КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг в библиотеке - 352185 томов
Объем библиотеки - 410 гигабайт
Всего представлено авторов - 141215
Пользователей - 79226

Впечатления

чтун про Атаманов: Верховья Стикса (Боевая фантастика)

Подвыдохся Михаил Александрович. Но, все же, вытянул. Чувствуется, что сюжет продуман до коннца - не виляет, с "потолка" не "свисает". Дай, Муза, ему вдохновения и возможности закончить цикл!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Чукк про Иванович: Мертвое море (Альтернативная история)

Не осилил.

Помечено как Альтернативная история / Боевая фантастика , на самом ни того, ни другуго, а только маги.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про Михайлов: Кроу три (СИ) (Фэнтези)

Руслан Алексеевич порадовал, да, порадовал!!! Ничего скказать не могу, кроме: скорей бы продолжение, Мэтр... (ну, хоть чего-нибудь: хоть Кланы, хоть Кроу)!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
чтун про Чит: Дождь (Киберпанк)

Вполне себе читабельное одноразовое. Вообще автор нащупал свою схему и искусно её культивирует во всех своих книгах. Думаю, вполне потянет на серию в каком-нибудь покетном формате, ну, или в не очень дорогой корке от "Армады" например... Достаточно затейливо продуманный сюжет, житейский психологизм, лакированные - но не кричащие рояли, happy end - самое оно скоротать слякотный осенний день.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Fachmann про Кожевников: Год Людоеда. Время стрелять (Триллер)

Дрянь, мерзость, блевотная чернуха - автор будто смакует всю гадость, о которой пишет. Читать не советую.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Калашников: Завтра была война. (Публицистика)

Когда начинаешь читать очередную «книгу-предостережение» очень трудно «сверить суровую реальность» с еще более суровой тенденцией указанной в книге. Самый же лучший способ поверить гениальность (или бредовость) данных мыслей — это прочесть данную книгу по «прошествии...» (не веков а пары-тройки лет). И о чудо! Все те грозные предсказания «запланированные автором на завтра», в нынешнем «сегодня» уже не кажутся столь ужасными, а предсказанный «конец света» (столь ярко описанный автором) слава богу так и не наступил.... Между тем вдумчивый читатель все же проведет некую параллель (если хотите «золотую середину») и сравнит «степень ужаса несбывшихся катастроф» и «нарисованную в СМИ оценку происходящих событий и уровня угрозы» на момент прочтения книги. Конечно данные выводы в большинстве субъективны, но все же, все же... Здесь главным лейтмотивом книги был крик о прекращении «преступной бездеятельности» Кремля в суровом вопросе собственной безопасности... С одной стороны поскольку войны все же не случилось (помолимся...) то руководству страны сходу ставится жирный плюс... (значит все же смогли побороть те гибельные тенденции развала 90-х годов). С другой стороны, такое впечатление что принятые меры по улучшению обороноспособности (не буду вдаваться в частности, тем более не являюсь лицом сколько-нибудь обладающим соответствующими познаниями) могли (на мой субъективный взгляд) иметь и более глобальный характер, а отдельные «вопиющие случаи» по прежнему «имеют место быть» и поныне... И все же несмотря на это... хочется, безумно хочется верить что все наше «отставание» было лишь «игрой» скрывающей «нашу истинную мощь», а не очередным «кровавым предостережением» очередного 41 — года... Может я (как и все большинство) «человек далекий и пугливый», однако у нас по прежнему по всем каналам идет реклама (прокладок, таблеток, животворящей иконы выполненной из...), а вот инструкции «куды бечь при случае» я ни разу не видел... Да и есть ли куда бежать? Как там инфраструктура ГО? Не сгнила еще со времен СССР? Или теперь каждому самому следует «запастись» противогазом и дозиметром, самостоятельно? Хотя при плотности боеголовок на отдельный город и противогаз как-то может и не понадобиться... А в это время: ТОЛЬКО У НАС... ВСЕГО за ..... РУБЛЕЙ ВЫ СМОЖЕТЕ ПРИОБРЕСТИ МОНЕТУ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ МАТРОНЫ МОСКОВСКОЙ.... ПОТРЯСАЮЩИЙ РАРИТЕТ который ВЫ СМОЖЕТЕ вложить В БУДУЩЕЕ СВОИХ ДЕТЕЙ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
IT3 про Михайлов: Вор-маг империи Альтан (Фэнтези)

оказывается я это уже когда-то читал,только тогда был только кусок первой части...
что можно сказать,обычный середняк из серии о попаданцах,ГГ часто выглядит полным балбесом,
не способным критически
оценивать ситуацию и из всех вариантов выбрать самый плохой,
ну а затем добрый автор щедро подбрасывает роялей и на этом держится сюжет.вобще,не понятно зачем ему быть вором,когда умеет делать эксклюзивные артефакты,используя знания нашего мира?походу только для придания занимательности,читать о мастере-артефакторе скучнее,чем о воре.годится,как средство скоротать время в дороге,когда пейзаж за окном уже приелся,а ехать еще долго.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Взгляд в темноту (fb2)

- Взгляд в темноту (а.с. Однажды в королевстве-2) 984K, 244с. (скачать fb2) - Светлана Казакова

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Взгляд в темноту Светлана Казакова






Пролог


Снег в столице! Это явление считалось большой редкостью, так что никак не могло не завладеть вниманием горожан. Казалось, всё вокруг преобразилось от нежного светлого покрывала, ещё не успевшего смешаться с привычной зимней грязью, от танцующего в воздухе хрупкого снежного кружева, от на несколько прекрасных мгновений окутавшего весь Телл волшебства.

Алита Дален шагала по улице, смаргивая с ресниц снежинки, которые ложились на воротник пальто и путались в рыжих кудрях. Как и остальные, она оказалась не в силах сопротивляться соблазну пройтись пешком и насладиться снегопадом. Но впереди уже показалось здание столичной конторы Службы Правопорядка, и девушка чуть замедлила шаг.

Письмо от альда Кирхилда оказалось неожиданностью. Весной, едва вернувшись из Бранстейна, Али предполагала, что начальник предложит ей работу в столице, учитывая, что Игберта Фрима уже не было в живых. Официально заявлялось, будто тот погиб при задержании опасного преступника, а интересоваться подробностями Алита не стала.

Но альд Кирхилд, одновременно и похвалив её за удачное расследование убийства в приморском городе, и пожурив за то, что так быстро сбежала оттуда, распорядился перевести подчинённую в другое место. В Бронлерд — самое настоящее болото, причём болото в буквальном смысле, поскольку именно ими оказался окружён городок, затерянный на просторах королевства. Здесь жили ещё более старомодные и консервативные люди, чем в Бранстейне, а их сказания и суеверия отличались такой же унылой мрачностью, как и неизменный туман над болотом, сквозь который иногда доносился пронзительный волчий вой. Поначалу Алита, поселившаяся в арендованной у неразговорчивой пожилой вдовы комнатке, просыпалась от тревожного звука по ночам и долго не могла заснуть, но затем привыкла. Человек может привыкнуть ко всему.

Однако, несмотря на зловещую обстановку, ничего странного в Бронлерде не происходило, за исключением того случая, когда в болоте нашли тело мужчины. В торфе оно сохранилось почти нетленным. Болотного человека сумел опознать один из сослуживцев Али, который заявил, будто тот прибыл в город и трудился то здесь, то там в качестве разнорабочего, а затем бесследно исчез. Следствие надолго не затянулось. Смерть, как выяснилось, произошла по естественным причинам — у покойного было больное сердце, так что, должно быть, когда он шёл мимо болота, у него случился сердечный приступ, бедняга упал, и его затянуло в трясину.

Алита провела в Бронлерде всё холодное лето и долгую осень с её затяжными дождями. Когда за окном слышалось шуршание тяжёлых капель, и больше ничего не нарушало тишину одинокого убежища, Али невольно вспоминала Бранстейн и Киллиана. То, как Ристон, хмуря широкий лоб, читал по утрам газету. То, как сбегала дождевая вода с его чёрных волос. То, как он поцеловал её на прощание.

Спрятаться от этих воспоминаний не получалось… И сейчас, несмотря на прошедшее время, Али помнила, что написала ему в письме, отправленном с почтовой станции между Бранстейном и столицей. «Вы не делали мне повторного предложения, и всё же я должна сказать, что из меня не получится достойной супруги градоправителя. И дело тут даже не в отсутствии приданого. Меня не интересуют бесконечные светские визиты, балы и званые ужины, которые придётся посещать. Я могу лишь охотиться с вами на фо-а, но для подобных целей нужен соратник, а не жена. Работу я выбрала только для того, чтобы выяснить правду о Роне и отомстить за её смерть, но теперь, после того, как убийца задержан, у меня не осталось сомнений, что расследования преступлений — занятие по мне. Я не желаю оставлять службу, но сомневаюсь, что вы бы одобрили это, стань я вашей, ведь тогда вы имели бы право заставить меня уволиться из Службы Правопорядка. Такая работа предполагает опасность и вызывает пересуды окружающих, поскольку я занимаюсь мужским делом. Возможно, поначалу вы бы и позволили мне работать, но затем всё бы изменилось. Начались бы взаимные упрёки и ссоры, а вы заслуживаете лучшего». В конце письма Алита просила не искать её.

О своих чувствах она не обмолвилась и словом, потому что сама не могла в них разобраться. Казалось, будто её сердце заковано в крепкий лёд — лёд из морской воды с кристаллами соли. Однако почему же так сжималось и жгло там, в груди, всякий раз, едва настигали воспоминания, которые захватывали в плен и терзали душу длинными ночами, когда над болотами раздавался тоскливый вой?..

А затем наступила зима, и пришло письмо от альда Кирхилда, который вызывал её к себе и требовал захватить в Телл вещи. Али приехала, перешагнула порог пустого дома и, немного прибрав его после долгого отсутствия хозяйки, отправилась к начальнику. Она не знала, чего ожидать — может быть, он решил вернуть её в столицу?

Альд Кирхилд почти не изменился, как и его кабинет с грудой бумаг на столе.

— У меня есть для тебя задание, — без долгих предисловий сообщил начальник, смерив девушку взглядом. — Ты поедешь в замок Торнбран. Представишься Алитой Дольф.

— Что? — Али изумлённо приоткрыла рот. Разумеется, ей приходилось слышать о работе под прикрытием, но самой выполнять такую — никогда.

— Что слышала, — буркнул альд Кирхилд. — Владельцу требуется симпатичная девушка, которая умеет вести себя в обществе. Ты вполне подходишь. Благородное происхождение, хорошее воспитание, даром, что ни гроша за душой. Сложная легенда не нужна — будешь просто дальней родственницей из глухой провинции, которую осчастливили приглашением в честь зимних праздников.

— Но… зачем?

— Что значит «зачем»? Это твоя работа. Я получил письмо от Сайласа Торнбрана. Он собирает гостей в своём замке и подозревает кого-то из них в давно совершённом преступлении. Цитирую: «Когда-то тому человеку удалось скрыться от правосудия, и теперь я хочу вывести его на чистую воду».

— Но почему он прямо не называет имя? И из-за чего так долго молчал? — Али нахмурилась, глядя, как начальник шуршит бумагой, с которой читал строки из письма.

— Может, у него не имелось доказательств, а теперь появилась возможность их собрать? Пойми, альд Торнбран — птица высокого полёта. Я не могу на него давить и требовать назвать фамилию преступника, да и письма туда идут целую вечность. Проще разобраться на месте. Он замышляет разоблачить злодея или злодейку, а ты ему поможешь.

— Почему я?

— Потому что он просил прислать кого-то, кто будет выглядеть относительно безобидно, но обладать магическими способностями.

— Альд Торнбран и сам маг?

— Он-то нет, а вот его племянник Эмрис — да. Я уже сообщил, что в Бронлерд ты не вернёшься. Обойдутся без мага.

— Но, альд Кирхилд, я же никогда раньше так не работала… Не притворялась кем-то другим. Вы уверены, что я не провалю задание?

— Уж постарайся не провалить и делай всё, что альд Торнбран тебе скажет. Держи язык за зубами и, смотри, не проболтайся, что жила в столице. Если прямо спросят, откуда ты, скажи, что… Да из того же Бронлерда! Ты в нём достаточно времени провела, чтобы рассказать о том захолустье что-нибудь достоверное.

— Но…

— Хватит! — оборвал её собеседник. — Никаких больше «но»! Я тебе, кстати, премию выписал. Купи себе что-нибудь, чтобы выглядеть поприличнее. Новое пальто, например. За два дня успеешь? Будь готова отправляться.

Алита вышла из кабинета начальника в полной растерянности. Такого она и представить не могла. Настоящий замок, чужая фамилия, тайное задание от богатого человека, загадочный подозреваемый и предстоящая уже совсем скоро дорога в неизвестность…



Глава 1


В Бранстейне зима походила на позднюю осень. Холодное, но никогда не замерзающее море, коварный западный ветер, что так и норовил забраться под одежду, пожелтевшая листва. В такое время здесь почти не бывало отдыхающих, а местные жители больше времени проводили в своих домах, чем на свежем воздухе. По коридорам особняка Ристонов гуляли привычные сквозняки. Комнаты, убранные и приукрашенные к празднику зимнего солнцестояния, выглядели нарядно, но казались пустыми, лишёнными жизни.

— Здесь не хватает детского смеха, — подумал вслух Аэдан, но тут же осёкся под брошенным на него взглядом старшего кузена.

— Тебе никто не запрещает жениться, — сухо произнёс Киллиан. — Но, если это всё же произойдёт, ты ведь не останешься здесь, так? Переедешь к ней.

Аэдан отвёл глаза, прекрасно понимая, кого собеседник имеет в виду.

С Клементиной Нельсен они познакомились, когда она доставила во владения Ристонов спасённого ею Томиана. Молодая женщина не была замужем или помолвлена, поскольку к той неоднократно сватались желающие завладеть её имуществом, оставшимся от отца. Альда Нельсен отказывала им всем.

В письме Алита просила Аэдана поговорить с кузеном насчёт вещей её сестры. Те занимали целую комнату, никому не принося ни пользы, ни радости. Киллиану, как выяснилось, безразлично, что с ними делать, и он не стал возражать против того, чтобы отдать их на благотворительность. Для этой цели как раз и понадобилась помощь Клементины, которая могла подсказать наилучший способ ими распорядиться. Аэдан лично нанёс ей визит, позже ещё один, а затем вокруг них обоих начались разговоры о том, что неспроста он так часто заезжает в поместье альды Нельсен.

Поначалу Аэдан пытался возражать, потом хмуро отмалчивался, а впоследствии вдруг задумался о том, что, возможно, остальные правы. Ему нравилась Клементина. Он не испытывал по отношению к ней пылкой детской влюблённости, как когда-то к Джайне, да и такой тяги, как Алита, та у него не вызывала, однако чувствовалось в ней что-то, заставляющее почти с нетерпением ждать следующей встречи.

Вот и сейчас Киллиан явно намекал на то, что свадьба не за горами. Ведь Аэдан — не бедный родственник, поэтому едва ли его посчитают охотником за приданым. А молодой женщине, пусть даже вполне обеспеченной и разумной, негоже всю жизнь провести в одиночестве.

Скрипнула дверь, и появилась горничная.

— К вам гости, альд Ристон, — проговорила она, обращаясь к хозяину дома.

— Гости? — удивился Киллиан. — Ко мне? Но я никого не приглашал.

— Альд Эмрис Торнбран.

— Веди его сюда и начинай готовить комнату!


***



Новое пальто оказалось тёмно-серым и очень мягким. В магазине готового платья, которых в столице с каждым днём становилось всё больше, Алите сделали скидку, так что выданной премии хватило и на другие тёплые вещи. Как уже успела выяснить Али, там, куда ей предстояло отправиться, гораздо более суровый климат, нежели здесь, и снег с трескучим морозом — вовсе не редкость, а совсем наоборот.

Назначенный день становился всё ближе, и волнение возрастало. Алита примеряла на себя новую фамилию, очень надеясь, что не проговорится и не выдаст себя. Её легенда не отличалась сложностью — незамужняя девушка из провинциального Бронлерда, дальняя родственница влиятельного альда Сайласа Торнбрана, обладающая магическим даром, но не практикующая магию.

— Ты должна выглядеть безобидно, — сказал альд Кирхилд.

Вспомнив слова начальника, Али хмыкнула. В большом — во всю стену — зеркале лавки отражалась молодая особа, которую едва ли кто-то посчитал бы опасной. Небольшого росточка, на голове рыжие кудряшки, из рукавов нового зелёного, как холмы королевства, шерстяного платья выглядывают тоненькие запястья.

— Вам очень идёт, — заученно произнесла продавщица. — Может быть, ещё муфточку купите? К новому пальто.

— Нет, спасибо, мне хватает перчаток, — отозвалась Алита.

Переодевшись обратно и сообщив адрес, по которому нужно доставить купленный товар, она отправилась домой. На улицах Телла уже почти не осталось снега, и скоро обувь промокла, а подол юбки покрылся некрасивыми грязными пятнами. По дороге Али встретила тётушку Гридиссу и пригласила соседку на чай.

— Вот оно как… Значит, снова уезжаешь, — задумчиво пробормотала женщина, пока Алита, наскоро сменив мокрые чулки на сухие, расставляла на столе немудрёное угощение. — Надолго?

— На все праздничные дни, — ответила Али, наливая кипяток в заварочный чайник. Комнату наполнил навевающий воспоминания о лете аромат сушёных трав. — Я ещё никогда не проводила их в подобном месте. Должно быть, там будет очень красиво. Повсюду золотые свечи, омела, венки из остролиста…

— Ох, девочка, что-то тревожно мне за тебя, — вздохнула собеседница. — Ещё больше, чем в прошлый раз. Я бы на твоём месте поостереглась связываться с богатыми… Бедные девушки вроде тебя — для них что игрушки. Побалуются да выбросят.

— Тётушка Гридисса! — Алита всплеснула руками. — Неужто вы так плохо обо мне думаете? Я ведь не развлекаться туда еду, а по работе. Каждый из этих богатеев, кроме хозяина замка, окажется под подозрением.

— А ну как тот негодяй догадается, что ты его подозреваешь, и того… попытается от тебя избавиться? — предположила соседка.

— Я буду очень осторожна и не выдам себя, — пообещала ей Али.

— Страшно, что ты останешься там совсем одна, да ещё и в эдакой глуши.

— Не беспокойтесь за меня! Давайте лучше чай пить! А я вам расскажу, какое чудесное пальто мне сегодня удалось купить, причём ещё и со скидкой!

Алита старалась, чтобы её голос звучал беззаботно, однако тревога тётушки Гридиссы оказалась заразной и, смешавшись с собственными переживаниями, не оставляла в покое. Отогнать бы все плохие мысли метлой, да не получалось… Вспомнилось, что владелец замка Торнбран даже не сообщил, о каком именно давнем преступлении идёт речь. Выходит, что его подозреваемый мог быть как вором, так и убийцей. Хоть бы список приглашённых выслал — всё лучше, чем туманные намёки!


***



Когда ужин в особняке Ристонов подошёл к концу, и нежданный гость остался наедине с хозяином, Киллиан распорядился их не беспокоить.

— Что тебя сюда привело? — спросил он. — Нет, я, конечно, рад твоему визиту, ведь мы давно не виделись, и всё же… Что-то случилось?

— Ты, как всегда, проницателен, друг мой! — хмыкнул собеседник, прищуривая внимательные зелёно-серые глаза и чуть ослабляя узел элегантного шейного платка. — По правде говоря, сначала я хотел написать письмо, но затем решил заглянуть к тебе лично. Всё дело в моём дяде.

— В твоём дяде? — Киллиан нахмурился. — Надеюсь, он в добром здравии?

— И нас переживёт! — отозвался Эмрис. — Тут дело в другом. Мне знакома его натура. Азартная, рисковая, любящая манипулировать людьми и играть на их слабостях. Вот и сейчас он что-то задумал.

— Что?

— Точно не знаю. Решил собрать гостей, и я бы не удивился, но очень уж странный выбор… А ещё он заявил, будто из столицы приедет девушка-магичка, которую дядюшка представит как нашу дальнюю родственницу, и мне нужно будет поддержать этот маскарад.

— Кто она? И зачем ему нужно вот так обманывать людей? Твой дядя не сказал?

— О цели её приглашения и слова не обронил. Сообщил только, что она работает в Службе Правопорядка. Можешь себе такое представить? Девушка в Службе Правопорядка! Прогрессивные они там люди. Интересно, хороша ли она собой? Если уж у меня появится некая поддельная кузина, мне бы хотелось, чтобы она оказалась милашкой.

Киллиан не сразу расслышал последние фразы. Хватило и первых. Сердце пропустило удар.

— А имени её он случайно не называл?

— Кажется, нет, а что?

«Это ведь может оказаться и простым совпадением, — думал Ристон. — Но много ли в столице девушек с магическим даром, которые работают в Службе Правопорядка? Если бы я был её начальником, и мне поручили бы найти кого-то подходящего на такую роль, она наверняка стала бы первой, о ком я бы подумал…».

— Ты меня слушаешь? — Эмрис поднялся с кресла, потянулся, разминаясь. — А, может, и хорошо, что дядя переключится на своих гостей. Не будет твердить мне о том, что пора жениться и обзавестись потомством. Но почему ему понадобилась девица именно из числа тех, кто ловит преступников?

— Потому что преступник может оказаться среди гостей? — сказал Киллиан, и это предположение ему очень не понравилось.

— Возможно, — согласился приятель. — Зная его, я уже ничему не удивлюсь. Слушай, а приезжай-ка ты тоже. Я имею право приглашать своих гостей. Помнишь, как мы кутили на каникулах?

— Помню, — невольно улыбнулся Ристон. Они с Эмрисом Торнбраном вместе учились и проводили в компании друг друга больше времени, чем с кем-либо ещё. — Только на праздники?

— Ага, как обычно. На все тринадцать ночей. Отменный эль прилагается.

— Так ты приехал, чтобы со мной посоветоваться? Или чтобы пригласить в замок? Вот хитрюга.

— Так любопытно же, что там замыслил альд Сайлас Торнбран, племянником которого мне не посчастливилось родиться! И разве тебе не хочется взглянуть на девушку, которая выбрала такую необычную работу вместо того, чтобы стать хранительницей домашнего очага? К тому же, у тебя ведь тоже нет своей семьи…

— У меня есть кузены.

— Помилуй! Они уже взрослые. Томиан наверняка проведёт праздники в столице.

Киллиан мысленно согласился с этими словами. Едва ли младший кузен приедет сюда, где ещё живы воспоминания о потерянной им возлюбленной. А что касается Аэдана… может быть, Клементина Нельсен пригласит его к себе?

У него могла быть и другая семья — жена, ребёнок. Вот только сын был бы не его, а супруга… Когда Джулиан в качестве последнего желания умирающего попросил кузена жениться на Роне, он, вероятно, не только хотел сделать своего будущего ребёнка наследником, каким не стал сам, но и в глубине души надеялся, что вынужденные супруги когда-нибудь привяжутся друг к другу и будут счастливы. Но как полюбить женщину, которая смотрит сквозь тебя? Потому как увидеть мечтает совсем другого человека…

— Ты прав, — признал Ристон, пожимая плечами. — Сомневаюсь, что Томиан приедет. Но моя работа…

— Не развалится без тебя этот город! — перебил его собеседник. — Ты тоже имеешь право на отдых! Хоть раз в год!

— Так и быть. Ты меня уговорил, — отозвался Киллиан, чувствуя себя не в силах отделаться от мысли, что той девушкой из Службы Правопорядка может оказаться Алита Дален. — Едем вместе.



Глава 2


За окнами дилижанса медленно проплывали заснеженные поля и перелески, и Алите всё больше казалось, будто она направляется в зимнюю сказку, далёкую и невероятную. Ту самую, которую рассказывают в детстве перед ярко горящим камином. А теперь самой Али предстояло стать в ней героиней.

Вот только в её истории далеко не всё будет сказочно, ведь дорога вела в место, где нужно будет стать не простой гостьей. Главная задача — помочь альду Торнбрану разоблачить человека, когда-то нарушившего закон. Потому ей придётся выполнять все поручения владельца замка, называться другой фамилией и ни на мгновение не забывать о том, для чего Алита Дален приехала в замок под именем Алиты Дольф.

Поймав на себе заинтересованный взгляд сидящего напротив тучного мужчины, Али отвернулась и сделала вид, будто засыпает. Она и в самом деле задремала под мерное покачивание, но снилось ей то же, что и наяву — искрящийся на солнце снег, полотно неширокой дороги, обитая потёртой тканью стенка, к которой Алита прислонялась головой. Спустя какое-то время, открыв глаза, девушка обнаружила, что они остановились на постоялом дворе.

Почти все попутчики уже вышли. Али поспешила за ними, запоздало вспомнив о том, что дальше тем же транспортом ехать не сможет. Непосредственно до замка ей предстояло добираться на карете, которую обещал выслать за ней альд Торнбран.

Та не заставила себя ждать. Эту карету можно было с лёгкостью отличить от других, такой роскошной она выглядела. Холёные лошади — чёрные и лохматые, блеск позолоты, кучер, который предупредительно открыл дверцу и с лёгкостью подхватил поклажу пассажирки. Вдохнув морозный воздух и покрепче запахнув пальто, Алита с удобством расположилась на мягком сиденье и приготовилась к продолжению долгого пути. Впереди ожидал замок Торнбран — цель её путешествия на север королевства.

Из окошка кареты Али смотрела на зимние пейзажи, отмечая, что, чем ближе оказывался пункт назначения, тем безлюдней становилась округа. Ни одной деревеньки, даже самой маленькой. Только лес и снег повсюду, сколько хватало взгляда. Крупные еловые лапы, кое-где небольшие тёмные проталины среди сугробов. А ещё — Алита глазам своим не поверила — самый настоящий водопад. Он не замерзал, и вода свободно струилась в окружении белого царства. Во всём чувствовалось нечто вечное и древнее, куда старше всего человечества, и это напоминало то ощущение, которое Али испытала в Бранстейне с его морем, штормами и легендами.

Когда впереди показался замок, она благоговейно замерла, разглядывая высокие стены, остроконечные башенки и стрельчатые окна. Сложно даже представить, что шедевр старинной архитектуры, такой огромный и впечатляющий, принадлежал одному человеку. На мгновение представив себя хозяйкой такого места, Алита едва не рассмеялась. Да только на то, чтобы его обойти, потребуется целый день! Невероятно… и немного жутковато. Волей-неволей вспомнишь готические романы, действие которых обычно происходило в таких же замках. С их призраками и мрачными секретами обитателей.

Покинув уютную карету, Али ступила на чистый хрустящий снежный покров и поблагодарила кучера. Тот кивнул ей на высокую дверь, которая медленно, как во сне, распахивалась. Появилась сухопарая высокая женщина, стройная и прямая, несмотря на возраст, с аккуратно убранными в пучок седыми волосами.

— Добрый день! Вы, должно быть, Алита Дольф? Хорошо добрались? — поинтересовалась та, чуть посторонившись, чтобы пропустить гостью в просторный холл замка.

— Да, всё в порядке, — отозвалась Али.

— Я — Элфрида Ламберт, экономка альда Торнбрана. Со всеми вопросами вы можете обращаться ко мне. Лорин проводит вас в комнату, ваши вещи доставят туда же.

Молодая горничная по имени Лорин поклонилась Алите и едва слышной поступью вышколенной прислуги зашагала к лестнице. Али последовала за ней, оглядываясь по сторонам. На стенах висели картины — преимущественно пейзажи, но иногда попадались и портреты. Крутые ступеньки чуть поскрипывали под ногами, деревянные перила гладко ложились под ладонь. Где-то вдали раздался звук, напоминающий чей-то короткий стон.

— Что это? — Алита вздрогнула. Лорин обернулась, на её полудетском личике промелькнула улыбка.

— Всего лишь ветер. Он всегда так шумит. Должно быть, приближается сильный снегопад.

— Насколько сильный?

— О, вы ещё увидите, какой он здесь!

Комната, в которую горничная привела Али, оказалась больше рассчитанной на несколько человек спальни в академии. Широкая кровать под балдахином, окно, за которым покачивались от ветра деревья, украшенный замысловатой резьбой туалетный столик из палисандра, которым не погнушалась бы и королева. Белые обои в цветочек делали спальню светлее.

— Ванная рядом, — сообщила девушка. — Вам нужна моя помощь? Может быть, чтобы распаковать вещи или переодеться?

— Нет, спасибо. Можешь идти. Все гости уже приехали?

— Пока нет, но вскорости соберутся.

Отпустив горничную, Алита обошла комнату, разглядывая каждую деталь и стараясь привыкнуть к мысли, что будет жить тут целых тринадцать дней. До конца в это не верилось. Но какая девушка не мечтает однажды оказаться в самом настоящем замке?

«Я здесь по работе!» — строго напомнила себе Али, поглаживая мягкий бархат изящной банкетки.


***




Карета следовала с одного конца королевства на другой, время от времени делая остановки на постоялых дворах. Киллиан не путешествовал так давно, что ему почти всё казалось в новинку. И долгая дорога, и сменяющиеся за окном зимние пейзажи, и обставленные по моде прошлого столетия комнаты, в которых путникам предлагали отдохнуть с дороги.

— Вино премерзкое! — пожаловался Эмрис, когда они, сделав очередной привал, сидели в обеденном зале небольшого придорожного трактира. — Но ничего, скоро мы доберёмся до замка Торнбран, а там… — с предвкушением сощурился он. — Ты не пожалеешь, что отправился со мной. Уж я-то знаю своего дядю, он не прозевает возможности пустить пыль в глаза. Таких блюд, какие готовят у него, и за столом королевы не отведаешь!

— Поверю тебе на слово, — хмыкнул Киллиан, обводя взглядом стены, оживить унылость которых не получилось даже с помощью явно намалёванных на скорую руку натюрмортов. — Ты ведь у нас бывал при дворе. А не я.

— Ты сам отказался, если я ничего не путаю, — произнёс Эмрис, сделал ещё глоток красного вина из бокала и поморщился. — Гадость! Чем они его разбавляют?

— Лучше не знать.

Ристон отодвинул в сторону пустую тарелку и задумался, не заказать ли ему чашку чая. Хотя, если он окажется такого же качества, что и здешнее вино… Внезапно выражение глаз Эмриса, сидящего лицом к двери, изменилось, приятель поднялся на ноги и зашагал навстречу кому-то, кто только что вошёл в зал.

— Глазам своим не верю! — вскричал он. Заинтригованный его поведением Киллиан обернулся. — Вы ли это?

Эмрис Торнбран галантно склонился перед молодой особой, которая смотрела на него с той снисходительностью, с какой капризные дети принимают дорогие подарки родителей. Нельзя было не признать, что незнакомка весьма хороша собой. Тёплый оттенок кожи, завитки каштановых волос, пухлые губы, напоминающие о цветущем клевере, большие тёмные глаза под прихотливо изогнутыми бровями. Девушка выглядела здоровой и полной жизни, чем разительно отличалась от большинства обитательниц королевства — бледных, анемичных и хрупких. Этим она походила на Джайну, но чем-то другим неуловимо отличалась.

— Альд Торнбран, как приятно вас здесь встретить! — Певучий голос с лёгким акцентом звенел, как колокольчик. — Представите меня вашему спутнику?

— Разумеется! — Эмрис обернулся. — Альд Киллиан Ристон, альда Флориана Эдевейн.

— Очень приятно, — проговорил Киллиан, легко пожимая протянутую ему руку в мягкой замшевой перчатке. От девушки исходил не резкий, но дурманящий запах спелой вишни с горьковатым привкусом миндаля. В столь тривиальном месте она казалась яркой бабочкой, случайно залетевшей в заставленный тоскливой пыльной мебелью дом, диковинным цветком, распустившимся на голом осеннем дереве.

— Не ожидал вас здесь встретить, — разливался соловьём Эмрис. — Вы одна? И куда направляетесь?

— Я ожидала от вас большей догадливости, альд Торнбран! Ведь я приглашена в замок вашего дядюшки, который оказался так любезен, что позаботился о том, чтобы я не скучала в праздничные дни! Полагаю, ваш путь лежит туда же?

— Именно! — подтвердил её слова собеседник.

— Я тут с камеристкой, но её укачало в дороге. Сейчас она отдыхает в комнате. Девушки в королевстве такие слабые! — пожаловалась она.

— Выходит, вы не местная? — поинтересовался Киллиан.

— Альда Эдевейн родом из одной из наших колоний, — ответил за неё Эмрис. — Я там никогда не бывал, однако слышал, что место чудеснейшее. Огромная плантация, тёплый климат, свежий бриз, белый дом с колоннами и стенами из кипариса…

— Невыносимая жара, топкие болота с хищными аллигаторами, плесень и лишайник, — добавила девушка, фыркнув. — Вы неисправимый романтик, альд Торнбран. Поживи вы у нас хоть с неделю, заговорили бы по-другому.

— Это приглашение? — тут же уцепился за сказанную собеседницей фразу Эмрис.

— Я и сама не знаю, когда вернусь домой. И вернусь ли вообще… В королевстве мне тоже нравится.

— А уж как нам нравится, что вы здесь…

Киллиан невольно улыбнулся, слушая их разговор. В искусстве непринуждённого флирта Эмрис мог бы посоревноваться с Томианом. Даже любопытно, кто вышел бы победителем.

— Может быть, вы присядете за наш столик? — предложил Эмрис.

— Если только ваш друг не станет возражать, — отозвалась Флориана Эдевейн. — Он так молчалив. Возможно, мы его утомляем своей беседой?

— Что вы, как я могу возражать? — проговорил Киллиан.

— Благодарю… Вы едете в замок Торнбран только в компании друг друга? Без семьи? — спросила она.

— Я вдовец, — ответил Ристон. — Моя семья — это мои кузены. Но у них на праздничные дни другие планы.

— Киллиан — градоправитель Бранстейна, — сообщил Флориане Эмрис. — Постоянно занят делами. Знали бы вы, каких трудов мне стоило вытащить его из дома!

— Очень интересно. Кажется, Бранстейн находится у моря? Не отказалась бы там побывать…

— Пожалуй, можно устроить…

Киллиан приподнял брови, услышав, как Эмрис едва ли не зовёт её в гости от имени Ристона. Та, похоже, совершенно не возражала. Среди жительниц королевства не так часто встречались настолько самостоятельные и независимые личности, однако, как ему приходилось слышать, женщины в колониях лишь с виду могли показаться кроткими и изнеженными. Многие из них становились полновластными хозяйками всего имущества, верховодили и железной рукой управляли большим хозяйством. В условиях тех краёв выживали сильнейшие, и от пола это не зависело.

Данный текст был приобретен на портале Lit-Era(№ 324055 12.03.2017).


Lit-Era— новая эра литературы





Глава 3


Алита успела переодеться и начать разбирать чемодан к тому времени, когда в дверь постучали.

— Хозяин хочет вас видеть, — сообщила Лорин. — Я провожу. Он очень не любит, когда опаздывают, — понизив голос, точно боялась, что её подслушают, добавила она.

— Я уже готова, — отозвалась Али, стараясь успокоиться. Почему-то встреча с владельцем замка пугала её. Неизвестно, чего ожидать от человека, которого альд Кирхилд велел подчинённой слушаться так же, как его самого, и выполнять все распоряжения.

Следуя за горничной, Алита преодолела несколько запутанных коридоров второго этажа и наконец-то оказалась перед внушительной дверью.

— Здесь я вас оставлю, — пробормотала Лорин и, быстро поклонившись, скрылась.

Постучав и получив разрешение войти, Али перешагнула порог. Просторное помещение казалось меньше из-за массивной тёмной мебели и стен, которые словно сжимали кабинет со всех сторон. Здесь стоял странный чуть затхлый запах, и Алите подумалось, что окно, должно быть, давно не открывали.

Альд Сайлас Торнбран сидел за столом, поглаживая длинными пальцами украшенный драгоценными камнями переплёт толстой и наверняка очень старинной книги. Стоило девушке войти, как он поднял на неё глаза, и она застыла на месте, чувствуя себя мухой под цепким взглядом паука, наметившего себе жертву. Неизвестно, специально ли пожилой человек добивался такого эффекта или то являлось его природным свойством, однако Али тут же стало очевидно, почему её начальник не стал допытываться у адресата письма о причине его желания видеть у себя представительницу Службы Правопорядка. Не только из-за высокого положения альда Торнбрана, значительно превосходящего большинство представителей аристократии королевства. Этого человека никак нельзя было ослушаться.

— Значит, Алита Дален? — низким голосом проговорил он, поднимаясь с кресла. Альд Торнбран оказался очень высоким и, невзирая на солидный возраст, который выдавали зачёсанные назад и открывающие высокий лоб седые волосы и сеть морщин на похожей на пергамент коже, мог похвастаться безупречной осанкой. Али запоздало поклонилась. — Что ж, примерно так я вас и представлял. Вы ведь не забудете, что вам следует играть роль моей дальней родственницы?

— Я помню, альд Торнбран.

— Скоро приедет мой племянник. Тот ещё шалопай, хотя давно пора воспитывать потомков. Он будет звать вас кузиной, не удивляйтесь. Наверняка станет обращаться на «ты». Думаю, мне на правах старшего родственника это также позволительно?

— Разумеется, альд Торнбран.

— И как тебе понравился мой замок?

— Он великолепен! То есть, я, конечно, пока мало что видела в нём, но снаружи… Никогда ещё не бывала в настоящих замках.

— Эмрис тебе его покажет. Сам я уже стар для того, чтобы прогуливаться по всем комнатам, а Элфрида слишком занята. Ей тоже уже немало лет, однако лучшей экономки мне нигде не сыскать.

— Вы хотели что-то рассказать, альд Торнбран? Должна же я знать, чего ожидать и… С кем из гостей нужно быть особенно внимательной.

— Ты ждёшь от меня подсказок? — усмехнулся собеседник. — Садись. Я расскажу тебе одну давнюю историю. Ты любишь страшные сказки? Ты ещё дитя, а все дети их любят.

— Но, альд Торнбран… — попыталась возразить Али.

— Садись, — повторил он, в голосе прозвучала холодная сталь.

Алита подчинилась. Когда она села на стул, хозяин замка занял своё место за столом и, переплетя пальцы, опёрся на них подбородком. Его взгляд стал задумчивым, будто Сайлас Торнбран смотрел сейчас на что-то, различимое лишь ему одному.

— Всё случилось не так уж давно. Уединённое поместье, две сводные сестры. Отец одной и мать другой поженились, когда девочки ещё были детьми, но подругами те не стали. Совсем наоборот — соперницами. Отчаянно сражались между собой за родительское внимание и подарки, но в обществе старались быть друг с другом до приторности вежливыми. Так они подросли, и настала пора искать для них женихов. Наверное, ты ждёшь, будто я скажу, что одна сестра слыла дивной красавицей, а другая уродлива, как смертный грех? О нет, они обе оказались на редкость хороши собой. Разный цвет волос, у одной фигура более женственная, чем у другой, нежной и хрупкой, точно цветок лилии, однако каждая приковывала мужские взгляды. Родители поспешили воспользоваться цветущей порой дочерей и начали вывозить их в свет, а также приглашать гостей к себе.

— Они были одного возраста? — решилась задать вопрос Али.

— Примерно. Соперничество разгорелось ещё сильнее, как лесной пожар в засуху, когда достаточно малейшей искры. И та, и другая стремилась уесть сестру, получить статус помолвленной молодой особы, а затем и выйти замуж первой. Обе не гнушались никакими методами, чтобы добиться своей цели. Положение усугубляло то, что их матушка, вернее, родной она приходилась лишь одной дочери, женщина слабого здоровья, страдала от частых мигреней, и ей оказалось не до того, чтобы прививать девушкам нормы морали и нравственности.

— Вы хотите сказать, что они…

— Не слишком-то ценили собственное целомудрие, к чему вполне располагала жизнь за городом. Природная чувственность, здоровый интерес к противоположному полу — до какой степени всё это сейчас загнано в строгие рамки! Эти ханжи даже ножки роялей прикрывают, тьфу! В моё время люди были гораздо более раскрепощёнными. Но мы отошли от темы. Чтобы раскрыть в своём теле и душе истинную страсть, женщине нужен мужчина, и таковой нашёлся. Однажды он появился в поместье.

— Только один? — охнула Алита. — Но как же… Выходит, обе девушки влюбились в одного молодого человека?

— Совершенно верно. Красив, богат, успешно избегал брачных уз. Но как отказаться от соблазна, который сам плывёт в руки? Плоть слаба. Её так легко покорить одним видом босых женских ног, грациозно ступающих по летнему лугу…

Али внезапно вспомнилось то, как она сама босиком возвращалась из грота вместе с Киллианом, и она тут же постаралась загнать незваное воспоминание подальше.

— Несколькими месяцами позже, зимой, как и сейчас, в поместье собралось множество гостей, среди которых, разумеется, и тот самый. К тому времени сёстры не чаяли в нём души и готовы были сделать всё, чтобы ему понравиться. Само собой, у них имелись и поклонники, тоже приглашённые погостить, но шансов у тех с каждым днём становилось всё меньше. Девушек прельщало равнодушие молодого человека, тянуло к его показной холодности, каждая думала, что сумеет растопить ледяное сердце и сделать из дикого волка послушного ручного щенка. Между ними шла война, которую никто не замечал, — никто из тех, кто не обладал должной наблюдательностью.

— Но вы заметили!

— Разумеется. Оказалось так забавно за всем этим наблюдать. Они очень старались скрывать эмоции, но те то и дело прорывались наружу жестами, взглядами, сменой выражений лиц.

— Вы не пытались как-то вмешаться, предупредить родителей?

— Я ждал, чем всё закончится. Впрочем, иногда поднимал острые темы и создавал подходящую обстановку для новых витков сюжета. Ни в одном театре такого не увидишь, право слово!

— Но ведь это не постановка, а жизнь! И на кону стояли реальные судьбы… — Алита осеклась под пронизывающим взглядом собеседника.

— Так потому и намного интереснее.

— И что же произошло дальше?

— В конечном итоге? Я ведь предупреждал, что сказка будет страшной. Одна из сестёр погибла, провалившись в пруд недалеко от дома. Увы, никто не мог с уверенностью сказать, являлось ли то несчастным случаем или чем-то другим. А вторая исчезла в день отъезда гостей.

— Как исчезла? — Али едва не подпрыгнула на стуле. — Совсем?

— Она нашлась спустя довольно долгое время. С отрешённым взглядом, в превратившейся в лохмотья одежде после блужданий по лесу. Конечно же, девушку допрашивали представители Службы Правопорядка, но она ничего не смогла им рассказать.

— Потому что не желала говорить?

— Нет. На все вопросы она отвечала, что ничего не помнит. Её память сохранила лишь то, что происходило до тех зимних дней. Узнав о смерти сестры, девушка была весьма удивлена. Это она тоже успела позабыть.

— Как странно… Но что сказали врачи? Им удалось найти причину случившегося с ней?

— Они заявили, что такое может являться следствием какого-то сильного нервного потрясения. Из её памяти будто вытеснились некоторые важные события и детали. А однажды утром девушка вдруг перестала откликаться на собственное имя и назвалась другим…

— Чьим же?

— Своей сводной сестры.

— Невероятно! — Алита в изумлении прижала ладонь к губам. — Что сталось с бедняжкой впоследствии?

— Её отправили на лечение в одно из предназначенных для этого заведений. Насколько мне известно, безуспешно. Через некоторое время девушка умерла от чахотки. Но кое-что после неё осталось. Некие сумбурные записи и рисунки.

— Откуда вы так много знаете, альд Торнбран?

— История сестёр, чей отец, тоже уже покойный, был моим близким другом, очень меня заинтересовала. Захотелось выведать больше, так что я подключил свои возможности и обширные связи. А понятие врачебной тайны от громкого звона монет тает быстрее, чем снег по весне.

Али нахмурилась.

— Люблю страшные сказки, хоть уже и не ребёнок, — продолжал он. — Две девочки, которые выросли на лоне природы вдали от шумных городов. Одна упала в пруд, вторая заблудилась в лесу.

— А тот мужчина? — спросила Алита.

— Он жив и в полном здравии.

— И вы… пригласили его к себе на эти зимние праздники?

— Не только его. Нескольких из тех, кто тогда находился в поместье. Однако никаких имён я сейчас называть не буду, тебе предстоит догадаться самой.

— Но почему, альд Торнбран? Если вы подозреваете, что он или кто-то другой из этих людей столкнул в пруд одну девушку и похитил вторую… Может быть, у вас имеются и доказательства!

— Чего нет, того нет. Ничего, кроме моих собственных наблюдений, а также записей и рисунков одной безумной. В них также нет указаний на конкретного человека.

— Но это несправедливо!

— А в жизни вообще нет справедливости. Пора бы привыкнуть. Или альд Кирхилд считает иначе?

— Альд Кирхилд ловит и наказывает преступивших закон!

— И прекрасно осознаёт, что всех ему всё равно не переловить.

— Почему вы хотели, чтобы та, кого он пришлёт, обладала способностями к магии? — решив не продолжать бесплодный спор, поинтересовалась Али.

— Владение магией не помешает. К тому же, сёстры тоже имели дар. Вот только родители не захотели отправлять их в академию, а жаль… Возможно, тогда всё сложилось бы по-другому. Но не судьба. Ты можешь идти. Да, и вот те бумаги, о которых я говорил, изучи на досуге, только никому не показывай, — добавил собеседник, придвигая к ней пухлую папку.

Алита вышла из кабинета, чувствуя себя ошеломлённой. Даже колени дрожали. Она с возмущением покосилась на дверь кабинета, в котором сидел Сайлас Торнбран. Умный, властный, проницательный, но какой манипулятор! С такими друзьями и врагов не надо!



Глава 4


Алита зашагала вперёд, не обращая внимания, в какую сторону идёт. Куда угодно, лишь бы подальше от хозяина замка, всё очарование которого схлынуло после встречи с его владельцем. Лучше бы ей и дальше сидеть в окружении болот, чем работать на такого человека!

Следовало бы разыскать Лорин или ещё кого-нибудь из прислуги, чтобы показали дорогу обратно в комнату. Её Али пока не запомнила. А в хитросплетениях замковых коридоров немудрено заблудиться.

Едва успев заметить идущего навстречу мужчину, Алита резко остановилась, едва не впечатавшись в него носом. Вскинула голову, рассматривая незнакомца, и изумлённо заморгала. Он в свою очередь с ничуть не меньшим любопытством глядел на неё.

Высокий, стройный, крепкий, с кожей цвета гречишного мёда, тёмными глазами и густыми волосами, небрежно падающими на лоб. Из одежды только узкие штаны и широкая рубаха до колен — без воротника, в глубоком вырезе видна гладкая смуглая грудь. Всё из нездешней яркой материи, а на рубашке ещё и изысканная золотистая вышивка. Он стоял достаточно близко для того, чтобы девушка могла почувствовать исходящий от него запах. Будоражащая смесь сандала и острых восточных пряностей.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — осведомился чужеземец — человек, который так выглядел, никак не мог быть уроженцем королевства. В приятном бархатистом голосе прозвучал акцент. — Может быть, вы заблудились?

— Извините, — пробормотала Али, смущённо отводя взгляд от экзотического наряда собеседника. — Я действительно заблудилась. Только сегодня приехала и сейчас ищу свою комнату.

— Я пока знаю только, где находится моя, — хмыкнул молодой человек. — Но мы вместе можем найти кого-нибудь, кто ориентируется здесь лучше. Хорошо?

— Думаю, я сама справлюсь, — отозвалась Алита.

— Почему? Вы ведь тоже гостья, и вам простительно не знать дорогу. Кажется, я забыл представиться. Рохан Чаудхари, князь Виратпура. А вы…

— Алита Дал… Дольф… — Али запоздало сообразила, что новому знакомому, носящему титул князя, следует как минимум поклониться, что и сделала. Тот наблюдал за ней с благосклонной улыбкой. — Простите. Никогда не встречала ваших соотечественников.

— Я и сам их здесь редко встречаю.

— Должно быть, вам холодно в это время года? Ведь вы приехали из тёплых краёв, — произнесла она, лихорадочно вспоминая всё, что читала, слышала и изучала в академии о той стране, откуда прибыл собеседник. — Тут совсем другой климат.

— О, я почти привык. К тому же, в замке не так уж плохо с отоплением. А ещё я впервые в жизни увидел снег, что почти так же необычно, как и…

— Как что?.. — решившись прервать затянувшуюся паузу, спросила Алита.

— Как местные женщины, — ответил он. Гипнотический взгляд чёрных глаз остановился на её лице, изучая, завораживая. Али вздрогнула, едва удержавшись от непроизвольного желания провести языком по пересохшим губам, и опустила ресницы.

— Прошу прощения, я вас искала… — раздалось вдруг за спиной. Алита резко обернулась и увидела Лорин, которая поочерёдно поклонилась сначала князю, затем самой Али. — Вы, наверное, хотели бы вернуться в свою комнату.

— Да, хотела бы, — подтвердила Алита, покрепче прижимая к себе папку и ощущая неожиданное облегчение оттого, что горничная прервала их разговор с ещё одним гостем замка Торнбран.

— А вы… — робко обратилась к нему девушка.

— Я вернусь к себе. Меня провожать не нужно. До встречи!

Взглянув на Али, Рохан Чаудхари свернул в боковой коридор. Двигался мужчина с грацией, достойной неприрученного тигра. Красивого и опасного.

В молчании, нарушаемом лишь звуков шагов по паркету, Алита вернулась в отведённую ей спальню, поблагодарила горничную и положила папку на стол. Лорин сказала, что лично заглянет перед ужином, но, если что-то понадобится раньше, вызвать её можно с помощью крупного серебряного колокольчика у одной из стен комнаты. К ужину следовало переодеться, но Али уверила собеседницу, что справится сама.

За окном шёл снег. Крупные хлопья кружились и падали на землю, создавая неповторимое белое полотно. Чистый лист, ещё не тронутый вязью чернил. Безмятежная картина, омрачаемая лишь недавним разговором с альдом Сайласом Торнбраном. Алите приходилось слышать о том, какими бывают увлечения и капризы влиятельных особ, но столь хладнокровного наблюдения за тем, как рушились чужие судьбы, она даже представить себе не могла.

А ведь то явно не единственный случай, когда этот человек откровенно наслаждался, видя, как мечутся и страдают другие! Обладая нужными знаниями и властью, он мог стравливать людей между собой, играть на чувствительных струнах души, задевая самые болезненные места, хитроумно создавать обстоятельства, в которые те, кто ему доверял, попадали, точно в заблаговременно расставленные паучьи сети.

Никаких конкретных доказательств, никаких имён. Кто угодно из нынешних гостей мог находиться тогда в поместье. Тот же князь Чаудхари… Он вполне подходил по возрасту и годился на роль того, кто мог смутить сердца молодых девушек, но даже при занимаемом им положении едва ли общество запросто одобрило бы его свадьбу с кем-то из местных. Впрочем, о свадьбе ведь речь и не шла, только о страсти…

Али вспомнила огонь в его глазах, почти нежную улыбку, изгиб чувственных губ и помотала головой, отгоняя наваждение. Можно считать, что первый подозреваемый есть. Теперь нужно взглянуть на остальных.


***



— Придётся остаться здесь на ночь, — со вздохом заключил Эмрис, глядя в окно, за которым стремительно темнело. — Ничего не поделаешь. Хм, надеюсь, хотя бы клопов тут нет, — пробормотал он себе под нос.

— О том вы можете спросить мою камеристку, альд Торнбран, — хладнокровно заметила Флориана Эдевейн. — К сожалению, ей уже пришлось на себе проверить удобство здешних кроватей. Раньше нас всех.

— Простите, не думал, что у вас такой острый слух! — сделал вид, будто смутился, Эмрис. — Сочувствую вашей камеристке. Ничего нет хуже, чем приболеть в дороге.

— Надеюсь, к утру она будет в состоянии продолжать путь, ведь иначе мне придётся искать другую, а это так хлопотно… — Флориана недовольно искривила губы и перевела взгляд на Киллиана. — Вы поразительно молчаливы, альд Ристон, и мне невероятно хочется узнать, что скрывается за вашим молчанием.

— А как вы думаете? — отозвался он.

— Я думаю, что вы — очень интересный человек, — произнесла девушка. Ей голос прозвучал так, точно они являлись заговорщиками и сейчас обсуждали, как удачнее переправить контрабандный товар за пределы королевства. — Даже интереснее, чем большинство других магов.

— А вот сейчас вы меня обидели! — вскричал Эмрис Торнбран, прикладывая ладонь к груди. — Разбили мне сердце! Осторожнее, не наступите на осколки!

— Вы всё такой же забавный! — рассмеялась Флориана, и её заливистый смех словно рассыпался по унылому помещению дюжиной серебряных колокольчиков. Несколько человек за соседним столом обернулись, привлечённые громким звуком. — Пожалуйста, никогда не женитесь! Никогда-никогда! Ведь женатые мужчины становятся такими скучными…

— Боюсь, дядя не допустит, чтобы я навечно оставался холостяком, — вздохнул собеседник. — Пока мне ещё удаётся сдерживать его натиск, но, подозреваю, он готов к тому, чтобы лишить меня наследства. Было бы весьма прискорбно однажды не стать хозяином замка Торнбран.

— Вам очень повезло, что у него нет своих детей. Или есть, но он не пожелал их признавать… Ох, простите, я совсем не это хотела сказать!

— Ничего страшного, — Эмрис пожал плечами. — Я тоже слышал эти сплетни. Эпоха, на которую пришлась молодость моего дядюшки, отличалась куда большей свободой нравов, чем нынешняя.

— А теперь я вас оставлю, — проговорила девушка, поднимаясь со стула и лёгкими плавными движениями отряхивая ткань дорожного платья. — Доброй ночи! До завтра.

— Хороша, чертовка! — глядя ей вслед, вымолвил приятель и посмотрел на Киллиана. — С чего ты держался таким букой? Альда Эдевейн скрасила нам вечер, и невежливо с твоей стороны… Или такова твоя тактика? Казаться равнодушным, чтобы разжечь в ней страсть?

— Не выдумывай, — поморщился Ристон. — Ничего подобного. Я просто устал с дороги.

— Как и я. Долгий путь и скверное вино не поднимают настроения, чего не скажешь о красивой молодой особе за нашим столом. Мне показалось, что она тобой не на шутку заинтересовалась.

— Откуда ты вообще её знаешь?

— Познакомился уже давно, даже не помню, у кого в гостях. Я ведь всё ещё люблю развлекаться. Не сижу, как ты, безвылазно в провинции. Она тебе понравилась? Я слышал, будто её приданое так же соблазнительно, как и сама альда Эдевейн…

— Не хочу говорить о таких вещах, — отрезал Киллиан.

— Кажется, ты о чём-то умолчал, — проницательно отметил Эмрис, устремив на него взгляд. — О чём-то, что касается сердечных дел. Неужели тебе встретилась та, что сумела тебя расколдовать?

— Расколдовать?

— Да-да, как в той сказке о юноше, сердце которого сковал лёд, но тёплое дыхание любящей девушки растопило его!

— Море не замерзает.

— Я слышал, что бывает и такое!

Киллиан отвернулся, сделав вид, что рассматривает безвкусную картину на стене. Да, он действительно ничего не рассказал Эмрису ни об Алите, ни о том, что подозревал, будто именно она может оказаться в замке Торнбран. Той самой представительницей Службы Правопорядка, которую туда зачем-то пригласили.

Все долгие месяцы Ристон упорно старался не думать о ней, но не получалось. То и дело невольно вспоминались их разговоры. Серьёзный взгляд зелёных глаз. Мягкие огненно-рыжие локоны под его ладонью. Тёплые губы, так доверчиво ответившие на поцелуй.

Али сбежала от него, тем самым уязвив его гордость. Гораздо больше, чем предыдущим своим отказом. Тогда они совсем не знали друг друга, а теперь… Теперь всё между ними изменилось, и Киллиан не сомневался, что и для неё их сближение что-то значило. Дело даже не только в том, что в её присутствии его магия становилась сильнее, а фо-а, почуяв нечто странное, выходили из морской пучины в неурочное время. Не только в том, что вместе Алита Дален и Киллиан Ристон неплохо поработали над расследованием убийства в Бранстейне. Ведь не это же заставило его срывать тот проклятый цветок на виду у горожан!

Цветок, который так никому и не достался.



Глава 5


Столовая замка Торнбран с её достойной королевской резиденции роскошью и огромными, словно у ледового катка, размерами производила на Алиту подавляющее впечатление. С той самой первой минуты, когда девушка переступила порог просторного помещения, ей казалось, будто она сделает что-то не так, опозорится и в конечном итоге выдаст себя. К ужину подали огромное количество аппетитных на вид блюд, но Али кусок в горло не лез, и она почти ни к чему на этом пиршестве не притронулась.

Альд Торнбран сидел во главе стола — гордый, величественный, с холодным внимательным взглядом, от которого, казалось, ничто не могло ускользнуть. Уж что-что, а держаться в обществе он умел безупречно. В его компании все остальные начинали выглядеть куда более блекло, чем сами по себе. Даже князь Чаудхари словно бы потерял немалую часть своей нездешней блистательности, так ошеломившей Алиту в их первую случайную встречу. Он говорил мало, точно, находясь в окружении жителей королевства, стыдился собственного акцента.

Разумеется, Сайлас Торнбран представил Али как свою родственницу. После его слов взгляды всех присутствующих обратились в её сторону. Пристальные и полные любопытства, будто каждый мысленно спрашивал себя, чего от неё ожидать.

— Алита — провинциалка, поэтому не стоит её смущать, — произнёс альд Торнбран, искривив тонкие губы в ухмылке. — Она редко выбирается из дома, не вращается в высшем обществе, не представлена при дворе. Возможно, мне следовало бы на правах родича исправить эту досадную оплошность, но я уже не в том возрасте. Меня мучают головные боли, бессонница, ревматизм. Однако я несказанно рад видеть под крышей замка полных энергии молодых людей. А скоро их станет больше. Ещё не все гости прибыли.

«Ещё не все», — повторила про себя Али, украдкой рассматривая сидящих за столом, накрытым хрустящей от крахмала белоснежной скатертью. Далеко не все из приглашенных оказались молодыми, хотя, несомненно, хозяин был старше всех. Вот, например, мужчине с круглым лицом и редкими волосами, блестящими от макассарового* масла, никак не меньше пятидесяти пяти, как и хмурой женщине рядом с ним. Аккуратная, однако лишённая даже намёка на фантазию причёска, дорогая, но на редкость унылая одежда — так выглядят те, кто на каждом углу возвещает о том, будто думает исключительно о душе, а не о теле. Интересно, кем она приходится своему спутнику, или же они приехали по отдельности, и их просто посадили рядом?

Соседом Алиты по столу оказался лощёный молодой человек. Франтовато одетый и со вкусом причёсанный, он словно только что шагнул сюда из лучших столичных гостиных. Бледная кожа, правильные черты аристократического лица, сшитый точно по фигуре чёрный костюм… Любая из писательниц сентиментально-готического жанра с радостью и без всяких сомнений взяла бы его в главные герои своих романов. Такие мужчины просто созданы для того, чтобы жить в старинных замках с привидениями, таинственно смотреть и прятать в шкафу парочку скелетов.

Невольно развеселившись от собственной фантазии, Али фыркнула и зажала нос рукой. Но поздно — он уже заметил. Поймал её взгляд, слегка улыбнулся, и она поняла, что не запомнила его имя, когда альд Торнбран представлял гостей.

— Гидеон Ли, — негромко сказал сосед, словно угадав её растерянность по этому поводу. — Хотелось бы мне знать, что вас так рассмешило. Поделитесь?

— Простите, я не хотела… — Алита склонила голову, укоряя себя за поведение, которое, впрочем, не слишком-то выбивалось из образа смутившейся от неожиданного внимания красивого мужчины провинциалки. — Всего лишь подумала о книгах.

— О книгах? — удивлённо приподнял брови собеседник. — Вы любите читать? Должно быть, это единственное, что скрашивает вам скуку там, где вы живёте?

— Именно, — согласилась она, вспомнив, что по легенде приехала из Бронлерда, окружённого топкими болотами.

— Как вам понравилась библиотека в замке?

— Я там ещё не побывала.

— Вот как? Вы непременно должны в неё заглянуть. Мы можем нанести визит туда вместе.

— Вместе?.. — недоверчиво переспросила Али. С некоторых пор пребывание в библиотеках в компании представителей мужского пола не казалось ей безопасным способом провести время. — Я подумаю.

Наверняка Гидеон Ли не привык к отказам. На его лице отразилось такое непритворное изумление, что Алите снова стало почти смешно. Она потянулась к бокалу с прохладной водой и жадно сделала глоток. Но, как выяснилось, разговор не остался незамеченным. И владелец замка, и князь Виратпура смотрели в её сторону, только выражение их глаз было разным. Али столкнулась взглядом с альдом Торнбраном и до боли закусила губу. Он изучал её так же, как и остальных, точно она являлась редкостной бабочкой — одним из пришпиленных на булавку экземпляров в его энтомологической коллекции.

Что же касалось Рохана Чаудхари, тот будто находил удовольствие в том, чтобы смотреть на неё. Это было непривычно и отчего-то тревожило. Алита отвела глаза. Как раз подавали десерт, столовую наполнил сладкий аромат корицы, яблок и вишнёвого ликёра. Сайлас Торнбрани удовлетворённо улыбнулся, наблюдая за тем, с каким восхищением принимают очередную перемену блюд сидящие за столом гости.

— Кажется, вы не сладкоежка, — шепнул Али Гидеон Ли. Его горячее дыхание, пахнущее белым вином, щекотно коснулось её уха. — Поразительно равнодушны к появлению десерта. А вот я в детстве не мог заснуть без того, чтобы не стащить из кладовой миндальное печенье. Наутро вся постель оказывалась в крошках.

— Не думаю, что вас хвалили за подобное поведение, — заметила она.

— Меня некому было ругать, — хмыкнул он. — Отведайте немного пудинга, иначе он на вас обидится. Уверен, вы найдёте его вкус просто великолепным.

— Хорошо, — без особой охоты согласилась Алита.

— Жаль, что вы не пробовали сладостей моей страны, — не сводя с неё чёрных глаз, проговорил князь Чаудхари. — Их вкус изыскан, а запах кружит голову. После них любые другие кажутся безвкусными.

— Ну-ну, не стоит огорчать моего повара! — провозгласил владелец замка, вмешиваясь в разговор.

После ужина Алита улизнула из столовой под предлогом того, что устала с дороги. На сей раз найти обратный путь в отведённую ей комнату удалось без посторонней помощи. Али заперла дверь, переоделась, сбросив красивое, но не слишком удобное платье, в котором выходила к ужину, и, расположившись на кровати, пристроила на коленях толстую папку, полученную от альда Торнбрана.

Открывать её было страшновато. После рассказанной хозяином замка истории Алита примерно представляла, с чем ей придётся столкнуться. Едва ли девушка, рассудок которой помутился, могла оставить после себя записи, наполненные радостью и светом. Нет, за твёрдой обложкой папки таилась тьма. Глубокая, как пропасть, густая, точно болотная жижа, она словно протягивала к пальцам нити-щупальца, цеплялась клейкой паутиной, липла к коже. Али поморщилась и решительно дёрнула тесёмки, удерживающие папку закрытой. Протянула руку, чтобы вынуть верхние листы, и, вскрикнув от боли и неожиданности, затрясла кистью.

С безымянного пальца сорвалась алая капелька крови. Алита прижала ладонь к губам и, машинально слизнув солоноватую влагу, принялась за поиски того, что её поранило. Предмет обнаружился в складках покрывала. Это оказалась круглая траурная брошь с жемчугом и чёрной эмалью. Тронутая ржавчиной, но по-прежнему острая игла с испачканным кровью кончиком выглядела почти настоящим оружием.

О том, что в папке могут оказаться не только бумаги, Сайлас Торнбран не предупреждал.

Поднявшись с места, Али отыскала в своих вещах бутылочку с карболкой* и, морщась от резкого запаха, обработала ранку. Палец тут же нещадно защипало, но эти ощущения следовало перетерпеть. Она осторожно положила брошку на прикроватный столик и принялась изучать содержимое папки, надеясь, что подобных сюрпризов больше не будет.

«Записи и рисунки одной безумной», — сказал альд Торнбран. В его голосе звучал скептицизм человека, который сомневался в том, что это окажется полезным, и всё же Алита надеялась, что сумеет отыскать что-нибудь в бессистемном ворохе бумаг. Через несколько минут она почти признала свою надежду бесплодной. Написанные угловатым почерком слова казались полной бессмыслицей, а рисунки заставляли вспоминать о первых попытках детей что-нибудь изобразить. Кое-где на листах расплывались крупные кляксы, а местами бумага оказывалась протёртой до дыр. Любопытно, случались ли в существовании запертой в лечебнице для умалишённых девушки хотя бы редкие дни и часы просветления? Если да, то брала ли она в руки чернила в такие моменты?..

Отложив папку, Али потёрла лоб. Болезненные ощущения в пальце почти исчезли, кровь больше не капала. Однако теперь разболелась голова. Казалось, будто не хватало воздуха, хотелось распахнуть окно, ощутить на разгорячённой коже дуновение холодного зимнего ветра. Алита поднялась на ноги и покачнулась от внезапно нахлынувшей слабости.

Так плохо она себя чувствовала лишь в первые дни после магического истощения. Но тогда физическое недомогание сочеталось с упадком также и психических сил, а сейчас её переполняло странное возбуждение. Дрожали руки, бросало то в жар, то в холод.

«Может быть, я заболела?» — подумала Али, ухватившись за столбик балдахина, чтобы не упасть. Промелькнула мысль о последствиях случайного пореза, но ведь тот был сразу обеззаражен, да и никакая болезнь не могла бы развиться так быстро. Должно быть, всего лишь простуда. Так не ко времени! Болеть всегда неприятно, а уж в гостях и подавно.

Раздался стук в дверь, но преодолеть расстояние до неё, чтобы открыть, получилось не сразу. Алита сделала несколько шагов, чувствуя себя так, будто под ногами шаткое дно застигнутой штормом лодки, а вовсе не крепкий надёжный паркет. Остановилась, чтобы дать себе отдых. Ещё шаг… пол раскачивался, а стены комнаты вместе с ним… Ещё чуть-чуть…

— Я тут! — выкрикнула она непривычно слабым голосом. — Я сейчас! Не уходите!

Али повернула в замочной скважине резной ключ, в последнем усилии дёрнула дверную ручку и упала на руки стоявшего в коридоре Гидеона Ли.


* Мака́ссаровое масло — растительное масло серого цвета, употребляемое как специфическое средство для ращения и укладки волос.


* Карболка — водный раствор карболовой кислоты (фенола), дезинфицирующее средство.



Глава 6


Когда Али пришла в себя, над ней склонялись сразу трое. Гидеон Ли, экономка замка Элфрида Ламберт и горничная Лорин. Все они выглядели скорее озадаченными, нежели взволнованными.

— Что со мной произошло? — спросила Алита, чувствуя, что лежит на кровати, а в спину ей упирается та самая папка. Недавнее отвратительное недомогание почти схлынуло, однако неприятная слабость осталась. Это означало, что вставать на ноги пока не следовало.

— Нужно у вас спросить, — сухо отозвалась экономка. — Альд Торнбран не предупреждал, что кто-то из гостей будет нездоров. Хорошо, что альд Ли догадался позвать меня и не переполошил остальных.

— Будьте добры, позовите вашего хозяина, — попросила её Алита. Перевела взгляд на молодого человека, чьё лицо, казалось, стало ещё бледнее, и попыталась улыбнуться. — Благодарю за помощь. Но почему вы вообще пришли в мою комнату? Кажется, я вас не приглашала…

— Решил повторить своё предложение наведаться в библиотеку. Вы ведь приехали в замок, чтобы отдыхать и развлекаться. К чему предаваться добровольному затворничеству?

— Сейчас я бы хотела поговорить с альдом Торнбраном наедине, потому прошу вас оставить меня.

— Как скажете. Поправляйтесь! Буду рад видеть вас в добром здравии и приятном расположении духа. Но почему вы зовёте родного человека так официально? Почему не дядей Сайласом?

— Мы не слишком близкие родственники и очень давно не виделись, — смущённо объяснила Али. Дядя Сайлас, как же. У неё язык бы не повернулся назвать так владельца замка Торнбран.

Тот, лёгок на помине, появился почти сразу. Гидеон Ли вышел. Последней комнату покинула Лорин, спросив, не принести ли чего-нибудь Алите.

— Немного подогретого вина, — ответил за неё Сайлас Торнбран и повернулся к лежащей на кровати девушке. Окинул холодным взглядом. — Ты плохо выглядишь.

— Что это за предмет? — не утруждая себя долгими предисловиями, спросила Али, кивнув на прикроватный столик, где находилась траурная брошь, выглядящая вполне безобидно.

— Брошка, я полагаю.

— Только, пожалуйста, не делайте вид, будто вы видите эту вещь впервые! Она оказалась в папке, среди бумаг. Я уколола палец иголкой, и уже через несколько мгновений мне стало плохо! Скажите, что на ней? Какой-то яд?

— Яд? — переспросил собеседник, нахмурив брови. — Да что ты! Думаешь, я пригласил тебя сюда, чтобы убить?

— Но… — Алите запнулась. — Тогда как такое могло произойти?

— Траурные украшения — последнее утешение для нас, живых. Хочешь сказать, у тебя их нет? И нет никого, по кому ты можешь горевать?

Али молчала, закусив нижнюю губу.

— Вся моя семья, — ответила она наконец.

— Значит, ты должна понять, каково пришлось той несчастной девушке. А брошь поможет тебе понять её ещё лучше. О, не бойся, на игле нет ни смертельного яда, ни опасных бацилл. Всего лишь заклятие. Заклятие, которое связало тебя с ней.

— Связало? — повторила Алита. Губы не слушались. Происходящее казалось дурным сном, полуночным кошмаром, вот только тот отчего-то никак не желал заканчиваться. — Что вы имеете в виду, альд Торнбран? Я никогда не слышала о таком, чтобы…

— Не слышала — и хорошо. Есть ещё маги, сохранившие древние знания в секрете от современников. В академиях такую науку тоже не преподают. Заклятие связи нужно для того, чтобы проложить мост между теми, кому не довелось встретиться в подлунном мире. С его помощью можно проникнуть в чужие воспоминания — если всё получится.

— А если не получится?

— В нашем случае результат должен быть удачным, о чём как раз и свидетельствует твоё резкое недомогание. Скоро тебе станет лучше. Уже завтра сможешь встать на ноги.

— Но… Вы не имели права без моего ведома… вот так! Почему не предупредили заранее о том, что собираетесь сделать, а просто подсунули брошь?

— Хочешь сказать, ты бы согласилась на такое добровольно?

Али смотрела на его невозмутимое лицо, ощущая, как внутри закипает злость.

— Выслушайте меня, альд Торнбран! Я знаю, вы пригласили меня сюда для того, чтобы я выполняла свою работу, но умолчали о том, кто именно из гостей может быть подозреваемым, а затем и вовсе провели на мне эксперимент. Как можно работать в подобных условиях? Вы всех людей считаете своими марионетками? И меня?..

— Ну-ну, не надо произносить столь длинных и запальчивых речей! В твоём состоянии вредно излишнее напряжение. К тому же, заклятие не навечно. Однажды его действие закончится. А подозреваемые… разве не интересно выяснить всё самостоятельно, а затем гордиться столь удачно распутанным сложным делом?

— У меня нет никаких зацепок! Я даже имён этих девушек не знаю! Вы могли бы рассказать историю более конкретно, а не превращать её в сказку!

— Не буду, пожалуй, мешать тебе отдыхать, — произнёс он. — Обсудим всё позже. До завтра!

Хлопнула дверь. Алита в изнеможении откинулась на подушки. Спустя некоторое время появилась горничная с подносом.

— Позвольте мне помочь вам переодеться и устроиться поудобнее, — произнесла она, пристроив свою ношу на столик. — Альд Торнбран сказал, что сегодня вас никто не побеспокоит, а завтрак я утром тоже принесу сюда. Какая красивая брошка! Но траурная… Она ваша?

— Не трогай! — выкрикнула Али, отчего девушка вздрогнула. — Прости. Там очень острая игла… можно случайно пораниться.

— Я и не собиралась, — отозвалась Лорин. — Давайте-ка, вот так. Куда убрать эту папку?

— Положи на столик, только осторожно, не вырони ничего.

Позже, когда горничная, пожелав доброй ночи и скорейшего выздоровления, вышла, Алита, облачённая в ночную сорочку и накрытая тёплым одеялом, выпила горячее вино с пряностями, но вкуса почти не ощутила. Она чувствовала себя так, будто как минимум неделю пролежала в постели с тяжёлой простудой. Всё тело ломило, словно у столетней старухи, а голову точно сжимало стальным обручем.

Али размышляла о заклятии, пока не уснула. То, что оно имело срок действия, утешало, однако альд Торнбран рассказывал о нём так же уклончиво, как и о том поместье, где жили сводные сёстры. И, если сам он не маг, то кто же заколдовал брошку?..

Сон пришёл, но душный и вязкий. В нём мелькали обрывочные картины. Чьи-то руки, тянущиеся к другим… для танца? Девушка, кружащаяся у зеркала в новом платье. Алита чувствовала себя ею, однако видела в стекле чужое отражение — густые тёмные волосы, полуулыбка на губах.

Вынырнув из пелены сновидений, Али невольно ощупала собственное лицо и проверила, не поменяли ли цвет её рыжие локоны. Выдохнула, убедившись, что всё осталось на месте. За ночь она не превратилось в кого-то другого. Но что же всё-таки означал сон? Неужели альд Торнбран как раз это имел в виду, когда говорил о проникновении в чужие воспоминания?

Воспоминания той, кого уже нет на свете.

Лорин, как и обещала, принесла завтрак.

— Как ваше здоровье? — спросила она после приветствия.

Прислушавшись к себе, Алита поняла и тут же ответила, что ей гораздо лучше. Появился аппетит, раздразнённый вкусными запахами, да и хотелось уже подняться на ноги — надоело лежать. Хотя бы здесь владелец замка не солгал.

— Рада за вас, — мягко произнесла горничная, придвигая ближе тарелку с поджаренным хлебом. — Вы так долго спали, я пару раз заглядывала, но не стала будить. Уже приехали новые гости.

— Много? — поинтересовалась Али.

— Трое. Племянник хозяина, его друг и молодая альда. Очень красивая! — простодушно поделилась девушка.

— Вот как? — рассеянно отозвалась Алита, делая большой глоток кофе. Интересно, каков этот племянник. Хотелось бы надеяться, что не весь в дядюшку.

— Помочь вам одеться?

— Нет, спасибо, сегодня и я сама справлюсь.

Али выбрала зелёное платье — одно из новых, уютное и тёплое. В нём она чувствовала себя увереннее. Причесавшись перед зеркалом в ванной комнате, решила немного пройтись по замку. На такое хозяин запрета не давал. Впрочем, он говорил, что экскурсию может провести его племянник, но сначала предстояло с ним познакомиться.

Коридоры оказались пусты. То ли остальные гости собрались где-то вместе, то ли заранее готовились к праздничному ужину в своих комнатах. Впрочем, Алита не горела желанием с кем-нибудь увидеться, даже со знакомыми. Ей хотелось побыть наедине с собой. Ещё раз хорошенько подумать о Сайласе Торнбране и о создавшейся ситуации.

Может быть, отказаться и уехать? Альд Кирхилд, конечно же, будет недоволен. Но не уволит же. Пусть отправляет обратно в Бронлерд. Там хотя бы спокойно, и никто подозрительными старинными заклятиями не разбрасывается.

Али толкнула одну из дверей. Кажется, вчера Лорин, проходя мимо, сказала, что там малая гостиная. Можно посидеть и поразмышлять у камина.

Однако оказалось, что в комнате уже занято. Стоящие у окна люди обернулись к вошедшей. Та растерянно замерла на пороге, комкая повлажневшей ладонью мягкую ткань подола.

То, что она видит, правда или тоже мерещится?..

Молодая женщина в прекрасно скроенном и наверняка баснословно дорогом платье цвета спелой вишни, украшенном тонкой вышивкой. Темноволосая и темноглазая, с точно светящейся изнутри кожей, без сомнения, привлекательная. А рядом с незнакомкой стоял Киллиан Ристон.

Они оба смотрели на Алиту, а она, застыв на одном месте, не сводила взгляда с лица человека, которого желала и боялась снова встретить одновременно. Он выглядел так же, как и в Бранстейне. Безукоризненный чёрный костюм с белоснежной рубашкой, аккуратно причёсанные волосы, глаза, в которых словно плескалось море. За его спиной падал снег, заметая все подъезды к замку Торнбран. Под мягкой снежной тяжестью покачивались и клонились к земле ветки дерева.

— Что… что вы здесь делаете? — нарушила затянувшееся неловкое молчание Али.

— Меня пригласил мой друг — Эмрис Торнбран, — произнёс он, и от знакомого звучания его бархатистого голоса её горло точно стиснуло спазмом.

— Может быть, вы нас друг другу представите? — капризно поинтересовалась спутница Киллиана.

— Алита Дольф, — быстро ответила Али, поклонилась и крепко стиснула руки, сложив пальцы в замок.

— Альда Флориана Эдевейн, — сказал Ристон, представляя девушку, которая изучающе разглядывала новую знакомую.

— А я и не подозревал, что ты знаешь мою дорогую кузину! — вымолвил весёлый голос за спиной Алиты, заставив её вздрогнуть и обернуться.

Должно быть, это тот самый Эмрис Торнбран, о котором её предупреждал владелец замка. Али поприветствовала его поклоном. Мужчина улыбнулся не без лукавства, и ей подумалось, что он очень хорош собой, а ещё — совсем не похож на своего дядю.



Глава 7


Появление Эмриса Торнбрана несколько разрядило обстановку. Алита, стараясь не смотреть в сторону Киллиана, размышляла о том, как бы улучить возможность и сбежать из комнаты. А ещё лучше — из замка. То, что она отвернула голову от стоящих у окна людей, не помогало. Магия — яркая, как звезда на августовском небе, сильная, точно неукротимые морские волны, и, будто прикосновение тёплой руки друга, знакомая — чувствовалась даже на некотором расстоянии.

Как так могло выйти, что приятелем племянника владельца оказался именно Ристон? Никого другого не нашлось в целом королевстве? Только этого ей не хватало! Но на сей раз он — не один из подозреваемых… Ведь его пригласил не Сайлас Торнбран, замысел которого заключался в том, чтобы собрать в одном месте тех, кто тогда находился в поместье и мог быть виновным в случившемся с двумя девушками.

Осознав данный факт, Али выдохнула, понимая, что не перенесла бы ещё одного вероятного обвинения в адрес Киллиана Ристона. Сейчас, после Бранстейна, она готова была согласиться с теми, кто заявлял, что в расследованиях представителей Службы Правопорядка не должно быть абсолютно ничего личного. Однако, если б не её цель выяснить правду о Роне, убийца, возможно, до сих пор находился бы на свободе и подыскивал новые жертвы для своих экспериментов.

Восстановление справедливости не вернуло к жизни ни её сестру, ни Карин Лекут, виновную лишь в том, что пожелала обрести магический дар. Однако преступник пойман и наказан со всей строгостью. И сейчас среди праздных гостей, если верить словам альда Торнбрана, есть тот, на ком лежит тяжкая вина за гибель целой семьи, может быть, не слишком благополучной и счастливой, но явно не заслуживающей столь жестокой кары.

Алита вздёрнула голову, чувствуя себя полной решимости вывести на чистую воду преступление того человека. Она принимает вызов. Несмотря ни на что.

— Думаю, нам надо поговорить наедине, дорогая кузина, — произнёс Эмрис Торнбран и шепнул ей на ухо, склонившись так низко, что его волосы задели её щёку: — Дядя меня предупредил. Мы должны действовать заодно.

— Что ж, давайте поговорим, — отозвалась Али, радуясь возможности покинуть малую гостиную. Конечно, следующая встреча с Киллианом не за горами, поэтому предстояло собраться с мыслями и постараться, чтобы та не застала её врасплох. Да и присутствие альды Эдевейн, которая с любопытством переводила взгляд с одного на другого, Алите совсем не нравилось.

— Я почему-то представлял тебя совершенно иначе! — по-свойски произнёс племянник хозяина замка, когда они вышли в пустой коридор. Али поёжилась от сквозняка и вдруг вспомнила особняк Ристонов. Сердце будто сжала невидимая рука.

— Какой же? — спросила она, искоса взглянув на собеседника. Его тёмно-зелёный сюртук выгодно подчёркивал цвет глаз, однако привлекательность Эмриса Торнбрана казалась несколько иного рода, нежели у Гидеона Ли. — Мужеподобной особой?

— Не совсем, — усмехнулся он. — Но, по правде говоря, мне никогда ещё не встречались девушки такой профессии. Весьма интригует.

— Так о чём вас предупредил ваш дядюшка? — поинтересовалась Алита.

— О твоём приезде. Кстати, ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты». Мы ведь будем считаться родственниками.

— Дальними, — сочла нужным уточнить Али.

— Тем лучше… — Молодой альд Торнбран мягко улыбнулся. — Никто не осудит, если мне вдруг вздумается за тобой приударить.

— Искренне надеюсь, что подобная мысль не придёт вам в голову. Тебе, — поправилась она. — Уверена, что любая другая из присутствующих здесь молодых альд примет твои ухаживания с куда большим удовольствием, чем я. А мне нужно выполнять свою работу. Надеюсь на понимание.

— Всегда думать только о работе?! — казалось, Эмрис ужаснулся. — Ты напоминаешь мне этим Киллиана Ристона. Кстати, когда вы успели познакомиться?

— Одно время я жила в Бранстейне, — осторожно подбирая слова, ответила Алита. О том, что градоправитель был женат на её сестре, решила не говорить. Ведь от этого недалеко и до куда более щекотливых вопросов.

— Прекрасное место. Киллиан, конечно, очень старается для того, чтобы оно таким и оставалось, но нельзя же и о себе забывать! Ты согласна?

— Что? — рассеянно переспросила она. — Да… Да, разумеется.

Беседу пришлось прервать, потому что навстречу им попался альд Ли. Он с обеспокоенным видом шагнул к Алите. Даже её спутника поприветствовал не сразу.

— Рад видеть, что вам лучше!

— Я замечательно себя чувствую, — чуть покривив душой, ответила ему Али.

— А о чём идёт речь? — нахмурился Эмрис Торнбран. — Ты больна, дорогая кузина? Почему я ни о чём не знаю?

— Потому что вы приехали только сегодня, — ответил за неё Гидеон Ли. — А вашей кузине стало плохо вчера вечером. Я сам был тому свидетелем.

— Ничего страшного, — быстро сказала Алита. Невольно взглянула на палец, след от иглы на котором стал почти незаметным. — Просто переутомилась с дороги.

— Нужно будет выйти на прогулку, — предложил племянник владельца замка. — Свежий воздух очень полезен. А запах только что выпавшего снега ни с чем нельзя сравнить!

— Главное — не простудиться, — ответил альд Ли.

— Резонно. Но ведь в детстве мы не страшились ни мороза, ни снегопада! Мне ли не помнить, как я играл в снежки в окрестностях замка, а порой и убегал в лес.

— В лес зимой?

— Именно! Там мне всегда вспоминались старинные легенды, и казалось, будто они вот-вот станут явью. Но, увы, древнее волшебство не посчитало меня достойным стать свидетелем его существования.

— Вы ведь и сам маг, альд Торнбран.

— Тогда я ещё не владел своим даром так, как сейчас.

— Но гулять под падающим снегом… — недоверчиво начал Гидеон Ли.

— …самое романтичное занятие на свете! — перебил его собеседник и лукаво подмигнул Алите. Она в ответ нахмурилась. — Если с вами подобного не случалось, могу лишь посочувствовать!

— Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, альд Торнбран, — сухо отозвался тот. — Мне нужно написать несколько писем. С вашего позволения, — взглянув на молчавшую всё это время девушку, произнёс альд Ли и быстро зашагал по коридору.

— Ха-ха! — бросил ему вслед Эмрис. — Любопытно, каким образом он собирается отправлять свои письма? Уверен, ничего из его затеи не выйдет.

— Но почему? — поинтересовалась Али. — Можно ведь просто заплатить кому-нибудь из слуг и попросить отправить письма с ближайшей почтовой станции… Ведь ваш… твой дядюшка как-то получает свежие газеты.

— Увы, не в зимнее время года и не в такую погоду, дражайшая кузина. Посмотри в окно! Видишь ли, при сильном снегопаде замок Торнбран становится полностью отрезанным от окружающего мира. Никто не может уехать отсюда, никто не может добраться сюда. Даже нам с Киллианом и альдой Эдевейн нелегко пришлось по дороге. А снег всё идёт… Скоро мы сможем почувствовать себя так, будто всей нашей компанией находимся на необитаемом острове, окружённом бушующим морем, сквозь которое не пробьётся ни одна лодка, ни один, даже недурственно оснащённый, корабль.

— Ты не сомневаешься? — спросила Алита, чувствуя внезапную тревогу от его слов. Мысль о том, что из замка можно в любую минуту уехать, вернуться домой, в столицу, согревала её, но сейчас все надежды с громким звоном разбивались, точно тонкий хрусталь о кирпичную стену. — Может быть…

— Разумеется, не сомневаюсь. Такое уже не раз бывало, — кивнул Эмрис Торнбран. — А что, тебе уже страшно?

— Но ведь бывают всякие обстоятельства, — растерянно откликнулась она. — Что, если кто-то заболеет? Или… может случиться что-нибудь ещё…

— Нам остаётся лишь положиться на судьбу! Думаю, дяде следовало бы предупредить тебя о возможности подобных обстоятельств. Но он этого не сделал, верно?

— Нет…

— Чего и следовало ожидать! Ты ведь уже поняла, что он своеобразный человек, правда? Я от него ещё в детстве натерпелся. Если бы не наследство, ноги бы моей здесь не было. Но без дядюшкиных денег я стану таким же, как наш общий знакомый Гидеон Ли.

— Альд Ли?

— Конечно же, он тебе не рассказывал, но я-то я знаю! Азартные игры… Они, как известно, до добра не доводят.

— Так у него есть долги?

— Не просто долги. Он разорён! Сохранил приличную одежду и заложенный дом, однако живёт не по средствам, и спасти его может лишь удачная женитьба.

— Вот как… — задумчиво протянула Али. Ей не показалось, что Гидеон Ли производил подобное впечатление — видимо, тот хорошо скрывал собственное бедственное положение, к которому привёл опасный азарт. Что ж, если Сайлас Торнбран предпочёл о многом умалчивать, то не использовать ли его племянника в качестве источника информации? — Расскажи мне ещё что-нибудь о нём. Пожалуйста.

— Что, понравился? — понял её интерес по-своему Эмрис. — Этот смазливый франт? Неужели твой вкус настолько предсказуем?

— Мне просто любопытно, что человек с такими трудностями делает здесь. Ведь ему нужно решать свои проблемы, а не отдыхать. Как мне кажется.

— Разве он не занят именно этим? Подыскивает себе жену. Наверняка и к тебе тоже приглядывается в надежде, что дядя не оставит родственницу без приданого, если ей вдруг вздумается выскочить замуж.

— Тут его ждёт разочарование.

— Но так ведь он-то об этом, как говорится, ни сном, ни духом! Ах, милая кузина! Сколько доверчивых девушек, сколько легкокрылых бабочек попадало в его коварно расставленные сети, пока он ещё был богат!

Алита насторожилась. Среди тех девушек вполне могли оказаться и сводные сёстры. Может быть, Гидеон Ли — и есть тот самый главный подозреваемый?..

— Тогда почему же он не женился раньше? Попадались сплошь бесприданницы? Или ещё не нуждался в том, чтобы покрыть долги?

— Вероятно. Такие люди живут одним днём, а о будущем задумываются лишь тогда, когда оно хватает их за пятки, как злая собака в чужом саду. Но подозреваю, что он выкрутится.

— Ты обо всех приглашённых так хорошо осведомлён?

— Есть желание послушать сплетни? И кто же тебя интересует? Может быть, мой друг Киллиан Ристон?

— Нет. Другие. Например, князь Чаудхари.

— А что тебе хочется узнать о нашем восточном госте?

— Например, часто ли он бывает в королевстве…

— Хм… Наверняка. Его везде и всегда принимают с раскрытыми объятиями. Ведь, сама понимаешь, привилегированное положение князя Виратпура — не только следствие аристократического происхождения. Его родина полна невиданных сокровищ. Ходят слухи об огромных алмазах и других великолепных драгоценных камнях, которые якобы хранятся в его дворце. Кроме того, он прекрасно образован, неглуп, хорош собой, особенно в глазах тех, кто предпочитает экзотику.

— Думаете, он мог бы жениться на местной девушке?

— Вступать в брак, может, и не стал бы, а вот поразвлечься, думается мне, он бы не отказался…



Глава 8


Стоило Эмрису договорить эти слова, как предмет разговора появился собственной персоной. Алита вздрогнула, не сразу заметив его. И невольно задумалась над тем, можно ли научиться подкрадываться настолько бесшумно или такая способность может быть дана лишь от природы?

Альд Торнбран-младший ничуть не смутился из-за того, что князь Виратпура мог подслушать их с Али беседу. Отвесил чуть небрежный поклон и широко — обезоруживающе — улыбнулся. Что же касается девушки, то она почувствовала себя крайне неловко.

— Если вас интересую я, то вы могли бы задать все вопросы напрямую мне, — проговорил князь Чаудхари, глядя ей прямо в глаза. Сегодняшний его костюм выглядел столь же ярко, сколь и вчерашний, но на сей раз к нему добавился свободный вышитый золотистыми нитями жилет. — И я с радостью отвечу вам на них.

— Благодарю, — пробормотала Алита, опуская ресницы. — Вы очень любезны. Простите, что…

— Не стоит извиняться! — сказал Эмрис. — Князь не первый день вращается в высшем обществе королевства. Потому прекрасно осведомлён о том, что у нас любят посплетничать.

— Я не люблю! — возмутилась Али.

— Но ведь именно слухи ты и пыталась у меня выведать, дорогая кузина. Впрочем, тебе простительно. Не каждый день выбираешься из своей глухой провинции.

Алита проглотила звучавшую в его словах лёгкую издёвку и снова взглянула на Рохана Чаудхари.

— Наверное, я должен сообщить о причине, не позволяющей мне взять в жёны уроженку королевства, — произнёс он. — Видите ли, у меня уже есть невеста. Далеко, на моей родине.

— О! — воскликнул Эмрис. — Что-то подобное я и подозревал. Луноликая красавица с волосами чёрными, как беззвёздная ночь?

— Возможно, — пожав плечами, отозвался собеседник. — В тот единственный раз, когда мы виделись, ей едва исполнилось шесть, и она беспрерывно набивала рот сладостями. Тогда и состоялась наша помолвка.

— Но… как же? — растерялась Али. — Вы не встречались с ней много лет и всё равно собираетесь жениться? А ваша следующая встреча будет уже на свадьбе?

— Так и есть, — подтвердил её догадки князь Чаудхари.

— Вот это я понимаю! — одобрил альд Торнбран. — Никаких нудных обязанностей жениха, долгих ухаживаний и целований ручек! И почему я не родился в Виратпуре?

— Обязанности у меня есть. В частности, покупка свадебного наряда. Однако пока я с этим не тороплюсь, — сказал князь и лукаво подмигнул Алите.

— Но у вашей невесты нет и не было никакого выбора! — возмутилась она.

— Как и у меня самого, — ответил он, пожимая плечами.

Послышались негромкие шаги, и к беседующим приблизилась экономка замка Торнбран.

— Ваш дядя хочет вас видеть, — сообщила она Эмрису, который тут же поскучнел, очевидно, не испытывая ни малейшего желания представать перед строгим взором старшего родственника.

— Благодарю, — со вздохом ответил он.

— Вам уже лучше? — осведомилась Элфрида Ламберт у Али. Она кивнула в ответ. — Если будет что-то нужно, пошлите за мной кого-нибудь из горничных.

Экономка и племянник владельца замка удалились, Алита осталась наедине с князем Чаудхари и, когда тот на шаг приблизился к ней, снова почувствовала исходящий от него запах. Необычный и притягательный. Хотелось одновременно и стать ближе к нему, и бежать подальше.

— Я понимаю, вас удивляет и даже возмущает услышанное, но, поймите, не я придумал эти законы, — мягко произнёс князь Виратпура. — Как образованный человек я и сам понимаю, что договорные браки можно посчитать дикостью. Однако разве их не бывает в королевстве, где вы живёте? Аристократы подбирают в жёны своим сыновьям девушек соответствующего происхождения и с достойным приданым. Или вы наивно верите в сказки о том, как сиятельный альд женится на безродной замарашке?

— Нет, я не верю, — ответила ему Али, не отводя взгляд. — Но не могу понять, как можно прожить жизнь с незнакомкой. А именно так вы и намерены поступить в будущем.

— Тут я уже ничего не в силах изменить. Но пока будущее не настало, и я живу в своё удовольствие. Наслаждаясь вашей со всех сторон приятной компанией, — насмешливо добавил он, и Алита ощутила, как к щекам прихлынула кровь. Проклиная особенность всех рыжеволосых легко заливаться краской, она сделала шаг назад, затем ещё один. Ей стало почти всё равно, заметит ли это князь, но стоять близко к нему после его слов казалось почти неприличным. — Мне жаль, если после сказанного мною у вас сложится превратное впечатление о моей стране, — сказал он, судя по интонации, вполне искренно. — Я бы того не хотел. Поверьте, там немало прекрасного и удивительного. Яркие краски, самобытные праздники, люди, которые смеются и танцуют даже тогда, когда у них пусто в карманах. О еде я уже упоминал — уверен, вы никогда не пробовали ничего, что даже отдалённо напоминало бы то, чем потчевала меня моя няня.

— У вас была няня?

— А у вас нет?

Алита покачала головой. Запоздало вспомнила о легенде, согласно которой приходилась родственницей влиятельному альду Торнбрану, но понадеялась, что собеседника её оплошность не смутила. В конце концов, едва ли он так уж хорошо разбирался в заведённых в королевстве порядках.

— Расскажите что-нибудь ещё, — попросила девушка. — О стране, где вы родились. Мне действительно интересно.

— Тогда, может быть, найдём место поуютнее? — предложил князь, напоминая о том, что они всё ещё находятся в прохладном замковом коридоре.


***



Когда Алита и Эмрис покинули комнату, Киллиан некоторое время неподвижно стоял на одном месте, продолжая смотреть на закрывшуюся дверь. Альда Эдевейн что-то ему говорила, но звучание её мелодичного голоса казалось едва различимым, будто музыка уличного шарманщика вдалеке. Смысл сказанных девушкой слов до собеседника и вовсе не доходил.

— Альд Ристон! — настойчиво повторила Флориана, и он всё же заставил себя взглянуть на неё.

— Простите, что вы только что сказали? Я немного задумался, — произнёс Киллиан. — Можете повторить?

— Я спрашивала, давно ли вы знаете молодую особу, которая сюда заходила. Она ведь кузина альда Торнбрана? Но вас с ней познакомил не он, иначе не удивился бы, — добавила девушка, глядя ему прямо в глаза.

— Вы весьма наблюдательны, альда Эдевейн, — отозвался он. — Я встретил её в Бранстейне. Но почему вас так интересует факт нашего знакомства с кузиной Эмриса?

— Просто любопытно, — с ноткой недоверчивости проговорила Флориана. — Нам ведь придётся провести здесь несколько дней, и общения не избежать. Однако она смотрела на вас так, словно была поражена вашей встречей.

— Возможно, — размышляя над тем, как бы поскорее сменить тему разговора, ответил Киллиан. Он думал о том, что его догадка подтвердилась. Девушкой из Службы Правопорядка действительно оказалась Алита Дален. Но что за дело мог поручить ей Сайлас Торнбран? Может ли оно быть опасным для неё?

Собеседница повернулась к окну, и Киллиан последовал её примеру. Снегопад не прекратился, даже наоборот — стал сильнее, и казалось, будто за стенами замка нет ничего, кроме летящих с низкого зимнего неба крупных снежных хлопьев. Вспомнилось, как Эмрис почти всю дорогу говорил о том, что при такой погоде скоро заметёт все дороги, и больше никто не сможет ни покинуть замок Торнбран, ни присоединиться к числу уже присутствующих там людей.

Такое уже случалось прежде. Киллиан и сам хорошо помнил. Однажды, когда они с Эмрисом проводили в замке зимние каникулы, снегопад не прекращался несколько долгих дней. Тогда это показалось им интереснейшим приключением. Но в ту пору они оба были мальчишками, беззаботными, юными — такими же, как Томиан до того, что случилось с Карин Лекут.

Киллиан ещё не успел встретиться с другими гостями. По правде говоря, его не слишком тянуло к беседам, да и общество альды Эдевейн, несмотря на всю её привлекательность, уже начинало тяготить. После продолжительной дороги ему хотелось лишь побыть в одиночестве и обдумать разговор с Алитой, который должен состояться без свидетелей. Кроме того, следовало определиться с тем, что сказать Эмрису, когда тот начнёт расспрашивать, что же связывало друга и девушку раньше. В том, что племянник хозяина замка обязательно захочет выведать все подробности, Ристон не сомневался.

— Там, откуда я родом, совсем не бывает снега, — задумчиво произнёсла Флориана. — Потому мне и диковинно видеть его. И немного страшно.

— Страшно? — с удивлением переспросил Киллиан. — Почему же? Чем вас пугает снег?

— Его так много, — поёжилась девушка. — Как-то я читала, что человек может умереть, если останется надолго в сугробе. Он просто заснёт и даже не почувствует боли.

— Однако известны случаи, когда люди строили убежища из снега и таким образом выживали, — сказал Ристон. — Не бойтесь, альда Эдевейн. Никто вас закапывать в сугроб не собирается.

Он уже собирался откланяться и покинуть комнату, когда открылась дверь, и вошла немолодая женщина в строгом, точно у классной дамы, коричневом платье. Она смерила присутствующих хмурым взглядом и неодобрительно поджала тонкие бескровные губы, очевидно, считая беседу мужчины и девушки наедине полнейшей распущенностью. Киллиан тут же ощутил себя школьником, нарушившим дисциплину. Он поспешно поклонился вошедшей, а затем её спутнику, который перешагнул порог следом. Тот выглядел её ровесником, и его лицо показалось Ристону смутно знакомым.

— Альд Ристон! — узнал его гость, и Киллиан вспомнил имя и обстоятельства, при которых они уже встречались прежде.

— Рад снова видеть вас, альд Броган! — покривив душой, ответил он.

— Позвольте представить вам мою дальнюю родственницу Тару Броган. Сайлас был очень настойчив, приглашая нас обоих сюда. А вы приехали только сегодня?

— Да, вместе с племянником альда Торнбрана, — произнёс Киллиан, отметив про себя, что мужчина называет владельца замка просто по имени, как старинного приятеля. — Альда Флориана Эдевейн, — представил он собеседницу, которая с интересом присматривалась к обоим. — А теперь прошу меня извинить, я намерен немного отдохнуть у себя, так что увидимся за обедом.

— Обеды здесь хороши, в этом старику не откажешь, — проговорил альд Броган. Его родственница поморщилась от этих слов, должно быть, находя недостойным потакание собственному аппетиту. — До скорой встречи, альд Ристон.

— До скорой встречи, — взглянув на Киллиана, повторила эти слова Флориана, однако в её исполнении невинная фраза прозвучала так, словно они всё ещё находились в комнате вдвоём.



Глава 9


Беседа с князем надолго не затянулась. Нет, слушать рассказы об экзотических местах и обычаях было довольно занимательно, но смущали его заинтересованные взгляды, вкрадчивые интонации и движения. Даже не будучи искушённой в искусстве флирта, Али не так уж затруднительно оказалось сделать вывод о том, что собеседник явственно шёл на сближение, и его не слишком-то волновал тот факт, что где-то дожидалась невеста.

Улизнув от Рохана Чаудхари, Алита пропустила обед, вернее, попросила горничную принести ей его в комнату под предлогом того, что всё ещё недостаточно хорошо себя чувствует. Неизвестно, поверила ли та, но возражать не посмела. Надеясь протянуть время до новой встречи с Киллианом, Али без особого аппетита пообедала и с неохотой взглянула на ждущую своего часа папку, полученную от альда Торнбрана.

«Здесь нет ничего полезного, — подумала Алита чуть помедлив перед тем, как открыть её. Так и тянуло отдёрнуть руку. — А если всё-таки есть? Хороша же я буду, если упущу. И ничего опасного тоже нет. Больше. Хуже случившегося уже не будет».

Стараясь не думать о том, что может и ошибаться, она не вернулась к тому месту, на котором остановилась вчера, а решила приступить с самого начала. От перепачканных чернилами листов, казалось, веяло безумием. Тяжело было даже смотреть на бессмысленные записи и зарисовки, расшифровать которые едва ли кто-нибудь однажды сумел бы. Оставившая их девушка, должно быть, жила в своём мире, который с каждым днём становился всё дальше от того, в котором обитали остальные. Там она поочерёдно становилась и собой, и своей погибшей сводной сестрой, и кем-то ещё — кем-то, кого никогда не существовало в реальности.

Однажды Алите уже приходилось слышать о явлении, когда после каких-то потрясений сознание человека точно раскалывалось, будто зеркало, и в нём словно поселялись другие люди. Видимо, именно это и произошло с бедняжкой, имя которой пока так и оставалось неизвестным. С ней случилось что-то, чего она не смогла выдержать, а затем девушка попросту соскользнула в тёмный омут, из которого ей не суждено оказалось выбраться.

Когда в коридоре послышались громкие уверенные шаги, Али понадеялась, что человек пройдёт мимо, но дальше последовал стук в дверь.

— Вы? — удивилась она, открыв пришедшему.

— А что, нельзя? — усмехнулся альд Сайлас Торнбран. — Впустишь меня? Мой почтенный возраст и наше мнимое родство позволяют нам оставаться наедине.

— Вчера вас это не волновало, — отозвалась Алита, отступая, чтобы пропустить нежданного визитёра. — Что вам нужно? Всё же решили поведать мне какие-нибудь дополнительные сведения?

— Разочарую тебя, но нет. Я хотел бы кое-что выяснить. Почему ты не пришла на обед? — тоном строгого учителя осведомился владелец замка.

— Но… вы же… я же… Вы сами знаете, что со мной произошло. По вашей, между прочим, милости, — добавила она.

— Увы, вот уж ни за что не поверю, будто тебе стало плохо, — саркастически произнёс собеседник. — Я знаю, как работает заклятие, и на самочувствие в дневное время оно больше влиять не должно. Только на сновидения.

— Так я не первая, на ком вы его испробовали? Или тот маг, который на вас работает. Почему же вы не поручили задачу разобраться в вашем деле ему, а пригласили в замок меня?

— Не твоё дело! — буркнул альд Торнбран. — Так что же могло помешать тебе прийти на обед? Может быть, ты просто не захотела с кем-то встречаться?

Алита вздрогнула, и её первая безотчётная реакция не ускользнула от внимания собеседника.

— Кажется, я на верном пути. Но с кем же? Все остальные, кроме приезжих, находились в замке и вчера, однако всех их ты видела впервые. Эмрис с тобой также ранее не встречался. Остаются двое. Флориана Эдевейн? Или Киллиан Ристон?

— У меня могла просто заболеть голова? Я не выспалась ночью. Хотелось отдохнуть днём, а в компании гостей не получилось бы…

— Неубедительно. Твоему начальнику следовало бы поработать над твоим умением лгать, не краснея. Да, кстати, и что же тебе снилось?

— Уверена, вы и сами прекрасно знаете, что, альд Торнбран!

— Как мило — кошечка показывает коготки! Но не надейся меня умилостивить или напугать. Не выйдет.

— Даже и не думала.

— Я не могу видеть твои сны. Но могу представить, что в ближайшее время они станут весьма… необычными. Любопытно, однако же, встречи с кем ты столь опрометчиво попыталась избежать. Что ж, я это выясню. Жду тебя на ужине. Собираюсь устроить перед ним танцы, на которых также хочу тебя видеть. Попрошу не опаздывать.

— А, если не приду, вы намерены притащить меня туда за волосы, как нерадивую служанку?

— Нет. Я всего лишь распоряжусь, чтобы тебе больше не приносили еду в комнату, и голод заставит подчиниться скорее, чем любые слова. А ещё ты сможешь начать считать себя лишившейся работы в Службе Правопорядка, — спокойно добавил он.

Договорив, альд Сайлас Торнбран вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Али смотрела ему вслед, бессильно сжимая кулаки. Затем перевела взгляд на окно, за которым с темнеющего неба по-прежнему падал снег. Казалось, будто наверху кто-то боролся подушками или вытряхивал перину, и легкие белые хлопья, как птичьи перья, свободно летели на землю. Укрывая лес, заметая следы и дороги…

Вот уж действительно — сложно было бы придумать более надёжную ловушку, чем замок Торнбран в сезон снегопадов.


***



Алита не пришла на обед. Киллиан, заметив её отсутствие, едва сдержался от того, чтобы немедленно отправиться на розыски. Отрезвила мысль, что он сам мог послужить причиной, к тому же остальным лучше бы и дальше оставаться в неведении об их знакомстве, учитывая, что она гостила здесь под чужим именем. Достаточно и того, что Эмрис наверняка уже успел что-то выведать у самой Али, да и Флориана Эдевейн проявила весьма острую наблюдательность. Этой молодой альде, что называется, палец в рот не клади.

За обедом Ристон вёл себя рассеянно и едва ли мог заслужить звание лучшего собеседника. Приглядываясь к другим гостям, он не мог не признать, что компания получилась довольно разношёрстной. Один только князь Виратпура чего стоил. Но, пожалуй, удивляться сему факту не следовало. Альд Сайлас Торнбран слыл на редкость эксцентричным человеком, что вполне дозволялось его высоким положением в обществе и немалым состоянием, стать владельцем которого в будущем должен Эмрис.

Всё было так же, как запомнилось Киллиану по прежним визитам сюда. Богатый стол, радушный хозяин, с безупречным вкусом украшенные комнаты. От увитых алыми лентами праздничных венков на стенах исходил приятный запах, в камине уютно потрескивали дрова, трепетали огоньки расставленных повсюду свечей. Увы, газового освещения в замке Торнбран не имелось. Он продолжал сохранять своё старинное очарование, от которого веяло вековыми традициями, древними легендами и старыми тайнами.

— О чём вы грустите? — поинтересовалась у Ристона альда Эдевейн. От её полуопущенных длинных ресниц на щеках лежала тень, голос звучал мягко и нежно, точно колыбельная. — Неужто сожалеете о том, что приняли приглашение вашего друга?

— Совсем нет, — заставил себя улыбнуться ей Киллиан. — Я очень благодарен Эмрису за то, что он пригласил меня. Свой родной город я покидаю редко.

Тут он сказал чистую правду. Даже в пору учёбы в столице его всегда тянуло домой, куда тогда ещё юный студент возвращался при первой же возможности, а каникулы в замке Торнбран являлись, пожалуй, единственным исключением. Эмрис умел убеждать.

Томиан не таков. Пока он ещё помалкивал об этом, но старший кузен не сомневался, что тот пожелает остаться в Телле. Особенно теперь, когда Бранстейн напоминал ему о потере любимой девушки. Со временем раны затянутся, но не исчезнут совсем. А будущей супруге Томиана Ристона всю их совместную жизнь придётся делить в его сердце место с той, кого уже не вернуть в мир живых.

После обеда альд Сайлас Торнбран объявил, что вечером, перед ужином, будут танцы.

— Постарайтесь хорошенько отдохнуть, — сказал он перед тем, как подняться из-за стола.

— Танцы! Как замечательно! — обрадовалась Флориана, расцветая улыбкой. — Обещайте, что непременно пригласите меня, альд Ристон!

— Я… — чуть помялся Киллиан, но поймал на себе взгляд Эмриса и кивнул. — Разумеется. Однако я не вправе отбирать у всех прочих кавалеров редкую возможность потанцевать с вами.

— Любопытно, куда подевалась кузина младшего альда Торнбрана. Надеюсь, хотя бы к танцам она появится. Иначе дам будет совсем мало, — произнесла собеседница, покосившись на возмущённо поджавшую губы альду Броган, которая наверняка считала танцы чем-то непристойным.

Никак не прокомментировав эти слова, Ристон попрощался до вечера и собирался удалиться в свою комнату, но его удержал Эмрис.

— Нам нужно поговорить. Наедине, — добавил приятель. — Идём со мной.

Эмрис увлёк Киллиана за собой в одну из курительных комнат и тяжело рухнул в кресло, махнув рукой, чтобы присоединялся.

— В чём дело? — задал вопрос Ристон. — Ты сам не свой. Что, дядя всё же решил посильнее надавить на тебя с женитьбой?

— Если бы! Он поведал мне кое-что. О причине, по которой здесь оказалась эта девица из Службы Правопорядка. Кстати, она неглупа и любознательна. Вот только осталась глуха к моим мужским чарам, — предсказуемо добавил Эмрис.

— Что ты узнал от дяди? И почему сказанное им произвело на тебя столь удручающее впечатление? Неужели дело, которое получили Али… Службе Правопорядка, каким-то образом касается тебя?

— Дядюшка хочет, чтобы она нашла виновника трагедии, постигшей двух девушек, с родителями которых он состоял в приятельских отношениях. Там такое случилось, что хоть готический роман пиши! Но я думал, что ту историю давно замяли, однако же Сайлас Торнбран, очевидно, возомнив себя карающей рукой правосудия, вновь вытащил её из тайника и собрал в замке всех, кто имел касательство к тем жутким событиям. Включая и меня, — с тяжёлым вздохом проговорил Эмрис. — И как такое вообще взбрело ему в голову, скажи на милость?

— Ты ведь знаешь своего родственника. Он не в первый раз решает что-то, не посоветовавшись ни с кем. Вот и сейчас происходит то же самое, — отозвался Киллиан.

В таком смятении он видел давнего друга едва ли не впервые.



Глава 10


Время до назначенного хозяином замка часа пролетело быстро. Алита, в чьём гардеробе не имелось по-настоящему роскошных бальных платьев, выбрала единственное, которое показалось ей подходящим, оделась и, стоя перед зеркалом, поёжилась с непривычки. Вечерний наряд, следуя столичной моде, оставлял руки и плечи открытыми.

— Вы уже готовы? — произнесла Лорин, заглянув в комнату гостьи. — Вам даже не понадобилась моя помощь. Может, хотя бы с причёской подсобить?

— Да, пожалуйста, — рассеянно отозвалась Али. За последнее время её волосы отросли, и укладывать их самостоятельно стало сложнее. — Только ничего вычурного!

— Не волнуйтесь, — улыбнулась девушка. — Раньше я работала камеристкой. Даже немного соскучилась по этому занятию.

Наблюдая за тем, как свободно лежащие пряди одна за другой становятся элементами изысканной дамской причёски, Алита почти с ненавистью думала о Сайласе Торнбране. Что он задумал? Почему танцы, отчего такая таинственность? Разве сложно ему хотя бы намекнуть, кого именно из приглашённых в замок он сам держит под подозрением? И что за интерес с его стороны к причине, по которой она не явилась на обед?

— Вам больно? — отдёрнув руки, спросила горничная, заметив, очевидно, недовольную гримаску на лице Али.

— Нет, всё в порядке, продолжай, — вздохнула она. — У тебя хорошо получается. Где ты училась?

— Так, присматривалась помаленьку, да и обязанности камеристки требовали освоить парикмахерские навыки. Но затем моя хозяйка умерла, и альд Торнбран был так добр, что взял меня на работу. Вот и всё.

Лорин отступила на несколько шагов, чтобы оценить свою работу, и одобрительно заулыбалась.

— Как замечательно иметь такую светлую кожу! А сейчас вам лучше поторопиться. Почти все уже собрались.

Поблагодарив девушку, Алита ещё раз взглянула на собственное отражение, отметила, что причёска ей действительно к лицу, и покинула комнату. Миновала длинные коридоры, спустилась по изогнутой лестнице с отполированными до блеска деревянными перилами. По дороге никто не встретился, но из отведённого для гостей зала уже доносилась звонкая танцевальная музыка.

Надеясь, что хотя бы некоторое время останется незамеченной, Али вошла и немедленно убедилась в тщетности своей надежды. На неё тут же обратили внимание. Сначала подошёл Гидеон Ли, затем её рукой завладел Эмрис — по праву кузена, как заявил он с кривоватой усмешкой — и повёл за собой. Прямиком к Киллиану. Каждый шаг давался с трудом, дыхание сбивалось так, будто тело снова, как в академические годы, затянули в тугой корсет, к лицу прихлынула краска.

Номер заказа 324055, куплено на сайте Lit-Era

Почему? За что ей это, за какие гёрехи? Мало того, что аёльд Торнбран показал себя тем елщё затейником, так теперь и Киллиан Ргистон тоже здесь, в замке, где почти любой может оказаться преступником. Попросить бы его уехать, но тут она бессильна. Против природы человеку не выстоять. Снег шёл весь день, и к вечеру, как обнаружила Алита, задвигая шторы, за окном выросли внушительного вида сугробы. Замок превратился в надёжно укреплённую крепость, которую никто не мог покинуть.

— Вы ведь толком друг друга и не поприветствовали, как я понял, — произнёс племянник хозяина. — Так теперь непременно должны словечком перемолвиться. Оставляю вас.

Поклонившись, Эмрис отошёл в сторону в ту самую минуту, когда Киллиан сжал в своей неловко протянутую руку Али. Соприкосновение получилось коротким, как того требовал этикет, но ощутить силу его магии она всё равно успела. Даже сейчас, когда магическое истощение осталось в прошлом, эта повышенная чувствительность до конца не исчезла. Но ощущения не были неприятными, даже наоборот. Что как раз и пугало больше всего.

— У тебя всё в порядке? — спросил Ристон, не отводя внимательного взгляда от её лица.

— Бывало и хуже, — так же тихо ответила ему Алита. — Что вас привело сюда, альд Ристон? Мне казалось, вы крайне редко выезжаете из Брастейна.

— Как я уже говорил, меня пригласил Эмрис Торнбран.

— И как же город обойдётся без градоправителя?

— Будем надеяться, что устоит.

— Что ж, хотелось бы верить. Как поживают ваши родные и домочадцы? — осведомилась Али. Перед мысленным взором отчего-то возникло красивое лицо Джайны, и стало любопытно, как отреагировала дочь управляющего на отъезд хозяина особняка.

— У них всё в порядке. Я передам им от тебя привет. Если, конечно, не захочешь встретиться с ними лично.

Не найдя, что ответить на эти слова, Алита повернула голову в сторону и сразу же заметила обращённый на неё цепкий взгляд Сайласа Торнбрана. Он стоял не слишком близко и едва ли мог расслышать разговор, но всё остальное от него явно не ускользнуло. Хитрый старый лис!

— Прошу прощения, я должен выполнить своё обещание, — пробормотал Киллиан.

С того места, где стояла, Али могла видеть, как он направился к той самой девушке, которая нынешним утром находилась в малой гостиной вместе с ним. Сейчас она выглядела ещё более пленительно в платье цвета нежной весенней зелени с обрамлённым кружевами смелым декольте. Сама Алита никогда не решилась бы такое надеть.

Она наблюдала за тем, как Ристон, такой прямой, высокий и стройный в своём парадном костюме, отточенным светским движением протянул молодой альде руку, приглашая на танец. Та в ответ подарила ему улыбку, блеснув крепкими белыми зубами, и вложила пальцы в его ладонь. Пара присоединилась к другим танцующим.

Смотреть на них дальше почему-то стало почти физически больно, захотелось уйти, спрятаться, но владелец замка вновь не сводил с неё взгляда, так что Али продолжала стоять на одном месте, пока в щедро украшенном зале звучала мелодия старой песни.

И там ты будешь танцевать


Суровой той зимой,


Когда любовь придёт опять


Со мною и с тобой


Туда, где снег, где холода,


Где слышен ветра свист,


Где только стены изо льда,


И тот кристально чист.


В моей руке твоя рука,


И нам не страшен хлад.


Весна придёт издалека,


Как много лет назад.


Растает лёд, и вновь капель


Тревоги смоет прочь,


И нас разбудит птичья трель


В ту будущую ночь.


Поверь же в это, не грусти,


Танцуй назло судьбе!


Я знаю точно — все пути


Ведут меня к тебе. *


Снова приблизился Эмрис.

— Скучаешь, милая кузина? Киллиан не очень-то вежливо поступил, оставив тебя одну, — произнёс он. Али показалось, что за его небрежно брошенными словами и вальяжным поведением пряталась нервозность, но, возможно, это объяснялось её собственным не самым безмятежным состоянием.

— Ничуть не скучаю. Альд Ристон волен танцевать с кем угодно, — ответила Алита, отводя глаза от кружащейся по залу пары. Нельзя было не признать, что двигалась альда Эдевейн с безупречной грацией.

— Тогда, может быть, и мы присоединимся к ним? — предложил Эмрис.

— Прости, я не собиралась…

— Да брось! Пойдём! А я тебе ещё что-нибудь интересное расскажу.

Немного помедлив, Али согласилась. Танцевал племянник хозяина замка хорошо. Должно быть, в столице у него не имелось недостатка в партнёршах.

— Чем вы… чем ты занимаешься обычно? — поинтересовалась у него Алита.

— Обычно? Развлекаюсь, наношу светские визиты, жду наследства. Прожигаю жизнь, в общем, — продолжая ловко кружить её в танце, отозвался собеседник.

— Вы с альдом Ристоном такие разные, — подумала она вслух.

— Верно. Однако нас связывает юношеская дружба. Зародившаяся ещё в те времена, когда чувства были свежее, а мысли беззаботнее.

— Так что ещё ты собирался мне рассказать?

— Мой дядя… Ты ведь уже поняла, что с ним нужно держать ухо востро? К тому же, здесь нет твоего столичного начальства. В своём замке Сайлас Торнбран — король и верховное божество, потому сам устанавливает законы. Сам же и карает их нарушителей.

— Это предупреждение?

— Просто дружеский совет — не хочешь, можешь не прислушиваться. Неизвестно, что ещё взбредёт ему в голову. Вернее, уже взбрело, — нахмурив высокий лоб, добавил Эмрис, глядя на родственника, который стоял в отдалении и, казалось, целиком погрузился в звучание льющейся из граммофона музыки.

Али мысленно согласилась с этими словами. За их малоприятные встречи и беседы она уже сделала собственные выводы о человеке, которого альд Кирхилд велел ей слушаться. Потому и её не мог обмануть нарочито непринуждённый вид старшего альда Торнбрана. Паук уже раскинул сети. Он ждал добычу.

Внезапно собеседник, чуть ускорив танцевальный темп, повёл партнёршу туда, где находились Киллиан и альда Эдевейн.

— Обменяемся? — лукаво улыбнулся Эмрис, протягивая девушке руку. Та не заставила себя ждать, ответив ему кокетливым взглядом. Алита и слова сказать не успела, когда обнаружила себя напротив Ристона.

— Он не спросил моего согласия, — пробормотала она растерянно.

— Что вполне в его стиле, — мягко ответил Киллиан. — Тебе настолько не по душе перспектива разделить со мной танец? В прошлый раз, кажется, тебе понравилось.

— Пожалуйста, не напоминайте! — Али вскинула на него взгляд и тут же опустила глаза. Очень уж серьёзно, без тени улыбки, он смотрел на неё.

— Нам нужно поговорить, — безапелляционно заявил Ристон. — Наедине. Сегодняшний вечер подходит?

— Я не думаю, что…

— Зато я думаю. Ты не сможешь избегать меня всё то время, что мы проведём в замке. Уверен, ты и сама это уже поняла.

— Да, — обречённо согласилась она, чувствуя, как тепло от его осторожных, не выходящих за рамки приличия, прикосновений морской волной растекается по телу. Эмрис сжимал её пальцы и стянутую пояском платья талию куда сильнее, однако ничего подобного при танце с ним Алита не испытывала. Музыка неожиданно смолкла.

— Прошу немного внимания! — объявил хозяин. Он не повышал голоса, однако все присутствующие повернулись к нему. Стихли разговоры. — Выслушайте меня до конца. Итак, любите ли вы страшные сказки?

А дальше почти слово в слово последовало то, что альд Торнбран уже рассказывал Али в их первую встречу.

«Что он делает? — спрашивала она себя, прижав ладонь к губам. — Что задумал? Разве это не должно было оставаться в секрете от остальных?».

— Не сомневаюсь, что кто-то из вас в силах пролить свет на ту тёмную историю. Обвинить другого или же самому сделать признание. С нетерпением жду момента, когда смогу приблизиться к истине, а пока хочу сказать, что того, кто поведает нечто важное, ждёт награда, — проговорил Сайлас Торнбран. На его бескровных губах промелькнула усмешка. — Он будет внесён в моё завещание. Мой поверенный альд Броган, который сейчас тоже здесь, готов всё засвидетельствовать. А пока продолжайте веселиться, дорогие гости, скоро нас ожидает праздничный ужин!


* Стихи автора.



Глава 11


Сказанное хозяином замка произвело немалый эффект. На лицах гостей отразилось замешательство, недовольство, испуг. Равнодушным, кажется, не остался никто.

А ведь альд Торнбран, как и в разговоре с Алитой, не назвал ни одного имени!

Выходит, все-все присутствующие находились в поместье той зимой, когда со сводными сёстрами случилось несчастье?

Все, кроме самой Али, а также Киллиана Ристона, который нахмурился, переводя взгляд с Сайласа Торнбрана на его племянника, с ошеломлённым видом замершего посреди зала. Они с альдой Эдевейн остановились во время танца, не разомкнув рук, но теперь казалось, будто мужчина тяжело опирается на девушку. Для него объявление дяди, похоже, стало большим потрясением, но только ли из-за наследства?..

Эмрис резким движением отпрянул от партнёрши по танцу и зашагал к выходу из зала. Он не оглядывался, но остальные смотрели ему вслед. Алита перевела взгляд с его спины на лицо владельца замка и обнаружила, что тот улыбается.

— Куда он пошёл? — высказала тревожащую мысль Али.

— Я поговорю с ним, — ответил Киллиан. — Не наделал бы глупостей. Спасибо за танец.

Когда Ристон последовал за другом и тоже покинул зал, Алита решительно направилась к альду Торнбрану, стараясь успеть, пока снова не зазвучала музыка.

— Ты хотела что-то мне сказать? — осведомился он.

— Что вы натворили? — прошептала Али, приблизившись так, чтобы никто не мог услышать их разговора. — Я-то думала, что всё останется в секрете. И к чему эта безумная затея с завещанием? Вы хоть понимаете, что теперь оказались в опасности? Если с вами что-нибудь случится…

— Если с кем-то и случится нечто плохое, то не со мной, — перебил её собеседник. — Да и чем плоха моя идея? Материальная заинтересованность во все времена являлась мощным дополнительным, а то и основным стимулом. Разве за помощь в поимке преступников и розыске пропавших не дают вознаграждение? Именно это я и собираюсь сделать.

— Я всё же не понимаю, для чего вам потребовалось устраивать подобный… спектакль, — выдохнула она и оглянулась на гостей, которые недоверчиво посматривали в их сторону. — Вы же практически раскрыли карты! Теперь все догадаются, что их одновременное приглашение в замок — вовсе не совпадение. Неужели вы действительно считаете, что, если кто-то и знает больше о том, что происходило тогда, то непременно тут же побежит к вам рассказывать, соблазнившись деньгами? Да и для того, чтобы их получить, всё равно придётся дождаться… — Али осеклась и закусила нижнюю губу, не договорив фразу. Но Сайлас Торнбран в ответ лишь усмехнулся.

— Дождаться моей смерти, верно. Но я уже немолод, так что она не за горами. Вот ты сама неужто отказалась бы получить наследство?

— Речь не обо мне. Хорошо, допустим, денежный куш выглядит привлекательно… Однако где гарантия, что вам скажут чистую правду? Ведь с тех событий прошло уже несколько лет. А о своём племяннике вы подумали? Он ведь наверняка рассчитывал стать единственным наследником. Теперь же выходит, что вы лишаете его части обещанного.

— Обещанного? Я никогда не сулил ему, что он получит всё. Он сам себе это надумал, так пусть теперь себя и винит.

— Вы… Вы слишком жестоки, альд Торнбран! — не удержалась Алита. — Вы покупали любовь Эмриса, общество гостей, сейчас же намерены купить истину, но…

— Какая патетика! Подобные фразы хороши для возвышенных трагедий в столичных театрах, но никак не для нашей грешной и грязной реальности. Всё в мире продаётся, у меня есть средства для покупки, так почему бы и нет?

— Вы даже не опасаетесь, что вам вместо правды подсунут обманку, а то и нож в сердце. Сами подумайте! Что я скажу альду Кирхилду, если вас убьют?

— Не моя забота. Что-нибудь скажешь. Но не беспокойся, я же говорил, что, если кто и пострадает, то не я.

— Почему вы так в этом уверены?

— Я уверен во всём, что говорю. А пока попрошу не досаждать мне! Иди и развлекайся. А, кстати, я понял, от кого ты убегала, не явившись на обед. Что ж, альд Киллиан Ристон — ценный приз. Вот только достойна ли ты его? Нет ли рядом соперниц? — усмехнулся Сайлас Торнбран, явно наслаждаясь её реакцией на его слова.

Алита смолчала и отошла в сторону, понимая, что больше ни к каким доводам собеседник прислушиваться не станет. Она для него — вовсе не помощник в деле восстановления справедливости, как представлялось по дороге в замок. Всего лишь одна из пешек на шахматной доске, в которую он превратил собственное окружение.

Спустя некоторое время просторный зал вновь наполнился музыкой. Но на сей раз песня была совсем другая — тревожная, звенящая натянутой стрелой, как нельзя лучше подходившая к созданному по воле хозяина вечера моменту.

— Выжжены травы, лишь пепел и пыль


Там, где мои пролегали шаги.


Что было сказкой, что горькая быль,


Где все союзники и все враги…


Ты позабудь обо мне, не тужи,


Сердце запри, да и ключ потеряй.


— Разве могла я поверить той лжи?


— Ты не зови меня, не вспоминай!


Если вернусь, горя не миновать.


Если вернусь, пожалеешь сама.


Время научит тебя забывать.


— Ты обещался весной… Но зима


Всё не кончается. Тянутся дни.


Чёрные косы присыпал злой снег.


Я для тебя зажигаю огни,


Только пропал на дороге твой след.


— След мой метель замела, и беда


Ходит за мною на долгом пути.


Я б возвратился, вот только куда?


Мёртвым к живым нет дорог. Отпусти! *




***




— Старик совершенно выжил из ума! — выругался Эмрис, настежь распахивая окно в малой гостиной. Тотчас повеяло влажным воздухом. — Выставил меня на посмешище! Вот увидишь, он меня по миру пустит! Подашь милостыню, когда я появляюсь перед твоим домом в нищенском рубище?

— Что ты делаешь? Перестань! Холодно ведь! — попытался остановить его Киллиан, но собеседник упрямо не отходил от окна.

— Ну и пусть! Плевать! Могу хоть насмерть застудиться! У него и без меня наверняка целая очередь потенциальных наследников и лизоблюдов! Одиноким не останется!

Эмрис захватил полную горсть свежевыпавшего снега и прижал к лицу. Ристон понадеялся, что это немного охладит пыл друга. Он и хотел бы понять племянника Сайласа Торнбрана, но сам подобного не переживал, потому сомневался, что сможет. Его никогда не лишали наследства даже частично. Тем, с кем такое случилось в их семье, стал Джулиан.

— Успокойся! — попытался воззвать к здравому смыслу Киллиан. — Он ведь не сказал, что собирается всё своё состояние оставить кому-то другому. Твоё право никто не оспаривает. Или ты не хочешь делиться даже крупицей? Но, ведь будь у альда Торнбрана дети, тебе и вовсе сложно было бы хоть на что-то рассчитывать.

— Не желаю ничего слушать!

— Эмрис!

— Он нарочно всё задумал! Гости — почти все те же самые! Зима! Снег, который не позволяет покинуть замок! Поверенный, девица из Службы Правопорядка! Никого пригласить не запамятовал! Разве что служащего из похоронного бюро, — добавил незадачливый наследник, с громким стуком захлопывая оконную створку.

— Служащего? О чём ты? Твоему дяде кто-то угрожает?

— Нет, скорее он сам угрожает другим! Ты что, не видел, как они отреагировали на его слова? Уверен, никто ничего подобного не ожидал! Им всем стало не по себе. Им страшно. И поделом! Но к чему ему потребовалось приплетать сюда ещё и завещание?

— Постой-постой. Ты уверен, что кто-то из приглашённых твоим дядей является тем, кто навредил девушкам? Что ты сам-то о случившемся тогда знаешь? — настороженно спросил Киллиан. Промелькнула мысль, как там Алита, и захотелось вернуться к ней, не оставлять одну с Сайласом Торнбраном и его гостями. Даже если сама она Ристона и видеть не хочет.

— Почти не сомневаюсь, вот только делиться своими догадками с ним я не намерен. Не желаю ничего общего иметь с той историей, а особенно после того, как он меня прилюдно унизил! Хватит! Больше не собираюсь быть его ручным магом! Пусть играется с другими марионетками! Я иду к себе! Поговорим позже!

Закончив на этой пылкой ноте, Эмрис отряхнул сюртук и, хлопнув дверью, вышел из комнаты. На праздничном ужине он наверняка появляться не собирался. Киллиан вздохнул и вернулся в зал. Там снова звучала музыка, но больше никто не танцевал. Казалось, будто вечером продолжал наслаждаться лишь сам владелец замка. Остальные же присутствующие разбрелись по залу, точно старались не попадаться ему на глаза. Даже Флориана, стоящая возле приятного молодого человека, судя по всему, не кокетничала с ним, а искала поддержки, но тот смотрел в сторону, словно и вовсе не замечая красоты альды.

Эти люди перестали быть просто беззаботными гостями радушного хозяина. Теперь они стали подозреваемыми. Стали потенциальными доносчиками, которых манил яркий блеск золотых монет, щедро предлагаемых владельцем замка. Однако обещанная доля в наследстве могла бы сравниться с сокровищем, которое стерёг дракон. Стоит лишь подступить чуть ближе, желая хотя бы одним пальцем коснуться влекущих богатств, и за твою жизнь не то, что золотого — никто и мелкой монетки не даст.

Ристон приблизился к Алите. Она выглядела бледной и задумчивой. Когда он подошёл, девушка вскинула на него взволнованный взгляд.

— Где Эмрис?

— Думаю, у себя в комнате. Ему нужно остыть. Такого поворота он… боюсь, не предвидел. Думал, что завещание уже готово, и дело лишь за поисками невесты и свадьбой, о которой альд Торнбран не раз с ним заговаривал. Надеюсь, ему хватит ума не совершить ничего рискованного, чтобы не разозлить дядю ещё больше.

— Я тоже не предвидела подобных событий, когда меня отправили сюда, — со вздохом ответила Али, сжимая руки и бросая короткий взгляд на человека, о котором они говорили. — Я знаю… наслышана о причудах и развлечениях богатых аристократов — от скуки, от пресыщенности, от желания ощутить себя высшим существом в сравнении с другими людьми. Но альд Торнбран превзошёл их всех. Даже страшно представить, что ещё может взбрести ему в голову, к примеру, завтра утром. Сочувствую вашему другу, потому что таких родственников я бы и врагу не пожелала.

Киллиану вдруг пришло в голову, что Алита снова делится с ним собственными размышлениями и тревогами. Совсем как раньше. Тогда, в Бранстейне. Пусть они были не родственниками. Не возлюбленными. Не друзьями. Но всё же вместе представляли собой неплохую команду.


* Стихи автора.



Глава 12


Ужин проходил почти в полном молчании. Одно за другим появлялись изысканные кушанья, поблескивало в свете свечей столовое серебро, аппетитные запахи наполняли столовую, но никто из гостей изобилию не радовался. Чему отдали должное, так это вину, которое щедро лилось, наполняя бокалы сидящих за столом.

Эмриса не было. Сайлас Торнбран никак не прокомментировал его отсутствие, однако Алита не сомневалась, что тот непременно выкажет племяннику своё недовольство, когда они окажутся наедине. Так же, как он поступил и с ней после неявки на обед.

Подняв глаза, она взглянула на Киллиана, который сидел рядом с альдом Броганом и его родственницей. Сейчас женщина в тёмной и мрачной одежде, совсем не вязавшейся с празднеством, выглядела ещё более хмурой, чем обычно. Неужели она тоже имела какое-то отношение к тому поместью, где разыгралась трагедия?..

Алита обвела взглядом других присутствующих.

Вот сам хозяин. Властный и надменный вид, едва заметная усмешка на губах. Никто бы не усомнился в том, что старик умён и хитёр. Рядом с ним Рохан Чаудхари, князь Виратпура. Поистине царственная осанка, лукавый прищур жгучих тёмных глаз. Очередной экзотический костюм. Пожалуй, слишком яркий для мужчины, но ему к лицу.

Гидеон Ли сегодня ещё более бледен, чем обычно. У него безупречные манеры и вид рокового героя из любовно-готических романов, которые Али и другим девушкам в академии не дозволяли читать, но все ловко избегали запрета. Флориана Эдевейн, напоминающая птицу с дивным оперением. Та, чья красота может заставить мужчин потерять голову. Но в ней, как и в прочих после объявления альда Торнбрана, чувствуется сдерживаемая тревога.

Броганы похожи на двух чёрных галок, невесть каким образом затесавшихся в окружение павлинов. Они похожи между собой, видно, что родственники. Вот только, если альд Броган здесь по делу, то его сопровождающая кажется чужеродным элементом, совершенно не подходящим к другим гостям.

Ещё одного молодого человека, с которым Алита пока не обменялась и словом, звали Валентайн Эштон. Он казался весьма приятным, хоть и несколько застенчивым. Почти во всех разговорах предпочитал молчать, однако довольно внимательно прислушивался. Его молодая супруга по имени Бертина, не красавица, но изящная и с безупречными манерами, также отличалась молчаливостью. Походили эти двое скорее на брата и сестру, нежели на счастливых новобрачных, как их вчера представили остальным.

Всего десять гостей, если считать её, Киллиана Ристона и Эмриса Торнбрана, который пока ещё не мог считаться хозяином замка. Здесь всё принадлежало его дяде, а тот, хоть и говорил о собственной скорой смерти, едва ли намеревался уступать позиции. Алите вспомнились слова самого Эмриса о том, что Сайлас Торнбран в своих владениях является одновременно и королём, и верховным божеством, устанавливающим законы, которым другие обязаны подчиняться.

«Но не я», — подумала Али, глядя на лежащий на её тарелке кусок пирога с лососем.

— Кажется, вам не по вкусу угощение? — произнёс владелец замка, и его голос заставил гостей вздрогнуть. — Или мои недавние слова испортили вам аппетит? А, может быть, всему виной нечистая совесть?

Алита увидела, как судорожно сжала в побелевших пальцах тонкую ткань салфетки альда Эштон. Гидеон Ли резко поставил на стол бокал, из которого на белоснежную скатерть выплеснулись алые, как свежая кровь, капли баснословно дорогого многолетнего вина. Альда Эдевейн, напротив, сделала большой глоток, и её пухлые губы сложились в насмешливую полуулыбку.

— Простите мне моё нетерпение, — хмыкнул Сайлас Торнбран. — Я стар, но всё ещё любопытен. Очень уж хочется поскорее узнать, кто же явится ко мне первым.

— А если никто? — вдруг спросил альд Броган.

— Что ж, тогда мне придётся смириться со своим поражением, а завещание останется неизменным.

— Рад это слышать, — донеслось от дверей, и в столовую вошёл Эмрис. Судя по походке и выражению лица, он был пьян. — Ведь там указано только моё имя, верно, дядюшка?

— Узнаешь, когда придёт время, — отозвался его родственник. — А пока займи своё место. Или возвращайся туда, откуда пришёл, и продолжай праздновать сам с собой.

— Ну уж нет! — решительно отказался младший альд Торнбран. — Здесь куда интереснее. Вы позволите?

Нетвёрдым шагом приблизившись к Флориане, он отодвинул стул и уселся рядом с ней.

— Что-то у вас здесь скучно! А ведь праздник же. Может, нам расскажут ещё какую-нибудь страшную сказочку, а? Или поведают о чужих секретах. О тех самых, что мой дядя любит покупать у других.

Али насторожилась. Покупать секреты? Должно быть, Сайлас Торнбран проделывал подобное не только с медиками, которые лечили ту несчастную девушку там, где закончились её дни. Если так, то ему наверняка довольно много известно о тех, кого он пригласил в замок. Ведь едва ли найдётся человек, у которого не имеется ни одного скелета в шкафу.

— Не обращайте внимания на моего племянника, — посоветовал гостям хозяин. — Он всего-навсего выпил лишнего. Наутро ему будет очень стыдно за сегодняшнее. А пока попрошу не забывать, что впереди самая длинная ночь в году. Ночь, в которую нельзя оставаться в одиночестве.


***




Следовало ожидать, что Эмрис напьётся. Ещё в юности он при первой же неприятности искал утешение в бутылке, прикладываясь к выпивке гораздо чаще и больше, чем обычно. Другой вопрос, что неприятности у баловня судьбы случались не так уж часто, а иначе не избежать бы ему пагубного пристрастия.

Киллиан заметил, что и остальные гости не отставали. Если поданные прислугой блюда оставались почти не тронутыми, то о питье сказать того же было нельзя. Да и вино, которое Сайлас Торнбран припас к празднику, не поскупившись на угощение для приглашённых в замок, заслуживало королевского стола.

Ристон нашёл взглядом Алиту и увидел, как она смотрит на Эмриса. С жалостью, которую ей плохо удавалось скрыть. Хорошо, что сам племянник хозяина этого не замечал, а иначе его гордость оказалась бы не на шутку задета.

Тем временем альд Торнбран напомнил о празднике. Ночь зимнего солнцестояния действительно не рекомендовалось проводить одному. Считалось, будто тогда к человеку наведывались мертвецы и далеко не всегда благодушно настроенные духи, пришедшие из иного мира. Разумеется, оставаться с ними наедине никому не хотелось. Даже тем, кто утверждал, что то всего лишь старое суеверие.

Также бытовало убеждение, что приносимые в эту ночь обещания и клятвы самые искренние, ведь нарушить их означало бы пойти против неназываемых опасных созданий, которые незримо находились рядом с людьми в нынешнее время. Может быть, ещё и поэтому так разозлился Эмрис? Ведь его дядя пообещал долю наследства вечером, когда волшебство приближающейся самой долгой и тёмной ночи уже вступило в силу.

— Прошу проследовать в зал с большим камином! — провозгласил владелец замка, когда со стола убрали десерт. — Мы ведь не хотим пропустить самое важное для сегодняшней ночи? Праздник продолжается!

Выражения лиц гостей выглядели далеко не радостными, однако все присутствующие покорно, как управляемые рукой кукловода игрушки, поднялись и устремились в указанном направлении. Стараясь не выпускать из поля зрения Алиту, Киллиан последовал за ними. Эмрис, чья походка ещё больше утратила твёрдость, ухватил его за локоть.

— Прости, друг! — с пьяной ухмылкой, произнёс он. — Если б я знал, что на самом деле задумал дядюшка, то ни за что не стал бы приглашать тебя сюда на эти дни. Проклятье!

Эмрис споткнулся и ещё сильнее навалился на своего спутника.

— Здесь нет твоей вины, — заверил его Ристон. — Не беспокойся. Я сам захотел приехать.

— П… почему? — Эмрис захлопал глазами. — Уж не из-за неё ли?

Киллиан предпочёл промолчать, но собеседник не желал успокаиваться.

— Я сказал тебе, что дядя пригласил девицу из Службы Правопорядка, и ты заподозрил, что она вполне может оказаться твоей знакомой, так?

— Тише! — одёрнул его Ристон. — Не так громко! Забыл, что, пока все здесь, она должна считаться твоей кузиной?

— Да, точно! Кузина! Кузиночка! — оглушительно позвал Эмрис. Али обернулась. — Иди к нам!

Ей ничего иного не оставалось, кроме как подойти. Так Эмрис её от себя и не отпускал. Держась втроём, они вошли в зал, где наблюдали за тем, как с громким треском догорало в камине огромное полено, которое обвивали алые и зелёные ленты, что символизировали женское начало и торжество жизни, побеждающее даже в самые суровые холода.

Снова подали напитки, на сей раз горячие, обильно приправленные имбирём, корицей и гвоздикой, пряный аромат которых смешивался с густым смолистым запахом, наполнившим весь зал. Альд Торнбран лично проследил за тем, чтобы никто из гостей не отказывался. Когда он подошёл к Алите и Киллиану, Эмрис уже безмятежно дремал в кресле, по-детски подложив руку под щёку.

— А это для вас, — произнёс хозяин. — По особому рецепту. Ну же, разве вы хотите прогневить духов, не воздав почёт зимнему празднику?

Али пригубила бокал, до краёв наполненный вишнёвого цвета напитком.

— Так не пойдёт, — остановил её Сайлас Торнбран при попытке поставить бокал. — Пей до дна! И вы тоже, альд Ристон, уважьте старика.

Вкус показался приятным, однако несколько необычным — сладким, самую капельку кислым и солоноватым одновременно. Киллиан собирался поинтересоваться составом, но обнаружил, что хозяин уже занялся другими гостями. Правда, им он предлагал что-то иное, отличающееся по виду.

— Не будем его тревожить, — шепнул Ристон Алите, покосившись на Эмриса. — Ему уже хватит. Может и до утра так проспать.

— А как же последний танец? — поинтересовалась оказавшаяся поблизости Флориана. В зале снова зазвучала музыка, но Эмриса та не разбудила. — Вы ведь потанцуете со мной ещё раз?

— Приношу свои извинения, альда Эдевейн, но сейчас я занят, — отозвался Киллиан и, пресекая вероятные возражения, взял Али за локоть.

Впрочем, она и не думала перечить. Громкая задорная музыка, больше подходящая деревенскому веселью, чем празднованию в кругу аристократов, так и звала в пляс. Отходили на задний план все заботы, валился с плеч уже привычный груз ответственности за город и семью, сливались и тут же выпадали из памяти лица всех прочих, оставалось лишь одно — звонкая озорная мелодия, тёплые ладони девушки в его руках, её раскрасневшееся лицо напротив.

— Тоже бы не отказалась лечь спать, — чуть отдышавшись, сказала она, когда наступил перерыв.

— Я тебя провожу, — заявил в ответ Ристон.



Глава 13


Высокая девушка с убранными в причёску тёмными волосами стояла перед окном, глядя на словно укутанный в пуховую шаль заснеженный сад. Алита видела её неясное отражение в стекле так, будто своё собственное, но теперь уже и во сне, понимала, что это не она, а другая — та, которой уже нет на свете. Однако всё, что происходило с ней, включая эмоции и мысли, передавалось спящей.

В комнате появилась другая девушка — светловолосая, облачённая в вечернее платье цвета утренней зари. Первая обернулась. На миловидном лице пришедшей появилась недовольная гримаска.

— Что ты здесь делаешь? Разве прилично вот так уходить с танцев? Что подумают гости?

— Тебе-то какая разница? Только к выгоде! Наконец-то сможешь потанцевать с ним! — произнесла брюнетка, выделив интонацией последнее слово.

— Можно подумать, ты не знаешь, что он меня больше не приглашает! — выпалила та. — Ждёт тебя! Даже ко мне уже подходил с вопросом!

— И что ты ему ответила?

— Что я тебе не дуэнья, не компаньонка и не камеристка! Потому ты можешь быть везде, где тебе угодно! И с кем угодно!

— Ах, как нехорошо завидовать! Сейчас мы вернёмся в зал, и я снова буду с ним танцевать. А ты — смотреть со стороны. Хорошенько запомни своё ощущение. Не всегда же тебе по праву младшей забирать всё самое лучшее.

Звонко рассмеявшись, она прошло мимо собеседницы, слегка задев её локтем.

Али открыла глаза. Фрагменты сна всё ещё мелькали перед внутренним взором. Не имелось никаких сомнений, что две девушки из сновидения были сводными сёстрами из рассказанной Сайласом Торнбраном истории. Что ж, хотя бы в том, что касалось их отношений, он не солгал. Полная противоположность тех, что связывали когда-то Алиту и Рону. Никакой взаимной поддержки, душевной близости, теплоты. Только зависть, желание задеть побольнее, торжество от возможности одержать верх над соперницей.

Увы, чтобы два чужих человека стали родными, недостаточно просто однажды усадить их за один стол и сказать, что отныне они будут считаться сёстрами.

Однако выходит, что тот мужчина далеко не всегда проявлял равнодушие к обеим. Под конец он всё же начал выделять одну из них. Ту самую, чья жизнь закончилась в лечебнице для умалишённых. А вторая — впоследствии утонувшая — девушка не пожелала сдаваться даже тогда, когда весы склонились не в её сторону. Что ж, пока неизвестно, полезны ли эти сведения, но учесть их стоило бы.

Решив, что необходимо записать детали как сегодняшнего, так и предыдущего сна, Алита села на постели и вдруг заметила что-то неладное.

В кровати она находилась не одна.

С недоумением, с каждой секундой переходящим в ужас, Али смотрела на широкую — несомненно, мужскую — спину, взъерошенные после сна тёмные волосы, одеяло, которое прикрывало спящего ниже пояса. Затем обвела взглядом комнату и, оторопев ещё больше, прижала ладонь к губам, когда обнаружила в беспорядке перемешанные предметы её собственного и чужого гардероба, очевидно, сброшенные в спешке. С причудливо изогнутой спинки прикроватной кушетки, точно белый флаг, свешивалась нижняя юбка.

— Алита?

Мужчина тоже пробудился и повернулся к ней.

— Альд Ристон?

— Что ты делаешь в моей комнате?

— Но это моя…

— В самом деле? Да, пожалуй, — оглядевшись по сторонам, пробормотал он. Лицо Киллиана выглядело донельзя озадаченным. — Но почему я не могу вспомнить, как здесь оказался? А ты?

Али растерянно покачала головой. Все её воспоминания о прошедшей ночи заканчивались на том, как в зал, где горело в камине традиционное праздничное полено, принесли сваренные для гостей напитки. Кажется, затем снова объявили танцы, что уже помнилось куда более смутно и могло не являться истиной.

Только сейчас осознав, что из одежды на ней почти ничего нет, Алита подхватила наполовину сползшее на пол покрывало и закуталась в него чуть ли не по самые уши. Теперь ей стало спокойнее. Но ненамного.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался вдруг Ристон.

Прислушавшись к себе, Али пожала плечами. Судя по всему, после второй ночи её привязка к воспоминаниям той несчастной девушки стала сильнее, потому что всё ещё казалось, будто не ей, а самой Алите вот-вот предстоит встреча с тем, за чьё внимание так боролись сёстры. Что же касалось телесных ощущений, то ничего необычного не обнаружилось. Даже голова не болела. А ведь за ужином все пили вино, которое неизбежно вызвало бы похмелье. Да и поданное чуть позже горячее питьё тоже, должно быть, включало в себя алкогольные ингредиенты.

Странно. И пугающе. Но уже не сон…

— Ты совсем-совсем ничего не помнишь? — нахмурившись, уточнил Киллиан.

— Да, — созналась она. — Даже того, как вернулась сюда. И вы?..

Он кивнул и ещё раз смерил её внимательным взглядом, от которого захотелось накинуть покрывало на стол на манер шалаша и спрятаться под ним, как Али, бывало, делала в детстве.

— А если кто-нибудь видел вас… нас… — предположила она. — Или увидит, когда вы будете уходить…

— Алита! — Ристон выразительно закатил глаза. — Учитывая, что устроил вчера альд Торнбран, думаешь, кому-то здесь есть дело до чужой нравственности?

Ей вдруг вспомнились слова Сайласа Торнбрана о том, что во времена его молодости люди, не будучи ханжами, вели себя иначе, и никому бы в голову не пришло прикрывать ножки рояля, чтобы не вызвать непристойных фантазий. А теперь его гости просыпаются в одной постели, ничего не помня о случившемся ночью. Ему бы это наверняка понравилось.

Лишь представив, что владелец замка может узнать об их с Киллианом совместном пробуждении, Али даже подскочила. Затем подступили мысли о том, что могло происходить между ними в те мгновения, которые оказались стёртыми из памяти. Про то, чем мужчины и женщины занимаются в подобных обстоятельствах, Алита знала лишь в теории, но и той вполне хватило для того, чтобы залиться краской стыда и спрятать лицо. Некстати подумалось о том дне, когда в её дом пришёл Игберт Фрим, и она тотчас же прогнала нежелательное воспоминание. В порядочности Киллиана Ристона Али с некоторых пор не сомневалась, однако…

Так было что-нибудь или нет?! Неужели им обоим придётся оставаться в неведении? Навсегда?

Поглощённая собственными размышлениями, она едва расслышала следующие обращённые к ней слова.

— Думаю, сейчас не самое подходящее время и место для беседы. В любой момент может явиться горничная. Предлагаю поговорить после завтрака.

Алита согласно кивнула и, не дожидаясь, пока Киллиан откинет одеяло, ретировалась в ванную. Покрывало тащилось за ней по полу, как шлейф королевы. Закрыв за собой дверь, Али прислонилась к прохладной стене и ощутила нестерпимое желание окунуть голову в холодную воду. Лишь бы только больше не думать. Не представлять. Не терзаться от мучительной неловкости. Но едва ли в такой ситуации что-нибудь поможет.

Алита слышала, как одевался и уходил Ристон, а спустя некоторое время стук двери оповестил о приходе горничной. Лорин что-то напевала и пребывала, судя по всему, в отличнейшем настроении. Встречаться с ней лицом к лицу не хотелось, и Али прокричала из ванной, что ни в чём не нуждается и скоро придёт на завтрак.

Позже, вернувшись в опустевшую спальню, Алита запоздало вспомнила о древнем и, как ей всегда казалось, весьма оскорбительном для женщин обычае. Хорошо, что сейчас никому, включая и простолюдинов, и высокорожденных альдов, не приходило на ум намерение торжественно вывешивать или прилюдно демонстрировать простыню после первой брачной ночи. Но, чтобы проверить… Она бросила взгляд на кровать и поняла, что этим вопросом следовало озаботиться раньше. В замке Сайласа Торнбрана, как в лучших столичных гостиницах, постельное бельё меняли ежедневно.

За поздним завтраком присутствовали все гости, включая и Эмриса, которому, похоже, последствий вчерашних возлияний избежать всё же не удалось. Стараясь не сталкиваться взглядом с Киллианом, Али заставила себя выпить несколько глотков крепкого и отчего-то показавшегося безвкусным кофе. Она уже собиралась уйти из-за стола, когда Сайлас Торнбран вдруг поднялся и взял слово.

— Хочу поделиться известием о том, что кое-какую информацию я сегодня уже получил, — с хитрой улыбкой сообщил он. — Я не скажу, что именно узнал и от кого, но у остальных ещё есть шанс. Прошу не скучать.

Хозяин вышел из столовой. За ним потянулись остальные. Хмурый Эмрис направился к буфету, в котором стояли бутылки с вином.

— Не слишком ли рано для того, чтобы пить? — попытался остановить его Ристон, но тот лишь передёрнул плечами и не послушал дружеского совета.

Разговор с Киллианом пришлось отложить. К Алите неожиданно приблизилась Флориана Эдевейн со словами, что хочет её о чём-то попросить. Но, стоило им выйти в коридор, как молодую альду тут же отвлёк Гидеон Ли. Извинившись, Али ушла к себе. Следовало заняться работой, ради которой она сюда приехала.

В тишине своей комнаты, где за окном продолжал падать снег, Алита, стараясь пока больше ни о чём не думать и не ведя счёт времени, вернулась к изучению полученной от альда Торнбрана папки. Несколько сложенных отдельно рисунков оказались менее странными, чем другие. Только портреты. И лица на них выглядели знакомыми, несмотря на то, что были изображены несколько непропорционально, резкими ломаными линиями. Али закусила губу, рассматривая один из них, когда в коридоре вдруг раздался громкий топот, за которым послышались крики.

Выглянув, она заметила, как кто-то свернул за угол. Последовав за неизвестным, Алита почти сразу потеряла его из виду, зато столкнулась с вышедшим из бокового ответвления Роханом Чаудхари. Он лениво зевал, словно только что проснулся, однако взгляд его казался цепким и подмечающим всё.

— О, вы тоже это слышали? — осведомился он. — Только я решил вздремнуть, как возник шум! Думаете, что-то произошло?

— Попробуем выяснить, — отозвалась Али. Плохое предчувствие гнало её вперёд. Спутник не отставал.

Перед малой гостиной толпился народ. Здесь собрались и гости, и слуги. Алита огляделась по сторонам и, увидев Лорин, тронула девушку за плечо.

— В чём дело?

— Ох! — вскрикнула горничная. Её губы дрожали, однако глаза светились от любопытства. — Вы и представить себе не можете! Страсть-то какая! Убийство!

— «Убийство в замке Торнбран», — пробормотал князь Виратпура. — Неплохое название для готического романа. Но отчего-то я сомневаюсь, что здесь могут быть замешаны призраки.



Глава 14


Первым, что Алита ощутила после известия, была тревога за Киллиана. Безотчётное чувство не подчинялось контролю и гнало вперёд. Но среди собравшихся в коридоре людей промелькнула его высокая фигура, и это немедленно принесло облегчение, подобное дуновению прохладного ветра в жаркий день.

— Но кого… кого убили? — Али снова повернулась к собеседнице. — Ты знаешь?

— Того немолодого мужчину, — сообщила взбудораженная Лорин. — Альда Брогана. Его закололи прямо в сердце, — добавила она, понизив голос.

— Ты его обнаружила? — уточнила Алита.

— Нет, другая горничная, — с ноткой сожаления отозвалась девушка. Так, словно желала бы оказаться на месте той. — Там сейчас хозяин. Стойте! Куда же вы?

— Пропустите меня! — потребовала Али, почти расталкивая остальных. Если убийство произошло недавно, ещё имелся шанс что-то выяснить по горячим следам. Но учитывая, что здесь никто, кроме Торнбранов и Киллиана Ристона, не знал, кто она такая на самом деле, оповещать всех о её намерениях, не следовало.

Войдя в малую гостиную и прикрыв за собой дверь, несмотря на протесты любопытствующих, Алита тут же наткнулась взглядом на владельца замка. Он стоял рядом с креслом, в котором полулежал убитый. Альд Броган казался спящим — сомкнутые веки, расслабленно свесившиеся руки, однако даже тени дыхания в неподвижном теле не ощущалось.

А ещё…

— Мой коллекционный кинжал. Я приобрёл его на аукционе, — бесстрастно сообщил Сайлас Торнбран, когда Али склонилась над покойным, разглядывая торчащую из его груди рукоятку орудия убийства, вокруг которой расплывалось неровное кровавое пятно, едва различимое на тёмной ткани сюртука. Выполненная из металла рукоятка имела форму головы льва с глазами-изумрудами.

— Где вы его хранили?

— Там же, где и всё остальное. В оружейной комнате. Эмрис ещё не успел провести для тебя экскурсию по замку, верно? Непременно бы показал. Моя гордость.

— Вашего гостя, который являлся также вашим поверенным в делах, убили, а вы так спокойны? — не выдержала она. — Разве вам не жаль его? Ведь вы наверняка были знакомы не один год!

— Если я начну рвать на себе остатки волос и биться головой об стену, ситуация легче не станет, — невозмутимо произнёс собеседник, пожимая плечами. — К тому же, я должен подавать пример другим. Нельзя допускать паники и истерических настроений.

— А совесть вас совсем не тревожит? Я ещё вчера говорила вам, что эта затея с завещанием опасна. Правда, мне казалось, что в первую очередь для вас.

— А я ответил, что за меня беспокоиться не стоило бы, и, как видишь, со мной всё в порядке.

— С вами да, но не с ним! А теперь, пожалуйста, ничего больше не говорите и никого сюда не впускайте. Я попытаюсь что-нибудь выяснить.

Алита протянула руку и коснулась искусно созданной мастером-оружейником львиной головы. Лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы ощутить недавние чувства как убийцы, так и его жертвы. Холодная, рассудочная ярость, а с другой стороны — недоумение, внезапный страх и осознание, что его земной жизни наступил конец.

Но было что-то ещё. Что-то, чему сложно подобрать название. Нечто странное, что с каждым мгновением ускользало, оставляя лишь металлический запах крови и смерти. Будто почуяв рядом девушку с магическим даром и открытым в эту минуту восприятием, оно попыталось утянуть за собой и её. Пусть не в буквальном смысле, но лишив хотя бы частицы сил. Ощутив, как холодная рука сдавила её сердце, Али сделала глубокий вдох и сосредоточилась на том, что вообразила вокруг себя невидимый щит. Неподвижный и прозрачный, словно гладь чистого горного озера.

Когда Алита покачнулась, Сайлас Торнбран поддержал её, и его рука оказалась на удивление твёрдой.

— В чём дело? — осведомился он. — Ты что-то почувствовала? Можешь сказать, кто его убил?

— Если бы, — выдохнула она, чувствуя неприятную дурноту. — Тут не обошлось без магии. Но не могу сказать, что убийца непременно должен быть человеком со способностями. Возможно, он просто носит сильный амулет. Или же… сам находится под магическим воздействием.

— Любопытно, — прищёлкнул языком собеседник.

— Нужно выяснить, кто видел альда Брогана последним. И где находились остальные в то время, когда его убили. Хотя бы приблизительно. Сомневаюсь, что у всех есть алиби. Однако виновника нужно искать среди присутствующих, ведь никто со стороны не мог проникнуть в замок из-за снегопада, верно?

— Сейчас да. Но раньше… До того, как замело все дороги.

— Вы подозреваете, что здесь прячется кто-то чужой? — насторожилась Али.

— Всего лишь предположение. Замок достаточно велик для того, чтобы в нём спрятаться. Некоторыми комнатами не пользовались как минимум лет пятьдесят.

— Значит, нужно провести обыск. И всё же… У кого имелась причина убивать альда Брогана? Может ли это быть тот, о ком вы говорили за завтраком? Кто-то, от кого вы уже получили интересующие вас сведения? Кстати, когда вы собираетесь ими со мной поделиться? Или у вас нет такого намерения?

— Обсудим потом. Но не думаю, что мой осведомитель мог совершить убийство. Я ещё не успел внести исправления в завещание, следовательно, альд Броган не узнал его имени. Потому здесь для него нет никакой выгоды. Сама посуди.

— Но существует выгода для того, кто хотел бы помешать вам изменить завещание.

Должно быть, они оба подумали об одном и том же. Эмрис Торнбран — единственный, кто открыто высказывался против того, чтобы у его дяди появились новые наследники. К тому же, племянник маг…

— Пока придержи свои теории, — цепко взглянув на собеседницу, произнёс хозяин замка.

— Но… Вы по-прежнему настаиваете, чтобы я притворялась вашей родственницей? — спросила Алита. — Ведь сейчас пока нет возможности послать за другими представителями Службы Правопорядка, а я уже здесь…

— Вот именно, — приподнял седые брови альд Торнбран. — Ты уже здесь и можешь вести расследование. Тайно. Расспросишь каждого, кто где находился во время убийства. Только постарайся действовать ненавязчиво, потому что за твою безопасность я не отвечаю.

— Вы, я смотрю, ни за чью безопасность не отвечаете, — буркнула она.

— Так и есть. На мне и без того достаточно ответственности, девочка. Каждый из этих людей несёт своё бремя, и облегчать его я никому не намерен.

— Зато сделать его тяжелее для вас не составляет никаких затруднений, — вздохнула в ответ Али. — Кто из гостей знал о вашей коллекции? И о том, где она хранится?

— Думаю, все, — отозвался собеседник, потирая гладко выбритый подбородок. — Я не делал из неё секрета. Даже наоборот. Кстати, ты ведь в курсе положенных на твоей работе процедур? Мне вернут кинжал? Надеюсь, что да. Расставаться с дорогим моему сердцу предметом совсем не хочется.

— Вас волнует вещь, а не человеческая жизнь?

— Увы, альда Брогана уже не спасти, а за оружие я в своё время отдал целое состояние.

— Пока никто не может уехать из замка, покойного нельзя оставлять здесь, — проговорила она, бросив взгляд на убитого. — И его родственница… Кто-то должен сообщить ей, если она ещё не знает.

— Полагаю, уже в курсе. А о теле не беспокойся. Я распоряжусь, чтобы его отнесли в подвал.

— В подвал?

— В наш склеп.

Алита поёжилась при мысли о том, что где-то внизу под паркетом замка лежат предки Сайласа Торнбрана, и невольно вспомнила семейное кладбище Ристонов. Аккуратные могильные холмики, яркая зелень травы, вид на раскинувшееся внизу море. Теперь там и её сестра Рона, чья жизнь оборвалась в городе, которым заведовал Киллиан. Но с некоторых пор Али больше не винила его в произошедшем. Им обоим предстояло жить дальше, научившись справляться с собственными внутренними демонами, призраками прошлого и болью от потери близких, которая порой напоминала о себе в самый неподходящий момент.

Например, такой, как этот. Ведь у альда Брогана тоже осталась семья. Люди, которые любили его и будут тосковать по нему.

— Он вдовец, — словно угадав её мысли, произнёс собеседник. — Детей нет. Собственно, как и у меня самого.

— Но вы ведь даже не женились?

— Мне с лихвой хватило супруги моего младшего брата с её вздорностью и полным отсутствием бережливости.

Али поняла, что речь наверняка шла о матери Эмриса. Судя по всему, обоих его родителей уже не было в живых. Следовательно, дядя оставался единственным близким родственником, и племянник, должно быть, вырос с надеждой на то, что со временем всё имущество дядюшки, включая замок Торнбран, перейдёт к нему. Учитывая, что у него, похоже, не имелось ни братьев, ни сестёр, он совершенно не приучен с кем-то делиться тем, что уже привык считать своим. А именно такая перспектива и возникла перед ним вчера…

Осмотрев малую гостиную, Алита не обнаружила в ней никаких зацепок, которые могли бы указать на личность душегуба. Комнату тщательно убирали — на полу ни единой соринки, ни клочка бумаги. Стены и предметы также хранили глухое молчание, а зеркала и вовсе отсутствовали.

— Ты, наверное, должна обыскать и убитого? — предположил хозяин. — Не стесняйся. Однако не думаю, будто в его кармане отыщется предсмертная записка.

— Я и не считаю, что это самоубийство, — отозвалась Али, мысленно попросив прощения у памяти умершего перед тем, как приступить к обыску.

— Наш преступник не очень-то умён, — бросил альд Торнбран. — Ему даже в голову не пришло замаскировать содеянное. Обставить всё так, словно Броган сам наложил на себя руки.

— А у него были на то причины?

— Понятия не имею. Мы никогда не говорили по душам. Чисто деловые отношения. Потому не спрашивай, имелись ли у него враги. Впрочем, у кого из нас их нет?

— И всё же мне кажется, что вы знаете о нём куда больше. О каждом из ваших гостей, — добавила она, разглядывая монограмму* на носовом платке покойного. — И ни за что не откажетесь выяснить ещё больше.

— Кстати, раз уж ты сама заговорила на эту тему… Как прошла ночь? Незабываемо?

Вспыхнув, Алита подняла взгляд на собеседника. Сайлас Торнбран говорил с такой насмешливой уверенностью, будто точно знал о неловком моменте сегодняшнего утра. Но откуда?..

— Не думаю, что сейчас подходящее время и место для подобных речей, — постаравшись взять себя в руки, ответила она. — Произошло убийство, а самое главное — не дать виновнику ускользнуть от правосудия. И, раз уж у меня есть полномочия выяснять наличие или отсутствие алиби на ту минуту, когда убили альда Брогана, то начну-ка я, пожалуй, с вас.

— С меня? — недоверчиво уставился на неё владелец замка. — После завтрака я сидел в своём кабинете. Один.

— Кто-нибудь может подтвердить?

— Горничная приносила мне чай. Да и вообще… Как ты смеешь не верить мне на слово?!

— Увы, но, узнав вас чуть лучше, смею, альд Торнбран.


* Монограмма — знак, составленный из соединённых между собой, поставленных рядом или переплетённых одна с другой начальных букв имени и фамилии или же из сокращения целого имени.



Глава 15


Когда чьё-то нетерпение всё же не выдержало, и дверь в малую гостиную приоткрылась, альд Торнбран внезапно привлёк Алиту к себе.

— Какое несчастье! Очень благородно с твоей стороны войти сюда и поддержать меня в такую сложную минуту, дорогая! — произнёс он громко. — Помни, о чём я тебе говорил, — прошипел на ухо.

— Это мой долг, — отозвалась Али, выбираясь из нежеланных и чересчур уж крепких для старика объятий, которые остальные присутствующие должны были счесть проявлением родственных чувств. — Но альда Броган… Сейчас ей особенно требуется помощь.

— Она у себя в комнате, — произнесла величественно стоящая среди гостей Элфрида Ламберт. Прислугу она, судя по всему, уже разогнала, да и вообще взяла ситуацию в свои руки. — Я велела отнести ей чашку успокаивающего чая с ромашкой и мелиссой.

— Благодарю, я всегда знал, что на тебя можно положиться, — сказал ей хозяин, отчего на хмуром лице экономки заалел почти девический румянец. — Я навещу альду Броган чуть позже. Выражу ей свои соболезнования и сообщу, что готов взять на себя все заботы, касающиеся похорон.

— Что теперь будет, дядя? — спросил Эмрис. Он выглядел бледным, одежда сидела небрежно, будто тот надевал её второпях. — Ведь убийство надлежит расследовать сотрудникам Службы Правопорядка, а в такую погоду мы не сможем послать за ними.

Он бросил выразительный взгляд на Алиту, которая всё ещё стояла рядом с владельцем замка.

— Что ж, дождёмся окончания снегопада, а пока тело моего поверенного перенесут в наш семейный склеп, — ответил ему Сайлас Торбран. — Я бы хотел попросить вас всех сохранять спокойствие и не поддаваться панике. Мы должны быть тверды и разумны перед лицом уже случившихся и грядущих трудностей.

— А сами-то вы кого подозреваете? — поинтересовался вдруг Гидеон Ли.

— Я намерен произвести обыск всего замка. Неизвестно, не забрёл ли сюда какой-нибудь бродяга, воспользовавшись безлюдностью здешних мест. Однажды такое уже случалось, помнишь, Эмрис?

— А, тот случай с беглым каторжником? Да-да, что-то припоминаю, — подтвердил его племянник. — Он ужасно перепугал одну из горничных. Бедняжка даже уволилась. Сказала, что лучше устроится на фабрику, чем останется в такой глуши.

— Так не будем же уподобляться безграмотной служанке, — назидательно произнёс альд Торнбран. — Уверяю вас, виновник будет наказан со всей строгостью. Я никому не намерен спускать с рук убийство моего гостя, да ещё моим же драгоценным коллекционным кинжалом!

— Кстати, об этом, — тронула его за рукав Али. — Не лучше ли будет запереть оружейную? А ключ спрятать.

— Хорошо. Алита, Элфрида, пройдёмте со мной. Эмрис, отдай распоряжение насчёт склепа. Милые дамы! — обратился хозяин к двум гостьям — Бертине и Флориане. — Думаю, будет лучше, если вы удалитесь и не станете оскорблять ваши прекрасные глаза столь неподобающим зрелищем.

— Смерть некрасива, но меня она не пугает, — отозвалась альда Эдевейн. — Мне уже приходилось её видеть. Но, если вы настаиваете…

Она негромко окликнула стоящую чуть позади бледную девушку, видимо, свою камеристку, после чего, двигаясь с неизменным изяществом расцветшей и знающей себе цену женственной красоты, зашагала вдаль по коридору. Через полминуты за ней последовали Эштоны. Муж поддерживал жену под руку, хотя со стороны казалось, что он напуган произошедшим едва ли не больше, чем его супруга.

Взглядом разыскав среди оставшихся Киллиана Ристона, Али отправилась следом за Сайласом Торбраном и степенно шагающей рядом экономкой. Их путь лежал в оружейную комнату — просторное помещение, все стены в котором оказались увешаны различным оружием. Чего здесь только не было! Мечи, ножи, кинжалы, сабли и шпаги. Изогнутые и прямые, яркие, инкрустированные золотом и драгоценными камнями, а рядом с ними обманчиво-неприметные, но, должно быть, обладающие иной ценностью. Хищно поблескивала холодная сталь. Каждый из выставленных здесь предметов таил в себе смерть, и некоторое время назад кто-то выпустил её наружу. Альд Броган стал первой жертвой. Но единственной ли?.. Отгоняя эту мысль, Алита смотрела, как владелец коллекции уверенно направился к одной из стен и наверняка безошибочно указал на пустое место.

— Он висел здесь. Но почему убийца выбрал именно его? Тут немало и других достаточно остро наточенных…

— Может быть, вы кому-нибудь показывали его? — предположила Али, приблизившись. — Вспомните, альд Торнбран. Всё может быть важно.

— Я хвалился каждым экспонатом, — ответил он. — Однако… Может быть, нашего преступника привлекла львиная голова на рукоятке? Лев издавна символизирует могущество и храбрость, а также отличие от простых смертных, ведь среди прочих зверей он король. И бдительность, поскольку считается, будто эти животные могут спать с открытыми глазами.

— Лев настороже… — задумчиво произнесла Алита, осмысливая догадку собеседника. Но что могла охранять венчающая орудие убийства львиная голова? Тайну? — Поглядите, не изменилось ли здесь что-нибудь? Больше ничего не пропало?

— Насколько я могу судить, всё остальное на месте.

— Что ж, тогда, думаю, можно запирать.

Когда все трое покинули комнату, хозяин взял у Элфриды Ламберт ключ, который женщина отстегнула от общей весьма внушительной на вид связки, и торжественно запер дверь.

— Я спрячу его.

Отпустив экономку, Сайлас Торнбран взглянул на Али.

— Уже есть какие-то догадки?

— Вы же сами сказали, чтобы я пока держала их при себе.

— Но я с тобой своей поделился.

— И я вам за это благодарна. Но мне нужно всё обдумать. К тому же, вы ведь так и не поведали мне больше о случившемся в поместье, и в том, что касается того дела, я пока вынуждена блуждать в потёмках. Скажите, присутствовал ли тогда среди гостей и альд Броган? А его родственница? Ведь неспроста же вы пригласили в замок эту неприветливую женщину, которая, кажется, как раз и олицетворяет так ненавистное вам ханжество. Очень сомневаюсь, что её компания доставляет вам удовольствие!

— Догадливая. Нет, меня не привлекают ни её морализаторские речи, ни высохшие прелести старой девы. А в доме сестёр она действительно находилась. Только не в качестве гостьи. Альда Броган, которая никогда не могла похвастаться миловидностью и достойным приданым, служила компаньонкой у их матери. Они подружились ещё в молодости. А затем та оказала ей услугу и взяла к себе.

— И как складывались её отношения с девушками?

— Никак. Их мать её от себя ни на шаг не отпускала. Но глаза и уши имеются даже у того, кто не в самом центре событий. А поведение юных кокеток эта скучнейшая особа точно не одобряла. В отличие от меня.

— Так что насчёт альда Брогана? Он приезжал к ней? Или…

— Он был не только моим поверенным, но и отца сестёр тоже. А теперь, когда я позволил тебе узнать немного больше, мне пора. Скоро обед, и я должен закончить кое-какие дела. Тебя проводить? Если боишься заблудиться.

Алита недоверчиво глянула на собеседника. Что бы это всё означало? Он решил пойти на мировую и стать её союзником? Или то очередная хитрость с его стороны? Весьма странно…

— Проводите, — ответила она. — Надеюсь, вы разделяете мои цели, альд Торнбран. Нельзя допустить, чтобы погиб кто-то ещё из гостей или слуг.

— А разве я говорил иное?

— Но тогда… может быть, вы откажетесь от того, что пообещали вчера? Ваш племянник успокоится, да и остальные тоже. Ведь нет гарантии, что вам не солгали насчёт того, что касается тех давних событий.

— Не такие уж они и давние, девочка. В моём возрасте время идёт по-другому. Я помню так, словно всё происходило вчера, то, что было, когда ты ещё на свет не появилась. Помню, какая мода бытовала в дни моей юности. А история с той семьёй случилось всего лишь несколько лет назад.

— Но почему же вы молчали раньше, а сейчас вдруг решились вывести на чистую воду виновного, да ещё и таким образом?

— А вот мотив — моё личное дело, — грубо проговорил он, ускоряя шаг. — Твоя забота — искать преступника. Или нескольких.

Свернув к своему кабинету, владелец замка скрылся из вида. Али направилась в сторону гостиной, откуда доносились голоса. Но дойти туда не успела — дорогу ей перегородил Эмрис Торнбран. Похоже, за то время, что они с его дядей находились в оружейной, он успел не только распорядиться насчёт переноса тела убитого в подвал, но и снова приложиться к бутылке, что выдавали запах и расфокусированный взгляд. Покачнувшись, мужчина уцепился за её плечо.

— А, кузина! О чём ты беседовала с дядюшкой? Поделишься?

— В другой раз. — Алита попыталась его обогнуть, но ей не позволили. — Что вам… тебе нужно?

— Мне? Ты ведь и так прекрасно знаешь. Получить наконец-то имущество и быть единственным наследником. Ради чего я готов на всё. Даже на свадьбу. Хм, а, может, мне жениться на тебе? — добавил он, окидывая её оценивающим взглядом. — Что скажешь?

— Скажу, что тебе надо хорошенько выспаться, — отозвалась она.

— Только если ты составишь мне компанию в спальне…

— Отойди от неё, — раздался спокойный голос, когда Эмрис склонился ниже, обдавая её пахнущим вином дыханием.

— Киллиан? Ты ведь мой друг… Что, тоже станешь читать нотации, как дядя?

Воспользовавшись тем, что его внимание переключилась на другого, Али отстранилась и поймала на себе взгляд внимательных синих глаз Ристона. Вернулись, не заставляя себя ждать, воспоминания о том, как он безмятежно спал в отведённой ей постели, совсем близко — достаточно лишь протянуть руку, чтобы коснуться его плеча. Когда-то она не сомневалась в том, что единственный мужчина, который разделит с ней ложе, будет её законным супругом, но судьба распорядилась иначе, и это уже второй раз, когда они провели ночь рядом…

— Ты пьян и сам позже пожалеешь о своём поведении, — проговорил он, обращаясь к приятелю. — А потому не лучше ли принести извинения девушке и пойти к себе? Уверен, она тебя простит.

— Не будь занудой. Да что ж я, даже свою кузину поцеловать не могу? Там… омелы нет? — Эмрис задрал голову к высокому потолку и покачнулся. — Развесили повсюду, а где надо, запамятовали. Когда я стану здесь хозяином, велю, чтобы ни шагу нельзя было сделать без поцелуев под омелой! Да ладно, обойдёмся и без неё!

Следующая попытка заграбастать Алиту в объятия почти увенчалась успехом, но каким-то непостижимым образом только что стоявший в некотором отдалении Киллиан оказался прямо за спиной Эмриса и, как разыгравшегося щенка за шкирку, ухватил того за воротник.

— Ты пьян. Тебе надо охладиться. Поговорим позже.

Последняя фраза адресовалась Али, которая растерянно наблюдала за тем, как Ристон, не обращая внимания на вялые попытки сопротивления, потащил друга за собой по коридору.



Глава 16


«И что сегодня за день такой, что все без спроса обниматься лезут?» — раздражённо подумала Алита, глядя в ту сторону, куда ушли Киллиан с Эмрисом. Затем, вздохнув, отправилась дальше — в гостиную. Там, обсуждая случившееся, сидели альда Эдевейн, Гидеон Ли и супруги Эштон.

— Так страшно… — обнимая себя за худенькие плечи под вязаной пелериной, говорила Бертина. — Я никогда раньше не видела мёртвых. А, может быть, его вовсе не убили, и с ним просто случился… сердечный приступ?

— Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, но смерть от кинжала в сердце называется иначе, — сказала ей Али, занимая свободное кресло.

— И то верно, — произнесла Флориана, покачивая ногой в украшенной кокетливым бантиком домашней туфельке. — Один удар — и всё! — добавила она. — Если б ему перерезали горло, крови было бы куда больше.

— Пожалуйста, перестаньте! — взмолилась альда Эштон. — Мне непременно будут сниться сегодня кошмары! Я хочу домой, хочу отсюда уехать!

— Нам ведь уже сказали, что пока нельзя, — извиняющимся тоном проговорил её муж. — Все дороги замело. Ты ведь не желаешь ночевать где-нибудь в лесу.

— Лучше бы провели праздник с моими родителями, они нас приглашали! — капризно сказала Бертина. Флориана выразительно поморщилась. — Там бы не произошло такого ужаса!

— Альд Торнбран не зря заметил, что мы должны быть стойкими, спокойными и сохранять выдержку, — вступил в разговор Гидеон Ли. — Сейчас мы можем помочь только этим. А слуги наверняка уже обыскивают замок в поисках того бродяги, который сюда забрался.

— Вы всерьёз думаете, что убийство совершил бродяга? — усмехнулась альда Эдевейн.

— А вы считаете иначе? — кажется, удивился Эштон.

— Куда больше вероятность, что преступник — один из нас. Может быть, даже кто-то из тех, кто сидит сейчас в этой комнате. Или же из тех, кто в эту минуту накрывает для нас стол к обеду.

— Что вы такое говорите?! — вскрикнула Бертина, нервно оглядываясь по сторонам, точно убийца мог прятаться за диваном или за бархатом штор. Флориана рассмеялась. Похоже, ей нравилось дразнить молодую женщину.

— Я категорически против того, чтобы мы начали подозревать друг друга, — неодобрительно взглянул на красавицу Гидеон Ли. — Конечно, жаль, что праздничные дни оказались омрачены подобным событием. Но для нас всех будет лучше, если…

— Ох, да прекратите вы рядиться в белые одежды! — оборвала его Флориана Эдевейн. — Вспомните, что сказал вчера альд Торнбран. И сегодня утром. Он собирался изменить своё завещание с помощью убитого, однако теперь не сможет этого сделать в ближайшее время. Кто-то потерял изрядный куш и теперь очень злится.

Когда разговор, в котором она почти не участвовала, сам собой свернул в нужную сторону, Алита насторожилась.

— Какие-то глупости, — пробормотал Гидеон Ли, нахмурив густые чёрные брови.

— Вот уж не думаю. Разве вы не помните? Я тоже была там. Моё первое приглашение в гости после прибытия в королевство. Но то, что обещало стать чудесным времяпровождением, превратилось в нечто совсем иное…

— Уж не знаю, почему альду Торнбрану вздумалось копаться в той забытой истории, только я её обсуждать не намерен! — вспылил молодой человек и, резко поднявшись на ноги, покинул комнату.

— Ох уж этим мужчины! — бросила ему вслед Флориана.

— У меня болит голова! — жалобно произнесла Бертина, и Али вдруг подумалось, что молчащей альда Эштон приходилась ей по душе куда больше.

— Пойдём, тебе нужно отдохнуть! — тут же засуетился её супруг, и они вышли так поспешно, словно боялись, что их насильно задержат.

Теперь в гостиной остались только Флориана и сама Алита.

— Вы хотели со мной поговорить, альда Эдевейн? Вчера. Припоминаете?

— Да, мне очень хочется кое-что выяснить.

— И что же?

— Какие отношения связывают вас с альдом Ристоном?

— Не слишком ли это личный вопрос?

— Так вы хотите сказать, что…

— Я ничего не хочу сказать, — ответила ей Али, досадуя на себя за то, что не успела невзначай поинтересоваться, где находились во время убийства альда Брогана ушедшие собеседники. — Однако мне кажется не слишком вежливым столь жгучий интерес к чужим делам. Да и разносом сплетен я не занимаюсь, потому, если вы надеялись выведать какие-нибудь пикантные подробности, то с этим не ко мне.

— Ни за что не поверю, будто вам ничуть не свойственно обычное женское любопытство! — фыркнула рассерженной кошкой Флориана.

— В какой-то степени — возможно, но не в той, что касается отношений между полами.

— Тогда ничего удивительного в том, что вы незамужняя.

Алита предпочла промолчать в ответ.

— Флориана Ристон… Альда Флориана Ристон, — с мечтательными нотками проговорила ничуть не смущённая её молчанием собеседница. — Красиво звучит, не правда ли?

— Не слишком ли рано вы примеряетесь, где постелить шкуру неубитого медведя?

— У меня для всех охотничьих трофеев припасены места. И для медведей, и для волков, и для тигров. Лишь трусливые домашние кролики вроде альда Эштона меня совсем не интересуют.

— Но он, как и альд Ристон, и не думает попадать в ваши капканы.

— Значит, я расставлю ещё, — сверкнув агатово-тёмными глазами, отозвалась Флориана. — Лишь на мгновение сравните себя со мной. Что у вас есть? Думаете, альд Торнбран раскошелится на богатое приданое? За всё время, что мы здесь, я не увидела на вас ни единого драгоценного украшения. Но даже не это главное… Если мы вдвоём с вами войдём в зал, полный мужчин, как думаете, на кого они посмотрят в первую очередь, а кого и вовсе могут не заметить?

— И что же вы делали сегодня после завтрака? Проводили время с мужчинами? Не заскучали?

— Если бы! Я следила за тем, чтобы платье, в котором я была вчера, привели в надлежащий порядок. Этим безруким курицам ничего нельзя доверить без присмотра!

— А что, с вашим нарядом что-то случилось? — уточнила Али, сделав себе мысленно заметку не забыть поинтересоваться подтверждением алиби.

— Ваш кузен Эмрис облил его красным вином!

— Уверена, он не специально. А теперь я вас оставлю. Увидимся на обеде, альда Эдевейн.


***



Киллиан приволок Эмриса в одну из ванных комнат, вода в которой оказалась ледяной, словно её только что начерпали из проруби.

— Ааааа! — возмущённо завопил приятель, ощутив на лице первые капли. — Я тебе всё припомню! Я отомщу!

— Если бы ты вёл себя иначе…

— Так вот оно что! Ты к ней неравнодушен… — протянул Эмрис. — Она тебе дорога.

— Я заступился бы за любую девушку, будь она хоть прислугой, хоть альдой.

— В этом весь Киллиан Ристон! Воплощённая порядочность и благородство! Ни разу за всю свою жизнь не затащил в постель ни одну горничную! Тебя и чары альды Эдевейн оставили равнодушным потому, что яд любви уже проник в твою кровь! Горький, опасный яд!

— Ты говоришь, как автор дурных сентиментальных романов, и сам же первым посмеёшься над этим, когда протрезвеешь.

— А ты не думал, друг мой, что я не желаю трезветь? Мне хорошо и так… В дурмане, в блаженстве, которое тебе недоступно…

— Сейчас у тебя нет выбора, — отозвался Киллиан, опрокидывая на голову собеседника целый ковш холодной воды.

Оставив Эмриса браниться и отжимать мокрую одежду, Ристон направился к гостиной, а по дороге, как втайне и надеялся, встретил Алиту. Нельзя сказать, чтобы она выглядела совершенно невозмутимой, но ему понравилось решительное выражение на её лице. Увидев Киллиана, девушка остановилась и вскинула на него вопрошающий взгляд.

— Как ваш друг?

— Будет почти в полном порядке, если не напьётся снова.

— Рада слышать.

— Он не слишком тебя обидел?

— Не беспокойтесь, альд Ристон. Я не держу на него зла. Бывает и хуже.

— А ты… знаешь о таком на собственном опыте? — осведомился он.

— Простите, но я не хочу говорить на эту тему.

— И всё же я должен извиниться перед тобой за него.

— Вы не слишком-то похожи. То есть… Я хотела сказать, кажется, что ваш друг значительно моложе вас.

— У него не было таких поводов повзрослеть, как у меня.

— Но ведь его родители тоже умерли.

— Однако Эмрис не стал главой семьи. Ею всегда оставался его дядя. А все прочие лишь принимали власть Сайласа Торнбрана как должное.

— Понимаю… Что ж, возможно, женитьба станет тем, что поможет его племяннику наконец-то образумиться. А иначе ему непросто придётся в дальнейшем.

— Теперь, когда произошло убийство, ты раскроешь своё инкогнито? — поинтересовался Киллиан.

— Пока нет, альд Торнбран против. А мой начальник велел его слушаться. Увы, преклонение перед сильными мира сего не обошло и нашу контору, — со вздохом добавила она, поправляя слегка сползший с плеча вырез жемчужно-серого платья.

Точно завороженный глядя на это движение её тонких пальцев, Ристон неловко сглотнул. Ему вдруг вспомнилась встреча с Алитой ночью, когда он возвратился с охоты. То, как промокшая от дождя ткань её светлой ночной сорочки, ничего не скрывая, бесстыдно обрисовывала контуры тела.

Ему оказалась невыносима сама мысль, что кто-либо другой посмеет прикоснуться к ней, что иной мужчина, пусть даже имеющий на то право как жених или супруг, запечатлеет поцелуй на её губах, которые он сам целовал лишь однажды, в последний вечер в Бранстейне. Но то, что чувствовал Ристон, не являлось обычным вожделением, подобным тому, которое питал перебравший с вином Эмрис чуть ли не к каждой встречной молодой особе в юбке. Нет, эти ощущения, что становились сильнее с каждой новой встречей, были совершенно другими, и избавиться от них не получалось, как ни старайся. Желание видеть её, оберегать, знать, что она счастлива, не исчезло в разлуке. Совсем наоборот, оно росло и крепло, как посаженное в благодатную почву дерево, которое вопреки всем законам природы готовилось расцвести даже в зимнюю пору.

Затем ожили воспоминания о сегодняшнем утре, но, увы, не о ночи, события которой всё ещё оставались будто в вязком белом тумане.

— Когда я проснулся в твоей спальне, мы договорились обсудить случившееся позже. Это могло скомпрометировать тебя в большей степени, чем меня. И как порядочный человек я должен…

— Нет! — выпалила Алита прежде, чем он успел договорить фразу. — Пожалуйста, не нужно! Не смейте снова делать мне предложение лишь из чувства долга!

Порывисто развернувшись и точно забыв, куда шла изначально, она торопливо зашагала по коридору. Киллиан едва не последовал за ней, но тут за его спиной послышались шаги. Вздохнув, он бросил взгляд на потолок и пожалел, что здесь действительно не висела омела, целоваться под которой предписывали традиции королевства.



Глава 17


Захлопнув дверь своей комнаты, где стояла уже почти ставшая непривычной тишина, Алита остановилась, слыша, как неистово колотится сердце. Чувства, что обуревали её в эту минуту, не поддавались никакому описанию. Их нельзя было классифицировать и разложить по полочкам, как папки в архиве. Отрешиться от них тоже не получалось. Они просто существовали, и она ощущала себя подхваченной ими, как неукротимым морским течением, которое несло её прочь от надёжного берега.

«Может быть, он и не собирался ничего такого говорить… — подумала Али, стараясь не смотреть на постель, в которой нынешним утром проснулась не одна. — А я попросту выставила себя на посмешище своим заявлением. Но время вспять не повернёшь, и сказанные слова обратно не забрать».

Стараясь перевести мысли на другой путь, она подумала про альда Торнбрана. Его запрет на раскрытие её личности весьма сильно мешал работе. Одно дело, когда всё крутилось лишь вокруг давнего таинственного происшествия, а совсем другое — свежее убийство, которое ещё можно раскрыть по горячим следам. Побеседовать с каждым из гостей и слуг по отдельности, пользуясь своими полномочиями, проследить за тем, как проходит обыск всех помещений замка. Впрочем, этим можно заняться и так.

Алита за неимением письменного стола уселась за туалетный и отыскала в одном из его ящичков писчие принадлежности, недостатка которых в замке Торнбран не наблюдалось. Надлежало вкратце записать последовательность событий, наличие возможных алиби, а также собственные наблюдения. Без доктора точное время смерти не определить, но за завтраком альд Броган присутствовал, стало быть, убийство произошло позднее.

Вчерашний вечер… Объявление Сайласа Торнбрана. После него обстановка накалилась. Эмрис взбрыкнул. Только ли дядюшкин план изменить завещание стал тому причиной? Льющееся рекой вино. Танцы, сладко-пряные ароматы и огонь в камине.

Затем утро, слова хозяина о том, что кто-то уже откликнулся на недавний призыв. А после — убийство его поверенного. Альд Торнбран, если не солгал, находился в своём кабинете. Флориана Эдевейн следила за работой прислуги, что приводила в порядок её платье. Должно быть, в прачечной. Сама Али не покидала свою спальню, а, заслышав шум, вышла в коридор, где столкнулась с князем Чаудхари, который, по его словам, также был у себя. Но перед этим она заметила кого-то ещё, промелькнувшего впереди…

Что ж, следовало выяснить, кто и когда в последний раз видел убитого живым, а также непременно побеседовать с горничной, которая его нашла. Да и с другими, могущими подтвердить сказанное хозяином и альдой Эдевейн, тоже. Хотелось бы надеяться, что они сумеют дать внятные показания.

Подумав о Флориане, Алита поморщилась. Поначалу та показалась ей похожей на Джайну, но сейчас различия между ними становились всё очевиднее. Дочь управляющего Ристонов могла рассчитывать лишь на свою нездешнюю красоту. У альды Эдевейн имелось всё — и внешность, и богатство, и острый язык. А также, судя по всему, независимость. Будучи ещё довольно молодой, она могла позволить себе путешествовать в одиночестве, лишь в компании камеристки. Флориана ничуть не походила на хрупких, точно тростинки, изнеженных барышень, которых так много в королевстве, не привыкла прятаться за чужими спинами и открыто говорила всё, что думала.

Опасный противник.

Поймав себя на этой мысли, Али нахмурилась. Что она имела в виду? Вероятность, что альда Эдевейн замешана в преступлениях, или же… её явный интерес к Киллиану?

Разозлившись на саму себя, Алита придвинула ближе рисунки, которые не успела как следует рассмотреть некоторое время назад. Да, лица на портретах выглядели узнаваемыми. Полная скрытого лукавства улыбка Рохана Чаудхари, выразительные глаза Эмриса, гордый профиль Гидеона Ли. А вот и Валентайн Эштон, которого недавно сравнили с трусливым домашним кроликом. Однако, если он и кролик, то весьма симпатичный.

Та девушка, которой Али становилась во снах, нарисовала каждого. Но кто из них являлся тем самым предметом горячего интереса её самой и её сводной сестры? Который из молодых людей приглашал танцевать одну из девушек, заставляя сгорать от ревности другую?

А, может быть, объектом его интереса как раз и являлась вторая?..

О коварстве некоторых мужчин ходили легенды. Считалось, будто хорошо изучившие женщин искушённые соблазнители проявляли показную холодность и оказывали внимание соперницам, чтобы привлечь свою жертву. А затем, когда влюблённая становилась готова на всё ради одного благосклонного взгляда, ловушка захлопывалась, и обратной дороги не существовало.

Мог ли и тот поступать так же? Сперва проявлять равнодушие к обеим, а затем начать обхаживать брюнетку, чтобы сильнее разжечь любовь в сердце блондинки. Разумеется, иначе, как низким, такое поведение сложно назвать, и с чувствами девушек он совершенно не считался, но теория выглядела вполне реалистично.

А ведь ещё и Сайлас Торнбран… Хитроумный кукловод, который подстраивал ситуации так, как ему хотелось. Который от души наслаждался им же организованным спектаклем, где вместо актёров выступали настоящие люди. Не играли — жили. Ходили по земле, дышали. Любили и распоряжались своей жизнью так, как умели, не подозревая, что шаткие кораблики их судеб уже брошены в морскую пучину. Но манипулятору это нравилось гораздо больше, чем если бы он в качестве зрителя наслаждался пьесой в лучшем театре королевства.

Ведь и сейчас он обставил всё так, чтобы его гости почувствовали ненадёжность паркета под их ногами. Чтобы поняли, что их неспроста собрали здесь всех вместе. Чтобы поглядывали друг на друга с подозрением и покрепче запирали двери перед тем, как лечь спать.

Тем временем подошёл обеденный час. Алита отправилась в столовую, не дожидаясь, пока её пригласят. Все уже находились там. Даже бледная — казалось, белее, чем снег за окном — альда Броган, чей тёмный наряд сейчас особенно напоминал траурный. По её лицу непросто оказалось понять, плакала она или нет, но губы немолодой женщины оставались всё такими же сурово поджатыми, как и раньше.

Обед походил на поминальный, да, по сути, таким и являлся. Аппетита ни у кого не было. Молчание нарушили лишь в конце, когда подали десерт.

— Соболезную вам, альда Броган, — сказал Киллиан, в сторону которого Али старалась лишний раз не смотреть. — Я по себе знаю, как тяжело терять родных людей. Скажите, вы виделись с ним после завтрака?

— Нет, — отозвалась она, качнув головой. В тщательно сколотых шпильками волосах блеснули седые пряди. — Я читала в библиотеке и задремала там в кресле у камина.

— Я видел вас там, — вступил в разговор Гидеон Ли. — Заглядывал подыскать что-нибудь интересное, но тревожить не стал. Ушёл к себе.

— Кажется, последней, кто видел альда Брогана, была я, — всхлипнув, произнесла Бертина Эштон. — В поисках мужа я зашла в малую гостиную, и он сидел там… в кресле… живой… Я извинилась за беспокойство и тут же вышла.

— Вы уверены, что ещё живой? — осведомилась Флориана.

— Конечно! — возмутилась молодая женщина. — Я ведь разговаривала с ним! Спросила, не видал ли он моего супруга.

— И где же обнаружился альд Эштон?

— В курительной комнате! — буркнул Валентайн. Его гладкие, будто у ещё не начавшегося бриться юнца, щёки покрылись неровными красными пятнами. — Я пытаюсь бросить курить, но стоит мне немного понервничать, и… Отвратительная привычка, знаю. Я очень стараюсь не огорчать жену, потому и скрывался от неё.

Втайне порадовавшись поднятой теме, Алита мысленно подытожила услышанное. Выходит, альда Броган находилась в библиотеке, где её заметил Гидеон Ли. Интересно, куда он направился потом? Альд Эштон сидел в курительной… но не мог же он всё время там провести? А супруга разыскивала его по всем комнатам.

— Слуги безотлагательно прочешут весь замок после обеда, — проговорил Сайлас Торнбран. — Жаль только, что я уже стар, чтобы лично проконтролировать их. А мой племянник едва ли справится с такой задачей… — вздохнул он, бросив недовольный взгляд на Эмриса, чей воротник снова оказался криво застёгнут.

— Я могу проследить за ними вместо вас, — предложила свои услуги Али.

— И я, — тут же добавил Киллиан Ристон, заставив её изумлённо вскинуть на него глаза. Что он задумал? Снова хочет помогать ей в расследовании, несмотря на всё, что между ними было?..

— Замечательно, — одобрил хозяин. — Полагаюсь на вас. Но, моя дорогая… ты уверена, что не испугаешься, если перед тобой предстанет какой-нибудь грязный оборванец?

— Я ведь буду не одна, — ответила ему Алита, ни на грош не веря в то, что этот человек может за кого-то волноваться, а тем более за неё.

О том, чтобы отказаться, Али и не думала. Дело есть дело. А Ристон… что же, ведь их действительно будут окружать слуги, а при них он не станет заводить никаких личных разговоров, от которых ей казалось, будто она ступает на тонкий лёд.

После обеда все разошлись, а Сайлас Торнбран, отправив Эмриса и Киллиана за работниками, смерил фальшивую родственницу строгим взглядом.

— Скажи-ка, а ты веришь, будто в замке прячется кто-то чужой?

— Если честно, сомневаюсь, — отозвалась Алита. — Непохоже, чтобы в него можно так уж легко проникнуть. Да и вы сами ведь уже подозреваете кого-то из тех, кого лично пригласили сюда, так ведь?

— Пока предпочту не делиться своими мыслями.

— Но могу ли я надеяться, что всё же расскажете?

— Не сейчас.

Али подошла к окну. В воздухе, словно легчайший пух, парили снежинки. Ей никогда прежде не доводилось видеть столь долгих снегопадов. Казалось, будто в мире нет больше ничего — ни такой далёкой сейчас столицы, ни покосившегося домика Алиты, ни Бранстейна, где плескалось море. Только тяжёлыми белыми шапками пригнутые к земле деревья, только древние стены замка Торнбран, только снег…

— А вот и мы! — провозгласил Эмрис, возвращаясь в столовую. — Слуги ждут в коридоре. Может, я всё-таки тоже присоединюсь, дядюшка? Я ведь хорошо знаю замок, хоть и не живу здесь постоянно. Пока не живу.

— Не нужно. Уверен, они и без тебя превосходно справятся. Да и слуги у меня уже не первый год. Ориентируются прекрасно. А ты лучше помоги мне в кабинете, — безапелляционно ответил его дядя.

— Как угодно. Что ж, оставляю вас двоих почти наедине, — криво усмехнулся мужчина. — Не подведи, Киллиан.



Глава 18


Слуги — целых трое — ожидали в коридоре. Все крепкие, коренастые, просто, но добротно одетые. Эмрис уже объяснил им, что делать в случае, если они кого-нибудь отыщут. Но Алита действительно сомневалась в том, что в убийстве альда Брогана виновен какой-то пришлый чужак. Это было бы слишком просто и мало вязалось с ситуацией, в которую Сайлас Торнбран лично загнал своих гостей.

Жилые помещения, которыми постоянно пользовались, решили не осматривать, чтобы никого не потревожить. Потому дорога лежала в те комнаты замка, которые много лет стояли нетронутыми, точно резиденция короля-призрака или спящей беспробудным сном принцессы из старых сказок. Когда-то здесь постоянно обитало множество людей, составлявших большой семейный клан с огромным количеством челяди, но сейчас, когда у замка имелся один-единственный владелец, часть величественного строения, хранящего в себе дух старины, почти пришла в запустение. Там, куда входили проверяющие, их встречали тишиной укутанные в чехлы предметы когда-то роскошной мебели, остывшая зола давно не топленых каминов, кружащиеся в воздухе пылинки. Али попыталась представить себе некогда живших здесь. Тех, чьи голоса звенели под этими каменными сводами, чьи каблучки звонко стучали по полу, чьи руки смахивали пыль с каминных полок перед тем, как украсить их к празднику, отмечание которого тогда наверняка проходило гораздо веселее. Тут жили, рождались и умирали, но всё, что осталось от прежних обитателей замка Торнбран, лишь прах, который хранился в семейном склепе.

Любопытно, а Эмрис что собирался делать со своим наследством? Дядюшкины деньги ему, конечно, и в столице пригодятся, но что будет с замком? Неужели племянник Сайласа Торнбрана поселится здесь насовсем? Станет приглашать знатных альд и альдов, устраивать балы, охотиться в здешних густых лесах, а, может быть, обзаведётся семейством, и замок впервые за долгие годы наполнит детский смех? Справится ли Эмрис Торнбран с ответственностью, став единовластным хозяином столь внушительного имущества?

«Не моё дело, — сказала себе Алита. — Скоро я отсюда уеду. К расследованию убийства альда Брогана присоединятся другие, и оно перестанет быть лишь моей задачей».

Но, даже уверяя себя в том, она понимала, что кривит душой, когда заявляет, будто вскоре всё останется в прошлом. Обратной дороги нет. Едва перешагнув порог замка, Али дала позволение на то, чтобы её впутали в мрачную историю, заставили вплотную прикоснуться к старым тайнам и… вновь встретиться с Киллианом Ристоном.

Бросив на него быстрый взгляд, Алита увидела, какое сосредоточенное выражение приобрело его лицо. Широкий лоб прорезали хмурые складки, и уверенное спокойствие, свойственное ему, казалось, покинуло Киллиана. Он тоже не желал оставаться в стороне. Ни тогда, в Бранстейне, ни сейчас, когда приглашение Эмриса привело его в замок Торнбран. И Ристон — единственный, кому она могла доверять.

— Кажется, тут уже целую вечность никого не бывало, — произнёс он, глядя на нетронутый пыльный слой на некогда сияющем паркете.

— И то верно, — подтвердил один из слуг. — Я сразу сказал — никто б сюда не пробрался. После того случая с каторжником укрепили все двери.

Остальные покивали, соглашаясь с его словами.

— Не нам оспаривать решение хозяина, — вздохнула Али, украдкой потирая нос, чтобы не расчихаться от неприятно щекочущего ноздри запаха. — Давайте продолжим. Вон та лестница куда ведёт?

— Так это… на чердак… или, как вы говорите, мансарду. Только хлипкая она очень. Может провалиться.

— Что ж… Тогда я пойду одна. Подождите меня внизу.

— Ты уверена, что хочешь так рисковать? — спросил Киллиан.

— Меня она точно выдержит.

Али, стараясь не сомневаться в сказанном, ухватилась за шаткие деревянные перила и поставила ногу на первую ступеньку. Лестница жалобно заскрипела. Пытаясь равномерно распределить свой вес, девушка сделала второй шаг. Спиной она чувствовала взгляды тех, кто, стоя внизу, наблюдал за ней. Ещё не поздно было вернуться, но Алита продолжала подъём и с облегчением вздохнула, когда достигла верха. Не глядя вниз, она толкнула дверцу, которая легко поддалась, пропуская нежданную гостью. Теперь та находилась под самой крышей замка.

Холод здесь стоял просто собачий. Почти сразу Али поняла причину — одно из окон оказалось разбито, и в него, словно в прореху на ткани, задувал ветер, принося с собой снег, который, не тая, лежал на полу. Никакой мебели, лишь в углу сиротливо притулилась небольшая коробка. Решив полюбопытствовать, что в ней, Алита обнаружила куклу в ветхом от времени платье и устаревшую книгу, по которой детей учили читать. Больше там ничего не нашлось.

«Странно… — промелькнула мысль, когда Али направилась к дверце, чтобы спуститься вниз. — У альда Торнбрана нет детей. Эмрис в куклы не играл. Может быть, осталось от прежних жителей замка? Но у меня и Роны в детстве имелась такая же книга. А до Эмриса здесь жили его отец и дядя, им кукла тоже ни к чему. Или она принадлежала какой-нибудь их кузине?».

Решив не забивать себе этим голову, Алита ступила на лестницу. Спуск оказался несколько сложнее, чем подъём. Прежде ей не был свойственен страх высоты, но сейчас она отчаянно силилась не смотреть вниз и не думать о трухлявом дереве ступенек, которые угрожающе поскрипывали и покачивались под её осторожными шагами.

Али уже почти настроилась на то, что благополучно дойдёт до конца, когда раздался громкий треск, и вместо опоры под ногами возникла пустота.


***



Киллиан, задействовав магию, благодаря которой падение немного замедлилось, успел подхватить девушку почти у самого пола. Послышались одобрительные крики стоявших поблизости слуг. Но сейчас он не обращал внимания ни на что, полностью сконцентрировавшись взглядом на лице Алиты с сомкнутыми от испуга веками и бледными губами. Казалось, прошла целая вечность до того, как она наконец-то открыла глаза. Ристон позволил себе выдохнуть и, не торопясь её отпускать, спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, только нога… — поморщилась она.

Киллиан посадил Али прямо на пол и, не особо церемонясь, сел рядом и положил к себе на колени её левую ногу, затянутую в плотный шерстяной чулок и обутую в несколько грубоватый ботинок с высокой шнуровкой.

— Перелома нет.

— Откуда вы знаете? Вы ведь не доктор…

— У меня было бурное прошлое.

— Правда?

— Я говорю о своём детстве. Можешь встать? Попробуй.

Алита неловко поднялась на ноги и, прихрамывая, сделала несколько шагов.

— Наступать больно… — с видимой неохотой пожаловалась она.

— Я помню, что тебе не слишком-то нравится, когда тебя опекают, но сейчас у нас нет выбора, — твёрдо заявил Ристон и, не слушая возражений, встал и поднял её на руки. — Я донесу тебя до твоей комнаты. С альдом Торнбраном поговорю сам.

— Но…

— Никаких «но»! Если нагружать ногу, могут быть осложнения. В замке врача нет, и неизвестно, когда ты сможешь попасть к нему на консультацию.

Обратный путь получился одновременно короче и длиннее. Короче, потому что они уже не проверяли все нежилые комнаты, а длиннее по причине того, что, несмотря на все просьбы Али, Киллиан так и не согласился поставить её на ноги. Что подумают об этом сопровождающие их слуги, его не волновало.

Доставив Алиту в её комнату и усадив на кровать, Ристон отправился на поиски владельца замка. Тот, как сообщила встреченная в коридоре горничная, всё ещё находился в своём кабинете, где с тоскующим видом сидел и Эмрис, которому доверили перелистывать ворох бумаг. На слова о том, что обыска замка не принёс результатов, его дядя отреагировал с присущей ему невозмутимостью.

— Вот как? Что ж, благодарю за помощь. Я знал, что на вас можно положиться, альд Ристон.

— Я так и думал, что никаких побродяг в замке не найдут, — заметил Эмрис.

— Раньше ты говорил иное, — одёрнул его Сайлас Торнбран.

— Исключительно для того, чтобы не нагнать ещё большего страху на гостей! Вы ведь сами сказали, что нельзя допускать паники! Иначе замок превратится в подобие тонущего корабля, только вместо воды вокруг него будет снег, снег и ещё раз снег. А где же моя дражайшая кузина? Ты её по дороге не потерял, а, Киллиан?

— К сожалению, она упала с лестницы и сейчас отдыхает у себя. Ничего серьёзного, но, думаю, некоторое время ей лучше провести в постели. Надеюсь, у вас на кухне найдутся какие-нибудь травы для компрессов, а прислуга не откажется взять на себя обязанности медицинской сестры?

— Не сомневайтесь. Но… С какой ещё лестницы?

— С той, что ведёт в мансарду. Больше никто не рискнул по ней подняться. Как оказалось, не зря.

— Давно надо было её сломать! Мансардой не пользуются уже уйму лет. Я непременно займусь этим вопросом.

— Вы можете поручить его мне, дядя.

— Не нужно, Эмрис, я самолично отдам все необходимые распоряжения.

Ристону показалось, что лицо альда Торнбрана после этого известия омрачилось, но едва ли его реакцию могла бы объяснить тревога за Али. Даже будь она настоящей родственницей владельца замка, от него не следовало ожидать проявлений любви и отеческой заботы. По крайней мере, так Киллиану представлялось, да и опыт Эмриса, который не питал к дядюшке никаких тёплых чувств, выглядел весьма показательным.

У Ристона и собственная семья не всегда являлась примером родственной близости, и всё же в сравнении с Торнбранами он мог похвастаться привязанностью к своим кузенам и тем, кого уже не осталось в живых. С тех времён утекло немало воды, однако перед его глазами порой вставала картина того, как четверо мальчишек, один из которых ещё совсем малыш, мчатся по берегу моря, задорно смеясь и подбадривая друг друга бежать быстрее. В те далёкие дни они были беззаботными и по-настоящему счастливыми тем счастьем, которое бывает только в детстве.

После его возвращения из столицы в Бранстейн вместе с Роной, Аэдан, которого посвятили в историю брака старшего кузена, поинтересовался, не сожалеет ли тот, что наследником почти наверняка станет не его сын. Киллиан ответил, что нет. Тогда о собственных детях как-то и не думалось, а ребёнок несчастного Джулиана всё же стал бы и его родной кровью. Но сейчас Ристону отчётливо представлялись его дети. Как минимум у одного из них на голове имелись ярко-рыжие, как летнее солнце, кудряшки.



Глава 19


Алита пошевелилась и закусила губу от резкой боли, тут же пронзившей левую ногу от колена и ниже. Только этого ей не хватало! Теперь вместо того, чтобы ненавязчиво опрашивать гостей замка Торнбран, приходилось лежать в кровати и охать при каждом движении.

Рядом суетилась Лорин. Девушке после прежней работы в качестве камеристки был привычен уход за кем-то. Руки у неё оказались не только умелыми и ловкими, но и достаточно аккуратными. Али почти не почувствовала прикосновений горничной, когда та делала ей компресс на ногу. Облегчение наступало медленно, постепенно, но всё же радовал тот факт, что, как Киллиан и сказал, обошлось без перелома.

Ристон не заглядывал к ней после того, как принёс в комнату, однако его близкое присутствие всё равно ощущалось. Он оставался рядом — незримым, но надёжным защитником, как те добрые духи-хранители, о которых рассказывают детям, чтобы не боялись темноты. Чем дольше Алита думала о нём, тем сильнее понимала, что рассчитывать ей сейчас больше не на кого. Как бы неловко ни складывались её отношения с Киллианом в прошлом и сейчас, только он, единственный из всех присутствующих, не являлся возможным подозреваемым, да и зазвал его в замок не Сайлас Торнбран. Все остальные, даже её фальшивый кузен Эмрис, являлись то ли фигурами шахматной партии, то ли героями затеянной его дядей театральной постановки, участники которой лишь недавно начали догадываться о том, что их неспроста сюда пригласили.

Лорин по просьбе Али перед тем, как уйти, принесла ей со столика папку. Оставалось совсем немного бумаг до конца. Рисунки больше не попадались. Вместо них снова начались сумбурные записи. Казалось, словно, принявшись за одно предложение, рука, что держала перо, тут же, не дописав, переключалась на следующее. Не знай Алита, что перед ней лежат записки безумной, наверняка решила бы, будто это какой-то шифр вроде тех, которыми писались некоторые конфиденциальные письма. Но едва ли та несчастная стала бы шифровать свои записи, да и кто бы её научил?

Утомившись, Али задремала. Сон пришёл почти сразу. Навалился душным одеялом, тяжёлыми цепями опутал всё тело, затягивая, не выпуская.

Темноволосая девушка вновь стояла у окна, но на сей раз была поздняя ночь, и в стекле смутно отражалась фигура, облачённая в длинную ночную рубашку. За окном в лунном свете отливал серебром снег. Девушке не спалось. Её с неистовой силой влекло куда-то… к кому-то… Но он не ждал её. Зато встретиться с ней под покровом ночи не отказался бы другой. Тот, что некоторое время назад сделал ей предложение и пока не получил ответа.

Она сказала, что подумает, и подарила ему полную снисхождения улыбку. Её и саму мучило безответное чувство, потому девушка хорошо понимала всё, что ощущал её обожатель. Видела в обращённых на неё жарких взглядах огонь, пожирающий молодого человека изнутри, слышала, как менялось звучание его голоса, когда он произносил её имя. Поклонник, если приглядеться, тоже весьма хорош собой, да и состоянием не уступал тому мужчине, который смутил её сердце. Дав согласие, она бы сделала счастливыми нескольких человек. Но не себя саму. А чужое счастье её не слишком-то заботило.

Держать всё в себе становилось с каждым днём тяжелее. Но с кем поговорить, кому довериться? Не матушке же. И не той, которую ей велят называть сестрой, хотя в их жилах не течёт и капли общей крови. Впрочем, за прошедшие годы они уже привыкли к своему навязанному родству, вот только близкими так и не стали.

Но ведь у неё есть подруга! Вернее, пока ещё приятельница, но подружиться поближе было бы неплохо. Почему бы не посоветоваться с ней? Но, должно быть, та ещё спит. Нужно отложить разговор на завтра.

Алита проснулась, рывком приподнялась на кровати, пошевелила ногами и со стоном рухнула обратно. Травма напомнила о себе и о том, что недооценивать её не следовало. Али потёрла влажный от пота лоб, глядя на закрытую дверь.

Что бы это могло значить? Теперь сны приходили не только по ночам, но и в дневное время. Судя по всему, девушка из них приближалась к тому краю, за которым размеренная жизнь её семейства подходила к концу. Но кто та подруга, с которой она хотела поговорить? Вероятно, одна из гостий, ведь едва ли молодая госпожа стала бы поверять собственные сердечные тайны прислуге.

Любопытно также, кем был мужчина, сделавший ей предложение. Альд Торнбран с его скрытностью относительно подробно рассказал лишь об одном участнике тех событий, но ведь кроме него в поместье находились и прочие люди. Родители сестёр, другие приглашённые, слуги.

Могло ли быть так, что тот молодой человек и вовсе совершенно не замешан в трагедии? А обе девушки пострадали по вине кого-то ещё. Например, соперницы, получившего отказ ухажёра или того, кто стремился отомстить их родителям. Если Сайлас Торнбран настолько умело сыграл на чужих слабостях и чувствах, есть ли вероятность, что он там был не один такой хитроумный и наблюдательный? И если убийство альда Брогана напрямую связано с тем, что произошло тогда, могло ли дело касаться не только обуревающих девушек страстей, но и денег? Ведь он служил поверенным, а, следовательно, занимался финансовыми делами и завещанием отца семейства. Но кто же унаследовал всё имущество, когда не стало ни дочерей, ни их родителей?..

От размышлений Алиту отвлёк стук в дверь. Вздрогнув от неожиданности, она крикнула, чтобы посетитель вошёл. Дверь негромко заскрипела, и в спальню шагнул Киллиан Ристон.

— Как твоё самочувствие? — спросил он, подойдя на расстояние, которое бы не осудили приличия, и всё же достаточно близко для того, чтобы Али уже почти привычно ощутила его магию.

— Мне гораздо лучше, спасибо. Здешние горничные разбираются в народной медицине. Видимо, у них нет выбора, ведь доктора сюда вызвать проблематично.

— Да уж, а сейчас особенно. Я тебе кое-что принёс. Чтобы ты не скучала.

— Книги? Хммм… — Алита взглянула на переплёты изданий, которые положил перед ней Ристон. Сентиментальный роман про бедную девушку из благородного древнего рода, которую любовь привела к гибели, и толстый медицинский справочник о методах лечениях женской истерии. — Странный выбор, но спасибо.

— Прошу прощения, — вымолвил Киллиан, тоже обратив внимание на названия. — В библиотеке мне встретилась альда Эдевейн, и я попросил её помочь найти для тебя что-нибудь почитать. Должно быть, она не так меня поняла.

— О нет, альд Ристон, всё она поняла правильно, — пробормотала Али, не удержавшись от сдавленного смеха при мысли о рассерженной Флориане, которой вздумалось передать сопернице книги с намёком. — Так вы рассказали ей о том, что со мной произошло? И всем остальным тоже?

— Только Эмрису и его дядюшке. А что? Сомневаюсь, что у тебя получится скрыть своё состояние.

— Да, пожалуй, — со вздохом согласилась Алита, подумав о том, что в столовую ей придётся явиться, хромая на каждом шагу. Или на такой случай альд Торнбран смилостивится и разрешит ей поужинать в комнате? — До чего же это некстати!

— Мне стоило удержать тебя и не позволить подниматься на ту лестницу. Она с первого взгляда казалась непрочной. А в мансарде всё равно ничего интересного не обнаружилось.

— Как сказать… — задумчиво протянула Али, вспомнив коробку с куклой и книгой, также предназначенной для детей. Кому могли принадлежать эти вещи в прошлом? Уж точно не Эмрису. Может быть, у него имелась сестра, которой не стало в детстве? Но уместно ли будет спрашивать о таких вещах?

Ристон заметил папку и потянулся к выскользнувшим из неё бумагам. Алита не успела его остановить. Глядя на них, он нахмурился.

— Что это?

— Мне дал их альд Торнбран. Записи и рисунки принадлежали девушке, которая умерла в лечебнице для душевнобольных. После того, как некоторое время где-то пропадала, и никто не знает, что с ней случилось на самом деле.

— Так вот о чём говорил Эмрис… — сказал Киллиан, разглядывая один из уже примеченных Али портретов. — Все гости его дяди могут иметь отношение к тем событиям. Да и он сам тоже.

— Да, — вздохнула она, комкая в ладони край покрывала. — Я полагаю, что и альд Броган пострадал из-за них. Может быть, в своём рассказе альд Торнбран и превратил случившееся просто в страшную сказку, однако всё происходило с настоящими людьми, и едва ли он солгал о том, что намерен внести тех, кто поможет пролить свет на тёмную историю, в своё завещание.

— Расскажи поподробнее, — скорее потребовал, чем попросил, Ристон, присаживаясь на кушетку. — Из слов Эмриса я мало что понял. А его дядя лишь туману нагнал своим рассказом.

— Со мной он тоже многими деталями не поделился, — созналась Алита. — Я даже не знаю имён тех девушек. Но… — запнулась она, сомневаясь, стоит ли говорить о заклятии, которое связало её с одной из них.

— Но?

Потупившись, Али продолжила рассказ. Он молчал, не перебивал её, но выражение лица собеседника из заинтересованного становилось всё более настороженным и серьёзным. Когда она закончила, Киллиан резко поднялся с места.

— Никогда о таком не слышал. Со стороны альда Торнбрана было низко и подло поступить так с тобой даже без предупреждения! Если он сам не намерен играть честными методами, то чего же ждёт от других? О каком восстановлении справедливости можно говорить? А если действие заклятия окажется необратимым?

— Я вижу во сне не все её воспоминания, а лишь те, которые относятся к той зиме в поместье…

— И постепенно приближаешься к самым страшным из них.

— Наверное, так и есть, — поёжилась Алита, вспоминая уже не раз виденное ею чужое отражение, которое во сне воспринималось как своё собственное. Возможно, та девушка и не являлась образцом доброты, смирения и благоразумности, но она не заслуживала всех тех бед, что выпали на её долю. Да и её близкие — сводная сестра и их родители — тоже. — Может быть, мне вообще не следовало сюда приезжать. И я напрасно считала, будто моя профессия мне подходит…

— Прекрати сомневаться в себе! — перебил её Ристон. — Никто не учил тебя работать под прикрытием. Тебе попросту отправили сюда, бросив на произвол судьбы, как ребёнка бросают в море, чтобы он сам научился плавать. Уверен, твой начальник кое-что знал о нраве и привычках альда Торнбрана. И всё равно не пожалел тебя, даже не предупредил. Но ты — вопреки всему — справишься. А я тебе помогу.



Глава 20


— Повариха сказала, что сегодня это блюдо ей особенно удалось, — произнесла Лорин, расправляя шторы на окне.

Алита рассеянно кивнула в ответ, размазывая по дорогому фарфору можжевеловый соус. Угощение выглядело вкусным, но опустошать тарелку совершенно не хотелось. Али предполагала, что виной всему дневной сон, ещё более выматывающий, чем ночной. Эти сны, в которых оживали тени умерших людей, тянули из неё силы, уводя из собственной реальности в чужое прошлое. Возможно, то являлось одним из побочных эффектов заклятия, которых опасался Киллиан.

Вспомнив Ристона, девушка почувствовала, как щёки заливаются прихлынувшей к лицу краской. В её ушах будто снова зазвучали его недавние слова. Те, что обещали ей помощь и защиту не в обмен на какие-либо ответные услуги с её стороны, а просто так. Просто потому, что ему небезразлична она и то, что с ней происходит. Он сказал, что намерен помогать ей во всём, и Алита не нашла в себе сил с этим заспорить.

Или же не захотела возражать.

— Я вернусь за посудой, — проговорила горничная, выходя из комнаты.

Али вздохнула и поднесла к губам ложку. Нужно есть, даже если нет аппетита. Иначе будет ещё хуже. У неё на плечах два расследования, сплетённые воедино в тугой клубок, распутать который ой как непросто. Ни к чему голодать, лишь усугубляя этим физическое и душевное недомогание, к которым приводили боль в ноге и преследующие теперь уже не только по ночам сны.

Она напомнила себе, что однажды всё закончится. Так же, как закончилось магическое истощение и её пребывание в Бранстейне. Там Али узнала правду о том, что случилось с Роной, и смогла её принять. Не сразу, не за один день или краткое мгновение. Но то оказалось гораздо легче, нежели по-прежнему оставаться в неведении.

Как бы ни пыжился Сайлас Торнбран, он тоже пока не знал правды о судьбе двух сводных сестёр. Истина ускользала от него, не давалась в руки, а ведь он, как и его племянник, должно быть, привык ни в чём не знать отказа. Однако те крайние меры, на которые пошёл хозяин замка, не имели оправданий. Альд Броган уже пострадал. А если он не последняя жертва?..

Алита слегка пошевелила больной ногой, поморщилась и пригубила бокал с вином из ягод бузины. По приметам, к которым Али после Бранстейна стала куда внимательнее, чем раньше, считалось, будто это растение отпугивает злых духов. Может быть, они в эти зимние дни действительно находились где-то поблизости, но не стоило прятаться от того факта, что люди могут быть намного опаснее потусторонних существ и призраков, которыми издавна пугают суеверный народ.

Сегодня ей разрешили ужинать в комнате, но Алита могла представить себе столовую, блеск начищенного серебра, взгляды сидящих за большим столом. Наверняка они наблюдали друг за другом и спрашивали себя, кто же мог убить альда Брогана. Ведь всем им, должно быть, уже сообщили, что посторонних в замке не найдено. Даже в тех комнатах, в которых давно не производилась уборка, ничто не указывало на то, что там кто-то мог укрываться. Никаких чужаков нет, и, значит, убийца среди гостей, возможно, сидит рядом, разделяя с остальными ужин и ничем не выдавая себя.

Но кто из них? Утончённая альда Эштон, её супруг, пренебрежительно названный Флорианой кроликом? Или же сама альда Эдевейн? Почему-то не вызывало сомнений, что её рука бы не дрогнула, сжимая кинжал. Поверенный хозяина, судя по всему, мирно дремал в кресле, когда ему нанесли смертельный удар, так что справиться с этим смогла бы и хрупкая женщина. Острое лезвие вошло так, что сразу же попало в сердце. Второй попытки не потребовалось.

Но такого рода убийства чаще совершаются мужчинами. Излюбленное женское оружие — яд. Он позволяет, не сталкиваясь лицом к лицу с жертвой в момент её смерти, создать для себя алиби и избежать вероятной борьбы с сопротивляющимся человеком. Поэтому отравить можно и того, с кем в схватке силы оказались бы не равны. Но преступник выбрал кинжал, да ещё и украшенный львиной головой, говорящей как о храбрости, так и о том, что убийцу не назовёшь сомневающимся типом. Нет, он весьма решителен, да ещё и возомнил себя выше других. Он не испугался того, что альд Броган мог бы успеть позвать на помощь, из чего можно судить, что злоумышленнику свойственно изрядное нахальство, а ещё, вероятно, азарт.

Алите вспомнились слова, сказанные Эмрисом про Гидеона Ли. О его любви к азартным играм, которые привели молодого человека к материальным затруднениям. Уж не он ли тот самый таинственный информатор хозяина? Ведь решить такую проблему помогла бы свадьба с богатой наследницей или же… надежда быть упомянутым в завещании Сайласа Торнбрана. Но тогда выходило, что убийство поверенного не в интересах альда Ли, ведь тот не успел помочь внести изменения и засвидетельствовать их.

Снова тупик.

На мгновение Али представила себе, как Гидеон Ли входит в оружейную комнату, тщательно выбирает то, что ему по душе, проверяет, хорошо ли наточено лезвие, а затем отправляется в малую гостиную, где отдыхает после плотного завтрака альд Броган. На красивом лице убийцы появляется кривая усмешка, длинные пальцы аристократа стискивают рукоятку с головой льва. Что ж, в романе именно альда Ли выбрали бы на роль преступника. В качестве соблазнителя юных девиц он тоже вполне годился. Хорош собой, ловок в светских беседах, в меру загадочен. Не так экзотичен и далёк от обыденности королевства, как князь Чаудхари, не проявляет той склонности к вину, что является недостатком Эмриса Торнбрана, не напускает на себя застенчивый вид, как Валентайн Эштон. Просто идеальный кандидат для того, чтобы вскружить голову неискушённой молодой особе.

Но мотив… В чём он может состоять? Если Гидеон Ли стал осведомителем альда Торнбрана, то смерть поверенного ему не на руку, а совсем наоборот. Теперь неизвестно, станет ли владелец замка менять завещание. Пока он от своих слов не отрекался, однако кто знает, что взбредёт ему на ум завтра? Как говорится, ковать железо нужно, пока горячо. Ведь неизвестно, что принесёт завтрашний день.

В дверь постучали.

— Входи, Лорин! — отозвалась Алита, но появился Киллиан. — Вы? — смутилась она, одновременно и радуясь, и отчаянно надеясь, что никто ещё не успел заметить, что Ристон зачастил к ней. — Что, ужин уже закончился?

— Сегодня никому не захотелось засиживаться за столом.

— Тогда сейчас придёт горничная, и…

— Боюсь, не сейчас. Их всех задержали для допроса. О чём я и пришёл рассказать.

— Для какого ещё допроса? — нахмурилась Али. — Об убийстве? Но ведь это я должна была поговорить с прислугой!

— Нет, тут другое. Альда Эдевейн утверждает, будто у неё исчезло дорогое украшение. В пропаже она, разумеется, обвиняет тех, кто убирался в комнате.

— Вот как?

— Хозяин очень зол. Уверяет альду, что накажет воровку по-своему. А Эмрис снова напился и заснул, едва добрался до ближайшего дивана, — добавил Киллиан со вздохом. — Именно тогда, когда я собирался с ним побеседовать. В общем, я рад, что ты не стала свидетельницей происходящего.

— Но воровство… Какой смысл? Замок нельзя покинуть. Альд Торнбран наверняка распорядится обыскать комнаты тех, кто мог стащить украшение. Если только его не спрятали где-нибудь в пустующих помещениях…

— Или — как вариант — виновен кто-то из гостей.

— Тоже версия, — согласилась Алита. Снова промелькнула мысль о Гидеоне Ли. Доведён ли он уже до отчаяния, которое может толкнуть на кражу? К примеру, молодой человек проходил мимо спальни Флорианы Эдевейн, там никого не было, дверь оказалась приоткрыта, а украшение лежало на туалетном столике. Воспротивился бы он соблазну? — Но обшаривать покои гостей альд Торнбран едва ли позволит… Хотя…

— Что ты хотела сказать?

— Думаю, в них можно найти немало интересного, вот только не факт, что это пригодится в расследовании.

— Тебе уже приходилось обыскивать чужие комнаты, — отметил собеседник.

— Ох, альд Ристон, не напоминайте! — вспыхнула Али, потупившись и закрыв лицо руками. — Тогда я… Вы ведь и сами всё знаете!

— Да-да, ты меня подозревала. Но сейчас-то я не один из вероятных преступников? Ты мне веришь?

— Да, — решительно заявила она, заставив себя поднять голову. Но долго выдерживать внимательный взгляд синих глаз не получалось. — Я вам верю. И постараюсь ничего от вас не скрывать, пусть даже придётся нарушить тайну следствия. Однако мне бы не хотелось, чтобы вы рисковали.

— Ты ведь и сама рискуешь. Как с той проклятой лестницей. А что касается тайны… В Бранстейне я выполняю обязанности не только градоправителя, но и мирового судьи. Так могу ли я, учитывая этот факт, стать доверенным лицом?

— Можете, альд Ристон.

— А потому я жду.

— Чего же?

— Рассказа о том, о чём ты до сих пор умалчивала.

— Но могу ли я рассчитывать на взаимную откровенность?

— Хорошо, — чуть помедлив, ответил он. — Я поведаю тебе о том, что мне известно про альда Брогана. Да, я встречался с ним раньше.

— Но вы ведь…

— Нет, врагами мы не были. И у меня не имелось ни единой причины его убивать. Несмотря на некоторую антипатию с моей стороны.

— И что же является причиной подобного отношения?

— Сначала ты, — не позволил ей увильнуть Киллиан. Он с удобством расположился на всё той же мягкой кушетке, наклонился к собеседнице и сложил перед собой руки, сцепив пальцы в замок. — Расскажи мне поподробнее об этих снах. В них уже появлялся кто-нибудь из знакомых? Я говорю о гостях альда Торнбрана.

— Пока нет… — Алита покачала головой. — Только сами девушки. В мыслях той, с кем меня связало заклятие, нет имён. Лишь неясные образы.

— Они никого тебе не напоминают?

— Всё очень смутно… Будто я вижу движущиеся в тумане фигуры, но не могу разглядеть лиц, узнать их. Они близко и далеко одновременно. Надеюсь, следующие сны внесут какую-то ясность. И ещё магия…

— Магия?

— Альд Торнбран сказал, что у девушек имелись способности, но родители не пожелали их развивать. Может быть, им просто не хотелось надолго расставаться с дочерями. Обе не учились ни в академии для одарённых, ни в обычном пансионе, получили только домашнее образование. Но во снах я чувствую, что у них есть сила, и та требует выхода, бурлит, как кипящая вода в котле под крышкой, напоминает о себе. Магия не прощает тех, кто совсем от неё отказался.



Глава 21


Киллиан наверняка понял, что Алита хотела сказать. Он нахмурился и некоторое время ничего не говорил. Перед глазами Али вновь промелькнули картины приснившегося, и в груди сдавило в предчувствии нового сна. Девушки приближались к тому, что положило конец их жизням. И она в своих сновидениях проделывала тот путь вместе с ними, не имея возможности ни предупредить, ни изменить уже случившиеся события.

— Может, поделишься? — Ристон кивнул на графин с вином. Там оставалось ещё достаточно.

— Но тут всего один бокал…

— Меня это не смущает.

— Тогда как пожелаете.

Киллиан наполнил бокал тёмным ягодным напитком, пригубил медленно, точно хотел не столько утолить жажду, сколько распробовать вкус. Алита в тишине наблюдала за ним. И невольно вспоминала их единственный поцелуй в Бранстейне.

Единственный ли?..

Спохватившись, что чересчур задержалась взглядом на его губах, Али сделала вид, будто увлечённо рассматривает узор на покрывале.

— Теперь ваша очередь, — напомнила она. — Расскажите мне об альде Брогане. Как думаете, у него имелись враги?

— Враги есть у всех, — помолчав, ответил собеседник. — Я знаю, что альд Броган работал на одного… не самого порядочного человека. И поспособствовал тому, чтобы его жене, которая уже не могла далее выдерживать измены и жестокое обращение супруга, после развода запретили видеться с детьми. Увы, разлуки она не выдержала и тяжело заболела. Сейчас бедной женщины уже нет в живых, последние годы её жизни прошли в Бранстейне, но, увы, целительный морской воздух не смог помочь ей поправиться.

— Такое случается… к сожалению, чаще, чем хотелось бы, — произнесла в ответ Алита, закусывая губу. — Пока законы королевства не изменятся, едва ли можно рассчитывать на то, что интересы жён станут приоритетными при рассмотрении подобных дел в суде. Хотя королева — ведь тоже женщина и тоже мать.

— Есть другие законы, — проговорил Киллиан. — Они не записаны в судебных талмудах. Они должны быть в сердце каждого человека, но чего ожидать от того, чьё сердце подобно гнилому плоду? Впрочем, мы отвлеклись от темы. Альда Брогана убили в замке, следовательно, убийца среди нас, и причину следует искать в том, что подтолкнуло его на решительные действия.

— Сказанное Сайласом Торнбраном. Кому-то не хотелось, чтобы он вносил изменения в завещание? И мы знаем, кому…

— Думаю, Эмрис не способен на убийство. И я защищаю его не только ради нашей давней дружбы. Просто он… не такой уж опустившийся и распутный человек, каким хочет казаться. Всё поведение альда Торнбрана-младшего, его нежелание вступать в брак, нарочитое пренебрежение моралью и прочее — лишь попытки обратить на себя внимание. Если не дядюшки, то кого-то другого, кто его поймёт и посочувствует.

— Разве не все мы желаем того же самого? Или… почти все, — смешалась Али. — Но, кажется, я понимаю, что вы хотите сказать.

— Взрослые люди могут и сами себя поддерживать, однако Эмрис, боюсь, так и не повзрослел по-настоящему. Он, как и его отец, всегда оставался в тени Сайласа Торнбрана. В тени того, кто значительно сильнее и влиятельнее.

— Однако остальным гостям смерть альда Брогана не принесла никакой выгоды.

— Ну почему же никакой? Только материальной. Но изменить завещание можно и позже. А вот убить человека, чтобы он промолчал, не выдал… Это вполне вероятно.

— Полагаете, убитый мог кого-то шантажировать?

— Как вариант.

Алита смахнула упавшие на лицо пряди волос, в свете огня камина отливавшие медью, и наклонилась чуть ближе к собеседнику.

— И кого же из гостей вы подозреваете, альд Ристон?

— Ты ведь уже начала собирать их алиби?

— Да, но почти у всех оно весьма смутное. Например, Бертина Эштон… Она искала мужа и видела альда Брогана ещё живым, но кто может подтвердить истинность её слов? Или князь Чаудхари… Когда я встретила его в коридоре, он сказал, будто собирался прилечь подремать, но что делал до того, как пойти к себе в комнату? Валентайн Эштон находился в курительной в полном одиночестве, а она совсем близко к малой гостиной. К тому же, альд Торнбран сказал, что практически всем известно о его коллекции, где немало острых предметов.

— Так и есть, — кивнул Киллиан. — Он всегда ею хвастался, демонстрировал каждое новое приобретение. Эмрис лелеет надежду, что однажды сможет всё продать и выручить кругленькую сумму. Его самого не слишком привлекает оружие. Хорошо, что его дядя не знает о мечте племянника.

— А если подозревает? И намерен завещать коллекцию кому-то другому? — предположила Али. — Ведь наследники могут получить не только деньги. Есть ещё замок, ценные вещи… А преступления совершаются и из-за гораздо меньшей суммы.

— Согласен.

— Потому мне и крайне любопытно, кто же получил поместье и всё имущество отца сестёр. Ведь не стало целой семьи! Альд Броган должен был точно это знать, но, возможно, Сайлас Торнбран также осведомлён. Не случись досадной неприятности с ногой, я бы уже сейчас отправилась к нему! Однако не факт, что он пожелает говорить, — добавила она со вздохом, вспоминая то, как обычно дозировал информацию владелец замка, так и не поведав ей многих нужных деталей.

— Я могу пойти вместо тебя.

— Ох, боюсь, вам он и вовсе ничего не скажет!

— Посмотрим.

Ристон, поставив на туалетный столик пустой бокал, поднялся с места и, должно быть, собирался покинуть её спальню, когда раздался стук в дверь.


***




Переведя растерянный взгляд с лица Киллиана на дверь, Алита дала позволение войти. В комнате появилась заплаканная горничная. Кажется, она вовсе и не обратила внимания на то, что гостья в спальне не одна, во всяком случае, никак не прокомментировала его присутствие, лишь машинально поклонилась и принялась собирать на поднос посуду, оставшуюся от ужина.

— Я пойду, — сообщил Ристон, прощаясь. — До завтра. Скорейшего выздоровления.

Шагая по освещённому свечами коридору, он услышал слова, которые доносились из-за приоткрытой двери одной из комнат.

— Негодяйка! — выкрикнул женский голос, растерявший все кокетливо звенящие нотки, свойственные тому в прочих разговорах. — Мерзавка! Погоди у меня, вот вернёмся в столицу, и я тебя проучу…

— Я не знаю, как это получилось!

— Все вы так говорите! Прозевала, не уследила! А, может, сама же и своровала?! Признавайся! Немедленно!

За этим последовал звук пощёчины. Киллиан заглянул туда, где разворачивалась некрасивая сцена, и увидел стоящую посередине комнаты Флориану Эдевейн. Перед ней неуклюже скорчилась камеристка, прижимая ладонь к покрасневшей от удара щеке.

— Добрый вечер! — произнёс Ристон.

— Вы?! — Флориана вскинула на него взгляд тёмных блестящих глаз и бросилась к нему так, словно искала защиты. — Я больше не могу здесь оставаться, альд Ристон! Сначала убийство, а теперь меня ограбили! Неужели совсем никак нельзя уехать?

— Об этом вам лучше спросить у нашего гостеприимного хозяина, — отозвался он и почувствовал неожиданную и неприятную волну брезгливости, когда гибкие пальцы девушки обвили его запястье, словно какие-то ползучие тропические насекомые. — Прошу извинить меня за вмешательство, однако должно сказать, что слуги в королевстве — совсем не то же самое, что ваши рабы на плантациях. Они требуют другого отношения.

— Ах! — скривилась она. — Вы избаловали их своим другим отношением. Может, ещё прикажете кормить прислугу с серебряной посуды? Вот вам результат — кража посреди бела дня. Мне очень дорого то украшение, и я намерена вернуть его любой ценой.

— Может быть, вы просто положили его куда-то и запамятовали, альда Эдевейн?

— Ничего подобного. Да и всю комнату уже обыскали. Демоны бы побрали и замок, и всю эту публику! Я хочу домой! Хочу видеть за окном палящее солнце и зелень, а не бесконечный белый снег!

— Могу понять вас, я бы тоже не отказался вернуться в Бранстейн, но пока у нас нет иного выбора, потому следует как-то уживаться с окружающими нас людьми.

— Не собираюсь ни под кого приспосабливаться. Пусть все остальные уживаются со мной. Но для вас, альд Ристон, я могу сделать исключение.

— Тогда я бы попросил вас больше не применять рукоприкладства. Ваша камеристка и без того достаточно наказана. Она ведь приболела ещё по дороге сюда?

— Да, совершенно неприспособленное существо, — отмахнулась Флориана, небрежным жестом отсылая девушку прочь. — А вы, я вижу, готовы пожалеть всех. Только почему-то не меня.

— Как мне кажется, вы не нуждаетесь в жалости, — заметил Киллиан.

— Не считаете же вы, что моё сердце сделано из камня? — отозвалась собеседница, кончиками пальцев касаясь прикрытой кружевами высокой груди, точно приглашая его обратить внимание на оную часть тела.

— О том судить не мне. Доброй ночи! Будем надеяться, что ваша потеря вскоре отыщется.

— Будем надеяться, — разочарованно повторила за ним молодая альда и хлопнула дверью перед его носом.

Ристон продолжил путь, надеясь, что Сайлас Торнбран ещё не лёг спать. В вечерней полутьме замок казался опустевшим, тихим, таинственным. Закрытые двери, молчаливые статуи, стыдливо закутанные в свои мраморные покрывала, негромкое потрескивание догорающих свечей. Постепенно всё вокруг обволакивала ночная тьма. А за окнами продолжали сыпаться густые снежные хлопья, превращая замок Торнбран в подобие игрушки, заключённой в стеклянный шар, который следовал встряхивать, чтобы увидеть внутри маленький снегопад.

— Кто здесь? — Одна из дверей заскрипела, и оттуда, пошатываясь, вышел Эмрис. — Киллиан? Что ты тут бродишь в одиночестве? Пойдём, друг мой, выпьем перед сном.

— Где твой дядя?

— Дядя? Может, в кабинете, а, может, уже десятый сон видит. Альда Эдевейн устроила тот ещё концерт, требуя от него как следует потрясти горничных. Жаль, что ты не видел. Мы будто в старые времена вернулись, честное слово! Будь поблизости незамёрзшая река, она бы заставила устроить бедняжкам окунание на стуле. А виновнице распорядилась бы отрубить руку.

— Не удивлюсь, — поморщившись, ответил Ристон и придержал за локоть собеседника, когда тот чуть не упал. — Больше ничего интересного не происходило? Никаких новостей об убийстве или… осведомителях альда Торнбрана?

— Боюсь, пока нет. Но что-то мне подсказывает, что наши неприятности только начинаются. Мы должны быть сильными… или напиться так, чтобы и вовсе больше ни о чём не думать!

— Соберись! — встряхнул его Киллиан. — Сейчас ты ляжешь в постель, а наутро и не притронешься к вину. Нам нужно будет серьёзно поговорить.



Глава 22


Лорин наклонилась над подносом, отвернувшись от Алиты, но от неё не укрылось то, как покраснело от слёз круглое лицо девушки. Судя по всему, Флориана задала прислуге жару, обвинив в воровстве. Да и хозяин наверняка во всём поддержал гостью.

— Вам что-то ещё нужно? — спросила горничная.

— Больше ничего, спасибо, — мягко ответила Али. — Отдыхай. Надеюсь, скоро всё наладится.

— Ох, как же я ненавижу таких людей! — выдохнула Лорин со злобой, которую сложно ожидать от столь милого и скромного создания. — Мы для них — точно пыль под ногами. Но вы ведь не такая, правда?

Алита вздохнула. Она могла бы рассказать, что до сих пор не привыкла к тому, чтобы ей прислуживали, но эти слова нарушили бы легенду о том, что Сайлас Торнбран приходился ей дальним родственником. Однако оставлять горничную без утешения, в котором та нуждалась, тоже не хотелось.

— Все люди разные, Лорин. Кто-то способен с уважением относиться почти к каждому, с кем его сводит жизнь, а кто-то с презрением смотрит на тех, чьё положение ниже его собственного. Думаю, альда Эдевейн как раз из таких.

— Заносчивая гордячка, — пробормотала себе под нос горничная. — Ох, вы ведь не передадите ей то, что я тут вам наговорила? Непохоже, что вы с ней в добрых отношениях.

— Ты весьма наблюдательна, — хмыкнула Али. — Разумеется, не передам. Но тебе следовало бы быть осторожнее со словами.

— Знаю. Так я могу идти? Спокойной вам ночи!

Отпуская девушку, Алита вздохнула, понимая, что этому пожеланию не суждено сбыться. Её ждал новый сон. Потому и наступающая ночь, и следующие в ближайшее время едва ли будут спокойными.

Боль в ноге почти перестала тревожить, так что Али улеглась поудобнее, создав из одеяла подобие уютного гнёздышка. Расслабленное сытным ужином и вином тело требовало отдыха, но мысли упрямо возвращались к недавнему разговору с Киллианом. Горячее желание Ристона принять участие в расследовании, хотя на сей раз оно не относилось к нему самому или его семье, дарило надежду на благополучное разрешение ситуации, в которую их всех загнал каприз альда Торнбрана.

«Мы справимся, — сказала себе Алита, закрывая глаза. — Обязательно справимся. Даже из тупика должен быть выход».

Дремота увлекала её за собой, а вскоре темнота сменилась картинами очередного сновидения. Там наконец-то появился мужчина — высокий и стройный. Увы, он отвернулся к окну, потому рассмотреть его лицо не получалось, в поле зрения находились лишь густые тёмные волосы и чёрный костюм. Девушка сидела на стуле, не отрывая взгляда от спины стоящего. Её руки были сложены на коленях, тонкие пальцы нервно дрожали.

— Так вы действительно намерены просить руки… моей сестры? — дрогнувшим голосом проговорила она.

— Именно так. Надеюсь, она мне не откажет. Но пока я намерен держать всё в секрете от остальных, понимаете?

— Как не понять! Но почему же тогда вы… Почему вы дали мне повод думать, будто вас интересую я, а не она?..

— Чтобы заставить её ревновать, конечно. Так ведь и вы вели себя точно так же. Дразнили того беднягу в надежде разжечь во мне страсть.

— О, пожалуйста, не говорите такие слова! — взмолилась она. — Слишком жестоко! Она ведь похожа на бледную моль, все говорят, что моя красота куда ярче, почти такая же, как у…

— Зато ей не настолько свойственна самовлюблённость, как вам и той, кого вы собираетесь привести в пример, — перебил её собеседник. — Из вашей сводной сестры при должном руководстве получится отличная жена. Добросердечная и ласковая.

— Как же больно слышать подобное от вас! — всхлипнула она, закрывая лицо руками. — Что теперь будет со мной? Что мне делать, когда вы поженитесь?

— Тоже выйти замуж.

— Нет, нет, ни за что! Я этого так не оставлю! Я отомщу ей за то, что она отобрала вас у меня!

Вскочив со стула, который зашатался от резкого движения, девушка выбежала из комнаты.

Али открыла глаза и прижала ладонь к губам. Её мутило. Развернувшееся во сне действие произвело гнетущее впечатление. Будь она всего лишь пассивным сторонним наблюдателем, было бы гораздо легче. Но Алита словно находилась в теле девушки из сновидений, говорила её губами, ощущала всё то, что переживала та. Ненавидела, любила, горела желанием отомстить. Чувствовала себя проигравшей в сражении, которое началось, когда двум таким разным девочкам пришлось жить в одной семье, вместе взрослеть и стать соперницами сначала за родительское внимание и подарки, а затем и за благосклонность мужчины.

Сама Али могла лишь благодарить высшие силы за то, что ей повезло с любящими родными, которые, хоть и пробыли с ней недолго, всё же успели оставить ей знание того, какой должна быть настоящая семья.

Появившаяся через некоторое время после пробуждения Лорин снова сделала Алите компресс на ногу, а также принесла завтрак. Сегодня горничная выглядела спокойнее, почти такой же, как обычно. Её слёзы высохли, а голову девушка держала высоко, будто решила поспорить в горделивости осанки с самой Флорианой Эдевейн.

— Рада видеть, что вы идёте на поправку, — произнесла Лорин, раздвигая шторы. — К обеду, пожалуй, уже сможете спуститься в столовую. Прошу, не думайте, что мне в тягость носить подносы сюда, но вам наверняка тут скучно.

— Да, постараюсь, — согласилась с ней Али, задумавшись над тем, удалось ли Киллиану вчера поговорить с Сайласом Торнбраном. И что тут ему сказал? Должно быть, так же, как в беседах с ней самой, на все лады выкручивался от правдивых ответов.

Когда горничная вышла, в комнату без стука заглянул князь Чаудхари, облачённый в костюм, цветом напоминавший о свежей майской листве.

— А я к вам, — сообщил гость с улыбкой, не оставляющей сомнений в том, что он считал, будто она должна радоваться его визиту. — Слышал, вы повредили ногу. Будь мы в моей стране, я бы распорядился, чтобы вас везде носили в паланкине.

— Не думаю, что в коридорах замка он бы поместился, — попыталась превратить его слова в шутку Алита. — Что нового среди гостей? Сидя здесь одна, я всё упускаю.

— Больше никого не убили, — отозвался он.

— Звучит обнадёживающе, — вздрогнула Али. — Но я спрашивала о другом. Может быть, альд Торнбран делал ещё какие-нибудь объявления за завтраком?

— Да, всего одно. Сказал, что появились новые сведения. Но вид у него весьма утомлённый, так что, возможно, его слова всего лишь пустое бахвальство. А что, вы решили поиграть в детектива? Не боитесь?

— Чего я должна бояться?

— Обычно тот, кто лезет не в своё дело, дорого за это расплачивается.

— И вы считаете, что альд Броган… как раз и расплатился за такое?

— Наверняка. Ведь не зря же он служил поверенным. А, может, кто-то ему за что-то отомстил.

— Всё возможно… Вы уверены, что ничего не видели и не слышали? И не проходили мимо малой гостиной?

— Нет, меня там не было. Но посоветовал бы вам быть осторожнее. Почему-то мне кажется, что могут быть и другие жертвы. То, что альд Торнбран велел закрыть оружейную, хорошо, но в умелых руках орудием убийства может стать всё, что угодно. Даже лист бумаги.

Алита поёжилась.

— Спасибо за заботу, но будем надеяться, что все остальные, кто сейчас в замке, не пострадают.

— И убийца тоже?

— Убийцу должно наказывать правосудие королевства.

Рохан Чаудхари недоверчиво приподнял тёмные брови и вдруг, за пару шагов сократив расстояние между ними, одним неуловимым текучим движением наклонился над её кроватью, нависая над ней. Его лицо оказалось совсем близко. Полные, слишком чувственные для мужчины губы тронула усмешка.

— А если он однажды уже уходил от правосудия? И уверился в собственной безнаказанности. Подумайте об этом на досуге.

Али не успела ничего ответить, когда он столь же плавно поднялся и направился к двери.

— Выздоравливайте побыстрее, надеюсь скоро увидеть вас снова.

— Благодарю…

Проводив его взглядом, Алита посмотрела на собственные руки и обнаружила, что они дрожат. Почти так же, как во сне. Вдруг промелькнула мысль, что и эмоции той девушки всё глубже проникают в неё теперь даже наяву. Но нельзя ли использовать это на пользу расследованию? Ведь практически все, кто находился в замке, были и в поместье.

Али с пугающей очевидностью начала осознавать, что для того, чтобы проверить свою догадку, нужно прекратить сопротивляться. Следует раскрыть свою душу и разум, стать податливой, точно глина, впустить в себя мысли и чувства молодой особы, чья жизнь оборвалась так рано и бессмысленно. Смотреть на окружающих её глазами, чтобы увидеть их такими, какими они представлялись той другой.

На какое-то время перестать быть собой.

Крепко стиснув пальцы, Алита закрыла глаза. Представила себе зеркало из сновидения и чужое отражение в его прохладной глади. Волна тёмных волос, упрямо сжатые губы, золотой блеск серёг в ушах.

— Мы с тобой — одно целое, — прошептала Али, обращаясь к знакомой незнакомке. — Я и ты. Пожалуйста, дай мне изведать всё то, что ты знаешь и помнишь.

Стоило ей замолчать, как виски будто сдавил ледяной обруч. Внутри скрутило от резкой боли. Дурнота подступила к горлу.

Отвратительные ощущения схлынули через несколько минут. Осталась лишь неприятная слабость. Но Алита точно знала — её услышали. С того момента, как она произнесла эти слова, в её теле будто бы поселилась ещё одна личность. Теперь им предстояло уживаться вместе до того времени, как должно истечь действия заклятия.

«Наверное, Киллиану Ристону не понравится то, что я сделала, — подумала Али, поднимаясь с постели и неловко наступая больной ногой на гладкий паркет. — Но я не могла и дальше рассчитывать только на сны. Нам нужно узнать больше, а кто может быть лучшим свидетелем, чем сама жертва? Ведь некроманты опрашивают мёртвых с той же целью, хоть им и не всегда удаётся. А медиумы словно сливаются на какое-то время с духами покойных, так что их работа почти ничем не отличается от совершённого мною».

Так, успокаивая себя, она дошагала до ванной комнаты и отшатнулась от зеркала, увидев своё отражение. Кожа такая бледная, точно на неё опрокинули ведро с белой пудрой, синие круги вокруг глаз, заострившиеся черты лица. Подобным зрелищем только детей пугать! И Ристон видел её такой! На столь плачевном фоне красота альды Эдевейн, должно быть, глядится ещё ярче…

Рассердившись на себя за эти мысли, Алита брызнула в лицо холодной водой и зажмурилась, чувствуя, как стекают за шиворот колкие, словно растаявшие снежинки, крупные капли.



Глава 23


То, что она переоценила собственные силы, Алита поняла уже на пятой ступеньке. Преодолеть сначала коридор, а затем и лестницу, оказалось тяжеловато. Нога снова разболелась, и после недолгого отдыха пришлось изо всех сил уцепиться за перила, чтобы продолжать путь.

По дороге ей никто не попался, но это не удивляло. Замок Торнбран достаточно велик для того, чтобы гости по нему разбрелись, несмотря на то, что жилыми, как Али сама не так давно убедилась, оставались не все комнаты. Кроме того, она подозревала, что далеко не каждому после случившегося хотелось держаться вместе.

«А напрасно, — подумала Алита, с осторожностью спускаясь. — Тогда сохранялась бы хоть какая-то иллюзия безопасности». Вспомнилось предупреждение князя Чаудхари. Что он хотел этим сказать? Что преступник, однажды ускользнувший от правосудия, возомнил, будто теперь он неуловим, потому не за горами новое убийство? А ведь такая теория вполне вписывалась в её собственную, связанную с выбором оружия. Неспроста же в руке того, кто оборвал жизнь альда Брогана, очутился кинжал, украшенный львиной головой.

Наконец-то спустившись на первый этаж, Али снова остановилась, чтобы перевести дух. Тут обстановка казалась куда оживлённее. Ловкими едва заметными тенями сновали горничные, выполняя распоряжения экономки. А затем появилась и она сама. Осанка Элфриды Ламберт, как и всегда, выглядела безупречной, однако вид у неё был довольно хмурый, и Алите вспомнился вчерашний инцидент с исчезнувшим из комнаты Флорианы украшением.

— Вам нужна моя помощь? — поинтересовалась экономка.

— Нет, благодарю вас. Я немного отдышусь и пойду дальше. Хотелось бы повидать альда Торнбрана.

— Он в гостиной, с остальными. После завтрака почти все гости собрались там. Кажется, у них какой-то важный разговор.

— Не думаю, что помешаю, спасибо.

Никак не отреагировав на недоверчивый взгляд собеседницы, Али отправилась в большую гостиную, которая находилась совсем рядом со столовой. Места в комнате хватило бы на гораздо большее количество человек, чем там находилось. Алита сразу же наткнулась взглядом на Киллиана, по одну сторону от которого сидел Эмрис, а по другую расположилась альда Эдевейн, чьи изящные руки нервно теребили тонкий батист носового платка.

— Рад видеть тебя в добром здравии, — поприветствовал вошедшую Сайлас Торнбран, который стоял у окна, опираясь одной рукой на спинку большого поистине королевского кресла. — Но ты могла бы не утруждать себя, если тебе всё ещё тяжело ходить. И не спускаться.

— Я слишком устала от сидения на одном месте, — отозвалась Алита, поздоровавшись с остальными присутствующими.

— Тогда нужно будет подобрать тебе удобную трость. Она не только для опоры сгодится. Как средство самообороны тоже.

Али ответила на замечание владельца замка изумлённым взглядом. Сначала недавние слова Рохана Чаудхари о том, что ей следует быть осторожнее, теперь альд Торнбран заявил, будто средство самообороны не помешает. Полно, уж не выдал ли он правду о том, что никакая она ему не родственница? Но, судя по тому, что никто её с особым любопытством, как цирковую мартышку, пока не рассматривал, ещё нет. Тогда в чём же причина? Неужели все действительно считают, что убийством поверенного ничего не закончится? Означает ли это, что для подобных опасений есть основания?..

Бертина Эштон, сидящая подле мужа, вздрогнула и ухватилась за его руку. Тот стиснул тонкие губы, будто силясь проглотить рвущиеся с языка слова. Эмрис потёр лоб, и Алита, взглянув на него, с облегчением заметила, что нынешним утром её мнимый кузен наконец-то совершенно трезв. Если рассматривать данный факт как удачную примету, сегодня должно произойти что-нибудь хорошее. Может быть, снегопад наконец-то закончится?

— Не стой, присаживайся, — скорее приказал, чем предложил, Сайлас Торнбран. Али послушалась и заняла место на диване рядом с супругами Эштон. — Мы тут говорили о том, что убийство альда Брогана может иметь иные объяснения, чем те, к которым все уже успели прийти.

— Иные объяснения? — переспросила Алита.

— Да. Мистического свойства. Ты ведь помнишь, какая ночь предшествовала его смерти?

— В такую ночь никому нельзя оставаться в одиночестве, а он всё же остался, и злые духи пришли за ним, — понизив голос, точно рассказывала страшные истории, произнесла Бертина. На лицах окружающих, впрочем, отразилось полное скептицизма сомнение. Али подозревала, что и на её собственном тоже.

— Постойте-постойте, но ведь альда Брогана убили не ночью, а днём. За завтраком он присутствовал. Тогда выходит, что ночь он всё же пережил, — сказала она.

— Значит, они явились позже и забрали его жизнь, — не сдавалась молодая женщина. — Он был одиноким человеком. Ни жены, ни детей.

— Что ж, он не единственный одинокий мужчина в нашей компании, — вставил замечание Эмрис. — Я сам, Киллиан, альд Ли, князь Чаудхари, да и мой дядя тоже из тех, у кого ни супруги, ни потомства нет. А среди дам также имеются — моя кузина, альда Эдевейн и родственница убитого.

— Не забудь заодно упомянуть экономку и прочих слуг, — хмыкнул Сайлас Торнбран. — Мы поняли, что ты хотел сказать. Однако та ночь была длинной, необыкновенной, полной таинств и чудес, так что кто знает, все ли провели её в одиночестве?

Говоря эти слова, он скользнул взглядом по Алите, а затем — она могла бы поклясться, что не ошиблась в своём наблюдении — посмотрел на Ристона.

— Не чересчур ли неприличные намёки, дядюшка? — проговорил Эмрис. — Дамы могут почувствовать себя оскорблёнными. Что касается меня, то я даже не помню, как заснул в ту ночь, и уж точно оставался один!

— Это всего лишь теория, — промолвил Валентайн Эштон, поглаживая жену по безвольно поникшей руке.

— Боюсь, что злые духи, возможно, действительно убивают, но совсем не так, — сочла нужным добавить Али. — Сложно представить себе, что они могли проникнуть в оружейную и взять там кинжал. Теория интересная, однако убийство — дело рук человека.

Промелькнула мысль, что однажды она уже произносила почти такие же слова. В Бранстейне, когда подруга убитой девушки заявила, будто обвиняет в случившемся привидение. Но и тогда, и сейчас, как не сомневалась Алита, искать следовало не невидимую сущность, а кого-то из плоти и крови.

— Вы что-то знаете? — спросила Бертина.

— Увы, здесь у вас больше шансов оказаться свидетельницей, ведь вы находились недалеко от малой гостиной.

— Я уже сказала, что всего лишь на мгновение заглянула туда и тотчас же ушла, да и альд Броган тогда был ещё жив!

— Да, но мы знаем об этом исключительно с ваших слов.

— Меня в чём-то подозревают?! — всхлипнула молодая женщина. — Альд Торнбран, кем ваша родственница себя возомнила? По какому праву она смеет меня допрашивать и выдвигать подобные обвинения?

— Ну-ну, будет тебе! — попытался утешить её альд Эштон.

— Я просто вношу ясность, — пробормотала Али, почувствовав себя неловко. Отчего-то Бертина нравилась ей всё меньше. Казалось, будто та что-то скрывает, да и её нервозное состояние едва ли можно объяснить лишь убийством человека, не являвшегося близким знакомым супружеской четы.

Или?..

— Вы ведь все встречались с альдом Броганом и раньше? — осведомилась Алита. — Может быть, даже неоднократно. И у вас наверняка имеются какие-то собственные подозрения.

— Но делиться ими мы не обязаны, — ощетинился Валентайн Эштон. — Посмотрите, до чего вы довели мою жену! Она вся дрожит!

После его слов в гостиной наступила тишина, в которой особенно резко и почти жутко прозвучал мелодичный смех Флорианы Эдевейн.

— А зачем дрожать тому, кому нечего бояться? Спросите себя, альд Эштон. Если, конечно, осмелитесь, — с усмешкой произнесла молодая альда.

— Ну, знаете, это уже всякие границы переходит! Если б я знал, что так будет, нога бы моя на порог вашего замка не ступала! — заявил альд Эштон, обращаясь к Сайласу Торнбрану, и поднялся с дивана. — Пойдём, Бертина, нам не следует больше здесь оставаться!

После их ухода вновь стало тихо. Оставшиеся переглядывались, но нарушить молчание решились не сразу. Али посмотрела на владельца замка, отметив про себя, что Рохан Чаудхари не солгал, сказав, что альд Торнбран за завтраком выглядел утомлённым. Любопытно, что за новые сведения, о которых он говорил. И от кого те могли быть получены?..

— Я принесу извинения Эштонам, — сказал хозяин. — Позже. За всех нас.

— Лучше я, — проговорил Эмрис. — Мне ли не знать, как вы, дядя, не любите перед кем-то извиняться? Но, по правде говоря, я рад, что нам больше не нужно терпеть женскую истерику. Портит аппетит. Альду Эштону следовало бы отвести супругу к специалисту… раз уж сам не справляется.

— Не будь так груб! — оборвал его старший родственник.

Флориана негромко фыркнула, прикрывая лицо платком. Судя по всему, к ней полностью вернулось самообладание. Вот только к Киллиану она сейчас придвинулась так близко, что почти нарушала все правила приличия. Казалось, ещё немного, и её голова приникнет к его плечу, а тёмный локон коснётся его щеки. И бывают же такие нахальные особы!

Алите снова вспомнилась Джайна Солер. Ещё одна иноземка, ещё одна охотница за мужчинами. Эти девушки словно от рождения получали какую-то привилегию, которая позволяла им всем нравиться и считать, будто они имеют право вертеть другими людьми, точно своими игрушками.

«Рона тоже была красавицей, но никогда себя так не вела, — подумала Али. — И любила лишь одного. А вот у альды Эдевейн искренности и в помине нет».

— Выходит, теория о злых духах не получила подтверждения, — резюмировал Сайлас Торнбран.

— А жаль, мне она даже понравилась, — отозвался Эмрис. — Но моя милая кузина совершенно права. Что за дух, который не может убить без оружия, одним своим прикосновением или присутствием? Вот если бы смерть наступила не просто внезапно, а ещё и без видимых причин… Тогда поводов для таких подозрений стало бы куда больше.

— Пожалуй, ты прав. Я иду в свой кабинет, так что обязанность развлекать гостей оставляю на тебя. Увидимся за обедом.

Проводив альда Торнбрана взглядом, Алита поднялась с дивана и поморщилась от тут же напомнившей о себе боли в ноге, что не ускользнуло от Ристона.

— Я провожу!

Не обращая внимания на недовольно поджатые губы Флорианы, он встал и подхватил Али под локоть.



Глава 24


Когда они оказались в коридоре и вне досягаемости чужих ушей, Алита тотчас же обратила на спутника взгляд.

— Пожалуйста, альд Ристон, скажите, что у вас получилось что-нибудь выяснить!

— Увы, вчера вечером мне не удалось побеседовать с альдом Торнбраном. Он уже отправился спать. Но утром, когда Эмрис немного проспался, я поговорил с ним.

— И как, узнали хоть что-то полезное?

Киллиан не спешил отвечать, будто нарочно испытывая её терпение. Пришлось несильно потянуть его за рукав. Самой себе Али в данный момент напоминала ребёнка, который выпрашивает подарок у строгого родителя.

— Да рассказывайте же!

— Сначала доберёмся до более уютного места, — непреклонно отозвался собеседник.

— Тогда позвольте мне сперва хоть немного отдохнуть! — Алита ухватилась за лестничные перила. Сейчас здесь стояла тишина — видимо, экономка и горничные занимались своими делами где-то ещё.

— Тебе действительно не следовало выходить из комнаты и спускаться так рано, — нахмурился Ристон. — Здоровье — не шутки. Ты ведь не хочешь на всю жизнь остаться хромой?

— Что ж, тогда трость станет моей постоянной компаньонкой, — стараясь, чтобы голос звучал бодро, ответила Али, но выражение лица Киллиана не изменилось. — Простите, но я не могла поступить иначе. Видите ли, я…

Она замолчала, глядя на спускающегося по лестнице Рохана Чаудхари во всём блеске своего великолепия. Должно быть, он прекрасно знал, какое впечатление производит на окружающих, а потому умело этим пользовался. Алите вспомнился его утренний визит и вопросы, которые тот после себя оставил.

— Вы уже можете ходить? — осведомился князь.

— Не совсем. Но мне уже значительно легче. Вы кого-то разыскиваете?

— Нашего гостеприимного хозяина. В моей комнате слишком холодно. Должно быть, слуги недостаточно хорошо растапливают камин.

— Боюсь, дело не только в камине, и вы, поскольку не впервые в королевстве, хорошо о том осведомлены, — хмыкнул Киллиан Ристон. — Уже в первый ваш визит сюда в зимнее время года вы наверняка убедились в том, что тому, кто привык к жаркому климату, нелегко находиться в этих широтах. Но всё же вы приехали сюда опять, и снова зимой.

— Можете считать меня любителем острых ощущений, — отозвался князь Чаудхари.

— Альд Торнбран у себя в кабинете, — сообщил ему Киллиан.

— Не стоит дёргать тигра за усы, — негромко произнесла Али, когда экзотический гость скрылся. — Он… кажется мне подозрительным… Вернее, кое-что из его слов.

— Ты хотела мне что-то рассказать перед тем, как он появился.

— Позже, — пряча глаза, ответила Алита, но от собеседника её смущение не ускользнуло.

— Что ты натворила?

— Вы, кажется, что-то говорили о более уютном месте? — напомнила она.

Таковым оказалась библиотека. Должно быть, в другое время Али по достоинству оценила бы уставленное доверху заполненными книгами дубовыми шкафами просторное помещение, которое выглядело ещё внушительное, чем библиотека в особняке Ристонов. Но сейчас, когда её одновременно мучили и нетерпение узнать всё поскорее, и прочие тревоги о будущем, прошлом и настоящем, и разбуженная недолгой прогулкой по замку боль в лодыжке, девушка могла лишь окинуть взором окружавшую её мечту книгочея и, добравшись до мягкого кресла, с благодарностью вытянуть ноги.

— Я могу надеяться, что вы повторите для меня рассказ Эмриса Торнбрана? — поторопила Алита своего спутника, который занял соседнее кресло и, расслабившись, скинул неизменный чёрный сюртук.

— Сначала ты, — заявил он в ответ. — Рассказывай, что собиралась. Если это что-то опасное, я хочу знать, к чему мне следует быть готовым.

Али сделала глубокий вдох перед тем, как начать говорить о том, что совершила нынешним утром, поддавшись тем эмоциям, которые оставляли после себя сны. Она предполагала, что Ристон будет не слишком доволен её спонтанным решением, но подобной реакции не ожидала. Киллиан резко поднялся и, преодолев разделявшее их небольшое расстояние, наклонился над ней, опираясь ладонями в спинку кресла, которое, скрипнув, покачнулось под таким напором, но всё же устояло, иначе они оба полетели бы на пол вместе с креслом.

— Что… что вы делаете? — пискнула Алита, отгоняя от себя мысли о том, что Ристон почти в точности повторил то же, что князь Чаудхари нынешним утром.

— А ты что наделала? Сущее безумие! Ты даже не задумалась, что нельзя вмешиваться в действие чужого заклятия, которое и без того выглядит опасным!

— Но другого выхода не было! Пострадала целая семья! А теперь ещё и альда Брогана убили! И остальные молчат, но, судя по всему, что-то знают и подозревают, что будут ещё смерти! Разве не должна я идти на крайние меры, чтобы достигнуть истины?

— Нет. Нет, нет и нет, если они угрожают твоей жизни и здоровью! — категорично ответил Киллиан и слегка отстранился. Но не успела Али перевести дух, как он взял её за плечи и буквально выдернул из кресла, а затем порывисто прижал к себе.

— Но… альд Ристон… — попыталась возразить она, всё отчётливее понимая, что не очень-то и хочет возражать. Как не желает и вырываться из его рук, что неизбежно означало бы потерять ощущение тепла и защищённости, такое незнакомое, такое нужное сейчас. Ведь всего на мгновение она может себе это позволить?.. Ненадолго позабыть о приличиях, о том, что сама не раз твердила, будто пары из них не получится, о тоске и боли, которые придут вслед за новым расставанием, да ещё и наверняка окажутся сильнее, чем раньше. Просто почувствовать себя живой, с горячим бьющимся сердцем и кожей, что остро ощущала каждое прикосновение, чуточку щекотное чужое дыхание где-то за ухом, свежий запах мыла от гладкой ткани жилета, к которой Алита прижималась щекой.

— Если почувствуешь, что становится только хуже, обязательно скажи мне, — строго произнёс Киллиан, выпуская её из объятий. — Не молчи, поняла? Вместе мы что-нибудь придумаем.

— Хорошо, — рухнув обратно в кресло, выдохнула Али и в попытке поскорее прийти в себя прижала к, без сомнения, покрасневшему, как цветок мака, лицу прохладные ладони. — Но пока ничего особенного в изменении своего отношения к окружающим я не заметила. Альда Эштон вот только раздражает.

— Она всех раздражает, — ответил Ристон, отвернувшись и рассматривая какую-то книгу на полке, что находилась на уровне его глаз. — Эмриса, кажется, больше остальных. Так вот, насчёт его рассказа… Он не слишком-то желал идти на откровенность, но мне всё же удалось его разговорить. Дядя уже тогда собирался женить его, и одна из тех девушек показалась ему подходящей кандидатурой. Компания аристократов, молодые альды, ухаживания — обычное дело. Мой друг заинтересовался милой блондинкой с неплохим приданым, однако в ответ на его предложение она заявила, что отдала своё сердце другому.

— Так то как раз и не секрет, — пробурчала Алита. — Постойте… Блондинкой?

— Именно.

— Значит, Эмрис Торнбран положил глаз на сводную сестру… И, если она ему отказала, то предметом обожания обеих девушек был не он. А кто же тогда?

— Этого она ему не сказала, так что Эмрису пришлось побороться с уязвлённым самолюбием. Впрочем, серьёзно увлекаться он никогда не умел, потому и в тот раз довольно быстро утешился. Но всё же гибель девушки его опечалила, да и вся ситуация, сложившаяся вокруг событий в поместье, попортила немало нервов, оттого сейчас его так раздражает стремление дядюшки ворошить прошлое.

— Но ещё больше он раздосадован решением альда Торнбрана вписать новых наследников в завещание.

— Эмрису не помешало бы научиться быть благодарным за то, что даровала ему судьба. Нельзя иметь всё и сразу. Если бы у его дяди были собственные дети, шансы на наследство оказались бы ещё ниже, — заметил Киллиан, разворачиваясь к собеседнице.

— Собственные дети… — задумчиво повторила Али и предположила: — А если они есть? Только незаконные.

— Всё может быть, однако не каждый знатный альд готов признать бастардов, а без того у них нет прав ни на что претендовать.

— Мне не кажется, что альд Торнбран так уж доволен племянником. Возможно, обдумывая завещание, он действительно сожалеет о том, что у него нет своих детей. И любопытно всё же, кто унаследовал поместье и другое имущество той семьи.

— Эмрис не знает. После того, что там произошло, он надолго уехал и вернулся в королевство лишь спустя несколько лет. Но то, что все гости его дяди, кроме меня и тебя, находились тогда в поместье, он подтвердил.

— В чём я и не сомневалась, — вздохнула Алита. — Он больше ничего не сказал? Возможно, что-то видел, но точно не знает, может ли это являться зацепкой?

— Я немного порасспросил его об отношениях, которые связывали хозяев и приглашённых. Помнит он такие вещи весьма смутно, однако всё же отметил, что сестра блондинки тянулась к альде Эдевейн, набиваясь ей в подруги, а его несостоявшаяся невеста была особенно близка с Бертиной, которая тогда ещё не звалась альдой Эштон. Но мы ведь разыскиваем мужчину, так?

— Необязательно, — покачала головой Али. — Столкнуть девушку в пруд могла и женщина, да и ударить альда Брогана кинжалом в грудь тоже. Важен мотив.

— И что же обычно служит мотивом убийства?

— Разное. Деньги, страсть, стремление отомстить, ревность или зависть. Иногда нежелание выдавать собственные грязные секреты.

— А секреты есть у всех. И Сайлас Торнбран нередко покупает их, порой за бесценок. По всему выходит, что по такой причине скорее убрали бы его самого, а не его поверенного.

— И мне так казалось. Я даже пыталась предупредить альда Торнбрана. Но он заявил, что с ним ничего не может случиться.

— Откуда такая уверенность?

Алита развела руками. Она почти сразу поняла, что владелец замка знает гораздо больше, чем рассказывает. Но здесь и сейчас он хозяин, а все прочие — только куклы в его руках.

Куклы… Вроде той, что одиноко лежала в мансарде рядом с книгой, по которой дети должны учить буквы. Кому принадлежали эти вещи, чья рука прикасалась к ним прежде?..

— У Эмриса ведь не было сестры? — решилась спросить Али.

— Сестры? Никогда о таком не слышал. А что?

Вспомнив, что они пообещали быть откровенными друг с другом, она рассказала о своей странной находке.

— Любопытно… Нужно будет спросить. Хотя едва ли старые детские вещи с чердака имеют какое-то отношение к нашему делу.

— Но зато они должны касаться альда Торнбрана, а он, как мне представляется, самая загадочная персона во всей этой истории.

— Знаешь, я помню, как встретил его впервые. Эмрис пригласил меня провести каникулы в замке, очень долго уговаривал, и мне показалось, что он попросту боится оставаться наедине с дядей. Я даже опасался, не бьёт ли его альд Торнбран, но затем понял, что у того нет нужды в подобных мерах. Есть иные виды наказания. И следы они оставляют не на теле, а на душе.



Глава 25


За обедом стояла почти полная тишина. Супруги Эштон всё же спустились в столовую, однако демонстративно ни с кем не разговаривали. Бертина казалась заплаканной, а, когда кто-то из гостей уронил громко звякнувшую при падении вилку, нервно вздрогнула и огляделась, точно за её спиной мог стоять человек, замыслявший недоброе.

«Чего она боится? — время от времени поглядывая на молодую женщину, думала Алита. — Может быть, действительно что-то видела тогда в малой гостиной? Или в примыкающем к ней коридоре».

С альдой Эштон неплохо бы поговорить наедине, но после недавней стычки не приходилось ожидать, что та пойдёт навстречу. Да и муж её теперь оказался настроен крайне агрессивно. Будь Али здесь как представительница Службы Правопорядка, другой вопрос, но пока ей приходилось сохранять инкогнито, что с каждой минутой становилось всё труднее. Хорошо, что Киллиан на её стороне… Она посмотрела на него, поймала ответный взгляд и опустила глаза к тарелке, на которой лежал нетронутый кусок тминного кекса.

— У тебя нет аппетита, дорогая кузина? — полюбопытствовал Эмрис. Сейчас, трезвый и облачённый в отлично сшитый тёмно-зелёный костюм, он выглядел гораздо лучше, чем накануне. Вот только его нарочитое стремление ломать комедию в обращении к ней уже начинало раздражать.

— Боюсь, сейчас его нет ни у кого, — пробормотала в ответ Алита и всё же заставила себя попробовать десерт. Как и всё остальное, подаваемое к трапезам в замке Торнбран, тот оказался весьма хорош на вкус. — Но оставлять столько еды… — чуть не сказав «…после того, как мне порой случалось голодать», она замолчала.

— Кстати, о еде, — альда Эдевейн натянула на пухлые губы до приторности сладенькую улыбочку. — Вы ведь не откажетесь сегодня выпить со мной по чашечке чая? С жасмином и розовыми лепестками, м?

— Чая? — растерянно переспросила Али в ответ на внезапное предложение. Такого меньше всего можно было ожидать от Флорианы, особенно после тех её памятных откровенных высказываний об охотничьих трофеях и прочем. Что она задумала?

— Да, устроим чаепитие на двоих. Мы, девушки, должны держаться вместе в столь непростой ситуации. Запамятовала спросить — вам ведь понравились книги, которые я передавала с альдом Ристоном?

— Ну, если они в вашем вкусе… — протянула Алита, поймав себя на том, что ей почти приятно видеть промелькнувшие в глазах молодой альды гневные искорки. — Хорошо, я согласна. Можем выпить чай в моей комнате, поскольку мне ещё трудно передвигаться.

— Как скажете.

Ответ прозвучал с холодной вежливостью, и никто со стороны, пожалуй, даже не заметил разыгравшегося между собеседницами невидимого поединка. Никто, кроме Сайласа Торнбрана. Тот усмехнулся и ехидно прокомментировал услышанное:

— Буду рад, если вы сумеете подружиться.

«Скорее солнце взойдёт на западе и сядет на востоке», — мысленно отозвалась на его высказывание Али.

— Жизнь продолжается! — громко провозгласил Эмрис. — А я предлагаю мужской части компании собраться в какой-нибудь из предназначенных для подобного времяпровождения комнат, побеседовать, немного выпить… — осёкся он под суровым взглядом Киллиана. — Всего по одному бокальчику!

— И в этом весь Эмрис, — буркнул его дядя. — Впрочем, я рад, что вы не скучаете. Не забывайте — мы собрались здесь не просто так… а в честь праздника, — закончил он свою речь, сделав в ней небольшую паузу, которую каждый из присутствующих мог заполнить несказанными словами.

«Он действительно хороший постановщик, — подумала Алита, рассеянно провожая глазами стройную фигурку Лорин, которая уносила поднос в кухню. — Альд Торнбран знает слабости каждого из нас… Или думает, что знает».

Не задерживаясь в столовой, гости разошлись по своим комнатам. Послеобеденное время текло расплавленной карамелью. Сидя в своей комнате, Али рисовала схему, на которой изобразила участников тех событий, что привели к её приглашению в замок Торнбран. Не успев пока выяснить, как звали сёстёр, она отметила их цифрами один и два (брюнетка и блондинка). У всех остальных, за исключением родителей девушек, имена наличествовали, однако сыгранные ими роли пока оставались неизвестными.

Некий мужчина, молодой и неженатый, приехал в поместье и понравился сразу обеим. Поначалу он ухаживал за номером первым, но затем выяснилось, что это было всего лишь игрой, поскольку на самом деле его привлекала вторая молодая особа. Чувства оказались взаимными, и та дала от ворот поворот Эмрису Торнбрану, который сделал ей предложение. Тем временем у её сестры тоже имелся другой поклонник с самыми серьёзными намерениями, но девушка, как выразился её собеседник во сне, всего лишь играла с бедным влюблённым. Достаточно ли сильно могло рассердить его раскрытие правды об её безразличии к нему? Успел ли он всё узнать? И от кого — от предмета своих воздыханий или же от осведомлённого в происходящем человека?

А таковым являлся Сайлас Торнбран.

На какое-то мгновение Алите показалось, будто она сумела ухватить разгадку за хвост, но та стремительно вырвалась, оставив лишь смутное ощущение, что была совсем рядом. Опустив голову на согнутые в локтях руки, девушка тяжело вздохнула. Следовало двигаться дальше: шаг за шагом, версия за версией, тайна за тайной. Когда же впереди снова забрезжит свет истины, идти к нему и, поймав, удержать. А ещё помнить — она на своём пути не одна.

Если рассуждать методом исключения, то ни Эмрис, ни князь Чаудхари, которого на родине ждала невеста, не подходили на роль рокового возлюбленного. Тогда оставались только Валентайн Эштон и Гидеон Ли. Один успел жениться, второй по сей день ходил в холостяках, зато, если верить словам младшего альда Торнбрана, умудрился влезть в нешуточные долги.

Так кто же из них?..

Спустя некоторое время раздался уверенный стук в дверь, и в комнату, лучась всё той же сахарной улыбкой, вошла Флориана. За ней с уставленным посудой широким подносом вышагивала хмурая Лорин. Алита поблагодарила горничную и отпустила её, когда та оставила чайник, чашки и угощения на столике, откуда заранее были убраны все бумаги, на которые незваная гостья могла обратить нежелательное внимание.

— Как приятно, что вы не отказали! — прощебетала визитёрша, с удобством усаживаясь на прикроватную кушетку. — Пить чай прямо в спальне довольно пикантно. Не находите?

— Всего лишь вынужденная мера, — отозвалась Али. — Не хочу лишний раз утруждать ногу. До ближайшего доктора, увы, отсюда далековато.

— Правильно, нужно себя беречь, — согласилась альда Эдевейн, вонзая крепкие белые зубы в имбирный пряник.

— Вы ведь хотели со мной о чём-то поговорить? — вдыхая аромат цветочного чая, спросила Алита. Все эти вежливые хождения вокруг да около ей не нравились. Как, собственно, и сама собеседница.

— Именно.

— Тогда приступайте.

— Будем откровенны?

— Как и в прошлой нашей беседе.

— Знаете, я множество раз получала предложения и могла выйти замуж, но не вышла. Потому что мне не встречался подходящий мужчина. Не только обеспеченный и родовитый, но и обладающий другими качествами. По-настоящему сильный, мужественный, ответственный. Вы понимаете?

— Допустим, и что же дальше?

— К примеру, ваш кузен Эмрис. Всем хорош, но на такого нельзя положиться. Чуть что, так топит себя в вине.

— Тут я с вами согласна, но от меня-то вы чего хотите?

— Сейчас, как видите, я не пытаюсь вам угрожать и прибегать к нелестным для вас сравнениям. Я просто смиренно прошу. Пожалуйста, отдайте мне Киллиана Ристона.

Алита поперхнулась чаем.

— Как вы себе это представляете?

— Отступитесь от него. Вы ведь добрая девушка! И ещё можете встретить другого… Хотите, я помогу приготовить достойное приданое? Мне несложно, только попросите!

— Но послушайте… Если вы думаете, что в моих силах завернуть его в подарочную упаковку и с наилучшими пожеланиями вручить вам, то вы ошибаетесь. Альд Ристон — взрослый самостоятельный человек. Он не из тех, кто может стать игрушкой в чьих-то руках, — стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, произнесла Али. — Простите, но я…

Она замолчала, увидев, как тёмные глаза собеседницы налились слезами. Сейчас Флориана не выглядела ни капризной кокеткой, ни жестокой разбивательницей сердец, каковой старалась себя представить. Альда Эдевейн словно в одночасье превратилась в самую обычную девушку, которая плакала так же, как и все остальные, — с некрасиво искривлёнными губами, непроизвольным вздрагиванием плеч и покрасневшим шмыгающим носом.

Алита растерянно смотрела на неё, чувствуя совершенно неожиданное желание утешить плачущую и пообещать ей дружескую помощь во всём. Она уже почти коснулась волос Флорианы, как вдруг поняла, в чём причина такого порыва. Ведь та девушка, с чьими воспоминаниями сроднило их заклятие, считала альду Эдевейн своей подругой!

Вздрогнув, Али отдёрнула руку и закусила губу. Чужие эмоции, напоминавшие поднятую со дна озера тину, боролись в ней с её собственными. Силясь прийти в себя, она отвела глаза от поникшей головы молодой альды и сделала глубокий вдох. Затем повернулась и внезапно поймала на себе украдкой брошенный взгляд Флорианы. Внимательный, изучающий и весьма недовольный.

— Вы — прекрасная актриса, альда Эдевейн. Так натурально лить слёзы по собственному желанию не каждая сумеет. Браво!

— Я хотела решить вопрос по-хорошему, — раздражённо вытирая лицо платком, буркнула та. — Но не вышло. А вы ещё очень пожалеете! И нечего строить из себя саму невинность! Альд Торнбран сказал…

— Альд Торнбран сказал?!

Алита в изумлении прижала ладонь к губам. Промелькнули воспоминания о первом разговоре с владельцем замка. И его рассказ о том, как он вмешивался в судьбы двух девушек, что в конечном итоге привело к большой трагедии. Неужели Сайлас Торнбран решил повторить что-то подобное снова? С ней самой, Флорианой и Киллианом!

— Что бы вам ни наговорил… мой родственник, не слушайте и не полагайтесь на него. Считайте, что он попросту пошутил. И, могу вас заверить, альд Ристон действительно не тот человек, на которого можно с лёгкостью повлиять.

— Почему я должна верить вашим словам, а не альда Торнбрана? Я с ним куда дольше знакома. И Киллиана Ристона он с юных лет знает!

— Если вы послушаетесь его, то однажды можете пострадать, альда Эдевейн. Это всё, что я хочу сказать. Сожалею, но больше ничем помочь не могу.



Глава 26


Когда недовольная исходом беседы Флориана покинула комнату, Алита откинулась на подушки, ощущая досадную слабость во всём теле. Даже и не предполагала, что переживать чужие чувства будет так… тяжело и страшно. Но разговор с альдой Эдевейн показал, что попытка и наяву тоже слиться с воспоминаниями девушки из снов удалась. Однако не так-то просто оказалось отделить навязанные этим слиянием эмоции от своих. Потому что эту относиться к столь неприятной особе как к лучшей подруге Али при всём желании не смогла бы.

По правде говоря, у неё отношения с молодыми представительницами своего же пола обычно не складывались. Сначала Рона оставалась не только сестрой, но и единственной подругой, потому Алита совершенно не нуждалась в ком-то другом, не старалась сблизиться с соученицами по академии. Нет, приятельницы имелись, конечно, в общежитии не получилось бы постоянно держаться особняком, но теплоты и доверительности ни с кем из них не возникло.

А затем Роны не стало. Али замкнулась в себе. Её абсолютно перестали интересовать беззаботные девичьи разговоры, а планы на будущее, которые она строила в последние годы учёбы, разительно отличались от тех, которые лелеяли другие студентки. В глубине души Алита завидовала им, но точно знала, что с выбранного пути сворачивать не намерена. Так всё и вышло — она не свернула. А, учитывая специфику работы в Службе Правопорядка, заводить новые знакомства особо не с кем, так что осталась только старушка-соседка, но едва ли их отношения могли бы называться дружбой. Скорее они обе просто по возможности старались поддерживать друг друга, скрашивая одиночество.

Девушке из поместья тоже было одиноко. Она недолюбливала сводную сестру, не могла поговорить с матерью о своих тревогах. Потому Флориана Эдевейн с её нездешней манерой держаться наверняка показалась той долгожданной кандидатурой на роль близкой подруги, вот только состоялся ли между ними хотя бы один разговор по душам?

Блондинка же, будучи более мягкой по натуре, выбрала наперсницей Бертину, которая, когда не закатывала сцен, производила такое же — вполне приятное, надо заметить — впечатление. Любопытно, знала ли будущая альда Эштон имя молодого человека, который так ловко сыграл чувствами одной сестры, а затем посватался ко второй? И почему это держалось в секрете? Видимо, просто не успели объявить до того, как с девушками случилось несчастье. Или наличествовали какие-то ещё причины тянуть с официальной помолвкой?..

Вопросы, вопросы, снова сплошные вопросы. Али вздохнула, рассматривая чашку с лужицей недопитого чая на донышке. Если б можно оказалось бы выбирать, что именно ей хочется увидеть во сне! А Сайлас Торнбран вместо того, чтобы помочь внести ясность, затеял очередную игру с живыми куклами. Она, возможно, могла бы пожалеть его — одинокий, стареющий, разочаровавшийся в единственном близком родственнике. Могла бы. Но не после того, что он сделал.

К тому моменту, как Лорин пришла за посудой, Алите почти удалось отогнать от себя сердитые размышления о Флориане и владельце замка, который двигал молодой альдой, точно пешкой. Али не исключала, что той действительно приглянулся Киллиан, однако… Будь чувства альды Эдевейн хоть немного похожи на любовь, а не на эгоистический каприз заполучить недоступную игрушку, может быть, Ристон сам бы то в ней разглядел, и не состоялось бы сегодняшнее во всех отношениях неприятное чаепитие.

— До чего же несносная особа. Заявилась на кухню и давай командовать. Можно подумать, она тут хозяйка, — будто вторя её мыслям, проворчала себе под нос горничная. — Как ваша нога? Компресс сейчас сделать или вечером?

— Если не сложно, то сейчас. Тогда, может быть, к ужину тоже смогу спуститься. Спасибо за чай! — улыбнулась девушке Алита.

— Не бережёте вы себя совсем, — повздыхала собеседница и вдруг бросилась к окну. — Ой, посмотрите-ка, что это? Кажись, снегопад-то кончился!

Али повернула голову, чтобы убедиться. И действительно — снег больше не сыпался с низкого зимнего неба. Но за прошедшие дни его навалило так много, что едва ли в ближайшее время по дороге из замка могла бы проехать карета. Оставалось лишь ждать, когда путь расчистят. Или, если потеплеет, снежное покрывало может подтаять и само.

— Хорошо ещё, что провизии в замке хватает, и не надо на рынок! — оживлённо проговорила Лорин. — Альд Торнбран как знал — распорядился хорошенько запастись к празднику! Как думаете, теперь сюда из Службы Правопорядка приедут и всех допрашивать станут?

— Наверняка, — отозвалась Алита, вздрогнув от, казалось бы, невинного вопроса. — Но не переживай заранее. Да, кстати, что там с украшением альды Эдевейн, нашлось?

— Говорят, нет. Она свою камеристку совсем затиранила. Та уже по углам прячется и тайком ревёт. А у вас почему нет камеристки? Неужели и не хочется?

— Я вполне справляюсь сама, да и в чьей-то постоянной компании тоже не нуждаюсь. А девушку очень жаль. Вы уж будьте к ней подобрее.

— Да, приглашу её вечером составить нам компанию за чаем, — пообещала горничная. — Я б такую хозяйку и денёчка не вынесла! А она терпит, но не первая это камеристка у альды Эдевейн, ох, не первая и не последняя!

Закончив тираду, Лорин пообещала, что вот-вот вернётся с компрессом, затем подхватила поднос и вышла в коридор.

Али проводила девушку взглядом и снова повернулась к окну, гадая, что принесёт обитателям и гостям замка Торнбран прекращение снегопада.


***




Когда тот факт, что снегопад закончился, обнаружили мужчины, они, всё же последовав приглашению Эмриса, отдавали должное терновой наливке. Владелец замка не составил им компанию, снова уединившись в собственном кабинете. Киллиан как раз обдумывал, как бы ему ускользнуть и нанести Сайласу Торнбрану приватный визит, когда оказавшийся самым зорким князь Чаудхари воскликнул:

— Гляньте-ка, снег больше не идёт!

Все столпились у широкого окна. Ристон скользнул взглядом по лицам окружающих, стараясь разобрать по их выражениям, есть ли кто-то, кого изменение погоды огорчает, а не радует. Но все казались вполне оживлёнными и, должно быть, ощущали облегчение, понимая, что ещё немного, и им больше не придётся чувствовать себя пленниками, запертыми в зачарованном замке.

Однако окончание снегопада означало кое-что ещё. Ведь теперь альд Торнбран мог отправить кого-нибудь из слуг за людьми, которые взяли бы на себя расследование убийства его поверенного. Тогда, впрочем, и Алите больше не к чему будет и дальше скрывать правду о себе, если, конечно, ничего не изменится.

А что может измениться?..

— Наконец-то мы сможем выйти на прогулку в лес, — произнёс Эмрис, украдкой сделав глоток из своего бокала. — Я уже не могу постоянно находиться в помещении. Мне нужен свежий воздух!

— Снова вы об этом, — поморщился Гидеон Ли.

— Вы можете не ходить, персонально вас никто не приглашает, — по-мальчишески запальчиво буркнул в ответ будущий владелец замка Торнбран и тут же расплылся в широкой улыбке. — Лучше уж я дам позову. Тогда прогулка будет куда романтичнее.

— Удивительно, что кто-то в данных обстоятельствах ещё может думать о романтике, — хмыкнул альд Ли, выстукивая ухоженными пальцами какой-то неритмичный мотив на гладкой поверхности стола. — Однако я слышал, будто ваш дядюшка давно намеревается вас женить. Пока безуспешно.

— Это наше с ним личное дело, — огрызнулся Эмрис.

— О, безусловно. Я просто удивлён тем, что вы не слишком-то активно ухаживаете за прекрасной альдой Эдевейн. Кажется, она весьма выгодная партия.

— Вот только увлечена отнюдь не мной.

Поймав брошенный на него искоса взгляд приятеля, Киллиан с досадой отвернулся. Флориана Эдевейн становилась проблемой. Он понимал, что молодая альда привыкла к всеобщему поклонению, к мужчинам, которые бросали к её ногам щедрые дары и собственные сердца, но у него она вызывала не больше интереса, чем одна из холодных мраморных статуй, что украшали замок Торнбран. А после того, как Ристон оказался невольным свидетелем её обращения с камеристкой, ему и вовсе стало неприятно общество альды Эдевейн. Вспомнив её внезапное желание побеседовать с Али за чаем, он от всей души понадеялся, что той не вздумается как-то навредить девушке.

— Так всегда бывает, разве нет? — вступил в разговор Рохан Чаудхари, отряхивая невидимую пылинку с рукава своего яркого одеяния. — Когда предмет чьих-то воздыханий тянется к другому человеку. Скольких книг мы бы лишились без подобного сюжета!

— Но жизнь сложнее, чем книги, — вставил реплику Киллиан, внимательно наблюдая за реакцией собеседников. Создавалось впечатление, будто князь хорошо знал, о чём говорил. И на какие события намекал.

— Верно-верно, — поддержал его Эмрис. — Не волнуйтесь за меня, альд Ли, я, конечно, восхищаюсь красотой Флорианы Эдевейн, но не влюблён в неё. Наверное, я и вовсе не способен любить всерьёз, а могу лишь ненадолго поддаваться увлечению.

— Хотелось бы мне обладать подобной… легкомысленностью.

— Что я слышу, альд Ли? Кто-то украл ваш покой? А мне-то казалось, что вас, кроме финансовых затруднений, больше ничего не заботит. Впрочем, их вполне мог бы решить удачный брак. Потому и к альде Эдевейн лучше повнимательнее приглядеться не мне, а вам.

— Спасибо за совет, однако я считаю, что…

— Кажется, кто-то стучит в дверь, — прервал пикировку Эмриса и Гидеона князь Чаудхари.

Наступила тишина, в которой удалось отчётливо расслышать негромкий стук. Мужчины переглянулись. Эмрис направился к двери.

— Альда Эштон? — удивлённо проговорил он.

— Я бы никогда не вмешалась в мужскую беседу, но мне необходимо поговорить с Валентайном, — раздался в ответ взволнованный женский голос.

— С альдом Эштоном? Но почему вы ищете его здесь? Я думал, вы где-то вместе.

— Но разве мой супруг не с вами?

— Можете сами посмотреть, его тут нет.

Эмрис открыл дверь пошире. В дверном проёме показалось встревоженное лицо молодой женщины, которая обвела взглядом присутствующих и растерянно опустила глаза. Ристон почувствовал себя неловко, вспомнив недавний инцидент, после которого муж и жена наверняка остались в обиде на прочих гостей.

— Я помогу вам найти его, — заверил Бертину Эмрис. — Таков мой долг как хозяина. Как родственника хозяина, если точнее.

— И я с тобой, — быстро сказал Киллиан.



Глава 27


— Это неспроста, — говорила Бертина, которую Эмрис тут же как бы непринуждённо взял под руку. — Все эти разговоры… Они могли дурно сказаться на его самочувствии. Он даже снова начал курить… Неужели духи явились и за ним?

— Вам ведь всё уже объяснили, альда Эштон, — терпеливо втолковывал ей спутник. — Ни за кем духи не приходили. Просто кинжал моего дяди попался под руку плохому человеку… Но вам ни к чему забивать свою очаровательную головку мыслями об убийствах. Лучше будет, если, вернувшись домой, вы забудете случившееся здесь, как страшный сон, и не станете держать на нас зла.

Киллиан, шагающий позади парочки, усмехнулся. Совсем недавно Эмрис говорил о супругах совершенно иное, а теперь, стоило ему лишь оказаться возле молодой женщины, запел по-другому. Вечный дамский угодник, который и в старости не перестанет считать себя неотразимым.

Ристону вдруг захотелось оставить этих двоих продолжать заниматься поисками альда Эштона, а самому уйти к Алите. Проверить, как она. Узнать, что ей наговорила Флориана. Да и просто хоть немного побыть рядом. Вероятно, то сказывалась обстановка уединённого замка, где всё сильнее сгущалась напряжённость между находящимися здесь людьми, но сейчас ему в самом деле почти не было дел до приличий, и не слишком-то волновало, что кто-то может увидеть его на пороге комнаты девушки.

«Я не хочу ещё одной разлуки, — сказал себе Киллиан, испытывая неколебимую уверенность в том, что чувствовал. — Не хочу больше непонимания между нами. Не хочу оставлять её одну, как бы она ни храбрилась и ни уверяла, что сама способна со всем справиться. А если действительно способна, то что с того? Даже самому сильному человеку нужна близость другого живого существа — родственная, дружеская или…».

Он не успел додумать эту мысль, потому что в тот самый момент идущие впереди куда-то свернули, и до его ушей донёсся пронзительный женский вскрик. Поспешив на звук, Ристон увидел небольшую курительную комнату, пропахшую табачным дымом, и распростёртую на полу мужскую фигуру. Бертина стояла перед супругом на коленях и трясла за плечи, словно пыталась разбудить спящего.

— Валентайн! Что случилось? Кто это с тобой сделал? — причитала она.

— Постойте, альда Эштон, нужно проверить, жив ли он, — остановил её Эмрис и бросился щупать пульс. Затем с облегчением выдохнул и коснулся её руки. — Вам рано считать себя вдовой.

— Нам нужно отнести его куда-нибудь и попробовать привести в сознание, — сказал Ристон. — Похоже, вашего мужа ударили по голове. Вот этим, — добавил он, кивнув на валявшуюся в некотором отдалении кочергу.

— У кого только рука поднялась? — отозвалась молодая женщина, вытирая платочком блестящие от слёз глаза. Затем перевела взгляд на Эмриса, который участливо касался её локтя. — Могу ли я верить, что вы не враг нашей семье, альд Торнбран?

— Разумеется! — заверил он её. — Что за вопрос? Я сделаю для вас всё возможное! Дядюшка будет так огорчён. Уже второй несчастный случай за праздничные дни.

— Очень деликатно с твоей стороны называть убийство и попытку убийства несчастными случаями, — произнёс Киллиан, продолжая разглядывать предмет обихода, послуживший орудием. — Ему повезло. Крепкая голова.

— Или его вовсе и не хотели убивать. Только оглушить, — предположил Эмрис. — Может быть, альд Эштон даже видел, кто это был.

— Если удар нанесли со спины, то едва ли. Что ж, я думаю, нам не следует здесь задерживаться. Где тут ближайшая комната с кроватью или диваном?

Бесчувственное тело Валентайна Эштона не выглядело слишком тяжёлым, потому решили не звать слуг, а перетащить его самостоятельно. Жена пострадавшего шла рядом, почти перестав всхлипывать. Сейчас она воплощала собой образ растерянного, нежного, точно цветок лилии, и хрупкого, как статуэтка, существа, которое так и хотелось утешить. Чем, судя по всему, вполне успешно, и занялся Эмрис, пока Ристон отправился за помощью. По дороге ему никто не встретился.

— Возмутительно! — проворчал Сайлас Торнбран, выходя из кабинета. — Мой замок превращается в лазарет. Осталось только мне откуда-нибудь свалиться и что-нибудь себе сломать!

— Но вы ведь сами заварили эту кашу, не так ли? — заметил Киллиан, приподнимая брови. — Может быть, вам даже известно, кто покушался на жизнь альда Эштона? И причина, по которой такое могло произойти именно здесь и сейчас.

— Мне? С чего бы? Не забывайтесь, молодой человек, помните о почтении к старшим! — буркнул владелец замка, но задумался, погрузившись в себя, и больше ничего не говорил до той минуты, как они отыскали экономку. Та быстро взяла ситуацию в свои руки. Даже удивлённой не выглядела… или же просто скрывала собственные эмоции от явно доверявшего ей во всём хозяина.

Когда Ристон провёл обоих туда, где оставались Эштоны и Эмрис, Бертина сидела рядом с мужем, сжимая его поникшую руку в своей. Молодая женщина ревниво наблюдала за тем, как экономка склонилась над её супругом. Киллиан бросил взгляд в окно, за которым лежал снег, и не в первый раз пожалел о невозможности послать за доктором. Альду Торнбрану следовало бы держать семейного врача при себе. Или хотя бы пригласить его в качестве гостя на эти дни, когда они все оказались заперты здесь, будто в мышеловке.

Валентайн Эштон, как и следовало ожидать, ничего не мог вспомнить. Придя в себя, он стонал и морщился от боли, жаловался на пляшущие перед глазами пятна, однако на все вопросы о том, что с ним произошло в курительной комнате, отвечал, что не видел нападающего. Ристон задумался — уж не вспугнул ли кто-нибудь того, кто покушался на жизнь одного из гостей? Может быть, есть свидетель? Среди прислуги, например.

Судя по всему, та же мысль пришла в голову и Сайласу Торнбрану, который вывел экономку в коридор и обменялся с ней парой слов наедине. Все жалобы пострадавшего владелец замка выслушивал недоверчиво, будто подозревал самого альда Эштона в чём-то противозаконном. Киллиан решил, что ему необходимо рассказать о случившемся Алите, к тому же его помощь здесь больше не требовалась, поэтому он пожелал молодому человеку скорейшего выздоровления и отправился к ней.

Али лежала в постели с таким недовольным видом, словно её цепью приковали к столбикам балдахина. На покрывале снова находилась та самая папка, с которой всё и началось. В комнате остро пахло эфирными маслами и сушёными травами, использующимися для компрессов.

Казалось, она даже не удивилась его приходу. Вскинула взгляд и тут же опустила ресницы. Ристон уже почти привычно занял место на кушетке и протянул руку к выпавшему из папки рисунку, с которого смотрело на него лицо Эмриса.

— Как чаепитие с альдой Эдевейн? — поинтересовался Киллиан.

— Лучше не спрашивайте.

— Что ей от тебя нужно?

— А вы не догадываетесь?

— Ладно, оставим эту тему, — не без некоторой неловкости пробормотал он. — Лучше расскажу о том, что недавно случилось. Кто-то напал на Валентайна Эштона.

— Как? — Алита изумлённо наклонилась вперёд. — Он ведь всегда рядом с женой!

— Сбежал от неё покурить. В общем, мы с ней и с Эмрисом нашли его с шишкой на голове. Кто-то хорошенько размахнулся и ударил его кочергой.

— Он в сознании?

— Уже да. Но утверждает, что не успел никого увидеть. Стоял спиной к двери.

— Неудачное покушение, — резюмировала Али, в задумчивости постукивая кончиками пальцев по нижней губе. Это зрелище так отвлекло Ристона, что он не сразу расслышал адресованный к нему вопрос. — У вас есть какие-нибудь подозрения насчёт того, кто на него напал?

— Ну, Эмрис, Гидеон Ли и князь Чаудхари были со мной. Кажется, никто из них не выходил за то время, что мы провели в одной компании. Хотя…

— А альд Торнбран-старший?

— Как и сказал, сидел в своём кабинете.

— Если допустить, что у мужчин, с которыми вы проводили послеобеденное время, есть алиби, то остаются хозяин и женщины. Флориана Эдевейн, альда Броган и сама Бертина Эштон. Может, она рассердилась на мужа из-за его вредной привычки и не сдержалась, а затем, перепугавшись, надумала свалить вину на кого-нибудь другого?

— Не очень-то подобное на неё похоже, — отозвался Киллиан, вспомнив полные казавшихся вполне искренними слёз глаза молодой женщины, которая явилась за помощью в поисках мужа.

— Ах, знали бы вы, на какие убедительные спектакли способны некоторые альды, если то в их интересах, — поморщилась собеседница, очевидно, что-то вспомнив.

— Перечисляя подозреваемых, ты кое-кого забыла, — заметил он.

— Кого же?

— Слуг.

Алита ответила ему серьёзным взглядом. Похоже, это действительно оказалось их общим упущением. Прислугу в королевстве учили быть невидимками — не в смысле, что навешивали на них амулеты для отвода глаз, а в том, что касалось поведения. Вышколенная горничная, дворецкий или камеристка всегда знали, как себя вести, чтобы их не замечали хозяева и гости. Обычно на персонал совершенно не обращали внимания, считая прислуживающих за столом или сметающих пыль чем-то вроде ходячей мебели. Но они тоже являлись людьми, которые располагали выгодной возможностью подглядывать и подслушивать, оставаясь для прочих лишь теми незаметными существами, что делали жизнь богатых людей комфортной и беззаботной. А ещё у слуг могли иметься собственные чувства, желания… и мотивы.

Примерно так Ристон и сказал, выдвинув новую версию.

— Не представляю степенную Элфриду Ламберт с кочергой в поднятой руке, — хмыкнула в ответ Али. — Но вы правы, к ним тоже следовало бы присмотреться повнимательнее. А вдруг альд Торнбран и работников набирал с неким умыслом?

Алита бросила взгляд в окно, за которым сгущались ранние зимние сумерки, затем, точно вдруг озябнув, повыше натянула на плечи мягкую серую шаль, в которую куталась.

— Спасибо, что принесли новости, альд Ристон. Хотелось бы побеседовать с Валентайном Эштоном лично, но едва ли он станет со мной откровенничать, учитывая недавние стычки с ним и его женой. Вы что-то ещё собирались мне сообщить?

Он мог бы сказать, что рядом с ней чувствовал себя таким живым, как никогда прежде. Словно одним своим присутствием, взглядом, улыбкой Али возвращала ему юношескую беззаботность, дарила желание верить в лучшее и умение радоваться всяческим мелочам, которых он бы и не заметил, не будь её. А огонь его магии, как бы Киллиан ту ни подавлял, будто подпитывался искрами дара девушки.

Но вместо того, чтобы высказаться, он всего лишь покачал головой.

— Я намерена спуститься на ужин, — твёрдо, словно ожидая, что он станет возражать, произнесла Алита. — Не могу больше сидеть тут безвылазно. И… надо же проверить, что ещё изменилось в моём отношении к остальным после того, что я сделала.

— А что, уже есть какие-то результаты?

— Альда Эдевейн, — вздохнула она. — Ведь та девушка видела в ней подругу и доверяла ей. Но пока не очень понятно, полезно ли это для расследования.



Глава 28


Алита переодевалась к ужину. Выбрала одно из новых платьев, которое ей очень нравилось. Снова зелёное, так ведь не на свадьбу собралась.

Киллиан ушёл некоторое время назад. Несмотря на его слова о том, что в подобных обстоятельствах никого не волнует чужая нравственность, Али надеялась, что его никто не видел выходящим из её комнаты. Ведь не объяснишь же другим, что они просто сообща пытаются разобраться в том, что происходило в замке Торнбран, корнями уходя в другую — более давнюю — мрачную историю.

Девушка вздохнула, стоя перед зеркалом и вглядываясь в глаза той, что отражалась в его прохладной гладкой поверхности. Сколько можно заниматься самообманом? Уж себе-то лучше не лгать. Вспомнились объятия в библиотеке, совместное пробуждение в этой самой спальне, обращённые на неё взгляды Ристона, когда он наверняка думал, что она не замечает. Пусть в какой-то степени их отношения являлись дружескими и партнёрскими, этим они не ограничивались.

Вдруг представилось, будто Киллиан стоит совсем рядом, за её спиной. Его руки уверенно ложатся на её обнажённые плечи, длинные пальцы отводят назад медно-рыжие пряди волос, скользнув чуть ниже, касаются ключицы, неспешно обводят край выреза. Зажмурившись, Алита отшатнулась от зеркала и зашипела от боли, неловко подвернув и без того хромую ногу.

Раздался негромкий стук в дверь, и появилась Лорин.

— Хозяин прислал вам трость, — сообщила она.

— Спасибо! — отозвалась Али, разглядывая крепкую и прочную трость из дорогой породы дерева. Интересно, кто пользовался ею раньше? Неужели сам Сайлас Торнбран?

— Благодарить нужно его, а не меня, — монотонно произнесла девушка, и Алита вдруг заметила, что собеседница выглядит слишком бледной и безучастной — ни кровинки в обычно румяном лице. — Скажите, вот как вы думаете… Если вы обнаружили, что человек, которому вы верили, не такой уж хороший, как вам казалось, что вы сделаете?

— Тебя кто-то обидел? — участливо спросила девушку Али, вдруг ощутив чувство вины. Занятая своими размышлениями, она почти не обращала внимания на приставленную к ней горничную, не интересовалась тем, каково ей выносить вынужденное заключение в замке. Вдруг вспомнились недавние слова Киллиана о возможной причастности слуг к убийству альда Брогана и покушению на Валентайна Эштона, но казалось нелепостью даже предположить, будто Лорин могла оказаться той, кто взял бы в руки кинжал и хладнокровно заколол им человека.

— Нет, ничего такого. Просто… Ах, нет, лучше мне оставить всё при себе!

Поклонившись, горничная покинула комнату, оставив Алиту растерянно смотреть ей вслед. Но долго предаваться раздумьям было некогда. Настало время спускаться к ужину, а теперь — с больной ногой — путь от спальни до столовой занимал куда больше времени.

В коридоре ей встретился Гидеон Ли, который галантно предложил руку, не желая слушать никаких заверений в том, что она вполне способна управиться даже с тяжёлой тростью.

— Вам уже кто-нибудь успел рассказать о недавних событиях? — поинтересовался молодой человек, чуть прищурив внимательные светлые глаза. — Почти не сомневаюсь, что да. Наверняка слуги, этот народ всюду суёт свой нос.

— Надеюсь, жизни и здоровью альда Эштона сейчас ничего не угрожает? — осведомилась у словоохотливого собеседника Али.

— Уверен, что нет. Он, конечно же, держит себя так, будто смертельно ранен, но, уж поверьте мне, исключительно для того, чтобы разжалобить супругу. Она не переносит его склонности к курению.

— Помнится, он как-то обмолвился, будто снова закурил из-за того, что лишился покоя.

— А кому из нас здесь приходится легко? — усмехнулся альд Ли. — Может, вам? Или мне? Долгий снегопад, странные игры владельца замка, убийство его поверенного. Любой занервничает. Кстати, что-то я давно не видел сестру убитого. Должно быть, она предпочитает трапезничать у себя в комнате.

— И её можно понять. Бедная женщина потеряла родственника. К тому же, пока нет возможности даже позаботиться о похоронах, ведь сначала тело должен осмотреть доктор от Службы Правопорядка.

— Вы так хорошо осведомлены о подобных процедурах? Читаете детективные романы? О, не смущайтесь, я тоже их люблю!

— И как часто вам удаётся разгадать личность преступника?

— Нередко, а вам? — тут же полюбопытствовал собеседник.

— Когда как… — задумчиво протянула она, боясь снова сказать лишнего. — Когда как. Что ж, мы почти пришли, альд Ли, дальше я и сама могу дойти.

— Нет уж, позвольте мне усадить вас за стол, — заупрямился он. — Не лишайте меня этого удовольствия. Тут их и так гораздо меньше, чем ожидалось.

— Скажите, вы ведь подозреваете кого-нибудь? — спросила Алита, решив проявить снисходительность, но с нетерпением дожидаясь того момента, когда его сильные пальцы разожмутся и отпустят наконец её руку. Отчего-то сейчас общество Гидеона Ли не казалось ей таким уж приятным, несмотря на всю его вежливость и обходительность. — Кто, по-вашему, мог ударить альда Эштона кочергой?

— Может, экономка? Шучу-шучу, не хмурьтесь вы так! Я могу лишь с уверенностью сказать, что на его жизнь покушался не я.

Услужливо отодвинув для неё стул, мужчина занял место неподалёку. Эштонов не было, как и альды Броган, и казалось, будто гостей с каждым днём становится всё меньше. Скоро не останется никого, и лишь Сайлас Торнбран продолжит сидеть во главе стола — такой же хмурый, холодный и несгибаемый, как всегда.


***




От внимания Ристона не ускользнуло то, что Алита спустилась к ужину в компании Гидеона Ли, который своим лощёным видом наводил на желание хорошенько его встряхнуть, чтобы как-нибудь испортить то впечатление, которое молодой человек наверняка производил на девушек. Неужели подобное чувство и называется ревностью? Впрочем, Али, кажется, не слишком-то нравилось внимание со стороны альда Ли, так что шут с ним, решил Киллиан, пусть живёт.

Судя по всему, почти ни у кого из присутствующих не было настроения ни на улыбки, ни на светские разговоры. О том, что их привёл сюда праздник, те, казалось, и вовсе совершенно забыли. Просторное помещение наполняло явно тяготившее каждого молчание, но прерывать его никто не спешил, только позвякивали негромко столовые приборы.

Интересно, поможет ли им хоть немного опрометчивое решение Алиты? Сама мысль о слиянии её разума с душой некоторое время назад умершей девушки казалась Ристону неприятной. Это попахивало некромантией, а от такого он старался держаться подальше, да и другим советовал, будучи уверенным в том, что миры живых и мёртвых не должны пересекаться. Но сейчас, уже достаточно хорошо зная упрямство Али, Киллиан понимал, что едва ли у него бы получилось её переубедить. Раз уж она вбила себе в голову во что бы то ни стало разобраться в происходящем, то и риск её не остановит.

Словно угадав, что его мысли о ней, Алита подняла глаза, и их взгляды столкнулись. Ристон вспомнил, что впереди долгая ночь, а, значит, новый сон о поместье. Эти сны выматывали девушку, тянули из неё силу, точно диковинные хищные растения, и в худшем случае всё могло закончиться ещё одним магическим истощением. Или в лучшем? А если однажды она попросту не проснётся, навсегда оставшись в плену навеянных заклятием сновидений?..

«Я должен быть рядом, — твёрдо решил Киллиан. — Пусть говорит, что хочет, а без надзора я её не оставлю. Кроме того, про реальную опасность тоже нельзя забывать».

После ужина все разошлись по своим комнатам. Никто не захотел задержаться, чтобы выпить ещё бокальчик, поиграть в настольные игры, скрасить вечернее время беседой у камина. Гости не стремились держаться вместе, они были разобщены и потеряны, и лишь воспитание, а также привитая с раннего детства манера не показывать собственных эмоций сдерживали их от вспышки гнева или отчаяния.

Но, напомнил себе Ристон, среди них мог быть убийца, и тот наверняка испытывал что-то, отличавшееся от чувств остальных. Что же? Страх разоблачения, досаду, что Валентайн Эштон остался жив, предвкушение следующего злодеяния?

— Может, уже завтра или послезавтра слуги расчистят тропинку, и мы сможем отправиться на прогулку, — сказал Эмрис, догнав Киллиана на лестнице. Алита покинула столовую чуть раньше, сославшись на головную боль и не дождавшись десерта. Альд Ли тут же предложил её проводить, но она отказалась.

— Ты уверен, что тебе так уж этого хочется?

— Конечно! Скука смертная сидеть в четырёх стенах, да ещё и в такой обстановке. А там свежий воздух, запах снега, околдованные морозным волшебством деревья. Я даже при одной мысли о том, чтобы наконец-то выйти отсюда, чувствую, будто оживаю. Интересно, Алита согласится составить компанию?

— Сомневаюсь. У неё ещё болит нога. Эштонов ты едва ли заманишь после того, что сегодня случилось, а Гидеон Ли, помнится, настроен весьма скептически.

— Я что-нибудь придумаю, — явно не намерен был сдаваться приятель. — Альду Эдевейн уже уговорил. Подберу ключик и к другим.

— Сейчас надо быть осторожнее — нам всем.

— Знаю. Но от прогулки не откажусь. Даже не уговаривай. И не пытайся отвертеться. Лучше всего будет пойти ближе к вечеру. Когда уже темнеет, магия зимнего леса особенно хороша. Можно взять с собой фонарь.

Эмрис выглядел полным энтузиазма, однако Ристон не разделял его настроя. Отчего-то причуда выбраться в окружавший замок Торнбран лес казалась ему не самой удачной идеей. Но друг упрям не меньше, чем Алита Дален, и, если не присоединиться, пойдёт один. Конечно, крупных зверей в округе не водится, да и здешние места племяннику владельца хорошо знакомы с самого детства, но в полумраке немудрено заблудиться. Однако, может быть, гостям не помешает возможность хотя бы ненадолго покинуть стены замка, которые ограничивали каждого, кто в них находился.

Спустя некоторое время, когда вечер уже клонился к ночи, Киллиан постучал в дверь комнаты Алиты, надеясь, что та ещё не легла спать. Девушка открыла сразу. Зелёное платье, в котором была за ужином, она сменила на тёплый халат, а на мокрые волосы набросила полотенце, и в таком наряде выглядела расслабленной и домашней.

— Что вас сюда привело так поздно? — поинтересовалась Али, когда он перешагнул порог и не забыл прикрыть дверь.

— Хочу остаться у тебя на ночь.

— Что? — Её глаза изумлённо округлились. — Вы, должно быть, шутите.

— Ничуть. Кто-то должен находиться рядом, пока ты спишь. Так будет разумнее, учитывая, что ты видишь не простые сны. Да и не только в этом дело. Я не оставлю тебя одну, когда поблизости бродит убийца.



Глава 29


Если б кто-нибудь заранее предупредил Алиту о том, что Киллиану вздумается явиться к ней в спальню нынешним вечером, она бы, пожалуй, забаррикадировала дверь. Но теперь было уже поздно. Его слова о том, что он останется на ночь, звучали не как предложение или просьба, а как утверждение, и сейчас Ристон как ни в чём ни бывало стоял у окна, лениво перелистывая страницы старого литературного журнала, уже изрядно потрёпанного.

— Кто-нибудь может увидеть вас и… — выдвинула очередной аргумент против Али, но собеседник в ответ лишь невозмутимо усмехнулся.

— Я уйду рано, ещё до прихода горничной, можешь не волноваться. Главное — убедиться перед этим, что ты проснулась, жива, здорова, и всё прошло благополучно. В такое время никто из гостей ещё не ходит по коридорам, следовательно, и не заметит, как я выхожу из девичьей спальни.

— Но всё же… — попыталась возразить она.

— Ты можешь ещё много чего наговорить по сему поводу, но, учти, я уже принял решение и не собираюсь его менять, что бы ты ни сказала.

Фыркнув, Алита отвернулась и обхватила плечи руками. Несмотря на хорошо протопленную комнату, по коже бегали мурашки. Даже уютный халат из мягкой, точно ласкающей тело, ткани не выручал.

— Вы не могли не заметить, что здесь всего одна кровать, альд Ристон, — произнесла она. — На кушетке можно только сидеть. В полный рост вы на ней не поместитесь, да и я, пожалуй, тоже, — добавила не слишком уверенно.

— Я и не собираюсь ложиться на кушетку. В прошлый раз нам вполне хватило кровати. Достаточно места будет и сегодня.

— В прошлый раз? — Алите показалось, будто она глотнула чересчур много воздуха, точно резко вынырнувшая из воды рыба. — Но тогда… тогда от нас мало что зависело, ведь мы оба даже не помним, что произошло той ночью!

— Зато сейчас мы отдаём себе отчёт в том, что делаем, — пожал плечами Киллиан. — Не беспокойся, Али. Я не собираюсь набрасываться на тебя, едва погаснут свечи.

Его голос прозвучал мягко и чуточку насмешливо, но спокойнее от этих слов почему-то не стало.

— Как скажете, — старясь сохранять хладнокровие, ответила ему Алита, что далось ей весьма нелегко. — Я… вам верю. И не стану заявлять, что ваше появление здесь возмутительно, потому что…

— Потому что ты прекрасно понимаешь, что моя ночёвка в твоей спальне — лишь вынужденная мера, продиктованная заботой о твоей безопасности. Будь у тебя камеристка, она могла бы ночевать с тобой, но и тогда я бы, пожалуй, сомневался. Не каждый человек надежён, а слуг можно и подкупить.

— Но ведь убийца не охотится за мной! Он даже не знает, кто я такая… Не должен знать! Альд Торнбран никому ничего не сказал о цели моего пребывания в замке. Да и мне запретил говорить.

— Эмрис в курсе. Боюсь, будучи нетрезвым, он мог кому-нибудь сболтнуть. Без всякого злого умысла, просто потому, что не всегда в силах держать язык за зубами.

— Пожалуй, — угрюмо согласилась с такой вероятностью Алита. — Однако на след убийцы мы так и не вышли. Железного алиби не имеется ни у князя Чаудхари, ни у Эштонов, ни даже у самого Сайласа Торнбрана. Однажды учёные или маги изобретут что-нибудь, что будет помогать в расследовании преступлений. Но пока у нас не так уж много возможностей.

— Кого ты подозреваешь?

— Главное тут — мотив, а я никак не могу его найти. Желание отсрочить изменение завещания? Это выгодно лишь Эмрису, но вернее с его стороны было бы расправиться с самим дядюшкой, а не с его поверенным. Может быть, альд Броган знал что-то компрометирующее о ком-нибудь из гостей, услышал подозрительный разговор? Проще говоря, оказался не в том месте и не в то время.

— А если поискать связь с событиями, что случились в поместье?

— Допустим, он стал свидетелем ещё в то время, но зачем же убийца ждал так долго?

— Возможно, альд Броган что-то видел или слышал, но тогда не придал тому значения, а сейчас, сопоставив факты, пришёл к какому-то выводу.

— И занялся шантажом? — предположила она. — Что ж, такое могло быть. И он наверняка знал о том, кто же стал наследником после того, как вся семья покинула мир живых!

— Думаю, нам нужно серьёзно побеседовать с альдом Торнбраном.

— Он умеет испытывать чужое терпение, — со вздохом отметила Али.

— Значит, придётся посоревноваться с ним в столь изощрённом искусстве.

Алита, наконец-то осознав, что согрелась, села на край кровати, положила на колени полученную от владельца замка папку и похлопала по ней ладонью.

— Я просмотрела практически всё, что нашла здесь, но меня не покидает ощущение, будто я что-то упустила. Очень смутное. Словно поблизости промелькнула какая-то тень, но тут же исчезла.

— Я могу взглянуть? — протягивая руку, спросил Ристон.

— Пожалуйста. Но, предупреждаю, это не самое приятное чтение, особенно на ночь. Вам могут присниться кошмары.

— Едва ли они будут хуже тех снов, что преследуют тебя.

Али вздохнула, но никак не прокомментировала его слова. Комната, обычно выглядевшая по-королевски просторной, сейчас казалась тесной, точно тюремная камера, рассчитанная на одного заключённого. Чтобы не думать о предстоящей ночи, девушка взяла журнал, который принёс Киллиан. Сначала думала, что просто ознакомится с содержанием, затем, неожиданно увлёкшись фрагментом какого-то приключенческого романа, зачиталась и почти забыла о присутствии Киллиана. Лишь когда он негромко кашлянул, привлекая её внимание, подняла голову и отложила в сторону журнал.

— Кажется, я понял, что именно тебя здесь смутило.

Алита нетерпеливо придвинулась чуть ближе к собеседнику, надеясь, что он действительно сумел свежим взглядом обнаружить то, что не давало ей покоя, пока она снова и снова обращалась к тому, что лежало в папке.

— Вот посмотри, — сказал Ристон. — Кажется, будто страница пропущена. Я поначалу подумал, что бумаги просто перепутались между собой, но, похоже, её тут и вовсе нет.

— А ведь в самом деле, — согласилась с ним Али, недоумевая, как могла пропустить это раньше. Записи, конечно, сумбурные, но не настолько, чтобы остановиться на половине слова, не уместившегося в строку, и не продолжить с нового листа. — О чём тут идёт речь?

— «Я думала, что он пришёл спасти меня, но он стал моим следующим тюр…» — зачитал Киллиан.

— «Тюр» может означать «тюремщиком», — отметила она.

— И мне так же подумалось.

— Выходит, не один человек держал бедную девушку взаперти! Их было двое! Сначала первый, затем появился второй, но вместо того, чтобы отпустить её, он… Какой ужас! — Алите пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы перед внутренним взором не рисовались жуткие картины.

— Боюсь, что так.

Его голос прозвучал сочувственно, и ей вдруг захотелось поблагодарить его. За то, что помогал, за то, что пришёл к ней сегодня, за то, что оставался на её стороне. Даже необходимость провести ночь в одной комнате больше не представлялась такой уж неловкой, как некоторое время назад.

— Ты разрешишь воспользоваться твоей ванной? — осведомился Ристон.

— Конечно.

— Думаю, пора ложиться. Завтра ещё поразмыслим над этим. Как говорится, утро вечера мудренее.

— Надеюсь, вы не станете и сегодня спать неодетым, как тогда? — снова смутилась она.

— Не беспокойся, на этот раз я подготовился и захватил ночную рубашку, хотя, по правде говоря, считаю, что без них гораздо лучше.

— О… — не зная, что ещё сказать, выдохнула Али. — Ну… возможно… Но только если вас никто не видит!

Пока Киллиан находился в ванной комнате, Алита воспользовалась случаем, чтобы тоже переодеться на ночь, и нырнула под одеяло. Снова взяла в руки журнал, нашла место, на котором остановилась. Отважный мореплаватель, ещё недавно бывший скромным юнгой, сквозь шторм и проливной дождь мчался на выручку к дочери герцога, похищенной пиратами. Встревоженный отец обещал за спасение девушки много звонких монет, но все читатели наверняка понимали, что дело вовсе не в щедрой награде, а в том, что герои влюбятся друг в друга с первого взгляда, и история закончится свадьбой. Как, собственно, и большинство рассказываемых в подлунном мире историй.

Ристон появился в спальне, когда Али, вернув журнал на туалетный столик, притворилась, будто уже спит. Сквозь опущенные веки она видела его силуэт, пока он гасил свечи, и крепко зажмурилась, ощутив, как слегка прогнулся матрас, когда Киллиан лёг с ней рядом. Хорошо ещё, что размеры широкой кровати позволяли находиться не слишком близко друг к другу.

Алита думала, что не сможет заснуть, но провалилась в сон почти сразу после того, как, чтобы случайно не задеть лежащего рядом, отодвинулась на самый краешек постели и по детской привычке положила руку под голову. Сновидение пришло сразу. Но она оказалась уже не в особняке, где жили сводные сёстры, а в совсем другом, куда менее уютном, месте.

— Что вы собираетесь со мной делать? — ломким срывающимся голосом вопрошала девушка, одну руку которой удерживала толстая цепь, укреплённая на грубой дощатой стене. Спутанные пряди волос траурной вуалью падали на лицо, к горлу подступала тошнота, тело словно оцепенело от страха и непонимания происходящего. — Не молчите, прошу!

— Если будешь послушна, ничего плохого, — раздался в ответ хриплый мужской голос. — Даже кормить стану. А теперь лучше не задавай больше вопросов.

Сон неожиданно резко сменился другим. То же самое место, только цепи не видать. А девушка сидит на брошенном на пол тюфяке, подогнув босые ноги и не смея поднять взгляд на мужчину, который где-то поблизости.

— Я хотел, чтобы всё было по-другому, — тихо, вкрадчиво, почти шёпотом говорит он. — Но ты сама отказалась. Теперь настало время заплатить.

И ещё одна смена картинки. Лесная дорога, острые ветки колют ступни, от бега прерывается дыхание. Позади гонится за добычей преследователь, нагоняет, опрокидывает на спину, сжимает запястья…

Алита вскинулась на кровати, не сразу осознав, что захлёбывается собственным криком. Но её тотчас же обхватили за плечи и привлекли к тёплому сильному телу. Возвращая в тишину и безопасность.

— Тише, тише, это всего лишь сон… — негромко, точно успокаивая испугавшуюся лошадь, бормотал Киллиан.

— Не просто сон, — всхлипнула она, уткнувшись лицом в его грудь.

Ложась спать, Али надела весьма скромную ночную рубашку, скрывавшую почти всё тело, но слой тонкой ткани не мог лишить ощущений, которые вызывали прикосновения Ристона. Горячая ладонь медленно скользнула снизу вверх по её спине, затем проследовала обратно, зарылась в волосы, выбившиеся из заплетенной на ночь косы. Алита прерывисто выдохнула, не зная, чего ей хочется больше — смущённо отстраниться или ещё на какое-то время задержаться в крепких и таких надёжных объятиях.



Глава 30


— Как самочувствие? — спрашивал Киллиан, наклонившись над кроватью. Алита кое-как разлепила веки, чтобы на него взглянуть. Он был уже полностью одет, за окнами поднималось ленивое зимнее солнце.

— Нормально, — пробормотала она, борясь с желанием снова уткнуться носом в подушку и натянуть на голову одеяло. Сон без сновидений — небывалая редкость! Должно быть, кто-то решил, что с неё на эту ночь уже хватило кошмаров.

— Больше ничего не снилось?

— Нет. Ещё чуть-чуть, и встану. Честное слово.

— Смотри, а то вернусь и вытряхну тебя из постели, — притворно-шутливым тоном, под которым пряталась тревога, ответил Ристон.

Через несколько минут хлопнула дверь. Али перевернулась на спину и потянулась, чувствуя, как постепенно спадает сковывающее всё тело сонное оцепенение. Затем медленно села, потянула вверх край одеяла, чтобы взглянуть на больную ногу, размять её и сделать ею несколько движений, чтобы прилила кровь. Глядя на чистую белую кожу своих стоп, она невольно вспоминала перепачканные в грязи босые ноги девушки, которая являлась ей во сне. Тонкие руки с обломанными ногтями, когда-то бывший белым край подола то ли простого платья, то ли длинной сорочки или ночной рубашки.

Отгоняя от себя непрошеные картины, которые — Алита точно знала — ей никогда не суждено забыть, она поднялась с кровати, оглядела комнату, точно пытаясь отыскать какие-то улики, свидетельствующие о том, что сегодня ночевала здесь не одна. Но ничего не осталось. Всё пребывало в таком же состоянии, что и вчера вечером, словно Киллиан сюда не приходил.

Почему-то от осознания этого стало немного грустно.

Али хорошо помнила ночное пробуждение. Свой отчаянный крик, который, как ей казалось, мог бы перебудить весь замок. Впрочем, даже если кто-то её и услышал, то не пришёл. Только Ристон, чьему присутствию она ещё недавно противилась, оказался рядом. Он говорил ей, что бояться не нужно. Что сновидения не имеют власти над людьми. А ещё Киллиан обнимал её, пока Алита снова не задремала.

Следом за ночью наступил новый день. Без уже изрядно надоевшего всем снегопада. Это давало надежду на то, что скоро замок Торнбран перестанет быть местом, которое невозможно покинуть. Но нельзя давать гостям разъехаться до появления здесь сотрудников Службы Правопорядка. Ведь один из находящихся в замке — убийца, на чьих-то руках кровь альда Брогана. А ещё и кража драгоценностей у Флорианы Эдевейн, и покушение на Валентайна Эштона. Может ли оказаться так, что всё совершено одним человеком?

Наскоро приведя себя в порядок, Али извлекла на свет свои записи, в которых были перечислены имена всех подозреваемых. Если альд Эштон убил поверенного, то кто же напал на него самого? А у кого имелся мотив для кражи дорогого украшения? У Гидеона Ли, который утопает в долгах? Или дело вовсе не стоимости побрякушки, а в том, что кому-то захотелось насолить Флориане?

Впору хвататься за голову и расписываться в собственном бессилии. Но, переборов желание опустить руки, Алита снова и снова перечитывала то, что знала о гостях, стараясь нащупать ниточки, которые вели к преступнику. Пытаясь представить себе если не лицо, то хотя бы потаённые мысли человека, который сейчас наверняка считал себя тем, кто сумел перехитрить всех остальных, заставив их гоняться за призраком и дрожать от страха при виде собственной тени.

Однако есть и другая вероятность — не только у преступника есть тайны. Они имеются и у других присутствующих, каждый из которых страшится разоблачения. Но как много известно о них владельцу замка?..

«Я должна ещё раз поговорить с Сайласом Торнбраном, — решительно сказала себе Али. — Может быть, хотя бы сейчас он перестанет разыгрывать спектакль и поможет узнать правду. Есть ведь хоть кто-нибудь, за кого он тревожится? Эмрис, например… Маловероятно, но всё же тот его единственный близкий родственник».

Время до завтрака ещё имелось, и Алита, оставив пришедшую горничную убираться в комнате, отправилась в кабинет хозяина. Лорин сказала, что он уже там, несмотря на раннее утро. Любопытно, а спит ли он вообще?

— Ты? — не без удивления произнёс Сайлас Торнбран, когда Али появилась на его пороге. — Что тебе нужно? Разве я не давал указания меня не беспокоить?

— Хочу побеседовать с вами, — вежливо, но твёрдо ответила она, входя и прикрывая за собой дверь. — Так больше не может продолжаться. Если вы хотите, чтобы я раскрыла дело, вы должны помогать мне, а не играть в свои игры.

— Я и так уже немало сделал для того, чтобы тебе помочь, — сухо отозвался он.

— Недостаточно. Вы дважды, если ничего не путаю, объявляли о том, что вам доставили новые сведения в обмен на возможность быть упомянутым в завещании. Но мне о том, что узнали, не сказали и полсловечка! По-вашему, это честно, альд Торнбран? Я уже начинаю сомневаться, нужна ли вам правда о том, что произошло с теми девушками. А ведь есть и недавние преступления! Альд Броган, а теперь и альд Эштон…

— Валентайн — просто болван, — грубо оборвал её собеседник. — Не понимаю, что в нём только находят женщины. А поверенного можно и нового найти.

— Не пытайтесь показаться хуже, чем вы есть, — проговорила Али, чувствуя, как наваливается на неё душным маревом безмерная усталость. Точно само присутствие альда Торнбрана лишало её сил. — Если вам всё равно, что происходит в вашем замке, то не кажется ли, что пора на покой? Вы утратили контроль над ситуацией, выпустили из рук поводья, и теперь нас всех несёт к пропасти. Однако, когда другие хотят помочь, вы лишь задираете нос, как напыщенный мальчишка-аристократ, которому, кроме его происхождения, и похвастаться-то больше нечем!

— Ах, ты! — выкрикнул он, поднимаясь из-за стола. В глазах отражалась ярость, губы побелели. Но Алита больше не боялась его, точно с предмета её детского страха сдёрнули старую шаль, и вместо жуткого чудовища там оказался всего лишь угол шкафа.

— Я считала, что вам действительно не всё равно, альд Торнбран, — произнесла она, роняя слова подобно камням. Казалось, будто можно было даже расслышать их гулкий стук о паркет. — Что вы жаждете справедливости. Но всё не так. Вы хотите лишь поразвлечься, поиграть в людей, как ребёнок забавляется с куклами, разогнать скуку, наблюдая за тем, как ошибаются другие. Так же, как и тогда, когда вы не только ничего не сделали, чтобы предотвратить трагедию, но и лично приложили к ней руку. Мне жаль вас, потому что вы не ведали и уже никогда не испытаете ничего искреннего, ничего настоящего. Всё, что у вас есть, лишь подобострастие тех, кто хочет заполучить кусок от пирога под названием наследство Сайласа Торнбрана. Но нет ни любви, ни тепла, ни доверия. И не будет.

Али ощутила, как дрожат руки, и спрятала одну в карман платья, а второй покрепче сжала трость. Присесть ей не предложили, да и не хотелось. Ни минуты больше не желала она находиться рядом с этим человеком! Собеседник больше не перебивал её, но смотрел так, словно перед ним заговорила мраморная статуя. Он мог бы отдать приказ сегодня же вышвырнуть поддельную родственницу из замка, но сейчас Алитой овладело такое безразличие, что в ответ на требование покинуть это место она бы только пожала плечами и пошла собирать вещи, позабыв о том, что дорога ещё не расчищена, а ей самой тяжело ходить.

Однако подобные намерения явно не входили в планы альда Торнбрана.

— Поговорим позже, — сказал он, снова садясь за стол и не обратив внимания на то, что едва не смахнул на пол чернильницу рукавом сюртука. — Я тебя услышал. И собираюсь всё обдумать.

— Как скажете, — отозвалась Али, коснувшись дверной ручки. — Но, если сегодня к вам кто-нибудь явится что-то рассказать, задумайтесь, не грозит ли тому человеку опасность. Доживёт ли он до завтра или нет. Может быть, вам всё равно, что под вашей крышей убивают людей, и вы можете с лёгкостью купить всю нашу контору и судей, однако есть и другой суд. И вам его не избежать.

Едва слышно скрипнула дверь, выпуская девушку в коридор. Алита по инерции сделала несколько шагов и остановилась. Теперь у неё не просто подрагивали руки — всё тело трясло, будто при ознобе. Вспомнилась прошедшая ночь, тепло рук Киллиана, его ласковый шёпот. Али с невероятной силой потянуло к нему, но желание пойти за новой порцией утешения показалось ей слабостью. Она должна справиться сама. В конце концов, Сайлас Торнбран не ударил её и не выгнал на мороз.

— Кузина! — вскричал вдруг знакомый голос, и появившийся неизвестно откуда Эмрис Торнбран похлопал её по плечу. — Прошу извинить меня за фамильярность, но ты выглядишь так, словно встретилась с привидением. Что, опять нет омелы? — бросил он взгляд наверх. — Почему же мне так не везёт? Хотя бы один поцелуй, и тот урвать не судьба!

— Ты ведь уже выяснил, что в коридорах её не повесили, — понемногу успокаиваясь, ответила ему Алита.

— Тогда идём же скорее туда, где она есть! В столовую, например. Я проголодался за ночь! Кстати, имей в виду, что сегодня вечером у нас по плану прогулка в лес. Киллиан тоже идёт, — лукаво добавил он.

— Почему вечером? — насторожилась она. — Ведь будет уже темно, и… Это может быть опасно!

— Не волнуйся! Я знаю здешние места, как свои десять пальцев! Да и потом, разве ты ещё не заскучала?

— Мне как-то не до скуки, — пожала плечами Али. — Убийство, кража, покушение на убийство. Не хватает только, чтобы люди пропадать начали.

— Будем надеяться, что все, кто выйдет из замка, вернутся в целости и сохранности! — ничуть не обескуражено отозвался Эмрис. — Зато после прогулки… — с видом предвкушающего сытный обед кота прижмурился он. — После прогулки камин, горячий глинтвейн, свежий миндальный пирог…

— Соблазнительно, — вынуждена была признать она. — Но у меня всё ещё побаливает нога. Боюсь, далеко я не уйду.

— А далеко и не надо! — не сдавался собеседник.

Так, за разговором, они незаметно дошли до столовой, где уже витали вкусные запахи. Валентайн Эштон отсутствовал, зато его жена сидела за столом с величием королевы в изгнании. В ответ на приветствия она лишь коротко кивнула и снова отвела взгляд на окно, за которым, кажется, окончательно распогодилось.

— Как здоровье вашего мужа? — решила поинтересоваться Алита, занимая уже ставшее привычным место за столом.

— Скоро он будет в полном порядке, за ним хорошо ухаживают, — неохотно ответила Бертина, не оборачиваясь.

— Так, может, и вы, дабы отвлечься, пойдёте с нами сегодня на вечернюю прогулку, альда Эштон? — предложил Эмрис Торнбран, и, к всеобщему удивлению, молодая женщина согласилась.



Глава 31


На завтрак Сайлас Торнбран не пришёл. Когда собрались все гости, кроме альды Броган и Валентайна Эштона, в столовую величественно вплыла экономка и сообщила, что хозяин плохо себя чувствует. Обеспокоенным этим известием не показался ни один из присутствующих, даже Эмрис, который нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику стула, демонстрируя желание как можно скорее отдать должное бекону, фасоли, яичнице и прочим блюдам, поданным к завтраку.

«Уж не из-за моих ли слов ему стало плохо?» — вздохнула про себя Алита. Снова забрезжила тень жалости к альду Торнбрану, которому она нынешним утром бросила в лицо жестокую правду. Но затем вспомнилось собственное удручённое состояние после их разговора, который встряхнул её не меньше, а, может, и сильнее, чем собеседника.

— Как хорошо, что снегопад наконец-то закончился, — проговорила сидящая почти рядом с Али Бертина, намазывая на ломтик поджаренного хлеба золотистый розмариновый мёд. — Даже вид из окна совсем другой. Но почему, альд Торнбран, вы предпочитаете отправиться на прогулку вечером?

— Так интереснее, — беззаботно отозвался племянник владельца замка. — Я ведь частенько бывал тут в детстве. То и дело убегал в лес, даже зимой.

— Вы не постоянно жили здесь? — осведомился Гидеон Ли.

— Нет, у моей семьи имелся дом в столице. Вернее, он и сейчас есть, и я там живу. А вот дядя свой столичный особняк продал.

— Кажется, я даже знаю, кому. В самом центре, а? Наверное, неплохо выручил за него?

— Я не считаю чужие деньги, да и вам, альд Ли, тоже не советую.

«Снова они сцепились, как два петуха на птичьем дворе», — рассеянно подумала Алита, переводя взгляд с лиц спорящих на Киллиана, который сидел напротив. Место рядом с ним снова заняла Флориана, но почему-то сейчас Али не чувствовала прежней ревности. Да, альда Эдевейн знатного происхождения и весьма хороша собой, но ведь не о её безопасности заботится Ристон, не её навещает, обнимает не её.

Думать так оказалось гораздо легче, чем, увы, не всегда в свою пользу сравнивать себя с соперницей, и Алита окончательно приободрилась. Понемногу её смутное беспокойство о дальнейшей судьбе их отношений с Киллианом Ристоном сменялось чем-то иным. Ещё не уверенностью, но уже и не страхом. Ей постоянно хотелось находиться рядом с ним, и сейчас Али всё больше приходила к решению не отказывать себе в этом желании, стараясь не думать ни о том, прилично ли оно, ни о будущем, которое ожидало их за порогом замка Торнбран. Она не понаслышке знала, какой короткой может оказаться человеческая жизнь, как обрывается счастье, в один миг рушатся надежды, и понимала только одно — нельзя терять времени, отпущенного на то, чтобы быть с теми, кто нужен и дорог.

Почему на осознание такого простого факта ей понадобилось столько времени?

Когда завтрак подошёл к концу, Алита, опираясь на трость, к которой уже почти привыкла, отправилась в библиотеку, не забыв сообщить о своём намерении остальным сидящим за столом. Она немного сомневалась, что Киллиан к ней присоединится, но втайне всё же надеялась на это. Как и на то, что тем, кто захочет составить ей компанию, вновь не окажется Гидеон Ли.

В библиотеке — пустой и просторной, ярко освещённой солнечными лучами — Али заняла кресло у окна. Пожалела о том, что не захватила свои бумаги, и рассеянно перелистала сборник стихов, оставленный, очевидно, тем, кто сидел тут до неё. Глаза наткнулись на строки:

Ты отпустишь меня, и цепочку следов


Вскоре смоет холодным дождём.


Брошу якорь у диких чужих берегов,


Где однажды построю свой дом.


Разведу там костёр и засну на песке


И тебя не увижу во сне.


Голос твой будет эхом звучать вдалеке,


Если вспомнишь ещё обо мне.


Будут годы идти, будет ветер и снег,


Будут бури, но прочен мой дом.


Я тебя отпущу, и растает твой след


Под холодным осенним дождём.*


От этих простых слов вдруг стало грустно. Снова напомнили о себе прежние сомнения. Возможно, напрасно она вообразила себе, будто их с Ристоном может ожидать не неизбежное расставание, а что-то другое?..

Точно на расстоянии услышав её мысли, Киллиан вошёл в библиотеку и приблизился к ней.

— Решила занять себя чтением? — поинтересовался он, бросив взгляд на книгу, которую Алита не успела закрыть.

— Просто размышляла.

— О чём же?

— Обо всём. Сегодня утром я поговорила с альдом Торнбраном, но… Не уверена, что он прислушался к моим словам.

— Главное, что ты их всё же сказала.

— Возможно, мне не следовало быть такой… откровенной с ним? Ведь люди обычно не говорят всего, что думают. Держат свои мысли при себе и…

— Прекрати сомневаться! — перебил её Ристон. — Если ты посчитала нужным высказать всё, значит, оно того стоило. Пусть даже никто и никогда ещё Сайласу Торнбрану подобного не говорил.

— Вы действительно так думаете?

— Я думаю, что немного свободы в выражении своих мыслей и чувств никому не помешает. Потому тебе ни к чему корить себя за вашу с ним беседу. Вспомни — я даже не говорю о том, что ты была слишком сурова ко мне в своём письме. Но ты и к себе чересчур строга. Али, Али, когда же ты позволишь себе просто жить, перестать вечно беспокоиться и отдаться на волю случая?!

— Только я? А вы? Разве вы сами не так же живёте, альд Ристон?

Чтобы смотреть ему в глаза стало проще, она даже поднялась с кресла и упрямо не отводила взгляда, почти физически ощущая, как с каждым мгновением всё прочнее становится нить, связывающая её с этим человеком.


***




Теперь они стояли друг напротив друга. Киллиан больше не приближался и всё же мог ощущать запах её волос, видеть, как вздрагивают ресницы девушки, как отчаянно она старается удержать оборону, не обрушивать на собеседника рвущихся с языка слов, однако сама же сдаётся под их натиском. Ему не хотелось, чтобы Алита снова ушла в себя, стала сдержанной и далёкой, и больше всего Ристон сейчас боялся, что в библиотеку кто-нибудь войдёт, ненамеренно помешав им.

— Разве не вы настаивали на том, что я должна говорить с вами исключительно вежливо и официально, потому что иначе нас могут неправильно понять? — выпалила она. — Разве не вы демонстрировали мне, что я недостойна вас, потому что неподобающе выгляжу и не имею привычки к роскоши? Разве не вы закрываетесь от собственной магии и самого себя — такого, какой вы на самом деле?

— Высшие силы, Али! — ответил он, делая шаг вперёд, не обращая внимания на то, что она отступает назад — к стене. — Я и не предполагал, что ты всё так воспринимала. Поверь, у меня и в мыслях не было… Ты не просто достойна. Ты — единственная, кого мне хочется видеть рядом.

— Но моя работа…

— Твоя работа? Посмотри, куда она тебя завела в то время, как твой начальник ничуть не беспокоится о твоей безопасности! Кровь, ложь и лицемерие! И ради этого ты сбежала от меня и из Бранстейна? Чтобы всё глубже погружаться в подобную среду?

Киллиан смотрел на неё и мысленно удивлялся тому, как ей — при такой-то работе! — удалось сохранить свою чистоту, непоколебимые принципы и веру в лучшее. Грязь к ней будто не прилипала. Но могло ли так оставаться всегда?..

— Доверять кому-то — вовсе не означает быть слабой, — произнёс он, стараясь говорить спокойно и твёрдо. — И желание разделить жизнь с другим человеком вполне естественно даже для тех, чьи участи так несхожи, как наши. Я не стану заявлять, будто за нас решает судьба, потому что отдаю себе отчёт как в том, что мне нужно, так и в каждом сказанном слове.

— Мне известно, что вы человек чести, альд Ристон. Сначала женились на нелюбимой женщине из-за того, что о том, умирая, попросил кузен, затем готовы были принять меня только потому, что так предписывают традиции. Но ведь всё может поменяться, например, в королевстве примут новый закон, и тогда брать в жёны сестру покойной супруги станет запрещено.

— Что ж, значит, мы должны пожениться до того, как что-то изменится.

— Всё из-за той ночи, которую мы не можем вспомнить? — спросила Алита, и голос её дрогнул. Она опустила глаза, но убежать не пыталась, что обнадёживало. — Вы беспокоитесь о том, что тогда мы могли…

— Видишь ли… Думаю, в ту ночь нас чем-то опоили. Каким-то эликсиром вроде тех, которые одно время были на редкость популярны среди студентов-магов, но розги воспитателей быстро выбили из парней желание экспериментировать. Однако умельцы остались, несмотря на запрет подобных зелий. Эффекта хватает на некоторое время, иногда надолго.

— Эликсир? Но кто мог… — растерянно отозвалась девушка и тут же замолчала, очевидно, что-то сопоставляя. Поразмышлять о чьей-то пакости — или, наоборот, попытке помочь? — несомненно, стоило бы, но в эту минуту Ристона занимало совершенно другое.

— Действие эликсира уже успело несколько ослабеть, и воспоминания начали возвращаться. Ничего не было, Али. Как и той ночью в гроте. Но могло быть, — добавил Киллиан. — Я бы сильно покривил душой, если б сказал, что не хотел этого тогда и не хочу сейчас. Но не так. И не здесь.

— Альд Ристон… — выдохнула Алита и тут же смолкла, глядя на него.

Он подошёл ближе, почти навис над ней, упираясь ладонью в стену за её спиной.

— Я хочу назвать тебя своей, Али. Перед всем миром. Так, чтобы никто не усомнился в том, что я имею на это право. Но не из чувства долга и не по требованиям традиций королевства или что ты ещё там себе надумала. А потому что я люблю тебя и хочу быть с тобой каждый из следующих дней моей жизни.

Она смотрела на него снизу вверх со смесью изумления и затаённой радости, как ребёнок, распаковывающий праздничный подарок в гостиной, окутанной ароматами вечнозелёных растений и сладкого пудинга. Ребёнок, который втайне верит в то, что получит желаемое, но всё же сомневается, что в свёртке под слоями обёрточной бумаги обнаружит именно то, о чём мечтал. Ведь он привык получать что-то скучное, пусть и необходимое, к примеру, добротную одежду, новые ботинки либо гребешок для волос, однако надежда найти игрушку с витрины самого большого магазина или книжку с картинками ещё жива, и упаковка так завлекательно шуршит, и вот-вот…

А в следующее мгновение Киллиан Ристон подхватил Алиту Дален, приподнимая от пола так, что их глаза оказались на одном уровне, и наконец-то поцеловал её, как давно хотелось.


* Стихи автора.



Глава 32


Незадолго до обеда Лорин пришла в комнату Алиты, чтобы сделать очередной компресс на ногу.

— Кажется, вам уже лучше, — заметила горничная. — Вы тоже собираетесь вечером пойти на прогулку? Вместе с остальными.

— Не хочется обижать кузена отказом, — отозвалась Али, сожалея о том, что ей приходится играть эту комедию, изображая дальнюю родственницу Торнбранов. Но скоро всё окажется позади, вот только приведёт ли к истине расследование? Неужели ей не суждено выяснить правду о том, что случилось той зимой в поместье?

Ей и Киллиану. Вспомнив о нём, Алита ощутила, как к лицу прихлынула кровь. Кажется, то, что она покраснела, не ускользнуло от внимания собеседницы.

— Вид у вас что-то очень уж довольный, — заметила Лорин. — Прямо светитесь вся. Точь-в-точь как моя сестрица, когда она прибегала со свидания.

— Так у тебя есть сестра? — отчаянно стараясь не смутиться ещё больше, поинтересовалась у горничной Али. — Старшая или младшая? А где она сейчас?

— Всего на годок старше. Вышла замуж за того парня, живёт с ним в деревне, растит кучу детишек. Иногда говорит, что завидует мне, но что-то подсказывает, что не она, а я должна ей завидовать.

— У каждого своя судьба, Лорин. И тебе ещё не поздно… Не всю ведь жизнь ты проведёшь в прислугах.

— А уж тут как получится. Вы же сами сказали про судьбу, — отчего-то посмурнела девушка. — Полежите ещё немного, не шевелясь, чтобы лучше помогло.

— Спасибо, можешь идти.

Прикрыв глаза, Алита, точно в приятно-тёплую воду, погрузилась в воспоминания. О Киллиане Ристоне, об их разговоре в библиотеке, о… Девушка медленно провела кончиком пальца по нижней губе, оживляя в своём воображении случившееся недавно. Эти поцелуи были ещё лучше, чем тот, самый первый. Дольше и порывистей, и горячее, и…

Наверное, если бы в библиотеку в то мгновение кто-нибудь вошёл, даже это не заставило бы их разомкнуть объятия.

В крепких руках Киллиана Али чувствовала себя лёгкой, подобно одуванчиковой пушинке, и такой же свободной. Чувства, от которых она так долго убегала, оказались не камнем, притягивающим к земле, а огромным воздушным шаром, что поднимал вверх. К бескрайнему синему небу, к солёному запаху моря и дурманящему аромату цветов, тех самых, что в Бранстейне дарят возлюбленным, к теплу весеннего солнца, которое щедро расточает свой свет каждому вне зависимости от происхождения, богатства и прочих условностей.

Алите всё ещё непросто было поверить в то, что Ристону нужна именно она. Такая, как есть. Непохожая на женский идеал королевства, где красавицами считались те, кто обладал покатыми плечами и другими приятными мужскому глазу выдающимися округлостями. Именно для таких дам шились модные декольтированные платья, в которых столичные альды приезжали на балы к самой королеве. И Флориане Эдевейн с её женственной фигурой наряды подобного фасона приходились весьма к лицу, а чуть более смуглый, чем свойственен местным, цвет кожи ничуть её не портил…

Решив больше не думать о той, которая считала себя её соперницей, Али переключилась на мысли о расследовании. Теперь, когда стало известно, что сразу двое мужчин держали в плену несчастную девушку, дело осложнилось ещё больше. Можно допустить, что одним из них являлся отвергнутый поклонник, чьё самолюбие не выдержало отказа брюнетки, но кто же тогда второй? Каков его мотив? Ведь едва ли она за свою короткую жизнь успела кому-нибудь так сильно навредить.

А если не она?..

Алите вспомнилась одна из рассказанных альдом Кирхилдом историй. Будучи в хорошем настроении, её начальник любил делиться рассказами о делах, в которых он в своё время отличился. А то — самое первое — он помнил так же хорошо, как имена собственных детей.

Пропавший из старинной и весьма престижной школы для отпрысков аристократов подросток. Случай, который переполошил всё королевство. Считалось, будто всеми уважаемое учебное заведение так надёжно охраняется, что чужакам туда не пробраться. «Может быть, мальчик сбежал сам?» — предполагали люди. Такое тоже случалось — не каждый ребёнок способен выдержать строгое воспитание, скудную пищу (в школах-пансионах не баловали), а порой издевательства соучеников. Нередко и рукоприкладство со стороны наставников, ведь в королевстве издавна бытовало мнение, что только так можно наилучшим образом вбить в головы знания и научить послушанию. Но сотрудникам Службы Правопорядка удалось выяснить, что произошло именно похищение, и виновником оказался тот, кто захотел отомстить родичам пострадавшего.

«Что, если у кого-то из родителей той девушки имелись враги, и они посчитали подобный способ поквитаться самым подходящим? — размышляла Али, стараясь не двигать больной ногой, несмотря на желание принять более удобную позу. Спать на спине ей никогда особо не нравилось, да и просто лежать тоже. — Возможно, они желали всего лишь изобразить, будто она сбежала из дома, и покрыть её имя позором, а затем вмешался кто-то ещё, и всё пошло не по плану».

Эту мысль следовало запомнить — может быть, она ни к чему не приведёт, но вполне вероятен и другой вариант — и поделиться ею с Киллианом. Алите не хотелось ничего от него скрывать. Может быть, он и не один из её коллег, зато рассуждает не хуже, а то и получше многих из них.

За обедом снова было подозрительно тихо. Сайлас Торнбран соизволил явиться, а вот Бертина Эштон предпочла пообедать в компании супруга, который всё ещё не вставал с постели. Судя по усмешке на лице Рохана Чаудхари, когда об этом объявили, князь считал подобное поведение со стороны мужчины постыдной для уроженцев королевства изнеженностью.

Али изо всех сил старалась лишний раз не сталкиваться с Киллианом взглядами и не обмениваться с ним словами. Ей постоянно казалось, что другие обо всём догадаются, стоит им только услышать интонацию её голоса или увидеть, как она заливается краской. Впрочем, владелец замка, судя по всему, давно успел сделать выводы об их отношениях. Уж не он ли подсунул им в самую длинную ночь года напиток с запрещённым эликсиром? Ведь снабдил же его кто-то заклятием, которое он применил к ней, так почему бы альду Торнбрану, имея средства, не запастись и магическими зельями, изготовление которых не поощрялось?

«Поговорить бы с вами обо всех этих вещах, — мысленно обращалась к нему Алита, заедая тимьяновым хлебом жареное со специями мясо. — Но тут моих полномочий недостаточно. А вот рассказать всё альду Кирхилду я могу, добраться бы ещё до столицы».

Она вздохнула, понимая, что и начальник едва ли сумеет отыскать нужные рычаги давления. Сайлас Торнбран из тех, кто ничего не боится, кроме того, его защищают деньги и высокое положение, так что наверняка он всего лишь отделается штрафом. А дело об убийстве альда Брогана вполне могут закрыть за недостатком улик, и лежать тому на полках архива среди прочих нераскрытых дел.

Ещё и поэтому следовало приложить все силы.

Эмрис продолжал разглагольствовать о вечерней прогулке. Ему удалось уговорить присоединиться даже князя Чаудхари, которому совершенно не подходил здешний климат. Алите подумалось, что с таким даром убеждения племяннику хозяина следовало бы пойти в адвокаты, однако альд Торнбран-младший был из тех, кто по-прежнему считал, что работа за деньги оскорбляет достоинство людей из привилегированных семей.

Хорошо всё-таки, что Киллиан не из таких. Большинство предрассудков высшего общества ему совершенно не свойственно. Али улыбнулась и позволила себя украдкой взглянуть на Ристона, пока горничные занимались следующей переменой блюд. Он тоже поднял глаза, и его губы тронула улыбка. Едва заметная, но такая светлая и тёплая, что у Алиты в груди словно что-то томительно сжалось. Промелькнула мысль о том, придёт ли Киллиан в её комнату сегодня вечером. Отчего-то сейчас, после случившегося в библиотеке, подобная перспектива смущала ещё больше, чем вчера.

Кажется, их переглядывание не осталось незамеченным, потому что Флориана Эдевейн нахмурилась и резко отодвинула от себя тарелку, после чего заявила, что у неё пропал аппетит, поднялась с места и вышла из столовой, не дожидаясь окончания обеда.

— Снова женские капризы, — поморщился Сайлас Торнбран.

— И я говорю, дядюшка, — произнёс Эмрис. — Слишком уж много времени нынешние девицы проводят за чтением, а оно их до добра не доводит. Разве доктора не выяснили, что это вредно для хрупкого женского разума?

— Кажется, подобное мнение не так давно признали ошибочным, — заметила Али, пожимая плечами. — Наука продвигается вперёд, и скоро, я уверена, учёные сочтут бессмысленным искать всё новые и новые различия между полами. Кроме, разумеется, очевидных, — добавила она вполголоса, втайне гадая, не выгонят ли её из-за стола после таких слов.

Эмрис Торнбран поперхнулся и прижал к губам салфетку.

— Уверен, поиски отличий не прекратятся и через века, — проговорил он, откашлявшись, и сделал глоток воды. — Очень уж любопытная научная сфера. Или, если вам, моя дорогая кузина, нравится так считать, то псевдонаучная.

— Нам, к сожалению, не суждено стать свидетелями грядущих событий, а мне и подавно, — хмыкнул его дядя. — Весьма смелое заявление, дорогая. Не переменишь ли ты своё мнение, став женой и матерью?

— Поживём — увидим, — отозвалась Алита, невозмутимо пробуя весьма приятный на вкус творожный пирог с изюмом.

Спустя некоторое время, когда обед подошёл к концу, она, опираясь на трость, удалилась к себе в комнату, но пробыла там недолго. Почти сразу спустилась в прачечную, чтобы отдать вещи в стирку (родственнице хозяина не подобало стирать своё бельё самостоятельно) и заодно допросить прислугу об алиби Флорианы. Работницы в один голос подтвердили, что альда Эдевейн устроила им ту ещё головомойку, следя за тем, как приводят в порядок её платье.

— Всех вымотала! — жаловалась полноватая женщина с загрубевшими от стирки руками. — И то ей не так, и это не годится. Так и мы тоже не волшебство творим, чтобы грязное в один миг стало чистым. Известно ведь: для каждого пятна своё средство. От ржавчины — лимонный сок с солью, от жира — мел.

— А что за пятна были на её наряде, не припоминаете? — поинтересовалась Али.

— Как не помнить! Кровь, да ещё и свежая. Тут без крахмала никуда.

— Кровь? Вы уверены? Точно не красное вино? — удивилась она. В памяти всплыли слова Флорианы. Она говорила, что надевала то платье накануне, и Эмрис облил его вином.

— Уж я-то достаточно на своём веку грязного белья перевидала, чтобы отличить кровь от вина, а свежие пятна от застарелых, — решительно заявила собеседница и ткнула пальцем в подол одной из юбок самой Алиты. — Кофе, не иначе. Совсем чуточку забрызгали, однако же от меня ничего не скроется.



Глава 33


После посещения прачечной Алита, некоторое время подумав, решила вызвать Флориану Эдевейн на разговор. Но камеристка молодой альды сообщила, что у её хозяйки послеобеденный сон, и категорически отказалась отвечать на все вопросы. Пришлось удалиться.

Али не находила себе места, снова и снова перебирая в памяти те факты и догадки, что касались этого дела. Некоторые из них никак не желали вписываться в общую канву. Почему напали на Валентайна Эштона? По какой причине солгала Флориана? Чья кровь запятнала её одежду?

От всех этих раздумий даже голова разболелась. Алита покорно вытерпела ещё один компресс, рассеянно выслушивая болтовню Лорин. Киллиан не приходил — вероятно, из соображений о приличиях, но как же его не хватало… Звучания мягкого бархатистого голоса, внимательного взгляда, разговоров, к которым Али как-то незаметно успела привыкнуть. Она отчаянно скучала по нему и ничего не могла с этим поделать.

Наступило время ужина, после которого Эмрис Торнбран намеревался вести гостей на прогулку. Сидя за столом, Алита то и дело поглядывала в сторону альды Эдевейн, однако та вела себя вполне естественно. Должно быть, она действительно хорошенько выспалась, потому что выглядела посвежевшей и ела с большим аппетитом, чего никак нельзя было сказать о самой Али, которой кусок не лез в горло.

Бертина Эштон с видом наследной принцессы восседала между Эмрисом и Гидеоном Ли. Оба наперебой, словно соревнуясь, ухаживали за ней. Альда Броган, которая сегодня явилась на ужин, посматривала на них с явным неодобрением, поджимая губы и косясь на потолок, словно считала, что оттуда вот-вот хлынет дождь, чтобы покарать осмелившихся нарушить правила общественной морали королевства.

Владелец замка поглощал пищу и поддерживал беседу наравне с остальными, притом не казался больным, так что за столом в этот вечер отсутствовал лишь бедный альд Эштон.

Когда ужин подошёл к концу, оживлённый больше, чем обычно, Эмрис Торнбран поднялся с места и, точно цыплят, подозвал к себе прочих участников запланированной им прогулки.

— Оденьтесь потеплее! — распоряжался он. — Не забудь трость, дорогая кузина! Я велел, чтобы нам расчистили тропинку, однако в столичную мостовую она, увы, не превратилась! — расхохотался он над своей шуткой.

Наблюдая подобное мальчишество, альда Броган сморщилась ещё больше, после чего, не удержавшись, заявила, что находит желание отправиться на вечернюю прогулку по зимнему лесу крайне легкомысленным. Но зачинщик мероприятия и ухом не повёл. Алита поймала на себе взгляд Ристона и улыбнулась ему одними губами, чувствуя, как нелегко сопротивляться порыву приблизиться к нему на те несколько шагов, что их разделяли, коснуться руки, просто постоять рядом, будто бы незаметно задевая уложенными горничной локонами его плечо. Неужели однажды наступит время, когда всё это — и даже большее — будет дозволено? Когда она получит возможность открыто быть возле него, и никто в целом мире не сможет их осудить?

«Да, — сказали ей глаза Киллиана. — Потерпи немного, и для нас двоих обязательно настанут такие дни. Поверь мне».

«Я верю», — так же безмолвно отвечала ему Али.

Она поднялась в свою комнату, надела пальто, спрятала волосы под шерстяной шарф, второй такой же обмотала вокруг шеи, натянула перчатки. Вниз спускалась уже медленнее, сравнивая себя с капустой под всеми этими слоями одежды. У лестницы уже начали собираться другие желающие присоединиться к прогулке. Флориана Эдевейн прятала руки в прелестнейшей меховой муфте, которая наверняка стоила дороже, чем всё, что было надето на самой Алите. Из-под широкого подола платья выглядывали острые носки крепких кожаных ботинок. Если б не другие присутствующие, Али завела бы разговор о пятнах крови, но пока оставалось только наблюдать за молодой альдой и стараться не обращать внимания на периодически напоминающие о себе дружеские чувства к ней. Чужие чувства.

— Все в сборе? — осведомился Эмрис, окидывая взглядом гостей. — Как я рад! Кузина, позволишь взять тебя под руку?

— Благодарю, но мне вполне достаточно трости, — отказалась Алита.

Собравшиеся вышли из замка в сопровождении двух молодых людей из числа прислуги. Те несли фонари, освещая путь. Али узнала парней — именно они ходили вместе с ней и Ристоном осматривать замок.

Вдохнув запах снега, Алита ощутила, как у неё закружилась голова. Она и не думала, что так соскучилась по свежему воздуху. По бескрайнему небу над головой, по земле, а не паркету под ногами.

Луна походила на надкушенный кусок сыра. Спустя мгновение, когда Али вновь глянула на небо, ту уже заволокло молочно-белым туманом. Дыхание в морозном воздухе превращалось в лёгкие облачка пара.

— Прошу не теряться и не отставать! — напомнил о себе Эмрис Торнбран, и его голос нарушил гармонию момента. Алита вздохнула. Вот бы отправить всех прочих обратно, а оставить только её и Киллиана.

Покинув просторный замковый двор, уже почти полностью очищенный от снега, они вышли за его пределы и оказались в лесу. Али споткнулась. На мгновение ею овладел страх — ей, родившейся в столице, непросто оказалось понять и принять, как можно жить вот так, в окружении одной лишь первозданной природы.

Однако её фальшивый кузен, похоже, чувствовал себя здесь как дома, да и остальные участники вечерней прогулки казались скорее воодушевлёнными, нежели напуганными. Пришлось следовать за ними, стараясь не отставать. Ристон держался поблизости, Алита чувствовала его взгляд, что само по себе являлось поддержкой не меньше, чем если бы даже он держал её руку в своей. Впрочем, от этого Али тоже не отказалась бы. Вот только не стоило пока раскрывать их отношения перед другими гостями.

Эмрис, чей талант сказителя пропадал впустую, разливался соловьём, повествуя о своих детских приключениях в этом лесу. Отводя от лица заснеженную ветку, Алита усмехнулась, гадая, что из деталей своего рассказа он попросту выдумал. Но слушать его оказалось неожиданно интересно.

Покончив с собственными воспоминаниями, племянник альда Торнбрана взялся за страшные истории из тех, которые невыразимо приятно слушать, сидя у камина и попивая горячий шоколад или пунш. Когда замирает сердце, а пульс учащается, и так сладостно вслушиваться в вой ветра за окном, щекоча падкое на чудеса воображение мыслями о том, что, возможно, все эти истории вовсе не выдумка. Но сейчас, в зимнем лесу, над которым серебрилась луна, они звучали так, словно не могли быть ничем иным, кроме как правдой. И верилось, что в дома ночной порой наведываются удивительные существа, от которых хозяевам нужно откупаться дарами. Что по небу в ненастную погоду пробегает свора собак с горящими красным глазами, и горе тому, кто услышит их вой, а то и лично увидит тёмные силуэты над крышами человеческого жилья.

— Пожалуйста, альд Торнбран, не нужно больше! — не выдержала первой Бертина Эштон. Её пальцы коснулись локтя рассказчика. — Мне же страшно!

— А мне нет, — фыркнула Флориана. — Вы ещё наших историй не слышали. Вот уж от чего у вас задрожали бы все поджилки!

— Кажется, вы совсем ничего не боитесь, альда Эдевейн, — с ноткой восхищения заметил князь Чаудхари.

— Вам не холодно? — поинтересовалась у него Али.

— Благодарю за заботу. Но не волнуйтесь, маловероятно, что я заболею, даже если замёрзну. В моём роду все отличаются отменным здоровьем.

— В моём тоже, — добавила Флориана Эдевейн. — Могу поспорить, что, даже промочив ноги, я не захвораю, — добавила она и, подтверждая сказанное, ступила за пределы вытоптанной в снегу тропинки. — Ничуть не холодно!

«Они ведут себя, точно дети, — раздражённо подумала Алита. — Богатые избалованные дети. Им никогда не приходилось считать последние монетки в кошельке, размышляя над тем, что можно на них купить, никогда не приходилось голодать или просить еду в долг».

Она не завидовала ни одному из гостей замка Торнбран, но всё же понимала, что общего у неё с ними совсем мало. Может быть, если бы её семья не разорилась ещё до её рождения, жизнь Алиты Дален сложилась бы совсем иначе. Она была бы представлена королеве, на балу во дворце кружилась бы в танце с кем-нибудь вроде Гидеона Ли, понятия бы не имела о том, сколько на рынке стоит мука, да и вообще полагала бы, что кексы с тмином сами собой появляются на её столе.

Может быть, где-то в иной реальности, словно за поворотом дороги, жила та, другая Алита, у которой всё это имелось. Но едва ли она встретила бы Киллиана Ристона, который избегал светского общества и не стремился к тому, чтобы связать свою судьбу с одной из хорошо воспитанных жеманных барышень на выданье, которых и в Бранстейне предостаточно. Ей ни за что не повезло бы так, как Али из настоящего, которой каким-то чудом удалось не прозевать свою любовь и получить от жизни второй шанс.

От этих размышлений на душе полегчало. Перестали раздражать бессмысленные речи спутников, а то и дело застревающая в снегу трость уже не вызывала прежней досады. Алита подняла лицо к небу и сделала глубокий вдох, чувствуя себя такой живой, как никогда раньше. Казалось, у неё за плечами готовы были вот-вот развернуться крылья. Невидимые для всех остальных, но такие, что способны вознести её на лесом и над всем миром.

Гуляющие повернули обратно, и Али, у которой уже начали замерзать ноги, с облечением вздохнула. Она купила в столице пальто и платья, а вот на новые ботинки выданных альдом Кирхилдом денег уже не хватило. Зато ноющая боль после падения с лестницы почти совсем прошла, будто её вытеснил холод, и девушка, приноровившись к трости, зашагала быстрее, обгоняя других. Вдруг захотелось поскорее возвратиться в замок, забраться под одеяло, попросить Лорин принести в комнату чашку горячего чая. Хотя, вспомнила Алита, Эмрис, живописуя прелести зимних прогулок, говорил что-то о глинтвейне.

Когда она проходила через ворота, сверху внезапно спрыгнуло что-то большое. Али услышала грозное рычание и замерла на месте, поймав на себе взгляд крупного зверя. Тот оказался лохматым чёрным псом, чья шерсть на загривке угрожающе топорщилась, а глаза…

— Баргест! Настоящий баргест! — послышались взволнованные голоса за спиной. — Увидеть его — плохая примета!

Баргест — предвестник скорой смерти. Глядя в его горящие глаза, Алита машинально сделала охранительный знак, стараясь не думать, не опоздала ли она с этим. Пёс отодвинулся, словно уступая ей дорогу, а затем, после ещё нескольких осторожных шагов назад, исчез, точно растворился в полумраке.

— Всё в порядке? — спросил знакомый голос. Киллиан коснулся её плеча, и Али наконец-то позволила себе выдохнуть сквозь стиснутые зубы. — Если не думать о плохом, ничего не случится.

— Да, — ответила она. Пальцы в перчатках мелко подрагивали. — Я тоже так считаю.

— Все на месте? — произнёс Эмрис Торнбран, и Ристон повернулся к нему. — Ох, ну и дела! Я должен немедленно рассказать об этой встрече дядюшке!

Остальные переглядывались, наверняка отчаянно желая поскорее очутиться под крышей.

— Кажется, не все, — начиная осознавать, что их на одного меньше, чем было, пробормотала Алита.

— Где альда Эдевейн?



Глава 34


Ещё до того, как задал этот вопрос, Киллиан Ристон уже ощутил странную тревогу. Связана ли она была с баргестом или с самой прогулкой, он не задумывался, но подозрение, будто что-то нехорошее должно случиться с кем-то из их компании, не оставляло. Оглядевшись по сторонам, он понял, что Флорианы нет поблизости, и тишина в ответ на его слова только подтвердила отсутствие молодой альды.

— Кто видел её или говорил с ней в последний раз? — осведомился Киллиан. — Кажется, она шла рядом с вами, князь. Не так ли?

— Ну да, однако затем все отвлеклись на ваше мифологическое чудовище и перестали обращать внимание на других, — отозвался тот.

— А если её утащил баргест? — предположила Бертина Эштон дрожащим голосом.

— Такие, как он, не нападают на людей, только преследуют их, — ответил ей Ристон, бросив взгляд на Алиту. Кажется, её первоначальный испуг прошёл, и сейчас девушка уже не выглядела так, словно вот-вот потеряет сознание. Впрочем, ей в рабочей практике наверняка случалось сталкиваться с куда более страшными тварями, нежели красноглазый пёс-переросток.

— Значит, она сбилась с тропинки, — произнёс Эмрис. — Надо вернуться на поиски. Но пойдут не все.

Али попыталась возразить, однако он не пожелал её слушать, твёрдо намереваясь немедленно отправить их с альдой Эштон обратно в замок. Киллиан мысленно согласился с этим решением. Неизвестно, что произошло с Флорианой, и лучше искать её, не отвлекаясь на то, чтобы присматривать за другими, и не опасаясь потерять ещё двоих.

— Альд Ли, князь, вы тоже возвращайтесь, — сказал Эмрис. — Проводите дам и объясните дяде, что случилось, про появление баргеста тоже не забудьте рассказать. Мы пойдём вчетвером.

Мужчины возражать не стали, вероятно, испытав облегчение, и послушно направились к замку. Вместе с ними ушли Алита с Бертиной, а Эмрис, Киллиан и двое слуг с фонарями развернулись и зашагали обратно в лес. Стало заметно холоднее, с каждой минутой сгущалась тьма, и мысль о том, что Флориана Эдевейн, которая родилась и выросла в совершенно другом климате, находится совсем одна в бескрайней темноте и суровом холоде зимнего леса, пугала всё сильнее.

— Мы должны быть готовы ко всему, — угрюмо проговорил Эмрис. — Это я… — вздохнул он, признавая свою вину. — Не стоило мне настаивать на прогулке. Я ведь не думал, что всё так обернётся. Хотел только немного повеселить остальных и развлечься самому.

— Не терзай себя, — откликнулся Ристон. — Сделанного не воротишь. Как ты думаешь, из-за чего появился баргест?

— Каждому в королевстве известно, что он предвещает смерть, но… — запнулся собеседник. — В замок она уже пришла. Значит, нужно ждать следующей?

— Будем надеяться, что мы просто его спугнули, — не особенно-то веря собственным словам, заметил Киллиан.

Они принялись на два голоса окликать альду Эдевейн, но в ответ не доносилось ни звука, ни шороха. Тусклый свет фонарей лишь бестолково шарил по снегу, а луна спряталась, не желая помогать в поисках. Эмрис отчаянно ударил ребром ладони по ближайшему дереву и поморщился от боли.

— Без магии не обойтись.

— Давай вместе.

Поисковое заклятие, действующее лишь на ближайшее расстояние, было непростым, и прибегали к нему редко. Но сейчас другого выхода не имелось. Встав спина к спине, как когда-то в далёкие годы ученичества, Эмрис Торнбран и Киллиан Ристон одновременно произнесли нужные слова, которые точно сами собой возникли в памяти. Для того, чтобы подкрепить их жестами, пришлось снять перчатки, и холод тут же хищным зверем вцепился в пальцы. Слуги благоразумно отошли на несколько шагов, но украдкой, стоя поодаль, всё же наблюдали за магами — должно быть, им нечасто приходилось видеть чьё-то колдовство настолько близко.

Снег заискрился, точно на него упали золотые зёрнышки. Они образовывали светящуюся дорожку, которая уводила вбок от тропинки. Теперь на снегу стали видны нечёткие следы, словно кто-то шёл в ту сторону.

— Идём! — позвал друга Ристон, снова натягивая перчатки на почти потерявшие чувствительность руки.

Каждый из мужчин весил куда больше, чем ранее прошедшая той же дорогой Флориана, поэтому они шагали, проваливаясь в снег, что весьма затрудняло передвижение. Под их ногами сиял выстеленный магией путь, но больше ничем заклятие помочь не могло. Снег то и дело норовил забиться в ботинки, а луна так и не соизволила выглянуть.

— Я её вижу! — выкрикнул Эмрис.

Киллиан, немного обогнав его, выхватил у одного из прислужников фонарь и подошёл к девушке первым.

Флориана Эдевейн неподвижно лежала под старым высоким вязом. С нижних веток ссыпался снег, почти полностью укрыв её. Особенно ярко на белом выделялись выбившиеся из-под капора тёмные волосы и алые пятна, похожие на рассыпанные по земле красные камни.

Ристону вспомнился разговор, который, казалось, состоялся целую вечность назад.

— Там, откуда я родом, совсем не бывает снега. Потому мне и диковинно видеть его. И немного страшно.

— Страшно? Почему же? Чем вас пугает снег?

— Его так много… Как-то я читала, что человек может умереть, если останется надолго в сугробе. Он просто заснёт и даже не почувствует боли.


***




Алита вытянула ноги к огню камина, блаженно зажмурившись от тепла. В гостиной она сидела в полном одиночестве. Гидеон Ли отправился поговорить с Сайласом Торнбраном, Бертина Эштон пошла проведать мужа, а князь находился у себя в комнате.

Сердце когтистыми лапами сжимала тревога. Али не нравилась Флориана Эдевейн, но зла она молодой альде никогда не желала. При мысли о том, что та в опасности, становилось не по себе. Накатывала неприятная слабость, грызла досада от невозможности что-то делать, как-то помочь Эмрису и Киллиану в поисках. Алита понимала, что они поступили правильно, не взяв с собой её и Бертину, но всё же беспокоилась сейчас не только за альду Эдевейн, но и за тех, кто пошёл её искать.

Когда в коридоре послышались шаги, Али с надеждой встрепенулась и, позабыв о трости, выглянула из гостиной.

Эмрис нёс Флориану на руках, рядом с ним шагал Ристон. От всех них пахло снегом, и холод, пробежавшись по коже, снова напомнил о себе. Алита подошла ближе, вглядываясь в пострадавшую, — сомкнутые ресницы, одежда в снегу, безвольно поникшие руки, на которых уже не было роскошной муфты.

— Она… — не договорив до конца, Али осеклась.

— Жива, — ответил Киллиан. — Сильное переохлаждение. Ещё она, кажется, ударилась головой, потому из носа пошла кровь.

— Мы отнесём её в её комнату, и я позову экономку, — сказал Эмрис, в голосе которого беспокойство мешалось с облегчением.

«Но как она отстала от других, да и каким образом умудрилась получить такую травму?» — задумалась Алита. Что-то не сходилось. Несмотря на уверения в собственном бесстрашии, Флориана Эдевейн предпочитала комфорт и едва ли стала бы далеко отходить от тропинки, по которой двигались остальные. Но для того, чтобы поговорить с молодой альдой, требовалось дождаться момента, когда она придёт в себя. Кроме того, задать вопрос о том, почему та обманула, рассказывая о своём посещении прачечной, тоже следовало бы.

Али вздохнула. Спать не хотелось. После того, как они с Бертиной, князем Чаудхари и Гидеоном Ли вернулись в замок, им принесли горячий яблочный сидр с мёдом и специями, который оказал бодрящее действие, да и после случившегося она очень сомневалась, что сможет заснуть. Перед внутренним взором мелькали то силуэты окутанных снежной шалью деревьев, то прячущаяся в облаках луна, то горящие красным глаза баргеста, то беспомощный вид Флорианы, который был ей совершенно не к лицу. Как бы ни вела себя альда Эдевейн, в ней чувствовалась внутренняя сила, стержень, закалённый жизнью в жарком и влажном, но всё же довольно суровом климате, где, если верить рассказам очевидцев и книгам, властвовали на редкость жестокие порядки.

— Вы ещё здесь? Я думал, что вы уже ушли к себе, — произнёс Гидеон Ли, когда она собиралась вернуться в гостиную за забытой тростью. — Альда Эдевейн жива, но не совсем здорова, вы знаете?

— Да. Вы видели их? — спросила Алита и снова ощутила странную неловкость, находясь с ним наедине. — Будем надеяться, что она поправится.

— Возможно, вы станете защищать своего кузена, но я считаю, что в том лишь его вина. Затея с вечерней прогулкой с самого начала казалась возмутительной. Как жаль, что ни у кого не хватило здравого смысла, чтобы отговорить его! — запальчиво добавил собеседник.

— Боюсь, он бы послушался только своего дядю, а тот не пожелал вмешиваться, — отозвалась Али, мысленно соглашаясь с его словами. Прогулка только ухудшила их положение. И встреча с баргестом, и случившееся с Флорианой — всё это не к добру. Когда альд Торнбран сможет послать за доктором? И не опоздает ли помощь?

— На вас я не сержусь, — уже чуть более миролюбиво сказал альд Ли. — Вы мне кажетесь весьма разумной особой. Такой, которая, как говорится, семь раз отмерит перед тем, как отрезать.

— Увы, не всегда, — ответила она. — Что ж, я думаю, все мы устали, и мне пора к себе. Доброй ночи!

— Постойте! — Гидеон Ли догнал её у кресла, где Алита оставила трость. — Что вы думаете об альде Брогане?

— Об альде Брогане? — недоумевающе переспросила Али.

— Я понимаю, что о мёртвых плохо не говорят, но он был дурным человеком, поверьте мне! Связывался с незаконными делами, помогал разорить честных людей, ни во что не ставил женщин! Я не оправдываю душегубство, но никто бы не посчитал его невинной жертвой!

— Почему вы мне об этом говорите? — насторожилась она.

— А разве не вы горячо интересуетесь убийством? Расспрашиваете, кто где находился, и всё прочее. Ваш родственник дал вам такое поручение, чтобы не заниматься этим самому?

— Можно и так сказать, — радуясь, что её тайна пока не раскрыта, проговорила Алита. — И что же, у вас есть подозреваемый? Или вам что-то известно?

— О том, что мне известно, я уже рассказал альду Торнбрану, но из-за смерти поверенного я пока не включён в число его наследников.

— Так, значит, вы были одним из тех, кто поделился с ним информацией?

— Именно. Кажется, вы собирались к себе. Проводить вас?

— Нет, спасибо, — отозвалась Али, услышав за приоткрытой дверью голос Киллиана. — Пожалуй, я ещё немного побуду здесь. До завтра, альд Ли.

— До завтра.

Через некоторое время после того, как Гидеон Ли вышел в коридор, в гостиную заглянул Ристон.

— Эмрис сейчас у дяди, — сообщил он.

— Как альда Эдевейн?

— Пока без сознания. Там сейчас всем распоряжается экономка, в хвост и в гриву погоняет камеристку и горничных, так что наша помощь больше не нужна, — произнёс Киллиан, входя в комнату. Алита шагнула к нему, и он сразу же заключил её в объятия, крепко прижав к себе.

— Я тут кое-что узнала, — вспомнив недавний разговор с альдом Ли, сказала она, неохотно поднимая голову от плеча Ристона, к которому приникла щекой.



Глава 35


Алита так и не легла спать. Бодрствовала, пока одна из горничных не принесла известие о том, что Флориана Эдевейн пришла в себя. Компанию в ночном бдении в гостиной составляли Киллиан и Эмрис, который хмурым вернулся после разговора с дядей и тоже, судя по всему, потерял всякое желание ложиться в постель, несмотря на позднее время. До его прихода Али успела рассказать Ристону о своей беседе с Гидеоном Ли. Увы, вопросов тот оставил больше, чем ответов, и всё же ей показалось, будто у них наконец-то появилась ещё одна зацепка.

Получив разрешение навестить больную, Алита переступила порог спальни молодой альды и попросила прислугу оставить их наедине. Пострадавшая полулежала в кровати, облачённая в ночную рубашку с трогательными кружевными манжетами на тонких запястьях. Белоснежное одеяние подчёркивало тёплый цвет кожи, однако под глазами залегли синие тени, а губы время от времени нервно вздрагивали.

— Что вы здесь делаете? — скорее удивлённо, чем неприязненно, спросила Флориана.

— Мне нужно поговорить. Я не отниму у вас много времени. Альда Эдевейн, вы можете рассказать, что с вами случилось?

Безупречный лоб прорезала хмурая линия. Флориана поморщилась, точно от боли. Пальцы, лежащие поверх одеяла, сжались в кулак.

— Кажется, мы ходили в лес, и я свернула с тропинки, — наконец ответила она. — Но почему? Не могу вспомнить…

— Пожалуйста, постарайтесь, альда Эдевейн, это очень важно!

— Нет, нет, не получается! Голова начинает болеть. Какая разница? Главное, что меня нашли вовремя. А всё остальное не имеет значения.

— Вы ошибаетесь, альда Эдевейн, однако… Ещё один вопрос. Почему вы сказали, что испачкали платье вином, если на самом деле оно было в крови?

— Что? — вскинула на собеседницу изумлённый взгляд тёмных глаз Флориана. — Какое платье, чья кровь? О чём вы говорите?

— Платье, которое вы принесли в прачечную в день убийства. Вы сказали мне, что накануне Эмрис Торнбран случайно облил его вином, но солгали. Почему?

— Не помню, не помню! Оставьте меня! Прекратите! — Флориана прижала ладони к вискам и зажмурилась. — Уходите отсюда!

Али прикрыла дверь и, стоя в коридоре, помедлила, обдумывая услышанное перед тем, как вернуться к Киллиану и Эмрису. Вспоминая так странно закончившийся разговор, она пыталась понять, могла ли Флориана Эдевейн притворяться. Или же та действительно ничего не могла вспомнить? Но по какой причине? Что-то происходящее напоминало — что-то знакомое по работе в столице.

Алита покрепче сжала надёжную трость и заторопилась обратно в гостиную. Ристон и племянник владельца замка оставались там, ожидая её возвращения. Судя по всему, Эмрису всё же удалось уговорить приятеля выпить немного глинтвейна, и его пряный аромат наполнял комнату, за окнами которой властвовала зимняя ночь.

— Что-нибудь выяснилось? — спросил Киллиан.

Али бросила взгляд на своего мнимого кузена.

— Эмрис… Не мог бы ты оставить нас? Пожалуйста.

— Ты считаешь, что я тут же доложу обо всём дядюшке? — тоном обиженного ребёнка отозвался тот.

— Нет. Я сама расскажу тебе всё, что пожелаешь, — пообещала Алита. — Но не сейчас.

— Ладно, — всё так же недовольно буркнул Эмрис. Поставил на стол кружку, расплескав пахнущий имбирём и корицей напиток. — Пойду спать.

Забыв или не захотев пожелать оставшимся в гостиной доброй ночи, он вышел в коридор, хлопнув напоследок дверью.

— Альда Эдевейн утверждает, будто ничего не помнит, — сообщила Ристону Али. — Я сомневаюсь, можно ли полностью верить её словам, но… Может быть, кто-то постарался сделать так, чтобы она всё забыла.

— Считаешь, она околдована? Но кем? Маги здесь только мы да Эмрис. Впрочем, у его дяди может быть большой запас заклятых предметов и зелий. Как нам известно, кое-чем из него альд Торнбран уже воспользовался.

— Это не магия! — внезапно осенило Алиту. — Не магическое вмешательство. А гипноз! Я уже сталкивалась с таким, только вспомнила не сразу… Альда Эдевейн сопротивлялась, потому и пошла кровь носом, а вовсе не от падения и удара об дерево.

— Гипноз? — недоверчиво переспросил Киллиан. — Но разве он существует? В смысле, официальная наука его не признаёт, ведь так?

— В некоторых вещах вы на удивление консервативны, — невольно улыбнулась в ответ Али. — Знаете, в столице гипноз очень популярен, вот только не у каждого так называемого специалиста получается вводить других в транс и диктовать им свою волю, да и не все поддаются гипнозу. Видимо, нам попался сильный гипнотизёр, и он среди нас.

— И ему совершенно не обязательно было находиться в лесу? — догадался Ристон.

— Именно, — вздохнула она. — Приказ незаметно свернуть с тропы мог быть отдан заранее. Но что-то запустило его выполнение. Какое-то слово или жест. Значит, либо гипнотизёр всё же ходил на прогулку, либо у него имелся сообщник.

— Час от часу не легче!

Алита сцепила пальцы и погрузилась в раздумья, безмолвно соглашаясь с этими словами.

— Кого ты подозреваешь? — спросил Киллиан.

— Не думаю, что князь Рохан Чаудхари может оказаться гипнотизёром, — произнесла она задумчиво. — Однако именно он шёл рядом с альдой Эдевейн и заявил, будто не заметил, как она пропала. Впрочем, появление баргеста действительно всех отвлекло.

— Ты веришь, что встреча с ним… — не закончил фразу Ристон, и всё же она поняла, что он хотел сказать.

— Случившееся в Бранстейне научило меня прислушиваться к приметам и не относиться к ним с таким недоверием, как раньше, — призналась Али, опуская глаза на сложенные в замок пальцы. — Надеюсь, я успела остановить его, и предвещенное не сбудется. Но это не значит, что мы должны позабыть об осторожности.

— Именно, — подтвердил Киллиан. — И потому остаток сегодняшней ночи я проведу в твоей спальне. Сейчас не та ситуация, чтобы думать о приличиях.

Ристон уже не впервые привёл подобный аргумент, и Алита с ним согласилась. Вот только сейчас, после их объяснения в библиотеке, почему-то неловкость стала ещё больше, чем прежде. Стоило лишь представить, как они вдвоём окажутся в замкнутом пространстве комнаты, где всего одна кровать, как Али тут же кидало в жар, и щёки заливались маковым цветом.

— Нет! — выпалила она, не успев даже как следует обдумать свой ответ.

— Нет? — приподняв бровь, уточнил Киллиан.

— Мне кажется, я вообще не смогу сегодня заснуть, — пояснила Алита. — Слишком длинный день, чересчур много всяких событий… — запнулась она. — А, раз я не лягу спать, то и сновидений не будет.

— Ты забываешь об ещё одной угрозе. Альд Ли догадался о твоём повышенном интересе к происходящему, но не меньшую наблюдательность мог проявить и убийца. Что, если он начнёт охотиться за тобой?

— Я хорошенько запру дверь и не стану никому открывать, — заверила его Али.

— Но теперь, когда ты подозреваешь, что он владеет гипнозом…

— Гипнотическое внушение не действует на магов. Это уже выяснили опытным путём, проверив несколько раз. Так что тут нам с вами нечего опасаться.

— Так бы и сказала, что просто хочешь остаться одна! — с ноткой ревнивой обиды заметил собеседник.

— Простите. Мне бы действительно хотелось побыть наедине с собой, — отозвалась она, опуская глаза. — То есть, находиться рядом с вами мне тоже, конечно, очень хочется, но…

— Я понимаю, — проговорил он уже более мягко. — Тебе нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что между нами теперь многое изменилось. И всё же я настаиваю на том, чтобы в первую очередь ты думала о собственной безопасности.

— Разумеется, — кивнула Алита. — Но вы себя тоже берегите. Неизвестно, что на уме у нашего преступника, и…

— Что ты собиралась сказать? — поторопил её Ристон, когда девушка замолчала.

— Возможно, злоумышленник не один. Если у него есть сообщник, именно тот побудил альду Эдевейн свернуть с тропинки. Например, сказал ей некое слово, которое и запустило выполнение приказа гипнотизёра.

— Но с какой целью?

— Не думаю, что от неё хотели избавиться. Скорее, предупредили о том, что с ними шутки плохи. И заодно стёрли из её памяти воспоминания о крови на платье.

— Флориана Эдевейн как-то сказала, что боится оказаться в снегу и замёрзнуть насмерть, уснув навсегда.

— Она вам такое говорила? — насторожилась Али. — Когда? Ваш разговор кто-нибудь слышал?

— Кажется, нет. Не уверен, — пожал плечами Киллиан. — Я почти забыл об её словах, но, когда нашёл её под тем деревом, тут же вспомнил.

— Кто-то воплотил в жизнь её страх, — передёрнув плечами, чтобы избавиться от неприятного ощущения пробежавшей по телу холодной дрожи, произнесла Алита. — Что ж, думаю, нам лучше разойтись по своим комнатам. Скоро уже утро.

Они вместе поднялись наверх и расстались в коридоре рядом с её комнатой. Перед тем, как уйти к себе, Ристон вдруг притянул Али к себе и стиснул в объятиях так крепко, что у неё даже голова закружилась. В ответ она неуверенно приподняла руки и сомкнула их у него за спиной.

Когда закрылась дверь спальни, Алита несколько раз подёргала её, чтобы удостовериться, хорошо ли заперла замок. После чего отыскала в чемодане пистолет, который привезла с собой, добившись у начальства разрешения на ношение табельного оружия. После ошибки, совершённой в Бранстейне, Али больше не полагалась исключительно на магию. Теперь она предпочитала иметь при себе также и пистолет. Может быть, не самой современной модели, зато надёжный и подходящий даже для её руки.

Представив знакомое скептическое выражение на лице альда Кирхилда, Алита нахмурилась и, недрогнувшими пальцами сжав рукоятку, взглянула на себя в зеркало.

«Я справлюсь, — твёрдо сказала она себе. — Это на крайний случай. Надеюсь, мне не придётся ни в кого стрелять».

Перебирая в памяти беседу с Киллианом, Али вновь открыла папку и перечитала слова, которые в свете недавно сказанного обрели новый смысл.

«Ему известно, что наводит на меня страх, — писала безумная девушка, у которой иногда, видимо, всё же случались краткие моменты просветления. — Темнота, одиночество, неизвестность. Лучше бы я, как та, которую называли моей сестрой, боялась воды».

— А Флориана страшилась, что окажется в сугробе, где её могут не найти, — вслух, точно ведя разговор с невидимым собеседником, промолвила Алита. — И страхи каждой из них осуществились. А, может быть, не только их…

Вернув папку на место, Али села прямо на ковёр, положила рядом пистолет, обхватила руками колени и надолго задумалась.



Глава 36


Сновидение походило на разрозненные кусочки когда-то цельных картин. Цепкие ветки колючего кустарника, оплетающие тонкие и белые, как снег, руки. Прозрачная холодная вода над лицом тонущей девушки. Мужской силуэт на ночной улице. Погасшая от порыва ветра свеча. Жаркие объятия мужчины и женщины, лиц которых не удалось разглядеть. Порванные бусы и рассыпанный по полу жемчуг.

Алита открыла глаза и застонала, пытаясь разогнуть колени, которые тут же закололо тысячей булавок. Она не собиралась засыпать и сама не заметила, как нечаянно задремала в неудобной позе прямо на полу. Теперь всё тело нещадно ломило от каждого движения. За ночь камин успел погаснуть, и в комнате стало холодно, а обрывки сна всё ещё кружились перед глазами, точно карусель на ярмарке. Вот только эта карусель была не яркой и праздничной, а старой и проржавленной, с облупившейся краской и кровавыми пятнами на спинах бегущих по кругу лошадок.

«Тут не за что зацепиться, — подумала Али, вспоминая увиденное во сне. Она кое-как поднялась на ноги, когда раздался громкий стук в дверь. — Должно быть, пришла Лорин».

Но в коридоре стояла не горничная, а Киллиан Ристон.

— Ты всё-таки заснула, — проговорил он. Алита слегка отступила, чтобы впустить его в спальню, и заправила за уши волосы, начиная понимать, как она сейчас выглядит. В той же самой одежде, что и вчера, изрядно помятой после ночёвки на полу, растрёпанная, наверняка с жуткими синяками под глазами. Не самый лучший вид для встречи с возлюбленным. Уж Флориана-то небось ни за что бы в таком не показалась, она даже после сугроба почти не утратила своей привлекательности.

— Но я ведь смогла проснуться, да и не приснилось ничего существенного, — пробормотала она, неловко делая ещё шаг назад. — Почему вы пришли так рано? Ничего не случилось?

— Беспокоился за тебя. Насколько я могу судить, всё в порядке. Может быть, альда Эдевейн сегодня будет поразговорчивее, и я сам попробую с ней побеседовать.

— Сомневаюсь… — Алита, стараясь не обращать внимания на уколовшую её ревность, пожала плечами. — Если гипнотизёр захотел, чтобы она всё забыла, едва ли смена ночи на утро вернёт ей утраченные воспоминания.

— И всё же надо проверить. Да и альда Торнбрана не помешало бы ещё порасспросить. Теперь, когда мы знаем, что Гидеон Ли — один из его осведомителей.

— Но не знаем, что именно он ему сказал. Согласна. Я ещё раз поговорю с Сайласом Торнбраном.

— Что ж, если ты в добром здравии, тогда я пойду, — произнёс Киллиан. — Кажется, скоро все остальные начнут просыпаться. Увидимся за завтраком.

— До встречи, — украдкой коснувшись его руки просто потому, что не могла удержаться, отозвалась Али.

Едва за Ристоном закрылась дверь, как девушка, спрятав пистолет обратно в чемодан, тут же поспешила в ванную и, избегая взгляда в зеркало, начала приводить себя в порядок. К тому времени, как пришла Лорин, Алита уже оделась к завтраку и сама уложила волосы в простой узел, удерживаемый шпильками. Из строгой причёски она, чуть поразмыслив, выпустила два локона по обеим сторонам лица, а ещё немного пожалела о том, что у неё нет ни румян, ни пудры, чтобы слегка освежить цвет лица. Косметические средства, если ими не злоупотреблять, уже перестали считаться чем-то неприличным и вульгарным, однако прежде Али не ощущала в них никакой нужды. Но сейчас ей отчего-то хотелось выглядеть красивее, стать ярче, чтобы Киллиан…

«Он любит тебя и такой», — напомнил внутренний голос, и на губах появилась невольная улыбка. Любит. К этому ей действительно предстояло привыкнуть.

Горничная сегодня казалась немногословной — даже случившееся с альдой Эдевейн обсуждать не пыталась. Оставив попытки вызвать Лорин на разговор, Алита, прихватив трость, отправилась на первый этаж. В столовой в ожидании завтрака уже начали собираться гости, громко обсуждавшие вчерашнюю прогулку и то, что на ней приключилось.

— Я раньше думала, что баргест — всего лишь суеверная выдумка, но сейчас, когда увидела его собственными глазами… — поёжилась Бертина Эштон, трогательно-хрупкая в бежевом муслиновом платье, слишком скромном для благородной альды. — Окажись он прямо передо мной, я бы точно упала в обморок! И как вы не испугались? — поинтересовалась она у Али.

— То, что я не лишилась чувств, не значит, будто мне совсем не было страшно.

— Верно-верно, ведь известно, что смелым считается тот, кто способен преодолеть свой страх! — воскликнул Эмрис Торнбран. — Моя кузина — самая храбрая девушка из всех, кого я знаю. Её мужу непросто придётся, ведь соответствовать такой жене будет нелегко!

Альда Эштон, явно недовольная тем, что комплименты достались другой, направилась к стоявшему у стены роялю и, сев за него, коснулась тут же отозвавшихся громкими звуками клавиш. Из-под её пальцев полилась музыка. Печальная, похожая на навевающий грусть шум осеннего дождя.

— Что за мелодия? — рассеянно поинтересовался Гидеон Ли.

— «Лес, окутанный туманом», — отозвалась исполнительница, и Алите вспомнился сон, в котором темноволосая девушка убегала от преследователя по лесу.

— А напеть сможете?

— Лес, окутанный туманом,

Одинокий, тёмный, странный.

На него смотрю в окно я,

Не имея сил сбежать.

У меня из шёлка платье,

И нежны мои объятья,

Но никто ко мне не едет,

Не спешит меня обнять.

Лес тот занесёт снегами,

И другими берегами

Никогда мне не бродить.

Точно ветер над обрывом,

Жизнь моя проходит мимо,

Не дано мне быть счастливой,

И судьбе не угодить.

Кто меня зовёт и манит,

Кто вот-вот меня обманет,

Дай взглянуть в твоё лицо!

Побегу к тебе навстречу,

А обмана не замечу

И отдам своё кольцо.*

— Невесёлая песня, — отметил князь Чаудхари. Сегодня он выбрал одежду тёмно-синего цвета с серебристой вышивкой, которая подходила ему больше прежних чересчур ярких костюмов. — И о чём же она?

— О тоске по чему-то далёкому и прекрасному, — задумчиво проговорила Бертина. Молодая женщина не смотрела на собеседника, обратив взор на окно, за которым зимнее солнце снова выглядело тусклым, а весной даже и не пахло. — О девичьих надеждах, которые, если и сбываются, то не так, как мечталось. Совсем-совсем не так, — заключила она, поднимаясь. В это время негромко скрипнула дверь, и в столовой появился владелец замка.

С его приходом всё изменилось. Точно ещё больше сгустилось напряжение между находящимися в комнате людьми. Как перед грозой.

— Думаю, остальных можно не ждать, — произнёс, тяжело роняя слова, Сайлас Торнбран. Теперь в столовой не было троих. Флорианы. Валентайна Эштона и альды Броган, которая, очевидно, не захотела встречаться лицом к лицу с теми, кто вчера не послушался её предупреждений о вечерней прогулке.

— Альда Эдевейн чувствует себя лучше? — осведомился Гидеон Ли.

— Насколько мне известно, да. Вы можете её навестить. Если пожелаете, — с промелькнувшей на тонких губах усмешкой отозвался альд Торнбран-старший. Алите вспомнился разговором между альдом Ли и Эмрисом. В той беседе речь шла о приданом Флорианы, которое могло бы покрыть долги по азартным играм. Но ведь сейчас у Гидеона есть и другая надежда выплатить то, что он задолжал. Часть наследства Сайласа Торнбрана.

Если, конечно, тот посчитает полученную от молодого альда информацию достаточно ценной…

Подали завтрак, однако аппетита ни у кого из присутствующих не имелось. Али рассеянно помешивала чай, который сегодня приготовили по рецепту страны, откуда прибыл князь Чаудхари. С молоком и специями. Это оказалось неожиданно вкусно, но даже сладость и пряный аромат горячего напитка не могли отогнать гнетущие мысли. Флориана Эдевейн спаслась, тогда чью же смерть предвещало появление баргеста во дворе замка Торнбран?..

Наверняка остальные думали о том же самом, но точно Алита сказать бы не могла. Находился ли сейчас среди них тот самый гипнотизёр? И кого он собирался выбрать своей следующей жертвой?

На службе её учили, что главное мотив, который может подсказать тщательное изучение личности пострадавшего от рук убийцы, но сейчас Али казалось, будто она что-то упустила. И Киллиан Ристон, и Гидеон Ли не слишком-то хорошо отзывались об альде Брогане. Похоже, поверенный не брезговал грязными делами. Мог ли он шантажировать преступника? Например, угрозой рассказать Сайласу Торнбрану о чём-то, что тому ещё не удалось узнать? Велика вероятность, что дело касалось тех давних событий. Таким образом, всё происходящее снова и снова приводило в поместье, где развернулась трагедия.

Они все находились там в то время — альд Торнбран и его племянник, поверенный, альда Броган, Флориана Эдевейн, Гидеон Ли, Валентайн Эштон, Бертина и даже князь Рохан Чаудхари. Первый рассматривал всех как участников спектакля с непредсказуемым финалом, второй готов был жениться, чтобы угодить дядюшке, ещё один работал на хозяина поместья, его родственница состояла компаньонкой при хозяйке, а молодые люди присматривались друг к другу. Одна пара после сложилась, и скромная девушка стала альдой Эштон, а вот яркая, будто экзотический цветок, Флориана всё ещё оставалась незамужней.

— Ты слишком задумчива, — проговорил чей-то голос, и Алита не сразу поняла, что слова адресованы ей. Владелец замка смотрел так, словно мог прочитать её тайные мысли, как открытую книгу. — Твой чай уже остыл.

— Принести ещё? — спросила прислуживающая за столом Лорин, но Али в ответ лишь покачала головой.

— Надеюсь, мой племянник больше не будет предлагать вам опасных развлечений, как прошлым вечером, однако можно заняться и чем-нибудь другим, — теперь альд Торнбран обращался сразу ко всем. — Например, играми, в которые играют в комнатах. Что скажете? За лучшее предложение вас ждёт приз. Ну же, неужели ни у кого нет духа соревнования?

Алите вдруг представились оплетающие сидящих за столом людей нити прочной белёсой паутины, которые сходились в руках одного человека. Нет, не человека! Гигантского паука в человеческом обличье, который и сплёл эту сеть! И она с каждым мгновением становилась всё крепче, опутывала, лишала силы воли. Может быть, так и чувствуют себя те, кого пытаются загипнотизировать?

Али подняла взгляд на Сайласа Торнбрана. Сейчас тот был спокоен и сосредоточен. Голос звучал размеренно и почти ласково, точно он говорил с детьми, а не со взрослыми.

«Неужели это он? — подумала Алита, сминая в пальцах накрахмаленную салфетку. — Альд Торнбран и есть гипнотизёр? При наличии природных способностей изучить эту науку вполне реально, а уж с его-то возможностями и вовсе… Нужно поговорить с Киллианом! Вот сейчас закончится завтрак, и я немедленно расскажу ему о своих подозрениях».


* Стихи автора.



Глава 37


Алита вызвала Киллиана для разговора в библиотеку. Они вышли из столовой по очереди, однако Ристон ждал девушку в коридоре, будто задержавшись, чтобы рассмотреть висящие на стенах картины. Свидетелей у их встречи не оказалось.

— Думаешь, наш преступник — сам альд Торнбран? — недоверчиво произнёс Киллиан. — Но для чего тогда он всё это затеял? Собрал людей, пригласил тебя для расследования того старого дела. Да и в лес он с нами не ходил. Из чего следует, что дать сигнал Флориане Эдевейн свернуть с тропинки никак не мог, если не имел сообщника.

— Верно, — отозвалась Али, нетерпеливо постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кресла. — Я не могу понять его мотивов… Если ему чем-то навредил альд Броган, то не проще ли было бы избавиться от него как-нибудь иначе, не приглашая в свой замок? А к чему все эти посулы включить в завещание в обмен на информацию? Но всё говорит о том, что Сайлас Торнбран знает гораздо больше, чем хочет показать, и заинтересован в случившемся с девушками куда сильнее, чем можно ожидать от стороннего наблюдателя.

— Но он ведь даже родственником им не приходился, — заметил Ристон. — Всего лишь друг семьи. Они могли бы породниться через брак Эмриса с одной из сестёр, но не сложилось.

— Вот именно! Так ради чего альд Торнбран горит желанием узнать правду? Он подкупил врачей, чтобы достать записи той девушки, сумел договориться с моим начальством, да и наследство предлагает так щедро, словно и вовсе не думает, что ущемляет этим права собственного племянника. Почему для него так важно выяснить, что же тогда случилось на самом деле? Он точно разворошил осиное гнездо, и теперь сложно предсказать, чем всё может закончиться…

Алита поднялась, чувствуя себя не в силах усидеть на одном месте. Хотелось немедленно, как и собиралась, идти к Сайласу Торнбрану и задать ему все эти вопросы. Но, вспоминая их последний приватный разговор, она понимала, что едва ли может рассчитывать на откровенность. Возможно, владелец замка и не выставит её вон. Но в ответ на обвинение в гипнозе он вполне способен не на шутку рассердиться.

— Он утверждает, будто всего лишь так развлекается, — задумчиво пробормотала Али. — Ему скучно, и другие люди для него всего лишь живые игрушки. Но ведь и у него в прошлом осталось время, когда всё было иначе? Дни, когда даже Сайлас Торнбран умел любить, мечтать, верить в лучшее… Не родился же он таким!

— Возможно, — пожал плечами Киллиан. — Но сейчас альд Торнбран — просто одинокий старик, человек себе на уме, у которого нет ни жены, ни детей, а единственный племянник любит только дядюшкины деньги, но никак не его самого. Увы.

— Я рано лишилась семьи, но мне встречались люди, у которых её и вовсе никогда не было. Потому я не раз думала над тем, что хуже — обладать чем-то и потерять или же не иметь вовсе. Но затем пришла к выводу, что ни на что не променяла бы то короткое время, что провела с родителями и сестрой. Семья казалась маленьким, но уютным гнездом, в котором обо мне заботились и учили летать, как птенца. Разве могу я хотя бы на миг представить, что в моей жизни не было тёплой улыбки отца, маминых пирогов, смеха Роны?..

Алита вздохнула и на мгновение прикрыла глаза, вспоминая. На душе стало тепло, как всякий раз, когда в своих мыслях она возвращалась в родной дом, наполненный когда-то голосами близких людей. В её памяти они звучали так же звонко, как и прежде. Интересно, подумалось вдруг, а как вспоминает Киллиан Ристон о своих погибших в кораблекрушении родителях? Сумели ли они дать ему то, чего не жалели её мать и отец, которые не могли покупать детям дорогие вещи, зато одарили дочерей неизмеримо большим?

— Потому я могла бы пожалеть альда Торнбрана, не будь он таким… Ох, да вы и сами всё понимаете! — Али подняла взгляд на Киллиана, к которому как-то незаметно приблизилась почти вплотную, и почувствовала, как его рука будто бы невзначай коснулась её локтя.

— Только альда Торнбрана? — произнёс он. — Меня учили, что повод для жалости, если присмотреться, найдётся почти у каждого человека. Однако не каждый её заслуживает.

— Кажется, мы снова отошли от темы, — выдохнула она, ощутив его дыхание на своих губах, когда Ристон наклонился к её лицу.

— Сейчас можно, — шепнул он.

— Почему именно сейчас?

— Потому что мы стоим прямо под омелой.

— Правда? — Алита вскинула глаза к высокому потолку, под которым покачивалась изящная ветка вечнозелёного растения с молочно-белыми ягодами. — Что ж, тогда я не посмею возражать…

— А теперь я тебя оставлю, — после нескольких восхитительно долгих минут сказал Ристон. — Хочу выяснить, что за игру они там задумали устроить. Увидимся позже.

Уже начиная скучать, Али кивнула и вновь села в кресло, чтобы дать отдых ноющей ноге. Мысли путались, и для того, чтобы вернуться к размышлениям о творившемся в замке, пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Наконец-то сконцентрировавшись, Алита перебрала в памяти всё произошедшее: решение Сайласа Торнбрана собрать у себя в замке всех, кто имел касательство к той истории, а также представительницу Службы Правопорядка, его обещание включить в завещание тех, кто поделится с ним нужной ему информацией, убийство альда Брогана, кража украшения Флорианы, её ложь о пятнах на платье и эпизод на прогулке, нападение на Валентайна Эштона, появление баргеста возле замка, кукла и детская книга в мансарде. Как уложить эти разрозненные детали в одну цельную картину? За какую ниточку потянуть?..

Дверь скрипнула, послышались нетвёрдые шаги.

— Альд Эштон? — удивилась Али, поднимая глаза на вошедшего. — Разве вам уже можно вставать? Вы хорошо себя чувствуете?

— Гораздо лучше. Просто надоело отдыхать. Тут вы меня наверняка понимаете, — добавил он, кивнул на трость, приставленную к креслу. Мужчина выглядел бледным, однако даже недомогание не помешало ему одеться со всей тщательностью. В облике Валентайна Эштона не наблюдалось и тени небрежности.

— Понимаю. Наверное, вы решили выбрать себе книгу для чтения? — предположила Алита. — У альда Торнбрана отличная коллекция всевозможных жанров.

— Должно быть, с книгами зимовать в замке не так скучно, — заметил собеседник, занимая соседнее кресло. Его взгляд без особого интереса скользнул по книжным полкам и вернулся к девушке. — Но печатные буквы не заменят живых голосов.

— Как сказать… — задумчиво протянула она. — Для меня книги во все времена оставались добрыми друзьями. Они не предают и всегда готовы поддержать мудрым и участливым словом.

Али смотрела на сидящего довольно близко Валентайна и ощущала нечто странное. Щемящую, почти болезненную нежность, которая сжимала сердце, и острую, горькую, как полынь, тоску. Отчаянно хотелось протянуть руку, ещё больше сокращая расстояние между ними двумя, и коснуться тонкой, точно у девушки, руки молодого альда, расслабленно лежащей на подлокотнике кресла.

Её пальцы уже пошевелились, стремясь ощутить желанное прикосновение, когда Алита усилием воли сдержала себя и вдруг осознала так же, как в случае с Флорианой, что эти чувства принадлежат не ей. Их испытывала вовсе не она, а другая. Та, которой уже нет в живых.

— Альд Эштон… — произнесла Али дрогнувшим голосом. — Это ведь о вас тогда рассказывал альд Торнбран, обратив всю историю в сказку? Ведь вы же… тот самый молодой человек, в кого влюбились две сводные сестры?

— Вот как? — тяжело выдохнул он. — Уж не знаю, как вы догадались, но это правда. Поверьте, я и не думал, что… По молодости все немного легкомысленны, правда? Я был не слишком-то уверен в себе тогда, да и сейчас, по правде говоря, тоже, потому и дразнил понравившуюся мне девушку, делая вид, будто увлечён её сестрой, но даже не подозревал, что всё так закончится. Моя возлюбленная утонула, а вторая… Её постигла ещё более страшная судьба, о чём вам уже известно со слов альда Торнбрана. Ума не приложу, зачем ему понадобилось ворошить прошлое, да ещё и представлять меня каким-то завзятым разбивателем девичьих сердец! Да, ваш родственник тоже присутствовал при тех событиях, однако его они напрямую не касались. Не стоило нам сюда приезжать…

— А в итоге вы женились на подруге той, которую любили, — констатировала Алита.

— Бертина очень поддержала меня, когда всё случилось, утешала, находилась рядом, горевала вместе со мной. Если бы не она… Мне казалось, что я и сам тогда приблизился к неминуемой гибели.

— Вы не задумывались над тем, кто мог столкнуть девушку в пруд?

— Столкнуть? — На лице собеседника отразился внезапный испуг. — Но ведь с ней произошёл несчастный случай! Она не умела плавать, боялась воды… В тот день подморозило, и дорожка, что шла мимо пруда, стала скользкой.

— Вы уверены, альд Эштон? — насторожилась она. — Подобное убийство очень легко замаскировать под случайность. Я знаю… то есть, я читала, что такое бывает. Может быть, враги имелись у родителей сестёр? Кто-то ведь унаследовал их поместье и прочее имущество?

— Имущество? — растерянно переспросил Валентайн. — Вы думаете, они были богаты? Ничего подобного! Семья к тому времени почти полностью разорилась, поместье пришлось заложить. Для них крайней необходимостью стало выдать дочерей замуж, иначе тем пришлось бы пойти в гувернантки или компаньонки!

— Разорение? Значит, материальной выгоды трагедия семьи никому не принесла? Никаких алчных родственников… — понимая, что одна из её теорий прямо сейчас разбивается вдребезги, выдохнула Али и неосознанно почти до боли сжала руки.

— Меня не волновало отсутствие приданого, так что я написал родителям, чтобы известить их о том, что собираюсь сделать предложение, — сказал альд Эштон, опуская голову. — Однако официально мы не успели стать женихом и невестой. Письмо пришло уже позже.

— Простите… — Алита посмотрела на него в упор. — Мне неприятно бередить вашу печаль, напоминая о потере, но, пожалуйста, расскажите мне всё, что знаете. Подозреваете ли вы кого-нибудь в похищении второй сестры?

— Альда Брогана разве что, но о мёртвых плохо не говорят, да и к ответственности его уже не привлекут, — вздохнул собеседник.

— Почему альда Брогана? — растерялась Али. Она готовилась услышать любое имя, но никак не это. — Разве он…

— Он ухаживал за ней и наверняка сделал предложение о браке, но она ему отказала, что в её положении являлось не самым разумным… Хоть он и был значительно старше, альд Броган мог себе позволить содержать супругу и обеспечивать всем, к чему она привыкла в родительском доме. Я думал, что после того, как я женюсь на её сестре, она образумится и выберет другого. Однако этого так и не произошло. Не могу отделаться от мысли, что в случившемся с ней есть и моя вина…



Глава 38


Алита смотрела на склоненную голову Валентайна Эштона и пыталась понять, что она сейчас чувствует. Всё это время соблазнитель девушек представлялся ей почти демоническим роковым мужчиной, хладнокровно играющим чужими сердцами, но казавшийся порядочным и застенчивым человек, которого Флориана Эдевейн когда-то назвала домашним кроликом, никак не вязался с этим созданным фантазией образом. Да, он выглядел довольно привлекательно, однако за его словами ощущалась искренность и звучала тоска, которая тяжёлым грузом лежала на сердце.

— Скажите, альд Эштон, почему вы ухаживали за сестрой вашей любимой, давая той ложные надежды? Вы ведь не могли не понимать тогда, что поступаете плохо и неправильно. Что ваши слова и действия могли ранить их обоих.

— Я осознал уже позже, — повинился он, ещё ниже опуская голову. — Такую линию поведения я придумал не сам, поскольку, как уже сказал, страдал от неуверенности в себе и старался вести себя так, чтобы никто этого не заметил. Мне подсказали, что делать, чтобы добиться внимания понравившейся девушки.

— И кто же дал вам совет? — уже начиная догадываться, каким будет ответ собеседника, поинтересовалась у него Али.

— Ваш родственник. Альд Сайлас Броган. В то время я даже завидовал вашему кузену, потому что у него есть такой дядя.

— Но у вас ведь имеется и своя голова на плечах! — не выдержав, повысила она голос. — Разве так сложно было подумать самостоятельно? Попробовать хотя бы на мгновение поставить себя на место девушки, с чувствами которой вы так легкомысленно играли?

— Я ведь не воспользовался её благосклонностью, хотя мог бы, — пробормотал Валентайн. — Альд Торнбран как-то намекнул, что я… что она не отказала бы мне даже в самых смелых ласках. Однако же, когда мои намерения в отношении её сестры стали самыми серьёзными, я немедленно поставил её в известность и прояснил, что между нами не может быть ничего…

— Знаю, — перебила его Алита. Именно тот разговор она и видела во сне. И ощущала всю ту смесь боли, отчаяния и ненависти, которую пережила темноволосая девушка, получив отказ. Любовь только со стороны могла бы почудиться цветочным лугом, где всё сказочно и безмятежно. Иногда она превращалась в поле боя, в выжженную грозой степь, в бескрайнюю пустыню, где уже никто не ждал прихода дождя. — Как вы могли не осмысливать того, что альд Торнбран управлял вами, точно марионеткой? Вам по душе пришлось быть безвольной игрушкой в руках кукловода?

— Позвольте, но я…

— Все ваши оправдания уже ничего не исправят. Они запоздали. Если бы вы с самого начала были искренни и не разыгрывали того спектакля, чтобы разжечь ревность, возможно… Но вам ведь нравилось чувствовать себя, как вы сами только что сказали, разбивателем девичьих сердец? Даже если впоследствии вы о том и пожалели, факта случившегося ваше раскаяние не отменяет.

Али понимала, что её слова звучат безжалостно, но не могла и не желала остановиться. Чужие эмоции наконец-то схлынули, и теперь она говорила лишь то, что думала сама. Выплёскивала возмущение, накопившееся после увиденного в сновидениях. Где-то на краешке сознания брезжила мысль о том, как повезло ей самой. Повезло не испытать на себе разрушительной силы безответной и безнадёжной любви, а ещё острой, как нож, зависти к той, кому посчастливилось стать любимой.

Повезло встретить Киллиана Ристона, который оказался достаточно мудр, благороден и терпелив для того, чтобы перестать судить о ней по ложным представлениям и увидеть её настоящую. Полюбить её настоящую. Ждать, когда она сама сможет научиться больше не убегать от своих чувств, а признать и принять их.

— Как я могу верить вам? — спросила Алита. — Вы говорите, что поклонником сестры вашей возлюбленной являлся альд Броган, но его уже нет в живых, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши слова. Кто-то ещё знал?

— Разумеется! — не без возмущения отозвался собеседник. — Он не слишком-то скрывал свой интерес к девушке. Но затем, после той неприятной сцены…

— После какой сцены? — насторожилась она.

— Сейчас всё кажется мне ещё более странным, — хмурился Валентайн Эштон. — Начинаю припоминать её слова, что не только альд Броган ухаживал за ней. Был кто-то ещё, помоложе.

— В самом деле? Так о какой сцене вы говорите? — поторопила его Али. — Вы лично при ней присутствовали?

— Да, после той нашей беседы на неё будто что-то нашло. Она стала сама не своя. И однажды дала пощёчину… ударила свою сестру прямо по лицу. Кричала, что ненавидит её. Что желает ей смерти.

— И вы стали свидетелем?

— Не только я. Ещё альд Броган, ваш кузен Эмрис и Гидеон Ли. Мы как раз проходили мимо комнаты, где всё происходило. Ужасно неловко получилось! Тогда, мне кажется, поверенный семьи и сам пришёл к выводу, что бесприданница, которая позволяет себе подобное поведение, не годится ему в жёны. Помню, каким брезгливым стало выражение его лица, — вздохнул Валентайн. — Я же тогда ощутил жалость к ней.

— Только жалость? — приподняла брови Алита.

— И свою вину. Но поправить уже ничего не мог. Лишь решил, что, когда мы с её сестрой поженимся и уедем, со временем всё забудется, а их отношения и до того не казались тёплыми.

— Зато будущая альда Эштон с вашей невестой дружила?

— Д… да. А что? Она переживала её гибель так же сильно, как я сам, уверяю вас!

— Вы ведь поженились не так давно?

— Я не мог решиться. Всё размышлял, правильно ли будет вступать в брак… без большой любви. Но за прошедшее время мы так сблизились, что иного выхода уже не оставалось.

— Избавьте меня от подробностей, — поморщилась Али. — Вы сказали, что имелся и второй поклонник, более молодой. Например, кто?

— Альд Ли, пожалуй. Видимо, тогда он ещё не увяз в долгах, как сейчас. Вы ведь слышали? Уверен, Эмрис Торнбран вам рассказал. Но это просто догадка, никаких доказательств его причастности к похищению у меня нет.

— Почему вы так откровенны со мной сейчас, альд Эштон?

— Наверное, я просто устал молчать. Держать всё в себе. Бертина после нашей свадьбы и слышать ничего не желает о тех событиях.

— И её можно понять, — задумчиво проговорила Алита. Ей вспомнилась песня, исполненная альдой Эштон перед завтраком. И её слова о том, что мечты порой сбываются совсем не так, как представлялось.

— Недавно, после того, как меня ударили по голове, я на себе ощутил конечность жизни. Так остро, как никогда прежде. Я не сержусь на вас за те подозрения, что вы высказали, помните? Но, поверьте мне, я не убивал альда Брогана. У меня не имелось на то никаких оснований.

— А у вашей супруги?

— Что вы хотите этим сказать? — отшатнулся собеседник. — Моя жена — не какое-то чудовище! Она нежная, трепетная, мышей и то боится.

— Ох, альд Эштон, будь вы в действительности таким человеком, каким пытался вас представить Сайлас Торнбран, вы понимали бы, что не только первое впечатление обманчиво. Можно прожить годы с человеком и не узнать его подлинной сущности. А женщины, как никто, умеют притворяться, — добавила она, припомнив показные слёзы Флорианы Эдевейн, когда та упрашивала Али отдать ей Киллиана Ристона. — У альды Эштон был мотив столкнуть в пруд девушку, которую вы когда-то любили. И этот мотив — вы.

— Что? — У Валентайна в буквальном смысле челюсть отвисла. Он растерянно моргал, будто надеялся, что услышанные слова ему померещились.

— Просто допустите мысль, что вы нравились Бертине ещё до того, как начали сближаться с ней из-за общего горя. Она могла влюбиться в вас куда раньше и завидовать подруге, которой улыбнулось счастье стать вашей избранницей. Наверняка та поделилась с ней, так что ваша будущая жена узнала обо всём, несмотря на то, что официального оглашения помолвки не произошло. Кроме того, ей хватило ума не кричать о ненависти и мести, как поступила сводная сестра, тоже неравнодушная к вам. Но затаённая зависть может быть ещё разрушительнее той, о которой заявляют во всеуслышание.

— То, что вы говорите… — прохрипел, словно ему не хватало воздуха, альд Эштон. — Просто возмутительно! У вас нет никаких подтверждений.

— Нет, — согласилась Алита. — Но зёрна сомнения в вашей душе уже посеяны, ведь так? И ещё до нашего разговора.

— Нет, нет… — продолжал бормотать, отрицая, собеседник.

— Простите. Возможно, мне не следовало делиться с вами своими догадками. Но я почти уверена, что вы и сами задумывались над тем, что та смерть могла не являться несчастным случаем, каковым её посчитали.

Али поднялась на ноги, устав сидеть, и бросила на Валентайна взгляд сверху вниз.

— Мне хочется верить, что всё лишь безосновательные подозрения. И что вы с вашей женой счастливо проживёте долгие годы, а ваша жизнь не будет омрачена воспоминаниями и чувством вины. Но уже сейчас я вижу, что это не так. Вы не можете забыть то, что случилось в том поместье. Альд Торнбран, собрав нас всех здесь, лишь подлил масла в огонь, однако виноват не только он. Ведь тот действовал вашими руками. И тогда, и сейчас.

— Сейчас? — спросил мужчина, потирая голову и морщась, точно от боли.

— Да, альд Эштон, и сейчас тоже.

— Как вы думаете, она простила меня? — догнал её его голос уже у самой двери. — Они обе. Могу ли я утешать себя хотя бы этим?

Обернувшись, она уже хотела лишь пожать плечами в ответ, но сердце сжалось от чувств, которые некогда испытывала другая девушка, и к ним примешалась странная горчащая на языке жалость.

— Думаю, да, они вас простили.

Алита вышла из библиотеки и почти столкнулась с Лорин, которая несла стопку накрахмаленного постельного белья. Глаза у девушки были заплаканы. Она даже не сразу заметила, что уже не одна в коридоре.

— Что случилось? — Али остановила горничную, которая уже собиралась торопливо прошмыгнуть мимо. — Тебя кто-то обидел? Экономка? Или сам хозяин?

— Она же обещала, что заберёт меня отсюда, — всхлипнула Лорин. — А теперь передумала. Говорит, что моим словам всё равно никто не поверит, что меня даже слушать не станут…

— Кто? — не поняла Алита, глядя на опухшее от слёз лицо собеседницы.

— Альда Эштон, кто же ещё? Сказала, что я снова стану камеристкой, а не простой горничной, что буду служить у неё, как раньше работала у… У другой госпожи.

— Нам надо поговорить, — произнесла Али, когда девушка замолчала.

— Но мне нужно выполнить задание, и я…

— Твоё задание подождёт. Пойдём со мной. Побеседуем в моей комнате, там нам никто не помешает.



Глава 39


Оставив Алиту в библиотеке, Киллиан отправился в гостиную, где застал мужскую часть компании.

— Так что, никаких игр не устроили? — гадая, что ещё мог задумать владелец замка, поинтересовался Ристон.

— Альда Эштон предложила фанты, но хотелось бы собрать побольше участников, — меланхолично отозвался Эмрис. Кажется, приятель всё ещё терзался чувством вины из-за того, что Флориана пострадала на затеянной им прогулке. — Что-то не нравится мне его поведение.

— Чьё? — потерял нить беседы Киллиан.

— Дядино, конечно. По-моему, он снова не в настроении. Как бы чего ни случилось.

— Не каркайте, альд Торнбран, — поморщился Гидеон Ли, глядя в окно. — И без того тошно. Одного гостя убили, а двое других чудом избежали смерти. Если вы считаете, что может стать ещё хуже, лучше молчите о своих подозрениях. Так будет разумнее.

Ристон ожидал очередного спора между двумя альдами, но — удивительно! — Эмрис не стал возражать собеседнику, с которым прежде то и дело сцеплялся по поводу и без. Лишь тяжело вздохнул и сменил позу на более удобную, а глаза опустил к лежащему перед ним старому выпуску одной из столичных газет королевства. Рохан Чаудхари поднялся с места и подошёл к окну, за которым вновь выглянуло из-за белёсых туч неожиданно яркое зимнее солнце.

— Ваш дядюшка не просто скучает, — негромко, но уверенно произнёс князь, обращаясь к Эмрису. Тот вздёрнул голову, недоверчиво глядя на заморского гостя. — Наши лекари сказали бы, что энергия в его теле циркулирует неправильно. Я немного изучал медицину, когда мой младший брат серьёзно заболел. Боюсь, альд Сайлас Торнбран ненадолго ещё задержится на этом свете.

— Вы… вы серьёзно? — запнулся Эмрис. — Думаете, дядя болен? И скоро умрёт?

— А разве вы не надеетесь на близкие похороны? Ведь его смерть сделает вас владельцем немалого состояния. Если, конечно, он не передумает и не перепишет завещание, — снова вступил в разговор Гидеон Ли, на губах которого промелькнула недобрая усмешка.

— Не слушай никого, — посчитав нужным вмешаться, Киллиан протянул руку и легко коснулся плеча Эмриса. — Альд Торнбран — крепкий старик. Не волнуйся.

На друга было жалко смотреть. Его лоб перечеркнула глубокая складка. Обычно смугловатая кожа сейчас казалась бледной, точно лицо Эмриса присыпало мукой, а руки заметно дрожали. Впрочем, в том мог быть виноват и алкоголь. Всё же умеренностью приятель не отличался и за проведённые в замке дни употребил куда больше нормы.

— Уж не знаю, что и думать, — выдохнул он. — Иногда мне и самому чудится, будто дядя готовится к смерти, потому и в кабинете столько времени просиживает — лишь для того, чтобы успеть разобраться с делами. А порой говорю себе, что всё это какие-то глупости.

— Насколько я понимаю, альд Торнбран уже давно перешагнул черту средней продолжительности жизни мужчин в королевстве, — хмыкнул Гидеон Ли. — Да и хилым никогда не выглядел. Ему можно только позавидовать.

— Странно, что он отослал семейного доктора, — заметил Эмрис. — Обычно тот приезжал и подолгу жил в замке — следил за дядиным здоровьем, а заодно за дополнительную плату лечил и слуг, если те хворали. Однако сейчас его здесь нет.

— Значит, твой дядя чувствует себя здоровым, — сказал Ристон.

— А вот альде Эдевейн врач бы не помешал, — вздохнул альд Ли. — Я заглядывал к ней утром. Судя по всему, произошедшее на прогулке стало для неё большим потрясением.

— Моя вина, — низко опустил голову Эмрис. — Надеюсь, она не станет держать на меня обиду. Но с чего вдруг ей вздумалось свернуть с тропинки? Всю ночь о том размышлял. Никак не пойму.

В комнате невидимым грозовым облаком повисло молчание. Киллиан думал о высказанной Алитой версии. Гипнотизёр. Приказ, данный Флориане кем-то из тех, кто сейчас находится в замке. Едва ли виновен князь Чаудхари, хоть он и шёл рядом с альдой Эдевейн. Но кто тогда? И есть ли хоть один шанс, что действие гипноза пройдёт, после чего утраченные воспоминания к ней вернутся?..

— Надеюсь, скоро окончательно распогодится, — нарушил тишину племянник владельца замка. — Можно будет наконец-то послать за Службой Правопорядка. Её сотрудники возьмут на себя расследование всех странностей, а то у нас не слишком-то хорошо получается, — добавил он, бросив на Ристона укоризненный взгляд. Тот сжал губы, понимая, что сейчас приятель, понемногу отходя от своей вызванной угрызениями совести тоски, решился бросить камень в адрес Али. Так, словно ожидал, что убийцу ему и альду Торнбрану-старшему надлежало ещё вчера принести на серебряном блюдечке с золотой каёмочкой.

Киллиану вдруг отчаянно захотелось как можно скорее оставить позади и Эмриса, и прочих гостей его дяди, и сам замок Торнбран. Забрать Алиту, уехать и никогда больше сюда не возвращаться. Там, в Бранстейне, ждали родной дом, простор бескрайней морской глади и изумрудная зелень холмов. Ристона всегда с неистовой силой тянуло домой, а сейчас этот зов стал ещё сильнее. Но на сей раз Киллиан был твёрдо уверен в том, что без необходимой ему, как вода и воздух, рыжей девушки туда не вернётся, даже если для того, чтобы увезти её с собой, ему придётся связать её и перекинуть через седло.

Он просто не сможет расстаться с ней ещё раз.


***




«Кажется, сегодня у меня день откровений», — думала Алита, глядя на Лорин. Горничная обиженно кривила губы, всхлипывала и время от времени порывалась сбежать, но Али её не отпускала. Мысленно она утешала себя тем, что говорит с девушкой куда мягче и деликатнее, чем обычно происходит при допросах свидетелей, не говоря уж о подозреваемых.

— По какой причине альда Эштон обещала взять тебя к себе камеристкой?

— Потому что я ей помогала, — простодушно сообщила Лорин. — Когда ещё у прежней хозяйки работала. Мы в то время все подозревали, что нас вот-вот выставят на улицу, потому что хозяин почти совсем разорился и больше не мог содержать целый штат прислуги, — наморщив лоб, пояснила она, явно буквально повторяя чьи-то слова.

— И в чём же заключалась твоя помощь? — уточнила Алита.

— Так, ничего особенного, — отвела глаза горничная.

— Шпионила? — выдвинула предположение Али и по реакции собеседницы поняла, что угадала. — Следила за хозяйкой, подслушивала разговоры, совала нос в письма и обо всём докладывала? Явно не только за обещание принять тебя на работу в будущем, но и за деньги, так?

— А куда мне было деваться? — ощетинилась девушка. — Хозяйка никакой гарантии не давала, что я продолжу служить у неё после её замужества. Да и то ещё… вилами на воде писано, — махнула она рукой. — Запретили бы родители альда Эштона брать в жёны бесприданницу, вот и всё. Глядишь, не хватило бы у него силёнок поперёк их требований идти.

Вспомнилось, что Валентайн недавно говорил о твёрдо принятом решении, но, поразмыслив, Алита пришла к выводу, что и такой вариант возможен. Увы, альд Эштон не показался ей по-настоящему мужественным человеком, и следование советам Сайласа Торнбрана не делало чести мужу Бертины. Али уже поняла, что Лорин когда-то служила камеристкой у сестры-блондинки, и припомнила, что однажды горничная обмолвилась о своей прежней работе, но тогда Алита не придала значения её словам.

— Что ты ещё делала, кроме наблюдения за хозяйкой?

— Ничего, — пряча глаза, буркнула девушка.

— И почему же альда Эштон передумала брать тебя к себе на службу?

— Сначала так вышло, что ко мне первым обратился альд Торнбран и пригласил сюда. Я не решилась ему отказать, да и она посоветовала соглашаться. Дескать, немного тут поработаю, накоплю денег, а затем уйду к ней, перееду в столицу и вновь стану камеристкой, а то пока ей и платить-то мне особо нечем.

— «Пока» — имелось в виду до замужества?

— Видимо, так. Только, сдаётся мне, не в деньгах дело. Наверное, она попросту боялась, что я ей помешаю альда Эштона обхаживать. Буду всё время одним своим видом ему напоминать о той, которую он любил прежде. Однако мне кажется, что он её до сих пор не забыл.

— Постой-ка… Недавно, когда ты говорила, что какой-то человек обманул твоё доверие, речь шла о Бертине Эштон? Она уже тогда сказала, что передумала давать тебе работу? — вспомнила Али.

— Нет, этот разговор случился сегодня. Вот только что, — снова всхлипнула Лорин. — А тогда… тогда я видела, как она входила в курительную комнату с кочергой в руках.

— То есть, ты считаешь, что покушение на альда Эштона — дело рук его жены? — изумилась Алита.

— Не знаю. Я же не наблюдала, как она его по голове бьёт, — потупилась горничная. — Сегодня я сказала ей, что была свидетельницей в тот день, а она ответила, что мне всё равно никто не поверит. Что слово альды всегда важнее, чем слово прислуги. Так и есть?

— С одной стороны, да, но… твои показания для Службы Правопорядка тоже будут иметь значение, — тщательно подбирая слова, ответила ей Али.

— Вы точно-точно знаете? — оживилась девушка.

— Точно-точно, — заверила её Алита. Сейчас Лорин вызывала у неё странные эмоции. Смесь сочувствия и некоторой брезгливости при мысли о том, как та предавала семью, на которую работала в прошлом. — Скажи, а твоя прежняя хозяйка… Она ведь упала в пруд. Может быть, ты и тогда что-то видела? Например, знала, на встречу с кем она пошла.

— Нет, клянусь вам, ничего такого! — молитвенно сложила ладони горничная. — Меня уже несколько раз расспрашивали тогда. Я ничего не знала, честно вам говорю. И альду Эштон не выдала. Я бы и сейчас про неё смолчала, если б не её отказ держать своё обещание. Не могу больше здесь оставаться, — шмыгнула носом собеседница. — Не хочу и дальше жить в лесу. Боязно. А правду говорят, будто вы во дворе баргеста видали? Что, если он мне смерть предвещал?

— Что за глупости! — рассердилась Али. — Если больше ничего не можешь или не хочешь рассказать, ступай! Занимайся своими делами!

Когда за Лорин захлопнулась дверь, Алита поудобнее устроилась на кровати и задумалась. Бертина Эштон… У неё имелся мотив столкнуть приятельницу в пруд. Но зачем той бить мужа кочергой по голове? Пылким влюблённым его не назовёшь, да и привычка супруга к курению жену раздражает — это она не сочла нужным скрывать. Однако неужели брак стал для альды Эштон таким разочарованием, что убийство показалось наилучшим выходом? Или убивать она и не планировала?..



Глава 40


Алита размышляла о мотивах Бертины Эштон, и все они сводились к тому, что сложно было поставить под сомнение. Отношению молодой альды к её супругу. За то время, что прошло после случившегося в поместье, она могла бы встретить другого человека и выйти замуж, но терпеливо дожидалась, когда Валентайн созреет для того, чтобы сделать ей брачное предложение.

Однако чувства альды Эштон пробуждали в ней не самое светлое, а совсем наоборот. Подкуп горничной! Возможное убийство подруги-соперницы! Нападение на мужа… Но с какой целью? Чтобы снять с него подозрения? Или предупредить о том, чтобы и не думал смотреть на других женщин?

Али никогда не задумывалась и даже не предполагала, что любовь может быть и такой — исступлённой, безумной, дикой. Или это вовсе не любовь, а болезненная зависимость? Недуг, от которого нужно лечиться?

Что же такого в Валентайне Эштоне, что не одна, а целых три девушки, можно сказать, в одно время воспылали к нему безумной страстью? Уж не текла ли в его жилах частица крови не людей, а других имеющих человеческий облик существ из старых легенд? Тех, что могли, порой сами того не желая, приворожить одним лишь взглядом, да так, что ради них злосчастные влюблённые становились готовыми на всё — убить, умереть, позабыть о морали, нравственности и законах.

«Может быть и такое, — пришла к выводу Алита, в задумчивости сплетая и расплетая пальцы. — Но всё же, если крепки в человеке его внутренняя сила и чистота, он и в подобной ситуации останется верен себе. А коли женщина или мужчина с гнильцой, та рано или поздно попытается взять верх, если не сопротивляться. Вот так и сворачивают на кривую дорожку. Бертине хватило хитрости не заявлять прилюдно о своих чувствах к альду Эштону, потому она и осталась для него и других лишь горюющей подружкой, а не вероятной подозреваемой в убийстве. Да и то не доказали. Списали произошедшее с блондинкой на несчастный случай».

Но кто же всё-таки столкнул её в пруд? Сводная сестра или приятельница, которая и получила впоследствии главный приз? Вот только не разочаровал ли он её в итоге? Но тогда, если альда Эштон покушалась на жизнь супруга всерьёз, не грозит ли ему снова опасность? Может быть, она решила, что, если станет молодой вдовой, то повысятся её шансы на…

На что? На шанс обзавестись новым мужем? Человеком побогаче, которым Бертина сможет вертеть на своё усмотрение так же, как и прежним спутником жизни.

Уж не приложил ли ко всему этому руку Сайлас Торнбран? Чего он в действительности добивался, созывая гостей? Хотел разобраться в случившемся тогда и найти истину или же разыграть новый спектакль, в котором сойдутся воедино и смерть, и любовь, и борьба за наследство богатого старика? Вечные, как мир, темы, которые всегда, сколько бы лет ни прошло, будут привлекать читателей и зрителей. Однако исполняли написанный владельцем замка сценарий не актёры, а живые люди, которые после того, как их убивали, не поднимались и не раскланивались на сцене.

Али вдруг стало не по себе. Она ощутила себя крохотной песчинкой в гигантских часах жизни, осенним листочком, подхваченным северным ветром. Страх ледяной рукой сдавливал горло, камнем давил на грудь, дрожью охватывал всё тело. Алита напомнила себе о том, что сейчас у неё есть пистолет. О том, что она не просто девушка, а сотрудница Службы Правопорядка королевства.

Но страшила Али не столько гипотетическая опасность, исходящая от альда Торнбрана и тех, кого он пригласил в свой замок, сколько осознание того, до каких глубин мерзости могут опуститься люди. Алита точно заглядывала в бездну. Смотрела во тьму, вязкую, густую, будто чернила, и эта темнота словно протягивала длинные щупальца к той, что нашла в себе смелость в неё вглядеться, и норовила схватить покрепче, обвить путами, утянуть за собой.

Промелькнувшая перед внутренним взором картина выглядела до того яркой, что Алите стало нехорошо ещё сильнее. К горлу подступила тошнота. Али добралась до ванной комнаты, плеснула в лицо холодной водой и сделала несколько жадных глотков из сложенных чашей ладоней, не обращая внимания на то, что замочила рукава.

Затем вернулась в комнату, прилегла на кровать и, не успев осознать, что происходит, рухнула в очередное видение.

— Ты убила свою сестру, — тихо, по-змеиному, шептал голос, который мог принадлежать и мужчине, и женщине. — А она не сделала тебе ничего плохого. Разве её вина в том, что он выбрал не тебя?

— Нет… нет… нет… — хрипло отвечала девушка, почти ничего не видя за падающими на лицо нечёсаными и давно не мытыми тёмными прядями волос. — Я не сталкивала её в воду. Выпустите меня!

— Напиши обо всём. — Чья-то холёная рука придвинула к безумной знакомую папку с бумагами. — Расскажи, если сможешь.

— Кому? — выдохнула несчастная, поднимая глаза к мрачно-серой двери с решётчатым окошком. Именно так и выглядели заведения для душевнобольных. Похожими одновременно на тюрьму и на клетку в зоопарке.

— Тому, кто однажды тебя услышит.

Алита резко села на кровати, до боли стиснула руки и закусила губу, мысленно сопоставляя известные ей факты и их с Киллианом догадки.

— Я слышу, — произнесла она вслух несколько секунд спустя, обращаясь к той, с кем их соединило заклятие. Вспоминая, как в финале короткого сна брюнетка всё же повернулась к собеседнику и откинула с лица лохмы. — И теперь я знаю, кто это с тобой сделал.

Через некоторое время, потребовавшееся на сборы, Али, не обращая внимания на напомнившую о себе боль в ноге и крепко сжимая уже почти привычную трость, торопливо зашагала к расположенной неподалёку комнате. Без стука толкнула дверь. И вскрикнула, увидев догорающий в пламени свёрнутый лист бумаги.

— Я опоздала, — выдохнула Алита, запыхавшись от быстрой ходьбы. — Что вы сожгли, альда Броган? Пропавший из папки листок?

— Сайлас Торнбран сказал, что отдал её вам, — не удивившись её визиту, произнесла Тара Броган, глядя на пляшущий в камине огонь. — Оставался лишь вопрос времени, когда вы заметите, что одного листа не хватает. И начнёте догадываться.

— Вы состояли при матери девушки в качестве компаньонки, а затем, когда оба родителя умерли, а та повредилась рассудком, стали её опекуншей, верно? Мне следовало раньше сообразить. Ведь, если других родственников не осталось, кто-то должен был этим заняться, а вы как подруга матери и родственница поверенного семьи являлись наиболее подходящей кандидатурой… Вы навещали подопечную в сумасшедшем доме. Однако не отличались добротой по отношению к ней.

— Она заслужила, — сухо, со свойственными ей назидательными интонациями отозвалась женщина. — Альд Броган слышал и рассказал мне, как она угрожала сводной сестре, а затем ту нашли мёртвой в пруду. После девица сбежала, а, объявившись снова, ничего не помнила. Муки совести свели её с ума! Так всегда бывает с теми, кто оступился и пошёл по неправедному пути.

— А вы вместо того, чтобы протянуть руку помощи, только подталкивали бедняжку к краю! Хотя сейчас-то наверняка прекрасно знаете, что она не сбегала — её похитили и держали в плену! Да как вы могли…

— Я сделала всё, что считала нужным, — оборвала её тираду Тара Броган. — Случившееся с дочерьми и разорение сгубили и мою дорогую подругу, и её мужа. У девчонки больше никого не осталось. А затем, перебирая старые бумаги, никому не нужные после того, как всё относительно ценное имущество семьи распродали, я нашла дневник её матери. И там…

— Расскажите, альда Броган! — попросила собеседницу Али, чувствуя, что та готова дать слабину. — Вы ведь тоже устали всё постоянно скрывать. А сейчас, когда вашего родственника больше нет в живых…

— Скоро альд Торнбран последует за ним. Ему недолго осталось. Он даже рассчитал семейного доктора и выслал его из замка, чтобы тот лишний раз не напоминал ему о болезни. Наказание за грехи. Он соблазнил мою подругу, хотя та была замужем за другим. А затем, когда она, став обедневшей после выплаты долгов вдовой, приехала к нему с ребёнком, почти сразу же выгнал её прочь, даже не дав толком собрать вещи. Тогда бедняжка, осознав наконец-то всю его жестокость и низость, не стала рассказывать, что Сайлас Торнбран — настоящий отец её дочери.

— Зато вы сделали это за неё, но гораздо позже, — догадалась Алита. — Продали ему секрет, который касался его самого. И как же он отреагировал?

— Надо было видеть его лицо, когда он услышал, что его дочь умерла в лечебнице для умалишённых! — усмехнулась альда Броган. — Ведь он знал, что её мать снова вышла замуж, и как ни в чём ни бывало навещал их в поместье. Но ей не повезло, потому что второй супруг тоже влез в долги и разорился, а дочь оказалась такой же порченой, как её папаша!

— Так что же она написала на том листе, который вы сожгли? Имена людей, что поочерёдно держали её где-то взаперти, словно тюремщики? И одним из них оказался ваш родственник?

— Он бы никогда не совершил такого по собственному почину! — выпалила женщина. — С ним что-то сделали! Его волю точно поработили!

— Загипнотизировали, — кивнула Али, подтверждая услышанное. — Но всё же он стал преступником, и его бы наказали со всей строгостью, если бы правда выплыла наружу, а ваша фамилия покрылась бы позором. Однако вы не позволили этому случиться, поскольку убили его, прокравшись в малую гостиную с кинжалом в руках, а вместо себя в библиотеке оставив временный фантом. Вы ведь тоже магичка, так? Со скрытым, однако довольно сильным даром.

Тара Броган молчала, не пытаясь ни оправдываться, ни возражать.

— Спальня альды Эдевейн находится рядом с вашей. Видимо, тогда соседка и её камеристка ненадолго вышли, запамятовав прикрыть дверь. Потому вы проскользнули туда и вытерли испачканные в крови ладони о первое, что попалось под руку, — платье Флорианы. А заодно прихватили её украшение, которое она небрежно бросила на туалетном столике, да и пропажу заметила не сразу, ведь драгоценностей у неё много. Соблазн оказался слишком велик?

— У меня никогда не было таких вещиц, — процедила женщина сквозь зубы. — А она заслуживала того, чтобы её хорошенько проучили. Ещё одна грешница!

— Альда Эдевейн вернулась почти сразу, увидела пятна и поспешила в прачечную, чтобы их отстирали, а после солгала, будто они остались от вина. Тогда она ещё не знала об убийстве, однако инстинктивно посчитала, что так будет безопаснее для неё. Флориана из тех, чья воля к жизни сильна, точно у огородных сорняков, хоть и выглядит она оранжерейным цветком.

— У вас нет доказательств, — бросила Тара Броган. — Пятна отмыты, и я не роняла на месте преступления свои личные вещи с монограммой, как описывают в детективных романах. Потому я стану отрицать всё, что вы скажете сотрудникам Службы Правопорядка.

— Мне ни к чему давать им показания. Я сама там служу, — сообщила Алита, доставая из зажатого подмышкой свёртка пистолет и направляя его на собеседницу. — Вы арестованы, альда Броган. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.



Эпилог


Несколько дней спустя


— Повторите ещё раз — кого вы считаете подозреваемой в убийстве девушки, сброшенной в пруд? — терпеливо спрашивал немолодой усатый сослуживец, прибывший из ближайшего городка. Он, явно непривычный к окружающей роскоши, сидел в кресле в гостиной, время от времени касаясь рукой мягкой обивки. — Я должен сверить данные.

— Бертину Эштон, — ответила Алита со вздохом. Её всё же пришлось давать показания, но мысль о том, что скоро окружённый густым лесом замок Торнбран останется далеко позади, невыразимо радовала и придавала сил. — Думаю, если собрать о ней информацию, можно выяснить, где она научилась гипнозу.

— И от гипнотического воздействия пострадали…

— В прошлом сводная сестра её подруги, альд Броган и альд Ли. А в настоящем Флориана Эдевейн и снова Гидеон Ли. Этим двоим она внушила ложные сведения, которые они послушно рассказали Сайласу Торнбрану по его просьбе помочь пролить свет на случившиеся в прошлом события.

— А тот случай, когда альда Эдевейн свернула с тропы в лесу?

— Тоже гипноз. Она сопротивлялась внушению, потому альда Эштон и решила ужесточить свои действия, зная о том, что Флориана боится насмерть замёрзнуть в сугробе. Но несколько позже той всё же удалось освободить свой разум и вспомнить, как обстояли дела.

— Значит, альда Эдевейн согласна стать свидетельницей со стороны обвинения и выступить в суде?

— Да, — подтвердила Алита. — Но остальные до сих пор не помнят о своём участии. Видите ли, обе девушки, которые пострадали в той истории, имели не самый сильный дар, и у обеих его не стали развивать, потому он как бы находился в замершем состоянии. Обычно маги не подвержены гипнозу, но там, как сами понимаете, другой случай, так что альде Эштон удалось загипнотизировать сводную сестру приятельницы, чтобы та столкнула её в пруд, и убийство посчитали несчастным случаем. Однако спящий дар начал перебарывать внушение, и тут Бертина Эштон во избежание раскрытия правды организовала похищение девушки, воспользовавшись мужчинами, которые ухаживали за той, но получили отказ.

— Альдом Броганом и альдом Ли? — уточнил собеседник.

— Именно. Она подстраховалась, подключив сразу двоих — сначала только альда Брогана, а затем, когда тот всё же заупрямился, отозвала его и заставила всё забыть, а Гидеону Ли дала приказ убить девушку. Однако пленница всё-таки сбежала, вот только заявить ни на обоих мужчин, ни на виновницу случившегося уже не могла. Я слышала, будто мужчины восприимчивы к гипнозу сильнее, чем женщины, что мы и можем наблюдать. Ведь даже Флориана Эдевейн, не обладая магическим даром, сумела вспомнить, что рассказывала альду Торнбрану то, чего не знала в действительности, а именно — обвиняла в убийстве сошедшую с ума подругу.

— Безумие случилось из-за гипнотического воздействия?

— Возможно, повлияло всё сразу — и гипноз, и нахождение в плену, где Гидеон Ли дал себе волю, наказывая её за равнодушие к нему, и осознание, что она сама собственными руками убила сводную сестру, хотя до последнего отрицала факт свершившегося. Её рассудок просто не сумел со всем этим справиться. Иногда у неё, должно быть, случались просветления, но крайне редко.

«Люди далеко не всегда таковы, какими они кажутся», — промелькнула мысль. Гидеон Ли представлялся похожим на героев готических романов, Валентайн Эштон милым скромником, вполне подходящим на роль неудачливого ухажёра, а его молодая жена — в целом приятной, но чуточку нервной особой. Однако всё оказалось совершенно иначе: за образом рокового мужчины прятался отвергнутый поклонник, который не смог простить пренебрежения, тот, кого Флориана сравнивала с кроликом, когда-то не без помощи заигравшегося в живой театр альда Торнбрана-старшего завоевал любовь целых трёх незамужних девиц, а что же касается его супруги…

— Так о чём рассказывал альд Ли Сайласу Торнбрану по навету Бертины Эштон? Неужели признался в преступлении? Вы знаете?

— Нет-нет. Альд Торнбран сказал, что тот обвинял альда Брогана. Поверенный к этому моменту уже не мог оправдаться, и таким образом альд Ли убивал сразу двух зайцев — снимал подозрения с себя и получал шанс быть включённым в завещание, чтобы расплатиться с долгами.

— Просто лабиринт какой-то, а не дело! — покачал головой мужчина. — У всех этих богатеев мозги набекрень, что ли? А к чему альде Эштон было лупить мужа по голове?

— Жертва редко попадает под подозрение, так что ею руководило стремление его защитить. Ведь именно он стал главным героем истории, которую Сайлас Торнбран представил нам в виде страшной сказки. И Валентайн Эштон, являясь объектом чувств сразу трёх девушек, подтолкнул будущую жену к преступлению.

— Ну и ну! — воскликнул собеседник. — А Тара Броган? Созналась, когда вы на неё надавили?

— Да, не отрицала свою вину, кроме того, у нас есть свидетель, который видел, как она возвращалась к себе в то время, когда якобы находилась в библиотеке, — князь Чаудхари. Но раскаяния альда Броган совершенно не чувствует. Она уверена, что поступила правильно, ведь её родственник умер, избежав суда и потери своей репутации.

— Зато сама она от правосудия точно не уйдёт, можете быть уверены! Вы хорошо поработали, начальство будет довольно! Что теперь планируете делать?

— Попросить назначения в Бранстейн, — ответила ему Али, поднимая глаза. — Снова. Теперь уже насовсем.

Она вспомнила своё последнее видение, в котором перед ней предстало широкое поле, заросшее наперстянкой. Там ей встретились четыре девушки. Наконец-то помирившиеся за порогом смерти сводные сёстры, а также Рона Ристон, в девичестве Рона Дален, и Карин Лекут. Алита немного сомневалась, был ли то обычный сон или навеянный заклятием морок, но проснулась она со слезами на глазах и улыбкой радости, подаренной встречей с Роной. Та словно дала ей благословение на решение, которое приняла младшая сестра, согласившись после окончания расследования выйти замуж за Киллиана Ристона.

Темнота, как и казавшаяся бесконечной суровая зима, постепенно бледнела и таяла, оставаясь во вчерашнем дне, а следом уже спешила в королевство долгожданная весна.



Бонусная глава



Что-то старое…

Алита положила на туалетный столик мамину брошку. Очень красивую, хоть и скромную. В виде ветки цветущего тамариска. Мама её почти не носила — берегла. Ах, если бы она могла собственноручно приколоть украшение на платье младшей дочери!

Взгрустнув от этой мысли, Али потянулась за следующей деталью.

Что-то новое…

Тут проще — обновок у неё теперь предостаточно. Почти все вещи подарены Киллианом и его родственниками. Разве что туфли — непрактично-белые, изящные, с серебряными пряжками, на крохотном каблучке — она покупала сама с выписанной альдом Кирхилдом премии за успешное расследование в замке Торнбран. Такие туфельки могли бы принадлежать сказочной героине. Но, увидев их в магазине, Алита просто не смогла устоять, хотя впоследствии и корила себя за покупку обуви, которую наверняка наденет всего раз.

Что-то голубое…

Вышивка на нижней юбке невидима для окружающих, но самой-то Али известно, что она там есть. Все пальцы себе исколола, пока делала. Нет, всё же рукоделие не для неё, таким талантом в их семье одарили лишь Рону.

Что-то взятое взаймы…

— Обменяемся? — Клементина Нельсен протянула ей жемчужные серёжки в виде миниатюрных ракушек. — А ты мне что-нибудь своё.

— Как скажешь! — согласилась Алита, принимая предложенное. — Какие красивые! А не жалко, ведь сама могла бы надеть?

— У меня есть другие, не волнуйся! — отмахнулась собеседница. — Мне приятно их тебе одолжить. Ты ведь не веришь, будто жемчуг к слезам?

— Я надумала, что теперь сама стану решать, в какие приметы верить, а в какие нет, — улыбнулась ей Али. — Так и живётся легче. Согласна?

— Ещё бы, — всегда отличавшаяся здравомыслием молодая женщина согласно кивнула. — А свадебных примет ой как много! Я слышала, что в каком-то графстве считается, будто тот из супругов, кто первым уснёт в первую брачную ночь, первым и умрёт. То-то, должно быть, мучаются, бедняги! Всю ночь себя щиплют!

Алита рассмеялась, с благодарностью глядя на подругу, которая сумела её развеселить, разогнав знакомые, наверное, каждой невесте предсвадебные тревоги. Да, теперь у неё появилась подруга. И выйти замуж им предстояло в один день. Так они сами решили, а женихи — кузены Ристоны — не стали возражать. Да и с чего бы им? Как ни погляди, со всех сторон выгоднее. И хлопот меньше — или так только кажется.

У обеих невест не было матерей, так что вся подготовка торжества легла на плечи самих девушек. Они составляли меню, совместно фантазировали, какой заказать торт, приглашали гостей. Казалось, будто суматоха приготовлений никогда не закончится, потому ни на что другое времени практически не оставалось, и хорошо, что Бранстейн был таким спокойным городком, ведь в столице сотруднице Службы Правопорядка пришлось бы брать отпуск, чтобы выйти замуж.

Если б такая возможность представилась, Али бы предложила идею сбежать и обвенчаться где-нибудь тайком без шума и суеты. Но, увы, свадьба градоправителя, пусть даже не первая, — большое событие для всего города. Да и Аэдан Ристон в Бранстейне человек не последний, хоть и ещё больше, чем кузен, недолюбливает светскую жизнь.

Обычно серьёзная альда Нельсен будто помолодела за последнее время. Счастливым блеском лучились серые глаза, с губ не сходила улыбка. Аэдан налюбоваться не мог на неё и мило смущался, когда кто-нибудь это замечал. Ничего, скоро у них будет время побыть наедине и вволю насладиться общением друг с другом. Ведь впереди их ожидало свадебное путешествие — далёкое и наверняка весьма увлекательное.

«А нам придётся немного подождать, — подумала Алита. — Но ничего страшного. Мне и здесь хорошо».

Теперь особняк Ристонов больше не казался ей мрачным местом, наполненным лишь сквозняками и печальными воспоминаниями. Она была полна решимости населить его другими — счастливыми, радостными, тёплыми, как летнее солнце. И Киллиан её в том полностью поддерживал.

— Я всю ночь штудировала справочник по этикету, — пожаловалась собеседнице Али, потирая лоб. — Просто голова кругом идёт. Я почти уверена, что ничего не запомню и опозорюсь при гостях!

— Глупости! — отмахнулась Клементина. — Всё ты запомнишь. И, потом, разве вас в академии не учили, как себя вести в обществе?

— Учили, конечно, но я понятия не имела, что от невесты так много всего требуется! Подойду к жениху не с той стороны — и навеки прослыву невежественной особой! Люди и так возмущены тем, что я не оставила работу и не собираюсь уходить со службы после замужества.

— Не обращай на них внимания! Они просто завидуют, — понизив голос, произнесла альда Нельсен. — Ведь градоправитель достался не им.

— Тогда завидовать должны и тебе — его кузен не менее ценный приз.

— Я уже привыкла, что меня считают старой девой, ни на что не годной, кроме посещения приютов и вытирания сопливых носов их обитателей. Пусть говорят, что хотят, а благотворительность я не брошу. В ней мой долг, — просто и без высокопарности сказала подруга.

— На данный момент наш общий долг — разобрать эту гору подарков, — напомнила ей Алита. — Кажется, нас просто завалили столовым фарфором. А это что — статуэтка гигантского кролика? Её можно использовать вместо подставки для шляп. Или разместить у входных дверей с целью устрашения воров.

— Ни один вор не покусится на дом, где живут маги, так что можешь не тревожиться.

— Даже если заглянут, расследовать-то всё равно мне! — хмыкнула в ответ Али, бросив украдкой взгляд на левую руку, на безымянном пальце которой поблескивало надетое в знак помолвки кольцо с переливчатым лунным камнем. Он, как известно, символизировал счастье. Да и приходился ей по душе куда больше бриллиантов.

Спустя несколько дней после этого разговора Алита стояла у алтаря, судорожно перебирая в памяти параграфы из прочитанного не единожды справочника по этикету. Искоса бросая взгляды на облачённого в парадный костюм Киллиана, она чувствовала, как к лицу приливает краска. В зеркало посмотреться перед свадьбой ей не позволили — тоже известная примета. Но в синих глазах жениха Али замечала восхищение, что было лучше любых отражений. Его близость оставалась важнее всего прочего, и отступали тревоги, и даже корсет, который её уговорили надеть под белоснежное свадебное платье, казалось, давил не так сильно.

Смех и слёзы, веселье и грусть, счастье и горе — как две стороны одной монеты. Они всегда рядом. Ведь не просто же так и в брачных клятвах дают обет быть друг с другом и в печали, и в радости.

Как и всё, что говорил Киллиан Ристон, эти слова в его устах прозвучали весомо и твёрдо. Он не сомневался в том, в чём клялся ей в присутствии свидетелей, лица которых для Алиты сливались в одно. Глубоко вдохнув и стараясь не поморщиться от тут же впившегося в рёбра корсета, она взяла Киллиана за правую руку и повторила за ним, как и полагалось, добавив «повиноваться» к обещанию любить и заботиться о будущем супруге.

Когда они выходили из церкви, их по обычаю осыпали рисом и пшеном, желая благополучия и достатка в семейной жизни. Кроме зерна, в новобрачных полетела также обувь, что являлось пожеланием удачи. «Хорошо, что никому по голове не угодили», — подумала Али, покрепче сжимая пальцы жениха. Вернее, уже мужа. Сегодня Алита Дален в последний раз расписалась своей девичьей фамилией, и теперь ей предстояло привыкнуть к тому, что отныне она будет зваться Алитой Ристон.

Остаток дня прошёл именно так, как и представлялось в их с Клементиной планах. Без сюрпризов. В особняке собрался весь цвет общества провинциального Бранстейна. Вино лилось рекой, а свадебный торт, увенчанный двумя парами марципановых голубей, впечатлял своими размерами. Празднество завершилось танцами, и Али даже удалось не натереть ноги своими новенькими туфлями. Несколько молодых людей и девушек воспользовались случаем, чтобы потереться плечами с молодожёнами. Снова примета — к скорой свадьбе.

Чего ещё можно было желать?..

Разве что долгожданной тишины и покоя, когда гости наконец-то разъехались. Аэдан с Клементиной отбыли в её поместье, а Томиана друзья увезли с собой в город, чтобы повеселился, отмечая свадьбу кузенов ещё и в чисто мужской компании. Так что в особняке остались только управляющий, слуги и Киллиан с Алитой. Джайна отсутствовала. Она отправилась на поиски счастья в столицу за некоторое время до бракосочетания градоправителя, который выдал ей щедрое вознаграждение и взял с неё обещание не впутываться в приключения, а если всё-таки угораздит, то немедленно возвращаться в Бранстейн и не огорчать отца.

Камеристку Али так и не завела, а горничные за последние дни умаялись не меньше, чем она сама, так что новобрачная, решив их не беспокоить, столкнулась с затруднением. Корсет на неё нацепили старинной модели, не такой, как носили в академии, потому расшнуровать его самостоятельно не представлялось возможным. Стиснув зубы, девушка резко дёрнула завязки и зашипела от боли, поняв, что только затянула их ещё туже. Благородной альдой она себя, по правде говоря, до сих пор не ощущала, потому с чувством выругалась и повторила попытку. За этим занятием её и застал Киллиан.

— На что уставился? — пробурчала Алита, напомнив себе, что он уже видел её полураздетой, да и право теперь вроде как имеет. — Опусти глаза. Ох, что за пыточное приспособление!

— Стой смирно, — тоном, которым мог бы говорить с норовистой кобылой, произнёс молодой муж. — Так ты сделаешь ещё хуже. Позволь мне.

— И кто только придумал, что на свадьбу обязательно нужно наряжаться? — продолжала ворчать Али. — Платье стоит целое состояние! Я уж не говорю о сумме, в которую обошлось угощение гостей!

— Зато они прислали подарки.

— Некоторые одинаковые. Что мне делать с дюжиной лопаточек для сервировки рыбы? Посудную лавку открыть?

— Тише! — шикнул на неё Ристон. — Не вертись! Иначе будешь спать в корсете.

— Не хочу. Мне уже и так тяжело дышать. Не стоило есть второй кусок торта.

— Разве то был не третий?

— Как тебе не стыдно?! Ты за мной следил! А делал вид, будто развлекаешь гостей!

— Я тобой любовался. — Стоящий за спиной Киллиан наклонился ещё ближе, его горячее дыхание коснулось её шеи, отчего вдоль позвоночника пробежали мурашки. — Это ведь не запрещено?

— Нет… — прошептала Алита, даже не сразу почувствовав, что её больше не стесняет неудобная конструкция, соскользнувшая вниз. Почему-то дышать легче не стало. — Не запрещено.

— Вот как?

— Даже наоборот… — откликнулась Али.

— Наоборот? — Ристон улыбнулся, целуя её в ладонь. — Что ж, тут мы полностью солидарны. Видишь? Никаких противоречий. А ты-то переживала, что мы не сможем ужиться… — Ещё один поцелуй, на сей раз в запястье, и ещё один — немного повыше, где кожа оказалась неожиданно чувствительной.

— Киллиан!

— Да?

— Почему твоя семья так накрепко связана с этим местом… и с морем?

— Видишь ли… — вздохнул он. — Есть старая легенда о моём дальнем предке и его жене. Почти сразу после свадьбы ему пришлось отплыть от нашего берега. Корабль утонул — говорят, его потопили девы волн. Однако та молодая женщина так сильно любила своего мужа, что не захотела жить без него. Она пошла к морю, желая последовать за возлюбленным. Неизвестно, что именно произошло — может быть, та дала какую-то клятву? Но море вернуло ей супруга, вот только в роду начали рождаться маги со светлыми глазами, и некоторые из них обладали особой привязанностью к этому месту. Они научились защищаться от фо-а и не могли жить на чужбине. Впрочем, некоторым потомкам всё же удавалось поселиться где-то ещё, но очень далеко, насколько мне известно, никто не уезжал.

— Красивая легенда. Надеюсь, они были счастливы. Даже если в легенде про их дальнейшую жизнь ничего не сказано.

— А мы будем ещё счастливее, — заверил её Ристон. — Видишь, и фо-а приутихли. Поняли, что им не прогнать тебя отсюда, потому что ты их больше не боишься.

— Когда я с тобой, я никого и ничего не боюсь, — ответила она, не сомневаясь в своих словах, но, стоило ему осторожно потянуть её в сторону широкой постели, слегка отодвинулась.

— Иди ко мне, Али, — ласково позвал он.

— Я же чертополох!

— Твои колючки меня не пугают.

— И опунция… кактус!

— Кто тебе это сказал? — засмеялся Киллиан.

— Кристель Алари из магазина готового платья.

— Уверен, она уже тогда тебе завидовала. Как и все остальные. А хочешь, я выгоню её из города?

— Не надо, — покачала головой Алита. — Пусть остаётся. Всё же вкус у неё есть, так что своё дело она знает.

Али, преисполнившись решимости, сама обняла супруга, прислушиваясь к стуку его бьющегося в унисон с её собственным сердца.

— Спасибо, — проговорила она тихо. — За всё. За то, что ты есть.


И другой наступает день, и светлеет наутро тьма,


И однажды проснёшься ты и поймёшь, что ушла зима.


За окном озорной апрель, дождь весенний и пенье птиц,


И растает навек тоска за каймою твоих ресниц.*



* Стихи автора.


Дорогие читатели!


Благодарю за то, что оставались со мной и героями, писали комментарии, ставили лайки и присылали награды, строили версии событий. Всё это помогало работать над книгой. Прошу прощения у тех, кто остался разочарован финалом. Понимаю, что угодить всем невозможно, да и восприятие у всех разное. Но, если хотя бы один человек получил удовольствие от прочтения, о чём-то задумался или улыбнулся, я могу считать, что моя задача выполнена.


Напоминаю, что бумажная книга "Не смотри назад" уже поступила в продажу, и в блоге выложены ссылки, где её можно купить. Большое спасибо за вашу поддержку, интерес к событиям романа и его продолжению! Буду очень благодарна, если найдёте время поставить оценку и написать отзыв в интернет-магазине "Лабиринт" (это можно сделать, не покупая).


История Алиты и Киллиана закончена. Но в королевство мы ещё вернёмся с другой книгой. Главные герои там будут совсем новые, однако, если у вас есть желание в качестве второстепенных персонажей увидеть кого-нибудь из уже знакомых, пожалуйста, напишите об этом в комментариях.


До новой встречи!







Оглавление

  • Пролог
  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Эпилог
  • Бонусная глава