КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397885 томов
Объем библиотеки - 519 Гб.
Всего авторов - 168567
Пользователей - 90456

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Сердитый: Траки, маги, экипаж (СИ) (Альтернативная история)

ЖАЛЬ НЕ ЗАКОНЧЕНА

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Караулов: Геноцид русских на Украине. О чем молчит Запад (Политика)

"За 23 года независимости выросло поколение людей, которое ненавидит Россию."

Эти 23 года воспитания таких людей не смогли сделать того, что весной 2014 года сделал для воспитания таких людей Путин, отобрав Крым и спровоцировав войну на Донбассе :( Заметим, что в большинстве даже те, кто приветствовал аннексию Крыма, рассматривая ее как начало воссоединения России и Украины, за которым последует Донбасс и далее на запад - сейчас воспринимают ее как, в самом мягком случае, воровство :(, а Путина - как... ну не место здесь для матов :) Ну вот появился бы тот же закон о языках, если бы не было мотивации "это язык агрессора"? Может, и появился бы, но пробить его по мирному времени было бы куда сложнее...

А дальше, понятно, надо объяснить хотя бы своим подданным, почему это все правильно и хорошо, вот и появляется такая, с позволения сказать, "литература" - с общей серией "Враги России". Уникальное явление, надо сказать - ну вот не представляю себе в современном мире государства, которое будет издавать целую серию книг о том, что все вокруг враги... кстати, при этом храня самое дорогое для себя - деньги - на вражеской территории, во вражеских банках, и вывозя к врагам детей и жен (в качестве заложников или как? :))

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
plaxa70 про Сагайдачный: Иная реальность (СИ) (Героическая фантастика)

Да-а, автор оснастил ГГ таким артефактом, что мама не горюй. Читать, как он им распорядился, довольно интересно. Есть и о чем подумать на досуге. Вобщем вполне читабельно. Вроде есть продолжение?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Климова: Серпомъ по недостаткамъ (Альтернативная история)

Очень напоминает экономическую игру-стратегию. А оконцовка - прям из "Золотого теленка" (всё отобрали))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Интересненько про Кард: Звездные дороги (Боевая фантастика)

ISBN: 978-5-389-06579-6

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шорт: Попасть и выжить (СИ) (Фэнтези)

понравилось, довольно интересный сюжет. продолжение есть?

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Cloverfield про Уильямс: Сборник "Орден Монускрипта". Компиляция. Книги 1-6 (Фэнтези)

Вот всё хорошо, но мОнускрипта, глаз режет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Герои и злодеи (СИ) (fb2)

- Герои и злодеи (СИ) 1.88 Мб, 556с. (скачать fb2) - Schneewolf

Настройки текста:



========== Часть I. Глава 1 ==========


Лето подходило к концу. Последние дни августа выдались на удивление жаркими и ясными, хотя всю неделю до этого постоянно лил дождь. Погода словно решила украсить последнюю неделю каникул. Солнце согревало своим теплом не успевшие ещё облететь листья, пускало озорные зайчики в окна жилых домов. В такою погоду хотелось жить, и радоваться огромному миру, открытому перед тобой. Наслаждаться каждым ярким мгновением, что подарило это лето. Теон Грейджой умел наслаждаться жизнью. Он любил лето и солнечные дни.

В это раннее утро он как раз возвращался домой с очередной вечеринки, где присутствовало море алкоголя, а большинство девчонок были легкодоступны. Жизнь бурлила, кипела вокруг и затягивала его в свой беззаботный водоворот. Алкоголь, девушки и клубы являлись неотъемлемой частью отвязного летнего куража. В захватившем его неугомонном потоке развлечений, он предпочитал не думать о наступлении нового учебного года и множестве нудных и бесполезных предметов, наполняющих его до краёв. О надменных и назойливых учителях и прочих «радостях» школьной каторги думать также не хотелось.

В последние дни лета дома он появлялся редко, только затем, чтобы отоспаться и привести себя в порядок, а потом вновь пропадал на несколько дней. Веселье било ключом, вечеринки казались бесконечными. Замечательным было и то, что ему удавалось свести общение со своей семьёй к минимуму. Он появлялся утром, когда сестра была уже на работе, а отец спал беспробудным сном после очередных вечерних возлияний.

Когда-то его отец был уважаемым человеком, руководил огромным судостроительным предприятием, которое досталось ему от его отца. Хотя он и тогда любил уже приложиться к бутылке, но все же, мог держать себя в руках. Коллеги и подчинённые ценили его старания, завод развивался и приносил большую прибыль. Производство работало бесперебойно, а рабочие были довольны вознаграждением за свои труды. Бейлона Грейджоя ценили не только сотрудники, но и деловые партнёры, он заключал бесчисленное множество выгодных сделок. Имел репутацию порядочного делового человека. Работа была его главным детищем. Семья всегда стояла на втором месте. Только лишь жена являлась для него истинным светом, что озарял его путь, той, что всегда поддерживала и вдохновляла. Она была жемчужиной его успеха и главным подарком в жизни. Она была той, кто делал счастливым каждый миг, каждый совместно прожитый день. После её смерти алкоголь занял место главного друга и соратника в жизни Бейлона Грейджоя. Он приносил облегчение и утолял печаль. Работа не могла заполнить пустоту и залечить дыру в сердце. Жизнь утратила всякий смысл. Постепенно руководящий пост занял брат Бейлона — Эурон, отправив его на пенсию раньше срока. И это стало последней каплей переполнившей чашу скорби. Оба столпа, что составляли основу его мироздания, успеха и счастья рухнули. Некогда статный уверенный в себе мужчина, превратился в вечно брюзжащего старика. Стал излишне раздражительным и хмурым, напрочь отстранился от своих детей и всего мира, но ничего менять в своей жизни уже не хотел.

Теону было восемь, когда умерла его мать. Она была доброй и умной, невероятно красивой и сильной женщиной. Если Бейлон являлся хорошим и грамотным руководителем на работе, то в семье его жена являлась тем фундаментом, на котором держался их дом. Теон помнил мать весёлой и бодрой, любое дело всегда горело в её руках вдохновенным огнём. Он помнил колыбельные, которые она пела ему, но её голос постепенно ускользал и стирался из его памяти. Он помнил ласковые руки, что обнимали его, спасая от ночных кошмаров, утешая его детские печали. Но её лицо со временем растворилось бы в тумане забвения, если бы не многочисленные фотографии, что украшали их дом. Когда-то она сама оформила стенд семейных воспоминаний, отражённых на глянцевой фотобумаге. С тех пор к нему никто и не прикасался. Когда она была жива, в их доме звенел смех, было много шумных застолий с друзьями и родственниками, семейные праздники казались тёплыми и уютными. Теперь же дом стал пустым и серым, и чаще всего в нём звучали ссоры и ругань. Без неё этот дом просто разваливался на куски. А их семья оказалась разрушенной и оторванной друг от друга, словно разъединённые части ледника по весне. Каждый плыл в своём потоке. Каждый по-своему пытался заглушить боль от потери родного человека. А в итоге вместо объединения общим горем, они оказались разбитыми осколками былого счастья.

Теон думал, что сестра рано или поздно уедет из этого дома, и он не хотел оставаться один на один со своим отцом. В далёком детстве он любил его, восхищался и гордился им, и пусть отец всегда больше любил его сестру Ашу, но Теон также не был обделён его вниманием. Отец хвалил его, радовался его успехам, брал их обоих в походы и на рыбалку, научил плавать, кататься на велосипеде. Он мог жёстко отчитать, накричать. Но в то же время, мог дать дельный совет, показать как смастерить ветряного змея и утешить, если этот змей улетел, затерявшись в кронах высоких деревьев. Теперь же этот человек был для него незнакомцем с лицом его отца. Он всё чаще был устал и раздражён. Всё чаще был пьян и зол. И Теон старался не слишком часто попадаться ему на глаза, не только из-за вечных придирок и окриков, но и из-за смутного чувства вины. Противно было видеть отца таким. Человек, который в детстве казался ему сильным и всезнающим героем, был сокрушён и разрушен, и ничего не предпринял для спасения собственной семьи.

Тем человеком, на плечах которого последние семь лет держался этот дом, была его сестра Аша. Она платила по счетам, она покупала продукты и готовила еду, содержала дом в относительном порядке и чистоте. Она поддерживала хоть какие-то отношения с отцом и планировала бюджет из тех средств, что он не успел извести на свой порок. Вот только Теону казалось, что до него ей нет никакого дела. Уходя из этого дома, они оба жили собственной жизнью, а по вечерам их разговоры состояли из пары-тройки обыденных, ничего незначащих фраз. Каждый из них был одиноким осколком некогда счастливой и дружной семьи. Каждый из них жил своей жизнью.


========== Глава 2 ==========


Вернувшись домой в это утро, Теон постарался как можно тише захлопнуть дверь, и, разувшись в узком коридоре, хотел уже проскользнуть в свою комнату. Его затея не увенчалась успехом. В дверном проёме возникла фигура отца. Бейлон на удивление сегодня был трезв и бодр и даже гладко выбрит, чего за ним уже давно не замечалось.

— Явился, значит, — хмыкнул отец. — И где же тебя два дня носило, бессовестная ты скотина?! — продолжил он, уже повышая голос.

— Я просто гулял с друзьями, папа. Сейчас же каникулы — ответил Теон, постаравшись мило улыбнуться.

— Пока ты шатаешься со своими дружками, я тут должен разгребать твои проблемы! Звонила твоя директорша, пригласила меня на беседу, пришлось тащиться эту поганую школу! — всё больше распалялся отец.

— Что она сказала? — спросил Теон, не ожидая ничего хорошего.

— Они не возьмут тебя в одиннадцатый класс. Это уже пятая школа, из которой тебя вышвырнули, негодный паршивец! Моё терпение лопнуло! — кричал Бейлон, брызжа слюной.

— Это седьмая школа, из которой меня вышвырнули, — поправил Теон, слегка отодвинувшись от отца.

— Ах ты, подлец! Ещё и поправлять меня вздумал! Мало того, что в школе за тебя краснеть, так ты ещё и дома мне смеешь дерзить! — отец навис над ним, сотрясая воздух ругательствами.

— Если бы ты почаще отрывался от бутылки, то замечал бы, что происходит вокруг! Тебе плевать на всё! Плевать на нас! — повысил голос Теон. — Ты так злишься только по тому, что тебя побеспокоили и тебе пришлось в кои-то веки протрезветь и прийти в школу, — сникнув, закончил он. Ему уже не хотелось ругаться с отцом, было только противно от этого разговора.

— Мерзавец! Я ради вас столько лет спину гнул, всем семью обеспечивал, ни в чём не нуждались. Ты даже не знаешь, как эти деньги достаются! — отец свернул на свою излюбленную колею. — Все меня ценили, уважали. Я ради вас старался, для семьи, для детей. А ты неблагодарный.… Пошёл вон! — выкрикнул он.

Теон, вздохнул, и опустив плечи, отправился в свою комнату. Он слышал, как за его спиной отец звенит стаканами на кухне и открывает очередную бутылку.

Проспав до полудня, Теон обнаружил, что отца нет дома. Утренний инцидент испортил настроение, и встречаться с друзьями ему расхотелось. С одной стороны ему было жаль отца, жаль того, кем он стал, с другой стороны себя было жаль больше. Возможно, если бы, хоть кто-то в этой семье замечал его, он мог бы стать более хорошим сыном, братом, более послушным и прилежным учеником. Но, раз уж все отвернулись от него, то он решил, что никому более не должен что-то доказывать своим хорошим поведением.

Когда он учился в начальных классах, ему даже нравились некоторые предметы, в основном это были, конечно, рисование и физкультура, но порой естествознание и география заставляли его задуматься о мире вокруг. О том, как речная вода превращается в дождь, или какие диковинные звери обитают в тропических джунглях. Ему нравилось, когда его хвалили на уроках труда, он легко понимал чертежи, и поделки удавались на славу. Но после смерти мамы всем постепенно стало плевать на его успехи. Отца уже не интересовали его отметки А по труду и В по математике, он стал равнодушным и холодным. Сестра то и дело отмахивалась от него, не посмотрев даже на его рисунки, которые были вполне хороши для девятилетнего. Никто больше не читал ему сказки на ночь, не помогал учить стихи по литературе, не слушал его рассказы о спектакле, на который их водили с классом, не помогал ему строить форт из кубиков «Лего». Мир раскалывался на части вокруг него, но всем было плевать, никто этого не замечал. Тогда он стал хуже учиться, просто, потому что не было смысла делать что-либо хорошо, не было смысла стараться — всё равно никто не оценит. Не было смысла вести себя хорошо и слушаться старших. Он начал грубить учителям, прогуливать уроки и испробовал сотни всевозможных проказ и пакостей на своих педагогах и одноклассниках: петарды, кнопки, склеенные страницы классного журнала — всё это было невероятно весело и главное, безнаказанно. Учителя звонили его отцу, но он, как правило, был безразличен, и редко являлся в школу. А если уж и приходил выслушать жалобы наставников сына, то за его воспитание браться даже и не думал. Пьяную брань Теон пропускал мимо ушей, а отец уже на следующее утро забывал о том, что собирался повлиять на поведение сына, и вновь погружался в своё алкогольное забвение.

Сестра видимо, считала, что его воспитанием должен заниматься отец, поэтому не предпринимала никаких действий, чтобы вразумить брата. Ей вполне хватало и собственных забот. Учёба в университете, работа и поддержание хотя бы какого-то приемлемого уровня жизни дома — ей не доставало времени, чтобы наладить свою жизнь, не говоря уж о том, чтобы заниматься воспитанием брата. Ей самой к моменту полного разлада в семье, стукнуло лишь семнадцать лет. Все были живы, здоровы и не голодали, остальное её не слишком волновало. Отец же всё больше отстранялся от всего, замкнув свой мир в стеклянных гранях и алкогольных парах.

Постепенно Теон понял, что всё, что не запрещено, то разрешено. А запретов было не так уж много: запирать дверь на замок, когда уходишь из дома, выключать плиту, и не гулять до темноты. И вот, к десяти годам, не найдя должного внимания в семье (которого раньше ему хватало с избытком: мама очень любила и баловала младшего ребёнка), Теон получил его в другом окружении. Компания ребят постарше, которым были по душе его шутки и розыгрыши, с восторгом приняли его в свой коллектив. Учёбу он практический забросил, в его дневнике сплошь стояли оценки С, а постепенно он скатился к отметкам вроде D, E и F, а порой и G. По поведению же красовался стабильный неуд.

Новые друзья, что окружали Теона, любили не только повыводить из себя учителей, но также и позабавиться с учениками, потрясти с них денег, либо просто попинать младшеклассников было для них стандартным развлечением. Они учились на три класса старше, и Теон очень гордился, что у него такие взрослые друзья. Поначалу ему вовсе не нравилось, что его новые приятели издеваются над младшими и ребятами его возраста. Это совсем не походило на безобидные розыгрыши, что он устраивал одноклассникам. Он ничего не говорил, так как не хотел потерять друзей, да и боялся, что тогда они начнут смеяться над ним. Он делал вид, что ему очень весело, если кто-то из его друзей толкнул третьеклассника, и тот упал в лужу. А они, отобрав у него портфель, покидали все его тетради в эту же лужу, и тем самым довели его до слёз. Теон смеялся вместе со всеми и дразнил паренька. Он не хотел, чтобы новые друзья сочли его слабаком. Со временем он убедил себя, что это действительно весело. Теперь он уже и сам задирал младших и одногодок, тем более бояться было нечего. Если кто-то из них и пытался дать отпор, то расклад сил оказывался не в его пользу. Нападать толпой на одного было не страшно.

Годы шли, школы менялись одна за другой, но компания оставалась прежней. Друзья повзрослели, и развлечения их стали носить несколько иной характер. Теперь они желали обогатиться за счёт прохожих, что поздно вечером возвращались домой. Теон понял, что шутки уже престали быть смешными. Дело принимало серьёзный оборот. Однажды и его позвали с собой. Собравшись с духом, он попытался отговорить своих друзей от опасной затеи, но его никто не стал слушать, а лишь объявили слабаком и трусом. Он попробовал всё же повлиять на них, но теперь уже сам пострадал от их кулаков и ботинок. Они его избили в тёмной подворотне, где обычно поджидали одиноких прохожих, так, что он загремел в больницу на целый месяц, а это было в конце апреля и так не блестящего учебного года. Впрочем, по школе он не скучал, тем более ему вновь грозило отчисление из-за оценок и поведения. Больше всего его поразило предательство друзей. Теперь он сам оказался на месте тех ребят, что они унижали в школе. И ему совсем не понравилось это ощущение. Раньше его совсем не заботило, что они испытывают. Он не думал, что кому-то другому может быть плохо. Ведь мир всегда вращался только вокруг него. В больничной палате времени на раздумья оказалось предостаточно. Он начал понимать, что друзья его являлись настоящими подонками, да и сам он был не многим лучше них. Ему стало очень стыдно и горько от того, как он себя вёл. Дав себе зарок, что теперь всё изменится, он немного унял угрызении совести.

Сестра навещала его в больнице всё это время, и кажется, искренне за него волновалась. И ему вновь стало стыдно, что он не думал ни о ком, кроме себя. Аша была старше него на восемь лет, и он помнил, как в детстве она хоть и дразнила его порой, но все же играла с ним, и даже заступалась за него во дворе. Он пытался найти тот момент, когда же всё рухнуло, и они перестали обращать друг на друга внимание. Отец так и не пришёл к нему ни разу, и это было очень обидно.

Выйдя из больницы, он поначалу чувствовал себя потерянным, и целыми днями проводил время, убивая виртуальных монстров и строя замки в компьютерных мирах, или просто без дела слонялся по улицам. Аша вновь перестала его замечать, словно ничего и не было. Одному ему было ужасно скучно, и он не знал, чем себя занять. Целый месяц он провёл в деревне у своего дядя Виктариона, что тоже было не очень весело. В деревне развлечений не нашлось никаких, не было даже компьютера (его ноутбук совсем недавно сломался и ремонту не подлежал), и приходилось смотреть по телевизору детективные сериалы, которыми был так увлечён его дядя. В августе он вернулся домой, и сестра в награду за то, что помогал дяде, подарила ему ноутбук взамен почившего. Это была единственная и неожиданная радость. А дальше всё пошло по замкнутому кругу: бесцельное шатание по улицам, компьютерные игры и скандалы с пьяным отцом. Теону повезло, когда в один из дней он встретил своего одноклассника из прошлой школы. С ним оказалась довольно большая компания из парней и девчонок, с которыми можно было весело и беззаботно провести лето. Правда потом они разойдутся по разным школам и, скорее всего, забудут друг о друге. Но впереди был ещё целый месяц каникул, лета, солнца и пикников, а также алкоголь, красивые девчонки, и прочие радости жизни. Теон ненавидел скучать, он любил веселиться.


========== Глава 3 ==========


Теон размышлял, чем ему заняться в оставшуюся половину дня, раз уж отец ушёл и не будет в ближайшее время насиловать его мозг. Он решил, что не будет проводить оставшиеся дни лета в унынии. Он вспомнил о девушке, с которой познакомился вчера, и подумал, что стоит пригласить её в кафе, а там может быть и удачно провести с ней ночь. Как достаются деньги, он прекрасно знал: можно либо выпросить у отца, выслушав, предварительно его ворчание, либо у сестры (с ней было проще договориться), если он не тратил слишком много.

Вернулся домой он к следующему полудню, настроение у него снова улучшилось, прошлая ночь удалась на славу. Девчонка оказалась красивой и не слишком умной, как раз ему по нраву.

****

Была суббота и сестра оказалась дома, когда он пришёл. Пройдя в гостиную, он поприветствовал её и спросил, где отец. Аша, расположившись в уютном кресле, что-то писала в тетради.

— Отец уехал на рыбалку с дядей Эуроном. На все выходные, — оторвавшись от своего занятия, пояснила она.

— Ясно. А что ты делаешь? — спросил Теон, находясь уже на полпути в кухню.

— Составляю бюджет на ближайший месяц. Тебе надо покупать тетради и прочую ерунду для школы. Когда ты этим собираешься заняться?

— На днях. Ещё полно времени. А что у нас никакой еды нет? — приуныл Теон, созерцая почти пустой холодильник. За исключением колбасы, молока и банки с горошком, которая хранится там уже не первый век, полки оказались ничем не заняты.

— Может, потому что никто не ходит в магазин и не готовит? — саркастично заметила Аша.

— Может быть ты? — в том же тоне ответил Теон.

— Мог бы и сам что-то приготовить. Тебе пятнадцать лет, в конце концов, пора научиться самому что-то делать, — упрекнула его сестра.

— Готовить — женская обязанность, и прибираться тоже, — возразил Теон.

— Неужели? Может, ты тогда работать за меня будешь? — наигранно удивилась сестра.

— Я разве виноват, что ты старше. Если бы я был старшим, мы бы замечательно жили.

— Хорошо, что это не так, иначе нашей семье уже давно бы пришёл конец, — язвительно заметила Аша. — Сходи в магазин, а я приготовлю обед, — протянув ему деньги и список продуктов, смиловалась сестра. — И верни сдачу! — прокричала она ему в спину.

Естественно, что сдачу он и не думал возвращать, а истратил на сигареты и пиво. А когда Аша спросила его об этом, то он лишь пожал плечами.

— Я ничего не слышал, — невинно хлопая ресницами, ответил Теон.

— Кто бы сомневался, — сказала Аша, но все же не разозлилась, заранее предполагая, что так и будет.

Пока она занималась раскладыванием продуктов, Теон сел на подоконник и закурил.

— На крыльцо выйди, итак уже весь дом прокурили, — проворчала сестра.

— Когда же ты от нас съедешь? Надо тебя срочно замуж выдать! — закатил глаза Теон и удобнее устроился на подоконнике.

— Что же вы будете без меня делать? Ни отец, ни ты не в состоянии о себе позаботиться, — между делом заметила Аша.

Впрочем, это была не ссора, а обычная манера общения между братом и сестрой. После обеда Теон благородно помыл посуду, без напоминаний, чтобы лишний раз не раздражать свою сестру. Когда он закончил, и собирался к себе в комнату, намереваясь пройти новый уровень в компьютерной игре, к нему подошла Аша.

— Теон, есть разговор, — она остановила его на выходе из кухни.

— Что? Я уже помыл посуду и в магазин сходил. Могу теперь отдохнуть? — возмутился он, предполагая, что его опять хотят напрячь домашними делами. Затем сел на табурет, напротив кухонного окна, и закурил. Аша устроилась по другую сторону стола и, задумчиво покрутив в пальцах сигарету, тоже закурила.

— Я знаю, что тебя опять выставили из школы, — начала она.

— Тоже мне новость, — усмехнулся Теон.

— Отец очень зол на тебя, — продолжила Аша.

Теон лишь пожал плечами в ответ на это.

— Он хочет отослать тебя в интернат, раз ты не можешь нормально учиться в обычной школе, — сообщила она главную информацию.

— Что?! — Теон даже поперхнулся дымом от возмущения. — Какой к чёрту интернат?! — откашлявшись, переспросил он.

— Школа-интернат. Написано, что там хорошие учителя, дисциплина, свежий воздух… — рассказывала Аша, протянув ему рекламный буклет. Теон даже и не стал ничего читать.

— Где этот дурацкий интернат? — он пока ещё не до конца осознал происходящее.

— Почитай. В лесу, пять часов ехать на поезде, — спокойно пояснила сестра.

— Класс! Всю жизнь об этом мечтал! — продолжал негодовать Теон. Немного помолчав, добавил: — И что же ты ничего ему не сказала?

— Отец так решил. Да и вообще это пойдёт тебе на пользу.

— Ни хрена себе! — Теон был очень раздосадован тем, что сестра не сказала и слова в его защиту.

— Ты же ничего сам делать не умеешь. Даже рубашки в школу я тебе всё время гладила. Тебе пора стать самостоятельным, — игнорируя его возгласы, продолжила Аша.

— Да пошли вы все к чёрту! И ты, и отец! — крикнул он и резко вскочил из-за стола, опрокинув табурет.

— Дверью ещё хлопни, истеричка! — прокричала ему вслед сестра.

Впрочем, он так и сделал, но затем снова открыл дверь:

— Предательница!

— Не драматизируй, — Аша ничуть не удивилась его реакции.

Теон, взбешённый таким поворотом событий, поднялся в свою комнату на втором этаже. Он был несказанно зол на отца и сестру. Ему было обидно, что сестра даже не возражала против его ссылки, а наоборот поддержала отца. Распинав вещи, что валялись на полу, по всей комнате, он пару раз двинул кулаком по спинке дивана и, немного успокоившись, задумался о том, что ему теперь делать. Спустя десять минут в дверь постучала Аша.

— Закончилась твоя истерика? — поинтересовалась она с порога.

— Да, — хмуро ответил Теон.

Сестра села рядом с ним на диван.

— Что мне теперь делать? — спросил Теон, в надежде, что сестра поддержит его и повлияет на решение отца. — Может извиниться перед папой, попросить прошения за то, что плохо себя вёл, я постараюсь лучше учиться. Что ещё сделать, я не знаю… — в отчаянии он поднял глаза на неё.

— Попробуй, только вряд ли это поможет. Ты пять лет дурака валял и трепал всем нервы. Просто извиниться будет явно недостаточно, — отвергла его идею Аша.

Теон закусив губу, задумался.

— Но я же исправлюсь, — растерянно произнёс он.

— Успокойся, всё не так уж и плохо, — попыталась поддержать его сестра.

— Конечно, тебя никто в интернат не отправлял. Легко тебе говорить, — обиженно протянул Теон.

— Какой ты всё-таки нытик! Из всего сделаешь трагедию. Надо было учиться нормально и не вести себя как балбес! — Аше уже надоело его утешать.

— Значит ты на его стороне?! Это не честно! — Теон был очень раздосадован тем, что Аша, согласилась с мнением отца.

— Я считаю, что ты сам виноват, и ничего страшного не происходит. В интернат же едешь, а не в концлагерь, — обозначила свою позицию сестра.

— Не хочу с тобой разговаривать. Уходи, — Теон чувствовал себя отверженным и преданным.

— Хорошо, — произнесла Аша и покинула комнату, оставив его наедине со своими мыслями.

Теон остался молча страдать в тишине.


========== Глава 4 ==========


После того, как отец вернулся домой, Теон действительно, поборов свою гордость, извинился перед ним. Он вполне искренне раскаивался за свои проступки, так, что даже сам себе поверил. Он обещал, что в этом году исправит свои оценки и поведение. Отец, однако, не внял его увещеваниям. Он сказал, что у него было достаточно и вторых, и третьих, и десятых шансов, но каждый из них он провалил. Приговор отца был окончательным и неизменным. И никакие извинения и мольбы не поколебали его решимость. Он оставался непреклонен, и собирался отправить сына в интернат.

За эту неделю Теон успел пережить и злость, и стыд, смятение и печаль, и даже доходил до полного отчаяния. Он не хотел уезжать и не понимал, что такого ужасного он совершил, и чем заслужил ссылку в интернат, да ещё и так далеко. Давным-давно он делал, что хотел, и всем было всё равно. А теперь на него все ополчились, и он недоумевал, за что его наказывают. Раньше ни отца, ни сестру не волновало, какие у него проблемы с учёбой, а теперь, из-за того, что им все эти годы было на него наплевать, он должен разлучиться со всем, что ему дорого, покинуть родной дом и друзей. Его семья не является образцовой, но это его семья, и он не хотел с ними расставаться. Родной дом, пусть и казался порой унылым, и звенящим от ссор и криков убежищем, но это был его дом. Место, где он провёл всю свою жизнь. Он помнил не только печали, но и радости, что наполняли его в былые времена. Никогда раньше он не уезжал надолго из дома и не расставался с родными. Ему было сложно представить, что придётся покинуть этот привычный мир. В конце концов, ему пришлось смириться с тем, что его ожидают перемены, так как выбора у него не оказалось.

Последний день своего пребывания дома он решил почтить прощальной вечеринкой со своими друзьями на лето. Вследствие чего, утром его голова раскалывалась на части. Он чувствовал себя прескверно, но всё же ему пришлось подняться в несусветную рань, чтобы собрать вещи, которые он не удосужился собрать заранее. Он бы с удовольствием поспал ещё пару часов, но сестра разбудила его толчком в бок. Похоже, она не была в восторге от того, в каком виде он вчера явился домой.

— Вставай, алкоголик! Собирай вещи, — она уже с утра была не в духе, и Теону пришлось подняться с постели.

— Зачем ты меня так рано разбудила? Поезд ночью уходит. Я ещё десять раз успею собраться, — простонал Теон, ему было абсолютно лень что-либо сейчас делать.

— Я хочу, чтобы ты собрался до того, как я уйду на работу. Иначе будешь опять тянуть до последнего и опоздаешь на поезд, — пояснила Аша.

— Ладно, — смирился Теон, голова была чугунной, и сил на споры с сестрой совсем не осталось.

Под неусыпным контролем Аши он собрал вещи, и, выслушав пару ценных указаний, смог наконец-то вновь завалиться в постель. До обеда он проспал, а оставшееся время провёл с отцом за просмотром телевикторины. День пролетел как один миг. И вот уже поздним вечером Теон прощался со своими родственниками на вокзале. Отец пожелал ему успехов в учёбе и не позорить семью. Сестра даже обняла на прощание.

— Учись хорошо, братик, слушайся старших, — пожелала она.

Теон кивнул и опустил взгляд, изучая замызганный пол. Он не хотел, чтобы кто-то увидел его намокшие ресницы. Он впервые уезжал надолго из дома, и не знал, что его ждёт впереди. В поезде оказалось душно и шумно. Люди сновали туда-сюда, стоянка была долгой, а ехать предстояло почти всю ночь. Наконец, поезд тронулся, и Теон кинул последний взгляд на перрон, помахал рукой своим родным, думая о том, когда он вернётся сюда снова. Он обрадовался тому, что ему досталось место у окна, и он мог всю дорогу наблюдать за проплывающим мимо пейзажем. Он не особо любил оставаться наедине со своими мыслями, и поспешил вставить в уши наушники, чтобы заполнить тишину музыкой. Особых предпочтений у него не было, главное, чтобы музыка была весёлой и громкой, и не напрягала занудным текстом. Бодрый речитатив известной рэп-группы определённо подходил, чтобы скрасить долгий путь.

Постепенно пейзажи родного и знакомого с детства города сменились картинками живописных пригородов и маленьких деревень, а потом и вовсе мимо проносились раскинувшиеся до горизонта, леса и поля. Под мерный стук колёс все грустные мысли испарились, а дорога манила приключениями, настраивая на позитивный лад. Небо постепенно темнело, и долгий августовский вечер сменился ночью. Ритмичный ход поезда убаюкивал, и Теон задремал, ведь прошлой ночью он совсем не спал, да и днём толком не успел выспаться. Ночью он видел какой-то тревожный сон, но с утра он уже не мог о нём вспомнить. Несмотря на это, настроение было хорошее.

Поезд прибыл рано утром на нужную ему станцию. Вокзал небольшого посёлка предстал перед ним в довольно опрятном и приличном виде. Этот населённый пункт находился намного севернее его родного города, и здесь уже вступила в свои права осень. Дул холодный, пронизывающий ветер и начинал накрапывать мелкий дождик. Теон поёжился, выйдя из сонного вагона, и застегнул молнию ветровки. Отыскал в кармане полупустую пачку сигарет и закурил. Ему предстояло ещё около часа провести в ожидании ближайшего автобуса, который останавливается возле школы, судя по расписанию, прикреплённому на дверях вокзала. Его немного удивило, что он один выходил на этой станции. Скорее всего, остальные ученики прибыли в школу заранее, а не в последний день, как он. Видно, посёлок, находившийся ближе всего к интернату, особой популярностью не пользовался, что и говорить, местечко было глухое и дремучее. В ожидании автобуса, Теон решил прогуляться и размять затёкшие за время поездки ноги.


========== Глава 5 ==========


Это был небольшой населённый пункт, и хотя здесь присутствовало два крупных супермаркета, почта и банк, жителей оказалось немного. Так же имелось странное заброшенное здание, похожее на церковь, только креста или какого-то другого символа на нём не наблюдалось. В целом посёлок выглядел довольно мило, словно картина сельского художника. Только не ясно было, почему многие здания выглядели пустыми и покинутыми, будто бы их начинали строить и ремонтировать, но забросили на полпути. Людей на улицах почти не наблюдалось, но может это из-за раннего утреннего часа. Закончив осмотр окрестностей, Теон направился к зданию вокзала. Как раз прибыл его автобус. Ещё добрый час он провёл в тряском, провонявшем бензином, салоне, и наконец-таки прибыл к своему конечному пункту назначения. Время подходило к восьми часам утра. Автобус укатил вперёд по извилистой дороге. А Теон направился к видневшемуся невдалеке огромному строению, больше напоминавшему замок или крепость, чем школу. Он удивлённо присвистнул, разглядывая это архитектурное чудо.

Замок величественно возвышался над окружающим его лесом. В высоту поднимались пять этажей. Каменные стены выглядели грозно, но в то же время красиво. С торцов его венчали две островерхие башни, а перед замком простиралась обширная территория, окруженая вполне современной кованой оградой. Даже странно, что такой объект старины предназначался под школу. Было более логично сделать из него музей. Теон вначале думал, что он ошибся и приехал не туда, но вывеска на воротах его убедила, что это действительно школа-интернат.

Он позвонил в звонок и спустя небольшой промежуток времени, ворота отворились. Навстречу ему вышел помятый рыжеволосый мужчина в рабочей одежде. Оглядев парня с головы до ног, он спросил:

— В школу приехал?

— Да, — кивнул Теон.

— Пойдём, провожу тебя к коменданту, — сказал мужчина, дохнув на него перегаром. И Теон, поморщившись, последовал за ним, не забывая при этом смотреть по сторонам. Территория оказалась огромной и ухоженной. Вдалеке виднелся сад.

Вскоре они очутились в холле. На стенах висели картины с изображениями рыцарей и прекрасных дам, а также других средневековых портретов, и парочкой пейзажей. Всё это лишь копии знаменитых художников, которые почти ничего не стоили, но впечатление производили. На подоконниках узких витражных окон стояли горшки с цветами, а вдоль стен располагались деревянные скамьи под старину. Тот, кто занимался оформлением интерьера, постарался на славу. Теон вслед за сторожем поднялся по массивной каменной лестнице на второй этаж. Мужчина постучал в дверь с табличкой «Комендант». Представив его человеку, который находился в кабинете, сторож удалился. Комендантом оказался мужчина за сорок. Невысокий брюнет с седеющими висками. Подбородок его украшала аккуратная острая бородка. С одной стороны он производил приятное впечатление, но в то же время, было и что-то отталкивающее в его спокойном, вкрадчивом голосе и доброжелательной улыбке. Словно он располагал о собеседнике не очень приятной информацией, и собирался при случае воспользоваться этим. Заполнение всех необходимых бумаг заняло около часа, затем комендант провёл ему небольшую экскурсию, пояснив, где и что находится, и даже снабдил картой школы.

— Ты пока новичок, так что, желаю тебе поскорее освоиться и подружиться с другими учениками. Мы тут все как одна большая семья, — тепло сообщил мужчина и ободряюще улыбнулся.

— Да, конечно, — улыбнулся в ответ Теон, думая о том, что же всё-таки отталкивающего в этом человеке. Хоть речи его и излучали дружелюбие, но чувствовалось в них какое-то двойное дно. Вроде как добро пожаловать, но не забывайте, что вы в гостях.

Проводив его до столовой на первом этаже, комендант сообщил, что раз уж завтрак Теон пропустил, то он договорится, чтобы его накормили сейчас.

— Но на будущее запомни: у нас уважают дисциплину и распорядок дня, — сообщил мужчина и вручил ему листок с распорядком дня в школе, а также ключ от комнаты.

Он рассказал, что четвёртый, пятый и небольшая часть третьего этажа являются жилыми. Именно там расположены комнаты учеников. На четвёртом этаже жили девчонки, а на пятом парни. На третьем ребята из младших классов жили все вместе, разделение было лишь на комнаты мальчиков и девочек. Левое крыло коридора мальчишек, а правое девчонок. Это были седьмые, восьмые и девятые классы, коих в школе оказалось меньше, чем старших.

— Кстати, тебе повезло, у тебя будет всего один сосед, — закончил свою речь комендант и удалился, пожелав на прощание Теону удачи.

После завтрака в столовой (еда была получше, чем в прошлой школе — судя по всему, здесь не экономили на зарплате поваров), Теон потащился на пятый этаж. Ребята, которые попадались ему навстречу, смеялись и галдели, как в любой другой школе. Никто не выглядел угнетённым. Теон подумал, что зря он так расстраивался, когда ехал сюда. Возможно, кроме него никто из учеников и не воспринимал это как ссылку. К тому же это место можно было назвать колоритным и даже романтичным, в духе средневековой прозы.

Он размышлял над тем, кто же его сосед, поднявшись на свой этаж. Теон обычно легко находил общий язык с людьми, и решил, что если его сосед не окажется совсем уж законченным чудаком, то проблем у него не возникнет. Сверившись с номерком на ключе, он нашёл свою комнату под номером пятьсот пятнадцать, в самом конце коридора. Постучав, он распахнул дверь, не дожидаясь ответа. На кровати, что стояла слева от него, полусидел темноволосый парень в больших наушниках и читал книгу. В одежде его преобладали тёмные тона. На футболке был изображён оскалившийся питбуль, а сверху картинки надпись: «Осторожно, злая собака!»

Теон не особенно жаловал неформалов, ему они казались слишком мрачными и странными, словно у них была какая-то своя секта. А музыку их он также не понимал, находя в этом бессвязное громыхание и рёв гитар, а среди хриплых воплей волосатых вокалистов невозможно было разобрать слов. В конечном счете, он оказался не в восторге от соседа. Но всё же решил быть милым и начать знакомство на позитиве.

Парень, сняв наушники, из которых доносилась так не нравившаяся Теону, музыка, безразлично посмотрел на него холодным взглядом серых глаз.

— Меня зовут Теон Грейджой. Я твой новый сосед, — дружелюбно улыбнулся Теон и протянул руку для приветствия.

— Рамси … Болтон, — отрывисто сказал парень, словно раздумывал, стоит ли называть фамилию. Хмуро оглядел Теона, но руки ему не подал.

Теон остался в глупом положении. «Придурок какой-то», — подумал он про соседа. Сел на свою кровать, бросив сумку под ноги, и решил поразбирать вещи. Рамси вновь надел наушники и отвернулся от него.

Комната была небольшой. Между двух кроватей, как раз у окна, располагался письменный стол. Он был довольно громоздким, и имел по паре ящиков с обеих сторон. Напротив стола стоял тяжёлый деревянный стул с высокой спинкой, не слишком удобный — ему уже минул не один десяток лет. В другом конце комнаты находился массивный высокий шкаф, ровесник стула и стола, а рядом с ним что-то вроде стеллажа для книг. На стенах зелёные обои с геометрическими узорами, а на полу, между кроватей затёртый, старый ковёр, бывший некогда изумрудного цвета. Вообще, комната оказалась неплохая, хоть и в ретро стиле.

Определившись, что пустая половина шкафа принадлежит ему, Теон быстро разложил свою одежду. Книг у него с собой не было, но предстояло тащиться в библиотеку за учебниками, что он решил отложить на потом. Покопавшись в телефоне, он с огорчением обнаружил, что интернет не пашет, и никакой wi-fi сети не наблюдалось вовсе, да и связь ловила плоховато. Он пролистал фотки со своей прощальной вечеринки, и пьяные лица друзей вызвали у него улыбку. Чем заняться дальше, он не знал.

Рамси не обращал на него ровным счётом никакого внимания. Он всё так же читал книгу, и продолжал слушать свою отвратительную музыку. Теон предпринял вторую попытку завязать разговор, несмотря на то, что этот парень не вызывал у него симпатии, но тем не менее им придётся делить одну комнату. Теон затронул его за плечо и, подождав, пока он снимет наушники, спросил:

— Что читаешь?

Рамси молча, развернул к нему обложку книги.

— «Фауст», — прочёл вслух Теон. — Интересная книга? — раньше он о такой книге не слышал, впрочем, он не особо любил читать, даже то, что задавали на уроках, обычно не открывал.

— Интереснее, чем ты, — усмехнувшись, ответил Рамси, и вновь погрузился в чтение.

Теон опять чувствовал себя глупо, но в тоже время, разозлился, он не понимал, чем вызвал такое пренебрежительное отношение к себе, ведь он был вполне дружелюбен. Снова сев на кровать, Теон включил свой ноутбук, намереваясь поиграть в новую стрелялку, которую установил пару дней назад. Налаживать дружеские отношения со своим новым соседом он больше не желал, сделав вывод, что тот просто не в ладах с головой, или какой-нибудь наркоман (по крайней мере, его отец всегда говорил, что все они там наркоманы и сатанисты — эти отбросы общества со своей рок-музыкой).


========== Глава 6 ==========


Погрузившись в битву с яростно атаковавшими деревенского парня злобными индюшками, Теон и не заметил, как его сосед покинул комнату. Прошло добрых пару часов, прежде чем он решил оторваться от игры. Наступило время обеда, о чём оповестил громкий школьный звонок. После посещения столовой, Теон собирался позвонить сестре, и с трудом отыскал место, где телефон будет ловить сигнал. За это время его дважды чуть не сбили с ног, носившиеся, сломя голову, семиклассники. Сестра любезно поговорила с ним по телефону, спросила, как он добрался, и как ему новая школа. Теон упомянул позитивные моменты, а про своего соседа лишь неопределённо сказал, что он странный.

Завтра наступал новый учебный год и после разговора с сестрой, Теон решил изучить расписание занятий на первом этаже. С усилием протиснувшись сквозь толпу других учеников, и смотря поверх голов младшеклассников, он отыскал расписание своего класса, и сфотографировал его на телефон. Теперь он считал себя полностью готовым к завтрашнему дню. После он побродил немного по коридорам, изучая здание школы и расположение кабинетов. Сходил в библиотеку и получил учебники, а потом долго плутал в поисках обратного пути, спросил дорогу у словоохотливой десятиклассницы, и занёс учебники в комнату. У неё он также узнал, что здесь имеется компьютерный класс, в котором находится старенький модем в общем доступе для учеников. Там уже собралась нехилая толпа, и ему было лень стоять в очереди, поэтому он решил вернуться в свою комнату. Было около пяти вечера.

Сосед пока не появлялся, и Теон собрался предаться воспоминаниям и достал старый фотоальбом, который захватил с собой из дома. Он раскрыл его, стоя посреди комнаты и хотел уже переместиться на кровать. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Рамси. Проходя мимо, он толкнул его плечом, и с ухмылкой выбил альбом у него из рук. Книжка подлетела вверх, и плохо закреплённые снимки рассыпались по всему полу: некоторые даже улетели под шкаф или кровать.

— Извини, я такой неловкий, — протянул Рамси, продолжая при этом ехидно ухмыляться.

— Ты это специально сделал! — взбесился Теон, он просто поразился его наглости.

— Да, — ничуть не смутившись, подтвердил Рамси.

— Козёл! — Теон хотел накинуться на него с кулаками, но тот словно этого и ждал.

Рамси сделал шаг в сторону, и бедный Теон влетел со всего маху в книжный шкаф. Растянулся на полу, где его и накрыло лавиной книг.

— Какой ты неаккуратный! Все книги опрокинул, — выпятив нижнюю губу и покачав головой, произнёс Рамси. — Тебе следует извиниться и собрать книги, — более твёрдым тоном сказал он.

Теона просто захлестнуло волной ярости. «Вот ведь мудак! Мало того, что он сам толкнул меня, так ещё и выставил виноватым!» Поднявшись с пола, он, тяжело шагая, снова бросился на обидчика.

Рамси перестал ухмыляться и врезал ему кулаком в лицо. Теон не остался в долгу, ударив его головой в подбородок, а затем толкнул в многострадальный книжный шкаф. Однако противник устоял на ногах, и также ринулся в бой, повалив Теона на пол. Сцепившись, они катались по полу, среди рассыпанных фотоснимков и книг, яростно дыша, и обмениваясь ругательствами и тумаками. На шум и грохот прибежали парни из соседней комнаты и разняли их.

— Урод! — выкрикнул Теон напоследок, пока его удерживали соседи по блоку. Рамси лишь ухмыльнулся, стирая кровь с разбитой губы, и злобно посмотрел на него. Их развели умываться по разным комнатам, благо умывалок на этаже находилось несколько.

На вопрос, что произошло, у Теона не было ответа. Его новый сосед просто какой-то псих, он сам обалдел от такого поворота. Он дрался и раньше, но так, чтобы всерьёз молотить друг друга, ему не приходилось никогда. И честно говоря, он был рад, что их разняли. Потому, как не знал, сколько ещё он мог продержаться: первоначальный запал угас, а этот псих оказался явно сильнее его. Возвращаться назад в свою комнату ему не хотелось и до ужина, а потом и до позднего вечера он бродил по территории школы. И теперь, волей-неволей, ему пришлось идти назад, ведь приближалось время отбоя.

Рамси лежал на кровати в своих дурацких наушниках, закрыв глаза, и заложив руки за голову. Теон не знал, спит он или нет, и поэтому старался производить поменьше шума, и даже не стал включать свет. Пытаясь не наступать на фотографии, он приблизился к своей кровати, решив, что снимки соберёт завтра. Расстелив постель, он уже стал раздеваться и с грустью заметил, что новая рубашка лишилась половины пуговиц, которые он и пришивать-то не умел — раньше такими вещами занималась его сестра. Впрочем, пуговицы сперва требовалось отыскать. Подбитый глаз болел и намечалась не одна пара синяков по всему телу. Первый день в новой школе оказался провальным.

За то время, что Теон готовился ко сну, Рамси так и лежал на кровати, закрыв глаза и размеренно дыша, словно спящий. Так как свет Теон не потрудился зажечь — комната постепенно утонула во тьме. Сигнал к отбою уже прозвучал. Теон устал за этот день, полный беготни и нервотрёпки, и начал помаленьку проваливаться в сон. Но тут уловил смутное движение над собой. Открыв глаза, он вздрогнул, и едва не закричал от неожиданности, увидев рядом лицо своего соседа.

— Я тебя ненавижу, — поведал ему Рамси злобным шёпотом. А затем, как ни чём не бывало, лёг на свою кровать, отвернувшись к стене.

«Он, что всё это время притворялся, будто, спит, дожидаясь, пока я усну, чтобы сообщить, как он меня ненавидит?! Это как-то ненормально», — подумал Теон. Это парень начинал пугать его, да что там, он напугал его до чёртиков!


========== Глава 7 ==========


Наступило утро первого сентября. Теон, собираясь в школу, старался не встречаться взглядом со своим соседом. Рамси также делал вид, что Теона не существует, лишь покидая комнату, бросил ему:

— Приберись здесь.

После завтрака состоялась торжественная линейка, на которой ученикам объявили правила поведения в школе, а также прочие малозначительные вещи, которые Теон не особенно слушал. Здесь не было особых отличий от всех его предыдущих школ. Правила касались в основном соблюдения дисциплины и распорядка дня. А запреты того, чтобы ученики болтались по территории школы после отбоя в половине одиннадцатого вечера. Так же нельзя было покидать школу без разрешения учителей или воспитателей. Как получить это разрешение, он прослушал, озираясь вокруг и разглядывая других учеников. Он задумался также, о том, как ему вести себя со своим соседом — решил просто игнорировать его.

После линейки ученики отправились по кабинетам, где состоялись первые в этом году ознакомительные уроки. Десятых и одиннадцатых классов оказалось по четыре, так же, как и последних двенадцатых и тринадцатых, около двадцати пяти человек в каждом. Седьмых, восьмых и девятых по три класса. Среди всей параллели, Теону не посчастливилось оказаться в одном классе с Рамси Болтоном. Из двадцати семи ребят, две трети первый год обучались в этой школе. Сам же интернат существовал не так уж давно: всего семь лет и один выпуск.

Ранее замок являлся родовым поместьем богатой и влиятельной графской семьи. Несколько поколений владели им в течение полутора столетий. Графский род прервался из-за трагической гибели единственного наследника. Родственники последнего графа устроили междоусобную войну за поместье и титул. Однако, новые хозяева не задерживались в замке надолго: сменяя один другого, они либо были убиты своими же союзниками, либо погибали загадочной, мистической смертью. Бывшее графское поместье заимело печальную славу. Замок долго пустовал, окутанный слухами и зловещими тайнами. Во время последней войны в нём была организована военная база.

После войны частично разрушенное здание было восстановлено и отдано под государственную тюрьму для политических диссидентов и врагов правительства. Тюрьма просуществовала до конца шестидесятых годов двадцатого столетия. Пожар, поразивший бывшее графское поместье, унёс более двух сотен жизней заключённых и положил конец сей мрачной обители обречённых. Причины пожара так и не были выяснены. После этого замок вновь был покинут и пустовал на протяжении двадцати лет. Затем один из далёких потомков графа вступил в права наследования и планировал восстановить родовое поместье. Он нанял искусных мастеров, чтобы воссоздать атмосферу восемнадцатого столетия в родовом поместье. Он собирался поселиться здесь вместе со своей семьёй, но внезапно исчез и более о нём никто ничего не слышал. Из замка хотели сделать музей, но либо финансирования не хватало, либо ещё чего — идея эта так и не претворилась в жизнь.

Спустя несколько лет нашёлся богатый меценат, который решил выделить деньги на организацию школы-интерната в этом историческом сооружении. Известный политический деятель Роберт Баратеон хотел облагородить свою персону на страницах газет и телеканалах, как раз обустройство школы и стало для него актом благотворительности.

Директором школы являлся его средний брат Станнис Баратеон. Человек нрава строгого и неподкупного. На поблажки с его стороны ученики могли и не надеяться. Характер у него несомненно тяжелый, но он был не только строг, но и справедлив: в равной степени раздавая как наказания нерадивым ученикам, так и поощрения прилежным и ответственным. Его заместитель напротив, являлся человеком умный и проницательным, склонным к гуманистическим идеалам. Давос Сиворт помимо учебной деятельности, занимался активной общественной работой, организовал для детей экскурсии и посещение музеев и театров. Он был отзывчив и чуток к просьбам учеников. Дети любили его и доверяли ему.

****

На первом уроке ученики познакомились со своим классным руководителем, который и рассказал им об истории графского поместья. Классным руководителем их класса оказался учитель труда. Мистер Сандор Клиган производил довольно мрачное впечатление на первый взгляд. Длинные волосы спадали ему на лицо, маскируя уродливы шрам на правой половине лица. В отличие от других педагогов, которые придерживались официального стиля в одежде, Сандор Клиган был одет как какой-нибудь рокер или байкер. Чёрные джинсы, чёрная рубашка и клёпанная кожаная жилетка, довершали образ высокие ботинки фирмы dr.Martens. Взгляд его тёмных глаз был суровым, а голос грубым.

В начале урока, он сообщил ученика, что садиться они могут с кем захотят, лишь бы вели себя тихо. Затем он представился и провёл перекличку, убедившись, что все его подопечные на месте, преподаватель сообщил, что намерен поддерживать с учениками дружественные отношения, если они сами не будут создавать ему проблемы. Далее он ознакомил учеников с планами по школьной и внеклассной деятельности на ближайший семестр. После того поведал им историю замка, а потом уже прозвенел звонок и он отпустил всех на перемену.

Во время перемены класс обсуждал нового классного руководителя, а так же зловещие слухи, что ходили о бывшем замке графской династии. Теон как раз познакомился с двумя одноклассницами, которые уже третий год учились в этой школе. Они поведали ему, что замок населяют призраки. Парень не воспринял эту информацию всерьез, рассудив, что всё это детсадовские страшилки. Тем, более он не верил в существование потусторонних сил, и считал всё это выдумками писателей-фантастов. Не смотря на то, что он подверг сомнению их истории, одноклассницы мило с ним беседовали. Они расспрашивали, откуда он приехал, про жизнь в столице и прочие интересующие их сведения. Сами они были из какого-то маленького городка, и мечтали после окончания школы уехать подальше отсюда.

После перемены ученики отправились на урок литературы. Молодая миловидная учительница английского языка и литературы мисс Маргери Тирелл поприветствовала учеников и провела перекличку. Она выразила радость по поводу того, что в этом году много новеньких, и задала сочинение на избитую тему: «Как я провёл лето». Литература не являлась любимым предметом Теона, сочинения ему никогда не удавались. Он, вздыхая, и периодический поглядывая в окно, написал о том, как ездил в деревню к дяде. Он попытался растянуть свой рассказ на минимальные три страницы, но удавалось это с трудом. Его соседка по парте Джейни Пуль, напротив, увлечённо строчила в своей тетради. Он слегка ей позавидовал, у него не хватало фантазии описывать ничем не примечательные события. Ещё когда на первом уроке они выбирали с кем сесть, то после того, как знакомые друг с другом по предыдущим годам одноклассники, заняли привычные для себя места, Теон выбрал место в ряду у окна, рядом со скромной, тихой девочкой за третьей партой. Она была симпатичной и задумчивой, и наверняка отличницей, у которой при случае можно списать, что его вполне устраивало.

Болтон выбрал место в соседнем ряду, за последней четвёртой партой, видимо ему нравилось сидеть одному. На протяжении всех уроков он также не замечал Теона, словно они не знакомы. Так что, Теон и думать о нём забыл.

Первый день учёбы содержал всего четыре урока и быстро подошёл к концу. После занятии Теон собирался пообщаться с новыми одноклассниками и отправился в компании, состоящей из двух парней и двух девчонок, в прекрасный цветущий сад, что занимал значительную часть школьного двора. Он почти весь день провёл со своими новыми приятелями, и был вполне доволен жизнью. К себе он вернулся уже после ужина, около восьми вечера. Рамси был в комнате и разговаривал с кем-то по телефону, отвернувшись лицом к окну, теребил рукой занавеску. Видимо, телефонная связь здесь иногда присутствовала. Теон принялся собирать фотографии, что так и вались на полу со вчерашнего дня. Книги его сосед уже собрал и они были аккуратно расставлены на свои места. Теон закончил складывать снимки в фотоальбом, когда Рамси раздосадовано бросил телефон на кровать, и хмуро уставился на него. Кажется, разговор был не особо приятным. Теон положил альбом на кровать и собирался разложить снимки по порядку.

Рамси молча, подошёл к нему и двинул кулаком в плечо, толкнул его в стену.

— Ты что, придурок?! Что я тебе сделал?! — воскликнул, ошеломлённый Теон, потирая место удара.

— Я тебя ненавижу! — выкрикнул Рамси, а затем яростно набросился на него.

Теон пытался защищаться, но не ожидал такой неистовой атаки. Так и не успев сообразить, как это случилось, оказался на полу, а тяжёлые армейские ботинки Рамси больно ударяли его по рёбрам. Он лишь закрывал голову руками. Правда, длилось всё это не долго. Рамси прекратил пинать его, присел на корточки рядом с ним и заглянул в лицо, словно любуясь результатами своего труда.

— Что же ты не смеёшься, сука? Разве тебе не весело? — криво ухмыльнулся он. А после встал и вышел за дверь.


========== Глава 8 ==========


Теон поднялся с пола и побрёл к своей кровати.

«Что это, вообще, было?!» — звучал в его голове вопрос. Честно говоря, он не знал как себя вести. Ему даже хотелось пойти и пожаловаться завучу по воспитательной работе, но, в тоже время это казалось постыдным и глупым, он же ни какой-то тюфяк или трус. Он не понимал, почему этот придурок хочет испортить ему жизнь. Теон твёрдо решил, что больше такого позора не допустит и будет готов к драке.

Позже, когда он умывался, то разглядывал своё отражение в зеркале. Теперь помимо вчерашнего фонаря его украшало и пара новых ссадин, наклонившись к раковине, он охнул от боли отдавшейся в рёбрах, и решил, что ему стоит посетить медпункт. После того, как его боевые раны были обработаны медсестрой, и она любезно снабдила его таблеткой обезболивающего, он вернулся к себе в комнату. Открыл окно и закурил. Соседа-психопата ещё не было.

Теону совсем не нравилась ситуация, в которую он попал, чтобы немного отвлечься он решил посмотреть фильм. Выбирая из того, что было на ноутбуке, он остановился на комедии про плюшевого медведя — алкоголика и сквернослова. Фильм поднял ему настроение, и он даже не заметил, что сигнал к отбою давно прозвучал, а его сосед так и не появился.

После вчерашней выходки Рамси, ему было страшновато ложиться спать с ним в одной комнате. Он намеривался поскорее заснуть до его прихода. Это ему удалось, и уже за полночь его разбудил мат и грохот, раздавшийся в тёмной комнате. Это был Рамси, который ввалился в комнату, и очевидно в темноте налетел на стул и опрокинул его. Теон прикрыл глаза рукой от яркого света, загоревшегося в комнате, и моментально вспомнил, что это он оставил стул у двери, когда собирал фотографии, чтобы положить их туда, а не ходить лишний раз к столу. Теперь он ожидал, что Рамси непременно разозлится на него за это. Когда он подошёл ближе, Теон уже приготовился отбиваться, но Рамси лишь открыл окно и достал сигареты. Жестом предложил одну Теону. Когда он наклонился к нему, то Теон почувствовал запах алкоголя.

Он принял предложенную сигарету, и вот они сидели напротив друг друга: Теон на своей кровати, а Рамси на стуле, который уже успел перетащить к столу.

Рамси, выдыхая дым, разочарованно произнёс:

— Не думал, что ты такой слабак.

— Я не понимаю, чего ты добиваешься? — растерялся Теон.

В ответ Рамси лишь рассмеялся, а затем, приблизившись к нему, шепнул на ухо:

— Хочу поиграть с тобой.

Теон отшатнулся от него.

— Тебе лечиться надо, — посоветовал он.

Рамси проигнорировал его слова, и, закрыв окно, бухнулся на свою кровать, как и был в одежде. Не прошло и пары минут, как он заснул. Теон рассудив, что сегодня ничего плохого его уже не ожидает, тоже улёгся спать.

****

Следующая пара недель ознаменовалась чередой бесконечных дурацких выходок Рамси. Он вознамерился окончательно довести Теона до ручки. Излюбленным его развлечением стало напугать Теона: то он неожиданно положил ему руку на плечо в тёмном коридоре, то неслышно подкрался сзади в библиотеке, и заорал: « Бу!» Теон даже подпрыгнул, от неожиданности, ударившись лбом о книжную полку. Он не понимал, как Рамси каждый раз удаётся его подловить, подкрадываясь тихо, словно кот. Особенно если учесть, что он всё время ходит в наушниках, как он вообще что-либо слышит, кроме своей музыки. Однажды ночь, дождавшись, когда Теон уснёт, Рамси тихо подобрался к нему, и проорал: «Попался!», хлопнув в ладоши над самым его ухом. Бедняга Теон подскочил и заорал, перебудив, наверное, половину этажа. Рамси радостно смеялся над его реакцией. Он просто наслаждался происходящим. Когда к ним пришли разгневанные соседи, то Рамси уже сидел на своей кровати и с невинным видом, пояснил:

— Ему, наверно, кошмар приснился.

Таких выходок была не одна и не две, а много больше. Теон, с ужасом подумал, что кошмаром является сам Рамси, и он уже скоро доведёт его до нервного тика. Он итак уже боялся, что ночью этот психопат его подушкой задушит, ради веселья. Однажды, возвратившись в комнату после занятий, он застал Рамси сидящим за столом вполоборота к нему. Он чистил ножом яблоко, при этом насвистывая какую-то мелодию. Когда он обернулся к нему, то Теон в испуге захлопнул дверь, подумав, что псих с ножом ещё более опасен, чем без такового.

Таким образом прошли две недели. Рамси не желал прекращать свои идиотские выходки. На выходных Теон предпочитал почти не появляться в своей комнате, чтобы избежать внимания этого маньяка. Он проводил время с ребятами, с которыми познакомился в первые дни своего пребывания в школе. Два раза он с ними ездил в ближайший посёлок, где в деревенском клубе они отмечали начало учебного года. Вернувшись из этой поездки в воскресенье, он рано лёг спать. А на утро проснулся от кошмара, в котором он видел, как тонет в холодном северном море. Отплёвываясь от воды, он открыл глаза, и обнаружил, что придурок-сосед обливает его ледяной водой из бутылки.

— Отвали от меня! Ты меня уже достал! — вскочив, с кровати Теон налетел на него. Но Рамси лишь подставил ему подножку и Теон сам плюхнулся на пол.

— Я просто хотел тебя взбодрить с утра, — произнёс Рамси, состроив дружелюбное выражение лица.

Теон глубоко вздохнул, желая при этом размазать своего мучителя по стенке, но все же взял себя в руки. Не было никакого смысла затевать потасовку, он понимал, что Рамси сильнее него, да и дерётся лучше, а снова быть побитым он не стремился.

Приведя себя в порядок и убрав мокрую постель, Теон собирался приступить к решительным действиям, он остановился на пороге, задумавшись, над тем, что собирался сделать.

Рамси изучающее посмотрел на него, словно, желая понять, насколько сильно он его довёл. Произнёс с притворной обидой в голосе:

— Разве ты не хочешь со мной поиграть? Жаль, — театрально вздохнул он.

Теон, не обращая внимания на его кривляния, уверенным шагом, отправился к завучу по воспитательной работе. Ему уже не казалось это стыдным и жалким. Он просто мечтал, чтобы его поскорее переселили от этого придурка. Его решимость немного подтаяла, как лёд в тёплый апрельский денёк, когда он очутился у двери кабинета завуча. Пока он топтался у порога собираясь с мыслями, дверь открылась и из кабинета выплыла женщина в длинном красном платье и с красными волосами. Это и была завуч по воспитательной работе леди Мелисандра, она хотела, чтобы её именовали именно так, и никак иначе.

— Ты ко мне? — доброжелательно улыбнувшись, спросила она.

— Да, — подтвердил Теон.

— Проходи в кабинет, я правда, собиралась уходить, но, если у тебя срочное дело, то постараюсь помочь, — жестом она указала на стул для посетителей.

— Очень срочное, — заверил Теон.

Он сел на стул, и собравшись с духом и подавив в себе чувство стыда, поведал о своих злоключениях. Леди Мелисандра охотно выслушала его и сочувственно покивала, но в просьбе переселить отказала.

— Тебе итак повезло, что у вас комната на двоих. Большинство ребят живут вчетвером, — пояснила она.

— Лучше трое нормальных соседей. Чем один долбанутый. Я на всё согласен, — не сдавался Теон.

Леди Мелисандра выставила вперёд ладони, желая остудить его пыл, и предлагая выслушать её.

— Советую тебе найти с ним общий язык, — продолжила она, тоном, не терпящим возражений.

— Может кто-нибудь захочет поменяться? — с надеждой спросил он.

— Нет. Не будем нарушать устоявшийся порядок, этого не предусматривают правила школы, — отрезала она.

— Но я не могу с ним жить. Мне кажется, у него с головой не в порядке! — нажал на последнее предложение Теон, и встал со стула.

— Кое-что я могу для тебя сделать, — подумав, сказала завуч. — А теперь отправляйся на занятия. Скоро прозвенит звонок, и ты должен быть на уроке, — она буквально выпихнула его за дверь.

Расстроенному Теону, оставалось лишь плестись на урок математики. Войдя в класс, он обратил внимание на Рамси, который сидел за своей последней партой. Тот встретился с ним взглядом и приветливо улыбнувшись, помахал ему рукой, словно они были хорошими друзьями. Теон отвёл глаза, и пошёл к своему месту. Он надеялся, что леди Мелисандра примет какие-то меры, раз она ему это пообещала. Иначе, он просто понятия не имел, как ему быть.

Уроки прошли спокойно, и Рамси его не доставал. В классе он обычно его не замечал. Странно, что ему нравилось доводить его без свидетелей. Странно, что в этой школе, где столько говорили о дисциплине и порядке, и то и другое хромало на обе ноги. И, кажется, никому не было дела до проблем учеников.


========== Глава 9 ==========


Сегодня был четверг и последним в расписании стоял сдвоенный урок труда. Теона это радовало, потому что руки у него, к счастью, были прямые, и за сделанные им табуретки мистер Клиган его всегда хвалил. Правда, успехи по остальным предметам у него оказались ниже среднего, это и понятно, ведь последние пять лет, он вместо учёбы занимался непонятно чем.

Перед уроком труда он заметил, что леди Мелисандра о чём-то говорила с нахмурившимся Рамси в коридоре. Он внутренне возликовал, решив, что тому, наконец, достанется по заслугам. И в приподнятом настроении отправился в класс. Звонок ещё не прозвучал, но кабинет был открыт, что тоже не соответствовало школьным правилам. Теон любовался, сотворённым им на прошлом уроке, табуретом, когда в класс вместе со звонком, влетел разъярённый Рамси.

— Ты зачем, паскуда, на меня настучал?! — и в него полетела хлипкая табуретка, сооружённая кем-то менее искусным, чем он.

К счастью, Теон успел пригнуться, и она, пролетев над его головой, разбилась о стену позади него. Одноклассники заинтересованно наблюдали за развернувшимся спектаклем. А Рамси, тем временем, неумолимо приближался к нему, пинками сдвинув две парты, и перекрыв Теону путь к отступлению. Все попадающиеся на своём пути предметы, включая молоток, он швырял в Теона. У последнего пока получалось уворачиваться, не смотря на то, что кидал Рамси с завидной меткостью. Если бы существовал такой вид спорта, как бросание молотков в цель, то он определённо, завоевал бы золото.

Тем временем, Теон оказался зажат в углу, между партами и стеной, где Рамси и настиг его. Таким взбешённым он его ещё не видел никогда, и Теону стало по-настоящему страшно. Рамси схватил его за ворот рубашки и произнёс негромко, но при этом чеканя каждое слово:

— Меня. Из-за тебя. Урода. Посылают к грёбаному психологу! Я тебе этого не прощу, сука!!! — завершил последнее предложение жёстким ударом в челюсть. Теон попытался оттолкнуть его, но Рамси держал крепко, и у него ничего не вышло. Рамси прижал его к стене и продолжал наносить методичные удары по лицу и корпусу. Наконец, Теон смог отпихнуть его в сторону, и ударил под дых, и, не дожидаясь, пока противник, сможет отдышаться, пнул его в колено.

— Ты… покойник, — выдохнул, тот согнувшись, но на удивление быстро оправившись, вновь кинулся на него. Именно в этот момент чьи-то сильные руки схватили обоих бойцов за шиворот, и расцепили их. Это был ни кто иной, как учитель труда, Сандор Клиган.

— Так! Что здесь происходит?! — гаркнул трудовик.

— Это он на меня накинулся, — жалобно залепетал Теон, прижимая руки к разбитому лицу.

— Он сам напросился! — пытаясь отдышаться, возразил Рамси.

Вытащив их обоих в коридор, подальше, от любопытной толпы, преподаватель сказал:

— Значит так, я не собираюсь выяснять, кто первый начал. Виноваты оба! И оба понесёте наказание за драку и нарушение техники безопасности. А теперь отправляйтесь в медпункт. После вернётесь в класс. И не вздумайте снова подраться! — хорошенько тряхнув за шиворот обоих, приказал учитель, и вернулся в класс.

Они, шагая по разные стороны коридора, отправились к медсестре. Рамси отделался ссадиной на скуле и разбитым коленом. Теону повезло меньше, Рамси как следует, разукрасил его лицо. Выйдя из медпункта, Теон направился обратно в кабинет труда на первом этаже. Проходя мимо зеркала в вестибюле, он остановился и с грустью рассматривал свою побитую физиономию. Он отметил, что у него не успели сойти ещё старые синяки и ссадины, как теперь добавилось новых, и его лицо украшали все цвета радуги. Он уже становится похож на героя фильма «Бойцовский клуб». Рамси, видимо думал о том же, потому, что внезапно возник за его спиной, и обхватил за шею в удушающем захвате. Ухмыльнувшись, сказал:

— Первое правило «Бойцовского клуба»: никому не говори о «Бойцовском клубе». Второе правило «Бойцовского клуба»: никому никогда не говори о «Бойцовском клубе». А ты нарушил их оба, Джек. Тебе должно быть стыдно.

Если бы Рамси не держал его так, будто бы, хочет сломать ему шею, то Теона даже повеселила бы вся нелепость ситуации. К тому же, на его памяти, этот психопат, впервые произнёс столь длинную фразу. Обычно он был немногословен. Теон попытался вырваться из его хватки, но Рамси лишь сильнее сжал руки, так, что ему и вправду, стало трудно дышать. Ситуация из нелепой превращалась в пугающую.

— Слушай внимательно, приятель. Ты больше никому жаловаться не будешь. А иначе, я тебе все пальцы на руках переломаю один за другим. А потом уж придумаю, что с тобой ещё сделать. Поверь мне на слово, я умею веселиться. Тебе всё ясно? — зловещим тоном предупредил его Рамси.

— Ясно, — сдавлено ответил Теон. — Отпусти, ты меня задушишь, — снова дёрнулся он.

Рамси разжал руки, и Теон смог, наконец, спокойно вздохнуть.

— Знаешь, у меня никогда не было друзей, — Рамси состроил грустную мину.

— Что? — потирая шею, спросил Теон, он отказывался что-либо понимать.

— Будешь моим другом? — как ни в чём не бывало, предложил Болтон.

— Ты сумасшедший, — отойдя от него, подальше констатировал Теон.

— Если будешь послушным и хорошим другом, то я тебя не накажу, — улыбнулся Рамси и раскинул руки, словно хотел обнять его.

И тут у Теона сдали нервы, и он помчался по коридору, что есть мочи. Он услышал, как Рамси расхохотался за его спиной. Пробежав половину этажа, Теон остановился, чтобы отдышаться. А затем направился в уборную, чтобы успокоить свои нервы никотином. Когда он попытался прикурить, то руки у него изрядно тряслись. Признаться честно, он был в панике. Ему казалось, что либо он уже сам свихнулся, что немудрено с таким-то соседом, либо ему снится затянувшийся кошмарный сон. Иначе он не знал, как это объяснить. Пора было как-то закончить всю эту историю. Он попробовал попросить помощи у завуча по воспитательной работе, но всё стало только хуже. Леди Мелисандра сначала отмахнулась от него, а потом её вмешательство и вовсе привело к катастрофе. Он не представлял, как ему самому справиться с этим маньяком, но и обращаться к кому-то за помощью боялся. Он не знал, насколько двинутым окажется Рамси, и способен ли он претворить свои угрозы в жизнь, но и рисковать, надеясь на его благоразумие, он тоже не собирался. К тому же, так некстати вспомнилось, что у этого садиста есть нож. И тут Теону чертовский сильно захотелось домой. Он даже думал позвонить отцу и умолять забрать его отсюда, но в это время прозвенел звонок, и он поспешил вернуться в кабинет труда, чтобы, ни навлекать на свою голову лишних проблем. Звонок отцу он решил отложить до вечера.

Мистер Клиган объявил им наказание в виде мытья пола и уборки в кабинете труда, где они устроили бардак (точнее Рамси устроил, кидая в Теона всё подряд).

— Вы наказаны на все выходные без права выхода с территории школы. А для того, чтобы вы провели это время с пользой, отправитесь разбирать старый архив в подвале. Потрудитесь на благо школы, чтобы в другой раз думали, прежде чем драку затевать, — огласил наказание учитель и выдал из подсобки вёдра и швабры. — Рекомендую вам заключить мир, чтобы впредь таких инцидентов больше не повторялось, иначе приму более строгие меры, — закончил мистер Клиган.

Теон совсем упал духом: все выходные он будет заперт в подвале с каким-то садистом-психопатом с нестабильным настроением. Он даже не знал, какого Рамси он больше боялся: злого или весёлого. Его шутки и игры были, определённо, не для слабонервных. Теон надеялся на то, что отец смилостивится над ним, и заберёт домой, иначе он просто боялся, что не переживёт эти выходные. Мало ли, что может прийти Рамси в голову, а Теону совсем не хотелось умереть от разрыва сердца. И вот, с тяжёлым сердцем и тяжёлым ведром он потащился убирать класс.

Всё время, пока Теон собирал инструменты и отдраивал пол, Рамси сидел на стуле, нацепив наушники, и болтал ногами. Теон хотел бы возмутиться, но не стал дразнить зверя. Он решил, что как-нибудь переживёт, если один всё приберёт, лишь бы этот придурок его не трогал. На его адекватную реакцию он не рассчитывал. Когда Теон закончил с мытьём пола и устало потянулся, то Рамси встал со стула, и, сняв наушники, хлопнул его по плечу.

— Закончил? Молодец! — похвалил он и пнул ведро с грязной водой. — Не скучай, — бросил на прощание Рамси, и покинул класс труда.

Теон, чертыхаясь, собрал грязную воду, и перемыл пострадавший участок. Потом он отправился доложить классному руководителю о выполненной работе. Мистер Клиган отметил, что кабинет сверкает свежевымытым полом и похвалил его.

— Хорошо. А где Болтон? — спросил он.

— Он ушёл уже, — ответил Теон.

— Я надеюсь, он тоже принимал участие? — поинтересовался мужчина.

— Да, мы вместе всё убрали, — заверил Теон, хотя соблазн настучать на Рамси был велик, но страх оказался сильнее.

— В таком случае, завтра к десяти утра быть в архиве обоим. Предай Болтону, и не опаздывайте, — проинформировал мистер Клиган, запирая дверь кабинета.

— Я понял. Можно идти?

— Да. На сегодня всё, — отпустил его учитель.


========== Глава 10 ==========


Поднявшись на третий этаж, где связь лучше всего работала, Теон позвонил отцу. С третьей попытки тот взял трубку, но хотя на часах было всего четыре вечера, отец ужеоказался пьян в стельку, и ничего связного сказать не мог. Тогда Теон, ненавидя себя, принял решение позвонить сестре. Он долго набирался храбрости, и несколько раз отказывался от своей идеи, проклиная себя за малодушие. Но вспоминая ухмылку Рамси Болтона и его предложение стать ему другом, Теон думал, что дружбы этой не переживет. Мысль о том, что им предстоит провести вместе два дня в подвалах старинного замка, и вовсе убеждала его унижаться, умолять и плакать, чтобы только его забрали отсюда как можно скорее. Таким образом, он всё-таки набрал номер сестры.

— Привет, братик. Как поживаешь? — ответила она.

— Привет, Аша. Да не очень на самом деле, — пожаловался Теон.

— Что так? Уже успел неудов нахватать? — весело спросила сестра.

— Нет. Просто домой очень хочу вернуться, — Теону пришлось вжаться в стену, чтобы его ни сбили с ног семиклассники. Они вечно носились по коридорам как бешенные.

— Приедешь на каникулы, — сказала сестра.

— Я соскучился, — не хотел говорить истинную причину Теон.

— В самом деле? — сестру совсем не растрогало его признание.

— Да. До каникул ещё очень долго. И у меня проблемы в школе, — нехотя признался Теон.

— Что такое? — спросила Аша.

— Понимаешь… — замялся Теон и замолчал — он почувствовал себя полным идиотом в этот момент.

— Я слушаю, — Аша ожидала, когда он уже продолжит свою историю.

— Есть один парень из моего класса, и он меня достаёт, — сказал, наконец, Теон.

— Достаёт? В смысле? — спросила она.

— Ну… у него шутки дурацкие, и он меня бьёт всё время, — Теон стоял у окна, ковыряя пол носком ботинка, и мечтал провалиться под землю от стыда. История, которую он преподнёс сестре, выглядела вовсе не такой, какой являлась на самом деле. В этой ситуации идиотом выглядел он.

— Так дай ему сдачи! Я не вижу в этом проблемы, — посоветовала Аша.

— Он меня пугает, он реально жуткий, мне кажется он какой-то маньяк! — начинал впадать в истерику Теон.

— Не выдумывай. Просто дай ему сдачи, и он от тебя отвяжется, — предложила сестра, думая, что он опять нагнетает атмосферу. Она считала, что Теон слишком мнительный, да ещё и ударяется в истерику по любому поводу.

— Но я пытался… Ты, просто не представляешь степень ужаса! — растерялся Теон, он не знал, как убедить сестру забрать его отсюда.

— Теон, ты что хочешь, чтобы я приехала и разобралась с ним? — язвительно поинтересовалась Аша.

Мысль, конечно, была привлекательной, но настолько унизиться Теон был не готов.

— Ты уже не в первом классе, чтобы за тебя заступаться, — закончила свою мысль сестра.

— Нет. Аша, просто забери меня домой, пожалуйста, — попросил Теон.

— Будь мужиком, научись решать свои проблемы сам! — не желала слушать его просьб Аша.

— Ну, спасибо! — вскипел Теон и бросил трубку.

«Прекрасно просто! » — подумал он. Мало того, что его оставили на растерзание маньяку, так ещё и высмеяли. Теон негодовал, он был зол на сестру, да ещё и унижен вдобавок.

Бесцельно проболтавшись на школьном дворе и попинав мячик с ребятами из параллельного класса, он вернулся в свою комнату как раз к отбою. Рамси был там и с интересом смотрел какой-то фильм с ноутбука. Он лишь мельком взглянул на вошедшего Теона. Периодический с экрана доносились крики жертв, которых видимо, резал какой-то киношный маньяк.

«Думает, наверное, как меня лучше в подвале раскромсать, скотина! Зачем он с собой нож таскает? Нормальные люди же так не делают. Хотя Рамси сложно назвать нормальным, с головой у него точно проблемы», — мрачно рассуждал Теон. Настроение у него упало ниже плинтуса. Он сообщил Рамси, о том, что мистер Клиган велел им завтра к десяти утра быть в архиве, Рамси кивнул, дав понять, что услышал его и снова вернулся к просмотру фильма.

В глубине души, Теон надеялся, что Рамси его просто запугивает и ничего ему не сделает, хотя все прошлые его поступки не блистали адекватностью, и Теон даже представить не мог, зачем он так себя ведёт. Он же не сделал ему ничего плохого, кроме как нажаловался завучу, но это было уже после того, как Рамси его окончательно допёк своими выходками. Так и не придумав как ему завтра себя вести, чтобы ни спровоцировать гнев Болтона, Теон вставил в уши наушники, и подключил их к своему ноутбуку, чтобы ни слышать дурацкий фильм, который смотрит Рамси, и продолжил проходить игру, которую начал вчера. Это его отвлекло от печальных мыслей, он рассудил, что если что-нибудь с ним и случиться, то это будет завтра, а не сегодня, поэтому нет смысла убиваться заранее. Час спустя фильм закончился, и его сосед лёг спать. А Теон выключив компьютер и улёгшись в постель, долго не мог уснуть. Он вертелся и так и эдак, но дурные предчувствия не желали покидать его. К тому же он опасался, что Рамси опять взбредёт в голову как-нибудь его напугать посреди ночи. Но тот, видимо, действительно спал, обняв подушку. Во сне он не казался таким жутким. Совсем.

Провалявшись полночи без сна, чего ранее за ним не замечалось, утром Теон проспал первый звонок будильника, и вскочил лишь к пятому сигналу. Он осознал, что безбожно опаздывает. Болтона уже не было в комнате. Теон одеваясь со скоростью света, наспех умылся и почистил зубы, кое-как пригладил всклокоченные после сна волосы. Он поскакал, перепрыгивая ступеньки в архив, даже не успев позавтракать. У дверей архива его уже ожидали мистер Клиган и Рамси.

— Извините, я проспал, — Теон затормозил в паре шагов от них.

— Вижу, — усмехнулся учитель и отворил дверь. — Собственно это и есть наш архив, — мужчина сделал приглашающий жест рукой, пропуская их вперёд. — Ваша задача протереть стеллажи от пыли и рассортировать книги в алфавитном порядке, — обозначил он фронт работ.

— Да это же нереально! — возразил Теон.

Рамси со скучающим видом осматривал помещение, как будто его и вовсе не заботил объём поставленного задания.

Архив представлял собой полуподвальное помещение с узкими окошками под самым потолком. Тусклый свет люминесцентных ламп озарял груды запылённых книг и подшивки старых газет, заполонивших столы и стулья, и даже растрёпанными стопками, лежащих на полу. Их тут казалось целые тысячи. Стеллажи занимали оставшуюся часть помещения. Все они были покрыты вековым слоем паутины и пыли, да и пол тут, похоже, давно не мыли. Архив не выглядел большим, но работы здесь оказалось предостаточно.

— Сделаете сколько сможете. Но валять дурака тоже не советую, я приду и проверю как вы работаете. Через пару часов зайду и отпущу вас на обед, — с этими словами учитель захлопнул дверь и повернул ключ в замке.

Теон осознал, что остался один на один в подвале с психопатом.

— Иди, займись делом. Что ты так уставился на меня? Я не кусаюсь. Почти, — усмехнулся Болтон своей фирменной вампирской ухмылкой.

Теон лишь пожал плечами в ответ на это и направился к дальним стеллажам. Там он с досадой принялся за работу, ему вовсе не улыбалось провести здесь все выходные, глотая книжную пыль. Всё время до обеда, пока он занимался протиранием пыли и раскладыванием никому не нужной, по его мнению макулатуры, Рамси заинтересовано листал старые книги и ничего больше не делал. Наконец, терпение у Теона лопнуло.

— Ты что не собираешься ничего делать?! — воскликнул он.

— Я занят. Не мешай, — сдержанно ответил Рамси, не удостоив его взглядом.

— Это нечестно! Нас обоих наказали, а всю работу делаю я! — продолжал возмущаться Теон.

— Ты, значит, хочешь, чтобы я тебе помог? — с нажимом произнёс Рамси, подняв голову от книги, и с любопытством взглянул на Теона.

— Да, хочу, — уверенно заявил Теон. «Это, в самом деле, какое-то свинство, почему я должен вкалывать за двоих!» — было последнее, что он успел подумать.

Рамси не спеша отложил книгу, и не успел Теон моргнуть, как он уже стоял напротив него.

— Так достаточно мотивации? — заломил он ему руку за спину.

— Хватит! Отпусти! — завопил от боли Теон.

— Я спросил, достаточно мотивации? — нажал сильнее Рамси.

— Да! Достаточно! Отпусти! — Теону казалось, что он ему руку сейчас сломает, но Рамси его отпустил и даже одёрнул на нём футболку.

— Вот и славно, продолжай работать. Если ещё помощь понадобится, обращайся, — Рамси дружеский хлопнул его по плечу и возвратился к столу на котором оставил книгу.

Теон счёл благоразумным промолчать и поскорее вернуться к работе. Вскоре появился мистер Клиган и отпустил их на обед. После обеда Теон продолжил своё утомительное занятие, а Рамси всё так же перебирал пыльные фолианты. Над некоторыми он надолго зависал и углублялся в чтение. Теон уже был рад, что он такой литературный ценитель, по крайней мере, пока Рамси был увлечён книгами, то не донимал его. Он успел забыть о его существовании, когда время подходило к ужину, а работа концу. Ужин начинался в семь, а мистер Клиган сказал, что отпустит их в шесть. За окном синело вечернее небо, часовая стрелка приближалась к назначенному времени. Теон предался мечтам, как вернётся в комнату, завалится на кровать и будет смотреть какой-нибудь хороший фильм. Внезапно его кто-то схватил за плечи. Нервы, порядком расшатанные за последние пару недель дали сбой, и Теон завопил во весь голос.

— Ох, даже уши заложило! — прокомментировал Рамси, картинно покачав головой и зажав ладонями уши.

Напрасно Теон забыл о нём.

— Слышал, что по замку бродит призрак графа? Он подходит к тебе сзади и кладёт руку на плечо. А если обернёшься и посмотришь на него, то заберёт твою душу с собой и будешь вечно ему прислуживать, — леденящим душу шепотом поведал Рамси.

— О боже! Ты это только что придумал, — закатил глаза Теон. Он не такой дурак, чтобы повестись на подобную чушь.

— Говорят, его зарезал слуга во сне, и с тех пор он ищет нового. Он появляется раз в год в поисках подходящей жертвы. Именно в эту ночь, — не спеша, пояснил Рамси. А затем вынул из кармана нож.

Вот тут-то Теону стало на самом деле страшно. Он прижался спиной к стеллажу, но дальше отступать было некуда. Рамси с недобрым блеском в глазах наблюдал за ним, сжимая в руке нож. В эту минуту повернулся ключ в замке, и в архив вошёл мистер Клиган. Буквально за пару секунд, пока поворачивался ключ и открывалась дверь, Рамси успел спрятать нож, и принять невозмутимый вид.

— Неплохо конечно, но могли бы и больше разобрать, — окинув взглядом результаты трудов Теона, произнёс учитель.

— Книги просто интересные, вот мы и зачитались, — мило улыбнувшись, сказал Рамси.

А Теон всё никак не мог прийти в себя от пережитого минуту назад шока.

— Что ж, похвально, но завтра работайте интенсивнее. На сегодня можете быть свободны, — отпустил их классный руководитель.

Теон чуть ли не бегом вылетел из архива. Его трясло, и он был до смерти напуган. Он не хотел больше ни минуты оставаться с этим жутким парнем в одном пространстве, а уж тем более ночевать с ним в одной комнате. Неизвестно, что ночью взбредёт в его больной разум.

Когда он только с ним познакомился, то Рамси показался ему просто странным и хамоватым типом. Но постепенно градус ужаса повышался. Когда Рамси стал донимать его своими шутками, то Теона это начало порядком напрягать, но всё же оглядываясь назад, можно сказать, что это было лишь затравкой перед основным блюдом. На данный момент он уже серьёзно боялся, что Болтон прирежет его во сне, или еще, что похуже сделает, фантазия у него, воистину безграничная. В конечном счёте, сколько бы он не слонялся по школе, ему всё равно некуда было идти, кроме своей комнаты. Сказать кому-то из своих приятелей или учителей он ничего не мог. Он боялся, что одноклассники поднимут его на смех, так же, как поступила его сестра, а ещё и публичного унижения он не хотел. Учителя же он думал, ему не поверят, либо просто проигнорируют. В любом случае ему никто не поможет. К тому же, он безумно боялся, что о том, что он проболтался, узнает Рамси. А что он с ним за это сделает, Теон даже представить себе не мог. Он просто оказался в тупике и никакого выхода не предвиделось. Ему пришлось вернуться в свою комнату, и он решил, что этой ночью не сомкнёт глаз.


========== Глава 11 ==========


Комментарий к Глава 11

Песенка, которую насвистывал Рамси: Rammstein - Engel.

Отворив дверь в комнату, Теон увидел Рамси, который сидел за столом, спиной к нему и что-то писал в тетради. В левой руке он держал зелёное яблоко, и время от времени, прерывал свои записи, чтобы откусить от него кусок. Теон в нерешительности замер на пороге.

— Заходи, что ты стоишь там как неродной? — пригласил Рамси, даже не повернувшись к нему.

Теон вошёл, что же было делать, и сел на свою кровать.

— Будешь? — Рамси закрыл тетрадь, вынул из ящика письменного стола и предложил ему другое яблоко.

— Нет, спасибо, — отказался Теон.

— Да ладно, тебя же на ужине не было, наверняка жрать хочешь, — Рамси посмотрел на него, всё ещё протягивая угощения.

Теон недоверчиво взглянул на него, ему совсем не хотелось брать что-либо из его рук. Он, правда, опасался, что если не примёт его предложение, то Рамси запустит этим яблоком ему в лоб.

— Не бойся, оно не отравленное, — Рамси по-своему истолковал его замешательство. Он откусил от яблока и вновь протянул ему. — Вот, я съел и не умер, — видя, что он колеблется, заверил Болтон.

Теон подумал, что это как-то не очень нормально предлагать яблоко, от которого он уже откусил. Хотя есть хотелось — ужин он и правда пропустил. А сегодняшний день настолько вымотал его, что ему уже было наплевать на всё.

— Спасибо, — он всё-таки принял его жест доброй воли.

Рамси ничего не ответил, посмотрел в окно и продолжил писать в тетради. Теон дожевал яблоко и лёг на кровать, он не планировал спать сегодня, но всё же усталость взяла верх и он вырубился через пятнадцать минут. Утром он проснулся от того, что кто-то на него пялится. Открыв глаза, он, конечно же, увидел своего соседа.

— Проснись и пой! Отличный день сегодня, — поприветствовал Рамси, видно, у него было хорошее настроение с утра.

— Что сегодня опять кого-то в жертву принесли? — вяло поинтересовался Теон, поднимаясь с кровати и натягивая штаны.

— Может быть, — загадочно улыбнулся Рамси. Он, очевидно, давно встал и был свеж и бодр, в отличие от Теона.

За последние двое суток Теон, кажется, испытал весь спектр ужаса, который только мог представить. Ему было почти всё равно, что сделает с ним Болтон, главное, чтобы это произошло поскорее. Хуже всего было гадать, что он задумал. Ожидание — самое мучительно, что можно придумать.

****

Вот двери архива снова заперты. И вот он снова наедине с сумасшедшим Болтоном. Теон сразу пошёл к дальним стеллажам и занялся делом. В какой-то момент он почувствовал пристальный взгляд, упёршийся ему в затылок, и обернулся. Рамси не спеша приближался к нему, спрятав руки в карманах джинсов. Он двигался лениво, вразвалку, и насвистывал уже знакомую мелодию. Теон прижался спиной к стеллажу и мечтал, чтобы всё поскорее закончилось. Рамси вплотную приблизился к нему, и Теон замер, ни в силах двинуться с места, и взволнованно наблюдал за ним.

— Чего тебе надо? — собрав остатки храбрости, спросил Теон.

Рамси долго изучал эмоции, сменяющиеся на его лице. От растерянности и страха, до ужаса и паники. Теон, так и не дождавшись ответа, начинал ещё больше паниковать, не зная, что Рамси намерен сделать.

Болтон, наконец, перервал затянувшуюся паузу.

— Мне надоело с тобой играть. Больше не весело, — огорчённо произнёс он.

— Да ты чокнутый придурок! Зачем ты всё время издеваешься надо мной?! Что я тебе плохого сделал?! — в конец распсиховался Теон. — За что ты меня так ненавидишь? — бессильно закончил он. Он чувствовал себя полностью истощённым, и теперь просто ожидал действий своего соседа.

Рамси заинтересовано наблюдал за ним, не делая попыток прервать его истерический монолог.

— Ты меня не помнишь, — скорее утвердил, чем спросил он.

— Что?! Да я с тобой познакомился две недели назад, — опешил Теон. Он не понимал, о чём говорит его сумасшедший сосед по комнате.

— Мы учились вместе в школе, — терпеливо пояснил Рамси.

— Я много где учился, не помню. Что ты за бред несёшь?! — он предположил, что это какая-то очередная шутка Болтона, смысла которой он не понимает.

— А я тебя запомнил, Теон Грейджой. Мы с тобой в параллельных классах были, — растолковал ему Рамси.

— Ну, и что? — Теон так и не мог сообразить, куда он клонит.

Рамси отступил на пару шагов назад, опустил голову, задумавшись.

— Твои дружки надо мной издевались, каждый грёбаный день! — он вскинул голову, пронзая Теона яростным взглядом. — Песком меня кормили, пинали втроём за гаражами, а ты смеялся и пинал вместе с ними. Весь год. Каждый грёбаный день, что я учился в шестом классе! — выплюнул ему в лицо Рамси.

— Твою мать… — понял, в чём дело Теон.

— Что вспомнил, наконец?! — отреагировал на это Рамси.

— Да, — опустив глаза, признался Теон.

— А тебе разве не смешно было? Мне вот было очень весело — все две недели, — признался Рамси.

— Да я чуть с ума не сошёл! — возмутился Теон.

— Каких-то жалких две недели и целый год. Есть разница?! — Рамси стоял перед ним, сжимая кулаки.

— Прости, что я так себя вёл, мне очень стыдно. Это был не самый лучший период в моей жизни. И мне, правда, очень жаль, — Теон посмотрел ему в глаза, он искренне раскаивался, в том, что произошло пять лет назад.

— Хорошо. Я может быть, тоже слегка перегнул палку. Чуть-чуть, — Рамси заметно успокоился, услышав его извинения.

— Слегка? Я думал, что ты меня во сне прирежешь! — рассердился Теон.

Рамси громко расхохотался.

— Класс! Кто же знал, что такая истеричная барышня, — обрадовано, воскликнул он. — Вообще, было весело, особенно, когда ты визжал, как девчонка, — подвёл итог Рамси.

— Тебя закрыть надо в комнате с мягкими стенами. Ты опасен для общества! — Теону было совсем не до веселья.

— Теон, выдохни, я не собирался тебя убивать, так хотел помучить слегка. Можешь жить спокойно, я тебе больше ничего не сделаю, — заверил его Рамси. — Считай, что твои извинения приняты, — он повернулся к нему спиной и направился к столу. Оглянувшись, бросил через плечо: — Я буду даже скучать, пугать тебя было весело, — он вернулся к столу, и принялся разбирать книги.

Спустя несколько минут Теон окликнул его:

— Рамси, я тебе не верю.

— Хочешь сказать, что я тебе соврал? — вызывающе спросил он.

— Нет, я не это имел в виду. Может ты меня снова разыграть решил? — опасливо спросил Теон, он понимал, что не стоит расслабляться, разговаривая с Рамси. Настроение у него быстро меняется с доброжелательного на разъярённого.

— С тебя уже хватит игр. Ты итак слетел с катушек. Не думал, что ты окажешься таким слабаком, хотя, чего от тебя ожидать, ты же всё время прятался за спинами своих дружков-ублюдков, — раздражённо ответил ему Рамси.

— Я не слабак, ты кого угодно до ручки доведёшь! — возразил ему Теон.

— Всё! Давай работать, — обрубил Рамси, ему надоел это разговор и он не намерен был его продолжать.

— Это значит, что ты тоже будешь что-то делать? — недоверчиво посмотрел на него Теон.

— Видишь, уже делаю, а ты меня отвлекаешь, — продемонстрировал Рамси стопку книг, которые разбирал.

Таким образом, сегодня они провернули огромную работу, и мистер Клиган похвалил их за усердие. Не разобранных книг оставалась уйма, но результат сразу бросался в глаза. В архиве они больше не разговаривали, а после ужина вернулись в свою комнату. Рамси завис в своём телефоне, а Теон смотрел на него и до сих пор не мог поверить, в то, что всё закончилось.

— Что ты на меня пялишься? Влюбился что ли? — спустя пять минут сказал Рамси.

— Совсем рехнулся! — Теон покрутил пальцем у виска.

Рамси засмеялся.

— Ладно, спрашивай, что хотел, — разрешил он, видя, что Теону, не терпится о чём-то у него узнать.

— Мне интересно, ты, что все пять лет меня ненавидел и строил план мести?

— Нет, мы с тобой встретились случайно, я тебя сразу узнал. С твоими дружками я давно разобрался. И вот… такой подарок судьбы! В шестом классе я тебя просто хотел в реке утопить, и смотреть, как ты пускаешь пузыри, — ровным тоном поведал Рамси.

— Это … жестоко. Ты, что хотел меня убить?! — поразился Теон.

— Кто бы говорил! Вчетвером бить одного — это очень милосердно! Может я бы и не стал тебя убивать, так притопил слегка и всё. От настроения зависит, — невозмутимо закончил Рамси, словно это было в порядке вещей.

Теон в шоке смотрел на него, он не знал, что сказать на такое заявление.

Рамси с удовольствием понаблюдал за его реакцией и добавил:

— Ты, к сожалению, всегда со своими дружками ходил, поэтому сложно было это сделать.

У Теона, чуть ли челюсть не отвисла от удивления.

— Ладно, не переживай так, я же ничего тебе не сделал ни тогда, ни сейчас, — попытался немного утешить его Болтон.

— Ну, спасибо. У тебя, наверное, есть специальный дневник, куда ты записываешь всех, кто тебя в детстве обижал, — предположил Теон, немного придя в себя.

— Я что похож на психа? У меня просто память хорошая, — рассмеялся Рамси.

Теон подумал, что это была шутка. И задал вопрос, который его особенно интересовал:

— Зачем ты нож с собой носишь?

— Мало ли понадобится в подвале кого-нибудь зарезать, а ножа нет. Или яблоко почистить — полезная вещь, — Рамси уже откровенно стебался над ним.

— Я понял, у тебя просто такое своеобразное чувство юмора, — Теон решил ничего больше не спрашивать, и оставить его в покое.

Дальнейший вечер они провели, занимаясь каждый своими делами. Теон делал домашнее задание, которое им задали на понедельник. А Рамси складывал одежду в шкаф, стараясь сделать это аккуратно, но, так как никто из них двоих не утруждал себя уборкой, то вещи валялись в шкафу в полном хаосе, и запихнуть туда что-либо, не будучи погребённым под слоем одежды было проблематично. В итоге он психанул, и зашвырнул всё как попало.

— Там, вообще-то моя рубашка висела, которую я гладил вчера, — отреагировал на это Теон, он собирался завтра в ней пойти на уроки и потратил уйму времени, чтобы привести её в надлежащий вид.

— Значит пойдёшь в футболке. Или в мятой — мне по барабану! — Рамси не волновали его возражения, он и так еле держал себя в руках.

Теон не решился больше ничего говорить, только злился про себя. Рамси тем временем закурил и немного успокоился, а потом вывалил на стол все сокровища, что отыскались в карманах его джинсов. Он видимо собирался пойти стирать вещи. Кроме мелочи, на столе оказались: зажигалка, открывашка для бутылок, брелок-фонарик, маркер и упаковка жвачки, а ещё какие-то леденцы в липких обёртках.

— Хочешь? — Рамси предложил Теону конфету.

— Фу, нет! Они уже десять раз растаяли и к ним фантики прилипли, — отказался от такого заманчивого угощения он.

Рамси закинул свои сокровища в ящик стола, и с трудом отодрав леденец от фантика, сунул в рот конфету.

— Зря отказался, — сказал он Теону.

В общем, в таких малоинтересных делах и прошёл вечер воскресения. Теон теперь мог спать спокойно, зная, что ему больше ничего не угрожает.


========== Глава 12 ==========


Наступил понедельник, шла третья неделя сентября, но пока что на улице было тепло и солнечно. Ученикам хотелось больше времени проводить во дворе, но учителя словно сговорились и задавали кучу домашней работы. Теон сидел за письменным столом, тоскливо поглядывая в окно, на то, как резвятся во дворе восьмиклассники, играя в жмурки. Он пытался сосредоточиться на домашнем задании, но примеры у него не решались, а в упражнениях он делал больше ошибок, чем исправлял. С тяжёлым вздохом взявшись за учебник географии, он принялся читать заданный параграф.

В комнату, словно ураган, влетел разъяренный Рамси.

— Сука! Вот же проклятый хрен! — он так шарахнул дверью, что люстра зазвенела.

— Я ничего не сделал, — испуганно вытаращился на него Теон.

— Это ты во всём виноват! — гневно бросил Рамси. — Из-за тебя меня отправили к психологу этому… — он добавил ещё пару бранных слов в адрес ненавистного школьного психолога.

— Что в этом такого страшного? — искренне удивился Теон.

Рамси сел на кровать и принялся ему объяснять свою точку зрения по этому вопросу.

— Этот …. Сначала какие-то дебильные картинки мне показывал и спрашивал, что я на них вижу, я сказал, что ни хрена не вижу — просто кляксы. Он мне говорит: ну вот же фаллический символ! То есть, понятно уже кто из нас извращенец, — эмоционально разъяснил он.

Теон рассмеялся. Он посчитал это скорее забавным, чем выводящим из себя.

— Потом тесты заставил писать. Это было самое нормально из всего, — продолжил Рамси. — А потом… — он сделал интригующую паузу. — Давай говорит, расскажи мне о своих отношениях с матерью. И он начал мне втирать, что я был влюблён в свою мать!

— А ты что сказал?

— Послал его и ушёл.

За время разговора Теон перебрался к книжному шкафу и разыскивал учебник по литературе, которой и собирался заняться до того, как Болтон стихийным бедствием нагрянул в комнату. Рамси подошёл и встал между ним и дверью.

— Завтра ты пойдёшь к этой «женщине в красном» и скажешь ей, чтобы она отвязалась от меня вместе с чёртовым психологом, — приказным тоном заявил он.

— Ничего я не буду делать. Ты сам виноват, что донимал меня постоянно. Я и так себя чувствовал идиотом, когда пошёл к ней, — отказался Теон. Про себя же подумал, что соседу стоило вести себя более сдержано, тогда он и не стал бы на него стучать. Короче говоря, виноватым он себя не считал.

— Значит, ты хочешь, чтобы сейчас идиотом чувствовал себя я? — угрожающе придвинулся к нему Рамси. Он нервно сжимал и разжимал кулаки, и казалось, с трудом держал себя в руках.

— Ты сам виноват! — уже тише повторил Теон. Он избегал зрительного контакта, но отступать со своей позиции не намеревался.

— Ты сделаешь то, что я сказал! Сейчас! — Рамси ударил кулаком в стену рядом с ним.

Теон боком проскользнул мимо него к двери.

— Тебе психиатр нужен, а не психолог! — высказал своё мнение он.

Рамси закрыл глаза и покачал головой. Он пытался держать себя в руках.

— Убирайся, пока я тебя не покалечил! — приказал он.

Теон счёл благоразумным подчиниться и, не мешкая, выскочил за дверь.

Пусть Болтон вчера и поведал ему причину, по которой измывался над ним на протяжении двух недель, и Теон уже не считал его маньяком-убийцей, но психика у него была явно не в порядке, а с нервной системой, так и вовсе беда — он заводится по любому поводу.

Примерно час, промотавшись по коридорам, Теон вернулся в комнату. Рамси, наконец, успокоился и лежал на кровати в наушниках лицом в подушку. Теон рассудил, что его лучше не трогать, и просто принялся за уроки, которые не успел доделать, когда Рамси выставил его за дверь. Кое-как справившись с примерами по математике и расставив наугад буквы в упражнениях по английскому, он взялся за самую ненавистную часть домашней работы — сочинение по литературе. Теон уже минут пятнадцать созерцал чистый лист бумаги. Ничего ему не приходило в голову.

Рамси решил подать признаки жизни, встал с кровати, убрал наушники, и шарил по карманам своей куртки в поисках сигарет. Теон оценивающе взглянул на него, думая можно ли с ним уже говорить, или ещё нет.

— Чего тебе? — заметив его вопросительный взгляд, Рамси сам откликнулся. Вроде он был уже адекватен.

— У меня сочинение не сочиняется, — грустно вздохнул Теон, опустив уголки губ вниз. Выражение лица у него было довольно жалобное. — А что ты написал?

— Какое сочинение? — Рамси, наконец, отыскал пачку сигарет, и теперь дымил стоя у окна. Он не сразу понял, что ему надо.

— Про Гамлета, про характер главного героя надо написать, — без особого энтузиазма, пояснил Теон. Не то, чтобы он надеялся на помощь, но думал, что Болтон ему что-то подскажет. У него вроде бы по литературе были хорошие отметки.

— Его ещё на прошлой неделе задавали, я давно написал. А в чём проблема? — Рамси затушил окурок в стеклянной пепельнице, что стояла на подоконнике, и обратил внимание на Теона. Тот, в ответ лишь протянул ему пустую тетрадь.

— Ты читал книгу? — спросил Рамси, взглянув на чистые листы.

— Нет, она скучная.

— Для тебя все скучные. Ты, наверное, кроме букваря ничего и не читал, — сделал предположение Рамси.

— Я вообще-то много книг прочёл. «Остров сокровищ», например, моя любимая, — искренне оскорбился Теон. На самом деле, у него находилась куча более увлекательных занятий, чем тухнуть с книгой.

— Дай сюда, — Рамси выхватил тетрадь у него из рук и вырвал из неё пару пустых листов. — Сгинь!

Теон поспешил освободить ему стул, и переместился на свою кровать.

Полчаса спустя Рамси протянул ему исписанные крупным почерком листы.

— Пользуйся.

— Спасибо. Мог бы мне просто рассказать, о чём там, — Теон принялся старательно переписывать сочинение в тетрадь.

Рамси взялся за учебник по географии.

— Я не люблю рассказывать. Какой в этом толк, если ты сам не читал, — пояснил он, и погрузился в захватывающий мир экономики и рельефа европейских государств.

Покончив с сочинением, Теон задумался о том, почему Рамси днём чуть ему не врезал, а сейчас помог, и сам написал за него сочинение. Он совсем не понимал мотивы его поступков. Ему стало интересно, что же твориться у него в голове. Может только чувство мести подтолкнуло его на столь жестокое обращение с ним. Здравый смысл говорил, что ему стоит держаться подальше от Болтона, но поскольку, он вынужден так ли иначе взаимодействовать с ним, то почему бы не узнать его хорошую сторону. Если, конечно, она существует.

Он совсем не помнил Рамси десятилетнего, того, которого они обижали, что скрывать — он был лишь одним из тех, над кем издевались Теон и его друзья. И он давно уже забыл их лица и имена. Насилие порождает насилие. И теперь Теону самому пришлось побывать в роли угнетённого и запуганного. Его дурные поступки, совершённые в прошлом, создали ту ситуацию, в которой он сейчас очутился. Словно сама судьба предоставила Рамси шанс отыграться на нём за унижение, причинённое ему в детстве. Теон не рад был такому повороту, когда вся правда открылась перед ним, но теперь хотя бы понимал, почему Рамси так с ним себя вёл. Он даже испытывал чувство вины перед ним.

****

Вторая половина сентября прошла без происшествий. Дни тянулись своим чередом, учёба отнимала большую часть времени и сил. Самыми знаменательными событиями оказались экскурсия в картинную галерею и поход с классом в лес, где ученики, собравшись вечером у костра, рассказывали различные истории и страшилки друг другу. Вечерами Теон мучился за уроками. В интернате не было особой возможности валять дурака, как он делал раньше, поэтому приходилось нагонять всё, что он пропустил за прошлые годы. Рамси ему иногда помогал с домашней работой, особенно по литературе и истории, которые Теон ненавидел всей душой. Все эти даты и события просто не умещались в его голове. Если выбирать, то ему больше нравились точные науки, где требовалось конкретное решение, а не те, где нужно было сочинять и заучивать, а так же разбирать события, не имеющие к нему никакого отношения, выдуманные писателем, или произошедшие в далёком прошлом. Рамси, наоборот хорошо удавалось рассуждать о всяких «Гамлетах» и «Александрах Великих», а сочинения у него получались воистину великолепно. Теон подумал, что стоит его как-нибудь отблагодарить за помощь.

В общем, они неплохо ладили в последнее время, особенно, если Теону удавалось избежать его приступов гнева. Тут, конечно, было не угадать, чем можно его спровоцировать. Всё, что угодно могло привести Рамси в бешенство. Особенно беседы с психологом. После них Болтон всегда возвращался злым, как сто чертей. Теон старался не попадаться ему на глаза в это время, давая возможность немного остыть. Рамси сдержал своё слово, и ни разу больше его не ударил, с тех пор как произошёл их разговор в архиве. Но, Теон всё же предпочитал избегать его общества, когда он был в таком состоянии как сегодня.

— Тупой психолог! Весь мозг мне вынес! — Рамси нервно расхаживал по комнате, словно зверь в клетке. — У меня скоро голова взорвётся из-за него! — он раздражённо махал руками, ругая психолога на все лады.

— Что он сегодня спрашивал? — Теон, решил принять участие в диалоге, раз уж ему не посчастливилось сегодня убраться подальше, когда Рамси вернулся с очередной встречи с психологом.

— Он говорит о себе в третьем лице — это значит, что у него самого с головой проблемы. А меня постоянно называет мальчик. Я три раза в неделю к нему хожу, уже две недели. Он, что имя моё запомнить не может?! Я ему так и сказал, и знаешь, что он ответил? — Рамси задал вопрос, который не требовал ответа и остановился посреди комнаты, бросив беглый взгляд на Теона. Он хотел высказать, то, что накипело.

Теон наблюдал за ним, сидя на кровати, подняв ноги к груди и положив подбородок на колени. Он понимал, что лучшим решением станет просто поддакивать.

— Он мне сказал: «Человек знает твоё имя, мальчик». О, как же он меня бесит! Просто словами не предать! Более раздражающего хрена, я в жизни не встречал. Он сам псих и извращенец! — вынес свой вердикт Рамси, состроив злобную гримасу на лице. Он терпеть не мог делать что-либо по принуждению. А теперь ему приходилось беседовать с психологом, который пытался навязать ему своё мнение о его поведении и поступках, и выставить так, словно он всё о нём знает.

— И что ты так злишься из-за того, что он тебя по имени не называет? — Теон не видел в этом причины для гнева.

— Нет! Этот чёртов психолог сегодня расспрашивал, не домогался ли меня мой отец! — Рамси сопроводил свою речь ударом кулака в стену.

Теон шарахнулся в сторону, и прижался спиной к стене, сидя на своей кровати.

— Это мерзко, конечно, но зачем, же так психовать? — недоумевал он.

— Хватит! Я больше к нему не пойду. Он меня одолел! — Рамси устало сел на кровать, сгорбившись и опустив руки между колен.

— У тебя кровь идёт, — осторожно заметил Теон, посмотрев на его разбитую руку.

— Плевать, — безразлично отозвался Рамси. Он чувствовал себя усталым и злым, и самое главное, безумно раздражённым тем, что вынужден подчиняться обстоятельствам.

— Сходи к медсестре, — предложил Теон.

Рамси ничего не ответил, стеклянным взглядом уставившись в пустоту.

— Рамси, сходи к врачу. Ты кровью сейчас ковёр зальёшь, — Теон подошёл к нему, и заглянул в лицо, пытаясь его вразумить.

— Как же вы все меня достали! — он оттолкнул его в сторону, но всё же встал и отправился в медпункт.

Рамси вернулся с забинтованной рукой и сел на стул, нервно закурив сигарету. По дороге он успел немного поразмыслить, и принял верное, на его взгляд, решение.

— Я не могу просто не ходить туда, эта «красная дура» меня каждый раз сопровождает до кабинета психолога. Если он ещё раз спросит у меня подобную чушь, я просто настучу ему по роже, и тогда меня из школы выкинут. А я не хочу… — Рамси совсем и не спрашивал совета, скорее рассуждал вслух.

Теон вызвался сам подсказать ему нужное решение:

— Просто прикинься нормальным. Отвечай на его вопросы и не злись по пустякам. Я бы так и сделал, — Теон посоветовал то, что считал правильным, и так же взял сигарету. Он на самом деле не понимал, что же так разгневало Болтона.

— Пожалуй, я кое-что придумал, — словно, посовещавшись сам с собой, заключил Рамси, пропустив предложение Теона мимо ушей. В его советах он точно не нуждался.

Через пару дней Рамси вернулся с очередного визита к психологу. На этот раз Теон не мог понять его настроения. Кажется, он был спокоен и даже печален.

— Ты что его убил? — не знал, что и предположить Теон.

— Нет, — растерянно ответил Рамси и лёг на свою кровать лицом вниз.

— Что случилось? — спросил Теон, и, подвинув стул, присел рядом с ним.

Рамси что-то пробормотал в подушку.

— Я ничего не понял, — покачал головой Теон.

Рамси поднял голову от подушки и тяжело вздохнул.

— Понимаешь, он меня просто окончательно допёк своими бредовыми вопросами. Я хотел немного разыграть его, а он поверил, или я не знаю… — потерянно произнёс Болтон, не глядя на него.

— Что ты ему сказал? — задал наводящий вопрос Теон.

Рамси ещё раз вздохнул и обратил внимание на него.

— Я сказал, что голос в голове заставляет меня делать плохие вещи.

— Я надеюсь — это не правда, — Теон мог ожидать от него всего, что угодно, и на всякий случай отодвинулся подальше вместе со стулом.

— Конечно, нет. Нет никакого голоса, есть демон, который стоит сейчас за твоей спиной, — Рамси повернулся набок и в изумлении уставился на стену позади, словно увидел там кого-то ещё.

Теон обернулся, но там, естественно никого не было. Рамси моргнул, и выражение его лица вновь стало нормальным. Теон посмотрел на него как на сумасшедшего, встал со стула и собирался уйти подальше отсюда. Но Рамси схватил его за руку.

— Стой! Я пошутил, никакого демона не существует.

Теон остановился в замешательстве, у него пропало всякое желание слушать Рамси, но тот видимо хотел поговорить.

— Я думал, Человек решит, что я законченный псих, ну, знаешь не по его профилю. И он оставит меня в покое. Мне просто было скучно, и я хотел немного развлечься, думал, что это будет интересно, — пояснил он.

— Психолог отстанет от тебя, потому, что решит, что ты псих?! Где твоя логика вообще? — поразился Теон. Если он и перед Человеком так убедительно разыгрывал шизофреника, как перед ним минуту назад, не стоит сомневаться, что тот ему поверил.

— Он что-то сказал про научную работу, и что хочет познакомить меня со своим другом, — печально добавил Рамси.

— Это друг, наверно, психиатр — он хочет тебя в психушке закрыть! — Теон был просто изумлён, как можно было сотворить подобную ситуацию. Неужели он не понимает, что сам себе создал проблемы.

— Да, наверно, шутка не удалась, — безразличным тоном высказал Рамси.

— Странно, если бы было иначе, — саркастично заметил Теон и снова опустился на стул. — Скажи ему пока не поздно, что ты соврал, — посоветовал он, чуть погодя.

— Он не поверит, — Рамси вновь уткнулся лицо в подушку.

— Я не понимаю, тебе, что ли всё равно? — никак не мог разгадать его поведение Теон. «Либо он прикидывается дураком, либо на самом деле не понимает, что у него будут серьёзные неприятности».

— Сейчас уже неважно. Они моему отцу позвонили, и он сюда приедет, — убито ответил Рамси. Можно сказать, что эта шутка оказалась полным провалом. Отец точно не оценит его чувство юмора.

— Это же хорошо. Он их убедит, что ты нормальный, отругает, наверное, зато поможет, — предположил Теон. Он подумал, что если бы выкинул что-то подобное, то его отец припоминал бы ему это вечно. Ещё и орал бы, наверное, целую неделю.

— Ему может понравится идея закрыть меня в психушке, — возразил Рамси, оторвав лицо от подушки.

Теон подумал, что он снова шутит.

— Это же отец, он так не поступит. Даже если он и ругается, то всё равно тебя любит, — убеждал его Теон, вспоминая о своём отце. — Мой папа тоже не лучший в мире, но он мне добра желает, — хотел поддержать он. Получить нагоняй не очень здорово, но явно лучше, чем загреметь в дом для умалишённых.

— Да, папа, конечно, самый близкий человек, — криво усмехнулся Рамси.

Теон его иронии не понял. Он видел лишь верхушку айсберга и не представлял, что же таиться в глубине. Он прекрасно знал, что бы сделал на его месте, и какие последствия его ожидали. Но его мир был куда проще и понятней. Он всегда мог рассчитывать на помощь близких. Рамси же пребывал в полном отчаянии — он на такую роскошь надеяться не смел.


========== Часть II. Глава 13 ==========


Если бы Рамси знал, куда приведёт его эта шутка, то он бы согласился ещё на дюжину встреч с психологом. Он просто был в полном отчаянии от ситуации, на которую не мог повлиять. И это его ужасно злило. В итоге, вместо того, чтобы хоть как-то исправить положение, он только всё усугубил. Он находился в абсолютной растерянности и не знал, что лучше, комната с мягкими белыми стенами, или визит его отца.

Однажды, когда ему было девять, он оказался запертым в заброшенном доме. Старшеклассники хотели подшутить над ним и закрыли в доме с привидениями. Никаких привидений там не водилось, но перспектива остаться одному на всю ночь в старом, покинутом всеми, здании устрашала его. Тогда он уже не боялся темноты, но скрипы и шорохи ветхого жилища пугали его. Он пребывал в полной уверенности, что призраков здесь нет, но вся эта атмосфера нервировала, и страх со временем сомкнул свои безжалостные щупальца у него на груди. Ему казалось, что он слышит стоны и вздохи привидений, а сквозняк, гуляющий по дому, представлялся ему ледяными пальцами призраков, касающимися его волос. Богатое воображение рисовало всё более ужасающие образы отвратительных тварей, что скрываются во тьме. Не смотря на то, что футболка уже насквозь промокла от липкого страха, он из всех сил сжал зубы, чтобы, ни завопить, и не доставить удовольствие хулиганам, что затаились за дверью. Пусть лучше призрак его убьет, чем эти гады будут наслаждаться его криками о помощи. Он был всецело убеждён, что если бы он тут ревел и вопил от страха, то негодяи вскоре открыли бы дверь и выпустили его, вдоволь насладившись его мучениями. Время шло, но упорно молчал. Ему показалось, что он слышит шаги возле входной двери. В этот момент на улице запели полицейские сирены. И теперь уже явственный топот и удаляющиеся голоса, свидетельствовали о том, что его мучители бросились наутёк, так и забыв про него.

За окном поднялась луна, и Рамси принялся бродить по дому в поисках выхода. Как назло, все окна на первом этаже оказались заколочены досками. Тогда он, следуя лунному лучу, поднялся по шаткой лестнице на второй этаж. Страх перед призраками уже отступил, ведь у них было достаточно времени, чтобы появиться и растерзать его, а их так и не было. Зато наступила ночь, и время, в которое он должен был появиться дома, давно уже истекло. На втором этаже пара окон была разбита — именно через них и проникал лунный свет. Подойдя ближе к одному из них, Рамси заглянул вниз, карниза, на который можно спуститься не было, да и держаться оказалось не за что. Не так уж и высоко, хотя всё же не первый этаж. Он выбил ногой остатки стекла в раме. Голова закружилась от страха, но набравшись смелости, он прыгнул вниз. Густая трава смягчила удар, хотя приземление и нельзя было назвать удачным. Боль дико пульсировала в правой ноге. Он попытался встать, но это получилось далеко не с первой попытки. Он практический не мог опираться на повреждённую ногу. Старый дом стоял на отшибе, ночная улица находилась в тишине и сонном забвении. Некого было позвать на помощь.

Рамси впал в отчаяние. Ему и так уже грозило наказание за то, что он вовремя не вернулся домой. Если он проторчит здесь всю ночь, то отец вообще, спустит с него шкуру. Страх перед призраками был силён, но страх прогневить отца оказался в разы сильнее. Призраков он так и не увидел, а отец ожидал его дома, и не стоило испытывать его терпение. Рамси неимоверным усилием воли заставил себя подняться, и, превозмогая боль в изувеченной ноге, всхлипывая и глотая слёзы, потащился домой. Когда он добрался до дома, то подняв на отца заплаканные глаза, рассказал ему, что произошло. Он хотел, чтобы отец пожалел его и утешил. Но он только окинул его уничижительным взглядом, и сказал, что он сам себя наказал. Всё равно, впрочем, одарив парой крепких затрещин и оплеух.

Сейчас Рамси с горечью признал, что именно эти слова, как нельзя лучше подходят к нынешним обстоятельствам. Сам себя наказал. Так и было. Честно говоря, когда отец отослал его в интернат, то Рамси вздохнул с облегчением, думая, что ему больше не придётся проходить через весь это кошмар, в котором он провёл всё детство. А теперь он сам всё испортил. Гнев отца пугал его намного больше призраков, психолога и психбольницы. Так же как и шесть лет назад. Пожалуй, сильнее своего отца он давно уже никого и ничего не боялся. Что ж — он сумел закалить его характер.

Завтра наступит пятница, и первая неделя октября подойдёт к концу. Завтра к нему приедет отец, а это значит, что его выдернули с любимой работы, что так же прибавило Рамси дополнительных баллов по шкале его ярости.

****

Уроки прошли для него, будто в тумане, и, вернувшись после обеда в свою комнату, он сразу же повалился на кровать. Теон пытался, кажется, его подбодрить, но его слова пролетали мимо ушей. А сам он после вчерашнего звонка отца, оповестившего его о своём приезде, не произнёс и слова. Ему даже музыку слушать не хотелось, настолько у него было паршивое настроение. Можно взять наушники, и притвориться, что ничего не слышишь, как он обычно и делал, желая отгородиться от внешнего вида. Это очень удобно, когда не хочешь ни с кем разговаривать, но, при этом можешь слышать, что говорят другие. Но ему лень было вставать и искать плеер. Он зарылся лицом в подушку и полностью погрузился в мрачный мир своего детства. Часовая стрелка неумолимо двигалась вперёд, и замерла на отметке пять. Ни утруждая себя, ни стуком, ни приветствием в комнату вошёл Русе Болтон. Казалось, температура воздуха в помещении снизилась градусов на десять. Болтон-старший бегло осмотрел комнату и скользнул безразличным взглядом светло-серых глаз по Теону, разбиравшему на столе тетради, которые ему понадобятся завтра.

— Выйди, мне надо поговорить с сыном, — приказал он, словно Теон был здесь привратником или слугой.

Теона покоробило такое пренебрежительное отношение к себе, но он не подал вида, и поджав губы, молча, покинул помещение. Рамси услышав голос отца, вскочил с кровати, и поправил смятую одежду. Когда Теон вышел, он так и стоял навытяжку, ожидая своего приговора.

— Достукался, дурачок. Хочешь в психушку отправиться? — отец в упор посмотрел на него, ожидая объяснений.

— Нет, папа. Я просто так ему про голоса сказал. Просто пошутил, — залепетал Рамси, неуверенно оправдываясь.

— Значит, пошутил, — склонив голову к плечу, задумался Русе.

— Да. Прости, я так больше не буду, — Рамси виновато опустил голову вниз.

Русе отвесил ему добротный подзатыльник.

— Я всё уладил. Я не дам тебе, ублюдку, подпортить мне репутацию. Не хватало ещё, чтобы люди говорили, что у Русе Болтона сын-психопат, — всё так же хладнокровно сообщил отец.

Рамси стоял перед ним, закрыв глаза, и не смел, поднять голову. Он и так его разозлил, но знал, что в школе отец не станет избивать его по полной программе. Слишком уж он гордиться своей безупречной репутацией полковника вооруженных сил.

— Я что-то не слышу благодарности. Посмотри на меня! — он схватил сына двумя пальцами за подбородок, вынудив того, поднять голову. Рамси посмотрел ему в лицо, но тут, же отвёл глаза в сторону.

— Спасибо, папа. Я тебе очень благодарен, — чётко произнёс он, надеясь, что удача его не покинет, и отец поскорее вернётся домой.

— Вот так. А теперь собирайся, дома нам предстоит серьёзный разговор. Не беспокойся, потом снова вернёшься в интернат, дома ты мне не нужен, — пояснил Русе, с удовольствием наблюдая, как побледнел его сын.

— Папа, но я, же попросил прощения, пожалуйста… — умолял его Рамси.

Но Русе его перебил:

— Ты что же забыл правила? Каждый проступок влечёт наказание. Научись отвечать за свои дела, а то, я смотрю, ты совсем тут расслабился, — покачал головой отец. — Вы тут ещё и курите! — Русе заметил на подоконнике пепельницу полную бычков.

У Рамси совсем вылетело из головы убрать её, да и к тому же, табачный дым напрочь пропитал пространство комнаты, и было сразу ясно, что здесь курят.

— Это не я. Это Теон. Я даже и не пробовал ни разу, — не моргнув глазом, соврал Рамси, не хватало ему ещё и за это получить.

— Ну-ну… — насмешливо кивнул Русе. — Собирайся. А я раз уж приехал, пойду, пообщаюсь с твоим классным руководителем. Поторапливайся. Поезд через два часа, — закончив раздавать указания, Болтон-старший покинул комнату.

Рамси обречённо сел на кровать. Дверь снова отворилась, и вошёл Теон. Он, видимо ждал в коридоре, пока его отец уйдёт. Рамси надеялся, что он хотя бы не подслушивал.

— Твой отец какой-то злой. Даже со мной не поздоровался и выпер за дверь, — возмутился он.

Рамси лишь кивнул в ответ. Отец не считал за людей ни детей, ни женщин, да он и мужчин далеко не всех считал за людей. Его расположения было невероятно сложно добиться. Рамси так и не смог. Хотя, по мнению отца, он ещё не вышел из категории детей, но и потом вряд ли что-то измениться.

— Что он сказал? — видимо Теон не подслушивал, раз задал этот вопрос. Это хотя бы порадовало Рамси, не хотелось, чтобы он слышал, как он жалко оправдывается перед отцом.

— Сказал, что всё уладил, — вяло ответил Рамси, мысли его были заняты другим вопросом.

— Наверное, испепелил Человека взглядом, — пошутил Теон.

— Ага, — невесело согласился Рамси.

— Не обижайся, но твой отец реально жуткий мужик.

— Ты просто его плохо знаешь. На самом деле… он намного более жуткий, чем ты думаешь.

Теон улыбнулся, думая, что это шутка, но Рамси оставался серьёзен.

— Я уезжаю домой на выходные, — сообщил он.

— Повезло тебе, — порадовался за него Теон. Он бы с удовольствием навестил свою семью, но у него в школе оставалась масса дел на выходные.

— Не думаю, — вздохнул Рамси.

— Тогда до понедельника, — попрощался Теон.

— Ага, до понедельника.

****

Дорога в поезде оказалась утомительной. Затянувшееся молчание тяготило. Рамси с облегчением пересел подальше от отца, когда появилось свободное место. Обычно, если они куда-то вместе ехали на общественном транспорте, то всегда так делали. А в машине Рамси предпочитал сидеть сзади. Отец тоже не горел желанием с ним общаться и читал купленную на вокзале газету. Рамси угрюмо смотрел в окно на проплывающие мимо сосны. Тилль Линдеманн в его плеере повествовал о том, как тяжело быть ангелом, а так же о моряке, сгинувшем в холодном тумане. Домой отец и сын прибыли поздней ночью, и Рамси сразу же отправился спать в свою комнату.


========== Глава 14 ==========


Утром отец разбудил его и велел как следует прибраться дома. Сам же отбыл в город по делам, сообщив, что вернётся вечером. Рамси послушно выполнил его наказ. Большую часть дня он потратил на уборку, чтобы отцу не к чему было придраться. Он надеялся, что его старания в наведении порядка не пропадут даром, и это хотя бы немного смягчат его гнев. Ближе к вечеру он собирался навестить своих старых приятелей, таких же поклонников рок-музыки, как и он. В хорошей компании время пролетело быстро, и домой он вернулся только к одиннадцати вечера. Отец уже ожидал его. Рамси только, что успел переодеться и спуститься вниз, как Болтон-старший позвал его в гостиную.

— Я, кажется, не разрешал тебе никуда уходить. Может быть, ты плохо слова понимаешь? Ничего, у меня есть более действенный способ научить тебя послушанию, — размеренно произнёс Русе.

— Я хотел с друзьями повидаться. Я всё сделал, как ты сказал, — сдержанно ответил Рамси. Он поднял взгляд на отца — он не сделал ничего плохого.

— Я сказал, чтобы ты ждал меня дома. Ты наказан, или забыл об этом? — Болтон-старший, конечно же, нашёл повод для придирок.

— Да какая разница! Всё равно ты всегда не доволен! — взорвался Рамси.

— Да ты я смотрю, осмелел, — холодно заметил отец, и, приблизившись к нему, схватил за шиворот.

— Рубашку снимай. Лицом к стене, — приказал Русе.

— Не надо, — прошептал Рамси, и помотал головой. Он прекрасно знал, что за этим последует.

— Будешь пререкаться, получишь вдвойне, — лениво пояснил Русе.

Рамси непослушными пальцами начал расстёгивать пуговицы старой домашней рубашки. Отец удалился в свою спальню, выбирать орудие наказания. Рамси знал, что у него в платяном шкафу целый отдел посвящён разного вида и фасона ремням. Каждый из них он уже испробовал на своей шкуре. Русе вернулся, держа в руках широкий армейский ремень с медной пряжкой.

— Ну, что же, получи, то, что заслужил, — замахнувшись, сказал он.

Вначале боль была терпимой, жгучие удары оставляли красные следы на коже, и Рамси просто молчал, стиснув зубы. И если бы на этом всё закончилось, он бы стерпел. Но с каждым новым кругом на его спине буквально не оставалось живого места. Красно-бордовые отметины превращались в синяки и кровоточащие ссадины. Багровые вспышки боли накатывали тёмными волнами, и эту мучительную пытку уже сложно было вынести, и он больше не мог сдержать слёзы.

— Хватит, пожалуйста, я больше не буду! — умолял Рамси. За тот месяц, что он провёл в школе, он успел отвыкнуть боли, и самое главное от унизительного чувства беспомощности. Теперь ему было плохо вдвойне.

— Что-то не слышу раскаяния, — Русе был хладнокровен.

Удар за ударом, в конце концов, Рамси просто перестал осознавать, где заканчивается один и начинается другой. Он наплевал на остатки своей гордости, больше не было сил сдерживать эмоции и он вопил во весь голос.

— Прости! Прости меня! Я исправлюсь! — всхлипывал он.

Русе был неумолим.

— Я сам знаю, когда будет достаточно.

В конце концов, у Рамси всё поплыло перед глазами, и он рухнул на колени. Тогда отец прекратил истязать его. Он посмотрел в его зарёванное лицо, и чуть помедлив, произнёс:

— Всё. Убирайся с моих глаз. Вывел меня, уродец.

Рамси нетвёрдой походкой побрёл в свою комнату. У него кружилась голова, и болело всё тело. Он мечтал только о том, чтобы добраться до кровати. Ему было противно, от того как отец его унизил и растоптал. Снова. Еле-еле добравшись до постели, он абсолютно опустошённый рухнул на неё, и упал лицом в подушку. По крайней мере, здесь его слёз никто не увидит.

Всё воскресение Рамси провалялся в постели, лишь два раза вставал попить воды, а в остальное время гонял по кругу безрадостные мысли. Один раз спустился на кухню, но есть совсем не хотелось, и он только напрасно проделал этот путь. У него до сих пор кружилась голова, а каждое движение отдавалось тупой болью. Он чувствовал себя разбитым как физический, так и духовно. Он не знал, кого ненавидит больше — себя или отца.

Глупо надеется, что изменится что-то в его жизни. Самым страшным в отцовских методах воспитания были не боль и унижение, а неотвратимость и непредсказуемость наказания. В детстве он оставался послушным и кротким, но и тогда отец не был с ним добр. Многие годы назад он пытался бороться и бунтовать. Но это не сработало. Рамси с горечь признал, что придётся играть по правилам, установленным его отцом. Он был хорошим, был плохим, но ничего не работало. Как бы он себя не вёл, всё заканчивалось одинаково. В итоге он чувствовал себя сломанным героем давних детских сказок, заплутавшим в лабиринте страхов и ложных надежд. У него больше не осталось сил на сопротивление. Он жил так, как мог запуганный и сломленный, с растраченными нервами и поломанной психикой, и слабо понимал, что такое хорошо и плохо.

Отец отсутствовал весь день, вернулся лишь вечером. Зайдя к нему в комнату, он окинул его бесстрастным взглядом и сухо поинтересовался:

— Ты почему всё ещё здесь? Пора бы тебе уже отправиться в школу.

— Мне плохо, я с кровати-то встать не могу, — стараясь не повышать голос, произнёс Рамси. Он думал, что отец над ним просто издевается, или он правда считает, что ничуть не переусердствовал вчера. Но озвучить это вслух не решился.

— Так уж и быть позвоню в твою школу, и скажу, что ты приболел. Сам же до этого довёл. Нормальные дети слова понимают, а тебя же надо лупить как собаку, чтобы ты слушался, — недовольно посмотрев на него, сжалился Русе. Он как всегда считал себя правым.

У Рамси не было ни сил, ни желания возражать, да к тому же он знал, что бывает за дерзость и неповиновение. Он порадовался, что хотя бы имеет возможность отлежаться и прийти в себя. Он ненавидел отца всей душой, так же сильно, как и боялся.

Во вторник утром, он спустился на кухню, чтобы поесть. Так как два прошлых дня у него и крошки во рту не было, то он думал, что голова у него кружится просто от голода. В среду вечером отец сам сопроводил его на поезд. Весь путь обратно его мучили воспоминания обо всех его старых ранах. Память услужливо разворачивала перед ним те, или иные страницы.

Рамси было пять лет, когда умерла его мать. Она, хоть и не любила его, но, всё же, оглядываясь назад, он понимал, что время, когда он жил с ней, казалось скорее хорошим, чем плохим. Он смутно помнил раннее детство, но в основном оно состояло из одиночества и отчуждённости. Мать почти не замечала его. Она вела разгульный образ жизни и пьяные компании являлись не редкостью в их доме. Ссоры и скандалы среди них оказывались обычным делом. Мать была пьяна большую часть времени, что он помнил. Она любила накатить прямо с утра, и сидела в кресле со стаканом в руках, мечтательным взором уставившись в пустоту. В такие моменты ей хотелось излить душу, и она с упоением повествовала о своей прежней жизни. Она была родом из небольшого городка, и приехала в столицу пару лет назад, лелея надежды поступить в театральную академию и стать всемирно известной актрисой. С детства она грезила о большой сцене и блеске софитов, а особенно о своём лице, украшающем театральные и киноафиши. Но, как обычно и происходит, конкурс оказался слишком велик, и она провалила вступительные экзамены. Однако, она не отчаялась, готовилась к поступлению в следующем году. А до той поры, работала официанткой в кафе среднего достатка. Она ни за что не желала возвращаться в маленький и тесный мирок провинциального городка.

Однажды на одном из корпоративных вечеров для сотрудников вооружённых сил, она повстречала молодого статного майора. «Он был красив и богат как лорд», — любила повторять она. Их роман завертелся с головокружительной скоростью. Кавалер оказался галантным и щедрым. Она, будучи молодой и наивной сельской девчонкой, которой едва исполнилось восемнадцать лет, тешила себя надеждами о замужестве. Вскоре она забеременела, и с радостью сообщила об этом своему возлюбленному. Однако, ожидаемого предложения не последовало. Он разбил в пух и прах ее романтические мечты, сказав, что раз у неё недоставало ума предохраняться, то это только её проблемы. Посмеявшись над ней, сообщил, что и не думал жениться на глупой сельской девке. А что она намерена делать с ребёнком, ему было абсолютно всё равно. Он швырнул деньги на аборт буквально ей в лицо, сказав, что если она всё же решит рожать, то своего ублюдка будет содержать сама, от него же не дождётся ни гроша. Её сказочный принц оказался вовсе не принцем, а хладнокровным и жестоким чудовищем.

Первые несколько недель она просто пребывала в шоке от всего этого. Затем, безуспешно пыталась поговорить с ним, но его телефон молчал, а адреса она не знала. Раньше он сам приходил к ней, либо они встречались на нейтральной территории. Через общих знакомых она выяснила, где он живёт. И явилась к нему на порог, с уже заметным животом. Она, наделась, что он одумается. Но это его не разжалобило. Он лишь презрительно оглядел её, бывшую ранее стройной, фигуру. Она умоляла её выслушать, пыталась убедить, что их ждёт прекрасное будущее, клялась ему в своей любви и верности. Он обозвал её жалкой идиоткой, и, залепив звонкую пощечину, выставил за дверь. Напоследок, сказал, чтобы она ни смела более, приближаться к его дому.

Пока она пыталась воссоединиться со своим возлюбленным, все мыслимые сроки на то, чтобы избавиться от нежеланного ребёнка истекли. Она дала сыну его фамилию, в тайне надеясь, что он когда-нибудь образумиться и вернётся к ней. Но время шло, и надежда испарялась, словно утренняя дымка. Жизнь стала тяжела, работа и маленький ребёнок отнимали все её силы, и мечтам о театральных подмостках не суждено было сбыться. Постепенно она пристрастилась к алкоголю, утоляя в нём все свои печали. Ребёнок, родившийся так не во время, раздражал её, именно сына она видела причиной всех своих бед. К тому же глядя в его глаза, цвета грозового неба, она вспоминала о его жестоком отце. Со временем она возненавидела собственного сына, за свою разрушенную жизнь и поруганные, изломанные мечты.

Рамси слушал эту историю сотни раз, сидя на полу возле её ног. Мать всегда держалась отстранёно и не проявляла к нему ни любви, ни ласки, но в эти минуты рада была своему молчаливому слушателю. Он жаждал заполучить её внимание, и радовался, что она не прогоняет его прочь, как обычно. Так дети с упоением слушают добрые сказки своих матерей, что читают им на ночь. Его сказка оказалась злой и печальной, но других он не знал.


========== Глава 15 ==========


Мать, как правило, просто не замечала его и не заботилась о нём. Будучи в дурном настроении на утро после вчерашней пьянки, она могла и шлёпнуть и отвесить подзатыльник, чтобы ни путался под ногами и не донимал вопросами или просьбами. Порой ему, казалось, что ей вообще противно прикасаться к нему. Чаще всего она делала вид, что его вовсе не существует. Иногда мать уходила на день-другой из дому, и Рамси оставался в полном одиночестве. Если в такие дни дома находилась хоть какая-то еда, он был рад. Большую часть времени мальчик оставался предоставлен сам себе и дни напролёт проводил на улице. Иногда он играл с другими детьми, но многие родителей запрещали им общаться из-за его матери. Вся округа знала о её похождениях. Постоянное пьянство и сменяющие друг друга любовники не прибавляли ей веса в глазах соседей. Не смотря на то, что район сам по себе являлся неблагополучный, и здесь жили в основном бедные эмигранты из стран Африки, его мать и тут, выделялась своим аморальным поведением.

Рамси не слишком огорчался отсутствию компании сверстников. Он прекрасно находил себе занятие и сам. Он был замкнутым, тихим и мечтательным ребёнком, любил исследовать мир вокруг. Умел представлять сказочные миры и приключения. Он никогда не страдал от скуки в одиночестве.

Когда Рамси исполнилось пять, и пришла пора идти в первый класс, то к ним домой несколько раз наведывались строгие женщины из органов опеки и мать долго ругалась с ними, но дальше порога так и не пустила. Рамси прятался в комнате и смотрел на них сквозь щёлку в приоткрытой двери. В конце концов, матери пригрозили, что в следующий раз придут с полицейским, и разберут ребёнка в приют. Рамси тогда очень испугался: он совсем не хотел идти с чужими людьми. Мать в тот вечер снова напилась и долго ворчала, что придётся тратить деньги ему на школьные принадлежности и одежду, она так разозлилась, что отвесила ему подзатыльник, и велела проваливать на улицу, хотя уже давным-давно стемнело. Он, глотая слёзы, вышел в подъезд, и приткнулся на подоконнике. Вскоре трое ребят, один из которых был соседом с верхнего этажа, спустились вниз с гремящим на весь подъезд, магнитофоном. Им было лет семнадцать-восемнадцать, и все они учились в профессиональном колледже неподалёку, все из семей бедных эмигрантов и не имеющие больших амбиций в жизни. Они собирались вечерами в подъезде, слушали французский рэп и пили пиво. Его выдворили с подоконника, водрузив туда магнитофон, и банки с пивом. Рамси спрыгнул на пол, и насуплено посмотрел на них. Сосед, которого звали Алекс, спросил:

— Что снова мамка прогнала?

Рамси ничего не ответил, лишь печально вздохнул и отошёл в сторону.

Но Алекс подозвал его, и отсыпал ему в сложенные лодочкой, ладошки горсть орехов. Рамси поблагодарил, и отправился в пустынный двор качаться на качелях. Домой он вернулся спустя часа два, и долго долбил в дверь, прежде, чем мать открыла.

Наутро мать отправилась по соседям, чтобы занять денег ему на школьные принадлежности и новые ботинки. Старые оказались малы, и правый так и подавно просил каши. Пособие платили только в конце месяца, а сейчас наступила лишь середина сентября, а денег почти не осталось. Мать купила ему новые, белые с синими полосками, кроссовки и жёлтую рубашку. А кто-то из соседей отдал старые детские вещи. Его джинсы были порваны на коленях, и для школы совсем не годились. Новые оказались немного широки и слегка длинноваты, и пришлось носить подтяжки, а белый джемпер был на пару размеров больше, и надо было закатать рукава. Мать даже в этот раз вспомнила, что нужно его помыть, и набрала ванну. Плескаться в тёплой воде ему нравилось, но мыться сам он ещё толком не научился, а мать не так часто об этом вспоминала. Соседка сверху, мать Алекса, работала в парикмахерской и бесплатно его подстригла. У неё у самой было пятеро детей, младший на два года старше Рамси, и она иногда отдавала одежду, из которой они выросли.

Когда Рамси взглянул на себя в зеркало в первый школьный день, в новой пусть и слегка поношенной одежде, умытый и подстриженный, то невольно улыбнулся. Он думал, что впереди его ждёт что-то увлекательное и захватывающее. Ему нравились красивые тетрадки, которые выдали в школе, купленный матерью пенал с разноцветными карандашами и ручками, и даже потрёпанный зелёный ранец с изображением весёлого медвежонка, держащего в лапах горшок с мёдом.

Школа оказалась вовсе не такой, как он представлял. Там было очень шумно и слишком много людей, а школьный звонок такой громкий и резкий, что он, услышав его впервые, зажал уши. Занятия ему нравились, особенно музыка и чтение, да и считать он быстро научился, но разговаривать совсем не любил, и поднимать руку не стремился, даже не сразу научился отвечать, когда учительница о чём-то спрашивает. Больше уроков ему нравились прогулки и обед. Дома кроме закуски, обычно еды не было.

На прогулке, пока остальные дети резвились и играли друг с другом, ему больше нравилось наблюдать за ними, сидя на качелях, или находясь внутри крепости детского городка. Учительница время от времени пыталась привлечь его к играм с ребятами, но это только раздражало. Но сильнее всего его выводил из себя, мальчишка, что сидел напротив — он постоянно строил ему рожи, и Рамси однажды на уроке рисования, не выдержал, и приложил его головой об парту. Мальчик заплакал, прижимая руки к разбитому носу, а Рамси отвлеченно подумал, что кровь на красном свитере не так заметна, как на его белом, как было однажды, когда он неудачно спрыгнул с качелей, и разбил себе локоть. Когда учительница успокоила паренька и умыла его, Рамси подумал, что ему серьёзно влетит. Но учительница отвела его в сторону, и мягко объяснила, что он поступил плохо, что Чарли всего лишь хотел с ним подружиться. Рамси кивал, глядя в пол, и дожидаясь, когда она закончит, а после снова вернулся на своё место и продолжил рисовать в альбоме. Может темнокожий малыш Чарли и правда не хотел ничего плохого, но больше он ему рожи не строил, да и остальные дети предпочитали обходить стороной. По крайней мере, теперь его никто не доставал. Рамси не так долго проучился в этой школе, так как зимой произошло событие, которое в корне изменило его жизнь.

Однажды мать отсутствовала целую неделю, и, возвращаясь, домой с прогулки, он встретил свою соседку. Она сказала, что мать больше не вернётся, что она умерла. Добросердечная женщина, что жила с ними на одной лестничной клетке, старая учительница музыки, одна из немногих, кто был добр с ним. Она часто угощала его сладостями, бывало, приглашала к себе домой и кормила обедом или ужином. Она сидела с ним, когда он был совсем маленьким, а мать тогда ещё работала в кафе. Соседка отдавала старые игрушки своих внуков, которые давно их не интересовали. Она немного занималась с ним на пианино, и научила играть гаммы, и пару простых произведений Моцарта и Баха. Она привила ему любовь к музыке и подарила первую книгу, что он прочёл сам. Это оказался сборник сказок народов мира. Он с упоением погрузился в мир славных героев и коварных злодеев, драконов и принцесс, мир волшебства и магии. Благодаря этой сердобольной женщине, его жизнь преобразилась во что-то более яркое и красочное, мир не казался больше таким холодным и пугающим. Но всему когда-то приходит конец.

Услышав о смерти матери, он не мог ничего понять. Ведь куда бы она ни уходила, то всегда возвращалась домой. В его возрасте смерть казалась чем-то далёким, неясным и непонятным. Потом он осознал, что остался совсем один и это его испугало. Его мир хоть и являлся жестоким, но всё же имел свои законы, а теперь он не понимал, как себя вести. Он оказался растерян и одинок. Он не испытывал любви к своей матери, но жалел её. Она была его привычным миром, холодной и злой его частью. Соседка приютила его у себя. Он плакал от страха перед неизведанным, не понимая, какой теперь станет его жизнь. Во всех книгах, которые он прочитал, дети любили своих родителей, а родители детей. И он чувствовал себя виноватым, в том, что не любил мать.

В последующие дни приходили какие-то люди, те же женщины из опеки и разговаривали с ним, осматривали квартиру, искали документы. На похороны его не взяли, и соседка ушла, оставив его одного. Он боялся, что она тоже больше не вернётся, и не отходил от окна глядя, на кружащиеся в свете уличного фонаря, снежинки. Его мать умерла, а он не испытывал ничего кроме стыда и жалости к ней. Наверное, он плохой сын, и она его, поэтому, никогда не любила.

На следующий день соседка отвезла его на кладбище, чтобы он мог попрощаться с матерью. Он стоял, глядя на невзрачный серый камень и фотографию черноволосой женщины на нём. Соседка отошла подальше, чтобы он мог сказать прощальные слова. Он чувствовал оглушающею пустоту внутри и ничего кроме.

— Прости мама, что испортил твою жизнь. Прости, что не любил тебя. Надеюсь там тебе хорошо, — он положил цветы, что до этого сжимал в руке, на припорошенный снегом могильный холм. Это всё, что он мог ей сказать. Слёз не было, и, развернувшись, он направился прочь.

Через пару дней соседка сообщила ему, что отыскался его отец, и он скоро приедет и заберёт его к себе. На прощание она подарила ему плюшевого медвежонка, что стал его лучшим другом на ближайшие годы.

По рассказам своей матери Рамси представлял отца иначе. Более любезным и дружелюбным, и более красивым, наверное. Отец оказался неулыбчив и скуп на слова. Его взгляд был пронизывающим и холодным. А от него самого, казалось, веяло арктическим ледяным ветром. Он оценивающе оглядел ребёнка.

— Ты, значит мой сын, — скорее утвердил, чем спросил мужчина. — Как тебя зовут?

— Рамси, — ответила за него соседка, видя, что мальчик смущён пристальным внимание отца.

— Сколько тебе лет? — поморщился на реплику женщины Русе, ведь вопрос он задавал не ей.

Рамси поднял вверх растопыренную ладошку, несмело глядя на отца из-за спины соседки.

— Ты что же немой? — схватил его за руку отец и поставил перед собой.

Рамси испуганно зажмурился и помотал головой. Он не привык общаться с незнакомцами. А сейчас ему предстояло произвести хорошее впечатление на отца, которого он видел впервые. От этого он только сильнее волновался.

— Что-то ты мелковат для пяти лет, — снова оглядев сына, заметил мужчина.

Он так же подумал, что стоит заказать тест ДНК, вдруг эта шлюха нагуляла ребёнка от кого-то другого. Как позже выяснилось, тест подтвердил его отцовство, и он забрал сына к себе.

****

Сначала Рамси был очень рад, что отец забрал его. Он старался изо всех сил угодить ему и заслужить его любовь и внимание. Ему нравилось, что отец совсем не пьёт, в отличие от матери. Но вскоре, познав его жестокий нрав, он убедился, что пьянство не являлось самым большим из зол.

Первые два года начальной школы пролетели быстро. До позднего вечера отец был на службе, а Рамси после уроков мог делать всё, что ему заблагорассудится. После школы он иногда гулял в парке, что располагался через дорогу от его дома. Там находилась большая детская площадка с множеством разных качелей, каруселей, горок и лесенок. Но в основном, он играл дома с новыми интересными игрушками, или смотрел по телевизору мультики. Жизнь с отцом качественно отличалась от его прежней жизнь с матерью. Но нашлось и кое-что общее, что объединяло обоих его родителей. Он так же словно являлся невидимкой и основную часть времени, отец его не замечал. Отец оказался строг, и похвалы от него ждать не стоило, зато наказания сыпались на его бедную голову, словно из рога изобилия. Мальчик хотел родительского тепла и поддержки, вот только его отец не являлся тем человеком, от которого это можно получить. Как бы ни старался Рамси угодить ему, какие бы успехи не проявлял в занятиях, он всегда оказывался недостаточно хорош. От отца можно было дождаться лишь пренебрежения и упрёков в лучшем случае, а в худшем жестоких наказаний и издевательств, но никак не ласки и любви.

Например, когда испуганный ребёнок прибежал к нему ночью, уверяя его, что в тёмной детской скрывается монстр, отец вместо того, чтобы успокоить его, лишь высмеял, и запер в тёмной кладовой до самого утра. И сколько бы он там не надрывался, так и не выпустил наружу. Утром насмешливо спросил: «Как же твои монстры тебя не съели?»

Рамси предпочёл больше не обращаться за помощью к отцу, надеясь только на то, что тусклый свет ночника защитит его от чудовищ. Со временем он смог побороть свой страх самостоятельно. Он придумал себе друга, ночного монстра, который оказался хоть и страшен на вид, но имел доброе сердце.

Однажды, когда Рамси уже исполнилось шесть лет, он соорудил кораблики из бумаг, что нашёл у отца на столе. Он вовсе не предполагал, что там какие-то важные документы, просто ничего другого ему в это время под руку не попалось, а поиграть в морское сражение хотелось немедленно. Он набрал полную ванну воды и запустил туда бумажный флот. Когда отец вернулся с работы и обнаружил пропажу документов, то был просто в ярости. Он отвесил сыну пару крепких затрещин, и потащил его в ванну, где до сих пор плавали злополучные кораблики. Он окунул его головой в воду, и держал так, пока он не начал захлёбываться, только тогда вытащил из воды и позволил вздохнуть. Всё это он сопроводил речью, что сын является никчёмным ублюдком, который только всё портит. После этого случая Рамси отчаянно боялся прогневать отца, и вообще страшился к нему подходить.

В новую школу он попал в самом конце февраля, и все дети в его классе уже были знакомы друг с другом, и он так ни с кем и не подружился, впрочем, это не очень его расстроило, ведь дома его ждала куча игрушек, в которые не скучно играть и одному. А друга он вскоре выдумал себе сам. Ужасный ночной монстр, которого звали Том-из-Тени, оказался прекрасным товарищем по играм, и превосходным рассказчиком страшных сказок. Жаль, что возможность общаться с ним предоставлялась только после захода солнца, и он совсем не выходил из дома.

Рамси порадовало то, что в новой школе оказался прекрасный музыкальный класс, и он выбрал дополнительным занятием именно музыку. Отец не стал возражать, главное, чтобы меньше болтался по улицам без дела. Первые годы Рамси занимался на пианино, а когда стал постарше, в пятом классе перешёл на ударные. Школа была куда богаче его предыдущей, где все семьи были примерно одного достатка, и здесь даже имелась своя обязательная школьная форма. Рамси иногда скучал по своему белому джемперу, к которому так привык, но отец выкинул все старые вещи. Он сумел только сохранить медвежонка, да книжку со сказками и фотографии, которые соседка тётя Джейн, запихнула в книгу.

В первом и втором классах оценок не ставили, а в третьем требования оказались выше, и учиться стало сложнее, да ещё и домашние задания начали задавать. И как он не старался, порой случались отметки С, но за каждую из них отец бил его ремнём, так, что красные и бордовые отметины надолго оставались на коже. Оценки В тоже подвергались порицанию. Хотя учёба давалась ему легко, наказания отца ещё больше подстёгивали улучшить результаты. Он всё ещё надеялся, что сможет заслужить отцовскую любовь. Начальную школу он закончил с отличием, в табеле стояли сплошные А, и не одной отметки В, и уж тем более С, но от отца дождался только фразы: «Можешь, же учиться, когда хочешь». Ни о какой похвале речи и не шло.

К девяти годам Рамси понял, что для отца он скорее является слугой, чем сыном, бесправным рабом, который должен беспрекословно выполнять поручения и на котором можно сорвать зло. Он не смеет рассчитывать на поблажки, не вправе ему возражать. Это было обидно и горько. Как бы он ни пытался ему угодить, всё оказалось напрасно, в конце концов, Рамси просто счёл это бесполезной тратой сил. Как бы хорошо он себя не вёл отец, всегда находил повод его обругать, или наказать. За разбитую тарелку, за помарки в тетради, за недостаточно учтивый тон, плохо выполненную работу по дому, (хотя Рамси всё сделал добросовестно). Отец просто считал его ни на что не способным идиотом, и не забывал ему об этом напоминать.

Именно на десятом году жизни, случилась одна история, которая окончательно перевернула его отношение к отцу. Рамси хотел достать книгу с верхней полки шкафа, что располагался в отцовском кабинете, но стул пошатнулся, и он, схватившись за первое, что попалось под руку, с грохотом упал на пол, и повалил за собой коллекцию любимых пластинок отца, большая часть из которых разбилась вдребезги. Потирая ушибленный локоть, он с ужасом смотрел на дело своих рук. Минут пять он просто стоял в ступоре, не зная, что предпринять. Пластинки вряд ли можно было склеить. Ничего лучше не придумав, он в спешке поставил пустые коробки на место, и тщательно подмёл все осколки. Рамси надеялся, что отец не заметит пропажу пластинок, так как они практический всё время пылились за стеклом и разве что пару раз, он их слушал.

Спустя неделю Русе позвал его в свой кабинет.

— Куда ты дел пластинки? — тоном, не предвещающим ничего хорошего, поинтересовался отец.

Рамси закрыл глаза, не смея взглянуть на него.

— Я жду, — отец поднялся из кресла и приблизился к нему.

— Я … разбил… случайно, — промямлил мальчик, вжав голову в плечи.

— Что ты сделал? — угрожающе понизив тон, спросил отец. Он был как раз из тех, чей шёпот пугает больше, чем крик.

— Я нечаянно, просто хотел книгу достать… Они сами упали, — совсем сник Рамси.

— Эти пластинки стоят дороже, чем вся твоя жизнь, щенок, — презрительно процедил отец, возвышаясь над ним.

Он больно схватил мальчика за руку, и потащил в свою спальню.

— Что мы выберем для наказания? — открыл Русе свой любимый отдел в шкафу. Болтон-старший оказался тем ещё франтом, и в свободное от службы время, предпочитал строгие деловые костюмы, к коим прилагался широкий ассортимент рубашек, а так же различных аксессуаров, вроде запонок и ремней. Последний атрибут применялся ещё и в воспитательных целях.

— Отвечай! — встряхнул его отец.

— Этот, — опустив глаза, мальчик указал на широкий кожаный ремень. Он был, пожалуй, менее болезненный из всех, оставлял только широкие красные полосы, но вряд ли им можно было избить до синяков. Отец легко разгадал его уловку.

— Хотел легко отделаться? Нет, возьмём кое-что другое, — он достал пояс, сплетённый из тонких резиновых нитей, который предназначался для менее официальных нарядов, вроде джинсов пригодных для отдыха на природе.

— Встань к стене, — приказал отец ровным тоном.

В это миг, что-то в нём сломалось, смутная догадка озарила его сознание. Отец всегда был спокоен и твёрд во время наказаний. Он не бил сгоряча. Наоборот, словно выполнял скучную обыденную работу. Он как бы говорил, ты меня сам вынуждаешь это делать. Но сейчас Рамси понял — ему просто нравится покорность и страх перед ним, словно сын является рабом, которого можно наказывать, чтобы потешить своё самолюбие, чтобы кто-то маленький и слабый трепетал в страхе перед ним.

— Я тебя ненавижу! Ты фашист и сволочь! — Рамси попятился назад и упёрся спиной в стену. Он хотел убежать, только ноги словно приросли к полу, да и бежать-то некуда.

— Вот значит, как с отцом заговорил, негодный выродок, — Русе, казалось, не был удивлён, лишь едкая усмешка, исказила тонкие губы. Он наотмашь ударил сына по лицу, так, что тот упал.

— Это всё, дурачок, для твоего же блага. Видимо, я что-то упустил в твоём воспитании, раз ты меня так отблагодарил. Ну, ничего, я это исправлю, — зловеще пообещал отец.

Мальчик, тяжело дыша, посмотрел на него.

— Всё равно я тебя ненавижу, ты со мной обращаешься хуже, чем с собакой бездомной, как будто я не человек, а твоя собственность!

— Да из тебя ещё надо сделать человека. А пока ты живёшь под моей крышей, то принадлежишь мне. Я тебя научу послушанию и уважению, — холодно пообещал Болтон-старший.

В тот раз отец так и не смог выбить из него извинения.


========== Глава 16 ==========


Рамси очнулся в больнице, сквозь туман услышал голос отца. Он сказал врачам, что сын упал с лестницы. Рамси поразился, какой искренний и взволнованный был у него голос. Русе вошёл в палату вместе с врачом. Увидев, что сын пришёл в себя, присел рядом с ним и ласково погладил по голове.

— Как ты, сынок? Я как раз, рассказывал доктору, как ты упал с лестницы. Надо же какая беда.

Рамси передёрнуло от его притворной ласки и заботы. Он хотел рассказать правду, но почувствовал руку отца, больно сжимавшую его плечо.

— Да, я запнулся на лестнице, — подтвердил он.

Рамси понял, что отец не даст ему рассказать, как всё было на самом деле. Сотрясение мозга и два сломанных ребра, убеждали, что если попытка сказать правду провалится, то, ничего хорошего его не ждёт.

За время, что лежал в больнице, он построил план побега. Рамси хотел отправиться путешествовать, зарабатывая на кусок хлеба, показывая карточные фокусы. Давно, когда он жил с матерью, один из её дружков научил его разным трюкам с картами, и с ножом научил обращаться. Дядя Джек иногда играл с ним, приносил еду домой. Он, пожалуй, единственный из них был добр, и разговаривал с ним как с взрослым. Он жил с ними пару месяцев. А потом исчез, наверно опять попал в тюрьму.

Рамси около недели готовился к побегу, собирал еду, и необходимые в дорогу вещи, немного поколебавшись, стянул у отца из стола деньги. Он дождался, когда отец уйдёт на службу, и отправился на самую окраину города, туда, где жил раньше с матерью. Там, как раз, проходила широкая магистраль, которая вела в столицу и из неё. Он собирался уехать как можно дальше от города. В библиотеке заранее просмотрел на карте ближайшие населённые пункты. Днём он гулял по хорошо знакомым дворам, где прошли первые пять лет его жизни. А ночи проводил на чердаке своего бывшего дома, сбив замок камнем. Таким образом, прошло около десяти дней. Деньги подходили к концу, и волей неволей пришлось что-то решать, не мог же он навсегда остаться на чердаке. Он отправился ловить машину. Ему повезло, одна женщина остановилась, он выдал ей заготовленную историю, о том, что едет навестить родственников, что у него был билет на автобус, но он его потерял. И она согласилась подвезти. В итоге она привезла его в полицейский участок. Рамси совсем не ожидал такого поворота, и на расспросы полицейских не отвечал. Перетряхнув рюкзак, они нашли подписанные прошлогодние тетрадки, которые он взял с собой, чтобы записывать сочинённые им сказки. Позвонили в школу, а затем и отцу. Тогда Рамси поведал причину своего побега, рассказал, как с ним обращается отец, и ему кажется, поверили. Но отец, явившийся в полицейский участок разубедил их в обратном. Уважаемый человек, ветеран боевых действий, ценный сотрудник вооружённых сил страны. Русе Болтон имел за плечами множество успешно выполненных боевых операций и наград. Никто не мог усомниться в его словах.

— Да он у меня дурачок. Единственный ребёнок, я его и разбаловал. Рамси любит фантазировать, придумал себе что-то, и сам поверил. Мне бы и в голову такое не пришло, не знаю, откуда он всё это взял, — отец снова прикидывался добрым и любящим.

Рамси сидел в углу на стуле и, слыша его речь, просто не мог поверить, что всё это происходит наяву.

— Рамси, ты, что перестал принимать таблетки, которые тебе доктор прописал? — обратился Русе к нему.

Мальчик просто онемел от шока, и не знал, что сказать.

— Психиатр ему таблетки выписал, а я не проследил, что он их снова не пьёт. Вот такая беда, а вообще, он хороший мальчик, — отец продолжал нести околесицу, но ему почему-то поверили.

Рамси был поражён этим театром абсурда. Он пытался возражать, сказать, что всё это ложь, но его уже и слушать никто не стал. Полицейские поверили в историю придуманную отцом, и посочувствовали ему.

— Пойдём, сынок, у меня для тебя дома есть подарок, — улыбнулся Русе и взял его за руку.— Скажи пока дяденькам, — разговаривая с ним как с идиотом, отец вывел его в коридор.

***

Дома притворная маска доброты вмиг слетела с его лица.

— Значит, сбежать от меня вздумал? — лениво поинтересовался он. В мягком тоне звучала едва уловимая угроза, словно острый клинок, упрятанный в слое ваты. — А я тебе подарок приготовил.

Он схватил ребёнка за шиворот и поволок в подвал. Толкнул его на пол и снял с гвоздя собачью цепь.

— Раз ты ублюдок, не можешь вести себя как нормальные дети и не позорить меня перед людьми, то будешь сидеть на цепи как паршивый пёс! — заявил отец.

Он исхлестал парнишку до крови цепью, а затем кинул под ноги собачий ошейник.

— Надевай!

— Папа, я же не собака, я не хочу, — Рамси попытался возразить. Он сидел на бетонном полу, и пытался совладать с дыханием и унять слёзы. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы отец оставил его одного. Его просто трясло от страха, и он вжался в стену.

— Ты только такого обращения заслужил, — отец наклонился и застегнул на нём ошейник. А затем присоединил цепь к ошейнику, замкнув другой конец на трубе отопления.

Целую неделю он продержал мальчика в подвале. Отец приносил еду два раза в день в собачьей миске, а вечерами вновь награждал тумаками. На этот раз не сильно, просто, чтобы помнил, кого должен слушаться. В первые дни его поглотили ужас и паника, но потом эмоции понемногу схлынули. Теперь он просто жил с постоянным, закаменевшим внутри, комком страха. Засыпал и просыпался с оглушающим и обезнадёживающим чувством беспомощности. И ему ничего не оставалось делать, кроме как покориться жестокой судьбе.

Наконец, настал день, когда отец освободил его. Едва Рамси поднялся наверх, он озадачил его вопросом:

— Нравится такая жизнь?

— Нет, — качнул головой Рамси.

— Слушай внимательно, дурачок, если ещё раз попробуешь сбежать, или будешь болтать, о чём не следует, то останешься в подвале навечно, — пообещал отец. — Понял меня? — он схватил ребёнка за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Да, — поспешно ответил Рамси. Конечно, он понял, что лучше быть покорным.

С тех пор Рамси и помыслить не мог о побеге. Рассказать об издевательствах отца в школе или полиции он тоже боялся. Знал, что отец выставит себя в выгодном свете, а его снова распишет дураком. Его отец был никем иным, как двуличной скотиной, хитрым и расчётливым садистом, истязающим собственного ребёнка. Рамси понял тогда, что у него нет никакого выхода, никакого способа усмирить отцовский гнев. Ему оставалось только быть послушным и безропотным, чтобы избежать наказания, но и это не всегда помогало.

****

Поезд прибывал рано утром, так, что Рамси как раз успевал к первому уроку. Находясь в угнетённом настроении, ему совсем не хотелось идти на занятия, к тому же побои давали о себе знать и каждый синяк неустанно напоминал о себе ноющей болью. Отсидев уроки с ватной головой, он вернулся в комнату и лёг на кровать. Проучившись почти полтора месяца в интернате, он успел хлебнуть вольной жизни, но то, что случилось в эти выходные, вновь толкнуло его в омут прошлого. Отец словно пса держал его на поводке, и стоило ему чуть расслабиться, как он дёргал обратно, напоминая, где его место.

Теон вернулся в комнату, но Рамси, вовсе не имел желания ни с кем общаться.

— Я думал, ты в понедельник приедешь, — у Теона как обычно преобладало хорошее настроение, и он был не прочь поболтать.

— Ага, — неразборчиво буркнул Рамси. Он ему уже на перемене сказал, что заболел, и не мог раньше приехать, и теперь не понимал, что ему ещё надо.

— Как дела? — Теон никак не отставал.

«Когда он уже замолкнет?» — у Рамси совсем не было настроя для общения.

— Просто оставь меня в покое.

— Я подумал, может, хочешь в выходные в деревню съездить? Ребята из класса собираются. Там клуб есть, можно бухло достать, — предложил Теон, не обращая внимания на его просьбу.

— Ты что тупой?! Я сказал, отстать от меня! Или ты глухой?! — Рамси вскочил с кровати, и проорал ему это в лицо для пущей убедительности.

Теон попятился назад и выставил перед собой руки.

— Я просто предложил. Что ты орёшь как бешеный?

— Я не знаю, что ты придумал, из-за того, что я помог тебе пару раз с домашним заданием. Но мы с тобой не друзья! Ясно?! — Рамси завёлся не на шутку, он, кажется, нашёл того, на кого можно выплеснуть свой гнев.

— Ясно. Ты просто полный придурок! — Теон, стоял, скрестив на груди руки, всем своим видом показывая, что оскорблён. У него были добрые намерения, а Рамси не понятно, почему на него наехал.

— Всё сказал?! — Рамси стиснул зубы и гневно уставился на него, сжимая кулаки.

— Да, всё! — с вызовом ответил Теон, и, опустив руки, посмотрел ему в глаза.

С минуту, они просто стояли, буравя друг друга взглядами. Теон первый отвёл глаза.

— А теперь заткнись, и отвали от меня! — Рамси толкнул его на кровать, не желая, впрочем, причинить вреда, а только лишь выпустить пар.

— Ты больной на всю голову! Я вообще с тобой больше не буду разговаривать, — Теон поднялся с кровати, и, встретившись с бешеным взглядом Рамси, поспешил ретироваться.

Рамси схватил, подвернувшийся под руку стул, и в порыве ярости расколотил его об пол. С одной стороны он понимал, что Теон не виноват в его бедах, но с другой его жутко бесило, что он не может вовремя замолкнуть, да ещё и вообразил, что имеет право задавать ему вопросы. Рамси не привык, что кого-то вообще волнует, то, что с ним происходит. А теперь он просто хотел, чтобы всё оставалось так и дальше. Одиночество — есть привычка, из проклятья обратившаяся в спасение, ставшая надёжным щитом от вопросов и нелепых попыток казаться кем-то другим.

****

В младшей школе друзей Рамси не нашёл. Тогда он был скромным, тихим ребёнком, за это и дразнили. Он быстро научился усмирять обидчиков кулаками. Он был молчаливым и задумчивым, но трусом не был. Обижать его перестали, но друзей он так и не приобрёл. В третьем классе он сблизился со своей новой соседкой по парте. Той нравилось тихо шептаться с ним на уроках и рисовать смешные рисунки друг у друга в тетрадях. На перемене они обсуждали книги, которые прочитали и играли в принесённые из дома игрушки. Девочка Марта тоже любила мечтать и выдумывать сказочные миры. И они могли сочинять свои сказки вместе. Иногда они гуляли после школы. Рамси нравилось держать её теплую ладонь в своей, когда он помогал ей перебраться через лужу. Нравилось слышать её задорный смех. И то, как забавно разлетались от бега её невесомые светлые волосы. Наверное, он был влюблён в неё, только тогда этого не понимал. С Мартой оказалось легко и просто говорить обо всём на свете, и молчать тоже было просто. Они могли бы стать крепкими друзьями, но в конце года её семья переехала в другой город. Они вообще часто переезжали: её отец исследовал горные породы по всей стране. Прощаясь в последний день, она запечатлела невесомый поцелуй у него на щеке. Пару раз они писали друг другу письма, но это быстро наскучило — совсем не то, что общаться в живую.

В средней школе Рамси был настолько замучен сначала хулиганами, которые доставали его с последнего класса начальной школы, а после придирками учителей, и всегда своим отцом, что, не будучи от природы общительным и открытым, он и вовсе замкнулся в своём мире. Чтение по-прежнему оставалось для него лекарством от всех невзгод. Он мечтал поскорее покинуть ненавистную школу, и оказаться в своей комнате. Там его ждали чудесные миры, храбрые герои и сказочные принцессы, что таились на страницах книг. Играя в одиночестве, он представлял себя одним из этих героев, бесстрашным путешественником или отважным пиратом или хитрым магом, который мечтает завладеть короной.

Став постарше Рамси открыл для себя и другой мир. Мир рок-музыки, где мелодия и слова представлялись чем-то большим, чем казались на первый взгляд, чем-то загадочным и волшебным. Они трогали сердце и душу. Благодаря музыке он и познакомился с ребятами, что также видели в суровых текстах и тяжёлых ритмах, нечто сокрытое от других. Музыка давала защиту от враждебного внешнего мира, дарила чувство единения и тайны недоступной остальным. Большинство ребят, что освоили эту вселенную, оказались умны не по годам, они являлись такими же сломанными героями с разбитыми судьбами, как и он. С ними хорошо было молчать и слушать музыку, говорить об устройстве мироздания и несправедливости общества. С ними он чувствовал себя свободным и никогда не грустил, и ощущение, что он является частью чего-то большого и бесстрашного не покидало его. Правда, единственного друга, перед которым можно было бы открыть свою израненную душу, он так и не нашёл. Впрочем, он всё равно был рад, что приобрёл пропуск в тайное общество. Только для избранных.

Всегда можно встретить своих людей, практический везде, куда бы он ни пришёл. Здесь имеется своё тайное рукопожатие, а слова из песен звучат как пароль. Где бы он ни встречал неформалов — всюду являлся другом и одним из своих, даже если его и не знали в лицо, даже если видели впервые. Не смотря на то, что одет по цивильному — всё равно поймут, что ты один из них. Вскоре он и сам научился различать среди толпы своих людей. В новой школе тоже оказалась своя компания неформалов.


========== Глава 17 ==========


Для умных детей

Тяжёлое детство,

Хорошие дети

Не слушают рок.

В жестоком мире

Им некуда деться,

Взрослеют они,

Обгоняя свой срок.

Они хранят тайны,

Судьбою разбитых,

Поломанных жизнью,

Героев из книг,

Умеют читать

По глазам

Между строк,

Пароли звучат

Словами из песен,

Хорошие дети

Не слушают рок.


Всё так бессмысленно и глупо. Он думал, что сумеет выбраться, но только тонул с головой. Надо продержаться три грёбаных года, чтобы он смог, наконец, покинуть отцовский дом. Когда ему исполниться восемнадцать, отец больше не будет иметь над ним власти. Это словно указ об отмене рабства. Три года — он с этим справится. Надо просто не влезать в неприятности. Быть тихим и послушным. Он столько лет пытался, но так и не вышло. Мысли крутились в голове по кругу, как заезженная пластинка. Да пошло оно всё к чёрту! Надо выйти на улицу и проветрить голову. Ему просто нужно успокоиться, и существует, по крайней мере, одна вещь, которая точно поможет. Холодный октябрьский ветер, и правда, уничтожил все дурные мысли.

В детстве отец рассказывал ему о войне, как погибали его друзья и о кровавых схватках с врагами. Ему было страшно, и он совсем не хотел слушать, ему было жутко, но он не мог уйти. Тогда он придумал мир, в котором не было войн и страданий, не было боли и страха. Мир, в котором царила гармония и радость, любовь и дружба. Там жили выдуманные им сказочные звери. Они никогда не ругались, а наоборот помогали друг другу. Они были добрые и счастливые. Он научился вырезать из дерева фигурки сказочных зверей, сперва неумело, но с каждым разом всё лучше и лучше. Они жили в коробке под кроватью. Рамси не хотел, чтобы отец узнал об этом, ведь всё к чему он прикасался, обращалось в прах. Они жили в его голове, и, слушая нотации отца, его рассказы о жестоких пытках пленных, или же его гневные тирады, о том какой он бездарный и никчёмный, он просто отключался, попадая в свой мир. Он кивал, но не слушал. И это спасло его, помогало сохранить здравый рассудок и собрать разрозненные части своего сознания воедино. Когда ему было плохо или грустно, то в волшебном лесу появлялся новый зверь. Все они являлись кусочками его разбитой души.

Из сказок он давно вырос, но фигурки зверей всё ещё помогали погружаться в мир без боли и бед. Помогали успокоиться и примириться с собой. Вот и сейчас он принялся за излюбленное занятие.

Когда Теон вернулся, то замер на пороге. Картина, представшая перед ним, выглядела весьма странно. В хлам разбитый стул хаотично присутствовал по всей территории комнаты. Рамси сидел на кровати с отрешённым видом, и что-то вырезал ножом из деревянного бруска.

— Заходи, я мирно настроен, — дружелюбно пригласил он, не отрываясь от своего занятия.

— Что ты делаешь? — Теон не был уверен в его в его благостном расположении духа, и поэтому не решился приблизиться.

— Можешь посмотреть, — разрешил Рамси, бросив на него мимолетный взгляд.

— Что это? — Теон подошёл, и с любопытством, заглянул ему через плечо.

— Будет медведь, когда закончу, — пояснил Рамси, и сдул стружки, повертел в руках поделку, любуясь своим творением.

— У тебя хорошо получается, — понаблюдав ещё немного, заметил Теон. Это казалось удивительным, что обычный кусок дерева обретал в его руках черты мощного и красивого зверя.

— Есть опыт, — хмыкнул Рамси, хотя было и отрадно слышать похвалу, но показывать этого он не хотел.

Теон немного помолчал, отслеживая его действия. Затем высказал то, что его волновало.

— Я не буду спрашивать, зачем ты стул расхреначил. Но нам теперь влетит от коменданта.

Рамси равнодушно развёл руками, с ножом в правой, а деревяшкой в левой руке.

— Так и быть, возьму вину на себя.

Теон от негодования даже слов не мог подобрать, так и стоял, открыв рот, пока не придумал, что ответить.

— Это и есть твоя вина.

— Нож всё ещё у меня, — пригрозил ему Рамси, сосредоточено прищурившись.

Теон отошёл от него на безопасное расстояние. Но сдавать позиции не стал.

— Я не хочу быть из-за тебя наказанным, снова! — одновременно возмущённо и жалобно произнёс он.

Рамси задумался, отложив деревяшку, и повертел в руках нож, проведя кончиком указательного пальца по лезвию, проверяя, насколько он хорошо заточен. А после с невинной улыбкой взглянул на соседа.

— Знаешь, я в одной книге читал, как наёмки использовали метательные ножи в качестве секретного оружия. Всегда хотел попробовать. Думаешь, попаду с десяти шагов тебе в ногу?

Теон вспомнил, как он запустил молотком ему в голову, в кабинете труда. Там расстояние было намного больше, да и то, он чуть не попал.

— По тебе психушка плачет! Не надо было за тебя заступаться! — Теон приготовился свалить куда подальше, но решил напоследок выразить своё мнение.

— Поясни, — Рамси положил нож на стол, и выжидающе посмотрел на него. Кажется, у него пропал настрой на веселье.

Теон понял, что сболтнул лишнего, но поздно было отступать. Он успел пожалеть о своём поступке.

— Перед тем, как за тобой отец приехал, я говорил с Человеком и «Леди в красном». Я попытался их убедить, что ты нормальный. Я, правда, сам это не верю, — с опаской глядя на него, добавил Теон. — Но я хотел помочь, — он неловко потоптался у порога, не решив, стоит ли ему уйти или остаться.

— Я тебя об этом не просил, — на лице Рамси мелькнуло удивление, быстро сменившееся гневом.

— Обычно на этом месте говорят спасибо, — намекнул Теон. — И да, это звучало как приказ, а не как просьба, — так же заметил он.

— Почему ты всё время лезешь не в своё дело?! На хрен мне не сдалась твоя помощь! — прорычал Рамси и всадил нож в половицы.

— Ты ещё и пол испортил! — Теон ошалело уставился на торчащий в досках нож.

— Хорошо! Мать твою! — Рамси шумно выдохнул, сжав кулаки. — Я постараюсь, сука, быть сдержаннее! — пообещал он. Снова влипать в неприятности не входило в его планы, но честно говоря, он не мог ничего с собой поделать.

— Ты вообще, знаешь значение этого слова? Заводишься с полоборота, — Теон не понимал причину его ярости, и оказался в недоумении и растерянности.

— Заткнись, или тебе что-нибудь в голову прилетит! — проклятый Грейджой снова вывел его из себя, а ведь буквально полчаса назад всё было так хорошо.

На языке у Теона уже вертелся достойный ответ, но он захлопнул рот, решив, что здоровье дороже победы в перепалке.

Рамси вернулся к своему деревянному зверю. А Теон мысленно обругав его на все лады, взялся за учебник истории, и принялся изучать нудный параграф про войну Алой и белой Розы, то и дело, бросая на соседа угрюмые взгляды.

****

Теон читал учебник, и выбешивался про себя. В какой-то момент он подумал, что с Рамси можно нормально общаться. После того, как он признался, что отыгрался на нём и отомстил за свои детские обиды, Теон испытал просто калейдоскоп эмоций. И с облегчением осознал, что никто его убивать и калечить не будет. После он был несказанно зол на Рамси, считая, что его выходки за гранью разумных пределов. Мог бы просто набить ему морду, а не разыгрывать весь этот спектакль. Но высказать свои мысли Теон не посмел. Рамси казался, достаточно опасным, чтобы противостоять ему. К тому же, ему правда было совестно, он не гордился своими прошлыми поступками. Его бывшие друзья сидят в тюрьме, и он был рад, что смог вовремя остановиться. На протяжении последних недель, он думал, что они всё выяснили, и конфликт давно исчерпан. Теон вовсе не собирался набиваться к нему в друзья, но вынужденный жить с ним в одном пространстве, считал, что они неплохо ладят. Особенно между визитами к психологу, тогда, конечно, Рамси оказывался взбешён, и приближаться к нему не стоило. Стоит отметить, что он на редкость злопамятный, и не признаёт своих ошибок. Но в остальное время, он был вполне снисходителен к нему. Поэтому, Теон и подумал, что с ним можно найти общий язык. Он даже пытался помочь Рамси разрешить всю эту канитель с психологом, потому что ему стало стыдно за детские годы, да и просто из добрых побуждений. Но механизм уже был запущен, и его мнение в расчёт не приняли. А когда Рамси вернулся из дома, то окончательно слетел с катушек. Он, и так-то был вспыльчивым, а сейчас и вовсе, срывался на нём почём зря. Теон злился, и пребывал в замешательстве. Вряд ли с Рамси можно нормально сосуществовать — пришёл он в итоге к такому умозаключению.

Последний день учёбы предвещал весёлые выходные, но Теона угораздило влипнуть в неприятности. Так как, Рамси больше не помогал ему с учёбой, то он умудрился завалить задание по литературе, которое содержало вопросы о прочитанных книгах, и написал там полную чушь. Теперь ему предстояло весь вечер, а то и полночи, проторчать в старом архиве, чтобы выписывать цитаты из книг, которые задала мисс Тирелл в наказание. Старушка-библиотекарша выдала ему ключ и отправилась обратно в библиотеку, наказав, чтобы он обращался со старыми изданиями бережно. Теон с тяжёлым вздохом, засел за книги. Он не понимал, почему мисс Тирелл заслала его в этот забытый богом и людьми подвал — ведь все книги по школьной программе имелись в библиотеке. Ей почему-то понадобились особенно редкие издания. А он вынужден был сидеть тут, вдыхая пыль, и покрываться плесень как старый гриб. Уже стемнело, а он так и не продвинулся в своём задании. Архив навевал воспоминания минувших событий, которые произошли с ним в начале года. Ему казалось даже, что он слышит голос Рамси. Теон тряхнул головой, прогоняя морок. Но за стеной, действительно слышались голоса.

Это было странно. Кому пришло в голову торчать в подвале в пятницу вечером? Он слышал музыку. Теону стало любопытно, что же там происходит. Прихватив с собой сонеты Шекспира, чтобы не возвращаться назад в архив (решив, что вернёт их завтра), Теон покинул помещение, заперев дверь на ключ, любезно оставленный библиотекаршей.

Ориентируясь по звукам музыки, он, минуя плохо освещённый коридор, спустился ещё ниже в подвалы. Мрачное подземелье таило в себе ячейки камер. Зарешёченные окошки находились чуть выше его головы. Двери располагались с другой стороны коридора, проход к ним открывался со второй, ведущей в подвал, лестницы. Раньше это место являлось темницей, а после тюрьмой. Возможно, измученные души заключенных, что сгорели десятки лет назад, до сих пор томились здесь. Теону стало неуютно от этой мысли. Какие, к чёрту, призраки, это всё выдумки его одноклассниц! Да и вряд ли призраки слушают тяжелый рок. В подвале точно не они. Побродив немного среди камер, Теон нашёл источник шума. Поставив под ноги один из ящиков, которые в изобилии заполняли тупик в конце коридора, он прильнул к решётке.

Это оказалась какая-то сходка готов, или панков, или как они там, себя называют. Парни и девушки, все в чёрном, в балахонах и футболках с изображениями рок-групп. Их было человек пятнадцать-двадцать. Из музыкального центра гремела тяжёлая музыка. Колонки работали на пределе. Ребята пили и веселились, разговаривали и смеялись, парочка даже плясала под взрывающие мозг мелодии. Теону стало интересно поглядеть на этот шабаш. И тут в толпе неформалов, он заметил знакомое лицо. Это был Рамси. Он вёл себя не так, как обычно, он улыбался и шутил, был приветлив с девушками, и что-то увлечённо обсуждал с парнями. Он казался весёлым и раскованным, словно его подменили. Обычно он бывал либо мрачным и угрюмым, либо неадекватно весёлым (от его зловещих шуток и розыгрышей смешно было только ему самому, Теона это всё пугало). В компании неформалов Рамси казался искренним и добрым.

Внезапно музыка стихла, и Теон вжался в стену, боясь быть замеченным. Он не думал, что эти ребята обрадуются, раскрыв, что он за ними подсматривает. Тем временем, неформалы стали петь песни под гитару. Теон собрался уходить, но тут один из ребят передал гитару его соседу. Слов Теон разобрать не сумел, но отметил, что тот поёт вполне не плохо, голос у него оказался более мягким, чем обычно, когда он бросал ему свои гневные фразы. Теон с удивлением, обнаружил, что в этой компании его любят, что Рамси даже может быть милым, что он вообще, умеет общаться с людьми, пусть и такими же странными, как и он.

Теон, наконец, вспомнил, что ему ещё надо доделать литературу, и покинул свой наблюдательный пункт. Вернувшись к себе, он с горем пополам провёл анализ стихотворения, а вторую часть задания оставил до воскресения, он и так уже уйму времени угробил на всё эту ерунду.

Он задумался о том, какой же Рамси на самом деле: отчаянный и жестокий псих со странным чувством юмора и приступами неконтролируемого гнева, или же тот, добрый и славный парень, которого он видел сегодня. Впрочем, он слишком много о нём думает. А разгадать его характер, уж точно не является первоочередным пунктом в списке его дел. «У меня, в конце концов, есть своя жизнь», — думал Теон, засыпая.

Рамси вернулся поздно, когда он уже давно спал.


========== Глава 18 ==========


Утром Теон первым делом открыл окно, задыхаясь от перегара соседа. Рамси проснулся, от того, что он брякал задвижками на раме.

— Что-то я перебрал вчера с «Яростью викинга», — вместо приветствия начал он.

— Что за «Ярость викинга»? — Теон смог таки совладать с застревающим шпингалетом, и распахнул окно, с наслаждением вдохнув свежий воздух.

— Убойная штука. Чародейка замутила коктейль. Ром, кола и ещё что-то. Она это мастерский умеет, — пояснил Рамси, потянувшись и хрустнув суставами.

— Чародейка? — Теон почти ничего не понял из его объяснений.

— Девчонка Демона, — Рамси сел на кровати и потёр лицо ладонями, рассеяно оглядел комнату, он ещё не до конца проснулся, а после вчерашней вечеринки в голове царил туман.

— У вас там у всех что ли, клички? — не скрывая любопытства, спросил Теон.

— У кого? — Рамси встал с кровати, и, отыскав на подоконнике, пустую пачку, огорчённо вздохнул.

— Вот, блин, сигареты закончились.

Теон протянул ему свои.

— У готов или как вы себя называете? — он оделся, небрежно застелил постель, и шарился по столу в поисках нужных тетрадей.

— Неформалы. Готы одни из, — Рамси забавляла его заинтересованность. Это даже немного льстило. — И да, у всех, — добавил он.

— И как тебя называют? — Теон заметил, что у Рамси сегодня вполне дружелюбное настроение и можно его расспросить. Мир субкультур был ему непонятен, казался чем-то диковинным и потусторонним.

— Граф, — чуть помедлив, ответил Рамси. — Как граф Дракула, — усмехнулся он, выпуская колечки сизого дыма.

— Почему? — розыск тетрадей увенчался успехом, и Теон, покидал школьные принадлежности в рюкзак.

Рамси состроил зверскую рожу, а после ухмыльнулся, обнажив клыки.

— А, понял. Бледная кожа, вампирские клыки, — сразу же отметил Теон. — Вампиры нынче в моде, можешь девок своей улыбкой клеить, — посоветовал он.

— Я учту.

— Граф Дракула, — усмехнулся Теон.

— Ты не можешь меня так называть, — оборвал его Рамси.

— Почему? Не вхожу в круг избранных, как эта твоя шайка? — не скрывая раздражения, спросил Теон.

— Нет. И это называется тусовка, — с лица Болтона исчезла и тень улыбки. Он бросил на соседа презрительный взгляд. Кажется, Рамси не в восторге, когда задевают его друзей.

— Куда мне убогому. У вас же там высший свет, одни графы, да графини, — Теона задели и даже разозлили, его слова. Будто, он чем-то хуже других. — Со своими друзьями, ты вчера был более доброжелательным, — с упрёком добавил он.

— Ты о чём? — нахмурился Рамси.

— Да просто так сказал. Видел тебя с какими-то ребятами в школе, вот и всё, — брякнул Теон наугад, осознав, что прокололся.

— Вчера? Ты был в темнице! — догадался Рамси.

«Твою мать!» — пронеслось в голове у Теона, сейчас он его убьет. Но смысла отпираться дальше не было, Рамси уличил его во лжи.

Рамси поджав губы, и сурово кивнул.

— Стыдно должно быть подглядывать.

— Я никому не скажу. Мне просто было интересно, я там случайно оказался, — принялся оправдываться Теон.

Рамси цокнул языком и произнёс:

— Конечно, не скажешь. Мы тебя замуруем в темнице. И ты никому ничего не расскажешь, — лицо его оставалось серьёзным.

— Это не смешно, — но, всё же Теон встревожился, кто знает, на что эти неформалы способны.

Рамси расхохотался.

— Каждый раз смешно! О, тебя так легко напугать, — он согнулся от смеха, схватившись за живот. — Мы не пьём кровь младенцев, и не приносим козлов в жертву … и людей тоже, — успокоившись, заверил он.

— И оргии не устраиваете? — Теон даже слегка разочаровался, последнее предположение его больше всего интересовало.

— Нет. Но серьёзно, Теон, не хорошо быть незваным гостем, — отбросив шутки, сказал Рамси.

— Я понял, — Теон виновато опустил глаза.

— Не вздумай никому рассказывать. Иначе… — сделал театральную паузу Рамси. — Будешь жить в стене…недолго, — зловеще пообещал он.

— Я же сказал, что понял. Я не проболтаюсь, — нервно заверил Теон.

Они оба принялись собираться на завтрак. Пока Рамси натягивал футболку, Теон обратил внимание на синяки и ссадины у него на спине.

— Ни фига себе! Что…

— Не твоё дело! — Рамси резко повернулся к нему, оборвав на полуслове. Он догадывался, чем был так поражён его сосед. — Любопытство сгубило кошку.

— Ну, и ладно.

Теон отправился на завтрак, не дожидаясь ещё каких-нибудь неприятных фраз в свой адрес.

****

Рамси не понимал, почему Грейджой лезет не в своё дело. Мог же промолчать о том, что видел их в темнице. Но ему, видимо, стало завидно, что со своими ребятами Рамси оказался более добр, чем с ним. Он просто не в силах постичь законы тусовки. Граф может быть обаятельным и дружелюбным, добрым и беспечным. И не стесняясь петь песни. Так же, как Чародейка, Демон и Рыцарь Тьмы. Вот только это всего лишь маски. Граф не Рамси Болтон, а Демон не… он даже не знает их настоящих имён. Так же, как и они его. Тусовка — уютный мир, где можно отдохнуть от бед, спрятаться от невзгод и укрыться от непогоды. Тихая гавань, где можно переждать бурю. Запретный пиратский остров, скрытый от посторонних глаз. Приют для одиноких и отверженных, в котором можно пить и праздновать, веселиться и наслаждаться приятной компанией таких же, побитых жизнью бродяг. Но вечно жить на острове нельзя. Всегда приходит время собирать камни, всегда приходит время возвращаться домой и идти на войну.

Выходные пролетели как один миг. Теон куда-то уезжал, а Рамси проводил время со своими приятелями. В субботу вечером, когда он уже был изрядно пьян, ему позвонил отец. Глядя на расплывающийся перед глазами дисплей телефона, он размышлял, взять трубку и попытаться сделать трезвый голос, или просто забить и не отвечать. Отец был настойчив, пришлось выбрать первое. Рамси сидел на ящике у стены и всё плыло перед глазами, картинка никак не желала обрести чёткость.

— Здравствуй, сын. Как успехи? — бодрым тоном поинтересовался Болтон-старший.

— При…вет, папа. Всё … хорошо, — заплетающимся языком ответил Рамси, как он ни старался сосредоточиться на чётком произношении, у него ничего не получалось.

— Ты что пьян? — отца было не обмануть.

— Нет. Я просто… спал, ты меня разбудил, — Рамси запутался, и невнятно пробормотал последнее слово.

— В семь часов вечера? — язвительно поинтересовался Русе.

— Устал, — Рамси не знал, что ещё сказать.

— Узнаю, что пьёшь — выпорю. Это всё проклятые гены твоей мамаши. Из тебя тоже толка не будет. Позвоню в понедельник, — закончил разговор отец.

Дальнейшую часть вечера Рамси не помнил в принципе. В этот раз он пил «Скорбь короля», и это оказалось настолько убийственным поилом, что просто валило с ног. Он не помнил, как добрался до своей комнаты. Половину воскресного дня он провалялся в постели, приходя в себя. И дал себе зарок, что «Скорбь короля» не будет пить больше никогда. Вечером, когда он уже отошёл от похмелья и смотрел «Кошмар на улице Вязов», вернулся Теон и принялся за своё домашнее задание. Он замер над тетрадью, мусоля ручку во рту, но так ничего и не написал.

Рамси решил прекратить его страдания. Не сложно же ему, в самом деле.

— Что опять литературу не можешь сделать? — он поставил фильм на паузу и обратился к Грейджою.

— Да, там про Селинджера: «Над пропастью во ржи», надо написать, ответить на вопросы, — со скорбным выражением лица, пожаловался Теон.

— А ты опять ничего не читал, — догадался Рамси.

Теон лишь развёл руками.

— Давай, — улыбнулся Рамси, приняв тетрадь из его рук. Мельком взглянув на вопросы, вернул ему.

— Пиши, — он быстро продиктовал все ответы.

— Ты, что все книги наизусть знаешь? — поразился Теон.

— Нет, конечно. Я просто домашнее задание во время делаю, и читаю то, что задают. А это моя любимая книга, — Рамси всегда казалась забавной история Холдена Колфилда. Он не единожды перечитывал книгу, будучи в плохом настроении, и всегда рассуждения главного героя и нелепые ситуации, в которые он попадал, вызывали у него улыбку, а порой он даже ему сочувствовал.

— Серьёзно?

— Да, я её раз пять уже читал. И ты бы тоже что-нибудь прочитал — полезно. Не могу же я тебе всё время помогать.

— Я читал немного, и сонеты эти проклятые тоже, — Теон не мог определить, что его менее увлекло: Шекспир или Селинджер. И то, и другое, на его взгляд было выдуманными на пустом месте страданиями.

— Молодец, — похвалил Рамси, он давно понял, что его сосед редкостный лентяй и невежда.

Они оба замолчали, каждый занявшись своим делом. Теон быстро переписывал в тетрадь ответы, а его телефон не прекращая, трезвонил.

— Да возьми ты уже трубку, — раздражённо бросил Рамси. Его это отвлекало от просмотра фильма, пусть он и знал сюжет наизусть, но пиликание мобильника сбивало настрой и не давало сосредоточиться. Он давно уже приготовил уроки и теперь мог со спокойной совестью развлекаться.

— Сейчас. Запишу, пока не забыл. Это сестра. Потом ей перезвоню, — отрывисто проговорил Теон, пытаясь не отвлекаться от своих записей. И через пару минут, взяв телефон, вышел в коридор, очевидно, разговаривать с сестрой.

Рамси подумал о том, что здорово, наверное, когда у тебя есть брат или сестра — неважно кто. Тот, с кем можно было поиграть в детстве, поведать секреты и разделить гнев отца, кто-то у кого можно найти утешение. Лучше старший, которому, возможно, не было бы плевать на него. Сейчас уже сложно это представить, но младших он точно не хотел. Ему вообще не нравились дети.

Теон вернулся, и, разлёгшись на кровати, принялся строчить кому-то смс. Спустя полчаса он обратился к Рамси, который уже закончил смотреть фильм. Он играл на компьютере в отличную страшилку про вампиров: «Vampire: the Masquerade», и никак не мог пройти миссию с призраком в отеле.

— Рамси, я хотел тебя кое о чём попросить, — осторожно начал он.

— Твою… блядский призрак снова меня убил! — Рамси раздосадовано стукнул по спинке кровати и оторвался от игры. — Что ты хотел?

— Мы вчера познакомились с одной девчонкой. Она из параллельного класса, — начал издалека Теон.

Рамси не понимал, зачем ему эта информация, но не стал его перебивать.

— У нас завтра свидание, и она ко мне придёт. Ты не мог бы свалить на пару часов, — смущённо попросил Теон, не зная, какой ответ ожидать.

— У вас свидание здесь, в комнате? — изобразив удивление, уточнил Рамси.

— Ты же понял о чём я, — тихо проговорил Теон.

Рамси ухмыльнулся уголком губ.

— Ладно. И сколько мне гулять?

— Ну, не знаю… Пару часов, как пойдёт, — задумался Теон.

— Просто позвони мне, когда выпроводишь свою даму, — вновь усмехнулся Рамси. Его немало позабавил этот диалог.

— У меня нет твоего номера.

— Да, точно, — Рамси продиктовал ему цифры. И Теон забил номер в память телефона. Он перезвонил Рамси, и на звонке у него стояла какая-то хрень, по его мнению.

— Это что за мелодия? — спросил он тактично. Если он выкажет своё презрение его музыкальному вкусу, то Рамси, скорее всего, разобьет ему лицо об стол. Эти сатанисты такие опасные, когда дело касается их любимой музыки.

— Это песня «Rammstein» — «Spieluhr» называется.

— Я ничего не понял. На каком это языке? — Теон изучал французский язык, да и тот через пень колоду. Хотя, у этих рокеров и на английском ни черта не разобрать.

— На немецком. Это немецкая металл-группа, — терпеливо разъяснил Рамси.

— А о чём песня? — спросил Теон, чтобы поддержать беседу.

Рамси в школе изучал немецкий язык, и в отличие от Теона имел успехи.

— Мальчик притворился мёртвым, потому что хотел побыть в одиночестве. Хорошо притворился, его похоронили. Он в гробу играет со своей музыкальной шкатулкой и молит, чтобы его спасли. Песня так и называется — «Музыкальная шкатулка», — Рамси сохранил номер и отложил мобильник в сторону. Он с удовольствие поведал историю, представленную в песне. Эта была одна из его любимых песен.

— Мило, — натянуто улыбнулся Теон. Он решил, что в другой раз воздержится от вопросов о переводе текстов рок-групп. Мало ли, что ещё он может узнать…


========== Глава 19 ==========


В понедельник после обеда они столкнулись в комнате. Это был суматошный, сумбурный день, полный бессмысленной беготни.

— Я слышал, комендант завтра нагрянет с проверкой. И он, наверное, не будет рад, что ты стул разбил, — сообщил Теон, судорожно прибираясь в комнате.

— Будет тебе стул. Ты просто всё время ноешь! То ему стул подавай, то ему ножом угрожают, то шутки мои несмешные, — Рамси возвел глаза к потолку, давая понять, как же Теон его достал. А затем, развалившись на кровати, протянул руку к конфетам, которые углядел на столе.

— Их нельзя есть!

— Тебе что жалко? Я тебя угощал, — возмутился Рамси, так и замерев с протянутой рукой.

— Это для Эмили, она скоро придёт. И тебе пора свалить, — Теон положил ему на ладонь две конфетки, а потом вернулся к уборке. Он запинал обувь под кровать, а вещи, которые громоздились на стуле, запихнул в шкаф.

— Ладно, ухожу, — Рамси нехотя поднялся с кровати, и, развёрнув обёртку, отправил конфету в рот.

Обернувшись на пороге, добавил:

— Теон, не на моей кровати.

— Да, конечно, — пообещал Теон, оглядывая комнату, кажется, всё было в полном порядке и выглядело прилично. И пусть дверца шкафа толком не закрывалась, а покрывало свисало до пола, прикрывая завалы различного хлама под кроватью, но на первый взгляд вполне приемлемо. Эмили же к нему придёт не за тем, чтобы инспектировать порядок в комнате.

****

Рамси собирался выполнить своё обещание, и направился в кабинет труда. Раз уж он разломал этот, чёртов стул, то сам сделает новый. По крайней мере, он не хотел, чтобы Теон нудел целую вечность. Он изложил учителю свою просьбу, не вдаваясь в подробности. Мистер Клиган на скорую руку набросал ему чертёж, но не стал стоять над душой и отправился по своим делам.

Рамси долго вглядывался в схему, повертев её и так и эдак, но всё равно ничего не мог понять. Сказать прямо, в чертежах он ни черта не смыслил. Деревянные звери в его мире совсем не имели ничего общего с чертежами и схемами. Промучившись, минут двадцать, и отбросив бесполезный чертёж, он задумался о том, как вообще должен выглядеть этот проклятый стул. Предмет мебели, представший перед ним, казался поистине королевским, не стул, а настоящий трон. К сожалению, это всё было лишь в его воображении, а на практике мало что дало. Дурацкие деревяшки не желали складываться во что-либо, хоть отдалённо напоминающее нужный предмет мебели. Провозившись пару часов, он проклял Грейджоя и ненавистный стул в бога, душу, мать, и не один раз. Вскоре мистер Клиган пришёл посмотреть, как у него продвигаются дела.

— Не получается ничего! — Рамси в сердцах кинул молоток на стол.

— Давай посмотрим, — учитель склонился над верстаком, созерцая его творение.

Рамси только и успел доски выпилить, да и то, они все оказались разного размера. Зато были украшены замысловатыми узорами.

— Красиво, но не проку от этого мало. Давай помогу тебе, — предложил мистер Клиган, и принялся отмерять детали по чертежу.

Рамси удивился, что трудовик, вместо того, чтобы обругать его безруким олухом и выгнать вон, предложил ему свою помощь. Работа спорилась в руках мастера и стул начинал приобретать презентабельный вид. Теон позвонил ему, и сказал, что он может возвращаться. Но Рамси хотел всё доделать сегодня. К сожалению, шёл уже седьмой час и мистер Клиган, видимо, не желал проторчать здесь всю ночь, поэтому предложил ему закончить завтра, пообещав помочь.

Только Рамси вышел из кабинета, как у него зазвонил телефон. К его неудовольствию это снова оказался отец. Рамси заверил его, что дела в школе у него просто превосходно, и в субботу, он, конечно же, не был пьян, и, выслушав пару нотации и угроз, с облегчением отключился. Завтра ожидался визит коменданта и дел было невпроворот. Предстояло убрать все запрещённые предметы, как-то: сигареты, алкоголь, наркотики, оружие и прочие «радости жизни». А ещё сделать домашнее задание, а проклятый стул совсем его вымотал. Покончив с уборкой и уроками, он так устал, что едва его голова коснулась подушки, сразу же провалился в сон.

Ему снился полумрак подвала и звенящая в воздухе цепь. Злой голос отца, высокий тёмный силуэт которого, нависал над ним. Боль и отчаяние, вода в железной миске и его кровь на холодном бетонном полу.

— Рамси, проснись! — тряс его за плечо Теон.

— Чего тебе? — в комнате горел свет, но Рамси не сразу сообразил, где находится. Кошмар обрывками тумана кружил в голове. Его колотил озноб, будто он на самом деле, только что был там, в холодном промозглом подвале.

— Ты орал как резаный, вот я тебя и разбудил, — Теон сонно зевнул, и взглянул в окно, уже светало, и вставать нужно было через пару часов.

— Просто плохой сон, — неохотно пояснил Рамси, и перевернулся на другой бок, подняв одеяло, которое во сне скинул на пол.

— Я попытаюсь поспать ещё, если ты снова не будешь орать, — Теон вернулся к своей кровати, и беззаботно сопел уже через несколько минут.

Рамси проворочавшись в постели до рассвета, так и не смог больше заснуть. В голове царил кавардак, но пришлось тащиться на уроки. В состоянии полусна-полуяви, он отсидел пять уроков, толком не понимая и не слушая о чём речь. Он машинально водил ручкой в тетради, мечтая о том, чтобы поскорее прозвенел звонок. Последним уроком стояла физкультура, и он решил прогулять. Голова разболелась так, что при мысли о том, что придётся прыгать за мячом, становилось тошно. Хорошо, хоть не бегать, вратарём он в классе оказался самым лучшим, и это место было безоговорочно закреплено за ним. Хотя, и это не особо радовало: командные виды спорта его никогда не воодушевляли.

Намного лучше, отвечать самому за себя отвечать. Когда-то в детском летнем лагере у него было первое место по стрельбе из лука. Он тогда выбрал именно этот кружок, потому что крылось что-то завораживающее и притягательное в дрожащем цветном оперении стрелы, пущенной в цель. Когда затаив дыхание смотришь, как она вонзается в ровный круг мишени, попадёт ли в центр? Словно звучали струны древних времён, легенды о добрых разбойниках и злых королях, как в книжке о Вильгельме Телле и Робин Гуде.

Рамси сидел на качелях во дворе, тупо уставившись в землю. Надо, наверно, сходить в медпункт и попросить у медсестры таблетку. Но вставать и идти совершенно не хотелось. Уроки закончились и звонок давно прозвенел, а Рамси так и сидел, лениво раскачиваясь и сминая ботинками увядшую листву. Он сглотнул, и понял, что если не прекратит качаться, то его сейчас стошнит, поэтому затормозил, и взялся руками за голову, боль всё нарастала, разламывая череп пополам. Рамси на секунду закрыл глаза, а когда открыл, то перед ним возникли ноги в кроссовках и синих спортивных штанах. «Очевидно, физрук», — подумал он, и, убрав руки, поднял голову.

— Почему прогуливаем? — миролюбиво поинтересовался учитель. Высокий, хорошо сложенный, рыжеволосый мужчина. Мистер Тормунд Бьёрсон. Потомок воинственных викингов, которого неизвестно зачем занесло в этот убогий край.

У Рамси даже не было сил оправдываться.

— Голова болит, — вяло ответил он, рассматривая красно-жёлтые листья.

— Мог бы подойти и сказать. Я же не зверь какой-то — всё понимаю, — мужчина говорил с мягким акцентом.

— Следующий раз так и сделаю, — согласился Рамси, он хотел уже поскорее добраться до своей комнаты.

— Что-то ты бледный, — взглянув ему в лицо, заметил учитель.

— Я всегда такой. Я вампир, — усмехнулся Рамси и поднялся с качелей.

— Да, ну? — хохотнул физрук. — Пойдём, провожу тебя в медпункт, — взял его за локоть учитель.

Пришлось идти под надзором физрука. Медсестра измерила температуру и давление, и дала таблетку от головной боли. Учитель заботливо сопроводил его до комнаты, где Рамси сразу же повалился на кровать, ожидая, когда таблетка подействует и боль отступит. Ему даже удалось заснуть. Кажется, он только сомкнул глаза, как Теон уже снова трясёт его за плечо.

— Рамси, проснись!

— Что? — еле разлепив веки, бормочет он.

— Мистер Бейлиш явится с минуты на минуту. Я не знаю, куда эту твою «Ярость викинга» спрятать. А сигареты я убрал и пепельницу тоже заныкал, — тараторил Теон.

— Я слишком злой для общения. Отстать, — отмахнулся Рамси и снова закрыл глаза.

— Это тебя вообще-то, тоже касается, — снова принялся тормошить его Теон.

— Да, что ты такой беспомощный! Поставь бутылки на шкаф. Наверх никто не смотрит, — Рамси надеялся, что Теон, наконец, угомонится и оставит его в покое.

— Я без стула не достану, — пожаловался Теон и скривил губы. Шкаф был старинный и высоченный.

Рамси спросонья не понял, в чём суть проблемы, но потом до него дошло. Нехотя поднявшись с кровати, он обулся и вышел из комнаты. Минут через десять вернулся вместе с высоким длинноволосым парнем в балахоне с Мерлином Мэнсоном.

— Демон — Теон, — представил Рамси.

— Привет, — во все глаза уставился на парня Теон, и протянул руку для приветствия.

— Здорово, — Демон с силой тряхнул его ладонь.

О том, что нужно сделать они договорились по дороге, и парень без труда поставил бутылки на шкаф, так, чтобы их не было видно снизу.

— Спасибо, — поблагодарил Теон. А Рамси удовлетворённо кивнул, давая понять, что доволен результатом.

— Обращайтесь гномы, — дружелюбно осклабился Демон. — Бывай, Граф, — хлопнул Рамси по плечу и ушел.

— Иди, возьми у кого-нибудь стул, — Рамси предполагал, что комендант не может находиться во всех комнатах сразу. Наверняка он продвигался по этажу, начиная от лестницы вглубь коридора. Значит, можно попросить стул у тех, к кому он уже успел наведаться.

Теон только собирался отправиться на поиски, как раздался деликатный стук в дверь. В комнату вошёл мистер Бейлиш.

— Здравствуйте, дети, — комендант излучал дружелюбие и благосклонно улыбался, пока не успел заметить в комнате видимых изъянов. Он принялся осматривать помещение, и что-то помечал в своём блокноте.

— Так. Стул у вас был, и где он? — сверившись со своим инвентарным списком, поинтересовался он.

— Сломался, — прямо сказал Рамси, пока Теон выдумывал правдоподобный ответ.

— За порчу казённого имущества штраф полагается. Я позвоню вашим родителям, и им придётся возместить ущерб, — комендант досадливо что-то начеркал в блокноте. Теперь он не выглядел таким благожелательным и добрым. — Не дети, а варвары! Одни люстру разбили, другие стул сломали. И это только начало учебного года! Одни сплошные убытки, — проворчал комендант, а после захлопнул блокнот и обратился к ним. — Завтра с двух до трёх, пусть кто-нибудь из вас зайдёт ко мне в кабинет, я выпишу новый стул, — он выдал нужную информацию и собирался уходить.

— Какой ещё штраф? Этому стулу лет больше, чем всем вместе взятым в этой комнате! — фыркнул Рамси, и в наглую развалился на кровати

— Ты себя считаешь умнее других? — комендант взглянул на него с любопытством.

Рамси хмыкнул, давая понять, что ответ очевиден.

— Встань! С тобой разговаривает взрослый человек, изволь проявить уважение.

— Да, понял я, что вам охота деньги с кого-нибудь стрясти, — Рамси и не думал выполнять требование коменданта.

— А ты нахал! Как твоя фамилия? — если уж мальчик хочет неприятностей, то он их непременно получит.

— Болтон, — бросил Рамси и вызывающе уставился на него.

— Я твоим родителям позвоню немедленно, — пообещал комендант.

— Из-за стула? Серьёзно? Или из-за того, что назвал вас крохобором? — Рамси начал заводиться, и Теон подумал, что ничем хорошим это не закончится.

— Каким тоном ты разговариваешь? Я сообщу о твоём поведении классному руководителю! — пригрозил мистер Бейлиш.

— Да хоть самой королеве! — повысил голос Рамси.

— Наглец! — с этими словами, комендант, раздражённо качнув головой, удалился. У него огромное количество работы, и вся школы, можно сказать, держится на его плечах. А посему у него нет времени на препирательства с малолетним грубияном. Но тем не менее, родителей он обязательно уведомит о его поведении — так решил мистер Бейлиш.


========== Глава 20 ==========


— У тебя будут проблемы, и у меня из-за тебя тоже. Папа не в восторге, когда ему из школы звонят, а если ещё и денег потребую, то он вообще разозлиться, — Теон думал, что Рамси постоянно втягивает его в неприятности. Он с насупленным видом сидел на кровати, размышляя о том, как будет оправдываться перед отцом.

— Думаю, про тебя и он не вспомнит. Я его конкретно раздраконил, — Рамси стоял посреди комнаты, сияя широкой улыбкой на лице. Он вовсе не выглядел обеспокоенным, и кажется, даже гордился собой.

— Можно было промолчать. Он собирался уходить, может и не стал бы никому звонить, из-за пятисотлетнего стула. Ты ему просто нахамил на пустом месте! — никак не унимался Теон.

— А ты стоял как истукан, и даже рта не раскрыл, — Рамси явно считал его обвинения необоснованными, и уж тем более, когда сам он, не удосужился и слова сказать.

— Знаешь, в моей семье есть поговорка: на каждую жопу найдутся свои приключения. Я имею в виду, что ты сам навлёк на нас проблемы, — глубокомысленно изрёк Теон. — Не знаю как ты, а я не хотел неприятностей, — ещё раз подчеркнул он.

Рамси засмеялся.

— Забавная фраза. Только мне без разницы кому он будет звонить.

— А мне нет! Зачем ты к нему прицепился? — Теону так хотелось докопаться до сути его поступка, что он на секунду забыл о том, с кем разговаривает. Вряд ли от Рамси можно услышать адекватный ответ.

— У меня было плохое настроение, — Рамси переодевался из домашней одежды в школьную, собираясь отправиться на встречу с трудовиком. Ему порядком надоел этот бессмысленный диалог.

— У тебя плохое настроение, а страдать должен я? Отец теперь будет мне мозг выносить, если этот мистер усатый хрен ему позвонит! — всё не мог успокоиться Теон, воображая себе предстоящие нотации и вопли отца. Он нервно открыл учебник литературы, пытаясь выучить заданное стихотворение, но тут, же со злостью захлопнул его.

— Теон, мир не вертится вокруг тебя. А если ты не прекратишь нудеть, то действительно пострадаешь, — недвусмысленно намекнул Рамси, и отправился по своим делам.

Теону пришлось проглотить свой ответ. Угораздило же его обидеть в детстве именно Рамси, а потом ещё и угодить с ним в одну школу и комнату. А мог бы сейчас дуться в карты с пацанами из пятьсот пятой комнаты. Теон отложил учебник, и отправился к ним. В другой раз выучит стихотворение.

Рамси вернулся после восьми, и приволок созданный собственноручно стул. Правда, он скорее на подхвате находился, но дизайн, точно сам придумал. Гордо поставил стул на середину комнаты, и стоял с таким видом, словно ожидал аплодисментов.

— Вот, я сам сделал, почти, — сказал он, отойдя подальше, чтобы полюбоваться своим творением издалека.

— Круто. У нас теперь есть стул, — безэмоционально отреагировал Теон. Он всё ещё дулся на Рамси, за то, что тот его подставил.

— Ты не слышал о слове «спасибо»? Я ожидал большей благодарности, — Рамси разочарованно опустился на стул. Кажется, он рассчитывал на восторги и овации.

— Можно теперь уроки за столом делать, — выдавил вялую улыбку Теон. — Перед каникулами столько назадавали, — пожаловался он.

Рамси, видимо, обиделся, что он его не похвалил, и не стал поддерживать беседу.

****

Неделю спустя учительница литературы вызвала Рамси к себе в кабинет и оставила после уроков, чтобы обсудить написанное им сочинение. Он вернулся к себе в смешанных чувствах, оказалось неожиданным, что его хвалили, хоть он и написал не то, что предполагалось. В прошлой школе большинство преподавателей недолюбливало его. Он не вписывался в школьные правила, ни стилем одежды, ни свободой мышления и слова, поэтому конфликты с педагогами случались нередко. Это только в начальной школе он был тихим, а потом он уже не стеснялся высказывать своё мнение, которое редко совпадало с требованиями педагогов. Отцу это не нравилось, вот он и спихнул его в интернат, по крайней мере, это была одна из причин, как он думал. А здесь, учителя в основном оказалась понимающие и искренние. А ещё не было ненавистной школьной формы, в которой все выглядели инкубаторскими придурками.

Рамси собирался на день рождения к Рыцарю Тьмы, и выбирал, какую футболку ему надеть. С собакой или «Rammstein». В итоге, выбрал «Rammstein», ту, что с самолётом. Когда он спустился в темницу, именинник уже был навеселе. Он вручил ему свой подарок — пепельницу в форме черепа.

Рыцарь остался доволен и расплылся в пьяной улыбке.

— Спасибо, Граф.

— С днём рождения! Желаю тебе мира в душе и попутного ветра в парусах, — от всей души поздравил Рамси.

Пиратский остров, улыбки друзей и реки рома. Песни, что отзываются в сердце. Жаль, что нельзя остаться здесь навсегда. Празднование закончилось далеко за полночь. Ребята расходились, в темнице становилось тихо. Рамси пьяно шатаясь, возвращался к себе в комнату. Внезапно он ощутил чьё-то присутствие за спиной. Обернулся, едва устояв на ногах. На него смотрела девушка в белой ночной рубашке. Красивая, с огненно-рыжими волосами, тяжёлыми локонами, спадающими на плечи. С тонкими, аристократичными чертами лица, и пронзительными голубыми глазами. Очаровательная и прекрасная. Она была прозрачной и сквозь её точёную фигуру, просвечивали кирпичи стен. Рамси протянул руку, чтобы коснуться её, но она растаяла, словно и не стояла здесь секунду назад.

Рамси моргнул, раз-другой.

«Что это было?» — он растеряно смотрел перед собой. Простояв пару минут в недоумении, он отправился в свою комнату. Мысли путались, и он был слишком пьян, чтобы соображать здраво.

С утра Теон разбудил его, собираясь на учёбу. Он топал по комнате как слон.

— Перестань греметь! У меня башка раскалывается, — простонал Рамси, и накрыл голову подушкой, так как солнечный свет бил по глазам.

— Тебе бы прекратить квасить. Ты очень злой с похмелья, — посоветовал Теон, попутно засовывая учебники в рюкзак.

— Заткнись! Ты мне не мамочка, придурок!

— Сегодня тест по математике. Если не пойдёшь, тебе влетит, — сообщил Теон, пропустив грубость мимо ушей.

— Вот чёрт! — Рамси с трудом сел на кровати, он себя чувствовал просто отвратно. Всё ещё не протрезвев до конца, он уже ощутил на себе все прелести абстинентного синдрома. В умывалке он хмуро поглядел на себя в зеркало, и скорчил рожу своему отражению. Вид был не важный. Поплескав ледяной водой в лицо, и совершив все необходимые утренние процедуры, он вернулся в комнату.

— Как дела? — у Теона отвратительная привычка разговаривать с ним по утрам.

— Блевал в душе, — Рамси отодвинул его с дороги, и принялся рыться в недрах шкафа, в поисках одежды для занятий. То, в чём он ходил вчера, мятым комком валялось на полу, да и футболку он залил колой.

— Э… Я просто пытаюсь быть дружелюбным, — Теон не ожидал такого откровенного ответа. — И можно было меня в это не посвящать, — чуть тише добавил он.

— Ты спросил как дела — я ответил, — Рамси, надеялся, что отбил у него тягу к общению.

— Тебе бы жвачку, — намекнул Теон, что его сшибает перегаром, исходящим от Болтона. Он почти собрался, и теперь рыскал по комнате в поисках своих носков. Вещи он всегда кидал, где попало, а с утра не мог ничего найти.

— Так лучше? — Рамси закинул пару мятных пластинок в рот, и дохнул на него.

— Не особо. Мятный перегар, — Теон отыскал носки под кроватью, и напялил их, благо кроссовки стояли на видном месте, и искать их не пришлось.

— Всё равно я на последней парте. А если к доске вызовут, пусть страдают, что ж поделать, — Рамси успел одеться в школьное, и закинул свой рюкзак, украшенный значками и нашивками рок-групп, на плечо.

— Мне кажется, нам надо снова прибраться, — Теон долгим взглядом окинул погребённый под ворохом одежды стул, и стол заваленный учебниками и тетрадями.

— На стуле только твоя одежда — убирай сам. Я свою кладу… — Рамси хотел сказать в шкаф, но обратил внимание, на валяющиеся на полу футболку и джинсы, и ботинки, раскиданные по разным углам. — На место кладу свои вещи, — в итоге сказал он.

— Я голосую за уборку. Здесь уже становиться сложно ходить.

— Пошли, а то опоздаем.

Они вышли, и Рамси закрыл комнату на ключ.

Первые два урока: английский и литературу, он отстрадал лёжа на парте, даже не делая попыток, что-то записывать. Мисс Тирелл неодобрительно поглядывала на него, но замечаний делать не стала. Третьим уроком была математика, и ему пришлось собрать все силы для написания теста. А после, Рамси вернулся в комнату и лёг спать, наплевав на остальные занятия.

Ему приснилась девушка, которую он видел вчера ночью. Она скользила по пустынным коридорам замка и манила его за собой. Голос её был подобен шелесту листвы, вкрадчивый, тихий и завораживающий. «Иди ко мне», — звала она и вновь ускользала от него. Рамси никак не мог догнать её. Стоило ему приблизиться, как призрачный силуэт, тут же таял, и его пальцы сжимали пустоту. Он проснулся, чувствуя себя лучше, но девушка из сна не давала ему покоя.

Было уже четыре часа, и Теон вернулся с занятий. Он снова писал кому-то смс, мечтательно улыбаясь.

— Спрашивали, почему тебя не было на последних уроках? — заметив, что Рамси проснулся, сказал он.

— А ты что? — Рамси всё думал о призраке прекрасной девушки.

— Сказал, что ты плохо себя чувствуешь. И почему я должен за тебя врать? — Теон отвлёкся от телефона, и укоряющее посмотрел на него.

— Мне и в самом деле было хреново. Я бы для тебя тоже самое сделал. Выручка, взаимопомощь, — разъяснил ему Рамси.

— Ну, если так, то можешь сегодня свалить, у меня свидание с Анной, — Теон решил использовать взаимопомощь на своё усмотрение.

— Ладно. Может, ты уже начнёшь ходить к своим бабам сам, а не таскать их сюда. Наша комната скоро превратиться в бордель. Или хоть расписание составь, — предложил Рамси. Ему начинало надоедать, что Теон, то и дело, выпирает его прочь. А он может уроки собирался вечером делать.

— А, я понял, в чём дело. Ты такой злой потому, что у тебя бабы давно не было, — озарила внезапная догадка Теона, он отложил телефон и сел на кровати, закинув ногу на ногу, и подперев кулаком подбородок. Прямо-таки древнегреческий «Мыслитель». — Давай я тебя с кем-нибудь познакомлю. У Анны наверняка есть подружка, которая любит мрачных типов… готов, — задумался он, подбирая слово.

— Я НЕ ГОТ! И не надо меня ни с кем знакомить! — Рамси снова орал на него, не понятно из-за чего.

— Это просто дружеская услуга. И тебе реально нужна девка, ты бы хоть расслабился немного, — про себя Теон подумал, что может тогда, Рамси малость утихомирится.

Рамси бросил на него гневный взгляд.

— Просто заткнись.

— Ладно. Но ты обращайся, если что. Я умею налаживать контакты с людьми, — предложил Теон, не скрывая широкой улыбки. Но посмотрев на Рамси, быстро убрал улыбку с лица и вновь принялся набирать сообщение в телефоне.

Рамси промолчал, не удостоив ответом его глупую реплику. Теон просто обнаглел, совсем перестал его бояться, ещё и позволяет себе насмехаться над ним. «Что ж, посмотрим, как он справиться с литературой без моей помощи». Рамси ушёл, хлопнув дверью. Раз уж Теону так приспичило, то у него тоже имелись планы на сегодня. Пока он отправился в столовую и за едой обдумывал свой замысел.

Перво-наперво предстояло убедиться, что вчерашнее происшествие ему не привиделось. Сон тоже был странным, но он мог быть просто отголоском, почудившегося по пьяни бреда. Хотя, не могло же ему это всё показаться. Он всё-таки не дошёл до белой горячки, чтобы страдать галлюцинациями. Рамси собирался подкараулить призрака и дальше действовать исходя из ситуации. Но всё это предстояло сделать ночью, вряд ли призрак явится посреди бела дня. Пока Теон ублажал свою даму, Рамси пришлось гулять по школьному двору. А после, когда Теон, наконец, выпроводил свою барышню, Рамси вернулся в комнату, и честно пытался сделать уроки. Но мысли всё равно сбивались к охоте на призрака. Насилу выполнив письменные задания, параграф по истории он отложил на потом. Пусть, это и был один из любимых предметов, но он не мог сосредоточиться на тексте учебника. А стихотворений для урока литературы, он итак, знал несколько по заданному автору. Благо, на память он не жаловался.

Без четверти одиннадцать он спустился в подвал. Ему пришлось приложить немало усилий, чтобы опознать место, где вчера он встретил призрачную девушку. Он решил просто подождать, вдруг она появится снова. Если, конечно, ему не померещилось с пьяных глаз. Он был уверен, что призрак если и появится, то не раньше полуночи. Но лучше уж прийти пораньше, чтобы не пропустить важный момент. Обычно во всех книгах мистические события происходят в полночный колдовской час.

Рамси и раньше подозревал и искренне верил, что существует потусторонний мир в котором обитают сверхъестественные существа. Ему всегда хотелось узнать, правда ли это. Он любил страшные сказки и мистические истории от которых кровь стынет в жилах. Казалось, что призраки, вампиры и другие фантастические создания, бродят рядом, но не каждый может приподнять завесу, скрывающую обыденный мир от сверхъестественного. При мысли о том, что он сможет прикоснуться к этой тайне, что-то замирало внутри.

Он долго стоял в тишине и темноте, и хотел уже развернуться и пойти прочь. Как вдруг, невдалеке мелькнул белый силуэт. Призрачная фигура приближалась к нему. Рамси затаил дыхание, боясь её спугнуть. Он уже видел очертания прекрасного лица и слышал тихий шепот. «Иди ко мне», — вновь звала его таинственная незнакомка. Он только собирался шагнуть навстречу к ней, как тишину пронзил громкий звонок мобильного, и силуэт растворился во тьме. Ругнувшись, он взял трубку. Оказывается, Теон звонил ему уже два раза, и хотел напомнить об уборке, которою они собирались провести сегодня вечером. Рамси ничего не слышал, когда гулял по двору с плеером. А когда он делал уроки, то Теона и вовсе в комнате не было. И теперь, он возмущённо сообщил ему, что провернул всю уборку один, Рамси буркнул, что у него имелись более важные дела и сбросил вызов. Просмотрев сообщения, он обнаружил пропущенный звонок от отца. Наверное, комендант успел настучать на него и пожаловаться отцу на его хамское поведение. Настроение упало в ноль. Рамси взглянул напоследок туда, где видел призрака, но там царила лишь тьма. Потусторонний мир открыл свои врата, а он так и не смог приблизиться к тайне.

В расстроенных чувствах он вернулся в комнату. Теон решил, что он всё ещё злится на него за дневной разговор.

— Рамси, не обижайся. Я над тобой не смеялся, — он расстилал постель и собирался ложиться спать.

— Забудь, — Рамси тоже готовился ко сну, ему ещё завтра с утра предстояло почитать учебник по истории, и он хотел встать пораньше.

Теон помолчал, раздумывая над чем-то.

— У тебя есть девушка? — спросил он.

— Что? — Рамси выключил свет и лёг в постель. Он думал о том, как же ему завтра застать призрака.

Теон повозившись в кровати, и устроившись поудобнее, повторил свой вопрос.

— Какая тебе разница?

— Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю? — Теон снова принялся за своё.

— Твои девки годятся только для утех, — бросил Рамси.

— А что же ещё нужно? — искренне удивился Теон.

Рамси не стал ему объяснять. Но Теон всё не отставал.

— Я поговорил с Анной…

— Надо же, у вас и на разговоры время нашлось, — ехидно заметил Рамси.

— Да. У неё есть подружка из деревни. Она как раз фанатеет от «Сумерек», вампиров и всего такого. Ты бы ей понравился, — заверил Теон, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица.

— Всю жизнь мечтал о какой-то сельской клуше. Ещё и «Сумерки» любит, — фыркнул Рамси. А про себя подумал, что с ней и поговорить-то, наверное, не о чём. А это всё-таки важно.

— Я бы на твоём месте не отказывался. Честно говоря, ты на любителя. А девки редко любят мрачных психов, — откровенно выразил своё мнение Теон, а про себя подумал, что девчонкам нравятся добрые и обаятельные красавчики как он. Он даже хотел высказать это вслух. Но не успел и глазом моргнуть, как Рамси прижал его к кровати, и сомкнул руки у него на горле.

— Ты что, совсем с ума сошёл?! — прохрипел Теон, пытаясь оторвать его руки от себя.

— Следи. За своим. Языком! Иначе я тебя задушу, идиот! — раздельно произнёс Рамси, а последнюю фразу, так и вовсе прошептал так, что Теон еле услышал. Он всё ещё барахтался, пытаясь вырваться из его железной хватки. Но Рамси и сам его отпустил, и сел рядом с ним на кровать.

— Прости. Я не со зла, просто вырвалось, — Теон не на шутку испугался, пожалуй, впредь он будет осторожнее в своих высказываниях.

— Следующим, что вылетит из твоего рта, будут твои зубы, если ты не научишься следить за словами, — пообещал Рамси, и пошёл к своей кровати.

Теон кивнул, поняв, что перешёл черту. Но сообразил, что Рамси его не видит в темноте, и озвучил:

— Я понял.

Засыпая, Теон увидел лицо Рамси пред собой. Он вздрогнул, не ожидая ничего хорошего.

— Ты опять начинаешь? — Теон имел в виду психологические атаки, которым он подвергся в начале года, когда Рамси хотел запугать его, что у него, впрочем, успешно получилось.

— Успокойся, — Рамси ободряюще заехал ему локтем по лбу.

— Эй!

— Я не специально, просто в темноте ничего не видно, — пояснил Рамси, но не торопился включать свет.

Теон ждал, что ему от него нужно, потирая ушибленный лоб.

— Ты умеешь хранить секреты? — заговорщицким тоном прошептал Рамси.

Внутри у Теона пробежал холодок. Секреты он не умел хранить ни капли. Стоило ему о них узнать, как рот у него не закрывался, пока он всем не растреплет. Но если уж Болтон решил доверить ему свою тайну, то ему непременно хотелось её узнать.

— Да, — торопливо сказал он, пока Рамси не передумал.

— Двинься, — Рамси сел к нему на кровать.

— Что за секрет? Ты девственник? — высказал своё предположение Теон. Он тоже сел на кровати в ожидании секрета.

— А … что ты ко мне прицепился?! Это, видимо твоя больная тема, — Рамси не сразу нашёл, что ответить.

— Так я угадал! Неужели ты ни разу? — торжествовал Теон, довольный своей догадкой.

— Всё! Пошёл на хуй! — Рамси раздражённо встал с кровати — весь настрой поведать тайну пропал.

— Подожди. Если это не тайна, тогда о чём ты хотел рассказать? — Теон дёрнул его за руку, призывая сесть обратно. Очень ему не терпелось узнать тайну.

— О том, что ты придурок! — отдёрнул руку Рамси.

— Я никому не скажу, — пообещал Теон.

— Тебе и правда стоит молчать, или хотя бы думать, прежде чем говорить, — угрюмо посоветовал Рамси.

— А тайна? Я её узнаю, — Теону даже спать перехотелось. Как же так можно пообещать секрет и умолчать о нём.

— Хорошо, — Рамси, конечно, злился на его подколы, но решил рассказать. Всё равно, кроме Теона было не кому поведать свой секрет, чтобы не прослыть дураком. К тому же, он всегда сможет убедить его держать рот на замке.

— Я видел призрака.


========== Глава 21 ==========


— Призрака? — разочарованно протянул Теон. — Ты что решил меня разыграть? — он ожидал чего-то более увлекательного, и уж, по крайней мере, не глупой выдумки.

— Девушка в белом платье, я видел её вчера в темнице, и сегодня тоже, — схватив его за предплечье, словно, призывая пойти с собой, торопливо заговорил Рамси.

— Мало ли кто это мог быть, — со скукой предположил Теон, едва удержавшись от того, чтобы не зевнуть. «Фуфло какое-то, а не секрет», — про себя решил он.

— Она была прозрачная! Сквозь неё стена просвечивала, и перемещалась по воздуху, — продолжал настаивать на своём Рамси, взволновано взмахнул в темноте руками. Он специально не стал зажигать лампу, чтобы сохранить загадочную атмосферу, он представлял, что секреты именно так рассказывают.

— Ты врёшь. Или тебе просто показалось, — заключил Теон, собираясь уже завалиться спать. «Сказку на ночь» он уже послушал.

— Хорошо. Завтра в полночь приходи в темницу, — Рамси поднялся, и пошёл к своей кровати, давая понять, что разговор окончен. Он ожидал, что Теон проявить большую заинтересованность.

— Не бывает призраков! И я не хочу ночью таскаться по подвалам, — заявил Теон. Ему это казалось дурацкой идеей. Если их поймают после отбоя, то накажут. Он всё-таки старался начать новую жизнь и по возможности избегать неприятностей. К тому же, в глупую байку он не поверил ни на долю секунды.

— Если боишься так и скажи, — презрительно высказал Рамси. Он подумал, что Теон малодушный слабак и лишний раз разочаровался в нём.

— Ничего я не боюсь! Я приду, — Теон терпеть не мог, когда его брали на слабо. — Спокойной ночи, — он возмущённо повернулся лицом к стене, чувствуя своё самолюбие уязвлённым.

— Ага. Спокойной, — не слишком дружелюбно, отозвался Рамси со своей кровати.

Теон подумал, что непременно пожалеет, о том, что согласился. Но не хотелось прослыть трусом. Болтон, наверняка придумал какую-то гадкую шутку. Но если он хочет проверить, насколько Теон смелый, то он ему докажет, что тоже чего-то стоит.

На следующую ночь, он спустился в подвал к назначенному сроку. Старинный замок, таинственное подземелье, мрачная темница. Конечно, здесь только и не хватает призраков, звенящих кандалами. В призраков он не верил, но чем дольше бродил по запутанным коридорам, тем сильнее суеверный страх проникал в его душу. Единственным источником света, являлся фонарик в мобильном телефоне. Каждый раз, заворачивая в тёмный закоулок, Теон боялся, что высветит чью-то жуткую рожу. Например, какого-нибудь маньяка-убийцу, который зарубил топором всю свою семью и сгорел в этой проклятой тюрьме почти полвека назад. «Здесь же держали политических заключённых», — с облегчением вспомнил Теон. «Надо мыслить рационально, призраков не бывает», — продолжал убеждать себя он.

В конце концов, он решил, что Рамси просто подшутил над ним, заставив притащиться сюда посреди ночи. Он уже почти успокоился, убедив себя в этом. Как вдруг, кто-то схватил его сзади за джемпер, и затащил в нишу между стеной и архивольтом. Теон непременно заорал бы, но похититель зажал ему рот рукой.

— Тихо. Это я, — шепнул ему Рамси на ухо.

Теон мог только промычать в ответ.

— Не вздумай орать, — Рамси убрал руку от его лица и отодвинулся к краю архивольта.

— Ты что совсем спятил! Я чуть в ящик не сыграл из-за тебя. Нельзя же так пугать! — возмущался Теон громким шёпотом, чтобы не привлечь внимание дежурного воспитателя, или ещё кого шляющегося ночью по коридорам школы.

— Да тише ты! Она скоро придёт, — вдавил его в нишу Рамси, а потом уставился в темноту с мечтательной улыбкой на лице. Теон подумал, что он слегка смахивает на одержимого, но говорить ничего не стал, чтобы его не разозлить. Ему пришлось подчиниться и замолчать. Некоторое время они стояли в тишине, нарушаемой лишь их дыханием. Это крыло темницы оканчивалось лестничным пролётом, и из коридора проникали слабые отсветы электрических ламп. Потому, тьма не была полной. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и уже можно было различить окружающую обстановку. Минуты текли своим чередом, но ничего не происходило. Теон прислонился к стене и прикрыл глаза, он считал всё это пустой тратой времени.

Внезапно в удалённом от света конце темницы, возник белый силуэт. Теон думал, что ему померещилось, и усиленно заморгал. Но спустя пару мгновений, призрак девушки материализовался в воздухе. Она приближалась к ним, и волосы её раздувал несуществующий ветер. Девушка остановилась у решётки, что располагалась прямо напротив них. Внутри камеры, проявился ещё один белый силуэт. Ещё один призрак. Темноволосый молодой мужчина в старинной одежде, что давно уже превратилась в лохмотья. Руки его были закованы в кандалы. Он сидел на деревянной скамье, низко упустив голову. А спутанные, давно нечёсаные волосы сальными прядями спадали ему на лицо. Только лишь девушка приблизилась к решётке, как он поднял голову, и улыбка коснулась его измождённого, заросшего чёрной щетиной лица. Черты лица его казались грубыми, широкий плоский нос и мясистые полные губы свидетельствовали о невысоком происхождении. Тяжёлый волевой подбородок и широкая челюсть, указывали на решительный и твёрдый характер. Глубоко посаженные глаза, в обрамлении коротких чёрных ресниц, имели насыщенный кофейный оттенок.

— Ты пришла любовь моя, — хрипло произнёс мужчина. Голос его оказался низким и грубым. Пленник поднялся со скамьи и подошёл к девушке.

Она шагнула к нему навстречу, и они так и стояли, держась за руки, изучая черты друг друга, и ловя каждый краткий вздох, словно прощаясь, разделённые тюремной решёткой.

— Я похитила ключи от темницы у своего супруга. Сегодня ночью мы сбежим, мой милый, — наконец, промолвила девушка.

— Ты не должна была так рисковать, любимая, — ответил ей мужчина, прижав её ладони к сердцу.

— Это последняя наша ночь. Если мы не сбежим, то на рассвете граф казнит тебя за все злодеяния, которые ты совершил, — взволновано сказала девушка.

— Будь у меня вторая жизнь, я бы хотел провести её с тобой, — мужчина выпустил её руки, и девушка потянулась к ключам, спрятанным в шёлковом мешочке на её поясе. — Я освобожу тебя, — нежный голосок дрогнул, но руки решительно продолжали дёргать тесёмку, силясь развязать запутанный узел.

Вдруг громкие шаги эхом прокатились по подземелью. Ключи со звоном упали на пол, и призраки исчезли.

— Что это? — Теон не мог поверить в то, что только что увидел. Всё время, что призраки общались между собой, оба приятеля сохраняли молчание, боясь спугнуть наваждение или просто зачарованные им.

— Не знаю, — Рамси заворожено глядел в пустоту. — Мне кажется, они хотят, чтобы им помогли, — наконец, произнёс он.

— Надо уходить, пока не появился ещё кто-нибудь, — Теон встревожено дернул его за рукав толстовки.

Рамси задумчиво кивнул, словно мысли его всё ещё витали где-то в другом мире, и отлепился от стены. Шёл уже второй час ночи и школьные коридоры были пусты, словно полуденная степь. Они без помех вернулись к себе в комнату.

— И как ты собираешься им помочь? — Теону не хотелось ввязываться в эту историю. Если думать, что ничего не произошло, то не будет страшно. Он пытался убедить себя, что увиденное было лишь игрой его воображения. “Никаких призраков не существует!”

— Мы, — поправил Рамси, остановившись в задумчивости у двери. — Мы им поможем, я ещё не придумал как, — добавил он, и, сняв ботинки, поставил их в угол, раздеваясь, он, аккуратно убрал вещи в шкаф. Порядок, наведённый Теоном, пока, что оставался сохранён.

— Я не хочу в этом участвовать, — Теон успел расправить постель и нырнуть под одеяло. Он собирался поскорее забыть всю эту историю, как страшный сон.

Рамси издевательский усмехнулся, думая, что Теон ведет себя крайне глупо.

— Тебя впервые в жизни ждёт приключение, а ты отказываешься, — упрекнул он, погасив свет и забравшись под одеяло. В темноте разговоры получались более таинственными и откровенными.

— Это слишком опасно, чтобы быть приключением. Вдруг эти призраки злые? Мёртвые должны оставаться мёртвыми и не тревожить живых, — заявил Теон со своей кровати. Он не понимал, что это так потянуло Рамси на подвиги.

— Всегда знал, что у тебя заячья душа, — надменно произнёс Рамси. — Ты скучный и глупый. У тебя совсем нет воображения, — помедлив, добавил он, показывая, что не хочет больше иметь с ним дело.

Он думал, как же можно отказаться от такой захватывающей авантюры. Видимо дух приключений совсем не будоражил Теона.

— Нет. Я больше на это не поведусь, — Теон зажёг настольную лампу и решительно посмотрел на него. Он вовсе не глупый, а здравомыслящий, и плевать, что там думает Болтон.

— Как хочешь. Я обойдусь без тебя, а ты потом всю жизнь будешь жалеть, что упустил такую возможность, — закончил разговор Рамси.

****

Вторую половину нового дня Рамси провёл в архиве, пытаясь отыскать любые сведения о тех людях, что они видели в темнице. Ему удалось найти некоторые данные о молодом графе и его супруге. Об обстоятельствах их смерти сказано было мало. Граф по одной версии погиб на охоте, а по другой был убит врагами в нечестной схватке. И граф и графиня не дожили до преклонных лет и не оставили наследников. Больше никакой полезной информации он не отыскал. Зато, Рамси обнаружил в одной из книг об истории завоеваний и изменений границ данного региона, старый план графской усадьбы. Он без зазрения совести выдрал карту, и спрятал в карман. Всё равно никто кроме него эту книгу давно не открывал, судя по слою пыли на обложке. На карте была обозначена спальня графской четы. Она находилась на третьем этаже, в левом крыле замка. Он рассудил, что там могут находиться ответы на все вопросы.

При других обстоятельствах, он возможно и задумался бы, почему эта история не даёт ему покоя. Но сейчас его истово манила жажда приключений. Жизнь так скучна и обыденна без этого. Было что-то опасное и рискованное в этой захватывающей авантюре. Таинственное и притягательное, с примесью жутковатого интереса. Он давно уже не ведал чувства страха, не понимал, где заканчиваются рамки между приключением и безрассудством. Здравомыслящий человек не стал бы соваться в эту историю. Но ему так хотелось прикоснуться к неведомому миру. А инстинкт самосохранения напрочь отсутствовал. Отец выбил из него все страхи, за исключением вселяющего ужас трепета, перед ним самим.

Вечером Рамси продемонстрировал Теону карту, тот казался заинтересованным, но когда Рамси сообщил, что собирается сегодня нанести визит в графскую опочивальню, то принялся его отговаривать. Теон сказал, что призраки могут быть опасны, и это плохая идея тащиться ночь в башню, где расположены комнаты преподавателей. Рамси лишь хмыкнул, презирая его трусливую натуру. Если Теон хочет провести всю жизнь дома, боясь бросить вызов судьбе, то это его выбор. Уговаривать его он не собирался. Одному будет намного спокойнее.

Теон понял, что вновь повёлся на его уничижительные обвинения в малодушии. «На каждую жопу найдутся свои приключения», — девиз их семьи как всегда работал безупречно. Не прикладывая особых стараний, они отыскали покои графа. Их никто не заметил, пока они пробирались в башню. Был уже час ночи, и все нормальные люди смотрели пятый сон. Дверь оказалась незаперта — стоило нажать на ручку, как она со скипом отворилась. Подозрительная удача сопутствовала им сегодня. Словно кто-то намеренно ждал их.

Этой комнатой многие годы, а скорее десятилетии никто не пользовался. Здесь всё выглядело так, будто после смерти графской четы, её никто не открывал, но этого просто не могло быть, чтобы за двести лет сюда ни разу не заходили. Наверное, не стали менять обстановку, вот и всё объяснение такому странному облику помещения. Всюду, куда ни бросишь взор, лежала пыль, и паутина свисала с потолка. Огромную кровать с тяжёлым бархатным балдахином, тёмно-зелёного цвета, покрывало ему в тон, изящный прикроватный столик, на котором лежала небольшая книжка в добротной кожаной обложке, окованные железом пудовые сундуки, примостившиеся в углу комнаты, и даже массивный гардероб — всё это покрывала вековая пыль.

Теон пытался нащупать на стене выключатель, здесь же должен быть свет. Он топтался по толстому ковру, взбивая клубы пыли, и расчихался, когда они достигли его носа.

— Тихо! Нас кто-нибудь услышит, — Рамси направил луч фонаря ему в лицо. И Теон заслонился от света ладонью.

— Тебе не кажется странным, что дверь была открыта?

— Может нас ждали, — беззаботно ответил Рамси.

Теон отбросил безуспешные попытки отыскать выключатель, когда Рамси, сказал ему, чтобы он прекратил шарить по стенам — свет из окна будет заметен со двора и из коридора. Тогда Теон принялся обыскивать сундуки. В них в основном находились архаичные предметы гардероба, которые не представляли интереса для него. Рамси немного осмотрев спальню, взял книгу, которая лежала на столике, и читал, подсвечивая себе фонариком. В это время Теон заметил шкатулку, на другом столике у окна. В ней обнаружились старинные монеты и украшения. «Две сотни лет, должно быть они стоят целое состояние!» — мигом сообразил он.

— Нам надо уходить, — внезапно заторопил его Рамси.

— Подожди, мы же не всё посмотрели. С этим можно разбогатеть, — Теон принялся набивать карманы джинсов монетами и драгоценностями, сожалея, что не прихватил с собой рюкзак, шкатулка была здесь не одна.

— Не вздумай ничего брать, — схватил его за руку Рамси.

— Почему это? Ты меня сам сюда притащил! — Теон не желал расставаться со своими трофеями.

— Ты был прав. Эти призраки были плохими людьми. Вот дневник графини, — Рамси бросил книгу на столик.

— Им уже ни к чему сокровища, — упрямо возразил Теон.

— Верни всё на место. Нельзя ничего брать у мертвецов, — приказал ему Рамси.

Теон с неохотой вытряхнул карманы, скорчив кислую мину. Рамси мигом вытолкнул его из комнаты. Он хотел с ним поспорить, но они итак уже были ночью в преподавательской башне, потому не стоило создавать лишнего шума.

Зато в комнате он дал волю своим эмоциям.

— Ты меня сам притащил меня в эту графскую спальню и даже не дал ничего взять! В чём тогда был смысл? — Теон немного покривил душой, ведь пару монет, он всё же стащил.

— Точно не в том, чтобы ограбить мертвецов. Они к тому же не совсем мертвы, призракам не понравится, если ты у них что-то возьмёшь, — разъяснил ему Рамси. Он задумчиво уставился в окно, размышляя о чём-то важном.

Теон подумал, что он слишком нагнетает атмосферу своими историями про мертвецов, подумаешь горсть монет взял. Им они уже ни к чему, да и с чего он взял, что они видели призрак графини. Может всё это показалось. А монеты оказались настоящие и наверняка, ценные.

Рамси повернулся к нему, и вид у него был растерянный.

— Слушай, я ошибся, — неохотно признал он. — Я думал, что они страдают целых двести лет, что можно им как-то помочь, — неуверенно начал Рамси и оседлал стул, положив руки на высокую спинку, опустил на них подбородок.

— То есть, ты у нас благородный? Я что-то раньше этого не замечал, — Теон всё ещё был раздосадован, что он заставил его вернуть ценности. Он стоял у двери, раздраженно сложив руки на груди.

— Ты меня вообще не знаешь! — вынырнул из своих мыслей Рамси, и с негодованием обратил взор на него. Он ему услугу оказал, спас от гнева призраков, а Теон ещё и не доволен.

— Что ты такого в этом дневнике прочёл, что понадобилось так срочно уходить? — Теон просто поражался, что в комнате набитой сокровищами он отыскал себе книгу и прилип к ней. Он снял кроссовки и с ногами забрался на кровать. Самое время послушать мистические истории на ночь.

Рамси встал, и развернул стул, чтобы находиться лицом к слушатель. Он сел по-нормальному, и отыскав на подоконнике сигареты, щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся, и, выпустив дым, начал свой рассказ:

— Графиню звали Жаннет. Её выдали замуж за молодого графа без её согласия. Так обычно и бывало, баб тогда не спрашивали, чего они хотят. Он был к ней равнодушен, запер её в замке. Она редко покидала спальню и всё время тосковала по своей семье. А графа была куча любовниц. И он это не скрывал, веселился на полную катушку. Однажды на дороге поймали разбойника, который убивал и грабил людей. Граф посадил его в темницу и хотел казнить. Графиня видела, как его вели по двору усадьбы. Он ей чем-то понравился, я эту часть пропустил… — Рамси прервал свой рассказ и затушил сигарету.

— А дальше что? — Теон заинтригованно посмотрел на него. Сказки Рамси рассказать мастер, его и вправду одолело любопытство.


========== Глава 22 ==========


— Дальше она украла ключ от камеры у графа, и приходила к разбойнику. И они друг друга любили долгими и страстными ночами, — усмехнулся Рамси.

— И, что? Красивая история, — Теон пока, что не видел поводов для волнения и расслабленно развалился на кровати, прикидывая, сколько сможет выручить за монеты.

— Потом стало не так романтично. Разбойника собирались казнить, и графиня пришла к нему ночью и освободила. Они хотели сбежать вместе, графиня напоила стражника, чтобы он не поднял тревогу. Граф начал что-то подозревать и спустился ночью в темницу. Разбойник зарубил топором и стражника, и графа, а тела они сожгли…

— Откуда у него топор? — перебил Теон.

— У спящего стражника забрал. Короче, графиня и разбойник решили остаться в замке и править вместо графа его землями. Они всех убивали, кто им перечил. Граф, правда, тоже был подонком, он приказал всю деревню вырезать: и стариков и детей, когда крестьяне взбунтовались и отказались отдавать ему общественные земли, ну и по-всякому над слугами издевался, я это тоже пропустил, (хотел узнать, чем всё закончилось). Поэтому, подданные к нему любовью и не пылали. Вот только был у него один верный слуга. Он обо всём догадался, что графиня и разбойник убили графа. И отравил их, — закончил пересказ дневника Рамси. Он довольно живо описывал события былых времён, и Теон представлял всю историю в красках.

— Да… Ну, и жизнь у них была в восемнадцатом веке! Когда ты только успел это всё прочитать? — поразился он.

— Пока ты рыскал в поисках сокровищ. Я же не полностью читал, так пролистал, — Рамси уже устал рассказывать, и у него глаза слипались, поэтому он собирался ложиться спать.

— Подожди, если их отравили, то, откуда ты узнал, как всё закончилось? — задумался Теон, его тоже клонило в сон, но интересно стало узнать подробности.

— Графиня не сразу умерла. Она написала в конце, что «бесовский старик» их отравил, проклинала его. Это, скорее всего и есть верный слуга графа, — пояснил Рамси.

Теон поднялся и выключил свет, а затем, на ощупь пробрался к своей кровати.

— Страшная сказка получилась, — заметил он.

— Да. Все злодеи и не одного героя, — согласился Рамси.

****

Рамси снова снилась графиня. Она кружила вокруг него, разглядывая со всех сторон.

— Какой славный мальчик. Ты напоминаешь мне моего Артура, — приговаривала она.

Он стоял в спальне графа и не мог сдвинуться с места. Обстановка та же, что запомнилась ему при ночном визите. Только пыли и паутины не было, а все ткани сверкали яркими красками, словно, только что прибыли с ткацкого станка.

Рамси зачарованно наблюдал за графиней, всё же она была действительно красива. Хотя теперь, он понимал, что за её прекрасным обликом скрывается чёрная душа.

— Приходи ко мне, я буду ждать, — хихикнув, она отдалилась от него, и поманила его пальцем.

— Оставь меня в покое! — Рамси осознавал, что ничего хорошего от неё ждать не стоит, и не хотел больше ей помогать.

Утром он в подробностях вспомнил свой сон. Это вовсе не к добру, если призраки начнут наведываться к нему каждую ночь. Теперь-то он знал, что графиня вовсе не являлась невинной жертвой — затюканной мужем нелюбимой женой. Она оказалась подлой и коварной. Неизвестно, чего она хочет, но Рамси был уверен, что не следует возвращаться в покои графа. И надо как-то избавиться от присутствия рыжей стервы в своих снах. Как же избавиться от призрака? Судя по фильмам и книгам те, кого одолевали привидения, отгоняли их с помощью соли и железа. Эти вещи легко достать, но что делать дальше он не предполагал. Может в библиотеке найдётся подходящая литература, или в архиве. Но, прежде всего, нужно прогнать её из своих снов. Если призраки существуют, значит и всё остальное тоже правда. В таком случае, мистические обереги должны действовать. Ловец снов — то, что ему нужно.

Все книги, что он читал, все фильмы, что он смотрел, что-то из этого должно сработать. Он словно всю жизнь к этому готовился, как грёбаный охотник за привидениями. Правда, всё оказалось не так, как он представлял. Сначала был жгучий интерес, загадка с оттенком опасности. Но стоило ему узнать всю историю целиком, как она открылась перед ним отвратительной и гадкой, будто дурная книга в красивой яркой обложке.

Теону повезло, и он может делать вид, что ничего не произошло и просто забыть о событиях минувшей ночи. Но Рамси во что бы то ни стало должен избавиться от своих снов. Мало ему кошмаров с отцом в главной роли, так теперь ещё и призрак графини вздумал ему досаждать.

Рамси знал человека, который не только умеет мешать коктейли, но и мастерить амулеты. Он не рассказал Чародейке, зачем ему на самом деле нужен ловец снов. Просто спросил, сможет ли он избавить от кошмаров. «Если ты веришь», — ответила она. Он очень хотел в это верить. Вечером он повесил ловец снов на стену над своей кроватью. Это действительно помогло и он снова мог спать спокойно. Графиня перестала тревожить его.

****

Теперь она приходила к Теону. Каждую ночь она звала его за собой. Ему было страшно. Его план, о том, чтобы игнорировать это, рухнул как карточный домик. Ещё пару дней назад он не верил в существование потусторонних сил. А теперь ему пришлось столкнуться с призраками лицом к лицу. Он убеждал себя, что это просто сны и ничего больше. Но с каждой ночью верить в это становилось всё труднее. Он ничего не рассказал Рамси, потому что думал, что он опять его высмеет. У Теона, в конце концов, тоже есть гордость. Он не желал вновь услышать, как Рамси пренебрежительно обзовёт его трусом. А сны становились всё более навязчивыми. Графиня требовала, чтобы он явился в её спальню. Ему просто стало страшно засыпать. Балансируя на грани между сном и явью целую неделю, он так измучился, что готов был уже на всё. Он просто сдалсяи в одну из ночей, обнаружил себя стоящим перед дверью покоев графини. Дверь услужливо распахнулась перед ним. Нервно сглотнув, он сделал шаг за порог.

****

Почти все выходные Рамси провёл в библиотеке. Там нашлись те сведения, которых не оказалось в архиве. Ему удалось немного разузнать о графской династии и последнем её представителе графе Альберте, а так же о его доверенном слуге Родрике. Тот был его главным советником и, видимо, другом. Только он один и мог совладать с буйным нравом молодого графа.

Теон где-то пропадал все выходные. Рамси не особо об этом думал. Может он просто решил за выходные навестить всех своих девок. До каникул оставалась всего неделя и ему хватало забот помимо Грейджоя. Теон объявился сам. Позвонил ему в воскресение ближе к полуночи, когда Рамси собирался лечь спать, он расправил постель и лёг на кровать, размышляя о том, чего хотят призраки.

— Я попал в беду. Мне нужна твоя помощь, — сдавленно сказал он в трубку.

— В чём дело? — странно, что он вообще позвонил ему. Разве ему некого больше попросить о помощи.

— Приходи в спальню графини, сейчас, — тихо попросил Теон.

— Что за бред! — неужели теперь Грейджой решил подшутить над ним. Хотя это не в его стиле. Да и пожалуй, ему на это не хватит смелости.

— Пожалуйста, это важно, — сказав это, Теон отключился.

Рамси лениво поднялся с кровати и принялся одеваться. Ночной поход его не слишком вдохновлял. Это всё подозрительно, если Теон и попал в неприятности, то место, куда следовало прийти, точно не вызывало доверия. Это как-то связано с призраками, а он толком и не выяснил, как с ними бороться. Временами Теон раздражал его, временами ему откровенно хотелось разбить его лицо, но всё же это не повод бросить его в беде.

Из всего арсенала борьбы со злыми духами у Рамси была только соль, которой он натолкал целый карман. Вроде бы надо очертить солью круг и встать в него, чтобы призрак не мог приблизиться к тебе. А для того, чтобы отогнать и рассеять призрака нужно железо — железные опилки, перемешанные с солью (так он прочёл в книге). Но как оказалось, в чистом виде железо практический нигде не содержится: почти все металлические вещи, есть результат различных сплавов, и ему так и не удалось найти ничего подходящего для своих целей. Все его знания основывались на кинофильмах, и он не был уверен, что является правдой, а что просто выдумка режиссёра. Ловец снов помог, оставалось надеяться, что поможет и соль.

Дверь графской спальни открылась перед ним сама, но он ничего не мог разглядеть в темноте, а в фонарике, так не во время, села батарейка. Он потянулся за телефоном, чтобы осветить себе путь.

— Теон? Ты здесь? — окликнул он, но ответа не последовало.

Рамси шагнул внутрь, и комната внезапно сменила свои очертания, словно это был какой-то фокус с изменением пространства. Он не успел ничего сообразить и даже вытащить мобильный, всё произошло в считанные мгновения. И вот, он в мрачном подземелье. В темнице, в кандалах. В дрожащем свете факелов всё кажется нереальным, словно кадры из кинофильма. С другой стороны решётки на него затравлено глядит Теон.

— Прости, я не хотел, — шепчет он.

— Что происходит? — Рамси не понимал, что за чертовщина творится здесь. Факелы, кандалы, вся эта странная атмосфера гнетущего подземелья, это указывала на то, будто бы, он очутился в прошлом.

— Они меня заставили, — со слезами на глазах произнёс Теон.

— Ни хрена не понимаю! Кто заставил?! — Рамси начинала нервировать эта обстановка. Ему совсем не нравилось находиться в закрытом пространстве, да ещё и со скованными руками.

— Она всё время говорила, что ты так похож на Артура. Сказали, что отпустят, если я тебя к ним приведу, — продолжал бессвязное бормотание Грейджой. Он не решался посмотреть в лицо Рамси, и вперился в пол под своими ногами.

— Тебе тоже снились эти сны, — догадался Рамси. Он прижался лбом к холодной решётке и тяжело вздохнул. Как бы то ни было, он не собирается провести здесь всю жизнь, и надо поскорее вытянуть из Теона нужную информацию.

— Да. Она сначала приходила во снах. А потом… — Теон замолчал, и нервно передёрнув плечам, отступил подальше, словно Рамси и, будучи скованным и запертым мог причинить ему вред. — Я просто не мог больше сопротивляться — я почти не спал, пришёл к ней. Они меня заперли в этой комнате, не давали выйти наружу. Сказали, что у них впереди целая вечность и они могут ждать, сколько понадобиться. И я не смог… Сказали, что заберут мою душу и я останусь с ними навсегда. А меня никто не слышал, и телефон не работал, как будто, я уже умер и остался там запертым с ними, — сбивчиво бубнил Теон, и нервно дёргал манжет рубашки. Его спутанные объяснения растолковать было сложно.

— Да что им надо от меня?! — Рамси вышел из себя, он не мог дождаться, когда Теон перейдёт к сути. Честно говоря, он разозлился не на шутку, и если бы не решётка, то он бы как следует встряхнул своего незадачливого товарища.

Теон вздрогнул от окрика, и бросил на него краткий взгляд, а затем вновь уставился в пол.

— Ты не понимаешь… Разбойник был очень страшным, в окровавленной рубахе и с огромным топором. Они сказали, что сделают со мной тоже, что и с графом, если я им не помогу… — он всхлипнул, и умолк. Он не мог набраться храбрости говорить дальше. Тяжёлое чувство вины сдавливало ему горло и мешало вытолкнуть хоть слово.

Рамси подумал, что призраки не могут причинить физического ущерба. Это всего лишь бестелесные духи, которые в силах только угрожать и создавать иллюзии. Он надеялся, что их просто пытались обмануть и запугать, что всё это лишь наваждение и морок. Кандалы были настоящие и стальные прутья решётки, преграждавшие ему путь на волю, тоже вполне материальны.

— Что они хотят сделать? — Рамси спросил спокойно и твёрдо, понимая, что криком он ничего не добьётся. Теон и так выглядел дёрганным и испуганным.

— Тебя казнят вместо Артура. А они останутся живы, — убито произнёс Теон, не поднимая глаз.

Смысл дошёл до него не сразу. Слишком невероятно, чтобы оказаться правдой. Откуда у призраков такая власть, чтобы они запихнули их в прошлое и поменяли ход событий. Но если это на самом деле так, то дело принимает скверный оборот. Ему не хочется быть на месте разбойника. И это ещё слабо сказано!

— Хороший же ты оказался друг! А я ведь шёл тебя спасать! — Рамси был просто в не себя от злости. Его добрые намерения обернулись против него. Ироничной насмешкой отразились в кривом зеркале судьбы. Он и призракам хотел помочь и Теону, а теперь…

— Прости, — тихо попросил Теон. Он не знал, что ещё сказать.

— Прости? — издевательский повторил Рамси. — Это не то, что я хочу сейчас слышать! Что они делают с преступниками, отрубят голову или повесят? — пылая праведным гневом, Рамси за маской ярости, пытался скрыть страх. Происходящее теперь не казалось иллюзией.

Теон молчал, ему было стыдно и горько, но он ничем не мог помочь.

— Просто открой чёртову дверь! И я может быть, тебя прощу, — вцепился в решётку Рамси.

— У меня нет ключей, — понуро опустил голову Теон.


========== Глава 23 ==========


Повисла тревожная пауза. Рамси старался мыслить хладнокровно. Ещё есть время. Если они на самом деле попали в прошлое, значит все эти люди живы. Графиня, разбойник и граф. Надо как-то изменить эту историю. Приключение больше не казалось весёлым, скорее опасным и даже слишком. Крайне абсурдно попасть в прошлое и сгинуть там. Угодить на плаху и быть казнённым за те преступления, которых не совершал. Он ни капли не похож на разбойника. Это всё выглядит как злая сказка, но ведь у сказок хороший конец, по крайней мере, он на это надеялся.

— Теон, слушай внимательно. Я попал в эту идиотскую передрягу из-за тебя… — Рамси закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться на важной части информации, а не на своих эмоциях. Главное выбраться отсюда, а уж потом он Теону устроит такие «весёлые приключения», что он их вовек не забудет.

— Я хочу всё исправить. Что мне сделать? — не дожидаясь пока Рамси продолжит, Теон сам задал вопрос. Он всё ещё сохранял трагическое выражение лица, но теперь в его глазах блеснул огонёк надежды.

Рамси распахнул глаза, и внимательно посмотрел на него, будто прикидывал, стоит ли ему доверять.

— Ты должен найти Родрика — слугу графа. Скажи ему… скажи, что разбойник и графиня замыслили убить графа. И раздобудь ключи, они должны быть в спальне у графини, и не попадись стражникам, ты вряд ли сойдёшь за местного. Давай живее, у меня тут не вечность впереди! — напутствовал он.

— А если он мне не поверит? — Теон подумал, что всё это не просто провернуть, тем более, не будучи замеченным.

— Не знаю! Надо, чтобы поверил. Делай уже что-нибудь, я не хочу остаться без головы! — Рамси стало реально не по себе, чем дольше он здесь находиться, тем труднее было держать свои эмоции под контролем, да ещё и угроза скорой расправы нависла над ним, как дамоклов меч.

Теон кивнул, и собирался метнуться на поиски Родрика, но Рамси окликнул его:

— Стой! Если они меня казнят, то я буду призраком являться к тебе каждую грёбаную ночь, держа в руках отрубленную голову. Я тебя, сука, никогда в покое не оставлю! Понял, предатель? — пригрозил он, рассчитывая, что это заставит его быть более расторопным.

Теон испуганно кивнул — он вовсе не желал себе такой участи.

— Я вернусь, — пообещал он.

Рамси долго смотрел ему в спину, пока он не скрылся в коридоре, куда не доставали оранжевые всполохи света. Он думал, что будет, если у Теона ничего не выйдет. Слуга может ему не поверить, его могут поймать стражники, да что угодно может случиться! Собственная судьба занимала его куда больше. Они и вправду его казнят? Они, что не знают в лицо своего пленника? На то, что он может уговорить стражников или палача передумать, он не рассчитывал. Кто же поверит парню в кандалах, что он случайно попал в темницу. Это всё в корне несправедливо! Он хотел совершить добрый поступок, дважды! Плевать уже на призраков, но Грейджой его просто слил. В итоге он обречён сидеть в сырой темнице, ожидая своей участи. А если у Теона ничего не получится, то он отправиться на эшафот. Паршивые карты достались ему в этом раскладе, ни королей, ни тузов, он вынужден играть предательской шестёркой.

Рамси мотался по камере из угла в угол, гремя цепями, и рычал сквозь зубы ругательства. Проклиная Теона и свою никчёмную жизнь, он бессильно опустился на скамью. Может отец прав, и он действительно ни на что не годен. Вся его жизнь цепочка бестолковых неурядиц. Он и в интернат-то попал, потому что просто плохую ситуацию превратил в гибельную. Чем больше проходило времени, тем больше он уверялся, что это всё происходит на самом деле. В сказках обычно главный герой выходит невредимым из всех бед, но только не факт, что главный герой это он.

Прошло, наверное, не меньше двух часов. И самым худшим было то, что приходилось сидеть и ждать, не имея возможности повлиять на ситуацию. Долго ли ещё до рассвета? Спустя целую вечность, в коридоре послышались шаги. Кажется, людей было двое. Может стражники, а может… Тяжелая шаркающая поступь никак не может принадлежать стражнику. В конце коридора появился Теон, а рядом с ним сгорбленный пожилой мужчина. Это, наверное, и был Родрик.

— Я всегда знал, что эта рыжая вертихвостка, ведьма! Вот только мой господин не желал в это верить, — старик открыл решётку и выпустил Рамси. А затем снял с него кандалы. Так, как Родрик являлся личным советником графа, и его доверенным лицом, то у него имелся доступ во все помещения замка, а так же ключи от всех комнат и хозяйственных построек, и от темницы в том числе.

— Спасибо, — сказал Рамси, растирая занемевшие запястья.

Старик благосклонно кивнул.

— Стража пьянствует в сторожевой башнею. Здесь пока никого нет. Зря, вы дети, ввязались в эту историю, но я вам помогу, — Родрик махнул рукой, призывая следовать за ним, и заторопился к выходу из подземелья.

Теон с надеждой взглянул на мужчину.

— Как нам вернуться домой? — спросил он.

— Графиня на самом деле ведьма? — после того, как Рамси понял, что казнь ему больше не грозит, то заметно расслабился. Он увлечённо рассматривал обстановку былых времён. Вертел головой, изучая росписи и барельефы на стенах, и даже прикоснулся к одному из них рукой.

Родрик в молчании, провёл их по главной лестнице левого крыла на самый верх башни. Старику с трудом давался подъём, и он экономил силы, не растрачивая их на разговоры. Стояла глубокая ночь, и весь замок спал, на пути им встретилась лишь одна молодая служанка в чёрном суконном платье и белом фартуке поверх него. Она удивлённо посмотрела на странных гостей. Родрик что-то быстро прошептал ей, лица её коснулась лёгкая улыбка, и она поспешила вниз по лестнице.

Когда они достигли вершины башни, Родрик запыхавшись, остановился.

— Я отвечу на ваши вопросы, но сначала… Вы ведь что-то взяли у неё? Отдайте это мне, — слуга переводил выжидательный взгляд с одного нечаянного путешественника во времени, на другого.

Теон пристыжено выгреб монеты из кармана и протянул старику.

— Вот. Это всё, что я взял, я не думал, что это важно.

— А ты? — Родрик вопросительно взглянул на Рамси.

— Я ничего не брал, — покачал головой он.

Старый слуга отомкнул висячий пудовый замок и впустил их в комнату, похожую на алхимическую лабораторию. Три длинных стола занимали большую территорию помещения. На них стояли склянки, наполненные жидкостью всех цветов радуги, которая перемещалась между ними по изогнутым гибким трубкам. Полки вдоль стены были уставлены банками и холщовыми мешочками с различными травами, порошками и засушенными насекомыми. Противоположную стену занимали два громоздких книжных шкафа, под завязку забитых пухлыми томами.

Заметив удивление на лицах ребят, старик доброжелательно улыбнулся, и, кряхтя, присел на скамью у стены. Он качнул головой в сторону соседней скамьи, предлагая им сесть напротив.

— У меня есть пара учеников, иногда занимаюсь с ними тут, — пояснил он.

— Вы колдун? — спросил напрямую Рамси.

А Теон продолжал изумлённо оглядывать помещение.

Старик по-доброму усмехнулся и развёл руками.

— Всего понемногу: я и лекарь, и учёный, и звездочёт. Мой род очень древний, когда-то давно моей прапрабабке спас жизнь предок графа Альберта, с тех пор один из её потомков отправляется в услужение графской фамилии. Каждый представитель нашего рода владеет древней магией природы. Она во благо, а не во зло, ради созидания и добра. А злодейка Жаннет лишь вносит сумятицу и хаос в наш мир, нарушает природный баланс своими лиходейскими кознями. Она тёмная ведьма, и силы её питает лишь зло. Впрочем, вас больше волнует, как вы попадёте обратно? — Родрик прервал свой рассказ и направился к книжным полкам.

Теон и Рамси молча, наблюдали за его действиями, несколько вопросов имелось у них на уме, но каждый из них желал поскорее возвратиться домой. Родрик тем временем отыскал в шкафу ветхую, древнюю книгу и обернулся к ним.

— Времени у нас немного, и посему, не будем медлить. Запомните накрепко: не берите вещей у почивших, и не следуйте зову призраков. В другой раз вам может никто не помочь, — старик начертил мелом на стене непонятные символы, и начал читать заклинание, на незнакомом певучем языке. Когда он закончил, в стене зиял широкий дверной проём.

— Ступайте, дети. С ведьмой я разберусь сам, она никого более не потревожит. И благодарю, что поведали мне о её коварном плане. Теперь я знаю, как избавить мир от столь злобного создания, — старый маг дружелюбно улыбнулся им напоследок и махнул рукой.

— Спасибо, — поблагодарил Рамси.

— Спасибо, — присоединился к нему Теон.

Они одновременно шагнули за порог. Как только они вышли, дверь исчезла. Раньше она вела в покои графа, а теперь на её месте осталась ровная стена, и таинственная комната оказалась навеки скрыта от всех возможных посетителей.

****

В гробовом молчании они вернулись в свою комнату. Теон решил первым нарушить тишину, потому, как чувствовал себя просто ужасно.

— Ты очень злишься на меня? — его лицо выглядело виноватым. Он ожидал услышать что-то утешительное.

— А ты как думаешь, предатель? — на лице Рамси промелькнуло разочарование и обида, и он шагнул к нему.

— Я думаю очень, — несмело ответил Теон. Ему стало стыдно.

— Каково это бросить человека на смерть? Легко с этим жить? — Рамси слегка повысил голос, в котором зазвучали нотки металла, и отвернулся от него.

— Плохо! Плохо с этим жить! — вышел из себя Теон. Он и сам чувствовал себя скверно. А Рамси только ковырял ножом в ране. Он, итак, уже не знал, куда глаза деть от стыда.

Рамси посмотрел на него с презрением, словно ему и рядом-то стоять было противно.

— Я не хотел, мне было страшно, — скорчив жалобную гримасу, передразнил он, припоминая его недавние речи.

Теону нечего было возразить, он и вправду струсил. Было противно от самого себя.

— А я ведь пришёл тебя спасти, — упрекнул Рамси, презрительно скривив губы, показывая тем самым, что Теон вовсе не заслужил помощи.

— Прости. Мне жаль, мне очень, очень жаль, — сказать ему больше было нечего. Извинись он хоть сотню раз, это не изменит его поступок. Он на самом деле чувствовал себя паршиво.

Рамси с размаху ударил его по лицу, ещё и ещё раз. Теон даже не сделал попытки защищаться, только закрыл голову руками.

— Ты жалок. На какой-то миг, я подумал, что можно иметь с тобой дело. Но ты меня разочаровал, — каждое слово сопровождалось ударом. — Предатель! — Рамси отступил от него, и стоял в двух шагах, испепеляя его гневным взглядом.

Теон без сил сполз вниз по стене. В голове звенело, и ноги его не держали.

— Прости, мне очень жаль, — с притворным раскаянием протянул Рамси.

Теон нерешительно поднял голову и посмотрел на него. Видно, он решил над ним поиздеваться. Самое главное, противопоставить ему нечего.

— Что стало, блядь, легче?! — Рамси склонился над ним, уперев руки в колени.

— Нет, — тихо выдохнул Теон.

Пару кратких мгновений Рамси в упор смотрел на него, затем распрямился и словно выплюнул:

— И мне нет, — развернувшись, направился в другой конец комнаты, подальше от Теона.

Теон поднялся, опираясь на стену, и доковылял до своей кровати, осторожно прилёг на неё. Рамси тем временем уже лёг в постель, но яростно проворочавшись с боку на бок несколько минут, никак не мог успокоиться. Он встал и начал одеваться.

— Не могу теперь уснуть, так ты меня бесишь! — обуваясь, бросил он, а после вышел из комнаты.

Теон не знал, куда он потащился среди ночи. Было больно и противно. В этот раз он и, правда, заслужил быть избитым Рамси. Наверное, нельзя подставлять человека под топор палача, пусть и очень плохого. Если бы Родрик их не выручил, то всё закончилось бы плачевно. Стараясь не обращать внимания на боль, и не совершать лишних движений, Теон старался побыстрее уснуть, чтобы забыть этот ужасный день.

****

На протяжении всей последней недели Рамси совсем его не замечал, словно он пустое место. Не обменялся с ним и парой слов. Теон и сам не хотел общаться. Он чувствовал себя униженным, оскорблённым, и чувство вины тяжёлым грузом довлело над ним. Постепенно он смог себя убедить, что это Рамси втянул его во всю эту переделку. Если бы не он, то призраки не заставили бы его предать и привести в ловушку … друга? Он точно не был его другом, хотя и врагом он его уже назвать не мог. Теон совсем запутался. Он понимал, что стоит держаться подальше от Рамси. Но иногда он бывает нормальным, и с ним становится интересно. В итоге Теону удалось убедить себя, что Рамси сам впутался в эту историю, и он почти успокоил свою совесть. Рамси не обращал на него внимания, и это помогало искоренить в себе чувство стыда. “Рамси сам во всём виноват!”

Наступил последний день учёбы. Завтра настанут каникулы, и он поедет домой. За прошедшие два месяца он ужасно соскучился по дому, по сестре и даже по отцу, по своей комнате и своей кровати. Он с нетерпением ожидал завтрашнего дня.

Ночью его разбудил Рамси.

— Вставай! — приказал он, и зажёг настольную лампу.

— Что тебе надо? — сонно пробормотал Теон, и бросил взгляд на дешёвый пластмассовый будильник, кислотно-жёлтой расцветки, стоящий на краю стола. Если нажать на кнопку, электронный голос сообщит, который час. Сейчас была половина второго ночи.

— Одевайся, — Рамси бросил джинсы и серую водолазку ему на кровать, должно быть первое, что попалось ему под руку, в залежах одежды Теона, брошенных на спинке стула.

— Я никуда не пойду, — решительно отказался Теон, натянул одеяло до самого подбородка, словно оно могло укрыть его от неприятностей и сделать невидимым, защищая от холодного стального взгляда Рамси.

— Лучше бы тебе пойти добровольно, иначе я могу и помочь, — сделал акцент на втором предложении Рамси.

Сам он уже был полностью одет, и стоял у двери в ожидании Теона. Чёрные джинсы, черная толстовка с капюшоном, с изображением неизвестной Теону группы, распахнутая кожаная куртка, проклёпанная на плечах звёздочками, имитирующими погоны, и металлическое изображение раммштайновского креста с левой стороны груди, тяжёлые ботинки на высокой негнущейся подошве, со стальными «стаканами» внутри. Всё это, итак, придавало ему мрачный вид, но вкупе со зловещим выражением лица, и вовсе наводило панику на Теона. Вздохнув, он подчинился, и принялся торопливо натягивать одежду.

— Хочу тебе кое-что показать, — таинственно произнёс Рамси. Он, засунув руки в карманы куртки, нетерпеливо притоптывал в ожидании.

— Это не может подождать до утра? — Теону вовсе не хотелось никуда идти, к тому же на улице собачий холод. Но, Рамси в случае чего не пренебрежет рукоприкладством. А Теону, нечего ему противопоставить, поэтому, он не решился испытывать его терпение.

— Нет, пошевеливайся, — коротко бросил Рамси, пока Теон разыскивал свой свитер на стуле.

Он привёл его к пожарному выходу, конечно же, незапертому. Всё ради безопасности, и кто угодно может бродить ночью по школе. Хотя сейчас ему стоит опасаться того, кто рядом с ним. Они прошли сквозь тёмный школьный двор. Вечно пьяный сторож дремал в своей каморке. Садовник, видимо тоже не слишком усердно выполнял свои обязанности, поэтому вдоль забора всё заросло сухими колючими кустами. Рамси, мёртвой хваткой вцепившись в рукав его куртки, протянул его сквозь кусты, и подтолкнул к бреши в ограде решётки.

— Куда ты меня тащишь? — возмутился Теон, и зашипел, от вонзившихся ему в ладонь мелких колючек. «За что вообще получает деньги лентяй садовник?! Он только квасит на пару со сторожем. Хотя, наверное, ему и платят мало».

— У меня есть сюрприз для тебя, особенный сюрприз… Уже скоро, — пообещал Рамси, когда они покинули территорию школы.

— Какой сюрприз? Что ты мелешь?! — недоумевал Теон. Это всё напоминает какое-то жуткое свидание. «Может он один из этих?» Он никогда не видел Болтона с девушкой. Сколько раз он просил его освободить комнату, когда приводил своих девчонок, но Рамси, ни разу не попросил об ответной услуге. «Что за мерзость!» — скривился Теон, шагая позади Рамси и созерцая его спину. Он уже не знал, что предположить, и решил не терзаться догадками и задать вопрос напрямую.

— Ты что голубой?

— Что? — Рамси встал как вкопанный. — Совсем ебанулся?! — развернувшись, он со всей дури двинул Теону в лицо кулаком.

— Ты мне нос разбил, урод! — Теон запрокинул лицо к небу, пытаясь остановить кровь.

— Я нормальный! Думай, что говоришь! — Рамси с омерзением сплюнул на землю. И отыскав в кармане чистый белый платок, протянул ему. Закурил сигарету, ожидая, когда Теон придёт в себя.

— Что я мог подумать! Какой-то сюрприз посреди ночи! — кровь перестала идти, и Теон вытер лицо платком.

Рамси посмотрел на часы.

— Почти пришли, — он скинул рюкзак, кажется, в нём было что-то тяжёлое.

— Что ты… — резкий удар по голове не дал ему закончить фразу.

Очнулся Теон от чувствительных пинков по рёбрам. На железнодорожных путях, привязанный к рельсам. Рамси ухмыляясь, стоял над ним.

— Как тебе мой сюрприз? Совсем не по-пидарский, не так ли? — спросил он.


========== Глава 24 ==========


Сюрприз оказался, действительно неожиданным и даже чересчур. Открыв глаза, он не сразу сообразил, что происходит, а когда понял, то у него даже в груди похолодело от развернувшейся перед ним перспективы.

— Что ты сделал?! Это совсем не смешно. Сейчас поезд придёт! Развяжи меня, пожалуйста, Рамси, — затрепыхался Теон, но верёвки держали крепко. Он ощутил даже, что у него затекли руки и ноги.

Рамси лишь рассмеялся, наблюдая за его безуспешными попытками освободиться.

— Можешь не дёргаться, всё равно у тебя ничего не выйдет, — он вновь посмотрел на часы.

— Это правда, не смешно. Развяжи меня! — в тревоге взмолил Теон, не оставляя стремления выпутаться из верёвок. Он наделся, что Рамси просто собирается взять его на испуг. Он же не может на самом деле так поступить.

— Теон, ты меня предал. Ты плохой человек, меня чуть не убили из-за тебя, — прервал Рамси ход его мыслей. Какое-то время он с ленивым спокойствием наблюдал за его тщетными попытками освободиться, не двигаясь с места и глядя на него сверху вниз.

— Ты не можешь! Тебя в тюрьму посадят на всю жизнь! — пытался достучаться до его здравого рассудка Теон.

— Думаешь, я боюсь? Я в темнице был пару ночей назад и меня хотели казнить. Из-за тебя, — акцентировав внимание на последних словах, размеренно поведал Рамси. Словно Теон и сам об этом не знал.

— Я же извинился! Я больше ничего не могу сделать. Если бы у меня был второй шанс, я бы так не поступил! — заверил его Теон. По крайней мере, он так думал сейчас. В любом случае, он готов был сказать что угодно, лишь бы Рамси его освободил.

— Ах, да, как я мог забыть, что ты извинился? Это многое меняет, я тоже приношу тебе свои извинения, — прищёлкнул языком Рамси, продолжая издеваться над ним.

Он присел на корточки перед ним, внимательно глядя ему в лицо. — Ты так говоришь, потому что боишься, — усмехнувшись, сделал вывод он.

— Нет. Я бы, правда, тебя не подставил, я же тебе помог потом. Пожалуйста, отпусти меня, — умолял Теон, его уже буквально колотило от страха.

— Себе ты тоже помог, не пытайся меня убедить, что сделал всё ради меня, — заметил Рамси, и встал во весь рост.

— Пожалуйста, — прошептал Теон. Он просто не знал, как его убедить освободить себя. Он в ту, ночь не только о себе думал, хотел искупить свою вину, но Рамси ему не верит.

— Можешь навещать меня, когда станешь призраком. Прощ-а-а-ай… — Рамси медленно протянул последнее слово, махнул ему рукой, и исчез в ночи.

— Нет! Не уходи! Не оставляй меня так! Ты же хороший человек, — Теон неприкрыто льстил ему, надеясь, что хоть это поможет. Он не имел представления, что же хочет услышать от него Рамси, чтобы закончить свою чёртову игру. Теон до последнего надеялся на то, что это только игра, и он не оставит его здесь на самом деле.

— Ты уверен? — прозвучал голос во тьме.

— Да! Да! Конечно, ты намного лучше меня, — Теон думал, что попал в точку, и Рамси хотел услышать именно это.

— Не угадал, — услышал он смешок, и отдаляющиеся шаги.

— Рамси! — Теон безрезультатно окликнул его пару раз и совсем отчаялся. Кажется, он остался здесь совсем один.

Тогда Теон действительно запаниковал. Он заметался, пытаясь ослабить верёвки, но с горечью признал, что проклятый Болтон затянул их на совесть. Он только выбился из сил, пытаясь сбросить путы. Вдобавок голова нещадно болела, из-за того, что Рамси приложил его чем-то по затылку. Страх и паника тяжёлой волной накрыли его. Теон почувствовал дрожь, пронзившую стальную пластину рельс, и вскоре впереди забрезжил свет локомотива.

«Сука! Сука! Сука!» Только бы ему удалось освободиться! Теон задёргался из последних сил, но результата было ноль. Он молился богу, чтобы его кто-нибудь спас, чтобы машинист заметил его и успел затормозить. Давал все мыслимые и не мыслимые обеты, которые исполнит, если останется жив. Слушаться старших, не ругаться с отцом и сестрой, не пить, не курить, уйти в монастырь. Всё, что угодно! Просил прощения у всех, кого когда-либо обидел, даже у чёртового Болтона, только бы его спасли.

Поезд приближался, и всё, что он мог, это зажмуриться, чтобы, не видеть смерть, несущуюся на него. В последний миг он почувствовал, что верёвки больше не держат его. Что-то горячее и липкое бежало по его левой руке. Кто-то вытянул его наверх, и толкнул в сторону, на траву. Сердце колотилось, как бешенное. Всё произошло за считанные секунды. Поезд промчался мимо.

Теон открыл глаза, и увидел звёздное небо над головой. Всю эту минуту, забывая о необходимости дышать, он смог наконец-то сделать вдох. Рядом с ним на траве лежал счастливо ухмыляющийся Рамси.

— Ты! Ты! — вскочил на ноги Теон, у него даже не было слов, чтобы описать всё, что он пережил.

— Почувствовал теперь каково это — быть в шаге от смерти? — Рамси лениво поднялся и встал напротив, смотря ему прямо в глаза. Он, наконец, стёр свою безумную улыбку с лица. И теперь, ожидал то ли благодарности, то ли одобрения.

— Ты… урод… Психованный! Это просто… какой-то! — речь Теона практический полностью состояла из мата. Гнев и злость затопили все его мысли, вытеснив остатки пережитого ужаса. Он набросился на Рамси с кулаками, сумев, как следует двинуть ему в челюсть, и поставить знатный фонарь. Они долго катались по мокрой, от недавнего дождя, траве. В итоге он был повержен. Рамси заломил ему руки за спину, и упёрся коленом в позвоночник, так, что Теон уткнулся лицом траву.

— Успокоился? — выдохнул он.

— Отпусти, — запал Теона уже иссяк, и теперь он чувствовал себя совсем обессиленным и униженным.

Рамси перестал его удерживать, и отошёл в сторону. Теон утомлённо перекатился на спину, плевать уже, что трава мокрая, он итак, насквозь промок, и извалялся в грязи. Болтон достал из внутреннего кармана куртки фляжку, и, отвинтив тугую крышку, отхлебнул. Поморщившись, протянул Теону. Тот сел, облизнув пересохшие губы, и принял фляжку у него из рук, сделал большой глоток, горло обожгло сорокаградусным напитком, и он закашлялся. «Твою мать, он, что виски не разбавляет?!»

— Зачем ты это сделал? — произнёс он, успев немного успокоиться.

— Я уже сказал, чтобы ты побывал на моём месте, — Рамси опустился на мокрую траву рядом с ним.

— Ты же не собирался меня бросить? — Теон сделал повторный глоток уже более осознано, а затем вернул фляжку Рамси. Нащупал в кармане смятую пачку, вытащил сигарету.

Рамси дипломатично шевельнул плечом.

— Я на условном, мне нельзя никого убивать. Хотя, конечно, я в этот раз убедился, что свидетелей нет, и вряд ли фараоны, что-то бы доказали, — чуть тише произнёс Болтон и тоже отпил огненной воды.

— Ты что в тюрьме сидел? — изумлённо уставился на него Теон. После случившегося его, конечно, сложно было удивить, но подобный факт, определённо внёс бы свежей краски в биографию такого опасного психопата, как его сосед.

Рамси выдержал эффектную паузу, покуда доставал сигареты и прикуривал.

— Нет. Неважно, — отмахнулся Болтон. — Я всё продумал, рассчитал, во сколько поезд придёт и так далее. Ничего бы с тобой не случилось. Просто хотел, чтобы ты задумался о том, как плохо подставлять кого-то. За свои проступки надо отвечать. Вот так, — разъяснил Рамси и развалился на траве, дымя сигаретой и созерцая звёздное небо.

— А если бы ты не успел?! — Теона повергло в шок его признание. Как ему вообще это в голову пришло?! Словно, для него всё происходящее игра и хохма. Теону чуть жизни не стоила его выходка. За время разговора он успел уже изрядно приложиться к фляжке, но сознание оставалось ясным, и картины, которая предстала перед его мысленным взором, была вовсе не радостной. Если бы Рамси чуток замешкался, то их перемололо бы в фарш, ну или одного Теона, у него всяко не было шансов.

— Я контролировал ситуацию, — уверил его Рамси, прикончив фляжку.

— А если бы поезд пришёл раньше? Или ты верёвку не смог бы сразу разрезать? Или нож потерял?! Да, что угодно! Ты мне руку порезал! Ты меня чуть не убил! — снова разошёлся Теон. Он встал, и, задрав рукав куртки, взглянул на пострадавшее запястье. Порез был не глубокий на внешней стороне предплечья, больше досталось водолазке, у которой он начисто отхватил манжет. Видно когда Рамси его привязывал, рукав задрался, поэтому куртка со свитером избежали губительного лезвия ножа.

— Всё же получилось. Мы квиты, я тебя простил, — невозмутимо сказал Рамси, поднявшись с травы.

— Да пошёл ты! — Теон быстрым шагом направился к школе, он больше не желал иметь дело с этим сумасшедшим.

Рамси недоумённо поглядел ему вслед и спокойно направился в ту же сторону. Дорога всё равно одна.

****

Утром они вместе ехали в поезде, со вчерашнего разговора, не перемолвившись и словом. Наступил первый день каникул, и Теон рассчитывал, что отдохнёт от своего сумасшедшего соседа. Он хотел сесть подальше, но Рамси сам подошёл к нему. Он расположился напротив, и вынул из кармана деревянную фигурку, повертел в руках, задумчиво разглядывая, и поставил на стол перед ним.

— Это тебе. Дружеский подарок, — он бросил на него быстрый взгляд из-под ресниц и тут же отвёл глаза. Если бы Теон знал его не так долго, то решил бы, что ему стыдно. Но сейчас, он в этом очень сомневался.

— Подарок? Серьёзно?! После всего, что ты сделал! — Теон поражённо переводил взгляд, то на Рамси, то на поделку.

— Собака символ дружбы, — пояснил Рамси.

— Какой к чёрту дружбы! Ты хотел меня убить! — Теон старался слишком не повышать голос, чтобы, не привлекать внимания остальных пассажиров.

— Ты сгущаешь краски, ничего такого я не хотел. По крайней мере, вчера, — попытался разубедить его Рамси, сохраняя своё доброжелательное лицо.

Но Теон уже выучил, что ему нельзя верить. Он, молча, пялился в окно, не зная, что ещё можно сказать. Рамси тоже сохранял молчание, безразличным взором уставившись в проход, и пребывая в своих мыслях.

— Дружба не строится на насилии и угрозах. Вообще, человеческие отношения не работают на страхе и ненависти, — выдал, наконец, Теон, и перевёл взгляд на Рамси.

— Что, правда? Я думал, именно так, всё и происходит, я знаю человека, который прекрасно строит отношения именно на этих чувствах, — поддел его Рамси. И слегка нахмурился, сведя брови, словно вспомнил о чём-то досадном. — Знаешь, много всего произошло, и я не хочу, чтобы ты на меня злился, — добавил он.

Теон продолжал созерцать пейзаж за окном. Разговаривать с этим ненормальным ему вовсе не хотелось, и он мечтал только поскорее приехать домой.

— Правда, не знаю, как это обычно происходит, я раньше ни с кем не дружил. И … я хочу, чтобы ты был моим другом, ты неплохой парень. А я … буду стараться, — Рамси, вздохнул, эти слова дались ему с трудом.

— А как же Демон и Князь Тьмы? Они разве не твои друзья? — поинтересовался Теон, теперь обратив взор на него.

Рамси выглядел смущённым.

— Рыцарь Тьмы, — поправил он. — Это скорее как братство — тайный орден. Мы все на одной стороне, — разъяснил Рамси.

— На какой стороне? — Теон ни черта не понял, о чём он говорит.

— Разрушения и армии тьмы, конечно, — глядя в его недоумевающее лицо, Рамси лишь усмехнулся.

Его предложение казалось диким. Теон подумал, что это плохо обернётся для него, но ему невольно стало жаль Рамси.

— Хорошо, я согласен, — ответил он, будто, переступив черту. Настоящих друзей у него тоже никогда не было, тех, кому можно доверять, кто не бросает в беде. Были лишь случайные приятели, да банда отморозков, с которыми он связался по глупости.

— Отлично! — Рамси в этот раз отыскал в своём арсенале милую улыбку и протянул ему руку через стол. Они скрепили договор рукопожатием.

Теон принялся рассматривать деревянную фигурку. Собака вышла славной. Торчащие уши, взъерошена шерсть, свёрнутый калачиком хвост и добрые глаза бескорыстной дворняги — всё выглядело натуральным, как будто миниатюрная собачка, вот-вот моргнёт, завиляет хвостом, и побежит по пластиковому столу к нему.


========== Часть III. Глава 25 ==========


За последние пару месяцев столько всего произошло, что казалось, он не был дома целый год. Он чувствовал себя так, словно вернулся из долгого и опасного путешествия. Оказывается, так здорово вернуться домой! Раньше он этого не ценил. После того, как Теон вляпался в западню с призраками и чуть не погиб, ему хотелось просто пожить скучной обыденной жизнью, без тревог, мистики и страха смерти. Без поездов и без Рамси.

Ему хватило трёх дней, чтобы окунуться в свою прежнею жизнь, и он уже не был так уверен, что скучал по этому. Первый же семейный ужин окончился скандалом, отец напился и испортил всем настроение. Теон успел десять раз поссориться и с отцом, и с сестрой, и начинал сходить с ума от скуки, не пробыв и недели дома. Он осознал, что скучать по ним было лучше, чем находиться рядом.

На четвёртый день объявился Рамси. Теон проснулся от того, что услышал стук камешков по стеклу. Взглянув на экран телефона, он обнаружил, что было только пять утра. Он услышал залихватский разбойничий свист, и открыл окно. Рамси стоял внизу, в своей кожанке, и толстовке с надвинутым на глаза капюшоном, и с рюкзаком за спиной.

— Выходи! — он запрокинул голову вверх, и капюшон съехал, открыв лицо, он выглядел подозрительно бодрым и весёлым для такого раннего часа.

— Сейчас пять утра! — Теон не понимал, почему он припёрся в такую рань, зевая и почесываясь, торчал в окне. Собственно, никаких гостей он в данный момент не ожидал, и спокойно досматривал бы девятый сон, если бы Рамси его не потревожил. Об этом он и собирался язвительно сообщить, но открыв рот, поперхнулся холодным воздухом, и закашлялся. В конце октября ветерок был вовсе не ласковым.

— Мне не спалось, — пояснил Рамси. Он бродил под окном, пиная камушки.

— А я вот спал, приходи позже, — раздражённо заявил Теон и закрыл окно. Он не намеревался торчать на ветру, так как уже продрог. Он снова лёг в постель, но только сомкнул глаза, как вновь услышал свист.

— Ты так весь дом перебудишь! — рассержено выкрикнул Теон. Он натянул свитер и вновь высунулся в окно. Это просто переходит всякие границы! Мало он его в школе донимал, так ещё и изволил заявиться посреди ночи! Теон недовольно пробурчал ругательства, но не слишком громко, он, же не хотел, чтобы Болтон его услышал.

— Спускайся живее! Я тут совсем околел, тебя ждать, — Рамси, видимо, не принимает отказов.

— Хорошо. Сейчас выйду, — Теон одевался в ускоренном темпе, не желая привлекать внимания домочадцев, мигом спустился по лестнице, и на ходу запрыгнув в ботинки, в распахнутой куртке вылетел за дверь.

— Что делать будем? — спросил он без особого энтузиазма, оказавшись во дворе.

Рамси не ответил, пошёл быстрым шагом вниз по улице, махнув Теону, чтобы он следовал за ним.

— Откуда ты узнал, где я живу? — Теон поспешил его нагнать, застёгивая на ходу куртку. — Ты что за мной следил? — догадался он, когда Рамси вновь ему ничего не ответил.

Рамси замедлил шаг, и обернулся, скорчил озорную гримасу.

— Ага. В шестом классе, хотел тебя подкараулить без твоих дружков и навалять, как следует, — радостно признался он.

— А… почему не стал? — Теон не слишком удивился, после всего, что произошло ранее, хотя и остановился посреди дороги. Слышать это было не очень приятно.

— Планы поменялись. А потом ты в другую школу ушёл, да и у меня появились более важные дела, — Рамси не стал ничего, более объяснять, посчитав, что дал вполне подробный ответ.

— Ты в курсе как это по-маньячному? — Теон смотрел на него с недоумением.

Рамси кивнул, и радостно улыбнулся.

Они подошли к воротам парка, которые, естественно, оказались заперты. Парк работает с девяти утра, а сейчас только половина шестого. Поздней осенью на улице ещё темно в это время. Им пришлось перелезать через забор. Миновав две тёмные аллеи, усыпанные опавшей листвой, Рамси привёл его к пруду.

— Когда ты сказал, что хотел меня утопить… Ты же не хочешь этого сейчас? — заволновался Теон. Неизвестно, что можно ожидать от парня, который следил за тобой, и бросил под поезд.

— Нет. Это пройденный этап, — Рамси усмехнулся, заметив тревогу на его лице. Кажется, ему нравится доводить людей до нервного тика. — Скоро солнце встанет, здесь будет очень красиво, — добавил он.

Рамси снял рюкзак и расположился на скамейке, с которой открывался вид на пруд. Достал пару бутылок пива, выудил из карманов открывашку, и открыл обе бутылки. Наверное, у него в карманах, есть мелочи на все случаи жизни. Он протянул Теону бутылку, и подвинулся к краю лавки, освобождая место и для него.

— По-моему рановато для бухла? — Теон сомневался недолго, принял бутылку, и сделал глоток. Пиво оказалось горьковато-сладким, с оттенком карамели, и видимо, крепким. Странноватый вкус. Теон завертел в руках бутылку — «Werewolf». Он бы такое точно не купил. «Сладкое пиво — это какой-то изврат!» — решил он.

— Я хотел бросить пить и курить, — сказал Теон, доставая початую пачку сигарет.

— Ага, — равнодушно взглянул на него Рамси, с комфортом развалившись на скамье. Он лениво потягивал пиво, и наблюдал, за маячившими на пруду, утками. Он был полностью уверен в отсутствии силы воли у своего товарища.

— Знаешь, когда тебя вот-вот поездом размажет, то начинаешь переосмысливать свою жизнь! — разгневанно бросил Теон. Пытаясь прикурить, он прятал в ладони огонёк зажигалки, защищая его от яростных порывов ветра.

— Не стоит меня упрекать — ты сам виноват. Но мы теперь друзья так, что забудем об этом, — Рамси, напомнил о заключённом в поезде договоре, достал из рюкзака упаковку орешков, кинул ему.

— Ладно, проехали, — поспешно согласился Теон, и принял угощение. Он ведь сам на это подписался. По крайней мере, он знал, что злить Рамси точно не стоит. Если ему так хочется, то пусть считает его своим другом. Сам он ещё не понял, как относиться к его предложению. Отказывать точно не стоило — неизвестно, как он на это отреагирует, а ему ещё целых три года учиться вместе с Болтоном и жить с ним в одной комнате. От столь великодушного предложения о дружбе отказываться, явно не стоит.

Шёпот осеннего ветра развеял тишину, кружа листья в понуром хороводе. Серые предрассветные сумерки развеялись. Солнечный диск неспешно поднимался из-за линий горизонта, окрашивая небо в розово-жёлтый цвет, и отражаясь в зеркальной глади воды, подёрнутой рябью. Краски проступали несмело, словно нарисованные нетвёрдой детской рукой, растекаясь по небу, как акварель по холсту. Постепенно серый унылый мир преображался в нечто яркое и праздничное.

— Когда я был ребёнком, то часто сюда приходил — любовался закатом и рассветом. Я представлял, что в пруду живёт русалка, и стоит только отвернуться, как она вынырнет, и посмотрит на меня, даже казалось, что плеск воды слышал, — мечтательно поведал Рамси. Он улыбнулся, погрузившись в свои воспоминания, и в целом был настроен благодушно.

— Не знал, что ты такой романтик, — поддел его Теон.

— Вроде того. Хочешь сыграть в игру? — предложил Рамси, и развернулся к нему вполоборота.

— В какую? Она не опасная, надеюсь? — настороженно спросил Теон. Обычно игры Рамси редко оканчивались чем-то хорошим.

— Не, если руки не кривые, то совсем без… опасная, — Рамси улыбнулся и покачал головой. Достал нож из кармана, и Теон поспешил отодвинуться подальше от него.

Рамси приподняв брови, удивлённо взглянул на него, слегка ухмыльнулся, и, отойдя на несколько шагов вперёд, начертил на земле большой круг при помощи ножа. Разделил его пополам, и на двенадцать маленьких секторов, и жестом подозвал Теона к себе. Он объяснил, что круг представляет собой два государства. Они состоят из шести независимых графств. Нужно завоевать их все, объединить в единое королевство, а потом захватить территорию соперника. Для каждой области нож надо бросать разными способами: с плеча, с локтя, из-за спины, и чтобы он сделал определённое количество оборотов в воздухе. Кто завоют все земли, и сохранит своё государство, тот и выиграет.

— Я в детстве играл, не так уж и просто, как кажется. Можешь первым начать, — Рамси протянул ему нож рукояткой вперёд.

Теон быстро растерял все свои земли, и стоял с надутым видом, скрестив руки на груди.

— Дурацкая игра! — вынес вердикт он.

— Что совсем не умеешь проигрывать, да? — Рамси оценил его обиженный вид и предложил приговорить ещё пару бутылок пива. Некоторое время они оба молчали.

— Один мой друг сказал, что смысл не в победе, а в веселье, — задумчиво проговорил Рамси, и отставил в траву пустую бутылку. Поднял воротник куртки, и закурил.

— Какой друг? — Теон подумал, что он снова врёт, буквально на днях он сказал, что у него никогда не было друзей.

— Том-из-Тени. Он раньше жил в темноте, под кроватью или в шкафу, в кладовке. Он не любил солнечный свет… — Рамси оценил удивлённо-шокированное лицо Теона и усмехнулся. — Воображаемый друг. Это давно было, лет до восьми. Я с ним разговаривал, он истории разные рассказывал, про монстров, про жизнь во тьме, — увлечённо поведал Болтон.

— Я, конечно, ничего не хочу сказать обидного, но это странно, — высказал своё мнение Теон.

Рамси мигом сделал непроницаемое лицо, и покивал, закусив губу.

— Да, — он задумчиво поглядел вдаль. — Мне домой пора, — собрал с травы пустые бутылки и выкинул в урну.

Теон подумал, что обидел его своими словами, он хотел немного смягчить ситуацию, и предложил ему вечером пойти в кино. Сегодняшнее утро оказалось веселее времяпровождения со своей семьёй, и он решил, что стоит попытаться узнать хорошую сторону своего соседа. По крайней мере, умереть со скуки с ним точно не грозит.

— Только не на ужастик, я не хочу смотреть, как кому-нибудь башку отпиливают, — предупредил он, предполагая, что же захочет посмотреть Рамси.

— Договорились, — согласился Болтон, и они направились к выходу из парка. Хоть он вида и не подал, но, кажется, был рад, что его куда-то позвали.

— Знаешь, с тобой весело, когда не страшно, — заметил Теон по дороге домой.

— Ещё бы.

Потом повисла неловкая пауза, никто не знал, о чём говорить.

— А ты где живёшь? — спросил Теон, когда они уже подошли к его дому.

— Дальше. Ладно, до вечера, — неопределённо ответил Рамси, и, махнув рукой на прощание, ускорил шаг.

Теон остался стоять перед входной дверью. Рамси, очевидно, нравится строить из себя человека-загадку. Он подумал, что ничего толком не знает о своём соседе по комнате.

****

Вечером они отправились в кино и долго спорили, выбирая фильм: Теон проиграл в детской считалке, и в итоге Рамси отдал своё предпочтение фильму про Александра Македонского. Мало того, что картина оказалась скучной и нудной, так ещё и невообразимо затянутой. Фильм длился часа три. Первые пятнадцать минут Теон мужественно пялился на экран, но потом все же заснул, и благополучно проспал до финальных титров.

На каникулах они виделись почти каждый день, просто гуляли по знакомым улицам, да однажды Теон позвал своего нового товарища в команду по футболу — им как раз не хватало вратаря. Приятели из его прошлой школы любили погонять мячик, и часто собирались на стадионе, особенно в каникулы. Их команда выиграла, но Рамси не остался со всеми праздновать, сказал, что ему надо домой и быстро ушёл. Теон давным-давно позабыл о своём обещании завязать с пагубными привычками, и знатно накидался в этот вечер — он вернулся, домой лишь глубокой ночью.

Во все эти дни Рамси был более доброжелательным и весёлым, чем обычно. Они говорили на разные темы, больше Теон рассказывал о своей жизни до интерната. Рамси оставался не слишком многословен: о себе или своей семье, и своей жизни, он вообще ничего не говорил. В последний день каникул, Теон хотел позвать его в гости, но Рамси покачал головой.

— Не особо люблю с чужими предками общаться, — пояснил он.

— Да папы не будет дома. Он к дяде в гости поехал, — Теон подумал, что Рамси вряд ли понравится отцу.

— Хорошо, тогда приду, — чуть подумав, принял приглашение Рамси.

Теон предупредил сестру, что к нему сегодня придёт друг и собирался с чистой совестью отправиться по своим делам. Но, Аша, кажется, была другого мнения, и затормозила в коридоре.

— Это тот друг, с которым вы пьёте всё время? — как бы между делом, уточнила она. Конечно же, по тону, сестры можно было легко угадать, что она от такого гостя не в восторге.

— Нет, это друг из школы, — Теон слегка покривил душой. Они и правда пили вместе. — Можешь какую-нибудь еду приготовить? Пожалуйста, — растянул губы в улыбке он.

— Хорошо. Приберись хотя бы в комнате, раз кого-то пригласил, — чуть смягчилась Аша. Она в любом случае не ожидала подтверждения своих слов, да и к тому же знала, что братец тоже не ангел.

— Ладно, — протянул Теон.

Поднявшись в свою комнату, он собрал одежду с пола и стула, и закинул в шкаф, а так же убрал со стола немытые тарелки и кружки. С горем пополам, выдернул ящик для постельного белья из-под дивана, и, свернув рулетом одеяло, подушку и простыню, кинул внутрь. А потом пинком задвинул ящик на место. Он обычно так и спал на неразложенном диване, а постель и вовсе не убирал. На этом он посчитал уборку успешно завершённой. За последние два месяца, он итак, уже перевыполнил план на год вперёд.

Рамси пришёл вечером, как и условились. Теон открыл дверь и пригласил его в дом. Сестра, как раз вышла в прихожую, и хотела тоже с ним познакомиться. Он представил их друг другу, чувствуя себя немного нелепо, будто это какой-то официальный приём.

— Это моя сестра Аша. Это мой друг Рамси, — улыбнулся он.

— Привет, проходи, — сказала сестра.

— … Привет, — Рамси немного подвис в коридоре, и зачарованно посмотрел на Ашу.

— О, ты торт принёс, — Теон не обратил внимания на его зависание, сладкий гостинец заинтересовал его намного больше.

— А… да, — Рамси вручил ему коробку с тортом, принялся разуваться.

Потом они ужинали и пили чай с тортом. Сестра расспросила нового друга о школе, но ничего интересного и нового Теон не узнал. Аша других вопросов не задавала, а Рамси, казалось, был смущён её вниманием и отвечал односложно, но украдкой поглядывал на неё, стоило ей отвернуться.

После ужина они поднялись в комнату Теона. Синие обои со звездами остались здесь ещё с детских времён, но выглядели вполне прилично, ковёр также был синим, однотонным. Стандартная обстановка для старшего школьника: шкаф, диван, письменный стол, заваленный всяческим барахлом, и книжная полка над ним. Небольшой телевизор стоял на комоде, и приставка пылилась рядом с ним.

Рамси в первую очередь принялся разглядывать книги. Стоял, заложив руки за спину, и с любопытством изучал набор книжной полки.

— Да, ты ботан, на самом деле, — засмеялся над ним Теон.

— Я просто умный. Завидуй молча, — не найдя ничего интересного Рамси перевёл взгляд на стол, на котором в беспорядке валялись коробки от дисков с компьютерными играми.

— Хочешь в приставку поиграть? — проявил гостеприимство Теон.

— Да, а что у тебя есть? — откликнулся Рамси, и принялся перебирать коробки с играми, в итоге он выбрал «Mortal Combat» и провалил Теону все три матча.

Теон неприкрыто ликовал, что ему удалось его победить.

— Я раньше в приставку не играл, и не привык ещё ко всем кнопкам, так что можешь сильно не радоваться — тебе лёгкая победа досталась, — поспешил остудить его бурные восторги Рамси.

— Да, ты просто отмазываешься, потому что продул, — Теон, конечно, был доволен своей победой, и с радостью его подколол.

— Нет, правда, раньше не играл, — Рамси покачал головой и отложил джойстик в сторону.

— А фотки хочешь посмотреть? — предложил Теон, находя это занятие довольно увлекательным. Ему, например, нравилось в гостях фотографии рассматривать.

— Можно, — не проявляя большой заинтересованности, согласился Рамси и пересел с пола на диван.

Теон достал фотоальбом — не тот, который увёз в школу, а другой, и принялся рассказывать о людях и событиях, запечатлённых на фотографиях. Дойдя до фотографии высокой светловолосой женщины, он остановился.

— Это моя мама. Она умерла, когда мне было восемь, — вздохнул он. На фотографии она была молодой и красивой, улыбающейся и жизнерадостной, какой он её и запомнил. Он немного помолчал, вспоминая детство. — А где твоя мама? Твои родители развелись? Ты просто никогда не рассказывал, — спросил Теон.

— Нет. Они не были женаты, детей, знаешь ли, не только в браке делают. Я с матерью жил — до пяти лет. Потом она умерла, и отец меня к себе забрал, — Рамси хотел поскорее отвязаться от этой темы, не желая распространяться о своей семье.

— А что с твоей мамой случилось? — Теон же напротив, рассчитывал выпытать побольше информации.

— Машина сбила, — кратко и безэмоционально ответил Рамси, блуждая взглядом по комнате, и размышляя как перевести тему разговора.

— Мне жаль. Моя мама умерла от рака, — сочувственно произнёс Теон, и ему немного взгрустнулось от тяжёлых воспоминаний.

— Ясно, — Рамси видимо не знал, что предполагается посочувствовать.

На пару минут они оба замолчали, а потом Теон стал показывать другие фотографии.

— Твоя сестра… Она очень красивая, — задержал взгляд на одной из недавних фотографий Рамси.

В прошлом году Теон и Аша ездили с дядей и тётей на выставку старинной посуды и кухонной утвари девятнадцатого века. Тётя фотографировала, а они втроём сидели за столом, уставленным супницами, миниатюрными чайными чашкам и расписными тарелками, позапрошлого столетия.

— Не знаю, бывают сёстры и покрасивее, — скорчив сомнительную гримасу, ответил Теон.

«Какая в принципе разница красивая она или нет, всё равно это сестра, что о ней думать. Вот характер у неё совсем не сахар это действительно проблема. Трудно ей будет с таким характером мужика найти, не выйдет замуж, останется ещё тут с нами навсегда. И это вовсе не здорово!» Свой характер он, напротив, считал идеальным. «А я просто подарок судьбы для этого мира — вот кому-то повезёт!» Теон отвлёкся от звёздной болезни и прекратил пялиться в стену с идиотской улыбкой на лице.

— А у тебя есть брат или сестра? — спросил он.

— Нет, — Рамси чувствовал себя неуютно в этой беседе, и желал поскорее прервать этот неловкий диалог. Его семья не вызывала приятных воспоминаний и добрых чувств.

— А твоя мама, она какая была? — Теон продолжал расспросы, всё-таки, он был до ужаса любопытным.

— Я не особо помню, — слегка приврал Рамси — он помнил многое, но делиться этим не собирался. — Может, в другую игру сыграем? — предложил он. Разговаривать ему больше не хотелось.

— Давай, — обрадовался Теон, он сам уже себя чувствовал неловко, вытягивая из Рамси ответы. Всё равно тот, отвечал как на допросе: скупо и неохотно.

Оставшуюся часть вечера они провели за игрой в гонки, болтая о разных пустяках.

Когда Рамси уходил, то столкнулся в дверях с Бейлоном Грейджоем. Тот небрежно окинул его взглядом с головы до ног. От толстовки «Rammstein», до зелёных ботинок «Ranger».

— Здравствуйте, — улыбнулся Рамси, стараясь придать себе вид воспитанного человека, даже волосы пригладил пятернёй.

Бейлон угрюмо кивнул.

— Ты кто такой? — недружелюбно поинтересовался он. Что ещё за панк в его доме?

Теон встрял между ними.

— Папа, это мой друг из школы — Рамси Болтон, — представил он.

— А, так ты пацан Русе Болтона, — решил Грейджой-старший, вспомнив своего давнего делового партнёра.

— Видимо так. До свидания, — Рамси на прощание пожал Теону руку, и поскорее ушёл, не желая принимать участия в дальнейшей беседе.


========== Глава 26 ==========


Рамси сам был ни мало удивлен, тем, что предложил Теону свою дружбу. Он чувствовал себя нелепо и глупо в момент, когда прозвучали эти слова, но, в конце концов, всегда можно переиграть, обратить всё в шутку. Слишком много событий произошло с ними, и он как-то привязался к нему. Это было странно и совсем не к месту, но всё же, обстоятельства складывались так, что это вело либо к противостоянию, либо к сотрудничеству. А он давно уже не ненавидел Теона, заметил, что тот изменился. Рамси никогда не мог различать оттенки, всё должно быть либо чёрным, либо белым, без недосказанности и шатких фраз. И он решил попробовать, почему бы и нет, никогда у него не было друзей. А сейчас, это стало интересно и, наверное, важно.

Изначально Рамси просто хотел отыграться, отомстить, Теона он узнал сразу, а вот то, что тот его совсем не помнил, оскорбляло и злило ещё больше. Подарок судьбы свалился к нему в руки и у него появился шанс отплатить за свои страдания. Доводить Теона оказалось весело, и он считал это заслуженным наказанием за все его злые поступки. Заставить его испытать растерянность и страх было справедливо. Но в один момент он понял, что пора остановиться, что расплата получена. И ему, вправду стало легче, ведь теперь он поквитался со всеми ними. Потом он просто презирал Грейджоя, не понимая, как можно обижать тех, кто младше и слабее, травить толпой одного. Это низко и подло, так он считал. А если уж ты провинился, то должен отвечать за свои грехи.

Воспоминания вновь всколыхнули старые обиды и унижения, которые сотворили с ним пять лет назад. В школе ему пришлось несладко, да и дома он не знал покоя. Это был, пожалуй, худший год в его жизни. Он не мог со всем этим справиться, возненавидел школу и домой идти было тошно. Стоило ему прогулять и пропустить уроки, чтобы избежать встречи с хулиганами, как отцовского наказания было не миновать. А в школе шайка уродов, словно свора шакалов, окружала его, и день ото дня проходить через это становилось невыносимо. Они дразнили и издевались, били и вытряхивали скудные сбережения шестиклассника. Как бы он не пытался отбиваться, расклад всегда один и тот же: один против четверых — шансов не было. Он мучился целый год, и наступил момент крайнего отчаяния, когда он задумался о том, чтобы покончить со всем этим навсегда. Но не смог, хотя к десяти годам жизнь предстала перед ним безрадостной и горькой, он понимал, что стоит сделать этот шаг, и ничего плохого больше не произойдёт, но и хорошего тоже, ни через день, ни через год, ни через десять лет. Да и признаться честно, ему стало страшно, когда он накинул петлю на шею, поставив на стол табурет, в том самом подвале, где был заперт прошлым летом. Сырость капала слезами с потолка, а в соседнем дворе громко смеялись дети и звенел велосипедный звонок, солнечное майское утро весёлым гомоном заливалось за бетонной стеной. Ему хватило и трёх минут, чтобы осознать, что этот весёлый праздник будет продолжаться и без него, и никто не пожалеет, не вспомнит о нём, что он никому не нужен и в этот майский день, и в любой другой, за все прошедшие годы. Он снял верёвку, поставил на место табурет и закрыл дверь в подвал, словно на автопилоте выполняя все действия. В своей комнате его долго колотило мелкой дрожью и трясло от рыданий. А после он успокоился, и понял, что никто кроме него самого не позаботится о нём. И если он не может совладать со всеми сразу, значит расплатиться с каждым по отдельности. Если с отцом он ничего не мог поделать, то расправиться со школьными отбросами по одному ему по силам.

Три года ушло на то, чтобы разделаться с тройкой шакалов. Осень, слякотный и промозглый ноябрь. Рамси перешёл в седьмой класс, и не малую часть лета и осени провёл в тренировках. Научился крепко держать цепь в руках и как следует наносить ей удары, опытным путём, набив себе немало синяков и рассадив не раз костяшки, от того, что не смог удержать тяжёлые металлические звенья, и они со свистом пролетали по нему самому. Он решил, как накажет первого подонка. Три месяца он выслеживал его и просчитывал, как лучше осуществить месть. Он встретил его поздним вечером на тёмной парковой аллее, подальше от еле освящавших путь, редких фонарей. Надвинув шапку на глаза и половину лица закрыв шарфом, так, что голос звучал незнакомо и глухо, он вышел на посыпанную гравием, дорожку.

— Привет, а я тебя жду, — и где-то в глубине за слоем шерстяной ткани, его губы тронула нервная усмешка, но между тем была и твёрдая уверенность в своей правоте, что придавала сил.

— Ты чего, малёк, выскочил как чёрт из табакерки?! — поддатый хулиган отпрянул от неожиданности, и уронил бутылку, что держал в руках, разбив её вдребезги. Но быстро сообразив, что перед ним всего лишь дерзкий пацанёнок, выплюнул пожёванный окурок, и протянул к нему руку.

— Иди сюда мальчик, научу уважению к старшим, — хулиган, предвкушал, как отделает нахального малолетку и нетвёрдой походкой шагнул к нему.

Рамси недолго думая, отскочил, увернувшись от липких пальцев, и огрел его цепью. Он услышал поток нецензурной брани и вновь увернулся, избегая хватки подонка. Теперь он лупил со всей силы, не останавливаясь, и успевая во время отпрыгнуть и уклониться, от ответного удара. Схватка была недолгой, он даже запыхаться не успел, а хулиган стоял перед ним на четвереньках на мокрой грязной траве. Только Рамси никак не мог остановиться, обида и ярость, словно пеленой стояли перед глазами, и он продолжал наносить удары и только хриплые мольбы о пощаде отрезвили его. Он опустил цепь, и, не оглядываясь, смотался прочь из парка. Добежав до набережной, утопил цепь в реке, и уже спокойным шагом вернулся домой. С одной стороны ему стало намного легче, хулиган заслужил такой участи, но с другой стороны страшно и противно, словно сам извалялся в грязи. И он убеждал себя, что смог бы остановиться в любом случае.

Второго упыря он встретил летом в начале июня. Рамси тогда, только отметил своё двенадцатилетие. Он внезапно наткнулся на второго хулигана на площади. Тот его не заметил, или не узнал, солнечным днём народу у фонтана оказалось порядочно, и Рамси без проблем растворился в толпе. С тех пор он следил за ним, и многое узнал. Этот мудак не только детей обижал, но не гнушался и причинять боль беззащитным животным, замучить до смерти бездомную кошку, или закидать камнями бродячую собаку было для него в порядке вещей, а ещё стрелять из рогатки в птиц, и откручивать подбитым голубям головы. Рамси не пришлось долго думать, как же с ним поступить. Этот урод часто проводил время на маленькой круглой площади у фонтана, на пересечении трёх улиц. Там старушки подкармливали птиц хлебными крошками. Он приходил туда в сумерках, и подкидывал ленивым птицам зёрнышки, чтобы потом подстрелить и замучить их.

Рамси наблюдал за ним из полукруглой арки, что вела на оживлённую улицу, до самых сумерек. Он дождался, пока исчезнуть последние редкие прохожие, и вышел из тёмной арки, держа руки в карманах ветровки. В правой руке сжимая рукоятку дешевого кнопочного ножа. Хулиган был слишком увлечён собиранием подбитых птиц в мешок, и не сразу заметил его. Рамси подошёл с боку и молча, всадил ему нож в бедро по самую рукоять, у него не так много времени, пока подонок не очухается, и не вкатает его в асфальт. Он со всей силы толкнул его к фонарному столбу позади, пока тот орал и корчился от боли. Рамси в один миг вынул из рюкзака прочную капроновую верёвку, которую купил специально для этой цели два дня назад, и быстро примотал его к столбу, затянув как можно крепче узлы, чтобы он не смог освободиться.

— Я тебе хочу объяснить, что ты плохо поступаешь. Нельзя обижать маленьких и слабых, — глухо произнёс Рамси, сквозь завязанное банданой лицо. В светлых глазах его, которые скрывались в тени козырька кепки, не мелькнуло в этот раз ни капли жалости. Хулиган угрожал, что расправиться с ним, когда освободится, но Рамси его не слушал, встал на скамейку у столба и заклеил ему рот скотчем. Он поступил с ним, так же, как и он: кидая камни в бродячих псов, этот отморозок теперь на своей шкуре испытал их боль. Рамси ушёл, когда тот безвольно обвис на верёвках, не забыв забрать нож, и также похоронить его на дне реки. Вода лучше всего умеет хранить секреты.

Черёд третьего хулигана настал на следующий год. Рамси к тому моменту исполнилось тринадцать, он учился в девятом классе, и теперь уже его никто не обижал в школе, скорее чурались как прокажённого. Он два года назад обрёл в тусовке друзей, единомышленников и братьев. А по мнению, родителей благополучных детишек, водился с изгоями и отбросами общества. Педагоги считали его мрачным и хамоватым типом, бандитом и грубияном и пророчили колонию для малолетних преступников. Стоило лишь сменить отутюженные рубашки и пиджаки на чёрные футболки и балахон, а брюки со стрелочками на расшитые нашивками, джинсы и тяжёлые гриндера, как тут же попадаешь в список хулиганов и негодяев. В средней школе хоть и была обязательная форма, но торбу, и чёрные гриндера никто не мог запретить, а на дополнительные занятия вроде школьного оркестра он всегда приходил, как хотел. Пусть лучше считают психом и боятся, чем бьют и дразнят, как раньше, он с удовольствием держал марку отшибленного на всю голову непредсказуемого панка. Слухи по школе ходили разные, и о том, как он расправился с теми двумя кретинами, тоже шептались в своё время. Старых врагов он не забыл.

Морозным январским утром, спрятавшись за мусорными баками, он отслеживал последнего мучителя. Этому придурку, родители недавно приобрели мопед, и он гонял на нём по району как бешеный, хорошо ещё никого не сбил пока, а может и сбил, этого Рамси не знал. Зато знал, что своёго стального зверя он любит до безумия. Обычно он выгонял мопед во двор в половине седьмого, и, порядка двадцати минут торчал в доме, а потом уезжал по своим делам, родители и его младшая сестрёнка уходили из дома в восемь пятнадцать.

Перебраться через невысокий штакетник не составляло труда. Провести дорожку из медицинского спирта являлось минутным делом. Спирт он накануне умыкнул в медкабинете, пока медсестра отлучилась, а он сидел с градусником. У него и правда была вчера температура, но сама идея возникла спонтанно. Спирт горит чуть хуже бензина, но достать его оказалось намного проще. Немного успокоиться, зажечь спичку и кинуть в лужу спирта, и вот уже бодрый огонёк бежит к злосчастному мопеду, а у него есть время перепрыгнуть забор и укрыться за мусорными баками. Только глупая девчонка — младшая сестра этого кретина, выскочила из дома и побежала к мопеду. Рамси в испуге закрыл глаза, и судорожно вздохнул, понимая, что его план летит к чертям. Он вовсе не хотел, чтобы кто-то пострадал, особенно семилетняя дурочка, которая ничего плохого ему не сделала. Он побежал так быстро как мог, загребая полные ботинки снега, метнулся к девчонке, сбил её с ног и упал сверху, в этот момент гребаный мопед полыхнул как факел и взорвался, оглушив их обоих. Он скатился с девчонки: она плакала, и что-то бормотала, но он ничего не слышал. Тут же выскочили взрослые, и в его жалкие оправдания, что он просто проходил мимо никто не поверил.

После была детская комната полиции, постановка на учёт и долгие, нудные воспитательные беседы с её сотрудницами. Принудительное направление к школьному психологу, которая упорно пыталась пропарить ему мозги, а в итоге написала в личном деле: неуправляемый, неуравновешенный, неконтактный, ещё куча разных «не», и как вишенка на торте: «приступы неконтролируемого гнева». Словно тавро на нём поставили, на лбу огромными буквами надпись: «ПСИХ».

После всех порицаний и внушений в полиции и школе, отец так усердно его «воспитывал», что он снова угодил в больницу. И тогда у Рамси совсем сдали нервы, и он зарёванный и отчаянно испуганный, заявил отцу в палате, что расскажет, как он его бьёт, и захлебываясь слезами, никак не мог остановиться. Отец вкатил ему звонкую оплеуху, хотя у него и так трещала голова, после того, как он его дома «в целях воспитания» отшвырнул в стену. Затем он позвал медсестру, чтобы она вколола сыну успокоительное. Отец подробно расписал ей характеристику школьного психолога, а сбивчивые бормотания и хныканья мальчишки, выдал, за выдуманные им бредни. Когда медсестра ушла, отец усадил его на койку, с силой надавив на плечи.

— Заткнись, и послушай меня, уродец, — твёрдо потребовал он.

Рамси всё никак не мог успокоиться, всхлипывая, понурил голову. Отец как обычно выставил его идиотом.

— Мне твои спектакли уже поперёк горла встали, — он сделал характерный жест ребром ладони, показывая, что уже достаточно насытился его истериками. — Будешь ещё болтать, о чём не следует, поедешь выступать в другую больницу. Психолог тебе замечательную характеристику дала, тебя с радостью в психушке примут, — пообещал отец, и, подтянув к себе стул, сел напротив него.

— Ты так не сделаешь, что о тебе люди скажут, и на работе, что ты сына в психушку сдал! — упрямо сказал Рамси.

Отец помолчал, скучным взором окинув палату.

Рамси слегка успокоился и посмотрел на него. «Отец на это не пойдёт, он очень дорожит своей репутацией».

— Послушай меня, дурачок, я же тебя не навсегда туда отправлю. Тебя там месяц пролечат, быстро станешь шёлковым. А люди мне посочувствуют: какая беда, сын-то у меня дурак припадочный, — терпеливым тоном разъяснил Русе.

Рамси изменился в лице, и забегал глазами по сторонам, затем закусил губу и потерянно произнёс:

— Папа, прости, я буду послушным…. И не стану болтать лишнего, — дрогнувшим голосом закончил он, осознав, что ему никогда не выбраться из этой западни.

— Вот и хорошо. Выздоравливай, дурачок, — удовлетворённо кивнул отец. Затем поднялся со стула и покинул палату.

****

Прошли годы и со всеми он рассчитался, и даже с Грейджоем, которого презирал больше остальных. А после Рамси оценил, что Теон действительно, стал другим. Он уже не был тем насмехающимся сопляком, который прятался за спины своих ублюдочных дружков. Рамси решил просто оставить его в покое, он был отомщён, и ему теперь стало абсолютно плевать на Грейджоя. Вот только беседы с психологом, что ему приписали по вине Теона, чрезвычайно его расстраивали. А когда он расстроен, то очень зол. И он вновь отыгрывался на Грейджое, как-никак, он заварил эту кашу. Не должен же Рамси один страдать. Он не думал, что всё закончиться совсем плохо. После визита отца и поездки домой, и все ужасных воспоминаний, что вновь вернулись, чтобы терзать его разум, он был настолько разбит и раздёрган, что совсем не мог держать себя в руках. И, конечно же, срывал зло на подлом Грейджое, который его так предательский подставил. Если бы он не вёл себя как бесхарактерный трус и не настучал на него завучу, тогда бы всё закончилось хорошо. Рамси правда не отрицал, что его шутка с Человеком оказалась не такой уж и удачной, как он предполагал. В итоге он сам приложил руку, к тому, чтобы впасть в немилость к отцу. А в том, что его отец жестокий мудак, никак нельзя было обвинить Теона. Пусть Рамси и не всегда мог держать свой гнев под контролем, но уподобляться своему отцу, он точно не хотел. Ему стоило неимоверных усилий держать себя в руках, и он очень старался. Он только хотел, чтобы его оставили в покое.

А Теон понял, что Рамси не будет больше над ним издеваться. Но вместо того, чтобы держаться подальше, он напротив, делал вид, что ему не плевать на него. Говорил с ним о каких-то бессмысленных вещах, и в целом изображал, что они давние приятели. Рамси понимал, что всё это притворство, только не знал зачем. Возможно, потому что Теон его боится, других причин он не видел. Он уже давно забыл как это, когда к тебе относятся по-человечески. Люди, что встречались в его жизни, были либо жестоки, либо равнодушны к нему, либо они лгут и притворяются добрыми как этот гребаный школьный психолог (не Человек, а та размалёванная бабёнка, с которой он был вынужден беседовать в старой школе). Они лгут, так же, как и его отец. Рамси это прекрасно понимал. Он привык всегда находиться в состоянии войны. Нужно быть жестоким, непредсказуемым, сумасшедшим, и тогда никто не посмеет тебя обидеть. Отец говорил, что люди должны бояться, чтобы уважать. Может это и не было правдой, но всё же лучше так, чем быть проигравшим и поверженным. Он научился защищаться, отплатил всем своим обидчикам, это давало хоть какую-то иллюзию контроля над своей жизнью. Он овладел искусством притворства и лжи. Он привык быть всё время кем-то другим. Хоть под маской жестокости и скрывается боль, разъедающая душу, и она не спасает от внутренних демонов, но успешно защищает от внешнего мира.

Если всё детство ему внушали, что он плохой, никчёмный и никому ненужный, то он будет плохим. В этом он сможет преуспеть. А хулиганы, что доставали его в шестом и начале седьмого класса, окончательно убедили в том, что если ты хороший и добрый, то об тебя все будут вытирать ноги. Ты должен бороться, чтобы не проиграть. В итоге, к одиннадцати годам он отлично проработал свой образ, и стал совсем не похож на милого, скромного парнишку, который обклеивал тетрадки мультяшками, и всегда был учтив со старшими. Но, не смотря на то, что в школе он мог вести себя как угодно, хамский и дерзко с взрослым, грубо и вызывающе с ровесниками, дома он оставался послушным и тихим, ведь любое неповиновение каралось слишком жестоко. Учёба по-прежнему давалась ему легко, хотя школу он ненавидел изо всех сил, уроки казались интересными, а вот люди совсем нет.

Жизнь стала слишком разорванной на до и после. На то время, когда он был хорошим, и на то, когда понял, что ничего этим не добьётся. Он вынужден был притворяться постоянно: дома покорным и послушным, а в школе жестоким и дерзким. Со временем это превратилось в кромешный ад, и его просто разрывало на части от внутренних противоречий. Он нигде не мог быть собой, только лишь в выдуманном им мире сказочного леса. А потом появилась тусовка, остров покоя, Граф. И стало проще и спокойнее от осознания того, что он не одинок. Граф был лучшей его частью, тем, кем он мог стать, если бы обстоятельства сложились по-другому. Жаль, но Граф не Рамси, а только лишь его часть, иначе всё стало бы намного проще. Жизнь полная одиночества и страха, вынуждала стать тем, кем он не являлся. Пусть лучше боятся тебя, чем боишься ты. И это работает, но только не дома. Дома никогда ничего не измениться. Он всё тот же мальчишка из подвала, которому никто не поверил и не помог.

****

И снова переходя к Теону, к тому моменту, когда их отношения стали каким-то подобием дружбы, к середине октября, и призракам из темницы. Теон был добр с ним, пока его не предал. Эти мысли не давали покоя, а затем пришло решение, простое и ясное. Рамси не умел прощать: всё, что он познал в жизни унижение и боль. Он не знал, что такое сострадание, сочувствие и милосердие. В его мире проступки жестоко караются, а ошибки не заслуживают снисхождения. Он долго думал, рассчитал до минуты свой идеальный план возмездия. Он сделал, то, что сделал, и лишь тогда смог его простить. Вот только позже, когда он развязал Теона, ему казалось, что он зашёл слишком далеко. Ему стало не всё равно. Ему стало жаль его, и, пожалуй, Теон заслужил добрый поступок с его стороны. И было странно, что он его простил. Рамси и, правда, захотел, чтобы Теон стал его другом, это самое нормальное, что когда-либо происходило в его жизни. Интересно узнать, каково это, когда кому-то есть до тебя дело, когда ты можешь быть откровенным, доверять. Нет, с откровенностью он, конечно, перегнул, и доверие — это уж слишком. Но просто быть добрым в ответ на доброту он ещё мог, он ещё не разрушен до основания, чтобы не замечать хороших поступков. Теон пытался оправдать его перед завучем и психологом, он всё-таки не бросил его в темнице, и простил, после того, как Рамси жестоко с ним поступил. Рамси привык к нему за всё это время, и он, пожалуй, являлся хорошим кандидатом на роль друга.

****

Последний день каникул выдался насыщенным событиями. Тусовка, выпивка, приятели-единомышленники и музыка. Он их ещё не скоро увидит, и поэтому стоило покутить на славу. В один момент им сообщили, что какие-то отморозки напали на их друга. А потом погоня, драка — заступиться за своих это святой принцип братства неформалов. Граф тоже умеет быть свирепым, когда того, требует ситуация. Друга они спасли. А после звуки полицейской сирены заставили всех бежать врассыпную. Кто-то успел убежать, но не все. Рамси не мог бросить своего побитого приятеля. А Хмурый бежать был не в состоянии. Так они оба оказались в полицейском участке. Никто сильно не пострадал, но их продержали до самого утра. Глядя на разбитые костяшки, он думал, как будет оправдываться перед отцом — ему наверняка позвонят из полиции. К утру, он окончательно протрезвел, но ничего дельного так и не придумал, чтобы он, ни сказал, всё равно окажется виноватым. Страшно было идти домой, очень страшно. Но не идти было ещё хуже, он прекрасно помнил, что сделал с ним отец, когда он сбежал, так же помнил, что произошло этим летом, и почему отец отослал его в интернат. Он не хотел снова оказаться прикованным в подвале. И лучше он явится добровольно, чем отец притащит его силой. Всё равно ему не сбежать.

Каждый проступок влечёт наказание. Цепь, на этот раз грёбаная цепь. Боль и кровь.

— Если ведёшь себя подобно бешеному псу, ожидай соответствующего обращения, — ровный голос отца доноситься сквозь размеренные удары, и лязг железных звеньев.

Привкус соли и железа во рту, и в следующий миг он уже на полу, а тяжёлый ботинок отца давит ему на руку, хруст сломанной кости, острая боль пронзает кисть.

— Проси прощения, ублюдок! — окрик отца, слышен сквозь туман в голове.

— Прости, я больше не буду, — отец ждёт именно этих слов, которые уже давно ничего не значат.

Дальше смутные очертания зелёных стен. Койка с жёстким матрацем. И это вовсе не его кровать. Спустя часы беспамятства он открыл глаза. Врачи лекарства и бинты, отвратительный запах медикаментов. Как же он всё это ненавидел! В детстве он много раз побывал в больничных стенах, и что скрывать, это не самые приятные воспоминания. Одинокий, истерзанный, никому не нужный. Именно в этих провонявших дезинфекцией и лекарствами зданиях, наполненных болью и мукой, тоска ощущалась особенно остро.

Он уже неделю лежал в больнице, понемногу приходя в себя. Отец не навещал его, и это радовало. Он помнил, как в детстве он прикидывался заботливым и любящим перед врачами и медсёстрами. Его просто тошнило от этого лицемерия и показного сочувствия.

Было невыносимо скучно. Соседи по палате: пацаны девяти-одиннадцати лет, с ними даже не о чём говорить. К тому же, одному из них, родители притащили телик, и они целыми днями смотрели тупые мультики, с раздражающе писклявыми голосами персонажей, которые долбили по мозгам и терроризировали слух.

Настроение было стабильно хреновым, особенно если учесть, что со сломанной рукой он ничего толком не мог делать. Он читал бы книги, если бы кто-то их принёс. От безделья он даже позвонил Теону, сказал, что попал в больницу, хотел немного отвлечься и узнать, что нового в школе. А потом звонил ему по вечерам и они болтали о всякой ерунде. В выходные к его удивлению, Теон сам приехал к нему.

— Привет. Я тебе тут привёз яблоки и конфеты. Ты вроде любишь такие? Я когда в прошлом году в больнице лежал, там так погано кормили, — с порога затараторил он и, подойдя ближе поставил пакет на тумбочку и сел на стул.

Рамси кивнул и улыбнулся, вытащил конфеты и угостил Теона и мелких соседей, и дал им знак, чтобы они поскорее слились к своим мультикам и прекратили греть уши.

— Спасибо, я всякие конфеты люблю, — Рамси замолчал, его действительно сильно удивило, что Теон приехал его навестить, хотя он его и не просил. Сказал, что подрался, попал в больницу и мается от безделья, вот и всё.

— Как дела? — Теон тоже не знал о чём ещё спросить, и крутил в руках конфетную обёртку, задумчиво глядя в окно.

— Нормально. Просто здесь скучно, — Рамси сел на кровати поудобнее и откинулся на подушку. — Я хотел написать балладу. Только есть проблема, — с грустным выражением лица, он продемонстрировал загипсованную правую руку.

— Плохо. И что сильно болит? — посочувствовал Теон.

— Терпимо, — ответил Рамси, и мечтательно уставился в потолок, думая о ненаписанной балладе.

— Ты стихи пишешь? — заинтересовался Теон.

— Да. И сказки, — улыбнулся он половинкой рта.

— А… расскажи, — попросил Теон, ему не терпелось послушать его стихи.

— Это же баллада, её надо петь под гитару. Я ещё не закончил, тридцать куплетов написал из сорока пяти, — пояснил Рамси, и, опираясь на левую руку, приподнялся в кровати.

— Тогда сказку хотя бы, — Теон пододвинул стул поближе, готовясь слушать.

Рамси задумчиво кивнул, и с улыбкой отметил его заинтересованность. Он рассказал, о жестоком и алчном правителе далёкого королевства, подданные которого, страдали от непомерной дани и изматывающего труда и не знали отдыха. Короля сверг добрый и любимый всеми герой, приносящий людям свет и радость. Герой растратил все накопленные королём богатства, желая удовлетворить все требования народа и снискать почитание и славу среди простого люда, и в итоге, когда тёмные твари напали на королевство, денег на армию и вооружение уже не было и подавляющая часть населения погибла, а выжившие стали рабами тёмного властелина.

— Круто! Правда, конец мрачный. А ты сам всё придумал? — поразился Теон. Ему и сочинения с трудом давались, чего уж говорить о прочем.

— Сам, конечно. Сказка поучительная. Злой король смог бы защитить свой народ, а доброго все любили, но он в итоге всех погубил, — Рамси раньше никому не рассказывал, ни своих сказок, ни песен. И его порадовало, что Теон был увлечён, и ему, кажется, понравилось.

— Ты не мог бы мне книгу принести? — попросил Рамси, немного помолчав.

— Какую?

— Любую. Здесь вообще тоскливо, ненавижу больницы, — грустно вздохнул он.

— А почему ты отца не попросил? — задал логичный вопрос Теон.

— Он не приходит. Телефон принёс и одежду на прошлой неделе и всё, — спокойно ответил Рамси.

Теон не мог понять по его лицу расстроен он или нет. Вспомнил, что когда он в прошлом году лежал в больнице, то его отец ни разу не появился. Зато сестра навещала. А у Рамси никого больше нет. Ему, наверное, очень грустно. И Теону стало, его жаль.

— Может, он просто на работе занят? — предположил Теон, желая его утешить.

Рамси молча, смотрел на него, и он снова не мог угадать, о чём он думает.

— Может ещё что-то надо? — Теон снова подумал о том, как плохо, когда ты лежишь в больнице и тебя никто не навещает.

Рамси попросил сигарет, раз Теон сам предложил. Он пообещал, что придёт завтра и принесёт. Ему уже пора было уходить. Он встал и отодвинул стул, попрощался и неловко остановился у двери.

— До завтра. И… спасибо, что пришёл, — сказал Рамси, он ведь, всё же не обязан его навещать. Но было приятно, что о нём кто-то подумал, да ещё и выбрал время, чтобы приехать.

— Не за что, — улыбнулся Теон.


========== Глава 27 ==========


Рамси рад был снова вернуться в школу. Хотя гипс с руки ещё не сняли и он не мог писать, и ему только оставалось слушать, что говорят на уроках, но это намного лучше, чем находиться дома с отцом. В школе оказалось совсем неплохо, и ему действительно нравилось учиться, хотя он может, и не производил впечатление примерного ученика, но ему всегда нравилось узнавать что-то новое. Были предметы, которые он находил особенно интересными, такие как история, литература и музыка, но и во всём остальном он превосходно разбирался, кроме проклятых чертежей, с ними всегда были проблемы. В интернате намного лучше, чем в его прошлой школе: никого не волновало, как он одет и какую музыку слушает, да и учителя по большей части были адекватны — не придирались по пустякам. Пусть не все, но многие из них.

Он не знал места, которое бы мог назвать своим домом. Определённо не тот дом, где он жил с отцом или матерью. В интернате оказалось куда лучше, чем с любым из его родителей. Намного проще жить, когда над тобой не висит постоянно угроза расправы за все мыслимые и немыслимые грехи. Намного проще учиться, когда все твои мысли не заняты поиском того, что же ты сделал неправильно, и за что будешь наказан. История, благодаря которой он попал в интернат, началась одним майским днём.

В прошлом году, под конец десятого класса у него состоялась не очень приятная беседа с новым руководителем школьного оркестра: они не сошлись в музыкальных вкусах и Рамси ему нахамил от всей души, швырнул палочки под ноги и послал куда подальше. В тот момент он чувствовал себя оскорблённым и гордо ушёл в закат, но позже он был ужасно опечален тем, что его музыкальная карьера разбилась в пыль. Он, конечно, не считал себя вторым Ларсом Ульрихом*, но, тем не менее, пять лет отбарабанил в школьном оркестре, и безумно жалко стало всё вот так бросить. Раньше руководителем была женщина искренне любящая музыку и детей. Они играли красивые старинные баллады, классические произведения, иногда рок-композиции — репертуар был обширным. Но потом она уволилась, а новый руководитель, видно, бывший военный, заставлял без конца долбить военные марши, да ещё и одеваться как на концерте в филармонии. Форма ему осточертела на занятиях, а наряжаться в костюм, чтобы идти на репетицию очередного марша, Рамси считал верхом идиотизма, на этой почве часто случались скандалы с руководителем. А в один прекрасный день Рамси слишком увлёкся соло на ударных, и тогда услышал в свой адрес много новых эпитетов, включая бездаря и безрукого олуха (руководитель, вообще любил повторять, какие вокруг собрались дебилы, а он один мастер на белом коне). А закончил самый выдающийся дирижёр тем, что: «импровизации не место в военных маршах, и тут тебе не паршивая рок-группа!» Такого Рамси уж не мог стерпеть. Достаточно того, что от отца он постоянно выслушивал насколько он тупой и бестолковый. Так не хватало ещё того, чтобы какой-то посторонний, ничего из себя не представляющий болван с раздутым самомнение, оскорблял его при всех. Короче говоря, они разругались в пух и прах, и Рамси вышёл из школы, уверенный в своей правоте. Вот только легче от этого не становилось. Мало того, что не будет больше никакого оркестра, никаких песен, и даже ненавистных военных маршей, так ещё и этот старый козёл, наверняка отца в школу вызовет, тогда беды ему точно не избежать. Методы воспитания отца ему давно известны, и в таком случае домой лучше не возвращаться. В расстроенных чувствах он побрёл по улице, куда глаза глядят. Печаль и гнев сменились паникой. Отец точно превратит его в котлету, когда узнает, как он разговаривал с учителем, нагрубил ему, да и что уж скрывать, послал на всем известные буквы при всём оркестре. Вряд ли отец будет на его стороне, на самом деле, он не припоминал подобного случая ни разу, в его глазах, он всегда в чём-то виноват. Быть может то, что он так блестяще сдал тесты по биологии и литературе на А*, сделает отца более снисходительным? Хотя, кого он обманывал, ему плевать на это. Никого не интересуют его успехи, а вот если он что-то натворил, то не стоит ожидать поблажки.

Рамси совсем упал духом и не знал, как ему поступить. Он бродил по улицам до позднего вечера, хорошо, хоть погода оказалась тёплая — всё-таки середина мая на дворе. Можно было перебиваться неделю каникул по друзьям, но всё равно придётся возвращаться, и тогда он только усугубит, своё и так невесёлое положение. Он и сам не заметил, как подошёл к входу в метро. Стоит поехать в центр, на тусовку, и хоть немного развеяться, так или иначе его ждёт наказание, можно хотя бы оттянуть этот момент.

Место встречи сегодня было заполнено неформалами. Весёлый гул окутал его шумным одеялом, при входе в арку подземного перехода. Он отыскал в толпе знакомые лица и подошёл ближе.

— Здорово, Граф! — Медведь и Орк в унисон отсалютовали пластиковыми стаканами, заполненными тёмным напитком.

— Привет, привет, как жизнь? — Тень, Бродяга и Гремлин, протянули приветствия нестройным пьяным хором.

— У Феникса сегодня днюха, он накрывает поляну за мостом. Пойдём, — Зайка и Мать схватили за руки и затянули в круг, когда он улыбнулся и поздоровался со всеми.

За мостом на траве обнаружилась остальная компания: Светофор, Ведьма, Сказка и Лик, а так же сам Феникс.

— Привет, Граф. Будешь тринадцатым? — Феникс пожал ему руку, и, посчитав всех участников празднества, предложил двинуть домой к Бродяге. Родители у него жили в городской квартире, а небольшой домик в ближайшем пригородном посёлке, оказался полностью в его распоряжении. Он был радушным хозяином и часто приглашал к себе в гости ребят из тусовки.

Толпа одобрительно загудела, а Феникс вручил ему полный до краёв стакан.

— Да я не пью, — Рамси покачал головой и хотел вернуть ему напиток.

— Да, ладно? Тебе, сколько лет? — заулыбался Феникс, не принимая отказ.

— Четырнадцать. Пятнадцать через три недели будет, — Рамси сомневался, стоит ли пробовать, это неизвестное поило.

— Вот и отлично! А мне восемнадцать исполнилось сегодня, надо веселиться! — Феникс одобрительно хлопнул его по спине.

А Светофор повис сзади, цепляясь за плечи, и загоготал с пьяной ухмылкой на лице:

— Пей, чувак, празднуем!

Рамси оглядел беззаботные лица своих товарищей, и подумал, что ничего страшного не случится, если он немного выпьет. У него сегодня итак, было много поводов для волнений, может это поможет слегка развеселиться. Он отпил немного из стакана, напиток оказался приторно-сладким и терпким на вкус.

— Это что? — спросил он.

— Портвейн. Пей до дна братишка, — ответил Бродяга, который сам уже был изрядно пьян.

Он хотел только немного попробовать, но пришлось всё допивать. А потом Феникс сразу налил второй стакан. В общем, к тому моменту, когда все тринадцать участников банкета прибыли на место назначения, Рамси уже еле стоял на ногах. А дома у Бродяги веселье продолжалось, а выпивка всё не кончалась.

Утром Рамси проснулся на кровати, придавленным к стене пьяными телами. Кровати имелось всего две на тринадцать человек, и все спали вповалку друг на друге. Он переполз на пол, стараясь никого не потревожить, хотя, если бы здесь маршировал военный оркестр в полном составе с трубами и барабанами, то никто бы и не пошевельнулся. После того, как в туалете он поплескал себе в лицо противной ржавой водичкой, лучше ему не стало. В комнате просто нечем было дышать и он не стал возвращаться назад. Решил посидеть на крыльце и подышать свежим воздухом, надеясь, что ему хоть немного полегчает. Так гадко он себя никогда не чувствовал. Голова нещадно гудела, а в желудке поселилась муторная тяжесть. Впрочем, он раньше никогда и не пил. Зачем вообще люди пьют, если на утро так хреново? Нет, вчера было весело, по крайней мере, то, что он помнил. Он даже позабыл обо всех своих проблемах. Алкоголь и правда имел свойство утолять все печали, наверно поэтому его мать бухала каждый день. Но сегодня — он чувствовал себя просто ужасно.

Однажды в детстве мамкин дружок напоил его пивом (ему было тогда года три), пенный напиток оказался противным и горьким. А ещё над ним все смеялись, когда он шатался по квартире, натыкаясь на мебель, а потом упал и уснул на полу. Он их здорово тогда повеселил: и мать и её дружков. И ему не хотелось становиться похожим на них, потому он никогда и не пил. А второй раз ему было четыре, и он хлебнул «водички», из оставленной на столе кружки, в тот момент ему показалось, что он жидкого пламени отведал, даже проглотить не смог: открыл рот и водка потекла на пол вместе со слюной. С тех пор, он никогда не притрагивался к спиртному. Но вчера всё вышло из-под контроля. Он был слишком огорчён ситуацией сложившейся в школе, и решил послать всё к чертям, и немного повеселиться, как все остальные.

Наступил новый день и на горизонте занималась полоска зари, а утренний туман низко стелился по земле. В воздухе раздавалось пение птиц. Рамси удивился, как может быть так красиво и так паршиво одновременно. Прекрасная картина перед глазами резонировала с его ужасным самочувствием. Он положил голову на руки и закрыл глаза. За спиной хлопнула дверь и кто-то ступил на крыльцо, скрипнув половицами. В ноздри ударил едкий табачный дым и тяжёлая ладонь опустилась ему на плечо. Рамси осторожно поднял голову, стараясь не делать резких движений.

— С добрым утром, Граф. Что хреново тебе? — добродушно поинтересовался хозяин дома. Сам он выглядел вполне свежим и бодрым — словно вовсе не пил вчера.

— Да, вообще, сейчас умру, — простонал Рамси и прислонился к бревенчатой стенке.

— Ничего, малой, привыкнешь, поначалу всем плохо, — утешил его Бродяга. У него в двадцать четыре года жизненный опыт оказался куда богаче. Он протянул ему початую пачку сигарет.

— Я не курю, — отказался от предложения Рамси.

— Молодец! Ты верно, ещё и отличник и на скрипке играешь? — дружелюбно усмехнулся собеседник, присев рядом на ступеньки.

— Угадал. Только не на скрипке, а на ударных и на синтезаторе, и на гитаре немного, — похвастался Рамси. На пианино и барабанах он занимался ещё в музыкальной школе, а вот на гитаре Ворон его научил играть года три назад.

— Да ты крут, парень! Помоги мне дров нарубить — сегодня ночь холодная будет, — сказал Бродяга поднимаясь. Но оценив его плачевное состояние, сходил в дом и принёс остатки портвейна. — Надо сначала тебя немного подлечить, — вручил ему бутылку.

— Нет, я больше никогда пить не буду, — запротестовал Рамси, ему даже думать об этом было противно, а к горлу подкатывала тошнота при одном воспоминании об алкоголе.

— Выпей, Граф, тебе лучше станет. Послушай совета старого Бродяги, — настаивал собеседник.

Рамси глубоко вздохнул и выпил. Вроде всё оказалось не так и плохо. А полчаса спустя он уже помогал Бродяге рубить дрова.

Часам к одиннадцати утра народ пробуждался в разной степени помятости. Гремлин и Орк собирали монеты на опохмел и пропитание, а потом отправились в сельский магазин за провиантом. А после девчонки из принесённых продуктов приготовили завтрак. К обеду Орк, Ведьма, Сказка, Гремлин и Мать разъехались по домам. А остальные продолжили вчерашний праздник. Рамси решил воздержаться от общего веселья и отыскал в кармане куртки свой телефон. Удивительно, как он его вчера не посеял. Обнаружив пять пропущенных вызовов от отца, он задался поистине гамлетовским вопросом: звонить или не звонить? Сегодня была только суббота, и лучше бы вернуться домой в понедельник, когда отец будет на работе. Хотя вечером, он всё равно придёт домой, и тогда ему точно придётся держать ответ. Пока Рамси метался в сомнениях, отец снова ему позвонил и он поспешно сбросил вызов, а после и вовсе отключил мобильник. Кажется, он слишком далеко зашёл. Раньше он всегда домой вовремя приходил, и не пил никогда, не курил. Старался вести себя по правилам, и лишний раз не злить отца. Самое плохое, что он натворил до сих пор, была, пожалуй, история с мопедом, ну, и когда он в девять лет хотел из дома сбежать (впрочем, это было давно). А теперь он даже представить не мог, что его ждёт дома. Так как, терять ему больше было нечего, то он с горя напился вместе с остальными.

В воскресение кроме Бродяги и него в доме остались только Светофор и Медведь. И Рамси не знал, что делать, ведь сегодня в любом случае придётся ехать домой. А он к этому не был готов.

— Граф, чего такой кислый? — полюбопытствовал Светофор, подойдя ближе.

— Просто праздник закончился, вот и грустно, — Рамси попытался придать себе непринуждённый вид, словно у него и вовсе нет никаких забот, а на душе было паршиво.

— С родоками проблемы? — быстро раскусил его Светофор.

— С чего ты взял? — Рамси уже хотел сочинить наспех какую-нибудь историю, но Светофор дважды моргнул и хитро посмотрел на него.

— Да все мы тут в одной лодке. Я когда был малой, мне мамаша табуретку об башку разнесла. С тех пор, я маленько заикаюсь и на рожу кривой, — заржал во весь голос панк. Его не только за разноцветный: сине-красно-зелёный ирокез так прозвали, а ещё и за то, что он моргал невпопад.

Рамси не знал, что ответить, он и раньше замечал, что у Светофора какую-то дисгармонию в мимике. Ему хотя бы повезло, что папаша его не изувечил.

— Не повезло тебе, — он как-то не задумывался, что с кем-то ещё родители обращались так же плохо, как и с ним.

— Мамашу в дурку упекли, меня в детдом, и ничего вырос нормальным человеком, — закончил свою историю Светофор, и вновь подмигнул сразу обоими глазами.

Подошёл Бродяга, с дымящейся кружкой чая в руке.

— Светофор, не пугай малого своими байками, — оборвал он своего приятеля.

— Да это разве байки? Это жизнь. Я вот к чему, мы завтра с Медведем стопом двинем по стране. Хочешь с нами? — предложил он.

— У меня денег нет, — признался Рамси, хотя поехать ему очень хотелось.

— Не беда, — сказал Светофор и они с Бродягой переглянулись.

— Ты сказал, на гитаре умеешь играть? — уточнил Бродяга.

Рамси кивнул.

— Я на губной гармошке, Медведь песни горланить мастер. Будем как Бременские музыканты. Идёт? — расписал свой план Светофор.

— Да, — с улыбкой согласился Рамси.

Бродяга дождался, когда Светофор уйдет на кухню, и приблизился к Рамси, который сидел у камина, глядя на пляшущий огонь. Он опустился на пол рядом с ним и произнёс:

— Граф, тебе решать ехать или нет. Но, я вот, что хотел сказать. Со Светофором будь настороже. Я его давно знаю и у него крышу сносит совсем, к тому же, он наркотой балуется. Когда он тебе будет загонять байки свои, не слушай, Светофор половину врёт, и хорошему он не научит. Одно слово — панк, — Бродяга считал своим долгом предупредить его о том, что Светофор не слишком надёжный попутчик и друг.

— Спасибо, я понял, — Рамси замолчал ненадолго, обдумывая его слова, а потом всё же спросил: — А то, что он мне сегодня сказал, правда? — ему хотелось узнать, не повезло ли кому-то с родителями, так же, как и ему.

— Что он сказал? — поинтересовался Бродяга. Когда он повернулся к нему, то отражённые от камина, всполохи пламени придали его лицу немного изломанные, зловещие черты. Рамси отметил, что в таком свете Бродяга ему кого-то напоминает.

— Что ему мать в детстве об голову табуретку разбила, и он с тех пор… — он задумался, подбирая верное слово.

— С тех пор ебанутый? Да уж двенадцать лет как с ним такая беда, — закончил за него Бродяга. — Он тебе соврал, ни мать, ни отец его никогда не били, все жалеют бедного калеку, а он этим бессовестно пользуется. Этот придурок в девять лет с чердачной лесенки вниз сыграл и башку себе разбил. Ему операцию делали, но полностью не помогло, и он с тех пор в ссоре с головой. И да, этот мудак — мой младший брат, — пролил свет на истинные события Бродяга.

— А… вот так поворот! — удивился Рамси. Теперь стало ясно, кого ему напомнил Бродяга.

— А ты думал!

И они дружно рассмеялись.

— В общем, держись Медведя, он вроде парень неплохой. А братец мой — панк, да ещё и на всю голову отшибленный, — Бродяга закончил снабжать ценными указаниями и поднялся на ноги. Было уже девять часов вечера, а завтра всем предстоял долгий и тяжёлый день. — Граф, это конечно, не моё дело, но дам тебе ещё один добрый совет. Родителям позвони. Медведю двадцать три — он взрослый и сам за себя отвечает. Со Светофором и так всё понятно. А тебе четырнадцать лет, позвони родителям, скажи, что уезжаешь, — Бродяга положил руку ему на плечо, и заглянул в глаза, ожидая ответа.

— Отец меня всё равно не отпустит, — покачал головой Рамси.

— Да, дело не в этом, просто предупреди. Надолго же поедете, — продолжал настаивать Бродяга.

— Хорошо, — согласился Рамси. Он уже сделал свой выбор.

****

Рамси ещё долго просидел перед камином глядя на засыпающий огонь, и раздумывая над словами Бродяги. Он, конечно, считал себя достаточно взрослым, чтобы думать своей головой, но так же достаточно умным, чтобы прислушаться к мнению старшего товарища. Он поднялся на ноги и вышел в сумрак коридора. Перед глазами всё ещё плясали цветные тени. Он включил мобильник и отметил, что батарея почти разрядилась, но, наверное, на один разговор хватит. Рамси глубоко вздохнул, пытаясь унять тревогу и придать голосу уверенности и твёрдости. Набрал номер отца и прислонился лбом к прохладной стене, в ожидании ответа.

— Где тебя носит, щенок?! — вместо приветствия услышал он грозный голос отца.

— Папа, я в гостях у друзей, — спокойно начал Рамси, но отец бесцеремонно его прервал.

— Мне из твоей школы звонили, что ты там устроил? Немедленно возвращайся домой, — не терпящим возражений тоном, приказал он.

— Это мистер Стивенсон меня всё время донимал. Я ни в чём не виноват! — настаивал на своём Рамси. Он считал, что руководитель оркестра постоянно придирался к нему по пустякам, вот и нарвался на грубость.

— Тон сбавь! Дома разберёмся, что ты там натворил, — отец как всегда слушал только самого себя.

— Я вообще-то все тесты на отлично и превосходно сдал, а ты … — Рамси хотел сказать, что отец замечает лишь плохие поступки, но к горлу подступил предательский комок, и он вынужден был замолчать.

— Мозгов только это тебе не прибавило. Возвращайся домой, придурок. Или мне самому за тобой приехать? Говори тогда адрес, — раздражённо процедил Русе. Ему порядком надоели закидоны наследника.

— Папа, я не приеду. Я хочу отправиться в путешествие на всё лето, — с усилием проговорил Рамси. Он понимал, что отца увидит ещё не скоро, а по телефону тот ничего ему не сделает, но все же, было страшно напрямую пойти против его воли.

— Ты что там совсем рехнулся? Вы что в этом вертепе наркотики принимаете? — отец был поражён его заявлением, и изумлённо изогнул брови, сидя в кресле в своём кабинете, по другую сторону телефона. Он, кажется, не ожидал, что сын посмеет его ослушаться.

— Нет, конечно. Я просто хочу поехать, города разные посмотреть, — Рамси успел сказать всё, что хотел и думал только, как поскорее завершить разговор.

— Прекращай дурить и езжай домой, — отец и не предполагал, что он отважится ему перечить.

— Нет, — решительно ответил Рамси.

— Рамси, сейчас же… — отец не успел договорить, и Рамси так и не узнал, что его ожидает в случае не подчинения. Он, конечно, не посмел бы бросить трубку, но сама судьба, или же разрядившаяся батарея решила это за него.

****

Этот июнь запомнился ему на всю жизнь. Это оказались одни из самых лучших воспоминаний за многие годы. Он катался по городам со Светофором и Медведем, и везде находилась своя компания, где они представали желанными гостями. Как выяснилось игрой на гитаре можно заработать приличные деньги. И этого хватало не только на пропитание: помимо общих денег, каждому из них доставалась своя доля, и Рамси смог немного накопить.

В кои-то веки про его день рождения вспомнили, ребята поздравили его и подарили новую гитару, взамен почившей от старости гитары Бродяги, которую тот одолжил им для тура по стране. С ними было весело, и он чувствовал себя свободным и счастливым. Ему нравилась вся эта круговерть новых городов и новых знакомых, неформалов, которых можно было найти где угодно, и все оказались им рады. Всегда можно отыскать ночлег и приют на пару дней. Нравилось быть равным среди своих, нравилось, что за их музыку люди платили им деньги, а значит, играли они неплохо.

Вот только потом он начал от всего этого уставать. А когда в конце июня Медведь отправился домой, потому что у него закончился отпуск, и ему пора было выходить на работу, Рамси и вовсе пожалел, что не поехал с ним. Ему порядком прискучили бесконечные пьянки и то, что они подолгу не оставались ни в одном городе. Хотелось просто вернуться домой, хоть он и боялся отца, но вечно скитаться по свету, тоже был не намерен.

После того, как Медведь их покинул, Светофор отчаянно выносил ему мозг своими бредовыми рассказами, однажды даже поведал, что он сын какого-то иностранного министра и у него есть огромная вилла на берегу моря, а в другой раз сказал, что его на войне ранили, и он поэтому такой контуженный. Все его выдумки не соответствовали одна другой и мало общего имели с реальностью, но Светофора это вовсе не беспокоило. В один прекрасный день Рамси отдал ему все заработанные за три дня деньги, на которые панк собирался купить палатку у какого-то своего знакомого, и целый день прождал его в условленном месте. Светофор явился только вечером без денег и палатки, слишком уж весёлый и беззаботный.

— Ой, прости малой, я забыл про тебя, — он виновато развёл руками и глупо расхохотался.

— А где палатка? — Рамси предполагал, что панк промотал все их деньги, раз вернулся пьяный и с пустыми руками.

— А… палатка? Да тут, понимаешь, приятеля одного встретил и… — Светофор как будто, только сейчас вспомнил о цели своей сегодняшней прогулки, и принялся за свои очередные нелепые истории.

— Нам ночевать негде, — Рамси прервал его, не дожидаясь, пока он снова начнёт заливать ему в уши несуразный бред. Все знакомые давно разошлись и в чужом городе не у кого было приютиться.

— Эй, Граф, что ты такой смурной? — панк потрепал его по щекам, как маленького, заставляя улыбнуться.

Рамси отстранился, и угрюмо посмотрел на него, а затем сел на парапет, и, набычившись, засунул озябшие руки подмышки. По набережной гулял совсем не летний ветерок, а от тонкой ветровки тепла было мало.

— Может, дунешь, или мультики хочешь поглядеть? — панк пошарил в карманах куртки и вытащил на свет полиэтиленовый пакет из одного кармана, и ворох разноцветных колёс из другого.

Теперь Рамси понял, отчего он такой весёлый. Светофор тем временем закончил все приготовления и с наслаждением затянулся косяком. Предложил и своему малолетнему попутчику.

Рамси помотал головой и отказался. Он просто кипел от негодования, не зная, что предпринять. Панк разбазарил все их деньги, и теперь придётся ночевать под открытым небом. Пришлось им устроиться на скамейке в парке, а это оказалось совсем не здорово. И если Светофор был пьяный и накуренный, и ему, кажется, вовсе было жарко, то Рамси продрог до костей и замёрз к чёртовой матери. Сегодня была самая холодная ночь за всё лето, по его ощущениям. Он почти не сомкнул глаз, а только забрезжил рассвет, растолкал панка, чтобы они покинули парк до открытия. Не хватало ещё в полицию угодить за бродяжничество. Только они перебрались за ограду, как Рамси решил, что пора ему распрощаться со своим неудачным попутчиком.

— Светофор, я домой поеду, — Рамси разделил все свои оставшиеся сбережения и половину отдал панку. Он конечно, придурок и больной на голову наркоман, но все же, свой — нельзя его совсем без денег оставлять.

— Да ладно, малой, не обижайся на меня, — Светофор вовсе не видел ничего плохого в своих поступках. Он на прощание прижал его к себе в шутливо-удушающем захвате и взъерошил ему волосы.

Рамси вырвался и помотал головой, пригладил волосы. Светофор отчаянный любитель нарушать чужое личное пространство. А он терпеть не мог, когда к нему прикасаются посторонние. Он говорил Светофору ещё в одиннадцать лет, что не любит, когда его тискают, как плюшевого мишку. Тот, тогда рассмеялся, и сказал: «Что ты малой, я просто люблю детишек. Вы такие славные, ещё неиспорченные жизнью». И Рамси пришлось смириться, за четыре года он к нему попривык. Светофор стал одним из первых, с кем он познакомился в тусовке.

Четыре года назад ему исполнилось одиннадцать, и он как раз окончил начальную школу. Прекрасным летним днём он болтался по центру города в поисках приключений. Ездил в парк аттракционов и покатался на всех возможных каруселях, и теперь чувствовал себя непередаваемо счастливым. Вечером город сверкал множеством огней и какофония звуков обрушивалась на голову из торговых палаток. А в подземном переходе звучали совсем иная мелодия: живая и тревожная. Рамси спустился вниз, чтобы послушать. В новой оранжевой рубашке и белых брюках, аккуратно подстриженный и причёсанный, с рожком мороженого в руках, он выглядел как мальчик со страниц журнала детской моды. Вот только глаза были слишком серьёзными и печальными для ребёнка, который внимал песне о жизни, борьбе и свободе, и горькой смерти в плену. Когда музыка стихла, и длинноволосый гитарист, заглушил пение струн ладонью, Рамси несмело шагнул вперёд.

— Понравилась песня? — темноволосый парень, сверкнул белозубой улыбкой, и снял гитару с плеча,(потом он узнал, что его зовут Ворон).

Рамси кивнул и робко улыбнулся. Он никогда не умел знакомиться и не знал, что сказать. Не знал, как передать насколько глубока и трагична мелодия и искренен голос певца.

— Смотри-ка, у тебя мороженое растаяло, — зеленоглазая девчонка, с острым подбородком и тонкими чертами лица, с буйным разноцветным вихрем на голове, забрала рожок у него из рук и вытерла липкие пальцы бумажным платком. Сказка — так её звали.

Зачарованный песней, он совсем забыл о мороженом, и теперь ручейки растаявшего молока стекали до самого локтя.

— Спасибо, — Рамси вновь улыбнулся и уставился на носки своих плетеных сандалий.

— Ух, ты, какой вампирчик! Возьмём к себе? — отметив в его улыбке ярко выраженные клыки, незнакомый ещё Светофор присел перед ним на корточки и положил руки на плечи. С лёгкой руки Светофора он и стал Графом.

Рамси слегка испугался, когда шумная и весёлая толпа обступила его. Он не привык к такому вниманию, но постепенно оттаял, увидел, что все они дружелюбно настроены. Ребят было семь и все старше него. Они каждый вечер собирались в этом переходе, общались и пели необыкновенные песни, некоторые группы особенно ему полюбились, например: «Rammstein» и «Metallica». И он стал приезжать почти каждый вечер, а новых знакомых становилось больше день ото дня. Сменил свои яркие рубашки на футболки с атрибутикой рок-групп, а от раскрашенных и расшитых Сказкой джинсов в восторге была вся тусовка. В среднюю школу он пришёл совершенно другим человеком — бесстрашным и свободным.

Рамси отвлёкся от своих воспоминаний, когда Светофор предложил выпить на дорожку. Он согласился, всё-таки промёрз в этом чёртовом парке, да и к тому же, это был завершающий этап его, насыщенного приключениями, странствия. В итоге в этот день он так никуда и не поехал, а на ночь они приютились у Дочки и Белки. На следующее утро Рамси поскорее со всеми попрощался и двинул на трассу в поисках попутки, пока его снова не затянуло в глубокую синюю яму.

— Удачи в дороге, Граф, — Светофор снова прижал его к себе и растрепал волосы.

— Ага. За гитару спасибо и за компанию, — Рамси подумал, что Светофора не изменишь. Да и к тому же, он старше на шесть лет — сам разберётся со своей жизнью. А в целом путешествие оказалось занимательным и ярким.

Обратный путь, где стопом, а где и на автобусе, занял восемь дней со всеми остановками. На ночь он находил пристанище у тех ребят, с которыми успел познакомиться этим летом. К счастью, никаких непредвиденных ситуаций не случилось и в начале июля он благополучно вернулся домой.

Комментарий к Глава 27

*Ларс Ульрих - барабанщик группы “Metallica”.


========== Глава 28 ==========


Его долгое путешествие подошло к завершению примерно тогда же, когда закончился последний семестр в школе, который он волей судьбы прогулял. Наступила уже середина июля, когда он вернулся в родной город. Первым делом он завернул в музыкальный магазин и приобрёл пару раритетных пластинок, которые, так любил коллекционировать отец. Его слегка мучила совесть из-за того, что пропал на полтора месяца, да к тому же, учёбу задвинул. Раньше ничего подобного ему бы и в голову не пришло. Впрочем, отец даже на день рождения ему не позвонил, наверное, забыл как обычно. Кажется, ему всё равно, что с ним и где он. Рамси так разволновал, что купил в ларьке пачку сигарет, чтобы хоть немного успокоить нервы. Точнее попросил какого-то парня, на вид лет двадцати, так как ему саму никто бы не продал.

Подойдя к своему дому, он потоптался немного у входной двери, а потом позвонил в звонок. Ключи валялись на дне рюкзака, и их было долго искать. Субботним утром отец находился дома и открыл ему дверь, он не выглядел удивлённым.

— Что тут у нас, возвращение блудного сына? Ну, и как хорошо погулял? — едко поинтересовался Болтон-старший, пропуская его внутрь.

— Да, — Рамси не знал, что ещё сказать, вряд ли отца интересуют его рассказы о путешествии.

— А что так рано вернулся? Я тебя ещё и не ждал, — отец окинул взглядом его спутанные отросшие волосы, старую выцветшую футболку, потрёпанные штаны и запылённые кеды. — Выглядишь как бродяга и маргинал, — заключил он. Русе Болтон всегда умел испортить настроение и придать «уверенности в себе».

— Папа, я понял уже, что ты по мне не скучал, но я тебе подарок привёз, — Рамси бережно вытянул из рюкзака пластинки и подал отцу.

Русе забрал их, даже не посмотрев, и положил на кухонный стол. А Рамси прошёл в гостиную, развалился в кресле и закрыл глаза. Он сегодня почти не спал, и очень устал за долгий путь.

— И что ты тут разлёгся? Здесь не приют для бродяг. Думал меня пластинками подкупить? Так это не отменяет твою вину, — войдя в комнату, отец уверенным шагом направился к нему.

— Я так вовсе не думал! — Рамси распахнул глаза и взглянул, на стоящего перед ним, отца. Лучше бы он вообще никаких пластинок не покупал! Он искренне хотел сделать что-то хорошее, а теперь выглядел подхалимом. От этого было противно, и он чувствовал себя дураком.

Отец гневно встряхнул его за шиворот, вынуждая подняться.

— Что мне делать с тобой идиотом? — он, очевидно, предполагал, что Рамси пожелает сам себе выбрать наказание.

— Папа, у меня день рождения недавно был, а ты же ничего мне не подарил. Давай ты меня бить не будешь и это будет мой подарок, — Рамси быстро проговорил своё предложение, пока отец не успел его перебить.

— Ты, дурачок, никакого подарка не заслужил, — спокойно объяснил ему Русе, который казалось, не был удивлён его просьбой. А Рамси не смел поднять глаз. Отец отпустил его и вышел из комнаты, а когда вернулся, в руках у него была цепь. Рамси крепко зажмурился в ожидании удара. Последнее, что он запомнил свист металлических звеньев в воздухе.

****

Он очнулся в больнице, спустя четверо суток, которые провёл в реанимации. В голове всё ещё стоял звон и гул, а весь мир, умещавшийся в больничной клетке, безумно вертелся перед глазами. Он почти ничего не чувствовал из-за обезболивающего: только тошноту и слабость. Из разговоров медсестёр, которые беззастенчиво трещали обо всех пациентах, Рамси понял, что четыре дня пробыл в коме и чуть не сыграл в ящик. Последующие дни он запомнил обрывочно, одним из таких моментов оказался визит отца. Болтон-старший присел рядом с ним и гладил его по голове, пока медсестра суетилась с капельницей.

— Пожалуйста, не трогай меня, мне реально противно, — попросил Рамси, глядя в стену. Опять он строит из себя заботливого родителя, хотя сам его чуть на тот свет не отправил.

— Да, ты что, сынок. Я волновался за тебя, — притворно ласково произнёс отец.

— Хорошо, давай поиграем в идеальную семью. Ты меня не бил, а я, вроде как, ничего не помню, — Рамси попытался приподняться, сил на это у него не хватило, только голова закружилась сильнее.

— Ты что такое говоришь, Рамси? Я беспокоился о тебе, — отец заботливо поправил ему подушку, и вновь погладил по голове, ожидая, когда медсестра уйдет. Когда же они остались вдвоём, то заботу с него словно ветром сдуло. — Ты что же, уродец, так и не понял, что кроме меня никому не нужен? Долго будешь мои нервы испытывать? — злобно прошипел Болтон-старший.

— Я и тебе не нужен, — безразлично произнёс Рамси.

— Вот, и славно, что мы друг друга поняли, — кивнул Русе.

— Лучше бы ты меня тогда в детдом сдал, — высказал Рамси то, о чём думал давно. Он не понимал, зачем отец забрал его к себе, если относится к нему хуже, чем к паршивой собаке. Даже с животными так никто не обращается, как он с родным сыном.

— Я и сам сомневался. А когда тебя увидел, думаю, всё-таки сын, родная кровь, пожалел сироту. Если бы знал, что ты таким негодным ублюдком окажешься, оставил бы тебя на помойке, где ты со своей безмозглой мамашей жил, — отец досадливо поморщился, показывая, что сожалеет о своём решении.

— Я не ублюдок, не дурачок, и не уродец! Меня зовут Рамси, если ты вдруг забыл! Ты меня забрал, только, чтобы поиздеваться! — Рамси уже вконец осточертели все нелестные эпитеты, которыми его постоянно награждал отец, и с каждым словом он повышал голос. Последние слова болезненным эхом отозвались в голове, так, что он задержал дыхание, пережидая приступ боли и зажмурился.

— Я же говорю — идиот. Что ты разорался, если у тебя, итак, башка разбита? Будешь психовать, только хуже станет. Так, что успокойся и не выдумывай глупостей, — посоветовал отец и склонился над ним. — Медсестру будем звать? — решил проявить заботу он.

— Не надо, я ничего не выдумывал, не выдумывал! Это все, правда! — Рамси был не в силах держать эмоции под контролем.

Отец тяжело вздохнул, словно его на это вынуждают, и залепил ему пару таких звучных пощёчин, что у Рамси моментально занемела челюсть и он сразу же замолк.

— Успокоился, или ещё добавить? — поинтересовался Русе, и слегка встряхнул его за плечи.

— Не надо больше. Уходи, пожалуйста, — тихо пробормотал Рамси.

— Значит, мы с тобой договорились и ты будешь молчать? — на всякий случай хотел удостовериться Болтон-старший.

— Да, — разве у него хоть когда-то был выбор. А теперь, когда отец его чуть не угробил, так и вовсе стоит молчать.

— Столько проблем с тобой, уму непостижимо! — покачал головой Русе. — Лучше бы охотничью собаку завёл, а не ребёнка, хоть какая-то была бы польза, — произнёс он у дверей, и наконец-таки оставил сына одного.

Всё оставшееся лето Рамси провёл в больнице с тоской глядя в окно. Первое время нельзя было ни читать, ни смотреть телевизор, поэтому он развлекался, как мог. Отец навестил его ещё один раз, неделю спустя, видимо затем, чтобы убедиться, что он ещё не двинул кони. Принёс ему вещи и больше не появлялся, лишь звонил раза два за всё лето. Наверное, им обоюдно было противно общество друг друга.

Так, как Рамси немного придя в себя, уже начал сходить с ума от безделья, ему пришлось обратиться за помощью к одной из медсестёр. На его взгляд наименее зловредной из всех. По крайней мере, она с меньшим остервенением втыкала в человеческое тело иголки, и даже капельницу умела ставить так, чтобы кровь ни хлестала во все стороны. Не в её смену у него все руки были в синяках, и он долгое время думал, что так и должно быть. В общем, он попросил эту наиболее гуманную медсестру принести ему раскраски и пазлы, чтобы хотя бы чем-то себя занять. Он сказал, что отец в командировках постоянно, а больше ему попросить некого, и конечно, пообещал отдать ей деньги. Медсестра действительно оказалась сердобольной, и не отмахнулась от его просьбы и принесла всё, что нужно. На какой-то момент он ощутил, будто ему снова восемь лет. Именно в промежутке между восемью и десятью годами он увлекался раскрасками и пазлами. Жаль, конечно, что он совсем не умел рисовать, поэтому приходилось довольствоваться разукрашиванием готовых шаблонов. Когда его перевели в общую палату, то с такими же неудачниками, как и он, которых угораздило посреди лета угодить в больницу, они постоянно шпарили в карты. А играть он умел прекрасно с пяти лет.

На второй месяц ему разрешили и книжки читать, и выходить в больничный двор. И это всё же разнообразило скудный досуг. А иначе у него создавалось ощущение, словно он срок в тюрьме отбывал. Больницы и врачей он ненавидел всей душой. Эти места страданий и уныния, словно специально созданы для того, чтобы мучить и истязать людей. Наконец, его срок пребывания в этом «чудном» заведении подошел к концу, и отец приехал, чтобы забрать его домой. Рамси на прощание, отдал деньги своей спасительнице от скуки и одарил коробкой хороших конфет — она всё-таки неплохо к нему относилась.

Конец августа пролетел очень быстро. Рамси несколько раз ездил к приятелям-неформалам, но домой возвращался стабильно к девяти вечера. Со своего убойного тура он ни разу не пил, так, как боялся, что отец об этом узнает. Ему хотелось съездить к Бродяге вместе со всеми, но на ночь его никто бы не отпустил, и он даже не смел заикнуться об этом. Правда, в тусовке он снова начал курить, но хотя и опасался спалиться перед отцом — бросить всё равно не мог. Это помогало хоть как-то успокоить расшатаные нервы. Дома-то, конечно, он не курил и сигареты прятал наверх платяного шкафа в своей комнате. В общем, ничего не изменилось, словно он никуда и не ездил и не было никаких приключений.

На последней неделе каникул отец вечером пригласил его в свой кабинет. Рамси уныло поплёлся следом, припоминая, что плохого он мог натворить. Вряд ли отец его позвал затем, чтобы хвалить.

Болтон-старший расположился в своём удобном кресле за письменным столом. Барабаня пальцами по столу, он изучающим взглядом окинул сына.

Рамси плюхнулся на стул, и, съехав вниз по спинке, вытянул ноги, а руки сложил в замок на животе, и мило улыбнулся.

— Сядь нормально, ты, что в цирке? — возмутился Русе.

— Не знаю, а что я снова сделал не так? Меня что-то после больницы память подводит, — Рамси сел на стуле как полагается и состроил жалобную гримасу. «Играть в Светофора, так весело», — где-то на заднем плане белый медведь в военно-морской форме бил в барабан, и Рамси на пару секунд представив это, не мог больше сохранять несчастное выражения лица, и расплылся в широкой улыбке, уставившись в пустоту.

Русе вздёрнул брови и опустил уголки губ вниз, наблюдая за его гримасами. Подумал, что стоит всё-таки показать сына психиатру.

— Что с тобой такое? Прекрати паясничать! — потребовал он.

— А … не знаю, меня что-то память подводит после больницы, — вновь повторил Рамси, старательно делая вид, что только что очнулся.

— Ясно, ну если у тебя ещё будут проблемы с памятью, или опять мне будешь комедию ломать при посторонних, то мы с тобой поедем к доктору, он тебе такие лекарства пропишет, что быстро станешь молчаливым и послушным. Помнишь, дурачок, я обещал тебе это, когда ты мопед взорвал, за который, мне, к слову сказать, пришлось платить. Тихо, мирно, и никто ни о чём не узнает, — пообещал отец. — Понял меня?

— Не понял, — медленно протянул Рамси. — Меня что-то после больницы память подводит, — он понимал, что уже перешёл границу дозволенного, но просто не мог остановиться, а белый медведь продолжал неистово лупить в барабан. Рамси даже покивал, наслаждаясь ритмом, словно он на рок-концерте.

Русе поднялся со своего кресла и подошёл к нему. Рамси зажмурился, думая, что он опять ему влепит затрещину. Но отец взял его за руку и сказал спокойным, сочувствующим тоном:

— Вставай, сынок, обувайся, поедем в больницу.

— Нет, я не хочу, в какую ещё больницу? Я здоров, — Рамси замотал головой и выдернул руку.

— В психушку поедем, раз у тебя с головой проблемы, — пояснил отец.

— Не надо, со мной всё нормально, я просто пошутил, — признался Рамси и опустил глаза.

— Хорошо, раз всё нормально, тогда прекрати строить из себя клоуна и послушай меня. Ты меня так одолел своими выходками, что поедешь в интернат. Хотел в детдом — пожалуйста, скатертью дорога. Документы я отослал, а завтра поедем с тобой знакомиться с директором. И оденься по-человечески, а не как бродяга. Люди ещё подумают, что я ребёнку не могу нормальную одежду купить. Всё, можешь быть свободен, — отец выдал нужную информацию и вернулся к своему рабочему столу, намереваясь ещё поработать с бумагами.

— Да, отлично, папа! Тебя больше всего волнует, что о тебе люди скажут, — пробурчал Рамси у дверей.

— Что ты там сказал? — Русе уже погрузился в свои бумаги, и не расслышал монолог сына.

И тут Рамси, словно бес за язык дёрнул.

— Меня, что-то память после больницы подводит, — в четвертый раз повторил он, и мило улыбнулся, склонив голову набок.

— Да ты издеваешься сегодня надо мной? — изумился Болтон-старший.

А Рамси смеялся и бился лбом о дубовые двери отцовского кабинета, и никак не мог прогнать из головы марширующего белого медведя.

— Ну, что же сам напросился, — развёл руками отец и, отодвинув его с дороги, вышел прочь из кабинета. А вернулся с ремнём в руках. Рамси к тому моменту уже сидел на полу, он не думал, что можно и реветь и ржать одновременно, но у него это как-то получалось.

— Папа, это всё медведь виноват, — кое-как проговорил он, утирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Какой медведь? — раздражённо спросил отец.

— Белый — он марширует и бьёт в барабан, — пояснил Рамси. Он понимал, что надо заткнуться, но у него не получалось, кажется он совсем заигрался в Светофора.

— Поднимайся. Футболку снимай, — отец поднял его за шиворот, как котёнка, и Рамси пришлось подчиниться.

В этот раз отец его не сильно отлупил, видимо, потому что им завтра предстояло ехать в новую школу. Теперь Рамси совсем стало не смешно, вот и правда, отец всегда поможет.

— Убирайся в свою комнату уродец, пока окончательно меня не разозлил. И можешь там выть сколько душе угодно, — любезно разрешил Болтон-старший.

Рамси всхлипывая, побрёл к себе, и полночи проревел в подушку, потому что просто не мог совладать с собой. То, что он едет в интернат его даже порадовало — хотя бы не будет видеть отца каждый день. Но вот то, что случилось с ним сегодня вечером, его серьёзно напугало, он ведь понимал, что стоит остановиться, но у него всё равно не получалось. Одно дело шутить, а другое стать таким же безумным как Светофор, который постоянно несёт всякий бессвязный бред. Ему совсем не хотелось быть таким. К тому же, отец тогда его либо совсем прибьет, либо в психушку сдаст, понятно, что ни то, ни другое его не устраивало.

Утром он признался, что ужасно себя чувствует и у него жутко болит голова. Но отец решил, что он прикидывается, чтобы никуда не ехать. В итоге Рамси сказал даже, что согласен, чтобы он вызвал врача, настолько ему было плохо. Врач поставил ему укол, и потом он благополучно вырубился на полдня, а отец поехал в школу один. Он был несказанно зол, что Рамси прогулял полтора месяца, но чтобы благополучно сплавить его с глаз долой, приплатил врачам, и они написали немного другие числа в медицинских справках, таким образом, получилось, что все полтора месяца, он не прогулял, а провалялся в больнице. А так как оценки у него были отменные, то учителя выставили ему отметки по прошлым семестрам, некоторые даже с жалостью на него смотрели, когда он с отцом приходил в школу за документами. Старая, сухая и желчная химичка, которая являлась классной руководительницей его бывшего класса, и любила отпускать колкие комментарии в адрес учеников, и та сострадательно взглянула на него, пожелала ему крепкого здоровья, и так же хорошо учиться в новой школе. Рамси кивнул и отвёл глаза, утопая в мягком диване приёмной кабинета директрисы. А когда классная дама ушла, то продолжил залипать в новый дорогущий мобильник, который отец ему недавно купил к началу учебного года. Он подумал, что даже Ламборджини эль Дьябло, не исправит того, что сделал отец, но отказываться от телефона, конечно не стал.

Из поездки в интернат отец вернулся почти ночью. Рамси в это время смотрел в гостиной не слишком умный ужастик про зомби и раскладывал разноцветные конфеты M&M по цветам. Один чёрт — они все на один вкус, но фильм был скучный, (ему больше нравились про дома с привидениями или про маньяка) и настроение поганое, а так хоть чем-то руки были заняты. Отец сообщил, что обо всё договорился, и через пару дней Рамси отчалил в интернат.


========== Глава 29 ==========


Таким образом, возвращаясь в настоящее время, Рамси приехал в школу после двухнедельного отсутствия. Он был рад тому, что его наконец-то выпустили из заточения в больнице, и, поднимаясь по ступенькам, раздумывал о том, какие интересные события успели произойти за время его отсутствия. Он решил, что непременно стоит сегодня спуститься в темницу и повидать ребят из тусовки.

Войдя в комнату, он поприветствовал своего нового друга.

— Привет, Теон. Скучал по мне? — весело спросил он. Сегодня у него было превосходное настроение, и, пожалуй, ничего не могло это испортить.

— Не то что бы сильно, мы с тобой вчера по телефону разговаривали, но одному как-то скучно жить, — честно признался Теон. Он оторвался от компьютера и бросил на него беглый взгляд.

— Я тоже не особо. Ты что мою кровать своим барахлом завалил? — возмутился Рамси, оглядев учинённый соседом хаос.

— Мне нужен был простор, — ответил Теон в свою защиту. Его, в общем-то всё устраивало.

Теон окончательно засвинячил комнату за время его отсутствия. Повсюду валялась разбросанная одежда, учебники и тетради, компьютерные диски, пустые упаковки от разных снэков, шкурки от апельсина и пивные банки. Рамси словно попал в параллельный мир или снова очутился в гостях у Теона. «Настоящая Свинарния!» — подумал он.

На его кровати валялись всевозможные тетради и учебники, и письменные принадлежности, очевидно, потому что стол был завален всяким мусором. В первый момент, узрев сей беспорядок, у него просто челюсть выпала и он не нашёл, что сказать.

— Я собирался прибраться, — Теон заметил, что Рамси несколько поражён хаосом, который он учинил в комнате. Он захлопнул крышку ноутбука, и изобразил на лице виноватую улыбку.

— Можешь начать прямо сейчас, — сказал Рамси, и, сдёрнув покрывало, стряхнул на пол весь хлам со своей кровати. Стянул ботинки и завалился на кровать.

— Я ещё уроки не сделал, — возразил Теон. Он рассчитывал заняться уборкой когда-нибудь в другой раз, он вообще не ждал, что Рамси так скоро явится в школу.

— Быстро! Пока я тебе не двинул, — в приказном тоне потребовал Рамси, подкрепив свои слова угрозой физической расправы.

— Да, что ты сделаешь? У тебя рука сломана, — не двинувшись с места, возразил Теон. Он считал, что сейчас находится в выигрышном положении.

— Я левой тоже неплохо бью. Хочешь проверить? — предложил Рамси, и в ожидании ответа сел на кровати и слегка ухмыльнулся.

— Хорошо, хорошо, прямо сейчас займусь уборкой. Ты совсем не умеешь с людьми общаться. Можно же по-хорошему попросить, — Теон с неохотой принялся собирать мусор и разгребать завалы барахла на столе и стуле.

— По-хорошему никто не слушает, — пояснил Рамси, и, нацепив наушники, закрыл глаза, погружаясь в мир тяжёлого рока.

****

Время шло своим ходом. Подошел к концу ноябрь. В начале декабря похолодало и всё вокруг укрыло пушистым белым снегом. В городе не бывает таких сугробов, да и вообще, здесь на севере намного холоднее. Все те зимы, что он провёл в дома казались куда мягче, в прошлом году снега и вовсе почти не было — только хмурый холодный ливень, да мокрые белые хлопья, что таяли, не долетая до земли. Честно сказать, холодная зима ему нравилась намного больше, чем мокрая и слякотная.

Рамси наконец-то сняли гипс и он смог закончить свою балладу, которую сочинил ещё в больнице. Он взял гитару у Демона и за вечер подобрал музыку. Больше времени ему пришлось потратить на то, чтобы её разучить, так как рука ещё плохо действовала, и он потратил немало нервов и приложил немало усилий, чтобы соединить слова с музыкой. Теон захотел послушать, и он не стал возражать.

Баллада была о том, как злой король заточил в башне свою дочь, а её спас не храбрый рыцарь, а хитрый наёмник, и принцесса его полюбила. Только им не суждено было жить долго и счастливо, король не хотел, чтобы принцесса выходила замуж за наёмника, и подослал к нему убийц. Наёмник со всеми ними расправился, и тогда король придумал хитроумный план, как избавиться от нежеланного зятя. Он сказал, что согласен на свадьбу, и пригласил дочь с женихом во дворец. А сам замыслил отравить наёмника, вот только по нелепой случайности отравленный бокал достался его дочери. Принцесса выпила яд и умерла, а король бросил наёмника в темницу, и хотел казнить его. В королевской темнице наёмник встретил старую ведьму, которую должны были сжечь на костре за все её зловредные деяния, и она предложила ему свою помощь. Так как наёмник был раздавлен горем от потери своей прекрасной возлюбленной, и кроме как в том, чтобы отмстить за неё не видел больше смысла в жизни, он согласился. Заклятье ведьмы превратило его в чудовищного огнедышащего дракона. И он сжег заживо и злобного короля и коварную королеву, и всех их лицемерных слуг и стражу. А ведьму освободил, думая, что теперь сможет найти желанный покой и умереть, и может быть воссоединиться со своей принцессой. Вот только ведьма обманула его, не сказав, что вторым пунктом сделки, было бессмертие, и вечное служение лукавой колдунье. И с тех пор, он несчастный и злой вынужден служить коварной ведьме, и обречён на вечные страдания, которые не в силах прекратить.

— Как-то грустно, что все умерли. А наёмник этот не умер, но всё равно обречен страдать вечно. Почему у тебя всегда все сказки плохо заканчиваются? — спросил Теон, когда дослушал балладу до конца.

— В жизни тоже не всё хорошо заканчивается, — Рамси отложил гитару в сторону и задумался.

— Нет, ну так красиво получилось и интересно, но всё равно мне больше нравиться счастливый конец. Жили они долго и счастливо и всё в таком духе, — высказал Теон свою точку зрения. — Ты в детстве музыкантом хотел стать? — предположил он.

— Нет, я доктором хотел стать, — Рамси, даже слегка удивился подобному вопросу.

Он всегда любил музыку, но считал себя не настолько гениальным музыкантом, его и школьный оркестр вполне устраивал раньше. Да и зачем превращать отдых для души в работу. Его песни и сказки просто рождались в голове, и он их придумывал вовсе не для признания и славы. Рамси даже никогда и не думал о творческой профессии. Музыкантом или писателем он стать не хотел. В любом случае единственным кто слышал его сказки, был Теон, а больше он и не планировал никого в них посвящать. Разве только на Хэллоуин. Но тогда все рассказывают. Такой был обычай в тусовке.

— Ты людей мучаешь, какой из тебя врач? — тут же заявил Теон. Он чего угодно ожидал от Рамси, но уж точно не желания помогать людям.

— Я ветеринаром хотел стать. Животных лечить. И я не мучаю людей, только тебя, и то это было давно, и ты сам заслужил, — усмехнулся Рамси. Впрочем, на собеседника он даже не смотрел. Он сосредоточил своё внимание на том, что происходило на школьном дворе. Там ребята из младших классов устроили битву снежками.

— Не так уж и давно, — Теон всё не мог забыть старые обиды и, поджав губы, замолчал.

Рамси пожал плечами, и решил, что раз уж он хочет обижаться, то это его право. Он отвернулся от окна и, отыскав в ящике стола все необходимые предметы, занялся приготовление домашнего задания. Он разложил на столе карандаши, ластик, линейку, и листок формата А4, и решил начать с наиболее бесполезного и тупого предмета. По крайней мере, он точно знал, что в жизни черчение ему никогда не понадобится, и рад был, что это оказался последний год, в который включен данный предмет.

Теон тем временем, осознал, что никто перед ним извиняться не будет, и сделал вид, что он вовсе не обижался.

— А что ты сейчас не хочешь стать ветеринаром? — спросил он, словно не прерывал беседу, и даже сделал заинтересованное лицо. По крайней мере, Рамси так показалось, когда он, подняв глаза от работы, мельком взглянул на друга.

— Не знаю, я так много в больницах лежал, что не хочу теперь там работать, — ответил он. Он отвлёкся от так и не начатого чертежа и обернулся к нему. Он хотел бы выбрать профессию, связанную с животными, хотел помогать им, они ведь сами не могут себя вылечить и защитить тоже. Людям он точно помогать не желал — они этого не заслуживают. Ему ведь в детстве никто не помог. Но работать всю жизнь в больнице это за гранью его понимания. Да и к тому же, у хороших врачей тоже умирают пациенты. И думать об этом не хотелось вовсе. Животных он считал намного лучше людей, и их было жаль куда больше.

— А ты что чем-то серьёзным болен? Почему ты часто в больнице лежал? — Теону как всегда было любопытно всё разузнать. Он переместился поближе к столу и уселся, скрестив ноги на кровати, в ожидании ответа.

— Нет. Я… — Рамси задумался, как ответить, и завертел карандаш в руках, так и не прикоснувшись к чертежу. На секунду прикрыл глаза и… На задворках сознания послышалась барабанная дробь, и… Белый Медведь вышел на арену. — На меня наложила проклятье злая ведьма и только поцелуй прекрасной принцессы спасёт мою душу от вечных страданий в аду, — на полном серьёзе продекламировал он, и невинно улыбнулся, ожидая реакции собеседника.

— Знаешь, если не хотел отвечать, мог бы так и сказать, — Теон, конечно не поверил не единому его слову. Он решил закончить беседу, оскорбившись тем, что Рамси, как видно, считает его настолько недалёким, что он способен поверить в подобную ахинею.

Рамси тряхнул головой, моментально переключаясь на другую волну, и отрешённо уставился в окно.

— Могу рассказать, как летом чуть кони не двинул, в реанимации валялся. Увлекательная история, — пообещал он, созерцая медленно кружащиеся за окном снежинки, и барабаня карандашом по столу, выстукивая ему одному известный ритм.

— Я хочу послушать, наверное? — вопросительно предположил Теон. Он не понимал, как ему реагировать, слишком уж резким был контраст между грубовато-весёлым тоном, которым Болтон высказал своё предложение, и событиями о которых он собирался повествовать. Обычно люди не очень радостно отзываются о том, как чуть не отправились на тот свет.

Рамси, обойдя тему с отцом, сразу приступил к повествованию о зловредных медсёстрах, мерзкой больничной жратве, и тюремных порядках сего заведения. А так же вспомнил о распрекрасной больничной душевой, которая выглядела так, словно там с кого-то кожу содрали и не потрудились прибраться. На верёвках вдоль стены висели замызганные тряпки, источающие кислый смрад, а повсюду виднелись потёки грязи и ржавчины (может это и кровь была), короче говоря, там можно было снимать ужастики, ничуть не меняя обстановку. А ещё в больнице имелось большое подвальное помещение, еле-еле освященное одной тусклой лампой, которое служило переходом между двумя зданиями. И периодический приходилось таскаться по нему, чтобы попасть во второй корпус на процедуры, слушая завывание ветра в старой вентиляционной шахте (или стоны покойников — морг находился как раз за стеной).

Он так же упомянул уморительный момент, связанный с этим подвалом. Как-то в пятницу вечером он возвращался с процедур к себе в палату, и насвистывал мелодию из старого альбома группы «Metallica». У него было прекрасное настроение, так как в понедельник его наконец-то должны были выписать, и все его мучения в этой больнице закончились. Внезапно навстречу ему выскочила маленькая девочка лет восьми в белом платьице, которая мурлыкала себе под нос весёлую песенку. Рамси даже на мгновение завис, и вспомнил, что в фильмах, для героев, которые встречают в подвале маленьких весело скачущих вприпрыжку девочек, это последняя сцена. «Как удобно — морг за стенкой. Девочка им, видно предоставляет свежих покойничков», — подумал тогда он. Рамси решил опередить события и наклонился к девчонке: «Раз-два, Фредди заберёт тебя», — прошептал он, со зловещей ухмылкой на лице. Девочка расширила глаза от испуга, и, взвизгнув, кинулась прочь. А Рамси подумал, что Фредди придёт не к нему, и со спокойно душой двинул к себе в палату.

Теон даже в некоторых местах посмеялся над его рассказом, но девочку ему стало жалко, он сказал, что Рамси, наверное, её напугал до икоты. Он, лишь развёл руками, показывая, что девочка сама виновата, и нечего по подвалам шататься, на ночь глядя. Рамси тогда не сразу и понял, что девочка настоящая, а ни какой-нибудь фантом, пришедший за его душой.

Пока он рассказывал, наступило уже восемь часов вечера, а домашнее задание не продвинулось ни на дюйм. Теон видимо тоже решил позаниматься, и сидел на кровати с несчастным видом, читая учебник по биологии. Рамси пытался начертить заданную деталь во всех её распроклятых ракурсах, и если представить, как это должно выглядеть, он с горем пополам сумел, то перенести всё на бумагу никак не получалось. Вдобавок, ещё и рука нестерпимо болела от усердной работы. Он испортил уже три листа, разозлился, и, скомкав бумагу, зашвырнул подальше.

— Сука! Ненавижу всех! Грёбаное черчение! — он в гневе вскочил, и опрокинул стул на пол, смел со стола все карандаши и тетради, а злополучный учебник по черчению, так и вовсе отправился в полёт на шкаф.

Теон в испуге слился со стеной и закрыл голову учебником, надеясь, что Болтон не захочет ему треснуть, чтобы сорвать на нём зло. Рамси постоял немного посреди комнаты, гневно двигая желваками и яростно сжимая кулаки. И процедив сквозь зубы ругательства, прижал повреждённую ранее руку к груди. Опустился на кровать и закрыл глаза. Спустя несколько минут Теон понял, что буря миновала, и решился побеспокоить Рамси, который сидел в той же позе: закрыв глаза, и откинувшись на стену, прижимал к груди руку.

— С тобой всё в порядке? — решил удостовериться Теон, подойдя к нему.

— Да. Просто отлично, — отозвался Рамси, и с вызовом посмотрел на него. Честно говоря, он до сих пор был взбешён.

— У тебя, что рука болит? — догадался Теон.

— Нет. Да. Не знаю, — Рамси опустил руку и разжал кулак. Теперь мало того, что рука ныла, так ещё и голова разболелась, после того, как он распиховался. Теон с минуту постоял перед ним, и кажется, на лице его мелькнуло сочувствие. Он предложил помочь и сделать чертёж за него, заверив, что в этом предмете он точно разбирается. Рамси сначала отказался, а потом решил, что сам всё равно ничего сделать не сможет, и согласился. Минут через сорок, Теон вручил ему готовый чертёж, и вышло у него довольно недурно. Он, видимо, искренне был рад помочь, так как Рамси сам его много раз выручал.

Теон на самом деле оказался неплохим другом. С ним было весело и легко общаться, словно с одним из приятелей-неформалов. Только в музыке он ничего не смыслил. Вообще, с ним можно было разговаривать о разных вещах, и он, по крайней мере, слушал, ну или хотя бы делал вид, что ему не всё равно. Рамси заметил, что Теон умнее, чем показался ему сначала. И он был добрым, умел сочувствовать другим, в отличие от него. Они теперь сидели вместе, и на особо скучных уроках играли в морской бой. Теон рассказывал ему о своей семье. И если раньше Рамси думал, что он был избалованным маменькиным сынком, то теперь понял, что у него тоже не вся жизнь выдалась солнечной. Вечерами они болтали о разных пустяках, и Теон увлечённо поведал ему, как в детстве хотел стать моряком, и путешествовать по разным странам. Рамси рассказал о своём летнем туре по городам автостопом, и отметил, что со временем странствовать надоедает. Теон признался, что после того, как он узнал о военном уставе и дисциплине, ему расхотелось становиться моряком, и теперь он ещё не придумал, кем станет в будущем. Сообщил, что ему нравится общаться с людьми, и он бы хотел какую-нибудь непыльную работу, где надо больше болтать, чем делать.

Через пару дней Рамси благополучно сдал чертёж и получил за него отметку А, чему был несказанно рад. Всё-таки Теон его не подвёл, и добросовестно постарался над его домашним заданием. Рамси хотел его поблагодарить, и как раз вспомнил, что его новый друг, в течение нескольких дней раздумывал над подарком на день рождения для своей очередной дамы. Так как с фантазией у него было глухо, то он то и дело расспрашивал Рамси, чтобы такого необычного и интересного подарить. Рамси решил убить сразу двух зайцев: и другу помочь, и отдохнуть от его нытья по поводу выбора подарка.

Целых два вечера он претворял в жизнь свой чудесный план. Подарок получился настолько дивный, что Рамси сам бы такому обрадовался. Девка Теона, наверняка будет пищать от восторга, получив такой чудесный, оригинальный, умопомрачительный презент. Вечером третьего дня он притащил Теона в заснеженный школьный двор. Отбой уже прозвучал, и двор оказался пуст, словно голова нерадивого студента перед экзаменом.

— Помнишь, ты спрашивал, что подарить своей … неважно кому, — Рамси остановился у второго по счёту сугроба и отсчитал десять шагов.

— Её зовут Аманда. Неужели так сложно запомнить? — Теон понятия не имел, зачем Рамси позвал его на ночь глядя во двор, и переминался с ноги на ногу. Ночью ударил крепкий мороз, а он не очень-то утеплялся, выходя на улицу, и успел уже продрогнуть на холодном ветру.

— Это не имеет значения. Сейчас ты увидишь кое-что настолько прекрасное, что просто дух захватывает. Можешь подарить своей девке, и сказать, что сам сделал, — Рамси поднял забытую кем-то на снегоуборочных работах лопату, и раскопал снег, в отмеченном вчера месте. Он присел на корточки, и, стянув перчатки, вытащил под свет фонаря своё творение.

— Классно, да? Лучший подарок — тот, который сделан своими руками, — с широкой улыбкой на лице, он гордо продемонстрировал Теону, сделанный собственноручно подарок.

Теон застыл в немом изумление. Он проморгался, думая, что ему это показалось. Но нет — не показалось. Рамси светясь от восторга, держал в руках мишку, сшитого из кусков сырой курицы. «Мишка, из мать его, курицы!» — чем дольше он смотрел на это, тем больше его подташнивало.

— Не правда ли восхитительно? — Рамси поднялся и выпрямился, он с умилением смотрел на своё чудо-творение, а снежинки кружились на свету, дополняя эту благостную картину. Он думал, что Теон медлит с ответом, не зная как выразить своё восхищение.

— Это омерзительно, — с отвращение заметил Теон, и поёжился от холода.

— Да ты просто плохо разглядел, — Рамси слегка убавил восторг, и чуть ли не в лицо ему ткнул своё «прекрасное творение».

— Достаточно, чтобы этот монстр теперь ко мне в кошмарах приходил, — заверил его Теон, и выставил перед собой руки, защищаясь от соприкосновения с мишкой Франкенштейна.

Улыбка Рамси совсем погасла.

— Что совсем не нравится? — расстроено произнёс он.

— Мишка из курицы! Такой подарок можно подарить только тому, кого ненавидишь. Что тебе плохого Аманда сделала? — Теон подумал, что любого нормального человека удар хватит от такого подарка.

— Технический это мишка из трёх куриц. У меня просто не сразу получилось, — признался Рамси. Он все пальцы себе исколол, создавая сиё произведение искусства.

— Девчонки любят плюшевых медведей. Они мягкие и их можно обнимать, — блеснул своими познаниями женской психологии Теон.

— Этого тоже можно обнимать, смотри какой симпатяга, — Рамси прижал мишку к себе и мило улыбнулся.

— Мне кажется, я не до… недооценивал тебя, — несколько шокировано произнёс Теон. «Не до конца оценил степень твоего безумия», — хотел сказать он на самом деле. Но, к счастью, вовремя себя оборвал.

— Это точно. Такой классный мишка, — Рамси с умилительной улыбкой покачал его в руках. — И холодный. Милый мёртвый мишка. Подержи, у меня руки замёрзли, — он протянул Теону своё творение.

— Нет, я к этому не прикоснусь! — попятился назад Теон. Он не имел ни малейшего желания брать в руки эту мерзость.

Рамси сжал челюсти и шумно выдохнул.

— Хрена с два я тебе ещё буду помогать! — он развернулся и быстрым шагом пошёл прочь.

Теон на пару минут застыл в оцепенении. Он никак не мог уразуметь, что вообще произошло. Как в принципе ему пришла в голову идея сшить мишку из КУРИЦЫ! Он не стал долго глядеть ему вслед, и поскорее отправился в комнату, чтобы отогреться.

Рамси положил мишку у внешней стены темницы, за школой.

— Прощай мишка, никому ты не нужен, прямо, как и я. Я бы взял тебя с собой, но у меня в комнате нет морозилки. Поживи здесь до весны, а я буду тебя навещать и приносить цветы. Мёртвые цветы — для мёртвого мишки, — он на прощание погладил мишку и присыпал его снегом.

****

Войдя в комнату, Рамси с порога упрекнул Теона.

— Из-за тебя мишка плачет в ледяной могиле. Ему там одиноко одному, и никто его не согреет, — он укоряющее посмотрел на него, и подул на заледеневшие с мороза руки.

Теон даже не знал, что на это ответить, он припомнил одну деталь из недавнего разговора.

— Слушай, Рамси, ты, когда рассказывал, что в больнице лежал много раз. Тебе может надо какие-то лекарства принимать, а ты об этом забыл? — осторожно спросил он.

— Какие лекарства? Ты о чём? — Рамси повесил куртку в шкаф. А затем обернулся к нему, в ожидании разъяснений.

Теон замялся, не зная как лучше выразить свои подозрения.

— Ну, знаешь… лекарства, — он слегка пожал плечами и покрутил пальцем у виска.

— А эти лекарства, — кивнул Рамси, и хлопнул себя ладонью по лбу, словно что-то вспомнил. Он медленно подошёл к Теону, и, подхватив с его кровати подушку, взвесил её в руках.

— Прости, прости. Я ничего плохого не имел в виду. И мишка у тебя отличный получился, — скороговоркой произнёс Теон, понимая, что Рамси, видимо, собирается его задушить.

— Да? — с сомнением спросил Рамси, и отошёл на два шага назад.

— Да, просто замечательный мишка, — заверил Теон.

— Вот как. Спасибо, — Рамси со всей дури запустил ему в лицо подушкой, так что Теон приложился головой о спинку кровати. Хорошо хоть, что она была деревянной, а не железной.

— За что?! — искренне возмутился он, потирая ушибленный затылок. «Наверняка теперь шишка будет. Опять я бедный, пострадал за правду», — пожалел он сам себя.

— Я не виноват. Это всё Белый Медведь. Он бьёт в барабан и заставляет меня делать плохие вещи, — изобразив на лице сожаление, сказал Рамси.

— Спокойной ночи! — Теон положил на место подушку и решительно отвернулся к стене. Он не желал продолжать этот бредовый диалог. У Рамси в руках и подушка бронебойное оружие, так что он предпочёл лишний раз его не злить. Он, наверно, на самом деле лежал в психушке, раз на его вопрос, чем он болен, начал нести чушь. Нет, между его приступами шизофрении, он, конечно, бывает нормальным человеком, но сегодня явно не тот день, и он опять пострадал зазря.

— Раз-два, Фредди заберёт тебя. И пусть тебе приснится мишка в ледяной могиле, — пожелал ему Рамси со своей кровати, и, потянувшись к столу, выключил лампу.

— Да, и тебе тоже приятных снов, — подыграл ему Теон. Он решил, что это лучший вариант общения с ним. Надо просто игнорировать его бред и дождаться, когда он снова станет нормальным. Вроде как с сумасшедшими не рекомендуют спорить.

Ночью Теон проснулся от того, что замёрз. Видимо кто-то из них не закрыл форточку, и теперь по комнате гулял холодный ветер. Он, обняв себя за плечи, и вздрогнул от холода, подошёл к окну, и напрочь закрыл все створки. Теон снова лёг в постель и поплотнее укутался одеялом, чтобы быстрее согреться. Едва он начал засыпать, как услышал, что Рамси что-то бормочет во сне. Все слова он не разобрал, но одну фразу Рамси произнёс особенно чётко: «Мёртвые цветы — для мёртвого мишки».

Теон положил на голову подушку, чтобы не слышать, о чём говорит Рамси. Он хотел поскорее забыть этого мерзкого мишку.


========== Глава 30 ==========


Выходные пролетели очень быстро, как и первая половина декабря. Теон всё же самостоятельно придумал подарок для своей девушки (обычного нормального плюшевого мишку), правда, пока он думал, они уже успели расстаться, и в итоге он просто ограничился цветами, чтобы не растрачивать напрасно деньги. Так как они расстались в хороших отношениях, она всё же пригласила его на день рождения, где он, кстати говоря, и познакомился со своей новой любовью. В общем, выходные не пропали даром, к тому же Рамси уехал к какому-то Бродяге, так что Теону даже не пришлось выдворять его из комнаты.

Наступила вторая неделя декабря, а на улице творилось что-то невообразимое. Ночью было всё так же холодно, а вот днём шёл то снежный дождь, то мокрый снег. Семестр стремительно завершался, и время близилось к Рождеству и Новому году. Предстояло подтянуть оценки, чтобы с чистой совестью уйти на каникулы. А пока что, Теон не ощущал праздничного настроения. Он был по уши в неудах, которые ему предстояло исправить. Он носился по коридорам как сумасшедший, из кабинета в кабинет, выполняя задания учителей, и засыпая с учебником в руках. Почти все преподаватели были довольно лояльны, и после выполнения пары дополнительных заданий, позорные Е и F, магическим образом превращалась во вполне приемлемые D и С. Вот только не физик, мистер Уолдер Фрей, по его предмету у Теона были самые низкие отметки, только F и G. И, кажется, физик намеревался оставить его на дополнительные занятия до самого конца семестра. А была бы его воля, оставил бы и на каникулы. Теон даже в воскресение вечером зубрил проклятый предмет, пожертвовав личной жизнью. Он читал параграф, не забывая периодический проклинать мерзкого старикана Фрея.

Рамси повезло куда больше, и у него выходные оказались свободны. Он как раз вернулся с концерта «Rammstein», на который ездил со своей тусовкой в Эдинбург. Он вошёл в комнату, стряхивая снег-дождь со своей куртки.

— Здорово! Как жизнь? — он просто светился от счастья, что в принципе было странно.

— Привет. Этот старый пень меня совсем загрузил, — уныло помахал учебником Теон.

— Я тебе сейчас расскажу про концерт, и ты развеселишься, — воодушевлённо заявил Рамси и перешагнул через раскиданную по полу обувь. Он устроился на кровати рядом с ним, так как стул снова был завален одеждой, и давно уже не использовался по назначению.

Он с упоением принялся рассказывать о том, какой же улётный и сногсшибательный был концерт, новые песни и головокружительная аранжировка. А так же потрясающая музыка, убойные мелодии и огненное шоу. И ещё о том, какой же крутой мужик Тилль Линдеманн, что-то про остальных музыкантов (имён которых Теон не запомнил), невероятно-охренительные тексты песен, и какой гениальный Тилль Линдеманн, и так далее.

Обо всём этом Теон слушал в течение часа, изредка кивая и поддакивая. Он в принципе не понимал, как людей могут восторгать песни о восставших трупах и мёртвых детях. Но Рамси в кои-то веки был счастлив, и он не хотел портить ему настроение. В какой-то момент после фразы: «А потом Тилль…» — он просто отключился и впал в нирвану, представляя, как он отвяжется от проклятого Фрея и весело проведёт рождественские каникулы.

Пришёл в себя он только на фразе:

— Просто охренительный был концерт!

— Да, рад за тебя. А тебе разве не надо исправлять оценки? — живо поинтересовался Теон. Это волновало его куда больше «божественности» Тилля Линдеманна.

— Нет. У меня только отлично и превосходно по всем предметам, — всё ещё с блаженной улыбкой на лице ответил Рамси.

— Да как у тебя это получается?! — ни мало удивился Теон и захлопнул учебник. Хватит с него уже физики на сегодня. Он, честно говоря, позавидовал Рамси, который никогда столько времени не тратил на занятия, а учился не в пример лучше него.

— Если попадёшь к волшебнику страны Оз, попроси у него мозги, вот и весь секрет, — Рамси стряхнул со стула вещи, и тоже взялся за уроки.

Теон на секунду опешил, но потом придумал достойный ответ.

— А тебе бы сердце не помешало, — надуто сказал он, и принялся собирать с пола свою одежду.

— Если есть мозги и храбрость, сердце не очень нужно, — заявил Рамси немного погодя, а после открыл учебник по математике и принялся переписывать задачи в тетрадь.

— Подожди, а тебя всё время литераторша после уроков оставляла, и что она тебе тоже отлично поставила? — озарила внезапная мысль Теона. Он так и замер в полусогнутом состоянии, с мятой футболкой в руках. Он даже где-то начал ощущать несправедливость происходящего. Словно кому-то хорошие оценки с неба сыплются, а он бедный мучается с дополнительными заданиями.

— Мы про сочинение разговаривали, — Рамси не особо хотел вдаваться в подробности, он пытался сосредоточиться на математике и хотел побыстрее сделать домашку, чтобы пойти к Демону и Рыцарю. Он хотел с ними тоже поделиться впечатлениями о концерте. Они точно проявят больше восторга, чем Теон.

— И что вы одно и то же сочинение несколько раз обсуждали? — с усмешкой произнёс Теон. Он наконец-таки собрал свои вещи и запихнул в шкаф, а так как на сегодня попрощался с домашним заданием, то у него освободилась куча времени. И он желал непременно вытянуть из Рамси подробности того, что они делали наедине с молоденькой училкой литературы. И он со спокойной душой развалился на кровати, в ожидании захватывающей истории. Теперь он был почти уверен в правдивости своих подозрений.

— Нет. Ты мне мешаешь домашку делать, — кратко ответил Рамси, глядя в учебник.

— Она на тебя запала! Это твой шанс. Ты же понимаешь о чём я? — Теон даже подскочил на кровати от своей гениальной догадки.

— Я ей стихи сдавал, — не отвлекаясь от тетради, ответил Рамси.

— И как она? Горячая штучка? — никак не мог успокоиться Теон. «Переспать с училкой — это же мечта каждого пацана».

— Ты дурак? К ней наш воспитатель подкатывает вообще-то, — Рамси отложил тетрадку с ручкой и развернулся к нему.

— Так что у вас ничего не было? Или ты мне рассказывать просто не хочешь? — разочарованно протянул Теон.

— Нет, — Рамси снова вернулся к домашнему заданию, на этот раз по английскому языку.

— Что нет? Не было, или не хочешь рассказывать? — не унимался Теон.

— Ничего не было. Я занят, не видишь разве? — удовлетворил его любопытство Рамси.

— О, я смотрю, ты серьёзно настроен стать монахом, — решил подколоть его Теон. Он искренне не понимал, как можно было упустить такую возможность. Наверняка мисс Тирелл вызывала его не просто, чтобы стихи почитать. Он слегка отвлёкся на свои фантазии по поводу молоденьких учительниц литературы.

Рамси в этот момент, на его счастье, увлёкся упражнениями по английскому и не слушал его.

Теон очнулся от своих непристойных грёз, и решил предложить помощь своему менее удачливому другу.

— Рамси? — окликнул он, привлекая внимание.

— Что тебе ещё? — раздражённо обернулся Болтон. Если Теон будет его дёргать через каждые две минуты, то он никогда домашку не закончит.

— Мой совет замутить с девкой из деревни всё ещё в силе, — предложил Теон и кивнул в знак своих благих намерений.

— У меня есть дама сердца, — ответил Рамси, надеясь, что Теон поскорее от него отвяжется, но не тут, то было.

— Правда? Ну, и как она в постели? — Теон задал вполне, по его мнению, естественный вопрос. Но глядя на нахмурившегося Рамси, добавил:

— Вы хотя бы целовались?

Оценил застывшее недоумение на лице друга.

— Ты вообще, когда-нибудь целовался? В первом классе, например? — не дождавшись ответа, Теон сделал свои выводы, и искренне ему посочувствовал. «Тяжёлый случай», — подумал он.

— Когда я учился в третьем классе, мы дружили с девочкой. И она меня поцеловала, — сказал Рамси, глядя в тетрадь.

— В губы? — Теон подошёл ближе, и встал рядом с ним, ожидая продолжения истории.

— Нет, конечно. Нам было семь лет, — Рамси, кажется, удивился вопросу. — На самом деле мне даже странно было держать её за руку. Я не люблю, когда ко мне люди прикасаются, но она… Марта мне нравилась, — закончил он и закрыл тетрадь. — А ещё знаешь, что я не люблю? — мигом переменив тон, спросил он.

— Что? — Теона всегда поражали его перемены настроения, и он склонился чуть ближе.

— Когда вот так стоят рядом, и дышат в затылок. Сразу хочется вдарить! — Рамси резко развернулся, и Теон отскочил в сторону, покрутил пальцем у виска.

— Ты что в лесу вырос?!

— В подвале, на цепи, — Рамси засмеялся. Когда вот так в лоб говоришь людям правду, они всегда считают, что это шутка.

Теон уселся на свою кровать, и кидал на него странные взгляды, но больше, ни о чём не спрашивал. Рамси подумал, что отбил у него охоту задавать подобные вопросы, не хватало ещё, чтобы он над ним смеялся. Если рассказать всё как есть, то он всю жизнь будет над ним издеваться. Теона интересует только физическая сторона любви, а на остальное ему, похоже плевать. Рамси не особо задумывался об этом раньше. То есть, не сказать, чтобы такие мысли ему вообще в голову не приходили, но главной проблемой, это точно не являлось. Честно оценивая себя, он думал, что вряд ли какая-то девчонка всю жизнь мечтала о таком психованном и странном неудачнике, как он. Да и внешность у него, не сказать, чтобы выдающаяся. Дураком он себя, правда, не считал, но больше козырнуть было нечем. А девки, наверно, любят добрых и милых ребят. В итоге он пролетал по всем критериям. А тут ещё Теон достаёт его своей болтовнёй.

— Ты не расстраивайся, не всем же быть такими красавчиками как я. У тебя, наверное, есть другие хорошие качества, — попытался утешить Теон, после того, как Рамси взялся за домашнее задание по биологии.

Рамси был поражен звёздной самооценкой друга и его способностью совать нос, куда не просят, надел наушники и просто игнорировал его трёп. Он не имел ни малейшего желания рассказывать ему о своей тайной любви.

Теон пришёл к выводу, что Рамси ему наврал про свою девушку, чтобы не выглядеть неудачником. Он решил непременно помочь другу устроить личную жизнь, раз уж свой шанс с литераторшей он проворонил.

****

В понедельник Рамси с утра проснулся в превосходном настроении. За окном хлестал декабрьский ливень, но его это не огорчило. Погода может, и разладилась, но в остальном всё было хорошо. С оценками проблем нет, скоро каникулы, а прошедший концерт оставил массу позитивных впечатлений. Хотелось даже творить добро и нести свет, настолько у него было хорошее настроение. Он даже решил помочь Теону с его заданием по физике, не смотря на то, что тот доставал его вчера. Рамси был просто преисполнен добрых побуждений.

Когда он проходил по школьному вестибюлю, то заметил стайку девчонок, лет одиннадцати-тринадцати, которые о чём-то воодушевленно шептались, бросая на него странные взгляды. Он даже поглядел на себя в зеркало, мимо которого, как раз проходил. Но, ничего, что бы могло вызвать такой ажиотаж, не заметил. Когда он подошёл к расписанию, возле которого как раз толклись девчонки, то они притихли, восторженно глядя на него. Так как хорошее настроение ещё не покинуло его, он улыбнулся и махнул им рукой, не понимая, почему они все на него пялятся. Отыскав в расписании нужный кабинет, он отправился на урок иностранного языка. Уже отдаляясь от девчонок, он снова услышал, как они о чём-то шепчутся. Кажется, что-то про бессмертие и вечную любовь. Наверно, обсуждают очередную сопливую мелодраму. Ничего особенного. Странно, конечно, что они на него так уставились, но он решил не придавать этому особого значения. А зря!

Пока Теон страдал над физикой, девчонки преследовали его постоянно. От них нигде не было покоя. Просто невозможно стало ходить по школе, везде его сопровождала свита малолетних фанаток. Рамси никак не мог сообразить, каким образом снискал себе такую славу. И главное, непонятно, что им от него надо. Девчонки постоянно торчали в коридоре перед их комнатой и ожидали у школьных кабинетов, провожая влюблёнными глазами, и повсюду таскались за ним по пятам. На этаже младших классов, так и вовсе не стоило появляться, там они просто окружали его, и начинали задавать какие-то дурацкие вопросы, но в основном просто пялились и хихикали. Единственным местом, где можно от них укрыться была темница, куда они видимо боялись спускаться.

За последнею неделю Рамси всё это порядком достало. После уроков, отправляясь в свою комнату, он вновь имел счастье лицезреть группу малолетних обожательниц. Он выловил одну из них в коридоре пятого этажа, и крепко взяв за руку, отвёл её в сторону.

— Почему вы всё время за мной таскаетесь? — слегка наклонившись к девчонке, спросил он.

Девочка, на вид класса из восьмого, глупо хихикнула, и усиленно хлопая ресницами, принялась накручивать на палец локон светлых волос.

— В чём дело? — Рамси пристально посмотрел на неё, не понимая, какого хрена она строит из себя дуру.

— Ты, правда, вампир? — наконец задала вопрос девочка. Она несмело взглянула на него, и тут же опустила глаза в пол, мило улыбаясь при этом.

— С чего ты это взяла? — обалдело ответил Рамси. «Что за хрень с ними происходит?!» — подумал он. Он был так обескуражен её заявлением, что даже не сразу сообразил, что сказать.

— А ты меня тоже превратишь в вампира, ну, через пару лет? Я же тебе больше всех понравилась? Меня Джессика зовут, — девчонка не дала ему шанса разубедить её, и затараторила как пулемёт.

Рамси только собирался открыть рот, чтобы ответить ей, но девчонки уже и след простыл. Она поскакала к своим подружкам, очевидно, обсуждать с ними свежие новости. Рамси всё ещё находясь в растерянности, открыл дверь в свою комнату. Теон сидел за письменным столом и решал задачи по физике, но услышав, как он вошёл, обернулся, и отвлёкся от своего увлекательного занятия.

— Что это у тебя с лицом? — весело улыбнулся он.

— Эти малолетние идиотки думают, что я вампир! — Рамси сел на кровать и раздраженно тряхнул головой. Закинул ногу на ногу, и нервно побарабанив пальцами по столу, потянулся к сигаретам.

Теон от души расхохотался над его ответом.

— Может кто-то пустил слух об этом? — предположил он, глядя, как за окном снова разыгралась метель.

— Кто например? — Рамси наклонился вперёд и подозрительно уставился на него, выдыхая дым прямо ему в лицо.

— Может кто-то хотел помочь тебе наладить личную жизнь. Сейчас вампиры в моде, «Сумерки» и всё такое, — пояснил Теон, размахивая руками и разгоняя облако табачного тумана. Он отодвинулся подальше, так как от открытого окна ощутимо дуло и в комнату даже начало заносить снег.

— Ты, что совсем охренел?! Они мне теперь прохода не дают, и там одни малолетки! — Рамси гневно вскочив с кровати, смял недокуренную сигарету в пепельнице, и схватил его за рубашку.

— Эй, убери от меня руки! Просто до старшеклассниц слух ещё не дошёл. Идея-то гениальная, — сиял от гордости Теон, но столкнувшись с бешеным взглядом Рамси, он понял, что тот так не считает, и быстренько стёр улыбку с лица.

— Немедленно скажи им, чтобы отстали! Какого хрена ты вечно лезешь не в своё дело?! — потребовал Рамси и отпустил его, прожигая тяжёлым взглядом.

— Я хотел помочь, я рассчитывал на более взрослую аудиторию, — высказал в своё оправдание Теон. Он был слегка в замешательстве, он думал, что старшеклассницы тоже поверят его нелепым слухам. Но они его всерьез не восприняли, а малолетки повелись, не успел он и глазом моргнуть. Он поскорее закрыл окно, чтобы не выстужать комнату.

— Я сказал, что у меня есть девушка. Зачем было сочинять этот бред?! — Рамси был взбешён тем, что Теон вечно лезет, куда не просят, и в этот раз его затея просто фонтанировала идиотизмом.

— Мне кажется, твоя девушка какая-то мифическая и существует только в твоих фантазиях. Ты даже про неё ничего не рассказывал, — Теон считал, что он его просто обманул, и никакой девушки нет.

— Она настоящая и прекрасная. А ты — идиот! — Рамси с трудом удерживался от желания швырнуть что-нибудь в голову своему незадачливому помощнику.

— И как же её зовут? — ехидно поинтересовался Теон.

— Не твоё дело! — Рамси отошёл к окну, не желая больше с ним перепираться.

— Вот! Я так и знал! — торжественно провозгласил Теон, убеждаясь, что Рамси ему соврал.

— Иди, скажи малолеткам, что всё сочинил, — потребовал Рамси, мрачно наблюдая за бушующим за окном бураном. Теперь на смену ледяному дождю пришли снегопад и вьюга.

— Скажи им, что ты не вампир, вот и всё, — невозмутимо ответил Теон. Он всё ещё считал свою идею гениальной. Просто всё пошло немного не так, как он задумывал, но в целом, план удался.

— Я пробовал — они меня не слушают! — Рамси отошел от окна и раздражённо пнул рюкзак Теона, который валялся на дороге.

— Мой рюкзак ни в чём не виноват! — возмущенно воскликнул Теон.

— Значит так, если эти девки не перестанут меня преследовать, то тебе стоит себе костюм на похороны выбирать, — пригрозил Рамси, не считая нужным больше с ним церемониться.

— Ты совсем не умеешь благодарить, — обиделся Теон. Он ведь хотел как лучше, а угрозы Рамси его уже не пугали.

****

За следующие пару дней, девчонки успели окончательно достать Рамси. На этот раз затея Теона просто достигла апогея тупости. Какой к чёртовой матери, вампир в школе! Если бы он был вампиром, которому пара-другая сотен лет, то Рамси точно не стал бы тратить время на школу. Но девчонок это не смущало и они продолжали преследовать его. А Теон ещё периодический донимал вопросом: «Как там твои фанатки?» — за что, собственно, и схлопотал кулаком по ухмыляющейся роже. Терпение у Рамси всё-таки не безграничное. Теон, кажется, всерьёз на него обиделся. Но Рамси не считал себя виноватым.

— Так с друзьями не поступают! — сообщил Теон с надутым видом, потрогав синяк на скуле.

— Не надо было надо мной смеяться. Я тебя предупреждал, — ответил Рамси. Потом посмотрел на его обиженное лицо, и, открыв окно, собрал с подоконника снег.

— Ты меня бьёшь, а я ещё в этом виноват? — продолжал возмущаться Теон.

— А как ты думал? Я не люблю, когда надо мной шутят, — пояснил Рамси, и протянул ему сооружённый только что, снежок.

Теон непонимающе уставился на него.

— К роже приложи, не будет так болеть, — порекомендовал он.

Теон принял снежок и приложил к синяку, всё ещё возмущаясь про себя.

Рамси вышел в коридор, где опять встретил армию своих восторженных фанаток. Это уже выходило за все разумные пределы!

— Пошли со мной, — он схватил одну из девчонок за руку, и потащил вдоль по коридору, она, впрочем, и не сопротивлялась. Эта, вроде тоже была класса из восьмого, но не та, что в прошлый раз. Ей, от силы лет двенадцать, но она тонну косметики на себя извела, чтобы выглядеть взрослее. Рамси увёл её подальше от толпы любопытных глаз, и, завернув, за угол остановился.

— Слушай внимательно, — он слегка наклонился и положил ей руки на плечи, чтобы она не сбежала, как первая.

— Ой, а ты парень Джессики? Она сказала, что ты её тоже сделаешь вампиром, — защебетала девчонка, совсем его не слушая.

У Рамси от удивления и наглости даже перехватило дыхание. Но он быстро справился с собой, памятуя, что в прошлый раз, так и не успел внести опровержение.

— Я не вампир! — прикрикнул он на девчонку.

— Но Джессика сказала… — недоумевала девочка и во все глаза, уставилась на него.

— Я понятия не имею, кто такая Джессика, но уж точно знал бы, будь я её парнем! — он прервал её на полуслове.

— Я знаю, что это тайна. Я никому не скажу, если ты меня тоже сделаешь вампиром, — таинственным шепотом пообещала девочка.

— Я не знаю, кто выдумал весь этот вздор, но я не вампир! Ясно?! И другим тоже скажи! — вышел из себя Рамси, и с силой встряхнул девчонку за плечи несколько раз.

— Ясно, — кивнула девочка. У неё в глазах застыли хрустальные слезинки, и она скривила губы от обиды. — Ты мне больно делаешь, — всхлипнула она, когда он сильнее нажал ей на плечи.

— Я не хотел, — Рамси сразу отпустил девочку. Он вовсе не желал навредить ей, просто слишком разозлился из-за всей этой истории.

Девчонка отошла на пару шагов, и выкрикнула:

— Скажу всем, какой ты козёл!

Рамси стало немного стыдно. «У девки, наверное, синяки останутся». Он не хотел причинять ей боль. Просто они все ему осточертели, и он мечтал поскорее от них избавиться и покончить с этой историей. Зато теперь малолетки от него отстанут. Девочка, видимо, рассказала об их беседе подружкам, и они прекратили его преследовать. Теперь он спокойно мог ходить по школе, не сопровождаемый фанатками вампирской саги.


========== Глава 31 ==========


Наступила последняя неделя семестра. Метель стихла, а свежий снег устилал белым ковром школьный двор. После того, как фанатки «Сумерек» прекратили донимать Рамси, он снова пребывал в прекрасном настроении. К тому, же Теон всю неделю ходил с обиженной рожей и не доставал его свой болтовнёй. Кажется, он вообще с ним не разговаривал, впрочем, Рамси от этого не слишком страдал, и даже не сразу заметил, что «мистер я найду тебе бабу» забил ему бойкот. Упрёков совести он не ощущал, и был уверен, что Теон первым захочет помириться.

Рамси сидел за столом и вырезал из куска древесины новую деревянную статуэтку, сдувая стружки прямо на пол. Чистотой их комната, итак, не блистала, так что немного опилок погоды не сделают. Теон ворвался в комнату как ураган, и захлопнул поскорее дверь. Он стоял упёршись руками в колени, пытаясь отдышаться.

Рамси обернулся на шум, и удивлённо вскинул брови.

— За тобой что, кто-то гонится? — он-то на Теона не обижался и не давал обет молчания.

Теона переполняли эмоции и ему было просто необходимо с кем-то поделиться, с кем-то, кто не такое трепло, как он сам. И он решил наплевать на свои обиды.

— Там…там… — всё ещё пытаясь отдышаться, он не знал с чего начать.

Рамси заинтересовано смотрел на него, ожидая продолжения его невнятного монолога.

Теон, наконец, совладал со своими чувствами и смог продолжить рассказ:

— Со мной сегодня произошла ужасная история, старый пень этот оставил меня после уроков, и… — говорить дальше было противно и неловко, и он остановился, подбирая слова, так как молчать тоже сил не было. — Этот старый хрен ко мне приставал! — выкрикнул он в итоге.

— Что? Мистер Фрей? — Рамси залился громким смехом, и у него выпали из рук и деревяшка и нож. — Тебе, наверное, показалось… ему же… лет двести, — сквозь приступы хохота проговорил он.

— Это правда, он меня домогался! — Теон стоял, подпирая спиной дверь, и угрюмо смотрел на друга. Он итак, себя чувствовал омерзительно, а теперь ещё Рамси поднял его на смех.

Рамси веселился от души, и уже вытирал рукавом толстовки, выступившие от смеха слёзы.

— Надеюсь, ты смог отбиться от старикана? — он думал, что Теон, видимо, считает себя настолько божественным, что его внеземное обаяние валит с ног даже столетнего старика.

— Я… Да! Я, вообще-то ожидал сочувствия! — возмущённо воскликнул Теон. Он рассчитывал на поддержку, но никак, ни на то, что его высмеют.

Рамси, наконец, смог справиться с приступами смеха, но всё ещё улыбался во весь рот.

— Так, что там произошло? — внимательно посмотрел на него Болтон, и, закинув ногу на ногу, приготовился слушать. Он изо всех сил старался сохранять серьёзное выражение лица.

— Он оставил меня после уроков, сказал, что надо лабораторную работу сделать. Пришли к нему в кабинет, он дверь на ключ запер, дал мне задание, а потом… — Теон не знал, как продолжить. Он опустился на кровать и упёрся взглядом в пол.

— А дальше что? — поторопил его Рамси.

— Приставать ко мне стал, то приобнимет, то за руку возьмёт. Я сначала решил, что он просто со странностями. Бывают же странные старики. Думаю, сейчас работу допишу и свалю от него. А он потом начал какую-то чушь нести. Фу, противно рассказывать, — скривил лицо Теон и замолчал.

— Это всё? — Рамси хотел узнать окончание этой мега-истории.

— Он целоваться ко мне полез. Я его оттолкнул, ключ со стола схватил и открыл дверь. И всю дорогу бежал, — тихо закончил Теон, и от стыда подальше закрыл лицо руками.

Рамси просто не мог больше сохранять серьёзный вид, и расхохотался в голос.

— Это не смешно! Меня чуть не изнасиловали, а ты тут ржёшь как конь! — возмущению Теона не было предела. Итак, было позорно и гадко рассказывать об этом. «Бессердечная скотина!» — в пылу гнева подумал он про Рамси, но вовремя прикусил язык, не хватало ему ещё сейчас схлопотать в табло.

— Прости, но это реально смешно! И стрёмно, — дал свою оценку его истории Рамси.

— Вот если бы это с тобой произошло, то ты бы так не ржал! — обиженно бросил Теон.

— Зато ты бы тут, по полу от смеха катался, — дополнил Рамси. — Не переживай, со мной бы такого не произошло, я бы сразу ему двинул в морду, — заверил он, и поднял с пола нож и недоделанную фигурку волка.

— Я не ожидал. Кто о таком думает, — растерялся Теон. — Что теперь делать? — помолчав несколько минут, обратился он к другу. У него в голове никаких идей не обреталось.

Рамси снова отложил свою поделку, повернулся к нему вместе со стулом и задумчиво почесал в затылке.

— Есть у меня одна идея — я в кино видел. Они там маньяка ловили, который убивал баб в колготках в сеточку, сначала насиловал, потом убивал, или наоборот, — задумался он. — То есть, жертвы, конечно, были в колготках, а не маньяк, — пояснил он, усмехнувшись.

— Ты что тоже это смотришь? — удивился Теон. Он думал, что кроме его дяди, никто не интересуется детективными сериалами.

— Нет. Отцу нравится эта муть, — отмахнулся Рамси, которому не терпелось озвучить свой план.

— Ясно. И что делать надо? — Теон немного пришёл в себя от пережитого шока и мог более-менее здраво мыслить.

— Пойдёшь к нему ещё раз, подождешь, когда он снова начнёт к тебе приставать. А я на телефон всё сниму, а потом директору покажем. Этого старого хрыча турнут с работы, и наверняка посадят за растление малолетних, — изложил план действий Рамси. Довольный своей идей, он отыскал на подоконнике пачку сигарет и открыл окно.

— Ты что с ума сошёл? Я не буду этого делать! — негодующе уставился на него Теон. Он возмущённо выхватил у него из рук зажигалку и тоже потянулся за сигаретами.

— Боишься, что не сможешь совладать со старым извращенцем? — усмехнулся Рамси. Его, кажется, вся ситуация неописуемо развеселила.

— Знаешь, что — иди к нему сам, а я на телефон поснимаю, так уж и быть, — предложил Теон и сел поближе к окну, подставив лицо морозному воздуху.

— Я не в его вкусе. Ему плохие мальчики нравятся, — засмеялся Рамси и хлопнул его по плечу.

— Ага, ты прямо очень хороший, — фыркнул Теон, в ответ на его издёвку.

— Да, примерный отличник, а не какой-нибудь раздолбай вроде тебя. Да, к тому же, как только этот старый хрен ко мне руки протянет, я ему сразу двину. Убью ещё старикана ненароком, а мне такие проблемы ни к чему, — Рамси наотрез отказался от столь заманчивого предложения. Он раздавил окурок в пепельнице, и, посмотрев на часы, поднялся со стула. У него сегодня было приглашение на тайную встречу, а времени оставалось всего ничего, и он стал собираться на улицу.

— Ты куда? — взволновано спросил Теон. Ему вовсе не хотелось сейчас оставаться одному. В голову лезли всякие неприятные мысли, о жаждущем его молодого тела старом педофиле.

— Гулять пойду, — Рамси накинул куртку, зашнуровал ботинки, и уже собирался уходить.

— Подожди, пойдём вместе. Я не хочу тут один сидеть, а вдруг он придёт? — запаниковал Теон, и в спешке закрывая окно, смахнул пепельницу с окурками вниз, которая упав с высоты пятого этажа, разбилась вдребезги.

— Что, пришиб кого-нибудь? — с любопытством подошёл к окну Рамси и глянул вниз. К счастью, в этот момент, под окнами никого не было, и случайный прохожий избежал встречи со стеклянным снарядом.

Теон также поглядел в окно, и принялся поспешно переодеваться.

— Это встреча по приглашениям, так что ты в пролёте. Иди лучше вниз спустись и убери всё, — посоветовал ему Рамси.

— А если он сюда придёт? — растеряно повторил свой вопрос Теон, он так и застыл со свитером в руках, который не успел надеть.

— Я к тебе в телохранители не нанимался. Всё мне пора, — Рамси махнул на прощание рукой и скрылся за дверью.

Теон никуда теперь не торопясь, оделся, и поплёлся на улицу собирать учинённый им невольно, свинарник. Он вяло позакидывал снегом бычки и осколки, и так же уныло вернулся в комнату. Ему как-то не по себе было находиться одному, и казалось всё время, что он слышит в коридоре шаркающие шаги старикана-извращенца. От воспоминания о том, что старик его лапал было тошнотворно-омерзительно, и хотелось поскорее смыть с себя эту гадость.

Теон собирался отправиться в душ, но тут ему в голову закралась устрашающая своим идиотизмом мысль: вдруг старый извращенец его там поджидает. С полчаса повоображав себе всякий мерзкий изврат, содрогнувшись от отвращения, он рассудил, что всё же маловероятно, что старик открыл на него охоту. В итоге, он благополучно сходил в душ и вернулся к себе в комнату, не встретив по дороге гнусного Фрея. Остаток вечера он убеждал себя, что просто никогда в жизни больше не пойдёт на его дополнительные занятия и забудет эту историю навсегда. Он решил поскорее лечь спать, чтобы выкинуть дурные мысли из головы. Рамси до сих пор где-то носило, а звонить он ему не хотел, потому что всё ещё злился из-за того, что он кинул его одного в такой тяжёлой ситуации. Поэтому Теон просто подпёр ручку двери стулом для безопасности, и со спокойной душой завалился в постель.

Рамси явился в третьем часу ночи и затарабанил в дверь. Теон спросонья не понял в чём дело, но видимо он долго стучал, потому что Теон обычно спал крепко и никакие посторонние звуки ему не мешали. А Рамси, видимо, уже долбил в дверь ногами.

— Открывай, придурок, это я! — проорал он из-за двери.

Теон, наконец, соизволил убрать стул и распахнуть дверь. Рамси, видимо, этого не ожидал, и, запнувшись об порог, полетел на него. В итоге они оба рухнули на пол. Теон возмущённо замычал, отшибив себе всё, что можно, да ещё и Рамси свалился на него всем весом.

— Придурок! — повторил Рамси, и, поднимаясь, чуть ли не потоптался по нему. Он врубил свет, и они оба на секунду зажмурились.

— Ты меня чуть не раздавил! — Теон поднялся с пола и укоряющее посмотрел на него.

— Не хрен было дверь запирать! — Рамси положил на стол какую-то штуку в чёрной обёрточной бумаге и нетвёрдой походкой подошёл к шкафу, правда он так и не смог совладать с вешалкой, ни со второго, ни с третьего раза, и кинул куртку на пол.

— А что это? — подойдя к столу, Теон указал на чёрный свёрток.

— Это мне подарок подарили, — Рамси насколько смог бережно, развернул обёрточную бумагу, и его взору предстала чёрная засушенная роза.

— А… мёртвый цветочек. Ты что на свидании был? — Теона захлестнуло лавиной различных мыслей. Первая: «Какой стрёмный подарок!» Вторая: «Он бухает больше меня и как-то умудряется хорошо учиться. Это просто не честно!» И третья: «Обычно пацаны девкам цветы дарят, а не наоборот». Но он ничего из этого вслух не высказал, особенно своё мнение на счёт подарка, припоминая мерзкого мишку, и не желая, чтобы Рамси ему двинул сгоряча.

— Нет, это всем такие дарили, — Рамси завалился на кровать, так и не расправив постель, в той же одежде в которой был на улице, только ботинки снял.

Теон еле разбирал, что он говорит, потому что Рамси, судя по всему, порядочно накидался.

— Где подарили? — полюбопытствовал он, разглядывая цветочек.

— Тусовка была у готов — на кладбище. Чёрное Рождество называется. Они там стихи читали, про смерть и про любовь, в основном про смерть и некрофилию. Портвейн пили, и вот в конце дарили подарки, — Рамси закурил, и стряхивал пепел в пустую пивную банку, которая валялась здесь с незапамятных времён, правда не всегда попадал. А под конец рассказа, так и вовсе отрубился, не затушив сигарету.

Теон забрал у него окурок, и загасив, кинул в жестянку. Он вспомнил, как его дядя Виктарион, так же сарай спалил, когда уснул пьяный с сигаретой, и оказаться в подобной ситуации не желал. В сарае сгорел лишь старый хлам, лопаты да грабли. А в комнате много ценных вещей, но в первую очередь он беспокоился о собственной безопасности. Не хватало ещё, чтобы дурацкий Рамси их поджёг. «Алкаш проклятый!» — словно и не уезжал из дома, где вечно пьяный отец, то плиту забудет выключить, то воду. Он тоже, когда перебирает лишнего, то сразу же вырубается.


========== Глава 32 ==========


Наутро Рамси спросил его с ухмылкой на лице:

— Пойдешь сегодня на свиданку со стариканом? — сам он на первый урок, которым была физика, и вовсе не собирался. На второй и третий, скорее всего тоже, потому как вчерашний праздник «скорби и уныния», сегодня обернулся в день похмелья и страдания.

— Я больше к нему не пойду! — решительно заявил Теон, натягивая футболку, и разыскивая по комнате учебники и тетради. Первый урок давным-давно начался, но на физику идти он не хотел.

— Думаешь, ты один ему так полюбился? Он наверняка к младшим пацанам тоже пристаёт. Может не все смогли от него отбиться. Мы должны его остановить! — нажал на последнее предложение Рамси, пытаясь воздействовать на совесть друга.

Теон рассеяно взглянул на него, он не задумывался о том, что кто-то на самом деле мог пострадать. Но всё же, не хотел рисковать собой и бросаться грудью на амбразуры.

— Мы не полицейском сериале! Можно просто директору рассказать, — раздражённо ответил он. Он подумал, что если Рамси так припёрло поиграть в детектива, то пусть без него это делает.

— Можно подумать тебе кто-то поверит, — пренебрежительно бросил Рамси. С похмелья соображалось не слишком живо, но он и, то понимал, что без доказательств, обвинения ничего не стоят.

— Тогда я ничего не буду делать, вот и всё! Почему это я должен один за всех страдать, мне к нему противно идти, — заявил Теон, собираясь покинуть помещение и отправиться на второй урок.

— Ну, и свинья же ты — только о себе думаешь! — Рамси окинул его презрительным взглядом.

— А у тебя опять приступ благородства случился! Иди тогда сам к этому извращенцу и снимай видяшки с его участием! — разозлился Теон.

— Хорошо. Только я тебе открою один секрет, — медленно произнёс Рамси и подошёл к нему. — Мир вокруг тебя не вертится и другим людям тоже бывает хреново — не только тебе одному, — закончил он, и распахнув перед ним дверь, сделав жест рукой, чтобы он выметался.

Теон донельзя возмущённый потащился на второй урок. Он считал несправедливым, то, что Рамси выставил его последним козлом, который думает только о себе, и не хочет помогать потенциальным жертвам педофила. Если на уроке черчения совесть упрекала его во всю, то на физкультуре, думать на бегу стало сложнее, и он немного успокоился. Рамси пришёл к четвёртому уроку, и все оставшиеся занятия просто-напросто его не замечал и даже на переменах с ним не разговаривал, иногда одаривая холодным пренебрежительным взглядом. К концу уроков Теона настолько замучила совесть и осознание факта, что он эгоистичная скотина и совсем не думает о мелких пацанах которых зажимает Фрей в своей лаборантской, что он почти готов был снова пойти к старикану.

После обеда, Рамси, очевидно, надоело взывать к его совести и он изложил Теону, несколько видоизменённую версию своего плана по поимке педофила с поличным. Он предположил, что физик оставляет ребят на дополнительные занятия, а потом начинает домогаться. Надо только заснять на видео старого извращенца и показать директору. Рамси себя воображал настоящим Шерлоком Холмсом, расписывая Теону свой грандиозный план.

Следующие несколько дней они следили за старым Фреем, в надежде застигнуть его на месте преступления. Пока что, ничего примечательного не происходило, а до каникул оставалось всего два дня, и если у них не получится застать его на месте преступления, то придётся отложить расследование в долгий ящик. По крайней мере, им удавалось остаться незамеченными.

В четверг мистер Фрей оставил одного из восьмиклассников на дополнительные занятия. Вечерело, сгущались сумерки, а в классах и школьных коридорах не обреталось ни души. Самое время для совершения злодейских преступлений и детективных расследований. Пока Фрей не завёл парнишку в свой кабинет, кружок юных сыщиков прятался за колоннами в конце коридора. Как только дверь за физиком затворилась, Рамси и Теон молча переглянулись, и кивнули друг другу с серьёзными лицами. Без помех преодолев путь до кабинета физики, сотрудники детективного агентства «Болтон и Грейджой» затаились у дверей. Двери были высокие, старинные, с узким продолговатым окошком на самом верху, поэтому ребятам пришлось притащить стулья из соседнего незапертого класса биологии, и встать на них, чтобы наблюдать за тем, что происходит в кабинете.

— Снимаем репортаж про педофила в школе, — Рамси, теперь, видно, вообразил себя журналистом, и включил видеозапись на телефоне.

Сначала ничего особенного не происходило. Выглядело так, словно учитель втолковывает нерадивому ученику основы своего предмета. Затем старик подсел к мальчику и приобнял его за плечи. Чуть позже объятья стали более тесными и старик намеревался перейти к более активным действия. А мальчик, кажется, не понимал, что происходит, и, пригнувшись к парте, затравлено озирался по сторонам.

Рамси остановил запись и спустился на пол.

— Надо выручать пацана. И лучше, чтобы этот старый хрен, не знал, что ты здесь, а то ещё догадается, что мы хотели его подловить, — пояснил он, и качнул головой в сторону кабинета биологии.

— Я тогда стулья унесу, — Теон быстро всё понял и тоже соскочил на пол. Он подхватил оба стула и потащил их в соседний класс.

Рамси решительно постучал кулаком в дверь.

— Эй, мистер Фрей, — возня за дверью стихла, но открывать никто не спешил. Рамси постучал посильнее, послышались шаркающие шаги, и физик соизволил отворить дверь.

— Что случилось? — раздражённо упёрся в него глазами старик.

— У вас тут парень рыжий сидит, забыл, как зовут… — наморщил лоб Рамси, изображая, что вспоминает фамилию парнишки. — Его мистер Бейлиш ищет, — он упрямо посмотрел на физика, давая понять, что без мальчишки никуда не уйдёт.

— У нас занятия. Передай, что Томми подойдёт к нему позже, — мистер Фрей хотел закрыть перед ним дверь, но Рамси не дал ему этого сделать, поставив ногу проём и слегка толкнув дверь плечом в сторону коридора.

— Нет, — покачал головой Рамси. — Мистер Бейлиш велел, чтобы он срочно к нему явился. Том, иди сюда, — позвал он.

Фрей, не скрывая недовольства, подвинулся и пропустил мальчишку на выход.

— Приходи завтра, Томми, мы ещё не закончили, — сказал он круглолицему рыжему парнишке, что смотрел на него огромными глазами. Мальчик испуганно захлопал белёсыми ресницами, а потом умчался прочь по коридору.

Рамси стиснул кулаки, пытаясь держать себя в руках. Хотелось двинуть как следует этому мерзкому старику, но если он поддастся эмоциям, вряд ли это обернётся чем-то хорошим для него. После истории с мопедом, ему вообще стоит вести себя примерно, чтобы ни загреметь в какую-нибудь спецшколу.

— Что-то ещё? — мистер Фрей кашлянул и смерил его уничижительным взглядом.

Рамси глубоко вздохнул и отрицательно покачал головой. Внезапно раздался грохот в соседнем кабинете.

— Это ещё что такое? — мистер Фрей досадливо поморщившись, направился в класс биологии, где скрывался незадачливой второй спецагент по разоблачению похотливых стариков.

Рамси мигом сообразил, что его идеальный план на грани краха.

— Я ничего не слышал, — преграждая старику дорогу, произнёс он. — Вам, наверное, показалось. Годы-то уже не те, — он тянул время, как мог, надеясь, что Теон сумеет спрятаться получше.

— Что ты несёшь, мальчишка! Я не выжил из ума, чтобы страдать галлюцинациями! — желчно уведомил старик. — И отойди, наконец, с дороги, я здесь не намерен всю ночь торчать! — потребовал мистер Фрей — он начал догадываться, что парень просто пудрит ему мозги.

Рамси пришлось посторониться, пропуская старика вперёд. Физик распахнул дверь в кабинет биологии, и Рамси задержал дыхание, надеясь, что у Теона было достаточно времени, чтобы спрятаться.

Класс был пуст. Лишь разрушенный макет скелета усеял пол разобщёнными друг с другом костями, словно набор «Собери сам» приглашал в увлекательное путешествие в мир анатомии человека.

— Говорил же старой карге: запирай класс! Непонятно, кто тут шляется! — мистер Фрей сердито качал головой, созерцая разломанный макет. — Как там тебя, парень? Стой здесь, смотри, чтобы никто не заходил в кабинет. А я позову миссис Тирелл, — сообщил старик.

Рамси молча, кивнул. А мистер Фрей удалился, бормоча на ходу: «Старая перечница!»

Как только он исчез из поля зрения, Рамси вошёл в класс.

— Теон, можешь выходить, — сказал он, и остановился у дверей, поглядывая в коридор.

Теон, который прятался всё это время под последней партой, смог, наконец, спокойно выдохнуть.

— Я думал, что он меня застукает! — он вылез из-под парты и вытер лоб рукавом рубашки. Пока он сидел, согнувшись в три погибели в своём укрытии, его от страха быть застигнутым, прошиб холодный пот.

— Что ты тут устроил?! — упрекнул его Рамси.

— Я его даже не трогал — он сам свалился! — отнекивался Теон, рассматривая заваленный пластиковыми костями пол.

— Твоя миссия на сегодня завершена. Исчезни, пока биологичка не явилась, — посоветовал Рамси, и Теон мигом испарился с места преступления.

Не прошло и десяти минут, как появилась учительница биологии миссис Оленна Тирелл (бабка литераторши). Увидев, во что превратился самый значимый и любимый её экспонат, она горестно вздохнула.

— Надо же, какое невезение! Стоило один раз не закрыть кабинет, как какие-то вандалы уничтожили лучшее учебное пособие. Всего ведь, на пять минут отлучилась, — всплеснула руками она.

— Да, печально. Ну, я пойду? — посочувствовал Рамси и сделал шаг в сторону двери, намереваясь последовать примеру «вандала» и слиться отсюда.

Переступить порог он так и не успел, так как учительница остановила его.

— Постой. Тебя, кажется, Рамси зовут? — спросила биологичка.

— Да, — настороженно ответил он, предполагая, что так просто уйти не удастся.

— Помоги мне, пожалуйста, привести всё в порядок. Я уже не так молода и мне трудно наклоняться, — высказала свою просьбу учительница, и с грустной улыбкой обвела зажатыми в руке, очками устроенный беспорядок.

— Но… У меня были планы на вечер, — печально протянул Рамси, надеясь, что учительница найдёт кого-то другого для этой работы. Наверняка, у неё есть любимчики, которые с преданными глазами, бросятся выполнять её поручение.

— Я знаю, ты хороший мальчик и не откажешь в помощи пожилой женщине, — не оставила ему шансов миссис Тирелл.

— Да, конечно, — вздохнув про себя, натянуто улыбнулся он. Ползать по полу в поисках пластмассовых костей его не тянуло, и он бы нашёл себе более увлекательное занятие на этот вечер, но отказать пожилой учительнице не позволяла совесть. И похоронив в душе все свои планы на сегодня, например: потусоваться в темнице, он принялся за работу.

В итоге три часа: почти до самого отбоя, он провозился со скелетом, воссоздавая его былой образ, под бдительным руководством миссис Тирелл. Сама она только давала распоряжения, и размахивала очками, указывая, куда какую кость крепить.

— Вот, молодец. Спасибо, — поблагодарила учительница, после того, как скелет предстал в первозданном виде. Она достала из своей сумки леденцы и протянула Рамси.

— Да не стоит, — попытался отказаться он. Он всё-таки не ради конфет старался.

— Возьми, я знаю: все дети любят сладкое, — биологичка всё же впихнула ему леденцы.

— Спасибо, — поблагодарил Рамси и попрощался.

Когда он вернулся в комнату, шёл уже одиннадцатый час. Теон растянулся на кровати с ноутбуком и смотрел фильм.

— Ты где так долго был? Я думал тебя старикан в плен взял, — он оторвал глаза от экрана и посмотрел на друга.

— Нет, биологичка припахала скелет собирать, который ты развалил, — ответил Рамси, брякнувшись на кровать.

— Ну, извини, я же не специально, — Теон отметил, что Рамси, ни смотря на то, что три часа делал бесполезную работу, да ещё и отдувался, за учиненный им разгром, пришёл в нормальном настроении.

Рамси кинул ему пару конфет, сообщив, что биологичка отблагодарила за труды, и стал собирать вещи, с которыми поедет завтра домой.

— Знаешь сколько костей в человеческом теле? — спросил Рамси, как только Теон вернулся к своему фильму.

— Нет, — Теон не стремился овладеть такой информацией, но Рамси непременно желал с ним поделиться.

— Двести шесть, — блеснул он, полученными сегодня знаниями.

****

В последний учебный день они отправились к заместителю директора, чтобы раскрыть перед ним гнусный облик учителя физики мистера Фрея. Замдиректора мистер Сиворт выслушал их доводы, и, просмотрев видео об отвратительных действиях физика, пообещал немедленно принять меры. Он поблагодарил их за предоставленные доказательства, и попросил пока не разглашать добытую ими информацию. Забегая вперёд, можно сказать, что вскоре физика уволили и лишили права заниматься в дальнейшем педагогической деятельностью. Суд над ним так же состоялся, и старый извращенец получил заслуженное наказание. В школе о случившемся так никто и не узнал, так как директор не собирался поднимать шум, чтобы не испортить репутацию, итак не самой престижной школы. Главное, что злодей был устранён, порядок восстановлен, и никто из детей не пострадал.

****

Наступили рождественские каникулы. Теон и Рамси снова ехали вместе на поезде в пятницу вечером. Теон был весел, и болтал без умолку. Он соскучился по своим родным и предвкушал долгие зимние каникулы. Рамси, наоборот, оказался угрюм и молчалив, словно ему вовсе не хотелось ехать домой.

— Ты разве не любишь праздники? — спросил Теон, не понимая, почему он такой печальный.

— Что в них хорошего? — хмуро сказал Рамси. Если пару дней назад он думал, что сможет завалиться к Бродяге в гости в его загородный домик и там отметить Рождество, то позвонив Фениксу, который тоже туда собирался, узнал, что Бродяга укатил в тёплые края, а Светофора нет в городе, и все планы накрылись медным тазом.

— Выходные, можно всех друзей и родственников повидать, подарки, — принялся перечислять Теон, загибая пальцы.

— Я что-то не особенно соскучился по отцу, — оборвал его Рамси. «А по его подаркам, тем более», — подумал он.

— Когда моя мама была жива, то у нас на Рождество собирались все родственники. Ёлку вместе наряжали, подарки дарили, поздравляли друг друга, песни пели. Было так весело, — с улыбкой рассказывал Теон.

— Какой была твоя мать? — перебил его Рамси.

Теон ненадолго задумался.

— Очень доброй, красивой. Она обо всех заботилась, утешала, если что-то плохое случалось. А ещё у неё был красивый голос: она мне пела колыбельные и сказки рассказывала, — ему стало немного грустно от воспоминаний, и он отвернулся к окну. Мамы ему не хватало, и до сих пор он вспоминал о ней с тёплым чувством в груди. Когда он был маленьким, то часто плакал по ночам, думая о ней и сожалея, что никогда больше не услышит её сказок и песен. Со временем боль поутихла, и печаль стала не такой острой и безнадёжной. Он был уверен, что его мама — лучшая на свете, и, по крайней мере, те восемь лет, что он её знал, всегда находилась рядом. Она являлась самым близким и родным человеком. Воспоминания о ней, хоть и навевают грусть, но пока он помнит, она, словно и не ушла навсегда.

— Повезло тебе, — Рамси казалось, невероятным, что у кого-то может быть нормальная семья, где родители живут вместе, и любят своих детей, отмечают праздники в семейном кругу, общаются друг с другом без унижения и оскорблений. Как в слащавых рождественских фильмах, которые он терпеть не мог.

— А какой была твоя мама? — стряхнув с себя грусть, спросил Теон, в прошлый раз Рамси не стал ему отвечать, но похоже сейчас у него более лирическое настроение.

— О! Она мне тоже сказку рассказывала, одну и ту же, постоянно. Какой она могла стать замечательной актрисой, какая бы у неё была прекрасная жизнь, если бы она не встретила моего отца и не родился я. А ещё играла со мной в невидимку, если я её сильно не доставал: жрать просил, или ещё что-то хотел, то она делала вид, что меня не существует. Забавная игра. А если сильно донимал, одаряла подзатыльником и на улицу выставляла. Неважно, зима или ночь, — усмехнулся Рамси, наблюдая за реакцией друга. Если Теон так хотел послушать, о его детстве, что ж, он ему расскажет. Не всё, конечно, а так небольшую зарисовочку, чтобы посмотреть насколько у него челюсть отвиснет. — Она бухала постоянно, иногда на несколько дней пропадала, а меня одного оставляла. Мужиков разных водила, дома жрать вечно нечего было. А я в коробке спал в коридоре, как щенок паршивый, чтобы … — Рамси замолчал, и, сглотнув комок в горле, вновь усмехнулся. Он нервно вертел в пальцах зажигалку и стучал ею о пластиковый столик. — Чтобы я им не мешал, я тогда, конечно, ни хрена не понимал, но, спасибо и на том, что у них мозгов хватало, чтобы меня в коридор выставить и дверь закрыть. Она меня в детдом не сплавила только по тому, что на пособие водку можно покупать, да и бабка у которой квартиру снимали, её пожалела и не стала на улицу с ребёнком выпирать, — Рамси пожалел о том, что затеял эту беседу. Теперь он чувствовал себя вдвойне скверно: от захлестнувших тёмной волной горьких воспоминаний, и от того, что выглядел жалким, как бездомный кот под дождём. Со злости он так сжал зажигалку в кулаке, что она хрустнула, и разломилась. — Достаточно воспоминаний, — Рамси разжал кулак и высыпал на столик пластиковые крошки, вытер руки об джинсы.

Сначала он просто смотрел в тёмное окно, а потом прислонился спиной к стене, закрыл глаза и вытянул ноги в проход. Ехать ещё целый час, и он притворился, что неимоверно устал и задремал.

Пока Рамси говорил, то лицо Теона из удивлённого, а после и вовсе обескураженного, превратилось в виновато-сочувственное. Он не ожидал ничего подобного, и честно говоря, был поражён такими откровениями. Он думал, что всякие плохие вещи происходят с какими-то другими людьми за стеклом телевизионного экрана. Его семья, конечно, тоже не эталон, но всё же, ничего подобного, он никогда не слышал.

— Мне жаль, что … — Теон растерялся, не зная, что сказать дальше.

Рамси моментально «проснулся», и насмешливо посмотрел на него, дернув уголком губ.

— Жаль, что моя мать была сукой? — в серых глазах мелькнула насмешка и удивление. — Не стоит меня жалеть, — на тон выше, слегка покачав головой и положив кулаки на стол.

— ЭТО НИЧЕГО НЕ ИСПРАВИТ! — чуть ли, не по слогам, выкрикнул Рамси. А затем зажмурился и встряхнул головой. — Ты в этом не виноват, — чётко и холодно, произнёс он и только потом открыл глаза, и, не смотря на собеседника, вновь отвернулся к окну. Он надел наушники и погрузился в свои невесёлые мысли.

Теон не знал, как реагировать на его монолог, и решил просто оставить его в покое на какое-то время. Спустя полчаса, обдумав всё, что услышал сегодня, Теон дернул Рамси за рукав, и, дождался, когда он снимет наушники.

— Рамси, если хочешь, то приходи к нам на Рождество. Не обещаю, что будет весело, но всё равно приходи, — предложил он и смущённо улыбнулся.

— Спасибо, конечно, но твой отец вряд ли будет рад меня видеть. По-моему, я ему не нравлюсь, — предположил Рамси.

— Не важно, ему никто не нравится. Он быстро накидается, а потом ему всё равно будет, — пояснил Теон. Какая разница, что думает отец, он тоже может позвать к себе гостей, ведь это и его дом.

— Правда, спасибо, Теон, — кивнул Рамси и слегка улыбнулся. Он и не думал идти, но услышать приглашение было неожиданно и приятно.


========== Глава 33 ==========


Рамси не любил Рождество. Другие праздники тоже, но этот особенно. Когда он жил с матерью, то на Рождество дома собиралось слишком много пьяных и шумных людей. Сначала они были весёлыми, но потом всё равно ругались и дрались, и ему совсем не хотелось на них смотреть. Он уходил из дома и бродил по улицам, наблюдая за радостными, улыбающимися прохожими. Они все спешили домой, чтобы встретить праздник со своими семьями, поздравить близких, подарить подарки и быть рядом с теми, кого любят. Их всех кто-то ждал дома. А ему было некуда приткнуться в этой праздничной суете. Его дом казался шумным, нелепым и грязным, словно гулкий вокзал, где снуют толпы безликих людей, но никому нет до него дела. В этот праздник он особенно остро чувствовал себя одиноким и никому ненужным. Разглядывая яркие витрины, он мечтал об игрушках, которые ему никто не подарит, и сказочно-красивой, переливающейся огнями разноцветных гирлянд и блеском золотых и серебряных шаров, ёлке, которою он видел в холле большого торгового центра. Днями напролёт он торчал возле ёлки, которая представлялась чем-то волшебным, чудесным — гостьей из большого дивного мира, в который путь ему был закрыт. Жаль, что шарики висели высоко, а так бы он стянул один, чтобы сохранить кусочек праздника и в своём доме. Но больше всего Рамси мечтал, чтобы мать была трезвой в этот день, не звала в дом чужих людей и не уходила. Он хотел, чтобы она осталась с ним и приготовила праздничный ужин, сказала ему пару ласковых слов и обняла, словно он ей не чужой и ненужный. И это было бы лучше всех на свете подарков, игрушек и конфет. Только желание, загаданное перед серебряно-золотой ёлкой, не сбывалось.

Рождество с отцом было немногим лучше. Он обычно уезжал со своими друзьями, а Рамси снова оставался один. Но в этом доме, хотя бы всегда была еда и телевизор можно смотреть хоть всю ночь напролёт. Когда отец только забрал его к себе, то Рамси, пожалуй, чувствовал себя счастливым. Впервые в жизни он катался на машине, зачарованно наблюдая, как за окном проносится огромный город, парки, высотки и колесо обозрения. Дом оказался большим и красивым, а у него теперь была не только настоящая кровать, но и целая своя комната с кучей игрушек, о которых он раньше мог только мечтать. Сказать честно, денег отец на него никогда не жалел. И если хорошо попросить, то всегда покупал новые игрушки или другие вещи, которые он хотел. Если Рамси умудрялся вести себя хорошо, и ничем его не разозлить перед праздниками, то мог рассчитывать на нового супер-трансформера или велосипед. Приставку, правда отец так и не купил, сказал: «испортишь глаза и телевизор», но Рамси не очень-то и расстроился. На свои шесть лет он получил железную дорогу с блестящими яркими вагончиками, электронным пультом управления и кучей других прибамбасов, а паровоз гудел совсем как настоящий, если нажать специальную кнопку на пульте. Он успел всего-то два месяца насладиться этим чудесным изобретением, а потом слишком уж заигрался и не выполнил работу по дому. Тогда отец его выдрал ремнём и сказал, что если он будет пренебрегать своими обязанностями, то все его игрушки отправятся на помойку. А разбитая железная дорога очутилась в мусорном баке. Та же участь год спустя, постигла и плюшевого медведя, подаренного соседкой со старой квартиры. Только в этот раз, Рамси искренне не мог понять причём тут мишка и С по математике. Он понял только одно: если тебе что-то дорого, то ни в коем случае отец не должен об этом узнать — иначе всё это будет разрушено. Мишку было жаль куда больше, чем железную дорогу: ведь он хоть и был «китайским синтетическим пылесборником», по словам отца, но Рамси считал его почти что, настоящим и живым другом.

На рождественские праздники отец уезжал с друзьями на охоту. А Рамси первые три года, оставался дома с нянькой, так же, как и тогда, когда отец отбывал в командировки, (хоть это и случалось нечасто). В общем, ему даже нравилось: не надо было бояться наказаний и окриков. Только он не понимал, почему должен слушаться постороннею женщину, которую видит впервые в жизни, и следовать её правилам.

Сначала, нянька пыталась с ним подружиться, трепала его за щёки, приговаривая: «какой ты миленький» (он тогда вывернулся и хлопнул её по рукам). Ему вовсе не нравилось, что какая-то неизвестная тётка лезет к нему, родители прикасались к нему почти всегда, чтобы ударить или причинить боль, и Рамси не думал, что может быть как-то иначе, предпочитал, чтобы его никто вообще не трогал. Словно дикий зверёк сторонился чужих людей. У матери он привык делать всё, что угодно и никому не было до него дела. При отце всё время жил в страхе перед наказанием за очередную провинность. А с нянькой он решил, что снова может делать всё, что пожелает и совсем отбился от рук.

Можно было сбежать на прогулке и болтаться на улице до сиреневых сумерек, допоздна смотреть телевизор, сколько угодно лопать конфет и ложиться спать, когда захочешь, пропуская мимо ушей требования няни. Можно было не слушаться и делать всё, что душа пожелает — всё равно ему за это ничего не будет.

Вскоре нянька поняла, что фальшивой улыбкой и сюсюканьем ничего не добьётся, и попыталась быть строгой и требовательной, но опять мимо. Пыталась наказывать и ставить в угол, но Рамси просто убегал и запирался в своей комнате, полностью игнорируя постороннего человека. Нянька так и не смогла с ним сладить и когда, наконец, Болтон-старший вернулся домой, она в красках расписала ему плохое поведение наследника. Отец распрощался с нянькой, заплатив ей сверх оговоренного, и позвал сына в свой кабинет.

— Дорого же ты мне обходишься, дурачок. Вёл себя отвратительно. Нянька тебя малолетним террористом считает, — начал отчитывать отец.

— Мне она не понравилась. Она прикидывается доброй, а на самом деле плохая, — оправдывался Рамси, изучая жесткий ворс коврового покрытия на полу и не смея взглянуть на отца.

— Вот как, значит, — удовлетворённо хмыкнул Русе, услышав его ответ. Кажется, его даже повеселило такое заявление. — Что ж, плевать на эту курицу. Ей деньги платят, за то, чтобы смотрела за детьми. А если не может найти с ними общий язык, то это её проблемы. Меня больше другое интересует: ты почему меня ослушался? — Болтон-старший сидел в своём удобном кресле, закинув ногу на ногу, и покачивая ступней в мягкой домашней тапочке, ожидал ответа.

Рамси перебирал в уме все свои грехи, и думал, что же растрепала нянька — не зря ведь она ему не понравилась. Он развернулся к двери, хотел рвануть наверх и закрыться в комнате, как это делал с нянькой, но совсем забыл, с кем имеет дело.

— Стоять! — оглушающее-ледяным тоном приказал отец. Не спеша поднялся из-за стола, и, подойдя к сыну, положил ему руки на плечи и развернул к себе. — Тебе врач запретил чипсы, орешки и газировку, и конфет тебе много нельзя. Ты хочешь, снова тут загибаться? Понравилось на скорой кататься и больнице лежать? Мамаша твоя, шлюха, подкинула мне больного уродца, а я теперь должен с тобой возиться. Столько денег тебе на лекарства извёл, а ты тупой ублюдок, ещё и не слушаешься! — поговаривая весь монолог, отец притащил его за шиворот на кухню. Он открыл верхний шкафчик кухонного гарнитура и выложил на стол увесистый кулёк конфет.

Рамси не знал, что же сказать в своё оправдание. Он ведь надеялся, что отец никогда не узнает о его проказах и нарушении запретов. Он стоял, потупив глаза и закусив губу. Он был готов расплакаться, но понимал, что этим только разозлит отца ещё больше. Но сложно сдержать слёзы, когда тебе шесть лет и тебя трясёт от страха.

— Любишь конфеты? — отец поставил чайник, насыпал себе в кружку листовой зелёный чай и открыл пакет со сладостями. — Бери, уродец, — пододвинул к нему упаковку Русе.

Рамси испугано моргнул, не понимая, что происходит. Он несмело протянул руку к пакету, ожидая, что отец просто решил подразнить его, и ему вот-вот прилетит леща. Но у Болтона-старшего был более коварный план.

Рамси съел одну конфету, второю, а после третьей сказал: — Спасибо, я больше не хочу, — и, выкинув фантики в мусорное ведро, хотел пойти к себе. Он подумал, что может быть отец решил его простить. В любом случае, он хотел поскорее сбежать к себе.

— Сядь на место! — отец дождался, когда мальчишка уселся на табурет, придвинул к нему кулёк с конфетами. — Бери ещё, — попивая ароматный зелёный чай без сахара, Русе взял и себе одну конфету.

— Можно мне тоже чай? Или воды? — Рамси потянулся к стакану, чтобы налить воды, но отец хлопнул его по руке.

— Нет. Ты же хотел конфет, ешь, — отец допил остатки чая и поставил кружку в мойку. Спокойно наблюдал, как ребёнок давиться конфетами всухомятку.

Рамси отодвинул пакет на край стола и встал с табурета.

— Я больше не могу, — замотал головой он.

— Жри, давай, уродец, — отец силой усадил его на место.

Рамси всхлипнул и покачал головой.

— Не хочу, — едва слышно проговорил он.

— Пасть открой! — для убедительности отец отвесил ему подзатыльник, и впихнул в рот сразу несколько конфет, зажал челюсть, чтобы он их не выплюнул. Таким образом, он скормил сыну полпакета сладостей.

— Не могу больше, меня сейчас стошнит! — завывал мальчик на одной ноте, размазывая по лицу слёзы и шоколад.

— Говоришь, ещё хочешь? Хорошо, дурачок, мне для тебя ничего не жалко, — отец прижал его к себе и как он не брыкался, заставил проглотить ещё пару конфет. Пакет опустел уже на две трети, и в итоге ребёнка вывернуло прямо на кафельный пол.

— Да… Вот так поросёнок! Тряпку неси, убирай за собой, — покачал головой Русе и отпустил его. Он проконтролировал уборку и брезгливо оглядел сына.

— У меня живот болит, — захныкал Рамси, после того, как вытер пол.

— А я тебя предупреждал. Морду вымой, когда прекратишь скулить, — отец ушёл, оставив его одного, плакать и корчиться от боли на кухонном полу. После этого Рамси целый год на шоколадки и конфеты даже смотреть не мог.

Таким выдалось первое Рождество в отцовском доме. Следующее, когда ему стукнуло семь, прошло спокойно. Он опять остался с нянькой, на этот раз с другой, которая была не придирчивой и спокойной, не пыталась набиваться к нему в друзья, но и совсем уж распускаться не давала. Она выставила чёткие требования, и если он был послушным и вежливым, то заслуживал награды: погулять подольше или на час позже лечь спать, или любимое блюдо за обедом, а может даже и поход в цирк воскресным вечером. К тому же, она пообещала рассказать отцу, каким он был примерным и послушным. Рамси оценил такую систему поощрений за хорошие поступки, а главное никаких наказаний, если он где-то позволил себе лишнего. И с этой нянькой они нашли общий язык, ему даже стало жаль прощаться, когда вернулся отец. Собственно эта нянька была последней, а потом отец посчитал его достаточно взрослым, чтобы оставлять на все праздники одного. А на все летние каникулы он отправлял его в школьный лагерь, начиная с первого по пятый класс.

После шестого класса он даже ездил в настоящий загородный лагерь. Там помимо походов и костров ничего интересного не оказалось, и на следующий год Рамси туда не поехал. Правда, пожалел об этом, когда отец заслал его почти на всё лето к своим друзьям вкалывать в саду, на этой грёбаной яблоневой плантации он ощущал себя настоящим невольником. За полтора месяца он безумно соскучился по ребятам из тусовки, и на следующий год, после восьмого класса, он отказался ехать за город: и в лагерь, и к отцовским друзьям. Отец сказал, что если ему так охота глотать пыль в городе, то снова придётся ходить в школьный лагерь, чтобы не слонялся без дела. Рамси пришлось подчиниться, хоть он и не был в восторге, но так хотя бы в выходные мог зависнуть с неформалами, а когда отец уезжал в отпуск, то Рамси даже оставался пару раз в гостях у Бродяги. После девятого была та же история.

****

В летний отпуск или на зимние праздники отец всегда уезжал один. Рамси сперва просился с ним, но он всё время отмахивался и твердил, что мальчишка будет мешать и путаться под ногами у взрослых. И вот на третье Рождество, когда ему было восемь лет, отец взял его с собой. Рамси тогда слабо представлял, что такое охота, но он радовался тому, что сможет помогать отцу и быть рядом с ним.

В древности охота являлась опасным занятием, достойным настоящих мужчин. Выследить и поймать зверя, обмануть и завести в ловушку, убить и обеспечить едой свою семью, всё это требовало изобретательности и ловкости, хитрости и сноровки. Хороший охотник должен был обладать отвагой и смекалкой, умением распознавать следы животных, грамотно расставить ловушки и стрелять из лука, а также хорошо ориентироваться в лесу. С появлением огнестрельного оружия охота сильно изменилась. Сейчас всё уже изобретено и продумано. Стрелковые вышки и капканы. Для диких животных, оголодавших за долгую зиму, рассыпают прикорм, и остаётся только смотреть сверху и ждать.

В этот раз всё так и было. Около трёх дней группа охотников, во главе с его отцом, ожидала, когда зверь, почуявший корм, выйдет на поляну. И вот он появился. Огромный кабан со здоровенными клыками и густой плотной шерстью. Рамси вместе со всеми заворожено наблюдал за ним. Никогда раньше он не видел такого большого и мощного зверя. Его сородичи в зоопарке выглядели совсем не такими свирепыми и сильными. И красивыми. Движения дикого кабана были собранными и осторожными, но постепенно он утратил бдительность, увлёкшись поеданием корма. Отец установил на предусмотренной для этого стойке, карабин, и поставил мальчика перед ней.

— Убей зверя, — произнёс он. Отец говорил ему, что война и охота испытания для настоящих мужчин. Рамси думал, что для отца понятие «быть мужиком», означает, что ты кого-то уже однажды убил, вроде как доказал, что сильнее и умнее противника, а там уже не так важно человек это был или зверь. Охота на животных разрешена, а людей можно безнаказанно убивать только на войне.

Карабин был тяжёлым и неприятно холодным, а руки у него дрожали. За пару недель до этого отец научил его стрелять, и у него неплохо получалось, а отец, кажется, был доволен им в кои-то веки. Но одно дело бездушные пустые жестянки, а совсем другое лишить жизни живое существо. Рамси глянул вниз на кабана, мирно поедавшего корм, и даже не стал прицеливаться. Он подумал о том, что может быть, у него есть семья в лесу: кабаниха и маленькие милые поросятки со смешными полосками на щетинистых спинках.

— Давай, докажи, что ты мужчина, — видя, что он никак не может решиться, понукал Русе.

Рамси тяжело вздохнул и повернулся к отцу.

— Я не буду стрелять, — твёрдо заявил он.

Отец презрительно дёрнул щекой.

— Я думал, у меня сын, а ты, оказывается сопливая девчонка, — насмешливо высказал он.

Рамси опустил глаза и отступил назад, насколько позволяло тесное пространство деревянного сооружения.

— Может тебе платьице подарить? — продолжал издеваться отец. А затем обратился к другому охотнику. — Лука, чёртов кабан не будет торчать здесь вечно. Пристрели его уже!

Светловолосый мужчина кивнул и прицелился. Раздался выстрел и пронзительный визг. Чуть позже Болтон-старший и Лука забрали убитого кабана в охотничий домик. А на снегу расцвёл кроваво-красный цветок гигантских размеров. Красный на белом. Этот дикий контраст навсегда запомнился восьмилетнему мальчишке. В домике Рамси долго стоял перед столом, куда положили мёртвую тушу, и гладил жёсткую тёмную шерсть. Он даже прижался к ней щекой, думая, кто же теперь позаботится о маленьких поросятах, и шёпотом попросил у кабана прощения, что ничем не смог ему помочь.

Лука увидев эту картину, мотнул головой в сторону ребёнка.

— А он у тебя точно нормальный? — спросил он у своего товарища.

— Сам иногда сомневаюсь, — покачал головой Русе и шагнул к сыну. — Отцепись от него. Тушу разделать надо, — сообщил отец, и оторвал его от кабана.

Рамси хотел возразить, но в это время в домик зашёл лесник: проведать охотников. Мальчишка вновь прилип к кабану, а лесник посмотрев на это, подошёл к нему и сказал:

— Хочешь зайчика посмотреть? Он в капкан попал, а я его выходил, — он взял мальчика за руку и увлёк за собой. Болтон-старший утвердительно кивнул, желая сплавить сына поскорее, чтобы он тут не мешался и не ныл. И старый егерь увёл мальчика к себе в домик, и напоил горячим чаем. А после Рамси с восторгом наблюдал за потешно скачущим по дощатому полу зайцем, держал на коленях мирно сидящего зверька и гладил по мягкой пушистой спинке.

После этого случая отец больше не брал его с собой на охоту, да Рамси и сам не хотел. Теперь на все рождественские праздники он оставался один в пустом доме, но одиночество больше не тяготило. Позже пришло время тусовки, и почти всегда можно было с кем-то зависнуть на праздники. Отец называл это: «шляться по подвалам и отираться по подворотням», и оказался не далёк от истины. Зато с неформалами всегда было весело, и он чувствовал себя счастливым. Пусть и ненадолго, но создавалось ощущение праздника и домашнего тепла. В маленьком загородном домике Бродяги, у горящего камина, в котором уютно потрескивали поленья, с кружкой горячего или горячительного напитка в руках, в компании таких же забытых и потерянных на дороге жизни путников, можно на время выключить мысли о доме, куда придётся возвращаться.

****

В этом году первые два дня каникул прошли неплохо. Отец был вполне удовлетворён его оценками и отпустил на все четыре стороны. Рамси большего и не надо было. Он проводил время с приятелями-неформалами и возвращался домой поздно, стараясь прийти тогда, когда Болтон-старший уже лёг спать. Он, конечно, сильно рисковал, ведь ему позволено было гулять только до одиннадцати, но отец обычно ложился раньше, и он надеялся, что его позднее возвращение окажется незамеченным.

Поездки в загородный дом в этом году не ожидалось, и Рамси был этим чрезвычайно раздосадован. У других ребят может и не всё ладно дома, но всё же, им было, где и с кем встретить праздники. Ему же вовсе не хотелось торчать дома с отцом, ожидая, когда тот отбудет на свою ежегодную зимнюю охоту. Зимой тусовка вымирала, потому, как никто не испытывал желания отираться по подворотням в такой холод. Ему просто повезло, что в прошедшие дни он встретил пару случайных приятелей. На третий день он без толку проболтался по всем знакомым в центре переходам, но никого так и не нашёл. Видно все ребята тусили по домам. Расстроенный и угрюмый он вернулся на два часа раньше, установленного отцом срока. Едва он вошёл в дом и стряхнул снег с куртки, не успел даже снять ботинки, как отец позвал его на кухню.

— Рамси, подойди ко мне, — его ледяной тон не предвещал ничего хорошего.

Рамси гадал, что он в этот раз сделал не так, но ничего не мог припомнить, кроме позднего возвращения вчера и позавчера, да того, что выпил сегодня с утра две банки пива, дожидаясь Феникса в парке. Но об этом отец никак не мог знать. Он прошёл на кухню и остановился у барной стойки.

— Я тебе велел отдать документы мистеру Смиту. Он приезжал в два часа. Я чётко сказал: будь дома. Звонил тебе, но ты какого-то чёрта не отвечал! — указал на его оплошность Русе, и взмахнул рукой, выражая своё негодование.

Рамси нахмурился, вспоминая утреннюю беседу. Он был так расстроен сорвавшейся поездкой к Бродяге, что у него всё это просто вылетело из головы.

— Я забыл, а звонок не слышал. Пусть завтра приедет, — предложил Рамси и вытащил телефон из внутреннего кармана куртки. Тот, конечно же, разрядился на морозе. — Папа, телефон замёрз — я не виноват, — Рамси повертел у него перед носом разряженным мобильником и положил его на барную стойку.

— Надо было дома сидеть, а не шляться по подвалам, — резонно заметил отец, имея в виду, что тогда бы и звонить ему, не пришлось. — Тебе даже элементарных вещей доверить нельзя. Ничего в твоей пустой голове не задерживается! — продолжал отчитывать Русе, периодический хлопая ладонью по стойке в подтверждение своих слов.

В какой-то момент Рамси просто перестал его слушать, как обычно и делал. Он рассеяно наблюдал, как растаявший снег с ботинок, собирается в грязные лужицы на полу. Нестерпимо хотелось курить, но если бы он посмел выкинуть такой номер при отце, то это была бы последняя сигарета перед мучительной смертью. Сам отец не курил и на дух не переносил табачного дыма. Он вообще был весь такой идеальный и правильный: не пил, не курил, да ещё и бегал по утрам. Весь такой положительный, что тошно становится, только, что нимб над ним не светился. А о том, что происходит дома, конечно же, кроме Рамси, никто не знал.

Отец говорил что-то о деньгах, которые должна была принести эта сделка, и что теперь ему придётся заниматься этим лично, раз уж Рамси такой безнадёжный болван, что не смог выполнить простейшее поручение. А ещё он вынужден отложить свою поездку в охотничий домик, чтобы встретиться с мистером Смитом.

Мало того, что поездка в загородный дом накрылась сосновой крышкой, так ещё и отец останется дома на Рождество. Настроение стремительно упало с отметки ноль, до абсолютного нуля. «Если бы я и не забыл о встрече, ты меня всё равно бы даже не поблагодарил», — подумал Рамси, но продолжал молчать и уныло пялиться в серый кафель кухонной плитки. Такой блестящий, что глазам больно. Он сам с утра выскоблил полы во всём доме — это было одной из основных его обязанностей. Отец считал, что он пригоден только для тупой монотонной работы и выполнения приказов, а ни на что большее не способен.

— Ты меня, вообще, слышишь?! — тряхнул его за шиворот Русе.

— Да, — Рамси уже запарился торчать здесь в тёплой куртке и не мог дождаться, когда отец закончит свои нравоучения. Он переступил с ноги на ногу и расстегнул куртку.

— Если бы ты не шлялся целыми днями со своей шайкой скоморохов, то вспомнил бы о моём поручении. Я тебе запрещаю с ними общаться, — Болтон-старший нашёл виноватого в лице приятелей-неформалов, и Рамси уже подумал, что на этом всё закончиться.

— Хорошо. Могу я идти? — он и не собирался подчиняться запрету, просто спорить было себе дороже, а хотелось поскорее уйти в свою комнату и остаться одному, представить, как в сказочном лесу звери наряжают огромную пушистую ель и приглашают друг друга в гости на Рождество.

— Нет. Я ещё не придумал тебе наказание, — окинул его суровым взглядом отец.

— За что? За то, что забыл про твои дурацкие бумажки? Или за то, что проводил время с друзьями? Что бы я ни делал, ты всё равно будешь не доволен, — устало высказал Рамси и опустился на табурет. Всё настолько опротивело, что хотелось выкинуть что-то из ряда вон. К примеру: расколотить вдребезги уродский чайный сервиз из тонкого белого фарфора, облагороженного таинственными китайскими иероглифами. Его лет пять назад, подарили отцу на юбилей коллеги по работе. Рамси водил пальцем по барной стойке, пытаясь повторить замысловатый узор, украшающий, спрятанные за стеклом шкафа, чашки.

— Ты как с отцом разговариваешь? Ты меня, ублюдок, ещё благодарить должен за то, что я тебя с помойки забрал и дал крышу над головой, ещё и на лечение твоё столько денег потратил. А ты, уродец, смеешь мне дерзить! — отец был крайне возмущён, и хлопнул его по рукам, видя, что он вовсе не слушает, да к тому же, посмел с ним пререкаться.

— Спасибо тебе, папочка, что забрал меня с помойки и не дал сдохнуть, — Рамси встал с табуретки и раскланялся, выдавив кислую улыбку. — Спасибо, за то, что мне всю жизнь испортил. Я тебя так ненавижу! — сквозь зубы процедил он. Много лет он не решался сказать это вслух. Сегодня и повод вроде незначительный, но всё же, в какой-то момент последняя капля переполнила чашу его терпения и покорности. Столько лет отец его унижал и бил, издевался над ним и ни во что ни ставил, что рано или поздно эти слова всё равно сорвались бы с губ. Почему бы и не сегодня.


========== Глава 34 ==========


Красная кровь на белом снегу. На этот раз его кровь. Голова кружилась, и пока он шёл, с трудом переставляя ноги по свежевыпавшему снегу, то умудрился пару раз упасть. Последний раз вставать вовсе не хотелось и Рамси позволил себе маленькую передышку. Он сплюнул кровавую слюну и вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, лёг спиной на снег и закурил, зажав сигарету, в уже успевших замёрзнуть пальцах — перчатки, он выронил где-то по дороге. Провожая взглядом серые тяжёлые облака, выделяющиеся блёклым пятном на темном небосводе, он пытался сообразить, что теперь делать. Идти, впрочем, ему было некуда. Единственное место, где ему рады, сегодня пусто и глухо, как заброшенный склеп. Дом Бродяги покинут, тусовка вымерла. «Ты никому не нужен, тупой уродец», — грустно усмехнулся он. Внутренний голос имел хорошо знакомые отцовские интонации. Сигарета давно истлела, и он засунул застывшие руки в карманы, не потрудившись, впрочем, застегнуть куртку. Снежинки кружились в безумном хороводе и падали вниз, а небо грозилось вот-вот рухнуть и придавить его грязной серой ватой. Или он сам падал. Не понятно где верх, а где низ. Всё стало безразличным и неважным, серым как небо и тусклым, как свет далёкого фонаря в парке. Кажется, он на секунду провалился в сон, и ему привиделись фарфоровые чашки и блюдца, что бесконечно сыпались на серый кафель и разлетались на мелкие осколки, словно в замедленной съёмке отскакивали от плитки, и разбивались вновь и вновь, а после до слуха донёсся стеклянный тонкий звон. От этого звука он и очнулся. Резко сел, и провёл по лицу рукой. Ладонь оставила красный отпечаток на снегу, если кровь до сих пор идёт, значит, недолго он здесь провалялся. Череп разбивало на куски. Боль не давала ясно мыслить. Одно он знал точно: если сейчас не поднимется, то навеки останется в этом мутно-сером плену, словно ледяной тысячелетний король.*

Рамси с трудом поднялся на ноги, за шиворот набился снег и теперь холодными каплями стекал по спине, это даже слегка взбодрило. Шатаясь, он поплёлся к переходу на другую сторону улицы. Светофор горел красным целую вечность, время, казалось, застыло. Когда замигал зелёный человечек, он отлепился от столба, за который держался до этого, и пошёл в сторону парка. Он ясно понимал, что останавливаться нельзя, иначе собьется с пути. Голова продолжала кружиться, и сложно было найти ориентир в этом мельтешащем хаосе снежных хлопьев. Он старался идти по памяти. Напрямик через парк, свернуть налево у торгового центра, подняться вверх по улице до перекрёстка и снова вверх по левой стороне. Совсем недолгий путь и сложно заблудиться. Если бы всё так не кружилось и вертелось, то он бы давно уже добрался до места назначения, а так тащился, верно, целую вечность, да ещё и мотало из стороны в сторону, как пьяного матроса.

Ещё не так поздно. В окнах горит свет. Крыльцо заметено снегом, на ступеньках снежный курган. Рамси держась за перила, поднялся по лесенке, и позвонил в звонок. Ждать долго не пришлось, дверь ему открыл Теон в домашней жёлтой футболке и серых, вытянутых на коленях, спортивных штанах. Он как раз отхлебнул чай из своей любимой кружки с изображением индийского слона, да так и выплюнул всё на пол.

— Ни хрена себе! — Теон застыл с ошалевшим лицом, поставил кружку на полку с зеркалом, да так и замер, разглядывая нежданного гостя.

Рамси растянул губы в подобии приветливой улыбки, понимая, что сегодня особенно прекрасен.

— Заходи скорее, — Теон прекратил пялиться и втащил его за руку в дом, усадил на банкетку в коридоре. — Я позову сестру, — он бросил растерянный взгляд на друга и пропал из поля зрения.

Голова бешено кружилась и жутко хотелось спать. Рамси закрыл глаза и запрокинул голову, затылком упираясь в стену. Очнулся от того, что кто-то стирает кровь с его лица. Услышал голоса.

— Рамси! Эй, слышишь меня? — Аша отложила в сторону мокрое полотенце, которым до этого вытирала его лицо, и обеспокоенно взглянула на него.

Теон стоял в стороне, подпирая дверной косяк, и бросал тревожные взгляды в сторону друга.

Рамси разлепил склеенные от крови ресницы и моргнул, но картинка осталась размытой. Он шевельнулся на стуле, принимая более удобную позу, и наклонил голову вниз. Со лба и подбородка всё ещё срывались тяжёлые тёмные капли, а нижняя губа распухла, как перекачанная шина. Было паршиво и как-то стыдно, что он завалился вот так нежданно-негаданно и в таком потрёпанном виде.

— Что с тобой случилось? — Аша присела рядом на банкетку. Жестом попросила его запрокинуть голову и снова прижала к его лицу полотенце. — Принеси аптечку, — обратилась она к брату. Теон торопливо кивнул и мигом исчез в ванной комнате.

— Не помню… Упал, — сложно оказалось придумать что-то более связное, когда весь мир вертится перед глазами как волчок.

Рамси не замечал раньше, что у них в прихожей такие яркие лампы. Свет резал глаза, болью отзывался в голове, и он снова зажмурился и привалился к стене. Он чувствовал себя жалким, опустошённым и смертельно уставшим. Голос Аши вывел его из тумана.

— Рамси, не спи, — Аша положила руку ему на плечо и заглянула в лицо. — Просто поговори со мной, хорошо. Как ты? — она сидела напротив него прекрасная и милая, подобно ангелу из сновидений. А руки её были мягкими и нежными, словно бархат.

— Я … в порядке, — он попытался улыбнуться, но вряд ли это выглядело убедительно или хотя бы мило.

— Что-то не похоже, — покачала головой Аша, оглядев его разбитое лицо.

Рамси слегка вздрогнул, когда она убрала с его лба, слипшуюся от крови, чёлку и мимоходом провела ладонью по щеке. К нему раньше никто не прикасался с заботой и лаской. Это было в новинку и ему понравилось мимолетное, словно дуновение ветра, прикосновение нежных пальцев к коже. Таких прохладных и мягких, что могли забрать частицу его боли.

— Извини, я вам, кажется, кровью весь пол залил, — виновато вздохнул он.

— Успокойся, ничего страшного не случилось, — Аша недоумевала, как можно за это извиняться, и кажется, выглядела на самом деле взволнованной.

Теон вернулся с аптечкой и вручил её сестре.

— Жутко выглядишь, — сказал он другу, пока Аша искала нужные медикаменты.

— Ага, — с гордостью согласился Рамси.

Аша разложила на банкетке вату, бинты и перекись водорода и придвинулась к нему.

— Потерпи, будет немного щипать. Готов? — обратилась она к нему, зажав в ватку в изящных тонких пальцах.

— Да, — Рамси закрыл глаза, стараясь дышать через рот, чтобы не чувствовать отвратительный лекарственный запах.

Пока Аша обрабатывала его раны и ссадин, он слегка поморщился: жгло довольно сильно, но резкий больничный запах был хуже всего. Зато кровь, наконец, остановилось.

— Вот, молодец, — сказала Аша, когда закончила и забинтовала ему голову.

Рамси не понял, почему она его похвалила, но всё равно было приятно.

— Спасибо, — он хотел подняться, но от резкого движения стало только хуже и он зажмурился, не двигаясь с места.

— Посиди немного. Я сейчас переоденусь и поедем в больницу, — она легко сжала его плечо, и, закрыв аптечку, встала с банкетки.

— Не надо. Мне уже намного лучше, — попытался заверить Рамси. Он не хотел снова провести все каникулы в больнице, да к тому, же ещё и в Рождество. Тогда уж точно никакого праздника ему не светит.

— Охотно верю, но у тебя голова разбита. Надо ехать к врачу, — на ходу сказала Аша, и отправилась переодеваться в свою комнату.

— Я с вами, — Теон мигом взлетел вверх по лестнице, а вернулся уже в джинсах и свитере. — Может тебе воды принести? — заботливо спросил он, уже обутый и готовый к выходу.

— Не надо, — его и так уже ощутимо подташнивало от головокружения, поэтому он рассудил, что стоит немного потерпеть. Мало того, что он припёрся незваным гостем на ночь глядя, так не хватало ещё им пол заблевать. Такого позора он точно не переживёт. Надо было ему сегодня не выбешивать отца, тогда бы он сильно наказывать не стал. Тогда бы Рамси не выглядел жалким побитым псом в глазах друга и его сестры. «Вечно от тебя одни неприятности», — как наяву услышал он недовольный голос отца.

Когда все были готовы, Теон не спрашивая, помог ему подняться и сесть в машину. Он плохо запомнил дорогу, просто старался не заснуть.

По приезду в больницу врач осмотрел его и наложил швы, выписал гору таблеток и запретил всё, что только мог, но хотя бы не настаивал на том, чтобы оставить его в больнице.

— Может позвонить твоему отцу? — предложила Аша на обратном пути.

— Нет. Он на праздники за город уехал, а там сеть не ловит, — быстро ответил Рамси.

— А тебя почему с собой не взял? — поинтересовалась сестра Теона, глядя в зеркало заднего вида.

— Я … наказан, — тут даже не нужно ничего выдумывать, он итак, всё время за что-то наказан. Наверно, за то что, вообще появился на свет.

— Понятно. Оставайся тогда у нас. Должен же кто-то за тобой присмотреть, — предложила Аша и не стала больше ни о чём расспрашивать.

— Спасибо, — Рамси был благодарен ещё и за то, что она не стала вытягивать из него, что же произошло. На самом деле он понятия не имел, что придумать, чтобы это звучало правдоподобно.

— Франкенштейн, — пихнул его в бок Теон и заржал.

— Что? — Рамси отвлёкся от своих мыслей, о том, когда интересно отец на самом деле, свалит за город.

— Говорю, ты теперь на Франкенштейна похож, — пояснил Теон, намекая на все восемь швов, что красовались на его лице.

— Я ужасно злой и страшный монстр, — деревянным голосом проговорил Рамси. — Бу! — он медленно поднял руки вверх, а потом резко схватил Теона за плечи.

«Мальчишки», — усмехнувшись, подумала Аша, глядя в зеркало, как они смеются и толкают друг друга на заднем сидении.

****

Утро началось с головной боли, как только он открыл глаза. Мир снова кружился и падал в пропасть. Ему пришлось растолкать Теона, с которым они ночевали вместе на его диване. Он не рискнул встать сам и спуститься вниз за таблетками. Теон, как ни странно, не стал возмущаться, что он его разбудил и быстро смотался на кухню за водой и лекарствами.

— Ты хреново выглядишь, — заметил он, когда Рамси выпил таблетки и откинулся на подушку, ожидая, чтобы они поскорее подействовали.

— Как мне ещё выглядеть, если меня вчера били башкой об стол? — Рамси ни черта не соображал из-за головной боли. Он смутно помнил, о чём говорил вчера, и так глупо проболтался! Он в принципе не планировал об этом рассказывать. Никогда.

— Что? — Теон изумлённо приоткрыв рот, уставился на него, и замер в центре комнаты, отложив все свои запланированные дела по розыску вчерашней одежды, которую он как обычно кидал, где придётся. В трусах с фиолетовыми слониками и одним носком в руке, вид у него был особенно нелепый.

— Ничего, — Рамси старался сохранить невозмутимый вид, но не знал как выкрутиться из дурацкой ситуации, в которую угодил. Не рассказывать же любителю слоников правду.

— Ты сказал… — Теон поднял с пола вчерашние растянутые, но ужасно удобные, домашние штаны, и теперь уже полуодетый, рыскал в поисках второго, или хотя бы подходящего по цвету носка.

— Погода сегодня прекрасная: всё замело к чёртовой матери — именно это я и сказал, — Рамси не дал ему договорить и выпалил первое, что пришло на ум.

— Я слышал, что ты на самом деле сказал, — упёрто произнёс Теон. Он уже оделся и сидя за столом, крутанулся в компьютерном кресле, ожидая честного ответа.

— Слушай, у меня башка раскалывается. Я бы хотел ещё поспать, — Рамси решил просто потянуть время, может потом сумеет придумать что-нибудь вразумительное.

— Ладно, я понимаю, — Теон не стал выпытывать из него правду. А потом и вовсе прикрыл двери и куда-то ушёл.

Рамси заснул, так ничего и не придумав. И в этот раз не видел никаких снов, а может, просто не запомнил. Когда он проснулся, то Теон сидел в наушниках за компьютерным столом и играл в гонки, тихо матерясь сквозь зубы, когда проваливал сложный уровень, четвёртый раз подряд.

Рамси взял с подлокотника дивана свою одежду и заметил, что любимая футболка «Rammstein» с самолётами безнадежно испорчена. Оделся, хлопнул Теона по плечу, привлекая внимание.

— Привет. Как ты себя чувствуешь? — тот поставил игру на паузу и снял наушники. Обернулся к нему с участливым видом.

Рамси вздохнул и сделал неопределённый жест рукой.

— Не очень. Пойду, умоюсь, может лучше станет.

— Ты только вниз не спускайся. Папа сегодня не в духе. Он там с дядей по телефону лается — это обычно часа на два, — предупредил Теон. Видно было, что ему неловко это говорить.

Рамси кивнул и отправился в ванную на втором этаже. Собственно отражение в зеркале не особо радовало. «С таковой рожей только под мостом жить», — ** Рамси прикоснулся к опухшему лицу и скривился от боли. Теперь его планы подзаработать на праздниках так же разбиты, как и его лицо. В таком виде ему только на паперти стоять, а никак не петь в переходе. И раз уж они «поссорились» с отцом, тот вряд ли оставит ему денег. Ещё и любимая футболка заляпана кровью и теперь ей прямая дорога в мусорный бак. Что сказать, звезда под которой он родился, определённо не была счастливой. Близнецы в созвездии двойных неудач.

Когда он вернулся в комнату, Теон прокатился на стуле от окна к столу и взглянув на него.

— Тебе бы переодеться. У тебя футболка грязная, — неуклюже заметил он.

— Заляпал всё кровью, теперь не отстирать, — грустно вздохнул Рамси и, не отреагировав на его предложение, опустился на диван.

Теон отыскал в шкафу две своих домашних футболки, которые ему самому были велики, и предложил на выбор:

— Ты какую хочешь? Белую или жёлтую? — продемонстрировал он каждую из них.

— Белую. Не будем же, как два одинаковых идиота ходить, — Рамси натянул белую футболку с рисунком скачущего по волнам дельфина. Так же Теон предложил ему свои вторые по любимости, растянутые штаны.

— Зато очень удобные, — заверил он. И расплылся в идиотской ухмылке, когда Рамси переоделся.

— Что не так?

— Ты теперь на рэпера похож, — от души рассмеялся Теон и потащил его к зеркалу в коридоре первого этажа.

— Йоу, чувак. Мой новый альбом про тяжёлую жизнь на улицах. Я вырос в бедном квартале, поднялся на самый верх, и хочу посвятить эту песню своей маме, — активно жестикулируя, продекламировал Рамси на манер речитатива.

— Круто! Не думал сменить имидж? — сгибаясь от смеха, предложил Теон.

— Ага. Непременно, — охотно согласился Рамси.

Теон подумал, что он хоть немного развеселился.

— Я спрошу у сестры, может она знает, как футболку отстирать, — пообещал он и слинял на кухню, поинтересоваться у Аши как там обстоят дела с обедом.

Тем временем, Грейджой-старший вдоволь поругавшись по телефону со своим братом, вышел в прихожую, где Рамси торчал перед зеркалом, изображая из себя рэпера.

— Здрасте, — посторонился он, пропуская отца Теона вперёд.

— Привет. Что с лицом? — хмуро взглянул на него Грейджой-старший. Он как обычно был уже под градусом.

— Упал неудачно.

— Видимо лицом по эскалатору проехал, — заметил Бейлон.

— Не. Просто пьяный был. Вы же знаете, как это бывает, перебрал немного, а на утро ничего не помнишь, — Рамси кивнул на бутылку у него в руках.

— Ты на что намекаешь, сопляк?! — грозно приблизился к нему отец Теона, повышая голос.

— Ни на что. Я же про себя сказал, а не про вас, — ровным тоном ответил Рамси.

Теон выскочил, как раз в самый накал страстей.

— Пап, Рамси просто пошутил, — Теон многозначительно толкнул его в бок.

— Да, извините. Я головой ударился, не контролирую свою речь, — виновато опустил глаза в пол Рамси. Этот трюк он прекрасно отработал ещё в детстве.

— Оно и видно, — хмыкнул Бейлон и удалился в гостиную.

Раньше Рамси почти никогда не заходил в дом, а ждал Теона на крыльце или на старых скрипучих качелях, установленных во дворе много лет назад. Он не хотел сталкиваться с его папашей. Характер у него не сахар, а вкупе с алкоголизмом, так и вовсе сделался невыносимо зловредным. К тому же отец Теона напоминал ему о собственной матери и о её дружках. Рамси предпочитал торчать на улице и любоваться сестрой Теона, глядя в окно кухни. Это было намного приятней, чем общаться с его папашей.

— Папа просто любит говорить гадости — такой у него характер. Он же пьяный был, просто не отвечай следующий раз, — посоветовал Теон, раскладывая овощное рагу и котлеты по тарелкам.

— Я не сдержался. Хорошо, я промолчу в другой раз. Тебе теперь влетит из-за меня? — Рамси чувствовал себя немного виноватым, всё-таки в гостях себя так не ведут.

— Забей. Папа может поорёт немного, а назавтра ничего и не вспомнит. Ему просто нравиться ругаться, а так-то он не злой, — с его отцом периодический бранились все родственники и это было в порядке вещей. Кажется, только с мамой он никогда не ссорился, но у неё был поистине ангельский характер — только она и могла терпеть все его претензии к окружающим людям и миру в целом.

Когда они пообедали и Теон добросовестно вымыл посуду, то достал сигареты и открыл окно.

— У тебя же отец дома, — удивлённо заметил Рамси. Он хмуро поглядел в сторону коридора, ожидая, что Грейджой-старший сейчас появится и начнёт возникать.

— А что такого? Он уже два года в курсе, что я курю. Сначала, конечно, наорал на меня, а потом ему пофиг стало, — пояснил Теон, сидя на широком подоконнике и болтая ногой в воздухе.

— То есть, он просто поорал и всё? — уточнил Рамси, и, вытащив из пачки сигарету, тоже забрался на подоконник.

— Да. А что ещё? — Теон не понимал, что его так удивляет.

— Даже не отлупил? — недоверчиво спросил Рамси.

— Нет, конечно. Папа меня никогда в жизни и пальцем не тронул, — Теон и представить такого не мог, чтобы отец его ударил. Конечно, ругаться, возмущаться, орать, так, что стёкла вот-вот лопнут, он мог сколько угодно, но никого из своих детей, он, никогда не бил.

— А как тебя в детстве наказывали? — немного помолчав, недоумённо спросил Рамси.

— Никак. Мама никогда не ругала, а папа… может в угол пару раз ставил, если я слишком бесился. Я таким был, активным ребёнком, — охотно пояснил Теон. В детстве он, как раз был из тех детей, которые бегают и вопят в общественных местах, и выбешивают всех в транспорте. Родители, обычно ему на это ничего не говорили. И даже, когда он доставал сестру и получал заслуженного шлепка, или был заперт в комнате, то мама всегда была на его стороне: «не обижай братика, он же младше тебя». Вся истерика у него мигом проходила, и он показывал сестре язык из-за маминой спины. Отец обычно не вмешивался в их разборки. А маленький Теон начинал ещё больше безобразничать, если его игнорировали. Аша, правда, быстро поняла, что стоит с ним немного поиграть, и он угомонится. Но после смерти матери, она как-то сразу стала взрослой, и ей уже некогда стало с ним возиться.

****

После обеда они поднялись наверх и сели играть в карты в комнате Теона.

— Ты так и не расскажешь, что с тобой случилось? — мешая колоду, спросил Теон.

— У меня был плохой день вчера. Ужасно плохой день, — глядя в сторону, ответил Рамси. А потом засмотрелся на неожиданные рисунки на картах. Пятьдесят четыре голые красотки спрятались в колоде. Он увлёкся созерцанием знойной мулатки — шестёрки пик. У него из головы вылетели все приличные мысли и он поскорее отвёл глаза, чтобы сообразить вразумительный ответ.

Теон продолжал настойчиво смотреть на него.

— Я не хочу врать, — не глядя в прилетевшую раздачу, признался Рамси.

Теон всё же хотел что-то спросить, но Рамси перебил, не успел он и рта раскрыть.

— Мне просто некуда было идти. Это правда. И я никому не хотел доставлять неудобства. Я очень благодарен тебе и Аше — вы хорошие люди. И… это всё. Не спрашивай больше, — разглядывая звёзды на обоях, произнёс Рамси. Ему итак, с трудом дались эти слова.

Теон, видимо, что-то понял и кивнул. Дальше они играли молча. Рамси не мог толком сосредоточиться на игре, его внимание постоянно отвлекали барышни, изображённые на картинках в самых разнообразных позах. В итоге, он быстро проиграл и просто бездумно рассматривал колоду. Теон ухмыльнулся, но промолчал. Рамси тут же запихнул карты в коробку и начал повторять в уме таблицу умножения, чтобы отвлечься от развратных девиц.

Комментарий к Глава 34

* песня группы “Oomph!” - “Nicht von dieser Welt”.

** Рамси имел ввиду ужасного злого тролля из сказки, что живёт под мостом и пугает прохожих.


========== Глава 35 ==========


За окном крупными хлопьями падал снег. Соседские дети в тёплых куртках и ярких шапках, лепили снеговика у себя во дворе. Их отец, по-видимому, принимал участие в общей забаве и помогал ребятишкам скатать плотный снежный ком, что послужит основой для туловища снеговика. Когда снежное изваяние было готово, девчонка постарше принесла морковку для носа, а младшая в розовой куртке, вытащила из кармана две крупные пуговицы: одну зелёную, а другую синюю. Отец посадил младшую дочку на плечи и она снабдила снеговика разноцветными глазами. Настоящая семейная идиллия — открытка на Рождество.

Рамси со вздохом отвернулся от окна. Увиденная картина его вовсе не умиляла, а лишь навевала грусть. Он подумал, почему отец ему до сих пор не позвонил. Он, конечно, понимал, что тому без разницы, что же с ним произошло, но он наверняка, хотел потребовать, чтобы сын вернулся домой. И тут, Рамси вспомнил, что разбитый телефон валяется дома на кухне. Кажется, он сам его и смахнул нечаянно с барной стойки. Ему совсем не хотел возвращаться обратно и он надеялся, что после Рождества отец уедет со своими друзьями, и в ближайшее время видеться с ним не придётся.

До праздника оставалось всего три дня и пришло время поразмыслить над подарками. А ещё он собирался отдать деньги сестре Теона за таблетки, да только она так и не взяла. Он знал, что подарит Теону. Но Аше, совсем не имел понятия. Ему хотелось, чтобы подарок был незаурядным, но не слишком вычурным. Она не должна догадаться о его чувствах к ней.

Когда он только с ней познакомился, она сразу показалась ему особенной. Безусловно, красивой внешне, не той модельной стереотипной внешностью, а истинной природной красотой. Но её характер, куда больше поразил его. Никогда он не встречал подобной девушки. Она несла на своих плечах нелёгкую ношу, но при этом не жаловалась и не злилась, как другие в схожих ситуациях. Она была предана своей семье, ни смотря ни на что. Сильный дух воина заключён оказался в её изящном, стройном теле. И это поистине восхищало. Она обладала умом, редким для женщины, прямолинейностью, а не притворством, что также запало ему в душу. Рамси нравилось тайком любоваться ей. Её синие глаза, таили в себе морские глубины, отражая прекрасную добрую душу. А глубокий и мягкий голос очаровывал его слух. Её движения были уверенными, но, в то же время грациозными. Она являлась воплощением красоты и стойкости духа, идеально сочетая в себе лучшие черты. Сначала он был просто вдохновлён её прекрасным обликом, но со временем понял, что душа её не менее чудесна. Она была заботливой, нежной и доброй, но знали об этом немногие. Рамси теперь знал. Она стала для него идеалом, той прекрасной дамой, ради которой хотелось совершать подвиги и сочинять поэмы. В лучших традициях рыцарских романов: победить чудовище, завоевать королевство и бросить мир к её ногам. Только на рыцаря он не тянул, скорее на искорёженного тролля, с разбитым на куски разумом, в котором, как в осколках волшебного зеркала, мир отображается кривым и безобразным. Да и какой смысл об этом думать, ведь она никогда ничего не узнает.

Предпраздничные хлопоты шли своим чередом, а Рамси маялся от скуки в комнате Теона. Он хоть и предложил свою помощь, но ему всё равно отказали, ведь больному положено отдыхать. Пока ему нечем было заняться, он починил ящик письменного стола, который постоянно вылетал, и требовалось долбануть по нему кулаком, чтобы он встал на место. Теон успешно пользовался этой схемой целый год, а на его вопрос: «А починить не судьба?», ответил, что всё как-то времени не хватает. Времени у него так же не находилось, чтобы отремонтировать диван, в котором короб для хранения постельного белья застревал, и надо было его подпинывать, чтобы он встал как полагается. И на то, чтобы прикрутить вечно отпадывающую ручку кухонного шкафа, видимо, тоже не находилось времени. Рамси всё это сделал: у него нашлось и время, и желание. Так он хотя бы не чувствовал себя бесполезным во всей этой праздничной суете.

В последний день перед Рождеством ему сняли швы, и теперь можно было не пугать прохожих своим видом. Но всё-таки он не был ещё достаточно красив, чтобы идти на заработки. А денег оставалось в обрез. Он поехал в книжный магазин, и долго листал энциклопедию о мировом художественном искусстве. Яркие иллюстрации древнегреческих статуй и картин древних живописцев были удивительны и прекрасны. Он давно мечтал об этой книге, вот только если её купить, то денег на подарки не останется. Пришлось вернуть книгу на полку и сосредоточиться на поиске нужного печатного издания.

Теперь, когда с подарками было покончено, он не знал, чем заняться. Ему нельзя было ни читать, ни смотреть телевизор или играть в компьютер, а для того, чтобы долго мотаться по улицам, он себя ещё не слишком хорошо чувствовал. Страдая от безделья, он валялся на диване в комнате Теона и играл в дартс, висящий на двери, который судя по всему, остался здесь с детсадовских времён. К нему даже дротиков не прилагалось, а дурацкие липучие мячики оказались слишком лёгкими, чтобы долететь до цели, и это жутко раздражало. Он подумывал, о том, что стоит смастерить дротики из подручных материалов, но к счастью, Теон поднялся наверх и спас его от скуки. Он позвал его наряжать ёлку, которую сначала предстояло собрать.

В то время пока Рамси восторженно перебирал ёлочные игрушки, Теон сидел на полу скрестив ноги, и рассматривал схему установки деталей будущей ёлки. Ему, конечно больше нравилось руководить, чем что-либо делать. А Рамси, кажется, был не против и послушно соединял нужные детали. Он вообще выглядел умиротворённым и счастливым.

— С тобой как-то спокойнее ёлку собирать, — заметил Теон, когда работа подошла к концу, и он закинул схему в коробку.

— Почему? — Рамси оглядел результат своего труда, и всё ещё улыбаясь, повернулся к нему.

— Мы бы уже десять раз с сестрой успели поругаться и ещё десять пока наряжали. Она просто любит покомандовать, — Теон вытащил красный блестящий шарик и прицепил на верхнюю ветку.

— Мне нравится. У нас никогда ёлки не было. Отец говорит: от неё один мусор, — Рамси пожал плечами и вытащил из пыльной картонной коробки запутанную гирлянду.

— Так она же искусственная, — Теон не мог понять какой мусор от искусственной ёлки — она же не осыпается, как живая. Правда, они её сейчас собрали, и она так и простоит до его дня рождения в марте, потому что всем лень будет её убирать.

— Не знаю, у нас никакой не было, — Рамси сидел на полу, распутывая гирлянду, и вспоминал прошлое Рождество.

В прошлом и позапрошлом годах, дома у Бродяги была настоящая, живая ёлка, украшенная самодельными бумажными игрушками. Фонарики, снежинки, скелеты, кто, что мог, то и сделал. Не важно, что игрушки бумажные, зато праздник оказался настоящий: с друзьями, подарками и поздравлениями, и даже пить не надо было, чтобы стало весело; он, по крайней мере, в те годы ещё не пил.

За то время, что они наряжали ёлку, Теон успел рассказать Рамси много интересного о своих родственниках, которые приедут вечером. Про одного дядю, с которым его отец ругался по телефону и который в этот раз не приедет, он сказал:

— Дядя Виктарион — хороший, только он после того как бухать перестал, ударился в веру и стал занудой. А раньше был весёлый, истории разные любил рассказывать, про то, как на флоте служил в молодости. А лет семь назад, он пьяный с сигаретой заснул и сжёг сарай. Они потом с тётей чуть не развелись и он закодировался. И он ещё всегда подарки хорошие дарит на Рождество и на день рождения. Он добрый — не орёт как папа постоянно.

Теон принялся обматывать ёлку стеклянными бусами. Он вспомнил, как летом они с дядей чинили забор в деревне, и тот, вполне снисходительно относился к тому, если племянник где-то накосячил или поленился. А в детстве даже давал ему поводить старенький грузовичок, когда они ездили за дровами. Он точно был его любимым родственником, в отличие от дяди Эурона. Про него Теон рассказал следующее:

— Дядя Эурон, по-моему, считает себя слишком прекрасным для этого мира и думает, что все должны преклоняться перед его величием. Мне кажется, что он до сих пор на папу злится из-за того, что после смерти деда и бабушки, папе завод достался, дяде Виктариону дом, а ему столовое серебро, — Теон состроил выражение лица: «Ну, бывает», и приладил на верхушку ёлки золотую звезду.

— Не повезло ему, что сказать. Он самый младший брат? — спросил Рамси. Он совладал, наконец, с гирляндой, и, развесив её на ёлке, принялся украшать нижние ветки шариками и фигурками оленей и белок.

— Да, папа говорит, что он самый неудачный брат. Он в тюрьме сидел. Они с друзьями на браконьерстве попались. Рыбу динамитом глушили и с рыбнадзором подрались, а дядя ещё и катер у них угнал. Он просто пьяный был, а потом ещё на суде много выступал. Вот на два года его и посадили, — закончив рассказывать эту увлекательную историю, Теон отошёл подальше, чтобы полюбоваться ёлкой. Она доходила высотой ему до плеча и немного кренилась в бок. Ёлка была довольно старой: её покупали, когда Теону было лет пять, и со временем пластмассовые иголочки, кое-где выпали, а стержень, на котором держался составной каркас, искривился. И теперь она выглядела кривобокой и лысоватой, но если аккуратно замаскировать всё игрушками и гирляндой, то вполне имела праздничный вид.

— Насыщенной жизнью живёт мужик! — усмехнулся Рамси. И они вдвоём отодвинули ёлку в угол и прислонили к стене.

— Ага. А с маминой стороны тётя есть, но они с папой давно поссорились и она с нами не общается, — продолжил Теон. Было обидно немного, что тётя так забила на них с сестрой, но она, видимо, считала, что раз отец пьяница и грубиян, то и дети оторванные ломти. После маминой смерти она, вообще перестала их навещать.

— Я смотрю, тебе с родственниками повезло, — заметил Рамси, глянув в опустевшую коробку с украшениями.

— Семью не выбирают, — вздохнул Теон. — А у тебя есть интересные истории про родственников? — спросил он, повесив последний синий шарик.

Теон вырубил свет, включил гирлянду и они оба невольно залюбовались разноцветными огнями. Ёлка сразу же преобразилась, создавая ощущение праздника и даря ожидание чуда.

— Нет, — Рамси покачал головой, когда он обернулся, то блики от праздничных огней пробежали по его лицу. — У отца нет ни братьев, ни сестёр, а дед с бабкой давно умерли — я их никогда не видел. А со стороны матери я никого не знаю, — пояснил он. Ему более, чем хватало общения с отцом и он не слишком страдал, что у него нет других родственников. Мало ли какими отшибленными они могли оказаться.

****

Вечером все собрались за праздничным столом. Приехал дядя Теона со своей новой женщиной. Она была его моложе лет на десять и очень ярко накрашена, а украшений на ней навешено столько, что впору соперничать с новогодней ёлкой. Теон и Рамси сидели как раз напротив них, за большим столом, накрытым в гостиной, так как на кухне оказалось слишком мало места для банкета. Аша сидела справа от брата, а Бейлон во главе стола.

Теон толкнул Рамси локтем.

— Дядя Эурон каждый раз приезжает с новой бабой. Он уже три раза был женат, но, ни с кем долго не прожил. И у него от каждой жены есть дочка, а сына ни одного нет, поэтому папа его бракоделом называет, — приложив ладонь ко рту, шёпотом поведал он.

— Бывает. Что же он каждый раз разводился, из-за того, что у него дочка, а не сын? — поинтересовался Рамси, стараясь не засмеяться и перевёл взгляд к себе в тарелку, потому, как глядя на ухмыляющегося друга, сложно было удержать улыбку.

Бейлон и Эурон вели оживлённую политическую дискуссию и к счастью, их не слышали. Аша поддерживала беседу с новой пассией дяди и тоже не обращала на них внимания. Теон, пользуясь удачным моментом, налил им джина в газировку. Дядя, однако, заметил его манипуляции, но лишь ухмыльнулся и подмигнул ему.

— Ты всегда так делаешь? — Рамси забавляла вся эта ситуация: ёлка, гости, застолье, всё так чинно и благопристойно, как будто они в грёбаном рождественском фильме. Для полноты картины не хватает благообразной старой тётушки и маленькой пухлощёкой девчушки в платье с рюшками, которой старушка подарит белого щеночка. Впрочем, по телику сейчас что-то подобное показывали. А именно, как малыш написал Санте письмо, началась суматоха с эльфами и подарками, к которой приплели папашу малыша, и его родители передумали разводиться. Полный бред — в жизни такого не бывает.

— Пока у меня нет официального разрешения бухать на семейных праздниках, поэтому, приходится выкручиваться. При дяде можно пить спокойно, а папа опять орать начнёт. То есть, мы оба знаем, что я пью, но как бы делаем вид, что это не так, — набивая рот салатом и жестикулируя вилкой в воздухе, объяснил Теон. — Понимаешь, папа начнёт: я в твои годы, я в твои годы. Между прочим, дядя Эурон в шестнадцать, чуть в тюрьму не загремел по пьяной лавочке: какому-то парню челюсть сломал — они на танцах бабу не поделили. Потом всё утряслось, дедушка с бабушкой родителям этого парня денег заплатили и они забрали заявление. Так, что я вообще красавчик и молодец, — похвалил себя Теон.

— С этим сложно поспорить. Не попасть в тюрьму в пятнадцать лет — большое достижение, — Рамси подумал, как это ещё у Теона корона не застревает в дверном проёме.

Праздник был в самом разгаре. Бейлон и Эурон заметно захмелели и продолжали беседу на повышенных тонах.

— Смотри, сейчас самое интересное начнётся, — Теон пнул друга под столом, привлекая внимание.

— Молокосос! Да я в твои годы заводом руководил! — распалялся Бейлон и привстал за столом, отодвинув тарелку с салатом в сторону.

Брат его тоже не оставался в долгу, отпуская язвительные замечания в его адрес.

— Как ты заметил, братец, теперь это мой завод и я буду решать, что мне с ним делать. Советы старого пропойцы мне ни к чему.

— Да как ты смеешь, мерзавец! — Бейлон потянувшись через стол, опрокинул стакан, и схватил брата за грудки.

— Да начнётся битва! — провозгласил Теон шёпотом.

Эурон оттолкнул брата и выплеснул вино из бокала своей подруги ему в лицо. Теперь белая скатерть была безнадёжно испорчена пятном от красного вина.

— Ставлю пятёрку на дядю Эурона! — оповестил Теон.

— Пятёрку на твоего отца — он крепкий старик, — усмехнулся Рамси и они хлопнули по рукам.

— Вы, что ставки делаете? Как не стыдно! — обернулась в их сторону Аша. — А впрочем, пять фунтов на отца, — колебалась она недолго. Созерцать поединки отца и дяди, стало уже делом привычным.

Все присутствующие увлечённо наблюдали за потасовкой, за исключением дядиной женщины, которая выдавала бессвязные возгласы и просила их прекратить.

— Всё веселье портит, — сказал про неё Рамси.

— Это точно. Давай дядя! — согласился Теон, поддерживая своего бойца. В итоге драка закончилась полным нокаутом Эурона и безоговорочной победой Бейлона.

— Ну, вот, может в следующем году повезёт, — расстроился Теон, раздавая деньги сестре и другу.

Эурона привели в чувство, и они со своей причитающей подругой, укатили домой на такси. Бейлон упивался победой и алкоголем, радуясь тому, что поставил на место младшего брата. Впрочем, быстро насладившись своим триумфом, он так и уснул за столом. Рамси и Теон помогли Аше отвести его в спальню и уложить на кровать. А затем, когда сестра отправилась на встречу со своими друзьями, Теон предложил пойти погулять, и прихватил с собой бутылку с джином. Правда дальше двора они так и не дошли, просто остановились у крыльца, наблюдая за салютом.

— А ты говорил, что не будет весело, — заметил Рамси и сделал глоток из горла.

— Я как-то не подумал о ежегодных рождественских боях папы и дядя. Обычно людей это не зажигает, — пояснил Теон, взяв у него бутылку.

— Этот ваш джин — отвратное поило, — Рамси поморщился, сделав очередной глоток.

— Там водка ещё есть, — радушно предложил Теон, глядя на зажигающиеся в небе жёлтые и зелёные узоры.

— Нет, я в детстве хлебнул — больше такое не пью, — отказался Рамси, запрокинув голову, он наблюдал за расцветающими в небе разноцветными бутонами и яркими вспышками.

— Тебе, наверное, вообще сейчас пить нельзя? — вопросительно взглянул на него Теон. Он предполагал, что врач наложил запрет на употребление, каких бы то ни было спиртных напитков. Салют закончился, и он закурил, облокотившись на перила крыльца, и задумчиво ковыряя ботинком снег.

— Наверно. А ты тоже не очень-то увлекайся. У тебя отец алкоголик и дядя. Наследственность знаешь… — многозначительно протянул Рамси, разыскивая по карманам сигареты.

— А у тебя мать! — не остался в долгу Теон, обиженно надул губы и засунул озябшие руки в карманы. Его отец, конечно, не лучший пример для подражания, но всё равно он его любит, что же поделать, если он пьёт. У всех людей свои недостатки. — Извини, я не это хотел сказать, — тут же опомнился он, подумав, что мать Рамси давно умерла и нехорошо так говорить о покойниках.

— Да ладно, это же правда, — Рамси отдал ему бутылку и слегка пошатнулся, выронил сигарету. Он стоял широко расставив ноги и держась одной рукой за перила. У него снова кружилась голова.

— Пойдём домой, — встревожено посмотрел на него Теон. Он уже понял, что Рамси никогда не говорит, если ему на самом деле плохо.

Рамси покачал головой, смахнул снег с крыльца и опустился на ступеньки.

— Жалко, что праздник закончился, — вздохнул он, глядя на опустевшую улицу. Зимняя ночь, хоть и долгая, но всё же, подходила к концу.

— Пойдём домой, — повторил Теон. Ему тоже стало немного грустно, но он был пьян и хотел спать.

— Да, и правда, пора домой, — Рамси тряхнул головой и протянул ему руку.

Теон помог ему подняться со ступенек.

— Ты меня вспоминай иногда. Ты мой единственный друг, — улыбнулся он.

— Ага, ты пьян. Пойдём, я спать хочу, — Теон потянул его за рукав в сторону дома.

— Да, я тоже, — согласился Рамси.

****

Когда Теон проснулся, шёл уже четвёртый час дня. Рамси дома не было. Он оставил ему на столе записку.


Теон, это подарки для тебя и Аши.

Спасибо за гостеприимство.

Рамси.


Теон разорвал упаковку и рассмотрел свой подарок. Книга. «История морских разбойников Средиземного моря и океана» — гласила надпись на сине-золотой обложке. Ему всегда нравились истории про пиратов, может быть, книга на самом деле окажется интересной. Теону стало любопытно, что же Рамси приготовил его сестре, он надеялся, что она скоро придёт домой, и он узнает, что там за подарок. Может тоже книга, судя по упаковке.

Он не понимал, почему Рамси не разбудил его и не попрощался. Он хотел ему позвонить, но вспомнил, что у того не работает телефон. Рамси очень странный. Хоть они и стали друзьями, но он так и не узнал его как следует. Ему даже казалось, что он специально притворяется весёлым, когда у него на душе тоскливо. Он никогда ничего не рассказывает толком, предпочитая говорить намёками и загадками. Теон вспомнил о чём он говорил вчера и, даже на трезвую голову, не мог ничего понять. Зачем ему вспоминать о нём, если они увидятся не сегодня, так завтра. Не навсегда же он ушёл.


========== Глава 36 ==========


На этой неделе у Теона образовалась уйма дел. Сперва, по настоянию сестры, ему предстояло почистить двор от снега, и ту работу, которую можно было сделать за вечер, он растянул на три дня. Между делом, он решил навестить всех своих друзей и допоздна болтался на улице. Потом он вместе с Ашей ездил к дяде в деревню, где они и проторчали целых три дня. Когда же вернулись домой, то до конца каникул оставалось всего четыре дня. За всю неделю Рамси так ему и не позвонил. Теон даже хотел наведаться к нему домой, но адрес он так и не узнал. И ему ничего не оставалось, как ждать, когда он сам объявится. Теон подумал, что он просто забыл про него и проводит время со своими Демонами и прочими слугами тьмы. Это какая-то странная дружба: Рамси появляется и исчезает, когда захочет, а в промежутках вносит хаос и сумятицу в его жизнь. Но с ним уж точно не бывает скучно, никогда не знаешь, какую шутку выкинет он в этот раз, или в какую очередную авантюру его втянет. Конечно, его предыдущие друзья тоже умело втравливали его в неприятности, но они кажется, вовсе не заботились о его благополучии. Рамси напротив не бросил его в беде, хоть и сам рисковал. Правда, потом чуть его не убил, но в целом, оказался неплохим другом и собеседником. По крайней мере, надёжным. Можно было рассчитывать на то, что он хоть и будет насмехаться, но всё же поможет, если Теон угодит в неприятную историю.

Когда Теон был маленьким, ему казалось, что все люди вокруг него существуют, двигаются и дышат только тогда, когда он рядом, а стоит выйти из комнаты, уйти со двора, как все замирают, словно остановившиеся заводные игрушки и ждут, когда он вернётся снова. Он думал, что пока его нет поблизости, то ничего не происходит: мир замирает, когда он ложиться спать; что кроме него и его семьи, на свете нет настоящих людей, а все они только статуи с прописанными заранее репликами, оживающие лишь на краткий миг его появления рядом с ними. Конечно, когда он подрос, то понял, что всё на самом деле не так. Но сейчас Рамси представлялся ему тем, кто живёт, будто в двух мирах. Он исчезает, и пропадает в каком-то непонятном, известном только одному ему измерении, а потом появляется, словно путешественник из параллельного пространства, и невозможно угадать, чем же он занимался до этого. Может, сражался со злобным, жестоким королём и спасал принцессу, или подружился с драконом, про которых он пишет в своих сказках. А может, был в мире, где армия тьмы захватила власть, и он один из её верных солдат. Короче говоря, всё это сущий вздор — он просто слишком много играл в компьютерные игры. А параллельный мир, где пропадает Рамси — это его тусовка, где они бухают, так же, как и простые смертные. Именно к такому выводу и пришёл Теон. Хотя в душе его терзало смутное беспокойство, сделать он всё равно ничего не мог. Он решил, что если до конца каникул Рамси не объявится, то они всё равно увидятся в школе. Всё-таки, мог бы и позвонить — Теон даже немного разозлился на него.

Ночью ему приснился странный и зловещий сон. Обычно он не придавал особого значения снам и вообще их не запоминал, но этот никак не выходил у него из головы. Мало того — он осознавал, что это сон, но никаких действий предпринять не мог, а лишь повиновался законам мира грёз.

Он видел, как шагает по мрачному подземелью замка. Воздух сырой и тяжёлый, вязкий как кисель, застревал в лёгких и давил на него со всех сторон. Факелы бросали жуткие, изломанные отсветы на каменные стены. Каждая неясная тень представляется злобным чудовищем, которое хочет сожрать его вместе с душой и потрохами. Эхо шагов рикошетом отскакивало от стен и тонуло в глухих подземных коридорах. Кажется, в каждом тёмном углу притаился монстр, и только и ждёт, когда он повернётся к нему спиной, чтобы наброситься и растерзать, разорвать его на куски. Теон шёл, углубляясь в недра старинного поместья и боялся остановиться. Стоит лишь на миг задержаться и жуткие тени ринуться к нему. Он не мог понять, что за неведомая сила толкает его вперёд, но точно знал, что должен двигаться дальше. И вот он оказывается в темнице. Все камеры пусты, кроме одной, той, где раньше находился разбойник. Он не хочет, но всё же, делает пару осторожных шагов к решётке. Он боится увидеть там разбойникам Артура в серой суконной рубахе с алыми пятнами крови. Но разбойника там нет. В камере его друг Рамси. Его руки закованы в кандалы. Он сидит на скамье, опустив голову, словно узник старого замка или приговорённый преступник. Теон вспоминает, что это уже было, только не во сне, а на самом деле.

Едва он приближается к решётке, как Рамси резко вскидывает голову, и он замечает, что лицо у него всё в крови, как и было неделю назад, когда он явился поздним вечером к нему на порог.

— Пришёл меня навестить? — и в сумрачном свете подземелья, на его лице блеснула злая усмешка, подобно молнии озарившей мрачный небосвод.

Теон лишь в страхе отрицательно качает головой. Он сам не понимает, как оказался здесь, и почему Рамси на него злится. Он хочет поскорее отсюда уйти, но стоит на месте, как приклеенный.

Рамси встаёт, неловко опираясь на стену, и в следующий миг оказывается у решётки. Цепи звенят, разрезая тишину помещения, а дыхание становиться рваным и сбитым. Теон готов заорать и убежать, кинуться прочь со всех ног, но чувствует себя гипсовой скульптурой, невольной сдвинуться с места.

— Вспоминай меня иногда, — шепчет Рамси, положив руки на решётку, кандалы с металлическим звоном ударяются о прутья.

— Почему ты не приходишь? — спрашивает Теон, отдавая себе отчёт в том, что это просто страшный сон, не имеющий ничего общего с реальностью. Они давно уже не в темнице, и он тогда спас Рамси.

— Я не могу, я заперт, — Рамси больше не улыбается, его лицо становиться печальным. В подземелье раздаются тяжёлые шаги и все факелы тухнут как по команде.

— Уходи! Не попадись, иначе тебя он тоже накажет, — слышит он шепот Рамси, в наступившей темноте. А дальше сон обрывается, словно зажёванная проектором киноплёнка. Вначале пустые кадры, а потом резкая смена плана и врубается свет в кинозале.

Никогда ему не снились такие подробные и жуткие сны. Даже, когда его преследовали призраки. Ощущения казались слишком реалистичными: холод, страх, звон оков, словно всё это происходило наяву. Теону было не по себе от этого сна. Он напоминал о мрачных событиях осени и мистических тайнах замка. В тот раз он предал Рамси, но тот давно его простил. Сыграл с ним жестокую шутку, но всё же, простил. Призраки заточены в прошлом и больше не побеспокоят никого. Он не понимал в чём дело. Он пытался выкинуть бредовые мысли из головы, но никак не мог избавиться от дурного предчувствия.

Может быть, с Рамси на самом деле случилось что-то плохое, и ему нужна помощь. Это всё выглядит чуднее некуда, но он уже был однажды героем мистической истории, чтобы просто отринуть всё сверхъественное. Он чувствовал себя всё более неуютно с каждым днём. Вторая неделя каникул подходила к концу, а Рамси так и не дал о себе знать. Теон уже по-настоящему беспокоился за него. И этот ужасный сон приснился ему снова. Только диалог в этот раз выглядел по-другому.

— Почему ты не приходишь? — спрашивает Теон, приближаясь к решётке.

— Ты же видишь, я заперт, — втолковывает Рамси спокойно, словно объясняет неразумному ребёнку очевидные вещи, и разводит руками, насколько позволяют цепи.

— Чем я могу помочь? — Теон так и не понимает, что же он должен сделать.

Рамси задумчиво смотрит на него, и, пропустив вопрос, мимо ушей, говорит:

— Не забывай меня, приходи, — в этот раз на его лице нет крови, но он выглядит уставшим и измученным, и каким-то слишком смирным, наверное, даже отчаявшимся.

Снова шаги.

— Я теперь всегда буду здесь, — Рамси отступает вглубь камеры и скрывается во тьме. Теон просыпается, помня сон до мельчайших деталей.

Теперь он просто места себе не находит. Если бы он был знаком с кем-то из его приятелей, то мог бы расспросить их. Но он не представлял себе, где их можно отыскать. В школе было проще, он помнил, что они собираются в темнице, да и Демона он знал в лицо. А дома, он понятия не имел, с кем общается Рамси. Он вроде упоминал какой-то дом, где они собираются зимой, но так же, сказал, что в этом году там пусто. Да если бы и нет, Теон всё равно не предполагал, где этот дом находится. Вариант с неформалами не имел успеха, а больше, он не знал к кому обратиться. Теон решил спросить совета у сестры. Он не стал рассказывать про свои сны, просто сказал, что Рамси не появляется вторую неделю и не звонит.

— Я беспокоюсь за него и мне кажется — он попал в неприятности, — сказал Теон. В субботу утром он застал сестру на кухне, где она мыла посуду после завтрака. Он раскручивал в руках связку ключей, собираясь выйти из дома и прогуляться.

— Почему ты так решил? — Аша составила чистые тарелки в сушилку и обернулась к нему, вытирая руки полотенцем.

— Не знаю. Обычно он не пропадает надолго. К тому же, он так и не рассказал, что произошло с ним перед Рождеством. Может он попал в плохую компанию? — предположил Теон. И подумал о том, в какой компании он сам находился год назад.

— Мне он показался умным парнем. Хотя, конечно, всякое бывает, — с сомнением произнесла Аша. Она не так уж много раз беседовала с Рамси, но он производил впечатление человека у которого есть голова на плечах. По крайней мере, книг, о которых рассказывал, он прочёл не мало. Он не был похож на того, кто может связаться с компанией хулиганов. Какого бы мнения не придерживался о нём их отец. У неё была другая идея, которая, казалось, имела под собой почву. — Он же сказал, что наказан. Сходи к нему домой, вот и всё, — посоветовала она. Ей казалось вполне разумным, что если он наказан, то ему запретили выходить из дома.

— Я не знаю, где он живёт. И мне не нравится его отец, он… — Теон задумался, как охарактеризовать Болтона-старшего. — Я его видел один раз в школе. Он какой-то злой мужик, я с ним не хочу общаться, — признался он, продолжая вертеть в руках ключи, которые, в конце концов, выскользнули из руки и улетели в угол.

Аша нахмурилась, и покачала головой, наблюдая, как он ползает по полу в поисках ключей.

— Знаешь, с нашим папой тоже мало кто хочет общаться. Они кажется, знакомы с отцом Рамси. Может папа знает его телефон или адрес. Спросим сейчас, пока он не успел набраться, — предложила она и направилась в гостиную, где отец обычно смотрел выпуск утренних новостей и ругал правительство.

Теон засунул ключи в карман и последовал за ней.

Отец уже успел раскритиковать мэра и выразить своё недовольство по поводу прогноза погоды, а также проклясть на все лады жадных коммунальщиков. Теперь он пребывал в прекрасном расположении духа и назвал им адрес. С Русе Болтоном он некогда имел общие дела, когда был главой судостроительного завода. Оба они проворачивали незаконные операции с государственным имуществом. Болтон, к тому же продавал оружие за границу. Но, как ни странно, оба накопили немалый капитал и вышли сухими из воды. Бейлон, естественно, ограничился общей фразой: «вели вместе дела», не упоминая о финансовых махинациях. Он поинтересовался, зачем им знать, где живёт его давний бизнес-партнёр. Услышав, что они разыскивают его сына, хмыкнул: «Я думал, у Болтона сынок более покладистый, а не один из этих сатанистов», — он слышал, что характер Русе Болтона тяжёл так же, как и его рука. Солдаты, что были когда-то в его подчинении, знали это наверняка. Слухи ходили разные, некоторые докатились и до него. И Бейлон ожидал, что сынок у него уж точно ходит по струнке, как и его подчинённые.

Аша и Теон, выведав у отца нужную информацию, вновь вернулись на кухню, где обычно и проходили семейные беседы.

— Иди и поговори с его отцом. Может Рамси дома, — предложила сестра и отправилась собираться на встречу со своими друзьями. Выходной всё-таки день, и она не намеревалась потратить его полностью на домашние заботы.

Теону не особенно хотелось ещё раз встретиться с Болтоном-старшим, но больше у него вариантов не было. Собравшись с духом, он направился по указанному отцом, адресу. Это оказалось недалеко: минут пятнадцать спокойным шагом и он на месте.

Сверившись с информацией, записанной на листке, он убедился, что пришёл правильно. Дом был большой: в два этажа, и кажется, даже с камином, по крайней мере, он видел трубу, что располагалась с торца. Тёмно-серый кирпич и каменная ограда того же цвета вокруг участка, тяжёлая железная дверь — всё это было несколько мрачновато на его взгляд. Теон долго звонил в звонок, который заливистой трелью отзывался внутри, но ему так никто и не открыл. Он решил ещё раз попытаться вечером. Рамси упоминал, что его отец куда-то уехал на праздники, но может он уже вернулся и появится позже, а лучше всего, если дома будет Рамси и ему не придётся общаться с его отцом. «Он всё-таки жуткий мужик — от него прямо мороз по коже пробирает», — подумал Теон. Перемахнув ограду, он со спокойной совестью оправился вниз по улице, решив, что вернётся часов в девять. А чтобы день не пропадал даром, позвонил одной из своих бывших подружек и позвал её в кино.


========== Глава 37 ==========


Неделей ранее… Рамси мало спал в эту ночь. Он был слишком взволнован, чтобы уснуть; прокручивая в мыслях одну и ту же схему раз за разом, он убеждался, что, кажется, нашёл выход из лабиринта. План, в успехе которого он не был уверен. План, который остаётся слишком рискованным и в то же время, слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. В любом случае, Теона он увидит не скоро. Пусть он ничего и не понял, но он с ним попрощался так, как смог. Всего четыре дня он провёл у него дома, но успел понять, как это здорово, когда у тебя есть дом. Есть место, где тебя ждут и куда ты можешь вернуться без страха перед наказанием и упрёками, дом, где ты нужен и твоим родным есть до тебя дело.

Отец Теона вечно пьян, но он хотя бы его не ненавидит. Он не пытался шаг за шагом разрушить его на части. Сломанное можно починить, и может не так слаженно, но механизм будет работать. В разбитых окнах, лист фанеры не заменит стекла, но всё же, даст хоть толику тепла, укроет от ветра и вьюги. А разрушенное, не исправить. Пазл, в котором не достаёт деталей, ни на что не годен. Руины нельзя отстроить заново — их можно только сжечь.

Побывать на чужом празднике оказалось очень познавательно. Он понял, что можно ругаться и ссориться, но при этом быть рядом и помогать, заботиться друг о друге. Смотреть на то, как за общим столом собирается вся семья, как они радуются и поздравляют друг друга, делятся планами на будущее, веселятся и предаются воспоминаниям — сродни тому, если бы стылым зимним вечером, озябшему путнику посчастливилось оказаться у тёплого очага. И хоть очаг этот находится на постоялом дворе, а не под сенью родного дома, но ненадолго можно забыть про это и представить, что и он тоже кому-то нужен. После этого совсем не хочется возвращаться туда, где царит лишь холод и безразличие.

Позавчера, когда Рамси покупал подарок Теону, то встретил в магазине Феникса. От него он узнал, что Бродяга вернулся из своего путешествия. Он надеялся, что тот не откажет ему в помощи в тот момент, когда он задумает привести свой план в действие.

Наутро после Рождества, Рамси долго бродил по парку, собираясь с мыслями и набираясь храбрости. Но чем больше он думал, тем сильнее сомневался в своей затее. В итоге, окончательно замёрз и проголодался, и отправился домой. Отца дома не было. Рамси пошёл на кухню, соорудил пару бутербродов и налил в большую кружку чёрный чай с молоком и сахаром. А потом притащил всё это добро в гостиную, и, прихлёбывая чай, смотрел фильм про маньяка-снеговика. Сюжет, конечно, не блистал гениальностью, а актёры талантом, но тем не менее, этот «киношедевр» знатно его повеселил. Даже настроение поднялось после просмотра подобного абсурда. Когда же этот увлекательный ужастик закончился, Рамси выключил телевизор и поднялся к себе в комнату: когда отца нет дома, то можно врубить музыку на полную катушку, что он и сделал. Завалился на кровать и стал перелистывать блокнот, который завёл летом. Неизвестно, откуда пошла эта мода, но у каждого второго в тусовке был такой. В нём писали стихи и пожелания, оставляли рисунки на память все знакомые неформалы. Здесь хранились воспоминания о разных людях и городах, и даже те, чьи лица он не помнил, оставили пару строк на потрёпанных страницах старой записной книжки. Рамси так и заснул, с блокнотом в руках и под гремящий из колонок «Pain».

Проснулся он как раз от того, что музыка смолкла. Протёр глаза, и увидел стоящего в дверном проёме отца. Очевидно, это он только что выключил компьютер и собирался уходить. Отец редко заходил к нему в комнату, надо полагать плакаты всё-таки исполняли роль оберега, и его, наверное, не приводило в восторг созерцать «иконы рока».

— Как ты ещё не оглох от этих воплей? — покачал головой Русе, но в комнату не зашёл. Может, не собирался тратить время на разговоры с сыном, а может, у него были более интересные дела, коими он и собирался заняться.

— Зачем ты выключил? Я спал, вообще-то, — Рамси поблагодарил про себя Тилля и Петера, и всех остальных, за защиту от злых сил.

— Ну, раз ты проснулся, то иди двор от снега почисти, — Болтон-старший вышел в коридор, и с неудовольствием взглянув на новый плакат группы «Pain», что украшал внешнюю сторону двери. — Ты этими уродами весь дом завесить собрался? — чуть приподняв брови, брезгливо поинтересовался он.

— Нет, — Рамси понимал, что действие оберегов не безграничное и слишком выкобениваться, тоже не стоит.

Он не стал тянуть время и спустился вниз, выпил таблетки, которые ему уже до смерти осточертели, (сегодня как раз был последний день, когда их нужно принимать). А потом оделся и отправился чистить снег. Едва он успел закончить — сгустились сумерки, впрочем, зимой солнца и днём почти не бывает, не то, что в пять вечера. Когда же он вернулся в дом, и зашёл на кухню попить воды, то вновь столкнулся с отцом

— Весело Рождество провёл? А я тебя уже заждался. Мог бы и позвонить, — Русе взглянул на него поверх газеты, которую читал сидя за обеденным столом.

— Не мог — телефон разбился. Но я очень рад, что ты обо мне беспокоился, — Рамси засунул руки в карманы и разглядывал кухонный гарнитур. Чёрный и белый. Мёртвое, покрытое лаком дерево и холодный металл. Ничего живого нет на этой кухне, ничего яркого и приковывающего взгляд.

— Да что с тобой случится! Неужели решил снова в бега податься? — Болтон-старший вновь уткнулся в газету. Видимо, статья о разработке нового экологический чистого топлива для автомобилей, интересовала его куда больше разговора с сыном.

Рамси был поражён. Он давно понял, что отцу на него плевать, но до какой степени, его каждый раз потрясало, хотя, казалось бы, после лета, нечему удивляться.

— Папа, ты мне голову об стол разбил. Я в больнице был. Четыре дня дома не ночевал! А тебе … тебе на меня вообще плевать? — убито закончил он. Всё же в глубине души, он надеялся, что отец испытывает к нему хоть каплю сочувствия, после того, что сам с ним и сделал.

— Что ты дурачок, я о тебе забочусь. Пытаюсь сделать из тебя достойного человека, — невозмутимо пояснил Русе, и, аккуратно, не спеша сложил газету ровно по сгибам и так же неторопливо убрал её на край стола.

Рамси уныло кивнул. Этот разговор приносил только разочарование и пустоту. Больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться в каком-то другом месте, неважно в каком — любое будет лучше этого.

— Останешься дома на все каникулы. Достаточно уже погулял, — озвучил наказание отец, даже не взглянув на него.

— Нет. Я вообще в этом доме больше не останусь, — тихо, но твёрдо произнёс Рамси. Ему казалось, что, что-то внутри перевернулось, но он изо всех сил старался сохранить спокойствие, ведь сейчас настал решающий момент и он должен быть убедительным.

— Любопытно, — сказал Русе, приподняв брови, хотя очевидно, что любопытно ему совсем не было. — И куда же ты намерен отправиться? — сухо спросил он, придя к выводу, что сынок снова решил взбрыкнуть и податься в бродяги.

— Какая тебе разница? Просто оставь меня в покое, — Рамси про себя помолился всем своим кумирам, чтобы они придали ему смелости.

— Действительно, разницы никакой — всё равно, я тебя никуда не отпускаю. Я столько сил и времени на тебя потратил, что ты мне крупно задолжал, — размеренно и спокойно сообщил Русе. Он предполагал, что на этом весь разговор и закончится, поднявшись из-за стола, он подошёл к барной стойке и сделал глоток из кружки с чаем, что дожидалась там своего времени.

Рамси кивнул и коротко усмехнулся. Он вовсе и не думал, что всё будет так легко.

— Не больше, чем мистер Смит. Интересно, зачем ему столько оружия? Думаю, в полиции тоже заинтересуются этим контрактом. Кто знает, где он сейчас? — он покачал головой, выпятив нижнюю губу и развёл руками, а после расплылся в довольной улыбке.

— Ты что несёшь, дурачок? Верни немедленно контракт, а иначе… — Болтон-старший казался скорее раздраженным, нежили удивлённым, что сын решился на такой поступок. Он думал, что быстренько поставит его на место, даже не прерывая своё чаепитие.

— А иначе что? Бумаги у надёжных людей. Так, что или ты меня отпустишь и контракт вернётся к тебе, или завтра с ним ознакомятся в полиции, — Рамси напустил на себя невозмутимый вид, хотя внутри всё дрожало, он прислонился к стене, держа сцепленные в кулак, руки в карманах, чтобы ни выдавать своёго беспокойства. Теперь отступать нельзя, он уже вошёл в бурную реку, добраться бы ещё до другого берега.

— Сейчас же звони своим дружкам и пусть везут сюда контракт! — повелительным тоном произнёс отец.

— Нет. Я просто уйду, а ты меня не будешь искать и получишь назад свои бумажки, — уверенно заявил Рамси и чуть качнул головой.

— Ты мне ещё условия будешь ставить, щенок?! — Русе шагнул к нему, решив, что достаточно на сегодня словесных убеждений. Пора бы и поставить на место, невесть, что о себе возомнившего, дурачка, который посмел его шантажировать. Странно, что он вообще до этого додумался.

С кривой ухмылкой на лице, Рамси вынул из кармана нож. Кнопка оглушающее щёлкнула в тишине и выскочило блестящее острое лезвие.

— Не подходи. Ты меня больше не тронешь, — он пошёл на отчаянный шаг, но страха в своей жизни, он натерпелся уже порядочно, и так устал бояться, что хотел лишь одного, чтобы всё закончилось здесь и сейчас.

— Вот у нас какая новинка. На родного отца с ножом, однако… — Русе лишь рассеяно качнул головой, словно ничего примечательного не произошло, и вернулся на своё прежнее место.

Рамси молчал, вперив в него угрюмый взгляд.

— Что делать будешь? — поинтересовался Болтон-старший и взял в руки кружку, с успевшим остывшим, чаем, с наслаждением сделал глоток ароматного напитка.

— Я просто хочу уйти, — устало повторил Рамси.

Русе задумчиво посмотрел на него и отставил кружку в сторону.

— Ты сам себя загнал в угол, дурачок. Я ведь тебе давал шанс решить всё по-хорошему.

Одно быстрое движение и нож улетел под холодильник, а Рамси растерянно смотрит на опустевшую руку. Второе, и он уже стоит на коленях, больно приложившись об пол. Отец завернул ему руку за спину, так что он не может подняться. Так всё бездарно провалить! План, состоящий из блефа и напускного безразличия, разлетелся вдребезги.

Всё окончилось так же стремительно, как и началось. Отец отпускает его и протягивает телефон.

— Звони своим дружкам, — требует он.

Рамси качает головой, лихорадочно соображая, как поступить. Если он сейчас сдастся, то всё было зря. Мысли скачут в голове, как вспугнутые зайцы. Ему остаётся только настаивать на своём.

— Я сказал, при каких условиях ты получишь контракт, — упрямо повторяет он, поднимаясь с пола. Поверженный, но не сломленный — по крайней мере, так он себя ощущал.

Отец быстро покидает кухню. Также быстро возвращается с гитарой — той, которую подарили на день рождения Медведь и Светофор. Той, на которой написаны пожелания от всех друзей из разных городов, в коих ему довелось побывать.

— Так, что звоним или гитара отправляется на помойку? — Русе кладёт гитару на стол и телефон рядом с ней, очевидно, чтобы выбор был более наглядным.

— Папа, мне уже не семь, я не буду плакать из-за мишки, — Рамси становиться смешно. Пусть она и дорога, но свобода дороже.

Он берёт гитару и крушит её о барную стойку. Непередаваемое ощущение, настолько весело, что даже страшно. Он ведь давно усвоил урок, что все по-настоящему дорогие вещи должны быть спрятаны, всё, что ты любишь, будет использовано против тебя. Отец даже, кажется удивлён. Рамси отбрасывает в сторону обломки грифа с жалобно обвисшими струнами. Уж лучше так, чем в помойку. Он слышит тревожную барабанную дробь, как в цирке, когда исполняют опасный для жизни номер. Подходит к буфету, где за стеклом таится китайский сервиз, (чрезвычайно дорогой, который вынимают лишь при гостях — он сам из него ни разу не пил), осторожно берёт в руки изящный заварник из тонкого фарфора. Пару секунд просто разглядывает его, ведь, надо же, он впервые взял его в руки. Ничего особенного на самом деле: чайник как чайник.

— Рамси, поставь на место! — приказывает Русе.

Но… слишком поздно.

— Помнишь, сколько моих игрушек ты сломал? Железная дорога… — и в стену летит заварник. — Мишка… — сахарница разбивается об пол.

Рамси вспоминает пазл с прекрасным старинным замком, из двух тысяч деталей, с которым он провозился недели две, и ему удалось сложить почти половину картины. Ему было десять: он в гостиной смотрел мультики и собирал пазл на кофейном столике. Никому не мешал. Отец пришёл с работы и спросил, что он за бардак устроил, и смёл со стола всю картинку. А потом Рамси долго стоял в ступоре, рассматривая то, во что превратилась его работа. Он собрал все детали и выбросил негодную больше, картинку и весь свой труд в мусорное ведро, и до прошлого лета больше не прикасался к пазлам. И, конечно получил от отца, за то, что начал возмущаться.

Дорогих сердцу вещей, что он потерял по воле отца, оказалось много. Он бы мог перечислять ещё долго — хватит на весь сервиз.

— Ты что уродец, совсем рехнулся? — отец, переступая осколки, шагает к нему. И кажется — он в ярости.

А дальше всё заглушает барабанный бой Белого Медведя. Рамси просто вываливает на пол все оставшиеся двенадцать предметов сервиза, сдернув полку вниз — как будто снег по полу, только белый и колючий.

Отец хорошенько приложил его об стену. Он на полу среди всего этого белого великолепия. Болтон-старший что-то говорит, но он его совсем не слышит из-за барабанов. Они такие громкие, что заглушили собой и звон разбитой посуды и злой голос отца. Было бы грустно, если бы не так смешно. И Рамси смеётся. До слёз.

****

Рамси очнулся в подвале, на голом матраце, прикованный цепью к трубе отопления. После гитары он почти ничего не помнил. Всё тело ужасно болит, а почему руки забинтованы он вообще не понимает. Он не знает, по какому поводу стоит волноваться сильнее: по поводу того, что ничего не помнит, или по поводу того, что он снова заперт в подвале. Он вспоминает про барабанную дробь, и ему становиться совсем плохо. Кажется, вчера он всё-таки расколотил сервиз, и порезался, когда отец заставил его собирать осколки. Если бы не грёбаный Медведь, он бы так и не решился — всё же от него есть какая-то польза. Вот только он боится, что однажды Медведь будет принимать все решения за него, и тогда… Лучше об этом не думать. С ним всё в порядке. Такое же с каждым может случиться: примерещился Белый Медведь, с кем угодно, сплошь и рядом такое случается. И лучше не представлять, что же будет, когда у него совсем поедет крыша. Есть более важные дела, пока он ещё способен здраво мыслить. А сейчас нужно просто не думать о Белом Медведе. Это легко, он справится.

Можно, например, подумать, о том, какой же он идиот и своими руками всё разрушил. На что вообще он рассчитывал, угрожая отцу ножом? На кого-то другого это бы подействовало, но не на отца. Полковник Болтон столько ему рассказывал о войне, о своей службе по контракту: семь лет в горячих точках, пока его не перевели на более спокойную работу. Он умеет убивать людей, настоящих живых людей. И что ему мог противопоставить пятнадцатилетний пацан? Рамси понимал, что более глупое решение придумать было сложно. Тем более, что кроме как угрожать он ничего больше и не мог. Не убивать же ему отца, в самом деле. Даже если бы у него был шанс — он не последняя скотина на свете. Да и как потом с этим жить? Оставалось лишь врать и притворяться. Только в этот раз он всё провалил. Отец ведь не школьные хулиганы — его ножом не напугаешь.

Все эти годы он больше всего боялся, снова очутится в подвале. Среди его итак, не безоблачной жизни, самым ужасным казалось лишиться свободы. Находиться в четырёх стенах, не имея возможности выйти наружу. Унизительно сидеть на цепи как дворовый пёс. Каждый день терпеть побои и издевательства отца. Но при этом единственным человеком, которого он видел на протяжении всех этих дней, человеком, который приносил ему еду, был также его отец. Какая злая ирония — быть зависимым от того, кто тебя мучает, быть обязанным ему.

В этом грёбаном подвале оказалось жутко холодно. В прошлый раз он сидел здесь летом. Несколько дней он упорно молчал. Сколько бы отец его не бил и какие бы немыслимые кары не сулил, он наотрез отказывался вернуть документы. Рамси ни на что особо не рассчитывал, просто тянул время, в надежде, что придумает план побега и прихватит контракт с собой.

Он сдался на четвёртый день. Отец спустился к нему вечером, снял цепи. Разрешил подняться наверх, помыться и поужинать за столом. И действительно, проторчав пару суток в грязном, сыром подвале, он начал ценить такие мелочи, как горячая еда и удобная мебель, чистая одежда и свет уходящего солнца в окне кухни.

Как только он закончил есть, отец, наблюдавший за ним до этого и сидящий напротив, произнёс:

— Рамси, ты ведь мой сын, мы с тобой одна семья. У нас бывали разногласия, но я приношу тебе свои извинения, за то, что был излишне строг.

Рамси в немом удивлении уставился на него. Либо он сошёл с ума, либо отец притворяется добрым, чтобы он отдал ему документы. Он ведь никогда в жизни перед ним не извинялся. Зачем извиняться перед тем, кого ты за человека не считаешь? Он поставил тарелку в раковину и хотел помыть посуду, но отец остановил его.

— Оставь, сынок, у тебя руки, наверное, болят? Я сам помою, — он ласково потрепал его по голове и обнял за плечи. Рамси был слишком шокирован, чтобы отстраниться.

— Что скажешь, сынок, ты ведь хотел, чтобы я к тебе по-доброму относился? — с доброжелательной улыбкой на лице, спросил Русе.

Рамси даже и не думал, что отец на такую способен, он вообще не обладает слишком богатой мимикой.

— Папа, я знаю, что ты от меня хочешь. Я не скажу где документы и не буду никому звонить, — он высвободился и опустился на стул.

— Тебе понравилось, как я с тобой сегодня обращался? — Русе сел напротив и внимательно посмотрел на него.

— Да, но это всё не по правде, — неужели отец считает, что он ему поверит, после всего, что произошло за столько лет.

— А ты хочешь, чтобы так было всегда? Я буду добрым, буду заботиться о тебе, хвалить. Я же горжусь тобой, ты толковый парень, вон как меня провёл, — одобрительно кивнул отец, положил ему руку на плечо, и заглянул в глаза.

Он отдавал себе отчёт, что всё это не по-настоящему, что стоит отцу добиться желаемого, как всё вернётся на круги своя.

— Папа, а очень сложно было вместо уродец говорить сынок? Ты молодец, ни разу не сбился, да ещё и над интонацией поработал, я просто восхищён, — Рамси зааплодировал, выражая свой восторг отцовской игрой. Хоть всё это фарс чистой воды, но всё же, было приятно в кои-то веки почувствовать к себе человеческое отношение. Он так мечтал об этом в детстве.

В лучшем случае отец называл его по имени, а самое «ласковое», что он от него когда-либо слышал — пренебрежительно брошенное: «дурачок». Про то, чтобы обнять или приласкать этого он не помнил вообще никогда. Разве, что в кабинете врача, когда ему было лет пять, отец прижал его к себе, но скорее затем, чтобы приглушить его вопли, а не затем, чтобы успокоить. При чужих людях он всегда показывал себя заботливым и добрым. Почитать сказку, поиграть в мяч, потаскать на плечах ребёнка или сводить его в зоопарк — никогда его отец этого не делал.

Русе на удивление, сдержался и не ударил его, а даже улыбнулся и погладил по голове, снова положил руку на плечо.

— Рамси, я тебе обещаю, если вернёшь контракт, то я пересмотрю своё отношение к тебе. Я понял, что был не прав, — заверил он. Хоть его и раздражало, что приходиться этого сопливого щенка так долго уговаривать, но виду он не подал. В отличие от сына, он умел прекрасно скрывать свои эмоции.

Рамси стряхнул с плеча отцовскую руку.

— Я бы хотел, но стоит мне вернуть документы, как всё будет по-прежнему.

Болтону-старшему надоело ждать и распинаться.

— Либо ты мне отдаёшь документы, звонишь своему дружку или ещё кому, но чтобы контракт был у меня сегодня же: и тогда мы с тобой остаёмся в добрых отношениях, я тебя больше не буду бить, либо — ты возвращаешься в подвал, —

отец отошёл к окну и взглянул на улицу, давая ему время для размышления. — Так, что ты решил? — пару минут спустя, поинтересовался он.

У Рамси не было выбора — возвращаться в подвал он не хотел.

— Контракт у меня в комнате. Я сейчас принесу, — заверил он и поднялся со стула.

— Молодец, сынок! Ты сделал правильный выбор, — отец вернулся к нему, ласково потрепал его по щеке и одобрительно улыбнулся, благосклонно качнув головой.


========== Глава 38 ==========


Рамси поднялся в свою комнату и достал договор из тайника под кроватью. Между детскими раскрасками в коробке лежали сложенные вчетверо листы. Он ведь просто хотел, чтобы отец отпустил его и не собирался вовсе нести документы в полицию. Это был хороший козырь, которым всегда можно воспользоваться, по крайней мере, он так думал до последнего времени. А теперь он отдаёт его в руки отцу просто так, без всяких требований и оговорок. Иного выбора у него всё равно нет. Можно что-то предпринять лишь на свободе, но никак, будучи запертым в подвале. Если бы он не был таким дураком, то сумел бы получше продумать свой план, но… он просто сорвался и совершил сгоряча непоправимую ошибку. Глупо и по-детски. Сейчас он, конечно, понимал, что угрожать отцу не имеет смысла, а ещё к тому же, было опасно для здоровья. А в тот момент просто поддался эмоциям, ну, а после и вовсе потерял над собой контроль. Сделанного не воротишь, и он прекрасно знал, что за все ошибки вынужден будет платить десятикратно. Оставалось надеяться лишь на то, что за эту он уже заплатил.

Отца всегда волновали лишь деньги и вещи, но не люди, и уж точно не он сам. Рамси вздохнув, сжал в руках бумаги. По крайней мере, у него впереди почти целый учебный семестр, чтобы придумать, как сбежать, так, чтобы он его не нашёл. А пока что, этим договором он покупает свою свободу.

Спустившись вниз, он протянул документы отцу. Тот бегло проглядел бумаги и покивал.

— Зачем же ты мне соврал, что контракт не у тебя? — поинтересовался он довольно миролюбиво. Можно было подумать, что он вполне доволен тем, что сын вернул ему документы и считал инцидент исчерпанным.

— Думал, что ещё успею его отдать, — понуро опустил голову Рамси, продолжая про себя ругать свой глупый план, а точнее его бездарную реализацию.

— Ну, я всегда замечал, что ты недалёкий. Пойдём, — Русе положил ему руку на плечо и холодно улыбнулся.

— Куда пойдём? — Рамси заметил, что отцовской доброты и след простыл, стоило ему заполучить драгоценные бумаги обратно. Он другого и не ожидал, надеялся просто, что он оставит его в покое — и так ведь уже наказал.

— В подвал, дурачок, куда же ещё. Шагай! — терпеливо пояснил Русе, толкая его вперёд.

— Ты же обещал! — дёрнулся Рамси, за что и получил полновесную оплеуху.

— Что я тебе обещал, недоумок?! Что я пересмотрю своё отношение к тебе? Так я пересмотрел — раньше я был слишком мягок. Теперь этого не будет, — пообещал Болтон-старший.

Рамси затормозил, не желая двигаться с места, и мотая головой, не столько от боли, сколько от неверия в происходящее. Всё-таки такой подлости он не ожидал. Отец дёрнул его за руку, и как он не упирался, всё-таки дотащил его до конца коридора. Распахнул перед ним дверь в подвал.

— Спускайся! Да поживей, у меня нет времени торчать здесь с тобой вечность, — заметил Болтон-старший и подтолкнул его вперёд.

— Нет! Нет, я не пойду! — воспротивился Рамси. И впервые в жизни он осмелился оттолкнуть отца, а после зажмурился, ибо самому было страшно видеть, как он разгневается после этого. Слишком уж он не хотел снова оказаться взаперти. Слишком был испуган и растерян. Он думал, что отец сдержит своё слово и не заставить его возвращаться в подвал.

— Ах, ты ублюдок неблагодарный! Ты ещё смеешь на отца руку поднимать! — Болтон-старший разозлился не на шутку. Ещё бы — щёнок должен знать своё место! Как видно, он его слишком распустил, раз позволяет себе подобное.

А Рамси просто боялся открыть глаза. Крепкий удар в челюсть не дал ему опомниться, и он кубарем пролетел все пять ступенек лестницы в подвал и растянулся на бетонном полу. Дверь с грохотом захлопнулась и полоска тусклого света исчезла, погружая мир в полумрак.

****

Отец не приходил ни в этот день, ни на следующий. Ни приносил, ни еды, ни даже воды. На второй день поставил миску с водой у порога, а вечером принёс ужин.

— Ты меня щенок, должен благодарить, за то, что я тебя вообще кормлю, — сообщил он, приковывая его к трубе.

Рамси промолчал, отодвинул миску с едой, воду, однако взял. Отец не стал забирать еду, лишь хмыкнул и ушёл, не забыв запереть дверь. Решил, наверное, что недолго он будет строить из себя гордеца.

В первые дни Рамси плакал от отчаяния и страха, от горькой обиды и тупой боли, начавших заживать ран, а больше всего от своей наивности и слабости. Если бы он не поверил отцу, не испугался заточения и не вернул контракт, то он всё равно бы его выпустил, думая, что друзья Рамси отдадут документы в полицию. Он давно был бы уже на свободе, давно покинул бы этот дом, ставший для него темницей и камерой пыток. Стоило потерпеть ещё день или два и отец бы его освободил.

Теперь же, он обречен торчать здесь вечно, пока у него крыша не поедет в четырёх стенах. Узник блядского подвала! И некого винить кроме себя, за то, что от пары добрых слов, да тёплой ванны и вкусного ужина, он размяк, как пластилин на печке. То, чего он больше всего боялся, случилось с ним. Так обычно и бывает, если чего-то сильно боишься, это и происходит. В какой-то момент ему даже стало себя жалко. Он рассчитывал на чуть более счастливую жизнь, может быть мир повидать, он даже ещё не придумал, кем хочет быть, когда станет взрослым. А теперь обречён томиться в цепях. И ничего уже не исправить.

Интересно, как скоро Белый Медведь начнёт с ним разговаривать? Интересно, как скоро он начнёт управлять им? От жалости и ненависти к себе, он переходил к полному отчаянию и апатии. Какой смысл метаться и корить себя, если всё потеряно, если он уже ничего не может изменить.

Отец его больше не бил, вообще с ним не разговаривал, только два раза в день приносил еду и воду. Рамси потерял счёт этим дня, что находился здесь. В подвале холодно и батарея грела еле-еле. Он простыл и у него поднялась температура. Он чувствовал себя совсем паршиво, и даже есть теперь совсем не хотелось. Он только целыми днями лежал на матраце, закутавшись в одеяло и слушал шум ветра. Иногда представлял свои сказочные миры, иногда вспоминал ребят из тусовки и прошлое лето, Теона и Ашу. Но большую часть времени находился в полудрёме. Отец заметил, что с ним что-то не так на второй день. Он спустился вниз и склонился над ним.

— Эй, придурок, ты почему не ешь ничего? — он встряхнул его за плечо и разбудил. Оглядев его бледное лицо и слипшиеся от пота волосы, приложил ладонь ко лбу. — Вечно от тебя одни проблемы, — раздражённо процедил Русе, убедившись, что он действительно болен. И тогда снял с него цепи и поднялся наверх. Вернулся с подушкой и вторым одеялом, бросил ему.

Рамси вяло подмял под себя подушку и укрылся кусачим шерстяным одеялом.

— Выпей лекарство, — Болтон-старший сунул ему в руку белую и голубую таблетку, поставил рядом стакан с водой и ушёл.

Как только за отцом закрылась дверь, Рамси размахнувшись, выкинул таблетки куда подальше. Ему вообще уже ничего не хотелось. Уж лучше заболеть и умереть поскорее, чем всю жизнь просидеть на цепи в подвале, не видя солнечного света. Понятно, что в таких условиях, да ещё и не принимая лекарств, лучше ему не стало. Ночью он дрожал от холода и мучился в кошмарах, а наутро ему и вовсе стало худо.

На следующий день Болтон-старший зашёл проведать сына перед работой. И оценил, что выглядит тот совсем плохо.

— Я не буду запирать дверь. Можешь подняться наверх и поспать в своей комнате. И выпей лекарства, — он вновь поставил перед ним воду и блюдце с таблетками, а после отбыл на службу.

Рамси с полчаса просто лежал и прислушивался к звукам в доме. Было тихо. Отец действительно ушёл и оставил дверь в подвал открытой. Он кое-как поднялся на ноги: перед глазами всё плыло и он чуть не рухнул обратно — пришлось опереться на стену, чтобы не потерять равновесие. Где-то на полу остались таблетки, но наклоняться он не рискнул. Главное, что у него появился шанс покинуть это место, пропахшее его потом и кровью. Голова кружилась, его колотил озноб, а лёгкие горели в адском пламени. Прилагая немалые усилия, он помаленьку доковылял до ступенек. Их всего пять, он с этим справится, главное, не сыграть вниз, вряд ли у него хватит сил подняться во второй раз.

Вцепившись в перила и отдыхая на каждой ступеньке, он поднялся наверх. Слабость и боль во всех мышцах одолевали его, но он, наконец, выбрался из подвала. Оставалось самое сложное. Но сначала, стоило немного отдохнуть. Добравшись до гостиной, Рамси прилёг на диван, всего на пару минут, чтобы собрать силы для преодоления ещё одной лестницы. Предстояло собрать необходимые вещи, документы и деньги (кое-что он заработал летом, немного добавил на осенних каникулах — всё время откладывал, хотел летом снова поехать в путешествие).

Он решил, что поедет к Бродяге — укроется у него на некоторое время, а дальше… Дальше он разберётся, что делать, главное, что сейчас ему нужно выбраться из дома — использовать свой единственный шанс и он уж точно его не упустит.

С Бродягой он договорился ещё в тот день, когда хотел сбежать вместе с отцовским контрактом, а когда же этот день был он теперь и не знал. Сколько же времени он провёл взаперти?

Лёжа на диване, Рамси думал, что судьба ему всё-таки улыбнулась и скоро он свалит из этого дома. Ему казалось, что прошло не более получаса, и, решив, что отдых подошёл к концу, он сбросил покрывало, которым до этого укутывался и поднялся на ноги. Сразу же стало зверски холодно и казалось, что все мышцы налились стотонной тяжестью. Больше всего хотелось снова лечь и уснуть, но расслабляться было нельзя, ни в коем случае, иначе он понапрасну растратит всё своё драгоценное время. Внезапно раздался звонок в дверь. Это точно не отец, с чего бы ему звонить, ведь у него есть ключи.

Рамси посмотрел на равномерно раскачивающийся маятник больших напольных часов, что стояли в углу гостиной, а после поднял глаза на циферблат. Половина двенадцатого, значит, он всё-таки заснул! Очень вовремя кого-то принесло, иначе неизвестно, сколько бы он проспал. Медленно переставляя ноги и опираясь на стену, он дотащился до входной двери. Кто-то упорно продолжал трезвонить. Кое-как он совладал с замками и открыл дверь.

— Ты что здесь делаешь? — Рамси совсем не ожидал увидеть такого гостя на пороге своего дома.

Теон был удивлён не меньше него и продолжал давить на кнопку звонка.

— Можешь больше не звонить. Я открыл, — Рамси первым пришёл в себя и осознал всю глупость ситуации. — Заходи, — он посторонился и распахнул в дверь.

— Ты куда пропал? Почему даже не позвонил? — едва перешагнув порог, Теон возмущённо уставился на него, готовясь уже высказать своё негодование в полной мере, но быстро осёкся. — Ты что заболел? — вместо этого спросил он, оценив плачевный вид друга.

Рамси закашлялся и прислонился к стене, захлопнул поскорее дверь, чтобы морозный зимний воздух не проникал внутрь. Он ведь итак, совсем заледенел, стоя у порога.

— Не важно. Надо отсюда свалить поскорее, — заявил он, но с места не сдвинулся, лишь аккуратненько, держась за стену, опустился на пол, закрыл на секунду глаза. Долго стоять оказалось трудно и он хотел хоть немного отдохнуть, прежде чем, начать собираться в путь.

— Надо, наверно, температуру померять, — неуверенно предположил Теон, опустившись на корточки напротив него. Он, кажется, сделал уже свои выводы и вовсе его не слушал.

— На кухне аптечка есть, в верхнем шкафу, — Рамси махнул рукой в нужном направлении и снова закрыл глаза. Если бы не было так холодно, то он бы, наверное, заснул.

Теон быстро скинув ботинки и куртку, прошёл на кухню.

Через пару минут он вернулся и протянул ему градусник, а всю коробку с лекарствами положил на тумбу и принялся перебирать её содержимое.

— Как ты меня нашёл? — Рамси снова пытался сообразить какое сегодня число и сколько времени он провёл взаперти. Почему Теону взбрело в голову разыскивать его?

— Папа какие-то дела имел с твоим отцом, он ваш адрес сказал, — разъяснил Теон наморщив лоб — видно, в аптечке не мог отыскать ничего полезного или знакомого. — Я вчера два раза заходил и позавчера тоже — мне никто не открыл, — добавил он, и, дотянувшись до выключателя, включил свет.

— Отец видно на работе был, — Рамси распахнул глаза и наблюдал за действиями друга. Его слова доносились как через вату, и он думал лишь о том, чтобы снова не заснуть.

— Я думал — вы куда-то уехали, уже и не ждал, что мне кто-то откроет, — Теон оставил свои бесполезные попытки отыскать таблетки и ждал, когда же он прекратит болтать и засунет в рот гр