены. Сценическая картина была завешена окончательным реверансом силуэта женщины — руки, голова упали. Зрители не аплодировали, но позавидовали. Все пятеро.

Ополоснувшись, Алёна вышла, прикрывая тело полотенцем. Коля решил подразнить всех — вышел голым. Мужчины оценивали попку женщины, женщины оценили свисающий перчик мужчины.

В уме дамы освистали Колю. Красную от толчков попку Алены, целовали мужчины. Так же ментально. Расплатой за вкусный ужин были ещё две порции спермы в лоне очаровательной кухарки. Начало вечереть. Баба Аглая с внуком пошли по знакомым старикам. У кого выменивая один к одному, у кого просто так, набрали больше трехсот рублей, различным номиналом. Было уже темно, когда родственники пришли домой.


* * *

Дед сказал, что ебливая сноха уже приходила. Сообщила, что Коле привезли запчасть, пока не соберёт, домой не явится. Скорее всего, до следующего вечера. Собрать, потом пахать. На предложение повертеться на хую у деда, подумав, отказалась.

— Я пока тебя боюсь, — продолжила, появившаяся Алена. — Полизать позволю, даже с радостью. Пососу, хотя у тебя верно сперма протухшая, не то, что у Серого.

— Видели мы, как ты мужу порадовалась, молодец. Так держать…. В доме тоже…? Два раза? Ну вот, а за пизду боишься. Она ведь растяжимая. Просто настрой надо иметь.

— Я сама удивляюсь себе. За последние сутки четыре раза Коля, два раза Серый. Ба, это не опасно?

— Ты что!!! — Громко вскричал Семен. — Выплюнь одну палку щас же! Ха-ха-ха! — Захохотал дед от вида обескураженной Алены. — Опасно шесть раз в год! Говорят, проститутки по двадцать раз в сутки ублажают пиздой. Не ссы, не сотрётся. Муж выгонит — пойдешь на трассу — плечевой. Ха! Шутка такая. Матрас в бане мокрый, придётся выкинуть. На диване не допущу — неохота выкидывать. Начинайте на нём, а как начнешь кончать станешь раком. Заодно и посмотрим чем ты ссышь. Ах, да! Вот тебе самогон. Хватит…? Ну, ещё капельку…. Вон залупой занюхай. Пошли, бабуся, в кресла, порно смотреть.

— Какая я тебе бабуся? Я ещё ебуся!

Всё то же платье на голое тело, такая же увертюра — возбуждение женщины. Страстные поцелуи, не менее страстные объятия попы и грудей. Подол платья, подцепленный руками молодца, пошёл вверх, показал действительное отсутствие трусиков. Женские руки не бездействуют — разоблачают любовника. Джинсы с ремнём, затем трусы-боксёры устремились к полу. Фалдус, освобожденный, взмыл головкой к зениту. Нога любовницы сразу поднялась, открывая доступ к расщелине. Юноша продолжил снимать платье, она подняла руки, облегчая любовнику труд. Стянула с него футболку. Всё это время, не меняя позу ноги вокруг бедра любовника. Семён гонял шкурку по члену, Аглая возбудившийся сосок. Потом мужчина лёг спиной на диван, пригласил даму на свою телебашню. Как низкое облако, попка Алёны медленно покрыла антенну любовника. То, оголяя его, то опять пряча в лоно, женщина начала ускоряться. Затем подозвала деда, начала дрочить ему рукой, затем притянула ко рту. Аглая тоже подошла к ебущимся. Посмотрела в промежность парочки. Полезла пощекотать кокушки внука. Слизь, стекающая по ним, намочила пальцы. Аглая начала массировать анус женщины. Та замычала, но сосать не перестала.

Дед, чувствуя, что сейчас кончит, подошёл к жене, стоящей в нужном положении и загнал горбунка. Общие движения всех четырех людей трудно синхронизировались. Палец в анусе Алены уже свободно ходил туда-сюда, член Сергея, почувствовав давление через стенку, начал извергаться. Алёна, помня о жидкости, соскочила с пениса, который продолжил фонтанировать на живот парня. Дед тоже начал салютовать. Женщина, находящаяся на грани оргазма, не вынула палец из ануса Алены, поэтому нахлынувший спазм, скрючил фалангу пальца. Палец явился стимулом к оргазму молодухи. Жидкость, полившуюся из вагины, Аглая поймала в ладонь.

— Это не моча, — начала шептать Аглая, — жидкость из влагалища. Смазка. На вкус точно смазка. На, дед, тебе полезно.

Деду лишь бы польза. Поэтому слизал всё до капельки. Опять сначала женщины сходили, ополоснули гениталии, затем мужчины. Дед за это время вытер пол от остатков жидкости. В доме ничего не говорило о ебле.

Затем все четверо сели смотреть семейный фото альбом. Внук с бабкой сидели на полу, на коленях у них лежал альбом. Дед с Аленой сидели на диване, рассматривая снимки. Причём дед сидел сбоку от внука, Алена сбоку от бабки. Полнейшее благочестие. Один нюанс портил гармонию — время уже было за полночь, добропорядочная супруга в это время должна быть дома и греть постель для мужа.

Опс! Ещё одна со стороны не заметная деталь — бельё под платьем женщины отсутствовало. Одна собака залаяла, другая, последовательность лая собак говорила о приближении кого-то к их дому. Да, мало ли кто шляется по ночам. Раскатом грома стали шаги на веранде. Коля злой как чёрт, пришел домой, жены нет. Ближайшая точка поиска привела в дом Семена и Аглаи.

— А-а, м-м-мы ту-ту-т фото-то-графии рас-с-с-сматриваем. Ох, ёлки зелёные уже за полночь. Ты чего?

— Аглая Петровна! Что при совке так же было? Блядь говорил же вот такую запчасть надо, эта сука техник ни хуя не соображает, институтчик, курва!!!??? Всё на хуй увольняюсь, пойду бомжевать, но к ним не вернусь. Алён, пошли домой.

— Коля, сядь, выпей самогончику. Закуси. Надо успокоиться. Алён ты хвасталась салатом, тарань сюда…. Стой! — Аглая подошла к Алене, как бы протягивая тарелку, шепнула. — Белье одень.

Мгновенно покрасневшая жена, глянула на мужа. Тот сидел, понурив голову. Явись муж на полчаса раньше…. Она даже представить боялась.

После выпивки, закуски, Коля отошёл. Тоже начал смотреть фотографии. Чёрно-белые, затем цветные передавали этапы жизни стариков. Стильно одетая, Аглая стоит у скалы, под определенным ракурсом, скала похожа морду льва. Внизу фотографии надпись: "Санаторий "Сосновый бор", 1978 год"

— Вы и сейчас хорошо выглядите, Федоровна, а тогда просто королева красоты были. Завидую я вам, дядь Сень. Такую кралю отцепил.

— Но, но! Ты поосторожней! Не обижай жену, она у тебя тоже красавица. Видела я её в бане. Да и сегодня, то есть вчера днём вас в душевой. Без изъянов тело. Хотя я тебя понимаю, это в тебе хорошее воспитание говорит — комплемент сделал, спасибо, сынок. — Ругая и миря чету меж собой, говорила Аглая.

— Извини, Алён, я это, коп… комплимент говорил, ты лучше. Пошли домой, тебе же на дойку. Чего ты на вечернюю не ходишь? Лучше бы по вечерам, а утром поспала бы.

— Из-за тебя, миленький, тебе надо тормазок собрать, накормить с утра. Пошли я тебя утешу. Сиську дам пососать, котик ты мой.


* * *

— Завязывать надо рога парню ставить. Хороший человек. И этой пизде я скажу, чтобы к тебе не приближалась. Вон в деревне шалав сколько — по одной в ночь трахать будешь — на год хватит.

— Да мне тоже стало жаль Колю. — Согласился внук. — А где этот санаторий? Что-то не слышал раньше.

— В Белоруссии, недалеко от Минска.

— Ба, ты меня утром разбуди, я хочу в город съездить, вечером вернусь. Что-нибудь привести? По правде, хочу вам подарки сделать, Алёне с Николаем. Мне так хорошо с вами, прямо не знаю, как отблагодарить.

— Колька ругается на бритву, сетка у неё порвалась. Такая же, как у деда, глянь. Алёне? Алёне я не стала бы дарить, муж не так поймёт. А для нас ты сам подарок.

— Ладно, сам придумаю. К родительнице не зайду, я ведь на югах. Я спать.

Утренним минетом Аглая разбудила внука. Накормила, рассказала о расписании автобусов. Чмокнула в щёку. Парень, зайдя за угол, через мгновение оказался у своего убежища. За месяц до игры в покер, когда его постигла неудача. Хотя можно сказать огромнейшая удача. Не каждому удается случайно найти телепорт.

Время было буднее, народу много ходило, поэтому он перемещался обычном способом — на "одиннадцатом маршруте". То есть пешком. Где надо использовал такси. К обеду он уже заказал ксиву советского образца. Изготовитель удивился, но запрошенные средства получил и отстал с вопросами. За срочность пришлось доплатить, деньги у парня были, поэтому он не торговался.

Деду внук купил рыболовные снасти. Консультант в магазине расспросил о реке, рыбе. О рыбаке, ведь не каждый любит, допустим, спиннинг. Телескопическая удочка с набором крючков и лесок, была удачно упакована. С подарком для Аглаи пришлось помучиться. В отделе женского белья не было размеров для бабушки. Внук хотел подарить ей пеньюар. Созвонившись с другим бутиком, продавец направила туда. Действительно нужный размер там был, но расцветка слишком экстравагантная. Только в третьем отделе ему нашли подарок нужный для бабушки.

Сетку на бритву нашёл сразу. Алене решил подарить такое же платье, но чуточку скромнее. Показав рост женщины, комплекцию, купил платье практически в такой же цветочек как её нынешнее. Подарки он положил в убежище. Задумав дату — пятнадцатое июля, одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Двадцать три часа пятьдесят пять минут. Место санаторий, у скалы голова льва.

Смена яркого дня на ночь, ослепила его. Но скоро он привык. В свете звёзд он нашёл тропинку, ведущую к спуску. До санатория было недалеко. Танцплощадка как раз начала пустеть. Яркими фигурами выделалась молодая Аглая и он.

"Значит, мы уже встретились". — подумал Серый. — "Надо узнать дату встречи точнее". В два скачка он оказался в нужном месте и в нужное время.

Радость от ожидания подарков осветила лица всех четверых.

— Ба! Тебе как старшей в семье, первой. Подарок конечно интимный. На него смотреть может только дед. Вот. Под цвет твоих глаз, бабуля. Деда, тебе современнейший комплект для рыбалки. Коля, извини, но и тебе подарок. Я спросил у них, они сказали, тебе нужна вот эта штука. Держи. А ты, соседушка, осталась без подарка. Баба сказала, что муж будет ревновать, если я тебе что-либо подарю.

— Не буду. Ты же от всего сердца!

— Глаза выдают! Обманываешь ведь! — Алёна уже видела его улыбку в глазах.

— Да. Не устоял перед искушением. Вот тебе пакет, дуй, переодевайся. — Алёна пошла в спальную. — А кормить меня будут?

— Сей момент, внучок, сей момент. Иди пока руки помой…. Ох, ё моё. Ты погляди, какое платье! Додумался же.

Алёна сияла от подарка, подбежала, чмокнула в щеку.

— Из того платья ты давно выросла…. Скромненький подарочек для скромной женщины. — Сказала умнейшая женщина — Аглая.

Ужин продлился долго, за разговорами, стопками алкоголя, вечер перевалил на другие сутки. В ходе беседы внук выведал у бабушки о начале её курортного романа. Оставалось добить нюанс с одеждой тех времен и жильем на время. Он решил купить неброский спортивный костюм и футболку. С датой он тоже определился — за сутки до начала их романа. За это время он успеет освоиться, снять жилье. Если удастся, то устроиться в санаторий.


* * *

Соседи пошли домой. Наступил черед Аглаи примерить подарок внука. Сначала она сходила в душевую, ополоснула тело. Намазалась своими женскими маслами. Об обуви внук не подумал, поэтому она надела на ноги чулки с резинками. И тапочки с помпонами. Пеньюар отлично подошёл, цвет гармонировал с цветом глаз. Кокетливо ступая, женщина появилась перед очами мужа и внука. Торопиться было некуда, поэтому все происходило довольно медленно. Пританцовывая, она подошла к столу, налила себе в фужер настойки.

Мужчины выпили по стопке самогонки. Все окончательно повеселели, начали тискаться. Аглая раздела сначала внука, затем деда. Раздевать себя не позволила. Сама, исполняя эротический, как ей казалось, танец, Аглая сняла накидку, затем сорочку, штанишки мужчины стягивали оба. Каждый взялся со своей стороны её бедер и потянул вниз.

Села внуку на колени, поцеловала его в губы. Поцелуй перешёл в страстное лобзание. Внук мял бабуле ягодицы, дед стоящий сзади разминал её груди. Соски отвердели, ясной формой выделялись на дыньках женщины. Сергей откинулся на спину. Аглая рукой захватила ствол его фалдуса, поводила по своим крупным лепесткам, смочила головку соком, не торопясь осела на нефритовый стержень. Медленно раскачиваясь, начала постанывать от восторга. При первом оргазме, она легла на грудь Сергею.

Дед пристроился и ввёл ещё одного горбунка в стойло жены. Она покряхтела, но не опротестовала действий мужа. Легче было двигаться ему, поэтому Семён, наращивая темп, довёл жену до следующего водопада радости. Сергей, напрягая мышцы ягодиц, тоже принял участие в движении. Легче было двигаться синхронно. Трение члена о член, плотно сжатых стенками вагины, быстро довело до детонации тройственного оргазма. С разницей в несколько секунд они начали эякулировать. От каждого выстрела мортир, Аглая вскрикивала "Ох! А-А!" и в конце упав на грудь внуку, замерла.

Все трое лежали успокаиваясь. Первым зашевелился внук, слишком много веса он держал на своем теле. Хотя мягкие груди бабушки не так сильно давили на него, зато лобок сдавленный двумя людьми начал болеть. Чтобы не испачкать постель, Аглая успела заткнуть влагалище тряпкой.

Сходили, помылись. Бабушка ещё раз поблагодарила внука, который так удачно приехал к ним в гости.


* * *

Утро началось с традиционного минета. Туалет, помывка, завтрак. Сказав, что прогуляется по селу, Сергей телепортировался в город, купил нужные вещи, забрал паспорт на имя Рублева Аполлинария Герасимовича. Уроженца Петрозаводска. Тысяча девятьсот пятьдесят девятого года рождения. Изготовитель слегка помял паспорт, чтобы соответствовал износу за три года.

К обеду внук сидел в кресле на веранде и слушал политинформацию деда. Николай всё-таки вернулся на трактор. Отремонтировал его и опять исчез до ночи. Его жена, переделала дела по домашнему хозяйству, помня фразу "Лови момент!" пришла в гости к соседям. Скромное платье было на ней. Зачем надевать остальное, если все равно нужно снимать? Она бы и платье не одевала бы, но соседи не поймут. Вернее поймут все очень правильно, и её может ждать ссора с мужем. Ссориться она не хотела. Очень не хотела. А трахаться хотела. Даже очень хотела.

Двадцатитрехлетнюю женщину посадили на иглу. Хоть не спи — игла в виде пениса возникала перед глазами. Попадающиеся круглые предметы вызывали фаллические символы. Толстую скалку она вообще выкинула в дрова.

— Алёна! Не надо! Мне жаль Колюню. — Начала говорить Аглая.

— Я ничего…. Просто поболтать…. Какие ещё новости? Мы с Колей решили, что мне надо учиться. Ба, на кого посоветуешь?

— Сейчас на все нужны гроши. Не копейки, а реально много денег. У тебя средняя закончена…? Вот с восьмилеткой — только в училище. То же самое, что простым рабочим. Скоро нам проведут интернет, там можно поискать знаний, а потом, что-то своё создать. И это опять начальный капитал нужен. А ты, внучок, на кого собираешься учиться? Кем хочешь быть?

— Милая, ты кем хочешь меня видеть?

— Юристом, раз! Литератором, два! Стоматологом, наконец!

— Первые две профессии для меня приемлемы. Стоматологом или вообще медиком — не хочу. Значит, буду юристом, как хочет моя любимая бабуля. А Алёне вот можно пойти учиться на ветеринара. Сейчас можно сделать фальшивый аттестат о среднем образовании. Ну и знания больше набираться. Вот сейчас я в смартфоне интернет включу, посмотрим, какие нужны знания ветеринару…. Блин скорость слабая….

— Я и так скажу — все знания нужны. Особенно тяга к образованию. Корочку ветеринара можно тоже купить. А толку? Нужны познания в строении животного, в микроорганизмах, населяющих их тела…, какие препараты, что лечат, а то назначишь одно, а животное загнётся от него.

— Я уже боюсь, не буду верете…, ветле…, вете…ри…наром, — наконец собрала трудное для блондинки слово Алена. — Вот видите, я его даже выговорить не могу.

За разговором никто не обратил внимания, что хитрая Алёна села возле Сергея. Подняла ноги на диван, колени прижала к груди, тем самым задрала подол, открывая вид на свои голые прелести. Положила голову любовнику на плечо. Пустой взор глаз направила на экран телефона, который продолжал грузить интернет.

— Тогда вот — иди, учись на повара. Тоже нужная специальность. И сытая будешь и семью обеспечишь. Но все равно нужна хитрость. Была у нас одна завстоловой, вот знали, что тащит продукты, а поймать не могли. Другая постоянно попадалась, потому что простушка была. Типа тебя, подруга. Алёна, опусти ноги. Всё видно!

— Будто никто из вас там ничего не видел. — Надув губки как маленькая девочка, Алёна опустила ноги. На экране телефона открылся браузер, среди новостных окон была новость: "Проститутка оплатила дорогостоящее лечение ребёнка многодетной семьи. Депутаты! А вам слабо?" — Это что они так много зарабатывают, что могут такое позволить?

— Кто? Ты о чём? — Спросил дед.

— Да вот тут написано, что проститутка оплатила лечение ребёнка. Чужого! Ладно, своего бы!

— У нас в соседнем доме живут две такие дамы, если бы не транжирили, то могли бы развернуться. — Завуалировал свое родство Серый. — Ты что тоже надумала? Я могу быть твоим сутенёром.

— А сейчас ты кто?

— Любовник, глупышка. Сутенёр это тот, кто живёт за счёт женщин лёгкого поведения. Защищает их от плохих клиентов, сводит с мужчинами.

— Э! Э! Стоп! — Закричала Аглая. — Никаких проституток. В деревне и так желающих полно, бесплатно дадут.

— Зачем в деревне? В город надо. Желательно большой. Где туристов много, командировочных. Да и просто обделённых мужиков. — Сергей уже знал нюансы работы проституток.

— Ну-ка, сучка, глянь мне в глаза…! А Колюня как? Ты про него забыла!? Давеча только миловалась, в любви клялась. А детей ему кто рожать будет? Я что ли?

— Не рожу уже наверно никогда! Два года женаты — ничего. Мама тоже долго не могла зачать, видимо это гете… гег… фу, ты, бля! Как же это?

— Генетическое, хочешь сказать? — Подсказала Аглая.

— Ага, генетическое наследство. Кольку подготовлю, скажу, мол, зачем тебе бесплодная жена. Пусть себе другую найдет.

— Серый! Ты зачем потворствуешь? — Баба всё не унималась.

— Ба! Да ты посмотри на неё. Красоту получила, а ум забыла. Жалко будет такую красоту в коровнике сгноить. Вон у неё ладони уже шершавые как наждак. Хочет? Пусть передком работает.

— Про ум это ты правильно заметил. К тому же она ебливая коза.

— Овца!

— Пусть овца, пусть корова. А сам что, забросишь учебу? Или уже юристом расхотел быть?

— Бабуль, любимая, буду учиться и работать. Буду всё успевать.


* * *

На несколько минут все замолчали. Серега послал запрос: "Сколько зарабатывают проститутки в городах России?". Аглая жалела Николая: "Бедный парень, надо же Алёна такая красавица, а тупая!" Когда-то общавшийся с такими женщинами Семён, уже подумывал поиметь в анус Алёну. "Мужики говорят, когда бабу в жопу ебёшь, она кончает. Сегодня надо распечатать. Давно я целок не ломал!" Горбунок с ним был согласен и рвался в новое стойло. Мокрое пятно на светлых шортах явственно говорило о возбуждении.

Воспоминания вернули Семёна на сорок лет назад. Он, тогда ещё неопытный пожарный, был послан в город на обучение ремеслу огнеборца. Аглая с ребятишками осталась на хозяйстве, а вырвавшийся из цепких тогда рук супруги Семён, глазел на городских женщин. Абсолютно все дамы ему нравились, в манде каждой из них он видел депо для своего пожарного механизма. Дни проходили в обучении, а ночи в ублажении горбунка. Ночью порядочные женщины находятся дома, а на улицу выходят искательницы приключений. И работницы передового труда. Вот с одной такой Семён и познакомился у входа в пивбар. Проститутка назвала цену, от которой у молодого пожарного переклинил брандспойт, член сразу скукожился. Уже хотел пойти поискать другой гидрант, но решил порекламировать свой прибор. Член был категорически согласен — мгновенно воспрял, украсил себя лианами вен, нагнал температуры.

— Что-то ты мало даешь за игру вот таким красавчиком. — Семён отвернулся от народа, оголил пенис. Глаза девахи округлились, накатившая слюна вытекла изо рта.

— Вообще-то это мужчины мне платят, но… я согласна на символическую цену…. Стоимость номера в гостинице…, оплатишь…? У, какой ты скряга! А если я тебе в виде поощрения дам вставить в соседнюю дырочку…?

За такой бонус Семен решил пожертвовать небогатыми грошами. Даже купил шампанского, для "промачивания горла". "Как же её чертовку звали?" — Семён никак не мог вспомнить, — "Тамара или …, а Лера!" Лера, имея знакомства в каждой гостинице, знаком показала, что с деревенщины нужно содрать деньжат. Администратор поюлила, попричитала на полнейшее отсутствие свободных дешёвых номеров. Короче, раскрутили Семёна ещё на один красный лист — десятку. Полноценных десять советских рублей! Но оно того стоило! Блядь не обманула, дала в очко, засасывала горбунка во всю длину. Опустошила спермоцех до капли, так что Семён после этого два вечера отлёживался в общаге. Но ощущения хуя в тугом сфинктере ещё надолго сохранились в памяти пожарного. Только через два десятка лет он застал молодую директрису совхоза за аморальным поступком. Аглая решила помериться с супругом необычным способом…. Да! Вы догадливы!


* * *

Ураган в пустой голове Алёны, смешивал все её мысли, не позволяя сосредоточиться на одной конкретной. Картина, где она лежала в дорогой ванне, в богатом доме, её доме, сменялась мыслями о Сергее. Сколько он будет брать денег, за её считай труд? О Коле. Как ему сказать? И опять ванна, как её там? Жакузя что ли?

— Вот такие суммы зарабатывают передком работники. — Серый сказал среднюю стоимость за ночь. — Молодые побольше, умненькие ещё больше.

— Умненькие то почему больше? — Алёна посчитала не справедливым такой делёж.

— С умненькими приятно беседы вести на заумные темы. Вот давай, например, поговорим о поэме Пушкина "Руслан и Людмила" Что ты можешь сказать о ней…? Ни х у я! — С расстановкой сказал любовник.

— А сам то, что скажешь?

— А мне и не надо. Это тебя за твою красоту выберет богатый мужик. Потрахаетесь. Допустим, ты его так обслужишь, что он захочет тебя еще раз выбрать, потом третий, возможно много раз. Но если ты с ним будешь вести приятные, заумные беседы, то он тебя будет брать в командировки, на совещания. Как вип сопровождение. Он будет тебе платить больше. Элитная проституция называется.

— А ты знаешь, что их и в жопу ебут? — Подал голос дед. — В два-три хуя!

— Ой! — Дымовая завеса сомнения закутала сознание блондинки.

— Ну, хоть поняла, что такая жизнь не сахар! Это только, кажется, что легко — ноги раздвинула, залупу за щеку, деньги в лифчик. А если спидовый, трипперный или сифилитик? Фиг вылечишься. А сколько баб на трассе отмораживают гениталии, потом в старости весь заработок на лекарство уходит.

Аглая распалялась перед Алёной, взор которой опять был пуст. Лобик морщился от работы извилины. Временами лобик разглаживался, но затем опять покрывался складками, пока лишь двумя. Однажды она дебильно чему-то улыбнулась. Потом опять задумалась. В силах писателя проникнуть в мозг тупой пизды.

Алёна думала, куда вставляют третий пенис. Кое-как напрягла пространственное воображение. "Один в манду. Потом я ложусь на грудь первому мужику, а потом второй вставляет в жопу. Ой, бля больно наверно? Машка говорила, что уже трахалась в очко, не померла ведь. Я тоже не помру. Целку теряла, всего ночь болела пизда. На Серегин хуище сдуру заскочила так тоже прошло все быстро"

Тут она вспомнила курьезный случай, (в это время она заулыбалась), представляя какой член может влезть в анус. Временами у неё случается запор. Суток трое она не может сходить по большой нужде. Она принимает расслабляющее средство. Так случилось, что живот прихватило далеко от дома. Она присела в кустиках. Облегчилась. Подтерлась листом подорожника. Надела трусики. Все смотрят на свое творение. Личинка была така-а-я толста-а-я, что Алёна не поверила в свою возможность. Поискала глазами другую кучку, и как Вы понимаете, не нашла.

Так вот, Алёна поняла, что анус растяжим до не страшной толщины. "Сергеев член влезет, надо только смазать мылом или масло. Да, маслом лучше. Блядь! Я уже хочу в очко! Так Серый в жопу, дед в пизду. А кто третий? И куда? Колюню уговорить? Налить ему стакан, он и согласится. В прошлом году даже намекал на секс втроем. Правда не сказал кто третий, девочка или мальчик. Куда же он будет толкать, сувать?"

— А куда третий член сувать? — Решила она взять помощь зала.

— Что третий. И не сувать, а совать!

— Дед сказал — два или три хуя будут совать.

Аглая запустила в неё полотенце, которым протирала стол перед обедом. Она распиналась перед этой дурой, думала, что та поняла.

— В ухо! Дура! Чтобы сквозняка не было!

— За щеку, глупышка. — Пожалел её переставший хохотать Серый.

— Я готова дать тебе в …. ну туда…. Понял? Пошли в баню?

— Никакого блядства в моем доме, пиздуй к себе!

— А прошлые дни не блядство?

— Это были игры. В твоих играх я не желаю принимать участия…! Кушать будешь, будущая проститутка? А то подохнешь, не начав карьеру! Ой, дура…! И я не лучше!


* * *

Для аппетита, дед налил по рюмочке настойки. К тому времени как отобедали, загрузился запрос "Подготовка к анальному сексу" Серёга почесал репу! И спросил:

— Есть кружка Эсмарха? Перед анальным….

— Есть, но не дам. Зарожусь ещё тупизмом от неё. — Аглая кивнула на соседку.

Поглощённая процессом пережёвывания, Алёна не обратила внимания на оскорбление. Алкоголь прояснил ей мозг, но только для того, чтобы придумать место, где можно потрахаться. "Позвоню Машке, может она знает свободную хату. Точно, она сегодня на дойке ныла, что ёбарь не приходит третий день. Позову и деда, пусть он сначала её чпокнет…. Какую-то кружку надо…. На хуя…? Старая злится, ну и пусть!"

Семён уже знал, что ему сегодня можно будет не только пизду полизать, но и вставить свой дрын. "Надо только внука уговорить, чтобы первому в очко присунуть". Он решил для такого случая взять литр анестезии, налитой в бутылку из-под "Рояля". Видимо жертвой палёного спирта и была Алёна.

Алёна, продиктовав Сергею, номер Машки, попросила набрать. И через полминуты, шёпотом, сидя на крыльце говорила

— Ебаться хочешь…? Да двое…? Я не могу к себе домой…. Муж объелся груш…! Ага…. На работе…. Пойдешь проституткой работать….? У меня любовник будет этим…. как его…? Сукатёром? Сукипором? Блядь! Сереж, кем ты будешь?

— Сутенёром

— Сутенёром! Вот…. Да сильный…. Красавчик…. Ну так нам можно к тебе…? Всё выходим!

Дед уже был на низком старте — литровка в портфеле бывшей директрисы. Торчок придавил резинками трусов и шорт. Сверху надел куртку от слесарной спецовки.

Чтобы не вызывать подозрений у ближайших соседей, девушка пошла на несколько метров впереди. Внук с дедом, как два сантехника — мастер и ученик, шли за виляющей попкой. У Сереги заломило в яйцах. У деда лилась слюна, как у собаки Павлова.

Повстречавшийся знакомец деда поинтересовался, куда они идут.

— Канализацию прочистить надо. Закупорка, понимаешь. Вот с внуком идём. Научу мальца как дорном пользоваться!

Эта сучка так аппетитно виляла задницей, что парень не выдержал:

— Алён! Стой! Пошли вон в заброшенный дом — если сейчас не опорожню яйца — помру от атомного взрыва в них.

У Алёны самой в пизде чвакало от предвкушений, поэтому, не раздумывая поспешила к руинам. Дед стоял, трепался со знакомцем, Сергей пялил Алёну, которая встала раком и тащилась от мощных фрикций любовника. Радовалась своей сообразительности, что не надела белья. В какой-то момент любовник, ухватив за груди как за вожжи Алёну, всадил с таким остервенением, что у неё подкосились ноги. Благо крюк, на который, пиздой была насажена Алёна, продолжал её держать. (Пойду, выпью за ту силу, которая удержала восемьдесят кэгэ!)…. Продолжу…. Она вскрикнула, пугая ворон и других пернатых, замерла в судорогах оргазма.

— В меня не кончай, нечем подмываться. Давай дососу. — И вовремя предупредила. — … Бля, вкусная у тебя малафья! Недаром Аглая любит её. Всё, я пошла вперед.

Возле аптеки, Сергей окликнул любовницу. Дал ей денег. Три раз услышал от неё слово "Эсмарх". Вазелин она знала. Презервативы перевела на народный лад — гондоны. Нужные товары в аптеке нашлись. Провизором работала знакомая женщина. Они познакомились через мужей, Валин муж тоже был трактористом. Так же вечерами пахал землю, вместо того, чтобы пахать лоно жены.

— Гондонов десять штук? Кружку для клизмления? Вазелин!?? У тебя с Колей что-то весёлое намечается? Судя по списку анальный секс он у тебя выпросил!

— Не с мужем! С любовником! Да. Да. Не удивляйся. Он предложил мне стать проституткой. Они нормально зарабатывают! И за это ещё ЕБУТ! Пойдешь в проститутки? Я сегодня дам ему в жопу. Если надумаешь, приходи в дом шесть на улице Стаханова, там и тебе очко раздерут. Ха-ха.

— Не-е-е, не уговаривай. Я хорошо и здесь получаю. Ну, счастливой порки, гейша нашего села.

— Это что-то обидное?

— Гейша — японская проститутка.

— А-а-а. Ну, пока. Стаханова, шесть, запомни. День ещё не кончился, многое может измениться. — Напророчествовала Алёна.

Мужчины стояли и разговаривали о своем.

— Серёж, разреши я первый ей очко взломаю. Ты ещё молодой, будут на твоем веку целки.

— Без базара, дедушка.


* * *

В доме Маши шла подготовка. Мама, ушла к знакомым, неизвестно, когда вернётся. Оставалось сбагрить Толика, тринадцатилетнего брата, давно просящегося поиграть в футбол. К его великой радости, был отпущен. Кожаный мяч травил воздух, его надо было подкачать. Пока нашёл насос, специальную иглу, прошло время. Толян сел на завалинке и качал насос. Он ругал себя, что истратил время зря, можно было сидя дома, подготовиться к игре. Как он потом хвалил свою лень, благодаря, которой он принял участие в таком…!!!

Тут пришли наши герои. В открытую форточку мальчик услышал.

— Какой это ебарь? У него пока встанет, сама засохнешь. Серега красавчик. Он мне! Пусть тебя дед ебёт.

— У него хуй, вот такой! — Алена показала чуть ли не всё предплечье. — Нет, вот такой. А манду лижет. М-м-м, закачаешься.

Толик захотел стать невидимкой, чтобы подсмотреть. Дом был пятистенок. Спрятаться в нем можно только на русской печи. Благо верх, где лежанка, задёрнут занавеской. Как туда пробраться? Придётся в окно смотреть.

— Мне сегодня нужно очко сломать. Ты уже трахалась туда…? Кайфово?

— Сначала не очень, но как разработалось, то легче. Нужно проклизмиться. Чтобы не обосрать мужика. И вазелин, а лучше гелиевую смазку.

— Уже купили. Где можно?

— В бане конечно, там и вода, сортир рядом. Сейчас из морковки сделаю анальную пробку, чтобы пока до туалета добежишь не обхезалась.

Из плода нужной толщины, Маша соорудила анальную пробку. Подумала, сделала ещё две — разного диаметра. Все четверо пошли в баньку. Толик прикинулся бурьяном, перекатился к окошку.

Кружку повесили на гвоздик. Голую Алёнку уложили на полок, жопой к краю. Смазали кончик шланга вазелином и вставили в анус женщине. Открыли краник. Маша сказала, как дышать. Дед посматривал за процедурой. Хозяйка уже лобызалась с парнем. Недолго — в пизде начало чвакать ещё после звонка Алёны. Она взяла гондон, присосала его ртом и губами накатила на фалдус парня. Он офигел от такого мастерства.

Толик не знал, на что смотреть. На ебущуюся сестру? На жопу женщины? Сестра запрыгнула на огромного размера хуй. Подпрыгивала на нём как сумасшедшая. Сиськи вывалила из сарафана, они хоть и небольшие, но подлетали от резких скачков Маньки. Она беспрерывно сосалась с Серёгой. Писюн мальчика превратился в твёрдый десятисантиметровый огурчик. Пацан прикоснулся к нему и начал спускать. Энергетика оргазма юнца передалась сестре. Она замерла. Охватила любовника всеми конечностями и взвыла. Терпевший Серый тоже начал фонтанировать.

Вода наполнила кишку Алены. Дед вставил среднюю затычку. Сказал, чтобы она походила чуть-чуть, поглаживая живот. Девушка не могла долго терпеть, кинулась надевать платье, но спазм скрутил её. Она побежала голой к туалету. Пробежала мимо опешившего Толика. Груди её мотылялись как у всех женщин при беге. Для знатоков это не удивительно, однако малец первый раз видел такое. Кончик морковки, за который надо было вытащить затычку, отломался.

Из туалета раздался хлопок, и затем струя воды с фекалиями начала брыз6ать по стенам. Величайшее облегчение испытала женщина.

— Толька! Скажи Машке, пусть платье принесет! — Крикнула она. Но подружка уже сама додумалась. Сказала: "Кыш со двора. Тут взрослые, нечего тебе тут делать" брату.

— Всё выдрыстала? Ой, бля, ты здесь все обосрала…. Придётся водой обрызгать. Отходи!

Маша, набрав воды в ведро из бака, смыла говно со стен. Мужчины стояли возле бани. Толик опять прикинулся перекати-поле и убежал к входу в дом. Если взрослые направятся в помещение, он успеет спрятаться на печи.

Четвёрка встала, что-то обсуждая. Алёна держала ладонь на заднице. Дед успокаивал горбунка, сжимая себе яйца. Потом все зашли в баню. Толян рванул к окошку. Машка сняла сарафан и приготовилась к очищению. Не духовному. Литр воды, наполненный в кружку, ждал открытия краника. Серёга заметил подсматривающего Толика, отошёл в сторону, облегчая просмотр.


* * *

Теперь пришло время описать подружку. Фигурой — миниатюрная копия Алёны. Примерно на четверть нужно уменьшить все габариты Алёны, чтобы представить Машу. Такая же прическа на черепе. Такая же пустота под ним. Менее чувственные губы, зелёные глаза, носик кнопочкой. Главным отличием был окрас самки — огненно-рыжие волосы с соответствующими рыжими пятнами на лице и теле. Трахаться она хотела всегда и везде, соответствуя народной примете — рыжие люди страстные. В народе есть более конкретное определение — злоебучие. При встрече с парнями, которые Маше нравились, она улыбалась им. Если мужчина улыбался в ответ и не предлагал переспать, то считался импотентом. Пропустивший улыбку мимо глаз — считался педерастом. Первый муж оброс рогами буквально через месяц после женитьбы, второй во время торжества — дружка не устоял под чарами огненной бестии, трахнул невесту во время похищения молодой жены. Целых два года пропущенных после начала менструации в двенадцать лет, она считала своей главной потерей. Алёнку, хранившую целку для мужа, считала ебанушкой. Теперь она лежала на полке, мастурбировала, представляя сегодняшний вечер, молила бога, чтобы мамаша задержалась подольше. Она вспомнила, что замыслила соблазнить братика, если сегодня не придёт Дениска, её ебарь. Да, только такого эпитета достоин этот паренек. Братишка, конечно, не лучше Дениса. Но, как известно на безрыбье и рак рыба. Поэтому не отпускала ноющего Толика. Конечно, она понимала, что так поступать…, "как его там? Анормально? Нет! Абортмально? Нет! Короче — плохо. Даже хуево! Короче, хуевое я замыслила, но так хочется хоть стебельком поснимать паутинку в пещерке". Как же она обрадовалась вопросу Алёнки: "Ебаться хочешь?" и уж совсем офигела от дрына Сергея, несколько минут назад заглушившего начало пожара.

Дед заткнул анус большой затычкой. Опытная в этом деле Маша надела платье, пошла к сортиру. Все степенно не торопясь. Опорожнила кишечник. Мысли её были о предстоящей оргии. Задумавшись, откусила морковку, сжевала её. Только потом опомнилась. Стала плеваться, вытирать губы.

Вернувшись к остальным, она предложила ополоснуть гениталии. Затем пригласила их в дом. Там дед сразу налил по стакану самогону.

— После клизмы много нельзя. Развезёт махом. Закусь — вот огурцы солёные, хлеб.

Девушки выпили по трети стакана самогона. Закусили поцелуями. Маша отдалась деду, нащупывая его орган, начала трепетать от размера. Тазовые кости пришли в движение, расступаясь перед величием. Дед стянул с неё сарафан. Начал мять титечки. Маша присела, освобождая из плена портков мустанга. Слюни обильно бегущие изо рта смазали голову зверя. Он легко проник в рот Маши. Седые волосы на мошонке символизировали гриву коня. Обладатель его уже сам рычал. Ему хотелось облегчиться, но он берёг силы для главного действа. Положил женщину на стол и начал играть с её промежностью.

"Не наврала Алена, классный ебарь. Надо будет узнать у нее, где он живет и если Денис не придёт, сбегаю к деду". — мечтала она. Алёну тоже подготавливали к сексу. Серый делал куннилигус подруге, мечтая скорее засадить в этот шоколадный глаз. Руки его при этом не бездействовали. Одна мяла грудь, крутила сосок. Вторая пальцами ныряла в два отверстия. Зная, что подруга быстро ловит кайф от этих ласк, парень нежно давил на перепонку между трубами.

— Милый! Я уже хочу, чтобы ты порвал меня. Давай.

— Ложись животом на стол, я смажу анус вазелином. Маш, держи ей руки. Буду нежен, дорогая, ты должна терпеть. Будешь у меня элитной сучкой. Тебе будет нравиться давать в очко. Маша, тебе хочется в попку…? Становись рядом я и тебе смажу, пока руки в смазке. Себе вот залупу тоже мажу. Деду тоже.

Так приговаривая, он поменялся местами с дедом. Девки лежали на столе, положив головы на скрещенные руки. Сергей показал деду — вставь два больших пальца, и как персик раскрываешь, так и очко раздвигай. Дед выполнил немые указания внука. Мужики начали водить головками по анусам. Затем потихоньку начали давить. Ожидавшей большей боли Маше понравилась подготовка, член Сергея легко проник в кишку, не вызвав боли.

Визжала только Алёна. Не как поросёнок, но визжала. Головка только проникла в анус. Затем дед резко надавил и проник полностью. Женщина потеряла сознание от боли. Поэтому дед приструнил мустанга. Когда она очухалась, повернула голову к ёбарю и увидела деда. Ещё один удар валенком по голове оглушил её.

Зато миниатюрная Маша ловила кайф от её звуков, и сама стонала. Увидев движение головой подруги, тоже посмотрела назад. Засмеялась выдумке мужиков. Начала подмахивать Сергею, ловя момент оргазма.

Алёна очнулась, поняла, что уже ничего не сделать и начала удовлетворяться. Толик на печи уже не прятался. Высунулся из-за занавески и, мастурбируя, мечтал оказаться у какой-нибудь дырки. Первым выдохся старый скакун. Он залил лоно Алёны спермой и отвалился. Алёна оргазмировала всё чаще, и кончила окончательно с Семёном. Капли спермы, звонко хлюпая, сливались на пол. Толик не выдержал, пристроился к вагине Алены и вставил свой перчик. Ему много не требовалось — только головка почувствовала женское тело, как начал изливаться в нее.

Маша заметила действие брата, но не могла шугануть его, так как сама находилась у ворот рая. Серый потрепал волосы пацана. И так сильно присунул его сестре, что вызвал шквал оргазмов — свой и Машин. Толик поднял шорты с трусами и ушёл в закут. Женщины начали оживать. Маша легко накинула сарафан. Анус у Алёны болел. Она материла предателя Сергея, бросившего её девичье тело на съедение чудовища. Остальные посмеивались над ней. Хихиканье из закутка, привлекло внимание Алёны, которая ещё не поняла, что стала жертвой ещё одного извращенца. Но когда ей рассказали, это повергло её окончательно. Она упала жопой на диван, тут же соскочила от боли. Потребовала, чтобы её отвели домой. Она не хочет общаться с такими людьми. Но полстакана самогона успокоили кобылицу. Она только поглаживала анус, проверяя его на целостность.


* * *

Сказала всем идти ополоснуться. Что все с удовольствием сделали. Маленький бесёнок стоял в сторонке, наблюдая процесс омовения. Когда все вышли из бани, тоже помыл членик. В доме народ опять пригубил анестезию,

Мальцу не наливали, он и так был пьян от сегодняшних событий. Запах самогона и блуда ошпарил ноздри нового героя. Тыдыдынь!!!

Каменным гостем явился Денис. Давно обещавший оросить сухую почву Маши, гость, понял, что его услуги уже не нужны. Но от предложения тяпнуть за знакомство не отказался. В виде закуски ему сунули грудь Алёны. Та уже отошла от гнева, была готова ещё к одному соитию. "Нет, сегодня не в попу. Может послезавтра. Может уже завтра…. Вот кто третий — Денис! Надо Машку насадить на два хуя и посмотреть, как будет сосать. Вообще-то Денис в моем вкусе, худенький. Какой у него? Говорят, у маленьких корень крепкий. Отведу его к закуту. Сяду на него"

Закусывание грудью длилось до угла за печью. Рукой Алена нашла что искала, немного огорчилась формам мужчины, но, уже взявши на себя обязательство проститутки, встала раком и позволила взять её сзади. Денис нежно начал двигаться в ней, лаская рукой клитор, подвёл к краю обрыва в бездну оргазма и стал пугать столкновением.

Бесёнок опять спустился на пол, стал перед лицом женщины. Оголённый членик приятно манил всосать себя. Пьяная женщина выполнила однозначную просьбу мальца. Такой маленький инструмент исчез во рту вместе с кокушками. Толик посчитал, что ему теперь всё дозволено, начал трогать соски женщины.

Стоны женщины привлекли внимание остальных. Маша офигела больше деда. Сергей удержал её от нападок на брата. Дед, вспомнив свой первый опыт, быстро успокоился.

— Вам проституткам, не всё ли равно кого ублажать? Пошли лучше со мной на диван. В очко ты хорошо порешься, посмотрим на передок. О, смотри как братик ебёт в рот подружку…, о, кончает. Прикольно, бля! Я в его возрасте очковал женщин. Ладно, пошли.


* * *

Доводить до возбуждения Машу не требовалось. Она толкнула парня спиной на диван. Попробовала на вкус молодую залупу, так же мастерски облачила пенис в латексное изделие. И начала скачки по степям придонья. Четыре человека следили за упорной скачкой. Маша быстро обессилила и упала на грудь парня. Он стал приглашать деда на помощь. Конёк деда не был готов к скачкам. Алёна пришла на помощь Семёну. Фелляцией разбудила горбунка, смазала его слюной. Коварная подружка, придерживая мустанга под уздцы, ждала следующего оргазма Мани. Женщина опять пала на тело партнёра. Тут-то дед и загнал жеребца во второе стойло. Машка взвыла, но было уже поздно. Дед раздирал жертву с одного отверстия, парень с другого. Она начала мгновенно падать в омут счастья. Горло у неё пересохло. Она требовала быстрее кончать. Алёна подала ей воды. Мужчины чуть придерживали коней.

— Нужен третий хуй! Денис дай ей за щеку. Бля, у тебя не стоит. Толян у тебя как? Давайте пососу.

Фелляция двоим мелким людям плёвое дело. Перчик и членик окрепли быстро. Залезли на диван и начали предлагать соснуть Машке. Пьяная женщина пыталась отбиться от брата, но обнаглевший малец, умудрился вставить хуёк в рот сестры. Алёна схватила смартфон Серого и включила запись видео.

Все эрогенные точки были задействованы в этом коитусе. Машкины соски выкручивали чьи-то руки. Гениталии горели огнем. Она уже ничего не соображала, где она, что с ней. Она хотела продолжения улётов и требовала быстрее закончить. Вечно так продолжаться не могло. Как пиявки начали отпадать ёбари. Малец кончил первым, затем Денис пустил добавочную порцию спермы в рот подружки. Она добросовестно исполняла обязанности шлюхи, проглотила весь смак. Пульсация члена Сергея, довела и деда до оргазма.

— Пиздец, бля! — Сказал Толик, уставившись на вход в дом. Сорокалетняя хозяйка дома мастурбировала на бесплатное порно. Смартфон запечатлел акт оргазма мамы. Пьяная Маша, разливая сперму из двух стволов, побежала подмываться.

— Точно пиздец! — Хором сказали остальные. Алёна надела платье наизнанку. Голый сын шмыгнул на печь. Дед с внуком натянули трусы, начали искать шорты. Более трезвый Денис первым привёл себя в достойный сельского джентльмена вид.

Маша вернулась, замотанная в простыню, как индианка в сари. Все взрослые сели за стол. Молча как на поминках выпили. Голодный бесёнок попросил хлеба с солью и огурцом.

Работала Зина, как и дочь дояркой. Денег всё равно не хватало. Пособие от государства за утонувшего мужа было мизерным. Приходилось подрабатывать на участках знакомых людей. Это благо ещё, что муж утонул, пьяным свалившись вместе с трактором в реку, в то время, когда директором была Аглая. Она замяла дело с прокурорским начальством, которое переквалифицировали дело в производственный несчастный случай.

По своей наивности за тяжёлую работу по прополке огорода, Зина получила трехлитровую банку прокисшего самодельного вина. Снижение градуса алкоголя, пагубно повлияло на сознание присутствующих. Свальный грех продолжался до отрубона последнего оловянного солдатика. Коим оказался Серый, уснувший со стоячим членом с манде старшей хозяйки. На часах было всего семь вечера. Солнце было ещё высоко.


* * *

Сегодня Коля, работая на исправном тракторе, наконец, закончил пахать новый участок. Размышляя о предстоящем вечере и ночи, он прокрался в дом, надеясь увидеть благоверную жену в фартуке на голом теле.

Следующей точкой поисков стал дом соседей. Стол стоял накрытым вечерней трапезой, венчал эту красоту графин с водкой. Более никого не найдя, Коля налил полстакана холодненькой водочки, выпил, закусил солёной капустой. Желудок заурчал, требуя пищи. Коля наложил себе по ложке салатов, плова со свининой. Опрокинул ещё одну рюмку водки. Поел всласть. Поглаживая пузо, услышал звуки из бани.

"Они что там четверо? Надо было сразу там глянуть, балбес". — Подумал мужчина. Скинул на крыльце одежду кроме трусов и пошёл в баню, надеясь застать пикантную картину, — "Моя там голышом или в белье? Вот хохма будет сейчас! Там же Серый! Если он видит Алёну голой, однозначно возбудится. Что предпримет моя? Нет, Аглая не допустит грех".

Тихими мелкими шагами мужчина прошёл предбанник. Открыл дверь парной. Волна прохладного воздуха, смешиваясь с горячим паром, закрыла обзор.

— Наконец-то, сколько тебя ждать. Ну-ка похлестай меня веником! — Коля увидел спину Аглаи, веник. Взял его в руки и начал похлестывать спину бабы.

Вообще-то очертания тела Аглаи были эталоном для Николая. Как раз к такой попе он мечтал приложиться во время соития, такие буфера мечтал помять, пососать соски. Аглая перевернулась на спину и поняла, что её парит сосед. Груди её стекли на бока, но не потеряли привлекательности. Голый лобок притянул взор. Трусы мужчины оттопырились в зоне члена.

— Парь дальше раз уж такая ситуация. — Согласилась Аглая. — Значит, не вернулись ещё наши…. Крепче стегай, чего нежничаешь!

Коля от окрика, забыл, что хотел знать, откуда не вернулись "наши". Тело женщины раскраснелось. Она развела бёдра, прося хлопать веничком по внутренним частям. Торчок ещё выше поднял флаг "Внимание". Аглая погладила рукой по головке, стянула с мужчины чёрные трусы. Древко подскочило, радуясь свободе, желая быть охваченным влагалищем вот этой мечты.

Женщина встала с полка, повела Колю на топчан, застеленный новым матрасом. Коля упал меж ног женщины, заглушая жажду, приник языком к крупным губам. Где-то затерявшийся клитор, обнаружился в глубине капюшона. Руками любовник ласкал соски, мял мягкие, но желанные груди.

Аглая за голову потянула его к себе. Начала целовать во влажные от её соков губы. Коля начал вставлять. По его разумению, он вставил, но не почувствовал. Он повторил процедуру и опять не понял — попал или мимо?

— Попал? — Наконец решился он спросить.

— Не знаю. — Ответила женщина. Она не чувствовала небольшой орган Коли. — Вроде туда куда нужно. Сейчас ноги выше подниму.

Только такая позиция показала, что член не переместился в другую вселенную — просто (Как вы уже догадались) вагина была огромная. Как вселенная. Только понимание, что он трахает чужую жену, с телом, которое он выбрал бы для удовольствий, поддерживало либидо мужчины. Аглая чувствуя себя как на приеме у гинеколога, тоже не получала удовольствия.

— Погоди. Жди здесь. — Голая женщина пошла в дом, вернулась с тюбиком. — Вот намажь на член, и мне на анус.

"Эх, ма! Аленка никогда не соглашалась, а Аглая сразу предложила! Вот счастье то!". — понял везунчик. Анус был тугой. Сжатие члена было офигительным. Ещё и женщина начала постанывать от его движений. Хлопки бёдер о ягодицы, чваканье смазанного отверстия, дополнили мелодию стонов. И Коля тоже воспел. Сперма проникла в кишечник Аглаи, она полежала, пришла в норму и направилась в туалет. Коля смыл коричневое кольцо фекалий.


* * *

— Так откуда должны вернуться наши? — После выпивки одной рюмки водки, спросил Коля.

— Да там, что-то поломалось у Машки. Мой дед на все руки мастер, вызвался починить. Алёнка пошла их провожать. — Надеясь на лучший исход, соврала Аглая. — Ты ешь…. Ох, ты ж! Что же я забыла про народное средство?! Я деду даю для усиления…. Ты понимаешь? Чтобы древко флага не гнулось…! Для потенции, чего ты не понятливый?!

Она сходила в чулан, принесла пыльную бутылку с настойкой, которую решила выдать за спецсредство, доставшееся ей, от хер его знает каких пращуров. Таким образом, желала убить двух зайцев. Он перестанет ждать Алёну. Ну и главное — имея понятие о плацебо, она надеялась на сильное либидо любовника.

— Выпей, дружок. Твой корень разрастется вширь и в длину. Дед как выпьет его, так часами меня терзает. Поэтому у меня такая большая… понял, да? Выпил? Пока я буду тебя мыть, зелье подействует. Пошли я тебя как сыночка помою…. Ути, моя радость!

В бане, женщина, применяя свое умение, так возбудила Колю, что он уже без смазки вошел в тугое отверстие. Как языки колоколов, мотались большие груди, стоящей в коленно-локтевой позе Аглаи. Делающий всё основательно, методично, Коля, монотонно долбил своими бёдрами по ягодицам бабки.


* * *

Солнце было ещё высоко. Валя уже закрыла аптеку, пришла домой. Разогрела ужин. Сергей, муж, должен был прийти сегодня пораньше. Валя ополоснула свое тело. Ах да! О теле. Валином.

Она не являлась анарексичной худышкой. Просто конституция тела такая. Два прыщика скрывала под лифчиком первого размера, заполняя пустоту ватой. Острые плечи, локти, колени. Стиральная доска в доме не требовалась — ребра спины символизировали этот архаичный атрибут советской семьи. Молодого парня по имени Сергей, Валя околдовала своей искренней улыбкой и действительно красивым лицом. Голубые глазки заворожили его. Только после первой брачной ночи, парень разочаровался в теле избранницы.

— Я поправлюсь, смотри какая у меня мама! Раньше тоже худенькая была, а как родила, так пополнела. Не смущайся, любименький, у нас всё будет хорошо. — Гипноз подействовал. Секс Валя любила. Вот только худым лобком, причиняла раны лобку мужа. Они применяли различные позиции, что облегчало соития.

Муж сегодня, удачно продал сто литров соляры. Как удачно? Бартером…. Известно каким. Не сто литров водки конечно. Всего литр, но и того хватило для затравки. Коля, подкаблучник блядский, отказался. Зато Олег был не против халявной выпивки. Они сели в гараже. Нехитрый закусон, пустой трёп. Халявную водку, Олег жрал. Поэтому первым отлетел. Ещё в сознании он дал денег Сергею, послал его к бабке Дуне, за самогоном. Заплетающимся языком обрисовал, где живет старуха.

Оказалась вовсе не старуха. Просто много потрудившаяся женщина, меньше сорока лет от роду. В доме было чисто и опрятно, сама хозяйка тоже выглядела прилично. Самогон от ментов Дуня прятала под кроватью, полезла к самой стенке, выставив круп и ноги. Поэтому возбудительный вид слегка оголившейся попы, побудил пьяное сознание Сергея взять штурмом упругое тело женщины. Он подошёл к коленопреклонённой женщине. Начал гладить ягодицы, поднимая подол. Женщина хотела вылезти из-под кровати, ноги мужчины не пускали её назад. Она грязно ругалась, но его барабанные перепонки отвердели от спиртного. Он все настырнее гладил попку, лез к промежности, сдвинув край трусов. Нащупал основной кран, покрутил пимпочку — сок и потёк.

Неудобно вставлять в лоно сильно наклоненной женщины. И сам ниже не опустишься. Поэтому он помог вылезти даме. Уложил онемевшее тело животом на кровать и с удовольствием начал сношать. Истосковавшееся по мягкому телу сознание мужчины блаженствовало. Он радовался, что не испытывает боли в лобке от ударов о костяшки. Он даже прислонял бёдра к ягодицам женщины и, надавливая на них, замирал, получал большее наслаждение, чем от фрикций пениса во влагалище. Прислонится, постоит, как бы запоминая ощущения.

Дуню такие действия озадачили. "Долго он ещё так будет трахать? Чудной какой-то парень. Другие обычно торопятся, раз, раз и сбрызнули. Этот будто наслаждается моей попой. Дочь с зятем не вернулись бы невзначай. О! Начал нормально двигаться. Сейчас кончит! Мне тоже надо разрядиться"

— Давай, ну же, ещё чуть…! Ох, прелесть. Спускай в меня, не бойся. Ах, хорошо.

Сергей наконец-то разрядился. Полежал на спине женщины. Потом поднял трусы, штаны. Пряча глаза, отвернулся от оправляющейся Дуни.

— Сядь, посиди, успокой дыхание. Чаю налить? Или что покрепче? Зовут тебя как?

— Сергеем мамка назвала. Чаю. Вы извините…. Соблазнился вашими формами…. Аппетитными. Евдокия…? Как вас по отчеству?

— Да ладно тебе. По отчеству…. Мне понравилось, благодарю. Оголодал наверно? Не женат? Или не дает жена?

— Дает…. Хоть по пять раз на дню….. Худая больно…. Кости одни…. Никак не обрастёт мясом…. С вами приятнее. Вас тоже благодарю. Я пойду?

— Сейчас. Сиди, сейчас приду. — Дуня пошла к телефону. Дозвонилась до сватов, выяснила, что дочь с зятем ещё долго будут там. — Раздевайся, любовничек. У нас есть ещё много времени для блаженства. Хочешь ещё ведь…? Вижу, что не против. Иди вон в душ, помойся хорошо, а то от тебя топливом пахнет.

Солнце склонилось к закату. Дуня разделась догола, зашла в душевую кабинку к молодому любовнику. Тяжкий труд, неурядицы в семье, создали сеть морщин на лице женщины, но уберегли тело от пагубного влияния среды. Незаметная дряблость кожи, компенсировалась упругостью мышц, накаченных трудом на огороде, в совхозе.

Дуня начала мыть Сергея мочалкой. Последним мужчиной, которого она мыла, был муж. Он уехал на заработки в большой город и исчез. Сыном она так и не обзавелась, поэтому ей было невыносимо приятно ласкать тело Сергея, смывать с него трудовую пыль, мазут.

Опираясь спиной о стену, подняла одну ногу, чтобы впустить в себя молодого мужчину, радуясь вновь окрепшему органу. Муж её, будучи молодым, так же часто и подолгу терзал её молодое тело. Тогда ей не нравилась любвеобильность мужа, довольствовалась одной палкой в день. После пропажи, она начала мучиться вопросами о своём бесстрастии к сексу. Думала, что муж нашёл себе любвеобильную женщину и не показывается в холодной постели. Греша, она пожелала счастья мужу и воображаемой сопернице. Сама стала менее притязательна к предложению переспать. Конечно, отъявленных алкоголиков прогоняла, ехидно укорив их: "Это ты храбрый пока пьян, а трезвым подожмёшь хвост! Марш к жене!" Последним мужчиной угостившей её порцией тестостерона был незнакомый ей человек. И всё как всегда — десять минут на всё. Даже не поблагодарил, окаянец.

Сейчас Сергей порадовал её второй за полчаса эрекцией. Он опять подолгу оставался прижатым к её мягкому телу. Старался прислониться как можно большей поверхностью туловища к Дуне. А соски! Как нежно он ласкал соски? Временами он прижимался лицом между грудей, вдыхая ароматное тепло. Главным в этом соитии он считал мягкость, ещё раз мягкость. Мягкость в кубической прогрессии.

Помогая придержать ногу Дуси, он сжимал бедро, рукой лаская её мягкость. Попка, так вовремя соблазнившая его, приглашала к осязанию. Сергей водил по поверхности ягодицы. Палец нырнул в анус. От этого женщина слаще застонала. Мужчина повторил действие. Затем, уже не вынимая палец, довёл до эпилептической судороги любовницу, от этого и Сергей побывал на вершине оргазма. Ополоснувшись, они вытерли тела полотенцами, и пошли прилечь на ложе женщины. Поговорили о своих жизнях. Сергей жаловался на тощую жену. Дуня на отсутствие постоянного мужчины.

— Были временами кавалеры, но всех интересовал алкоголь, а с пьяного что взять? Скоротечный секс по утрам перед работой. Вот и ты пришел за самогонкой. Завтра забудешь меня.

— Нет! Клянусь, брошу пить, брошу стиральную доску. Перееду к вам жить.

— Брось выкать. Уже два раза поимел меня, соколик. Есть сила ещё на раз?

— К такой мягкости я полюбил прислоняться — силы хватит, вон смотри!

— Тогда я хочу в попку. Не знаю, как судьба распорядится, но сегодня я возьму всё. Поспи, наберись сил.

Фонтом кружки Эсмарха витал над селом. Беспардонно тыкаясь наконечником шланга в анусы, он довёл до анального греха не одну сельчанку. И сельчанин тоже попался на шланг. Дуня решила: "Если такая удача, и ко мне попал любовник, который может завтра и не вернуться, и может вообще больше никто не придёт — надо испробовать анальный секс!" Имея средства, Дуня купила DVD-плеер и временами смотрела порно ролики из немецких нарезок. Гнусавым голосом переводчик объяснял, что для качественного анального секса нужно опорожнить кишечник.

О дальнейшем приключении Сергея и Дуни не буду рассказывать, просветлённый читатель сам сообразит, какие игры происходили в спальне, и не только в спальне Дуси. Впереди у них ещё много интересного.

Олег, пожиравший водку, решив переодеться пока Сергей бегал за самогоном, присел на лавочку, так раздетым до трусов и уснул, стёк со стула на пол мастерской, посапывая, пускал слюни. В таком положении его нашли два искателя того что плохо лежит. Запчасти, металлолом и тому подобное. Сегодня им достался бонус в виде провонявшего соляркой чёрного очка Олега.

Ему сняли трусы, положили животом на лавочку, наплевали на анус слюней. Один придерживал тело, другой расширил глазок одним, затем двумя пальцами. Член легко влетел в расслабленный анус. Обладатель очка дёрнулся, но был крепко зафиксирован, помычал, поугрожал, но потом начал ловить кайф — от массажа простаты. Второй парень, пожелал сунуть елду за щеку Олегу, но первый предостерёг, опасаясь травмы зубами. Когда подошла переменка, Олег уже не артачился, лежал спокойно, даже можно сказать подмахивал и ждал дальнейших действий. Второй так же быстро отстрелялся, в то время как первый фиксировал акт на смартфон. Последними кадрами были засняты, сокращающийся сфинктер, проливающий сперму.

Вот до чего доводит бесконтрольно оставленное отверстие, как у слабого пола, так и у сильного. Повторю — пьяная гайка, резьбе не хозяйка.


* * *

В это же время Валя скучала без Сергея.

"Кого-то сейчас сношают. Даже извращенно. Кучу гондонов набрала Алёнка. Везёт же ей, и муж нормальный и любовника завела. Я дура сижу, жду этого трудоголика, опять наверно уработался. Придёт и спать завалится. Назло ему пойду на улицу Стаханова, дом шесть. Хоть гляну на чужой половой акт"

Участники оргии начали просыпаться. Сергей возобновил фрикции в манде хозяйки, даже не соображая, кого ебёт. Просто продолжил. От действий ёбаря, Зина проснулась, начала подмахивать. Приятная наполненность влагалища, давно не испытывавшего такого органа быстро довела женщину до оргазма. С криком: "Пиздец, как хорошо!!!", она затрепетала всем телом, и как Алёна, впервые побывавшая на этом приборе, обмочила себя и Серегу.

Крик Зины разбудил остальных. Тяжелее всех было Алёне. Во рту она держала полувялый член Семёна. Во влагалище находился… кулачок Маши, с которой они лесбиянили до этого. Алёна выдернула кулачок подруги, выплюнула член. Резко поднялась и только тут почувствовала дикую боль…. Нет, не в анусе! В голове. Намешанный алкоголь плохо сказался на состоянии женщины. Она опять упала на кровать, желая умереть, чем так мучиться.

Дед понял, что её нужно опохмелиться:

— Внук! Алёне херово. Сбегай за самогоном домой. Успокой Аглаю заодно.

Сереге самому тоже был не кайф. Он выплевывал изо рта колечки волос с лобка Зины. Зашёл в туалет, поссал от души. Пока он мочился, выдумал такой план — пригласить на разговор Колю, объяснить ему его положение рогоносца, так, мол и так, извини братан, но тебе лучше смириться с ролью мужа проститутки. Телепортировался в закут домика Алёны.

Он стоял в тёмном доме Алёны. Сначала он не понял, что с ним такое произошло. Он стал абсолютно трезв, голова резко перестала болеть. Явно, что это воздействие телепортации.

— Да. Перед первым скачком мы отсканировали все клетки твоего тела. Теперь после каждой телепортации тело воспроизводится в той записи. Все микроорганизмы, которые поселятся в твоём теле, яды и просто пища исчезнут. По некоторым меркам можно сказать, что ты бессмертен, находясь в прошлом. Однако как только ты появишься в нулевой точке, после которой мы уже не будем отвечать за тебя, ты не сможешь жить вечно.

— Бля, как хорошо, что я очутился у порта. А знания?

— Вся информация о твоих мыслях, поступках будет сохранена. Можешь прожить в одном времени до глубокой старости и снова омолодиться, воспользовавшись телепортацией. Опыт этой жизни, как и всякий другой опыт, будет в твоей памяти. Сейчас наполненность коры головного твоего мозга составляет пол процента.

Не обнаружив Колю дома, Сергей пошёл к себе домой. Пикантная картинка порадовала его. Коля, присосавшись к соску Аглаи мирно посапывал. Баба, сильно разведя ноги, тоже спала.

Прихватив пол литра самогона, Серёга опять телепортировался. После лечения, Алёна ожила, стала весёлой и беззаботной. Вот тут-то и появилась Валя. Крепкое амбре разврата покоробило её носик привыкший к запаху йода и антисептиков.

— Здрасте…! Алёна, можно тебя на минутку?

— О! Подруга, заходи! Выпей с нами. Какими судьбами?

— Да так мимо проходила, думаю — может, побродим, поболтаем. Мне чуточку… хватит, хватит. За ваше здоровье, хозяева.

— Теть Зин, Маша, это жена Сереги…. Нет, не этого, бля. Что Серег мало что ли? Сереги, корефана моего Коли. Как он там кстати, Серый?

— Спит с бабушкиной сиськой во рту. На семейном, между прочим, твоём дед, ложе. Сейчас и эту подругу расколем. Знакомь нас Алён.

— Её зовут Валя, она аптекарша в нашей аптеке, я ей похвасталась уже, что начинаю работать проституткой. Валька! Так ты тоже будешь?! Машка согласилась, и ты тоже пошли с нами, будет выматьская команда шлюх. Ха-ха-ха.

— Ну, раздевайся, будущая труженица передка. Покажи нам свое тело. — Начал командовать Серый.

— Не буду я проституткой, мне и в аптеке хорошо. Пойду я, может уже Серёга вернулся.

— Блядская сущность в тебе есть, иначе не зашла бы, — произнёс мудрый Каа, которым по величине члена являлся дед. — Серёж, покажи наживку, моя пока не готова.

Серёга скинул шорты, за пару секунд дошёл до эрекции. Валя сглотнула, во рту резко стало сухо. Она выпила полстакана самогона.

— У деда в полтора раза больше этого прибора. Давай, сучка, не ломайся. Разденься, тут все свои. Вон даже Толян голышом сидит.

Алкоголь, завораживающее бесстыдство присутствующих, отключили последние блоки в мозгу Вали. Она стянула водолазку через голову, обнажая скрытые до этого мослы локтей, плеч. Начала расстёгивать джинсы, наклонилась, чтобы снять их с ног. Вата, наполнявшая лифчик выпала. Снимать остальное бельё уже не просили. Главная роль в сказке о Кощее, однозначно досталась бы Вале. Но она все-таки скинула с себя остатки одежды. Гюйсы на флагманах всего присутствующего флота, постыдно опали. Мужчины отвернулись, стараясь стереть с сетчатки глаз образ скелета.

— Во-о-он там кресло есть, подвинь, присядь к столу, сейчас ещё выпьем. О, бля! Горилка кинчылась. — Дед блеснул знанием украинского, посылая от себя подальше узницу концлагеря.

— Сейчас принесу. — Денис вспомнил, что заныхал поллитровку, перед тем как зайти в дом. Он вышел, достал из-под крыльца бутылку водки.

— Я тоже принесу! — Догадались, кто еще не проставлялся? Толик. Он начал подготовку к своему дню рождения, поэтому спёр алкоголь у того же Дениса, который помнил, что приносил две бутылки водки месяц назад.

Опять выпили. Разговор начала молчаливая Зина.

— В проститутки значит пойдёшь. А пацана я одна буду растить?

— А чо? Он мне не сын! Сама и расти. Пусть работать идет, в подпаски. Нехер мяч гонять!

— Не надо меня растить. Я уже взрослый! И вообще я тоже пойду в проститутки. Есть мужики проститутки?

— Есть! Жиголо называются. Но тебе ещё расти да расти. Состоятельным женщинам нужен такой самец как я. С твоим перчиком только гомосеком…, как раз соблазнительный возраст. — Серый блистал знанием сексуальных наук. — Готов пожертвовать?

— Чем?

— Дыркой в заднице. Тогда давай, сегодня у нас такой день — распечатываем жопы.

— Пидорасом не буду, пацаны побьют.

— Один раз не пидорас. Давай попробуй, не понравится, никто трепаться не будет.

— Машка, это больно?

— Вон Денис тебе проковыряет, у него не большой. Пошли в баню клизму поставим.


* * *

Всей толпой, народ двинулся в баню. Набилась полная парная. Толик лег на полок, покряхтел от введения насадки, заныл от втекающей воды.

— Я тоже хочу в проститутки пойти, — Догадливый читатель, как думаешь: кому захотелось? Вале? Не правильно. Зине! — Чего я дома сидеть буду, если даже пацан пойдет телом торговать.

Вода наполнила кишку Толика. Он понемногу ныл, но терпел. Пошёл опорожняться. Место на полке заняла Зина.

Покорнейше прошу простить, читатель. Я не познакомила тебя с телом, сей сорокалетней доярки. Итак…! Начав половую жизнь, как ни странно в первую брачную ночь, опыта по ублажению мужчин к периоду повествования не набрала. Хотя надо сказать и соискатели её тела были не эстетами в сексе. Разложили на поверхности, поставили раком. И все премудрости. Две беременности оставили след на подкожном жире в области живота и ягодиц, изрисовав прожилками разрывов. Зато дойки стали на три размера больше, что является очень хорошим стимулом для любителей крупных млечных бидонов. Цвет кожи соответствовал жительницам средней полосы России — зимой кремово-белый, как бы подсвеченный изнутри, летом подвергался лёгким ожогам солнца. Слегка кривоватые ноги она прятала под подолом длиной одежды. Это был единственный изъян. Если не считать изъяном лень. Если до замужества за её нарядами приглядывала мама, заставляя стирать и гладить хотя бы своё бельё, то выйдя замуж, Зина забросила эти "чистые" дела.

Вторым мужчиной возжелавшим грязнулю был тракторист привезший корм на ферму. Он громко смеялся своим дебильным шуткам, прихватил пятерней курдючок тогда ещё молодой Зины. Она так же начала смеяться похотливым намёкам. После очередной проверки на слабость — прижал сзади за груди, она сказала: "Больно же! Щас как дам!" "Как дашь? Стоя?" Она обозвала его дураком и засмеялась. Тракторист просто нагнул её, прижали к жерди, за которой стоял скот. Даже трусы до колен не спустил. Член влетел как муха в форточку, полетал там чуть и так же нагадил. Возможно от одного из таких трактористов и понесла она Машу, потому что с большей вероятностью её муж был бесплоден, затем практически через десять лет звезды встали так, что совпал адюльтер и овуляция — родился Толик. И если учесть, что Зина никогда не использовала средства контрацепции, то удивительно что детей у неё всего двое. Кстати! Ещё одна особенность — никто из ебарей не предложил ей извращенные формы совокупления — анал и орал. Она конечно слышала такие ругательства: "Ёбанный в рот", "Пидорас дранный", но считала их просто ругательством, без подтекста.

Ах да! Так сказать постскриптум! Пиздюлей от мужа получала часто…. Она мастерски отбрехивалась от сплетен сельчанок про её лёгкий характер с трактористами. Но отбрехаться насчёт грязного белья не могла — вот оно натуральное обоссаное бельё. За это и была пизженна не раз.

То величайшее блаженство, тот невероятный кайф, именуемый оргазмом, Зина почувствовала, только потрахавшись с заезжим настройщиком…. Бросьте! Какой рояль, какое пианино! Настройщиком доильного оборудования. Зина недавно родила Толика, млечные бидоны так же требовали "настройки", возьмём эти слова в кавычки "оборудования", в виде развратных губ ловеласа. Вновь отстроенный коровник, ещё блистал нержавейкой, пах краской. Упаковочный материал от вакуумных аппаратов лежал возле стены, призывая отдохнуть на нём.

Спирт, предназначенный для окончательной дезинфекции, был разбавлен водой. Зина и трезвая согласилась бы узнать различия мужа и городского мужчины. Полстакана разведёнки хватило для окончательного растормаживания нестойкого сознания Зины. Верхние пуговицы синего халата расстегнулись как бы сами собой, грудь сама выскочила из чаши бюстгальтера, сама влезла в пятерню специалиста. Крупный сосок торчал промеж пальцев, призывал соснуть его.

Член мужчины сам напросился в шершавые ладони опьяневшей доярки, совершал развратные действия в кольце пальцев — двигался туда-сюда. От таких возбуждающих действий одежда любовников сама по себе покинула тела, разлетелась гонимая ветром похоти.

Гофротара приняла на себя вес двух человек, пружинила от чрезвычайно частых фрикций ёбаря. В манде громко хлюпала смесь женских и мужских смазок, из горла женщины вырывались не понятные вскрики. Дойки соблазнительно колыхались под воздействием фрикций. Любовник оказался стойким, дольше, чем другие мужчины долбил и долбил превратившуюся в один нервный комок вагину. Она уже не однократно пыталась захватить пенис в тиски, но прохождение двух плодов через неё, разорвали множество мышц. Оставшиеся целыми могли захватить только орган диаметром с литровую бутылку. Упражнения для восстановления упругости влагалища, которые ей советовали врачи, Зина делать ленилась. Поэтому подсознание выбрало другой маршрут — для спасения организма от истощения, отключило все второстепенные узлы движения, оставив только сердцебиение и дыхание. Ёбарю не оставалось ничего лучшего как трахать копию резиновой куклы.

Вот и всё описание того единственного оргазма подаренного ей заезжим ловеласом. Другие мужики, с которыми потом Зина пыталась достичь Эвереста…, ладно, ладно…, пусть Эльбруса, были из разряда — сунул-вынул…. Смерть мужа она посчитала Божьей карой, поклялась…. До первого глотка спиртного. Чем старше она становилась, тем соискателей было меньше. Оргия детей пришлась ей по вкусу — воочию узнала что такое "ёбанная в рот", скоро узнает и про пидармота.

Осталось добавить, что рост не превышал ста шестидесяти сантиметров, что было общим в её семействе. Видимо наследственность такая. Курение окрасило её зубы в коричневый цвет и придало хрипоту голосу. Для молодых, озабоченных сексом с дамами бальзаковского возраста парней, очень хорошее предложение. Записать на прием к знатному стилисту-визажисту, намалевать мордашку, обучить мастерству фелляции, некоторым извращенным способам ублажения, и… упс — дешевое пособие для подросткового либидо готово.


* * *

Толик уже высрался. Стоял, ждал дальнейших указаний. Сегодня он решил оторваться по полной.

Месяц назад, он подсмотрел за Денисом и Машкой. Те, накатив бутылку водяры, с малым количеством закуски, сильно опьянели, не заметили, как Толя вошёл в дом, продолжали совокупляться на Машкиной кровати. Пружины матраса нещадно скрипели, сеструха стонала. Толик выглянул из-за печи, как раз в тот момент, когда Денис застыл, изливаясь в Машку.

— Ты самая классная, ебливая баба, которые у меня были.

— Я бы не сказала, что ты самый лучший ебарь, но и не самый худший. На четыре с плюсом покатишь.

— Я щас отдохну, и доберу до пятерочки.

— И на будущее знай, я этого хочу всегда и везде. Можешь приходить в любое время дня и ночи.

— А в красные дни?

— А-а-а, похеру. Приходи!

Толян хотел дождаться второго акта, но тут заметил нераспечатанную бутылку водки, схватил её и убежал прятать в дровяник. Затем его окликнули пацаны. После этого случая, он пытался предложить сестре инцест, но решимость его была слаба. Сегодня, как только мамка съебалась со двора, он хотел распечатать водяру, набраться храбрости и поиметь Машку. Но получилось круче!


* * *

— Я ещё раздумываю пойти в вашу банду, но попробовать в анус хочу. — Возьми с полки пирожок, догадливый читатель. Это Валя, решила жопой заманить хоть какой-нибудь член. Направление мысли правильное. Головки начали вылезать из крайней плоти, предвкушая необычный трах.

— На эстакаду! — Скомандовал Семён, так как Зина уже сидела на очке в туалете. Оставили Дениса следить за краником, сами пошли в дом.

— Так! Начнём с обучения. Мань, Алён, нарядите пацана девушкой, как сами наряжаетесь. Лифчик, трусики, платьице, туфли женские, губки подведите… короче нарядите его бабой…. Дед, поедешь с нами в город? Будешь там за управляющего, диспетчером. Ну и может твой мустанг пригодится.

— Аглая отпустит? Я бы с радостью на старости лет покуражился.

— Попробую её уговорить. Её тоже с собой возьмём, кухарить, деньги считать. Пообещаю, каждый день её ублажать. От тебя-то она уже устала.

Вся компания собралась, выпили остатки спиртного, посмотрели на часы — полночь. Появилась "девочка" туфли на каблуках отмели, он спотыкался, портя премьеру. Зато в остальном выглядел нимфеткой. Даже хвостики волос заплели в бантики. Румянец на щеках, ярко окрашенные глаза. Алые пухлые губы. Для не знающих этапов сегодняшнего дня, Толик выглядел девочкой старшеклассницей.

Зааплодировали ему. Где-то природа напутала — Толян мастерски вертел тазом, как вертят представители слабого пола, возбуждая мужчин. Кокетливо улыбался, строил глазки. Да и фигура его в платье больше напоминала девичью.

— Что дальше? Раздеваться?

— Допустим, я мужчина, желающий трансвестита….

— Это кто такой?

— Переодетый в противоположный пол человек. Больше мужики рядятся бабами. Вот тебе пять сотен. Я покупаю твоё тело. Согласен выполнять мои запросы?

— За пятьсот?!! Конечно!!!

— Тогда соси…. Поля!!!

— Я не умею. И мне противно.

— Значит, остаёшься дома с мамкой, будешь с ней по утрам на дойку вставать. Кстати! Алён, Маш, вы уже на ферме не работаете? Если работаете, пиздуйте, спать! Или позвоните хозяину, предупредите, чтобы он на вас не надеялся — с людьми надо быть человечнее. Отмазка для вас — заражение неизвестным вирусом, врач, мол, запретил контакт с животными…. Так что, Поля, берёшь деньги…? Начинай сосать. Машке нравится. Маша, блядь, звони, я тебе сказал или пиздуй спать.

Маня пошла звонить, а ей так хотелось посмотреть на представление брата. Поля взял тремя пальцами дубину у основания, лизнул. Противного в чистом члене ничего не обнаружил. Лизания участились.

— Языком от яиц до головки проведи…. Так, хорошо, несколько раз повтори…. Теперь головку поцелуй. Да губами, во…, во. Правильно. Теперь больше в рот сунь. Вижу, начинает тебе нравиться. Теперь как можешь больше заглоти, всасывай как Чупа-Чупс. Языком вокруг головки поводи. Бля, только зубами не касайся, больно ведь! Всё пока, хватит. Эротически раздевайся…. Ну как будто танцуешь и скидываешь с себя одежду.

Поля стал выполнять заявку. С застежками лифчика вышла заминка, а в остальном всё вроде не плохо.

— Денис! У тебя поменьше, ты давай. — Серый командовал как Каа бандерлогами. Остальные заворожённо смотрели. — Поля! Последний раз спрашиваю — согласен?

Поле очень нужны были деньги. Пять сотен он и за год не собрал бы. Но и услышанная фраза: "Бери от жизни всё, особенно пока молодой!" толкала его на это "всё"

— Да. Давай Деня.

Помня процедуру с Машкой и Алёной, Поля лёг животом на стол. Ему смазали анус. Денису член, показали ему, как раздвинуть сфинктер.

— Сына, разведи руками полужопенки, не так больно будет. — Посоветовала мама.

Денис легко вошёл, сразу и на всю длину. Поля вскрикнул, но мужское начало удержало крик за сжатыми зубами. Самое интересное началось, когда от такого траха, у Поли тоже встал член. Он со стонами оргазма начал изливаться. Денис не обращая внимания на громкий стон, продолжал ебать Полю. Парнишка, опять пришёл в себя. Зрители увидели, что у него опять окреп стручок.

— Валька, лезь под стол и соси. Тебе надо набирать вес, а сперма самый отличный продукт для увеличения веса. — Это уже дед показал свою эрудицию. — Голимый, легкоусваиваемый протеин.

Денис долбал очко, Вафлентина Защекина сосала членик. Поля опять начал спускать от обоюдного кайфа. Количество спермы было небольшое. Так что хуесоска даже губы не испачкала. Денис в другие дни так много раз не оргазмировавший, сегодня был в ударе, но кончить одновременно с Полей не мог. Поля опять ловил кайф, он подмахивал, стонал. Третий раз восстал пенис. Защекину опять направили пожирать протоплазму. Она додумалась пощекотать яйца Денису. От этого он начал спускать, одновременно с ним пульсировал пенис во рту Вафлентины.


* * *

Зрители, сами мастурбирующие на порно, зааплодировали. Поля пошёл мыть очко, Денис поплёлся с ним. Запыхавшись, прибежали Алёна и Маша. Пропустившие шоу, расспрашивали всех, как прошла презентация нового представителя гей сообщества. Постонали от обиды, материли Серого за его упрямство.

Вернулись Поля и Денис. Поля временами щупал очко, будто там, что-то осталось.

— Кроха сын пришёл к отцу. И сказала кроха: "Пися в писю хорошо! Пися в попу плохо!"? — вспомнил детский стишок дед. — Плохо?

— Кайфово! Аж ноги подкашивались. Жопа чуть болит, но до завтра пройдет. Серый, я в вашей выматьской банде.

— Валька. Ну что? Кому доверишь свое очко? — Спросила Алёна. Та раздумывала. Вообще-то она мечтала, что сначала Сергей ее трахнет, причем в обе дырки, а потом и дед также поступит. Конкурентка Зина думала о том же. И в такой же последовательности.

— Ма, а ты кого выберешь? — разом спросили её дети.

— Бросаем жребий. Вот четыре спички, две ломаю. Выбирайте. Одинаковые спички сношаются вместе. — Решил проявить демократию Сергей. Ему досталась жопа Валентины. "Если поранюсь, мне вылечиться в одну секунду ". — принял решение судьбы. Отработанное действо видоизменили — сначала традиционно поимели дам. Зина полные, Валя тощие сиськи плющили о столешницу, волны от толчков Семёна расходились от ягодиц женщины. Костяшки домино Валентины расшатывались соответствуя движению большого пениса в узкой костлявой вагине. Обе женщины соперничали, старались перестонать подругу. Семён радовался упругости аналогичной Аглаевой попки, парень ограничивал фрикции мысленным упором. Затем смазанные не только вазелином, но и соками влагалища, пенисы спокойно вошли в анусы женщин. Валя стоически перетерпела разрыв ануса, сфинктер Зины часто раздвигался от обилия плотных фекалий.

Сергей ещё при толчках в вагину, получивший болезненные уколы в пах, теперь не загонял резко и до конца, поэтому Валька сама пыталась напялиться на фалдус. Стоны женщин синхронизировались от действий мужчин. Члены мужской половины зрителей воспряли. Машка намекнула Алене, что грех терять возможность, встала раком перед братом. Толик, полчаса, назад бывший Полей, долбил очко сестры. Теребил ей клитор и мял груди. Денис тоже вогнал пенис в верхнее отверстие, стоящей в той же позе, Алене. Она уже и забыла, что на сегодня ей хватило ран в жопе. Четверо мужчин ебли четырех женщин в анусы. Пошлёпывания и постанывания, служили фонограммой этой ебле.

— Валька! Лови малафью, — запыханно вскричал дед, подошёл к краю стола, где стояла тощая женщина, и загнал ей по гланды.

У деда спермы изливается много, поэтому часть пролилась на пол. Но Валька выпила остальное, не брезгуя запахом говна, которым отдавал член деда. Так же и Сергей излился Защекиной за щеку. Теперь она поимела опыт — плотно сжала губы, быстро глотала, поэтому не пролила. По чайной ложечке малафьи из концов Дениса и Толика, для нее было как щуке из мультика — "Так пескаришка — мелочишка!"

Опять гурьбой пошли ополаскиваться. Уже панибратски обращались друг с другом — образовалась новая семья. Затем опять сели за стол. Пить было нечего. Да и Акела созвал совет стаи.

— Мученник науки, тарань тетрадь и ручку. — Сказал он Толику. — Зина, Маша и Толик. Алёна и Валя. Дед и я вот наша семья, так сказать клан. В понедельник, то есть через четыре дня, приедет микроавтобус за нами, поедем устраиваться в отремонтированный дом. Я уже договорился — туда завезут продукты. За неделю вы, девочки и мальчик, должны повысить квалификацию, чтобы клиенты валили толпой.

— А финансовый вопрос? — Более образованная Валя задала, наконец интересующий всех вопрос.

— Тридцать процентов вам. Вот от этой цифры. Это средняя такса в нашем регионе. Все что клиент даст вам сверх таксы — ваше. Так что старайтесь. Предупреждаю сразу — алкоголь только легкий и в малых количествах. Наркотиков ноль! Вообще ноль! За нарушение ссылка в Магадан. Я серьёзно!

— Не много ли для тебя семьдесят процентов — трудиться в основном мы будем.

— "Трудиться". Да ты рада будешь, что тебя трахают и деньги дают. А питание, жилье, защита, поиски клиентов? Это с тех семидесяти процентов. И поверь, как только девчата из других групп узнают о таком дележе они толпой прибегут! Деду тоже платить надо, он диспетчером у нас будет, сидеть на телефоне. Хавчик кто будет готовить? По графику? Вы наготовите! Придётся Аглаю приглашать или кухарку со стороны. На сегодня всё! По домам. Валь тебя проводить? Одевайтесь, бля, хули я вами командовать должен.


* * *

Хозяева разбрелись по своим кроватям. Денис лёг с Машей. Толик на свою кушетку. Зина уже засыпала, когда её разбудил смешок со стороны кровати Маши, а потом начался скрип.

— Ма…! Ма, ты спишь?

— Нет уже. Чего тебе сынок…? А вот чего…. С мамой это грех…! Да хотя уже сегодня так нагрешили, что одним больше, одним меньше…. Куда ты хочешь…? Давай, там вазелин ещё остался.

Ебать маму, да ещё в анус! Мысли материализуются. До десяти лет Толя мылся в бане с мамой. Так чтобы сэкономить время. Зина, не стесняясь сына, широко раздвигала бёдра, громко хлюпала пальцами в манде. Уже тогда у мальца наливался кровью писюнок. Он, привирая, хвастался пацанам, что мыл мамину пизду, поднимал тяжёлые груди, мыл и под ними.

Часто смотрел как мама переодевается, как вставляет клок ваты при месячных…. Почему ватой? Странный ты, читатель. Денег на покупку тампонов жалко, а вату умыкнуть с фермы — сам Бог велел.

Первая поллюция произошла во время сна, в котором мама целовала его ХУИЩЕ. После этого он стачивал кожицу на головке пениса, пока не додумался предварительно плюнуть на ладонь, представляя совокупление с мамой.

Однажды он чуть не вставил ей. Она пришла сильно пьяная, сразу завалилась спать. Видимо где-то сняла трусы, так как белья под задравшимся подолом не было. Толик откинул подол, раздвинул пальцами волосню, увидел щелку. Зина всегда крепко дрыхла, сынок взял её ладонь положил на свой членик, провёл пару раз по стволу. Сперма упала на голый живот мамы. Он поправил подол, побежал в туалет пописсать. В молодом организме эякулят воспроизводится быстро. Мама всё так же лежала на кровати. Сынок надавил на бёдра отводя их в стороны. Женские рефлексы сработали — бёдра разошлись. Малой полез пальцами в щелку — там была слизь от предыдущего акта. Сын запустил пальцы глубже. Пьяное сознание Зины пожелало поменять позу, она пробормотала: "Давай сзади", перевернулась на живот. Меж разбросанных ляжек виднелось коричневое пятно ануса. "Эх! Мамка хочет в жопу!" — сынок обрадовался. Вспомнил разговоры об анальном сексе, побежал за мылом в баню. Эта сука, Машка не вовремя вернулась с поблядушек.

С тех пор Толик выгадывал время, когда сможет даже насильно оттрахать родительницу. Но удобных случаев не представлялось. И вот теперь он лёг на мягкие батоны мамочки, начал толкаться сквозь амортизирующую упругость. Чтобы плотнее вставлять, он приподнялся на выпрямленных руках. Зина, поначалу просто желавшая отвязаться от докуки-сына и полежать как бревно, сейчас нашла некую усладу в грехе. Начала выгибать позвоночник вверх, облегчила проникновение членика, наслаждалась мягкими фрикциями. Залезла рукой к промежности, нащупала клитор….

На соседней кровати процесс уже завершился. Манька прислушивалась к звукам с постели матери. Равномерные хлопки бёдер брата об упругую попку мамы возбуждали. "Получится или нет поехать в город, а потрахаться с Толькой надо. Поучу его, сама больше опыта наберусь. Да, вот сегодня же ночью, когда уснет Деня, лягу к нему на кушетку!" А звуки от соседей становились всё возбудительнее. Денис, сегодня натрахался как никогда в жизни, уснул, отвернувшись к стене. Брат наконец-то спустил, громко крякнул от экстаза, полежал на спине матушки. Сходил в баню, помочился, помыл членик. Кушетка его оказалась не пуста.

Ещё пара дыр просились на хуй. Спермоцех усиленно вырабатывал продукцию. Трудно, очень трудно поднять либидо после такого упорного труда. Сучка взяла за щеку, пососала, полизала…. Но, увы.

— Поцелуй меня там…. Говорят женские соки поднимают…. Ну, Толь, ну миленький…. С первого заработка куплю тебе мобилу…. Ты поцелуй там и всё…. Ага… вот так…. Пальчиком в писечку…. Нет, не так. Ложись на спину, я тоже страсть как люблю сосать…. Вверху там сикель найди… Ага. Чуть левее…. Хорошо! О! И стручок оживает…. Да…, можешь ебать… меня во все щели…. О-о! Как воспрял! Ложись на меня сверху…. Какой ты лёгенький, как приятно тебя держать…. Осторожно… сиськам больно…. В жопу? Говорю же во все щели…. Как лечь…? Хорошо подушку под задницу положу…. В мамкином очке лучше или в моём…? Дай я клитор себе подрочу…. А-а-а-ах…. Я тоже…. Кончаю….

— Бля, вот я сегодня наебался. Думал неделю не встанет…. Теперь каждый день буду вас с мамкой ебать.

— Сначала меня, потом мамку и снова меня. Хорошо? Ты будешь бисексуал…. Это кто любит со своим и противоположным полом ебаться. Прошла боль в очке…? Привыкнешь кончать под мужиками с дубинками на подобии Сергеева или даже Семенова.

— Когда ты первый раз поебалась?

— В четырнадцать лет. За коробочку Рафаэлло…. С трудовиком в школе…. Долго рассказывать…. Ладно коротко. Мальчишки нас девочек начали тискать за груди…. Знаю что ты тоже мял сиськи одноклассницам. Так вот…. Трудовик поймал меня за курением. Начал стращать приводом к Фантомасу…. Да, так мы звали лысого директора школы. Но я увидела похоть в его глазах…. Подтянула подол платья повыше. Он сразу пошёл закрывать дверь в класс. Прямо на верстаке сломал мне целку…. Ты чо?! Хуем, чем же ещё…. Вот ты темень…! Хорошо подробно…. Я сняла колготки, трусы, задрала подол и легла спиной на верстак…. Больше не на что…. У него уже стоял, когда скинул штаны с трусами…. Больше чем у Деньки, но гораздо меньше Серёжиного. Ах, да! Гондон меня заставил навертеть…. Засадил мне, и оттрахал.

— Да это я тебя дразню. Знаю как целки ломают.

— У! Гад! Пошли в баньку, покурим.

Родственники засели на полке, закурили припрятанные Толиком сигареты.

— Толь. Я опять хочу…. Ебаться…. Зараза! Опять дразнишь. У мужчин в очке есть точка, простАта называется. Давай я тебе пальцем подавлю её…. Сразу захочешь…. Становись раком на полкЕ…. Опустись на локти… во-о…. Что-то нащупала. Чувствуешь…? Классно? Где тут твои кокушки? Во! И хуй встал, капли полились. Кайфово?

Толик больше не мог терпеть. Поставил сестрицу в аналогичную позу и въехал в раздолбанное очко.

За такой процедурой их застал… Денис. Поссал, увидел свет в баньке. Зашёл, составил компанию. Член оживал не охотно, сучка пососала…. Чуть поднялся. Увидал попку Толика, член тоже выпялил глазки — восстал. Подошёл к сестроёбу, нагнул его к спине Маньки. Состыковался. Толян не двигался, боясь поломать пенис, прислушивался к движению…, ладно, пусть будет — фалдуса. Как он массировал простату, выдавливал из неё сок.

Маша, чувствуя напряжение пениса Толика, начала сама двигать тазом. Поймала такт движения Дениса, синхронизировалась с ним. Так получилось что Толяна ебли с двух сторон. Его ломающийся голос подростка выкрикивал слова услады, стоны. Сестра подвела первой — необычный трах содрогнул её тело. Вагина начала высасывать из члена слизь. Толик был следующий — успел спермоцех подготовить порцию не известно, но пенис подёргался несколько раз. Третий ебарь наткнулся на энергетический импульс — притянул таз Толика плотнее и излился.

Помылись, опять покурили. Тут только Маша почувствовала, что наеблась до тошноты, погнала всех спать.


* * *

Валя зашла в свою пустую хибару. Серёги не было. Даже записку, в которой она предупреждала, что вернется через полчаса, никто не прочитал. "Ну, хоть не зря сходила. Малафьи напилась, как и водки, поправлюсь, мужики проходу давать не будут. В очередь ставать будут!"


* * *

Серый заглянул в спальную бабы. Двое любовников мирно спали.

— Спят. В одной постели. Баба тоже дала Колюне в анус. Видимо день такой. Что будем делать, дед?

— Пошли ко мне на кровать, там четверым спокойно можно поместиться. Колька специально большой траходром купил. Пошли сначала в баньке ополоснемся, пыль дорожную смоем.

Там же в бане Алёна была насажена на два смычка, которые исполнили невероятный концерт экстаза. Исполнители Семён и Сергей стояли посреди парилки, солистка Алёна, была зажата между ними. Поначалу они действительно мылись, но вид молодого женского тела, блестящего от влаги, раскрасневшегося от мочалки всё чаще примагничивал взоры мужчин. Грудки так аппетитно покачивались, Алёна так эротично проводила под ними рукой, что два жеребца возжелали её. Сергей притянул её к себе, поцеловал в губы, утопил свою окаменелость в мягком животике девушки. Семён подошёл сзади, запустил руки между телами внука и любовницы. Она повернулась к нему, позволила всосать свои губы. Молодой мужчина подогнал торпеду к ближайшему входу, он ещё был расслаблен после оргии в доме Маши. Снаряд, не причиняя боли, заелозил в анусе, дед пристроился к переднему аппарату и вогнал свою торпеду. Женщина расслабилась, не почувствовав дискомфорта, целовала Семёна в губы, сегодня ей было безразлично, что щетина деда колола её нежные щеки и губы. Она скакала на двух конях, взлетала к небесам и опять скакала. Одновременный оргазм двоих мужчин вызвал тот необычный оргазм Алёны — струя била в разные стороны как вода из прохудившегося пожарного рукава.


* * *

Аглая как всегда проснулась первой, выгнала корову к стаду. Посидела на унитазе, произвела утреннюю гигиену. Решила, что гулёны так и не вернулись, чертыхнула их. Приготовила завтрак любовнику и себе. Драгоценную порцию спермы высосала за пару минут. Коля пошёл умываться. Зашёл за бритвой домой. Картина Репина — Алёна между двумя мужчинами, обнаженные раскрытые тела не оставляли сомнений — её драли!

Коля взял бритву, побрился, помылся. Сообщил Аглае об увиденном. Спросил совета как поступить.

— Ну что ж ты хотел? Видимо они ночью пришли, увидели, что постель занята тобой, пошли к Алёне, ну, а там не удержались. Я больше чем уверена. — Надежда ещё не покидала сознание Аглаи. — Сейчас разбужу их. Поговорим. Ты кушай пока каша тёплая.

Аглая разбудила гулён. Пригласила их на папский совет. То есть бабский. Через несколько минут совет начался.

— Отремонтировали?

— Что отремонтировали? — Спросил дед

— Ну, вы же вчера пошли, что-то ремонтировать.

Серый решил объясниться с Николаем. Хватит дурить его.

— Коля, ты видел, как мы сегодня спали, понял, что между нами произошло. Я тоже видел, как ты спал с бабушкой. Так вот огорчу тебя ещё больше. В понедельник мы с Алёной уезжаем в город, там нашлась хорошая работа для нас. И уж лови окончательный тумак — Алёна будет жрицей любви в моём салоне интим услуг. Ба, дедушка едет со мной…. Он ведь здесь зачахнет от безделья, слушая зомбоящик. А там вспомнит работу диспетчера. Может, ты тоже с нами поедешь?

— Проституткой? Нет уж! А дом, а скотина? Езжайте, раз уж не могу отговорить вас. Мы здесь с Коленькой будем жить. Захотите, приезжайте, будем рады. Коля, ты согласен?

Аглая, как-то скептически отнеслась к решению внука создать салон, но то, что и Семён поедет в город её огорчило, однако принятое давно условие совместной жизни, не позволяло ей перечить мужу. "Пусть едет, развлечётся и через неделю вернется домой. А я тут с молодым Колюней побуду".

Коля смотрел в глаза жены. Влага в них говорила о душевных терзаниях женщины. Храбрость её пропала. Она начала вспоминать два прошедших года замужества. "Ни дня ссоры, только ласки, любовные игры, совместные мечты о будущем приходили на ум. Попрошу прощения и останусь. Коля хороший любовник, какие ласки выдумывал. Что мне денег мало что ли? Может Бог даст — рожу ему ребёночка. Много рожу. Его и мои родители обещали помочь построить новый дом. Сейчас… раз… два… тр…". — решимость от приятных воспоминаний рухнула от слов Коли:

— Пусть едет. Что в этой дыре делать? Только коровам сиськи дергать! Пусть едет, у меня нет решимости жить в городе. Прости, милая, что не могу дать тебе лучшую долю.

Последние слова перекрывал громкий плач Алёны. Если бы мы спросили её, от чего она ревёт, то она не смогла бы ответить точно. Одновременно она злилась на мужа(?) — мог бы отругать её, побороться за неё. Облегчение легкого решения вопроса так же выдавили толИку плача. Утрата того тепла, чуть не заставившего её каяться и просить прощения, вызвали самый сильный рев.


* * *

Не одна она потеряла мужа. Валя с утра открыла аптеку. Злясь на пропажу мужа, который каким бы уставшим, пьяным не был, приползал на автопилоте к порогу дома и скрёбся в дверь. Звон дверного колокольчика, возвестил о прибытии клиента. Валя поправила шапочку. Сергей зашел к ней. Поздоровался и сразу огорошил. Лучше бы убил: "Я ухожу к другой женщине. На развод подадим в понедельник. Прощай". Вышел. В окно она увидела, как он подошёл к немолодой женщине, которая с улыбкой ответила на поцелуй в губы.


* * *

А семью Морозовых, плач не тронул. Ленивая семья проснулась только полдесятого. Женщины сразу закусили спермой. Только Денис хотел по большой нужде, он и занял кабинку. Женщины зашли в баньку, присели и зажурчали в два потока. Толя-Поля поссал с крыльца.

Зина плюнула на гигиену — оставила манду не мытой, только лицо обрызгала водой, создавая видимость утренних водных процедур. Маня, правда, омыла гениталии водой. Пошла домой, почесывая жопу и подмышками.

— Что будем жрать…? Вон у Толяна пятихатка в кармане, пусть в магаз сгоняет, купит хоть хлеба с сосисками.

— У Дениса своего спроси, может у него гроши есть. Я пока картохи почищу, пожарю.

Денис поделился сотней рублей. Машка и Толя пошли за товаром. Мужчина стоял в раздумьях: "Какого хера я тут делаю? Меня-то в город не пригласили. На хуй я там нужен? Уедет эта пизда, придётся искать другую. Лень блядь. Лечь бы как Емеля на печь и хлопать в ладоши, сменяя целок! Как там в народе? "Эх, ма! Была б денег тьма — купил бы баб деревеньку и ебал бы помаленьку " Он почесал яйца, посмотрел на груди в разрезе Зининого халата. Мысленно спросил своего дружка о его желании поиметь эту женщину. Вот она ведь рядом. Сказать — "Зин, пошли. Я тебя хочу" И такая работа была ему в ломы. Он опять лёг на разложенный диван, свесил ноги на пол. Задумался как Обломов, о тяжести бытия, мысли его перескочили на образ девушки, которая помогла ему вчера, придержав дверь в магазин. Он тогда хотел поблагодарить её, галантно пригласить вечером пройтись по улице. Но слова так и остались в центре речи. Сейчас же он расфантазировался до такого….

"Пусть её зовут Шурочка. Да, Шурочка, как звали гусар-девицу Азарову…. Ой, как я тащусь по Ларисе Голубкиной. Мы прогуливаемся по вечернему Санкт-Петербургу. В воздухе стоит запах сирени, от Невы тянет прохладой, я снимаю доломан, накидываю его на плечи Шурочки. В благодарность она чмокает меня в щеку, прижимается к моему боку. Я обнимаю её за плечи, продолжая декламировать свои стихи. Мы доходим до её дома на набережной. "Ах, господи как не охота расставаться!" — говорит Шурочка. Целую её в трепетные уста, ощущаю её упругие перси. "Поручик, миленький, я жду, не дождусь ваших решительных действий!", "Сударыня, оставьте дверь не запертой, через час я прокрадусь в вашу спальную!", "Ах! Как замечательно вы придумали!" Целует меня в засос и убегает. Вот погасли огни в доме, я пробираюсь по коридору, отсчитываю третью дверь, вхожу. В комнате пахнет женщиной, легкое сопение слышно со стороны кровати. Стараясь производить меньше шума, скидываю свою одежду. Член уже напрягся, сегодня он как никогда велИк. Шурочка, дура не разделась окончательно, я сам сдираю её панталоны, впихиваюсь меж упирающихся бёдер, вонзаю…. О! Господи! Это не Шурочка, это её мама! Но! Процесс уже не остановить…."

Член вылез из трусов. Зина, помня, что Денис дал целую сотню рублей решила отблагодарить ёбаря дочери. Поставила сковороду на печь. Грязные трусы она не одела, а чистые были всего одни, берегла их для возможного выхода на улицу. Поэтому просто задрала подол, обмазала соками вагины головку члена и села на него. От грязной манды завоняло залежавшейся селедкой, но она уже была в величайшем возбуждении — ей не до какой-то вони! Денис спустил, недоведя женщину до половины дороги к водопаду счастья. Зина так бы и посидела, но запах пригоревшей картошки напомнил о том, что она взялась стряпать. Поникший пенис так и остался лежать не прикрытый даже трусами. Псевдо Обломов опять погрузился в философские размышления.

"Вот зараза, такой кайф поломала. Измазала хуй завонявшей селедкой. Э-э-эх…" Ему всё же пришлось натянуть трусы — три мухи сразу начали лазать по писюну, слизывать вагинальную слизь, кусать его нежную плоть.

Быстрее покиньте это болото лени и убогости. Вас ждут более позитивные повествования о Елене, второй супруге Николая, молодой Аглае. Так же вас ждет тринадцатилетняя Рая в момент дефлорации. И наконец, таинственная Даша Ковалёва, о любви к которой вспомнил умудренный Лин.


Телепорт. Часть 2


В тот памятный для Лены день, она проснулась, улыбнулась воспоминанию о Коле. Около четырёх лет она не вспоминала о своем кумире, ей перестали сниться сны с его ласковыми губами, с весёлыми прибаутками. Лена вспомнила, как он провожал её, пятиклассницу до дома, как рассказывал о своих мечтах стать инженером или агрономом. Такие разговоры подстегнули и её больше уделять внимания образованию.

Вспомнился первый поцелуй в четырнадцать лет. Она чмокнула Колю в щеку за коллекцию гербария. У него была какая-то удивительная способность сочетать жёлтые и красные листы с зеленью стеблей травы, засушивать букетик меж листов книги. Коля тогда потребовал настоящего поцелуя. Вмиг проявилась одна из болезненных черт её организма — на бледно-белом лице вспыхнул даже не румянец, обычно украшающий скромниц, а красный огонь. Пламя было не равномерным — бледно-красные пятна перемежались с бордовыми островами крапин. Коля не обратил внимания на уродливую красноту, прильнул губами к её малиновым устам. Его губы были такие же горячие, но, в отличие от её уст, сухие. Поцелуй длился секунду или две, но занял целую страницу в дневнике девочки.

Следующие поцелуи при расставании длились дольше, губы распухали от них. Эти-то опухшие губы и послужили причиной родительского наказания. Теперь её постоянно сопровождал старший брат, которому наказали следить за моральным состоянием сестрички. Коля уже не мог общаться с неприметной девушкой, переключился на красавиц. И так до десятого класса. Затем Колю забрали в армию, а её насильно выдали замуж. Молодого дембеля дождалась Алёна. Они поженились, а Лена развелась с алкоголиком.

Что её разбудило, она узнала на работе в бухгалтерии. Её Колю бросила жена и умотала с хахалем в город. Она уже не краснела от воспоминаний о нём. Только сердечко сильнее заколотилось в груди, пытаясь своим стуком оповестить мир об искре любви тлевшей в нём.

Если до этого, Лена избегала встреч с возлюбленным, то с этого дня начала сама искать их, вглядываться в окно бухгалтерии, надеясь, что когда-то Коля придет в дирекцию совхоза. Но встретились они у магазина.

— Лена!? — Один лишь взгляд на бывшую возлюбленную, растопил осколок льда в сердце Кая. — Здравствуй, Лена. — Он узнал её, вспомнил былые прогулки, подростковые поцелуи.

Это была не та девочка из класса, с которой у него началась любовь. Та сутулая, смущающаяся девочка сейчас предстала перед ним зрелой женщиной с гордой осанкой, с волевым взглядом. Косточки плеч и локтей покрылись слоем мышц, округлились. Скулы на лице так же спрятались. Конечно по красоте она уступала Алёне. Но он так же знал одну мудрость: "Красота обдуваемая ветром времен, потускнеет, лишь простота останется неизменной!". Ведь и у Тютчева есть такое:


"О как убийственно мы любим,
Как в буйной слепоте страстей
Мы, то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей.

У этой женщины, у его первой любви была жилка особой нежности к нему. Другая черта — твёрдость к развязности, она не допускала грязных лапаний парней, не просто огревала их портфелем, вкладывала в удар тот гнев, после которого пропадало желание даже погладить по плечу или спине.

— Здравствуй…, друг мой. — Скромность мешала ей сказать "Мой любимый, мой родной". — Последний раз я видела тебя во время проводов в армию. Ты стал более стройным, возмужал. Учишься…? Где твои мечты об образовании?

— И ты… похорошела…. Нет, нет! Я не хотел сказать, что ты была… не привлекательной. Женственность…, вот что первой бросается в глаза. Учиться…? Финансы не позволяют. Ты как?

— Выучилась на бухгалтера. Была замужем….

— Я тоже был… женат. Да, ты, наверное, слышала о громком побеге нескольких женщин из села в город…? Среди них и Алёна….

— Пройдемся…? Да, как статуи тут…. Ты ведь не торопишься? — Лене надоело одиночество, она была рада любой возможности пообщаться. А уж если судьба так распорядилась, устроила встречу двух одиноких людей, то она вцепилась в эту возможность. — Знаю, что ты работаешь трактористом, теперь про Алёну. Расскажи, как жилось с ней.

— Нормально жилось…. Не ссорились, не попрекали друг друга. Но…, но какая-то сила изменила её характер. Вмиг…. Её не виню…, да и себя тоже. Дома пусто, скучно…. Сейчас живу у Аглаи Федоровны. Бывшей директрисы, помнишь её…? Она так же осталась без поддержки. Аглая за хозяйку, я как помощник по дому.

— Да. Я помню эту энергичную женщину. Я так же одна тоскую вечерами… книги…, телик. Папка приходит, мужские дела по дому исправляет, дрова, уголь готовит на зиму.

— Лена, зайдешь со мной к Аглае? Вон её дом…

— Конечно зайду, познакомлюсь с ней…

Федоровна встретила Елену добродушно. Она понимала, что когда-нибудь Николай найдет себе молодую женщину, предложит ей руку и сердце. Такая вероятность усиливалась с каждым днём. Уже не помогали уловки типа специальных возбуждающих настоек. Она понимала, что её не молодое тело с каждым днём все больше отталкивает молодого человека. Их сдерживали общие интересы по хозяйству. С её стороны стирка, кормёжка, и тому подобные услуги. Коля делал мужские работы по дому. Получку он отдавал ей, но она не брала ни копейки из неё, складывала в коробочку. Своей пенсии и пособия за потерю сына с лихвой хватало.

— Коленька! Как я рада, что ты привёл девушку.

— Здравствуйте, Аглая Федоровна! — Лена решила действовать сама. — Меня звать Лена. Мы с Колей одноклассники. Даже было время ручковались… и даже целовались с ним. — Главенство матриархата сказывалось в её речи.

— Коля, хлебушка купил?! Тогда приглашаю за стол. Мужчину надо накормить. За знакомство предлагаю….

— Согласна. В одном селе живём, а общаться не приходилось. Я вам помогу накрыть на стол…. Мне вина если есть.

— Коля поставил яблочное в этом году. Неси, сынок, попробуем твоего напитка.

Ужин окончился лёгким опьянением женщин. Коля, пригубивший настойки из коллекции Семёна, окончательно раскрепостился, понял, что Аглая только рада Лене. Затем он проводил подружку домой. Как будто и не было семи лет разлуки, поцеловал в такие же мягкие и горячие губы.

Её руки…. Взяли в плен его голову…. Шею…. Ох, ты ж, Господи, какие же они властные… и страстные!

"Ну! Милый мой, любимый! Решайся. Покажи свои намерения относительно…, хотя бы сегодняшней ночи. О-о! Господи! Да, ты можешь заставить его действовать решительней!? Нет! Не Ты и не он, не способны мне помочь. Буду действовать сама…!"

Лена взялась одной рукой за его локоть, другой толкнула калитку, как арестанта пропустила Колю вперёд. Так и держала за локоть, ища в сумочке ключи от дверного замка. Мужчина пригнулся, проходя в сени, затем в комнату. Понимая последствия, начал снимать пиджак, расстегивать рубашку. В полутьме слышались такие же действия женщины. Следующее касание тел произошло, когда на них оставались наименьшие препоны — трусы. Руки любовников прошлись по телам, исследуя на наличие искусственной ткани. Женщина приняла мягкостью живота окаменелость мужчины. Коля опустил руки к упругим ягодицам под трусиками. Лаская эластику женской кожи, продолжил всасывать губы.

Маленькими шажочками Лена отступала к ложу. Аккуратная женщина заправляла двуспальную кровать модным покрывалом из гобелена. Подняла его рукой, откинула на другую сторону кровати, и сразу упала на спину. Секунд им хватило на удаление препон. Еще секунда и мужское тело легло между ножек женщины.

За три года в пещерке наросла паутина, которую Коля смахнул одной фрикцией. Влага вагины обожгла фалдус, омочила его слизью. В узком проходе, последний раз Коля толкался во влагалище Алёны и анусе Аглаи. Но эта дырочка… была ужЕ Алёнкиной и комфортнее ануса. Сфинктер хоть и сдавливал пенис сильнее, но его не приятное амбре отталкивало.

К тому же эта женщина вздыхала от фрикций по-другому, подмахивала чётко в такт ему. Но главней всего была юношеская память о мастурбации в иллюзиях со смущающейся девочкой Леной. Как она его ублажала в ментальных соитиях! Да! Да! Вот таким образом она отбивала его бёдра от своих ягодиц. Вот так она вцеплялась в его волосы, прижимая для поцелуев.

"Вот ты какой! Мужчина, не дававший мне уснуть в юности. Самец, чей образ я держала в мыслях при соитиях с нежеланным мужем. Свет моих грёз в последние годы. Сегодня день овуляции яйцеклетки, как хорошо, что не была готова к акту, не проглотила линдинет! Будет со мной Коленька или нет, но семя его я сберегу, понесу от него!"

Да, она временами принимала противозачаточные средства. Взрослая женщина иногда ходила на свидания с мужчиной, надеялась на интим, но…! Народная примета говорит так: "Возьмешь зонт — дождя не будет!"

Сперма брызнула в нужный для Лены момент — началось предшествующее оргазму сжатие мышц влагалища и толчки совпали с экстазом. При соитиях с мужем Лена не испытывала такого блаженства от оргазма, не чувствовала самостоятельной жизни вагины, которая вот сейчас вспыхнула в ней в момент посева.

— Ладушка моя, какая ты ласковая, нежная. Теперь я тебя не брошу… и другому не от….

В окошко кто-то тихонько постучался. Они замерли. Стук повторился, затем послышался мужской голос:

— Лена, это я…. Открой, мне надо что-то сказать.

Голос говорившего был невнятный, чувствовалось опьянение.

— Это Ванька. Бывший муж. Зараза, сколько раз ему говорила, чтобы забыл ко мне дорогу. Опять будет просить денег. Я ему сейчас устрою….

— Не надо. Лежи. Я сам. — Если за Алёну он не набил морду Сергею, то за Лену разгрызет горло любому.

Несколько минут хватило для разъяснения алкашу, что ему здесь не рады. И кормить лентяя никто не собирается. Иван вышел за калитку, несколько раз облаял Колю, плюнул в его сторону и исчез в темноте.

Женщина включила кипятильник в корыте с водой. По выходным дням она купалась в бане у родителей, а в будни грела воду в лохани, смывала дневной пот. Сегодняшняя встреча внесла изменения в стабильное расписание женщины. Все ещё стесняясь Колю, она прятала оголенности под халатом. Мужчина тоже скромничал — остался в трусах и рубашке, в которых выходил к Ивану.

— Не смотри, пожалуйста. Мне надо помыться.

— Не буду, родная. Я тоже не могу сразу привыкнуть…. Да, оголиться…. Нет, нет! Я уверен у тебя прекрасное тело. Да, к чёрту тело…. Ты мне нравишься духовно, не телесно! Я раздеваюсь, и так же буду смотреть на тебя, любимая…. Тут полумрак, интимный фон подложки…. Помнишь мои гербарии?

— Да, любимый.

— Сейчас ты как природа осенью. Множество красок и теней…. У тебя рыжий лобок! Как прелестно! Дай я помою тебя…. Да, я научился с …. Извини. Вода прохладная, ещё не нагрелась. Ты не замерзнешь, лапушка…? Встань…. Не красней, не надо…. Позволь мне и интимные губки помыть…. Да, хочу, чтобы ты потом меня помыла…. Пузико моё мягкое…, сисечки мои упругие…, шейка моя стройная…, уста мои сладкие. — Коля начал целовать мокрое тело женщины снизу живота. Затем накрыл полотенцем любимую, попромокал им всё тело, поднял её на руки и положил на кровать. Ополоснувшись в той же воде, отёрся другим полотенцем. Прилег к любимой под бочок.

— Завтра ты съезжаешь из этого дома. Я не могу позволить любимой женщине купаться в холодной воде.

— Это такое предложение?

— Ах, чёрт…

— Не чертыхайся….

— Хорошо! Извини, кольца нет…. Елена Тополева, я предлагаю тебе стать моей женой.

— Согласна. У тебя развод оформлен…? Я тоже свободна. Какие ещё будут пожелания, родненький?

— Роди мне ребенка. Больше ни-че-го!

— Зато у меня куча пожеланий. Поступишь учиться…, это второе…, сменишь имидж одежды, это третье.

— Какой элемент одежды тебе не нравится?

— Вот эти чёрные трусы и синяя майка, брюки, заправленные в кирзачи…. Я понимаю, что это твоя так сказать спецовка, но будем пересматривать твой имидж. Мне он не нравится…. И ты говори мне не стесняйся, если тебе что-то не нравится в моем стиле. Хорошо…! Моя ты радость. М-м-м.

— А первое?

— Без тебя я не смогу родить. Ты должен постараться, со своей стороны обещаю — сделаю всё от меня зависящее.

— А позволишь мне сделать вот так! — Коля опустил голову к женской промежности.

— … О, Господи! Коля! Нет…!!! Нельзя…!!!.. Да…, да…, да!!! Можно…!

Бывшей куннилигус понравился сразу. Елене пришлось свыкнуться с необычайной игрой Николая. В современных фильмах иногда показывают постельные сцены, укрытые от глаз цензуры одеялом. Лена видела такие фильмы, но думала что это художественный вымысел, в настоящей жизни такое не возможно и отвратительно. Но она сама произнесла: "Сделаю всё от меня зависящее!"

Ей даже не надо было откидывать простыню! Она чувствовала всЁ! Поцелуи низа живота сразу перешли на ласки клитора языком. Пальцы раздвигали валики вульвы, высвобождали губки для поцелуев. Средний палец нырнул вглубь лона, достал до какого-то органа внутри, легонько надавил, прислушался к реакции любовницы.

"О! Бог мой! Что там у меня…? Неужто какая-то… неизвестная многим людям точка? Это… он с Алёной… научился? Я благодарна тебе…, соперница! Ой! Или писить хочу… или это такой оргазм?! Сейчас…, сейчас…. В-в-в-в-всё!

Бёдра-тиски, руки-клещи отпустили его голову. Он лёг на спину, потянул приходящую в сознание Лену, на себя, успел вставить пенис в изливающую влагу вагину. Женщина поняла, что от неё просит любимый. Двигать она могла пока что лишь тазом. Вминая свои ягодицы в лобок мужчины, Лена изжевывала влагалищем нефрит. Он не крошился, всё сильнее твердел, увеличивался в габаритах. В какие-то моменты фалдус касался основанием клитора, а стволом той неизвестной точки на передней стенке влагалища. Мужчина начал приподнимать и опускать её таз, показывая, каких фрикций он желает. Она исполнила просьбу, он, напрягая ягодицы, поднимал свой таз навстречу её попке. Влага хлюпала в зоне соприкосновений, омачивала другие участки лобка, бедер.

Любовник резко перекатился, женщина оказалась лежащей под дизель-бабой, вбивающей сваи, по одной за каждую фрикцию. Окончательный столб влетел до самой наивысшей точки экстаза. Мускулатура влагалища захватила столб, высасывая сперму, доила его до последней пульсации.

— Надо же! Какое счастье ты мне послал, Господи…! Ох, Коля, Коля, приучишь меня к таким ласкам. Я ведь буду требовать…. Да, да…. Чего ты будешь требовать…? Да-а-а? Разбаловала тебя Алёна.

— Не сегодня, не завтра. Когда сама захочешь…. Сперма полезна для женского тела…. Да, буду вымазывать тебя ею…. А особенно лицо.

— Я согласна, что она полезна для женского организма, но разве контакта спермы и влагалища не достаточно?

— Во влагалище щелочная среда, она разрушает витамины эякулята.

— Эякулята…? А-а, сперма. Начитанный ты мой. Я на работе интернет открою, почитаю. А что нам делать вот с этим домом? Он нам с Ванькой в подарок на свадьбу достался, после развода отошёл ко мне.

— Продадим.

— И я даже знаю кто купит. Сосед через забор предлагал продать. Кровать и телевизор у тебя есть…? Тогда их тоже продадим. Я спать хочу…. И тебе приятных сновидений.


* * *

Давно Аглая не спала одна, да и сон не шёл, мысли мешали спать. Они с Семёном специально родили троих, чтобы на старости лет не оказаться в одиночестве. Но, видишь, как судьба развернулась. Серёжка, засранёц, увёз деда в город.

Она вспомнила тот разговор, после которого каждый из них был волен делать что пожелает. Она могла пойти жить к главному агроному, с которым её и застукал Семён. Старый вдовец, давно предлагал перейти жить к нему, но Аглая заботилась о семье, в первую очередь о детях, поэтому наотрез отказала агроному. У Семёна было несколько любовниц, но так ничего существенного, дыры для ублажения. Но оба остались на одной постели. Договорились считать блядство интрижкой и не мешать друг другу. Вот к чему это привело — дед наверно в городе каждый день с другой женщиной милуется, а она мёрзнет в холодной постели, и даже поговорить не с кем.

Кое-как она все-таки уснула, а вечером пришли Коля с Леной, сказал, что будет жить с ней в своём доме. Аглая обрадовалась такому развороту в Колиной жизни. Ещё больше она обрадовалась его решению пойти учиться. Её аналитичный ум сразу вычислил все подводные камни в таком желании. Очное образование на бюджетном потоке потребует переселения в город, жизнь в общаге. Заочное подойдёт больше, но это будет платное обучение.

— Коля, те три получки, которые ты мне отдавал, вот они. У меня есть свои сбережения, возьмешь их тоже…, потом отдашь, как сможешь. Уголь, дрова на зиму мне как матери героя Советского Союза положены бесплатно. Значит, вам не надо будет покупать топливо, если будете жить у меня.

— Свой дом я тоже продам. Возможно, денег на обучение хватит. Сейчас конец августа, скоро начало учебного года. Всё! Так и поступим, как Аглая Федоровна советует…! Не спорь…. К тому же я знаю, как жить в одиночестве. Будет у нас свой мини колхоз.

— Я не спорю. Просто… ну…,

— Не мямли, будущий директор совхоза, а возможно и агрохолдинга! — Уже свободно командовала им Лена.

— Мне стыдно. Ба, она так громко стонет….

— Ах, вот ты о чем. А я храплю и пукаю громко. Это же естественно. Лена ты тоже этого стесняешься?

— Да…. — Она подумала с полминуты. — Если мы недельку поспим в том доме, может, привыкну к любимому… пенису.

— Конечно, конечно! Спите там, пока холода не наступят, а я здесь кушать буду готовить. А вы упорно делайте мне внуков, ха-ха. Баньку растоплю сейчас, пусть это будет ваша первая брачная ночь.

— Как вы уже поняли, мы уже набрачевались…, но… я хочу нагнать семь лет разлуки. А ребёнок будет, это я уверенно чувствую.

Через полтора часа, Лена стегала тело любимого берёзовым веником, омывала его горячей водой. Сама тоже была помыта, блестела как новая копейка. При ярком свете лампочки Николай рассматривал тело женщины. Он не стал сравнивать тела Алёны и Елены, просто посмотрел, как смотрят все мужчины на обнаженные женские тела, будь то натуральный объект, или произведение художника. Как уже говорилось, кожа Лены была чувствительна к перепадам температуры и волнам стыда. Так и сейчас тело её раскраснелось от жара парилки. Но в целом очертания силуэта больше не усугубляли картину.

Груди присутствовали, соски накаченные возбуждением, выпирали из них. Попка на полненьких бёдрах резко переходила в низкую талию, казавшуюся от этого точёной.

Коля унял возбуждение, его лицо не было готово к контакту с телом родимой. Ещё прошлую ночь он боялся своей щетиной причинить боль Лене. При супружестве с Аленой, он всегда брился на ночь, за что она его всегда благодарила. Так и сегодня, Коля решил сначала сбрить двухдневную бороду.

Лена очень удивилась размеру сексодрома — два на два метра. Коля задёрнул занавески, включил верхний свет. Совместно застелили ложе новыми простынями и наволочками.

Тюрбан, ему не разрешили трогать, так как волосы ещё не высохли, надо было потерпеть ещё с пол часика, расчесать, заплести косу. Но мужчина уже не мог терпеть, оголил жезл.

— Давай вот так. — Лена приняла коленно-локтевую позу на кровати.

— Я хотел поначалу насладиться соком влагалища.

— Не спорь…

Вообще-то это было его любимое положение — ударяться бёдрами по упругим ягодицам чисто вымытой попки. Член, всосанный влагалищем, полностью окунулся в него, тела издали первый хлопОк. К звуку ударов подмешались стоны любовников. Изголодавшая по сексу женщина скоро попала в плен оргазма — упала грудями и плечами на подушку, Коля подождал восстановления Лены. Но и его либидо на первый коитус надолго не хватило.

Он погладил тело любимой, успокоил его. Ночью она получила ещё порцию эякулята. Проснулась рано от топота и мычания сгоняемых в гурт коров. Легонько встала с постели, сбегала в нужник по малой проблеме, вернувшись озябшей от утренней прохлады, нырнула подмышку любимого. Аромат мужчины щекотал обоняние, дразнил желанием — вон бугор ниже живота. Она приподнялась на локте, вернула взор на лицо Коли, сейчас оно было расслабленно, выглядело таким же знакомым как в детстве. "Любимый мой Коленька, как же я мечтала вот так проснуться, полежать рядом с тобой, разбудить тебя, поговорить о планах на семью, затем о повзрослевших детях. Как я мечтала делать для тебя, любимый, необычные подарки. Ха! Сделаю! Прямо сейчас, ты ж мой хороший!"

Обнажённый мужчина очаровывал её эрекцией пениса. Вчера на работе она просмотрела информацию о минетах. Даже вычитала инструкцию по фелляции. Попросив прощения у всевышнего, приложила головку к своим губам. Лизнула её, открыла рот, положила часть ствола на язык, сомкнула губы. Выпустила его изо рта, впитывая ощущения. Ладошкой почувствовала пульс на венах, опять положила член на язык, свернула его трубочкой, чтобы создать бОльшую площадь соприкосновения, пульс передавался на нежность губ и языка. Вакуум во рту плотнее прижал органы друг к другу. Лена, уже не выпуская член, двигала головой. Шкурка двигалась вместе с разряженной полостью рта. Губами Лена чувствовала наполненность вен на стволе, языком гладкую головку, натянутую уздечку. Ладошкой женщина так же начала совершать возвратно-поступательные движения. Второй рукой женщина поглаживала мошонку с кладкой яиц, слегка перебирала их ладонью. Благое дело кто-то сделал — выложил в сеть урок фелляции, Лена знала термины участков пениса, какие ласки применять при контакте с той или иной зоной. Неконтролируемое возбуждение, охватившее женщину, раскрепостило её разум. Она совершала страстные движения, не замечая, что мужчина проснулся и стонет в предчувствии эякуляции.

— Я сейчас кончу…. А-а-ах!

Сперма брызгала на лицо и шею Лены. Несколько капель она поймала ртом, распробовала вкус, тяжело дыша, отпала на подушку и только сейчас почувствовала свой оргазм — вагина сокращалась, выжимая сок из фантома пениса.

— Я вот так сделаю, — женщина размазала сперму по лицу и шее, — правильно…? Пяти минут хватит для такой маски?

— Нет! Ты что!? В ней ты должна появиться на работе, она будет отслаиваться от твоего лица, вызывая зависть коллег. И ты, как подобает удовлетворённой женщине, должна надменно на них взирать.

— О! Вот какой план созрел в твоей голове — главбух помрёт, и я займу её место. Идеальное убийство.


* * *

Тяжелым выдался юбилейный год октябрьской революции для молодого заместителя директора зерносовхоза Аглаи Федоровны. Повышенные обязательства в честь праздника, отвлекли её от семейных забот. Не уследила за дочерью, нагуляла, зараза непослушная. Вроде предупреждала о вероятной беременности, говорила, чтобы предохранялась…. Воспоминания унесли её к началу того пути, который привёл к такому исходу.

Замужество в девятнадцать лет, роды с промежутком в два года, оторвали школьную отличницу от занятий в институте. Когда младшенький Федя, начал самостоятельно кушать, она поехала в город, подала заявление о переводе на заочную форму обучения. В эту поездку случился первый адюльтер. Преподаватель, атлетически сложенный мужчина, пообещал помощь в обучении, если девушка не будет так строга к его просьбе. Он был настойчив, нежно мурлыкал о своей потенции. Пригласил сомневающуюся девушку в кафе…. Ночь в её номере…. Обманул, гаденыш. Потенция, потенция! У Семёна потенция! И потенциометр гораздо больше. Она тогда поняла, что её использовали как спермоприемник — положили на кровать, вставили непонятно что, налили неизвестно сколько. Но что сделано, то сделано, не вернёшь воду реки. Хоть с помощью в обучении не обманул, всё понято объяснял, ставил завышенные баллы. Шесть раз Аглая лежала под преподом, шесть раз делано стонала.

В семьдесят пятом году, Аглая окончила заочный аграрно-промышленный институт, получила распределение в свой родной поселок Вымать в совхоз имени Ильича. Первые полгода стажировалась, работала агрономом. На посевную практически ночевала в поле, приходилось отрабатывать знания, замерять температуру почвы перед посевом, затем с определёнными интервалами, другие параметры грунта. В одну из таких ночёвок, появился у неё молодой любовник. Парень соблазнил её молодецким наскоком, приятным баритоном. Секса ей хватало и с мужем, но хотелось новизны, поэтому женщина можно сказать сама спровоцировала парня, заигрывала, больше положенного улыбалась. Для неё и стряпухи выделили отдельную бытовку. Стряпуха всё равно никогда не ночевала в ней, поэтому Аглая сразу открыла дверь на тихий стук. Молодой человек на совесть отрабатывал свое амплуа секс-гиганта. Четыре раза за ночь окропил влагалище женщины. Исполнял обязанности, как подобает Казанове, долго и с наслаждением трахал уже уставшую Аглаю.

О легкой доступности агронома, скоро узнала вся бригада. Благо, что это были приезжие из соседней области механизаторы, в селе практически никто не узнал, о том, что в одну ночь четыре парня ублажали любвеобильную женщину.

Но кое-кто узнал. Лучше бы это был Семён, но то была Наташа, дочь. Она приехала на велосипеде проведать мать. Без стука вошла в вагончик…. Мама стояла в локтевой позе, парень, годящийся ей в сыновья, гулко всаживал член. Естественно Наташа всё поняла, громко вскрикнула, выскочила из бытовки….

Аглая сразу поехала за ней, догнала по дороге. Битый час уговаривала простить её, развратную маму. Объяснила причину измены отцу: "Ты вырастишь, выйдешь замуж. Потом семейная рутина нависнет серым комом. Так захочешь просвета".

После этого Наташа стала дольше задерживаться на вечерних прогулках. Аглая разрешила ей заниматься сексом, предупредила о контрацепции…. Затем у Аглаи были более безобидные связи, самой продолжительной из которых стал адюльтер с главным агрономом.


* * *

Апполинарий подхватил модную шляпку, которую сдуло с головы молодой женщины. Она впервые в этом санатории и только собиралась зайти в дверь учреждения. Тяжелый багаж мешал ей до конца открыть дверь. Молодой человек с фигурой Аполлона, и здесь оказал услугу. Предложил донести чемодан к окошку администратора. Через несколько минут, он же помог донести вещи до её номера. Учтиво объяснил, где находится кабинет врача, который соответствуя бумагам от доктора, направившего на курортное лечение даму, составит расписание её дней на ближайшие десять суток.

— Разрешите представиться. — Сергей, пользуясь возможностями телепортации, прожил уже несколько жизней, одной из которых была учеба в школе этики. — Апполинарий. Это мама так постаралась в честь любимого художника Васнецова меня назвать. Папа и друзья зовут меня Лин.

— Меня зовут Аглая Федоровна. Спасибо молодой человек, я вам благодарна. Увидимся. До свидания.

Встретились они через два часа, за обеденным столом. Диетический стол номер два, для людей с осложнениями сосудистой системы. Как ни странно, молодой человек тоже подошёл к этому столику, помог ей присесть за стол, подвинул стул. Всячески ухаживал за Аглаей. По указаниям доктора, они посидели в тени зимнего сада. Разговорившись, Аглая уже не могла остановиться, болтала и смеялась его шуткам.

Ужинали они тоже вместе, не замечая двух старух, сидящих с ними. Из вечерних развлечений выбрали конкурс на эрудицию. Второе место занял Лин. Первое Аглая. Первый приз матрёшка, второй губная гармошка. Потом они посмотрели фильм в кинозале, киномеханик, привёз скучную киноленту. Парочка направилась в курзал, где проходили танцы. Опять Апполинарий удивил её умением танцевать, он так приятно водил её, кружа в вальсе, что она уже начала трепетать от его касаний за спину в районе застежки бюстгальтера.

Сергей проводил Аглаю до дверей её номера. Поцеловал ручку, протянутую женщиной. И…. Случайно прищемил пальцы, когда она закрывала дверь. Так ничего серьёзного, просто лёгкое сдавливание. Она пригласила его в свой номер, подставила его пальцы под струю холодной воды. Только через десять минут боль прошла. Особую помощь оказал поцелуй травмированных пальчиков. Аглая по очереди поцеловала три пальца, глядя в глаза молодого человека. Он так же поцеловал её пальцы, которые помогли в лечении. Поцелуи перешли на голое предплечье.

Губы их коснулись друг друга с бережной лаской. Они замерли, прислушались к своим сердцебиениям. Руки так и держали пальцы партнёра. Сладкий вкус губ молодой женщины, притянул его окончательно. Лин опять приложился устами к её устам, слизывая вкус помады. Она не возражая, ответила ласкам губ. Сама притянула его шею к себе. Он так же дал волю рукам — положил их на её талию и прижал к своему телу.

— У меня есть домашняя настойка, не желаете ли выпить?

— Благодарю, сударыня. Не хочу омрачать миг пребывания с вами, пьянящим алкоголем. Я лучше опьянею от ваших поцелуев. Не возражаете от ещё одного смакования моих губ?

Она не возражала. Алкоголь предложила из вежливости и, желая успокоить совесть, напоминающую об адюльтере. Поцелуи перешли в страстное лобзание. Аглая решилась коснуться его лица — мягкая бархатистая походила на кожу юнца, который ещё не начинал бриться, а Лин сказал, что ему девятнадцать лет. "Какая же она нежная, не царапает её лицо, как натирает щетина Семёна".

Сергей решился запустить руку под блузку. Как же долго он желал впервые провести ладонью по её телу, ощутить эластичность покрова. Десяток жизней, в которых он учился искусству обольщения, юриспруденции, танцам, знаниям в различных областях человеческой жизни. Вступая в половые связи с множеством прекрасных представительниц слабого пола, он мечтал об Аглае.

Он не желал спешки, понимая, что десять суток очень короткий срок для всеобъемлющей любви и надо торопиться, форсировать приближение постельных сцен.

У него была всего одна Аглая, его богиня, его мечта. И как ни огорчительно всего одна попытка запечатлеть в своей памяти эти минуты, секунды.

Драгоценный, единственный плод можно проглотить и никогда не узнать вкус его ядра. Умудрённый Сергей, знал, что надо сначала осмотреть его, повдыхать аромат. Приложить к чувствительным местам, типа щеки, языку. Только затем слегка надкусить, впитав каплю нектара. Поддаваясь радости от приятных щекотаний рецепторов, размазать её по всей поверхности языка. Всосать ещё каплю драгоценного плода, пропустить её в гортань, ощущать ожог слизистой от какой-то легкой горечи.

Так каплю за каплей, не спеша впитывать живительный сок. Добраться до ореха, раскусить его. Вдохнуть горечь и сладость миндаля, опьянеть от неизвестной смеси — толи яда, толи эликсира жизни.

Аглая не понимала одновременно бурлящей в сердцебиении молодого человека страсти и его сдержанности. Лин долго гладил участок её спины, ограниченный поясом юбки и лифчиком. Вначале страстные поцелуи понизились до ласкательных полизываний её уст. Её настырные пожелания перейти к более тесным контактам он усмирял, отстраняясь от губ. Руки, которые она хотела переместить в интимные места, были возвращены на лицо, на волосы, в которые можно было окунуть растопыренные пальцы.

Женщина сдалась. Она решила действовать по его правилам. Однако контролировать органы внутренней секреции она была не в силах. Капля за каплей выделялся секрет. Смазка уже окончательно смочила её трусы. Она думала только о том, чтобы он не полез туда ладонью и не решил, что она обмочилась.

А Лин поменял участок поцелуев — теперь он целовал шею и ложбинку на плече. Она молила и одновременно боялась его поцелуя в мочку уха, где у неё находилась одна из самых чувствительных эрогенный зон на открытых участках тела.

Многолетние тренировки тоже не помогли Сергею контролировать внутреннюю температуру тела. Он, конечно, ожидал, что страсть повысит температуру тела, но достижения превысили предполагаемый уровень.

Он вспотел, не желал, чтобы его мечта касалась потного тела, портя всю картину первого соития. Пот должен был выступить позднее. Сергей отстранился от возлюбленной, попросил воды. Предложил выйти на балкон, посмотреть на звезды. "Уж не сумасшедший ли он? — Подумала Аглая. Другие кидаются, пытаются опрокинуть на спину, разорвать одежду. Что за сдержанность такая? Чем вызвана? Вряд ли он считает меня не достойной. Ведь такие поцелуи говорят об учтивости". Будто прочитав её мысли, он произнес

— Вы простите мою сдержанность. Я привык смаковать жизнь. Что толку в скорейшем удовлетворении порывов?

— Это вы извините мою страстность, я позволила себе лишнего. Поверьте, я не распутная женщина! Всего лишь песок пустыни, всасывающий влагу.

— Если позволите, я постою здесь. А вам посоветую сменить жаркую юбку, на что-либо лёгкое.

Женщина пошла в душевую. Размышляя: "Это уже совсем интимная тема. Такое не советуют дамам. Он почувствовал запах моей промежности? Неужто так сильно пахнет? Я наверно привыкла к своим ароматам, а у него хорошее обоняние. Предложив подготовку к любовному соитию, он дал понять, что ВСЁ дойдет до точки совершенства!!! Ах, как прелестно!!! Хи! Голова пошла кругом, никогда не замечала за собой такой слабости!". — помыла с туалетными средствами свое тело. Оценила его отражение в зеркале. Накинула один из двух шелковых халатов на плечи.

Лин всё так же стоял на балконе, и казалось, смотрел вдаль. Увидев Аглаю, он сказал, что тоже примет водную процедуру. Через несколько минут он присоединился к ней на том же балконе. Обнял за плечи, притянул к себе, не касаясь мочки уха, продолжил целовать ложбинку на ключице, опустился на грудь. Предложил пойти на ложе. Оказывается, пока она стояла на балконе, он расправил широкую кровать, явно предназначенную для пары отдыхающих.

У кровати потянул за край пояса, распустил узел. Шёлковый халат съехал с плеч женщины, сложился комком у ног дамы. С таким же звуком опал ещё один халат, не задержавшись на достоинстве мужчины. Она первая легла на ложе, подвинулась, освобождая для него место. Препятствия для ласк руками устранены! Ладони любовницы рыскают по телу мужчины. В отличие от женских ладоней, мужские не торопились, гладили, впитывали информацию о теле любимой. Изнемогая, Аглая села на орган Лина.

Сергей понимал её торопливость, он был на восемь жизней мудрее её. Это он уже устал существовать, а любимая наслаждалась короткой молодостью. Заполучив в себя вожделенный орган, Аглая замерла, как кошка поймавшая мышь, не веря своей победе. Припала устами к губам любовника, только затем начала поднимать попку, совершая желанные фрикции, прислушиваясь к трению фалдуса о стенки влагалища. Такая поза позволяет касаться клитором корня ствола. Очень быстро судорога оргазма слегка сжала лоно.

Нет, она расхотела форсировать действо. Остановилась, выпрямилась, прислушиваясь к ласкам любовника. Лин продолжал гладить тело любимой. Местами, усиливая нажим, местами лишь кончиками пальцев касался её. Нажим — бёдра, ягодицы. Точечные касания — груди, соски. Аглая также стала поглаживать его совсем ещё юношескую безволосую грудь. Долгое время они массировали друг друга. Мужская грудь раскраснелась, женская горела внутренним огнём. Он притянул её голову к себе. Поцеловал в мочку. Напрягая ягодицы, принялся таранить внутренности лона. Женские оргазмы, каскадами бурной реки, вспенивая соки вагины, становились с каждым последующим разом всё объёмнее, продолжительнее.

Любовник ждал возвращения любимой к реалии. Воздух, наполненный ароматом любовных игр, не остужал вспотевшего тела женщины. Сергей решил дальше не мучать любимую, отпустил свою страсть. Пороги бурлящего оргазма превратились в водопады. Падая в пенистые воды одного из них, Аглая увидела впереди Ниагарский водопад. Любовник членом насадил тело женщины на себя как на копьё, поднёс к краю и столкнул.

Вслед за Аглаей упал любовник. Длительный полёт в брызгах водопада, удар о твёрдую поверхность воды переломали им кости, разорвали мышцы. Через несколько минут, поток вынес их тела на мокрую постель в номере.

Сергея разбудил стук. Стук её сердечка, он передавался ему, тревожа ритм его спокойного сердца. Нет! Она просто уснула у него на груди. Наконец пульсации синхронизировались. Научившись контролировать свой пульс, Сергей начал уменьшать стук её мотора. Любовник позволил себе уснуть.

Через час, колени у Аглаи затекли, она начала шевелиться во сне, от этого проснулась. Поцеловала любовника в уста. Медленно встала, сходила ополоснулась. Легла под крыло любовника и тоже забылась сладким сном.


* * *

Ранним утром Сергей проснулся, вспомнил первый контакт с любовью. Это была не та женщина, с которой он познакомиТся в две тысячи седьмом году. Если та удивила его легкомысленным поведением, свободным нравом, то Аглая семьдесят восьмого года, является ещё чуть ли не образцом добродетели. Смущается своих вспышек страсти, одёргивает белье, прикрывая оголившиеся участки тела, которые ещё не позволительно видеть. Речи её более утонченные, не то что без крепкого словца, но даже без намека на скабрезность. "Что же тебя так изменило, моя любимая?" Он посмотрел на тот сгусток квинтэссенции его любви, чмокнул её в щеку. Сходил совершил омовение. Переоделся в чистое белье, одежду. Горничная по этажу уже подвезла сервировочный столик с завтраком к номеру Аглаи. Тихонько отворив дверь, Сергей закатил тележку в номер. Ему хотелось, чтобы любимая сама проснулась, поэтому он опять разделся, лёг рядом с ней и порадовался смене своего первоначального плана просто овладеть молодым телом бабушки.

Салон интим услуг просуществовал не долго. Женщины начали меж собой ссориться, крышеватели требовали большей мзды, грозя разрушить дом, отремонтированный на его средства, угрожали жизни. За себя он не боялся. Что они могут сделать бессмертному юноше? Подчиненные, особенно дедушка, вот за кого он волновался. Поэтому менее чем через год деятельности вернул Семёна Аглае, отдал женщин в другой салон. Ленивого и безответственного Полю выдал ментам, те поместили его в спецприемник. О дальнейшей судьбе парня он не захотел знать. Потому что её продолжение было плохим, как и плохим была бы его жизнь в деревне.

Переписывать страницу истории он не мог. Мог только самосовершенствоваться. Переместившись в более спокойные времена, он принялся изучать языки, историю. Это он был Алексашкой Меньшиковым, другом и собутыльником Петра Первого. Это он был князем Потёмкиным-Таврическим, любовником Екатерины Второй, избрав из трех исторических знаменитостей того периода, своего, российского вельможу. Другими вариантами были Адмирал Нельсон, страстно влюбленный в леди Гамильтон и Джокомо Казанова, знаменитый любовник. Часть жизни он, находясь в образе инока, провёл в келье, строил план покорения своей царицы.

Но сначала он посетил великого Омара Хайяма. Провёл с ним долгие годы, слушая его любовные истории, переложенные в рубаи. Следил за его искрометным математическим складом ума. По настоящему рыдал на могиле своего учителя и друга.

В свои кубические изображения Пабло Пикассо спрятал образы Аглаи. В картине "Авиньонские девицы" Сергей показал свое виденье женщин из своего первого сексуально опыта. Отгугливших, прошу не судить Сергея — он художник, он так видел.

Одну жизнь он провёл в образе Леонида Максимовича, главного лечащего врача санатория "Сосновый бор". Это он приказал в отдельном номере провести ремонт по евро стандарту. Обставить его лучшей мебелью. Приносить в половине седьмого завтрак к дверям в номер. Не тревожа постояльцев, дождаться молодого человека, который расплатится с горничной пятирублевкой. Чтобы не столкнуться с самим собою, на этот период Леонид Максимович уехал в отпуск и бесследно исчез.

Озябнув от утренней прохлады, Аглая проснулась. До хруста в костях потянулась, разгоняя кровь в жилах. Столик с пищей стоял с одного боку от неё, любовник лежал с другого. Умная женщина выбрала любовника.

— Сударь позволит обращаться к нему на "ты"?

— Моя царица, позвольте к вам обращаться на "ты"…! О-о-о! Этот поцелуй можно считать печатью в царской грамоте о всяческих преференциях! Я позволил себе заказать завтрак в номер. Там просто салаты, галеты, кисель. Поэтому завтрак подождёт. Сейчас же я желаю разбудить мою королеву окончательно.

Сергей припал устами к её терпким ото сна губам, затем всосал мочку. Поцелуи перешли на молочные железы, язык трепетал по ареолам, губы всасывали сосок, напоминая женщине о её троих вскормленных этими сосками детях. Любовник так же нежно сосал их. Руки начали гладить плоский живот, который отозвался теплом матки. Аглая уже стонала от желания, но помня ночь, не позволяла себе раньше любовника перейти к безудержной битве. Ладонь переместилась на лобок, погладила шёрстку на нём, вернулась на зону матки. Опять чуть более продолжительная ласка лобковых волос, заставила Аглаю напрячь ягодицы. Она приподняла попку, чтобы показать, что желает более плотного контакта.

Пальцы, наконец, оказались над клитором. Аглая уже не контролировала своё сознание. Тело взяло руководство желаниями на себя. Целуя пупок, Сергей нажимал именно на ту точку слева от клитора, в которой была самая чувствительная зона. Клиторальный оргазм мгновенно сковал тело. Пальцы в своей влажной вагине почувствовала после возвращения к реальности. Один продолжил ласкать клитор, два глубоко погруженных пальца ласкали стенки влагалища. Очередной спазм вагины, зафиксировал пальцы любовника в лоне.

Очнувшись, она обнаружила голову любовника между своих бедер. Он делал такое!!! Ни один любовник так не делал!!! Он целовал её в интимные уста!!! Она захотела кричать от возбудительного осознавания новизны. И не смогла себя сдержать. Громкий продолжительный стон: "О-о-о-о-о-ох" вывел её саму из нирваны сладострастия. Она испугалась мыслей, что так может огорошить людей в соседних номерах. Вообще-то она зря боялась — Леонид Максимович, приказал сделать качественную звукоизоляцию. И соседние номера на период отдыха Аглаи были закрыты по какому-то указу главврача.

Ласки языком от крика не прекратились, только усилились. Змей желания вылез из матки, Аглая желала придушить его. Самым прекрасным орудием для этого был вон тот орган, напряжение которого радовало глаза.

Любовник, чувствуя накал момента, ввёл свой орган. Нежно и медленно, раздвигая плотные стенки вагины, погрузился ко дну влагалища, но крупный ствол ещё продолжил движение, придавил аспида, загоняя его опять в матку. Отошёл на некоторое расстояние и опять толкнул змея. Рептилия изворачивалась, ускользая от песта, который стал двигаться по всей длине влагалища. Агония змея была близка — женщина обвила ногами бёдра любовника и высоко подняла ступку навстречу песту. Пульсирующие сжатия вагины, стали высасывать сперму из мужчины. Он тоже застонал от экстаза, до боли прижался своим лобком к её лону.

Сергей поцеловал любимую за прекрасное участие. Его губы, измазанные её выделениями, понравились Аглае. Она поцелуями собрала всю солёную прелесть с его подбородка. Аглаю радовало, что Лин не спрашивал, можно ли спускать в неё, не интересовался такой мелочью как предохранение, потому что в эти моменты отвлекало от главного — экстаза. Ей претило использование презервативов — вид мужчины натягивающего изделие советской промышленности вызывал смех. Спиралька под давлением крупного органа супруга вызывала боль. Поэтому предохранялась таблетками.

Любовник поднял её на руки, понёс в душевую и произвёл омовение гениталий, направив струю теплой воды именно в ту точку, которая сейчас успокаивалась. Такая процедура тоже была в новинку для молодой женщины. Она забрала лейку и омыла его пенис, как омывала писюны сыновей. С той лишь разницей, что это был гигант по сравнению с детскими органами. Она оттягивала крайнюю плоть, вычищала воображаемые остатки слизи. И уж чего сама от себя не ожидала — чмокнула головку.

Обсушив тела полотенцем, они приступили к завтраку. И тут любовник сильно удивил её. Пищу брал мелкими порциями, не торопясь пережевывал, смакуя, глотал миниатюрные комочки. Она, вторя ему, перестала закидывать полные вилки салата. Стала откусывать от и так тонко нарезанных гренок мизерные кусочки. Утренняя трапеза растянулась на добрый час. Зато она почувствовала необычный вкус заморских овощей. Не проронив ни слово, они поели, запили киселем.


* * *

Назначенные процедуры они прошли совместно. Кислородные коктейли, и тому подобную чушь игнорировали. Пошли совершить утренний моцион в бор. Пьянящий запах хвои помог слушать рубаи Хайяма. Тропинка вывела их на берег озера. Мудро устроенный пляж по случаю рани ещё был пуст.

— Моя королева! Прошу окунуться со мной в прохладу озера! Ну, пойдем же… не такая уж холодная вода. Тогда подожди три минуты, я быстро. — Полностью оголившись, любовник с разбегу нырнул в воду. — А-а-а! Какая чудесная влага. Предлагаю вместо лечебных занятий по утрам нырять в эту живительную влагу.

— Мой Аполлон! Чем же ты вытрешь свое прекрасное тело? И вдруг кто-то увидит тебя обнажённым? Как же быть?

— Ветер осушит меня! Мне нечего стыдиться, у меня всё естественно. Как и у тебя, солнце грёз моих.

Ветер жизни иногда свиреп,

В целом жизнь, однако хороша. — Процитировал часть мудрости Омара, подходя к ней Сергей.

— Да-а-а, мама не зря назвала тебя именем Аполлон. Таким телом можно хвастать. Постой, я налюбуюсь тобою. Так и быть — завтрашнее утро мы встретим, выходя из воды. Сможешь проснуться в такую рань, мой Аполлон, мой Зевс.

— Афродиту, выходящую из пены, я не просплю. Хи. Смотри, моя радость, за нами уже наблюдают. Придётся одеться, как бы у стариков приступа не случилось. Пройдём ещё по тропинке вдоль берега, там есть другое место, где можно укрыться от назойливых взоров.

Лин одел бельё, взял в руки летние парусиновые брюки и рубашку, подхватив возлюбленную под локоть, повёл по тропке. Такого умиротворения она не испытывала никогда в своей жизни. Позволяя ей обдумывать какое-либо высказывание Омара, он замолкал. Просто шёл рядом. Укромное местечко располагалось в десяти минутах медленной походки. Всего пяти шагов размером, пляж, укрывался за невысоким пригорком в своеобразной бухточке.

Аглая огляделась — до корпусов лечебницы чуть менее километра по прямой. Вряд ли на курорт приезжают люди с биноклем. Хотела так же обнажиться и искупаться. Но любовник отговорил, волнуясь за её здоровье. Аглая потрогала воду ногой — действительно сильно прохладная. Для не тренированного организма может быть шоком. Пошли дальше по тропинке, которая кольцом оплетала озеро. Ответвляющая дорожка вывела их на дорогу к селению. Там они заметили лавку с сувенирами — незатейливыми изделиями местных ремесленников. Купили кулёк созревшей малины. Так беседуя, съели ягоду, вытерли руки носовыми платками, облизали друг дружке губы…. Сдержали наплывшую страсть.

Обед, ужин, вечерние развлечения для отдыхающих. Вечер…. Страсть…. Ночь…. Страсть…. Утро…. Ранняя запланированная побудка. Два пледа, четыре полотенца, махровые халаты. Озеро, еле виднеющееся среди сосен. Дикий крик молодых людей от ожога холодной водой. Смех оголённых любовников — она убегает, он догоняет. Пыхтение целующейся парочки. Стоны совокупляющихся любовников. Победный клич ЕЁ и ЕГО. Сопение уснувших от секса озорников. Первый минет, который дама решила подарить любимому, заметив бугор под пледом. Не умело, но прислушиваясь к своим желаниям, охватывающей страсти. Раздумье — глотать или выплюнуть? Белок сырых куриных яиц Аглая пила. Выпила и эту субстанцию. Поцелуй любовника, требующего слюны со смесью. Микрооргазм от этого.

— Поела…? А я голоден. Пойдем в номер, там уже стоит завтрак.

— Всем по утрам горничные разносят завтрак к номерам?

— Только знатным дамам, обладательницам королевской крови.

— Королева-агроном?!!! Странно…

— Не надо! Ты моя королева, я твой паж. Весь мир ничто.

Опять её восхитило новое — обычно любовники начинали треп о работе, супруге. Причине адюльтера. Лин не говорил о себе, не спрашивал о ней.

Завтрак. Лечебные процедуры. Моцион. Рубаи Хайяма. Цикл замкнулся. Только разнообразие в соитиях. Позы менялись каждый день, изобретательный Лин, показывал такие головокружительные позы!!! Только молодость Аглаи спасали её от переломов позвоночника. Она временами побаивалась определённых вывертов тела, но страсть, желание испытать неизведанное аннулировали страх.


* * *

Шестой день. Обычные предварительные ласки пальцем клитора и массажем слизистой оболочки влагалища, после которых обязательно шло проникновение уже родным и любимым фалдусом, сменилось проникновением указательного пальца в анус. Смазанный соками вагины, палец легко проник через сфинктер. Привычная к новизне, Аглая, только слегка вздрогнула. Но как только два пальца стали сжимать перегородку между трубами, взлетела к вершине эйфории, стала наблюдать со стороны на действия любовника.

Нажим плавно усиливался, постанывания стали воем.

— Я хочу тебя в эту дырочку. Доверься мне — тебе понравится.

— Если ты так говоришь — я тебе верю.

— Для этого требуется предварительная процедура. Клизмление. Тебе как рожавшей женщине она должна быть известна.

— Для тебя и вытерплю всё!

После десяти минут очищения, они опять лежали на ложе. Опять предварительные ласки. Сегодня язык вытворял неописуемое. Три эрогенных точки — груди, влагалище и анус, любовник торпедировал руками и языком. Оргазмы начались задолго до основного действа. Из тюбика с надписями на иностранном языке, Лин выдавил прозрачную слизь. Смазал ей анус, себе пенис. Подложил подушку под попку Аглаи. Вошёл членом в разгорячённую вагину. Опять начались каскадные оргазмы, к которым женщина уже привыкла. После очередной отключки, головка пениса оказалась вдавленной в анус. Женщина даже не успела сообразить, как член нырнул в него.

Небольшой дискомфорт сменился волной наслаждения. Глаза любовника выражали благодарность партнёрше. Она целовала его в губы, щеки, глаза, старалась успеть до взлёта к звёздам. И такой момент наступил. Она потеряла контроль над чувствами, временем. Любовник, наслаждаясь достигнутым результатом, лежал на её животе, сфинктер потихоньку сжимался, перекрывая поток спермы. Как всегда, после соития, Лин понес её в душевую, омыл её гениталии, она также как всегда помыла его пенис. Смачно чмокнула головку.

— Паж, ты испортил своей королеве походку! Налагаю на тебя штраф — оральное удовлетворение весь вечер.

— Моя госпожа не боится, что язык её слуги устанет и не сможет говорить ласковые слова…? Помилуй, царица матушка, где это видано подвергать бедного раба таким мукам?

— А госпожу, извини, пялить в не предназначенное для этого отверстие, где видано?

— Екатерина Вторая охотно позволяла въезжать с чёрного входа. Видимо переняла опыт у фаворитки императора Петра Алексеевича госпожи Монс. Любил, понимаете, Петр Алексеевич её пухленькую попочку, истинно вам говорю, сударыня.

— А у государя Петра Первого, какого размера был детородный орган? Наверняка меньше твоего, раб!

— Не государево дело меряться пиписьками с быдлом. А слуги боялись перещеголять государя — вдруг укоротит.

— Штраф отменяется. Попку вылечим. И возможно повторим действие. Я толком не почувствовала. Какие у нас планы на вечер?

— Приказывай моя царица.

— Давай в Минск съездим. Побродим по вечернему городу.

— Да. Вечером поедем, ночь проведём в гостинице, днём тоже походим, хочу сделать тебе подарок за часы любви.

Такси прибыло сразу после ужина. Полсотни километров мигом пронеслись. Вечерняя столица Белоруссии очаровала деревенскую жительницу. Аглая весь вечер рассматривала неоновые витрины магазинов, клубов, гостиниц. Яркая реклама приглашала посмотреть фильм "Любовь земная". Аглая пожелала увидеть новую картину.

Крепкий характер деревенской жительницы не смог сдержать слёз. По пути в гостиницу они рассматривали широченные проспекты Минска. За дополнительную плату администратор гостиницы устроила их в лучший номер. Молодой человек попросил также доставить лёгкий завтрак в номер. Бумажка красного цвета — десять рублей, творит чудеса — обслуга улыбается, не грубит.

Минет, куни, гигиена, завтрак.

— Благодарим за гостеприимство.

Весь день они рассматривали исторические места, сходили в цирк. В ювелирном магазине Лин приобрёл для Аглаи золотые серёжки с рубинами. В отделе мехов ЦУМа купил накидку из меха норки. В отделе женского белья, не стесняясь продавщиц, выбрал комплекты импортного белья и два пеньюара. В обувном отделе купил невиданные в селе кожаные сапожки на невысоком каблуке.


* * *

Последняя ночь.

— Пришло время открыться перед тобой, любимая моя царица. — Лин не отходил от своего плана. — То, что я скажу, конечно, фантастично, но прошу, верь мне. Мы с тобой родственники, очень близкие…, ты моя прабабушка…

— Было бы удивительно, если я была прадедушка! Ха-ха-ха!!!

— Прабабушка. Я внук твоей дочери Натальи…, которую ты выгнала из дома в прошлом году.

Сумрак накатил на лицо Аглаи. Она не говорила ему ни слова о семье.

— Ты хотела перед отъездом с ней помириться, но её, твоя гордости не позволили вам этого. Она родила девочку…. В прошедшем времени я повествую, потому, что сам из будущего, так мой рассказ будет более связанный. Девочку назвали Рая, в честь акушерки, которая приютила Наташу. В пятнадцать лет Рая родила меня…. В семь лет я начал воровать деньги у клиентов Наташи и Раи…. Да, ты правильно думаешь — Наталья стала профессионалкой секс индустрии…. В будущем будет такая индустрия. Не официально, но ряды женщин на панели увеличиваются. В восемь первый раз сбежал, но зима заставила меня вернуться домой. В тринадцать обнаружил у себя ловкость рук при игре в покер, принялся обыгрывать простачков. В пятнадцать убегая от охранников одного дельца, попал к входу в телепорт. Этим устройством я пользуюсь до сих пор. Не пугайся — через секунду я вернусь.

Сергей на мгновенье исчез, опять материализовался, с каким-то параллелепипедом в руке.

— Вот смотри — это Наташа. Это Рая, здесь ей тридцать лет. Стоп…. Давай отдохнем, сильно на тебя действует мой рассказ, и эта штучка — мы его называем смартфон

Аглае действительно нужен перерыв. Она не могла так быстро осознать реальность и фантастичность происходящего. Исчезновение, коробочка с цветными фотографиями. Она делала мелкие глотки из стакана с ромашковым чаем, который принёс Сергей. Нет, она даже мысли не могла выстроить, чтобы спросить об остальных детях, муже, своей судьбе.

— Семен, Витя, Федор. Как они?

— С ними всё хорошо. Живут, растят тебе внуков. — Сергей не стал говорить всю правду.

— Я приеду — помирюсь с Наташкой.

— Увы. Тогда ты изменишь, все течение времени. Мне позволили рассказать тебе с условием, что я загипнотизирую тебя утром.

— Кто?

— Портал.

— Есть фотографии, где я в старости?

— Даже кино есть…. Вот это ты в своём доме. Узнаёшь его…? Это дед Семён. Он изменился, а ты нет, моя королева.

— Как ты оказался у нас?

— Прятался от бандитов. Решил переждать некоторое время. В первый вечер ты рассказала мне о своем курортном романе с человеком с телом Аполлона. Тогда-то я решил воспользоваться телепортом и провести с тобой эти десять дней и ночей.

— Ты извращенец…?! Хотя чего тут удивительного — сын, внук проституток!!! Проделать такое с собственной бабушкой!!! Уйди вон!!!

Сергей исчез на мгновенье. Вернулся со стаканом какого-то напитка.

— Вот выпей лимонад. Я там растворил успокоительное средство…. — Он сел в кресло у окна, позволяя ей успокоиться, обдумать, принять неизбежное.

Она выпила весь стакан. Мысли куролесили в мозгу. "Что сказать ему? Надо прогнать! Однозначно надо прогнать, чтобы не загипнотизировал. Я не хочу этого забыть! Что забыть? Весь роман? Или только эту ночь?" Аглая даже не удивилась перемещению во времени, не спрашивала о телепорте, создателях, её больше волновали семья, память об Апполинарии.

— Я забуду все дни с тобой?

— Нет! Только сегодняшний разговор, но ты его вспомнишь от моего пароля. Пойми. Я влюбился в тебя…. Хотя стоп! Давай я по порядку расскажу. В то время ты станешь не такая строгая…. После бани ты заметила у меня эрекцию…

— Что? Я тебе сразу дала?

— Нет. Простая мастурбация.

— А эрекция на кого? На меня?

— Да, моя королева и на Алёну, твою будущую соседку. Я до этого, между прочим, был девственником. В нашем времени есть такая связь — интернет. Там полно кино, которые мы называем видео роликами. Люди выкладывают всякую информацию — фильмы, книги, много чего достойного выкладывают…. Но! Есть и отрицательные…. Так вот, там есть ролики порнографического содержания….

— Как совокупляются? Бесстыдники!!!

— Да. По этим роликам я узнал теорию соитий. Но боялся вас женщин. Робел перед вами. Ты и дед в первую же ночь устроили мне…

— Оргию с дедом, мной и тобой?

— Нет. Постельную связь с Алёной. В основном дед подбил её на это. Ты только слегка участвовала. — Сергей решил не говорить обо всем в тут ночь. — А вот утром, как все дни здесь ты сделала мне фелляцию. Очень ты полюбила молодую сперму. Ты называла меня Аполлон…

— А как твое настоящее имя?

— Не мудрёное — Сергей. Однажды ты показала альбом. Там была фотография у скалы с мордой льва. Сейчас она лежит на стойке у администратора, утром ты её заберёшь. Я влюбился в тебя, вернее в твоё тело, я ведь был всего лишь озабоченным подростком. Я желал тебя. Сначала решил сразу воспользоваться телепортом. Трахнуть тебя…

— Трахнуть. За что?

— Совершить с тобой половой акт. Это в наше время придумали такой термин. Но потом одумался. Сначала я решил набраться больше практического опыта. С каждой последующей женщиной, я убеждался, что с тобой так нельзя. Ты стала моим кумиром, царицей. А королева достояна величия. Я не мог лежать рядом с тобой после акта и глазеть в потолок как животное. Поселившись во время Лермонтова, Пушкина, посещал их кружки, слушал разговоры. Присутствовал при оргиях барчуков. Но и этого было мало. Я прожил ещё несколько жизней, принимал опыт великих людей, сам был великим. Стал медиком, для того чтобы обустроить вот этот номер. Ты наверно заметила, что другие отдыхающие живут в двухместных номерах? Завтрак нам подают чуть ли не в постель.

— Ты вскружил мне голову. Не замечала, сколько людей и где живет. Сколько тебе на самом деле лет?

— Я прожил почти три сотни лет в разных образах. К тебе пришёл, когда мне было пятнадцать лет.

— Сколько? Пятнадцать…? Да, ты совсем юнец…

— Интеллектом в тот момент, да! Но тело было вот это самое, ведь ты поверила, что мне девятнадцать…

— Но начинать половую жизнь с такого юного возраста…

— Это в нашем веке, а в былые времена пятнадцатилетие считалось апогеем развития.

— Ты ещё первобытный строй приплети сюда…. Хотя тело твое действительно эталонное.

— Так какой оценки я достоин? Не зря обучался?

— …Не зря…! Да, это прелестно! Ты не можешь быть оценён. МерИла этому нет. — Она уже приняла сердцем инцест. Потому что правнук был достоин похвалы. Аглая наградила его долгим поцелуем. — Аполлон-Сергей! Как романтично!!! Расскажи о будущем…. Как ты быстро за секунду перемещаешься в другое время и возвращаешься?

— Нет. Не для этого я сюда триста лет жил. Все сама проживешь. Сегодня у нас подготовка к встрече в две тысячи восьмом году. После произнесения мною пароля — ты вспомнишь эту ночь. Здесь проходит секунда, а в другом времени я проживаю минуты, годы. Возвращаюсь с промежутком в секунду, чтобы не рассчитывать время. Я знаю будущее — сегодня мы устроим такое!!! Только воспоминания об этой ночи утащат тебя в океан эйфории. Давай сообщи мне о своих сексуальных пожеланиях. Я постараюсь их выполнить.

— Слабо раздвоиться и поиметь меня одновременно в две дырочки?

— Ты имеешь ввиду вот такой процесс? — Сергей открыл видео оргии в доме Зины. От пикантного видео, рот Аглаи раскрывался всё больше. Потому что Алёна очень подробно засняла пенисы, исчезающие в дырах Машки. Когда она увидела лицо деда, оторопь охватила её. Она не знала что сказать. От вида появившихся в кадре подростка и молодого мужчины, сующих члены в рот женщины, совсем онемела.

— Эта…. Это…. Кто эта женщина? Не говори только что это твоя мать.

— Нет. Успокойся. Это Маша, подружка Алёны, которая снимала это видео. Пацан этот брат Машки. Мужчина — её э-э-э…. сожитель. Такая вот развратная семейка.

— А мы с дедом не развратные? О! Погоди-ка. Значит, у него в эти годы будет функционировать? А у меня не пересохнет…? Так как насчет раздвоения?

— Правила телепортации запрещают такие действия. Но…. — Сергей исчез, появился с фаллоимитатором. — Вот такие штучки в наше время есть. Размер чуть побольше, чем у деда, согласись?

Аглая взяла в руку игрушку. Другой провела по рельефу вен, головке. Играя сунула в рот, изображая фелляцию.

— Помыть надо после аптеки. Не думал, что ты сразу применишь его. — Сергей сходил в душевую, помыл с мылом.

Когда он вернулся, Аглая продолжала смотреть видео оргии. Рука самопроизвольно оказалась в импортных трусиках, которые Сергей ей подарил на третий день знакомства в санатории. Лифчик от этого гарнитура лежал аккуратно сложенным на прикроватной тумбочке.

— Перестань, прошу тебя, не опускайся до состояния быдла, моя царица. Прикажи мне я сделаю всё, что пожелаешь. Правда, первое пожелание только на половину с четвертью. Вот я помыл его.

Аглая начала играть с имитатором. Опять сунула в рот. Дразня смотрела в глаза любовнику, причмокивала. Сергей встал сзади неё. Запустил руки под халат к грудям, принялся теребить соски. О их твёрдость можно было пораниться. Аглая заигралась, игра грозила перейти к неконтролируемому экстазу. Решив запечатлеть сегодняшний вечер на видео, Сергей отстранился от магнетизма женского тела, пристроил смартфон перед кроватью. Ракурс выбрал с угла кровати визиром на подушки. Включил всё освещение — верхнее, два торшера, стоящих по бокам кровати. Посмотрел картинку. Перенёс один торшер на сторону второго светоча.

Любовница смотрела за его приготовлениями.

— Для меня уже завтра, для тебя в восьмом году, посмотрим вместе, как мы расстаёмся. Прощальные игры любви. Будут другие пожелания?

— Институтская подружка хвасталась, что у неё есть знакомый молодой человек, который, не вынимая мог совершить второй…. Вторую….

— Понял. Это я уже практиковал с Катькой. Императрицей. За это я был удостоен княжеского титула. С ней трёх раз хватило, чтобы она взмолилась о пощаде.

— Нет. Три не надо. Я не бешеная сучка. Хоть и царица твоя. Боюсь умереть от такой гонки…. Ах, да мы же ещё в будущем увидимся, значит выживу. Обидно только, что я не смогу тебе подарить что-либо. Ведь ты уже получил всё что желал. Или есть просьба?

— Нет, королева. Я сполна насладился твоим телом, твоим духом. Именно о таких любовных играх я мечтал.

— Какая-то нотка в последних словах необычная. А, поняла! Ты достиг предела!

— Да! Во всех временах, люди только и жаждали обогащения, похоти. Я и сам того желал. Пресытился ими. Желаниями. Ты одна оставалась. Тобой я ещё не пресытился, но по правилам должен тебя покинуть. Нам осталась ещё одна встреча, о последствиях которой я сам ничего не знаю. Будь, что будет. Сейчас наше время…. Встань, сбрось халат. Смотри в сторону камеры, покажи своё тело для меня. Не торопись, прошу. Помни о моём пресыщении.

Королева встала на ноги, встряхнула головой, разметая шевелюру каштановых волос с завитками на концах. На мгновенье сверкнули рубины в серёжках. Затем локоны покрыли их, плечи, ключицу. Чёлка на лбу прикрыла легкую морщинку, которая образуется у часто задумывающихся людей. Аглая правой ладонью заправила пряди волос за ушные раковины, сначала повернув голову вправо, затем влево, подсознательно обнажая серьги, подаренные любовником. Направила нижнюю губу вверх и дунула, чтобы убрать челку с бровей.

Улыбка женщины, не соответствовала глубокой грусти в глазах. Длинные ресницы часто взлетали, увлажняясь слезами. Искусственный свет ламп, создал иллюзию лазури в радужной оболочке глаз, при солнечном натуральном свете, они сияли голубизной морской лагуны.

Большие пальцы рук, проникли под пояс халата. Руки начали расходиться в стороны, распуская узел. Шёлк легко скользил по коже пальцев. Полы халата, не удерживаемые поясом, разошлись, обнажили вертикальную полосу тела. Белая кожа без следа загара, контрастировала с бордовым цветом халата. Свела лопатки вместе, раскрыла больше грудь, плечи пошли назад и вниз. Шёлк скользнул вниз, шорох халата, частично упавшего на кровать, напомнил мелодию ветра пустыни.

Освещённость помещения стала ярче, так как свет отражался от беломраморного тела. Аглая повернулась на одну четверть к камере, показывая величину грудей, вершины сосков. От движения железы качнулись, напряженные от возбуждения сразу остановились. Коричневые ареолы чётко выделялись на белизне грудей.

Продолжив поворачиваться, стала боком к визиру, выпрямила спину, поправляя осанку, плечи слегка отвела назад, выпячивая грудь. Плавные изгибы плеч переходили на спину, по позвоночнику всё больше углублялись к вертикали.

Лицо с высоким лбом, прямым носом, пухлыми губами и подбородком, гордо приподнято к свету ламп. Шея с пульсирующей яремной веной переходила на рёбра груди.

С этого ракурса была заметна тяжесть молочных желез. Полушария, не смотря на вскармливание детей, не потеряли своей привлекательности, подвластные движению груди, поднимались и опускались. Следующей привлекательностью был плоский живот с бугорком над лобком.

Аглая продолжила поворот. В три четверти оборота, игра света и тени показала ложбину позвоночника, переходящей на попку. В таком положении, не будучи фотомоделью, женщина начала снимать трусики. Опустила их чуть ниже колен, подняла одну ногу, вынула ее из проймы, затем другую. И тут аккуратность испортила эротичность момента. Аглая сложила их пополам и сунула под простыню у ноги.

Докончив разворот, открыла вид на заросший лобок. Коричневые кудри волос, прятали главную привлекательность для мужских глаз — разрез половых губ. Стройные бёдра создавали просвет в виде треугольника. Нижние части ляжек плотно прилегали, создавая иллюзию полноты.

Эротоманы любят различные просветы меж бедер, Сергей склонялся к тем, кто противился большой дыре, которая создавала кривизну ног. Войдя обнажённым в кадр, он повернул любимую для обзора камерой, припал губами к её устам. Руками прижал тело к себе. Живот женщины, приняв в себя твёрдость члена, спрятал его из вида. Аглая чуть приподнялась на цыпочках, ладонями взяла лицо Сергея.

Правая рука мужчины опустилась на крестец, плотнее прижала таз женщины. Затем опустилась меж бёдер спереди, чуть разведя ногу женщины, приподняла её и поставила на край кровати. Ладонь вернулась к оку страсти, пальцами прошлась по краю губок. Двинулась вниз, пальцы вошли в текущую ручьем вагину.

Женщина надавила на бедро мужчины, заставила его раскрыть вид на эрегированный пенис, захватила его ладонью. Медленно проведя по стволу, показала его величие, красоту.

Они стояли как Венера и Аполлон, оба прекрасные, идеально гармонирующие. Женщина, изнемогая от желания, направила разгоряченный фалдус в себя. Страсть охватила любовников окончательно. Специалисты постановщики эротических фильмов сняли бы в разы лучше, но их не пригласили на съёмку прощальной ночи. Камера продолжала снимать, как и любовники не думали останавливаться.

К утру Аглая уже окончательно выдохлась, ей не хватило сил. Сергей несколько раз пользовался услугами телепортации, был абсолютно полон сил и энергии.

Утреннее купание в озере они пропустили. Завтрак пополнил силы женщины.

— Какой будет пароль? — Нетерпеливо спросила женщина. — Я кое-что придумала для тебя, но ты узнаешь об этом после.

— Закрой глаза. Прислушайся к моему дыханию. Я вдыхаю воздух носом, выпускаю его ртом. Ты так же действуй. Синхронизируй дыхание с моим…. Любимая, мы увидимся, ты вспомнишь эту ночь. Любимая женщина правнука — Аглая. Любимый мужчина Аглаи — Апполинарий.


* * *

— Мне тяжко расставаться с тобой, Лин. Увидимся ли ещё когда-либо…? Уверен…? У меня нет желания разлучаться…. Да. Дети, семья…. Прощай, мой Аполлон…. Хорошо, до свидания.


* * *

У Лина-Сергея было ещё одно важное дело — нужно обогатить Наталью, бабушку. Дать ей денег напрямую он не желал, понимая, что такие деньги не пойдут на пользу. Загипнотизировать и обратить на путь праведности не мог, ввиду уже отложившейся в его судьбе участи родиться от малолетней Раи, дожить до пятнадцати лет той жизнью. Как не противно было исполнить задумку умудрённому Лину, но других путей он не видел. Только так! Совершить акт дефлорации Раи! Заплатить за это бОльшую сумму, чем попросит Наташа.

Он появился в городе за год до часа "Д", освоился. Отрастил шевелюру как у Элвиса Пресли, окрасил её в смоляной цвет. Только бакенбарды не получилось отрастить ввиду юного возраста тела. Вставил золотые коронки на зубы. Усовершенствовав талант картёжника, легко выиграл большую сумму денег на подпольном турнире по покеру. Пережил попытку насилия рэкетирами, откупившись от них поддельным яйцом Фаберже.

Узнал, сколько Наташа просит с желающих сорвать девичий бутон. Желающих оказалось довольно много, но все, абсолютно все, хотели впоследствии кинуть доверчивую проститутку. Сутёнер не мог помочь Наталье в разборках с такими богатыми людьми, так что, если бы не решение Лина, осталась бы Наташа у разорванной вагины в старом домике.

Встретившись с Натали, он согласился с её условиями, пообещал доплатить, если ему понравится нимфетка. Даже предлагал предоплату, но Наташа побоялась такой коммерческой сделки. В назначенный час, он подъехал на такси к домику. Оглядел его убогость, сравнил его с домами крепостных крестьян, в его бытность вельможей. Прогресс наблюдался — стекло вместо бычьего пузыря в окне, шифер вместо соломы, электричество вместо лучины. Пригибаясь в низком дверном проёме, он оказался в комнате с низеньким потолком, давящем на душу. Наталья оделась, как положено домохозяйке по осенней погоде — во фланелевый халат. На ногах простые тапочки. Всё ещё не доверяя молодому человеку, дотошно пересчитала деньги, сразу унесла их в другую комнату, предварительно указав на закрытую портьерой дверь.

Ребенок сидел, сжавшись в комочек. Лин подавил в себе жалость к будущей матери. Он, и только он, должен ЭТО сделать. Даже если он выступит в роли защитника Наташи перед кидалами, если он заставит оплатить акт, то все равно они принесут боль Рае. А он будет с нею нежен, как с заслуживающей уважения человеческой особи.

— Здравствуй. Меня зовут Сергей.

— Здравствуйте. Я Рая.

— Целовалась ли ты, Рая, с мальчиком?

— Нет….

— У меня пересохло во рту, выпьешь со мной за компанию?

— Мама заругает…. Глоточек выпью….

Одежды на Рае было ровно столько, сколько носят приличные девушки дома — блузка, юбочка до середины бедра, гольфики. Из белья новый хлопчатобумажный лифчик и такие же трусики. Всё в соответствии с нормами морали. Из парфюмерии только туалетная вода с ароматом лаванды. О предпочтении клиентом именно такого аромата, Наташа узнала заранее. Поглаживание предплечья, плеча, перешло к касаниям грудок. Рая задерживала дыхание, как учила мама, затем громкий вдох и опять равномерное дыхание.

Эротоман долго поглаживал верхнюю часть тела девочки, с остановками на поцелуи в шею, расстёгивал пуговицы на блузке. Затем, после снятия блузки, поцелуи перешли на плечи и верхние части грудок. Не снимая бюстгальтера, поднимал железы, пробовал их на вес, надолго впивался губами в них. Поцелуи были лёгкими, не оставляющими засосы. Мужчина попросил Раю встать, перешёл на поцелуи живота и спины. Ловким движением пальцев скинул крючочек из петельки, лифчик остался висеть на лямочках, но и они недолго препятствовали обзору грудей. Шлемоподобные грудки венчались светлыми сосками. Губы клиента аккуратно всосали самый кончик соска, отозвавшегося на такую ласку, как и подобает соскам девственниц — заалели первозданным янтарем.

Мужчина продолжил ласкать Раю, встал за её спиной, притянул к себе, впитывая юность своим торсом, вдавливая твёрдость в ложбинку поясницы. Две ладони по животу девочки, спикировали под юбку, нащупали мягкие волосики лобка, так и замерли. Мужчина целовал шею у основания, Рая инстинктивно повернулась щекой к нему, поцелуй сразу перешёл на неё. Рая ещё сильнее повернула голову, подставив губы. Они уже напитались возбуждающей кровью, алели как от помады. Жар дыхания исходил из слегка раскрытого рта, обжёг губы мужчине. Он вынул руки из-под пояса юбки, повернул девочку к себе лицом, не нарушая страстности, легонько всосал юные уста. Только теперь, в соответствии с планом мамы, Рая легонько положила руки на плечи мужчине. И ему это понравилось. Он быстро снял футболку, обнажив безволосую грудь. Опять поцелуй в уста. Соски еле касаются его груди, сигналят ему о возбуждении.

Ладони опустились до упругой попочки, нащупали замочек молния, двинули ползунок вниз. Вниз же скользнула юбка. Как будто у мужчины подкосились ноги, он так же осел, продолжил наносить поцелуи в животик нимфетки. Она, опять же, не на йоту не отходя от сценария, положила ладони ему на голову, легонько ворошила гриву на затылке. Одной рукой, она захватила ладонь мужчины, подняла её к своей действительно горящей огнем груди, положила на неё, намекая на желание большей ласки именно этой части своего тела. Ладонь мужчины исполнила пожелание, теребила сосок. Другая ладонь ласкала межножье девочки, касаясь щелочки. Затем ладонь подцепила резинку трусиков, потянула их вниз к комку юбки. Скорее каштановый, чем рыжий пушок, источал аромат той же самой лавандовой воды, приглашал потереться щекой о себя. Двумя руками мужчина притянул таз девочки к себе, прислонился щекой к лобку. И опять поступая правильно, Рая придавила его голову к себе. Ладони впитывали жар ягодиц, щека ласковую мягкость пушка и лобка под ним.

Наприжимавшись таким образом, мужчина встал во весь рост, опять целуя в уста, снял свои джинсы и трусы. Переступив через одежду, откинул её ногой. Древко коснулось нежности живота девочки, вдавилось в мягкость, передало пульсацию сердца девичьему сердечку. Одна ладонь нимфетки на плече, другая на пояснице мужчины, только для того чтобы показать жар эротизма.

Мужчина, еле сдерживая порыв, поднял девушку на руки, поднёс к усеянному лепестками роз ложу, положил её головой на подушку. Осталось ещё одно, последнее действо перед окончательным аккордом. Ладонь под колено девочки, движение в одну сторону, ладонь под другое колено, его в другую сторону. Пушок на юном теле ещё не пророс на вульве, не закрыл от взора складки губок, не мешает лизнуть трепетный орган. Дырочка призывно сияет розовым светом, как маяк лоцману, влага, изливающаяся из неё будто океаническая вода, стекает по стенам светоча. Вкус у влаги такой же — солёный, со своим оттенком терпкости. Смак призывает испить, напиться непорочной влаги. Мужчина лижет и лижет. Действо прерывает звон молотка по висячему рельсу, коему соответствует напряженный пенис.

Пещерка встречает фалдус влажной теснотой, обжигает головку жаром непорочности. В жизни молодого человека было много девственниц, но тринадцатилетняя девочка впервые. Эротоман несколько раз окунает член до препоны, пробуя её эластичность. Смотрит в глаза девочке, во влаге век угадывается мольба "Сделай это нежно. Да. Сейчас!" Мужчина ещё раз ослабляет натиск и резко проскакивает глубже плевры на длину головки. Замирает, вглядываясь в количество слезы на веках. Влаги не прибавилось. Во взгляде наблюдается удивленность: "Всё! Вот это пощипывание и есть дефлорация?" Мужчина целует женщину. Да! Уже женщину, прося потерпеть ещё немного. Медленно продолжает погружение на дно влагалища, касается входа в сосуд, именуемый матка, отталкивается от него, как ныряльщик от дна водоёма, выныривает наружу. Каждая последующая фрикция, сокращается по времени, увеличивается по амплитуде, страстности.

После контакта пениса и стен вагины, разум Раи уже не контролировал сценарий, дальнейшее было не наигранно. Рефлексы захватили управление процессом соития — гормональные секреции впрыскивали в кровь химические компоненты, те в свою очередь усилили выделение смазки, сердцебиение, температуру тела, особенно во влагалище. Микрооргазмы парализовывали тело, опять снимали судороги. Рая смогла только положить ноги на ягодицы мужчины и слегка поднимать таз навстречу. Навстречу тому чуду, которое своей твёрдостью толкается в её нежности.

Фалдусу понравилось чмокать матку, тереться о влажную тесноту. Рукам понравились перси, плечам и спине нежное поглаживание ладоней, наружным сторонам бёдер шелковистость девичьих ляжек, губам бархатные ланита и сладкие уста, ушам нежный стон. Стон девушки, перешёл в протяжное "О-о-о-ох". "Ох" послужил детонатором эякуляции, в свою очередь заставившей добавить высоты звука из ротика молодой женщины.

Сердце Сергея на этот раз билось, не подчиняясь самовнушению, порывалось наружу. Сердечко девушки так же стучало аритмично. Мужчина, благодаря за соитие, целовал уста и ланита, поглаживал перси, которые через два года будет сосать, набираясь силы. В этой силе будет и тот здоровый задел, который буквально только что раскрыл тот полог, через который он появится на свет.

"Клиенту" Сергею игра понравилась, он добавил ещё пять листов с изображением Линкольна. Наташа пригласила его ещё на один вечер за такую щедрость. Чем он не преминул воспользоваться ещё три раза, всегда галантно раскланиваясь, не считая проституток ничтожеством, каждый раз рассчитывался зеленью.


* * *

— Ба, мы с дедом вернулись…. Плохой из меня менеджер по торговле женскими телами. — Три человека — баба Аглая, Николай и молодая беременная женщина, сидящие на веранде повернули головы на встречу вошедшим.

— Не разбогатели, значит, эксплуататоры трудового народа. Как со здоровьем Семён? А трудовой народ где?

— Здоровье приемлемое, соответствует возрасту. — Дед

— Их теперь в деревню не заманишь. — Сергей. — Примете? Не прогоните? Помни, ба, повинную голову не секут. Знакомь с женой Коля…. И не смотри так злобно. Клянусь последним волосом на голове — не трону мать твоих детей.

— Меня Еленой звать. Он рассказывал про вас. Видимо судьба такая у Коли — дождался меня. Я на него давно глаз положила. И буду верна ему до гроба.

— Семён осунулся, наверно не кормили его там. А ты внучок как был, так и остался молодецким парнем. Лена, пошли, приготовим покушать, буду откармливать старичка своего.

Николай сторонился прибывших, молчаливо сидел на диване и пялился на экран телевизора. Скоро Лена позвала за стол. От спиртного все отказались.

— Все-таки придётся вернуться в свой дом, — сказал Коля.

— Мы трое зимовали в нашем доме. Чего зря две печи топить. Коля с другом Сергеем перенесли его сексодром в спальную, где ты, Сережа спал. Тот Сергей оказался мужем Вали, которая с вами исчезла. Он женился на пожилой женщине. Не поверите — она скоро тоже родит. Вот такие чудеса вы натворили со своим проектом. Правда, ведь, Коля?

— Как Валька то кстати?

— Поправилась на спецпитании. Подумывает о своём салоне. А ты, баба, как? Здоровье твоё не подводит.

— Да что со мной на чистом воздухе и парном молоке будет? А нет! Есть изменения — бздеть стала громче, ха-ха-ха.

— Я виделся в городе с мамкой и Раиской. Договорился с ними, что встретитесь, поговорите. Правда она не хочет сюда ехать. Ба, ты как более разумная, поехали со мной. Я очень хочу вашей встречи.

— Когда едем?

— Завтра с утра. Я уже договорился с таксистом, в девять утра машина будет стоять у двора.

— А ты откуда знал, что я соглашусь? Вдруг зря приедет…? Узнаю тебя, Аполлон мой. Пока никто не куда не переезжает. Дед у меня под боком, супруги на своей кровати, а ты в зале на диване. Там посмотрим. Ты может ещё, на какую авантюру рванёшь. А я жду не дождусь, когда в моем доме детскими какашками завоняет.


* * *

Утро. Все чин-чинарём. Ни какого распутства. Коля пошёл на работу, Елена уже в декретном предродовом отпуске. Клаксон авто возвестил о прибытии.

В городе, в квартире, которую снял Сергей, была обстановка напоминающая номер в санатории. Аглая не помнила антураж того помещения и не обратила внимания на старание любовника. Он сказал пароль. Лицо отходящей от гипноза женщины светилось молодой улыбкой. Как будто спящая красавица проснулась. Пока не произошел обмен памятными вехами, Аглая думала, что она ещё молода и находится в номере санатория. Сергей сидел в кресле и следил за состоянием любимой.

— Доброе утро, Лин. — Она не узнала своего голоса. — Что со мной? — Вмешалась память бабушки.

— Вот выпей лимонаду. Помнишь, я тебя поил таким?

— Вспомнила. Я вспоминаю!! Любимый, родной мой!!! Ох, как легко на душе стало сразу. Значит, вот как ты придумал назвать мне пароль? Любимый мой. Иди ко мне, я так давно не ласкала тебя.

Сергей прилёг рядом с ней. Она целовала его как любовника, как внука, как самого близкого человека. Она начала снимать с себя одежду.

— Любимая, прошу, остановись…. Не дуйся…. Я не брезгую тобой. Я волнуюсь о твоём здоровье. Вдруг сердце не выдержит?! — Или спрашивая или утверждая, сказал Сергей. — Ты сказала о какой-то задумке. Вспомнила?

— Да! Тебе надо вернуться в свое время, повстречать девушку. Влюбить её в себя и жить с ней до самой старости, няньчая сначала детей, затем внуков и дай бог правнуков. Ты вернёшься в четырнадцатый год…? Приезжай вместе с ней ко мне. А о здоровье действительно нужно подумать, если хочу увидеть праправнуков.

— У меня даже есть девочка на примете — Даша Ковалёва. Ведь ради неё я начал авантюру с бандитами.

— Во-от, я буду ждать вас.

— Ещё один вопрос — я приучал тебя к эстетике в сексе, однако последние годы ты вела себя откровенно развязано. Как это произошло?

— … Гибель сына, сказалась на моей психике. Чуть не покончила собой. Затем излечилась. Назначили директором совхоза, а в этой должности без случек с вышестоящим начальством не добьёшься выгодных поставок горючего, техники, качественных семян. Пришлось на практике применять опыт, накопленный с тобой. Ругаю проституток, а сама не лучше….

— Это же ты не для себя. Для общества….

— Да, ты прав. Для себя ничего не брала. Даже партнёра по сексу нормального не было. Особенно если сравнивать с тобой, мой любимый. Семён у меня был самый лучший, взамен тебя…. Покажи видео той ночи….

При просмотре ролика, Аглая начала всхлипывать. Слёзы лились сплошным потоком. Сергей, успокаивал царицу своего сердца. Поцелуями убирал слёзы со щёк. Поцелуи перешли на губы, страсть охватила обоих. Сразу забылись опаски, вспомнились эротические сцены в санатории. Надо было позаботиться о гигиене, но возбуждение сковало мысли любовников. Моторика рук знала, как раздевать партнера, как ласкать его не боясь отпора.

Аглая лежала с закрытыми глазами, боясь забыть свой образ, напомненный просмотром видео, старалась так же как в ту ночь выгибать тело для полноценного восприятия Лина. Она желала немедленно умереть, чтобы эти минуты были напоминанием в раю. Другая часть женщины желала продолжения игры. Жизни. Жизни, в которой она будет встречать Сергея с Дашей, и забудется на веки под веселый смех его детей.

Как тогда, в санатории, Лин понёс её в ванную, омыл тело. Доверил помыть себя королеве. За прошедшие годы, Аглая накопила опыт фелляции, довела его до деревенского совершенства. Член приветствовал её мощной эрекцией. Сергей, жалевший бабушку, терзал молодую царицу: "Это прощальные соития. Либо любимая умрет подо мной от эйфории, либо будет помнить всю оставшуюся жизнь!" Как видим, мысли у любовников были похожи.

— Ну, если после пяти палок я не умерла, значит, доживу до твоих пятерых детей, любименький мой Лин.

— Я этого очень хочу, родная моя царица Аглая…. Завтра с дедом пойду на рыбалку и невзначай найду клад на берегу Вымати.

— Клад? Ты сам спрятал…? Какой ты умница…. Много там?

— Немного. В долларовом исчислении на пару миллионов потянет. Надо будет, чтобы всё было оформлено на деда. С пенсионера налогов меньше возьмут. Это так сказать начальный капитал, для обналичивания ещё двух сбережений, когда я был князем Таврическим. Когда утихнут страсти, начнём строить дом. До встречи через шесть лет, моя родная.

— До свидания, любимый!


* * *

Каждый год до нулевой точки времени, Сергей встречался с Аглаей, дарил подарки, узнавал о новостях в ставшем ему родным доме.


* * *

Ещё за десять лет до описываемых событий, Сергей, загримировавшись, познакомился с тогда ещё членом бандитской группировки Костяном. Посидели, поболтали. Итогом этой посиделки стал гипносеанс.

За час до точки ноль, когда Сергей телепортировался в другое время, в офис Романыча вошёл тот парень, который пытался его прокатить.

— Константин Романович, извините меня окаянного. Не знал, с кем тягаюсь. — Сергей начал дружескую беседу с человеком, который был на него очень зол.

— Чего же ты побежал…? Теперь ты должен мне пол ляма.

— Согласен. Но Романыч, я отыграюсь. Если нет, то буду вашим рабом. — Сергей начал подготовку к произнесению пароля. — Вот у меня в кармане семнадцать тысяч шестьсот рублями и ещё пару тысяч американскими дукатами. Ставлю их на кон.

Пароль произвел на Романыча нужное действо. Он задумался.

— Как тебя звать…? Сергей, у меня сегодня хорошее настроение…. Иди с Богом, Серёжа. Не играй больше с такими как я.

— Благодарю, Константин Романович. Урок я усвоил. Адью, господа.

Так он и дожил до точки ноль. Телепорт предупредил его об окончании работы с Сергеем.


* * *

На имя Сергея Мельник была куплена квартира в доме, в котором проживала Даша Ковалева. Второго сентября проводить её в школу вызвался парень, о котором судачили все девчата шести старших классов. Сергей по-старомодному нёс её рюкзачок, рассказывал о том, как он провёл лето у прабабушки в деревне. Обратную дорогу домой они шли так долго, что мама сделала замечание, позвонив по мобильному. К выходным дням Даша согласилась поехать с Сергеем в село. Он сам вызвался поговорить с её родителями, которые разрешили поездку с малознакомым молодым человеком.

В субботу они сели в машину, за рулем которой сидела женщина. Что облегчило тревогу провожающей мамы.


* * *

— Ба, познакомься, это Даша, мы с ней учимся в одной школе. Даша, позволь представить тебе моего самого любимого человека — моя королева, моя мама, моя бабушка, моя прабабушка Аглая Федоровна. Хозяйка этого теремочка. А это её супруг, тоже самый важный родственник, Семён Семёнович. А это наши родственники Николай и Елена, со своими малышами, Семёном и Аглаей.

После знакомства, после прогулок к реке, с осмотром красот села с высоты пригорка, вокруг которого извивалась Вымать, дед повёл их на раковые места. С девичьим визгом, Даша брала раков, которых выбрасывали мужчины на берег, складывала в ведро. По указу деда, раки подсчитывались. С учетом по семь раков на каждого, собрали нужное количество. Там же на берегу, по рыбацкой традиции сварили их. Пока они варились, натаскали карасей.

Дома три дамы, быстро очистили рыбок от чешуи, внутренностей. Жарку доверили Елене. Алкоголь на обеденном столе отсутствовал, разговоры были чисто мирные, на нравственные темы. Бабушка интересовалась у Даши её родственниками, предпочтениями. Порадовалась, что Даша уже выбрала будущую профессию — художник-пейзажист. Она даже пообещала в следующий приезд нарисовать эскиз пригорка, чтобы дома довести картину до той видимой только художникам иллюзии волшебства местности.

После обеда все присели отдохнуть, только Аглая пригласила внука пройтись по селу в сторону магазина, якобы за продуктом.

— Лин, она мне понравилась. Открытый характер, приятное личико, фигура. Я довольна твоим выбором. Что ты сказал ей о Наташе и Рае?

— Только что они есть, работают мол, живут в городе. Мне определенно стыдно за них. Есть у меня мысль обработать их сознание гипнозом. Но что потом? Наташа только кондуктором была. Рая вообще не приспособлена к жизни, питается в кафешках. Кормить их из своего кармана?

— Да уж. Была я их квартире, срач прикрытый безделушками. В городе открывается швейная фабрика, туда набирают учеников. Думаю, ты сможешь убедить их пойти учиться. У тебя какие планы? Ты ходишь в школу, только для того чтобы быть с Дашей. Может, и её обработаешь, чтобы она быстрее сдала экзамены? Я считаю, ты в силах экстерном обучить её.

— К новому году сдам все тесты в школе, получу аттестат. Затем полугодичное обучение в юридической школе. И карьера адвоката по экономическим вопросам. Это так для прикрытия от налоговой, чтобы не начали выяснять, откуда у меня деньги на постройку вон на том взгорке большого дома.

— Ты хочешь здесь строиться? Ой, какой ты молодец. Я буду приходить к вам с Дашей в гости.

— Нет, не будешь…! Ты там будешь хозяйкой. Завтра уже приедет архитектор, мы с ним пообщаемся, послушаем, что он скажет. Но думаю, он одобрит выбор места. Насчет обработки Даши. Нет! И ещё раз нет! Все должно быть естественным. Не желаю искусственной любви. А вот отговорить её и её родителей от дальнейшей учебы в школе, затем в школе художеств, попробую. Зачем ей эти уроки по истории художеств, по физике. Может можно посещать факультативно уроки наложения красок. Да у меня у самого опыт в этом есть, не зря ведь я был Пикассо.

— Родной, у тебя есть ещё дело. Надо Алёну и остальных поставить на правильный путь.

— Я понял тебя, царица моя. Очень они удивятся, увидав меня в том же возрасте, что и при расставании. Кажется, курсы кройки и шитья будут заполнены.

Вечером баба постелила матрас в бане…. Молчите, извращенцы! Разврат в этом доме уже не допускался. Дашу положили на диване. А Сергей уснул на том самом топчане.


* * *

Новая маман Валя строго следила за здоровьем и красотой своих девушек, как не забывала про себя. Она теперь каждый день пила сперму. Стала кругленькой и привлекательной. Встретив Сергея, не узнала его. По её меркам он уже должен был быть взрослым мужчиной, с небольшим пивным брюшком. Он сказал, что занимается учениями древних индусов, поэтому так хорошо сохранился.

В салоне у Вали было двенадцать девушек и два транса — Толик и Чадра. Сергей осмотрел всех, выбрал Алёну и Машу. Увёз их в снятую квартиру, обработал их сознание. Через два дня молодые женщины сказали о намерении пойти обучиться рабочей специальности Вале. Та с радостью отпустила их, потому что они были уже тридцатилетние старые шлюхи, только место занимали.


* * *

В начале октября Сергей был приглашён в гости к Даше. Дамы напекли пирожков, сделали салаты.

После расспросов о родителях Сергея, о его учёбе. Молодой человек попросил руки их дочери. Дыхание остановилось даже у Даши, которая и не догадывалась о планах друга. Она считала его именно другом, потому что они ещё не перешли даже к поцелуям, после которых можно считать молодого человека возлюбленным. Да, она его любила, уже не могла жить без утренних прогулок до школы и обратных продолжительных походов к дому. Первым подал голос папа:

— Даша, ты беременна?

— Сударь, Вы хоть родитель Даши, но я не позволю даже намёков пошлости в отношении моей возлюбленной. По правде говоря, уважаемые, я даже Даше не говорил о своих чувствах.

— То-то-тогда, не рано ли говорить о женитьбе? Даша говорила, что знакома с вами, молодой человек, с сентября.

— Дашу я полюбил в десять лет. И клянусь вам, буду любить до конца жизни. Даша, я понимаю, что шокировал тебя, но как ты смотришь на то чтобы нам связать наши отношения?

— Я не понимаю тогда зачем спешить? Пусть она получит образование. Подрастёт, наконец. Она ведь хрупкая девочка ещё. — Вставила свой вопрос мама.

— Ох. Прошу простить меня. Я не сказал о своих планах. Поженимся мы через два года, когда Даше исполнится семнадцать. К этому времени я уже буду работать адвокатом, она факультативно пройдёт обучение в школе искусств. Между прочим, я уже помог адвокату одного банкира организовать раздел имущества с компаньоном. От исхода процесса банкир был в восторге и одарил меня кругленькой суммой. Так что начальный капитал для открытия собственной адвокатской конторы у меня есть. — Сергей решил упредить финансовые вопросы родителей.

— Не современный вы молодой человек, двумя годами ранее просить руки дочери. И знаете! Я даю благословение, пусть буду тоже старомоден. Вы меня пленили. А ваши родители знают о вашем решении?

— Моя прабабушка знает. С остальными, скажу открыто, я не обсуждаю свои дела. И уж коли завели речь о родственниках, то я вам открываю свои карты. Бабушка и мама, были женщинами лёгкого поведения…. Да. Именно. Сейчас они работают швеями на фабрике. Но воспитала меня прабабушка. Она с удовольствием поспорит с вами о своих упущениях в моём воспитании.


* * *

Зимой начались строительные работы на взгорке. При очередном посещении Аглаи, Даша выглядела нездоровой, появились синие мешки под глазами. На вопрос Аглаи о здоровье, Даша сказала, что всё хорошо, а худеет не известно отчего.

— Лин, милый. Ты видишь, как она худеет…? Сказать тебе причину…? Она часто мастурбирует!

— Любимая моя, с чего ты взяла? Сказать такую гадость…!

— Ей срочно нужно мужское семя. Ты должен! Нет! Ты обязан сделать это! Ты хотя бы целовал её…? Да, что же ты!? Она страдает от нехватки мужских гормонов. В ближайшие дни чтобы, извини, трахнул девочку. Это мой приказ!


* * *

Даша не была…. Извращенцы, молчать!!! Да, она не была безгрешной. Да и кто проживёт не онанировав, когда любимый человек снится каждую ночь….

Как это случается с любым человеком, будь то мальчик или девочка, приходит время для детального ознакомления со своим телом. Так и Дашенька стала любоваться собой. Сначала личико в зеркале, когда расчёсывалась. Посмотрит на лицо с одного ракурса, повернётся другим боком, с этого. Грудки начали побаливать, увеличиваясь в объёме, призывая глянуть, сравнить с пупырышками подружек.

Внезапная боль внизу живота, красные выделения из писи. Хорошо хоть мама предупредила о возможном начале менструаций, так бы в обморок упала — Даша боялась вида крови. Через недельку, вечером, лежа в ванной, поглаживая намыленное тело, почувствовала, что ей приятно ласкать себя. Разминая побаливающие грудки, заметила отвердение сосков. Взглянула на них и сразу влюбилась. Дополнительной возвышенностью над основной массой груди вздымались холмики ареол, они набрали в себя крови, ярко выделялась алая кнопка на кончике каждого соска.

Появилась ещё одна точка, требующая внимания — тепло в самом низу ровного животика. Левая рука ласкала кнопочки, правая опустилась на низ живота. Ладонь ощущала тепло, а длинные пальчики расщелину. В ней вспыхнул огонь, ладонь спикировала с бугорка лобка в пропасть межножья, накрыла всю щелочку. Пальчики, пытаясь придержать пожар, придавили вульву, влезли в её глубину.

Складочки! Вот что пылает! Пытаясь остудить складки, Даша закидывает ножки на борт ванны, раздвигает пальчиками крупные валики наружных губ. Длины фаланг не хватает, она водит пальцами вдоль валиков, чем вызывает невероятный трепет тела. Руки, начиная от плеч, трясет мелкая дрожь, она передается на гениталии.

Во рту появляется сладость истомы. Сосочки уже болят от массажа, просят прекратить мучить их, но услада приносимая ласками выше этого. Вторая рука покидает промежность, сжимает холмы сосков, как бы удерживая их от разрыва боли, сладости боли. Пожарной сереной заголосила вульва, две ладони кинулись на пожарище. Пальцы одной руки массировали лепестки, другой обнаруженную пимпочку в точке спайки губок. Мгновенно тремор охватил обе руки, вибрируя по эрогенным точкам, пальцы, довели процесс до наивысшей точки — эйфорического оргазма. Судорога стянула мышцы спины, выгнула позвоночник дугой вверх, сжала мышцы грудной клетки не давая вдохнуть.

Даша ополоснулась, вылезла из ванны. Стыдясь отражения, обтирала тело полотенцем, стараясь не разорвать кожицу на новых сосках. Мелькания в зеркале все же побудили взглянуть на себя. Необычный блеск глаз, в нём виднелся восторг вновь приобретенному таинству.

Не стучась, как привыкла, в ванную вошла мама. Пунцовость щёк, от недавней игры, мгновенно скрылась под бордо стыда. Мама сразу поняла причину покраснения:

— Ой, что-то ты слишком горячую воду напускаешь, вон как раскраснелась. И ты уже девушка, привыкай задвигать засов, вдруг папа войдет.

Даша ещё сильнее покраснела, опустила голову так низко как могла, не сгибая позвоночник. Подружки Таня и Люда, выслушали её исповедь, на следующий день так же поделились своим опытом. Людочка сделала это в кровати, смачивая сухие пальцы во рту, затем, когда влага полилась из влагалища, наоборот облизывала терпкость соков. Даша проверила. Да, так тоже приятно, и что лучше, так это можно сразу уснуть, утром проснуться удовлетворённой. Это было за два года до знакомства с Сергеем.

Мальчишки, нехорошие такие, стали лапать за боль грудок, за мягкость попки. Подружки, хулиганки заводили разговоры о мужчинах, об их удивительном органе. Вот он маленький, незаметный. Вот он от чего-то неожиданно выпер из-под спортивной формы, притягивал взор, появляясь сначала в периферическом зрении, вырастал к прямому осмотру.

Десять из семнадцати девочек в классе переплыли реку своей крови, стали женщинами. Некоторые из них хвастались новым статусом, вызывая зависть оставшихся семи.

Второго сентября, даже не думая о счастье, она наткнулась на грудь того парня, который несколькими годами ранее тягал её за косу, кривлял ей рожицы. Он поздоровался, попросил разрешения донести её рюкзачок до школы. На переменах пару раз шуганул парней, пытавшихся задеть девушку.

Перемены в Сергее удивили всех, начиная от школьников и кончая педагогами. Двоечник и обалдуй, показывал примеры образования, быстро набрал необходимые баллы. Девчонки глазели на аккуратного кавалера Даши, завидовали ей. Она гневным взглядом отгоняла ссыкух из классов помладше.

Теперь Серёжа был гостем ночных игр девушки. Она стала плохо спать, невнимательно слушала на уроках. В первую же ночь после обручения, любимый приснился ей дважды. Оба раза заканчивались усердным тушением огня в эрогенных зонах. Если раньше онанировала один-два раза в месяц, то теперь в неделю. Перерывы были во время месячных, но после этого она отрывалась….


* * *

— Даш, мне надо с тобой серьезно поговорить. — Как всегда по-взрослому начал Сергей. — Я уже тебе говорил, как сильно тебя люблю. У меня устаревшие взгляды на отношения полов. Мне хотелось бы первый наш акт совершить после венчания и оформления нашего союза, но…. Боюсь, так долго не выдержу…. — Сергей решил свалить на себя поспешность. — Ты понимаешь…? Давай начнём жить как муж и жена с сегодняшнего дня?

— Серёженька, любимый, — слезы счастья лились произвольно. — Я…, я тоже не выдержу….

— Родителям пока сообщать не будем…. Хватит и своих знаний…. Пойдём ко мне домой. Я уже все приготовил….

Даша бывала в его квартире. Неизвестно кто тут убирался, готовил, но чистота и свежие блюда были всегда.

— Я первым ополоснусь, ты посиди, погадай скан….

Какой нафиг скан! Торнадо мыслей разжижал мозги, не давал сосредоточиться на какой-либо конкретной. Сергей вышел из ванной облачённый в (набившем оскомину в этом повествовании) халате.

— Любимая, душ свободен. Халат твой висит на крючке.

Предатели-ноги вдруг налились оловом, не подчинялись командам. Десяток шагов до ванной…. Хоть бы руки не подвели, помогли мозгу снять джинсы, кофту, бельё. Тёплая вода успокоила, Даша помылась. Махровый халат её размера, впитал оставшуюся влагу, согрел нежностью ткани.

— Се…, ми…зак… глаза. Я…, я стес…ня…юсь. — Ей казалось, что договаривает слова полностью, но был ещё один предатель — язык, его сводило непонятной судорогой. Мужчина и так понял, закрыл глаза, приподнял край одеяла, впуская ласку. Её не хило колотило.

Вот до чего довёл бедную девушку перемудренный долгожитель, пропустив стадию поцелуев, затем страстные, подкашивающие колени лобзания. Массаж руками девичьих прелестей. Это ведь не Рая, обученная Наташей. Это Даша!!! Восемь месяцев она ждала от тебя решительных действий. Если бы не Аглая, то неизвестно как девушка перенесла бы осаду. И сам не гам, и другим не дам! "Дурак, ты Серый!" — оправдательная мысль была последней перед любовным соитием.

Дневной свет, пробивающийся сквозь портьеру, отражался во влаге глаз, возбужденных губ. Мягкость легко соединилась с его мягкостью, Даша сразу притянула его голову, боясь невероятного, но возможного прекращения поцелуя. Девушка не искушенная в сексе Аглая, не стала дожидаться его действий, потянула Сергея на себя, посылая к чёрту предварительные ласки. Почувствовала лобком твёрдость, поправила попку, но…. Этот наимудрейший…. (Цензура запретила мне употреблять крепкие слова в этих главах. Символ масленицы так же подпадает под запрет! Представляете!?)

Как вы знаете, Даша была не первая девушка в долгой жизни Сергея, поэтому он считал самым приятным способом дефлорации для будущей матери своих детей, позу наездница, когда девушка сама оседает на пенис. Он позволил Даше тактильно познакомиться со своим органом. Маленькая, ласковая ладошка взялась за фалдус у головки, в глазах юной художницы сразу предстал эскиз тарана приготовленного для разрушения врат. Да, именно о таком размере пениса она мечтала, когда однажды наслушалась пошлых откровений одноклассниц.

Струи жидкости омывали этот жезл, который она так желала предыдущие месяцы. Головка коснулась плевры. Два противника встретились. Один напирал своей мощью и твёрдостью, другой сопротивлялся эластичностью и непорочием. Силы были абсолютно не равны, потому что все были на стороне величия — обладательница бутона, жидкость смазывающая головку. Непорочие пало, окровавив вульву, и соперника. Многозначительный стон проник сквозь плотно сжатые зубы. Стон от первого оргазма, стон от наконец достигнутого счастья, перекрыл болевой вскрик. Дальнейшее продвижение фалдуса было приятным, пока головка не достигла шейки матки. Упёрлась в неё, ещё одно напряжение и пенис проник во влагалищную часть шейки. Нежнейшая слизистая оболочка помогла снизить боль, но не совсем. Головка ещё несколько продвинулась, пока лобки не сошлись в мягком касании.

Больше двигаться девушка не могла, боль и экстаз сковали её мышцы. Даша полежала на груди родимого мужчины, который затем перекатился, лёг сверху, придавил желанной массой. Полежал не двигаясь, давая любимой ощутить пенис в себе.

Пылающий жаром орган чуть больновато давил на что-то внутри влагалища, передавал пульсацию сердца стенкам. Вагина подстраивалась под размер, расслабляла мускулатуру, отдавала живительную влагу фалдусу. Остатки непорочия болели, отвлекали жжением.

Хотелось скорее закончить подобие операции, но парень не двигался, стараясь запомнить ощущения. Опытная в мастурбации Даша, не знала, что делать дальше, как заставить это чучело двигаться. Естественное движение — напряжение ягодиц, ей понравилось, она начала двигать попкой, любовник понял, что от него требуется, принялся совершать фрикции. Мал, помалу, процесс пошёл. Сереженька двигался, как она желала, появилась мысль положить пяточки на ягодицы мужчины — в разы увеличились восприятия.

Сергей отбросил прочь сдержанность, начал молотить, как и подобает изголодавшемуся юноше. Воздержание быстро дало о себе знать — застоявшаяся сперма рванула к матке.

"Вот как оказывается, происходит семяизвержение, не постоянной струей, а пульсацией". — Подумала Даша. Секс с мальчиком, отличался от мастурбации, но не превзошёл её по экстазу. Сергей заметил малую удовлетворенность любимой. Понял что это результат скорострельности.

— Я хочу омыть тебя…. Брось не смущайся, это ведь глупо.

— Согласна, глупо….

Лёгкую девушку…, (ах да, женщину!) Сергей понёс в ванную, поставил в ёмкость. Она развела бёдра, встав на подобии индийской богини Камы. Впервые мужская ладонь оказалась в лоне. Мгновенная ассоциация с собственными пальчиками, вызвала свежую волну возбуждения. Волна прошла, как только Серёжа начал смывать пену с икр. Ранняя весна, в помещении было прохладно, мужчина укутал её в халат. Хотел отнести в спальную:

— Нет! Я, и только я буду омывать твой орган после…. Хи! Не знаю, как сказать. Пусть будет траха.

— Этому есть вполне пристойное название — коитус. Или соитие. Половой акт, наконец.

— Ты только говори, если я сделаю…, нечаянно, больно.

И с удовольствием смыла свою кровь с фалдуса мужчины. Всё-таки осязать пальцами совсем другое, ими можно плотнее прижаться к стволу, пощупать чуть отвисшую мошонку, перебрать в ней яички. И наконец, совершить совсем уж крамольное — провести ладонью вдоль ствола, не много, всего лишь два раза. Ещё смущаясь, произвела первый визуальный осмотр Сергея. Не зря его бабушка называет "Мой Аполлон". Да именно таким она его представляла при мастурбации…. С широкой грудью, животом, переходящим на мужской таз. Мощные бёдра, между ними свисал…, ну почти свисал, тот фалдус, об извивах вен которого мечтала теперь уже женщина.

Эти очертания, Даша, однажды рисуя этюд, вывела в виде ствола дерева. Ствол ближайшей березы на рисунке она покрыла разводами вен мужского достоинства. Эти линии мог рассмотреть только ознакомленный зритель. Вот теперь они стояли и рассматривали друг друга, узнавали новое в любимых телах. Сергей, понимал, что сейчас орган может возбудиться, поэтому повёл девушку отдыхать, так как не желал сейчас больше причинять боль любимой.

Несколько капель крови на простыне, решили игнорировать — они уже подсохли.

— Сереж, я тебе как женщина понравилась? — Начала бабскую тему Даша. — А у тебя…. Ты уже спал с другой?

— Два раза да….

— Я её знаю? Где и когда? — Начался допрос.

— Нет. В прошлом году в Орле. — Кратко ответил. Не надо ей знать всю правду. Ой, не надо!

— Много раз, она была девушкой до этого?

— Да. Нет

— Сереж, ну расскажи подробнее….. — Его краткость начала бесить Дашу.

— Окей. В прошлом году мы с ребятами поехали в Орел. Там у одного из них родственники…. У Вована Кухина. Так вот, среди родственников была Галина. Она приняла меня за совершеннолетнего. Представляешь, как старо я выгляжу? Я решился поднабраться опыта. Благодаря ей я сегодня не совершил ошибок, присущих неопытным пацанам.

— А она красивее меня? А сиськи…, то есть груди больше моих?

— Не буду отрицать — она красива. Но ты у меня красавица над всеми красавицами. Груди? Да больше, наверно потому что давно начала жить половой жизнью. Но холмики сосков отсутствуют. Ей двадцать лет. Я думаю, к тому времени возрастут твои сисечки…. Да, сисечки станут полноценными грудями.

— Ты спал со старухой? Не противно?

— Кхы, кхы…! Она всего на пять лет старше тебя! Я бы понял твое негодование, если была бы сорокалетняя и тем паче шестидесяти. Ни грамма не противно.

— Серёж…. Много раз, это сколько?

— Пять дней мы там были. Четыре дня по два-три раза.

— Серёжа, а Серёжа…. Я ещё хочу…. Два-три раза…. Я изводила себя…. Каждую ночь по два раза.

— Твоя болячка должна зажить. Послезавт…

— Послезавтра? Ты офигел!? Что мне сделать, чтобы ты тоже захотел?

— Ничего не надо делать. Любимая, я ведь о твоем здоровье беспокоюсь….

— Ты хочешь поспорить? Давай. Разве не было ранее случаев, когда мужчина не заботился о возлюбленной и сношал, извини, её в первую брачную ночь, заметь, сколько хотел. И ничего — она любила его, рожала детей.

— Всё! Сдаюсь.

Сергей запечатал её уста, прежде чем она успела ещё что-то проворчать: "Надо забыть про былые времена, надо знать, что она современная девушка, а я современный молодой человек, и исполнять все как подобает озабоченному юноше!". — Нашел новое решение Сергей.

Танька Малышева рассказывала о просмотренном порно, там мужчина лизал женские гениталии. Серёжа не только лизал — всасывал мягонькие складочки, втягивал ягодку клитора, ласкал пальцем щёлочку. Только от осознавания, что любимый делает такое…, оргазмы сразу начали сотрясать юное тело. Временами спазм охватывал грудную клетку, задерживал дыхание, затем воздух с шумом заполнял лёгкие.

А руками? Что он ими вытворял?! Её пальчики, конечно, нежнее, но это были пальцы любимого человека, они покручивали сосочки, слегка сжимали их, вызывая лёгкую боль, а затем отпускали, поглаживая, успокаивали.

Сергей лег на спину, потянул обессиленное тело девушки на себя.

— Мне понравилось, как ты его держала пальчиками, вставляя…. Да вот так…. Посиди…. Дай почувствовать твою плотность…. Да, твоя дырочка плотнее…. Дай полюбоваться твоим телом. Не сильно больно…? Начинай двигаться…, как можешь…. Можно елозить, приподнимать таз. Мы же неопытные, давай будем набираться совместного опыта.

Скрытая боль причиняла неудобство, отвлекала, но желание пересиливало её. Даша попробовала поелозить по члену, двигала попку вперед-назад, не приподнимая её. Затем начала поднимать-опускать таз: "Уы-ы. Оказывается так лучше…. Хотя и так не плохо. Руками попку мою приподнимает, наверно ему так лучше".

— Давай сменим позу. Ляг на живот…. Положи под него мою подушку….

Даша и не представляла, что так удобнее. Мужчина сам вставил охладившийся орган. Она почувствовала, до какой точки дошла прохлада. Подняв попку навстречу, невзирая на боль, протолкнула холодок дальше. Обнаружилась ещё одна точка воздействия — ягодицы, они приятно пружинили от толчков любовника. Полнее раскрываясь, Даша развела ноги, как могла, наслаждалась ударами по внутренним сторонам ляжек.

Фрикции участились, пенис почти вылетал из трубочки влагалища, цеплял головкой малые губки, вгонял их вместе с собой вовнутрь. Входил в ту самую боль, чмокал её и вылетал, для повторения цикла.

Во рту у девушки пересохло, ей требовался поцелуй. Тонкая шея повернула голову к любимому, ему тоже хотелось заполнить свою эрогенную точку, уста любимой как нельзя, кстати, предстали перед ним. Даша почувствовала тот симптом, предшествующий оргазму, она ещё успела подумать, что наконец-то случилась та феерическая услада, после которой, всё отлетает прочь, остаётся только душа.

Так и случилось — любимый вдруг замер, член сократился, выстреливая сперму…. Тонкое тело покинуло вместилище. Встало в сторонке, наблюдая, как от оргазма содрогается тело Сергея, как её тело скрутила судорога экстаза. Любимый ещё полежал на её теле, откатился на бок. Начал поглаживать Дашу по спине, шее. Душа передвинулась для лучшего обзора промежности. Из бордовой щели изливалась лава спермы. Душа проникла глубже, осматривая стенки влагалища. Заметила струйки крови из ран плевры, подёргивающуюся от оргазма мускулатуру. Более глубокий нырок — влагалищная часть шейки матки раскрыта, сияет алой артериальной кровью. Сперматозоиды пытаются проникнуть сквозь преграду — шейка закупорена специальной слизью, сквозь которую можно пробиться только в период созревания яйцеклетки, но не сейчас, месячные закончились только вчера. Пора приводить тело в сознание.

Даша открыла глаза. Мысленно проверила состояние тела. Да, вот это состояние — сейчас даже можно умереть от счастья. Лежащую под животом подушку, Сергей вытащил, девушка свернулась в кокон под его рукой. Уснула.

Сергей так же уснул под сопение ласки. Проснувшись, укрыл любимую с головой одеялом, оставив снаружи только носик для дыхания. Совершил обряд омовения пениса. На кухне стоял разнос с двумя салатами и гренками. Налил соку из тетрапакета. Столика на колесиках не было, поставил разнос на табуретку у кровати. Ласка мирно сопела носиком, будить её не стал, прилёг рядом, она перевернулась на спину, раскрылась во сне. Волосы темнее пшеничной соломы разметались по подушке, прядь легла на лицо. Сергей убрал её, любуясь расслабленным лицом, наказывал вести себя с любимой как юноша. Даше всё ещё было жарко под одеялом, она сильнее откинула край, обнажилась до пупка. Успокоенные перси, светло-коричневого цвета, завладели взором Сергея. Не сфотографировать это умиротворение он не мог. Смартфон лежит рядом на тумбочке, полуоборот, рука нащупала аппарат. Несколько движений пальцем по сенсору. Вот этот ракурс — тени, линии, извивы — щелчок. Выбор опции сепия — щелчок. Чёрно-белый снимок. Обратный снимок. Даша будто чувствуя, раскрывается совсем. Другая серия снимков, другие ракурсы. Снимки против света, выделение только силуэта. Девушка опять свернулась калачиком — замерзла. Опять одеяло на любимую. Сам тоже почувствовал прохладу — нырок к ласке.

Их разбудил звонок мобильного Даши. Мама опять напоминает о себе. Ребёнок говорит, что она у Сергея…, да он её доведет до квартиры…, хорошо передаст.

— Сколько я спала? — Спросила Дарья, выйдя из туалета.

— Четыре часа. И если бы не мама, то думаю, до утра точно проспала бы.

— Вот что делает секс животворящий. Что тут у нас покушать…? У-у-у, салатики…. Ты не разоришься такие дорогие продукты покупать?

— Я уже хорошо зарабатываю, так что могу позволить…. Много…, давай финансами буду ведать я, а ты хозяйством.

— Хорошо! Согласна. Хозяйством….

— И детками…. Что значит деткой? Ты хочешь, чтобы он рос один? Самой хотелось братика…? Ну, сестрёнку? Зачем скажи тогда я строю такой большой дом? Чтобы искать друг друга? Через год поженимся, и сразу начнём делать живых людей.

— Какой ты взрослый у меня…. А погулять, мир посмотреть?

— А бабушки, а няньки, в крайнем случае? Уже летом куда-нибудь поедем. Заказывай.

— Финляндия. На месяц. — Даже не думая выдала ласка, опёрлась рукой о матрас, чмокнула любимого в рот. — Ой, тут что-то мокрое. Я описсалась!?? Нет, это не моё…. Но вытекло из меня….

— Давай полотенцем накроем, потом постирается. Это излишняя сперма вытекает. Родителям надо сказать…. Ты ведь ещё несовершеннолетняя, хотя и я такой же, не осудят…. Но сказать надо, чтобы честно было.

— Хорошо, я сама скажу маме. Поспрашиваю у неё о предохранении. Нам ведь ребёнок пока не к спеху? Я поела, ты тоже. Но я голодна…, да хочу этого…. Поболит, перестанет. Где тут у тебя тумблер…? Поднять твой…, твою…, твоего дружка.

— Я его оставил…. Где, где в …? Где он последний раз был, там остался.

— Первый раз при мне чуть не заматерился. Хотя в прошлые годы ты зычно матюгался…. Не ругайся больше. Хорошо…? Ну, вот и славно. И что теперь будем делать? Может я этот тумблер в унитаз по незнанию вылила…?

— Ты пальчиком туда залезь. Ведь в этом ты опытная…, а я посмотрю какая ты мастерица.

— А может ты…? А лучше язычком…, да достанешь, щелочка у меня не глубокая.

— Опирайся руками об изголовье кровати…, нависни над моим лицом…. Ой! Какой интересный ракурс. Дай мобилу…. Это только для нас с тобой. Ну, может деткам покажем…. Если спросят, откуда они взялись, мы им наглядный урок, бац и всё — они уже знают…. Лицо задери к потолку, его так не видно будет. Напечатаем большой постер, повесим в спальне над кроватью…. Посмотри сама…. А хотя чего тебе смотреть, ты такая мастерица, уже нафотала наверно…! Покажешь! А на вкус ты себя испробовала…? Понравилось…?

— А ты где так научился…? Всё молчу…. Языком чуть левее…. Нет, правее…. Да, там…. Ой…, ой…. Как… ты…, так можешь…? Все…, Серёж…, всё…. Я… вижу тумблер…, ты уже включил.

Даша легла рядом с Сергеем, слизала с его губ остатки своей слизи, причмокнула. Рука-лазутчица проскользнула по животу мужчины, добралась до усладителя. Вздох облегчения — это не мираж, это то древко флага, поднятого для атаки. Оно, будто каменное, не поддавалось сжатию пальцами, походило ещё на дубину, которой можно отогнать врагов. А это что за капелька выступила из похожей на рот дырочки? Мысль-хулиганка потребовала снять пальчиком секрет, глаза-хулиганы посмотрели в глаза любимого, а палец тем временем донёс каплю до языка. М-м-м-м. Возбуждающе. Палец — капля — глаза в глаза — язычок. Ещё раз. Другой. Серена взвыла! Ногу-ужа под бок Сергея, напрячь руку, потянуть его на себя, раскинуть ноги, впустить усладитель. Пяточки на ягодицы, попку навстречу, потребовать засосного поцелуя. Вкушать усладу!!!

Сергей запустил руки под спину Даши, сильно сжал тиски, до хруста рёбер, почувствовал, как плющатся грудки, отпустил. Правая рука на левую грудь, поднятие, болезненное, до стона, всасывание соска. Поменял руку и грудь. Эта продержалась дольше. Первый оргазм девушки захватил усладитель в вакуум-присоску. Кольцо-спазм двинулось по члену вовнутрь…, следующее, ещё, ещё. Дойка продолжалась несколько секунд. Мускулатура расслабилась, отпустила пенис. Мужчина продолжил коитус. Девушка находилась на грани чего-то фантастического, она не существовала в этом измерении, стонала, произнося нечленораздельные звуки, тело её содрогалось в паралитическом припадке, руки царапали спину любовнику. Он больше не мог сдерживаться. Выстрелил! Еще и еще…. Вакуум опять начал выдаивать сперму.

Душа, находившаяся после первого оргазма вне тела, с любопытством наблюдала за соитием. Она понимала речь. Дух девушки говорил о бесконечной любви к мужчине, о том наслаждении, которое он ценит как взаимный ответ. Любопытная душа просканировала точку соприкосновения мужского и женского органов. В этот момент и началась эякуляция — зрелище завораживающее. Твёрдый орган рывками сокращается, помогая яичкам выбросить содержимое. Стенки влагалища плотно охватили пенис, волнами опустошают уретру. Нырок в тело.

Разум осознаёт, что процесс завершён, вспоминает усладу, вызывает разнообразные эмоции — улыбку в первую очередь, слёзы во вторую. Слёзы радости, слёзы наслаждения. За органы можно не бояться, с ними всё нормально.

— Я что постоянно буду в отключке в самый ответственный момент?

— Не знаю. Но если логически рассудить, то нет, не постоянно. Ты привыкнешь. Спроси у мамы, возможно, это у вас наследственное.

— У мамы? Ты что? Мне стыдно…. Через недельку спрошу. Мне сейчас спать охота, но надо домой идти. Завтра утром мама уходит на работу в семь, папа ещё раньше. Пять минут восьмого, чтобы был в моей постели! Ты меня понял…. А в глаз? Да, я хочу перед занятием. Хочу знать, как чувствует себя удовлетворенная женщина.

— Пошли подмываться, ласка моя ненасытная.

— Опоздаешь на минуту — перетрансформируюсь в тигрицу…. Ладно в росомаху.


* * *

— Пап, мам, я дома.

— Уроки делали?

— Нет. Потом скажу…. Хотя чего ждать…. Папа, мама…! Я… женщина…. Фуфх…, сказала. Уроки сейчас сделаю.

— … Ну, ты может…, кушать хочешь? — Еле отошла от шока мама.

— Да, буду! У него только салаты. Правда, питательные, но мало.

— Дорогой, иди телевизор посмотри, я посекретничаю с … женщиной.

Отец покинул своих дам. Он был не менее ошарашен. Надо же до чего молодежь дошла, приходят и заявляют что уже потрахались. Так обыденно, как будто зуб удалила. Но прямота дочки понравилась. Сергей у него так же не вызывал отвращения, не то что дворовая шантрапа. Всегда причёсан, в чистой одежде. Культурно разговаривает, учтив со старшими. И судя по срокам, он очень сдержан. Папа вспомнил себя, уже через месяц знакомства с подружками начинал их домогаться. Видимо это он наказал Даше сообщить о новом статусе.

— Ты меня огорошила. Так легко, будто из школы тройку принесла.

— Ты хотела, чтобы я юлила…? Мы с Сережей решили, что вас надо поставить в известность…. Ничего не рано. Он меня замучал, ночами снится…. Мам, а ты когда….?

— Да, что скрывать…. В пятнадцать, даже младше тебя теперешнюю была…. Из армии не вернулся…. Почему сразу погиб? На сверхсрочную остался, а я, как ты понимаешь не жена декабриста…. Да, ладно уже. А Серёжу в армию не заберут?

— Ой, мамочка…! Не знаю. А ты меня отпустишь с ним?

— Не говори глупости. Что? При части жить будешь? Хотя думаю, что он откупится от службы, очень умный молодой человек. А почему так долго то? Шесть с половиной часов…

— Один раз, потом ещё, уснули, ты разбудила, покушали и ещё раз.

Мама все шире открывала рот от откровенностей дочки. Вот что-то другое придумать не могла разве? Зачем подробности? Хотя её можно понять — об этом охота кричать на всю страну. Будем надеяться, что в каких позах и о качестве промолчит, дуреха.

— Ты уже меня инструктировала насчёт предохранения…. Положи ещё котлетку…, спасибо. Так как мне предохраняться?

— Он такой ненасытный? Разве не понимает, что тебе больно?

— Это я его заставила. Я хотела…. Зубную боль терпела? Терпела! А это так, болячка! Картошечки доложи…, спасибо.

— На тебя жор напал?! Ну, хоть что-то тебя заставило кушать. Смотри-ка и синяки под глазами почти исчезли…. Презервативы, самые дешевые и безопасные контрацептивы. Ну, и внимательные наблюдения за циклом. После акта у многих девушек он сбивается, так что лучше перебдеть, чем….

— Поняла. Чаю можно? Мама. Ещё один очень интимный вопрос. Два последних коитуса…, я теряла сознание, отключалась. У тебя так же?

— Нет. Всё время в сознании. Я разузнаю у подружек. Допивай чай, я помою посуду.

— Благодарю, мам, как всегда вкусно.


* * *

— Мгновенно уснула. — Мама вошла в супружескую спальную в спальном комплекте — пижама с брючками. — Я до сих пор в прострации — переспала с парнем и трубит об этом.

— Во-первых, не трубит, а честно сообщила. Во-вторых, успокойся. Рано или поздно это произошло бы. Видимо она сама ещё не осознает всей важности произошедшего. Для неё это как бы игра. В-третьих, воспитали мы её правильно. Сергей так же хороший человек. Временами мне кажется что он глубокий старик, такие рассуждения не присущи молодому человеку.

— Четвёртого пункта не будет…? Любимый, ты у меня такой мудрый. Мне самой кажется, что ты аксакал всей страны…. Нет…! Давай не сегодня. Извини, ничего не болит, просто никак не привыкну…. В выходные. Хорошо…? Дашка опять поедет в деревню рисовать тамошнюю природу. Тогда и пошкодим.


* * *

СМСка: "Дверь будет открыта"

Сергей вошёл в тепло помещения. Снял обувь и верхнюю одежду. Спальная. Ласка моргает из-под одеяла. Скинул всю одежду, полминуты на мытье грязных рук. Скипетр величаво раскачивается от шагов. Наплывает на глаза. Исчезает в темноте одеяла…, ощущается в районе пупка.

— Доброе утро, любимая. Как сегодня спала?

— Не поверишь — голову на подушку и сразу шёпот мамы: "Дашуль, мы ушли, просыпайся" Всё. Давно я так не спала. А сегодня первый раз пройду по улице удовлетворённой самкой…. Лаской. Серёж, я сейчас буду делать всё сама. Хочу испытать эякуляцию…. Нет, первый раз я не почувствовала из-за отвлекающей боли. Как правильно начинать?

— Влаги там достаточно…? Тогда начинай, потому что я готов.

— Я две-три минутки полюбуюсь твоим… пенисом…. Давно мечтала внимательно осмотреть его.

Даша откинула одеяло, присела над пахом парня. Не дотрагиваясь до органа, рассматривала как он подёргивается от пульса. Как временами вздрагивает от повышенного возбуждения. Наконец взяла пальчиками посередине ствола, приподняла облегчая просмотр головки. Сливового оттенка головка поблескивала матовостью. Овальная дырочка уретры переходила в шов, продолжилась натянутой сейчас уздечкой. Далее шов проходил по оси симметрии, уходил туда, в кусты волос. Даша начала прощупывать где закончится шов. Он уходил по мошонке к анусу. Чуть надавливая на корень пениса, девушка поняла строение мужского достоинства. Передвинула ладошку на мошонку, легонько нащупывая, обнаружила что яички слегка различаются размером — левое больше правого.

Окончив любоваться фалдусом, легла на грудь мужчины, пенис оказался прямо у входа во влагалище, поцеловала в губы. Подавшись назад, наделась на орган.

Сегодня девушка сдерживалась, не гнала себя, не торопилась получить наслаждение. Но через некоторое время поняла, что это будет вообще не удовлетворение, а его эрзац. "Зачем обманывать себя? Пусть я опять отлечу, пусть не почувствую пульсацию, реакцию своего организма, но зато опять побываю на вершине…, или нет…, в ином мире! Вот!"

Миленький приподнимал таз навстречу падающей попки любимой, ласкал пальцем шарик клитора, мял сосок на груди. Временами Даша переводила дух, лежала на сердцебиении, захватив щёки любимого руками, целовала в губы. Затем снова скакала в темпе галопа.

Сергей наслаждался образом любимой — пучки волос, скрепленные резинкой мотыляются как конские хвосты, закатываемые от экстаза глаза, сверкают радостным блеском. На ланитах нежная краснота. Пухлые от его поцелуев губы временами прикусываются зубами. Грудки объёмом в две его ладони, выдавили холмы ареол нежно-кремового цвета, сосочки темнеют пурпуром. Высокая талия, сейчас наиболее ярко выражена, потому что бёдра находятся по бокам парня. Негустой пушок на лобке ласкает фаланги мужчины.

— Ой, Се…, люб…! Ой…, я…, я…, улетаю…!

Опять Сергей понял её, подстроился под сокращения вагины, начал изливаться.

— А-а-а-а-ях!!! Да-да-да-да…вай!

Душа, понимая чувства духа, сегодня не покинула оболочку, приняла феерию в ней. Душа не пожалела о своём решении. Триединство восторжествовало — дух испил чашу эйфорического экстаза тела. Тело вибрировало во всех плоскостях вселенной. Душа воспела оду счастья тела.

— Я приготовила тряпочку, заткну там…. Завтракал…? Чуточку полежу, потом покормлю тебя, мой…, самец ласки. А как звучит мужской род ласки? Ласк?

— Так и будет. Ты моя ласка, я твой ласка.

— Я сейчас не отключилась. Хорошо то как! У мамы спросила, у неё ничего подобного. Может бабушки знают? Мама поспрашивает подруг. Лежи, я в душ, потом позову завтракать.


* * *

Сергей уже не учился, сдал экстерном все экзамены, подал заявление в школу права. За определенную плату, амбал-переросток следил, чтобы Дашу в школе никто не обижал. Сергей всегда приходил провожать девушку до дома. Уроки отлетели как один, не заметила их. Хотя была так счастлива, хотелось целовать всех людей, делиться с ними толИкой любви. Две пятерки послужили наградой за радостное настроение.

— Серёж, на каникулы что будем делать? Я предлагаю за город в пансионат. Будем отлёживаться и заниматься…. Любовью. Ха-ха-ха-ха-ха, Я самая счастливая…. — Даша набрала полные лёгкие воздуха и выкрикнула: — ЖЕНЩИНА!!! Ты знаешь, что ты мой должник…? Посчитала — мы с тобой обручены пять месяцев. Сто пятьдесят дней, вернее ночей я по два-три раза онанировала…. Округлим значения — итого ты мне должен четыреста коитусов. Когда долги отдашь? Так, подсчитываем…, по три раза в день, это сто тридцать дней. Вычитаем месячные. По три-четыре дня в месяц…. А если сюда прибавить так называемые штрафы. Плюс недополученные оргазмы…. Да, да. Ведь я сегодня получу только штрафные оргазмы…. Ух, ты! Вот оторвусь….

— Ласка моя, как внук ударницы пятилеток, я возьму повышенные обязательства. Четыре-пять, как говорили в середине прошлого века, палок в сутки. Утренняя палка считается…? Тогда сейчас у тебя дома две, делаешь уроки, я пока по делам и вечером ещё две.

— А как награждали победителей?

— Денежная премия, раз. Почетная грамота, два. Всякие вымпелы, три.

Они быстро шли домой, громко обсуждая свои задумки. Одни прохожие считали их развратной парочкой, другие плевали им вслед, осуждая за такие разговоры. И только единицы радовались их искренним чувствам.


* * *

— Ба, мы в гости…. Смотри на Ласку. Поправилась?

— Здравствуйте Аглая Федоровна.

— Здравствуй, моя хорошенькая. Да, Лин, она поправилась.

— Почему Лин?

— Бабушка зовет меня Аполлон. Практически — Апполинарий, далее Лин. Моя, царица, мы на два дня с ночёвкой.

— Так! Значит, требуется спальное место на двоих. Разогреем дом Николая, там твоя кровать-полуторка, помнишь её? Поместитесь?

— Спасибо, Аглая Федоровна, вы как всегда мудры и логичны.

— Даша, где наши подарки?

— Ах, да! Когда все будут дома, вручим. А сейчас я хочу сходить посмотреть на строительство. Веди…, Лин.


* * *

Никто не удивлялся совместному, Дарьей и Сергеем, посещению бани. В этой парилке он первый раз увидел нагую Алёну…. Сейчас её место занимала Даша…. Всё было так же — та же щель в занавеске окна, те же позы влюблённых. Но никто не подглядывал за ними, однако слышали стон молодой женщины. Здесь впервые Даша чмокнула головку пениса….

Она омыла его после соития в позе, в которой стояла Алёна. Омыла тщательно, натирая его сначала мыльной ладошкой, затем ополоснула. Полувялый орган жил своей жизнью, подёргивался, опадал и вновь набухал. Девушка залюбовалась красотой пениса, чмокнула его…, и уже не могла остановиться. Хулиганистый взгляд в глаза Сергея не нашёл отвращения. Целовала тот малюсенький ротик, высасывала из него слизь, а фалдус между тем набирал мощи, дразнил массой. Мошонка на глазах подтянулась к основанию, создав множество складок, сморщилась, отчетливо выделила кокушки. Даша сама не заметила, как запустила головку в ротик, как начала языком исследовать извив венца головки, напряженную струну уздечки.

Двумя ладошками водила по стволу, синхронизируя действие с подсасыванием. Это оказалось так возбудительно, что микрооргазм сковал промежность. Чуть передохнув, Даша продолжила фелляцию, стараясь заполнить рот могуществом. Слизь, слюни быстро заполняли рот, ей приходилось чаще глотать. Спазмы, аналогичные вагинальным, давили языком и нёбом на пенис. Мужчина не выдержал. Эякуляция началась внезапно, Сергей даже не предупредил. Женщина поперхнулась первым глотком, но продолжала сосать до последней пульсации и ещё, потом высасывала, пока субстанция не окончилась. Вагина совершила такие же действия, как при полноценном акте. Девушка охватила мужчину за поясницу, встала на коленки перед ним, прижалась щекой к бедру. Так она простояла до полного расслабления.

— Лин, тебе понравилось?

— Очень. Ты вложила всю душу в этот удивительный приём полового акта. У самой, какие ощущения?

— Это не передаваемо прекрасно…. Не поверишь, но пенис раздвоился — один во рту, второй во влагалище. И второй, между прочим, гораздо больше первого писюна….

— Писюна!?? Ты где посмотрела другой? Больше вот этого?

— Нет, нет. Не ревнуй. Это я образно. Твой двадцати сантиметровый самый оптимальный. Люська Воронова хвасталась, что у её парня: "Целых семнадцать сантиметров!", я стыдливо опустила глаза, будто у тебя меньше…. Чтобы, она не вздумала отбить тебя…. Я тоже только тебя люблю, Лин, мой хороший, мой родной.

— Так что там со вторым пенисом?

— Он заполнил влагалище, надавливал на его стенки, вызывая офигительные ощущения. Люська говорила, что ей сперма помогла располнеть, до этого она худышка была. Мне надо ещё пополнеть?

— Давай сделаем так — питаешься спермой, но и фитнес-тренинг проходишь…. Но умоляю тебя, перестань слушать пошлые бредни подружек…. Да, не хочу, чтобы ты узнала развратные способы совокупления.

— А ты знаешь какие?

— Знаю…. Нет!!! Нет!!! Замолчи, прошу тебя…. Тебя вырвет, если я скажу…. Ну, вот и договорились. Давай домываемся и в постельку…. Я ведь тоже хочу пополнеть…. Да, твои соки очень питательные.

Два раза соседи просыпались ночью от победных кличей Сергея и весёлого хохота Даши. Утренний коитус завершился испугом коров, сгоняемых в стадо.


* * *

Шестнадцать лет прожило это существо, которое опять насытилось удовольствием, сладко причмокивает во сне. Не зная, что подарить возлюбленной, Сергей первым делом, с утра, как она просила временами, залез под одеяло ласки. Они сделали дубликат ключа от её квартиры, чтобы он внезапно навестил её, когда родители ушли на работу. Отдохнувшая, выспавшаяся женщина, потянулась, изогнувшись дугой, улыбнулась любимому.

— Я быстро…. — Существо в короткой маечке и шёлковых шортиках убежало. Зажурчала струйка, долго, с ослабевающим звуком, затихла, опять пожурчала, выдавливая остатки. Затем послышался звук воды текущей из смесителя, тихие хлюпанья ладошек.

— Заждался? — Обнажённая ласка проскользнула под одеяло. — Мой подарочек! У, ты какой деревянный, каменный. Не согнёшь! Такой мне как раз и нужен в утро моего рождения. Лин, любимый, родненький, ты самый лучший человек на свете. Эй, ты куда полез…? Я ещё не договорила…. О, Господи! Никак… не привыкну к таким… поцелуям…. Остановись…, прошу тебя…. Я тоже хочу ротиком…. Да вот так ляжем….

Орально доведя друг друга до экстаза, они отдохнули, пошли завтракать. Мама, однажды забыла дома какую-то вещь, вернулась и заметила входящего в их подъезд Сергея, догадалась, что к чему и после этого оставляла двойную порцию завтрака.

— Ты что-то не договорила….

— Сегодня я останусь ночевать у тебя. Это будет подарок родителей на мой дээр. Я проснусь у тебя на кровати, буду любоваться своим красавчиком.

— Фу…, как вульгарно — красавчиком. Почему?

— Потому что спящим будешь. Я разбужу тебе поцелуем, как ты сегодня меня.


* * *

Вечером на празднование дня рождения Дарьи были приглашены Аглая с Семёном, Сергей и две подружки. Борис Алексеевич и Яна Дмитриевна, родители Даши, наконец-то познакомились с пращурами Сергея. Торжество не затянулось допоздна, Семён с супругой уехали ночевать к Наташе.

— Папа, мама, разрешите мне сегодня остаться ночевать у Сережи! — Интонация произнесенной фразы была скорее внушением, чем просьбой.

— Борис, разрешим? — Мама прокашлялась, поперхнувшись фразой дочери.

— Я им доверяю. — Лаконично ответил папа.

Даша поцеловала папу дольше обычного, прижав его за шею. Дежурный чмок в щеку мамы. Пакет с чем-то уже висел в прихожке, его Сергею в руки. Дверь тихо прикрылась, заглушая веселые шаги молодых людей.

— Во-о-от…. Надо было взять ребёнка из детдома. — Борис сильно страдал от предчувствия, что такие ночные расставания с дочерью будут всё чаще и останутся они одни.

— Да-а-а. Улетает наша птичка. — Яна была согласна с мужем. — Правильно ли мы поступаем, разрешая?

— Держать её взаперти, приставить к ней надсмотрщицу? Они уже сделали главное…. И как я понимаю, совершают акт каждый удобный момент. Доверимся им…, судьбе….

— В кого же она такая любвеобильная…?

— Возможно в мою маму…. Как вспомню её ссоры сначала с отцом, потом с двумя отчимами…. Бросай уже уборку, всё и так чисто… иди ко мне…. Да, меня завело то, что сейчас происходит в их отношениях.

— О-о-о! Да… очень хорошо тебя завело. Но сначала отдадим почести богине здоровья Гигиее. Иди сначала ты. Охлади Буцефала… хи-хи. Сегодня можно будет пошалить.


* * *

Женщина вошла в спальную обнажённой. Давно она так не делала — два шрама уродовали низ живота.

Через два года после рождения дочери, Яну сбил автомобиль. Удар пришёлся в главную точку женщин — репродуктивные органы. Рожать она больше не могла — вырезали матку. Да и какие-то нервы в тазу были повреждены, больше оргазмов Яна тоже не ощущала. С мужем занималась сексом только из уважения к нему, подстёгивала его либидо стонами, разнообразием поз, фелляцией. Этим она старалась не напоминать ему о своей ущербности, заодно отдавала ему дань, за то, что он, тогда ещё двадцатитрехлетний страстный парень, не бросил, как это делают слабые духом люди. Не получая физического удовольствия, она всё же удовлетворялась ментально, настроение у неё улучшалось. Да и с физиологией, в плане наполненности организма тестостероном, было всё прекрасно. Из пяти женщин сидящих в бухгалтерии, только она не страдала без мужских ласк и гормонов, только она могла сказать: "Муж сказал, то-то. Супруг сделал так-то. Мы с мужем ездили туда-то". Трое из женщин были разведены, одна вдова. Все сплетничали о женщинах из других отделов, об их отношениях с мужчинами. Яна понимала, что и её за глаза обсуждают коллеги и всё же была рада, что судьба к ней более благосклонна, чем к остальным женщинам.

В последние годы, как это часто случается у внимательных женщин, она замечала, следы другой женщины на одежде супруга. Даже однажды воочию видела его прогулку и поцелуи с женщиной такого же возраста как сама Яна.

— На какой лужайке сегодня хочет погулять Буцефал? — Яна за эти годы отточила навыки актрисы, научилась играть роль страстной женщины.

— Он хотел бы прогуляться меж твоих холмов…. Да вот этих, что выпирают сосками.

Да-а-а! Такими грудями можно было выкормить ещё не одного ребёнка. Пенис исчезал между ними, выныривающая головка целовалась устами. Яне самой нравилось так сжимать член мужа, видимо ещё оставались какие-то намёки на оргазм, но только намёки. Возможно, если бы раздражение желёз продолжалось довольно долго, то мозг бы принял его за истинное наслаждение, но насколько длительно Яна не могла знать.

Борис положил жену спиной на постель, вставил во влагалище пенис, и приступил к той долбежке, с помощью которой он, тогда ещё молодой, доводил до сотрясения мозгов молодую жену. И Яна сегодня играла удивительно ярко и страстно. Оргазм мужа, она встретила как в молодости — закатила глаза, громко поахала, поохала. Далее стандартные процедуры — тряпочку в щелочку, поцелуй в грудь супруга.

— Спать хочешь? — Спросил Борис после успокоения.

— Как ни странно — нет. Спрашиваю у тебя в кого Даша…, и вспоминаю себя. Я можно сказать не менее страстная в её годы была.

— Расскажи…. Ну, пожалуйста, чего тебе скрывать, бояться чего-то….

— Хорошо…. Жила я с родителями и братом Андреем в Оренбурге. Мне в девяносто втором году исполнилось тринадцать лет. Однажды ночью я проснулась пописсать. Сходила в туалет, смотрю в зале виден свет от телевизора, думаю, что брат забыл выключить. В плохо прикрытую дверь я увидела, как он мастурбирует…. Ему в то время было пятнадцать лет. Он смотрел порнуху надев наушники, поэтому не услышал шум спускаемой в унитаз воды. Я уже видела его нагишом и ранее, потому что с пяти моих лет, мама заставляла его следить за мной. Я бегала за ватагой из четырёх пацанов и двух девочек. Сама присаживалась писсать, когда Андрей отходил в сторонку помочиться. Они шкодничали, курили, ругались матом. Я так же не упускала курнуть дымящийся окурок, матюгнуться от боли. Получала от брата подзатыльников за это.

Девочки стали девушками, мальчишки парнями. Они тискались, целовались. Уже не допускали меня на интимные посиделки с распитием пива и вина. Пришло и мое время — месячные, грудки выросли за один сезон. В нашей компании появилась Маринка. Возрастом старше всех на год, она была худенькой и маленькой, как я. В те годы началось коммерческое движение народа, строились киоски со сладостями, алкоголем, сигаретами. Отогнуть пруток и залезть в такое строение дело трех минут. Маринка как самая маленькая и проворная ныряла в темноту киоска, подавала, что под руку попадётся. Это с ней я поделилась увиденной мастурбацией Андрея.

— Чо, дрочить? — Её семья из двух родителей и четверых детей жила двумя этажами выше нас. — Мог бы ко мне подняться, я бы его ублажила.

— Ты уже не девушка? — Она была на четыре года старше меня. — Расскажи когда, с кем.

— С Гавриком. Так звали Лёшу Гаврилова, не самого крупного телосложением, но как выяснилось, пенис у парня был больше всех из нашей компании. Подарок ему сделала на день его рождения прошлой осенью. Выпили, как ты, наверное, помнишь, немало ещё в садике. Потом у него в квартире догнались. Никогда, слышишь, никогда не начинай трахаться, если у тебя внутри сухо. Мы с ним академиев не кончали. Разделись. Короче! Больно было ужасно. А с твоим Андрюхой очень даже ничего. Хорошо с ним и с остальными.

— Тебя трахал мой брат?

— Конечно. Валька с Ленкой ломаются, берегут целки, а я легкодоступная, в кавычках, как сказала Ленка.

— Мариш, расскажи, про кайф от секса.

— Тебе когда будет четырнадцать…? Я тебе сделаю эротический подарок.

Действительно, на моё четырнадцатилетние она не пошла работать, пришла с утра. Излучая морозную свежесть, начала раздеваться в прихожей. Исполняя стриптиз, надвигалась на меня. Я отступала на кровать родителей. Её семья в то время жила не богато, эротичного белья у неё не было. Но и простое бельё элегантно смотрелось на её худеньком теле. На ней остались только трусики, когда она коснулась меня. Она взяла мою ладонь, положила её на острие соска. Как ты уже догадываешься, я тоже онанировала. Как-то проведя дома осмотр, нашла кассету Андрея. Подрочила отменно в тот день. Так у Маринки соски были твердее моих. Затем она притянула меня к себе, впилась поцелуем… и всё! Через мгновение мы стояли обе нагие, страстно лобзались, разминая друг другу ягодицы и груди. Соки потекли по ляжкам, руки полезли в промежность, теребили губки, клиторки. Естественно не обошлось без куннилигуса, обоюдно тёрлись письками. Вот тогда-то я и почувствовала оргазм. Маринка тоже отпала счастливая до небес.

— Сейчас отдохни. Потом я покажу тебе, как я онанирую. — Сказала она.

В ванной она пустила струйку тёплой воды из гусака, легла на дно ванны и подстроила клитор под поток. Я начала гладить её грудки, ласкать низ живота. Заметила, что её клитор увеличился, стал как маленький писюн. Маришка тащилась от ласк, закатила глазки, их покрыла какая-то поволока. Оргазм откинул её ноги с борта ванны.

— Теперь ты ложись.

Поток воды массировал мои гениталии, я подвигала тазом, нашла самый критичный момент и тоже поймала за хвост жар-птицу. Буквально через минуту такой услады я потеряла связь с реальностью. Мы пошли в мою спальную, с этой стороны светило солнце. Марина легла на кровать, я заметила ореол вокруг её тела. Это светились волоски. Как я жалела, что не было фотоаппарата для фиксации этого чуда. Она полежала, уступила мне место и так же осмотрела мой нимб. Развела мои ножки, губки и воскликнула:

— Посмотри, какая целочка! Я тебя люблю Яночка! — страсть вспыхнула опять. Опять мы до одури лесбиянили.

— Как я хочу потрахаться с парнем. — Сказала ей. — Андрюха пригрозил всем, если со мной что-то произойдёт, то отвернёт не только член наглецу.

— Успеешь ещё, не торопись. Самый хороший срок после пятнадцать лет. Уже цикл стабилен, уже гормоны нормально усвоятся.

В пятнадцать лет это и случилось. Андрей с Гавриком уже ждали повесток в армию. Обмывали Валину покупку. Кто-то завёл разговор о сексе. Я сказала, что когда парни уйдут в армию, пересплю с одноклассником. Андрей естественно начал угрожать. Слово за слово, между нами разгорелась ссора. В пылу неё я схватила банан, лежащий на столе, отскочила от компании. Задрала платье, стянула трусы, вогнала банан во влагалище. Прошли три-пять секунд максимум. И целки нет. Все остолбенели, я запустила бананом в лоб братцу. Кровь по ляжкам, все что-то кричат, Андрей так и не шевелится. Я так и стою — платье задрато, трусы на коленях.

— Через девять месяцев родишь связку бананов. — Гаврик пытается разрядить обстановку. Андрей понёс меня домой, я плакала, положив голову на его плечо.

— Сам с девчатами уже трахаешься, порнушку по ночам смотришь.

— Ты видела как я дрочу?

— Несколько раз. Как родители в ночную смену, я выпивала лишний стакан чая, просыпалась пописсать. И потом дрочила себе от того как ты мастурбировал.

— Вот я гад! Извини, сестрёночка. Я ведь почему тебя от секса оберегаю? Не хочу чтобы ты стала падшей. Как я, как Маринка. Вообще не правильно я поступал с тобой. Ну, да ладно, не воротишь уже. Ну хоть от банана не родишь?

— Рожу! — Ответила я на его шутку.

Родить не родила, а заразу подцепила. Месяц лечила меня мама. С тех пор я такая чистоплотная. В августе умерла бабушка, мамина мама. Мы с ней поехали на похороны в деревню. Бабушку похоронили, мама начала подготовку к продаже домика. Я быстро выполняла её поручения и мучилась от скуки. Из старых цветастых платков шила короткие платья, ходила по деревне, ища ровесника. Им оказался парень Сашка. Я поначалу ходила невдалеке, дразнила его формами ножек, очертаниями грудок. Познакомились. Он ходил всегда в трико с шишками на коленях, в футболке со стертым рисунком. Мы сидели на куче брёвен, лузгали семечки и врали друг другу.

По его словам он уже оттрахал всех женщин в селе, не тронул только свою строгую бабушку. Я же трепалась о сексе со сверстниками и взрослыми дяденьками. Если из одной рассказанной нами байки сложить бревно, то куча была бы больше той, на которой мы сидели. Таким образом, я дождалась его действий. Он пощупал мои бедра, грудку. Предложил посетить его дом.

— Вечером абика уйдет к подружкам, дом будет свободен. Придешь?

— Кто такая абика? — Сразу заревновала я.

— По-татарски бабушка.

— Презервативы купи.

Я рванула домой, навела марафет меж ног. Оставила минимум одежды. Платье и тоненькие трусики. Ноги в шлёпки, сижу-газую на низком старте. Время. Иду мимо дворов, пугаю птиц, живность. Вот уже виден Сашкин дом. Из ближайшего дома вышел рыжий мужчина. Увидал меня, хвать и к себе во двор. Зажал мне рот и потащил в сарай. Повалил на что-то, начал снимать свои портки, снял, принялся рвать мои трусики, рука запуталась в белье, он разрывает его, налегает на меня. Колючие волосы на бёдрах царапают мои ляжечки. Грязная вонючая головка тычется в меня. Вдруг оглушительный удар. Дядька опадает на меня, замирает. Это Сашка успел, прибежал и огрел доской насильника по голове.

Это продолжалось всего с полминуты, но мне показалось долго. Я попросила отвести меня домой. Не говоря маме, чтобы не расстраивать, помылась в соседской бане. Прилегла на часик и проспала до утра. Мама опять назначила мне заданий, сама пошла в сельсовет. Я мигом управилась. Вышла на улицу. Стоит мой спаситель. Говорит что у того дядьки сотрясание головы. Целую Сашку в щеку. Он потребовал большего. Поцеловал в губы. Я возбудилась. Потащила его в баньку. Там стягиваю его трико с трусами, чуть не ломаю пенис.

Вот он! Тот пенис, который мог быть первым, если бы я не поторопилась с бананом. Блестит на меня головкой, пускает каплю за каплей. Раздеваюсь сама, так как парень замер. Беру презерватив, трясущимися руками пытаюсь накрутить его.

— Блин, не той стороной. — Оправдываю я свое неумение. Натягиваю правильно. Ложусь на полку. Сашка на меня, член тычется как у того дядьки, сама направляю его в себя. Парнишка быстро-быстро задёргался, оказывается, сразу спустил. Полежал на мне несколько секунд.

— Как-то… быстро…. Это не правильно?

— Да…. Может потому что первый раз? — Нахожу я логичный ответ.

— Жди здесь, я быстро.

Подмываюсь водой из ковшика, жду Саньку. Прибежал, принес шампанское, конфеты. Говорит, что ещё вчера заготовил. Пьем вино из ковшика. Я пьянею не только от вина, мои фантазии взмывают к небесам. Саша опять подходит ко мне, нежно чмокает в губы. Отвечаю ему тем же, пытаюсь исполнить свою мечту — задохнуться от нехватки воздуха при поцелуе. Так и есть — просто напросто забываю дышать.

— Эй, ты чего, — говорит любовничек. — Дыши, давай. — Воздух со свистом входит в лёгкие.

Ласки руками и тому подобное возбудили нас окончательно. Ложусь опять на полку, впускаю пенис в себя. Уже полноценный акт происходит между нами, недолго — твёрдые доски мешают мне напрягать крестец, Сашкины коленки так же страдают.

— Давай я лягу, а ты сверху.

Стало удобнее. Кое-как довели дело до Сашкиного оргазма, я улыбнулась ему, чмокнула в губы.

— Приходи сегодня вечером в нашу баню. — Приглашает Санька. — Я один мужчина в доме, купаюсь один.

— Придёшь за мной…? Боюсь ещё раз нарваться на насильника.


* * *

— Яна, твой рассказ меня возбудил. — Говорит Борис. — Придержи повествование….

Мама просит войти в неё сзади, так как знает, что супруг любит такую позу женщины. Папа просит другую позу. "Туда-сюда", "Валет", " Шестьдесят девять" — люди по-всякому называют обоюдные оральные ласки. Исполняют их так же по-разному, кто-то вслушивается в свои ощущения, кто-то отдается ублажению партнера. Яна СОСАЛА. Да! Именно так — большими буквами. Женщина вкладывала в фелляцию всю свою душу, все свои желания. Начиная с лёгких ласк языком по головке, стволу, переходила к посасыванию. Головка ложилась на подушку-язык, охватывалась трубочкой. Голова женщины начинала совершать возвратно-поступательные движения. Опять сначала незначительные взмахи, затем переходящие в максимальные амплитуды. Вакуум во рту помогал крови в пенисе расширить и удлинить орган.

Борис наслаждался действиями супруги, дразнил языком пипку клитора, слизывал капли влаги из щели. Блаженство от обоюдных оральных ласк закончилось, как всегда мощной эякуляцией. Он всосал малые губки, Яна перестала двигать головой, зато рот и гортань продолжили совершать глотательные действия. Пенис уже опал, стал наполовину меньше размером, а помпа все еще работала, вытягивая оставшиеся капли спермы.

— Мне надо пописсать.

— Я тоже хочу. — Борису нравился их обоюдный поход в объединённый санузел. Тогда супруга залазила в душевую кабину, садилась там на выступ. Струя весело била в противоположный борт, вызывая барабанную дробь.

Однако она так не сделала. Встала сзади и чуть сбоку за мужем, взяла массу в ладонь и направила орган в чашу унитаза.

— Писсай! Давно мечтала сделать такое…. Пись-пись-пись…. Ссы давай…. Вот….

— С чего это такое желание?

— Вспомнила про свидание с Сашкой…. Да, продолжу. Пусть только язык отдохнет — как ты знаешь он сейчас уработался.

— А пошли-ка по пятьдесят капель коньячку примем.

— Иди, готовь, я посижу на троне.

— Разреши я посмотрю из какой дырочки ты писсаешь?

Яна зашла в душкабину, присела там на выступ. Настроившись, расслабила сфинктер уретры. Сильная струя золотистой жидкости ударила в акриловый борт. Борис пригнулся — струя начиналась из небольшого отверстия практически под клитором. Она завихрялась вызывая шипение, разлеталась в стороны. Жидкость обожгла подставленную ладонь, сбивала её напором. Эротизм действия супругов пробудил возбуждение в Борисе, он, как Шахрияр решил подождать окончания рассказа Яны-Шахерезады.


* * *

К семи вчера Санька стоял у калитки. — Продолжила на кухне Яна. — Мы быстро оказались в бане его бабушки. Любовник подготовился, притащил ватный матрас, положил его на пол в предбаннике. Выпили остатки шампанского. Легли на ложе. Ничто не отвлекало меня от осязания влагалищем первого члена. Он заполнил всю полость вагины, лихо двигался в ней. Временами, при очень страстных толчках касался шейки матки. Эти касания и вызвали мой первый маточный оргазм. Охватила его бедра ногами, спину руками и замерла в экстазе. Спазм ослаб, фрикции продолжились. Вся моя тазовая область превратилась в сплошное чувство, каждый участок слал сигналы блаженства.

Я нахожу приятным, напряжение ягодиц. Так я научилась подмахивать. Встречные тараны взорвали нас. Вагина скомкалась, член пульсировал.

Вижу, что презерватива на пенисе нет. Паникую, но недолго. Сашка захватывает кончиками фаланг кольцо гондона и тянет из меня. Ещё один микро-микрооргазм. Хохочу над брезгливым взглядом Сашки. Изделие ложится на пол в углу. Сами лежим, признаемся в чувствах, говорим правду.

— Купаться то будем? Или ещё потрахаемся? — Спрашиваю любовничка.

— Купать, трахаться. Трахаться и ещё купаться.

В парной жарко, пахнет веником. Накупавшись, привлекаю парнишку к себе. Требую поцелуя, руками отмеряю кожу на пенисе. Любопытство подкашивает мои ноги — присаживаюсь перед пенисом на колени. Охватываю ладошкой ствол у корня, другую ладошку над первой, перехватываю ею член над второй. Ствола остается еще на три пальца. (Дома замеряю — пенис длиной шестнадцать сантиметров). Пальчиками осязаю наполненность вен, извивы головки. Первое касание головки языком. Первая фелляция. Неумелая, как сейчас, а так просто игра, но это она послужила первым уроком моему мастерству. Член неожиданно дёргается, ещё раз. В меня летит заряд спермы, убираю лицо, но продолжаю держать пенис.

Сашка не остается в долгу. Просит меня лечь на полку, припадает к гениталиям доводит до микрооргазма. Говорит что хочет писсать. Вот тогда-то я и сделала это впервые. Сегодня второй раз. Мне понравилось, а тебе…? Я тоже тебя люблю, Боря.

Идём с Сашкой в предбанник, трепимся обо всем, его ладонь ласкает мою грудь, моя пенис. Возбуждаемся. Прошу его поставить зеркало у изголовья. Вижу в нём себя, накручивающую презерватив, садящуюся на столб. Губы развратно раздвигается, прорезаясь вершиной пениса. Он скрывается во мне, видно только основание и негустой волос на лобках. Теория такой позы, познанная из порнофильма пригодилась. Скачка, елозанье на пенисе, оргазм парня совпал с моей эйфорией. Второе латексное изделие легло к первому. Ополоснулись, потрепались. Третий презерватив лёг на пол, после позы я на четвереньках, смотрящая через зеркало в голубые глаза Сашки….

Тут послышались крики во дворе. В предбанник входит Сашкина бабушка. Следом моя мама…. Садится на лавочку. Смотрит на Сашку, успевшего натянуть трусы. Кучку гондонов.

— Темно уже на улице…. Волновалась я. — Мама у нас работала диспетчером на сортировочной станции, за смену так наговорится, что потом экономила слова. Бывало, скажет: "Яна тряпка уже сухая!" — это значит мне надо убраться в своей комнате. Папе с Сашкой было труднее, они первопроходцы в понятии маминых фраз. Меня они научили понимать маму с первого раза.

— Не ругайте её, это я её позвал. Я на ней женюсь.

Мама чему-то улыбается, говорит: "Голой пойдешь или оденешься?" Плетусь за ней. Она говорит: " Двадцать пять лет. День в день. Та же баня. Зато сынок отважнее и галантнее!". Понимаю — четверть века назад, её так же застукали в бане с отцом Сашки. Отнимаем от её возраста двадцать пять лет, получается, что мама тоже в пятнадцать лет лишилась девственности. Ещё два дня мы были в деревне, ещё два вечера Сашка, как истинный кобель, вынюхивал сучку.

Вернулись в Оренбург, поплакала на плече у любовницы, за что была целована не только в губы. В ту осень Андрея забрали в армию, а папу перевели сюда. Здесь влюбилась в парня с нашего двора. Секс практически каждый день…. Изменил мне, отрицательный персонаж моего рассказа. Институт…. Ты…. О-о-о! Да тут не только ты! И ОН! Дружочек опять хочет подружку.

— А пойдем-ка к шкафу, там зеркало…. Да, будем смотреть друг другу в глаза, наслаждаться сексом.

— Дашка наверное там отрывается…. Возможно в такой же позе…. Ой! Ты что там? Дрын вставил…? А-а-а, это тебя мои рассказы возбудили. Поласкай мне груди…. И спину погладь…. Ах…. Стой! Давай в анус.

— Ты…, ты… уверена? Будет больно.

— Хочу испытать дефлорацию, смотреть через зеркало в твои, свои глаза. Лежи. Я подготовлюсь.


* * *

Яна иногда покуривала. Так ничего серьёзного, просто ходила с коллегами в курилку, просила дамскую сигарету. Наслаждаясь ароматами фимиама, слушала разговоры подружек. Одна из них плакалась, что муж уломал её на анальный акт, но и это не удержало его от походов…. Налево. Другая говорила, что даже анал не удержит мужчину, если не подготовиться к акту должным образом. Мол, надо клизмиться, тщательно смыть секреции с копчика, так как вонь от рудимента хвоста отталкивает от соития.

"Может в анусе остались какие-то нервы. Попробую один раз…. Борису должно понравиться. Хотя с чего бы не понравилось?". — Думала женщина, производя процедуры в ванной.


* * *

— Буцефал, заждался? — Яна приникла лицом к паху мужа. — Сейчас тебя пустят в новое стойло….

Женщина поглаживала ствол, ласкала его горячим дыханием. Нанесла слой лубриканта. Анус она уже подготовила — намазала два пальца, влезла сначала одним, подвигала по окружности, затем вставила второй, совершила несколько фрикций, тем самым расслабив сфинктер.

Встала на четвереньки перед зеркалом. Видела в нём Бориса, смотрящего в коричневый ободок кольца. Почувствовала головку пениса толкнувшуюся в препятствие. Борис бросил взгляд в её глаза, кивнул, спрашивая разрешение на вход, получил ответный кивок. Она ощутила как головка прошла сфинктер, её венец распрямился внутри. Ещё один взор в глаза жены. Яна подала таз навстречу Борису, насадившись анусом на твёрдость. Послала разрешающий знак мужу.

Яна чувствовала пенис, его воздействие на стенки кишки, старательно охала, испускала влагу из глаз. Всецело отдалась процессу, уже не стараясь доставить удовольствие Борису, желая самой испытать спазм органов таза, паралич дыхания, хоть что-то подобное оргазму. Грохот ударов о её раскрасневшуюся попку, стон из высохшего горла, явно мог быть услышан Дашей, не уйди она сегодня к Сергею.

Яички и простата Бориса сегодня дважды опустошавшиеся, усердно готовили ещё порцию эякулята. Мужчина вспотел, желал промочить горло, но большим желанием было удовлетворить Яночку. Он посмотрел в зеркало — супруга стояла, опустив голову. Мужчина добавил точек воздействия — соски были захвачены цепкими пальцами, сжимались до боли, как бы пробуждая спящую красавицу. Голова жены слегка кивала, говоря толи ему, толи самой себе: "Давай, давай, ещё чуточку…. Вот, вот…! Да…! Да…!" Яна опустилась на локти, сильнее изогнула пенис. Продляя акт, Борис отвлёк сознание думой о безделице.

Женщина встала на колени, повернула лицо к супругу. Он сразу втянул красноту уст. Кольцом рук сжал тело жены на грудях, плюща их в блины. Контроль потерянный над пенисом высвободил клапан на яичках. Пенис выстрелил, Яна изогнула поясницу принимая энергетику эякуляции.

Спазма, паралича не было. Но величайшее удовольствие причиненное супругу расплылось в ней новой волной восторга.

Так они продолжали стоять довольно долго, пока сфинктер не вытолкнул пенис, пока слизь не полилась из раскрытого кишечника.

Уже не лёгкую, Борис поднял жену на руки, понёс в ванную. Поставил в кабинку, настроил воды из лейки. Поливая сначала на область таза, омыл гениталии жены. Затем залез к ней в кабинку, начал мыть всё тело. Оно принимало тепло воды, его ладоней. Борис опустился на колени, охватил таз жены руками, прижался щекой к животу. Энергетика нежности к любимой передавалась шрамам, прося восстановиться нервы.

— Давай я тебя тоже помою, мой супруг…. Буцефал, тебе понравилось в новом стойле…? Мне тоже понравилось, буду чаще впускать тебя….

— Яна, жена моя! Прости меня! Я тебе изм…. — Пальцы прихлопнули дверцу клетки не выпуская воробья.

— Тс-с-с. НЕ было ничего!!! Тебе приснилось! — Он ругнул себя, за поспешность, за никчёмное в этот момент признание. — Это вода нашептала тебе фантазии, а выдумки не караются. Слышишь…? Сейчас она шепчет, что ты любишь только меня, что ты не видишь других женщин. Слышишь…? Сейчас она смывает свои иллюзии. Хорошая вода только пошутила, она больше не будет смущать тебя запретными сказками. Я вторю струйкам — я люблю тебя, Борис, мой любимый супруг.

— Под струями источника жизни на земле, я клянусь не вслушиваться в россказни дождевых капель, в шёпот зимних вьюг. Клянусь — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ЯНА!!!

— Пошли на кухню…. Кушать хочу, кишечник то опорожнила, энергии сколько потратила.


* * *

Утро.

— Сереж, давай не сейчас…. Что-то там болит.

— Как давно…? Что же ты терпишь? Сегодня в школу не пойдешь. Пойдем в частную клинику к гинекологу!

Гинекологическое кресло. Пугающее девочек при первом посещении женского врача название. (Отвлеку вас. У меня оно ассоциировалось с электрическим стулом). Пластиковое зеркало, вынутое из специального подогревающего до человеческой температуры шкафа. Впервые в вагину девушки вставили инородный предмет. Раскрыли его там, причинили боль. Хорошо, что врач женщина — так обнажиться перед чужим мужчиной Даша не смогла бы. Другим подспорьем служит некрасивое лицо женщины. Даша считает, что врачей-красавиц так же стоит стесняться. Врач через зеркало смотрит во влагалище, берёт пробы мазков со стен. Ещё каким-то предметом раскрывает зев шейки, берёт мазок и оттуда. Все это больно, стыдно. Хорошо хоть недолго. Даша быстро натягивает бельё, одежду, присаживается к столу.

Женщина заполняет её карту, задает вопросы:

— Сколько вам полных лет?

— Шестнадцать.

— Во сколько произошла дефлорация?

— Полгода назад.

— Количество партнёров?

— Один. — Краска заливающая щеки, усилилась.

— Сколько раз в неделю происходят половые акты?

— Пять раз. — Женщина из-под очков взглянула на девушку. — В день. — Добавила Даша. — Очки упали с переносицы картофелеподобного носа врача. "Более сотни актов в месяц!" — вычислила женщина. Трусы её так же упали бы если бы были не прижаты ягодицами к стулу, "Могла бы поделиться ссыкушка…, хоть одним актом в месяц. И прибор и потенция у мужчины отменная!". — додумала врач. И задала вопрос, которого нет в опроснике:

— Сколько лет партнеру?

— Восемнадцатый год. — Даше чуть не пришлось придерживать врача от падения в обморок. От экстаза. У тридцатилетней женщины разыгралось воображение, она мгновенно представила…. (Страница была вымарана цензурой, ввиду откровенно пошлого текста)…. Врач вернулась к реальности, протёрла вспотевшие очки. Привстала давая возможность гениталиям вернуться в свободное состояние.

— Дашенька, у вас эрозия на шейке матки. — У девушки от сказанного начинается головокружение. — Вам нельзя заниматься половыми актами. — Добивает врач. Последние слова доносятся сквозь стук пульса в голове, Даша начинает падать.

— О, Господи, какая вы ранимая. — Женщина успела придержать тело от падения, привела в чувство, похлопав по щекам. — Давайте я вам объясню. Эрозия это рана слизистой оболочки. Как ранка на поверхности кожи. В идеале клетки эпителия погибают, отпадают, освобождая место другим. В вашем случае участки слизистой оболочки повреждены, если её не тревожить она быстро восстановится. По моему заключению вы с партнёром очень часто совершаете половые акты. К тому же глубина вашего влагалища одиннадцать сантиметров. Оптимальный размер пениса для вас шестнадцать, максимум восемнадцать сантиметров. У вашего партнёра, судя по ранкам пенис большего размера.

— Что же делать? — Даша быстро успокоилась на счёт ранок, но информация, что её влагалище не может принимать любимый орган, опять повергла в страх. — Предлагаете из-за этого расстаться с любимым человеком?

— Нет, нет. Уменьшите частоту коитусов. Дайте органам восстанавливаться между соитиями. Сейчас я пропишу лечение…. Десять дней. Вы слышите? Десять дней без контактов! Предупредите партнёра, чтобы умерил либидо. — От своих последних слов, женщина опять возбудилась…. (Последнее предупреждение! ЦЕНЗУРА!)


* * *

Медицинское образование у Сергея было, он догадывался о возможной причине болезни. Знал как лечить, но решил довериться специалисту. Посмотрел на диагноз, успокоился.

Больше всех волновались Яна и Борис. Корили себя за потворствования дочери. Приехавшая на зов Сергея Аглая, поговорила с Яной и внучкой. Посекретничала с ними о габаритах Семёнового органа…. Посоветовала Даше отвары трав, успокоила её, сказав, что влагалище в конце концов подстроится под габариты Сережкиного….


* * *

Через полгода в трехэтажный дом поселилась Аглая с дедом и внуком. Свой теремок она переписала на Николая. Сельчане сплетничали о том, сколько наворовала Аглая, когда была директором совхоза. Аглая пропускала ветер сплетен как ветер пустыни, обдувающий ноги каравана верблюдов.

Свадьба состоялась в новом доме. Ублажая любимую, Сергей пригласил много гостей. Даже Виктор со всем своим семейством приехал из Белоруссии. Гости восторгались домищем, намеривались так же устроить раскопки, попытать счастья. Но более всех была счастлива Дарья.

На свадьбе случилось неожиданное происшествие. Наташа, дочь Аглаи смотрела на молодоженов. С этого ракурса лицо внука напоминало кого-то. Она силилась вспомнить. Подсела к Раисе, пришедшей на торжество с мужчиной.

— Рай, смотрю на Сергея и не могу вспомнить кого он напоминает. Его отца?

— Нет, ма. Я тоже заметила сходство, но только не с тем мужчиной, а с тем, с первым моим парнем….

— Точно! А я голову ломаю….

— Чего вы тут пожираете моего любимого внука глазами? — Аглая заметив настырные взгляды дочери и внучки, подсела к ним.

— Да вот вспоминали кого он нам напоминает. Помнишь как я рассказывала о дефлорации Раи? Так вот — Сергей очень похож на того мужчину. И если бы не время, а прошло практически двадцать лет, я бы сказала что это Сергей.

Аглая посмеялась над ними. Отозвала Лина в сторонку и прямо спросила, получив не менее прямой ответ:

— Да, царица! Это был я…! Не гневайся…. Возможно сегодняшнего вечера не было бы. Ведь все их хотели просто обмануть. Рассчитаться по простому тарифу…. Ты ведь знаешь участь проституток, а они тоже люди, к ним нужно относиться с должным уважением…. Даша на нас смотрит. Скажем ей, что мама и бабушка высказывали свои наблюдения о красоте нашей пары.

— Никто и не сомневается в вас. Она тебе уже сказала…? Что беременна…? А я почему должна сама догадываться?

— Хотели сегодня сообщить, но все какие-то догадливые…. Это мы в Италии постарались. Рассчитываем на твой день рождения явить свету дитя.


От автора


Вроде обо всех рассказала…. Как сказал старик Хемингуэй: "Всякая история, если ее рассказать до конца, закончится смертью", автор не желает печали в повести.


* * *

Вы не представляете, сколько много пьет эта сучка — цензура. Шумел камыш, деревья гнулись……. О чём это я……

Ах, да цензура….. Щас я…. Спит она…. Дала добро на публикацию….. А я допишу…. Восстановлю, то что она вымарала. За это я такое напишу!!!

Про гинеколога, Татьяну Васильевну.

И так…! Танечка с юношества догадывалась, что не занять ей последнего места на конкурсе мисс Задрыщинск. Потому что последнее место досталось бы её сестре Ольге. Та любила проводить время, сидя перед зеркалом, выдавливая чёрные угри на лице. Просила поискать чёрные точки на теле, куда сама не могла заглянуть. Таня потворствовала старшей сестре, зарабатывая её благосклонность. Тогда Ольга показывала потёртый иностранный журнал порнографического содержания. Баклажанные не только по цвету, но и по размеру елдаки пронзали лысые пилотки белоснежек. Просмотр происходил поздно ночью, в девичьей спальне. А затем Ольга долго мастурбировала, обучив этому ремеслу сёстренку.

Однажды Ольга вернулась домой особенно счастливая. После того как мама уснула, она призналась Тане, что стала женщиной.

— В семнадцать лет, ты переспала с мужчиной? Это ведь совсем рано!

— Это совсем поздно, дурочка!

— Кто этот мужчина? Где и как? Расскажи…. Ну, пожалуйста. Я буду каждый вечер очищать твоё тело от угрей. — Ольга добилась от сестры что хотела. Начала привирая, говорить.

— Разносчик пиццы. Он давно клеил меня, угощал пиццей, колой. Но я девушка строгих правил, отказывала ему. Он начал клясться мне в любви, таскать конфеты. Как он узнал что я люблю грильяж и птичье молоко? Вчера я ответила согласием посетить его квартиру. Витинька живёт в паре кварталов от нашего дома. Короче! В три часа дня я пришла к нему. Угостил меня шампанским, грильяжем. Начал целовать…, до этого у нас всего два раза доходило до поцелуев. Целует, а руками по ягодицам шарит. Проверяет в трусах я или нет…. Я же не извращенка без белья по городу ходить. Потом руки перенёс на груди. Ты же знаешь какие у меня чувствительные груди…. Да знаю, что у тебя тоже чувствительные, не перебивай.

Я охватила его шею руками позволив ему расстегивать мои юбку и блузку. Раздел, осталась я в одном белье, трепещу от оргазмов. Начал сам раздеваться. Он… разделся… догола! Хуй…, нет, не пенис — хуй! Хуй стоял нацелившись на меня головкой.

— Огромный? — Шёпотом спросила Таня.

— Ага! Во, — Оля показала рукой совсем уж фантастический размер, — вот такой. Я подошла к нему… да, к Вите. К кому же еще?

— К хую.

— Дура! Не тупи! Хуй ведь Виткин, как они порознь могут быть? — Таня начала тупить от воздействия оргазма. — Подошла и взялась руками…, двумя, конечно, за елдище. Твёрдый что мамина скалка…. Толще конечно! Витька стянул с меня трусы, начал лифчик расстегивать, руки трясутся, ни как не справятся с крючочками. Пришлось самой…. Потом повёл меня на кровать, усыпанную лепестками роз. Танька! Не поверишь как он вставил мне! Ой, ёёй…, больно как! Я плачу, толи от боли, толи от радости…. А он долбит меня, долбит! И тут я вспоминаю, что он не надел презерватив? Кричу ему, чтобы вынул быстрее, он вытащил хуище… и вовремя! Начал спускать мне на пузо. Вот так. Завтра ещё пойду к нему. Только теперь предохраняться будем.

— Я тоже с тобой пойду. Можно?

— Нет…! Ты одурела, да? Это мой парень…. Не уговаривай. Он меня любит! Заведи себе другого…. Хочешь посмотреть мою щелку? Я сама толком не вижу, пузо мешает согнуться.

Они, соответствуясь с фотографиями из журнала, уже гладили друг дружку руками по гениталиям, поэтому ничего зазорного в этом не видели.

Это стало первым шагом в желании девочки изучать строение женских половых органов. Она взяла фонарик, направила луч на влагалище.

— Раздвинь губки…, шире…. Да вижу…. Кровавые ранки. Смотрю и сомневаюсь, что член такого размера, как ты показала! Не смог бы он залезть в такую узину.

— Не тупи! Пизда растянулась. Ты же сама видела фотки из журнала…. Вот…. — Оля растянула свои губы рта, показывая эластичность мышц.

— А мне не поздно заняться сексом?

— В пятнадцать самый раз. Ты говорила, что Лёнька Хрусталёв подбивает к тебе клинья….

— Да, он не красивый, шепелявый….

— Ты думаешь мой красавец…? Давай будем честными меж собой? Мы ведь так же не красавицы.

— Хорошо…. С Лёнькой так с Лёнькой.

Сестрицы поболтали ещё немного и улеглись спать. Утром Оля сказала, что у неё ТАМ, очень болит. Мама уже ушла на работу, когда Таня первый раз оказала медицинскую помощь сестре. Посмотрев на ранки, пришла к выводу, что они воспалились, вспомнила как лечатся ссадины на руках и ногах, посоветовала промыть их раствором марганцовки. Затем обмотала карандаш ваткой и нанесла на ранки левомиколя. Процедуру с периодичностью шесть часов повторили ещё три раза, с каждым разом Оле становилось лучше. Следует добавить что количество угрей резко снизилось — действует секс животворящий.


* * *

Леонид Хрусталёв живший в соседнем подъезде, сразу согласился помочь Тане откатить от стены пианино, за которое упала картина. Тяжёлый инструмент, они передвинули вдвоем, благо что рослую Таню природа силой не обделила. Девочка залезла между стеной и пианино, нагнувшись показала парню красивые бёдра. Затем взяла влажную тряпку и начала протирать пыль: "Раз уж залезла сюда", всё больше обольщая паренька. Мужское начало решило посмотреть — что там такое, почему его будят, налился кровью, мешая ногам передвигаться. А девочка, будто прошла курсы обольщения, вышла из-за инструмента, приподняла подол, вытирая об него влажные пальцы. Лёня отвернул тело от Тани — шатёр из трико говорил о желании. Однако он не успел спрятать его от взора проказницы.

— Лень, я тебе нравлюсь?

— Д-д-д-да-да. — Парнишка не мог совладать своим языком.

— Я заметила….

— Ч-то? — Парень ещё сильнее отвернулся от взора девушки.

— То что нравлюсь. Ты так на меня смотришь в классе, а сейчас почему-то отвернулся. Давай пианино на место задвинем.

Парень, боком-боком подошёл, помог задвинуть тяжесть назад.

— Спасибо, ты очень хороший мальчик. И тоже мне нравишься…. Получи за это…. — Обольстительница чмокнула его в уголок рта. Затем продолжительнее в губы. — Лёнь, а ты ещё не целовался с девочками?

— Не-не-нет. — А руки оказались не такими растерянными, легли на талию девочки, шпиль шатра коснулся живота девочки. Два шпиля свободных от бюстгальтера, упёрлись в футболку парня. И губы его легли поверх её уст, всосали их. Магнетизм притянул тела плотнее, две пары рук рыскали по телам, ощупывая мягкости девочки и твёрдости мальчика. Ладошки девушки залезли под футболку гладили спину, намекая парню, что он должен поступить так же. Ему легче было приподнять подол сзади, залезть ладошками под резинку трусиков.

Ладонь-истребитель спикировала под бельё парня на ягодицу и тут же переместилась на пенис. Влажный от выделений слизи, он приятно удивил Таню — габариты не сильно различались с фантазиями девочки. Парень так же переместил руку на шерстку девушки, нырнул глубже, туда, в теплоту. Губы Тани уже болели от страстного засоса, но она не обращала на это внимания. Часть мозга восхищалась пенисом, другая ласками ладони по губкам вагины.

— У тебя презерватив есть? — Спросила девочка, потому что мама и Оля стращали её немедленной беременностью если она просто возьмет ладонями пенис.

— Нет.

— Плохо! Погоди ка! Я видела у сестры парочку! Стащу. — Соврала Таня, приготовившаяся к акту ещё неделей раньше. Залезла будто в её тумбочку, достала контрацептив. Пять штук она испортила вырабатывая навык натягивания изделия на скалку.

— Я в туалет хочу, пописсать. — Парень зашёл в туалет не для мочеиспускания. У него была информация, что первый акт может не случиться, если член будет сильно напряжен, прям чрезвычайно сильно! Для снятия напряжения требуется мастурбация.

Три года не прошли даром — опыт, сын ошибок трудных, помог ему вздрочнув всего несколько раз, излиться в листок туалетной бумаги. Помыл ладони, пенис. Пшикнул в рот стоявший на полочке освежитель.

Девочка заждалась, встала с кровати, опять притянула к себе для поцелуев и ласк. Трусиков под тканью платья, рука парня не обнаружила. Твёрдость в трусах парня рука девушки так же не нашла. Лёгкий испуг девушки сменился восторгом, когда орган в ладони восстал. Она высвободила его из портков, вздрочнула как советовала сестра.

— Повернись сюда, к свету…. Чуть отступи, хочу его видеть в зеркале шкафа. Ох, какой он у тебя огромный. — Похвала накачала пенис ещё двумя литрами крови…. Ой, да ладно! Пофантазировать нельзя! Нате — миллилитрами.

Присевшая на корточки девочка взялась двумя руками за ствол у основания, удостоверилась, что места хватит ещё одной ладошке и ещё останется. Шорох раздавшийся со стороны шкафа, испугал парня.

— Да это у соседей наверное… или барабашка завёлся. — Успокоила Таня. — Придержи пенис рукой, я хочу сама надеть на него….

Лёня держал пенис и всматривался в вырез платья девушки, в широком декольте которого хорошо просматривались крупные груди.

— Какой он у тебя всё-таки большой, презерватив не налезает. — Ещё порция крови в пещеристое тело пениса. — Я честно признаться первый раз…. Ну, вот вроде всё.

Барабашка в шкафу, заткнула рот подолом висячего платья, теребила соски и клитор. Её поражали раскрепощённость сестры, проворство её рук, как она безбоязненно держала свое лицо у такого большого хуя. А уж красота мужского органа поражала. Ещё до облачения его в техническое изделие, Оля рассмотрела габарит, цвет кожицы на головке и главное затейливые извивы вен, капилляров. Во всем фалдус превосходил известный ей член…ик Вити. Конечно в чужих руках хуй всегда больше, но этот определенно превосходил… сейчас уже перчик её парня. А если сюда прибавить, что Лёня был на три года младше Виталия, то к окончательному взрослению пенис станет величавым хуищем.

Таня, перекрестив руки, взялась за подол и выворачивая платье наизнанку, подняла его к плечам, чуть потянула за спину и окончательно обнажилась.

Забрав красоту личика, природа одарила девушку прекрасной фигурой. Стройный стан, высокий рост, полноватые плечи, руки. Тёмно-коричневый треугольник, дорожным знаком "внимание" притягивал взор парня, уходя вершиной в межножье. Полные бёдра не оставляли просвет до самых колен. Такие же плотные икры, стройными колонами держали всё тело. Не меньшего внимания требовали большие груди. Шароподобные железы смотрели коричневыми сосцами, готовые накормить дюжину детей. Лёня помнил разговоры одноклассников: "Сначала из-за угла появляются сиськи, потом Танька!"

— А у тебя уже был секс?

— Нет…! Прошу тебя будь нежен. Хорошо? — Девушка потянула парня на кровать сестры — такой был уговор с "барабашкой".

Парень был знаком с теорией, смотрел порнофильм. О первом соитии девушек он случайно узнал из разговора мамы и сестры. Мама советовала дочери просить любимого проявить нежность при дефлорации. Лёнька тогда два раза погонял лысого, от образов совокупляющейся с мужем сестры. Сейчас головка сразу наткнулась на препятствие. Что значит нежно? Решил легонько надавливать. Таня заскрипела зубками. Он ослабил натиск. Ещё попытка. Нет, так наверно больно. А если резкий толчок? Будто вырываешь молочный зуб? Разорванный шквалом ветра, парус хлопал по мачте…. Тьфу ты! Спи уже, цензор, это из другого произведения…! Пенис оказался в пустоте. Девушка только ойкнула. Врожденные рефлексы подсказали парню что нужно совершать фрикции.

Барабашка с такой же частотой как и таз парня, макала свернутые в трубочку четыре пальца во влагалище. Ткань во рту высушила слизистую, хотелось омочить её влагой. Жидкость выступающая из секретов вагины, как нельзя кстати. Причмокивая, Оля облизывала слизь с пальцев, окунала опять.

Таня ощущала себя владыкой подводной — по объему влаги в полости влагалища могла конкурировать с сестрой. Член и влагалище издавали смущающие звуки, хлюпали, пердели. Груди болели от страстных сжатий ладонями. Парень пыхтел, стонал, вспотел. Первый оргазм сковал мышцы девушки, она только успела охватить бёдра парня голенью. Он чувствуя ответственность момента, остановился.

Затихла, переводя дух и барабашка в шкафу. Оля уже не смотрела на совокупляющихся, в глазах меркали образы елды тиранившей манду. Она видела всё в продольном разрезе, то как на картине в кабинете гинеколога, то как на наглядном пособии цилиндр и поршень однотактного двигателя в кабинете физики. Поршень совершал возвратно-поступательные действия, цилиндр грелся, вскипал, но продолжал исправно противостоять трению.

А Лёнька опять молотил тазом, как и положено молодому ебарю…. Да, спи ты…! Девушка уже три раза охватывала станок ногами, прося подождать чуток. В пизде уже не болело, там пылал огонь. Пламя разгоралось всё сильнее, а огнеборец ещё не открыл брандспойт. Ни Оля, ни инстинкт не говорили Тане что делать — она сама догадалась подмахивать. Пятки её лежали практически на пояснице парня, таз опускался перпендикуляром к позвоночнику.

Оля конспектировала увлекательные моменты. Правда всё это мысленно, под шум крови в голове. Влага циркулировала из манды в рот, но и её стало не хватать. Две сестрицы под окном…. Да ты уснешь сегодня или нет? Долбанная цензура! Две сестрицы, разделённые метром пространства, оргазмировали в унисон. Оля уже и не старалась соблюдать тишину, ввиду громких стонов сестры и парня.

Часы с курантами отбили получасовую отметку. Таня вспомнила, что они пробили три раза когда её целка порвалась. Еще подумала, что это звон фанфар. И будто прозвучал призыв "баста" — Лёня всадил кол. Да, что там кол! Железобетонную сваю!

Не обманула Ольга — член выплевывал сперму пульсациями. Первый толчок самый мощный, действительно как струя из брандспойта ударила в шейку, Таня плотнее прижалась лобком к яйцам парня. Некое чудо показала и вагина — как доярка сжимает сосок вымени сначала указательными пальцами, затем придавливает последующими, так же выдаивала сперму, не прекращала этих действий пока пенис окончательно не поник.

Леонид полежал на потном животе и липких сиськах Тани. Её ноги сползли с его бёдер. Женщина почувствовала щекотание ягодиц — мошонка начала растягиваться, волосы задевали тело. Парень наконец-то отвалился на бок.

"Ни хуя себе! Больше получасу ебал Таньку! Вот самец так самец". — Думала Оля. Менее пошлая Таня, заменяя матерные слова пристойными, думала так же. "Да! Как негр в порнике ебал я Таньку. Это я такой мощный ебун или она меня околдовала?". — мысли парня.

"Виу, виу, виу, виу!" — Звуками скорой помощи заорала Таня. Гондон порванный в клочья как тот парус на ветру, свисал ошметками с пениса.

Быстро рванула в ванную, настроила сильный напор из лейки, присела широко раздвинув бедра, направила струю в манду, нашла выпадающие…. Слушай, чего ты перебиваешь? Цензура мешает, и ещё ты! Нет, не сперматозоиды! Нашла выпадающие остатки гондона. "Ебанные пидорасы, экономят на толщине резины, а вдруг залечу?!" — материла она производителей. Вошёл Лёня, так же поддержал её мнение о гондонах, производящих хуёвые гондоны. Направил пенис в чашу унитаза и с удовольствием начал ссать. Громкое журчание мочи, как не странно успокоило Таню. Она вспомнила о цикле. До менструации осталось два-три дня. Даже если сперматозоиды попадут в матку, они не смогут выжить двенадцать дней до следующей овуляции.

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Блядь, цензура! Хуй с тобой!

Лёня ушел. Колобком из шкафа выпала барабашка. Не было у меня с собой в тот момент фотоаппарата. Жаль! Вот чем я могла пугать внуков — страшным видом Ольги. К некрасивому лицу добавились всклоченные как у кикиморы волосы. Тушь, которую она нанесла с утра на ресницы, растеклась по щекам до подбородка. Бешено блуждающие глаза покраснели от постоянного оргазма.

— Не жалеешь, что с Лёнькой потрахалась? — Кикимора даже говорила с трудом.

— А что? Витька не такой?

— Витьку на хуй. Буду искать такого же, как твой Лёнька. И хуй, по сравнению с пенисом Витьки. Видела я как ты кайфовала.

— Найдешь себе такого же, должна будешь как и я трахаться с ним вот тут. Помнишь уговор?

— А тебя заводило, что я за вами наблюдаю?

— Ага! Только чуть всё не провалила своим шумом. Иди, приведи себя в порядок, страшная….

— Зато ты цветёшь, чуть ли не пахнешь…! Да! Завидую!


* * *

Алаверды Оли произошло только через месяц. Она поступала в мединститут, приманила парня-абитуриента своей стройной фигурой, спрятав оспинки угрей под слой штукатурки. Сестрички разработали сценарий, где начнется сближение, где будет происходить соитие, в какой одежде будет Оля. Из чуть приоткрытого шкафа в спальне можно было увидеть определенную часть зала, её границы строго запомнены. Затем действо перемещается в их спальную, на ту же кровать. Оденется Оля в халат с множеством пуговиц, пусть ебарь помучается, расстёгивая его. Гондонов, выпускающих гондоны послали в пизду и заткнули её хуищем. Просто подождали безопасного момента.

Вкратце! Есть один ебарь на свете. И Леонид пророк его…. Хорошо чуть подробнее…. Щас, схожу, накачу. Цензура, сука, просыпается…!

…И так! Что мы имеем? Женщина желающая поебаться? Есть! Её сестра желающая поебать себя глядя на ебущуюся сестру? Есть! Всё есть! Хуя нет! Есть отросток, с которого презерватив смыло собственным фонтаном. Фонтан включился от контакта с губками вульвы! Всё! А почему так? Малоинформативность парня, впервые вступившим в связь с женщиной. Двоечник по сравнению с Лёней, предварительно опорожнившим яйца.

Кусок торта сожрал, чаю пакетик выпил, гондон испоганил, полкуба воды истратил смывая сперму.

Анализ разбора полётов, нашёл ошибочку. Не надо было надевать стопуговичный халат! Раз! И два, и три! Так до ста!


* * *

Хотя до замужества старшая сестра перебрала не мало пенисов, но всегда мечтала о совокуплении с Леонидом. Только в двадцать пять лет Оля наконец-то побывала под Леонидом. Таня так и не отпустила от себя парня, всё сильнее плетя сети житейства. Как…? Известен сей путь! Вкусная еда, любезная улыбка при встрече, интересные беседы…. Они поженились. Вышла замуж и Оля. За старого прапорщика. Насколько старого…? На девять лет старше. Достаточно? Дачка построенная пленными военнослужащими собственной страны, изобиловала строениями. Одним из которых была сауна. Так получилось, что Лёня разговорился с Андреем, мужем Оли о рутине секса с супругой, мол "ты как? На сторону ходок?" Андрей огляделся, посмотрел на голое тело свояка, микрофонов не заметил.

— Были дела. А у тебя?

— Аналогично. Как смотришь на свинг?

— Я с твоей, а ты с Ольгой…? А они согласятся?

— Давай напрямую спросим. Не согласятся, применим план Б! Напоим, ночью с тобой поменяемся, в темноте и попьяне они не заметят. Как твоя насчет анала…? Мы практикуем. Я подловил её…. Нет! Всего лишь за просмотром порнушки, она яростно дрочила на сцены анального секса. А насчет орального…? Да, что же это такое? Ни какой жизни мужику. Давай точно напоим их, и я уломаю Ольгу на всё! Возможно она просто стесняется.

Глазки у Оли мгновенно загорелись, веки часто-часто заморгали, смывая слёзки радости. Ко времени повествования у неё был всего лишь один секс на стороне. На курсах повышения квалификации поддалась на искушение — другой гинеколог пытался достичь высот Леонида-пророка, да стоИт его хуй во веки веков. Аминь! Адреналин — вот единственный гормон, которого было достаточно в этой связи.

Прапорщик с темпами осеннего дождя всё реже мочил кунку Оли…. Нет! С функционалом у мужчины ничего не изменилось. Тому виной была сама Ольга, меньше прельщала, ходила в невзрачной одежде, выражала меньше страсти во время половых актов. По правде говоря и с его стороны можно было найти одну-две ошибки! Мог бы намекнуть на недостатки супруги. Но легче ведь найти любовницу, отшпилить её, думая что соперница лучше супруги. А супруг любовницы думает, что его жена хуевая, а жена прапорщика фея. Замкнутый круг получается. А надо то всего лишь поговорить с супругой(ом).

Оля ждала что ответит Танька. Мысленно слала телепатемы: "Ты хочешь переспать с Андреем! Он классный ёбарь! Соглашайся, сейчас же! Ну, Тань, ну родненькая сестричка, дай мне один раз попробовать настоящего хуя. Настоящей ебли."

О чём же думала владычица ебарская? Почему она задумалась? Ко времени повествования у неё — негра с баклажаном? Не было! Мексиканского мачо? Не было! Вообще никого не было! А Лёня? Да, этого не отрицаю, был. Сношал жену три раза в неделю. Хотелось чаще, но пизда стиралась, хоть и говорят, что не сотрётся. Приходилось подлечивать слизистую. Сегодня как раз и был день восстановления. Но искус взял верх над разумом.

Женщины приняли на грудь (каждую!) по дополнительной порции озверина. Прапорщик увёл Таню в домик для гостей. Зря что ли его строил? Не мачо! Не баклажан с негром! Но чужой мужчина, хоть и сестроёб.

Итого! У мужчин имеется присказка: "Женщина это консервная банка! Открывает один, едят все". Таня начала искать ВСЕХ. "Пусть меня испробует побольше мужчин!" Лёнька стал обходиться одной палкой в неделю — под видом нездорового состояния слизистой вагины. Оставшиеся две палки Таня отхватывала заведя аккаунт на сайте знакомств. Секса хватало. Почти! Хотелось набрести ещё на одного Леонида. Мечталось так же спрятать сестру в шкаф…. Ну и…. Даже не знаю кто в мире больше блядь? Женщина или мужчина.

Это так сказать предтеча к тому моменту, когда она осмотрела Дашу…. Вы охуели?! Даша Ковалёва! Будущая Мельник! Ну, ладно я старая…, а вы то молодые! Что у вас с памятью? Вспомнили?

Так вот! Мы с вами…. Вернее я вас…. Блядь! Из-за этой суки-цензуры пришлось накатить лишний…, лишнюю…, короче, лишнее. Щас, мыслЯми соберу…сь….

Татьяна Васильевна мечтала:

"Пусть её молодой человек, сидит в коридоре, ждёт подружку. Я вызываю его. Для взятия анализа, конечно! В кабинет входит атлетически сложенный мужчина. Сравнивает свою пассию со мной, зрелой женщиной. Находит, что я лучше этой ссыкушки. Я во всем превосхожу её. Зрелость, буфера, жопа. На лицо он не смотрит, он загипнотизирован моими формами. Он околдован мною. Встаю, наклоняюсь над столом, декольте опускается вниз вместе с буферами. Они выпирают своей массой из чаш лифчика, окончательно пленят мачо. СтоЮ так довольно долго, он продолжает наслаждаться грудями, затем отхожу к столику с инструментарием. Наклоняюсь к нижней полке. Короткая юбка понимается вслед за поясницей, оголяет край моего чулочка, видны застежки пояса. И… даже полоска трусиков. Поворачиваюсь к нему. В руках у меня предметное стекло и кюретка.

Конечно он возбужден. Джинсы на нём топорщатся горой. Вершина этой горы как ледник — мокрая от слизи. Говорю ему, чтобы снял штаны и оголил пенис. Нет! Не пенис! Хуй! Хуище! Моё десятисантиметровое влагалище трепещет перед величием елдака. Слизистая льёт слёзы от страха, а я игнорирую их слабость. Молодой человек смущается меня, краснеет. Спрашивает разрешения у своей подружки. Та говорит, что если так надо, то нужно оголиться. Под весом тяжёлого ремня, джинсы складываются на лодыжках парня. Головка члена вылезла из-под резинки трусов. Да, на нём трусы-слоники. Но сейчас хобот пуст, он торчит вверх. Освобождаю хуй от сдавливания, он покачивается, блестит смазкой. Собираю кюреткой слизь из уретры. Капаю её на предметное стекло. К чему так медлить? Потому что я давала клятву Гиппократа, бля! Кульминация. Говорю ему что надо ещё один параметр замерить. Ложусь на гинекологическое кресло, заставляю его вставить в меня. Ссыкушка кричит, что так нельзя, это не правильно. Но хуеносец уже в моей власти. Подходит к станку-ебунку. Вводит хуище в мою пиздёнку. Поначалу замирает, прислушивается к узости манды. Я хоть и рожала, но так натренировала мышцы влагалища, что оно кажется трубочкой девственницы. И я так же прислушиваюсь к ощущениям. Елдак габаритами схожий с конским, пульсирует кровью. Чувствую как он проник в шейку матки до горловины. Мускулатура манды сокращается, жует хуй. Парнишка уже не в состоянии противоречить моим приказам. Он долбит меня елдищем. О! Как он сильно вгоняет. Головка соскабливает слизистую со стен. Они оголяются до нервов. А хуй не чувствует, он влетает свободно, выходит с трудом, так как манда уже сжалась от оргазма. Прошу его остановиться и войти в анус. Молодые люди хуеют…. Девчонка сама плюет мне на анус, вставляет хуй в него, держась за таз парня руками ебёт меня родным для неё елдаком….

Врач вернулась к реальности, протерла вспотевшие очки….

Это та страница, которую вымарала цензура.


* * *

Ох…. Напилася я пьяна, не дойду до дивана…. Сука, ты цензура. Из-за тебя утром буду болеть. А назло тебе расскажу какая ты блядь.

С семи лет…. С семи моих лет она третирует меня. А началось всё с безобидного. До пяти лет мама, папа и я, купались в бане одновременно. Я запомнила отличия отца от нас женщин. Вместо щели у него был отросток. После пяти лет мама купалась сначала со мной и ещё потом с папой… В семь лет я отважилась посмотреть, как купается мама с папой, есть ли отличия между нашими помывками. Вот эта сука взяла меня за косы и оттарабанила опять в дом. Эта блядь, не позволяла мне проникать в постель к родителям. Это она заливала мое лицо ведром крови от смущения.

Да, были правильные эпизоды в её воспитании. Например я не укололась…, хотя покуривала…. Спасла несколько божьих тварей от гибели, голода и холода.

А ты знаешь, моя совесть, я довольна тобой. Извини, что иногда напиваюсь и несу хуйню.

Пы. Сы.

Пока она спит, отправляю вам на суд мою хуйню.

Пы. Пы. Сы.

Для чего я это всё написала? Все мои произведения НЕ призыв совокупляться с родителями и родичами. НЕ призыв к насилию, к беспорядочной ебле. Это скорее призыв, противопоставляя себя отрицательным персонажам, лучше относиться не только к партнёру, но и вообще ко всем людям. Ведь не даром сказано: "Относись ко всем так, чтобы они относились к тебе, так как ты хочешь!"

Это так сказать пособие для вашего пытливого ума, чтобы вы, молодые люди, захотели узнать, что означают некоторые слова-термины, полистали другие сайты-источники, узнали наконец, как правильно пишутся слова.

Ещё раз — удачи вам! Она ведь вам не помешает?


Телепорт. Часть 3. Единолюбцы


«Кроха» был откровенно зол на Романыча. Мало того, что он отпустил «пиздёныша» без наказания, так ещё накричал за задержку до утра в лесу. Благо Лёха позвонил и сквозь эфирные помехи сообщил, что Романыч приказал сматывать дозор за парнем.

Дмитриев Дмитрий Дмитриевич, он же «Кроха», он же «Три Дэ», он же «Дима в кубе», и просто Димыч, стоял перед шефом и офигевал от рассказа, что парень, который стоял на крошечном уступе, появился в кабинете Романыча за час до появления в нём Лёхи. Мало того, что появился внезапно, но и был ласково, по словам ещё одного охранника Зелёнки, отпущен восвояси.

Он вышел из кабинета начальника, сильнее обычного хлопнув дверью, вызвав морщинки на лбу Зелёнки. Налил чуть ли не полный стакан виски из стоящей в приемной бара бутылки, одним глотком перелил на дно желудка. «Я спать!» — бросил он охраннику.

Усталость от ночи, проведённой на неудобных, вывороченных из автомобиля креслах, озноб, оставшийся после сквозняка у костра, когда перед туловища невыносимо обжигает жар, а спину и затылок обдувает холодный ветер гор, погасили в нём настрой ночи вызвать в постельку жаркую блондинку. Даже не закрыв двери автомобиля, прошёл к дому и практически мгновенно уснул, упав на диван.


* * *

Его никто не беспокоил, не пытался приказать, не сообщал о положении дел в компании. Про него будто забыли. Это помогло ему проснуться с ясной головой уже вечером в девятнадцать тридцать. Удивленный своим долгим сном, Димыч, принял контрастный душ, выпил крепкого кофе и задумался. Думать о чудесном перемещении Сергея он начал ещё засыпая, потом в душкабине.

«Его что на вертолёте переправили что ли…? Какой на хуй вертолёт! Мы бы его услышали. Тогда как он вперёд Лёхи оказался в городе? Завтра же с утра поеду посмотрю это место, что-то тут не чисто" — думы не могли выстроиться в логическую цепочку, теряли смысл. «Стой! Да, блядь, у него есть брат-близнец. Он то и был у Романыча! Точно! А сегодня днём брат уже высвободил пиздёныша. Ах, гады! Я вас разыщу, возьму с вас должок, который вы отдадите не только деньгами. Хуй вам в зубы, пидоры!» — Остатки гнева мутили разум, мешали распознать какое-то явное, вертящееся на уме слово

Чего-то, какой-то логической завершенности в последней цепи не хватало. Димыч сделал глоток напитка.

«Стой! А какого хуя Романыч его так отпустил? Ведь раньше он не спускал пытавшимся прокинуть его лохам. Больно злобный авторитет Романыч, чтобы прощать такое преступление. Пусть даже это братело пидора, и Романыч не понял подлога! Как? Откупились что ли? Так Зелёнка ничего не сказал о бабках. Поведал, что парень пришёл, захотел отыграться, но шеф внезапно подобрел и отечески похлопывая парня по спине, отпустил. Зелёнка это видел своими глазами!»

Поехать в офис, встретиться опять с Романычем, Димыч не захотел. Оделся в приличествующий его статусу костюм, глянул на своё отражение в зеркале прихожки, проверил белизну зубов, подмигнул отражению карим глазом. Ещё раз прошёлся лопатообразными ладонями по широкой, мускулистой груди.

Украшением, красящим, согласно поговорке, головы с коротко подстриженными волосами, удобными для занятий ставшим модным, дзюдо, являлись три шрама — один на затылке и два у левого виска. Не маленький калган, содержащий довольно умный, с IQ за 110, мозг, покоился на мощной, ровной шее, в свою очередь опирающийся на треугольник надплечий.

Если бы не криминальное воспитание девяностых, то отличник с красным дипломом Дмитриев, мог спокойно закончить военное лётное училище, стать таким же асом, которые на парадах машут крыльями «МИГов» и «Яков» пролетая над Красной Площадью.

Денег у родителей Димы хватило только на покупку плацкарта до ближайшего города где было такое, мечтаемое юношескими фантазиями, училище. Наскребя ещё денег его проводили в Т-нск. Если, садясь в поезд он мог купить на накопления еды на полгода, то по сошествии из вагона выяснилось, что деньги обесценились втрое. Ещё через неделю можно было рассчитывать только на месячное пропитание.

В училище он поступил без проблем, не зря ведь получил красную корочку. Но вот с жильём и довольствием вышел полный, как тогда стали говорить — облом. Училище ещё не рассчиталось с поставщиком тепла за прошлый год, поэтому держать на балансе казарму, ректорат отказался. Стипендия была таким мизером, рассчитанным на «крепкий» рубль, теперь по нынешним рыночным, мать их отношениям к баксу, не стоила и пирожка в столовке.

Более хваткие из преподавателей стали кооператорами, забросили подготовку молодых лётчиков, желающих защищать небо Родины. И курсанты естественно тоже не могли существовать на один пирожок в месяц. Отучившихся более двух курсов кадетов, перевели в другие училища страны, а остальным предложили самим добираться к сохранившимся школам. Кто поехал назад в пенаты, под родительское крыло, кто, как Дима, не смог смотреть на жалкие от безысходности лица матери и отца, подался в охранники видеосалонов, заполонивших любое мало-мальски отапливаемое и вмещающее в себя пару десятков, украденных из того же лётного училища кресел и стульев.

Здоровьишком Диму Бог не обделил. В перерывах, обычно с утра, парень «кидал железо», набирая силы, стал главным секьюрити по сети салонов. Затем хозяин расширил «владения», захватил пару-тройку магазинов, тем самым нагрузив охрану дополнительной обузой. Парни калечились, гибли в схватках между конкурирующими бандами, их сменяли другие мальцы, только закончившие седьмой класс. Им на смену пришли совсем сосунки. Калечились и гибли вовсе не за Родину, как их отцы и деды, патриотически вставшие перед врагом, а из-за желания испробовать импортное бухло, одеть тело в сшитое в подпольных цехах Европы «фирменные» джинсы, пожевать «жвачку» наконец. «Хозяевам» было откровенно по херу кто будет отстаивать их правоту престиж при разборках, главное, чтобы мог держать биту или нунчаки, так громко вошедшие из западных боевиков в народные кулачные бои, когда, подчиняясь писанным законам чести, ватага на ватагу, голыми руками рвала конкурентов.

В одной такой разборке Дима получил несколько ударов битой по костям, которые, опять же слава Богу не поломались, сдержали удар по умному калгану. Трохея вместе с пищеводом одного из соперников хрустнули в пальцах обезумевшего от боли Димки, тело погибшего не за правду послужило щитом, сдерживающим удары велосипедными цепями. Под этим телом он и лежал до приезда милиции.

Благо рассечения на голове Дмитрия были ужасающими, его не причислили к убийце «щита». После этой разборки, ещё не подлечившийся окончательно Димка, плюнул на «хозяев», пошёл в личные охранники к одному банкиру.

Не трус, но ставший осторожным, вернее понимающим, что может превратиться в «щит» банкира, Три Дэ, как его стал называть шеф, продержался два года на посту главного охранника. Так бы и охранял жирнеющее тело, если бы не супруга оного.

Сучке вздумалось отомстить мужу за измену, ладно бы с королевой или на худой конец с княгиней, но поменять тело жены с корнями первого секретаря горкома партии на рыжеволосую блядь, было пределом понимания Анжелы. Хитроумным вывертом взяла Димочку в путешествие к родителям в пригород, где папа, пока был на высокой должности, успел отгрохать особнячок. Там хорошо накормила-напоила охранника и легла в постель к заполненному тестостероном, пышущим желанием мужчине.

Будучи полнейшей идиоткой, в пылу перебранок с супругом, Анжела поведала о ночке с Димой. И уж чтобы окончательно добить мужа сказала: «И больше не суй свой хуишко в мою кисоньку. Она теперь принадлежит хуищу Димочки!»

— Дима, — когда шеф называл его вежливо, по имени, это грозило чем-то скверным, на подобии приговора к смертной казни, — Дим, только мы трое знаем об вашей с Анжелой интрижке. Так вот, Дима, завтра повезёшь её опять к родителям. Завезёшь в лес и закопаешь… навсегда. Ты понял, Димочка? Пусть думают, что это киднеппинг. Надоела она мне уже.


* * *

Тридцатишестилетний мужчина сидел за отдельным столиком, отхлёбывая из снифтера маленькими глоточками напиток тёмно-коричневого цвета, оставляя за девушками право самим решать разделить с ним одиночество или сидя у стойки ментально мастурбировать на себя, продолжал размышлять о чудесном перемещении Сергея и невозможном прощении Романычем.

Первая капля, то бишь девушка, символизируя лёгкий дождик, направилась было к его столику, но будучи оценённой мужчиной, наткнулась на его гневный взгляд. Толи десятая «капля» действительно понравилась Дмитрию, толи так коньяк подействовал — Юля, так представилась девушка, присела на соседний стул.

Девушка мило улыбаясь, рассказывала о недавно просмотренном ею историческом фильме «Россия молодая» снятом ещё в советские времена по книге Юрия Германа. О незначительных ляпусах в подборе нарядов для героев, впрочем, эти ошибки не помешали Юле насладиться просмотром. Дима, проникшись лестными отзывами девушки, пообещал, что найдет фильм на торрентах и просмотрит.

Юля попивала мартини, заказанный кавалером, дразнила его воображение кулоном, лежащем в ложбине грудей. Нет, он не заглядывался на аппетитные, поддерживаемые бюстгальтером груди, не старался прикинуть какого они размера и формы без опоры на бюст. Его заворожил кулон. Круглое, полированное до зеркального блеска изделие из платины, что-то напоминало Диме. Сквозь лёгкое опьянение он вспомнил фильм, в котором гипнотизёр качает подобную безделушку….

«Ёб твою мать, Романыч. Сука! Тебя загипнотизировали!» — Логичный ответ на мучавшие его весь вечер вопросы был найден.

— Юля, как хорошо, что ты так вовремя подошла ко мне. Молодец. За это будешь вознаграждена.

— Как?

— Трахать тебя буду…

— Фу! Как грубо!

— Ой! А что не надо…?

— Ну-у-у…. Я-йа-йа….

— Я понял. Ты целка. Хочешь романтических отношений — цветков-хуйков, конфеток-залупеток.

— Не надо так цинично! Чем я намекнула тебе, что со мной можно ТАК разговаривать? Можно ведь как-то культурней…. Без похабщины…. Видимо нарываешься, бедняжка, на таких девиц, с которыми только матом приятно общаться.

— Извини…! — Несмотря на кажущиеся мужланство и твёрдолобость, Дмитрий мог извиниться, не травмируя самолюбия. — Юля! Я хочу поощрить вас за ваши красоту, эрудированность…. Подарок у меня дома. Прошу, вас, мадемуазель, проследовать к моей карете, которая доставит ваши стройные ножки к моему чертогу. Сеньорита, вашу ручку.

— И ты извини меня. Я ведь действительно вела себя вызывающе распущенной…. Ага. Мир!

Ноги девушки ещё на подступе к его столу, поразили своим изяществом молодого человека, и переступала ими Юля кто-то грациозно легко, хотя облачены они в туфли на каблуке выше среднего. Фигура в обтягивающем платье слегка ниже колен, была скрупулёзна выточена творцом, всё в должных пропорциях, без всяких отдельных выпирающих из общего стана частей — приличная попка без следа целлюлита плавным конусом уходила к высокой талии. Бюст, как уже говорилось, не лез в глаза громадой, не пугал плоскостью. Был правда, по мнению Дмитрия один изъян — излишне волевой подбородок и высокий лоб создавали иллюзию удлиненного лица, принуждая не обращать внимание на ВСЁ лицо в целом, ибо губы, пленяя взор, обещали мягкость нежных поцелуев.

Четко обозначенные бороздки фильтрума под носом, с изящным луком Купидона, эротичный бугорок под ним, завораживали собеседника, слушавшего лирическое сопрано женщины. Серо-зелёные зрачки иллюзорно походили на два водоёма, манящих глубиной, иногда скрывались за веками с длинными ресницами. Правильно подобранная косметика на веках в такие моменты не прятала зрачки, создавая иллюзию внимательного наблюдения за собеседником.

— Юль, давай пока мы на этом берегу, — передавая её номерок гардеробщице, начал мужчина, — пока не перешли рубеж: приятная беседа — запоминающийся секс, я скажу тебе о своём кредо. Встреч меж нами будет максимум две-три. А дальше попа об попу и как астероиды в разные концы галактики. Не люблю женских соплей, угроз отомстить ворожбой, подключения козлов к эпитетам в мой адрес.

— Хм…. Да-а-а уж. Дождалась, что называется. — В голосе появились нотки возбуждения. Желание быстрее добраться до места, которое собирался предложить мужчина, там жестко совокупиться, погасить томление в низу живота, сменилось желанием играть по своим правилам. — Встретился наконец-то мужчина, который не будет скулить, забрасывать эсэмэсками, прося допустить к титьке. Что смотришь? У меня аналогичные запросы. Мне нравятся лишь первые встречи, как первая юношеская любовь.

— Значит испытала уже рутину совместной жизни, единолюбка?! — Более утвердительной, чем вопросительной интонацией сказал Дмитрий.

— Единолюбка? Да…, согласна это слово лучше подойдёт, чем однолюбка.

— Никогда не верил, что есть однолюбы…. Ну да Бог с ними. Так что насчёт рутины?

— Три с половиной года вытерпела. — Она уже подставила руки чтобы надеть лёгонькую кожаную куртку, которую придержал мужчина. — Сам как познал…?

— Два раза по году. С одной ещё дружу, от другой пришлось бежать самому.

Дмитрий придерживал её под руку, ведя к своему "Мерину". Открыв пассажирскую дверь, проследил, чтобы ничего из одежды девушки не зажалось.

— Зеленского тридцать восемь. — Как таксисту назвала свой адрес.

Мужчина опешил, он привык возить девушек к себе в квартиру, в свой уют, к своим игрушкам. Однако тон Юлии был довольно категоричный, не терпящий возражения. Пришлось переключить поворотник на право.

— Сеньорита разве не мечтает о детишках? — Ловко лавируя между попутным транспортом, впрочем, никогда не матерясь на других участников движения, начал беседу Дима.

— Почему же! Хочу воспитать двоих отпрысков. Желательно, конечно разнополых малышей, но это уже не от меня с партнёром зависит. Я одна у родителей росла, скучала без родимого братика….

— И я такой же одиночка. Маму кесарили и что-то повредили, больше не могла рожать…. Ну ты уснул что ли!? — Ударив ладонью по клаксону, чуть громче сказал он водителю впереди стоящей машины, зевающего зеленый сигнал светофора.

— Чем занимаешься? — Перевела разговор на другую тему девушка.

— Решаю проблемы толстосумов. А ты?

— Три бутика у меня в торговых центрах. Шмотки всякие…, в основном евробрендов. В ноль пятом году бросила истфак местного института. Два курса проучилась….

— А я и одного не докончил…. Летать хотел на истребителях.

— Дим, а разве в лётчики берут таких, извини, шкафов как ты? В тебе килограмм сто двадцать….

— Ты права. Сто двадцать. Радует намётанный глаз. В девяносто восьмом я был стройным как кипарис…. Какой твой подъезд?

— Второй. Вон мой балкон на третьем этаже, огороженный стеклопакетами.

Дмитрий припарковался, открыл даме дверь авто, придерживая под локоть дошёл с ней до подъезда.

Юля, сказав: «До завтра!», чмокнула его в уголок губ, придержала его, попытавшегося зайти с ней в подъезд, ладошкой.

— Нет, Дима, нам четырнадцатилетним нельзя заниматься сексом. Рано ещё. Мне мама не велит. — Оторопевший мужчина понял, что это игра. Однако женщина, посчитав оторопь гневом, поспешила добавить. — Дим! Я не динамщица. Всё у нас будет! Просто у меня такой сценарий. Тебе сколько до дома ехать?

— Полчаса, максимум сорок минут.

— Через три четверти часа, чтобы позвонил мне с домашнего номера. Вот моя визитка. Там есть мой номер. Езжай, любимый, томи страсть.

Хотя либидо рвалось наружу, просясь окунуться в трепетную вагину, мужчина ровно через сорок минут позвонил:

— Юленька, родненькая. Я уже дома…. Нет, мама не на ругала. А тебя мамочка не наказала за слегка пьяненький вид?

— Да, миленький, отшлёпала. Попа огнём горит. Как бы мне хотелось, чтобы ты её погладил, сдул жар с неё.

— Ай-я-яй! До чего строгая мамочка у тебя — за фужер мартини рассекать ремнём мои любимые ягодицы.

— Ну-у-у…, не только в этом, по её мнению, моя вина. Она, называя меня грязными словами, смыла с моих век тушь, с моих пухленьких губ помаду, приговаривая при этом: «Это же блядский макияж, он делает тебя похожей на проститутку!». Знаешь, Димочка, как мне обидно. Я ведь даже не поцеловала тебя ни разу, а она меня по губам безвинно. А ещё, родненький, она увидала моё эротичное белье красно-чёрного цвета с кружавчиками по краям. Бюстик такой плотно поддерживающий мои груди, с прозрачными вставочками, чтобы были видны мои молочно-шоколадные соски, сорвала разорвав пуговку. Трусики, не совсем закрывающие мой небритый лобок, её вообще взбесили. Как обидно, как обидно. Ты ведь даже и не узрел ни разу эту красоту, а она опять назвала меня…. Ой не буду повторять, мне стыдно за неё. Что делать, Димочка?

— Я вот сейчас свой ремень расстегну…. Погоди-ка…, та-а-ак. Приду к вам и сам так рассеку её попу. Век не захочет истязать мою крохотуличку. Ой, без ремня штаны падают. Тогда так. Вот у меня дубинка есть. Щас я её расчехлю…. Ага, есть. Как ты считаешь, дубиной это не слишком?

— Вот дубина это самый раз. Приходи сейчас же. Первым делом настучи ей по губам. Прям так смачно, с разворота, ка-а-ак въедь по этим говорящим матерные слова губищам. Потом по рукам, по рукам её, чтобы знала, как рвать моё, ни разу не показанное тебе, любимый, сексуальное белье…. Ты, знаешь, Димочка? Она ещё соски мне поранила своими коготками, когда рвала бюстик. Они сейчас так ноют, так просятся на поцелуй твоими устами. Ох, как ужасно они ноют, приди, Димочка, лизни хоть разок.

— Ого, как они раскраснелись, как напряглись от тоски по мне! Мм-м-м, мои янтари, какие вы горячие, какие окровавленные. Мои холмы, упругие, какие вы нежные! А как между вами сладко пахнет. Век бы лежал в этой ложбине, вдыхал аромат своей четырнадцатилетней возлюбленной и облизывал соски.

— А что с неё сделать за то, что она, правда нечаянно, попала ремнем по губам моей писи? Я не вижу, но, по-моему, она поранила меня до крови. Кровь бежит не останавливаясь, заливает меня между бедрами. Ах! Дим, а вдруг она целочку мою порвала? Вот берегла, берегла себя для тебя, думала до восемнадцати лет сохраню бутон, отдам его тебе в нашу брачную ночь, а она одним росчерком ремня скосила розу.

— Раздвинь ножки, любимая, я посмотрю, что там у тебя кровоточит…. Не печалься, родная, бутон твой на месте. Это писечка твоя плачет по моему древу. А слёз то сколько. Давай я повылизываю твою кисочку. О-о-о, да ты трепещешь, моя ладушка. Тебе нравятся мои ласки, сразу забыла о огне на ягодичках.

— Да, Дима, да! Ой…, целуй меня там…, целуй эти мои нежные губки…, поласкай их пальчиками, язычком.

— Любимая я не справляюсь с потоком. Можно я дубиной перекрою плотину?

— Нет, Димочка, ты ею можешь порвать перегородочку, отделяющую меня четырнадцатилетнюю от меня двадцатисемилетней.

— Но что же делать? Как справиться с потоком?

— С потоком я справлюсь сама, ты иди вон мою мамочку накажи. Она заслужила кары. Я от этим успокоюсь.

— Юля!? Разве мама сейчас дома?

— Да. Вот же она рядом лежит, мастурбирует. Сучка ненасытная. Ты посмотри, как она вздрачивает сикель! Как выкручивает соски. Ты же обещал по губищам ей дубиной…. Да, да, вот так…, вот так. И по щекам её…, по щекам. Да, с внутренней стороны тоже можно. И знаешь ещё что? Горло ей заткни, горло. Ага, вот так! Вот это хорошую дубинку ты принёс. Видно мастерство. По гортани её елозит. Пусть слюнями исходится…, пусть…, не обращай внимания.

— Ого, родимая, какая у неё глубокая глотка, не хватает моей дубинки, однако. А можно я её ещё по тем губам, что между аппетитными ножками пройдусь…? О-о-о, как она вагиной заплакала, сколько слёз льёт. Я вижу это у вас семейное, такой же поток бежит. Я принял решение — заткну прореху дубьём…. Слышишь, любимая, как она заголосила, просит прощения…? На получи, негодяйка, за слёзки моей Юли. На…, на…, уфх…! Вот тебе на лицо, мамочка, и в рот…!

Ритмическими поскуливаниями передавала трубка происходящее на другом конце провода.

— Спокойной ночи, ладушка. Передавай привет маме, пусть лицо отмоет.

— После… трех… я буду… свободна. Спасибо, Дим. Спок. — Успокаиваясь от мастурбации, осталась довольна игрой проведения, устроившего ей столь романтичное свидание вместо желаемого краткого секса.

Конечно Дмитрия она тоже заприметила и чего греха таить желала отдаться «шкафу», резко отличавшемуся от её трёх-четырёх партнёров в год, восполняющих потребность в тестостероне.

Проследила за другими девушками, желающими познакомиться с крупным мужчиной, подумала, что у неё шансов уж точно нет. Некоторые девушки были очень даже ничего, красавицы с восхитительными наборами прелестей радующих мужское самолюбие. Но что же не нравилось Диме, почему он гневно взирал на претенденток? Юля не поняла. Дожидаться, когда он сам соизволит обратиться к ней, Юля не хотела. Поэтому её желание пройти мимо, чтобы покинуть ресторан и пойти на дискотеку, где спермообладателей больше, как больше и шансов вместе со спермой получить заразу, было встречено как просьба разделить с ним одиночество.


* * *

Ничего плохого не предвещало утро в кафе «Карамболь» в подвальном помещении которого находилось тайное казино. Всё так же по налаженному расписанию готовились блюда, вывозился мусор, привозились напитки. Димыч вошёл в офис шефа, спросил у Ганса о его, босса, настроении. «Напевает!» — ответил секьюрити, ковыряя в носу. «Ну, тогда не буду портить ему настроение!» — решил Дмитрий.

— Ночью без эксцессов? Всё в норме.

— В пределах погрешностей. — Временами Ганс отпускал заумные словечки. — Попытку посудомойки стащить палку колбасы, запихав её, угадайте куда…, правильно, пресёк Лёха. В казино я не лезу, как вы, Дим Димыч, приказали…. Может пора повысить мой уровень допуска, шеф? Деньжат бы побольше заработал. Хатку присмотрел уже.

— Володя! — «Ганс» эту кличку он назвал сам, при подаче резюме, мол тянул лямку на иностранной киче. — Извини, но ты ещё не прошёл должную проверку. Всего три месяца сидишь тут. Некоторые по году плющат жопу. Сейчас иди спи, я дождусь Антипенко и по делам ещё съезжу.

— Окей, шеф. До послезавтра.

Охрана казино так же встретила Дмитрия отсутствием плохих новостей, что порадовало мужчину, проснувшегося сегодня отдохнувшим, с предчувствием праздника. По пути в «Карамболь» он проанализировал своё певучее настроение — единственное что его могло радовать — встреча с Юлей.

Как странно получалось — за пару часов общения с ней, он получил заряд энергии, аналогичный первому чмоку соседской девчонкой Любашей.


* * *

Они в тот день вдвоём прогуливали двухмесячного доберманчика. Щенок побежал к открытому люку колодца. Люба вскрикнула, приказывая Нику остановиться, умный щенок тормознул у края, повернул тело к хозяйке, присел. Тяжёлый круп щенка, оказавшийся за краем колодца, перевесил, и он упал на дно. Короткое «Тяв!» и тишина. Дима всеми фибрами почувствовал сковавший Любу ужас, её короткий вскрик прорезал сознание. Дима подбежал к колодцу. Он оказался не глубоким, метра два-два с половиной, сухим. По стальным скобам спустился на дно, сунул несмышлёныша за пазуху рубашки, поднялся. У девочки, ставшей стебельком былинки, дрожали все конечности и челюсть. Когда живой, невредимый комок оказался в её руках, она наконец дала волю чувствам. Громко, навзрыд плача, она целовала Ника, тискала его к груди. А потом…. Потом солёными от слёз губами поцеловала его, Диму. Вроде не бросился грудью защищать её от хулиганов, а поцелуй в губы, давно мечтаемый, ожёгший его до умопомрачения, получил. В этот момент Диме захотелось опуститься во все колодцы мира, поискать там щенков, котят, предстать живым щитом пред сворой бывших щенков, желающих покусать девушек, да что там девушек, он хотел защитить всех слабых, чтобы Люба, Любашенька видела его подвиг и наградила более ясным поцелуем в его иссохшие от ратных трудов губы.

Конечно поцелуи последовали и без подвигов. Он уже сам всасывал девичьи кумачовые губки, доводил их до сексуальной припухлости, которую она старалась прятать от понимающей причину мамы. Как, впрочем, и Дима застирывал свои трусы, после мастурбации или поллюции, возникшей от реалистичных снов. В девятом классе, на новогодние каникулы Люба поехала в гости к своей старшей сестре Анне, пригласила поехать Диму. Уже повзрослевший, комплекцией похожий на взрослого мужчину, даже бреющего свой пушок на щеках, парень отпросился у родителей, которые понимая, что птенец делает первые взмахи крыльями, готовится к главному вылету из гнезда, отпустили сына в соседний город.

Вот там то и произошёл тот случай, вспоминая который Дмитрий искал аналогичный момент. Конечно было там и то что заставляло его смущённо улыбаться.

В первый вечер, Люба пришла к нему в комнату, которая в доме Анны считалась гостевой, присела на край постели у бедра лежащего парня, подставила губы для поцелуя. Она пришла в ночнушке и халате поверх неё. Парень притянул девушку к себе, ладонь не обнаружила привычных лямочек бюстгальтера, всегда эротически выпиравших из-под одежды, служа символом того что у этой человеческой особи есть такая прелесть как груди. Поглаживая спину девочки, провел ладонь к пояснице, ниже которой иногда смелея, опускал, правда не совсем на ягодицу, руку. В тот раз гладкий переход на попу так возбудил парня, что член, уже восставший после осознания что Люба без лифчика, оказавшаяся ещё и без трусиков, заголосил трубами церковного оргАна.

Страстно целуя подружку, не понимая для чего это она пришла к нему без белья, считай обнаженной — ведь слепцы видят пальцами, Дима впервые положил ладонь на маленькую грудку девушки. Он не слышал стонала ли она при этом, или не дышала — его голова гудела от отлива крови в головку. Дима уже сжимал то комочек плоти — грудку, то охапку — ягодицу. Что-то сдерживало его запустить ладонь под подол, провести её к верху по девичьей внутренней стороне бедра к манящему, запретному сходу одной ноги с другой. Девушка лежала одной своей грудкой на его мощной груди, бездействуя, толи ожидая продолжения, толи боясь его, даже не намекнула что хочет более интенсивных продолжений.

Пять минут, целая вечность продолжалось действо, потом Люба облизав с губ его слюни, пожелала спокойной ночи.

«Зачем она пришла без трусов? Мама моя спит хоть в ночнушке, но трусы не снимает. Хотя, как не снимает? Иногда ведь слышу их еблю, значит снимает для папы. Так что же получается Люба пришла для этого? Ох, чёрт! Ты идиот, Димон! Она ведь хотела, а ты…. Лопух! Люба, любимая моя, приди завтра, пожелай мне приятных сновидений!»

Вторая ночь в большом доме Анны. Люба так же пришедшая пожелать спокойной ночи. Та же поза тел девочки, юноши. Только страсть иная. К одной руке, которой парень мог гладить — сжимать плоть девушки, добавилась её рука. Ладонь-хулиганка опробовала на твёрдость грудные мышцы, перешла на мышцы пресса. Телепатически взывая к подсознанию Любы продолжить путешествие к пенису, парень добился своего — чужие пальцы, через два слоя ткани — простыню и трусы, охватили жезл. Ах, как сладки эти сжимания. Даже сегодня, через двадцать лет это воспоминание вызывает дрожь.

Юноша прислушивается к девичьим ласкам, а подсознание руководит его конечностью, которая наконец легла на колено, обнажённое от подола, боясь спугнуть, двинулась к арке. Пальцы упираются в другую ляжку, пытаются протиснуться сквозь нежную мягкость, останавливаются почувствовав хоть и мягкую, но преграду, которую можно преодолеть нежелательной, грубой силой.

Люба приподнимается, присаживается ближе к голове парня, удобнее разворачивает таз и разводит ноги. Ладонь наконец достигает свода бёдер, натыкается на бархат волосиков. Девушка ещё шире раскрывает лоно, дозволяя фалангам дотронуться до возбужденных валиков вульвы. Пальцем раздвинув плотно сжатые валики, натыкается на поток горячей слизи, чувствуя неудобство действиям, всё равно проталкивает палец меж мягоньких-мягоньких губок. Любаша при этом больно сжимает твёрдость древка, затем откидывает край простыни, залезает под резинку трусов. Ах, какая нежная ладошка, ласкала головку, как пальчики скользили по венам пениса.

Будто получив какую-то команду, они резко принялись снимать ткань. Дима — раз и трусы уже на коленях, два и с колен к спинке кровати. Люба — зацепила обе одежды сразу и одним движением разоблачилась. На секунду, в свете бра, блеснула голыми прелестями, нырнула под простыню. Ужом юркнула под массу парня, перекатила послушное тело в свое межножье. Неопытный, необученный пенис тычется в складки, причиняя боль. Девушка просовывает руку, направляет член.

Столько лет прошло, а Дмитрий помнит этот момент в деталях. Необычно жаркая полость плотно охватила головку, складочками массируя её. Зная о девичьих преградах, о необходимых при их разрыве осторожностях, юноша медленно опускает орган во влагу. Преграда не чувствуется, но девушка резко, будто обожглась, втягивает, через паралич челюстей, воздух. Юноша останавливается, замирает не дыша. Затем происходят две неподвластные ему вещи — девушка приподнимает таз, окончательно надеваясь на пенис, и он, пенис-предатель извергает сперму. Девушка вскрикивает, успевает ещё пару раз поднять попу.

Экстаз и стыд главенствуют в сознании юноши. Те разговоры парней: «Я её два часа жарил…. А я измочалил член…. А мы с девкой вспотели…" — это что? Байки? А где же умоляющая пощадить, перестать долбить, девушка?»

Вот она лежит рядом, но не похоже, что девушка довольна. Апатично бросает: «Иди в ванну, отмой…!»

Дима послушно идёт. При более ярком свете видит оранжевое кольцо на пенисе. Мизер крови говорит, что, Люба до него была девственницей. Он рад хоть одному совпадению. Подмигивает отражению в зеркале. Транспорт начал заполняться следующим десантом сперматозоидов. Люба пытается встать, но натыкается на штык. И… «погибает». Издаёт тихий вздох удивления, перешедший в стоны радости.

Сегодня Дмитрий вспомнил, каким радостным для него было чувство восстановленной мощи, как он наслаждался этой силой, наконец вызвавшей приятные стоны Любаши. Как она вначале тихонько поойкивала, затем громче ахала, как извивалась телом, исследуя влагалищем зоны воздействия пенисом, как уже потеряв контроль над сознанием, царапала спину парню, вжимала ноготки в его ставшие скальной породой ягодицы. Свет бра отражался от покрытых бисером пота висков Любы, от капли пота на его носу. Как он почувствовал ручеек пота на позвоночнике, собравшийся в озерцо над крупом, затем протекшее по копчику на анус, пощипал солью и излился по мошонке на постель.

Вспомнил так же, что неожиданно влагалище стало самостоятельным существом — временами, вместе с бёдрами-тисками, руками-клещами и просьбой устами повременить миг-другой, на секунду-другую клещевало пенис хомутом, ожидая от члена эякуляцию, не дождавшись — отпускало. Пяточки Любашеньки погружались в солёное озеро на позвоночнике, соскальзывали, опять окольцовывали стан парня. Да-а-а. Это были оставленные на совместное удовлетворение собственного и Любиного тела. А как прохрипела девушка, моля его закончить терзать её, пощадить её иссякающие силы. Какими сладостными были его, подхваченный Любой, вскрики завершения получасового марафона. Какой тряпочкой выглядел его пенис, покинувший подёргивающееся влагалище. Все признаки нормального, да что там нормального, великолепного полового акта на лицо.

Любаша выжила в своей схватке с любимым, он гладит её по мокрым волосам, мнёт мочку уха. Так она и уснула. Дима лежит подле неё, раздумывая о первом вторжение, принял его быстрое окончание как спотыкание рыцаря перед турниром. Больно тяжки были доспехи и оружие. Зато какова была победа! Разгромная, не требующая реванша, всеми принятая безоговорочная виктория!

Потом были ещё соития, такие же неожиданные, чумные страстью, извращенностью, но они не запомнились.


* * *

Пришедший на смену Антипенко передал записку: «Ганс крот. Менты будут в 9 00. Выполни команду Дельта!». Именно слово «Дельта» служило намёком, что записка не шутка, хотя была написана его, Дмитрия, рукой. Когда он её мог написать? Чертовщина какая-то.

До срока остается десять минут. Димыч бежит к шефу, называет пароль «Дельта». В бильярдной сейчас открыт вход в подвальное помещение. Только те, кто входил в бильярдную знают истинное назначение помещения. Дмитрий ныряет подпол, командует людям, находящимся там эвакуироваться немедля. Девять человек, из них трое клиентов поднимаются в зал, Романыч жмёт кнопку, и тяжёлая плита вместе с бильярдным столом закрывают трап в низ. Паркет выехавший из-под стены, обсыпается пеплом из пепельниц, рядом у стены ложатся, будто небрежно брошенные окурки.

Девять. ОМОНа нет. Три минуты десятого. Гулкий топот армейский берц. Ожидаемый шухер. Изымаются документы, жёсткие диски компьютеров. Арестовывают Антипенко, ловко отвлекшего своим неподчинением властям ментов, пристального изучавших бильярдную.

Шмон закончился безуспешно.

— Кто предупредил? — Спросил, выпив виски Романыч.

— Пацан какой-то принес записку, — Дима хотел сказать, что это он сам написал и себе же адресовал, но передумал. — Принёс охраннику и убежал.

— Где она?

— Да, бля с мандража куда-то выкинул. Поищу.

Наведение марафета, другие заботы протянулись до вечера. Он так и не успел съездить к тому месту где прошла позапрошлая ночь.


* * *

Юля, сцепив пальцы вытянутых над головой рук, до хруста костей потянулась, перекатилась по широкой кровати, как животное валяющееся в свежевыпавшем снеге. Прокатилась туда, обратно, с краю на край. Чёрный топик ночного белья, сбился на животе, обнажил сиреневые трусики-шорты. Тёмно-фиолетовое постельное белье из шёлка, контрастируя с лёгкой смуглостью самочки, скрадывало брюнет волос. Самочка резко встала, прибежав в туалет подняла крышку стульчака, одновременно обнажая круглую попку от шортиков, упала на сиденье. Облегчение вызвало вздох девушки. Струя, теряя максимум напора, затихала, прекратилась на секунду, опять зажурчала выдавливаемая прессом.

Салфеткой промокнув капли мочи, Юля нажала кнопку смыва и толкнула крышку стульчака. Придерживаемая микролифтом крышка ещё закрывалась, а девушка, поддев трусики пальцем ноги, подкинула их, поймала и бросила в корзину для белья. Туда же полетел топик.

Ходя голышом по квартире Юля сделала все утренние приготовления — нажала кнопку соковыжималки, бросив в неё с вечера заготовленные, мелко порубленные овощи. Включила музыкальный центр. Зазвучавшая релаксирующая музыка перекрыла шумы подъезда. Под её мелодию, обнаженная Юля выполнила необходимый комплекс упражнений йоги. Послушные, тренированные мышцы, сухожилия, приятно согревались, релакс настроил разум на совершенствование.

Затем водные процедуры. И только после них, покрыв тело шёлком халата, попивая отстоявшийся овощной сок, Юля позволила себе вспомнить вчерашний вечер. Ассоциативно перепрыгивая с одного воспоминания на другое, памятью женщина оказалась на том диване.


* * *

Ужасно противный мальчишка из её группы в детском саду, часто доводил Юленьку до слёз. Она уже и не помнит его проказы, как не помнит и то, когда хулиган превратился в красавца-одноклассника, бросавшего на неё таинственные взгляды. Однажды, прогнав Юлину подружку, пересел к ней за парту, поменял полярность характера, вызывая теплоту в сердце своими поступками. Цветочек, обычно растущий везде, то по под заборами, то на клумбах у центра города, оказывался по утрам на её стороне парты.

Юля клала его между листов учебника, засохшие перекочёвывали в общую тетрадь, которую девочка использовала как личный дневник. В который однажды вписала слово «ЛЮБЛЮ!!!» Имя, к которому относится глагол, Юля зашифровала монограммой. В ***надцать лет она уже не могла без дрожи в горле произносить его имя, боясь воспоминаний ночного сна.

Ей приснилось, что она, купаясь, начала тонуть и Дима приплыл спасать. Вынес её, почему-то обнажённое тело на берег, уложил на песок, надавливая на грудную клетку выдавил из неё остатки воды, поцелуем вдохнул жизнь.

Проснувшаяся девочка почувствовала вспотевшее тело и сильную мокроту в трусиках. Боль от искусственного дыхания оказалась болью начавшегося изменения молочных желёз.

Настоящий мужской поцелуй был ответом на её подарок ко дню армии. Юля до сих пор помнит, как сложились её губы в трубочку, втягиваемые в рот парня. Вспоминает и шевеление набухающих сосков в плотном лифчике. Вечером сменяя трусики на пижаму, обнаружила увеличенное, по сравнению с другими днями, пятно. Впервые в жизни, не побрезговала, понюхала выделение. Сигнализаторы выперли вершинами из-под маечки.

Стремясь, пока ноги совсем не обмякли, быстрее пройти мимо родительской спальни, ответила «Спок» на пожелания, и сильно укутавшись одеялом, опустила ладошку к писечке. Потому что терпеть жар уже не было сил, хотелось ладошкой остудить пыл. Щёлочка откуда выделялись месячные, истощала липкую слизь, на вкус оказавшуюся тёрпкой и в тоже время солёной. Доведя своё тело до первого оргазма, она так и уснула — раскрытая, без штанишек пижамы, мешавшие ей шире раздвинуть ноги, погладить внутреннюю сторону бёдер. Мама, придя как это обычно делала в зимние ночи, обнаружила интересную позу дочери — на спине с разбросанными конечностями, улыбнулась, надела на сонную дочь штанишки, укрыла пухом одеяла. Утром Юля стыдливо прятала от мамы взор, так как проснулась в тот момент, но сочла уместным притвориться спящей.

Дима, восьмого марта, в выходной день, с утра, спеша первым поздравить возлюбленную, позвонил в дверь. Благо что мама, занимающаяся йогой просыпаясь рано, будила и остальных, а то так и застал бы парень не умытое, не разглаженное лицо подружки. Дима поздравил сначала маму, вручил ей три гвоздики. Затем Юлю — книга о искусстве составления букетов. Ну и естественно сам букет из семи гвоздик. Девочка повела его в свою спальную, поставила букет в вазу. Вытянувшись в струнку, подтянувшись за его шею, поцеловала.

«Но-но! От поцелуев дети бывают!» — сказала мама, глядя через раскрытую дверь, которую должен был закрыть Дима. «А вот и не от поцелуев, мама! Безнравственно подглядывать за чужими тайнами!» — говорит Юля, мгновенно ощутившая вспышку возбуждения, последовавшее за ним увлажнение в писечке. Мама смущённая нагоняем дочери, прикрыла створку.

Ранее касавшийся, будто невзначай, её аппетитных бугорков, в тот день приложил пятерню основательно. Не почувствовав отпора, больнее сжал грудь, придавил её за поясницу к себе, намекнул на твёрдость. И Юля не отпрянула, плотнее вжала древко в свой мягкий живот. Да. Именно прессом живота она впервые ощутила мощь мужчины. Чёртова ткань гасила сердечные импульсы, передаваемые пенисом животу, но тем возбудительнее было ощущение. Хотелось коснуться угрозы пальцами, затрепетать изливаясь соками.

Мама тихо стукнулась в дверь: «Дима, у тебя какие планы на сегодня? Посидишь с нами? Позволю вам глотнуть наливочки в честь праздника», «Да, спасибо, с удовольствием составлю вам компанию». — Дима стыдливо отвернулся и отвечал, повернув голову к будущей тёще. Мысли во время этих фраз кутерьмой влезали в сознание, меняли окончание предложений. Ей казалось, что мама хотела спросить: «Дима у тебя какие планы на нашу дочь? Глотнёшь наливочки, трахнешь Юлю!», «Да, спасибо, с удовольствием отдеру вашу истекающую дочурку!» — Будто отвечает Дима, отвернувшись, подрачивает.

Чуть не лишившись сознания от своих крамольных, диктуемых самим дьяволом, мыслей, Юля сказала, что должна хорошо нарядиться. В ванной едва не лишила себя девственности, через чур глубоко занырнув пальцами в соцветие. «Какое томительное воспоминание, надо остановиться. Мне ещё по точкам съездить надо!» — сказала она себе сейчас. Но сладкие мыслишки не желали покинуть голову с IQ более ста двадцати.

«Как же это мама тогда решилась оставить нас наедине?». — В который раз вспоминая тот день и каждый раз задаваясь этим вопросом. «Ведь ясно что мы были пьяны, ну не до степени упада, конечно, но пьяны, а мама, помыв посуду, отправилась поздравлять какую-то подружку!»

Мелодия, громко играющая у соседей, стала поводом пригласить девушку на танец. В жаркой атмосфере квартиры, Дима ещё до застолья, спросив разрешения у дам, снял свой свитер, остался в футболке. Юля тоже, наряжаясь к столу, не куталась, явилась пред очи любимого в лёгком летнем платье. В близости танца молодые люди всё плотнее прижимались телами, ласкались ладонями. Боже! Как сладко было ощутить его руки под подолом! Боже! Какие не удобные пуговицы на мужских джинсах, ноготки можно сломать! Боже! Мы ещё кружимся в танце или это голова кругом идёт? О, Господи! Какие шершавые его ладони, как они трут мои ягодицы.

«Глупыш! Сначала надо пуговку сзади на спине расстегнуть, потом платье поднимать над головой, я же тебе не Гюльчитай скрывающая личико!». — Это она смогла сказать, а сама, пока ещё не пришло время поднять руки вверх, мяла через ткань трусов пенис.

Парень и девушка, облачённые только в носки, красовались телами. Юля уже давно решила не уподобляться героиням повестей, стыдливо прятать прелести, «краснеть удушливой волной», понимая всю прелесть именно этих первых секунд, поворачивала под рентген Димы свой стан, впрочем, гироскопом взора не прекращала любоваться достоинством парня, фотографически составлять схему извивов вен, капилляров, чтобы потом, когда придёт одиночество вспомнить, перебрать эти «фотографии», мастурбировать до тех, первых оргазмов, первого соития. Подобрав брошенное платье, постелила его поверх чехла на диване, позволив парню обратить внимание на темноту межножья.

Удобнее примостила попку, выискивая меньший нажим пружиной древнего дивана. Дима, понимая всю ответственность момента, медленно приблизился, не торопясь, изводя девушку своей копушестью, встал на колени меж её ног. Наметил мишень.

«Кто же тебя научил, Димочка? Кто? Какие академии ты заканчивал? Вроде тогда порнофильмов еще не показывали! Или в видеосалоне обучился? Но всё равно, благодарю тебя, мой первый мужчина, мой ласковый любовник, затем муж!»

Она не помнила первый миг дефлорации, просто на просто перейдя в состояние экстаза только от одной мысли и первого контакта твёрдости и мягкости, обрушившего сознание девочки. Зато запомнила первое подёргивание-пульсацию члена, извергающего первую порцию благодатного семени, которое обязательно взошло бы, если бы подошёл срок.

Больше измоченное спермой и влагой, чем её кровью, платье осталось лежать на диване, а уже мужчина понес уже женщину в ванную, придержал пока она омывала бёдра. Помыл член. Опять поднял на руки и понес в спальную. «Или это не тогда было? Как много раз Дима так делал, всё записалось в памяти как клише!» После ещё одного уже более темпераментного соития они обнажённые уснули. Мама с папой пришли поздно вечером. Благо что мама первой увидела «флаг победы» на диване, скомкала его, бросив дочери в спальную, прикрыла дверь. Отведя выпившего супруга на кровать уложила спать.

Маникюрными коготками постукивая в дверь, разбудила любовничков. «Дима должен идти домой, уже поздно!» — намекнула что ей все известно. «Да! Именно в тот вечер я впервые её приревновала к Диме. Больно озорной взор она бросала на него. Вот откуда у меня подсознательное — «Похотливая сучка!»


* * *

Настроившись на игру, весь день Юля будоражила сознание воспоминаниями уже об этом, вчерашнем мужчине, так неожиданно оказавшимся тёзкой её мужа, доводила трепет до того, девичьего возбуждения. Опять вспоминала мужа, каким он в первые годы был замечательным любовником, какие ласки он дарил ей практически каждую ночь и как одиноки они, ночи, стали после развода, предложенного ей, Юлей, сказавшей, что они перегорели друг к другу и как предательски выглядело его скорое согласие. Дима всегда с ней соглашался, считая её главенствующим звеном в ячейке общества, только иногда оспаривающий её предложения-пожелания, тот раз быстро согласился. Сегодня Юля отождествляя двух Дмитриев, тревожила психику различными эмоциями.

«Это хорошо, что он не звонит, это так заводит». — В начале вечера.

«Но ведь это бесстыдство! Уже десятый час! Чем он там занят? Как он сказал? "Решаю проблемы толстосумов!" Может слишком много проблем накопилось? Ладно! Что же делать если даже его мобильного номера нет. Позвонить на домашний?». — В начале ночи.

Юля лежала, принимая успокаивающую солевую ванну, когда ВЗРЕВЕЛ звонок. Гаджет, лежащий на пуфике, поставленном возле джакузи едва не свалился, дребезжа вибрацией.

— Здравствуй, любимая. — Волна расслабления, со вздохом облегчения пошла по телу девушки вместе.

— И ты не болей, чертяка. — Панибратством Юля пытается скрыть трепет в голосе.

— Встретимся? — Уже протестная волна в голове девушки напоминает об игре.

— Нет, любимый. Сегодня ещё нельзя. Нам всего лишь по шестнадцать лет. — Мурлыкающие нотки не скрывают игру.

— А завтра? — Мужчина, однако подзабыл условия. Надо напомнить.

— Завтра у меня обряд дефлорации. Примешь участие? — Голос уже вошел в нужный тембр, мелодичным сопрано играл на чувствах собеседника.

— Исполню одну из главных ролей. — Его отнюдь не певучий голос подстраивался под её аккорды.

— Дим, на какой адрес тебе скинуть письмо?

— Сейчас…. У меня вацʼап есть, на мой номер можешь ориентироваться. А что там?

— Увидишь, торопыжка. Прочтешь, обязательно напиши ответ, хоть всю ночь сочиняй, но обязательно до завтрашнего вечера ответь. Скучал?

— Да даже как-то забыл про тебя. — Игривые нотки прятали правду.

— И я так же. Только с утра подумала о тебе, вспомнила…. Ой! Нет! Не буду говорить, о чём.

— Хотя догадываюсь, о чём ты вспомнила. Я тоже это повспоминал. Чем сейчас занимаешься?

— Несовершеннолетние девочки об этом не говорят. — Юля поплескала ладошкой воду. — Понял?

— Я люблю гигиенически чистых шестнадцатилетних девушек. Если ты потерпишь, я лягу с тобой. Пятнадцать минут. — Прозвучал отбой.

Юля послала приглашение в мессенджер на номер его мобильника. Скоро пришло согласие общаться. Девушка послала ему письмо, в котором описывается её первый половой акт, с просьбой описать его опыт, прислать ей ответ, чтобы они могли, сопоставляя желания, выказать страсть. Девушка добавила горячей воды в остывшую чашу.

Мужчина сдержал слово, позвонил через указанный срок.

— Как ты, Ундина? Не устала ждать принца?

— Принц пунктуален, поэтому достоин поцелуя…. Ундина — это предложение поиграть во что-то мифологическое?

— Э-э-э…. Нет. Прости я больше технарь, чем гуманитарий, боюсь запутаться в именах богов, особенно в древне…

— Древнескандинавском.

— Да, древнескандинавском! Как насчёт потерпевших катастрофу лётчиках? Ой, нет, это не то. Чушь какая-то забрела в голову.

— Все-таки Ундина ближе. — Юля сильно поплескала воду. — Хвостом бьет, слышишь? Златокудрыми волосами пленит принца, тянет его к себе….

— Извини. У меня плохие ассоциации с пленением под водой…. Потом расскажу. Может… пока ты целочка…. Трахнем мамочку?

— Мамочку…? Сейчас крикну её. — Юля громко, как будто действительно звала, крикнула: — Мам! Подойди сюда…. — Пауза. — Мам, как ты считаешь это прилично будет, если мой Димочка поимеет тебя…? Да вот тут в ванной…. — Длительная пауза понадобилась Юле для раздумий. — Она говорит, что это отвратительно, безнравственно, предлагать такое маме. Но если ты, Дима такой озабоченный, то она снесет оскорбление и встанет раком, опёршись о борт ванны. Ты любишь такую позу…? Алло, Дима, ты где? Чего застыл?

— Самобичуюсь. Как я, шестнадцатилетний пацан додумался до похабного предложение. Мамочка, тёщенька, прости меня позорника. Тебе же, мамочка, хватает и супружеских соитий, а я, представляя твой озорной взгляд, повёлся на греховные мысли.

«Озорной?» — Юля опешила. — «Он что уже прочитал послание? Как он всё успел?» Волны возбуждения, одна от лица, другая от колен, схлестнулись на низу животика. Столкнувшись, растеклись по всему телу приятной нежностью.

— Димочка, зятёк мой любезный, прости меня за слегка греховные взгляды. Ты пойми, я ведь ещё молода, стройна фигурой, полна… желаниями. Я как увидела то, лежащее на диване платье, сразу представила себя на месте Юли….

— … Мысленно вернулась в юность, вспомнила свой флаг победы. — «Да! Точно он молодчина, быстро прочитал, понял нюансы игры». — Но увы, над временем все бессильны. Однако, есть ещё один вариант. Только по губам не бей, окей, тёщенька?

— Любимый, что ты ей сказал? Она раздевается…

— Вижу…. Ты знаешь, родная, если в её годы ты будешь выглядеть так же…. До чего приятные черты! Ох…! Действительно — сучка. Нет, Юль, я не удержусь, прости меня подлеца…. Как представлю твои младенческие губы, всасывающие эти соски…. Ням, ням.

— Ты глянь ещё на щёлку, откуда я вылезла…. Как вспомню, как протискивалась по влагалищу…. Как она сжимала мои плечи….

— Ах, родная, я сейчас калибр вставлю…. Ужас! Ужас! Как может твой папа игнорировать такую дырочку….

— С чего ты взял, что папа не пользует маму?

— Да, тут паутины будто век не смахивали. А местами даже забетонировано. Представляешь!? Тёщенька, что же ты страдаешь? Разве папенька импотент?

— Увы, зятёк, увы! Позарились на большие гонорары, отпустила его на ликвидацию. Благо, что Юлю успели выстругать. Ох! Осторожно, милый, ты будто целку рвёшь…. Ох! До чего же, Юля, тебе повезло! Встретила такого жеребца! Его двадцати двух сантиметровый член….

— Двадцати…

— … двадцатисантиметровый член идеально подходит для ебли…. Мама! Не сквернословь!.. Ох, доча, только такие выражения приходят возбужденной маме на ум. Завтра сама испытаешь и посмотрим, как ты будешь материться. Ох! Как же ты меня мощно трахаешь, зятёк, ох, ох. А про какой вариант ты говорил?

— Про целостность сфинктера….

— Ой!.. Ой…! Ой!.. Пошляк! Давай доёбывай и уёбывай.

— Ох, горе мне!!! Размечтался! Думал сегодня одну целку поломаю, завтра дочкину…. А я ведь буду нежен, потихоньку-потихоньку вскрою. Тебе же тёщенька аккуратно поломали целочку?

— Нет! Сказала нет! Юльке вон такое предложи…. Мама! Как ты до такого додумалась? Попу родной дочери отдать на растерзание дубиной толщиной три сантиметра….

— Почти пять….

— Правда, что ли? Ни фига! …Почти пятисантиметровой бутылкой…. Хорошо, доча, хорошо. Я пойду на такую жертву ради тебя. Пусть дракон увидит, как страдает женщина, принимающая в анус палку сервелата, пусть! Давай, зятек я её обслюнявлю, чтобы легче скользил. Ого! Да его даже в руках держать страшно…! У-у-ух, дубинище! Знатная елда! В рот не лезет, бля…! Юля, твой рот шире моего, оближи…! Нетушки, мамочка! Всё сама, сама. После моей дефлорации, он, член, да и Дима тоже, будет только мой. Фиг получишь. Так что пользуйся…. Ах, доченька, а я уже размечталась, думала хоть раз в недельку, по выходным, когда папа на рыбалке или в гараже…. Ага! Ты потом скажешь давай я тебе братика рожу. Иди, ублажай… нашего… мужчину…. Ох и елда у него, у самой промежность сводит от желания.

— Тёщенька, я вижу у тебя уже очко…

— Не очко!

— … Анус раскраснелся от моих двух пальцев в нём. Держись за борт ванны…. Скажи: «Прощай жопа!» Вхожу. Ах, как тут тесно то. Аж поскрипывает попа…. Всё, мамочка, ты на кукане…! О! Да, ты страстно встречаешь мой таз…. Да, мама, да…. Да, повой…, поплачь…, тёщенька. Юля! Придержи её… сейчас брандспойтом смоет…. А-а-ах!

Юля не ожидала о себя такого развратного оргазма. Хотелось вот сейчас, мгновенно выскочить из квартиры в мыльной пене, поймать таксомотор, ворваться в квартиру Димы и затолкнуть, запихать сгусток похоти дальше в матку.

— Юль, ты ещё здесь…? — Сквозь тихие помехи в сети слышен стук его сердца. — Два вечера подряд…. Я никогда не дрочил два вечера подряд. Даже подростком. Я сейчас прие…

— НЕТ!!! НЕТ!!! — Как у неё хватило сил прокричать. — Дим…. Я тоже хочу…. Давай завтра…. Давай по терпим…, а завтра всё по моему сценарию.

— Здесь написано: «Под проливным дождём…». Ты уверена, что будет ливень?

— Слабо организовать?

— Ух ты…, нас это уже заводит. Как бы не пришлось звать мамочку.

— Ну, умоляю — потоми страсть…. А, кстати, когда последний раз до этого онанировал?

— Чёрт! Какие интимные вопросы, однако…. Ты знаешь, не помню. Надобности не было потому что. А ты?

— Неделю назад.

— Бедняжка моя. Вибратором?

— Мертвечиной? Гадость! Слава Богу пальцы у меня проворные…. Делала йогу. Солнечные блики сложились фаллическим символом на отражении моего обнажённого тела в зеркале.

— То-то чувствуется в твоей походке гимнастические составляющие. А я подковы гну.

— То-то чувствуются в твоих руках силы молотобойца…. У меня вода остыла…. Через час.

Расчёсывая высушенные феном волосы обратила внимание на их длину, решила завтра поменять прическу на ту, девичью. Девушка подготовила всё для утренних потребностей. Залезла под простыню и только теперь расслабившись, позвонила.

Мгновенный ответ порадовал — значит ждал, милый! «Хм! Милый? Да! Любимый? Нет! С чего бы? Но почему же так ноет сердце? Непонятно! Возбужденность? Да!»

— Юль, дождь будет! Сто процентов! Одевайся соответственно. В восемь часов уже будет прохладно…. — «Заботливый? Да! Нравится? Да!»

— Дим, я там не написала — из закусок только морепродукты и овощи в японском ресторане. Саке противное. Мартини пойдет. Орхидея в коробочке. Убитые цветы надоели.

— Мне твоя конкретика нравится. Если у тебя Венерина поляна не побрита, это будет лучше. Увы если голая.

«Хм! Даже так? А что? Мы взрослые люди, если уж завели разговор о пожеланиях, почему бы не высказать?»

— Не лысая. Могу в рыжий цвет покрасить. Хочешь?

— Хной…? Давай.

— А ты побрей. Не люблю артистов, скрытых занавесом.

— Ещё не хочешь спать?

— Нет.

— Тогда я лучше расскажу о том вечере, когда я стал мужчиной.

— Это лучше.

Чтобы перебивать возбуждение, она часто задавала конкретизирующие вопросы. Пожалела Любашу, оставшуюся там в Н-ске, вышедшую замуж за какого-то пентюха, неспособного обеспечить семью. И так под монотонное повествование Димы, рассказывающего о смерти сначала спившегося отца, затем и мамы, не выдержавшей одиночества, уснула.


* * *

Дмитрий с утра, попросил соседа написать своим почерком записку, показал её Романычу. Весь день ушёл на поиски доказательств что Ганс является тайным агентом полиции. Где только не искали восемь охранников — крот исчез из города. Так что опять Дмитрий не смог вырваться к таинственному уступу.

Пожарный из брандспойта, струёй, направленной вверх, создавал иллюзию ливня. Под струями «дождя» укрывшись зонтом стоит Дмитрий. Пунктуальная девушка, раскрыв свою защиту, ныряет в «ливень», чмокает кавалера в губы. Первая часть сыграна. Намокло не только ярко-желтое платье — прокладка впитала повышенную порцию влаги.

Ресторан, отдельная, создающая интим кабинка. Официант дарит даме плексигласовую коробочку, под прозрачным пластиком виден один единственный, посаженный в комочек грунта цветок. В этом герметичном контейнере орхидея простоит до года, не требуя полива.

Довольно-таки лёгкий ужин, чтобы не нагружать тяжестью желудок. Голодный волк лучше оплодотворяет самку. Жребий к нему или к девушке. Едут к Юле. Раздельное посещение санузла. Дополнительная порция, чтобы только вскипятить мозги, алкоголя. Квадрафоническая система заполнила гостиную плавной мелодией.

Женщина, облаченная в эротичный пеньюар, ангажируемая кавалером, облачённым в, какая пошлость, шёлковый халат, явно с женского плеча, прижимается телом к теплу. Ещё гротескней смотрятся волосатые ноги, едва скрытые халатом. Но мужчина может быть слегка красивее обезьяны, это дама должна сиять, затмевать «примата», поэтому белые ножки, вообще не скрытые одеждой, возбуждающе дразнят мужчину. После ванной, девушка заплела косички, белые тряпичные ленточки разбавили чернь волос.

Поцелуи, начавшиеся ещё в ресторане с подросткового, нерешительного, согласно сценария, пошагово переходящего в страстно безудержный, накачали губы, особенно тот соблазнительный бугорок под луком Купидона, кровью. Дополнительная кайма вокруг губ визуально увеличила полноту, добавила эротизма. Женские феромоны затмевают аромат «Lavandes Trianon», два запаха, объединяясь будоражат сознание.

Дима продолжил исполнять роль шестнадцатилетнего тёзки, вдавил начиная, от мягкого бугорка над лобком, кончая верхним спадом к пупку девушки, пенис. Шёлк узла разъехался, полы разошлись, оголившийся фалдус через тонкую ткань топика сигнализировал пульсом о своём могуществе.

Халат, получив импульс от женских рук, съехал на изгиб локтя, чуть замедлил падение, ускорился на распрямлённых предплечьях. «Комичный уродец» перевоплотился в атланта, поигрывая мощью мускулатуры, совсем не напоминал мужа Диму. Мысленно пропорционально уменьшила размеры любовника Димы. Не получилось, гладкая мускулатура мужа явно не сравнится рельефом мышц любовника. «Но и я уже не похожа на ту себя. Груди в три раза, попа в два раза увеличились, скрылись под женским обаянием девичьи косточки!» Главное отличие мужчин — завораживающего размера пенис сейчас томил желанием не только девушку, но и Дмитрия.

Побаиваясь разрыва её губ, целовал с меньшей пылкостью, но нажим ладоней на прелести не ослабил. Юля толи играя, представляя себя девчонкой, толи действительно так возбуждена, всхлипывая влажными от поцелуев устами, стонала. А музыка лилась, сливаясь унисоном с головокружением, призывала танцевать, исполнять танец стриптизерши. Три предмета скользя по бархату кожи, упали на лак ламината, получив импульс ножкой, сиреневой мышкой, вертя хвостиком-лямкой, ускользнули под столик.

Яркий свет ламп освещал красоту тел. Женщина-девушка соответствуясь сценарию, кружилась в сольном танце, взмахивала руками, вызывая движение млечных сосудов. Молочный шоколад ареол к центру, к соскам, сменился на горько-коричневый. Соски, стволами пулемёта «Максим» приготовились к расстрелу атланта.

Попытка изменить хной цвет волос на лобке только усугубила чернь. Это конечно не заросли, вырывающиеся из-под краев белья, но остаток довольно густ, можно защипнуть жменькой, подёргать, вызывая хохот обладательницы.

Гимнастические упражнения сожгли жир с ягодиц, бёдер, но чертовски привлекли стройностью, грацией поступи. Стриптиз сменился балетными па, канканными вскидыванием ножек, все это так быстро, так интригующе закрывающими средоточие движениями, только усилили возбуждение мужчины.

Девушка практически добилась своего — появился предэякулят, капля влаги, большой росой заблестела на вершине исполина. Она поманила Дмитрия на постель. Простыня была покрыта лоскутом, вырезанным в форме платья. Дима лёг на лоскут, понимая его назначение, укрылся пледом, сегодня исполняющим два слоя ткани — трусы и простыню. Актриса быстро облачилась в простую х/б ночнушку, халат, исполняла роль Любаши. Что-то взяв с туалетного столика, пришла убаюкать парня.

Дима прикрыл веки, представил себя пареньком, молящим Любашу помассировать звенящий роем комаров, член. Железой большего объёма, Юля налегла на более мускулистую грудь мужчины, напомнила о тех касаниях Любаши. Ладонь девушки, поглаживающая бритую щеку, переместилась на кубики пресса, затем на махину, скрытую пледом. Пару раз сжала через покрывало, нырнула к оголённому пенису. Лукаво застонав, сжала его до болевого стона мужчиной. Жёсткая, пылкая мастурбация в течении нескольких секунд, завершила следующую сцену пьесы.

Актёры хорошо сыграли роль, не отступая от сценария, «скинули одежды». Играя уже другую пьесу, Юля легла на лоскут ткани, расставила согнутые в коленях ноги, призвала Димочку, одноклассника. Дмитрий не торопясь примостился, полюбовавшись прелестью девушки, удержался от соблазна испить соков, льющихся из раскрытых половинок персика, прицелился. Она, будто поправляя член, выдавила какую-то жидкость на пенис.

Узкая, полгода назад пользованная вагина, крупный член сыграли обряд дефлорации. В момент входа громадины, девушка не играла, ей действительно стало больно, она рефлекторно, сквозь зубы втянула воздух. Страсть, накопленная за вечер вызвала эякуляцию за несколько фрикций. Всё согласно сценария. Мужчина получивший свою долю экстаза, чмокнул Юлю в губы, отвалился в сторону, поглаживая «ствол» пулемёта, сказал:

— Юль, ты точно, как целка с такой же тугой дырочкой. Тренируешь?

— Спрашиваешь. Мне тоже приятно крепкой хваткой держать фалдусы.

— Фалдусы?

— Мне больше нравится этот термин. Иди смой кровь.

Дима глянул на ствол, он действительно был красным.

— Что это?

— Вишня…, увы, всего лишь вишня. А может сделать пластику вагины?

— Глупости…, деньги на ветер. Ты и так у меня целочка. У-у-ух. — Мужчина подскочил, поднял на руки девушку, кружа понес в ванную.

«Ты у меня…» — Положительная эмоция в сознании девушки, добавили ответную нежность с её стороны.

Тяжелые груди под действием центробежной силы наклонились наружу, приобрели завораживающую, по крайней мере сознание мужчины, форму. Он остановился, впился в горечь шоколада, потрепетал языком по твёрдостям сосков.

Подмывание над биде, когда женщина, оседлав «трон» хлюпала водой между лепестков бутона, стало началом следующего коитуса. Порция за порцией кровь наполнила пенис. Ему пришлось залезть в ванну, включить воду, и там, поражая девушку мощью вен не только на органе, но и на предплечьях, возбудить и её.

— Иди сюда. — Магически понизив голос, призвала Юля мужчину. — Дай полюбуюсь. Красавчик! Он у тебя в ***надцать лет таким же гигантом был…? Бедная Люба. Удивительно что крови было мало.

— Честно сказать я сам долго об этом думал. — Наблюдая за действиями подружки, делился воспоминаниями Дима. — Потом только, уже в последние годы вычитал о различных плевах. А может она нечаянно, мастурбируя или вставляя тампон повредила, а я только сильнее разорвал. Тогда было стыдно спросить. Боялся обидеть намеком.

— Наверно это я буду забрасывать тебя сообщениями, прося прийти, — Юля подрачивала фалдус, усиливала эрекцию, — дать полизать… залупу. Да! Это действительно залупа…. Знаешь, когда я первый раз услышала это слово, а это прозвучало так: «На вот тебе залупу, подавись!», подумала, о чём-то великом, а потом у Димы посмотрела, ещё подумала, как этим можно подавиться. Вот этой можно…. Я необученна оральным ласкам, так что прими моё дилетантство с должным пониманием.

— И не надо, не напрягайся. Это не тот размер, который стОит погружать в рот. Я иногда завидую пацанам с более тонким членом, который легко погружается в ротик, там, под вакуумом толстеет. Так просто подрочи…, поцелуй.

Юля всосалась. Как пиявка всосалась в устье уретры, затем во всю головку, ей приходилось сильно раззевать челюсти, чтобы не поранить зубками нежную кожицу залупы, оградив их прослойкой губ. Так и держала будто медицинской банкой создавая вакуум, двигала ладонью по длине ствола, пальцами второй перекатывая тяжесть яиц.

Мужчина оторвал засос, поцеловал в побелевшие губы, поднял, сидящую на биде девушку, поцеловал в излучавшие ласку глаза, вызвал трепет нежности, капли влаги на ресницах. Легко поднял над членом, опустил, войдя в мгновенно увлажнившуюся вагину. Клещи-руки, тиски-ноги, охватили тело мужчины. Всё так же кружа под льющуюся из квадрасистемы музыку, понёс к столику с напитками, дал хлебнуть сок даме, допил остаток.

"Флаг победы" всё так же измазанный соком вишни улетел на пол. Его место занял мужчина, лёг на спину, велев женщине наслаждаться. Ласковой кошечкой легла щекой на пах мужчины, придавливая лицом пенис, потёрлась о него краями губ, как будто метила выделениями своё имущество. Она просунула лицо под член, отёрла головку слюной с другой стороны, венец скользнул по её шее, ствол хлопнулся о живот Димы. Так не отнимая лица от тела мужчины, проскользнула по прессу, ощутила его «кубики» протёрлась о щетину волос на широкой, почти в два раза шире её бюста, груди. Наконец она достигла его губ, всосала нижнюю, издавая мурлыканье, слегка прикусила. Язык-разведчик нырнул к его языку, приглашая к сплетению. Они затанцевали, закружили измазанные слюной, впитывали смак партнёра.

Пятерня Димы, влезла в гриву волос на её затылке, вызвав прилив нежных мурашек. Юля нежно ласкала гладковыбритые щёки, захватывая мочки ушей. А фалдус давил на брюшину, пульсировал, просился впустить его в танец языков, в движение ладоней, слизь из него мочила тела любовников, напоминала о готовности десанта сперматозоидов к высадке.

Юля, услышав зов пениса, взяла мощь в ладонь, ещё раз порадовалась ей, опустив таз к головке произвела контакт. Наслаждаясь, медленно опустила тело на таз Димы. За первый коитус Юля не успела почувствовать влагалищем величие прибора. Теперь ощущая болезненные воздействия на мышцы вагины, ослабила их. Крупный орган достиг предела, дальнейшее его погружение толкало матку, причиняло ещё одну боль. Девушка остановилась, ожидая смены боли на анестезирующее возбуждение. Частая пульсация вен пениса, будто лаская, массируя стенки, успокаивала.

Легонько приподнимаясь и опускаясь, добилась должной вибрации внизу живота, свидетельствующей о приближении того возбуждения, которое можно было успокоить только животным, беспощадным коитусом. Юля тихонько поскуливала, охала от ещё не сменившейся эйфорией боли, попкой ощутила касание о таз любовника, ещё раз охнула, вздохнула как путник преодолевший дорогу. Присела, не шевелясь впитывая энергетику ствола, ощутила микрооргазм. Нагнулась головой к устам мужчины, оставила благодарственный поцелуй.

Наконец она обратила внимание на его ладони, которые сейчас ласкали её спину, плечи. Ожидая от них шершавость наждака, поняла, что ошиблась в предсказаниях — ладони, гладкие, велюровой тонкости радовали нежностью.

«Наверное, посетил маникюрный салон, чувствуется профессиональная обточка ногтей, подушечек!». — поняла Юля.

Женщина выпрямилась, взяв в ладони его «лопаты» приложила к грудям, прося ласкать их. Дима понял желание, обрадовался своей догадке сходить в салон красоты, поправив прическу, отполировать пальцы, ладони. Крутя, соски как настройки радиоприёмника, добился качественного звучания стонов. Болезненно-желанное возбуждение отвлекло от дискомфорта во влагалище, Юля совершая всё большие амплитуды, «скакала» на «жеребце». Величие вгоняло лепестки малых губ в глубь пещерки, вытягивало из неё некоторую массу мышц.

Оргазм сковал мышцы, прервал фрикции. Юля упала на грудь Димы, вслушиваясь в шевеления пениса, успокаивала свое сердцебиение.

Дима почувствовал, как по мошонке потекла влага, перевернул Юлю на спину, припал к её гениталиям. Вылизывая сладость женской секреции, теребил полированной подушечкой клитор. А сок всё лился, а влагалище всё трепетало в предвкушении ещё большего оргазма. Напрягая тренированную мускулатуру живота, Юля поднимала таз для лучшего в её понимании, удобства. Показавшееся отверстие ануса привлекло внимание мужчины. Смочив соками влагалища указательный палец, сравнимый с пенисом средних размеров, Дима протолкнул его в кольцо. Совершая им возвратно-поступательные фрикции, намекнул девушке на анальный контакт. По крайней мере Юле так показалось, потому что она моля сказала:

— Дим…, не надо в попку…. Я уже пробовала туда, но гораздо меньшим инструментом — боюсь…. Вагину еле успокоила. Не надо, прошу.

— А я и не стремлюсь. Пиздёнка твоя меня устраивает.

— Пиз…дё…нка…. Как ласково.

Дима продолжил куннилигус. Запустив во влагалище большой палец, закольцевал его там с указательным, сдавливая перегородку, через полминутки добился сковывания пальцев оргазмирующей вагиной.

— Достаточно?

— Да…. Давай сам, я ещё раз-другой успею.

Яростная долбёжка пришла на смену нежным фрикциям. Из горла девушки толчками вылетали стоны, охи, ахи. Не ошиблась говоря, что успеет ещё два раза склещевать фалдус вагиной, прежде чем произойдет фонтанирование спермой. Гласом Кинг-Конга мужчина возвестил о своём блаженстве. Не сильно придавливая массой, полежал на упругом теле. Вагина, покинутая пенисом, встрепенулась негой. Тампон послужил затычкой от излияния совкового масла на шёлк простыни.

— Я тоже буду забрасывать тебя эсэмэсками, прося этих невероятных ощущений. Ты умница, натренировавшая пиз…, ой, вагину.

— Я тоже думаю, что двумя-тремя днями мы не насытимся. Кушать хочешь?

— Хочу. На меня жор после еб… соития нападает. Давай я тебя на биде отнесу и приготовлю греческий салат. Есть в холодильнике продукты?

— Греческий салат? Ты извращенец. Кобели должны есть мясо. Там нарезка из конины…. Неси, что встал! Обезножил меня бедненькую.

Мужчина омыл пенис. Прикрылся полотенцем и пошёл на кухню. Салат он все-таки сделал, но и от конины не отказался. Показывая хищнические манеры, кусал большие куски бутерброда — слой хлеба, слой мяса, ложка салата на нём, затем ещё по слою мяса, хлеба.

— Завтра суббота. Поедешь со мной в горы?

— Там в горах, изнасилуешь меня как дикий йети…? Поеду. Милый, — произнесла Юля, и сразу почувствовала в груди отголосок нежности. «Я назвала его не по имени! Влюбляюсь? Возможно.» — плесни мне сока…, спасибо, лапушка.

— Есть спортивная одежда для путешествий в горы?

— Увы. Никогда не была там, хотя езды то всего час, полтора от силы. Во сколько выедем?

— Думаю, что в полдень, воздух прогреется.

— Фу-у-у, я думала часов в пять утра. Пока доедем, пока взойдем на гору.

— Нет. Восходить не будем, там есть более интересный объект…. Завтра увидишь. Мне самому интересно что с ним такое. С утра встанем…

— Потрахаемся…

— Естественно. Кто бы был против натянуть такую вкуснятину…. Покушаем. Заедем в спорттовары. Опять по…

— Потрахаемся?

— Возможно…, а мозоль в пи….

— Да матерись уже.

— А мозоль в пизде не натрётся?

— А на хую ожоговый волдырь не вскочит?

— Ой проказница, ой шалунья! Люблю адекватных женщин, которые знают, когда надо вставить матерное слово в светскую беседу. Где у тебя посудомойка?

— Вон за той створкой…. Ага.


* * *

Приученная мамой просыпаться рано, Юля сходила на горшок, омыла над биде промежность. Стараясь не шуметь, не включила соковыжималку, попила сок из тетрапакета. Без музыкального сопровождения, занялась привычной йогой. Пропустила момент, когда Дима встал, сходил в туалет, помылся, ополоснул полость рта ополаскивателем «Лесной бальзам», встав в сторонке, наблюдал за плавными, чарующими движениями девушки. Вот она, плотно сжав ноги до упора коленями, плавно совершила наклон к носкам ступней. Плотно сжатые валики вульвы, чернея волосиками, вывалились сзади, приманили взор, послужили сигналом к побудке пениса. Девушка так и стояла, охватив руками ноги у колен, прижимала груди к ним. Не расплетённые косички, подрагивали от пульса сердца.

Медленно выпрямившись, Юля подняла левую ногу вверх, не сгибая, прижала её к туловищу. Полностью открывшаяся щель, силой космической чёрной дыры, притянула Диму. Стараясь не испугать, специально громко задышал, вошёл в зону её обзора, полюбовался этой стойкой.

Юля на секунду сбила дыхание, поймала взором покачивающийся фалдус. Чувствуя нарастающее возбуждение, продолжила стоять, ожидая действий избранника. Дима присел на коленки, вставил нос в щелку, вдохнул аромат вагины. Взору предстали капли «росы» по краям малых губ, шаловливый язык собрал их в большую каплю, отправил в рот. Терпкая солёность оросив колбочки языка, окончательно вознесла похоть до небес. Дима всё чаще лакал из влагалища сок, всасывал лепестки, не зря ведь их отождествляют с устами, они такие же мягкие, нежные. Так же могут доставлять усладу губам, пенису, глазам.

Придерживая любовницу в этой же позе за ягодицы, засасывал, облизывал, третировал пальцами уже изнемогающую желанием плоть. Волной оргазма ослабло колено. Юля едва не рухнула на пол, опускающейся ногой задела по плечу Диму.

— Доброе утро, любимая! — «О, Господи! Это правда? Любимая? Четвёртый день и уже любимая? Не фальшь ли это? Посмотрим». — Великолепная фигура у тебя, родная. Я поражен.

— Доброе утро, милый. — «Да, пока лишь милый! Я ведь ещё сама не разобралась в своих чувствах». — А я как поражена? Твой медленной вход в мой обзор. И с явным желанием…. Да, тоже…. Как? В такой же стойке? Ты, не поверишь, малыш…. Да, ты у меня маленький, мой хорошенький…, мой ласковый котик. Я, тоже делая такие упражнения, мечтала, что подойдёт сильный мужчина…, видимо подсознательно я подошла к тебе в ресторане…, подойдёт и вгонит елду в эти райские врата.

— Малыш, котик? Ты быстро подобрала эпитеты и мне они нравятся, мур-мур… Пошли вот к стенке, котик войдет в киску….

— Вот тут нам будет удобнее…. А-а-ах…. Всю жизнь ждала этого момента, постой, не шевелись, дай насладиться ощущениями…. А тебе, милый, уже доводилось иметь шл… женщин в такой позиции?

— Нет, любимая, нет. Только традиционно и… извращенно. Можно?

— Меня…. Двигай…. Меня извращённо…, ах…, не надо! Как же… ловко он там… скользит…, ах.

Начавшая трепетать только от введения пениса, Юля быстро обмякла, конечности потеряли устойчивость, и она съехала в руки мужчины. Он перебросил тело животом на спинку кресла, вошёл в неё сзади. Включив интенсивные фрикции, толкал женщину, ударяя в ягодицы. Кресло по скользкому ламинату потихоньку сдвигалось, упёрлось в журнальный столик, тот тоже сдвинулся, через десяток фрикций мебель наконец уткнулась в диван, скрип ножек по полу заглушали нарастающие вопли Юли.

Большая порция влаги рванула из недр влагалища, омочила мошонку, бёдра Дмитрия, неостанавливающегося для перерыва. Упирающиеся в подлокотник руки девушки не дали ей уподобиться пиджаку, так же обвисающему спинку кресла. Удар снизу-вверх, сзади-вперед поставил аккордную точку соитию. Громко вскрикнув, мужчина излился. Ещё с полминуты постоял в такой позе, поглаживая спину любовницы.

— Ох…. Не знаю…, что сказать…. Дим…, давай сегодня никуда… не поедем?

— Причина?

— Я… ног… не чувствую.

— Ну вот. Заёб любимую. Тогда до завтра никаких потрахушек.

— А па са…па…тке?

— По сопатке? За что, любимая? Обоснуй.

— Ну ты хотя бы вынь его…, отнеси меня…. Родненький, я тоже….

— Что тоже?

— Влюбляюсь…. Сейчас произнесу. Лю…би…мый. Поверь, мне это слово даётся тяжко.

— А я по-твоему, разбрасываюсь? Ты всего лишь третья девушка, которая услышала в свой адрес это слово. — Девушка безучастно сидела на биде, мужчина омывал её промежность.

— Я ещё скупее — ты второй. Не помню говорила ли я маме, папе в таком плане это слово.

— Я говорил и сейчас говорю, когда мысленно разговариваю с покойными родителями. Может под душ встанем? Я потный…. Ну, вот ты уже стоишь на ногах.

Долго они мыли друг друга, похихикивая омывали чресла, договорившись не возбуждать партнёра, наконец-то закрыли смеситель. Юля укуталась в халат, Дима надел трусы и брюки.

— Юль, следующую ночь спим у меня. Справедливо?

— Как скажешь…, любимый. — Запнувшись, докончила предложение. — Омлет из шести яиц с беконом и сыром для тебя и овощной сок для меня.

— Яволь, герр экселенс!

— Шпрехен зи дойч?

— Найн, найн, май фрау. Ай спик инглиш…. Правда в пределах школьного обучения. Где у тебя овощи?

— Вот…. Дим, не лапай…. Ай, щекотно же…. Ты меня сначала покорми, раз взялся, потом трахни. Меня трясёт уже — кушать хочу…. Или сперму покушать? Ха-ха-ха. Ай! Димка, перестань.

Так балуясь они наконец сели завтракать. Дмитрий отделил от омлета треть, не принимая возражений, грозно хмуря брови, заставил Юлю поесть.


* * *

В магазине спорттоваров Дима объяснил продавцу что он хочет выполнить. Попытавшегося всучить весь набор альпиниста, манагера, приструнил грозным взглядом.

— Хватит тридцати метров веревки, карабинов парочку и пару зажимов. Нам только спуститься и подняться из колодца. По паре наколенников и налокотников, страховочный пояс для девушки…. Нет шлемы не нужны.

Юля дома надела старые джинсы, которые покупались, когда она была явно полнее, потому что пришлось применить ремень им в помощь. Заезд к нему домой для переодевания в плотную одежду не обошелся без секса.

— Димочка, любимый, какой же ты ненасытный! Ну, давай бери меня…, бери.

— Юленька, любимая, — пересмешничая её — ты такая аппетитная, и ненасытная. Давай я тебя выебу, давай!

— Ах…, я пошлая…, трепещу от твоего ВЫЕБУ. Бр-р-р-р, аж дрожь чувствую. Это что мы прямо в прихожке…? Получается то самое — где сгрёб, там и съёб? А если я…, ай, больно…, а если я джинсы обоссу? Дай я хотя бы их скину…. Ах, тише! Буйвол… Бык… Жеребец… Ой-ёй, ой-ёёёй!

В прихожке, у дверей, Юля стояла прижатая грудью к стене, упавшие джинсы и шёлковые трусики болтались на щиколотках. Одежда мужчины так же не красиво скомкалась на ногах, пряжка ремня, металлическими частями отсчитывала количество фрикций. Дмитрий таранил женщину резкими фрикциями, с крохотной остановкой в апогее толчка, затем опускался вниз-назад и мгновенно подбрасывал таз вверх и вперед. Девушка так и продолжала называть его самцом животных, чередуя эпитеты охами, ахами.

Проходящие мимо соседи, пенсионеры Пётр Васильевич и Мария Семёновна остановились, слушая изначальные речи любовников. «Он её опять сношает!» — сказала старушка, «Может это другая?», «Нет, тот же голос, те же выражения. Я запомнила! Вот только не понятно, зачем в прихожей то каждый раз? У него же есть кровать, диван!» — изоляция в доме требовала улучшений. Стояли долго, каждый думал об одном и том же. Васильевич повёл супругу домой. У них такая же прихожая, такая же звукоизоляция. Пыл правда не тот, не то что у молодых людей. Но супруг сориентировался на звуки от соседей и в такт им трахнул заслуженную учительницу Советского Союза.

Когда через два часа, пообедав молодые люди вышли из квартиры, попавшаяся им Мария Семеновна поздоровалась, и залилась краской. «Действительно самец! О, Господи, какая же у дамочки удовлетворённая улыбка отъёбанной, прости, Боже, сучки!»

«Какой-то склероз у бабули. Видимо путает давнишних подружек Димы со мной. Я ведь только однажды стояла в прихожке.» — Так же краснеет девушка.


* * *

Бросив авто у того самого приметного валуна, молодые люди пошли пешком по ориентирам, всплывающим в памяти Димы. Шли около получаса, вдыхая хвойный аромат кавказкой ели.

Что-то предчувствуя, находясь в каком-то наитии, Дмитрий подошёл к обрыву в пропасть. Солнце хорошо освещало ту площадку, указывало на необычность стены у неё. Закрепив конец веревки о ствол дерева, мужчина сбросил конец на уступ. Да глазомер не подвёл, верёвки хватило.

— Юль, я слезу. Осмотрюсь. Позову тебя.

— Мне то зачем туда спускаться?

— Ещё не уверен, но думаю твоя помощь мне понадобится. Боишься высоты?

— Не очень. В детстве лазала по руинам недоконченных домов.

— Вот давай я тебе пояс…

— Верности…?

— Страховочный… застегну. Смотри как я спускаюсь, учись…. Ну, ты же у меня гимнастка, руки сильные…. Хи. Член плотно сжимала. Хи-хи.

— Сжать…? Ух ты, мой йети! О! Какие кокушки…. Всё-всё, спускайся. Надо будет — приду тебе на помощь.

Юля знала, что не надо смотреть на дно пропасти, обещавший смерть упавшему с такой высоты. Поэтому отвлеклась на созерцание того как Дмитрий спускается по канату. Даже слегка возбудилась, глядя на вздувшиеся от напряжения вены предплечья, ассоциирующиеся с извивами лиан на пенисе.

Дмитрий встал ногами на уступ, понимая абсурдность своего действия, подпрыгнул, проверяя твёрдость скалы. Затем провел руками по камням стены. Было какое-то отличие вон того участка от этого бархатистого. Да, там в мелких расщелинах, рос мох. Этот аркообразный участок был абсолютно безжизненным.

— Юля! Спускайся.

На него посыпался мелкий мусор, хвоя ёлок зацепившаяся в щелях. Показалась круглая попка в ремнях страховки, затем спина. Однако, как только тело полностью повисло на канате, Юля взвизгнула, выказывая пропасти свой страх. Эхо быстро вернулось, ещё сильнее пугая девушку.

— Успокойся, ты храбрая девушка, тебе уже приходилось повисать на руках. — Внушал Дима. Юля действительно успокоилась, аккуратно перебирая руками канат, спрыгнула на уступ.

— Ну и что тут интересного?

— Я не буду говорить. Сама посмотри, выскажи своё мнение. Потом сравним.

Проведя ладонью по стене, Юля решилась приложиться к ней ухом. Щека касалась необычного материала. Юля взвизгнула, Дмитрий сильнее сжал канат пальцами — уступ начал своё движение вниз. Достигнув нижней точки остановился. Вспыхнул «экран», он светился гораздо ярче известных им мониторов, перекрывая блеском солнечный свет. В тот же миг уступ начал уходить из-под ног. Юля резко нажала на монитор указав третью точку от яркого центра. Дима, догоняя её сложил три и четыре точки, отметив семь точек на мониторе. Площадка замерла. Хотя они и были привязаны к канату, но испустили вздох облегчения. По экрану поползли письменные символы. Юля сообразила выбрать кириллицу.

«Люди! Вас приветствует портал. Я машина класса три. Что вас сюда привело?». — Голоса слышно не было, казалось, что он звучит прямо в ушах молодых людей.

Что уж говорить о девушке, когда Дима офигел от фантастической информации. Шерстинки на позвоночнике самочки ощетинились, пышность шевелюры увеличилась вдвое, покрывшееся пОтом лицо раскраснелось, она сдерживала ужас.

— Несколько дней назад здесь был молодой парень.

«Говорить не обязательно, мыслеграммы мне понятны. Да. Сергей пользовался нашими услугами».

— Пользовался? Уже значит перестал?

«Юля! Успокойтесь, ничего с вами не произойдет. — Портал не ответил на вопрос Димы. — Мы миролюбивая цивилизация, не причиним вреда никому».

— Ага! Не причиним…, а если бы свалились в пропасть?

«Оглянитесь…. На эту сетку падало не мало тел животных и людей, но они в целости опускались на дно пропасти. Там даже находится, что-то типа пайка для вас, гомо сапиенс».

— Юль, всё нормально. Иди чмокну…. Всё? Расслабилась?

— И-и-извини, дорогой. Не-не-не каждый день такое…

«Сергей сейчас живёт нормальной человеческой жизнью. Где и что с ним, портал класса три не отслеживает. Что вас ещё интересует?»

— Как долго он пользовался….

«В общей сложности двести семьдесят девять лет, пять месяцев, трое суток…».

— Хватит-хватит. Мы уже впечатлены тремястами лет. Как такое возможно? Секрет?

«Машины не могут скрывать от пользователей портала общедоступную информацию. Воспользовавшись нашими услугами, Сергей перенёсся в прошлое. Каждый раз перемещаясь во времени и в пространстве он получал то тело, которое было отсканировано изначально. Он прожил девять жизней в различных образах. Восполнил свой интеллект с полу процента до одиннадцати.»

— Можно воспользоваться услугами портала?

«Да. Услуга бесплатная.»

— Но мне жарко на солнцепеке! — Юля наконец смогла вставить свою мысль.

«Куда вас перенести? Подумайте о координатах местности и времени. Место должно быть свободно от объектов и животных. Газы и влага не препятствие».

— Юль, куда хочешь?

— Сам решай, я в ступоре.

— Вчерашний вечер в моей квартире. Пойдет…?

«Вам необходимо отстегнуться от каната!».

Волна чего-то, заставляя обращать на себя внимание, в течении двух секунд, прошла по телам приключенцев. Полумрак квартиры встретил приятным холодком.

— А что будет с машиной? — Инстинкт хранительницы очага первым делом позаботился о сохранении имущества.

В голове зазвучал голос портала:

«Работу с вами портал закончит в тот же миг, в который вы перенеслись сюда, то есть с начала работы. В дальнейшем именуемый точка ноль. Не прошлое, не будущее. Следовательно, вы можете спокойно подняться по канату и вернуться к автомобилю. Сейчас индикаторы показывают стрессовое состояние организма, массовое скопление неусвоенной мозгом информации. Вам нужно поспать. Вас усыпить?»

— Нет! Мы не привыкли спать грязными. — Женщина обязательно хотела умыться.

«Машина всегда на связи. Обращайтесь.» — Даже вроде затих какой-то, фоном пересыпающихся песчинок пустыни, звук.

— Дим. Я чуточку описсалась там, на уступе…. Во что мне переодеться после душа?

— Мм…. Я дрочу на девичьи ножки, виднеющиеся из-под моей рубашки.

— Хи-хи. Как и я вчера. Ты в моём халате уморительно смотрелся…. Как вчера? Сегодня! Представляешь? Мы с тобой вдвоём сейчас там танцуем?

— Верно, любимая. Как интересно — мы здесь и там! Чем перекусим?

— Я в общем-то и не голодна, если ты помнишь по тому времени мы всего два часа назад обедали.

— И трахались….

— И это тоже…. Нет! Не приставай, я покрыта слоем пота и грязи. Портал! Мы всегда будем после перемещения грязными?

«По желанию, пользователь может сменить копию».

— Ага! Это очень хорошо! Какое-нибудь условие типа перемещения на уступ не требуется?

«Только если это будет другой индивидуум. Ваши основные цепочки клеток сканированы, такие тонкости как пища, микроорганизмы, косметика не сложны при операции пересканирования».

— Портал, есть у тебя какое-нибудь имя-прозвище? Стрёмно обращаться к тебе как к двери.

«Техническое название вам не подойдёт, больше никто не пытался присвоить мне имя. Придумайте сами.»

— Мне припомнилась Энигма. Мелодия этой группы звучала по радио в машине. Да и шифровальная машина в первых причинах.

«Да, я согласна откликаться на Энигма!»

— Я купаться, потом кушать. Затем новое сканирование. Тебе, любимый так же советую поступить.

— Ты умница! Какая ты умница, любимая моя! Я внесу небольшое изменение. Только для себя! Купаемся, трахаемся. Опять купаемся. Кушаем. Тебя сканируют. Высыпаемся. Утром приводим себя в порядок. Плотно завтракаем. Меня сканируют. Опять трахаемся. Купаемся и исчезаем из квартиры пока не пришли мы вчерашние. Чёрт, я сам запутался! Сегодняшние, вчерашние.

— Это потому что слишком часто звучит — мы трахаемся!

— А, по-моему, самый раз. Купаемся чаще звучало. Иди уже купайся, не то изнасилую замарашку.

— Ха-ха-ха! Не противно будет? Вонючую, не мытую…, а чёрт, всё равно…, пиздятину нюхать?

— Ну уж нет! Лучше скунса понюхать!

— Ха-ха-ха! Создаётся впечатление что ты нюхал оба… объекта! Из-вра-ще-нец! Бери пример с меня! Я ни разу не нюхала грязную залупу…! Ах, ты ж, чёрт! Однако звучит возбудительно…. Стоять, Абрек…! Стоять, кому сказала…! Расстегни штаны…! Ну…! Не дрейфь я только нюхну…!

Мужчина возбуждённо подчинился, начал расстёгивать ремень джинс. Однако и девушка, подчиняясь своему возбуждению скидывала одежду. Она, одежда, закончилась на обоих одновременно. Со своего ракурса Юля видела три круга — залупа, направленная строго в её переносицу и два бритых яйца в мошонке. Эту красоту оставить не зафиксированной никак нельзя! Девушка настроила телефон на чарующую картинку. Опция смартфона, настроенная на звук имитирующий спуск допотопных фотоаппаратов, разбудила сознание завороженного действиями девушки, Димы.

Оба поняли, что чем бы они сейчас не пахли, какой бы смрад не источали, они хотят одного и того же! Юля, провокационно начавшая игру, подошла, внюхалась в пот мужского тела. Подмышки воняли, как воняют и у женщины тоже. Не приятно, но терпимо. Выдохнула амбре подмышек, прокачала лёгкие порциями воздуха. Слабеющими от нахлынувшего возбуждения ногами опустилась к паху. Залупа ткнулась в подбородок, обдала ветерком движения пениса.

Мелкими порциями вдыхая воздух, почувствовала его. Аромат. Да, да. Не духи, не даже туалетная вода, но возбуждающе, чёрт возьми. Была конечно какая-то отталкивающая нотка в этом запахе, но её перекрывал мощный притягательный запах самца. Хотелось измазаться секретами, стать самкой этого самца. Юля раздвинула руками складки, образованные бедром и причиндалом. Отталкивающий смрад шёл оттуда.

«Ну, да, там скапливается весь пот, там не проветривается. Микроорганизмы разлагаются!» Продолжая исследования, девушка повернула мужчину задом к себе. Опускаясь от шеи, ощутила ещё больший смрад у копчика. Отскочила, несколько раз напором воздуха прочистила рецепторы. Не помогло! В отчаянии она взяла с полки мужской парфюм. Только его аромат перебил смрад.

— Понял…! Ужас, да?

— Фалдус возбуждает, остальное отвращает…. НЕТ!!! Не подходи ко мне!

— Я тоже хочу понюхать!

— Любимый, не надо! Ну прошу, тебя, не делай этого…! Хорошо! Вот тебе моя капля смазки. — Юля макнула палец во влагалище и поднесла под нос Димы. — Дрянь, да?

— Нет. Селёдкой не воняет.

— Селёдкой? Причем тут сельдь?

— Однажды я имел опыт с женщиной…. Да, видимо патология какая-то. Вонь залежавшейся рыбы вызвала…. Нет. Это не для твоих ушей. Позволь… копчик понюхаю…. Фу-у-у. Дай и мне нюхнуть дезодорант.

— Я купаться. Иди кушать готовь.

— Да, моя госпожа. Чего изволите?

— На твоё усмотрение, но с низким уровнем холестерина.

— А нам бессмертным разве не все равно?

— Бессмертным? Охереть! Правда, ведь мы с тобой бессмертны. Энигма, мы верно думаем?

«Да! Есть один нюанс, но вам требуется отдохнуть. Только во время сна, ваш мозг усвоит информацию».

— Иди, уже. Не дразни голой попой, гориллу.

Через час, основное время которого ушло на гигиену девушки, они…. Целовались, тискали чресла друг друга. Улёгшись на кровать, любовники соорудили из тел число 69. Юля положила ногу на рёбра Димы, он свою ногу поставил в сторонке, чтобы не мешала голове девушки. Её рот раскрылся больше, впустив всю головку члена. Двигая головой, Юля совершала скользящие фрикции по венцу. С каждым движением, член больше погружался в рот, вакуум расширял капилляры в пещеристом теле пениса. Дальнейшее всасывание отозвалось рвотным рефлексом, Юля внутренне желая большего, прекратила попытки.

А язык и губы Дмитрия полизывали её бутон. Некрупные половые губы, наливаясь кровью, краснели, затеняя естественную, присущую брюнеткам, сливовую синеву по краям лепестков. Юля, только что получившая микрооргазм, вдруг отпрянула, вскрикнула, прикрыла наготу ладошками.

— Что такое, Юль?

— За нами наблюдают.

— Кто?

— Дим, не тупи! Портал конечно…. Энигма, я права?

"Да, наблюдаем. Но это глупо скрывать то, что в тот же миг, когда вы произведёте какое-либо действие, родите идею, записывается в глобальное информационное поле. И существа способные считать эту информацию, даже на другом конце вселенной, знают о ваших чувствах, преступлениях, подвигах. В доказательство приведу пример. Юля, об этом знаете только вы. В тринадцать лет вы зашифровали имя Дима монограммой. Сначала вы изображали его на отдельном листке, вывели букву Дэ, в неё вписали букву И. Затем поверх И, наложили эМ. Буква А в виде лебедя, окаймляла все знаки. Потом пытаясь ещё сильнее спрятать имя возлюбленного, прикрыли его извивами жилок листа клёна. Слишком зачёркнутая монограмма вам не понравилась. Вы оставили только буквы. Черновик мелко изорвали.

И вам пример, Дима. Вы правильно поступили, не убив Анжелу, наказав её отцу спрятать дочь. Она хоть несчастлива, но жива. В отличии от банкира. Пользователей устраивают доводы?»

— Мы всё поняли. Но как-то стрёмно…. Ты как считаешь, милый?

— Я понял, что наши слова, действия оказывают влияние на информационное поле, вызывают его возмущение. Плохие поступки будоражат сознание других созданий, тем самым ещё сильнее раскачивая поле. Нестабильное поле приводит к разрушению материи. Особенно сильно рушится тёмная материя. Из этого следует вывод, что хорошие, добрые поступки, успокаивают мироздание, восстанавливают целостность материи.

— Дим! Ты сейчас откуда это взял?

— Не знаю, но, по-моему, из поля считал. Я прав, Энигма?

«Абсолютно правильно. У вас лёгкое восприятие постулатов инфополя».

— Что-то ещё было в сознании…. Упустил…, что-то о смерти мамы…. — Дмитрий прикрыл глаза, перейдя на шёпот, с остановками, говорил. — Юля, она сама…. Не вынося боли…. О, Господи, как тебе было больно, мамочка…, как страшно больно…. Да, мамочка, прощаю… прощаю….

Дмитрий так и продолжил лежать в ногах у Юли, она присев поглаживала его голову, плечи. Девушка догадывалась, что у любимого возможно астральная связь с близкой душой. А он продолжал:

— И ты прости, что приехал… поздно…. Это моя девушка, Юля…. Не обижу…. Я тебя тоже, мамочка….

Шёпот его становился все приглушённее, сбивчивей. Девушка легла ему за спину, приподняла голову, просунула под неё руку, охватила другой рукой плечо, под его бубнение уснула.


* * *

«Жаворонок» Юля укрыла простыней согнутое калачом тело возлюбленного. Сходила в туалет, покупалась. Выпив стакан фруктово-ягодного сока, сделала несколько пробуждающих тело упражнений. Посидев в позе «Лотоса» настроилась на совершенствование. «Энигма, можно сканировать моё тело!» — мысленно приказала она. И опять как тогда, только волна мыслей, прошедшая по телу, поведала о завершённом процессе.

«Моя девушка», «Не обижу» Дима меняет планы на меня? Пусть это даже в бреду сказано, но Господи, как приятно. Какой он оказывается чувствительный, такой толстокожий, циничный, пролил капли слёз. Пустил сопли. Кто бы мог подумать?». — Юля опять села в расслабляющую душу, позу. Умиротворение направляло её мысли: «А как там моя мама…? Три месяца, Юля, три месяца! Юля, ты не звонила ей, ты сама толстокожая! Что с тобой, Юля? Мамочка…. Прости меня, родная моя. Эгоистка я. У меня…? Спасибо, родная, я жива, здорова…. Да… встречаюсь. Вот его образ…. Ха, сама трепещу…. Да, люблю…. Очень…. Хорошо, родная, сегодня приедем…. Не беспокойся, всё привезём…. Папа! Как ты? Я сегодня буду у вас со своим мужчиной…. Хорошо, пап, мам, мы будем осторожны. Через четыре-пять часов…. Я вас тоже целую».

Женщина открыла глаза, капля с левой, затем капля в правой ресниц направились к верхней губе, омочили солью.

— Давно наблюдаешь? — Проморгав глаза от влаги, скорректировала зрачок.

— Только что встал. Отсканировалась…? Я сейчас тоже покупаюсь, позавтракаю. Приготовь, пожалуйста небольшую, но сильно энергетическую порцию. — Мужчина направился было у ванную, остановился, глядя на её белеющие из-под его рубашки бёдра, сказал: — Я тебя люблю, Юля.

— Я тебя, тоже, Дима.

Порция завтрака занимала всю тарелку. Мешанина всякой снеди, включала различные злаки для углеводов, овощи для витаминов и ломтики бекона и говяжьего мяса как источники жиров. Запив это всё чашкой бодрящего напитка с добавлением столовой ложки коньяка, Дмитрий постарался принять такую же позу, как релаксирующая Юля, по её совету освободил сознание от негатива, приказал порталу провести сканеровку.

— Дима, нам надо посетить моих родителей, я сказала, что будем через четыре-пять часов. Я беседовала с ними по инфоканалу. Я права, Энигма?

«Да. Юля у вас есть зачатки, как вы именуете их, медиума».

— Всё! Собираемся, пока продуктов, гостинцев наберём, пока доедем….

— Ладно на гостинцы потратим полчаса. А ехать то зачем? Портал ведь доставит.

— Вот я ступила…. У-у-у… так у нас ещё куча времени…. Как там мой мальчик…? Твоя девочка? Вот посмотри…. Чистенькая, аппетитная. Хочешь полизать…? О, чёрт! Энигма, внуши мне что ты отключилась и не наблюдаешь.

«Юля…. Портал отключается, не наблюдает за вашими действиями». — Голос портала даже стал каким-то естественно человеческим. В довершение сказанному прозвучал щелчок, будто тумблер переключили.

— Ну, вот мы наконец одни, любимая. Иди ко мне, ласковая моя. Ох, вы ж мои сисечки, какие вы налитые, будто молоко в вас плещется, такие же сладкие….

Юля поглаживая его волосы, возбуждалась речами, ласками. Мысленно говорила ему как, с какой силой и интенсивностью ласкать ягодки сосков. Попросив добавить к ласкам руки, затрепетала от немедленного исполнения — ладонь мужчины легла на бедро Юли сзади, поднялась к промежности, заставив её поднять ногу, положить ему на рёбра. Пальцы нырнули в вагину, ощутили прилив влаги. Мужчина, толи получая команды от девушки, толи сам посылая ей телепатемы, просил указаний, одним из которых стало желание омочить сухие губы. Влага на пальцах Димы измазала губы Юли. Крупный палец исполнил роль соски, которую так хотелось всосать девушке. Чьё пожелание сейчас прозвучало? Оба запутались, но исполнили. Опять обоюдные оральные ласки. Влага потоком выделяющаяся из влагалища заполнила рот Димы, он проглотил её, опять усилил ласки клитора, губок. По пальцу в двух дырочках? Кто захотел? Оба конечно! Вот кто хотел! Юля встрепенулась от приятно-болезненного массажа перегородки.

«Ах как приятно! Какая медленная, приятно ощущаемая волна неги. А пенис то, пенис, уже полностью заполнил мой рот, как пульсирует в нём кровь! Я хочу уже его в себе, во влагалище, пусть он весь поместится во мне, пусть!»

Юля, встает над мужчиной во весь рост. «Какой ты атлетически сложенный мужчина, ни капли жира, одни мускулы. Милые карие глаза созерцают меня. Пойдём, любимый, со мной!»

Юля протягивает ему руку, Дима, понимая её, встаёт. Следует за ней в прихожку.

«Я хочу вот тут, где вчера ты меня взял. Соседи слышали вчера наши вздохи. Сказали, что уже слышали мои стоны-речи. По-моему, они возбудились! Как мило, что наша игра стала причиной забытого любовного действа между пожилыми людьми».

«Ты слышала? А я видимо сильно пыхтел».

«Да, слышала, подумала тоже как это они могли нас утром слышать. Решила, что у них склероз»"

«Да, там пожилые люди живут. Им за семьдесят уже. Оба как божьи одуванчики. Где только в них жизнь теплится? О, Юля, всё не привыкну к твоей узкой щёлке! Если бы ты знала, как приятно иметь тебя в такой позе!»

Девушка, прислонённая к стене грудью, оттопырила зад, одной рукой опираясь о стену, другой прижимает таз мужчины к себе. Опять громкие, несдерживаемые стыдом стоны, опять возбуждающие сравнения Димы с самцом животного. Временами поворачивая голову требует поцелуя, получая его сильнее утопает в нирване эйфории. После одного из них, скованный мышцами влагалища фалдус, не может двигаться.

Несколько секунд потребовалось вагине отойти от паралича. Юля просит перейти на кровать, потому что хочет почувствовать вес мужчины на себе. Дима как тряпичную куклу, надевает её на член, Юля охватывает его конечностями, подставляет губы под помпу, пока он несёт на кровать. Мужчина встаёт на колени на матрасе, затем опирается о руки. Так и стоит на четвереньках, не ложась на Юлю. Она сама начинает совершать фрикции, необычность сношения подстёгивает воображение, страсть. Но недостаточная амплитуда фрикций, не устраивает девушку, расцепляя клещи, она падает на спину.

Девушка смотрит в эти как у разъяренного буйвола, налитые кровью глаза, ощущает себя буйволицей. Эти лапища, так сильно мнут её ягодицы, обжимают вымя. Юля уже удовлетворена, но хочет принести усладу любимому мужчине, яростно отбивает его удары дизель-бабой. Понимая, что мужчине осталось ещё чуть-чуть, и он наконец откроет дверцу десантного люка, сбросит дивизию живчиков, вцепляется в плечи и спину коготками, разрезает сознание Димы приятной болью.

Сперма ударяет по шейке матки, бросает её сознание в феерический экстаз. Сил заткнуть пещерку тампоном нет. Голова кружится в салюте удовольствия, несколько минут уходит на осознание что этот последний акт, стал лучшим. Желая насладиться ещё одним соитием перед посещением родителей, Юля оглашает свою задумку:

— Дим, я вуайеристка, хочу посмотреть, как пожилые люди этим занимаются, мы ведь не будем вечно молодыми. — Вялым голосом просит девушка.

— Ты употребляешь голос? Мне казалось, что до этого ты общалась со мной телепатически.

— А мне казалось, что это ты командуешь мною. Как отличать твои мысли от своих…? Так как насчёт подглядеть?

— У них квартира зеркальна моей. Общая стена между кухнями и санузлом. Как-то я помогал им делать перестановку мебели, так что знаю где у них свободное пространство. Осталось только вспомнить сколько времени тогда было. Помнишь?

— Да, тринадцать сорок было, когда мы встретили их на площадке, собираясь ехать в горы. Значит где-то в полдень. Энигма, а можно получать визуальную информацию, не присутствуя у объекта наблюдения?

«Конечно, всё это есть в поле, значит можно получить как визуальную, так и акустическую информацию. Проблема в том, что вы не сможете контролировать своё сознание и тело. У вас ещё недостаточно опыта сортировать получаемую информацию. Просто лягте на постель и сосредоточьтесь на времени и месте. Юля, вам будет легче отстраниться от восприятия своего тела, вы быстрее настроитесь на требуемую волну. Дима, представьте, что погружаетесь в сон…. Приятного просмотра.»


* * *

Девушка видит соседей, стоящих у их двери, слышит свои речи, возбуждённое дыхание Марии Семёновны, участившиеся сердцебиение Петра Васильевича. Вот он запускает руку в карман брюк, достает связку ключей, торопливо пытается попасть в замочную скважину, открывает замок. Супруга понимает, что возбудительные стоны-речи кобылки за стеной разбудили, казалось бы, навечно уснувшие желания мужа. Идёт за ним, так же торопливо, боясь спугнуть птицу-жар, раздевается до белья. Дед, проигнорировав носки, разоблачился окончательно. Мария падает на колени, прижимается лицом к колу, сжимает таз супруга кольцом рук, стоит будто молясь деревянному истукану. Пётр расстёгивает крючки на простом лифчике, освобождает груди. Разглаживая компрессионные морщины ладонями, в нетерпении переступает с ноги на ногу. Приподнимает супругу, целует в губы, тычется стволом в тощий животик. В глаза бросаются непропорциональные ладони супругов — предплечья, плечи худы, как в общем и всё тело, а запястья так и остались такого же, как до истощения, размера.

Пётр нагибается, снимая трусы супруги. До этого спрятанные от наблюдателей груди, плоско лежат над животом старушки. Складка образованная жировой прослойкой наполняет облысевший лобок. Старик толкает супругу спиной на дерматин двери, рукой поднимает ногу.

— Остановись, Петь. Сухо там…. Вот в сумке крем для лица, помазать можно.

Стеклянная баночка с кремом светло-розового цвета, плотно закручена крышкой, Пётр торопится, у него не сразу получается вскрыть её. Пока он возится с банкой, эрекция спадает. От понимания, что подходит неизбежное, старик ещё сильнее волнуется — член расслабляется окончательно.

Однако у супруги желание так быстро не проходит, в возбуждённом мозгу вспыхивают развратные для воспитанницы советской школы образования, мысли. Стоны кобылки за стеной, напомнили о юношестве, о таких же страстных стонах, её Марии, о мыслях при этих ярких соитиях, о похотливых желаниях. Она вспомнила как возбудительно было держать в ладонях мужскую мощь, наслаждаться энергетикой пениса, сравнивать супруга, тогда сильного и красивого парня с черногривым львом, охаживающим златокудрую львицу. Заслуженный учитель Советского Союза, сидя со старушками на лавочке у дома, наслушалась о непотребностях современной молодёжи, что развратились, что наркоманят. Одна из старушек сказала, что девки до того с ума посходили, что облизывают, сосут члены парням. «Да, да, подруженьки, чтобы значит причандал твёрже был. Ой, разве в наше время так было? Срамота!» — Клацая вставной челюстью говорит Фёдоровна.

Тепло внизу живота руководит сознанием старушки. Она чмокает пенис мужа. Не помогает. Ещё один, более продолжительный поцелуй. Гормоны центральной нервной системы Петра вспрыскиваются в кровеносную систему. Сосуды сужаются, сердце бьётся на десяток-другой чаще. Поцелуи супруги переходят в нежные посасывания восставшего пениса. Мария хочет уже полноценного акта, но деду понравились манипуляции ртом супруги, он просит продолжить «чмоканья».

В сознании мужчины стоны девушки за стеной, рисуют развратные образы. Пётр мысленно изменяет супруге с этой жаркой…, пусть будет — блондинкой…, это она сейчас заглатывает его естество, это она дышит жаром на его мошонку, двигает головой. Образ коленопреклонённой молодой девушки сменяется на образ молодой Маши, впервые взявшей ладонями член молодого мужа, испустившей нескрываемый вздох удивления и попросившей быть осторожней с ней девственницей. Шёпот Маши перекрывает стоны женщины за стеной: «Будь осторожнее!», «Ах, какой он всё-таки огромный!», набатом сердца возвращает пожилого мужчину к реалии.

Супруга, до этого считавшая что Пётр будет ругать её, понимает, что такие действия разожгли то пламя, которое сейчас бушует во влагалище, погружает половину члена в рот, замыкает его губами. Отдёргивает голову. Слышится явный звук откупоривания бутылки вина. Ещё несколько «сосудов откупориваются». Женщина чувствует давно забытое увлажнение вагины. В возбуждённом сознании меняются местами влагалище и рот. Она двигает головой, скользит губами по стволу уже достаточно восстановленного члена.

Пётр не хочет стоять безучастно в процессе, поднимает баночку, захватывает пальцем горку крема, выдёргивает изо рта супруги соску, обмазывает головку. Придавливает супругу животом к двери. Резко, по-молодецки входит в горнило страсти, шепчет супруге о своих чувствах, восхитительно стонет от своих действий. Опять картинка стонущей блондинки вмешивается в разум мужчины, он видит, как она оттопыривает крупный зад, насаживается лоном на его воскресшее естество, как громадный член таранит взбрыкивающую кобылку.

«Сорок пять лет мне было. Я так же плющила щеку о такой же дерматин в квартире родителей, куда в порыве гнева на Петю сбежала. Он тогда меня приревновал к физкультурнику, наговорил гадостей. Поймал меня на лестничной площадке, завёл в квартиру. Вот так как сейчас просил прощение, а я вначале сухая, злая на него, начала подмахивать. Да-а-а. Вот так он долбил меня, а я…. Я вот так выперла жопу ему навстречу. Бёдра его громко бились о мой, тогда, слава Богу крупный зад, насиженный на уроках, в письке громко чавкала влага, а я…. Я перестав думать о возможном возвращении мамы, полезла рукой к постанывающей сиське, сжала сосок через бюстгальтер и застонала от нахлынувшего оргазма, долгие годы не накрывавшего меня!»

Мария вторит голосу Юли, звучащему из встроенного в стену электрощитка, называет супруга развратными эпитетами — жеребец, кобель. Разминает окрепший сосок жаркой груди. Давно не сквернословившая учительница, решается обозвать член мужа. «Ох, вот это хуище! Ох, и хуище!» Либидо супругов взлетело к Плеядам. Туда же полетели салюты протухшей спермы. Пётр, не сдерживаясь громко кряхтит, ощущая болезненные сокращения своих мышц таза.

Вспотевшее, обессиленное тело старушки сползло по дерматину на пол. Дед падает рядом, помещает голову на худое бедро супруги. Семёновна делает в мозгу памятку:

«Последний половой акт — десятое августа две тысячи четырнадцатого года, оценка — Господи, благодарю тебя, что хоть так!». — Грубо прервав себя, докончила. — «…. Не стыдно тебе, старая? «Хоть так»! Как ты ещё хотела? Хочешь молодого жеребца из-за стенки? Нет, Боже упаси. Это я так по-старчески ворчу. Ведь всё было восхитительно и молодо! Прости меня, Господи, за грешные мысли. Позволь нам повторить сегодняшнее через два года, когда Петеньке будет семьдесят пять лет.» — Мысли в голове целомудренной, ни разу не подавшейся на искус адюльтера, старушки успокаиваясь вернулись к яви.

— Петь. Это я разговоров бабок наслушалась, не принимай меня за… шлюху.

— Нет, это замечательно, что на старости лет ты стала шлюхой… для меня. Уже и не мечтал…. Что смогу палку бросить.

«Не зря значит дожил до этого. Смог отблагодарить супругу за ласки, за детей. Как же всё-таки хорошо жить, радоваться таким не частым подаркам судьбы. Сколько мне тогда было? Сорок восемь? Да, тогда и было. Я так же бросил палку, прося прощения, после которого мы больше никогда не сорились, жили душа в душу. Хотя, чего греха таить от себя то…. Были у меня мыслишки…. Ох и похабные намерения относительно соседки, жившей тогда в квартире Димки. Ох и похотливые взоры она бросала на меня…». — Устоявшее перед искушением сознание Петра, поглаживало инфополе.

— Хорошие у нас соседи, правда? Мы Диму так и не угостили пирогом за помощь. Надо будет и с его девушкой познакомиться. Вставай уже, у меня кости болят на досках сидеть.


* * *

«Дим, так получается мы сделали хорошее дело!»

«Да, любимая. Оно послужило прощением нам за визуальный шпионаж».

«Ты знаешь, я думала, что это будет возбудительно подглядывать за посторонними, а ничуть не возбудилась!»

«Энергетика, настрой другой. Наши души проходили обучение воспринимать чувства других как собственные. Этим самым мы уравниваем всплески инфополя».

— Как бы не разучиться владеть языком. А то невзначай начнём отвечать другим мысленно, примут нас за чудаков. — Проговорила Юля.

— Что купим твоим родителям…? Стой! Не называй! Я попытаюсь почувствовать их потребности, желания.

— И я с тобой. Потом сравним результаты.

Через несколько минут они обоюдно решили, что старый телевизор, мутно показывающий изображения, уже порядком надоел папе. А мама устала натирать овощи на квадратной тёрке. Папа мечтал попробовать "Скотч", хрен его знает, что это за гадость". Мама мечтала выехать за границу, посмотреть, как люди на курортах живут.

«Дима, Юля! То ограничение, которому подвержены простые пользователи, на вас не действует. Всякую секунду, ваша точка ноль будет смещаться в будущее. Вам так же будет предоставлен допуск к путешествию на другие планеты, безопасные для гомо сапиенс.»

«Чем мы уникальны? За что привилегии?» — Юля решила уточнить сейчас.

«Вот хотя бы за сегодняшнее ваше отношение к чувствам соседей. Устраивает? На вас так же есть дальнейшие планы…. Лгать не имею права, но интригу сохранить могу! Доверьтесь, будет очень интересно. Вам так же поручено убрать следы своего пребывания у входа в портал».

Дима переместился на скалу, смотал канаты, закидал листвой следы, оставленные снаряжением. Отъехал на машине к ближайшему мотелю, там попросив хозяина следить за авто, вернулся домой уже испытанным способом.

Привести квартиру в порядок успели за несколько минут. Через полчаса, накупив снеди, стояли в магазине бытовой техники в райцентре, где живут Юлины родители. СмартТВ и комбайн последней модели западной фирмы, повезли по указанному адресу магазинные грузчики. С курортом решили поступить по-своему. Купят родителям билеты на Мальдивы. К тому времени Юля с Димой снимут пару бунгало на берегу Индийского океана. В аэропорту встретят стариков и погужуют с месяц. С виски вышла проблема — везде предлагали явную подделку. Переместившись в город, нашли «Джонни Уокер» пятилетней выдержки.


* * *

Как раз успели к моменту, когда грузчики стучались в дверь к родителям. Опешившие обилием людей, входящих в квартиру, родители не заметили дочь, стоявшую на площадке ожидая ухода грузчиков. Трясущимися от волнения руками папа поставил закорючку в накладной. И только потом мама увидала свой свет.

— Юлька! Ты! — Подбежав к дочери окропила первыми слезами блузку дочери. — Я как чувствовала, что будет какой-то праздник у нас. Утром проснулась с мыслью о тебе. Кость, ну что ты замер? Обними нашу красавицу.

— А коробки твои? — Папа погладил по плечу Юлю. — Думаю, перепутали что ли. И мне ты снилась…. Не помню, когда, толи вчера, толи сёдня.

— Папа, мама. Познакомьтесь это мой… муж Дима. — Тут только старики обратили внимание на «шкаф» по их пониманиям, ожидавший освобождения площадки чтобы пройти.

— Константин… Иванович. — Крепкое рабоче-крестьянское рукопожатие.

— Дмитрий, — уважительно-ослабленные тиски.

«Уголовник! Боже ж ты мой, Юля!». — Всплеск инфоволны. Мама видит Дмитрия с левой стороны, где через «ёжик» волос видны шрамы.

— Марина. — Говорит и удивляется галантному поцелую внешней стороны ладони Марина.

— Юля, а где твоя мама? — Шуткой закамуфлированный комплемент. — Это… твоя… мама? Обманываете!? Да? Покажите мне старую каргу, тёщу!

В тесной прихожей, заполненной ещё и коробками, толкаясь попами Дима и Юля разуваются. В квартире запах пирожков с картофелем и луком с яйцом. Любимая начинка Юли в детстве. Дима достает коробку виски, вручает папе.

— Ред лабел. — Читает надпись на косо наклеенной красной этикетке Константин. — Фиски…. А виски! Проходи…. Куришь?

— Завязал, дыхалки не хватает спортом заниматься. — Старое кресло обрадовалось, что кто-то может выдавить из него скрип.

— Спортсмен, значит?

— Только для поддержания формы, посещаю спортзал. Может пока дамы шурудят на кухне, мы старьё в гараж, а новое на его место?

— А давай, зятёк, давай. — Стало ясно у кого доча научилась повторять слова. — Только не в гараж, там и так хламу, не пройдёшь. Щас соседу позвоню, он как раз искал в сторожку.

«Ящик» как по размерам, так и по функциональности оказался на лестничной площадке. Плоский телевизор заняв его место, вскоре засветился экраном, заголосил колонками. В комнате даже места стало больше.

— Ну вот, осталось интернет провести и сможете даже в скайп выходить, видеть нас с Юлей в живую.

А на кухне первые порции овощей перетирал комбайн. Мама выпытывала у дочери все факты о Диме.

— Расписались что ли? А почему нас с отцом не позвала?

— Нет, мама, пока без штампа живу. Всего третий день. Вот сами приехали знакомиться.

— Он бандит, да?

— Мам! Что если широк плечами, со стриженной головой, так сразу бандит? Дзюдоист он, поэтому стрижётся. Шрамы действительно от бандитов, он в юности охранником комерса был…. Мама! Зачем ты эту гадость покупаешь? Сплошная ешка! — Юля указала на майонез сомнительного качества. — Лучше сметану… или сама делай, чем травиться. От них одни болячки!

— Да, Юль, согласна…. Болячки…. Только папке не говори. Камни в сиськах у меня.

— Давно выяснилось? — Испуганным голосом всколыхнула инфополе Юля.

— Неделя уже как результат пришел. Пока доброкачественная…. Эх. — Марина натяжно вздохнула.

— Что врачи посоветовали?

— Да, что они могут посоветовать? Нормальные врачи по частным клиникам разбежались…. Юль, не пересоли, туда ещё солёные огурчики добавим… я рецепт вычитала….

— Ты мне зубы то не заговаривай.

— Сказали, чтобы через три месяца пришла. Но папке ни слова! Поняла!

— Отпуск у вас, когда?

— У меня в ноябре, у папы хоть щас бери. А что?

— Да хотим типа свадебного путешествия организовать. Ну, всё готово. Мужики… руки мыть, и за стол!

Юля села рядом с Дмитрием. Папа напротив Димы.

— Ну, что Иваныч, где скотч?

— Зачем? — Мама.

— Какой? — Папа

— Виски, пап. Дима тебе коробку дал. Джонни Уокер.

— Так это и есть скотч…? Вот она коробочка. Давай сам налью… скотча. А вы тоже скотчуете?

— Нет, папа, мы скот не чуем. Мы самогон чувствуем. Я вот себе мартини привезла, маме тоже понравится.

— Я как глава семейства, хочу сказать тост. — Константин всё время пока накрывали на стол, заготавливал спич. — Сначала за знакомство. Дмитрий, мы с Мариной рады с тобой познакомиться. Надеюсь, что скоро и с твоими папой и мамой познакомимся. За знакомство.

Виски не тот напиток, который надо сразу переливать в желудок. Хозяин скривился не привычному вкусу. Дима отхлебнул с чайную ложку, омочил язык, проглотил. Несколько секунд ощущал послевкусие. И только затем начал набирать ложкой салат и картофельное жаркое.

— А может нашей водочки? — Не всё разрекламированное оказалось Константину вкусным.

— А мы и водки привезли, пап. В холодильнике отдает температуру, набирает вкус. Правильно?

— Запомнила…? Моя ж ты радость! Ну что, Дим, по рюмашечке?

— Нет…! — Выдержал паузу Дима. — Не по рюмашечке, а по пол-литра.

— На рыло…? Вот это наш человек!

Уокер был задвинут до лучших времен. Начавшие потеть рюмки водки подняты мужчинами.

— Иваныч, Марина, к сожалению, вы никогда не сможете познакомиться с моими родителями. Знаю, что они наблюдают за мной с небес, рады моему счастью. Так вот…. Возможно папа сказал бы так…. Мы рады, сваты, познакомиться с вами, с вашей дочуркой. Будьте счастливы и здоровы, остальное наживное. За знакомство.

И водку Дмитрий тоже смаковал, пил глоточками, но до дна. Разговор пошёл веселее, ложки-вилки чаще ныряли в тарелки.

— Извини за болезненный вопрос, Дим. Отчего умерли….

— Папа вот от этого напитка. У мамы рак груди….

Вилка упала из рук Марины. В глазах Юли появилась слеза.

«Дим, у неё тоже опухоль груди…. О, Боже, Дим, мне страшно.»

«Какая стадия?»

«Я в них не разбираюсь. Сказали доброкачественная!»

Юля достала из-под стола вилку, бросила её в мойку.

— А вы знаете, что мы хотим пригласить вас отдохнуть на Мальдивах? — Дмитрий сменил тему. — Так сказать медовый месяц.

— Фью. Где эти мадивы? Грошей наверно не меряно нужно. — Константин сколько помнит себя всё время горбатился, старался устроиться на тяжёлую вредную работу, чтобы обеспечивать своих девочек. Кризис 1998 года обезналичил сбережения в сбербанке. Сейчас хоть и имел накопления, но нестабильность экономики, вызванная событиями на Украине, пугала.

— Я работаю в турагенстве. Фирма богатая. Так что все за счёт фирмы. Иваныч, наливай, а то выдыхается продукт.

— Так, что мам, сможешь выпросить отпуск.

— Нет, не смогу. Молодежь не держится, работать некому. В ноябре законный график.

— Юль, завтра пойдёшь и упросишь начальство дать маме месяц отпуск. Пригрози, что тогда вообще уволится.

— Месяц? Хорошо если неделю разрешат. Петровны сын женился, так на два дня скрепя душой отпустили.

— Всё мама, решено. Я сама поговорю с твоим начальством. Тут такая возможность отдохнуть за рубежом на белопесчанном пляже.

— Месяц, валяться? Не-е-е, я так не смогу. У всех нАлито? Я скажу тост. Юлечка, доча, моя родная, Дима, я так за вас обоих рада. Так что горько!

Родители посмотрели, как губы дочери скрылись в губах Димы. Выпили.

— И что? — Папа.

— Что, что, пап? — Юля.

— Когда какашки будем нюхать?

— Да, молодые люди, когда? Нам с отцом уже под пятьдесят. Некоторые мои подруги уже в школу водят внуков.

«Дим?!»

«Через девять месяцев!»

— Вот на Мальдивах и будем стараться. А ты мамочка не забыла, как пеленать, купать малышей. Я ведь вообще не касалась их. Даже подружек, рожавших нет.

— Как ты знаешь, мы с отцом детдомовские. Нас вообще некому было поддержать. Ни чо, вон тебя какую раскрасавицу вырастили. Отец! У тебя руки отсохли…? Наливай.

Так, переходя с весёлого на грустное, с грустного на глобальное, с него на пустяки засиделись до темноты. Спать легли уже за полночь.

«Дим, я все-таки волнуюсь за маму. У тебя мама этим же болела?»

«Да, родная.»

«Может портал поможет? Энигма, как насчёт лечения мамы?»

«Портал только советует. Совет такой. Вы и сами можете помочь маме. Папа к сожалению, не излечим».

«Папа? Он тоже болен? Чем?»

«Бесплодие и импотенция. Уже двадцать восемь лет?»

«Димка, мы с тобой шутя говорили о проблеме папы, оказалось правда.»

«Сознание берёт информацию из поля. Просто вы ещё не научились фильтровать реалии и знания из поля»

«Стоп, стоп! Как двадцать восемь лет? Может до зачатия меня?»

«Юль. У машины сердца нет. Энигма, разве так можно? Надо постепенно сообщать»

«Что сообщать, Дим?»

«Что ты не его дочь»

«Да, Юля, вы ему не родная дочь. Но любит он, как у вас говорят — больше жизни.»

«Почему он импотент? Радиация?»

«У вас есть понятие — проклят. Его дед и бабушка стали разлучниками трёх семей. Трёх любящих супружеских пар. Разрушение любви карается инфозаконами. Приговор — тупиковая ветвь. Он сам ни в чём не виноват, но приговор строг.»

«Разве бесплодия как тупик не хватило бы? Зачем ещё маму наказывать?»

«Приговор инфополя не обсуждается!»

«Бедные мои папочка, мамочка. Как мне вас жалко! А кто мой биологический отец?»

«Найденов Андрей Андреевич. Воспитанник того же детдома что и ваши родители. Всё по договоренности. Супруга Андрея поставлена в известность!»

Юля полежала на груди у любимого, складывала по «полочкам» информацию. А Дима возбуждённым членом тыкался под рёбра любимой.

«Димка, не лезь…. Тут кровать скрипучая!»

"Так пошли в бунгало на Мальдивах!»

"А вдруг они проснутся, кликнут нас…?»

"Да-а-а, трудно с вами — гуманитариями. Мы сюда вернёмся через секунду, проведя в других местах века»

"Точно! Это я никак не привыкну. А если документы спросят?»

"Исчезнем! Энигма, координаты Мальдив есть?»

"Да. В какое время?»

"Утро любого дня. Поближе к морю»

Опять резкая смена освещения ослепила глаза. Влажный морской воздух наполнил лёгкие. Прохладный песок охладил ступни. Лёгкие волны накатывали на берег, отливаясь, создавали плеск. Они огляделись. Вдалеке сидели рыбаки, принадлежность их с этого расстояния не понять, местные это люди или туристы.

— Вполне так… мы с тобой похожи на купальщиков — ты хоть в трусах, а я в ночном белье, да ещё фиолетового цвета. Ха-ха.

— Пройдёмся, поищем травянистую полянку, где я смогу натянуть свою любимую на дрын.

— Замри. — Девушка остановилась, закрыла глаза. Сконцентрировавшись на обзор местности, скоро нашла требуемое место. — Нам вон туда, сотни полторы шагов.

— Уже не стесняешься портала?

— Нутром понимаю, что глупо, психика, однако вмешивается, отвлекает. Энигма, щёлкни тумблером, успокой мою стыдливость.

«Клац!»

Бухточка глубже врезавшаяся в мягкое дно острова, изгибом скрыла путников от других наблюдателей. Там же завихряемый ветром песок был плодороден, стал хорошей почвой для трав. Мягким ковром муравы любовники остались довольны.

Снизу-вверх, изредка взмахивая длинными ресницами, глазами цвета волн, Юля смотрела на своего избранника. С этого ракурса заметно небольшое искривление носа Димы, являющееся следствием кулачных боев. С десяток шрамов от прыщей, впрочем, не портящих очарование мужского лица.

Так они постояли, разглядывая лица. На естественном, без «боевой» раскраски лице Юли, наблюдались мелкие пигментные пятна, парочка кратеров, бывших юношескими прыщами, успешно удаленных девочкой, тонкий шрамик над переносицей, оставленный Барсиком.

Одновременно подняв предплечья, они встретились руками, ощутили охлаждённость покрова морским бризом. Ладони скользнули на плечи, надплечья, притянули партнера к лицу. Губы сошлись в нежном соитии. В процесс вступили гормоны, растекаясь по телу, посылали команды органам. Сердца участившие сокращения, погнали кровь. Мышцы грудных клеток освобождали пространства для большего заполнения воздухом.

Вульва Юли лишь на несколько секунд позже пениса, наполнилась кровью, вагина тоже задержала секреты участвующие в коитусе, впрочем, всё это является следствием физиологии женщин. Им нужно больше времени для достижения параметров тела, необходимых для воспроизводства потомства. Матка должна нагреться до определенной температуры, чтобы сперматозоиды не замерзли.

Повышенная пульсация, накачала кровь в губы любовников, уста стали мягче, горячее. Нежные поцелуи сменились страстными засасывающими лобзаниями, языки переплетались в танце страсти, в поисках новых ощущений. Руки Юли, все ещё обнимали Дмитрия за шею, поглаживали её на области мозжечка, ладони мужчины были более активны — барражировали по телу любовницы, разминали упругие ягодицы, груди.

В нетерпении девушка подняла ногу, прося пощупать наполнение вульвы, увлажненность вагины. Мужчина определил, что шортики пропитались секретом, влез пальцем под край одежды, прищемил валик. Юля простонала, опустила ладонь на древко, сильно, вложив всю силу, сжала его. Пришел черёд постонать Диме, ощутить движение девичьей ладони на ягодицу, для попытки снять «боксеры». Опытной Юле удалось быстро освободить таз Димы от одежды, которая вскоре оказалась на щиколотках. Пока они падали, топик и шортики Юли покинули её тело.

Мужчина, увлекая Юлю за собой, лёг на траву. В памяти девушки всплыл образ соседей Димы, когда пожилая женщина прижалась мягкой щекой к твёрдому пенису супруга, постояла так молясь за его силу. Так же вспомнились образы её самой, как кошка, ластящаяся о ногу хозяина, тёрлась лицом о пенис. Девушке захотелось стать змейкой, обвиться вокруг ствола, впитать телом жар его. Предэякулят выделяющийся из устья, липкой массой мазал лицо, шею, губы, а ей всё было мало. Развернув лицо другой щекой провела аналогичные скольжения, массовые выделения из перевозбужденного пениса измазали всё личико, с охватом ушных раковин.

Вывернув голову из-под древка, как змея раскрыла рот и оделась им на головку члена, опять же уподабливаясь рептиилии, расслабляя резервные складки ротовой полости, заглатывала пенис, ритмично поддавливая рукой корень органа, требовала от партнёра совершать фрикции. Дмитрий начал напрягать ягодицы, придерживать её затылок. Образ целостной вагины, просящей дефлорации, всплыл в головах любовников — девушка, испытывая ту же боль, хрипло стонала, мужчина стремящийся глубже окунуть член в жар влагалища, стонал от приятной истомы.

«Сделай же что-нибудь, оттрахай меня в рот, дай ощутить им пульсацию мышц пениса!»

«Юль, будет ужасно больно…»

«Пусть…, пусть! Я подсознательно хочу заткнуть глотку!»

Это уже был не минет, не фелляция. Настоящее насилие в рот. Совместными усилиями проталкиваемый в глотку член, плющил язык, давил на гортань, заглушал хрипы. Жалея любимую, сконцентрировавшись на достижение оргазма, Дмитрий кончил. Головка ещё сильнее разбухла, перекрыла трохею, порции спермы ударяя в глотку грозили окончательным удушьем. Юля добилась своего, ощутила ртом, горлом извержение вулкана. Горячая магма залив глотку, утихомирила девушку. Восстанавливая дыхание, Юля досасывала эякулят, оказавшийся необычно вкусным. Причмокивая губами, Юля показала любимому свои очи. Наполненные кровью, в сильных потёках из слёзных каналов, глаза излучали одновременно ласку и неудовлетворённость.

«Какая вина тебя гнетёт, родимая?"

«Мама. Я подозреваю её связь с мужем. Временами думаю о ней плохое. Сегодняшним действием очищаю совесть за матерные слова, в пылу гнева покинувшие мой рот.»

«Полегчало?»

«Увы, нет!»

«Давай подумаем вместе, как тебе не таким образом успокаивать совесть. Представим, что адюльтер имелся. Он ли стал причиной вашего развода?»

«Да, он! Я считала, что Дима мог бы дать мне больше! Ты бы видел — как он в первые годы наших соитий отдавался мне! Я сама… себе… завидовала. Потом, в двадцать один год, наступили дежурные супружеские, раз в неделю потрахушки. Да, да, потрахушки, сменили безудержную еблю! Что это как не измена?»

«Ну ты же знаешь, что это рутина жизни. Привычки, желания новизны. Даже у нас с тобой это будет. Если сейчас мы трахаемся по два-три раз в день, то потом будет два-три раза в неделю. Ты же опытная девушка, знаешь о человеческой психологии.»

«Я согласна с тобой в этом. Но с Димой было не так. В один день будто перекрыли кран — он стал холодным, безучастным в семье. Я подозреваю маму…»

«Почему сразу она? Может другая женщина появилась? Да даже пусть мама! Это же твоя мама! Как ты сейчас знаешь, папа твой перестал…. А она, даже сейчас обольстительная женщина, в то время хотела мужской ласки…»

«Другого разве не было, другого? Почему мой муж?»

«Даты помнишь…? Понеслись в те времена, пошпионим за ним!»

— Надо хоть одеться, — хриплым голосом сказала Юля. — к тому же я неудовлетворённая.

— В какой позе тебя полизать, может тоже как-то извращенно?

— Мне надо лечь на спину…. Давай, любимый, давай, мне не долго.

Юля сразу начала подмахивать попой, напрягая мышцы таза сжимала два толстых пальца в двух дырочка, массирующих перегородку между прямой кишкой и влагалищем. Застывшее в верхней точке тело, через несколько секунд обрушило своеобразный мост.


* * *

Они перенеслись в квартиру Димы, выбрали его костюм делового мужчины. Затем в квартире Юли так же подобрали одежду для образа бизнес-леди. Тела были чисты, нарядившись как хотели, произвели сканеровку тел в одеждах, полагающихся респектабельным людям. Посовещавшись сделали ещё копии в различных одеждах. Портал запомнил их как — «деловые», «спортивные», «прогулочные», «пляжные».

Всем стилям соответствовал макияж женщины, не могла она настолько (!) обнажиться в деловом костюме.

Портал показал все временные координаты, когда Марина и муж Дима находились в одном пространстве. Чаще «подозреваемые» были в помещениях не одни. Из семи раз, когда Дима и мама находились без свидетелей, только два удостоились внимательного изучения.

Дима и Юля в ночь до этого утра остались ночевать у её родителей. Юля училась в институте, а Дима был заочником так как обеспечивал семью, работая на производстве. В тот день у него смена начиналась в 16 00. Поспать в тиши стареньких малоэтажек сам Бог велел. Хоть не было какой-то срочной надобности, мама, толкнув легонько дверь, вошла в спальную.

Сейчас у Юли сжалось сердце. Оно взывало: «МАМА!!! Прекрати! Вон оттуда!»

Однако мама не слушала. Вернее, не слЫшала через годы звучащий запрет. Марина присела на кресло и смотрела на зятя. Дыхание её участилось….

«Юль, может не будем смотреть? Ведь ясно что сейчас произойдёт!»

«Нет! Я хочу посмотреть, КАК ей будет приятно!»

«Тогда расширь зрительное восприятие до инфракрасной стороны спектра!»

«Да! Видно, что губы, сиськи и писька её жарче остального тела!»

Марина расстегнула нижние пуговицы на халате. Сдвинув край трусов, запустила пальцы к лону. Поглаживая вульву, задышала прерывисто и часто. Материал белья явно мешал, отвлекая контактами с возбужденными лепестками. Женщина встала, ещё сильнее заставив дочь напрячься, сняла трусы, сунула комочек в карман. Опять сев на кресло продолжила мастурбацию. Инфракрасные пятна слепили наблюдателей жаром. Видимо в воздухе комнаты запахло женскими феромонами — простыня, которой был накрыт Дима поднялась эрекцией пениса. Появился ещё один светоч, однако не пробудивший мирно посапывающего обладателя.

Марина дошла до стадии оргазма, упала головой на спинку кресла, вытянула по полу ноги. Только до посинения сжатые скулы удерживали стон женщины. Судорога сжавшая спинные мышцы выгнула тело Марины дугой.

Зять так и не проснулся, Марина не осмелилась лечь рядом. На ватных ногах поплелась в ванную. Помылась и сбежала из квартиры. Адюльтер не состоялся.

«Вот видишь ничего криминального!»

«Все равно су…. Ой, прости, мамочка, прости! А если Димка проснулся бы? Что она сказала, сделала бы…? Не знаешь…? У меня однозначный ответ — потрахались бы! Есть ещё одна точка координат. Это тоже родительская квартира, через три месяца!»

«Любимая, я прошу тебя. Не смотри! Даже если есть измена, то это же для твоей мамы, для её здоровья!»

«А вдруг не было ничего, или такая же дрочка, и я безвинно её ругаю? Давай узнаем было ли преступление, а потом будем судить! И судить меня, а не маму! Я уже даже мечтаю, чтобы Димка трахнул её!»

«Хм, даже так? Хорошо. Смотрим»

Разрыв старой трубы, стал причиной затопления квартиры. ЖЭКовцы отключили подачу воды. Пришедший сантехник был в зюзю пьян, не мог сладить с поломкой, засыпал под тумбой раковины, где случилась авария. Константин в тот момент был на заводе и прийти на помощь не мог. Хорошо, что зять близко живет. Дмитрий быстро прибежал устранил поломку, выгнал алкаша, требующего оплатить «работу».

Мокрый халат лип к бёдрам, ползающей раком по кухне и квартире Марины. Полоса трусов очерчивала «орнамент» аппетитной между прочим, по реплике Димы современного, попы. Женщина, увлекшаяся уборкой, не замечала, что груди при отсутствии лифчика, «засвечивались» в вырезе халата, дразнили мужчину. Ярким фонарем вспыхнул бугор на простых спортивных штанах. А тёща всё продолжала собирать воду под мебелью, под раковиной, влезая в тумбу опустившись на колени. Временами подол так сильно задирался, что показывалась крупная вульва, выпирающая из ткани трусов. Оставалось только подойти, отодвинуть перемычку и загнать… вон уже даже непроизвольно подрачиваемый пенис. Муж Дима встал, подошел к маме. «Мам, я пойду уже, вы сами тут справитесь?»

Марина вылезла из-под раковины, кистью руки закинула чёлку волос на голову. «Торопишься…? Ну, хорошо, иди. Спасибо, что помо»". Сглотнув слюну, появившуюся возможно (!) от вида выпирающего члена, продолжила уборку.

Верхние створки столкнули слёзы, скопившиеся на нижнем веке. На лице девушки появились апатичные черты, присущие приговорённым к казни.

— Я достойна того что меня выебли в рот? — Покаянно уставшим голосом спросила Юля.

— Такую кару ты сама выдумала. Подверглась ей. Считаешь ли ты себя искупившей вину?

— Я отполирую совесть…. Как всё-таки хорошо ощутить свободу совести. У тебя нет подобных грешков?

— Я корил себя, что недостаточно серьёзно спрятал Анжелу…, любовницу, жену банкира, от его цепных псов. Но портал успокоил меня, что её папа и мама хорошо сыграли роль ищущих дочь родителей. Всё! Такие мелочи как вывороченная в драке челюсть, другая, не тревожат мою совесть. Хотя, погоди. Есть на моей совести один покойник! Он проломил мне голову битой и я на грани потери сознания, разорвал ему гортань. Ты, прости меня, братан! Или я, или ты! Вот что лежало на чаше весов в тот момент. — Последние фразы он мысленно обратил к противнику в той битве.

— Знаешь…. — Юля замолчала, подбирая нужные слова. Дима, ожидая окончания фразы, поглаживал девушку по склонённой на его плечо голове. — Надо и с Димкой разобраться…. Наверное, он ни в чём не виноват. Как понять изменял он мне или нет?

— Энигма, помоги разрешить эту ситуацию.

«Во время вашего, Юля, брака с Карповым, адюльтер был дважды. Оба раза на производстве. Инициатором выступала женщина, Дмитрий не смог погасить возбуждение. Причиной охлаждения в ваших отношениях стала моральная неудовлетворённость. Та самая рутина, о которой вам говорит Дима. У разных людей психика принимает быт по-разному.»

— Энигма, а почему он отклонил моё предложение зачать ребёнка?

«Скоро узнаете. Пока не время.»


* * *

Понедельник, шестой час утра. Константин с утра похмеляет организм уже второй сигаретой. Они с Димой сидят на балконе, потихоньку перебрасываются репликами, щебетание воробьёв перебивает релаксирующую музыку, тихо, чтобы не помешать сну соседей, сопровождающую упражнения женщин. Юля в своём белье для сна, Марина в обтягивающих спортивном бюстгальтере разделённый на чашечки для грудей и тайсах до икр. Временами они стоят ровно не шевелясь, сложив ладони перед грудиной. Полные бёдра Марины закрывают просвет между ног, оставляя только разрез над тренированными икрами. Дима знает — у Юли между бёдрами у промежности свободное пространство в виде треугольника и ещё одно над икрами. В остальном тела до чёрточек идентичны — такие же крупные груди, разве что соски у мамы напоминают о вскармливании. Такие же вскидывающиеся, с явным утверждением — сиповки, ягодицы. Лица абсолютно разные. У Юли вытянутое, арийское, у Марины азиатское, округлённое, со скулами, чётче выделяющимися при разговоре. Марина, следом за ней Юля делают наклон вперед, охватывают руками ноги. Стоят так несколько минут, напоминанием дразня мужчину. Топик Юли, свободно падает до грудей, которые под тяжестью переливаются к низу. С ракурса Димы видны голая спина и открывшиеся шары желёз.

«Дим, даже не думай. Предчувствую твоё возбуждение».

«Однако вы аппетитные волны излучаете с мамой!»

— Так что писать заявление на отпуск? — Вспоминает папа субботний разговор.

— Да, Иваныч, пиши…. — Дмитрий отвлекается на разговор. — Ты, извини, что я так панибратски обращаюсь. Сколько раз себя ловил на том, что говорю со старшими сначала уважительно, а затем в пылу беседы начинаю тыкать.

— Ни чо, Дим, ни чо. Хорошо хоть, — он зашептал, — хуями не кроешь! Тебе сколько лет…? Всего тринадцать разницы! А чо мы там цельный месяц будем делать?

— Загорать, пиво поглощать литрами. По экскурсиям всяким повозим вас. Оглянуться не успеете, как месяц пролетит. Под воду в аквалангах нырнёшь? На параплане полетаешь?

— С аквалангом…? Бля…! Ой…. Хочу! А на парашюте очкую. Даже не на самом краю крыши стою, очко сжимается.

— А я поступил на лётчика учиться, но кризис, блядь…, ой… помешал, всего несколько занятий отучился. Так я летать хочу, аж изнемогаю. Юль, Марин, на парашюте полетаем? — Спросил он подошедших к ним женщин.

— Я точно буду, — сказала, вытирая пот подмышками Марина.

— Я трушу высоты, ты же помнишь, как визжала на скале? Вот плавать под водой буду.

— Вся в отца. Иди ко мне, моя лапушка, поцелую тебя…. Моё ты счастье, родимая.

— Ма, иди ополоснись, за тобой я. Папуль, сегодня напиши заяв…

— Помню, доча, помню. Ты маме отпуск добейся.

«Юль. Как он тебя любит! Даже удивительно, если учесть, что ты ему не родная.»

«Представляешь, как он любил бы меня, моих сестёр, и братьев, если бы у него функционал работал.»

«Всё-таки тяжки грехи родителей! Энигма, а у него есть братья, сестры?»

«Остальные дети у родителей рождались мёртвыми. Дядя погиб на войне в Корее, не успев создать семью.»

«Наверно поле одаривает его любовью, смягчая грех предков. Юль, я на Мальдивы, улажу быт. А ты с мамой. Если что я приду на помощь.»

«Справлюсь. А деньги?»

«Зачем?»

«На что будешь организовывать быт!»

«На начальную ставку деньги есть, а там в покер, да ещё с этими способностями, выиграю!»

— Юля, я освободила ванную, иди, сейчас завтракать будем.

— Мне только овощи. Диме мяса…, мяса. Большими кусками, пусть как волк грызет кусомяру за кусомярой.

Ну, спасибо, дорогая! Теперь будут считать меня обжорой! Потом мне чтобы сжечь кусомяры, придётся трахнуть тебя!»

«А знаешь, что? Пошли со мной в ванную — я уже взмокрела от одного намёка!»

«А если мы ментально, телепатически подрочим?»

«Мм-м-м, как заманчиво! Давай!»

«Иди раздевайся. Я постараюсь присутствовать здесь, разговаривать с ними и ласкать тебя»

«Э! Э! Ты тут не увлекись! Поднимешь дубьём столешницу! Доведёшь маму до греха. Она может давно не… тра…, не ёбана! Как думаешь есть у неё кто-нибудь?»

«Вот сейчас будете ехать с ней, просканируй. За одно просканируй её груди. Так что трахнуть тебя?»

«Мне бы настоящей палкой…»

«Ты же буквально несколько часов назад…»

«Там было другое тело. А это ещё не… ёбано. У нас у женщин ведь всё по-другому. Был бы ты девушкой…. Энигма. А можно наши сознания поменять телами?»

«Да, Юля. Хоть в тело животного, предварительно отсканированного машиной!»

— Дима! — Громко кричит из ванны Юля. — Потри мне спинку, пожалуйста!

«Ты как до этого додумалась, извращенка моя?»

«Боишься быть отъёбанным?»

«Боюсь…. Из-за стола выходить боюсь! Елда столешню подпирает, аж стол накренился!»

— Дим, там Юля просит потереть…, что-то. — Говорит Марина, краснеет ещё сильнее после добавления "что-то", опускает глаза. — Пойду я, пока накрашусь, вы за микроволновкой следите, следующую порцию согрейте.

Всё такая же покрасневшая Марина уходит в спальную. Дмитрий, пряча от Константина эрекцию идёт в ванную.

«Погляди что ты сотворила своими греховными речами! Здесь тебя отъебать?»

— У-у-у, какая красивая дубинка. Не ссы, я сейчас настроена на беседу с мамой. Залазь сюда…. Ой будто они не понимают, чем мы тут займемся.

— Ну ты хоть пожалей бедную женщину. Она, кстати, закрылась в спальне, вероятно мастурбирует.

— Дура, я дура! Поменяй тело на невозбужденное и иди к папе.

«Вот правильное направление мыслей…. Дай хоть руки намочу.»

Марина не мастурбировала. Посидела в задумчивости, начала наводить раскраску. Дима, вытирая руки полотенцем вышел к Константину. Вскоре и женщины появились у стола.

— Дим, ты остаешься на хозяйстве. Мы с отцом только вечером дома объявимся, Юля приедет, сообщит новости. И отдыхайте. — Всплеск красок на щеках. — Доча, в парк сходите что ли. Тут и заняться то не чем.

— Я пройдусь по улице, посмотрю, как народ живет.

— А вы разве не на машине? — Задает вопрос Константин.

— В последний момент заглох мотор. Решили на такси приехать к вам. — Скрывает истину Юля. — Ма, на ужин что приготовить?

— Борщ на первое и котлеты на второе. Гарнир гречу.

— А комп-о-о-от? — Шутит Дима.

— Будет тебе компот. — Принимает это всерьез Марина. — Юль, ты чо сидишь? Не намалёванная поедешь?

— Я щас, мигом, три минуты и всё!

— Три минуты? Считай, что ты, мать, опоздала на служебный. — Опыт не пропьёшь.

Юля скрывается в спальной. Через две минуты, основное время которого просто выждав, чтобы не ошарашивать родителей, появляется Юля. Родители крякнули от удивления, попрощались с Дмитрием и побежали вслед за дочерью.


* * *

«Мам, спроси у меня о Диме!». — мыслеграмма маме.

— Как вы познакомились с Димой? — Подчиняется Марина.

— В ресторане. Ничего необычного. Я ведь не замужем…. Была. Пошла… чтобы… ну-у-у, развлечься. Он тоже там одиноким островком в центре зала.

— Давно? — Пытает мама.

— Месяц уже. — Вуалирует истинное дочь.

— Эх, нравы в городе, однако.

— Да. Мы дети современного общества. Думала не понравится он мне…. Больно крупный…. Но, ни чо так. Главное однолюб, как наш папа. Он ещё не разу не был женат. А тут говорит влюбился и всё такое. И я его полюбила. Будем жить как ты с папой.

— Только не надо как с папой…. Не дай Бог, тебе узнать…. Что, что? Импотент наш папа.

— Фью-у-у-у. Давно?

— Тебя ещё не было…. Ой! Нет! Тебя то мы еще успели зачать. — Марина вспыхивает краской смущения за ложь. — А потом всё меньше и меньше.

— И как ты? Ведь не только мужчинам нужна женщина, но женщинам мужские витамины требуются.

— Ты, Юль, меня не суди…

— Что ты, что ты! Никак не сужу. Есть любовник?

— За столько лет только восемь раз изменила папе.

— Ой. Мам, да тебе памятник можно ставить. Другие, извини, блядуют при здоровых мужьях. Слушай, а это не из-за этого ли болячка твоя?

— Бабы с работы говорят, что да. Врач тоже подтвердила. Хорошо хоть не матка заболела. Сиську отрежут….

— Ничего не отрежут. Поедем на курорт, там покажемся ихним эскулапам…. Ма…, а ма?

— Что?

— Мамочка моя родная, миленькая моя, лучик ты мой ясный. — Слёзы льются из глаз Юли.

— Да что такое? Чего ревёшь то?

— Мама, прости меня дуру, прости! Я ведь приревновала тебя к Диме…. Нет, не к этому. К Карпову. Думала, что он с тобой….

— Вот точно дура! — Громко говорит мама. Попутчики оглядываются на них. — Откровенно скажу, не тая. Трудно мне было, когда вы в спальне…. Но сдерживалась…. Трудной работой иступляла организм, чтобы крепче спалось, чтобы не слышать вас….

— Сейчас не буду говорить….

— Сказавши А, нужно говорить Бэ. Что надумала?

— На курорте… найдем тебе туземца.

— Ты, мать, ёбнулась головой где-то. — Мама даже заматерилась.

— Не, ну, а чо?! Здоровья для…. Как лечебное средство, так сказать. Папу на себя Дима возьмёт.

— Дима? Ты хочешь и его посвятить в это? Уйди от меня. Позор! Ой, тяжки мои грехи, Господи.

«Да, мама думай об этом, желай этого! Ведь для здоровья твоего. А папу Дима отвлечёт, сто процентов. Не хочешь туземца? Хорошо найдем тебе русака. Молодого! Хочешь ведь? Энигма, на сколько выглядит тело Сергея?»

«Девятнадцать.»

«Мама, двадцатилетний любовник устроит тебя? Вижу хочешь! Нет! Не во внуки. В сыновья, пожалуй, пойдет. Да и ты тридцатилетней выглядишь! Смотрите на неё как задышала! Мам, тебе нужно развеяться, вспомнить что ты женщина. Молодой парень будет приходить ночами пока папа на ночной рыбалке. Хочешь? Покаяться хочешь? В чём?»

— Юль, ты меня тоже прости! Однажды Димка мне приснился, зовёт меня, манит елдой. Вы тогда у нас остались ночевать, ночью Димка пошёл в туалет, идёт, яйца чешет, перекладывает их в трусах. Вот в эту ночь он мне и приснился. Мне в ночную, ему в вечерние смены. Папа на работе, ты на учёбе. А мне так тяжко, так заныло от эротического сна. Решилась я…. Слушай. Мне надо облегчить душу. Зашла в вашу спальную. Думаю, лечь или…. Не легла. Пальцами письку поласкала и всё! Прощаешь?

Юля заливая плечо мамы упала лицом ей на ключицу, тихо шептала:

— Мамочка, любимая моя мамочка. Как же я тебя люблю, родная моя, любимая моя. Сейчас задним умом я понимаю тебя. А до нашего сегодняшнего разговора мысленно материла тебя, моя, родненькая. Давай я с папой поговорю…. Роди ещё одного ребёнка. И я рожу. Будут наши дети расти вместе как братья или сестры. Родишь? Это тоже поможет рассосаться камням.

— Родить? От молоденького? Бабы говорят тоже, что раньше не было таких болячек, потому как рожали до шестидесяти лет.

— Месячные?

— Чуть меньше чем раньше, но регулярные…. Эх, что-то я разоткровенничалась с тобой. В письке зачесалось даже…. Ты хоть откровенно на виду, как кошка, не ластись к Диме, дразнишь меня…. Сегодня, пока мы на работе, поскрипите кроватью…

— Ма! Бессовестная! Я ведь тоже захотела….


* * *

Автобус доехал до остановки. Вскоре Юля сидела в кабинете директора комбината.

— Здравствуйте, Борис Львович. Моей маме, Кругловой Марине Андреевне требуется лечение на курорте. Сроком на один месяц!

— Ха-ха-ха. — Тряся откормленными щеками говорит директор. — Никаких отпусков вне графика. Кто работать будет? Вы? Становитесь за станок и вперёд.

Инфополе показывает Юле о способе, которым Борис Львович стал директором, по сути владельцем предприятия. Довольно-таки гнусный способ. Не ахти какое мощное производство в советские годы, после развала СССР, как и многие другие предприятия, потеряло поставщиков сырья и потребителей продукции. Зарплату рабочие начали получать той же самой продукцией. А куда сбывать её? Вот тут-то и появились четверо молодых парней, скупавших её за половину стоимости. Чаще расплачивались «своей» продукцией — товарами из-за «рубежа», перекупленными у сельчан за гроши продуктами питания. Парни финансово окрепли, начали потихоньку съедать друг дружку. Подставами в органы, спаиванием алкоголем и окуриванием дурью. Таким образом, один из четвёрки уселся на нары, двое укурились. Находясь под дурманом, посещали бордели, сауны. Их супруги получили компромат на них в виде фотографий с компании девиц. Короче! Очень грязными способами Борька стал единовластным хозяином фабрики. У Юли появилось желание казнить поганца, но ей нельзя раскачивать инфополе.

— Борис… Львович. Я ведь сказала — маме требуется лечение. Немедленно. Завтра. — «Ты, жирный урод! Если ты сейчас не подпишешь заявление, то задохнёшься! Сам то, наверное, каждый год по курортам разъезжаешь? Подписывай, кому сказала?» — Вам не будет стыдно, если ветеран комбината сляжет больной?

— Ну, дайте хоть подготовить замену. Неделю. Вот пишу. — Внушение мгновенно подействовало. — С восемнадцатого августа по…, ладно, двадцать второе сентября включительно. Договорились?

— Учтите, в пятницу, после работы, мама сразу на самолёт и в другое полушарие.

«Дим. Оказалось, не трудно переубедить хомячка. Как ты там? Помочь кассу выносить?»

«На Мальдивах народ не любит делать серьезные ставки, все по сотни полторы, максимум поднимают. Я во Владивостоке. Тут в подпольном казино люди не мелочатся. Хожу присматриваюсь, показываю, что новичок в этом деле. Жду серьезных до десятков тысяч ставок».

«Дим, мама у меня можно сказать образец целомудрия. За тридцать лет, восемь измен. Представляешь? Дим?»

«Я слушаю тебя, любимая!»

«В тело Сергея вселюсь я! Буду любить мамочку. Отлюблю за все годы. Надо только папу отвлечь. Поможешь?»

«Я не против. Только нюанс один есть. У тебя привычка повторять некоторые слова как папа. А во время акта так вообще в каждом предложении!»

«Да? Не замечала за собой. Буду отучаться. Ты там не боишься возбудиться?»

«Сейчас как раз намечается хороший банк. Потом расскажешь».

«Энигма. Мне надо в тот зал!»

Юля так неожиданно появилась в кабинке туалета, что испугала посетительницу. Девушка пошла по игровому залу. Столиков где играли в покер было всего два. Рулетка привлекала не умеющих играть в покер. Тут ставки делались по желанию. От сотни до пятисот долларов. Юля опять прошла в туалет. На мгновение исчезла. Появилась с крупной суммой наличности. Поменяв купюры на фишки, три раза «продула» по тысяче зелёных. Это была необходимая жертва чтобы не попасться внимательным наблюдателям из охраны. Следующая ставка была десять тысяч, на пять красное. Крупье дрожащим голосом оглашая «Выиграл номер пять красное», уже сигналил охранникам, что казино влетело на триста пятьдесят тысяч американских долларов. Практически все игроки порадовались выигрышу девушки. Администратор зала отзвонился хозяевам с просьбой разрешить посадить девушку в такси, якобы оберегая её от грабителей. Каково же было удивление администратора, когда босс приказал отвести девушку куда она захочет и не причинять ей вреда.

«Дим, треть миллиона нам хватит, бросай обувать бедных людей, они ведь тебе ничего не сделали.»

«Как ты умудрилась выиграть в рулетку? Да еще огромную по местным нормам сумму. Тебе уже предлагали услугу такси с охранником? Не соглашайся! В лучшем случае ограбят, в худшем убьют.»

«Я более практична. Сначала я посетила владельца клуба, внушила ему что он в виде откупа от японской триады, должен отдать как бы законный выигрыш в казино. А потом посмотрела на какой номер выпадет шар. Всё! Пошли уже отсюда. Никакого азарта, однако.»

Продолжая играть для владельца казино, Юля доехала на такси к многоквартирному дому. Охранник довел её до квартиры. Юля всунула ему сотенную купюру, послала воздушный поцелуй. Охранник не услышал открылась ли дверь в квартиру.


* * *

Дима и Юля «скучали» на диване в квартире Константина, когда пришли хозяева. Любовники только что пережили необычный для девушки половой акт.

— Дим, я хочу научиться трахать женщин. — Начала Юля сразу после прибытия с Мальдив, где они арендовали большой дом с прислугой. — Покажи мне что должен делать мужчина, как чувствовать женщину.

— Рассказать?

— Вот вы технари узкомыслящий народ. — Подколола она его, вспомнив его шпильку. — Давай поменяемся телами. Я твоим телом буду сношать своё!

Всплеск цунами возбуждения взъерошил шевелюру на голове, выстрелил сосками Юли, вздыбил дыб Диме.

— То есть моё тело будет ебать меня в твоём теле!? Щас кончу, ахуеть ты придумала.

— Здесь будем или куда-нибудь в пустыню, чтобы наши крики никто не слышал?

— Да-а-а! Надо подальше от народа. Вдруг не удержишься, начнешь ебать всех, кто под руку попадется.

«Энигма. В тоже место на Мальдивах, теплое утро любого дня! Переместить сознания в разные тела!»

Первое ощущение в другом теле — органы не слушаются. Глаза не могут сфокусироваться на объекте, всё довольно расплывчато, цвета какие-то не естественные — некоторые ярче, некоторые теряют окраску, становясь серыми. Юля закрывает глаза — со зрением как-нибудь разберемся. Прислушивается к телу, обоняние тоже пониженное, зато слух стал слышать несколько других частот в плеске волн. Внимание направляет на промежность, ведь только ради этого инструмента она предложила эксперимент.

«Хох, какая интересная тяжесть между ног. Посмотрим, посмотрим!»

Юля раскрывает глаза, пара-тройка минут уходит на стабилизацию зрения. Цвета хоть не так ярко чувствуются, зато с фокусировкой удалось справиться. Джинсы — вон, трусы следом. Как только ладонь охватывает пенис, он за три пульса накачивается кровью.

«Кайфово ощущать ствол руками и одновременно чувствовать его сознанием. Па-дра-чить! А вот и объект на кого вздрочну!»

У Димы те же проблемы с восприятиями органами чувств. Он ещё не может сосредоточить фокус на чём-либо.

— Закрой глаза. — Аж вздрогнула от баритона, зазвучавшего из её уст.

Наблюдать себя со стороны забавная штука. Под таким ракурсом — с высоты метр девяносто, взирать на своё тело хоть и не низкое — метр семьдесят шесть, видеть темечко, высокий лоб. Изгиб шеи, переходящей на не менее плавный позвоночник, заныривающий к животу и выскакивающий на аппетитную попку. Под плотными шортами видны курдючки, завораживающе скрывающиеся между ног. Потихоньку подрачивая пенис, Юля обходит своё тело. Высокая талия сейчас обтянута футболкой, взывает обхватить ладонями, сцепить кольцо пальцев в замок, проверив окружность. Юля смотрит на пальцы-сардельки — определенно длины не хватит, но попробовать не мешает. Но тут она взирает на груди, с этого ракурса эротически притягивающие взор, в свободном декольте футболки.

«Ого, какие всё-таки у меня прелестные сиськи! Сейчас Дима привыкнет к телу, полапаю сисяндры…! Ой, чувствую сейчас кончу!»

Юля двумя ладонями охватывает член, яростно двигает шкурку, то оголяя до блеска залупу, то скрывая крайней плотью. Встав перед своим телом, представляя оголённость оного, доходит до взрыва эмоций. Она не понимает, что с ней происходит, куда девалась вся энергия, потому что тело трясется в необъяснимой судороге. Мышцы таза начали жить своей, не контролируемой сознанием, жизнью. Спазматические сокращения мышц выстреливают сперму, летящую первой большой порцией в лицо девушки.

Дима открывает глаза, вскрикивает:

— Что это? — Замолкает, слыша писклявый голос Юли вырывающийся из его (?) горла. — Птица обосрала? — Зрение все ещё не налажено.

— Дим, закрой глаза…. Представь чистый лист бумаги. Нарисуй полосу. Другую, параллельно ей зеленого цвета. Получается…? Ещё рядом синего, следующую жёлтого. Четко видишь их…? Медленно открой глаза, не теряй образ полос. Сейчас стой, не шевелись. Сконцентрируй внимание на линии горизонта. Видишь его…? Всматривайся в волны, это ничего если толком не различишь их. Перемещай зрение на береговую линию…. На меня. Дай я уберу эти капли…, сперма из твоего, между прочим, члена. Ну как ты? Завораживающе видеть своё тело со стороны?

— Ага. Волосы в ноздрях вижу. Чёрт никак не привыкну к голосу, кажется писклявым. Что ты делаешь?

— Раздеваю… себя. Должна же я осмотреть себя обнажённой. К пальцам правда тяжело привыкать. Как ты ими обращаешься…? Пока рассматривай своё тело.

— Да что там смотреть? Я же видел себя в зеркале. А вот потрогать твоё тело я просто желаю. Ты уже значит подрочила? Ну и как?

— Я не знаю, что ты чувствовал, когда впервые спустил, но вот сегодняшний оргазм меня чуть не выкинул в космос! До того офигительно было! Давай, делись чувствами!

— Во-первых, звуки какие-то яркие, слышу другую частоту. Зрение — не все краски воспринимаются как натуральные, всё какое-то как на раскраске. Тело…. Тело контролирую, но баланс его пока не налажу. Сиськи твои перевешивают…

— Ой, как будто груз что ли? Не такие они тяжелые.

Дима поднял ладони к грудям, повзвешивал. И уже не смог отнять руки. Поводил ладонями, согнутыми дугой под грудями, сжал их, перевел пальцы на соски, пропустил их между пары пальцев.

— Юль, хорошо то как. Вот так утром, встал, помял сиськи, порадовался имуществу.

— Ага, а вы мужики тоже встанете утром, соберете мудья в кулак, порадуетесь… имуществу. Дальше исследуй, я уже хочу пососать…. Нет. Сиську свою. Член сам будешь сосать.

— Не буду я хуй сосать…, тем более такой громадный…. Бля, какой он действительно со стороны большой.

— А если я в тело Сергея перемещусь. Соснёшь?

— Что я тебе, пидор что ли?

— Ты сейчас в женском теле, причем тут пидор? Ладно, а трахать то позволишь…? Дмитриев! Не тупи, бля! В…, а чёрт…! В пизду конечно!

— Ох, ёб твою мать! У меня же ПИЗДА! ЕСТЬ!

Дима запустил пальцы в межножье. Сразу попал на клитор, как на кнопку. Вылетающая из шахты баллистическая ракета, выделяет меньше энергии, чем та которая сейчас охватила низ живота, скрутила его огненным обручем, растеклась по телу приятной истомой. Он наклонился к промежности, двумя ладонями развёл половые губы, громко облизнулся, сглатывая слюну. Пальцы одной руки исчезли в пещерке. На лице появилась улыбка глупости сопровождающая блаженство. Мокрая кисть медленно показалась из расщелины, и практически мгновенно оказалась всосанной ртом. Закрытые глаза, покачивающаяся из стороны в стороны голова, гласили — блаженство выше описуемого.

Юля подошла к своему телу, поцеловала в губы. Первое касание своего тела нагнало теплой нежности, жаркого возбуждения. Плотно прижимая женское тело к себе, Юля вдавила стояк в мягкую брюшину, почувствовала вершины сосков. Напоминание о сосцах вызвало желание их поласкать языком. Пятерня, накрывшая гениталии девичьего тела, вознесли усладу до небес, тело просило продолжения, истощало влагу вагиной, гнало кровь к вульве. Ласки, производимые Юлей, возбуждали девичье тело, но психика Димы не желала дальнейшего соития. Он стоял безучастно, размышлял, обнять ли ЕМУ СВОЁ тело. А дальше? Дальше позволить трахнуть себя? Какой-то внутренний барьер кричал: «Ты не баба, чтобы тебя ебли! Мужик ты или нет? Откажись немедленно!»

— Юль, любимая моя. Я не могу. Понимаю, что тело хочет, чувствую его возбуждение, хочу этого возбуждения, а продолжения допустить не могу! Извини!

— Алкоголь?

— А потом? Ломка психики. Не надо, милая. Знаешь, что? Примени тело Сергея. Все равно ведь им ты будешь удовлетворять маму. Трахни сама себя.

— Ага. И тоже налаживать отношения со своей психикой? Что же ещё можно придумать?

— Ну тогда можно потренироваться на шлюшках.

— А это идея. Я её буду хорошенько думать. Я поняла. Неволить не буду…. Пока! Встань прямо, ноги вместе. Наклоняйся, охвати руками ноги. Стой так, я посмотрю со стороны на свой видок. Ух! Как бы въехала сейчас! Ладно. Ещё одна стойка. Давай на одной ноге. Помнишь…? Ага! Я только облизну…. Обещай только, что временами ты будешь находиться в моём теле…. Хочу лизать.

«Энигма! Оставить эти тела на месте, сознания вернуть по местам!»

— Юлька! Какая ты замечательная выдумщица! Иди ко мне, дай допить того сока, дай потискать грудочки полные.

Он перевернул Юлю вверх ногами, закинул бёдра девушки себе на плечи, её опущенная голова оказалась в районе его члена. Которым она уже не давилась, засасывала постепенно, не суетясь. А Дима видел перед собой «воронку» девушки, раздвинул большие губки, всосался в малые. Поза в виде числа 69, только мужчина стоит на ногах, может ходить, сочинять стихи…. Но есть занятие повкуснее, поважнее.

«Дим, у меня кровь к голове прилила, в глазах помутнело. Или ложись, или давай по-другому.»

Дмитрий переворачивает любовницу, опускает влагалищем на поршень. Поднимая Юлю за ягодицы, вслушивается в трение сосков о грудь, в болезненные покусывания девушкой мочки уха. Она вдруг в порыве страсти больно кусает его за плечо, оставляя кровавый след. Запах крови будит животные инстинкты в Диме. Он бросает её на траву, яростно входит в уже расслабленную, не узкую щель, и опершись на вытянутые руки долбит, долбит.

«Дима…, Димочка…! Хочу…! Хочу…! Хочу!»

«Что ты хочешь, любимая?»

«В попу хочу!»

«Это еще какое-то самобичевание?»

«Нет! Просто хочу, до того ты меня раззадорил».

«Ну держись, подруга, расколешься до пупа!»

Влага, обильно вытекающая из влагалища, текла на анус, послужила лубрикантом. Юля встала на колени, упала лицом на траву, руками растянула ягодицы в стороны.

Были! Были в его жизни женщины, согласившиеся на его уговоры, подставившие попу под модернизацию. Не все! Не все остались довольны «перестройкой», убегали с развороченным «скворечником». Да туда им дорога. Но были и такие, которые подсев на такой наркотик, ночевали на ступеньках его подъезда, прося «прочистить дымоход».

Юлю он не собирался обижать, «раскалывать» как полено. Палец-заменитель трахая дырочку пару-тройку минут, уже свободно чувствовал себя в плотном дупле. Второй заместитель закружился в парном танце, заманивая и третьего дружка. Юля кряхтела больше от наслаждения, чем от боли, ожидая главного героя. ГГ, оплёванный слюной, в красной мантии возбуждения ствола, в сливовой шапочке головки, приготовился к выходу входу на в сцену. По сценарию ГГ должен появиться на сцене, протискиваясь сквозь «кротовую нору».

Овациями встретила ГГ Юля, выплеснула весь заряд радостных эмоций. Крики «браво» заменялись «Давай! Давай!» «Сейчас кончу!» «Ааааааааа….. оооооох!» Только жёсткость геометрической фигуры «треугольник» удержала Юлю в необходимой для окончания акта позиции. Благодарный ГГ к торжеству «заказал» праздничный салют. Покидая «сцену» через ту же «нору» издав звук откупоривающейся бутылки, выпал в осадок. «Фигура» рассыпалась.

«Дим, я мазохистка да?»

«Признаться, не ожидал от тебя таких наклонностей. И если есть в тебе какие-то грязные мыслишки, то эта самая офигительная!»

— Думала попка будет болеть. Как не вслушиваюсь, нет. Не болит.

— Эйфорическая анестезия пока действует. Со временем почувствуешь. Хотя тело ведь опять будет свежее. Понеслись сейчас домой, я там опять тебя таким же Макаром. Будешь потом перед родителями хромать.

— Ты знаешь, она созналась, что чуть не согрешила в то утро, когда мы оставили их одних. Решила, если Димка проснётся, то продолжит с ним. Я почти уговорила её рожать. Сделаю её ребёночка.

«Энигма! Это не сильно взволнует поле?»

«От ваших действий будут только положительные всплески. Машина класса три не может рассчитать погрешности более пяти лет вперед. Обращение к машине класса один, недопустимо в виду незначительности вопроса».

— Предвидятся совместные роды мамы и дочки….

— Если ты не откажешься от обещаний….

— Мужик дал слово….

— Бывает и мужик забрал слово

— То не мужики. К тому же у нас с тобой столько общего и я считаю, что тройка, тире, пятёрка детей, только крепче повяжут нашу тайну.

— Дмитриев, ты правду говоришь? Пятеро…? Рожу. Ну, что домой?

— Может у тебя какие задумки есть?

— Дима. Любимый. Давай переместимся в советские времена. Ты там выучишься на лётчика, осуществишь свою мечту. Я буду тебе там женой, и там родим деток.

— Я с каждым разом поражаюсь твоей изобретательности. Давай. Только может деток не надо. Не охота сироток оставлять. Я ведь мечтаю о современной авиации с её космическими скоростями. Это надо обдумать! А пока домой, и сразу раком вставай, понравились мне твои улёты.

— Раком? Сразу…? И не слабо. Встану.


* * *

После подтверждения что ей не слабо встать раком, после завершения анального секса, Юля не стала менять тело, хотела ощутить все «прелести» такого сношения. Анестезия прошла, попа побаливала. Дима помог ей приготовить заказанные блюда. Успел телепортироваться к машине, заехать на ней в городские магазины, накупить купальников, всяких кремов, зонтов и тому подобной лабуды, необходимой женщинам на пляже, на дискотеках и в турпоходах-поездках. К его возвращению на машине, Юля уже не знала, что делать. Храбрилась, терпела дискомфорт в анусе. Уже помышляла о замене тела, но одна мыслишка возбуждала сознание — Дима вколет ещё анестетика в разработанную попочку и там посмотрим насколько хватит терпежа.

«Дима! Руки в ноги и резко домой. Я стою в аналогичной прежней позе. Трахни ещё разок, любимый!»

«Даже руки не мыть?»

«К чёрту гигиену! Слышу твои шаги, подрачивай уже!»

Первое что увидел мужчина, войдя в спальную — Юля заткнула себе рот тряпкой, анус, растянутый руками, блестит кремом. Последние шаги Дима уже семенил в мешающих передвижению упавших на щиколотки брюках и трусах. Главный герой тот же, сцена та же. Юля стоит в колено-сисечнолицевой позе на кресле.

«Заходи — гостем будешь! Усладу доставишь — хозяин будешь!» — Юля говорить не может, шлёт мыслеграммы, перефразируя поговорку алкашей.

— Юля, любимая, ты даже тело не сменила…! Тут уже довольно комфортно, не то что в первый раз. Может отсканируем и такое тело? Захотел муж жену в жопу, раз, а она уже готова!

«Идея. И мужа с готовым к сексу членом. Чтобы жена если захочет, сразу, не вынимая, засаживал следующую палку!»

— Буду теперь тебя называть Юля-искусница! Ты такая искусительница. Вот кончу щас, сразу меняю тело и опять деру тебя, моя кобылка, моя коровка.

«В смысле манда огромная как у коровы?»

— В смысле сиськи болтаются как вымя. Так что не вынимая?

«Нет. Не сегодня. Во-первых, родители скоро придут, а в квартире воняет… и не только сексом. Во-вторых, надо поберечь выдумки, а то потом скучно будет…. Мы будем ебаться или светскую беседу вести!? Давай…! Сильнее…! Не жалей…! Вот так! Вот так меня…! Да! Да! А-а-ах! Кончаю-у-у-у!»

Вот отдыхающими от такой «скуки» их и застали родители. Папа работающий на пыльном производстве уже не различал тонких запахов. Зато мама, взглянув на лежащую головой на бедре Димы, дочь, втянула комнатный запах. Мало, очень мало проветривали квартиру. Явный запах секса с примесью фекального амбре ожог ноздри Марины. К тому же и вид у парочки откровенно говорил о том жаре какой они испытали, потея на благо, дай Бог ребёнка. Юля забыла причесаться, лицо без косметики. «Да-а-а! Наеблась Юлька. Вон даже лифчик не поправила, наверное, не в силах. С таким жеребцом не только силы потеряешь, но и сознание!»

— Ну что? Соскучились по нам? — Марина пытается дурацкими вопросами отвлечься, ещё сильнее попадает в водоворот возбуждения. — Я сейчас сполоснусь и будем мужиков кормить. Хорошо, доча?

— Да, мам, иди купайся, я начну сервировать. Па, по писярику накатим?

— За компанию и жид удавился! Я на работе купаюсь, так что давай, доня, накрывай.

«Юль, у тебя затычка выпирает из-под платья. Поправь»

Юля идет в спальную, возвращается явно другим человеком. Марина появляется из ванной в своём ситцевом сарафане. Силиконовая бретелька телесного оттенка свидетельствует о наличии бюстгальтера. Она поворачивается к дочери, чтобы послать её в ванную, но закрывает рот на первом слоге. Начинает подозревать своё сознание в галлюцинациях, вызванных присутствием самца. «Пора прекращать говорить с Юлей на такие темы. Не то с ума сойду. Но… запах то чувствуется. Хотя это все те же галюники.»

— Дим, твой джип у подъезда…? Мордастый, как и хозяин! — Говорит Константин.

— Да, пока Юля по хозяйству, я в город, забрал бибику. Кстати, Марин, я соответствуясь со своим вкусом, купил тебе купальники. С Юлей потом посмотрите. Тебе, Иваныч, купил спиннинги, блёсна на морскую рыбу. Юля говорила, что тебя можно не кормить, дай порыбачить.

— Бля… Ой, девочки, извините. Зятёк, ты прям угадал мои сегодняшние мечты. Весь день думал о рыбалке.

— И я уже раздумывала, когда успею походить по магазинам. У меня нет купальника. — Марина окончательно убеждается, что с её психикой что-то не то. Ясно ведь, что Дима только что из-за руля, поэтому уставший.

— Ма, мы тут с Димой подумали. Может уволишься? На хрен тебе этот комбинат? Я рожу, сразу пойду работать, а ты ляльку понянчишь. Ещё через год, другого. И так пятерых.

— Во-первых, кто мне пенсию потом будет платить? Во-вторых, сама родишь, сама и няньчай. В-третьих, с вами жить?

— Во-первых, будешь числиться у меня продавцом, пенсионные выплаты не пострадают. Во-вторых, это ты храбришься, а как возьмешь крохотульку в руки, так потом не захочешь бросать. В-третьих, или большой дом построим, или купим объединённую квартиру. В-четвёртых, папа тоже будет сторожем работать, если тебя это пугает. Па, будешь за зарплату спать?

— Правильно дочь говорит. Я с цеха почему не ухожу, потому что уже ничему не могу обучиться, а сторожить уже надумываю, всё равно плохо сплю. Всё, Марин, в отпуске ещё обдумаем это, пока Юлька ещё родит, поработаешь. Дим, ещё по одной?

— Мне сегодня за руль не надо. Так что — наливай.

Закончив ужинать, женщины нагрузили папу обязанностями посудомойки, сами пошли в спальную к родителям. Всё так же, как и все годы, раздельно стоящие полуторки у стен, между ними проход, заканчивающийся тумбочкой.

— Куда он столько набрал? — Марина вибрирует от возбуждения.

— Ну у него одни вкусы, у тебя другие. Вот этот примерь, голубенький, под глазки твои.

— Выйди…

— Ну, ты чо? Будто мы с тобой чужие. Сколько раз в бане купались. В юности в ванной охлаждались в жару. Помнишь?

— Я теку, как сучка. Хочешь, чтобы и ты воняла моими соками?

«Дим, отвлеки папу чем-нибудь. Она прям дрожит от возбуждения!»

— Иваныч, покажи где у вас тут частные дома. Может найду что-то стоящее.

Константин постучал в дверь, мама уже сняла сарафан, прикрылась им.

— Что такое?

— Да мы с Димой покатаемся по городу, посмотрим частный сектор.

— Ну вот, мам, никто нам не помешает померить купальники. Я тоже примерю вот этот, поуже который.

Марина, следуя за раскрепощённостью дочери, расстегнула лифчик, провела пальцами по полосам оставленными от ткани. Юля уже и трусики сняла, бросила их на кровать, взяла трусики купального костюма, надела. Цепляя пальцами края, поправила складки. Лифчик с поролоновыми вставками, для придания жесткости, закрыл груди дочери. Всё это время, мама медленно снимала свои трусики. На белом белье индикатором потоков выделялось большое пятно. Слегка морщинистая кожа на нижней части живота с тонкими, синеватыми прожилками надрывов подкожного жира на ягодицах, свидетельствующих о давней беременности. Густая растительность на лобке каштанового цвета, не поддерживаемые бюстгальтером груди с коричневыми ареолами открылись взору Юли.

— Ну, как, ма? По-моему, лифчик не тот. Что-то мешает мне…. А трусики сзади не сильно весят? Попка обтянута?

— Этот может мне пойти. Снимай, я его примерю.

— Мы завтра уедем — послезавтра самолет наш. В субботу ваш вылет. Визы уже оформлены, билеты куплены.

— Когда это он все успел, и визы, и машину, и бельё? И… ещё… тебя помять!?

— С утра поехал, как ему отзвонилась насчет отпуска, так сразу по своим связям визы сделал. А насчёт… помять, что? Так сильно заметно? Вроде только пососала.

— Что пососала?

— ??? Пенис.

— Как?

— Вот так. — Юля вставила в ротик большой палец и показала «как».

Марина так и осела на край кровати.

«Пососала пенис! Как не противно то ей! О-о-о-о-ох! Так всё огнём горит, так охота. И она ещё дразнит. Что же делать, что? Даже пососала бы, если бы мужик просил, лишь бы вставил! Надо успокаиваться. Ты, спокойна, ты не хочешь!»

Юля слыша эту информацию, подошла к маме, присела рядом. Поглаживая по плечу, успокаивала.

— Я сегодня интернет пошурудила, поискала инфу о опухолях. Дай я потрогаю. Можно…? Расслабься.

Дочь, опустилась перед мамой на корточки. Начав прощупывания от центра, нашла уплотнения. Сканируя ладонью внутренности железы, связываясь с порталом, поняла, что пока действительно ничего серьезного. Уплотнения не соединились с лимфоузлом подмышкой. Создав ладошкой параболу, направила излучение информации на проблемные зоны, поменяла негативную информацию в уплотнениях на позитивную, закончила процедуру.

— Ма, да ты здорова, как…

— Корова?

— Ага! Вон какие бидоны. Так и хочется их всоснуть.

— Сосальщица…. Лишь бы пососать. Не противно письку у мужика сосать?

— Нет…. Не противно, даже приятно. И не писька, а… сама догадываешься…. Мам, тебя трясёт, как говорит современная молодёжь — колбасит, ляг на спину. Не сопротивляйся…, ляг. Я сделаю тебе приятно. Ляг, прошу тебя. Из тебя потоки бегут. Ляг…. Вот так. Раскройся… шире… ещё шире…, лучше подхвати ноги и держи, мне так будет удобнее. Надо будет подбрить тут малехо, чтобы из-под трусиков не торчало. Или вообще на лысо сбрить. Будешь как девочка. Где у тебя тут пробоина? Вот она. Мам, а сикель у тебя где? Вот, еле нашла песчинку. Ты там жива?

Шокированная происходящим, согласная на всё, лишь бы снять напряжение, Марина сдавливала соски, мотала головой из стороны в сторону. Глаза не полностью прикрыты подёргивающимися веками. Первый поцелуй в срамные губы ошеломил маму, ожидавшую всего лишь ласки пальцами, она внезапно напрягла тело дугой, ухватив дочь за волосы, плотно вжала её лицо в промежность, задёргала тазом. Произведя с десяток движений, громко вскрикнула и забилась в эпилептическом припадке. Практически мгновенно восстановила организм, заикающимся шепотом:

— Юль…, п-п-п-пожалуйс-та-та… е-е-е-ещё! — Трясущимися губами попросила Марина.

Юля вставив два пальца во влагалище, фрикцуя, лизала верхнюю спайк