КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 373480 томов
Объем библиотеки - 452 Гб.
Всего авторов - 158688
Пользователей - 83673

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

Prekrasnaya_N про Козлов: Всё-всё-всё о Ёжике (Сказка)

Самая любимая книга)

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Олександр Шарло про Зещинский: Наяль Давье. Барон пограничья (СИ) (Альтернативная история)

По сравнению со всем тем шлаком в данном направлении это шедевр! Читаеться легко, непринужденно и с интересом, нет многочисленных роялей, главный герой обдумывает свои решения и не бежит с разбегу к черту в ад! Очень хорошо написано, без ошибок и абсурда! Достойная книга!!!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Гекк про Сиваков: Взвейтесь, соколы, орлами... (Альтернативная история)

Просто поток маразма.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Гекк про Назипов: Барон Серж де Сангре (СИ) (Боевая фантастика)

Текст двойного назначения, для убийства времени и мозга...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Vityaz007 про Ермаков: Могильщик Мира. Мрак как суть марксизма (История)

Человек графоман,при этом тщетно пытается выдать себя за умного.
Коротко говоря, мрак и есть.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Виктор56 про Лысак: Поднять перископ-Под Андреевским флагом (часть 5) (Боевая фантастика)

Книга увлекает. Хорошо прописана техника. Отличные впечатления о книге.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Виктор56 про Лысак: Поднять перископ (части 1-5) (Альтернативная история)

Отличная книга. На хорошем уровне прописаны конструкции отмеченные в книге.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Тогда спаси меня... (СИ) (fb2)

файл не оценён - Тогда спаси меня... (СИ) 1742K, 517с. (скачать fb2) - Энн Лу

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



Тогда спаси меня…

Пролог

Женская сила состоит в слабости, в нежности, в любви, в доброте, в заботе и ласке. Мужчина и женщина разные, и в этом великая сила Вселенной! Если мужчины будут сильными и умными, а женщины нежными и мудрыми, тогда мужская сила встретит женскую силу… и родиться ЛЮБОВЬ… Великая любовь! Любовь, способная преодолеть любые препятствия, невзгоды, непонимания и даже время. Она будет подобна двум одиноким ручьям, которые однажды слившись в устье, превратятся в могучую, полноводную, сносящую все преграды реку. Реку, дарующую земле жизнь…

Это история земной девушки, которая ничем никогда не отличалась от окружающих ее людей. Это могло случиться с каждой. Так уж сложились именно у нее обстоятельства: Харита попала в плен к загадочной, далекой расе вместе со многими пассажирами космического лайнера. И, чтобы спасти всех, она пожертвовала собой. Она заключила договор…

Глава 1.Плен

Когда я была маленькой, мы с папой часто сидели на крыше нашего маленького домика и смотрели на звезды. Папа рассказывал захватывающие истории о первом контакте с пришельцами. О том, когда они первый раз ступили на земли нашей планеты. Когда они впервые заговорили с людьми и предложили союз. Я любила слушать эти истории. Любила слушать его голос, смотреть на его профиль, освещенный слабым светом луны и звезд, и тихо мечтать о космических приключениях.

А потом он навсегда ушел…

Крепко прижимая к груди маленькую заплаканную девчушку, я гладила ее по черным мягким волосикам и тихо покачивалась. Малышка, наконец, уснула. И теперь, сидя в заполненной пленными камере с силовым полем вместо решетки, в мрачной тишине, я могла спокойно проанализировать ситуацию, в которой невольно оказалась. Медленно, одна за другой, в памяти всплывали кадры последних событий. Теперь можно, наконец, все осмыслить. До этого момента удавалось лишь бежать…

Сначала в памяти всплыл день, когда я в очередной раз пришла на работу, определившую мою дальнейшую судьбу. Если бы тогда я знала… да что гадать?

Хозяйка, Зосима Кирияс Ясу, мать девочки, которую я нянчила, с горящими от восторга глазами, сообщила, что я отправляюсь вместе с ними в круиз. И не просто круиз по морю, а роскошный круиз по всему Дельта-квадранту нашей галактики Млечный Путь! То, что я на этот счет думала, эту дамочку мало интересовало. Она говорила, что это великая удача и надо радоваться, что мне выпала такая удивительная возможность. Возможность, которая может выпасть не каждому богатому гражданину Земли, не говоря уже о бедной сироте из трущоб, как я.

Вылетать надо в тот же день вечером. Это был особый круиз по горящей путевке, которую достал ее многострадальный муж (я так считала по причине далеко не легкого характера вышеупомянутой). Она мне все уши прожужжала о том, как их семье (и, конечно, мне в том числе) невероятно повезло! Дело в том, что космолайнер, на который была сия удивительная путевка на четыре персоны, посещал три известные на всю галактику курортные планеты: Тесо, Маракуату и Геррону — планеты, просто созданные, чтобы на них отдыхали такие толстосумы, как ее муж. Ну, то, что достопочтимый немолодой господин Феспесий Кирияс Ясу был солидным толстосумом, я не сомневалась, исходя из тех материальных поощрений, с изобилием сыплющихся на мою растерянную голову.

Я нанялась работать в эту семью нянечкой совершенно случайно, когда с шумным грохотом вылетела с предыдущего места трудоустройства. Я там пыталась работать секретарем заместителя директора одной не слишком известной фирмы по производству некачественных инжекторов для гипердвигателей грузовых кораблей А-класса. Инцидент случился довольно банальный. Мой начальник прямым текстом предложил заняться с ним… ну, вы понимаете, о чем я. Я девушка морально нравственных устоев, воспитанная под влиянием провинциальной бабушки, поэтому, отвесив ему звонкую пощечину и громко продекламировав все, что я по этому поводу думаю, ушла, с силой грохнув старинной дверью. Оставив заявление на увольнение в отделе кадров, я осталась без работы.

Долго не могла найти подходящую работу. Финансы, как известно, часто поют романсы, особенно у таких людей, как я, поэтому мне пришлось согласиться на первую более-менее подходящую работу, попавшуюся под руку. Моя подруга еще по колледжу, с которой я часто связывалась по голосети, посоветовала на время устроиться нянечкой у одной очень известной и влиятельной семьи. Там работала ее свояченица, вынужденная уйти из-за родов. Взяли меня сразу, поверив активной рекомендации моей подруги, которая несколько раз звонила моей будущей хозяйке, чтобы та особенно внимательно отнеслась к моей кандидатуре.

Девочку, к которой я была приставлена для бдительного присмотра, звали Таша. Ее Зосима родила мужу после долгих и настойчивых уговоров с целью, чтобы последний от нее отстал. Вообще, эта семья была довольно типичной для людей подобного круга. Олигарх, хозяин огромного конгломерата по производству комплектующих гипердвигателей и прочих сопутствующих нюансов, женился на молодой, грудастой топ-модели, в голове которой не задерживалось ровным счетом ничего, кроме косметики, туфелек, сумочек и салонов красоты. Женушка часто опустошала кредитки своего благоверного, добросовестно скупая все приличные бутики и салоны. Я иногда до глубины души поражалась, как эта пустоголовая профусетка могла изощряться, чтобы так крепко потратиться и при этом говорить, что многого еще не купила! Таша, их пятилетняя дочурка, вышла на удивление удачным ребенком. Красивая, как мама, и умная, как папа. Хорошо, что не наоборот! Вы бы видели папу! Ростом с табуретку и с самомнением Ален де Лона. Но на что мне жаловаться? Смотри за девочкой, да молчи в тряпочку. Их проблемы не моего ума дело.

Все бы хорошо, да Ташка их оказалась помимо всего прочего просто невероятно гиперактивным ребенком! Эти ее постоянные «почему?», «зачем?», «а пошли туда», «а пошли сюда», «хочу в бассейн!» и тому подобное просто выносили мне мозг и лишали всех физических и эмоциональных сил. Мне часто приходилось спать в обед вместе с нею. Правда через два месяца втянулась.

В тот день, когда я услышала это заявление о круизе, мне, наконец, пришел ответ из одной фирмы, куда я посылала свое резюме. Меня приняли на работу секретарем-референтом. Так что я могла через две недели выходить на новую работу. Я как раз хотела сообщить Зосиме, что ухожу. Да как-то не случилось. Поэтому я решила найти более подходящий момент, когда никто уже никуда не будет спешить. Вот только я так и не смогла этого сделать. Сначала не было как, потом некому.

После заявления, что я лечу вместе с ними в круиз, начались сумасшедшие сборы. Создавалось впечатление, что Зосима решила взять с собой весь дом! Платья на каждый день, вечер, ночь… косметики вагон и маленькая тележка… белья, заколок, застежек, замочков, носков, кофточек, блузочек вообще не перечесть! Неужели она собиралась все это носить?! А еще багаж для дочери!!! С возгласом: «Я не хочу, чтобы моя дочь ходила зачушкой!», мамаша собрала еще чемодана три для своего чада. Я же наскребла от силы одну сумочку.

В итоге, к восьми вечера, загрузив грузовой флайер неподъемными баулами, мы организованной толпой отправились на космодром. Туда с орбиты спускались транспортные челноки, доставлявшие пассажиров на космические корабли. Распахнув широко рот и глаза, я вертела головой и телом на все 360 градусов. Что и говорить, впервые оказаться здесь, в месте, откуда берет начало, как я считала, невероятные приключения в космосе, захватывало дух. Об этом месте я только знала из голосети, и видела издалека. И о космических путешествиях себе не позволяла даже мечтать. Не по моему происхождению, возможностям и способностям. Ведь я выросла сиротой в забитом пригородном поселке, пусть и столичного города. Воспитывала меня бабушка и, влача бедное существование, она мне говорила:

— Харита! Хорошо учись! Может, тебе удастся выбиться в люди и вырваться из этой нищеты…

И я училась. Училась усердно, не поднимая головы. Но способности не особо позволяли мне выбиться в лучшие из лучших, хотя учителя хвалили за старательность и усидчивость. Кто знает, может быть, у меня есть способности к чему-то другому (например, я заметила, что хорошо вожу машину и имею неплохую меткость), да только никто это не проверял. Выбиться «в люди» благодаря точным попаданиям комком бумаги в мусорный бочок не получится, это уж точно. Спасибо опеке и заботе преподавателей, мне удалось поступить в колледж на профессию секретаря-референта. А вот это довольно неплохая возможность для меня выбиться «в люди». Откуда я могла знать, что участь и работа большинства секретарш — постельная? Однако я еще с большим усердием училась в колледже и смогла добиться хороших результатов. Училась, училась и училась, а стала нянечкой. Такова реальность бытия.

О родителях бабушка (мама папы) рассказывала мало, хотя я постоянно ее донимала расспросами о том, кем они были, как встретились, где работали и как погибли. Она постоянно уходила от разговора на эту тему. Все, что мне удалось из нее вытянуть, так это то, что отец был связан с какой-то секретной работой, о которой не слишком распространялся. Что там за секреты, она не говорила. Все же я догадалась, что это было как-то связано с лалланами, доминирующей расой Дельта-квадранта. Погибли же они вроде бы как в автокатастрофе, но свидетельств этому никаких не было. Только бабушкины слова. Она всегда после моих вопросов сильно плакала, поэтому я в последние годы вообще перестала ее об отце спрашивать.

Потом, год назад, бабушка скончалась. Со временем я свыклась с мыслью, что близких у меня нет и приняла все как есть. Старалась реально смотреть на мир и не ожидать от него многого. Так проще. Меньше разочарований.

А теперь стою вот в месте, где даже боялась себя представить. Прилипнув вместе с Ташкой к огромнющему окну на всю стену пассажирского зала ожидания космодрома, мы наблюдали за приземлением космического челнока С-класса, то есть повышенной комфортности. В свете ярких прожекторов на фоне ночного звездного неба зрелище представлялось весьма сюрреалистичным. Сердце мое трепетало где-то в коленках от осознания того, что именно на нем нам предстоит подняться на геосинхронную орбиту, где нас ожидал тот самый сказочный космолайнер.

Космос… Его люди начали покорять очень давно, но вот выйти в просторы вакуума с возможностью совершать межзвездные перелеты удалось лишь сто с небольшим лет назад. В этом нам крепко поспособствовали лалланы, раса гуманоидов, которая уже тысячи лет бороздила просторы космоса, отыскивая разумных существ. Только на первый взгляд казалось, что лалланы бескорыстны. Незримым и доброжелательным образом эти гуманоиды наращивали могущество и влияние в Галактике. Они открывали очередной мир, помогали «новичкам» во всем, выводили в космос, дарили тайны технологий. Взамен просили заключить с ними соглашение, вступить в особый Союз, Союз Разумных Планет Галактики. Лалланы объясняли это тем, что желают мира и процветания, и это возможно только в сотрудничестве и гармонии. В чем-то они действительно были правы, но на практике выходило так, что они навязывали всем свое воззрение на миропорядок. Присоединившиеся миры принимали всё безропотно и, по сути, были уже не самобытной культурой, а согласным придатком самой главной и умной расой Дельта-квадранта, то есть лалланов.

Нашу Землю в звездной системе желтого карлика они открыли достаточно давно, но не вмешивались в развитие людей до тех пор, пока мы не вышли в космос, за пределы нашей колыбели. Однако когда мы переступили тот порог, что отделял нас от космических путешествий, преодолев немыслимые барьеры, лалланы стали людям активно во всем помогать, как и другим наши предшественникам. Их поддержка и защита оказалась довольно-таки уместной, поскольку, оказывается, Вселенная полна не только миролюбивыми и дружелюбными гуманоидами, а и весьма опасными существами с довольно развитой технологией. Если честно, мы бы, скорее всего, погибли сразу, пытаясь одолеть своими «топориками» плазменные пушки врагов.

Люди, по-настоящему оценив угрозу окружающих миров, с большой благодарностью приняли предложение лалланов о союзе и покровительстве. Да, мы в какой-то мере лишились свободы, но до сих пор живем и еще можем показать кукиш зарвавшимся пиратам и Неприсоединившимся мирам. Конечно, участие в этом Союзе Разумных Планет (сокращенно СРП) налагало на нас определенные обязательства и соблюдения правил, но это мелочи, по-сравнению с угрозой только одних пиратов, не говоря уже о других Неприсоединившихся.

Я внимательно учила историю и описание каждой расы Присоединившихся миров. Часто приходила в глубокий шок и оцепенение от правил и обычаев некоторых из них. Союз проявлял толерантность ко многому из перечисленного. Если ты соблюдаешь основные правила, то их не интересует, на ком ты женишься или за кого выходишь замуж, как рожаешь детей, растишь их, что ты празднуешь, как любишь здороваться, спать, есть, пить, ходить в туалет и т. п. Эти правила изложены в главном Уставе СРП. Их заставляли учить всех с самого детства.

А еще в каждой школе, даже сельской, ввели изучение второго языка — Межгалактического. Его еще называют галакон. Никто точно не знает, кто придумал это слово. Говорят, взяли из какой-то книги научной фантастики. Правда, существовали еще специальные устройства, лингводекодеры, маленькие, едва заметные гаджеты, которые вживляли под кожу в области затылка. Тогда ты можешь понимать другие языки любых рас без каких-либо усилий. Единственным их недостатком была их цена. Такие вещицы позволяли себе только очень, очень богатые люди, работники госдепартамента и всяческих военных служб.

Если говорить о представителях инопланетных рас, то я многих видела воочию у себя в городе, где поселилась, после того как закончила колледж. Я жила в Киеве. Некогда это была столица одной многострадальной страны с бурной историей войн и дележа территории между более сильными мировыми державами. Теперь город изменился до неузнаваемости. Бабушка говорила, что его изменили инопланетяне, сделав одной из посадочных городов Земли. Еще местами для посадки орбитальных челноков и некоторых космических кораблей стали Москва, Лондон, Париж, Сидней, Пекин, Токио, Нью-Йорк, Мехико и еще многие большие мегаполисы. Теперь Киев был скоплением огромнейших небоскребов, соединенных между собой венами переходов и тоннелей. Зелени почти не осталось. Лишь в заповедных зонах, парках и ландшафтных садах.

Я привыкла к многолюдности, к необычным лицам, телам, цвету кожи, глаз, необычных форм ушей, рук, носов, губ, длины шеи, хвостов и тому подобному. Таков был мой мир, где я родилась и выросла. В нем я потеряла родителей и выросла сиротой, которой никто ничего не дал и не обещал. Я была никем в этой просто невероятно огромной системе. Всё же я, как и все, хотела жить и радоваться жизни. Ценила то, что имела и мечтала о маленьком простом женском счастье. Мечтала о муже, детях, небольшой квартирке на среднем этаже какого-нибудь небоскреба, маленьком пёсике и хорошей роботе. Быть как все. Всё. Я не просила у жизни много. А она распорядилась иначе, сделав меня особенной. Чем я это заслужила? Тем, что росла без родителей? Или тем, что оставила однажды бабушку, желая получить лучшее в моем положении образование? Или тем, что училась до умопомрачения? Не знаю. Просто так сложились обстоятельства…

И вот теперь я стою на космодроме в зале ожидания и смотрю, как приземляется шикарный челнок, готовый доставить нас на борт самого респектабельного и комфортабельного космолайнера СРП.

Когда нас и наш многочисленный багаж челнок доставил на борт судна размером с небольшой город, где было абсолютно все пронизано неописуемой роскошью, блеском и красотой, я долго не могла прийти в себя. Даже Таша жалась к моей ноге, впервые в своей короткой жизни попав на космический корабль. Я даже начала привыкать к ее постоянному присутствию рядом и висению на мне.

Мать свою девочка боялась. Зосима, несмотря на то, что произвела на свет дитя, материнскими чувствами не страдала. Поэтому уделяла ей столько времени, сколько у нее хватало после посещения магазинов, бутиков, увеселительных заведений и салонов красоты, то есть ровным счетом ничего. Мало того, часто отгоняла девочку, как назойливую муху. Отец же, наоборот, души в ней не чаял, осыпал подарками, лаской и приятными словами, но, из-за своей всепоглощающей работы, проводил с нею непростительно мало времени. В итоге, Таша воспринимала меня и мамой, и папой, и бабушкой, и дедушкой. И, на удивление, слушалась во всем.

Капитан сего роскошного космолайнера С-класса, лаллан (и вообще лалланы занимали все видные посты Дельта-квадранта), имени которого я не удосужилась запомнить, вежливо и весьма уважительно поприветствовал вновь прибывших. Я бесстыдно вперила в инопланетянина взгляд и без зазрения совести рассматривала гуманоида. Все-таки, не каждый день увидишь представителя доминирующей расы Галактики! Я мотивировала свою нескромность тем, что мало кто будет обращать внимания на прислугу.

Одет лаллан был в белоснежный китель с золотой оторочкой и золотыми эполетами. Выутюженные белоснежные брюки не уступали в «золотистости» кителю, усеянные золотыми кантиками, значками, заклепками. И такие же белоснежные ботинки с золотистым рантом довершали белоснежный вид управляющего кораблем. Но меня впечатлило ни сколько его одеяние, сколько рост. Мне говорили, что лалланы, зачастую весьма высоки, но не ожидала, что этот момент меня очень впечатлит. Капитан оказался чуть больше двух метров в высоту. Длинные конечности симметрично гармонировали с телом. Обратила я внимание и на глаза. Хотя лицом они почти не отличались от людей, даже волосы росли там же, где и у нас, только глаза… они имели неестественный для людей размер. Они больше напоминали героев японских аниме.

Так вот, велев обслуживающему персоналу препроводить пассажиров по каютам, капитан удалился, сославшись на чрезвычайно срочные дела в рубке корабля. Нам в провожатые достался ускхонг (я долго учила произношение этой многочисленной расы СРП). Невысокий, коротконогий инопланетянин оказался очень проворным. Посмотришь на него, вроде конечности не должны ему позволять быстро двигаться, а нет, шустрее гуманоидов поди сыщи! Легко говоря на галаконе, он по ходу объяснил нам пути и способы транспортировки по кораблю. Наш отсек находился на среднем, то есть втором уровне корабля, который по комфортности немногим уступал верхнему. Не на столько, чтобы сокрушительно грызть себе ногти. На этом уровне размещались почти все увеселительные помещения, начиная от бассейнов и заканчивая массажными салонами. Узнав последнее, Зосима сразу загорелась их посетить в кратчайшие сроки, мило похлопав длиннющими накладными ресницами перед мужем. Конечно, тот согласно кивнул своему денежному пылесосу.

Оказавшись в своем номере с четырьмя комнатами (смежной общей и отдельными душем и туалетом), мы обнаружили свой багаж. Оперативно здесь все-таки обслуживают. Что и говорить, сервис! Велев мне переодеть и покупать Ташу, Зосима отправилась нахорашивать себя любимую для посещения массажного салона. Господин Феспесий, пробубнив что-то о пустоголовых курицах, устало уронил свое тело на роскошный кожаный диван в смежной комнате. Я же с Ташей отправилась выполнять повеление матери и хозяйки.

За последующие полторы недели нашего пребывания на лайнере в полной мере ощутила все прелести шикарной жизни. Таша затягала меня везде, куда только пускали с детьми. Господин Феспесий Кирияс Ясу выделил нам золотую кредитную карточку, чтобы мы себе ни в чем не отказывали, а сам проводил время больше в одиночестве в каюте, чаще за работой. Для меня Ташин папа являл собой яркий образец трудоголика с маниакальной паранойей обанкротиться. Зосиму же это нисколько не смущало. Главное, что деньги шли рекой в ее транжирные рученьки. И опять я с Ташей большей частью сама проводила все время.

В тот роковой день мы с малышкой возвращались с детской площадки, идя по широкому коридору оттенка охры. Внезапно пол под ногами дрогнул, и в считанные секунды отключилась искусственная гравитация. Мы с Ташей взлетели в воздух, воспарив между полом и потолком. Погас свет, и зажглись аварийные светильники. Красным. Почему красным? Чтобы было еще страшнее? Я быстро схватила девочку и прижала к себе. Сзади послышались возмущенные возгласы. В коридоре кроме нас находилось еще пятеро пассажиров. Я так понимаю, они придумывалиизощренные описательные эпитеты в адрес капитана. Я же лишь со страхом прижимала притихшую девочку.

— Харита, что случилось? — тихонечко пискнула кроха.

— Я не знаю… — я старалась ответить не дрожащим голосом.

Вышло не очень. Успокоило, что девочка восприняла это, как очередную игру, так как захихикала и начала ерзать в моих объятиях, желая вывернуться, чтобы попарить в невесомости. Попытки дотянуться до стены у меня были напрасными. Слух сообщил, что и другие в этом не особо преуспели. Что делать? Сердце в груди судорожно сжималось. Невесомость длилась где-то около двух минут. Потом все загудело, и восстановилась искусственная гравитация. Мы с грохотом рухнули на пол. Хорошо приложившись плечом и бедром, я поняла, что прикусывать язык — очень неприятно. Противно завыла сирена.

— В чем дело? — услышала я чей-то вопрос.

— На нас напали?

— Что делать?

Приподнявшись на локте и осматривая Ташу на предмет ушибов и травм, я старалась прислушаться к окружающему. Наши соседи по коридору, также получив неприятные ушибы и ссадины, крепко возмущались. Я поднялась на ноги, пытаясь собраться с мыслями и помогая сделать это Таше. Что это было? И почему никто не сообщает через главную сеть, что произошло?

Осмотрелась. Тишина. Лишь несколько пострадавших отряхивались и испуганно оглядывались. Я посмотрела в сторону, куда мы с Ташей шли. Там сломался светильник и жутко мигал итак пугающим красным цветом. Туда идти перехотелось. Малышка прижалась ко мне и снова повторила вопрос о том, что случилось? Я еще раз ответила, что не знаю. Что делать? Бежать? Куда? В каюту прятаться? Или назад? Появился вновь свет. Почувствовалась легкая вибрация под ногами. Что это значит? Сирена начинала действовать на нервы.

Прижавшись спиной к стене, декорированной изящной лепниной и придавив к себе Ташу, продолжила оглядываться, желая оценить ситуацию детальней. Хорит, все это время стоявший ближе всех к нам, сорвался с места и побежал влево мимо меня. Я только и успела проследить за синекожей молнией. За ним бежать? Ноги почему-то отказывались слушаться. Громко постанывая, на ноги встала пожилая гекканка, пугающе поблескивая фасетчатыми глазами. К ней подошел ускхонг, заботливо предлагая помощь. Две молодые девушки, испуганно озираясь, тоже стояли в нерешительности. Через еще пару минут, вдруг, слева, куда умчался хорит, послышался глухой взрыв, эхом пронесшийся по длинным коридорам корабля. Он в момент определил направление нашего дикого бега.

Мы побежали в противоположном направлении от личных кают к центру диска корабля. Со спины потянуло дымом. Мы бежали так быстро, как позволяли маленькие ножки Таши. Мимо в панике пробегали другие пассажиры, сопровождая гадкий вой сирены истошными воплями и создавая ужасную какофонию звуков. От этого сердце забилось еще быстрее, а желудок неприятно скукожился в страхе.

Таша спотыкнулась. Я удержала ее. Малышка быстро устала, поэтому я схватила ее на руки и продолжила бежать дальше, хоть и намного медленнее. О том, что направление бега верно стало понятно, когда из всех поворотов начали выскакивать другие пассажиры и бежать, бежать, что есть силы. Создавалось впечатление, что кто-то специально всех загоняет в центр. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Ноги еле шевелились. В толкотне видеть, куда ступаешь почти невероятная задача, а тем более, если на руках перепуганный ребенок, вцепившийся в шею, как клещ. Дым выедал глаза и бронхи. Вопли и крики ужаса заставляли на голове шевелиться волосы.

На подходе в огромный холл, где ютилось множество всевозможных детских и взрослых аттракционов, вдруг, наступила тишина: смолкла сирена. У входа на «площадь аттракционов» образовалась пробка. Я измождено прислонилась плечом к стене, и в этот миг раздался протяжный гулкий стон и скрежет металла. Гуманоидный люд замер. Что же все-таки происходит? Со стороны пассажира, одного из нескольких тысяч, все казалось неясным и невероятно устрашающим.

Через минуту толпа колыхнулась в сторону помещения аттракционов, я же осталась стоять у стены, боясь быть затоптанной и мучимая сомнениями. Что-то меня останавливало. Неожиданно, меня сильно толкнули в спину, и я рухнула на пол, придавив всем телом Ташу. Та заскулила, заставив привстать на локтях и подсунуть ее в угол коридора. Затем я закрыла девочку телом от обезумевшей толпы. Скукожилась. Пытаясь защититься, обхватила руками голову, спрятав лицо возле Таши. Только звуки теперь говорили, что происходит вокруг. Топот бегущих ускорился, потом затих, сменившись шелестом и неясным рычанием. В этот момент я решилась поднять голову, чтобы понять, что происходит. И узрела…

Это существо я видела впервые в своей жизни. Необычно вытянутое лицо, как на иконах в исторических музеях, узкая челюсть, длинный ровный нос с широкими закрытыми крыльями ноздрей и большие, выразительные глаза почти без белка… чем-то он напомнил очеловеченную морду собаки, образ которой довершали удивительно подвижные, звериные уши, размещенные много выше на голове, чем у человека. Вроде бы человек, но в то же время и нет.

Оно склонилось так, что сложно было рассмотреть его немалых размеров тело. Я резко вдохнула, ощутив, как мои зрачки в ужасе расширились. Ноздри склонившегося существа напряженно трепетали, указывая, что он внюхивается в меня. Я пыталась сдержать дрожь, чтобы не показать безумного ужаса. За спиной этого создания (как я догадалась, мужского пола) подобное существо в черном обтягивающем костюме бросило на меня заинтересованный взгляд и обогнуло нас. Потом встало на четыре конечности и ловко, как пантера, помчалось дальше. За ним еще и еще…

Тот, что рассматривал меня, осторожно протянул руки, взялся за предплечья и легко поставил на ноги. Все это время он не отрывал изучающего взгляда. Выпрямившись во весь свой немалый рост, под стать лалланам, чужой склонил голову набок и продолжил разглядывать. Создалось впечатление, что он пытался что-то себе объяснить, будто он не мог чему-то поверить.

Испуганный писк сзади заставил меня выдернуть руку из цепкой лапищи, и я снова припала к девочке. Убедившись, что Таша до сих пор в порядке, подняла на это странное человекоподобное существо с глазами собаки затравленный взгляд. Он перевел осмысленный, задумчивый взгляд на всклокоченную и чудом уцелевшую девочку. Эта церемония разглядывания длилась около минуты.

Мимо за его спиной по коридору продолжали пробегать такие же создания в черных костюмах. Некоторые даже вели пленных, толкая последних чем-то, что напоминало плазмеры офицеров службы безопасности лайнера. Кое-кто, проходя мимо, что-то говорил стоящему передо мной на рычаще-мелодичном языке, но он никак на них не реагировал. Его подвижные уши внимательно навострились на меня, и в этот миг я заметила еще одну особенность этого существа — хвост! Настоящий собачий хвост, достававший ему до колен с густой длинной шерстью.

Через минуту он словно очнулся от глубоких размышлений и уже более жестко схватил меня и поволок в зал. Там среди полуполоманных аттракционов собралось и испуганно жалось друг к другу большое количество пассажиров. Меня и Ташу бесцеремонно пхнули в эту толпу и быстро ушли прочь.

Присев на колени, я обняла девочку, испуганно всхлипывающую на моем плече, и оглянулась, прислушиваясь к негромким перешептываниям. Из происходящего я догадалась, что на лайнер напали и взяли на абордаж. В огромном зале, являвшемся геометрическим центром корабля, собралось большое количество пассажиров и членов обслуживающего персонала. Многие, молча таращились на окруживших нас вооруженных гуманоидов.

— Кто это? — услышала я чей-то приглушенный вопрос.

— Псы Акии… — чей-то такой же приглушенный голос дал ответ.

Я сразу обернулась на того, кто это сказал. Это говорил ускхонг, одетый в форму техника.

Когда он упомянул о псах Акии, память решила немного прояснить ситуацию. Когда-то я читала в голоновостях о расе гуманоидов, живущих в Гамма-квадранте. Они ретиво охраняют свою территорию и никому не позволяют без разрешения пересекать ее границы. Их прозвали псами Акии, они же себя называли херонцами. Их боялись даже лалланы. Так как они не являлись членами СРП, то об этих херонцах мало, что было известно. Знали их очень хорошо пограничные службы. И пограничники давно зарубили себе на носу один негласный закон: пересекать границу территории империи Акии — табу. Херонцы не терпят чужаков и с презрением относятся ко многим расам. Конечно, с некоторыми они не цурались торговых отношений, но строго оговаривали все условия и запреты, ведя себя весьма осторожно и держась особенным островом везде.

Рассказывали, что некоторые расы и конгломераты нанимали херонцев на службу и с их помощью добивались впечатляющих результатов. Естественно, отваливали немалые гонорары этим наемникам, которые считались одними из самых лучших в Галактике. Я еще подумала, почему их называют псами… тогда я решила, что из-за агрессивности. Теперь думаю, что скорее из-за вида, хотя…

Я принялась пристально наблюдать за ходившими вокруг воинами. Обратила внимание, что как мужчины, так и женщины имели оружие и работали бок о бок. Правда, женщин было много меньше. Отличались они между собой резко. Мужчины, как один, высокие, подтянутые. Не сказать, что мускулистые, скорее больше гибкие, жилистые, но широкоплечие и в каждом движении чувствовалась сила. На голове рос короткий ежик волос, среди которого возвышались те самые подвижные звериные уши с небольшой кисточкой на конце.

Женщины были ниже, где-то по плечо мужчинам, бедрастые, но совсем без груди. По крайней мере, ни у одной женщины я не увидела там никакой возвышенности. Узкоплечие, юркие и очень гибкие. У всех дам на макушке длинные и ровные волосы были собраны в густые хвосты. А вот глаза у всех одинаковые. Белки едва заметны. Все пространство глаз заполняла разных цветов радужка и большие зрачки.

Охранники ходили вокруг и не позволяли пленникам даже дернуться в сторону выхода. Да, впрочем, никто и не пытался. Все явно уразумели, с кем имеют дело. Пока я тихо сидела в толпе, у меня возник один вопрос. Почему же все-таки херонцы напали на нас? Неужели мы нарушили их границу? Или же нас заказали? На корабле находится очень много высокопоставленных лиц, которые могли бы кого-то крепко заинтересовать. Может быть, кого-то из них хотели похитить и требовать выкуп? Или доставить заказчику? Оставалось только гадать.

Сидели мы так в напряженной тишине еще минут двадцать, пока через тот же проход, через который сюда попала и я, в зал вошла группа херонцев, окруживших троих лалланов. Среди введенных под конвоем признала капитана. Последний, с лицом угрюмого висельника, покорно шагал за впереди идущим крупным херонцем. Акийца, что вынюхивал меня, я узнала сразу: он имел отличительную особенность — белый воротничок-стойку и широкий узорчатый ошейник на мужской длинной шее.

Подведя пленников к остальным, главный херонец (об этом я догадалась по тому, как другие реагировали на его приказы) остановился и, заложив руки за спину, развернулся к лалланам. Теперь я смотрела ему в затылок. Он что-то сказал капитану нашего корабля на странном певучем языке. На языке лалланов! Надо же, он знает их сложнейший язык? Или он имеет лингводекодер? Скорее всего, второе. Это удивительное устройство, созданное именно лалланами, имело не только переводческий характер, но и обратное свойство. Он мог говорить на любом языке, внесенном в память устройства, а их там было сотни тысяч (и была встроена функция расширения и обучения)! Лаллан выпрямился, и, гордо вскинув подбородок, ответил на рычащем языке. Херонец вздрогнул и наотмашь влепил тому по лицу солидную оплеуху, от чего капитан согнулся в сторону, куда его послала рука бьющего. Подумалось, что лаллан оскорбил херонца. Выпрямившись, капитан сплюнул зеленую кровь, и, презрительно скривив красивые губы, громко на галаконе объявил:

— Союз отомстит за наше исчезновение!

— Не посмеет! — так же на межгалактическом ответил главный херонец и с еще большей силой опустил на того руку.

Капитан упал на колени и закрыл лицо ладонями. Это было невероятным, ведь лалланы считались одними из очень выносливых и крепких рас Союза, а здесь… Я вздрогнула, осознав, какой силой обладают эти существа. Понятно, почему их боятся все ближайшие квадранты.

Таша заплакала и спрятала лицо на моей груди. Я, с силой схватив ее за затылок, придавила к себе и спрятала глаза. Что теперь с нами будет? Краем уха услышала, как тот главный херонец что-то скомандовал и все дружно зашевелились.

Уже через пятнадцать минут я с Ташей на руках шла по коридорам в сторону шлюзов. Херонцы нас гнали, как скот, на свои корабли. Зачем? Что они хотят с нами сделать? Почему?..

А теперь, сидя в одной из камер захватившего нас корабля, я ломала голову именно над этими вопросами. Ломать ее было весьма сложно, поскольку она безумно болела. Сильно тошнило. Я вскинула взгляд к потолку в отчаянии и шумно вздохнула.

Через несколько минут я ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Выпрямилась. У самого края силового поля перед камерой, заложив руки за спину, стоял тот самый главный херонец. Он смотрел прямо на меня задумчиво-изучающим взглядом. Внутри возникло чувство, что мужчина сомневается в принятом решении. Поняв, что на него обратили внимание, он повернул голову к охраннику и кивнул. Охранник отключил оградительный экран камеры и вошел внутрь, поправив ровно ко мне. Подошел и на ломанном галаконе произнес:

— Идем!

Я испуганно обхватила Ташу, желая показать, что без нее никуда не пойду. Он кивнул и добавил:

— И щенка бери.

Только я поднялась с Ташей на руках, главный херонец резко развернулся и, не спеша, пошел прочь. Он был уверен, что мы идем следом. Закрыв камеру вновь, охранник поспешил за нами.

При выходе я обернулась на своих сокамерников. Они провожали меня задумчиво-вопросительными взглядами. Больше я их никогда не видела…

Глава 2. Договор

Иеракс ат Фидмин Эгор, капитан корабля класса эсминец, находящегося на патрулировании наиболее проблемного участка империи Акии (у активной сингулярности), сидел в роскошном кресле своего кабинета. Нервно постукивая аккуратно подстриженным коготком указательного пальца по пластотитановой столешнице, он напряженно всматривался в экран кома. Уже в четвертый раз он вчитывался в строки полученного по подпространственной связи послания с родной планеты. Читать между строк, херонец умел как никто другой. Но в этом послании ничего внушающего надежду он там так и не обнаружил.

Проблема… нет, скорее даже беда! довлела над ним уже три полных стандартных цикла. Что он уже только не предпринимал, чтобы ее решить! А воз и ныне там. Мало что с того памятного события сдвинулось с мертвой точки. Это же послание лишь в очередной раз подтвердило непреложный факт.

Запустив пятерню в густой ежик волос и проведя ею до затылка, он с обреченным стоном откинулся на спинку капитанского кресла. Голова упала назад. Когда? Когда, наконец, станет все на свои места? И станет ли? Что же еще можно предпринять? Что сделать и к кому обратиться за помощью? Да, именно обратиться. Он, гордый и уверенный в себе Глава Рода Фидмин, готов просить помощи у кого угодно, поскольку сам понимал, что его сила, богатство и власть здесь уже не помогут. Кто подскажет? Стон безысходности вырвался из груди. Безысходности от того, что с каждым днем все туже и туже стягивало его душу в большой узел.

Но, нет, нельзя себе позволить прийти в отчаяние! Он просто не имеет на это никакого права! Надо дальше искать выход. Кто знает, может, выход где-то совсем рядом. Нужно лишь оглянуться! Вот, только прислушаться и можно услышать подсказку.

Раздался неприятный писк наручного зума. Его вызывали на мостик. Резко встав и тряхнув головой, Иеракс заставил взять себя в руки и быстро покинул кабинет, напрямую сообщающийся с мостиком.

— Отчет, — командным тоном потребовал капитан информацию у старпома.

— Из сингулярности вышел корабль, — глаза молодого офицера горели азартом.

— Размеры.

— С линкорн.

Капитан раздраженно цикнул и удивленно дернул подбородком.

— Военный?

— Пассажирский.

— Чей?

— Союза. На борту пятнадцать рас. Численность — около трех тысяч.

— Вооружение. Щиты.

— Вооружение слабое. Две турельные установки средней мощности. Чисто от астероидов. Детские игрушки против нас. Щиты опущены. Сингулярность вытянула из их главного генератора почти всю энергию. Они — слабая мишень. И беззащитная.

— Состояние корабля?

— Не поврежден.

Иеракс остановился у своего капитанского кресла, но не сел. Внимательно всматриваясь в изображение нарушившего границу корабля, зависшего на фоне черной дыры, он недовольно нахмурил брови.

— Лалланы…

— Их на корабле мало. Каковы наши действия?

— Связывались с ними?

— Они не отвечают. Думаю, или сингулярность искажает наше сообщение, или вышел из строя узел связи.

Капитан продолжал думать.

— Свяжитесь с Эгетом и Соном, — приказал он.

— Уже. Они будут здесь с минуты на минуту, — доложил старпом, чем вызвал удивление на лице капитана.

Иеракс иногда даже побаивался своего заместителя, насколько тот хорошо знал своего капитана и легко мог предугадать его действия. Став в позу боевой готовности, ноги на ширине плеч, и заложив руки за спину, он скомандовал:

— Красная тревога! Сделать предупредительный выстрел. Плазменный луч. Поразить одну из турелей.

Последовала яркая вспышка, через секунды достигшая корпуса незащищенного пассажирского космолайнера. В тот же момент из гиперпространства вышло еще два эсминца империи Акиа и на экранах связи появились два капитана прибывших кораблей. Посмотрев на них холодным взглядом, Иеракс сухо скомандовал:

— Маневр кон-семь, — ему не нужно было вдаваться в подробности, чтобы объяснить задуманное.

Он знал, что испытанные капитаны прибывших военных судов, находящиеся под его началом, прекрасно осведомлены в военной стратегии стаи Керкира. Вымуштрованная дисциплина сработала в считанные секунды, не давая обреченному кораблю прийти в себя после предупредительного выстрела. Выхода у лайнера было два: либо драть когти обратно в сингулярность, либо защищаться. Выбор невелик. Иеракс понимал, что с опущенными щитами назад они не сунутся, ведь это равносильно самоубийству. Но и сражаться они не в силах. Так что бой должен быть весьма коротким. Поэтому капитан эскадры решил использовать именно маневр кон-семь, то есть брать судно на абордаж. Уничтожение он решил отложить на потом.

Как Иеракс и предполагал, противник не оказал абсолютно никакого сопротивления. Захватив диск корабля лалланов в равнобедренный треугольник, его корабли легко состыковались с лайнером, и абордажные группы хлынули потоком по задымленным коридорам. Иеракс шел в авангарде. Он легко мчался по удивительно роскошным коридорам в сторону капитанского мостика. Но в паутине коридоров захваченного судна оказалось сложно ориентироваться даже со скачанными картами с главного искина корабля. Он пропустил нужный поворот и пошел в сторону центра. Слышались издалека истошные вопли бегущих пассажиров. Однако капитан не обращал внимания, сосредоточившись на цели — захвате экипажа корабля-нарушителя границы. Все же, почему-то Иеракс продолжал бежать именно к центру, словно его что-то туда манило. Через несколько пропущенных поворотов, херонец понял, что зашел дальше, чем нужно. Это было весьма удивительно, потому что Иеракса никогда не подводило чувство ориентации. А здесь… Что же заставило его идти именно к центру? На миг он застыл и принюхался. Точно! Его сбил с толку запах. Знакомый до боли запах. Но какой именно? Откуда он его знает? Зачем ему идти по нему?

Иеракс привык доверять своим инстинктам. Они всегда спасали его в сложных ситуациях. Но что сейчас не так? Казалось бы, ситуация проста и не запутана. Таких нарушителей Глава Рода легко наказывал и препровождал восвояси. Корабль мирный. Военных практически нет. Захват обещал быть стремительным и быстрым. Но что-то его напрягало. Заставляло мешкать. Запах. Что в нем не так?

Он тряхнул головой, пытаясь прогнать неясные мысли и сосредоточиться на цели, и по зуму приказал всем абордажным группам сгонять всех пленных в центр. Он еще подумает, что с ними делать. Потом снова побежал.

Бежал-бежал, пока, в конце концов, опять замедлил ход, понимая, что совершенно запутался в паутине коридоров. Нужно взять проводника. Им должен быть не обычный пассажир, а штатный работник. Это лучше сделать в месте, где уже будут собраны все пленные.

Вот, он и его группа достигла входа в центральный огромный зал корабля. Замер. Что-то его остановило. Опять этот запах! И, да! Сейчас он особенно силен! Сердце больно сжалось, когда память, наконец-то выдала, почему этот запах его взолновал. Но этого не может быть! Нужно осмотреться и убедиться.

И тут он услышал всхлип из угла коридора почти у самого выхода. Опустив взгляд, Иеракс увидел скорчившуюся фигуру женщины-гуманоида с розово-белой кожей и каштановыми густыми волосами. Она накрыла собой кого-то маленького.

Точно! Это она! Она была источником этого запаха! До боли знакомого родного запаха. Но этого не может быть! Это не может быть она! Она же мертва!

Медленно нагнулся. Принюхался, чтобы убедиться. Нет. Это действительно не она. Он ошибся. Все-таки другой запах, но такой похожий! Пряный, смешанный со страхом. И в этот момент женщина вскинула голову, подняв на него искаженное болью и ужасом лицо.

На мгновение Иеракс опешил. Он раньше никогда не видел и не нюхал подобную расу. Хотя нет, были случаи, но ему встречались только мужчины, женщины — никогда. Запах подсказывал, что они генетически очень похожи на его род. Ее белая кожа резко выделялась на фоне коричневого пола корабля. Уши, как у лалланов, скрытые в длинных волнистых волосах и без хвоста. И еще у нее были хорошо видны белки глаз. Очень непривычно, даже красиво.

Увидев его близко от себя, женщина вздрогнула, но не закричала. Не выдержав, он протянул руку и поднял, чтобы лучше рассмотреть. Осторожно, чтобы не навредить, он поставил ее на ноги и отодвинулся, продолжая разглядывать. Очень необычный экземпляр. Что-то есть в этом существе. Что-то очень близкое и теплое. Внутри возникло чувство, похожее на то, когда видишь маленького звереныша и страстно хочешь его взять на руки и никогда не отпускать.

Херонец быстро догадался, что эта девушка — представительница расы землян, которые относились к недавно открытым видам и вступившим, не без активной инициативы лалланов, в Союз Разумных Планет. Он знал о них по личной инфотеке. Бывали минуты, когда у него руки доходили до интересного чтива, и он мог узнать что-нибудь о новых открытых расах. Но там о землянах сообщалось мало. Лишь общие черты. Помнится только, что люди, обладая изворотливым и живым умом, имели слабую физиологию и уязвимую конституцию тела. Их легко убить. Поэтому они для него не представляли особого интереса.

Хотя Иеракс уже давно патрулировал рубежи Акии, и часто сталкивался с разными представителями рас, земляне оставались пока еще редкими гостями приграничной зоны. В основном он видел их издалека и никогда особо не интересовался, считая их, как, впрочем, и все расы Союза, недостойными внимания. Слишком далека Земля от Гамма-квадранта. Она находится на диаметрально противоположной стороне границы империи Акии. Теперь он смотрел на живую женщину. Землянку. Хрупкую и беззащитную. Что-то было в ней, что заставило его не только прийти в волнение, но и вспомнить свою беду.

Сзади нее что-то пискнуло, заставив девушку вздрогнуть и вырвать руку из его хватки. Щенок! Она, припав к полу, прижала к себе малое дитя и затравлено посмотрела на него. Он снова принюхался, и брови удивленно полезли на лоб. Она защищает чужого щенка! В голове вихрем промчалось миллион мыслей. И все они коснулись его беды. Так! Он обязательно об этом подумает. Но не сейчас. Сейчас надо решать проблемы первостепенной важности, а девушка никуда не денется. Уж он об этом точно позаботится. А найти ее он сможет легко! Этот запах он ни с чем не перепутает.

— Ат Эгор! Мы нашли капитанский мостик! — услышал он позади призыв начальника своей службы безопасности, что заставило Иеракса окончательно прийти в себя.

Итак, надо довести операцию до конца, а потом все остальное. На этот раз уже более жестко он снова схватил женщину и поволок в центральный зал. Там он оставил ее среди уже немалой толпы остальных пассажиров, и спешно последовал за ожидавшим на проходе Гоном.

На мостике встретили слабое, но активное сопротивление. Иеракс в который раз удивился непродуманности состава экипажа этого корабля. Если бы он его комплектовал, то точно обязательно четверть была бы военными. Как можно оставлять корабль практически беззащитным? Это непозволительно! Ведь в космосе может случиться все, что угодно! И эта их защита с турелями. Смех, да и только. Конечно, он знал, что лалланы умеют создавать почти непробиваемые щиты и маскировку, но ведь она может дать сбой в самый ответственный момент, как, например, сейчас. И что тогда? Вот теперь они и расплачиваются за свою недальновидность.

На уже захваченном мостике, заложив привычно руки за спину, он прошелся по диагонали взад и вперед перед капитаном. Тот с заломленными руками лежал на полу под одним из его воинов и угрюмо следил за ходящим херонцем. Иеракс, наконец, промолвил на чистом галаконе:

— Вы понимаете, что незаконно пересекли границу империи Акиа?

— Это вышло случайно! — немного кряхтя от давления сверху, ответил лаллан. Поэтому Иеракс жестом велел своему воину ослабить хватку. — Мы совершенно не ожидали на своем пути встретить незарегистрированную на наших звездных картах червоточину, и нас затянуло в нее прежде, чем мы успели уйти в гиперпространство. Только щиты вовремя удалось поднять.

Главный херонец как-то довольно отрешенно покосился на капитана и, с довольно скучающим видом положив ладонь на главную консоль пилота, забарабанил пальцами.

— Вы мне об этом уже не первый говорите. Эта червоточина весьма нестабильна и другой ее край виляет, как хвост гулящей женщины. Но почему вы не вышли на связь?

— У нас вышла из строя главная антенна обычной и подпространственной связи перед тем, как мы столкнулись с аномалией. И многое вышло из строя из-за нестабильности самой сингулярности. Это не наша вина. Мы не слышали вас, — капитан захваченного корабля заерзал, желая принять более удобное положение.

— Хм, — Иеракс оторвался от панели управления кораблем и шагнул к своему собеседнику, став прямо над ним так, что смотрел сверху вниз. — Я так и подумал. Именно поэтому мы не распылили ваш корабль, когда не получили ответа. Хотя в нашем праве было поступить иначе.

Лаллан презрительно спрыснул, что вызвало волну негодования внутри херонца. Он знал, что лалланы, хотя и боялись херонцев, были невысокого мнения о них. Неровное рычание послышалось из груди воина, державшего пленного лаллана. Остальные, прижимавшие еще некоторых членов экипажа, бывших на мостике в момент захвата, недовольно заворчали в унисон первому. Иеракс раздраженно фыркнул и отвернулся от пленника. Давняя неприязнь волной нахлынула на него.

— Я уничтожу этот корабль! — процедил он сквозь зубы.

— А как же пассажиры?

— Думаю, на Бетте-3 знают, что с ними делать… — уже более спокойно и высокомерно ответил главный херонец. — Они нам ни к чему. Мы не работорговцы, а к себе пленных незачем тащить.

— На Бетту-3?!! — потрясенно вскинулся лаллан.

— Да. На Бетту-3, - повторил капитан-захватчик, смерив противника вызывающим взглядом.

— Вы не посмеете! — лаллан попытался выкрутиться из мертвой хватки.

Печально известная пиратская колония, находящаяся на пересечении границ территории Союза и империи Акии, внушала ужас даже лалланам. Место, где сосредоточился весь сброд Галактики, беспринципный, жестокий и бесконтрольный, находилось за туманностью Орла в поясе астероидов. Пограничники Союза огибали туманность с предельной осторожностью в режиме боевой готовности и навострив все возможные сенсоры и радары. Бетта-3 была трижды проклятым местом, куда слетались все расы неприсоединившихся миров и занимающие соседние к Дельта-квадранту территории. Местом, где процветала бурным цветом работорговля.

Услышав название самой проклинаемой планеты Союза, лаллан словно обезумел. С перекошенным от гнева лицом, он лихо вывернулся из крепких рук державшего солдата и одним прыжком преодолел расстояние, отделявшее его от главной консоли управления кораблем. Успел быстро что-то нажать на ней, вызвав на экран красный фон — он хотел запустить самоуничтожение. Уж лучше смерть, чем Бетта-3! Однако не успел довести дело до конца. Иеракс среагировал молниеносно и уже через секунду стоял рядом, оскалив ряд белоснежных зубов с острыми клыками. А еще через доли секунды лаллан лежал и неистово трепыхался на полу под сильными руками херонца.

— Даже не думай, — процедил он ему на ухо, — иначе я тебе глотку перегрызу и не моргну, — потом Иеракс порывом поставил пленного на ноги. Повернулся к опешившему солдату и небрежно толкнул ему неудавшегося саботажника. — Их к остальным!

Через десять минут они стояли в центральном зале с полным комплектом пассажиров и членов обслуживающего персонала. Он привел недостающее звено. Остановившись перед экипажем мостика и развернувшись всем корпусом, Иеракс обратился к капитану обреченного судна:

— Вас ждет та же участь на Бетте-3. Я бы на вашем месте радовался, так как есть возможность спасти свои шкуры.

— Пусть будет проклят твой род, Акийский пёс! — на своем родном, в презрении скривив губы, кинул лаллан.

— От пса слышу!!! — Иеракс вложил весь гнев в удар.

Ни один херонец никогда не потерпит такого прозвища!

Выровнявшись и сплюнув кровь, капитан круизного лайнера выкрикнул с гордо поднятым подбородком на галаконе:

— Союз отомстит за наше исчезновение!!!

— Не посмеет! — он снова повторил удар, сокрушительный и нещадный, оцарапав ему кожу.

Тот упал на колени, схватившись за окровавленное лицо и болезненно застонав. Иеракс развернулся к команде и велел всех грузить на корабли. Здесь не должно остаться никого. Подчиненные выполнили приказ беспрекословно и быстро. И уже через минут двадцать корабль-нарушитель опустел.

После отчета, что все пленные доставлены в грузовые отсеки и камеры заключения, стоя на капитанском мостике уже своего эсминца, капитан херонского корабля скомандовал, в презрении скривив линию рта:

— Отстыковаться! — через несколько минут, по отдалении всех участников абордажа, он снова командным тоном приказал: — Фотонная торпеда. Три. По генератору. Огонь!

Вспышка озарила капитанский мостик корабля. Еще через несколько минут, в глубоком потрясении, находившийся в рубке экипаж смотрел через смотровое окно на парящие обломки некогда комфортабельного роскошного космолайнера. Всё. Теперь точно всё.

*** *** ***

Я пыталась поспевать за широкими шагами идущего впереди херонца, но сказывались тяжелый десятикилограммовый груз на руках и невыносимая усталость от бессонных двух ночей, нервов и слез. Каждый последующий шаг давался трудней и трудней. Уже через пять минут ходьбы по белым квадратным коридорам звездолета херонцев расстояние увеличилось между мной и впереди идущим на десяток шагов. Тот оглянулся и остановился, чтобы подождать. Когда я подошла, он неожиданно аккуратно взял на руки спящую Ташу и произнес:

— Щенка я понесу. Я не причиню ей вреда. Ты устала. Идем.

Я опешила, пытаясь понять, что происходит? Из-за чего такое отношение? Ответов, конечно, сразу не последовало. Я поспешила догнать мужчину. Благодаря его жесту доброй воли, идти стало намного легче. Пристроившись позади, я обеспокоенно всмотрелась в сладко спящее личико девочки, уютно уложившей щечку на плече херонца. Ее маленькая пухленькая ручка послушно обхватила его шею, а выпавшие из прически длинные русые волосики редким каскадом спадали на сильное предплечье несущего. Она так устала, что даже не заметила, как ее переместили из одних рук в другие. Но это и к лучшему. Наверняка бы, не захотела идти к самому суровому мужчине из всех здесь присутствующих солдат.

Он вызывал у меня непроизвольное доверие, что было удивительным из-за того, что я являюсь пленницей. Но стоило ему только раз глянуть на меня, забирая девочку, и я поверила. Он и вправду не причинит вреда. Глаза у него были не злыми. Просто мрачными и задумчивыми. Его явно что-то сильно беспокоило.

Об этом я размышляла всё то время, пока шла за ним. В голове возникла куча вопросов. Кто они? Куда они меня ведут? Зачем? Что им от меня нужно? Уж я-то точно не известная шишка, чтобы отдавать за большие деньги. Тогда что? Внутренности сжимались от неизвестности.

Через еще пять минут мы подошли к входу в отдельную каюту, располагавшуюся особняком в тупике коридора. Он надавил на квадратную панель. Полоска сканера прошлась вдоль ладони и дверь с тихим шипением отъехала в сторону. Велев охраннику, все это время шедшему за нами, возвращаться, он впустил меня первой и зашел следом.

Мы оказались в кабинете, а не в каюте, как я вначале подумала. Мужчина указал жестом на узкий двуместный диванчик. Я села. Он осторожно, чтобы не разбудить, посадил рядом Ташу. Та, слегка пошевелившись, положила голову мне на колени и продолжила спать. Я даже ей позавидовала. Какой крепкий детский сон! Мужчина сделал шаг назад и замер, давая возможность осмотреться. Я обвела взглядом помещение.

Мы находились в квадратном кабинете четыре на четыре. В дальнем левом углу стоял стол с комом, креслом и этажеркой возле. На этажерке были аккуратно наставлены какие-то раритетные предметы и даже горшок с синим цветком. Перед столом два мягких стула и еще диван, на котором сидела я.

После осмотра помещения, я перевела взгляд на стоявшего передо мной в молчании херонца. Он ждал моего внимания. Высокий, около двух метров, он был весьма хорошо и пропорционально сложен. Гор мышц там не наблюдалось, но через облегающий кожаный черный костюм все равно виднелись сильные жилистые руки, широкие плечи и грудная клетка, сходящая в узкую талию и бедра. Таких у нас на земле называют атлетами. Ничего лишнего. Однако в каждом изгибе читалась сила и хищная мягкость. Взгляд задержался на сильных ногах. Подобные ноги я видела по голосети у спортсменов, занимающихся конькобежным спортом.

Затем я перевела внимание на его изучающие глаза. Еще тогда, как только я их увидела, мне они показались неестественными и пугающими, но теперь, присмотревшись, поняла, что они даже приятны на вид. Очень умные и проникновенные, осмысленные. А еще по еле заметной паутинке морщинок я догадалась, что этому мужчине уже немало лет. И нос. Его ноздри опять трепетали, показывая, что он напряженно внюхивается. Неужели у этих существ острое обоняние? От этой мысли стало неловко, так как у меня не было возможности в эти дни где-либо помыться. И я явно не пахла одуванчиками. Ужас! Именно из этих размышлений меня вывел его удивительно приятный баритон:

— Я тебя купил.

Внутри от этих слов все резко оборвалось и больно рухнуло на пятки. Как купил? Что это значит? Миллион предположений взорвало мозг. Кем же я тогда стала? Его рабыней? Женой? Или еще, что пострашнее? Правда, он бы тогда так со мной не панькался. Значит, что-то другое, более щадящее. Но что? Я насторожилась и незаметно для себя затаила дыхание, ожидая объяснения. Он продолжил:

— Мне нужна твоя помощь. Но добровольная.

Вот тут я совсем потеряла всякую возможность что-либо понимать. Удивленно распахнув глаза, я все-таки смогла ответить:

— Что вы от меня хотите? — голос предательски дрожал.

Он с сомнением поджал губы, словно не решался на что-то. Нахмурил брови, а глаза стали блестеть от увеличившихся зрачков.

— Спаси моего сына.

Теперь я вообще ничего не понимаю.

— Как спасти? От чего спасти? А я причем?

Он глубоко и терпеливо вдохнул и выдохнул, словно собирая остатки смирения. Видимо, он не привык к подобным разговорам.

— Мой сын болен.

— Я не врач!

Он покачал головой.

— Мне нужен не врач.

— Я не сиделка!

— И не сиделка… — херонец сделал выразительную паузу, а потом с нажимом произнес: — Мне нужна женщина, умеющая сочувствовать и заботиться.

Я непонимающе моргнула, раскрывая рот, как задыхающаяся рыбка.

— Выслушай меня, а потом спрашивай, — он присел передо мной на корточки так, чтобы я не задирала голову, и продолжил: — Видишь ли, три полных стандартных цикла назад он подхватил одну болезнь, которую в целом удалось вылечить, но она сказалась на его психике. Мне сложно объяснить то, что даже сами врачи понять не могут, но они говорят, что ему станет легче, если о нём будет заботится женщина. Подобную заботу у нас может оказать или мать, или свободная женщина. Его родная мать умерла несколько циклов назад. А моя вторая жена не готова заботится о нем. Наши женщины не хотят дать ему такую помощь… Даже за деньги.

— А почему вы решили, что я смогу?

— Но ты же заботишься о чужом щенке!

— Вы говорите об этой девочке? — я изумленно кивнула на спящую Ташу. — А откуда вы знаете, что она не мой ребенок?

— По запаху.

Ах, вот почему он так старательно внюхивался в нас! Интересно, а слух у них такой же острый? А зрение? Говорят, что собаки близоруки. Так ли у этих херонцев? И вообще, о чем это я?

— Я… я… Я не… — мне казалось, что мне снится сон, и я скоро проснусь.

Он поднялся, подошел к этажерке, взял с нее узкую длинную коробочку и протянул мне. Я послушно приняла предмет, а глазами словно спрашивала: «Что это?».

— Это знак принадлежности моему Роду. Роду Фидмин. Приняв его, ты согласишься на помощь, о которой я тебя прошу. В моем положении я не смогу тебя заставить. Мне нужно твое полное согласие, ведь мой сын сразу поймет твою неискренность. Тогда всё будет напрасно… — Он неотрывно смотрел мне в глаза, от чего возникло чувство, что меня выворачивают наизнанку. Сделав минутную паузу, он моляще сдвинул брови и произнес: — Я прошу тебя, спаси моего сына. Ты — моя последняя надежда. Врачи говорят, что они бессильны. Они сделали все, что могли и даже то, чего не могли. Ему нужна сейчас психологическая поддержка. Пожалуйста, не спеши. Подумай. Я дам тебе время, — он подошел к выходу.

— А если я откажусь?

Он пожал плечами:

— Я высажу тебя и твоего щенка на любой обитаемой планете, откуда сможете добраться домой. И денег. Сколько надо. Назад в камеру не верну, — он нажал на панельку справа от двери и она легко открылась.

— А как же все остальные?! — не знаю, почему я спросила об этом, так как никогда не считала себя альтруисткой.

Он развел руками:

— Как и планировал. На Бетту-3.

Я где-то слышала об этой печально известной планете. От этого волосы зашевелились на голове. Как?! Я вскочила на ноги, тем самым разбудив Ташу, и подскочила к херонцу:

— Но они же ни в чем не виноваты! За что?

— Ваш корабль пересек нашу границу. Скажите спасибо, что я вас сразу не уничтожил, когда ваш капитан не вышел на связь.

Я расширила глаза от ужаса и прижала к груди коробочку, данную им.

— Вы не можете! Это же ужасно! Они будут проданы в рабство. И даже могут погибнуть.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил меня херонец.

— Харита… Харита Милявская, — еле выдавила я.

— Так вот, Харита. Я — капитан пограничной службы. В мои обязанности входит обеспечение целостности границы империи Акии. Всех нарушителей по уставу я должен наказывать. Они не вышли на связь. Это было угрозой. Но я пошел навстречу и взял на абордаж судно. Как оказалось, не напрасно. По справедливости, я сохранил жизнь всем находившимся на борту. Дальше я должен что-то решать с ними. Кормить их и везти на родину мне нет резона. Бетта-3 самая ближайшая планета, где я могу их оставить и при этом не нарваться на неприятности с пограничной службой СРП. Тебя я туда не отправлю. Ты — мое приобретение…

— Послушайте! — неожиданно перебила я его. — А если я соглашусь, вы их отпустите, не будете их везти на эту страшную планету? — мои руки задрожали.

— Это твое условие? — на его лицо легла сумрачная тень.

Я втянула голову в плечи. Вот так вот взять и обменять себя на жизни и свободу трех тысяч ни в чем не повинных пленников. Хватит ли у меня духа самопожертвования? Я никого из них не знала. Они мне ничего не обещали, и летела на нем в качестве нянечки. Моя жизнь казалась дороже, но все-таки, ведь они же не виноваты ни в чем, кем бы они ни были!

Зажмурив глаза, я чуть слышно ответила:

— Да.

Пауза. Он молчал долго, стоя на проходе в каюту. Я подняла веки и всмотрелась в задумчиво-осунувшееся лицо херонца. Позади всхлипнула Таша, но я не отводила глаз с мужчины.

— Куда вы следовали? — наконец, ожил он.

— На курортные планеты Тессо, Маракуату и Геррону.

— Хорошо, я подумаю, что можно будет сделать. Но если я сделаю, то… — он покосился на меня вопросительным взглядом.

— То я приму вашу просьбу… — продолжила я взволнованным голосом с дрожащими коленями, а сердце громко стучало в ушах.

Он коротко закивал головой, вдумчиво всматриваясь в мое лицо сощуренным взглядом, потом развернулся и вышел, закрыв за собой дверь и оставив меня наедине с Ташей.

— Харита? — услышала я тоненький всхлипывающий голосок и обернулась.

Таша протянула ко мне ручки.

— Я здесь, моя хорошая, — я села рядом и крепко ее обняла, успокаивающе поглаживая по головке. — Все будет хорошо, я рядом. Я с тобой.

Я покачивала ее, ласково похлопывая по спинке и негромко напевая незамысловатую мелодию из своего детства. Она притихла и прикрыла веки, прижав сжатый кулачок к пухлым губкам.

Гладя по головке Ташу, я думала: действительно ли все будет хорошо? Я подумала о том, перед каким выбором оказалась. Если откажусь, то в любом случае выживу, и об этом никто не узнает, как и если соглашусь. Но тогда все те, кто летел со мной, пусть я их и не знаю, могут сильно пострадать. Очень сильно. А ведь среди них много хороших существ. У всех есть своя трогательная история жизни, у каждого своя семья, дом, те, кто их любит. И есть я…

На Земле меня никто не ждет. Я там особо никому не нужна. Даже моя бабушка, единственный во всей Вселенной человек, кому я действительно была дорога и нужна, умерла год назад. Работа… маленькая зарплата и крохотный уголок в общежитии. Не слишком много. А что предстоит? Неизвестность. Какой-то больной херонец, которому нужна женщина, чтобы помочь справится с психическим расстройством. Своего рода тоже работа, только в другом мире. Может, мне даже хорошо заплатят. Тогда я смогу добиться большего в жизни. И еще, смогу спасти всех тех, кто сейчас томится в камерах заключения и в грузовых отсеках. Чем больше я об этом думала, тем больше склонялась к тому, чтобы согласиться. Все-таки человечность во мне не умерла.

Я открыла коробочку. В нем на красном бархате лежал ошейник. Он был сделан из хорошо отделанной кожи, черного матового цвета с вплетенными в него бусинками блестящих в искусной оправе алмазов. Просто невероятно роскошная вещь! Одеть? Стать частью, как он сказал, его Рода? Что значит быть частью его Рода? И вообще, кто он? Какое место в обществе херонцев он занимает? А кто его сын? Сколько ему лет? Почему вторая жена не может позаботиться о нем? И как зовут этого херонца, и его сына? Застонав, я обреченно уронила голову на спинку дивана, продолжая держать ошейник в руке. Сомкнула веки и не заметила, как отключилась.

Мне снился сон. Я гуляла в дивном саду, где росли диковинные растения с невероятной красоты цветами. В центре под свисающими ветвями плакучего дерева искрился пруд, в который втекал узкий ручеек с каменистым бережком. Я иду вдоль этого ручейка. Подхожу к его истоку. Это фонтан. Стоит каменная женщина и держит в руках большой кувшин, из которого льется вода. Так красиво! Я засмотрелась, и в этот момент меня кто-то пихнул в плечо. Я распахнула глаза и вскинулась, сонно заморгав веками. Надо мной склонилась женщина. Злобно ощерившись, она процедила сквозь зубы:

— Как ты посмела! — ее галакон был просто отвратителен.

— Вы о чем?

— Будто ты не знаешь! Ат Иеракс развернул корабли. Мы летим на территорию Союза! Это все из-за тебя! Кто ты такая?!

— А вы кто такая? — странно, ее агрессивность меня не напугала, а скорее возмутила.

— Немедленно вышла вон! — со стороны входа послышался недовольный приказ, от которого внутри все похолодело.

Незваная гостья резко выпрямилась и обернулась. На пороге стоял тот херонец и смотрел на женщину очень сердито. Она нервно передернулась и быстро удалилась, не смея поднять на него глаз. Он провел ее угрюмым взглядом и закрыл дверь. Потом стал напротив и спросил:

— Она не навредила?

— Нет, все в порядке, — недоуменно качнула я головой, успокаивающе поглаживая головку всполошенной Таши.

Он опустил взгляд на ошейник у меня в руке. Понял, что я еще не приняла решения. Слегка нахмурился, но не гневно. Я нерешительно моргнула и едва слышно произнесла:

— Можно я вас спрошу? — он кивнул, выдержано глядя ровно мне в глаза. — Кто вы? Я имею в виду, как вас зовут? И… Если я… — я глянула на ошейник, — приму ваш знак… став членом вашего Рода, что это будет значить?

Он подсунул стул, сел напротив и ответил:

— Мое имя Иеракс ат Фидмин Эгор. Я — Глава Рода Фидмин из стаи Керкира. Командор четвертой когорты правого сектора пограничной зоны империи Акиа. Приняв эрон, — он кивнул на ошейник, — ты станешь частью моего Рода и получишь все права, как законного члена Рода Фидмин. Как и все привилегии. Тебя будут уважать и слушаться. Даже несмотря на то, что ты — не херонка, — он сделал паузу для многозначительности. — Мои Род и Клан считаются одними из самых богатых и уважаемых в империи.

Я сощурилась. Многое из того, что он сказал, я не поняла. Лишь немногое. Например, то, что он богат и сможет заплатить за работу. Потом спросила то, о чем догадалась из возмущения странной женщины:

— Вы изменили курс корабля?

Он коротко кивнул. Что ж! Была не была! Значит, новая работа, так, новая работа! Тогда я поднесла ошейник к шее и, молча, застегнула его под спутавшимися волосами. Он облегченно выдохнул, словно все это время не дышал. Потом встал и подошел к столу. В ящике он достал какой-то предмет и подошел ко мне. Это оказался инъектор.

— Это КТ — он заряжен лингводекодером. Я хочу его ввести тебе, чтобы у тебя не было проблем с общением не только с моим экипажем, но и на планете. Нет времени тебе учить херонский язык.

Я потрясенно распахнула рот. Он действительно не лгал, когда говорил о значимости своего Рода. Такую вещь иметь! Она же стоит целого состояния! Иеракс поднес инъектор к моему затылку. Затем раздалось легкое шипение, жжение в голове и резкая боль в затылочной области.

— Голова будет болеть дня два. Потом все пройдет, — заботливо глядя в мое лицо, произнес мужчина. — Но теперь у тебя не будет проблем с языками.

Я закивала.

— А как же… — вдруг, вспомнила я о Таше.

Он посмотрел на девочку. Пожал плечами:

— Она маленькая и легко будет учиться сама… но если ты хочешь…

Я удивленно распахнула глаза. Неужели он и ей вживит лингводекодер? Я лишь моргнула. Тогда он сходил снова к столу, достал оттуда ампулку и вставил в инъектор. Потом склонился над девочкой и произнес:

— Это будет совсем не больно. Ты разрешишь?

Таша смотрела на него волчонком, но понятливо кивнула и покосилась на меня.

— Все хорошо, Таша. Меня уже дядя уколол. Видишь, ничего не случилось.

Она нахохлилась и закачала головой.

— Я боюсь.

— Так надо, Ташечка, — я подобрала волосики и погладила по плечикам. — Это не страшно.

— Лингводекодер безопасен и подстраивается под структуру мозга даже младенцев, — спокойно произнес херонец. — Его лалланы вживляют своим детям в возрасте одного цикла. Так что это безопасно, — он присел перед Ташей на корточки и взял за маленькую ручку. — Не бойся. Я тебя не обижу.

Она все еще не доверяла мужчине, но все-таки после еще нескольких минут сомнений согласилась на инъекцию дорогущего гаджета. Смелая девочка. Если честно, это было удивительным даже для меня. Потом Иеракс подошел к выходу.

— Мы высадим пассажиров на планете Тесо. Оттуда они смогут легко добраться домой, — он посмотрел на мой ошейник и продолжил: — Теперь ты — полноценный член экипажа и имеешь все привилегии моего Рода, так что можешь свободно перемещаться по кораблю. Единственное, не нарушай правила поведения и субординации. Вас никто не тронет… Я вам выделил каюту. Идем. Покажу ее.

Я послушно встала и увлекла за собой притихшего ребенка. В задумчивом молчании Иеракс довел нас с Ташей до нашей каюты. Открыл. Завел.

— Здесь все стандартно. Ничего лишнего, — угрюмо обводя взглядом каюту, произнес капитан корабля. — Знаю, многого не хватает, но все, что нужно — есть. В шкафчике форма. Одень ее, чтобы не отличаться и не привлекать лишнего внимания. Там же все необходимые туалетные принадлежности согласно уставным нормативам. Дальше, я думаю, разберешься.

Я понимающе кивнула. Голова, как он и обещал, начала болеть, но терпимо, зато я понимала его, хотя он и говорил на родном языке. Меня за штанину потянула Таша, расширив сиротские глазки:

— Рит, я писать хочу…

— Потерпи немножко, дядя сейчас уйдет, и мы пойдем в туалет, — ласково улыбнулась я девочке.

— Тогда я удаляюсь, — быстро смекнул капитан и шагнул прочь из комнаты. — На столе лежит наручный зум. По нему ты сможешь со мной связаться, — сказал и закрыл за собой дверь, так и не дождавшись моего «угу».

Я обвела снова взглядом каюту. Узкая, но уютная. Конечно, нельзя сказать, что она создана для роскоши, но все, что нужно и вправду здесь есть. Кровать, узкая, но мягкая. Стол возле нее, неширокий и низенький, так, что можно и с кровати дотянуться. Стул и шкафчик, больше похожий на пенал, чем одноименная мебель в обычных домах. Слева обнаружилась дверка в душевую и туалет, куда мы и шмыгнули с Ташей. Усадив девочку на нужное место, так, что та сидела и болтала ногами, я отправилась искать в шкафчике полотенце. Нашла не только его, но и флакон с чем-то наподобие жидкого мыла и гребешок. Вернулась обратно. Девочка сообщила, что с положенной задачей справилась на отлично, довольно улыбаясь на всю чумазую мордашку:

— Я все!

— Я очень рада. А теперь в душ, — я стащила ее с «горшка» и поставила в душевую кабинку.

Стянув некогда красивое платьице в рюшах, я занялась приведением в порядок маленькой грязнульки. Под теплой водой и моими заботливыми руками Таша быстро отошла от потрясения и уже во всю что-то лепетала и угукала, послушно поддаваясь моим стараниям сделать ее чистой. Как же все-таки дети легко забывают нехорошее.

Вымыв и вытерев маленькую принцессу, я отнесла ее в комнату, закутав в покрывало, как куколку.

— Сиди тут, я тоже хочу принять душ, — строго велела я.

— Не уходи! — недоверчиво захныкала она.

— Ташенька, но мне тоже надо покупаться! Имей совесть!

— Не уходи! — настаивала она на своем.

Пришлось взять ее с собой и усадить на унитаз рядом с душевой, чтобы не оставлять одну. Сидела она тихо, пока я приводила себя в порядок. После душа одевать грязное белье, ой, как не хотелось! Поэтому, постирав и мое, и Ташино белье, обернувшись в полотенце, мы переместились в каюту.

Достав обещанные чистые вещи из шкафчика, быстро натянула на себя. Бюстгальтера я там не обнаружила. Местным женщинам он ни к чему. А мне бы не помешал на мой третий размер. Очень давило в груди. Тесно и неуютно. А внизу, наоборот, слишком свободно. Бедра мои терялись в том месте, где у херонок имелись фигурные выступы ниже талии. Я, конечно, никогда не жаловалась на плохую фигуру, но бедра у меня все-таки не настолько широкие. Итак, костюмчик явно не для меня. Но, с другой стороны, это лучше, чем грязные вещи. Так что потерпим, не умрем. А там, что-нибудь придумаем. Может, мужскую форму попросить? Она должна быть рассчитана на широкую грудь… Возможно, и моя поместиться? И о чем я вообще думаю?! Об одежде, а не о том, что очутилась в затруднительной и неизвестной ситуации. Как себя вести и что делать? Ума не приложу.

А тут ещё обратила взор на сидящую и притихшую девочку на кровати, закутанную в покрывало. А что с ней делать? Вот тут пришлось поломать голову. Единственное, что я придумала, снять наволочку с подушки, прорезать дырки для рук, ног и головы и натянуть на нее. Вышла туника. Потом, прихватив на талии, получилось вполне сносное платьице.

Пока я ее одевала, она ожила:

— Рита, я есть хочу!

И в самом деле, мы кушали уже давно. Еще когда нам всем в камере выдали какие-то сухие пайки. Теперь нужно решать эту проблему.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — протянула я и обернулась к выходу.


Глава 3. Правда о новой работе


Глава 3. Правда о новой работе

Я держала в руках зум и ломала голову над тем, как его включить. Очень хотелось есть. Да еще Таша раздражающе хныкала под руку. Единственная гениальная идея, что осенила меня — с силой стукнуть изучаемый предмет о пол. Легко было этому… как его зовут? А! Иераксу! легко было сказать, «пользуйся зумом»! Нет, чтобы объяснить немножко! Может, я его в первый раз вижу! У нас на Земле таких никто не делает. В груди родилась обида, что меня и Ташу бездумно бросили на произвол судьбы на этом чужом большом корабле. Не страшно, что я куда-нибудь не туда влезу? Поломаю что или саботаж устрою? Неужели они так уверенны, что я на такое не решусь? А вдруг, я агент под прикрытием?

Все мне казалось нереальным и абсурдным, будто это всего лишь сон и я скоро проснусь. Но когда рядом все так же хнычет ребенок и реально сосет в животе, приходит понимание, что это не сон. Тогда, чего хотел добиться херонец? Так легко довериться незнакомой женщине и дать полную свободу. Или же он настолько уверен в себе и в том, что я не способна причинить вред кораблю и экипажу, что спокойно решился на такой шаг. Не могу понять.

Я печально вздохнула и принялась думать дальше над тем, как же дозвонится до Иеракса и сказать, что мы очень голодны.

Следующей по гениальности идеей было воспользоваться методом «научного тыка» — надо тыкать во все выступающие части зума. Правда, там было всего пять кнопок и экран. Выбор был невелик. Поэтому я начала тыкать пальцем подряд на каждую кнопку, начав с крайней слева. После того, как нажала третью, экран засветился, и кто-то громко ответил:

— Говори.

От чего меня резво подбросило на месте так, что досталось даже Таше локтем по лбу. Неожиданно, однако. Голос был похож на того главного херонца, к кому я и хотела дозвониться. Медленно и нерешительно поднесла предмет, похожий на наручные часы, ко рту и, сомневаясь, что меня услышат, произнесла:

— Я… мы с Ташей хотим покушать. Куда нам идти?

На той стороне молчание. Через несколько секунд прежний голос провещал:

— Чтобы ответить, нажми последнюю кнопку, и потом говори.

Надо же! Догадался, что я не знаю, как пользоваться этим предметом! Я послушно нажала указанную кнопку и повторила последнюю фразу.

— Выйди из каюты налево и иди все время прямо. Никуда не сворачивай. Я пошлю навстречу тебе старпома. Он вам поможет и будет сопровождать, — все так же сдержанно ответил херонец и сразу же отключился.

Мне ничего не оставалось, как одеть зум на руку, выйти из каюты с Ташей, и направиться в нужном направлении. Благо, дверь в каюту легко открывалась. Ума много не надо. Рядом панелька. Приложила ладонь, и дверь покорно отъехала в сторону.

Коридор был пуст. И на протяжении всего пути нам на встречу так никто и не вышел. Видимо, мы находились в жилом отсеке, и здесь в это время почти никого нет. Потом, идя по коридору, поняла, почему: почти весь экипаж собрался в столовой, которую я определила по запаху и шуму. Стучали столовые приборы, слышались голоса, пахло едой.

С каждым шагом внутри росла робость. Хотя капитан и мой новый работодатель (как я решила его называть про себя) разрешил свободно перемещаться по кораблю, в сердце закралось сомнение о том, знают ли остальные, что мне разрешили? Ответ на этот вопрос я получила сразу же, как только подошла к входу в помещение общественного питания.

Во-первых, все мгновенно смолкли. А во-вторых, буквально через секунду херонец, сидевший за самым крайним столиком, почти у самой двери, очутился возле нас с Ташей и навис с утробным рычанием. Таша тут же пискнула и спряталась за моей спиной. А я отшатнулась в сторону, готовая быть задавленной одним приемом. Все произошло настолько быстро, что я даже моргнуть не успела, лишь крепко зажмурилась и вся подобралась.

Однако ничего не произошло. Тогда я позволила себе открыть глаза и поглядеть на ретивого херонца. Он стих и внимательно смотрел на мой ошейник. Взгляд его был полон глубокого удивления. Не успела я выдохнуть, наблюдая реакцию мужчины, как сзади раздался резкий незнакомый, но оочень убедительный голос:

— Не смей!

Мой нападающий тут же отпрянул назад и посмотрел мне за спину. В тот момент, когда он освободил пространство, я успела заметить недоуменные взгляды остальных и их вытянутые лица. Затем медленно повернулась назад.

У самого входа в двух шагах от меня стоял рослый и довольно крупный (на десяток килограмм тяжелее капитана) херонец. Он, как и все, был в черном обтягивающем костюме с одним лишь отличием — ядовито-желтой тонкой полосой от горловины до самого низа рукава. Так же подобная полоса виднелась на штанах по внешней стороне от пояса до низа. У некоторых других членов экипажа эти полоски имели другие цвета. А у кого-то их вообще не наблюдалось, как, например, у меня.

Пришедший херонец имел не только рослый и внушительный вид, но и выражение лица, подходящее для тех, кто обладает властью. Убедиться в том, что он ею на самом деле обладал, не составляло труда, поскольку жаждавший меня немного помять сразу же отошел в сторону и прижал уши, покорно склонив голову. Больше всего во внешности пришедшего мне запомнился ярко-рыжий ежик волос на голове.

После того как мой неожиданный защитник навел, так сказать, порядок, подошел ближе и учтиво поклонился. От этого жеста моя челюсть удивленно отвисла, а в помещении послышался негромкий шепот. Быть многословной в подобные моменты я не умела, поэтому сейчас только и смогла, что выдавила из себя:

— Мы… пришли поесть… господин Иеракс сказал, что я могу…

— Конечно, эр Харита, — он поднял голову и приветливо улыбнулся.

Только его улыбка мне в этот момент почему-то больше напомнила оскал с выразительными белоснежными клыками.

— Вы старпом? — неуверенно склонила я голову.

Он кивнул, подтвердив мою догадку:

— Мое имя — Мэт арт Яхон. Я — старший помощник капитана. На время приставлен к вам, как сопровождающий по кораблю, — он бросил короткий взгляд на высунувшуюся из-за моих бедер головку девочки.

Поняв, что ее заметили, она снова спряталась, уткнув личико мне в мягкое место.

— Мне так к вам и обращаться?

— Можно арт Мэт, — он добродушно сузил глаза и прижал уши.

От этого движения вид херонца тут же поменялся, смягчив жесткие черты инопланетянина настолько, что мне даже захотелось его погладить по голове, как ласкового песика. Я тут же прогнала глупую мысль и сосредоточилась на другом.

Старпом сделал приглашающий жест в столовую и с той же учтивостью произнес:

— Позвольте я вас обслужу.

Я последовала в указанном направлении к свободному круглому столику у самой стены, потянув за руку замешкавшуюся девчушку. Пока шла, заметила изучающие и изумленные взгляды в нашу сторону. Наверняка, экипаж уже начал строить догадки причины моих привилегий. Точно уже сделали какие-то свои корявые выводы, и готовились разнести сплетни по всему кораблю.

По пути к столику я думала: что значил этот подаренный Иераксом ошейник? Почему он так удивил того херонца, что в самом начале хотел отправить меня обратно в камеру? И что значит эта приставка «эр», которую старпом вставил перед моим именем? Об этом я думала и когда садилась, и когда наблюдала за тем, как Мэт пошел к столу раздачи и набирал на подносы необычной снеди.

Уже через несколько минут перед нами с Ташей (которая все это время тихо сидела на стуле и застенчиво оглядывалась по сторонам) стояла… ммм… еда. Не знаю, что это, в первый раз увидела. Видимо, на лице у меня возник логичный вопрос о том, можно ли мне это употреблять, потому что старпом ободряюще улыбнулся и произнес:

— Вам, людям, можно это есть. Не переживайте. Уже проверено.

— В смысле?

— Наши ученые уже определили, что по генотипу вы очень близки к херонцам. Скажу, их это очень удивило. Мало кто из нашего квадранта подходит к нашей расе так хорошо, как ваша раса… — он оживленно улыбнулся и принялся за еду, жестом подбадривая меня, чтобы я не осторожничала.

Бросив хмурый взгляд на приветливого рыжего инопланетянина, я вложила ложку в ручку Таше и кивнула ей, чтобы она кушала. Та быстро отправила ее в рот вместе с чем-то похожим на рисовую кашу. Потом довольно пикнула и с большим аппетитом замахала прибором так, что я даже испугалась, как бы дитя не поперхнулось. Вдохновившись энтузиазмом ребенка и услышав громкое урчание собственного живота, я попробовала то, что стояло ближе всего — подобие рисовой каши.

Еда оказалась на вкус лучше пайков, что давали в камере. Конечно, кто будет кормить экипаж тем ужасом, что подкидывали пленникам, чтобы те не загнулись от голода! Вкусом эта рисовая каша напоминала лепешку с медом. В тему был и салат из чего-то зеленого, что напомнило на вкус крабовых палочек с кукурузой.

Тем временем, как мы с Ташей были заняты пережевыванием, старпом продолжал милую беседу, иногда бросая предупреждающие взгляды на сидящих за соседними столиками. Он рассуждал:

— Земля… Я мало об этой планете слышал. Говорят, что лалланы открыли ее не так давно… не так ли?

— Угу. Около двухсот лет назад.

— Малый срок для Галактики. Поэтому мы о вас еще почти ничего не знаем, — он сделал странное движение носом и задумчиво закивал головой, продолжив: — Думается мне, что земляне очень скоро сильно заинтересуют херонцев… очень сильно…

— С чего это вдруг? — я даже поперхнулась.

Он загадочно растянул губы и сменил тему:

— Скажите, пожалуйста, эр Харита, все ли вас устраивает в вашей каюте? Мы не планировали, что в этом выходе в космос на нашем корабле будет такая персона, как вы…

Вот тут я вообще перестала есть и вытянула изумленно лицо. Я привыкла к любому обращению, но к такому почтению! В чем причина такой перемены? И все-таки, что значит этот ошейник на мне? Да, я согласилась работать на этого капитана и помочь ему с проблемой его сына, но ведь это работа! Может, к личным работникам капитана другое отношение?

Некоторое время поглазев на приветливое лицо рыжего инопланетянина, я качнула головой и ответила:

— Ничего особенно не надо. Я не привередливая. Разве что для Таши… нужно что-нибудь из одежды. Видите, что мне пришлось сделать, чтобы одеть ее в чистое?

Он понимающе кивнул:

— Я подумаю над этим. Еще что-нибудь?

— Да нет…

— Вы смотрите, если что, сразу говорите. Достанем из-под земли!

Я отодвинула наполовину опустевшую тарелку и недоверчиво нахмурилась. Что-то здесь не так. Слишком уж учтивое отношение сейчас ко мне, бывшей пленнице. Поэтому я задала вполне логичный вопрос:

— Скажите, почему вдруг, такая перемена?

— Вы о чем?

— Об отношении ко мне. Ведь я еще час назад была пленницей! А теперь такие вопросы о моей каюте.

Он непонимающе вскинул брови:

— Я думаю, это вам должен был объяснить капитан. Вы точно не знаете?

Я отрицательно качнула головой и свела угрюмо брови, чувствуя, как внутри растет напряжение.

Мэт кивнул в сторону моей шеи и произнес:

— Теперь вы эр Фидмин Эгор. Другого отношения к вам не будет.

Недоумение росло по экспоненте. Но прежде, чем я успела задать следующий вопрос, меня за рукав дернула Таша:

— Харита, я покушала.

— Молодец, девочка моя, — погладила я ее по головке, — теперь немножко посиди тихонько. Хорошо?

— А долго?

— Нет. А что? Ты спать хочешь?

Вместо ответа Таша загадочно улыбнулась и перевела взгляд на старпома. Тот задумчиво разглядывал девочку и думал о чем-то своем. Странное дело. Меня эта капризная девочка сейчас удивляла не на шутку. От той непоседы не осталось и следа. Кто знает, может, она вела себя хорошо, потому что стеснялась и боялась чужих? А может на нее так повлиял стресс и несколько ночей в камере? Как бы там ни было, это мне было только на руку. Не приходилось ребенка в чем-то убеждать, объяснять или успокаивать.

Я смотрела на нее, а в голове возникла мысль о ее родителях. Меня удивило, что Таша ни разу за это время не спрашивала о них. Только один раз, в камере, о папе. Где он? Я ей пообещала, как только выберемся, сразу же его найдем. Как же быть теперь? Пленных точно освободят, а я связана обещанием и впереди новая, неизвестная работа. Куда девать этого ребенка? Как найти ее родителей и передать им? Где они? Я так и не встретила их среди тех, кто сидел со мной. Может, они погибли? Или же в другом месте? В голове мелькнула мысль о том, что, возможно, получиться найти Зосиму и Феспесия, когда пленных будут сгружать с корабля? Мгновенно родился план по передаче дитяти родственникам. Нужно попроситься на высадку и там поискать их. Как это можно сделать?

— Это значит, — вывел меня из задумчивости старпом, продолжая отвечать на мой прежний вопрос о перемене поведения к моей особе, — что теперь вы принадлежите к стае Керкира, к Роду Фидмин. К самому уважаемому древнему Роду империи. Глава этого Рода является главой всей Стаи. Сейчас им является Иеракс ат Фидмин Эгор, капитан этого корабля. В значимости и власти с ней может сравниться только стая Нерода и Род Императора! — Мэт даже расширил глаза с целью подчеркивания мысли. — Все члены стаи Керкира имеют чины не ниже роса! А сам ат Иеракс является двоюродным братом императора Акии!

Конечно, все эти титулы и имена мне пока ровным счетом ничего не говорили. Но глубоко внутри я поняла одну важную мысль о том, что мой новый работодатель очень известная и влиятельная особа. Весьма занятная информация. Что ж, выходит, я поменяла одного богача-работодателя на другого. Так-так. Что будет дальше? Стану приближенной самого императора? Велик полет женской фантазии! Ей просто нет границ и пределов!

Я слушала Мэта и понимающе кивала. Когда он закончил, спросила:

— А за какие заслуги можно стать членом стаи Керкира?

— Мужчины — по рождению или по решению Главы Рода. Женщины тоже, по рождению, или по решению Главы. Есть еще один способ, — он вновь кивнул на ошейник, от чего на голове волосы встали дыбом, — замужество.

От этой дикой мысли даже дар речи пошел скромно в уголок топтаться. Я раскрыть рот раскрыла, а сказать что-либо в ответ не смогла. Тем временем в голове скакали мысли о том, что меня только что бессовестно обманули! Воспользовались моим беспомощным положением и отсутствием информации о расе, ее обычаях и традициях. Вынудили заключить неясный договор и обрекли на неизвестность. А что, если для женщины у них прием ошейника является подтверждением вступления в брак??? Тогда что? Я сама час назад подписала себе приговор? И точно буду женой сына этого капитана?! Я же думала, что устраиваюсь на работу!

Не успела я выдавить из себя слова, как свет в наполовину опустевшей столовой ослаб и по центру стен пунктиром замелькали желтые огоньки. Все, кто еще сидел за столами, опрокинув стулья, вскочили на ноги и опрометью помчались прочь. Кто на своих двоих, а кто и… Только сейчас я поняла, почему у всех такие ˮнакачанныеˮ ноги! Пара членов экипажа стала на… четвереньки (если так можно назвать положение на руки и ступни ног, как собака). Парни, изогнувшись в спине, лихо перемахнув через столы, первыми вылетели из столовой.

Проведя их растерянным взглядом, я вновь посмотрела на старпома. Тот недовольно прижал уши к голове, тем самым сделав злое выражение лица, но не шелохнулся. Я спросила:

— Что происходит?

— Желтая тревога.

— Что это значит?

— Это значит, что мы пересекли границу империи и теперь на территории СРП Дельта-квадранта. Согласно уставу все свободные члены экипажа должны занять свои боевые позиции, — нервно дернув ушами, ответил старпом и оглянулся на последнего уходящего херонца, бросив тому в спину: — Еще раз не почистишь вовремя инжекторы, на гауптвахту посажу!!!

Парень у выхода коротко обернулся и сделал движение, похожее на чихание. Потом ускакал на четырех.

— Харита, — дернула меня за локоть Таша. — Мне страшно.

— Не бойся, хорошая моя, я рядом. Все будет хорошо, — подвинув к себе девочку и обняв за плечи, прошептала я, а потом спросила у старпома: — На нас же не нападут?

Он пожал плечами и ответил:

— Угрозы пока нет. Все же зона, в которую мы направляемся, хорошо охраняется патрулями Союза. Конечно, в гиперпространстве корабль сложно обнаружить, особенно наш и наших спутников. В систему встроена стелс-технология. Но через несколько часов мы выйдем в обычное пространство. Тогда придется напрячься. Можем столкнуться с патрулем сектора.

— Ясно, — протянула я и наклонила голову: — А почему вы не отправились с ними?

— Я приставлен к вам. Теперь моя первая обязанность везде вас сопровождать.

— Слишком много чести, — повела я подбородком и встала из-за стола. — Что может со мной случиться?

— Вы можете заблудиться.

— Это не страшно. Я думаю, ваше присутствие на мостике намного важнее, чем блуждание с женщиной по коридорам.

Он поднялся вслед за мной и удивленно вытянул лицо:

— Разве вы еще не поняли?

— Что?

— В данный момент, для капитана, важнее всего ваша сохранность и безопасность. Все, что сейчас происходит — ваше желание. Мы бы никогда не сунулись сюда, если бы вы не пожелали вернуть пленных на родину. Ат Иеракс решил, что вы стоите этого риска.

Я недоверчиво повела бровью:

— Риска? Ради меня?

— Да. Ради вас. Я не знаю, что вы обещали капитану, и какое слово взяли с него, но, видимо, это для него очень важно. Ведь мы летим в сердце врага. Тесо, ближайшая к Гамма-квадранту планета, охраняется больше всех. Очень большой и лакомый кусочек не только для пиратов, но и для рас Неприсоединившихся миров. И безопасность кораблей зависит от того, как поведет себя капитан, и что будет говорить. Лалланы не доверяют херонцам и обходят десятой дорогой. Но, когда сталкиваются нос к носу, бьются до последнего, — при этих словах на его лице мелькнуло невольное уважение.

Уважение, которое испытывает хороший воин, когда встречает достойного противника.

Я слушала, а сама чувствовала, как холодеет душа. Получается, ради меня и моей просьбы, капитан рискует жизнью не только своей, но и всего экипажа. А еще за нами летят еще два корабля. А что, если лалланы не поверят нам? Начнут палить по непрошенным гостям? А! Будь что будет! В любом случае, смерть лучше Бэтты-3.

Вздохнув, я повернулась к выходу и произнесла:

— А можно попросить вас об одолжении?

— Каком? — недоверчиво подобрался херонец.

— Я хочу найти родителей этой девочки. Вы поможете?

Сказала и затаила дыхание. Мэт пожал плечами и шагнул к выходу:

— Если они на нашем корабле, то давайте попробуем.

Снова я удивилась уважительному отношению к себе, как к равной.

Шла за ним и думала. Если мой ошейник является символом брака, то необходимо найти выход и сделать все возможное, чтобы спастись. Кто знает, что значит, быть женой херонца…

*** *** ***

— Мы вышли из гиперпространства, — обыденно произнес пилот, сообщая то, что капитан и так видел на экране.

За бортом уже не переливалось всеми цветами радуги гиперпространство, а красовалась большая голубая планета. Тесо. Жемчужина окраин Дельта-квадранта. Эту планету открыли совсем недавно. Около сотни полных циклов назад. Она была необитаема, когда первый лаллан ступил на ее земли. Но, благодаря обилию воды и бессчетному множеству островов и архипелагов, а также теплому и умеренному климату, Тесо привлекла внимание туристических фирм. И уже через несколько десятков циклов на многих островах красовались отели, курорты, санатории и увеселительные заведения.

Теперь Тесо — одна из самых посещаемых планет Дельта-квадранта, куда сложно попасть даже толстосумам. На расстоянии двух световых лет от нее натыкано столько патрулей и охранных установок, что она стала считаться одной из самых безопасных планет квадранта. Пираты здесь боятся даже хвост показать, не то, что нос сунуть.

А теперь вот, он, капитан небольшой пограничной эскадры, херонец, выводит свои корабли, вооруженные до зубов, почти у самой орбиты планеты. Благодарность стелс-технологиям, которую он обновил согласно последним данным о системах обнаружения всех известных рас. До последнего их не видел никто. А сейчас три корабля видны как на ладони.

Оторвавшись от созерцания голубой планеты, Иеракс повернулся к офицеру по тактике:

— Шиты.

— Подняты.

— Оружие.

— Дезактивировано.

— Сканеры.

— Засекли один линкор и два крейсера. Направляются к нам. Вызывают.

— На экран.

На экране, размером до середины обзорного стекла, появилось лицо лаллана. Несмотря на всё внутреннее самообладание, присущее этой расе, в глазах капитана лалланского судна читалось глубокое изумление.

— Чем обязан такому неожиданному визиту столь ˮредкихˮ гостей данного сектора? — причем на слове ˮредкихˮ лаллан сделал ударение, желая подчеркнуть всю невероятность явления имперцев Акии возле этой планеты.

Сохраняя невозмутимое спокойствие на лице, Иеракс ответил:

— Мы доставили важных пассажиров на Тесо, принадлежащих СРП. Ваши сканеры должны были зафиксировать на борту моих кораблей большое количество пассажиров. Думаю, вы даже можете посчитать, сколько их.

Лаллан наклонился, видимо, заглядывая на экраны сенсоров. Потом покосился на Иеракса, согласно кивнув:

— Да, наши сенсоры фиксируют присутствие большого количества пассажиров членов СРП. — Почему они находятся на борту ваших кораблей? — прозвучал логичный вопрос капитана линкора пограничной службы.

— Тому были причины. Это пассажиры круизного лайнера, нарушившего границы нашей империи.

— Название лайнера.

— Странник С749-альфа семь.

Лаллан сомнительно сощурился и повернулся к кому-то из экипажа на мостике. Ему что-то сообщили, и он снова развернулся к Иераксу.

— Это судно должно было прибыть на планету еще вчера. Что с ним произошло?

— Оно попало в сингулярность и вышло на территории империи Акиа. Мы подобрали уцелевших и доставили на планету следования.

— Подобрали? — недоверчиво вздернул бровей лаллан, но, понимая, что спорить неразумно, поскольку на борту граждане СРП, он лишь кивнул и продолжил: — Что мы вам должны за доставку важных пассажиров?

— Безопасную дорогу назад.

Вот здесь лаллан был озадачен не на шутку. Задумался. Потом ответил:

— Ждите.

Экран погас, и ждать пришлось около пятнадцати минут. Но вскоре на экране появилось новое лицо и более приветливое, чем предыдущее. Новый лаллан был более сдержан и весьма учтив. Он попросил их следовать за ними, и херонские корабли с роскошным эскортом проследовали до орбитальной станции, куда прибывают челноки с планеты.

Когда они приближались к огромному диску станции, Иеракс в очередной раз удивился тяге лалланов к округлым формам. Станция представляла собой три кольца разной окружности, медленно вращающихся вокруг одного общего невидимого центра в разных направлениях.

Стыковка прошла нормально. С грузовых отсеков сообщили, что всех ˮпассажировˮ сопроводили к шлюзам. Оставалось только ждать.

*** *** ***

Я бежала, что есть сил. Но разве может человек догнать херонца? Риторический вопрос. Поэтому Мэт постоянно замедлялся и оглядывался, поджидая запыхавшуюся меня.

После того как мы посетили в поисках четы Кирияс Ясу пару камер с заключенными, Мэту по зуму сообщили, что корабль вышел из подпространства и ведет переговоры с патрульной службой. Затем мы узнали, что через полчаса всех пленников благополучно высадят на орбитальной станции возле планеты Тесо. Я внутренне обрадовалась и задумала под шумок тоже сбежать. Причина была в том, что я немного поразмышляла над предложением о работе, а так же сделала выводы из слов Мэта и поняла, что идея быть женой представителя незнакомой и, на мой взгляд, агрессивной расы меня не вдохновляла.

Когда мы бежали по коридорам (бежали — громко сказано, так как я через минут пять бешенного бега схватилась за бок и просто ковыляла вдоль стеночки), Мэт взял Ташу на руки. Та не сильно сопротивлялась, но на руках у херонца стихла, как мышь под веником. По пути я продумывала разные варианты побега и возможности отвлечь старпома.

Мы бежали, и я слышала, как корабль замедляет ход, как останавливается и замирает. Как затихает главный двигатель. Свет в коридоре стал светить сильней и по центру стен пунктирной полосой загорелись зеленые лампочки. «Не успеем», — подумала я, как тут зажужжал мэтов зум. Он ответил. Говорил капитан:

— Где вы?

— Идем в сторону посадочного отсека.

— С Харитой?

— Да.

— Я запрещаю. Отведи ее в ее каюту. Это приказ.

Больше Иеракс ничего не сказал, но Мэт тут же развернулся и пошел в обратном направлении. Я растерялась и замерла на месте. Как же так???

— Мэт! Подожди! Подожди! Почему капитан не разрешил нам идти к пассажирам моего бывшего лайнера?

— Перестраховывается, — идя уже медленно, ответил старпом и поправил Ташу у себя на руках (точнее руке).

— От чего?

— Не хочет, чтобы вы ненароком не потерялись в толпе и не вышли вместе со всеми.

Я поджала воровато губы и спрятала глаза.

— Почему он решил, что я собираюсь сбежать? Я же ему пообещала…

— Капитан имел слишком много дел с другими расами. Многие не умеют держать своего слова, как херонцы, — бросил на меня хитрый взгляд старпом.

Я упрямо свела брови в одну линию и резко шагнула в нужном направлении.

— Погоди, Мэт! Прости, арт Мэт! Но ведь Ташу необходимо вернуть родителям!

Старпом тоже остановился и повернулся вполоборота.

— Таша принадлежит в данном случае тебе. Не важно, чей это щенок.

Я сжала кулаки и резко развернулась всем телом назад. Он легко поймал меня за локоть и предупреждающе рыкнул:

— Не советую. Приказ капитана на корабле — закон.

— Но я же не пленная!

— Не важно.

Я умоляюще свела брови:

— Пожалуйста! Ребенок должен быть с родителями!

— Я не вижу, чтобы щенок плакал за ними. Вы уверены, что она хочет быть с родителями?

Я сердито покосилась на девочку и строго с нажимом спросила ее:

— Таша, ты же хочешь к маме и папе?

— А ты пойдешь со мной? — сиротски поджав губки, спросила она.

Я бросила осторожный взгляд на старпома. Говорить вслух о планах побега нельзя. Стратегия рассыплется в прах.

— Нет, дорогая. Я не могу. Я обещала дяде, что помогу ему кое в чем.

— Я хочу с тобой! — Таша испуганно расширила глаза и потянулась ко мне.

Вот здесь я ушла в осадок. Ребенок не хочет к родителям! И что теперь с этим делать? Зачем мне чужой ребенок? За то, что я с ней вожусь, теперь и платить не будут.

Услышав ее ответ, я запрокинула голову и спиной стукнулась о стену. Потом медленно сползла по ней вниз. Подогнула колени и, обхватив руками, уперлась в них лбом. Всё. Нет надежды бежать! Больше ничего не хочу. Подлой родственницей отчаяние окутало душу и связало в тугой узел. Куда я с таким грузом? Зачем мне этот ребенок? Да, я нанялась на работу нянечкой. Мне за это платили, и я выполняла хорошо свою работу. Настолько хорошо, что в итоге девочка не хочет возвращаться к родителям. Но я же не виновата, что матери девочка была совсем не нужна, а отец вечно пропадал на работе! Мало того, в самом начале я терпеть не могла эту егозу. Хотелось где-нибудь в темном углу тихо и незаметно придушить и быстро сбежать куда-нибудь в далекие края. А сейчас…

— Эр Харита, вам плохо? — моего плеча осторожно коснулась рука.

Я вскинула влажные глаза и всмотрелась в почти человеческое лицо херонца, полное сочувствия и переживания. Глубоко вздохнула. Качнула головой, прогоняя депрессивные мысли, с усилием воли улыбнулась и ответила:

— Да нет. Все хорошо. Все просто замечательно! За-ме-ча-тель-но! — поднялась. — Я вдруг почувствовала, что устала. Но это пройдет.

— Хорошо, — поверил он. — Тогда позвольте проводить вас до каюты. Там я попрошу снять мерки с щенка и с вас. Потом я реплицирую одежду согласно этому, чтобы вам было в чем ходить.

Я послушно кивнула, бросив тоскливый взгляд туда, куда еще несколько минут назад мы торопились попасть. Там где-то за поворотом уходили уже бывшие пленники. Они возвращались назад, домой, к семьям, родным и близким. А я вместе с чужим ребенком иду в неизвестность…

*** *** ***

Наблюдая за тем, как отстыковывается от станции корабль Эгета, последний из их тройки, Иеракс приказал готовить гипердвигатель. Он хотел уйти в гиперпространство как можно скорее. Кто знает, может, лалланы передумают и применят по отношению к ним защитные установки? Пока что никто не проявлял агрессии, но кто знает?

Прибыв сюда, Иеракс пошел на большой риск. Причем не только личный. Ему пришлось пойти на сделку с Соном и Эгетом. Послушав его, вернув пленников без ропота и возражений, капитаны подчиненных ему суден пошли против всего, чем дорожили и знали. Так что ему пришлось пообещать им лишние отпускные и кое-что из личной техники. Очень редкой и дорогой техники, которую они у него клянчили уже добрых два цикла. А еще пришлось пообещать замолвить словечко перед императором за них и их сыновей. Так что те не остались без выгоды. Все же вся ответственность все равно лежала на нем, и ему еще предстояло отчитываться за принятое решение перед императором. Возвращение пленников было нарушением многих правил и директив космического флота Акии. И это так просто с рук ему не сойдет. Вполне может быть, что кузен с него с живого не слезет, пока не вывернет наизнанку и не выудит пару обещаний и не поручит какое-нибудь невыполнимое задание.

Стоит ли оно того? Стоит ли эта женщина таких жертв и усилий? Сможет ли она помочь его сыну? Ведь он был у него всегда единственной опорой и надеждой в жизни. Зенон был для него не только потомком. Он был его правой рукой. Его силой. Его надежной опорой. Он с ним ни о чем не беспокоился, до того самого страшного дня, когда в кабинет не зашли и не сообщили о том, что сына нашли, но без сознания. Затем выяснилось, что он стал жертвой неизвестной инфекции. А потом Иеракс увидел Зенона забившимся под стол и смотрящим на всех испуганными затравленными глазами. Обезумевшими, пустыми глазами.

Его сын, мужчина в рассвете сил, прекрасный образчик его стаи, его рода, его нации, его расы смотрел на отца и не узнавал. Все вокруг пугало и приводило в панический ужас того, кто всегда бесстрашно шел впереди всех. Тот, кто безжалостно давил врагов и смело ступал на новые, неизведанные планеты, теперь позорно скулил, как новорожденный.

Скольких врачей он уже не водил к сыну. Никто не мог объяснить причину панических приступов. Никаких новых инородных тел, вирусов, бактерий в крови не обнаружили. Организм сумел сам справиться, но объяснить осложнение заболевания, его причины, как и пути лечения, врачи так и не смогли. Лишь неясные: «Ему нужна забота и женское тепло». Ну, где? Где он возьмет это?! Ни одна здравомыслящая херонка не захочет связывать добровольно свою судьбу с безумцем. Ни за какие коврижки. Тем более что Зенон за версту чувствовал фальшь, и не подпустил к себе бы ни одну ближе пушечного выстрела.

А здесь, за сотни световых лет от родной планеты, Иеракс встречает женщину, отчаянно защищающую ребенка, чужого ребенка, от смертельной угрозы. И еще этот запах… Как же он напоминал запах Руты, родной матери Зенона. Захочет ли сын эту девушку? Подпустит ли к себе? Позволит ли помочь? Иеракс вспомнил, как однажды, два цикла назад, одна молодая херонка все-таки согласилась испытать судьбу. После первого же приступа она убежала назад, к отцу. Скорее всего, она испугалась ни сколько самого приступа, сколько недоброжелательного отношения Зенона. Тот не принял ее с самого начала и окрысился на все, что та старалась делать.

Внутри он корил себя за то, что ввел в заблуждение землянку, обрекши на неизвестность и безумие сына. Но по-другому поступить не мог. Эта девушка стала для него призрачной надеждой. В ее искренних и добрых глазах Иеракс увидел слабую возможность вернуть прежнего сына. Вернуть надежду роду Фидмин. Кто знает, может, Зенон захочет и большего. Тогда на свет появится наследник. И фамилия Эгор продолжит свое существование. Отцовское сердце не теряло надежды. Будь она его дочерью, он никогда бы не позволил ей идти на такой риск. Но она не его дочь, а он — не ее отец.

Исходя из всего этого, Иеракс понимал, что дело, которое должна сделать эта слабая женщина, стоит всех жертв и усилий. Он надеялся, что когда она прибудет на место назначения, ей просто некуда будет деваться. Тем более договор уже заключен. Пути назад для него не было.

— Прыжок в гиперпространство завершен нормально, — доложил пилот.

— Сенсоры? — посмотрел капитан на офицера по тактике.

— Никто нас не преследует, — ответил тот, не отрывая глаз от экрана своего поста.

— Хорошо. Курс — Керкир. Милот, ты за главного, — устало приказал капитан старшему офицеру и повернулся в сторону личного кабинета.

— Слушаюсь, — вытянулся по стойке смирно тот.

Иеракс кивнул, похлопал по плечу пилота и покинул капитанский мостик. Тело требовало отдыха. Даже херонцы приходили к моменту, когда отдых становился наивысшим приоритетом.

*** *** ***

Проснулась я от мощного тычка в нос. Открыла глаза. Смотрю, перед глазами маленькая ножка. Отодвинула ее в сторону и огляделась. Маленькое создание по имени Таша каким-то загадочным образом развернулось так, что теперь ее ноги располагались там, где еще вчера вечером находилась голова. А голова мирно покоилась на моем бедре, которое использовалось в качестве подушки. Маленькие ручонки обнимали мою ногу так, будто она — спасательная соломинка для утопающего.

Я обреченно застонала. И за что мне такое наказание?

Аккуратно переместив разбушевавшуюся запчасть тела ребенка в сторону и высвободив ногу из цепкой хватки, тихо сползла с кровати. Пошла в ванную комнату, где совершила утренние умывальные процедуры. Чистя зубы замысловатой загнутой щеткой с длинной и жесткой щетиной, я крепко задумалась над своей участью и нынешним положением вещей.

Итак, я нанята на новую работу. Скорее всего, под видом жены сына капитана сего судна. Мысль о том, что я действительно являюсь женой неизвестного инопланетянина, была мне абсолютно чужда и противна. Так вот, новая работа. Я так понимаю, по некоторым неясным объяснениям самого капитана, его сын чем-то болен. Причем, болезнь не физическая, а психическая. И этому парню нужна женская забота и ласка. Интересно, почему этот капитан не взял кого-то из своей расы? Неужто, местное женское население на такое не способно? Скорее всего, не горит желанием. Настолько не желает, что капитану ничего не остается, как нанять инопланетянку. Это что же там за сынок у него такой, что среди своих помощи нет? Или там страшное психическое заболевание, что ни за какие деньги (которых, кстати, у этого парня куры не клюют) не хотят с ним связываться? От этой мысли кровь заледенела. А вдруг, это опасно для жизни?

Подумав об этом, я застыла перед зеркалом с щеткой во рту и уставилась на свое отражение. Может быть, я лечу на свои похороны?! Что же будет тогда с Ташей? Ей-то за что? Но, поскольку я по жизни была оптимистом и искренне верила в забитую фразу «все будет хорошо», махнула рукой своему отражению, улыбнулась и прогнала идею о похоронах.

Но если не похороны, то что же другое? Муки? Пытки? А болезнь эта случайно не заразна? А вдруг, их не берет, а меня, землянку, возьмет?!

В итоге, окружив себя черными мыслями, я закончила чистить зубы и развернулась к шкафчику с одеждой. Одевать вчерашний черный костюм смерть как не хотелось. Он давил в груди и не давал дышать. Поэтому натянула старую простиранную и высушенную одежду. Это был коричневый брючный костюмчик. Пусть и порванный в нескольких местах, и не выутюженный, но зато по моим меркам.

Взяла с полки ошейник, подаренный вчера капитаном корабля, и покрутила перед глазами. Красивый. На изящно переплетенных черных ремешках из материала похожего на кожу блестели крепко приклеенные бусинки драгоценных камней. Интересно, они настоящие? Может, бриллианты? Будучи бедной и необученной роскоши, в подобных вещах я разбиралась плохо. Все же сама работа и дизайн изделия мне очень понравился. Не везде встретишь такую утонченную работу.

Раздался мелодичный перелив у двери, и я догадалась, что кто-то хотел меня увидеть и стоит у входа. Вздрогнула и так, с ошейником в руках, открыла дверь.

На пороге стоял сам капитан корабля собственной персоны. Он держал пару комплектов одежды в руках.

— Приветствую. Вы уже проснулись?

Его визита я не ожидала, поэтому вместо ответа подозрительно кивнула и отступила в сторону, позволяя ему зайти в каюту. Он понял жест и переступил порог. Дверь автоматически закрылась.

Иеракс бросил взгляд на мою шею, затем на руку, где покоился ошейник и недовольно нахмурился. Затем окинул оценивающим взглядом всю меня. Сколько всего за три секунды! Сделав в голове какие-то свои выводы, он мрачно хмыкнул и подошел к столу, куда положил принесенные вещи. Молча, посмотрел на спящую Ташу, и сел на единственный в каюте стул.

Наблюдая за маневрами херонца, я догадалась, что он хочет поговорить. И, судя по угрюмому выражению лица, поговорить точно не о погоде. Поэтому я присела на край кровати, скромно сложив ладони на коленях, и выпрямила спину, готовясь к серьезному разговору.

Некоторое время он молчал, постукивая пальцем по столу и разглядывая меня пронизывающим взглядом. Потом кивнул на принесенные вещи и начал:

— Ваша заказанная одежда. И тебе, и щенку.

— Хорошо. Спасибо.

Он еще сильнее свел брови, от чего возникла мысль, что разговор будет серьезней, чем подумалось ранее.

— Мне Мэт сказал, что ты хотела отдать девочку назад родителям. Это так?

От его строгого взгляда кровь в жилах захолодела. Странный этот херонец. Только одним взглядом он заставил меня дрожать, как осиновый листок. Я неуверенно начала перебирать пальцами ошейник и потупила взгляд, чувствуя себя, как студент-прогульщик перед деканом.

— Да.

— Почему?

— Хотела ребенка вернуть родителям. Они, наверное, волнуются…

— И все?

Я тут же бросила на него настороженный взгляд. Неужели херонцы могут читать мысли других? Я слышала, что есть в галактике пара рас, которые отличаются подобными способностями.

— И всё, — неуверенно ответила я.

Он громче и быстрее застучал по столу. Я заворожено уставилась на его движущиеся пальцы и расширила глаза. Неужели, он подозревает, что я хотела сбежать? Даже если херонцы не умеют читать мысли других, проницательность этого мужчины заслуживала невольного уважения. Недаром он капитан корабля и Глава Рода.

— Понятно, — сузив глаза, протянул Иеракс. — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю.

Я вскинула на него взволнованный взгляд. Сердце прыгнуло в пятки. Он одобрительно кивнул и продолжил:

— Запомни, что ты теперь Харита эр Фидмин Эгор. Ты принадлежишь стае Керкира. Бесстрашной и мужественной стае империи Акии. Мы не опускаем глаз ни перед кем! Тебе понятно? — я понятливо кивнула в ответ. Он довольно опустил голову и продолжил: — И еще. Почему ты сняла ошейник?

— Я… я… на ночь сняла. Он давил сильно. Было трудно дышать.

Он недоверчиво качнул головой.

— Если хочешь жить, носи не снимая. Это знак для других. Иначе тебя задавят и глазом не моргнут. Эрон, — Иеракс указал подбородком на ошейник, — свидетельство того, что ты принадлежишь к семье Эгор. На Керкире — это знак высшей власти. Все должны знать об этом. Если ты не будешь его носить, другие могут отнестись к тебе неуважительно. Поскольку ты — инопланетянка, поступить окружающие могут по-разному. Так что носить эрон — это не предмет предпочтения и удобства. Для тебя это — необходимость. Ясно?

— Ясно! — кивнула я и сразу же надела обсуждаемый предмет на шею.

— Теперь о главном, — наконец, капитан перестал стучать по столу и придвинулся ближе. — Я выполнил часть нашего договора. Все пассажиры благополучно добрались до Тесо. Там о них уже позаботятся свои. Ни один из них не пострадал. По крайней мере, после того, как была заключена сделка между мной и тобой. Теперь я хочу, чтобы ты выполнила свою часть договора.

— Я выполню, — мне показалось, что я произнесла эти слова очень обреченно.

— Хочу верить, что ты сдержишь свои слова. Не знаю, как у вас там, на Земле, относятся к обещаниям, но слово херонца — закон. Мы привыкли думать, прежде, чем давать обещание. Потому что потом приходится отвечать за свои слова, — он вернул брови в обычное состояние, и выражение его лица стало более мягким.

Сразу стало легче дышать. Затем он продолжил:

— Тогда разреши объяснить тебе, что я от тебя ожидаю. Через три дня мы пребудем на Керкир, и тебя доставят в одну из моих резиденций. Там сейчас находится мой сын. Зенон. Зенон ат Фидмин Эгор. Он — единственный мой сын. У меня еще есть дочь от второй жены. Она со своей матерью живет отдельно. Их ты будешь видеть редко. Моя первая жена, мать Зенона, умерла пять циклов назад. Поэтому искреннего и глубокого женского понимания у него нет, кроме его старшей матери, то есть бабушки. Но она слаба, как и не может дать то, что должна дать женщина мужчине. В доме есть прислуга, конечно. Но она выполняет только свои обязанности. Личная опека Зенона в них не входит. Согласно объяснениям врачей, под наблюдением которых он находится, сейчас более всего мой сын нуждается в особой… ммм… заботе и понимании. Тогда, опять же со слов врачей-психологов, он сможет справиться со своим заболеванием. Такую ласку и понимание херонец может принять только от особенной женщины, которую выберет сам. Мужчины в моем народе тоже очень привередливы и переборчивы. Если Зенон решит принять тебя, ты сможешь помочь ему.

— Для меня это очень важно. Ты должна это понять. Потому что Зенон — мой приемник. Единственный приемник. Еще до его рождения ему готовилась блестящая судьба, и он соответствовал всем ожиданиям вплоть до дня, когда с ним случилась эта беда. Род Фидмин в опасности. Если Зенон не вернется в свое здравое состояние, все, что сейчас есть у меня, перейдет другому, менее достойному кандидату. И, поверь мне, судьба Стаи Керкира будет очень печальной. Ты не знаешь многого о моем Роде и о славе Керкира, поэтому тебе сложно понять всю значимость моего сына. Но от тебя этого и не требуется. Все, что от тебя нужно — помочь ему стать на ноги. Стать прежним. Все. Это большее, на что я надеюсь в твоем случае. Это ты понимаешь? — он сделал выжидательную паузу.

Под тяжестью взгляда, полного боли и отчаяния, поддерживать куртуазный разговор я не могла, но что-то выдавить из себя получилось:

— Я могу спрашивать?

— Да.

— Сколько лет вашему сыну?

— Тридцать семь полных циклов.

Я нервно сглотнула. Значит, точно не ребенок. Стало не по себе. Выходит, я должна возиться не с малышом, а с безумным инопланетянином, который намного старше меня. Мне вот только двадцать два стукнуло. Исходя из того, что я уже увидела и узнала о херонцах, жить мне осталось совсем недолго, поскольку стукнет приступ у парня, и случайно пришибет силищей своей меня хрупкую. А еще Таша со мной рядом. Как же этот ребенок?

Видимо, заметив растерянность и сомнения на моем лице, Иеракс поспешил меня успокоить:

— Херонцы никогда не бьют своих женщин… даже нездоровые. Это против нашей природы. Он не сможет причинить тебе физического вреда, не переживай. Но вот в эмоциональном плане… ни одна херонка не способна вынести этого. Насколько мне известно, землянки в этом плане много сильнее… Я правильно понял описание вашей расы? — я растерянно пожала плечами, не сводя взгляда с открытого лица херонца. — И скажу тебе, Харита, — продолжил он, — сложнее тебе будет не тогда, когда у Зенона приступ. А когда интервал между ними. Он стал очень раздражительным и резким. Также мало терпимым и сдержанным. Хочу также тебя проинформировать, что была до этого дня одна смелая херонка. Но она отказалась быть с ним сразу же после первого его приступа, так как не захотела терпеть именно его характер в интервалах. Думаю, Зенон понял, что она была не искренна. Он хорошо понимает эмоции других. Особенно женщин. Сын терпеть не может лицемерия и лжи. Поэтому становится еще более жестким и резким…

Иеракс вздохнул, будто прихожанин на исповеди, и продолжил:

— Он не был таким прежде. Я думаю, это следствие отчаяния от бессилия. Я даже не могу представить, что он чувствует от того, что впервые столкнулся с тем, с чем не может справиться сам. Всё и всегда горело в его руках. На Керкире не было ничего, с чем бы Зенон не справился или не поборол. А эту болезнь… — он опять вздохнул и поджал болезненно губы. — Ты должна понять его… это может помочь. Я читал о землянах, что они способны к глубокому сопереживанию. Это большая редкость в галактике. Поэтому и решился на этот шаг. А эту информацию я решил рассказать тебе заранее, чтобы у тебя было время настроиться.

Я задумчиво отвела взгляд:

— Вы сказали, что херонцы не бьют своих женщин. Но ведь я — чужая!

— Не чужая. Ты приняла эрон.

— Объясните.

— Херонцы не могут бить женщин, которые… — Иеракс скривился, поскольку не хотел, явно, говорить этого. — Которые становятся их женщинами.

— То есть женами! — я негодующе расширила глаза.

Я так и знала! Значит, я действительно согласилась стать женой его сына!

— По-другому бы я не смог тебя ввести в свой дом и Род, а значит, и приблизить к сыну. Как отец и Глава Рода я имею полное право выбрать для сына ту, что поможет продолжить наш Род. Таковы традиции…

— Я не соглашалась на подобное!!! — я тут же потянулась к ошейнику, готовая отказаться от всего и сразу. — Вы обманули меня!!!

— Постой! — вскинул он руку. — Не спеши. Позволь объяснить.

Я замерла, внимательно всматриваясь во взволнованные глаза херонца.

— Принятие девушкой эрона, согласно традициям Херона, лишь первый шаг в заключении брака. Она становится невестой дома, которому принадлежит эрон. Следующий шаг — принятие жениха. Он должен дать согласие. Она может находиться в доме жениха не один месяц и даже не один цикл в этом статусе. И, имея права хозяйки дома, она может оставаться невестой, пока не вступит в связь с женихом. До этого момента она в любой момент имеет право уйти. Так что твой эрон — лишь пропуск в мой Дом. Не более того. Пока Зенон не тронет тебя как женщину, ты будешь вправе уйти.

— А если…

— Херонцы не берут женщину без ее согласия, — твердо нахмурился Иеракс. — Этому препятствует наши… условности размножения… — последние слова он силой выдавил из себя. — Поэтому у тебя нет оснований отказываться от нашего договора. Ты ничем не рискуешь. Мало того. Если ты решишь уйти, я в любом случае одарю тебя. Даже если Зенон не сможет исцелиться. Я верну тебя на Землю. И буду очень щедр. До конца вашей жизни хватит.

— Тогда это не брак, на самом деле, а работа. Я правильно поняла?

— Считай это, как тебе будет угодно. Только хочу тебе напомнить, что Зенон чувствует фальшь на расстоянии.

— А почему вы решили, что я искренна?

— По запаху.

— По запаху?

— Херонцы обладают исключительным обонянием. В этом ты не раз еще убедишься. По нему и пару мы выбираем. Так что… будем надеяться, что Зенон поверит. Иначе весь наш план может прогореть, так и не начавшись, — сказал Иеракс и поднялся на ноги. — Что ж, мне надо уже идти. А ты поразмышляй над этим. Будут еще вопросы, ты знаешь, как меня найти, — произнес он и вышел.

До конца полета больше я его не видела. Да мне и не надо было. Зато времени подумать у меня было валом. Так что в день, когда мы прибыли на Керкир, я была эмоционально и морально готова. Ну, по крайней мере, я так тогда думала…


Глава 4. Знакомство


Глава 4. Знакомство

Вы когда-нибудь видели Букингемский дворец? А сады перед ним? А парк возле него? А озеро? Я вот видела их только на картинках в голонете. Смотрела и думала, а как всё это выглядит вживую?

Сейчас, идя по длинной каменке, ведущей к полукруглой лестнице с роскошной балюстрадой, вдоль зеленой стены высоченных пирамидальных свечей иглолистных деревьев, я подумала, что он должен был выглядеть наяву именно так. Широко распахнув от восторга рот, я приближалась к великолепному сооружению, именуемому Главной резиденцией Эгор.

Поднявшись к парадному входу в сопровождении самого хозяина имения Иеракса ат Фидмин Эгора и двух лбов-вышибал, я на миг замерла и оглянулась, чтобы еще раз насладиться величественным видом ухоженного парка. Неужели этим всем владеет семья Эгор? Разве может быть, что я, бедная сирота с далекой планеты Земля, стала хозяйкой всего этого, пусть даже и временной? Это слишком много даже для принцессы.

Тряхнув головой и прогоняя неуместные мысли, я попыталась взять себя в руки. Но как только я переступила порог и ступила на кремовый мраморный пол, поняла, что эффект потрясения от парка — лишь слабое начало дальнейшего моего эстетического шока. Такой помпезности я не встречала даже на комфортабельном космолайнере лалланов. Так, наверное, жили только короли, о которых я читала в романах.

Вестибюль поразил меня разнообразием контрастов. В нем гармонично уживались ярко-зеленый цвет с пламенно-красной отделкой и длинным ковром, пересекавшим холл. Ковер вел к лестнице наверх. Еще более необыкновенным помещение делала огромная люстра. На ее обод словно кто-то набрызгал капли жгучих алмазов, крепящихся на тонких нитях. У лестницы возле перил горделиво стояли тонконогие высокие вазы со вставленными в них декоративными корягами. Далее мое потрясение продлила сама парадная изогнутая лестница, выполненная из того же мраморного камня, что и пол.

— Харита! — меня кто-то толкнул в бок, и я вернулась в реальность.

Рядом, совершенно равнодушная к роскоши, глядя снизу вверх большими карими глазенками, стояла Таша.

— Что?

— Дядя Иеракс позвал нас идти туда. Ты что, не слышала?

Я повернула голову в указанную пухленьким пальчиком сторону и увидела вход в длинную анфиладу галерей. В проеме стоял Иеракс с каким-то незнакомым новым мужчиной. Этот незнакомец был облачен в сине-зеленое одеяние и имел лицо подобное лицам дворецких на земле, то есть равнодушного кирпича. Вывод напрашивался один.

Мужчины стояли молча, и терпеливо ожидали меня. Я послушно кивнула и направилась к херонцам. Все же голова непослушно продолжила крутиться во все стороны, обращая мое внимание на великолепную изысканную лепнину первой галереи. Так и шею недалеко сломать.

Когда мы подошли к Иераксу и предполагаемому дворецкому, первый произнес:

— Харита, это Юст. Он — дворецкий. Если тебе будет что-то надо в отношении быта, спрашивай у него.

— Здрасти, — кивнула я и смерила верзилу сомнительным взглядом.

Никогда не любила людей, по которым нельзя определить, что они думают. У этого типчика ничего кроме невозмутимости на лице обнаружить не вышло. Поэтому он мне сразу не понравился. Кто знает, может потом что поменяется? А пока запишу его в список подозрительных.

— Очень приятно познакомиться, госпожа, — почтительно склонился долговязый.

По росту он был выше Иеракса, но тоньше, и от этого не казался сильнее. Эдакая худая бездушная тростинка. Я кисло скривилась и повернулась к Иераксу, искренне веря, что новый знакомый не догадался, что он мне не нравится.

— Сейчас, первым делом, хочу познакомить тебя с сыном. Поэтому давай не будем откладывать то, ради чего мы сюда прилетели, — улыбка у хозяина имения была какой-то горестно вымученной. — Юст только что сообщил, что Зенон в спортзале. Значит, чувствует себя хорошо. Так что у тебя есть возможность с ним познакомиться нормально. Помни, что я говорил тебе сегодня утром. Главное — первая встреча. Что решит Зенон. Потом, все остальное.

— Да, я помню, — я согласно кивнула и шагнула в указанную сторону.

Руки невольно спрятались за спиной. В такой позе я всегда чувствовала себя легче. Не знаю, почему. А хозяин имения тем временем коротко бросил дворецкому:

— Юст, проведи девочку (сегодня он уже не называл Ташу щенком), на кухню. Пусть поест.

— Слушаюсь, господин, — услужливо кивнул дворецкий и наклонился к моей маленькой протеже.

Та возмущенно пискнула и отшатнулась от чужого дяди, вскинув на меня недоверчивые глазенки.

— Не бойся. Я скоро приду. Этот дядя хороший, — говоря слово «хороший», я кривила душой, потому что не верила в то, что сказала. — Он тебя покормит и с другими тетями познакомит.

— Не хочу! — захныкала она. — Я хочу с тобой!

— Таша! Так надо! Не спорь со мной! — я сделала строгое выражение лица и свела сурово брови.

Она похныкала пару раз, но за дворецким все-таки пошла. Я провела ее взглядом до того момента, пока та не исчезла за поворотом одного из коридоров, и повернулась к Иераксу. Он стоял и задумчиво качал головой какой-то своей, известной только ему одному, мысли. Затем махнул, призывая идти, и первым пошел вдоль анфилады.

И я пошла. Сначала двигалась строго за предводителем и смотрела ему в затылок. В итоге, расслабившись от дороги и тишины, начала рассматривать тот самый затылок. Через минуту меня заинтересовала одна деталь в особенностях этой расы. Его короткий ежик волос на голове плавно переходил на шее в неширокий ручеек плюша вдоль позвоночника. Затем он терялся за шиворотом серого гольфа. Так вот, у меня возник вопрос: любопытно, а где этот пушок заканчивается? И заканчивается ли?

Далее мой взгляд упал на хвост херонца. Еще на корабле я заметила, что хвосты у каждого инопланетянина отличаются. Например, у Иеракса шерсть (по-другому просто не знаю, как назвать) на нем длинная и черная, как у восточноевропейской овчарки. У Мэта она была щетинистой, как у волка. Когда я смотрела на их хвосты, постоянно задавалась вопросом, а можно ли их потрогать? Так хотелось…

В результате, засмущавшись такой мысли, я отвела взгляд от впереди идущего и принялась рассматривать все вокруг. Глазела то на роскошные гобелены на сплошных стенах, то на изысканные диваны и кресла, то на портреты незнакомцев в ажурных тяжелых рамах. В конце концов, засмотрелась и врезалась в спину хозяина дома, когда тот резко остановился перед огромной двустворчатой дверью в тон последней тупиковой галереи анфилады.

— Ой! Простите! — и шагнула в сторону.

Иеракс оглянулся, ожидая, когда я сровняюсь с ним, и с силой толкнул дверь вовнутрь. Она со стуком распахнулась, и нам открылся вид…

Мы стояли на небольшой площадке, возвышавшейся над огромной площадью спортивного зала. Чего там только не было! Противоположная от огромного зарешеченного окна глухая стена была увешана лестницами, веревками, углублениями, турниками. С потолка свисали канаты, веревки, перевязанные узлами, висячие мостики, соединявшие небольшие островки снарядов, подобных козлам. Все эти веревочные мостики сходились в одну точку, к площадке, где стояли мы с Иераксом. А внизу, на полу виднелись матрасы, песок, снова снаряды и турники, а также тренажеры и один минибассейн. От такого обилия всевозможного подготовительного снаряжения (не знаю там кого и для чего) у меня глаза просто разбежались. Разве можно здесь кого-то найти?

Оказалось, что искать и звать никого и не надо было. Нас тут же заметили, как только мы с господином Фидмином переступили порог.

Внизу тут же шелохнулось что-то черное и потом… оно темным гибким вихрем вскочило на стену по лестнице вверх, потом, резко оттолкнувшись от стены, полетело на канат, висевший в десяти! метрах от стены. Дальше этот ловкий субъект пополз выше, раскачался, совершив под потолком невероятный кульбит, зацепился за небольшие выступы на самом потолке и пополз как паук по нему в нашу сторону. Пролез метров пять, отцепился и приземлился ровно на небольшое пересечение четырех подвесных мостиков. Поймав легко равновесие, далее этот необычный атлет нетрудно дотянулся до очередного каната, раскачался, прогнулся, отпустил и… приземлился в двух шагах от меня точно на ноги. Это было просто невероятно!

Впечатление было сногсшибательным! От неожиданности я вскинула руки и автоматически шарахнулась в сторону, побоявшись, что ненароком заденут. Но атлет не шелохнулся. Только стоял, как литая статуя, обтянутая в черный кожаный костюм, и мрачно смотрел на меня тяжелым и изучающим взглядом. Ноздри его тонкого прямого носа трепетали — он усиленно принюхивался. А небольшие подвижные уши несколько раз нервно дернулись и прижались к голове, создав недовольный вид.

Это был тот, кого мы искали. Зенон ат Фидмин Эгор. Теперь я могла рассмотреть его достаточно хорошо и отчетливо.

Высокий. Выше отца на ладонь. В нем было столько внутренней силы, сколько я до этого еще не встречала ни в ком другом. Гибкий, стройный, атлетически сложенный мужчина-херонец смотрел на меня выразительным, умным и цепким взглядом. Смотрел глазами, полными болезненными вопросами и скрытым страданием. Он не обратил никакого внимания на отца, словно его здесь и не было. Только смотрел на меня и принюхивался. В какой-то миг его зрачки резко расширились. Он шагнул ближе и навис надо мной, как коршун над голубкой. Затем порывом вдохнул воздух возле меня, расширив широко грудную клетку, на которую я уставилась уже не видящими от ужаса глазами. От его близости пробрало до костей мелкой дрожью. Казалось, от бешеного бега сердца, внутри все вспыхнет синим пламенем.

Через минуту жуткой тишины, нарушаемой частым дыханием стоящего рядом мужчины, сверху послышалось приглушенное недовольное рычание. Тогда я оторвала взгляд от груди и подняла вверх. Он пристально смотрел на мою шею, точнее на украшение на ней. От этого приглушенного рычания внутри не только похолодело, а покрылось инеем и морозным узором. Еще мгновение, и я точно заору в приступе паники.

Зенон схватил меня за предплечья, резко отодвинул и, склонив голову набок, заглянул в лицо. Тогда я всхлипнула и попыталась вырваться из цепкой хватки, зажмурившись в ожидании боли. Почему никто его не останавливает?!!

Только через полминуты поняла, что этого делать не надо, поскольку ничего более не происходило. Мало того, сильные руки, сжавшие мои предплечья, на самом деле не причиняли боли. Однако это меня не успокоило. Фантазия продолжала строить худшие варианты окончания нашего «знакомства». Интуиция подсказывала, что этот мужчина будет делать что-то дальше. Угадала.

Зенон фыркнул, и горячее дыхание опалило мою шею возле уха. Он нагло и бесцеремонно внюхивался в меня!!! Вмиг вспыхнуло возмущение, и мои попытки вырваться из его рук превратились в неистовое извивание змеи в руках змеелова. Конечно, эти усилия на самом деле были сравнимы с трепетом мышки в лапах кота.

Вдруг, он так же резко, как и припал ко мне, отодвинулся, заглянув снова в глаза. Его зрачки расширились до предела. Ноздри ровного красиво очерченного носа широко раздулись и с шумом выгоняли воздух. А потом он снова глянул на эрон на моей шее. Сделал движение, похожее на чих, и повернул лицо к отцу, гневно рыкнув:

— Как ты посмел!!!

Хотя говорили не мне, отнесла я эти слова именно к себе. Сердце замерло и рухнуло в пятки, по пути подогнув колени. И, если бы меня не продолжали все еще держать, рухнула бы я на пол, как мешок с костями.

— Как ты посмел!!! — повторил он еще громче, и я совсем обмякла.

— Но я вижу, ты согласен с моим выбором, хоть и не доволен моим решением, — иронично хмыкнул отец и безапелляционно продолжил: — Она будет о тебе заботиться. Это не обсуждается.

Потом почувствовала, как закатились глаза, а сознание услужливо поехало в подвал. Уходя в беспамятство, я услышала удивленный возглас, вырвавшийся из груди рядом стоящего. Затем сильные руки легко подхватили меня и прижали к груди обмякшее тело.

Сначала все вокруг потемнело, далее вспыхнуло яркой вспышкой и подарило мозгу слабое видение. Не знаю, так ли это было на самом деле, или почудилось. Но видела я все так: меня бережно куда-то несли по длинным размытым коридорам. Несли как драгоценную, хрупкую вещь. Затем аккуратно положили на мягкие шелковые одеяла, нежно укрыли покрывалом и поправили под головой подушку.

Сбоку послышался голос Иеракса:

— Она сама согласилась, так что умерь свой гнев. И, да, она знала, на что идет.

— Врешь! — рыкнул рядом у постели недовольный, но приятный голос.

— Ты же видел, что она вошла в спортзал самостоятельно. Никто ее сзади не толкал. Харита пришла добровольно, но с испытательным сроком, согласно херонским древним обычаям.

— Значит, твое имя Харита… — едва слышно, почти у самого уха услышала я взволнованный голос. Потом он опять зарычал: — Зачем ты обрекаешь невинную девушку, да еще и инопланетянку, на ужасную участь с таким… как я?! Ты посмотри, как она хрупка и беззащитна! Я чихну рядом, и она рассыплется.

— Поверь, она способна на то, на что не пойдет ни одна херонка.

— Даже если так! Я не способен ее защитить!

— Это не тебе решать!

— И не тебе.

— Она сама решит, способен ты ее защитить или нет. Не смей ее обижать. Её и её щенка.

— Ты ее еще и со щенком сюда привел?!!

— Не важно. Приказываю тебе, не смей гнать ее. Она должна сама решить. Пусть будет рядом. Ясно?

Зенон возмущенно заворчал рядом, и лишь мне послышалось одной:

— Как я могу ее гнать?.. — потом громко ответил: — Ладно.

Позади послышался громкий вздох облегчения. Потом звук мягких шагов и закрывающейся двери. А дальше тишина и мерное дыхание: Зенон остался сидеть у постели. Кожей чувствовала, что он сидит недалеко и рассматривает меня. Потом я провалилась в бездну.

Придя в сознание и не открывая глаз, попыталась понять, что произошло и как быть дальше.

Во-первых, знакомство прошло не по плану. Я вообразила себе другую сцену первой встречи, как в старых любовных романах. Вышло все как-то по-дурацки.

Во-вторых, впечатление этот мужчина произвел грандиозное. Представляла я себе хлюпика, рыдающего над бедами жизни и вздрагивающего от любого шума. А здесь все совсем по-другому. Сильный, красивый, статный. С умным и глубоким взглядом. Только глаза полны невыразимой боли и безысходности. Даже звериные небольшие торчащие ушки придавали ему шарма.

В-третьих, не ожидала от себя такой реакции. Все, что угодно, только не потеря сознания. Ничего не скажешь, смельчак из меня никакой. Теперь вот лежу и боюсь глаза открыть. Боюсь, да понимаю, что так продолжаться вечно не может. Когда-то встретиться с ним опять и познакомиться лично надо будет. И чем раньше, тем легче.

В комнате мерно тикали настенные часы. И более ничего. Тишина. Не знаю, сколько я лежала, но когда открыла глаза, цифр на циферблате часов в сумраке сразу не смогла разобрать. Да и какой толк, в какое время мы прибыли, все равно не заметила. Был день. Больше ничего не помню. Первое знакомство с наследником Рода Фидмин выбило из головы практически всё.

Сильно захотелось в туалет, поэтому села на постели и спустила ноги на пол, усиленно моргая веками, чтобы привыкнуть к полусумраку комнаты. Я сидела на старинной широченной кровати с балдахином из тяжелого красного бархата. На занавешенных окнах висели такие же по качеству шторы. Именно поэтому в спальне было так темно.

Я повернула голову налево в поисках нужной двери, как тут заметила на старинном дубовом кресле движение. Тут же вздрогнула, испугавшись. Присмотрелась. Там, обхватив голову руками и замкнув пальцы в замок на затылке, сидел наследник Рода. Он смотрел из-подо лба строго на меня и не шевелился. В темном углу, где он пребывал, черное одеяние почти полностью прятало его в тени. Лишь светлые пятна белого овала лица и рук выдавали его присутствие.

Заметив молодого херонца, я застыла. Сообразив, что на него обратили внимание, мужчина опустил руки на колени и мрачно произнес приятным тенором:

— Почему ты согласилась?

Ни тебе здравствуй, ни как спалось! Неужели все мужчины такие? Или только херонцы? Не любят окольных путей, а бьют сразу в лоб.

— Здравствуй, меня зовут Харита, — я постаралась показать, что не готова говорить на такие серьезные темы.

— Знакомы уже. Почему ты согласилась?

— Разве это так важно? Я же здесь.

— Для меня важно. Почему ты согласилась?

Я упрямо поджала губы. Три дня подготовки во время полета от Тесо до Керкира, когда я продумывала все возможные варианты знакомства, не помогли сейчас подобрать ни одного слова. Одно знала наверняка: говорить о причине моего согласия на договор точно не стоит. Тогда он быстро оформит меня возле парадной двери и покажет, как бежать отсюда резво и борзо. Это в мои планы пока не входило. Надо было хотя бы попробовать выполнить обещание, данное Иераксу. Работа есть работа. Тем более, согласно прочитанным мною наспех некоторым материалам в голосети, те, кто страдает паническими атаками (для себя я определила его заболевание именно так), нуждаются в первую очередь в понимании и сочувствии окружающих. Последние должны создать ему комфортные условия для работы над своими страхами и переживаниями, над самоанализом и умением найти необходимый рычаг для отвлечения. Это, конечно, важно, если болезнь психологическая. Если ее причиной являются какие-то другие химические факторы, то здесь я бесполезна. Всё же, учитывая, что его уже давно накололи разнообразными транквилизаторами и химическими препаратами, скорее всего у него теперь эта проблема именно первого характера. Для этого я и здесь.

Поэтому, желая показаться ему миролюбивой и доброжелательной, я решила не говорить правду о причинах согласия. Вместо этого тепло улыбнулась и произнесла.

— Я узнала, что могу помочь такому…

— Мне не нужна помощь! — недовольно перебил он.

— Конечно! Прости, я не правильно подобрала слова. Я поняла, что могу стать тебе другом, и ты сможешь справиться со всем сам…

Он недоверчиво фыркнул:

— Ты с другой планеты. Ты не могла узнать обо мне никак. Мы, херонцы, не любим близкого общения с другими расами. Скорее всего, ты попала в плен, и мой отец предложил тебе выбор. Я знаю, он не может успокоиться, что его сын имеет некоторые проблемы и придумал новый выход. Тебя. Ты согласилась, чтобы сохранить себе жизнь. Я прав?

Я молчала, внимательно рассматривая сосредоточенное лицо херонца. В темноте было сложно различить его черты. Лишь мягкие серые тени. Но голос его приятно ласкал слух. Я подобралась. Сосредоточилась. Надо говорить правильно и обходить острые углы. Также нужно убедить его в своей искренности, как говорил Иеракс. Это в первую очередь. Лгать с самого начала было не правильно. Он почует ложь сразу. Об этом можно уже догадаться по его последним словам. Парень не глупый.

— Ты прав. Я попала в плен. Это правда. Иначе я и не могла узнать о тебе. Господин Иеракс решил, что я способна помочь ему и поделился со мной информацией о своём некотором затруднении. Я так понимаю, херонцы с паническими атаками подобного рода, как у тебя…

— Я же сказал, что не нуждаюсь в помощи! Не нужно мне читать лекции! Зачем ты согласилась? Ты одела эрон. Это не халат врача. Это больше, чем просто работа психиатра.

Я осеклась. Уж слишком он напорист и сообразителен для больного.

— Да, я одела эрон. Согласна. Также я знаю его значение, но…

— Ты не знаешь его значения! И малой части! Что обещал тебе отец? Заплатить? Я заплачу, и убирайся отсюда! — он вскочил на ноги и шагнул в мою сторону, чтобы схватить и вытащить прочь.

Я испуганно схватилась за колону балдахина и воскликнула:

— Позволь! Прошу! Я не хочу обманывать тебя!

Он резко остановился посреди комнаты на круглом красном ковре и угрюмо уставился на меня. Чтобы ему было сложнее отцепить меня от кровати, я опустилась вниз, продолжая крепко держаться за опору балдахина.

— Говори, — он сказал совсем тихо, а мне почудилось, что крикнул.

Я дернулась, будто меня ударили. Все же ответила твердым тоном:

— Я согласилась по доброй воле. Здесь я по своему собственному желанию. И пусть я не знаю до конца, что значит этот эрон у меня на шее, я искренне хочу сделать все возможное, чтобы тебе было легче. Прости, что оскорбила тебя этим.

Зенон хмурил брови и не отрывал сердитого взгляда от моей шеи. Потом медленно подошел и присел на корточки передо мной.

— Посмотри мне в глаза и скажи. Только правду. Ты знаешь, что эрон — это знак замужества?

— Да. Я знаю, что пока что я в этом доме невеста. Так же я знаю, что могу остаться навсегда или уйти. И условия этого тоже знаю. Еще я знаю, что ты болен…

— Да, я болен. И это неприятное зрелище. Я посмотрю на тебя, когда ты увидишь мой приступ. Что ты скажешь потом? Лучше уже сейчас собирай свои вещи и уходи. Зачем травмировать себя?

Казалось, сердце от волнения, что я скажу что-то не так, выпрыгнет из груди. Тем более сила духа, которая таилась в глазах этого странного мужчины, выбивала меня из колеи. Мысли каруселью кружились в голове и плохо шли на зов разума. Поэтому сейчас я больше действовала по наитию и использовала давно отработанные приемы с Ташей.

Я положила ему на плечо ладонь и, собрав мужество, произнесла:

— Давай, тогда и поговорим. Не думаю, что стоит судить о реакции человека только по тому, как поступали остальные до него. Поверь, мне с самого начала уже сказали, что если я не хочу сюда лететь, то могу развернуться и вернуться домой. Тогда, прочитав в голосети о твоем заболевании, я решила, что хочу помочь. Тем более, дома меня никто не ждет.

Его лоб прорезала морщина сомнения. Потом он, совсем неожиданно, порывом прижался щекой к моей ладони, лежавшей у него на плече, как ласковый щенок. Я почувствовала, как по его телу пробежала дрожь, а в глазах мелькнул слабый огонек надежды. А потом он сказал слова, которые никак не вязались с его предыдущей атакой:

— Я вижу, что ты говоришь то, что думаешь. И я хочу верить тебе… Впервые я захотел поверить женщине…

От его неожиданной реакции я опешила. Он был херонцем, и его поведение сейчас можно было бы объяснить именно этим, все же для меня сейчас перемена в его настроении — большая загадка. О чем Зенон в этот момент думал и чем руководствовался, тоже — не понятно. Только вот результатом этой спутанной беседы было его согласие. Значит, я добилась своего.

Убрав руку с его плеча, я решила перевести тему:

— Прости мой вопрос не к месту. А где здесь туалет?

Он внезапно отпрянул назад, будто сообразил, что сделал что-то непривычное и неприличное. Вскочил на ноги и качнул головой в сторону едва заметной двери слева. Потом подошел к ней и открыл вход в ванную комнату. Я прошла в нее, остановилась рядом, и попыталась закрыть за собой дверь, но он держал ее крепко и заторможено смотрел на мои волосы.

— Ты хочешь посмотреть? — лукаво покосилась я.

Он вздрогнул и дал закрыться.

После облегчения души и умывания, пришла трезвость рассудка. Итак, надо подумать наедине и собрать все кадры вместе в один фильм. Продумать дальнейшее поведение.

Во-первых, я обрадовалась тому, что Зенон принял свою болезнь и признает ее. Это первый шаг к исцелению. Кто знает, может, он уже давно принял ее…

Во-вторых, он позволил остаться рядом. Пусть он не воспринимает меня, как работника, а как ту, что одела эрон. Он был прав, я действительно не осознавала всей значимости и сакральности этого предмета. Но для меня это и не было важным. Ведь с самого начала я была настроена, что в какой-то момент его сниму и богатая отправлюсь на Землю. Конечно, пришлось съюлить. Но мне ясно объяснили цель моего здесь пребывания. Поэтому полуправда в этом случае — хорошее оправдание.

В-третьих, этот мужчина не так прост, как думалось. Он проницателен и догадлив. Обмана не потерпит. Что ж, пока я была действительно искренна. Поэтому и поверил.

В-четвертых, по тому, что я узнала в голосети о панических атаках, научить его надо многому. Тут я задумалась. Среди землян — панические расстройства — обычное дело. И мы прекрасно научились с этим справляться. Неужели среди херонцев нет такого заболевания? Хотя… Психика у них, судя по тому, что я уже увидела, много крепче человеческой. Вероятно, Зенон — один из первых заболевших. Поскольку нам, землянам, это психологическое расстройство известно достаточно давно, я думаю, помочь этому парню у меня получится.

Что для этого нужно? Нужно научить его во время приступа отвлекать внимание от нарастающего страха. Может, поможет контроль дыхания в некоторых случаях. Читала, что в эти моменты помогает массаж. Таким больным важно быть открытыми и увидеть красоту окружающего мира. Значит, мне надо помочь Зенону открыться и оглянуться, чтобы он увидел красоту мира. А еще увидеть свет впереди. Заверить, что есть те, кто его любит и нуждается в нем.

Конечно, это теория. И, судя по характеру херонца, он вполне самодостаточная и цельная личность. И приступы его для меня пока необъяснимы. В результате, я поняла, что нужно присмотреться и попробовать понять, что заставляет этого здорового мужчину впадать в состояние приступа.

Кивнув своей замечательной дедуктивной логике, я оторвалась от раковины и вышла в комнату.

Когда я выглянула, то сразу никого не увидела. Даже мелькнула мысль, что со мной поговорили и ушли.

— Ты справилась?

От этой фразы я охнула и отпрянула в сторону.

— Если ты будешь так пугаться, то помощь будет скоро нужна не мне, — иронично хмыкнул молодой хозяин поместья и спросил: — Ты, наверное, хочешь увидеть своего щенка?

— Ты о Таше? Да. Где она?

— Пошли, — сказал и направился к выходу, делая вид, что только что со мной и не спорил.

Странные у него повадки. Удивило то, что он понял мои мысли и желание раньше, чем я успела их озвучить. Может, херонцы и впрямь телепаты? Надо этот вопрос уточнить. Наверняка, они в этом прямо не признаются. Не любят они о себе распространяться. Еще в голосети о них писалось, что они — скрытная раса. Мало кого к себе приближают. Я — большое исключение из правил. Все это время, пока я летела на корабле, не встретила кроме херонцев более никакой другой инопланетной расы. Конечно, это может было связано с тем, что сама стая Керкира очень консервативна, а другие будут попроще. Но пока я согласна с утверждениями голосети.

Шли мы по длинным светлым коридорам минуты две, затем спустились по лестничному пролету на первый этаж и проследовали через холл к большой белой двери. Всю дорогу я шла и, молча, разглядывала затылок Зенона. Странное дело, но он совершенно не казался больным и подверженным депрессии. Вполне здоровый высоченный (до двух метров росту) парень. Очень по телосложению похож на отца: стройный, широкоплечий, гибкий, жилистый. Спину держит ровно. Гордо поднятый подбородок. Походка плавная и хищная. И хвост… шерсть на нем переливала черной синевой и казалась шелковой на ощупь. Снова возникло жгучее желание потрогать хвост херонца. С усилием воли подавила в себе это желание.

Но более всего меня поразил его запах! Впервые я отчетливо могла отличить запах этого херонца от остальных. Сейчас мне показалось, что я его не спутаю ни с кем. Запах терпко-сладкий, не резкий, напоминающий пряности дальнего востока на Земле. От него начало кружить голову и хотелось вдохнуть поглубже. От этой мысли бросило в дрожь. Как я о таком сейчас могу думать?! Тряхнула головой, чтобы прогнать подобное недоразумение в голове. Откуда оно вдруг возникло?

Но вот, мы вошли в большую просторную залу с немалым количеством высоких и узких окон. Она представляла собой очаровательное помещение, где преобладали золотые и белые цвета, а украшением служили колонны золотистого, янтарного цвета и шикарный ковер с необычным фигурным орнаментом. А по центру стоял длинный стол, покрытый белоснежной скатертью. Вдоль стола по обе стороны ровными рядами выстроилось около пятидесяти стульев. За этим столом, в самой его голове сидела маленькая кудрявая принцесса в розовом сарафанчике с очаровательными рюшами на рукавах и горловине. Она сидела на нескольких маленьких подушечках и активно поглощала что-то в тарелке. В ней я признала свою Ташу.

Поразило то, что девочка уже никого не стеснялась и во всю что-то рассказывала одной из женщин, стоящих рядом в форме горничной и белом переднике. В общем, не пропадет эта девочка нигде. Везде найдет себе друзей.

— Приветствую вас, — завидев нас, дворецкий Юнг вышколено согнулся в поклоне.

Меня это перекоробило в разные стороны. Зенон проигнорировал. Подошел к столу. Отодвинул стул и повернул лицо к стоящей все еще у входа мне.

— Садись, — холодно произнес он, подбородком указав на стул.

Я послушно проследовала в указанное место.

— Харита! — радостно растянула жирные губки Таша. — Ты пришла? А я кушаю!

— Хорошо, кушай, Ташенька. Жуй хорошо и не разговаривай, когда ешь. А то подавишься. Сколько раз я тебе говорила! — строго отрезала я, усаживаясь рядом.

Краем глаза заметила, что молодой господин имения внимательно принюхивается, рассматривая девочку. В какой-то момент на его лице мелькнуло изумление, но он его пока никак не озвучил. Вместо этого повернулся к Юнгу:

— Почему ты еще стоишь? Молодая госпожа будет есть.

— Слушаюсь, молодой господин, — снова учтиво склонился дворецкий и кивнул одной из девушек-прислуг бежать в кухню.

Ближайшая к выходу тут же исчезла за дверью. Зенон же сел рядом со мной, закинув локоть на спинку моего стула, а вторую на стол и принялся задумчиво следить за движениями девочки. Я сидела с вытянутой, как струна, спиной и лихорадочно пыталась придумать тему для разговора, поскольку чувствовала большую неловкость от возникшей тишины. Правда, этого нельзя было сказать о молодом херонце. Тот себя чувствовал наоборот очень даже расковано и комфортно.

— Молодой господин тоже будет есть? — вежливо спросил Юнг Зенона.

— Нет.

— Слушаюсь.

Продолжая чувствовать неловкость, я придумала выход и повернулась к Таше.

— Вкусно?

— Угу. Я так кусно еще не еа… — ответила та с набитым ртом.

— Прожуй, а потом говори. Сколько тебя учить, — серьезно повторила я и салфеткой вытерла ей ротик. — Где ты взяла такое красивое платье?

— Юг жал.

— Юнг дал? А откуда здесь есть такие маленькие милые платьица?

— Это одежда моей младшей сестры, — вместо Таши ответил сидевший рядом Зенон.

Тот продолжал задумчиво рассматривать девочку и хмурить черные брови.

— А. Ясно, — я бросила короткий взгляд на херонца, затем оглянулась к дворецкому: — А где господин Иеракс?

— Он вернулся на космодром. Сказал, что ему еще надо разгрузить корабль и сдать отчеты. Просил передать, чтобы мы его не ждали. Вернется, как получится.

Я понимающе кивнула, и тут принесли еду. Перед Зеноном тоже поставили какую-то зеленую жидкость со словами «лекарство» и он, не глядя, с каменным лицом опрокинул ее в себя.

Поела в молчании, постоянно глядя в окно. На улице уже вечерело. Посмотрела на Ташу. Та доела и следила за мной, а глазки непослушно смыкали ее веки. Надо девочку уже укладывать спать. Поэтому я оглянулась на стоящего за нашими спинами дворецкого, с вопросом о том, где мои апартаменты. Когда я это спросила, Зенон вдруг встал и, ничего не сказав, вышел прочь. Я удивленно провела его взглядом, поразившись высокой «вежливости» и «благородному тону» херонца. Ну, не могу я пока понять его поведения. Внутри от этого рождалось лишь одно раздражение. Все же я постаралась все списать на его болезнь. Очень не хотелось верить, что это черты его характера.

Дворецкий услужливо отвел нас на тот же самый этаж, где я уже была. Оказалось, что я час назад находилась в комнате Зенона. А моя с Ташей располагалась напротив.

Сама комната имела форму полукруга. С белого потолка, очерченного бежевым багетом, с центра свисала люстра на ажурной ножке с тремя большими хрустальными колокольчиками. Напротив входа, упираясь в стену с задрапированной аркой, стояла огромная кровать. На ней лежало шелковое цветастое покрывало и такие же маленькие милые подушечки. Справа и слева от нее невысоко на стене крепились бра в виде подобных люстре колокольчиков. У одного из арочных окон стояло трюмо из темно-коричневого дерева, перед которым ютился пуфик с изогнутыми ножками. Возле кровати у окна горделиво красовались два шикарных мягких кресла. Вся комната отделана в красно-желто-кремовых тонах.

Я вошла вслед за Ташей. Та постоянно шла и зевала во весь рот. И при этом рассказывала, как ее успели сводить в детскую комнату. Она поиграла там разными игрушками. Потом ее отвели в столовую и дали покушать. А затем пришла я с каким-то дядей. Я ей объяснила, что этот молчаливый дядя — молодой хозяин этого дома и я с ним дружу. Поэтому ей тоже надо с ним подружиться. Она клятвенно пообещала, что очень постарается. Но сказала, что он какой-то странный.

Я затворила за собой дверь, сообщив Юнгу, что пока что нам ничего не надо, и повела Ташу к постели. Уложила ее и укрыла одеялом. Та сразу же закрыла глазки и мгновенно уснула крепким детским сном. Я прилегла рядом, но мне почему-то спать наоборот совсем не хотелось. Перед глазами все стоял образ Зенона. Тот, самый первый, когда он спрыгнул перед нами с Иераксом на площадку в спортзале. А потом я все-таки заснула. Не заметила как.

Снилось что попало. Очнулась от того, что кто-то над ухом тихо лепетал. Это была Таша. Она уже давно проснулась и, сев на кровати у моей головы, игралась придуманными на пальцах героями. Серьезно насупившись и высунув от усердия язык, она согнула два указательных пухленьких пальчика и делала вид, что они лошадки и скачут по горам и холмам, которые представляли складки одеяла и подушки.

Заметив, что я проснулась, она довольно заулыбалась и потянулась к моему лицу.

— Таша! Что ты делаешь! — вынимая пальчик из своей ноздри, возмутилась я и села. — Так воспитанные девочки себя не ведут.

Та задорно захихикала и с еще большим упорством принялась совать вездесущие ручки всюду, куда могла дотянуться. В итоге, пострадали мои глаза, уши и рот. Спасаясь от маленького стихийного хохочущего бедствия, я спешно соскочила с кровати и уселась на пуфик перед трюмо. Таша растянулась на животе и продолжила себя активно развлекать прежними историями с пальчиками.

Я облегченно вздохнула и посмотрела на свое отражение в широком зеркале. Ничего нового я там не увидела. Все те же каштановые волосы, всклокоченные от сна, карие глаза, брови вразлет, узкая челюсть, длинная шея и стандартная фигура сорок восьмого размера. Обычная девушка. Таких много на Земле. Но попала сюда именно я. Что ж. Надо теперь крутиться. Выживать. Импровизировать.

Поправив беспорядок на голове, я поднялась и загнала Ташу в ванную. Там помыла ее и заодно помылась сама. Затем, мы обе, чистые и хорошо пахнущие, вышли из комнаты. Вывела меня мысль о том, что я должна приступать к своим обязанностям как можно раньше. На дворе уже взошло солнце и пора жить дальше. Мир не стоит на месте.

Первым делом я решила отыскать объект моей работы и познакомиться с ним поближе. Выйдя в коридор, поняла, что я абсолютно не знаю, куда идти. Попробовала заглянуть в противоположную комнату, о которой сказали, что она принадлежит Зенону. Там никого не было. И создалось такое впечатление, что после того, как я ушла вчера вечером из нее, он больше туда не возвращался. Куда же тогда он пошел и где ночевал? Очередная загадка. Что же это за личность такая, этот Зенон? Кто он? Какой он? Что он любит? Что ему не нравится? Что терпеть не может? Чего хочет? О чем мечтает?

Оказывается, я о нем ничего не знаю. Лишь одно — он херонец. Однако этого мало. Ой! как мало! Если я хочу ему помочь, надо узнать больше. Поэтому решила начать наше знакомство с этих вопросов. Надо же с чего-то начинать? Вчерашняя неловкость в столовой побудила меня заняться поиском тем для общения с «пациентом».

Таша зашла в комнату Зенона за мной хвостиком, настороженно оглядываясь в сумраке (шторы так никто и не отшторил). Хвостиком она пошла за мной и назад в коридор.

— Харита, а кого мы ищем? — спросила она.

— Дядю Зенона.

— Того дядю, что с нами вчера кушал?

Какая сообразительная девочка все-таки эта Таша. Умная не на свои пять лет.

— Да. Именно его.

Она задорно улыбнулась и хихикнула:

— Он с нами играет в прятки?

— Выходит, что да, — хмыкнула я ее настрою и огляделась по сторонам в поисках хоть кого-нибудь. — Будем сейчас его искать.

— Ура! Мы играем в прятки!

Я облегченно вздохнула. Благодаря детской непосредственности и наивности Таша не воспринимала действительность всерьез, как я. Она во все играла. Поэтому ей было легко подстраиваться под обстоятельства и не делать из этого трагедию. Ее пример побудил меня о многом задуматься. Мир не рухнет, если я не буду делать из всего трагедию. Нужно все превращать в интересную игру. Улыбнувшись своей новой или скорее старой, как мир, идее, я снова оглянулась по сторонам.

В имении я совершенно не ориентировалась и запомнила дорогу только в столовую. Куда и пошла с целью найти Юнга и попросить того о помощи. Пусть он и не внушал в душе доверия, но желание мое этого и не требовало. Поняла, что запомнить план строения тоже немаловажное дело в моей «новой работе».

Пока мы с Ташей спускались по дуговой широкой лестнице, так никого и не встретили. Единственного, кого смогли увидеть, был охранник при входе. Но как только я вдохнула воздух, чтобы позвать его, он резко повернулся и навострил уши. Через секунду принял положение «на четвереньки» и мгновенно исчез за третьим поворотом в один из коридоров, куда вел холл имения.

Меня насторожило его поведение. Что он услышал такого, что заставило его оставить свой пост? Слух у херонцев много острее человеческого. Значит, что-то происходит. Интуиция подсказывала, что мне нужно тоже в ту сторону. Поэтому я, подхватив Ташу за руку, быстро поспешила в том же направлении, что и охранник.

Теперь, когда мы вбежали в коридор, тоже услышали то, что привлекло внимание охранника. Это был грохот падающей мебели, ломающихся деревянных предметов. Через минуту мы подбежали к одному из поворотов коридора, откуда увидели толпу возле входа в одну из комнат. Именно оттуда доносился грохот и возмущенное рычание. Что происходит? Я ни секунды не медлила и уже через пару мгновений была за спинами прислуги.

Пришлось проталкиваться, чтобы увидеть, что же все-таки происходит, велев Таше стоять у стены. Протиснулась и увидела…

В просторной красной комнате творился жуткий погром. Мебель летела вверх, ударялась о стены и крошилась на щепки. По ней метался Зенон с широко распахнутыми от страха глазами. Но он не бегал по комнате бессмысленно. За ним гонялся один из охраны и пытался поймать, чтобы сделать инъектором укол. Именно в него летели предметы интерьера комнаты. Молодой хозяин не желал, чтобы ему делали инъекцию транквилизатора. То, какие он вытворял невероятные маневры, пригибы, прыжки и повороты, просто поражало. Охраннику до него было далеко в ловкости и прыткости. В итоге, картина игры в латку продолжалась уже достаточно долго. Хорошо, хоть Зенон не покидал этой комнаты, а то ловили бы его по всему дворцу.

Юнг, который стоял у входа ближе всех, смотрел на это со скучающей обыденностью приученного зрителя. Видимо, такое было не раз, а очень часто.

— Что происходит? — я дернула дворецкого за рукав.

Тот оторвался от зрелища и учтиво склонился, ответив:

— У молодого господина очередной приступ.

— Приступ? — душа заледенела.

— Да. Третий на этой неделе.

— А как часто такое происходит?

— Закономерности нет. Все случается спонтанно.

— Чего хочет охранник?

— Хочет его усыпить. В инъекторе сильный транквилизатор, — дворецкий отпрянул назад, поскольку мимо пронеслось тело в черном обтягивающем костюме, а за ним в синем. Потом Юнг приглушенным голосом, прикрывая меня собой, продолжил: — Вы не пугайтесь. Он не буйный. Это просто Зенон не хочет, чтобы его кололи. Полчаса назад мы нашли его на полу возле дивана скукоженного в очередном приступе. Сегодня это была истерия. Когда охранник вошел, он понял и начал уходить от того. До сих пор этот увалень не может поймать хозяина. Все-таки не ровня он наследнику Рода Фидмин.

Я слушала очень внимательно. Картина немного прояснилась. Но почему Зенон не хочет колоться? В этот момент обломок от некогда роскошного кресла эффектно врезался в картину на стене и упал на пол, пролетев мимо уха охранника ровно на миллиметр выше.

— Сегодня он почти попал, — прокомментировал кто-то сзади.

— С каждым разом он все метче.

— Угу, и с каждым разом все сложнее поймать. Придется, наверное, еще и Халу звать.

Я не оглянулась, чтобы узнать, кто говорил. Оторвала взгляд от прижавшегося к полу Зенона, желавшего прыгнуть в сторону от преследователя, и спросила дворецкого:

— Что дает этот транквилизатор?

— После того, как молодой хозяин засыпает, он спит некоторое время. Потом просыпается уже нормальным. Этот препарат прописал профессор Арго. Очень эффективный.

Я сощурила глаза и снова перевела взгляд на развернувшееся в комнате действо. Запыхавшийся охранник замер напротив Зенона и пытался предугадать следующий рывок преследуемого.

Я посмотрела на лицо молодого хозяина имения. Выражение отличалось от того, что я видела вчера. На нем читался страх. Казалось, что для него охранник был жутким чудищем, жаждавшим разорвать на части.

Наблюдая за ними, я лихорадочно думала, что делать? Попробовать войти? И что тогда? А вдруг я не смогу увернуться от летящего предмета, как охранник? Но разве я должна стоять и просто смотреть на это неадекватное зрелище? Внезапно, в памяти всплыли слова Иеракса, что херонцы не бьют своих женщин. Я не его женщина, но, может, он не станет кидаться на меня?

Сжав решительно кулаки, я смело шагнула в комнату и громко воскликнула:

— Стойте!

Оба херонца осеклись и синхронно повернули головы в мою сторону. Охранник отшагнул, сразу же узнав меня, и озадаченно поднял брови. А Зенон в первую секунду настороженно зарычал, а потом, принюхавшись, шарахнулся назад. Наткнулся на перевернутую половину кресла, лежавшего на боку, присел и обхватил колени. А потом заскулил, как маленький щенок, затравленно глядя в мою сторону. Его грудная клетка часто вздымалась от глубокого и сбивчивого дыхания. Тело периодично бросало в сильную дрожь.

Не знаю, откуда в этот момент во мне взялось столько смелости. Протянув руку в сторону охранника в жесте, просящем дать инъектор, я шагнула в сторону Зенона. Тот вздрогнул и спрятал лицо за коленями. Дрожь начала бить его еще сильнее, так, что было заметно даже на входе.

Я двигалась медленно и плавно, не делая резких движений. Зенон не двигался, продолжая затравлено скулить в колени. Подошла. Села рядом и коснулась его плеча.

— Зенон?

Он отпрянул и вскинул на меня глаза полные неожиданного ужаса. Громко зашлепал его хвост по полу. Я бросила на него беглый взгляд и снова коснулась руки мужчины. На этот раз он не дернулся. Лишь смотрел мне в лицо и часто дышал, будто ему не хватало воздуха. Я чувствовала его страх. Дикий, леденящий кровь и заставляющий все сжиматься внутри животный, неконтролируемый страх. Дрожь от его руки переходила в мою. Сердце жалостливо сжалось, а на глаза навернулись слезы сочувствия. Я нервно сглотнула, чувствуя, как всю меня окатила волной всепоглощающая жалость.

— Я с тобой, я не причиню тебе вреда… все хорошо… — шептала я ему и ободряюще улыбалась. — Ты же помнишь меня?

Он не ответил, но я заметила, как в его глазах что-то вспыхнуло кроме страха. Мимолетное и яркое. И тут же исчезло. Потом посмотрел на инъектор в моей руке. Я проследила за этим взглядом и с брезгливостью откинула раздражающий его предмет в сторону. Тот с грохотом приземлился возле останков стола.

Зенон провел его взглядом и повернулся вновь ко мне. В его глазах было столько боли и страдания, что мое женское, человеческое сердце не выдержало и сжалось в почти инстинктивном необъяснимом сострадании. Следуя порыву, я потянула к его голове ладонь с диким желанием погладить, как маленького испуганного щеночка, чтобы успокоить, утешить и заверить, что мне тоже больно.

Ежик на его голове, казавшийся издали жесткой щетиной, оказался мягким на ощупь. И только я коснулась его головы, он стих. Я еще шире улыбнулась и снова провела ладонью по голове:

— Все будет хорошо… все будет хорошо… тшш… — тихо произнесла я.

Он смотрел на меня, не мигая, и с каждым моим движением я видела, как дикий ужас отступал от него. Я видела свое отражение в его темных глазах, свое нежное улыбающееся лицо. А уже через миг, неожиданным порывом он прижался ко мне, обхватив за талию и спрятав лицо на моей груди. От внезапности я резко вздохнула, но не испугалась и не отпрянула. Я чувствовала мелкую дрожь по его телу и от этого сочувствие только росло.

— Тише… тише… не бойся… все хорошо… — поглаживая по широкой спине, продолжала шептать я.

Он так крепко прижался, что мне было трудно дышать, но я не позволяла себе возражать. Вместо этого я продолжала гладить его и шептать на ушко слова, которые часто шептала Таше, когда та чего-то пугалась. Это подействовало и на него.

Уже через несколько минут он закрыл глаза. Я попыталась вытянуть ноги, но несмелое, слабое сопротивление остановило меня: подумал, что я хочу уйти. Пришлось застыть в этом положении, пока он сам не заснул. Потом я все-таки вытянула ноги, уселась поудобней и продолжила иногда ободряюще похлопывать его по спине, как маленького мальчика, испугавшегося большого волка. Со стороны послышался шорох и облегченный вздох прислуги: они начали расходиться.

Прошло больше часа, когда Зенон пришел в себя. Он медленно отстранился и около минуты оценивал ситуацию. Обвел взглядом бедлам в комнате, затем повернулся ко мне, глядя уже здравыми глазами:

— Я не причинил тебе вреда? — теперь в его глазах горела осознанная тревога.

— Нет. Со мной все в порядке. Как ты?

Он сощурил подозрительно глаза, словно не поверил. Потом снова оглянулся. Нахмурился. Резко вскочил, более ничего не сказав, и быстро покинул комнату. Убежал.

Проследив за ним до двери, я в очередной раз спросила у себя, что в его голове, и попыталась тоже встать на ноги. Я гордилась собой, что это удалось сделать с третьей попытки (настолько затекло тело сидеть в одной позе). По всей поверхности ног началось дикое покалывание. Казалось, что под кожу залезла толпа ежиков со всей родней и дико резвилась на дискотеке.

Со стоном я пошла к выходу, где столкнулась с Юнгом.

— Как вы? — впервые на лице дворецкого появилась эмоция, приятно, что это была эмоция искреннего сопереживания.

— Все хорошо. Благодарю, — и тут же скривилась из-за очередного кульбита «ежика» под кожей.

— По вам не скажешь. Вам помочь?

— Ничего страшного. Просто ноги затекли от долгого неподвижного сидения. Где Таша?

— Я велел отвести ее в детскую.

Я окинула взглядом дворецкого. Надо же, какой расторопный! Не зря ест свой хлеб.

— У вас есть детская?

— Да. Ее велел сделать ат Иеракс, когда у него родилась младшая госпожа. Она часто там играется, когда прилетает со своей матерью погостить в резиденции Эгор.

— А. Ясно, — отряхивая с себя щепки, понятливо кивнула я, потом головой указала на бедлам в комнате: — А что вы будете теперь делать с поломанной мебелью?

— Сожжем. А что ж еще? Первый раз что ли? — пожал плечами Юнг.

— И часто молодой господин трощит мебель?

— Нет. За последний цикл пару раз. Обычно он забивается в угол и тихо скулит. Потом мы вкалываем ему транквилизатор и он засыпает. Спит долго. Просыпается обычно уже в своем уме. Вы голодны?

— А? — я задумалась, представляя, как это бывало ранее.

— Вы голодны?

— Очень.

— Тогда, прошу, молодая госпожа, следуйте за мной, — указывая направо, склонился дворецкий.

Я кивнула и последовала в указанном направлении. По пути спросила:

— Юнг, а куда делся Зенон?

— После приступов молодой господин обычно уединяется где-то в резиденции. Потом через время возвращается.

Сегодня я больше Зенона не видела. Пошла, посидела с Ташей в детской. Пообедала с ней. Поспала в обед. Потом побродила по всему имению бесцельно. Вечером вернулась с Ташей в свою комнату. По пути заглянула в соседнюю, вдруг хозяин вернулся. Но там никого не было. В конце концов, после ужина, уложила засыпающую девочку в постель, легла рядом и попыталась заснуть сама.

Засыпала долго. Перед глазами все стоял образ испуганного херонца, его затравленный взгляд, ужас и беспричинная паника. И снился он. Будто он от меня убегает, а я никак не могу его догнать. Кричу ему, зову, а он не слышит. Странным образом меня задела беда молодого господина. Вечером я пришла к выводу, что просто обязана ему помочь. Во что бы то ни стало помочь. Это стало для меня не просто работой, а делом чести и человечности. Бросить его так было бы бесчеловечно. А я ведь человек!

На следующее утро, надев на Ташу голубое мило платьице с белыми большими воланами и рюшами, а сама одевшись в тон ташиному брючный костюм с прорезью для хвоста (коего у меня не имелось), отправилась с чадом вниз на завтрак. Кстати, одежду нам подогнал Юнг еще вчера — это кое-какие неношеные вещи главной госпожи, второй жены Иеракса, и ее дочери. Так что ходить по дому было в чем. И, конечно же, не в домашнем потертом халате.

Сегодня у меня по плану была, если не найду молодого господина, экскурсия по имению. Я вчера попросила дворецкого показать дом, в котором буду жить. Если честно, то без карты разобраться в этих лабиринтах просто нереально. Я намедни уже убедилась.

Шла и думала, как себя вести, если все-таки встречусь с Зеноном после события с приступом? Самым лучшим, как мне казалось, решением было сделать вид, что ничего не было. И общаться с ним, как с нормальным человеком, ой, то есть с херонцем. Шла и думала о том, что его приступы совсем не страшные и ужасные, как рисовал мне до этого Иеракс в словах. И ничего, кроме жалости, внутри не вызывали. Не понимаю, почему для херонцев это такая страшная тема? Беда, да, но не табу. Но это было мнение человека, землянки. Кто знает, как на подобное среагирует херонское общество.

В столовой уже сидел Зенон, так что искать его необходимость отпала. Увидев нас, он лишь угрюмо проследил за тем, как мы проследовали к столу и уселись. Дворецкий сразу же распорядился принести завтрак еще для двух персон.

Садясь, я мило улыбнулась молодому господину и приветливо произнесла, как ни в чем не бывало:

— Доброе утро! — и пхнула Ташку локтем, побуждая ее сделать то же самое.

— Драсти! — растянув рот до ушей, прозвенела девочка.

Поскольку подушки для нее еще не принесли, чтобы она сидела повыше, то из-за стола выглядывала лишь пара глаз да лоб девочки. Она зацепилась пальчиками за край стола и высунула еще нос. Зенон проследил за Ташей, и это вызвало у него невольную улыбку, прогнав мрачную угрюмость с лица. Девочка негромко что-то бубнила на своем детском языке и не требовала к себе никакого внимания. Очень комфортный ребенок.

Херонец прятал глаза, не желая встречаться со мной взглядом. Поэтому у меня получилось сейчас хорошо его рассмотреть. У него был длинный прямой нос с неширокими закрытыми ноздрями, средней полноты губы, узкий вытянутый овал лица с мягким подбородком и забавные звериные ушки, которые находились несколько выше, чем у людей. Они часто шевелились и наклонялись в разные стороны, от чего можно было догадаться, к чему прислушивается их обладатель. Также по движению ушей можно было определить настроение их хозяина.

Взгляд мой скользнул вниз по длинной шее к широким сильным плечам. Руки совсем не мускулистые, как у голливудских актеров, но сильные и жилистые. А вот кисти рук… я засмотрелась на тонкие, проворные длинные пальцы с ухоженными аккуратными коготками. Ладонь широкая, но не огромная.

В общем, сложен парень очень правильно и пропорционально. Можно сказать, даже красиво. Конечно, до киношных актеров далеко, но было в нем что-то… завораживающее.

Негромкое фырканье сообщило, что меня посекли на разглядывании. Я тут же отвела глаза в сторону. Как раз в этот момент в столовую занесли еду. Принесли и подушечки для Таши. Так что она уже могла себя комфортно чувствовать и есть, как все.

Когда поставили посуду перед нами, я решила все-таки начать вежливый разговор:

— Как вам спалось, ат Зенон, — назвав его формально, я думала, что проявляю этикет.

Он вздрогнул и вскинул недоуменно брови:

— Просто Зенон. У нас не принято, когда эрана называет атана формально.

Я наивно захлопала ресницами:

— Прости, я не знала. Эрана — то есть жена. Я правильно поняла? А атан — муж?

— Правильно, — он не сводил с меня пристального взгляда.

— Теперь я буду иметь ввиду. Так ты хорошо спал сегодня? — я старалась быть самой вежливостью.

Он немного замешкался. Видимо, Зенон никак не ожидал, что я вообще сегодня спущусь в столовую и буду себя так вести. Скорее всего, он думал, что я убегу, как только забрезжит рассвет. Но этого не случилось, мало того, я сижу напротив и всеми силами стараюсь вести светскую беседу.

— Хорошо. Даже слишком, — все-таки ответил он, хотя видно было, что он не привык отвечать на подобные вопросы.

— А я тоже не просыпалась! — вставила свои пять копеек Таша, прожевав ложку какого-то блюда, похожего на пудинг.

— Ты у меня умничка, — ласково погладив по головке девочку, похвалила я. — Кушай, не стесняйся.

В этот момент я благодарила вселенную, которая привела меня в этот дом вместе с этим дитем. Она была моим отвлечением и отговоркой.

— Тебе вкусно?

— Угу. Харит, а что мы будем сегодня делать?

— А что ты хочешь?

— Хочу погулять в парке! — загорелись ее бусинки-глаза.

— Ну, если дядя Зенон нам разрешит… — я повернула к нему вопросительное лицо.

— Почему ты меня спрашиваешь? — удивился он. — Делай, что посчитаешь нужным. Это твой дом тоже, — и тут же резко встал из-за стола.

Потом, более не сказав ни слова, пошел прочь, так и не доев завтрак. Я провела его озадаченным взглядом. Такое ощущение, что он недоволен, что я сюда прибыла. И мое присутствие его раздражает. Ведет себя очень бесцеремонно и грубо. Уходит, когда захочет. Не говорит обычных вежливых слов. Будто его воспитывали где-то в харчевне или на ферме. В общем, неотесанный мужлан.

Однако, делая скидку на его заболевание, я решила, что ведет себя он так не по причине дурного тона или плохого воспитания, а потому, что, как говорил Иеракс, не хочет никого рядом видеть. Поэтому делает все возможное, чтобы отдалить остальных от себя.

Таша доела, и я попросила Юнга нам помочь с прогулкой по парку. Тот отвел нас к садовнику и велел провести экскурсию. По пути, я с дворецким договорилась после обеда посмотреть само имение. Так что дел сегодня у меня было невпроворот.

Садовник оказался на удивление разговорчивым. Не прикрутить, не выключить. Но это и хорошо. Мы с Ташей узнали очень много интересного о местной флоре. Так, деревья, похожие на земные пирамидальные кипарисы, имели длинную историю. На самом деле их родина не Керкир, а Херона — родина херонцев. Они назывались теснея. Так вот это дерево росло очень долго и никогда не сбрасывало листья. Древесина этого дерева очень ядовитая. Если из него сделать посуду, то через время еда, которая в ней находилась, набирала токсинов. Те, кто потом ел эту еду, могли умереть от разрыва сердца. Иногда херонцы пользовались этим секретом, чтобы погубить врагов.

Ходили мы по парку до обеда, пока Таша не заскулила, что хочет есть и спать. Так что мы вернулись в имение, где в столовой нашли одну из служанок. Ее звали Тесора. Весьма расторопная девушка. Смутило меня в ней лишь то, что она часто оправдывалась и прятала глаза.

Как только мы вошли в столовую, где она вытирала пыль, девушка сразу сообразила, что мы пришли поесть. Поэтому быстро сбегала на кухню и принесла теплые пирожки и напиток. Их мы с Ташкой уплели на раз-два. Даже глазом не моргнули. По вкусу они напоминали духовые пирожки с вишней. Что за начинка в них была, я так и не узнала.

После обеда я уложила Ташу спать и попросила Тесору приглядывать за ней, если та вдруг проснется раньше, чем я приду. Она пообещала тогда отвести ее в детскую. Потом я отыскала (снова при помощи Тесоры) Юнга и тот повел меня показывать дом, то есть дворец, где я теперь буду жить.

Этот шедевр архитектурного творения не то, что впечатлил меня, он ошеломил, поразил, положил на лопатки! Такой роскоши я не встречала даже в голосети на фотографиях. Все ходила по нему и думала, а зачем подобная роскошь только одному человеку, то есть херонцу? На земле так жили в древности только императоры!

Но не все было так страшно, как показалось на первый взгляд. Строение в себя включало 700 комнат. Из них 20 являются рабочими, 60 — нашими хозяйскими в центральной части. 70 были ванными комнатами, это не считая, что в каждой хозяйской по душевой комнате с личным санузлом. Во дворце есть огромный бассейн, который окружали высоченные колоны. Даже есть актовый зал и что-то вроде кинотеатра. Остальные комнаты занимает обслуживающий персонал и некоторые члены стаи, которые не часто посещают отведенную хозяину часть (по понятной причине). Так что нам не особо светило с кем-то пообщаться из дальних родственников.

Приползла я в гостевую комнату, что располагалась недалеко от парадного вестибюля, уже ближе к вечеру. Плюхнулась на роскошный мягкий диван и закинула ноги на спинку, плюнув на все условности и этикет. Юнг покинул меня еще раньше, указав дорогу и сославшись на срочные неотложные дела.

В комнате убиралась девушка, когда я пришла. Увидев меня, она поспешила было уйти, но я ее задержала вопросом:

— Скажи, пожалуйста, ты не знаешь, где Таша, девочка, что прибыла со мной?

Перед тем как ответить, она поклонилась и неуверенно произнесла, будто боялась, что я могу ее за что-то отчитать:

— Эн Таша играет в детской. Тесора ее туда отвела, как только та проснулась.

— Ясно. А где молодой господин ат Фидмин?

— Я не знаю. Простите меня, эр Харита. Он никогда не говорит, куда идет. А где он находится, знает только ногот Юнг.

— Уфф, — шумно выдохнула я.

— Разрешите идти?

— Как хочешь, — махнула я рукой и запрокинула на спинку голову.

Девушка ушла, оставив меня одну с моими мыслями. Чувствуя, как пульсируют ноги от усталости, я лежала и думала, что делать дальше. Идти к Таше, узнать, как там ребенок поживает? Или же искать молодого господина? В груди зашевелилась совесть. Все-таки я для того здесь, чтобы помочь ему. А как ему можно помочь, если я с ним даже не общаюсь. Вот прибудет, наконец, господин Иеракс со своего космодрома, спросит, что я делала. Что я ему отвечу? Что гуляла по парку? Или дворец изучала? Или с ребенком сидела?

В общем, полежав минут пять, я решила, что пойду искать Зенона. Но прежде все-таки надо сходить и глянуть на Ташу. Буквально на пару минут. А потом — работа.

Еще за пару шагов до двери детской, я поняла, что Таша там не одна. Кроме детского лепета слышался еще мужской голос. Каково было мое удивление, когда я открыла дверь и увидела там Зенона! Он стоял по-человечески на четвереньках, виляя хвостом, и помогал малышке собирать кубики с буквами в слова. На кукольном личике девчушки светилась самая милая и искренняя улыбка. Иногда она вскидывала пухленькие ручонки и трогала ими лицо херонца. Тот делано рычал и пытался укусить. Таша пищала и прятала их за спину.

Поскольку они не заметили, как я приоткрыла дверь, я решила не разрушать пока эту идиллию. Повернулась и сбегала на кухню, чтобы взять стаканы с соком для них. И уже после этого громко вошла в комнату, полную игрушек, маленьких качелек, машинок, домиков, шариков и прочей детской радости. Они вскинули головы. Таша заулыбалась с возгласом «Харита пришла!», а Зенон подскочил, как застуканный на воровстве. На его лице было смущение и глубокая растерянность. Он совершенно не ожидал, что кто-то позволит себе войти без стука.

— Вот вы где! А кто будет вкусный сок? — сделала вид, что не заметила его замешательства я, лавируя меж разбросанными по полу игрушками.

— Я! Я буду! — подпрыгнула на ноги Таша и побежала ко мне с протянутыми ручками.

Она выхватила у меня из рук стакан и принялась пить с такой жадностью, словно до этого неделю не пила.

Я поглядела на херонца. Тот взял себя в руки, напустил на себя небрежный равнодушный вид и сел на пол. Сел и согнул одно колено, закинув на него руку. На выпрямленную другую руку он оперся о пол. Я заметила, как его ноздри расширились, и взмыла вверх грудная клетка в глубоком вдохе. Наверное, я буду долго привыкать к манере херонцев оценивать окружающих и ситуацию по запахам. Они настроение других так даже определяют.

Он, молча, следил за тем, как я, обогнув пьющую девочку, шагала к нему. Его брови сошлись в одну сосредоточенную линию. Каждое мое движение отражалось в его взгляде и, наверняка, анализировалось в его голове.

— Держи, — протянула я ему стакан.

Думала — откажется. Но он послушно принял и начал пить. Тут сзади к моей ноге прижалась Таша и протянула пустой стакан.

— Я все! — задрала она кудрявую головку.

— Молодец! Хвалю.

Она счастливо показала все свои беленькие зубки и спросила:

— Ты тоже с нами будешь играться?

— А можно?

— Конечно!

— А во что вы играетесь? — косясь на Зенона, спросила я.

— Мы строим замок из букв! — сделала большие глаза Таша, будто они строили здание мирового значения.

— Ух, ты! Ты покажешь, как? Что мне нужно делать? — садясь напротив застывшего молодого господина, продолжала разговаривать с девочкой.

— Вот, из этой коробки надо брать кубики с буквами «з», «а», «м», «о», «к» и ставить друг на друга, — с самым деловым видом, на который только была способна, рассказывала Таша.

— Ой! А я не знаю, какие это буквы! Покажи!

Девочка с важностью начала показывать буквы и хвастаться, что их ей Зенон показал только один раз, и она тут же запомнила. Я наигранно ширила глаза и шумно восхищалась, хваля ее за память и сообразительность. Это лишь подогревало ее энтузиазм.

Я специально брала не те буквы и ставила их на некое бесформенное сооружение. Тогда Таша возмущалась, что я беру не ту букву и ставила правильную. Потом я спросила, а какие нужны буквы на слово «строить»? Конечно, Таша вскинула вопросительные глаза на херонца. Он оторвал от меня изучающий прищуренный взгляд и присоединился к сооружению.

Через пять минут мы уже забыли обо всех рамках и приличиях и лазили по полу и собирали нужные буквы. Это стало для нас делом первой важности. В итоге мы так увлеклись, что не заметили, как пролетел целый час. В конце концов, посреди комнаты стояла большая башня со словами «строить», «замок», «защита», «дворец» и тому подобное.

Решив, что на этом надо заканчивать строительство, я придумала способ. Нагнулась к самому основанию башни и со словами «А что будет?», вытянула пару кубиков. Таша не успела меня остановить, как все сооружение с шумом повалилось вниз.

Обиженно оттопырив губу, она сердито топнула ножкой. Мол, мы столько старались, а я все разрушила. Я села в позе лотоса и виновато заморгала ресницами, что я не виновата. Тогда Ташка схватила букву «к» и запустила в меня. Та больно ударила по моей скуле. Я сделал вид, что рассердилась и набросилась на нее.

— Защекочу!!! — грозно выкрикнула я.

Ташка запищала, как заправская сирена и принялась реготать на все горло. Зенон лишь удивленно наблюдал со стороны. Помучив с минуту девочку, я на миг замерла и заговорщицки спросила ее:

— Как ты думаешь, а дядя Зенон боится щекотки?

— Не знаю.

— Давай проверим?

Не успел он опомниться, как мы вдвоем запрыгнули на него и начали проверять нервы херонца. Таша, так та вообще со всей серьезностью отнеслась к заданию, и применила запрещенный прием «пальцем в нос». Тот возмущенно вскинул руки и громко засмеялся, отрывисто и похрюкивая. Это нас еще больше раззадорило. В результате, из нас образовалась постоянно копошащаяся «куча мала». Учитывая, что Зенон мог нас раздавить двоих лишь одной левой, картина казалась еще более милой.

— Добрый вечер! — послышался очень знакомый голос со стороны входа.

Мы тут же рассыпались в стороны как мячики пинг-понга, растерянно обернувшись к входу. Там стоял сам Глава Рода и потрясенно смотрел на ˮкартину Репина «Приплыли»ˮ.

— Я вижу вам тут весело, — улыбнулся Иеракс, а в глазах я увидела огонек надежды.

— Дядя Иеракс!!! — закричала Ташка и побежала к старшему хозяину, повиснув на его ноге.

Он неожиданно взял ее на руки и заглянул в раскрасневшееся от смеха личико.

— Привет!

— Дядя Иеракс, а ты давно пришел?

— Полчаса назад.

— Давай с нами играть!

— Прости, крошка, я должен еще поработать с бумагами.

— А можно я тебе помогу?

— Конечно, — почесав игриво ее животик, ответил он, — но только если тебе разрешит эр Харита.

— Разрешит! — деловито махнула она ручкой, даже не глядя на меня.

— Разрешит? — оглянулся тот на меня.

Я лишь пожала плечами.

— Ну и славно. Зенон, тебе давали лекарство?

Краем глаза я заметила, как молодой господин постно скривился.

— Да. Два часа назад.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Иеракс и шагнул к выходу, продолжая держать на руках Ташу. — Я пойду. А вы можете пообщаться. Простите, что прервал вас.

Я поджала в неловкости губы, поскольку не знала, как теперь общаться без Таши с молодым херонцем. Но Иеракс ушел быстро, так что теперь мы по-настоящему остались с Зеноном одни…


Глава 5. Первые шаги навстречу


Я с ужасом смотрела на закрытую дверь, не представляя, что теперь делать дальше, когда самый важный отвлекающий момент покинул детскую комнату. Страшно было даже лицо повернуть в сторону застывшего молодого господина имения. Очень трудно было переключиться и начать говорить с мужчиной, которого до сих пор так и не узнала. О чем говорить? О погоде? О политике? О птичках? Сдуреть можно! Я никогда не отличалась говорливостью.

Опустила глаза и поджала в растерянности губы, но не повернулась в его сторону. Воцарилась неловкая тишина. И тут мне пришла очередная гениальная идея! Если не знаешь, что говорить — делай! Я принялась лихорадочно собирать кубики и бросать их обратно в коробку. При этом искоса глядела на задумавшегося херонца, и про себя повторяла: «Заговори первым. Заговори первым».

— Что ты делаешь?

— Убираю, — облегченно выдохнула я, поскольку Зенон сказал это расслабленным голосом.

Значит, он не смущается последней ситуации с «кучей малой». А мое озорное поведение было воспринято спокойно и не рассматривалось, как нарушение какого-нибудь предрассудка или признаком дурного тона.

— Не надо. Это работа прислуги.

— Мне не сложно, — не поднимая глаз, ответила я и бросила очередной коробочек с буквой в свое место.

Он шагнул ко мне, поймал за запястье на удивление мягкой рукой и поднял на ноги.

— Эрана не убирает.

— Я думала, эрана — это просто название жены. Разве жены у вас не наводят дома порядок?

— Эрана — титул. Титул жены атана, то есть власть имущего, — он смотрел на меня серьезным взглядом.

— Послушай, Зенон. Мне неловко от этого… Ну, в смысле, какая я эрана? Разве я заслуживаю всего этого? Ты же знаешь, что это лишь отговорка для окружающих, чтобы я была рядом с тобой и…

Он сердито нахмурил лоб и стремительно поднес ладонь к моей шее, перебив меня:

— Я тебе уже говорил, что эрон — не игрушка! Херонцы свято чтят брак. Если его кто-то одевает, значит, он готов вступить в него. Пусть даже вначале это лишь подготовка для семейных отношений.

— Но ты же этого не хотел!

— Я — ат. Сын Главы Рода Фидмин! Пару для меня должен выбирать именно Глава Рода. Таковы традиции! Я всегда чтил их. Отец привел тебя ко мне, значит, он выбрал тебя мне в эраны. Я должен принять его решение.

Не знаю, почему, но эти его слова показались мне не полными. Было такое ощущение, что он хотел этого союза и искал оправдания. Ведь я знаю, была до меня тут одна дамочка. И, думаю, тоже надевала эрон. Но убежала отсюда вприпрыжку и «прощай» не сказала. И, исходя из слов Иеракса, хотел того именно Зенон. Что же сейчас изменилось? Почему он решил, что нужно «чтить традиции» именно сегодня?

Я поднесла руки к шее, возмущенно возразив:

— Но если ты этого не хочешь, я сразу же сниму!

Он захватил мои ладони и сжал их в своих, покачав отрицательно головой и глядя на меня затуманенными глазами. Потом, вдруг, вздрогнул, и по всему его телу прокатилась волна. Я обеспокоено свела брови, всмотревшись в быстро вспотевшее лицо Зенона. Оно мгновенно исказилось от боли, а в глазах мелькнуло отчаяние и бессильное негодование. Затем тело его снова вздрогнуло волной дрожи. Глаза начали стекленеть, отражая в себе со стремительностью нарастающий страх. Все это произошло за считанные секунды.

Грудь его начала быстро вздыматься. Казалось, он задыхается и теряет ориентацию в пространстве. Его руки от моей шеи скользнули к предплечьям и больно сдавили. Тогда я догадалась, что начало с ним происходить.

Заботливо скользнув пальцами по его щеке, я тихо спросила:

— Снова?

Он нервно сглотнул, прерывисто кивнув головой, а тело начало бить все чаще и чаще в лихорадке. Глаза его выражали столько отчаяния и бессилия, сколько я не видела ни в одном несчастном, коих встречала у себя на родине.

— Что мне сделать? — сочувственно спросила я.

Он не ответил, отпустив меня и упав на колени. Затем, сдавив ладонями голову, начал качаться вперед-назад и бегать затравленным взглядом вокруг.

Повинуясь подспудной тяге утешить, я опустилась на колени и опять потянулась к его лицу. Словно утопающий, завидев спасательный круг, он порывом прижался ко мне, а из груди вырвался протестующий, усталый стон. Стон бессилия и призыва о помощи. Мои руки отзывчиво потянулись к черному ежику на голове, ласково поглаживая его. А с уст слетело:

— Я здесь… я с тобой… я никуда не уйду. Все хорошо, Зенон… все будет хорошо…

Я слышала его отчаянное рычание, чувствовала его боль, понимала, что он падал в бездну безысходности и не видел лестницы наверх. А я продолжала его гладить по спине и заверять в том, что я с ним, мне не все равно, что он чувствует. Шептала, что все будет обязательно хорошо.

Приступ продлился около получаса. Он даже умудрился заснуть у меня на груди, стоя вот так на коленях. Может, ему и было нормально так стоять, а у меня через пятнадцать минут ноги задубели, а колени ныли от сильной боли, обещая подарить мне пару пролежней. Я и переминалась, и двигалась, и стонала. Но не было никакой реакции. Попыталась вывернуться из его объятий, но он только сильнее сдавил меня. Дышать стало практически невозможно, поэтому делала вздохи через раз. Разве можно так спать??? Из металла, что ли, этот мужчина?

Полчаса на коленях оказался моим пределом. Чтобы облегчить страдания, я кое-как, пыхтя и кряхтя, выдвинула ноги в сторону и начала валиться на бок. Зенон расслабился и последовал за мной. Бух! И уже лежим оба. Падая, попыталась локтем затормозить падение. Удар пришелся именно на меня. Боль была неимоверная. Даже в глазах засверкало. Невольно вырвался стон из груди. Надо было локоть освободить от тяжести, поэтому повернулась так, чтобы выдвинуть его в сторону. Завалилась на спину. Молодой господин на меня (а весил он немало!), а там кубики!

— А! — не выдержала я и принялась спиной расчищать себе место от лишних предметов.

Как только мы приняли горизонтально положение, Зенон зашевелился и вообще загреб в охапку, накрыв ногами. Зато высвободил лицо и упокоил его у меня в ямке между ключицей и шеей, обжигая обнаженную кожу горячим дыханием.

Итак, после безуспешных потуг освободиться из плена живых пут, я поняла, что самый оптимальный выход — терпеливо дождаться пробуждения «пациента». Лежала и думала, что хорошо, что я считаюсь его женой. Если кто зайдет, хоть не подумает ничего лишнего. У меня все права. Только вот мысль эта не слишком тешила. Я все еще лелеяла надежду оставить этот помпезный дом и вернуться на Землю. Здесь все для меня было чужим и непривычным. Выросши в бедности, роскошь лишь пугала и обескураживала. Тем более, это мир другой расы. Мир других правил, обычаев и менталитета. Как я могу приспособиться к этому? Скорее буду бесчисленное количество раз позориться и попадать в неловкие ситуации.

Осложнялась ситуация еще одним странным для меня моментом. Где-то после пяти минут лежания, поняла, что внутри начало что-то происходить с моими чувствами. Лежал на мне, скажу, не урод, и не чудовище, а вполне себе такой симпатичный парень. Хорошо пахнущий парень, кстати. Теплый и приятный на ощупь, только сильно тяжелый. Сердце начало трепыхаться, как канарейка в клетке, а гормоны нагонять неожиданные мысли. Принялась гнать от себя эти непристойности. Использовала для этого отвлекающий маневр: начала считать все предметы в помещении.

В общем, посчитала все кубики, разглядела все стены, мебель, игрушки, посчитала всех овечек, слонят и даже верблюдов. Заметила все неровности и узоры на стенах и потолке. Изучила на ощупь все завихрения на голове Зенона. Однако мысли, вызывавшие во мне массу смущения, не прошли.

В конце концов, после полутора часа возлежания, возникло жгучее желание потрогать звериное ушко, которое в свете заходящего солнышка, просвечивалось паутиной капилляров. После долгих сомнений все-таки потянулась и потрогала. Какое оно теплое, мягкое и пушистое на ощупь! Столько восторга я еще никогда не испытывала. Всё! Я уже на небесах! Ой! оно дернулось! Какое чудо. Снова пощупала его и тихо захихикала.

— Мне щекотно, — услышала я у шеи хрипловатый голос и резко отдернула руку в сторону.

Сколько замешательства нахлынуло на меня, не передать словами. Словно ушат с ледяной воды вылили на голову.

— Ты проснулся? — подавляя приступ неловкости, спросила я.

— Угу, — ответил и не шевелится!

Я сразу же начала вырываться, но он лишь поправил меня в своих путах, зевнул и вытянул ноги.

— Может, тогда выпустишь меня?

— Не хочу.

— Как это не хочешь? Немедленно пусти! А что если кто-то зайдет? Что тогда подумают?

— Ничего не подумают. Ты моя эрана. Это нормально.

— Ничего не нормально. Пусти. Я согласия не давала тискать меня просто так!

— Давала.

— Когда это я давала?

— Когда эрон надела.

— Нетушки! Я не согласна! Нас же увидят! Говорю же тебе! Оглох что ли?

— Видели уже.

— Чтоо??? — я заизвивалась как змея. — Пусти! Я на большее не соглашалась!

— А почему бы и нет… — и тут же моей шеи коснулись мягкие губы.

Теперь как кипятком ошпарили. Сначала я шокировано выпучила глаза, а потом запустила ладонь ему на лицо, создав преграду на пути его губ.

— Во-первых, я не знаю ваших традиций и правил. Во-вторых, мы знакомы всего пару дней. То, что я тебя погладила по голове — это такой курс терапии… вот… это ничего не значит…

— У нас значит.

— Пфф! Прости! Я не знала. Больше не буду.

— Почему? Мне нравится. Это очень успокаивает.

— Тогда у тебя странные мысли появляются.

— Они у меня появились еще, когда ты только в спортзал зашла.

— В смысле?

— Тебе разве не говорили, что мы себе пару по запаху выбираем? — он подвинул носом мою ладонь и уткнулся в ключицу. — Я выбрал тебя.

Я ошалело распахнула рот, да сказать против не нашлось ничего.

— Почему тогда возмущался? — вырвался логичный вопрос.

— Из-за моей болезни. Не хочу, чтобы ты всю жизнь мучилась.

— Послушай, Зенон, — глубоко вздохнула я, желая успокоить разбушевавшиеся эмоции. — Я, конечно, понимаю, что у вас, херонцев традиции сильно разнятся от моих, земных. Но, прошу, уважь и ты мои. Мы еще друг друга не знаем, поэтому, о чем вообще сейчас может идти речь? Это, во-первых. Во-вторых, я еще не готова. И, в-третьих… и первых двух достаточно.

Он шумно втянул воздух у моей шеи и ответил:

— Почему не готова? Готова. А узнавать мы будем друг друга всю жизнь… — он сладко причмокнул и от этого по коже побежали мурашки, гонимые необъяснимым теплом. Было такое ощущение, будто кровь закипела, а сердце ёкнуло где-то в районе живота.

— Почему ты решил, что я готова? Это должна решать я, а не ты.

— По запаху. Меня он сводит с ума. Я уже потерял контроль… больше нет сил бороться. Этот процесс выше нашей природы.

— Послушай, Зенон, я не знаю ваших традиций и прелюдий. Как я могу сейчас на что-то соглашаться? Пусти немедленно!!! — я ожесточенно задергалась и он все-таки отпустил.

Тогда я вскочила на ноги, оправляя одежду и устремив на него гневный взгляд:

— Не смей! Слышишь? Без моего разрешения!

Он приподнялся на локте и завилял хвостом, прижав умилительно уши.

— Не буду. Без твоего разрешения не смогу. Я подожду. Но знай, что я уже не отступлю. Позволь быть рядом. Когда ты со мной, я почти не чувствую приступа и крепко засыпаю. За эти три последних цикла я так крепко практически не спал, — произнес он, поднявшись на ноги и подойдя почти вплотную.

Я глубоко вздохнула и сделала шаг назад, создавая между нами пространство и упрямо сверля его глазами:

— Я подумаю, но ты не должен переходить черту…

— Пожалуйста, ты нужна мне…

Я понимающе кивнула и сдержано произнесла:

— Для этого я сюда и прилетела. Но не смей давить на меня. Отец твой просил спасти тебя и… — ляпнула я, не подумав, и тут же осеклась.

— Спасти?

Я прикусила губу, коря себя за длинный язык. Он же лукаво усмехнулся этим словам, шагнул ближе, скользящим движением коснулся эрона и почти возле уха шепнул:

— Тогда спаси меня…

Ноги в коленях подло согнулись. Шумно вздохнув, я мягко отстранилась и шагнула к выходу. Он не останавливал более, проводя взглядом до двери. На выходе я застыла и, обернувшись через плечо, ответила:

— Я постараюсь…

*** *** ***

Решив все насущные срочные и важные дела, сдав отчеты и приняв их, Иеракс устало отодвинулся от стола. Помассировал виски и облегченно выдохнул. Ну, вроде бы все. Корабль стоит на ремонте на орбитальной верфи. Команда распущена по законным отпускам. Теперь можно и ему отправляться домой на свой заслуженный отпуск. Свои положенные четверть цикла он на границе добросовестно отработал.

Иеракс уже подошел к двери, как на его рабочий интерфейс пришел вызов. Синяя подсветка означала, что звонит император собственной персоны. Со свистом выдохнув, он вернулся к столу и принял вызов, водрузив утомленное многочасовой работой тело в еще неостывшее кресло.

— Иеракс! Что я узнал! — на него с монитора смотрело гневное лицо императора Акии и, по стечению обстоятельств, двоюродного брата. — Ты, координатор пограничной службы пятого ранга, Иеракс ат Фидмин Эгор, рискуя тремя экипажами, причем самыми лучшими в четвертой когорте правого сектора, безнаказанно высадил нарушителей границы на их же вражеской территории!!! Почему ты до сих пор мне не сообщил об этом?! Ты уже третий день как на Керкире! О чем ты думаешь?! Хочешь лишить меня власти? Или жить надоело? Тебя же другие Главы Кланов с потрохами съедят!

Спокойно потерев переносицу и собирая волю в кулак, Иеракс ответил:

— Насколько мне известно, мы не находимся в состоянии войны с СРП. Или я чего-то не знаю?

Император мгновенно осекся и скептически хмыкнул:

— Ладно. В твоих словах есть доля смысла. Тогда объясни свои действия. Ведь ты не должен был этих пассажиров везти прямо до Тесо. Надо же! Прямо до Тесо! Как тебя еще лалланские патрульные не превратили в космическую пыль при твоем явлении? Можно было просто отправить их на Бетту-3 и делу конец.

Иеракс сощурился и выпрямился в спине, сохраняя невозмутимость:

— Исходя из того, что экипаж и пассажиры не являлись военными, а корабль попал в сингулярность совершенно случайно, как и некоторые другие нарушители границы, я решил, что необходимо брать его на абордаж. Затем, взяв нарушителей в плен, я, согласно уставу, уничтожил корабль. Возвращение пленных я рассматриваю как дипломатический шаг. Уничтожив сам корабль, а не пассажиров, я показал, что мы не намерены нарушать условленные договоренности о перемирии с СРП. Мало того, готовы к некоторому сотрудничеству. Поскольку на борту лайнера находилось немало высокопоставленных чиновников, транспортировка их на Бетту-3 была бы актом агрессии. Тогда бы я вызвал ответные действия со стороны Союза и нарушил шаткое перемирие, — Иеракс сделал паузу, рассматривая сосредоточенное лицо императора, затем продолжил: — Тем более, Ян, ты лучше всех понимаешь, почему с их стороны противостояние не нужно в данный момент. Так что мои действия вполне обоснованы.

Через короткое время, на том конце согласно закивали и император, хмыкнув, произнес:

— Ладно, убедил. Но есть у меня основания думать, что неспроста ты решил сделать такой шаг. Помимо твоего объяснения, у тебя точно были и другие причины поступить так. Не так ли?

— Одно другому не мешало.

— Тогда почему ты, поганец эдакий, не хвастаешься, и мне приходится вытягивать из тебя?!

— Чем именно?

— Эраной Зенона! Такое серьезное событие, а ты мне, своему родственнику и не последнему в империи херонцу, ничего не говоришь! Ты же прекрасно понимаешь, что значит это событие не только для стаи Керкира, но и для империи!

— Ну, не настолько и важно, как сочетание твоего сына…

— Ракс! Не отговаривайся!

— Ян! Ты прекрасно знаешь мои обстоятельства. Кто, как не ты, — Иеракс недовольно нахмурил лоб, прижав уши. — Хвастать здесь нечем. Ни одна уважающая себя херонка не захотела пойти мне на встречу. Лишь эта инопланетянка.

Император задумчиво закивал головой.

— Прости, запамятовал. Но ведь она нормальная? В смысле, я слышал, что земляне — одна из новых рас СРП, по генам подобная нам. Но слишком далекая и отсталая.

— Я бы не стал напрасно рисковать.

— Тогда, выходит, потомство возможно.

— Потомство у нас возможно со многими расами из нашего квадранта, — стал еще мрачнее Иеракс.

— Ты прав. Но земляне, я узнавал, подобны нам во многих взглядах и вкусах. И от них хорошо пахнет… особенно от женщин.

Почти каждый в Акии знал о некоторых странных склонностях императора и его любви к инопланетянкам. Была б его воля… благо статус обязывает. Иеракса начал раздражать этот разговор. Лишь почтение к положению кузена заставляло его терпеть это обсуждение интимных сторон жизни.

— Послушай, Ян, — постно скривился он, — я не настроен сейчас обсуждать происхождение эраны моего сына. Принял я это решение не с хороших дней и обстоятельств. Не по нашим традициям принимать в доминирующий Род чужую кровь. Зенон — неприятное исключение из правил. Ты не представляешь, сколько раз я жалел о том, что постоянно откладывал вопрос его брака на потом, желая дать ему свободу. Сын постоянно отказывался от этой темы, утверждая, что еще не унюхал свою судьбу.

— Какова была его реакция на эту женщину?

— Лучше, чем я мог надеяться.

Брови императора вскочили вверх.

— Надо же! Зенон принял ее?! Это нонсенс! Я уже хочу ее увидеть!

— Она воспользовалась правом традиции входа эраны в дом.

— Ммм… понимаю. Мне стало еще интересней ее увидеть. Надеюсь, она красивая.

— Разве это главное в моих обстоятельствах?

— На что же ты обратил внимание?

— Я узнал, что земляне способны к глубокой эмпатии.

— Да-да, слышал. Слабы, но сильны… Это о них говорили, что они умеют искренне сопереживать боли других?

— О них.

— Когда-то и мы это могли… — меланхолично поджал губы Януарий и горестно вздохнул. — Но в борьбе за выживание выбрали, в итоге, силу. В этом я вижу неприятное упущение. Цену мы заплатили большую за это. Вот что, Ракс! Как только она примет статус эраны, я должен обязательно ее увидеть. Думаю, это случится раньше месячного оборота. Через тридцать два стандартных вращения у меня будет на планете Ро весьма важное событие. Юбилей моего сочетания с моей эраной. Будет приглашена масса народу. Я хочу обществу представить твою невестку. Конечно, это вызовет большой ажиотаж. Но я буду на твоей стороне.

— Ты примешь впервые за последнюю историю в доминантный Род женщину из другого мира?

— Ракс! Я ради тебя готов на многое. Ты же знаешь. Я лучше плюну на глупую и истребляющую наш вид традицию, чем уничтожу самый древний и сильный Род нашей расы! Если этот союз укрепит кровь стаи Керкира, я издам указ о праве землянок вступать в любой союз с херонцами! — глаза императора горели, словно он открыл секрет решения великой беды империи. — В общем, Ракс, жди приглашения. Не смей отказывать!

— Но если она не захочет принять статус эраны до этого времени?

— Мне все равно. Веди ее ко мне, я буду убеждать ее.

— Не тебе ее убеждать.

— Точно… не мне. Но я постараюсь направить ее на путь истинный, — самодовольно усмехнулся Януарий и лукаво подмигнул. — А еще я поднапрягу наших ученых побольше разузнать об этой далекой расе.

— Твое право.

— Ладно. Поболтали и хорошо. По-поводу твоего решения о пассажирах нарушителя границы я что-нибудь придумаю. Так что не думаю, что другие Главы Кланов будут проблемой. Но взамен я должен увидеть твою невестку. Если она подойдет по нужным параметрам, я признаю ее детей седьмыми в преемственности трона. Сам видишь, как важен твой сын в империи.

— Понял. Буду ждать приглашения. Конец связи.

Иеракс тяжело выдохнул, когда экран погас. В груди родился недовольный рык. Чего хочет его достопочтимый родственник? Связать по рукам и ногам обязательствами и такими одолжениями? Он всегда стремился избегать всяческих нитей, связывающих его с императорским родом, поскольку никогда не стремился к такому страшному бремени под названием «император Акии». Мало кто знал, сколько ответственности и тяжелого труда это требовало. Чего хотел Иеракс на самом деле, так это держаться подальше от политики. Может, именно поэтому Януарий так сильно и хватался за брата? Потому что в нем он видел сильную и влиятельную опору, которую боялись почти все в империи. Как бы Иеракс от этого не отмахивался, но стабильность в самой империи приносила именно стая Керкира. Стая, обладающая военной и стратегической мощью. По-сути, она была руками императорской семьи. И если Род Фидмин канет в лету, беды не миновать. Януарий понимал это, поэтому всячески защищал и поощрял брата, лишь бы сохранить стабильность. Именно поэтому император стремился помочь Иераксу решить проблему с наследником. Иногда, даже слишком старался.

Но сейчас Глава Рода Фидмин думал не сколько о переживаниях императора, сколько о возможностях и способностях землянки, которую привел в дом. Разве сможет эта хрупкая девушка понести на своих плечах обязанности мира, о существовании которого еще месячный цикл назад даже не догадывалась. Она не знает о мире херонцев абсолютно ничего. Она не знает даже элементарного. Что же говорить о мире политики? Единственное, чего от нее Иеракс ждал — это чтобы она придала сил Зенону справиться с болезнью. Если он встанет на ноги, сломает стену внутри себя, он вернется в мир, который был дан ему еще с рождения. А если девушка все-таки подарит миру наследника Рода Фидмин, да еще и мужского пола!.. Иеракс боялся об этом даже мечтать.

В его памяти сразу всплыла первая встреча ее и Зенона. Ее обморок. Как же она слаба! Конечно, глубоко внутри он верил, что для сына эта девушка будет большим соблазном, от которого ему будет невероятно сложно отказаться. Пусть даже будет этим недоволен, но все-таки, скорее всего, согласится. А если согласится, то будет и надежда. А значит, возможны и наследники.

Мысль о наследниках заставила Иеракса кисло скривиться. По-поводу Маланты (его второй жены, женщины, которую он так и не смог полюбить после смерти Руты) Глава Рода Фидмин не питал более иллюзий. Женщина, родившая первым щенком девочку, не может произвести достойного наследника. В этом суеверии он был уверен почти на все сто. Хотя, скорее всего он так думал не по запутанным преданиям, а потому что не любил…

Вздохнув, решил об этом сейчас не вспоминать. И так голова плохо варит после двух суток безвылазной работы. Всё! Надо срочно домой! Надо срочно отдыхать.

Поднимаясь по изогнутой парадной лестнице своей резиденции, Иеракс продолжал думать о том, сможет ли землянка справиться с поставленной задачей? И сможет ли она принять Зенона таким, какой он есть. Ведь парень был не подарком. Если да, тогда он ей откроется и скажет, чего еще хочет от нее.

Когда он переступил порог дома, навстречу из гостевой вышел Юнг. Дворецкий поспешил к хозяину навстречу и согнулся в ритуальном приветствии Главе Рода. Иеракс кивнул в сторону кабинета, где, усевшись на громоздкое кожаное кресло, велел тому:

— Рассказывай. Был ли у Зенона приступ? И как отреагировала его эрана?

— Был. Пятая степень, — на лице дворецкого не дрогнул ни один мускул.

— Пятая?! — Иеракс даже привстал от потрясения.

Давно Зенона не хватало так сильно.

— Что на этот раз он разломал? — немного взяв себя в руки, продолжил расспрос Старший господин.

— Зеленую гостевую.

— Понятно, — почернел он. — Что Харита?

— Она его успокоила через два хроноса (минуты). Ат Зенон прижался к ней и почти мгновенно затих. Так что даже инъекции не понадобилось.

Брови Главы Рода взлетели на лоб:

— При ПЯТОЙ степени?!

— Да, господин. Через хроном (час) он уже крепко спал. А проснулся спокойным уже через пять хрономов.

— При пятой степени?

— Да, господин.

— Невероятно!

То, что еще полчаса назад он лелеял, как эфемерное, теперь загорелось ярким пламенем. Значит, он в ней не ошибся. Земляне на самом деле способны к глубокому состраданию даже к незнакомцам!

Не медля более ни секунды, хозяин имения вскочил с кресла и опрометью кинулся к выходу из кабинета.

— Где она? — на ходу спросил он у дворецкого.

— В последний раз, когда я ее видел, она была на кухне, чтобы взять сок для своей девочки, и собиралась идти к ней в детскую, — на лице Юнга скользнуло легкое недоумение и настороженность, но Иеракс не придал его мимике никакого значения.

В голове у него было только одно: он не позволит этой девушке покинуть этот дом ни при каких обстоятельствах! Она должна остаться и быть эраной его сына. Если она сходу успокоила Зенона при его приступе в пятой, самой тяжелой степени, то тогда есть все шансы, что она справится и с остальным! Даже дрожь пробрала Главу Рода от возбуждения, пока он спешно шагал по коридорам и анфиладе в сторону детской. Юнг трусил за ним, не отставая.

Каково же было его потрясение, когда он открыл дверь комнаты! Это лишило его последних мыслей и дара речи. Прямо посредине комнаты, громко хохоча, трое: Харита, девочка и Зенон! — катались кубарем по полу. Его Зенон смеялся, как маленький щенок! Так сын не смеялся с тех пор, как умерла Рута. Это просто невероятно! То, что не мог сделать ни один херонец за несколько циклов, инопланетянка сделала за пару стандартных вращений Керкира!

— Добрый день! — это было единственное, что он смог из себя выдавить.

Только они услышали его голос, как копошащаяся куча тут же рассыпалась в разные стороны. Таша, узнав его, сразу же побежала навстречу с протянутыми детскими ручками.

Поймав привычным движением девочку на руки, он попытался разрядить обстановку дружелюбным вопросом:

— Я вижу вам тут весело.

— Дядя Иеракс, а ты давно пришел? — заглянув карими глазенками ему в лицо, спросила Таша.

— Полчаса назад.

— Давай с нами играть! — пухленькие губки девчушки заразительно растянулись до ушей.

— Прости, крошка, я должен еще поработать с бумагами.

— А можно я тебе помогу? — Иераксу нравилось в этом щенке, что она все воспринимает, как игру.

Подумав, что сейчас удобный момент, чтобы помочь Харите сблизиться с его сыном, он решил увести отвлекающий аспект из комнаты. Тем более, Зенон сейчас в добром настроении, а значит, может нормально поговорить с девушкой. Чем больше они будут общаться, тем ближе станут друг к другу. Ведь ему это только и надо!

— Конечно, — почесав игриво ее животик, ответил Иеракс, бросив короткий изучающий взгляд на девушку, — но только если тебе разрешит эр Харита.

— Разрешит! — деловито махнула девчушка ручонкой, даже не глядя на свою воспитательницу.

— Разрешит? — оглянулся он на землянку.

Она лишь пожала плечами, отведя глаза в сторону. Видно было, что его появление выбило ее из колеи. Конечно, хозяин имения не хотел этого, поэтому понял, что ему отсюда нужно быстро ретироваться.

— Ну и славно. Зенон, тебе давали лекарство? — все-таки не упустил он возможности проявить отцовскую заботу.

Зенон постно скривился. Настроение сына всегда менялось не в лучшую сторону, когда ему напоминали о лечении. И это понятно. Сколько ему пришлось вытерпеть после того инцидента на планете. Ясное дело, кого угодно будет косить от мысли о лечении.

— Да. Два часа назад.

— Хорошо, — одобрительно кивнул Иеракс и шагнул к выходу, продолжая держать на руках Ташу. — Я пойду. А вы можете пообщаться. Простите, что прервал вас.

Он вышел и столкнулся с дворецким. Тот стоял в тени коридора и внимательно за всем наблюдал. Иеракс его за это не осудил, поскольку тому приходилось много следить за Зеноном и поспевать всегда в нужный момент. Поэтому он не заметил, как Юнг изменился в лице, будто лихорадочно думает о том, что делать дальше.

Он прошел мимо с твердым желанием задержать у себя маленькую «липучку» как можно дольше, чтобы молодым было больше возможностей установить связь. Пусть поначалу шаткую, но все-таки связь…

*** *** ***

После разговора с Зеноном я шла на дрожащих ногах не знаю, куда. Только после того, как открыла двери, поняла, что это была столовая. Там во главе стола сидел Иеракс, а рядом — Таша. Малявка херонцу что-то живо рассказывала, а тот внимательно слушал и понятливо кивал в ответ. Столько отцовского было в позе и выражении лица у мужчины, что я засмотрелась. Как только меня заметили, сразу же встретили добродушной улыбкой.

— О! Харита! — тепло произнес Глава Рода. — А я только о тебе подумал! — призывая сесть рядом, похлопал он по соседнему стулу.

Я покорно села и сложила руки на коленях, как благородная девица. Но перед собой смотрела невидящими глазами. В голове назойливой мухой все кружилась последняя фраза Зенона: «Тогда спаси меня…»

— Уверен, ты голодна, — продолжил Иеракс, дав прислуге жестом приказ и разглядывая мое вытянутое лицо.

За спиной зашелестели чьи-то скорые шаги. И уже через несколько минут передо мной стоял какой-то местный мясной деликатес. Я принялась ковыряться в нем, пряча глаза от проницательного взгляда старшего хозяина имения. Таша тем временем тарахтела о том, как только что рисовала в кабинете на листике те слова, которые мы учили в детской. Говорила, что ее похвалили и поощрили дальше продолжать учить письменность Хероны. Я же слушала вполуха.

— Как Зенон? — наконец, спросил Иеракс, уличив в тарахтении Таши короткую передышку.

Что именно он хочет узнать? Поскольку я не поняла вопроса, молча, уставилась ему в глаза. Тогда он уточнил:

— Юнг сказал, что ты смогла Зенону помочь заснуть без инъекции, когда у него была пятая степень приступа. Я не ожидал, что такое вообще возможно.

— Ну, для чего-то ж вы сюда меня привели? Разве не этого вы от меня требовали? Если нет, то тогда о чем вы думали? Чего ожидали?

Иеракс поджал задумчиво губы и ответил:

— Честно сказать, не мог себе даже представить, что ты можешь сделать. Просто хотел, чтобы с ним был кто-то рядом и заверял в теплых чувствах… думал, что ремиссия начнется постепенно… — пожал он плечами, окинув меня оценивающим взглядом. Затем продолжил: — Однако ты уже за пару дней помогла ему сделать то, что не могло ни одно лекарство. Я так понял, что отошел он от приступа гораздо раньше, чем обычно. Спасибо тебе.

— Я ничего особенного не сделала. Лишь проявила сочувствие и заверила в том, что он не один, — я попыталась проявить скромность.

Он скептически усмехнулся и закинул в рот пирожное, запив сладким морсом.

А я следила за ним немигающим взглядом, пытаясь понять, знает он о том, что было только что в детской, после того, как он ушел? Если Зенон сказал, что нас уже видели (кто-то умудрился в комнату заглянуть, когда мы лежали в обнимочку), то, скорее всего, старшему господину уже доложили. Может, он хочет узнать, не решила ли я принять законный статус эраны? Ответить ему было нечего.

Глянула на зевающую Ташу, которая переводила улыбающиеся глаза с меня на Иеракса и обратно. Девочку пора было укладывать спать, поскольку на улице уже стемнело. Поэтому, не дождавшись продолжения похвалы или вопросов, я сообщила старшему херонцу, что Таше надо ложиться спать, и я устала. Он понимающе кивнул, так ни о чем и не спросив. Но я видел в его глазах невысказанные мысли. Пусть. Не сейчас. Не время.

Уходя, заподозрила, что Зенон так на ужин в столовую и не придет. Мелькнула мысль, не избегает ли он меня после нашей последней беседы? Хотя, если подумать, тогда, как бы я вела себя, если бы он вошел в столовую во время нашей светской беседы с Главой Рода? Скорее всего, смущалась бы. Только вот чего? Повышенного внимания к себе? С детства к этому не привыкла. И эта мышиная возня вокруг моего самочувствия и комфорта раздражали.

Войдя в комнату, я почувствовала некоторое расслабление. Наконец-то, уединение. Никто больше сегодня не потревожит нас. От этой мысли стало легче дышать.

Завела Ташу в ванную, где ее на удивление молчаливую кое-как ополоснула. Затем укутала, как куколку, в одеяло, и занялась собой.

Приняв душ и переодевшись в, скажу, эротичную ночную сорочку длиной до колен и на тоненьких бретельках (тоже с прорезью для хвоста), вытянулась на кровати рядом с Ташей. Раскинув руки и ноги, как морская звезда, и окинув сонным взглядом освещенную лунным светом роскошную комнату, подумала, что все-таки хорошо быть эраной… Не думаешь, где взять деньги. Не переживаешь, что надо завтра на работу не опоздать. Никто не будет из тебя веревки вить и посылать во все стороны. Каждое твое слово ловят с повышенным вниманием и еще много плюсов. С этими мыслями я и уснула.

Спала недолго. Пробудило меня ощущение, что кто-то пристально изучает мое лицо. Может, кажется? Долго не решалась открыть глаза. Прислушалась. Таша, когда я засыпала, лежала слева. Потрогала завернутую куколку и поняла, что та все еще лежит на своем месте. Страшно подвинуть руку вправо. Но всё же через пару минут решилась. Наткнулась на что-то теплое. Сердце пугливо вздрогнуло. Прислушалась. Точно, кто-то лежит рядом справа и мерно, едва слышно дышит.

Момочки! Кто это может быть? Тогда открыла глаза и медленно повернула голову вправо. Там, в позе зародыша и пристроив щеку на сложенные ладони, лежал Зенон! Лежит до пояса раздетый и смотрит на меня большущими блестящими глазами.

— Кузькину…! — непроизвольно дернулась я.

— Мое имя Зенон. Забыла? — мило улыбнулся парень.

— Предупреждать надо, что придешь посреди ночи! — прошипела я на него змеей. — Что ты здесь делаешь?

— Лежу.

— Я вижу, что лежишь. Почему не у себя на кровати? — опасливо оглянулась на спящую за спиной Ташу.

— Ты же разрешила. Я не мог заснуть, поэтому решил, что если рядом с тобой полежу, смогу.

— Ташу разбудишь!

— Я тихо.

— Я сомневаюсь. Ладно, только не приближайся.

— Не захочешь, не буду. Я же сказал.

Я сердито поджала губы. И тут звук: хлоп! Хлоп-хлоп! Хлоп-хлоп! У него за спиной. Такое чувство, что за окном петарды хулиганы взрывают. Но их-то точно там нет. Привстала на локте, а это его хвост по постели хлопает.

— Не хлопай хвостом! Ташу разбудишь.

— Не могу.

— Как это не можешь? Твой же хвост? Не пришили же?

— Когда ты рядом, это практически немыслимая задача. Ты не херонка. Тебе сложно понять, что сейчас со мной происходит, — он высунул одну ладонь из-под щеки и протянул ее так, что оставалось лишь пару сантиметров до меня.

Я прикусила губу, боясь сделать что-то неправильное и ненароком его не обидеть. Благодарение ему, что он делает на мой счет большую скидку. А хвост на время притаился. Поэтому успокоилась и вернулась назад. Затем, как и он, положила сложенные ладошки себе под щеку и тихо спросила:

— А почему ты не пришел на ужин?

— Не захотел.

— Не голодный?

— Поел на кухне. Не люблю в столовой есть. Там скучно.

— Ну, сегодня в столовой было не скучно. Господин Иеракс был там.

— Что он говорил?

— Ничего особенного, — увильнула я и тут же зевнула. — Ладно, давай спать.

И тут опять: хлоп!

— Да утихомирь ты свой хвост! — вскинулась я, пугливо оглянувшись на Ташу.

Та спит как сурок, но все же не хотелось бы, чтобы та проснулась.

— Когда рядом эрана в период ухаживания, мы, херонцы, плохо контролируем себя.

— Какой еще период ухаживания? — отодвинулась я, уткнувшись спиной о скукоженную в одеяле «куколку». — Я еще никакого согласия не давала!

— Ты одела эрон. Я согласился, чтобы ты осталась. Меня сводит твой запах с ума. Так что период ухаживания начался. Но я не буду делать то, что тебе не нравится. Не беспокойся.

— Хватит это уже повторять. И с первого раза поняла, что эрон одела… — насупилась я.

Он поерзал щекой по ладони, сладко улыбнулся:

— Можно тебя спросить?

— Ладно, спрашивай, — обреченно вздохнула я.

Видимо, ночь будет долгой…

— Как у вас, у людей, происходит процесс соединения пары?

— Как? Ну, сначала мы знакомимся. Некоторое время общаемся, чтобы узнать характер друг друга. После этого заключаем брачный союз и… потом… эээ…

— Что потом?

— Потом расскажу. А теперь давай спать, — и я зажмурила глаза, чувствуя как усиливается его запах.

— А ты слышишь мой запах? — не успокаивался он.

— Слышу. А теперь мы можем уже поспать?

— Можешь отличить его от других?

— Могу. Зачем это тебе? Давай все-таки уже спать?

— Мы, херонцы, общаемся друг с другом запахами. Видимо, вы, земляне, не делаете этого. Поэтому я и спрашиваю. Я просто не вижу твоей реакции и не знаю, что думать. Мой запах тебя не раздражает?

— Нет, — приоткрыла я один глаз, желая увидеть его лицо.

Было в нем в этот момент что-то притягательное. Он мило улыбался и казался очень красивым в слабом свете звезд, льющимся из незашторенного окна. И его сильный запах действительно не раздражал. Даже нравился. Он напоминал мне запах детства, когда бабушка пекла вкусные булочки с корицей. Подумала об этом и не заметила, как улыбнулась.

Зенон приподнялся на локте и наклонил голову набок. Долго рассматривал меня, словно боролся с каким-то желанием. Потом все-таки решился:

— Харита, а могу я тебя кое о чем попросить?

— Попроси, — согласилась я, но насторожилась.

— Можно погладить твои волосы?

— Пфф, — невольно выдохнула я.

Все, что угодно, но это? Не ожидала. Мне его просьба показалась странной, но не противной. Даже милой. Я рассудила так: если я его гладила по голове, и ничего не случилось, то и ему можно.

— Ладно, — легко дернула я подбородком, глядя ему строго в глаза.

Очень осторожно, медленно он протянул руку и едва слышно коснулся моей головы. Ууу!!! Как приятно, когда тебя гладят по голове. Он нежно провел ладонью от челки по вискам и до макушки. На лице его возникла восторженная улыбка, а глаза засветились огнем. В них я увидела себя. Странное чувство. Тело охватило приятное тепло, разливающееся потоком от макушки до пят.

Чувство было настолько волнительное, что я не заметила, как потянулась за его рукой, как котенок, желая продолжения. Тогда, видя мое расплывшееся в удовольствии лицо, он запустил пальцы дальше вглубь волос до затылка. Я послушно поддалась ему, позволяя беспрепятственно ласкать пальцами кожу головы. Круговыми движениями он поднимался от затылка до макушки справа, нежно переходя на другую сторону. Отзываясь на движения, я потеряла бдительность и приблизилась к нему. Приблизилась так близко, что уткнулась лбом о его плечо. Уткнулась и очнулась. Тут же испуганно отпрянула, будто сделала что-то непристойное.

Зенон, продолжая лукаво усмехаться, скользнул освободившимися пальцами едва слышно по моему оголенному плечу и уложил рядом с локтем, на который продолжал упираться. Я же не знала, что сказать. Волна наслаждения, вызванная легким массажем головы, охватила все тело и расслабило его. Смущенная неожиданными чувствами, я опустила глаза. В тот же момент хвост снова громко хлопнул по постели.

В этот момент мне этот звук показался просто невероятно громким. Поэтому, перепугано сжав губы, я стремительно вскинулась, перегнулась через талию мужчины и схватила шумопроизводитель со словами: «Да, утихомирь же ты свой хвост!». В тот же момент сбоку послышался удивленный возглас, сдержанный стон и тихий рык. Тогда в голове молнией вспыхнула мысль, что этого, наверное, делать было не надо. По пути успела подумать о том, как же все-таки приятна на ощупь сия деликатная часть тела херонцев, и испуганно отпустила. Повернулась к источнику возмущения, желая узнать, что сделала не так, как неожиданно была поймана рукой за затылок. А далее мои губы обжег жар его губ так, что я даже пикнуть не успела. Только и того, что глаза распахнула.

Все это произошло в считанные секунды. Я уперла возмущенно ладонь в обнаженную сильную грудь, но силы в ней не было. Вместо этого по всему телу распространилась слабость и невероятно приятный огонь. Потом он так же резко оторвался и сердито фыркнул:

— Не делай больше этого, если не хочешь большего!

— Н-н-не буду, — растерянно махнула я ресницами, так и застыв в полусидящей позе.

— Тогда ложись и спи, раз хотела, — теперь его голос был ворчливым. — Я не буду хлопать хвостом. Обещаю.

— Х-хорошо, — вернулась я на прежнее место и для пущего спокойствия повернулась к нему спиной.

Не хотелось сейчас видеть его, чтобы не тревожить вдруг воспалившееся воображение. Вместо этого я обхватила Ташу и устроила лицо у ее макушки. Заснула не сразу, однако оглядываться больше не смела. А Зенон более не подавал признаков жизни. В конце концов, сон вернул моей голове покой и укутал теплым одеялом сознание так, что я крепко спала до самого утра.

Снилось снова что-то сумбурное. И вообще, когда я сюда прилетела, мне постоянно что-то снится невпопад. Под утро пришла в себя от ощущения тяжести на спине (спала я на животе). Когда начала немного соображать, догадалась, что на мне кто-то лежит. Причем не Таша — весовая категория не та. Открыла глаза. Передо мной спящее личико девочки. Странно, что она не перевернулась по своему обыкновению вверх ногами. Опустила взгляд. Через плечо переброшена мужская сильная рука и крепко держит мое запястье. Прислушалась к другим ощущениям — на уровне бедер меня обхватили ногами и полностью обездвижили. А на макушку мерно нагоняли поток теплого дыхания. Вывод напрашивался один. Кто-то остался спать до самого утра и пересек границу дозволенного. Пусть и неосознанно.

Этот аспект вызвал в душе праведный протест. Даже если это не причиняет (на удивление) мне неприятных ощущений, все же для меня, землянки с консервативным бабушкиным воспитанием, существуют еще рамки. Пока я их переступать не собиралась, пускай даже некоторые моменты не только не доставляли неудобства, но и вызывали приятные чувства. Разум с телом еще был не согласен. Поэтому мужчину, бесцеремонно загребшего меня в охапку, нужно осадить.

Начала активно спихивать. Послышалось недовольное ворчание, вместе с тем, в конце концов, он послушно перевернулся на спину. Я резко обернулась в его сторону, желая всем своим видом показать, что сие его действо принято с неодобрением. Он тоже проснулся и добродушно улыбался, как будто ничего не сделал.

— Ты еще здесь? — буркнула я.

— Да. А что? Ты же не идешь в мою спальню.

— А с какой стати я должна идти?!

Он лишь скептически вздернул бровей и закинул руку за голову. Проследив за этим жестом, я не смогла не обратить внимание в утреннем свете на его тело. Никто ночью даже не подумал укрыться. Спасибо, хоть штаны не стянул! За секунду в голове мелькнула мысль, что выглядит-то он ничего. Даже очень ничего. Подтянутый. Гор мускулов нет, но тело сильное и твердое.

Зенон не мог не заметить этого взгляда. Поэтому, когда я вернулась к его лицу, он лишь шире растянул губы, самодовольно сведя веки. Все же уступать я не собиралась. Вставила руку в бок, сев на постели и прошипела:

— Если молодой господин проснулся, тогда не стоит ли ему покинуть помещение?

Он ехидно хекнул и повернул голову набок, в сторону, где лежала Таша.

— Привет! Ты тоже проснулась? — это было точно не ко мне.

Глаза мои забегали, поскольку я поняла, что ребенок тоже решил продрать очи. Вовремя, ничего не скажешь! Медленно повернула голову назад. Таша собрала кулачки и потирала ими заспанные глазки. Когда услышала громкий вопрос Зенона, отвела пухленькие ручки и довольно заулыбалась.

— Я хочу писать… — был ее ответ.

Почему-то он принес мне облегчение. Поправив спавшую с плеча бретельку сорочки, я тут же поднялась и повела девочку в ванную комнату. После всех процедур вывела ее обратно, думая, что Зенона в комнате уже нет. Каково было мое разочарование, когда я увидела его лежащим на постели в той же позе, что и оставила! Таша радостно запищала и прыгнула на кровать с детским энтузиазмом, присущим только ей, и направилась к мужчине сделать что-нибудь озорное.

Херонец, недолго думая, поймал ее и начал щекотать со словами: «А кто здесь такой маленький?». Ташка громко заверещала и начала махать всеми конечностями, с целью отбиться от подвижных больших рук. Он легко ее уронил на спину и начал аккуратно дергать за ножки и ручки. Та продолжала громко хохотать, делая вид, что убегает, но тут же возвращалась, хватала его какую-нибудь выступающую часть, прятала ручки за спину и дразнилась, что не поймает.

Стоя в растерянности у выхода в ванную, не могла сообразить, как на все это реагировать. Потом решила, что здесь вреда никому не будет, а вмешиваться с утра не хотелось, поэтому повернулась обратно и отправилась прямиком в душ.

Под теплыми струями воды, такой же, как и на Земле, я думала. Думала о том, что произошло ночью. Каждый жест и слово прокручивала в голове снова и снова, пытаясь понять Зенона. Стараясь сообразить, как вести себя дальше и чего на самом деле я хочу?

С одной стороны — богатство, роскошь и любовь странного мужчины. В том, что тот начал питать ко мне это чувство, почему-то сомнений не возникало. Слова о том, что херонцы общаются запахами и сразу понимают свою пару, были для меня весомым аргументом. Ведь по-сути, я не знаю менталитета и особенностей херонцев. Вполне вероятно у них так принято. Тем более я приняла их знак замужества. Для Зенона это что-то да значило. Однако вместе с тем я понимала и то, что это был совсем другой, чужой мир. В нем правили другие законы, которых я не знала и отчасти боялась. Смогу ли я приспособиться?

С другой стороны — была возможность вернуться домой, в место, где я выросла. Где было все знакомым и понятным. Мир, где царят свои проблемы, но этот мир — моя родина. Мир, где мои корни. И ностальгию никто еще не отменял. В итоге, готова ли я отказаться от этого ради того, чего совершенно не знаю и не понимаю? Да, здесь все похоже на Землю. Даже традиции и устои напоминают в чем-то мир средневековья с высокими технологиями. Все же это лишь оболочка. А что внутри я еще не увидела. Кто знает, может, подноготная империи Акии меня испугает?

После получаса купания пришла твердая мысль пока никуда не спешить. Поэтому подпускать к себе Зенона с той целью, которую он ищет, нельзя. Пусть это начинает мне даже нравиться. Тут сразу мелькнуло воспоминание его поцелуя. Теплого, сухого и мимолетного. Внутри волной все всколыхнулось. Губы вспыхнули, а в животе запорхали бабочки. Так! Надо эти мысли гнать! Я еще не знаю, что значит быть эраной. А если не знаю, лучше не лезть в воду, не зная броду.

Именно с этой мыслью я вышла в комнату. Вышла, а на кровати никого нет. Ни Таши, ни Зенона. Когда они уже успели уйти? Без меня?

— Как же ты долго! — послышался сбоку знакомый тенор, и я тотчас стремительно была со спины захвачена в путы объятий.

Из груди вырвался непроизвольный возглас, и сработала защитная реакция.

— Немедленно отпусти! — на ощупь уже успела догадаться, что это были руки Зенона.

Никто другой бы здесь этого сделать не посмел. Все же Зенон не спешил отпускать. Вместо этого мою шею опалили губы. Сразу же в голове всколыхнулись еще недавние воспоминания, когда меня домогался один из предыдущих начальников. Эти воспоминания застелили глаза и придали сил. Не знаю, как я вырвалась, но немедленно развернулась и, сверкая гневно глазами, с разворота залепила звонкую пощечину. Она отправила лицо херонца в сторону. Я чувствовала, как ярость трясла все тело, а в глазах кроме искр и хоровода ярких мошек возмущения больше ничего не было.

— Я же говорила! Не смей! Не смей без моего разрешения!!!

Он осекся и отступил назад, а на лицо упала тень замешательства, переросшая в протест. Тем не менее, я этого не заметила. Мгновенно развернулась и в бешенстве выбежала прочь из комнаты, оставив его одного.

Бежала, забыв, во что одета. В голове царила свистопляска мыслей. Эмоции были настолько противоречивые, что кроме эмоционального несварения в душе ничего не наблюдалось. Ни одной здравой и разумной мысли, что еще минуту назад вдохнули мужество в сердце. Он слишком давил на меня. Что им двигало, не знаю. Может его, херонская природа? И я, на самом деле, веду себя неправильно? Провоцирую его. Но что тогда? Как тогда себя вести? И вообще, почему я на него рассердилась? Из-за внезапности его порыва? От неприятных воспоминаний и ассоциаций? Что заставило меня вспомнить того скользкого типа, бывшего моего директора?

Бегу и не могу успокоить тело. Его объятия помимо испуга вызвали и волну необъяснимого тепла. Каждая клеточка тела от пят до макушки горела от этого ощущения. Оно заставляло внутри все судорожно сжиматься даже до пальцев на ногах. Места, где еще минуту назад были его руки, пылали огнем. Что же он со мной сделал? Надо успокоиться! Надо взять себя в руки!

Осознала я себя только внизу в проходе в столовую. Все дороги для меня в этом доме почему-то вели именно сюда.

Во главе стола сидел на своем привычном месте Старший господин имения, Иеракс ат Фидмин Эгор, собственной персоны. Он что-то внимательно читал в своем планшете, видимо, очень серьезное, поскольку хмурил брови. Рядом с видом недоуменной сосредоточенности сидела Таша и внимательно разглядывала содержимое своей тарелки. Наверняка, сомневалась в съедобности приготовленного ей завтрака. Увидев ее, сообразила, что после внезапного нападения на меня совсем забыла о девочке. Получается, Зенон отвел ее в столовую и вернулся за мной. Она сидела в голубом платьице и уже с зачесанными волосами. Неужели это он все сам сделал? Верилось с трудом. Скорее отдал ее одной из служанок.

От грохота распахнутой двери Иеракс поднял удивленный взгляд. Возможно, изумился, что кто-то может в этот доме так бесцеремонно открывать двери. Потом удивление вообще вытянуло все его лицо. Что же именно его удивило? Мое откровенное одеяние? Мокрые всклокоченные волосы? Или перекошенное лицо? Я ведь даже не обулась. Так, босая, и пришлепала.

Надо срочно выкручиваться.

— Вот ты где! — глядя на Ташу, воскликнула я. — Ты почему ничего не сказала и ушла без меня?

Пусть Иеракс подумает, что я искала девочку. Таша невинно захлопала ресницами:

— Меня дядя Зенон отвел. Ты долго не выходила из душа. А я кушать хотела, — Таша ответила довольно связно и даже по взрослому, что на миг изумило меня.

— Ты что, не знала, что она вниз отправилась? — поднял брови Глава дома.

— Нет, — качнула я головой, лихорадочно пытаясь найти оправдание.

Судя по словам Таши, Иеракс уже догадался, что Зенон провел ночь со мной. Не решил ли он, что я приняла его полностью? Глава Рода закивал какой-то своей мысли и покосился на дворецкого:

— Где сейчас Зенон?

Юнг поднес к лицу руку, на которой был зум. Что-то на нем понажимал и тот высветил небольшую карту имения. На ней светлой точкой по этажам перемещался какой-то объект. Догадалась, что Зенон.

— Он уже почти возле спортзала, — невозмутимым тоном сообщил дворецкий.

Иеракс бросил на меня ироничный взгляд. Что он уже подумал? В ответ я лишь вытянула лицо в стиле «я здесь ни при чем» и подошла к Таше. Поднесла ей ложку с кашей из зерен, похожих на перловку, и заставила попробовать. Сделала вид, что сейчас для меня важнее насыщения девочки ничего не существует. Иеракс проследил за мной задумчивым взглядом, но благоразумно промолчал. Единственное, после того, как распорядился принести завтрак еще и мне, вежливо заметил:

— В следующий раз хочу тебя попросить, Харита, к столу одеваться соответствующе. У нас не принято в ночном одеянии принимать еду.

Я лишь покраснела и коротко кивнула. А Иеракс продолжил читать дальше, сделав вид, что занят. Не знаю, что творилось в его голове, но и знать не хотелось. Наверняка, хозяин имения решил, что уже устроил семейную жизнь сыну. Убеждать его в обратном не буду. Когда придет время, все скажу, а сегодня попытаюсь понять свои новые ощущения. Сейчас мне казалось происходящее наваждением. Игрой гормонов. И думается мне, что через какой-то период пойму, что надо возвращаться домой… Ну, не верила я, что возможна любовь землянки и херонца с первого «нюха», так сказать.

Зенон на завтрак так и не явился. После того, как мы с Ташей поели, вернулись в свою комнату и я переоделась. Переодеваясь, думала, что у меня нет совершенно своей одежды. Все, что у меня было — одежда нынешней хозяйки и ее дочери (конечно, неношеная). Поэтому решила, что найду время и попрошу у своего «нанимателя» в счет зарплаты пару сотен кредитов, чтобы пополнить свой гардероб.

Удобное для обращения за «зарплатой» время у меня появилось, когда, после прогулки по парку и игр в детской, я уложила Ташу спать. К слову сказать, Зенона я так и не видела после утренней баталии.

Шла по коридору и голову ломала, как же начать… Никогда не просила денег. Всегда это была или пенсия для потерявших кормильца, или зарплата.

Но вот я подошла к кабинету, где, по словам Юнга, находился Глава Рода, и робко постучала. Потом, не дождавшись приглашения, отворила дверь и шагнула в помещение. И тут же застыла в замешательстве, застав немую сцену.

Надменно ухмыляясь перед столом, за которым сидел хмурый Иеракс, стояла высокая, стройная, бедрастая женщина. Ее белоснежные волосы ровным дымчатым водопадом спадали на узкие женственные плечи. Воздушное шелковистое платье мягким контуром огибало ее точеную фигуру. Казалось, из детской сказки явилось фантастическое видение.

Как только я переступила порог, женщина резко повернулась и опалила меня ледяным взглядом синих глаз. Столько самодовольного безразличия я еще никогда не видела. Даже Зосима, мать Таши, с ее меркантильными комплексами и пустой головой блекла на фоне этой снежной королевы.

Легкое движение справа привлекло мое внимание. На диване в углу кабинета под высокими стеллажами с книгами сидела маленькая милая девчушка с такой же копной белоснежных волос на голове, что и у женщины. Только вот глаза отличались живым умом, полным любопытства. Она приподняла подбородок и активно внюхивалась: появился новый запах.

— Харита! — казалось, в голосе Иеракса скользнуло облегчение, словно он только и ждал меня. — Ты пришла! Очень вовремя! Я как раз говорил о тебе. Позволь тебе представить. Это моя эрана. Маланта эр Фидмин Эгор. Маланта, это эрана Зенона, Харита.

Я коротко кивнула, всматриваясь в резные черты лица херонской женщины. Та лишь презрительно скривила губы, видимо, посчитав меня недостойной даже ее внимания. И вообще, показалось, что этой женщине мало кто приходится по вкусу. Поморозив меня своим «знойным» взглядом еще пару секунд, она обернулась к мужу:

— Я займу свои апартаменты. Думаю, наши с Авиталой вещи уже привезли.

Сказала она и повернулась к выходу, позвав за собой девочку. Проходя мимо, она одарила меня коротким «хм» и более ничего. Я лишь провела эту ледяную царицу взглядом, пока та не затворила за собой двери.

— Поступай, как знаешь, — перед тем как та закрыла двери, выдохнул горестно Иеракс.

Потом повернул изнуренный взгляд на меня. Показалось, что из него вытянули все соки, и осталась одна оболочка.

— Ты что-то хотела?

Я оторвала глаза от закрывшейся двери и медленно повернулась к хозяину имения. Поворачиваясь, думала о том, что эта белоснежная дамочка слишком неприязненно отнеслась ко мне, а значит, не рада тому, что я здесь. Следовательно, с этой стороны будет «сквозить холодом». Встретившись взглядом с Главой Рода, вспомнила, что я сюда за деньгами пришла.

— Да… — я замялась.

Наверное, так себя чувствуют попрошайки?

— Присаживайся, — указав взглядом на стоящий перед столом удобный стул, произнес он. — Рассказывай.

Я не спеша присела и начала вращать головой, молчаливо рассматривая забитые книгами стеллажи. В голове быстро мелькнула мысль о том, как по культуре херонцы схожи с людьми. Никогда не виделись друг с другом, а уют и быт почти идентичны. Даже тяга к уюту и роскоши как у людей.

— Итак… — услышала я голос Иеракса и поняла, что забыла, зачем сюда пришла.

— Видите ли, — и тут я поняла, что полностью растеряла всю решимость, которую имела еще перед входом сюда. — Дело в том, что вся моя одежда сгорела на лайнере, который вы… я бы хотела…

— Тебе нужны деньги?

— Я бы съездила в город и купила кое-что для себя и Таши. Нам много не надо. Думаю, пары сотен кредитов хватит.

Точно милостыню прошу. Так, надо себя брать в руки. В конце-то концов, я же здесь не доброволец и мне обещали законную заработную плату.

Иеракс молча, выдвинул ящик в столе и извлек оттуда пятиугольную золотистую пластину. Положил передо мной на стол и, сомкнув в замок пальцы перед губами, спокойно произнес:

— Код семь восемь ноль четыре Зенон. Трать сколько нужно. Не стесняйся.

Я уставилась на мужчину, как кот на свое отражение. Он тепло улыбнулся. Очень тепло. По-отцовски. Мое сердце болезненно сжалось. Я никогда не знала, как это, быть любимой отцом. Точнее была совсем маленькой, чтобы крепко запомнить это чувство. Мое сиротское сердце всегда тайно тосковало о папе, который всегда заботился обо мне и маме. Когда он умер, мне казалось, что мир рухнул. Все вокруг почернело и потеряло краски. Спустя десять лет я так и не научилась в полной мере быть счастливой. А теперь херонец, представитель чужой инопланетной расы, готов дарить мне отцовское тепло. От неожиданной мысли ком подступил к горлу, а на глаза навернулась непокорная слеза.

— Я еще дам тебе двух охранников. И Зенон пойдет с тобой, — продолжил он, рассматривая меня поверх сомкнутых пальцев.

— С Зеноном? — непроизвольно вздрогнула я.

Иеракс повел бровей:

— Ты боишься? Чего именно? Зенона или за него, что он не справится?

— Нет-нет, — замахала я руками. — Просто…

— Послушай, Рита, — от этой уменьшительной формы моего имени я вздрогнула. Так называл меня только папа. Херонец тем временем продолжил: — Я скажу тебе о моих некоторых размышлениях о тебе и Зеноне. Я вижу, что ты уже сделала невозможное. За пару стандартных вращений ты смогла то, что другие ученые мужи не сумели сделать за три полных цикла! Твое влияние на моего сына очевидно и бесспорно, как и впечатляюще. Я ждал от тебя много меньше. Ты не знаешь, но сейчас в империи неспокойные времена. И поэтому возвращение в общество Зенона важно как никогда, — он глубоко вздохнул и продолжил: — И именно поэтому, я спешу. Думаю, можно понемногу начинать выводить его в люди. Поход в торговый центр — будет хорошим подспорьем. Ты будешь рядом, поэтому сможешь в любой момент поддержать его и нивелировать панику. Можешь действовать так, как посчитаешь правильным. Ему это нужно. Я планирую его уже в ближайшее время возвращать назад в общество. Подобная практика ему очень нужна. Так что этот вопрос не обсуждается.

— Я не думаю, что это все-таки хорошая идея… — отвела я неуверенный взгляд.

— Почему? Зенон обидел тебя?

— Не в этом дело…

— Скажи, я не знаю языка жестов землян, — внимательно всматриваясь в мое лицо, сдвинул брови Глава Рода.

— Я на него сегодня накричала, — опустила я глаза.

— Накричала? На Зенона? Он позволил? За что? Он приставал?

Я лишь коротко кивнула.

— Как?

Ответила я не сразу, поскольку никогда и ни с кем не говорила по душам. Разве что с подружкой по колледжу. Но ведь она девушка. А это нужно откровенничать с мужчиной, да еще и другой расы. Непривычно и неловко. Как бы то ни было, говорить придется, потому что он единственный, кто заинтересован в моем и Зенона благополучии. А чтобы найти общий язык с мужчиной другой расы, необходим советчик из той же расы. Так что завязав в тугой узел стеснение, я начала:

— Я… он… обнял меня и поцеловал в шею. А я ему пощечину дала…

Лоб Иеракса прорезала морщина недоумения.

— Атаны к эранам подходят только в том случае, если она начала путь ему навстречу, — загадочно прорек херонец и приблизился, положив руки на стол. — Ты дала ему повод.

Я лишь пожала плечами, мол, не знаю, как. Иеракс закивал понимающе головой:

— Видимо у вас другие брачные игры… тебе, наверное, страшно? Не бойся. Он никогда не сможет причинить тебе вред. Особенно, если ты запала ему в сердце. Скажи, что именно до этого ты делала? Как себя вела? Что говорила? Скажи. Тогда мне будет легче ответить, начала ли ты брачную игру с ним или нет.

Я озадаченно вытянула лицо, но все-таки ответила честно:

— Сегодня ночью он пришел ко мне и лег рядом. Таша спала. Я хотела прогнать его, но он сказал, что так он лучше себя чувствует и может легко уснуть. Ну, тогда я разрешила ему остаться, но велела не прикасаться ко мне. Он пообещал… а потом… — тут я замялась.

— Что потом? Это очень важно.

— Я боялась, что он разбудит Ташу тем, что сильно хлопал хвостом по постели, поэтому я схватила его… чтобы успокоить…

На лице Главы Рода расцвела осененная улыбка, будто, наконец, до него все дошло.

— За хвост? Схватила? Зенона? — его глаза смеялись.

— Да. А что? Трогать за хвост других у вас считается неприличным? Я не знала… — растерянно заморгала я.

— Во-первых, поймать за хвост Зенона даже я никогда не мог. В бою это считается однозначной и неоспоримой победой. Застать херонца, да еще и воина, врасплох, невероятная удача. Значит, он никак не ожидал от тебя этого или же хотел, чтобы ты сделала этот шаг. Вероятнее второе. Во-вторых, когда женщина, то есть эрана, берет своего атана за хвост, это считается тихой просьбой о… кхм… вступлении в более близкие отношения. Другими словами, эрана говорит, что она готова к… продолжению рода.

Моя челюсть упала на колени. Вот, значит, что имел в виду Зенон, когда сказал, что делать этого не стоит, если…

Иеракс довольно и широко растянул губы и сделал заключение своему объяснению:

— Теперь тебя от Зенона никто не спасет. Тем более, ясно, что ты понравилась ему.

Видно было, что он доволен разворачивающимися событиями. Я не могла оторвать потрясенных глаз от умиротворенного лица Главы Рода. Значит, он хочет, чтобы я осталась и стала полноправной женой его сына. Тогда все проблемы его решаться на раз-два.

— Я… я… еще ничего не решила… как так можно?.. — качнула я головой.

Иеракс поднялся на ноги и, заложив руки за спину, подошел к окну.

— Есть вещи, которые мы, херонцы, так и не научились контролировать. Это наша тайна. Тебе я открываю ее, потому что ты стала объектом слабости моего сына. Я предполагал, что так и будет. Не думал, что так скоро. Тем лучше.

— Какая тайна?

— Наша природа. У каждого херонца есть слабость — его эрана. Она может полностью или частично контролировать его и его желания. Поэтому мы очень тщательно подходим к ее выбору. Тебе бояться нечего. Он будет нежен с тобой и очень ласков. Поверь. Херонцы трепетные любовники. Поскольку ты начала брачные игры с ним, он будет тебя добиваться. И будет делать это до тех пор, пока ты не сдашься. Мы умеем быть настойчивыми, поверь. А Зенон особенно. Так что я рад этому. Наконец, у меня появилась надежда заиметь внуков.

Я возмущенно насупилась, сверля сердитым взглядом затылок Иеракса:

— А как же его болезнь? Или вы о ней забыли? Тем более я — инопланетянка! Разве возможны в нашем браке дети?

Херонец вздрогнул, услышав мои жестокие слова, и добродушие вмиг исчезло с его лица, когда он повернулся. Его уши прижались к голове. От этого движения мое сердце пропустило удар, но я никак не подала виду, что испугалась реакции Главы Рода. Внутри даже совесть шевельнулась, потому что поняла, что я ему нож в сердце вонзила этими словами.

— Это моя беда, Рита. Как я могу ее забыть? И это его беда. Зенон страдает от этого. И боль свою прячет за злостью и одиночеством. И в этом одиночестве он впервые шагнул навстречу к кому-то в поисках помощи. До этого он всех гнал, вгоняя себя еще в большее отчаяние и пустоту, — в глазах Иеракса вздрогнула печаль. Его отцовское сердце скорбело. — А сегодня я узнаю, что тебя сын принял быстро и без отговорок. И я… несчастный отец… верю, что ты примешь его в ответ. Не оттолкнешь его. Молю тебя, Харита! — он шагнул мне навстречу с горящими надеждой глазами. — Прими его! Дай ему сил и желания дальше бороться!

Я вжалась в спинку стула, сдавив подлокотники, и протестующе вскинула подбородок:

— Господин Иеракс, вы же понимаете, что просите меня навсегда отказаться от возможности вернуться домой, на Землю? Или вы хотите забрать свое слово назад?

Он коротко закивал, глядя на меня широко распахнутыми коричневыми глазами с расширенными зрачками:

— Понимаю. И слов назад не забираю. Но ты понимаешь, что я тебе предлагаю взамен? Кем ты можешь стать и что приобрести? Имела ли ты это у себя дома? Я готов ради сына стать трижды нищим! Даже умереть! Лишь бы он не страдал и я не видел боли в его глазах. Ты это понимаешь?

А потом он упал на одно колено, схватил мою руку и с горячностью спросил:

— Что мне сделать, чтобы ты согласилась?!

Столько страдания и невыразимой боли было на его лице? Наверное, если бы я была на месте Зенона, мой папа тоже вот так вот стоял на коленях перед врачами и молил спасти меня. Сердце болезненно сжалось. Непокорная слеза скользнула по щеке.

— Мне не нужны ваши деньги… — выдохнула я. — И власть не нужна. Мне нужно лишь две вещи. Терпение Зенона и ваша отцовская любовь… мне никогда не хватало ее. С тех пор, как… — ком в горле на миг заставил меня замолчать, — как папа ушел… навсегда из жизни…

Он тепло улыбнулся. Поднялся и поцеловал в лоб, ответив:

— Конечно, дочка…

Сердце замерло и упало вниз. Дочка… вдруг, в моей жизни вспыхнул огонек семейного тепла. Тепла, что не хватало мне всегда. Особенно с тех пор, как мир покинула бабушка. И, судя по тому, как нежно Иеракс заботился о своей семье, он очень хороший отец. Преданный и отчаянный в своей любви. Детские мечтания всколыхнулись в моем сердце, и впервые захотелось остаться здесь.

— Тогда давай попробуем, — кивнула я. — Все будет зависеть от Зенона.

— От него всегда все зависело, — ответил Глава Рода и поднес к лицу руку с зумом.

Через пару секунд ответил голос Зенона:

— Что?

— Будь добр, приди ко мне в кабинет. Есть разговор.

— Хорошо. Буду через пару минут.

И действительно, через пару минут, ровно тогда, когда Иеракс занял свое законное место на кресле за столом, отворилась дверь, и вошел младший господин имения.

— Что ты хотел? — с порога спросил Зенон.

На его лице появилось легкое удивление, когда он увидел меня сидящей перед столом. Я же старалась хранить невозмутимость, повторяя про себя, что утром было лишь недоразумение, и мы обязательно помиримся.

— Ты летишь в Иектар с Харитой за покупками. С вами полетят Эбет и Росс, — деловым тоном произнес Глава Рода.

— Ты серьезно? — намекая на болезнь, удивился Зенон.

— Серьезней не бывает. Через десять хроносов вылетаете. Распорядись о скайере.

Зенон пару секунд посверлил отца глазами и потом согласно кивнул:

— Хорошо. Это все?

— Пока да.

Он кивнул и, ни разу более не глянув на меня, быстро ушел. Сердится? Я вопросительно оглянулась на Иеракса.

— Иди, дочка. Помни, Зенон добрый. Все будет хорошо, — ободряюще улыбнулся он.

Если бы только кто знал, как эти слова и тон напомнили моего папу. «Все будет хорошо, дочка», — всегда говорил он. И я верила. Всегда верила, даже если все равно все было не хорошо.

Я кивнула на прощание и покинула кабинет. В голове царил хаос мыслей, а в груди безумие эмоций.

Идя по коридорам и анфиладе, я уже не замечала их убранства и роскоши. Перед глазами стояло холодное лицо Зенона. Точно обижается. Неужели я должна просить прощения? Я же не виновата, однако в этот момент я подумала, что скорее все-таки виновата. Надо его найти до того, как мы полетим в город. И поговорить. От этой мысли даже во рту пересохло.

Итак, я отправилась на его поиски. В столовой никого не было, в гостиной тоже пусто. В холе был только Росс. Куда он мог пойти? Почему-то повернула в сторону кухни. Через минуту осознала, что иду по запаху! Его запаху!

Подходя к рабочему помещению, услышала стук и заглянула вовнутрь. В кухни никого не было, только один объект в черной кожаной куртке стоял спиной к выходу. Я узнала его по черному ежику волос на голове.

Зенон стоял у стола, упершись о столешницу руками, и не двигался. Я застыла на входе. Странно как-то просить прощения за заслуженную пощечину. Однако я решилась, значит, надо действовать.

— Что стоишь? — не поворачивая головы, произнес Зенон. — Заходи, раз пришла.

Я вздрогнула. Он слышит лучше собаки! Медленно подошла к столу и остановилась справа от него. Он ни разу не двинулся, глядя строго на стакан какой-то жидкости перед собой. Я тоже поглядела на этот стакан. Жажда, что еще минуту назад была простой сухостью во рту, превратилась в жуткую потребность попить. Недолго думая, я схватила стакан с напитком и опрокинула в себя. Сразу стало легче дышать. Когда я подняла глаза, то встретилась с удивленным взглядом Зенона.

— Это было мое лекарство.

— Ой! Прости! Я так пить хотела… Значит, и я с тобой полечусь. Это для профилактики. Спасибо, — мило улыбаясь, выдохнула я.

— На здоровье, — криво усмехнулся он, не отрывая от моего лица внимательных глаз.

Он так посмотрел, что я нерешительно потупилась. Он точно выжидал чего-то. Боковым зрением вижу, что не злится. Спокоен. Просто ждет моих действий и смотрит. Через десяток секунд я решительно выдохнула и начала:

— Зенон… я хотела тебе сказать…

— Говори.

— Прости, что ударила тебя по лицу… я не со зла… просто ты напугал меня…

Он сощурился и коротко закивал. Выровнялся.

— Сам виноват. Тебе не надо просить прощения. Я не должен был на тебя набрасываться без предупреждения.

— Все равно мне не нужно было…

— В другой раз просто скажи, что не хочешь. Не надо меня унижать.

Я посмотрела на него искоса и, с готовностью кивая, мило улыбнулась.

— И еще… прости, что схватила сегодня ночью тебя за хвост. Я не знала, что…

— Что начала брачные игры? Не извиняйся. Ты, действительно, не знала, — он приблизился и, медленно подняв руку, запустил пальцы мне в волосы, зафиксировав голову за затылок так, чтобы я смотрела строго ему в глаза. — Но хочу сказать, что теперь я не отступлю. Я буду тебя добиваться. Будь готова.

— Я понимаю.

— Когда вы, земляне, обычно решаете, что готовы вступить в близкую связь?

Что-то екнуло в животе. Смотреть прямо ему в глаза было так волнительно, что лихорадочно заходилось сердце. Его горячая рука на затылке лишь подливала масло в огонь. А прямые и ясные вопросы об интиме поднимали необъяснимое жжение под диафрагмой.

— Когда уверены в любви другого, — сглотнула я ком и махнула ресницами.

— В любви? Это как?

— Когда сильно доверяем. Когда знаем, что не бросят. Когда знаем, что заботятся.

— Я понял. Учту, — он большим пальцем поёрзал по коже головы и склонил на бок голову. — Тогда я буду о тебе заботиться. Пойдем на посадочную площадку? Уже время лететь в город.

— Хорошо, — натянуто растянула я губы.

В голове зашумело, как возле водопада. Его глаза на меня действовали, как мелодия факира на кобру. А близость его горячего тела вытягивала силы. Когда я шагнула в сторону выхода, поняла, что идти будет трудно. Ноги предательски косились. Я не могла одновременно думать и контролировать тело. Оно просто не хотело слушаться разума. Только он приближался, внутри начинало все переворачиваться. Такого раньше со мной не было. То и дело меня бросало в его сторону с большим желанием прикоснуться. Когда это у меня началось? Точно! После того, как он сегодня ночью поцеловал меня. В тот момент как будто что-то клацнуло в голове и переключило фазу.

На улице мы прошли к небольшой площадке, на которой стоял летательный аппарат, похожий на вытянутый гексаэдр с закругленными углами и двумя гондолами по бокам. Шла и чувствовала, как быстро нарастает тошнота. Начала кружиться голова и тело превращаться в вату. Все же я не сказала о неожиданном приступе слабости Зенону. Посчитала, что этому вина — выброс гормонов, которые неконтролируемо разбушевались при его касании.

Когда села в салон скайера, меня повело, а в глазах начало все расплываться. Но я опять промолчала, поскольку приступ сразу и прошел. Но теперь дошло, что гормоны тут не причем.

За штурвалом скайера сидел Эбет. Он запустил двигатель, и аппарат быстро поднялся в воздух. Зенон сидел рядом. Я не заметила, как меня качнуло, и я уронила голову ему на плечо.

— Тебе страшно? — спросил он.

— Нет. Все хорошо, просто немного тошнит, — отрицательно закачала я головой. — Это, наверное, от волнения. Я никогда не летала на таких штуках.

Он понимающе кивнул и приобнял за плечи. А я невольно потянулась к животу. Приступы тошноты то нападут, то отпустят. В конце полета в ушах поднялся шум. Однако опять сказать об этом Зенону побоялась. Подумает, что я вообще, какой-то хлюпик.

Прилетели. Потом помню все очень смутно. Как во сне. Меня так замутило, что хотелось рвать. Я пыталась какое-то время крепиться. Делала вид, что все нормально. Помню второй этаж огромного мегамаркета. Расторопных продавщиц. Я даже померила пару вещей. А потом в глазах закружились искры радужного фейерверка, в голове туман, все поплыло, и я упала, по пути теряя сознание. Последним, что помню, было встревоженное лицо Зенона, а дальше темнота…


Глава 6. Секреты Зенона


Глава 6. Секреты Зенона

Скрываясь в тени огромной граненной колоны, подпиравшей козырек портика парадного входа, я напряженно всматривалась в гибкий силуэт херонца. Он медленно брел по блестящей черной брусчатке аллеи прилегающего к дворцу парка. Вторая луна Керкира Кера полным диском красовалась на ночном небе и освещала землю как днем. Другой спутник планеты, Кир, появляющийся на небосводе лишь на пару часов ранним вечером, уже давно скрылся. Из-за яркого света Керы звезд практически не было видно. Из глубин кустов и клумб доносились пения ночных насекомых. Их перекрикивали голоса пернатых охотников, ищущих добычу в дебрях искусственных насаждений. Сырой ветерок холодил оголенные плечи, легко теребя подол моей длинной атласной сорочки. Пахло ароматом какого-то незнакомого растения, цветущего недалеко от входа. А длинные черные тени, прятавшие в себе тайны чужого мира, навевали зловещее ощущение сказочности и мистицизма.

Все же вся эта нереальная ночная красота сейчас меня совершенно не трогала. В этот момент все мое внимание было приковано к очерченному белой линией отсвета луны чёрному мужскому силуэту. А в голове проходил лихорадочный анализ событий, произошедших со мной после потери сознания в огромном гипермаркете Иектара. Но, к сожалению, кроме рваных обрывков воспоминаний в мозгу так ничего и не складывалось. Это были фрагменты, когда я все-таки приходила в себя и пыталась соответственно реагировать на движения вокруг.

Вспоминалось лицо Зенона, его сильное беспокойство и необъяснимая злость в больших карих глазах. Помню врача, обследовавшего меня. Напряженное лицо Иеракса и плачущую Ташу. Почему она плакала? Она тянула свои пухленькие ручонки и просила остаться со мной, но ей не давали. Далее память рисовала сидящего в полусумраке на кресле Зенона. Создалось ощущение, что он не отходил от моей постели ни на миг. Он сидел и молчаливо смотрел. Ничего не говорил. Просто смотрел. А его лицо выражало страх. Но не тот, что я видела во время его двух приступов. Нет. Это был страх близкой потери. Осознанный и полный боли. Потом снова темнота. Ни боли, ни тошноты, ничего. Только неосязаемая темнота.

И вот сегодня я пришла в себя с полнотой всех ощущений. Уже ничего не болело, не кружилось, не беспокоило. Лишь слабость. Приоткрыв глаза, сквозь ресницы я увидела сидящего рядом на стуле Зенона. Он сцепил в замке пальцы на затылке, спрятав лицо у груди, и что-то совсем тихо бубнил себе под нос. Потом резко вскочил на ноги и поспешил к выходу. Меня подбросило на постели вслед за тем, как негромко закрылась за ним дверь. Села. Посмотрела на окна. Сквозь небольшую щель меж штор пробивался узкий луч холодного лунного света. Не знаю почему, но что-то подтолкнуло меня последовать вслед за херонцем по темным гулким коридорам имения. Я даже обуви никакой не нашла, так спешила. И теперь, босая, я спустилась вниз в холл и проследила, как Зенон вышел на улицу. Так я очутилась здесь, в тени колоны у входа.

Куда он шел? Иногда Зенон оглядывался, словно проверял, не следит ли кто за ним. Казалось, он не хотел, чтобы кто знал, куда направляется. Поскольку я стояла на подветренной стороне, он не учуял меня и не заметил, что я следую за ним.

Вот, он снова остановился. Оглянулся, внимательно всматриваясь в темноту здания. Потом стал на все четыре конечности и рванул куда-то за поворот аллеи. Конечно, бежать за ним не было смысла. Не те способности и силы. Поэтому я лишь разочарованно вздохнула. Возвращаться не хотелось. Тогда я вышла из тени колонны и побрела по нагретой за день брусчатке в том направлении, куда исчез Зенон. Шла не спеша. Просто медленно брела по узкой аллейке пока та не превратилась в извилистую тропинку.

Парк закончился. Впереди открылась небольшая ровная площадка, ведущая к крутому обрыву скалы. А за ним разделенный лунной дорожкой раскинулся бескрайний океан. Легкий бриз всколыхнул распущенные волосы, прижав атлас сорочки к телу, а легкие наполнились теплым насыщенным влагой воздухом.

Пахло морем. Я невольно улыбнулась и, влекомая желанием коснуться этой красоты, пошла навстречу зову океана. Видела ли я такое прежде? Нет. Лишь бездушные пластиковые и каменные здания Киева, полного вечно спешащими существами, которым до тебя нет никакого дела. А здесь, где не было ни души, где сказочная первозданность тихо напевала песни ночи голосом негромкого плеска волн, накатывающих на каменистый берег, и свиста свежего ветра, мне казалось, что нет прекрасней места во всей Галактике. Волшебный миг. Миг, когда и твое прошлое, и твое настоящее, и мечты, и проблемы, и страхи кажутся такими мелочными и пустыми, что хочется кричать. Кричать так громко, чтобы осип голос. Кричать до умопомрачения так, чтобы навсегда забыть обо всем и скинуть груз проблем.

Я расставила руки, пытаясь впитать это ночное волшебство тихого океана каждой клеточкой своего тела. И дышала. Дышала глубоко и часто, восторженно распахнув глаза и широко улыбаясь красоте мига.

Не знаю, сколько я так простояла, но когда пришла в себя и опустила взгляд вниз, под ноги, заметила недалеко узкую лестницу с тонкими железными перилами. Она вела вдоль скального слоеного обрыва к неширокой полосе берега. Недолго думая, я направилась к ней и уже через пять минут была у самой кромки воды. Галька больно впивалась в подошву, но я не обращала на это внимания. Волны медленно накатывались на берег и нежно ласкали стопы. Чудесное мгновение. Казалось, оно будет тянуться вечно. Но вдруг, легкий шелест гальки вывел меня из оцепенения восторга. Я тут же обернулась и… ужаснулась…

Оно смотрело на меня огромнющими (с ладонь) немигающими глазищами, отражающими блеск лунной дорожки. У него была морда ящерицы, уши кота, тело пантеры, крылья кожана. Чудовище стояло в трех шагах от меня, внимательно всматриваясь в мой силуэт, и активно принюхивалось. Сначала вспыхнул логичный страх, заставивший меня окаменеть. Но, потому как оно более ничего не предпринимало, помимо страха родилось любопытство. Странное создание не выказывало никакой агрессии, а на ее морде читался лишь интерес. Поэтому, через минуту недвижимого стояния, я почувствовала импульс. Словно это был лишь сон. В этот миг мозг не видел разницы. Я шагнула ему на встречу и, приветливо улыбнувшись, протянула руку.

Существо пугливо отшагнуло, недоверчиво всматриваясь в мое лицо. Затем, поддавшись любопытству, все-таки преодолело расстояние меж нами и уткнулось носом в ладонь. На ощупь он был влажным и холодным, как у змеи. Правда, перед этим возникло короткое ощущение, будто меж нами пробежал статический разряд. Но это было слишком коротким, чтобы успеть испугаться. Вместо этого я умиленно засмеялась и второй рукой коснулась его лба, миролюбиво проговорив:

— Здравствуй, я Харита. А ты кто?

Оно забавно хрюкнуло и чихнуло, вызвав у меня очередной приступ смеха. Затем его ушки пару раз дернулись, и оно, как кошка, ласково потерлось о мою ладонь, загоняя ее далее на свой мохнатый загривок. Меня охватило непривычное чувство детского умиления, как когда-то, когда мы с папой в зоопарке погладили лошадь. Мне тогда так захотелось залезть на нее, но папа не разрешил, сказал, что я еще маленькая. В тот день я так плакала, что мне не дали посидеть верхом. А папа пообещал, что, когда я вырасту, то обязательно покатаюсь на лошади. Я выросла, но так никогда и не села на коня.

Теперь передо мной стояло дивное творение и ласкалось, как бабушкина кошка Мурка. Улыбаясь, я по привычке отправила руку под подбородок, как Мурке, и почесала там. Каково было мое удивление, когда это странное чудище потешно захрюкало и упало на спину, подставляя ядовито-лимонное брюшко для дальнейшей ласки. Я поддалась приглашению и, присев у немаленького брюшка, запустила обе пятерни и начала гладить неимоверно плюшевую шерсть. Оно замерло, словно прислушиваясь к каждому моему движению, а затем начало издавать из глотки смешные булькающие звуки. Я смеялась и сквозь смех выдавала вполне земные женские умилительные эпитеты вроде «ути-пути», «кося-мося», «смешарик чуднющий» и тому подобное.

Занималась я этим няшным занятием ровно до тех пор, пока не почувствовала чей-то пристальный взгляд за спиной. Напряглась. Существо, почуяв мгновенно мое напряжение, быстро вывернулось и вскочило на ноги. Я последовала за его примером и поспешила оглянуться. В десяти шагах от нас стоял Зенон!

Откуда он? Почему я его не слышала? И долго он там находится?

Херонец стоял ровно, в позе боевой готовности. Руки полусогнуты, плечи расправлены, ноги на ширине плеч. Я почками ощутила его настороженность. Каждая мышца херонца натянута и готова спружинить в любую миллисекунду. Его глаза прикованы к чудищу, что стояло за мной и опасливо вглядывалось в силуэт пришельца. А во взгляде читалось глубокое изумление, смешанное с вызовом.

Мужчина только перевел свой вес на носки, как создание тут же переместилось наперед, закрывая меня своим телом, словно желая защитить. Вывод сразу же напросился один — ничего миролюбивого в их поведении нет. Они готовы наброситься друг на друга в любой момент.

— Зенон? — удивленно спросила я.

Он лишь дернул в мою сторону своим звериным ушком. Чудное создание тут же с шелестом распахнуло крылья кожана. В груди его послышался глухой рокот, а из пушистых лап выскочили вполне кошачьи когти. Оно готовилось меня защищать. От кого? От Зенона? Не трудно было догадаться, что грядет схватка. Причем не на жизнь, а насмерть. И где-то внутри была необъяснимая уверенность, что херонец выйдет победителем, несмотря на свои много меньшие размеры.

Я испугалась. Испугалась, что пострадают оба. Не знаю, почему, я положила ладонь на загривок чудищу и уверенно произнесла:

— Он свой. Не причиняй вреда.

Я не думала, что оно меня поймет, но тут произошло удивительное: чудище вскинуло на меня виноватые блестящие глаза и вопросительно свистнуло, словно уяснило, что я сказала.

— Он свой, — повторила я.

Оно меня действительно поняло!!! Существо послушно собрало крылья и село на задние лапы, как кот, обогнув длинным хвостом лапы. Застыло и уставилось на меня выжидательным взглядом. Надо было бы сильно удивиться послушанию неизвестного создания, однако было не до этого. Я обошла его, став ровно впереди, всем телом развернулась к потрясенному херонцу и произнесла:

— Зенон? Что ты здесь делаешь?

— Это я у тебя должен об этом спросить. Что ты здесь делаешь? Еще хроном назад ты лежала в постели. А теперь ты здесь.

— Я пошла за тобой, — я неспеша направилась к херонцу, почему-то уверенная, что существо ничего уже не сделает.

Зенон, не мигая, следил за каждым моим движением, бросая опасливые взгляды на чудище.

— Зачем ты пошла за мной? Ты должна знать, что за пределами имения очень опасно. Тем более для тебя.

— Я не знала, — я остановилась в шаге от него, глядя в большие глаза и вдыхая его аромат, его уже знакомый и почему-то родной аромат. — Просто пошла, куда глаза глядят, когда ты быстро убежал в неизвестном направлении.

В его глазах мелькнуло недовольство.

— Любопытство — опасное чувство. Ты могла пострадать.

— От кого?

— От карга, но… — и он тут же запнулся, бросив удивленный взгляд мне за спину.

Я оглянулась через плечо. Чудовище все так же сидело на задних лапах и внимательно смотрело на нас, словно овчарка, что ждет приказа «фас».

— Так это существо называется каргом? — указав на чудище подбородком, спросила я.

— Да, — кивнул он, и меж его бровей появилась озадаченная складка. — Что ты сделала, что он тебя слушается?

— Ничего. Просто погладила.

— Ничего? — переспросил шокировано Зенон, вперив в меня недоверчивый взгляд.

— Да, ничего. Я впервые его увидела сегодня. Оно подошло ко мне, и я его просто погладила. Все. Что ты от меня хочешь услышать?

Он не ответил, переведя задумчивый взгляд на карга. Потом мягко меня отодвинул и обошел, инстинктивно закрывая собой. Существо сразу же встало, навострив уши, будто желая узнать, не угрожают ли мне?

— Куда ты?

Он вновь не ответил, сверля милое чудище сомневающимся взглядом. Он о чем-то напряженно думал. Его уши медленно прижались к голове. Хвост заметался по сторонам.

— Зенон? — я положила ему на плечо ладонь, желая привлечь внимание. — Ты меня слышишь?

Он поднял в мою сторону ухо и, продолжая разглядывать застывшего карга, ответил:

— Скажи ему, чтобы он ушел.

— Ты хочешь проверить, понимает ли оно мои приказы?

— Скажи.

— Почему?

— Я сказал, вели ему уйти.

— Почему?

— Иначе я убью его.

Я вздрогнула. Сразу стало жалко милое чудище. Я посмотрела, как оно напряженно всматривается в мои движения, вслушивается в мой голос и ждет. Я вздохнула, недоуменно покосившись на херонца. Сейчас это была совершенно другая личность. Воинственная, грозная, волевая. Тон его был непреклонным. А глаза полны враждебной решительности. Что творилось в его голове, было для меня большой загадкой. Зачем он пришел сюда? Что он здесь ищет? И почему опасается этого создания?

Не найдя ответов на эти вопросы, я лишь пожала плечами. Затем, повернувшись к существу, громко произнесла «Уходи» и махнула рукой в соответствующем жесте. Карг недоуменно отшагнул, качнув головой и задрав голову. Он не хотел идти. Не знаю, почему он не хотел уходить. Но угроза Зенона была вполне реальной. И я настойчиво повторила просьбу. В конце концов, милое создание покорилось. Распахнуло крылья, подпрыгнуло в воздух и улетело в сторону океана.

Я провела его грустным взглядом и повернула к херонцу вопросительный взгляд. Он тоже смотрел в сторону, куда отправился карг, и молчал. Угрюмо и глубоко задумавшись, молчал.

— Зенон? — коснулась я его руки.

Он неторопливо повернул в мою сторону лицо. Сейчас, очерченное белым светом луны, на фоне блестящей дорожки на водной поверхности, оно казалось загадочно красивым. Он мне в этот момент показался удивительным существом, воинственным и героичным, из детских забытых бабушкиных сказок. А его напряженная складка глубокой задумчивости меж бровей навевала необъяснимое доверие к нему, как к мудрой и непростой личности.

— Что? — спросил он уже спокойным тоном.

— Что теперь?

Он заботливо коснулся моей спины и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. А почему ты хотел убить это существо?

Он отвернул лицо в сторону, где исчез карг, и ничего не ответил.

— Что тебе сделало это милое создание, что ты хотел его убить?

— Милое? — покосился он на меня. Потом, через паузу, коротко дрогнув бровями каким-то своим выводам, пожал плечами: — Может, для тебя и милое.

— Я не понимаю.

— Стало прохладно. Пойдем домой, — его рука, все это время пребывавшая на моей спине, скользнула до предплечья и бережно развернула в сторону лестницы наверх.

Я послушно повернулась, но продолжила сверлить его подозрительным взглядом. Он намеренно не хотел сейчас ничего объяснять, скрывая что-то глубоко внутри. Выпытывать не было смысла.

Вплоть до самой комнаты Зенон молчал. Не было от него слышно ни упреков, ни негодования, ни гнева, что пошла за ним. Лишь отрешенно молчал. А я не смела больше спрашивать. Да и сил на это уже не было. Все-таки болезнь давала о себе знать.

Когда мы уже подошли к комнате, Зенон отворил дверь и зашел вслед за мной. Конечно, Таши здесь не было, как и когда я уходила отсюда. Я села на кровать и посмотрела на ставшего у окна мужчину. Он слегка отодвинул занавес и посмотрел на улицу. Луны Керкира уже спрятались за горизонтом, поскольку близился рассвет. Поэтому сейчас на лицо херонца падал искусственный желтый свет прожекторов имения. Я сидела и смотрела на его резной профиль. Даже его большие непривычные для землян глаза сейчас не казались мне необычными. Как будто, так и должны все выглядеть.

— Ты слаба, — заговорил он, наконец, не оборачиваясь. — Так что ложись спать.

— А ты?

— Я останусь здесь. Буду охранять твой сон, — вот теперь он коротко глянул на меня.

— И ты ложись. Ведь ты не спал столько времени.

Он сощурил глаза и развернулся ко мне. Сейчас свет из окна освещал половину его лица.

— Ты этого хочешь?

— Чего? Чтобы ты поспал? Конечно.

— Я лягу рядом.

Я запнулась.

— Только если…

— Я не трону тебя.

— Ладно, — согласившись, я забралась под одеяло и притаилась, выжидательно поглядывая на херонца.

Он скинул куртку, гольф, массивные ботинки и сел на край кровати. Я подобрала одеяло под самый подбородок и покосилась на обнаженный торс мужчины.

— Ты боишься. Я же сказал, что не трону тебя.

— А я разве что-то говорю?

— Я чувствую твое волнение.

Я лишь нервно сглотнула. Он лег и приблизился, положив ладонь на мою талию, а голову рядом на подушку, не сводя пристального взгляда. Лег и произнес:

— Я могу нормально заснуть только с тобой. Будь спокойна. Если ты не позовешь, я не буду делать большего. Я буду о тебе заботиться. Я же обещал.

Я коротко кивнула, продолжая смотреть на безмятежное лицо Зенона. Он не знал, что на самом деле, это было больше волнение от близости мужчины, чем страх. Даже в какой-то момент мне сильно захотелось прижаться к его сильной груди. Всё же меня что-то постоянно останавливало. Может, это было от того, что я не знала его. Не знала, о чем он думает. Он был для меня загадкой.

Глядя на меня, он расслабленно улыбнулся. Затем свободной рукой поправил локон на моем лице. От этого движения сердце вздрогнуло.

— Ты очень милая, — прошептал он. — Мне нравиться твоя искренность и доброта.

Я лишь медленно моргнула, смочив высохшие глаза. Волнение росло, а сердце затрепетало от этих слов. Еще миг он смотрел на меня, а потом закрыл глаза и действительно заснул. Заснул! А мне почему-то в эти минуты совсем не хотелось, чтобы он спал. Я поднесла пальцы к его носу, скользнула по щеке до плеч и остановила руку у его подушки. Он тепло улыбнулся во сне и только притянул ближе к себе.

В итоге, немного поразглядывав его умиротворенное лицо, я уютно устроила под его подбородком голову, и тоже заснула…

*** *** ***

Теплый свет от прожекторов, проникая через полупрозрачную оконную тюль, мягко ложился на аристократичные черты лица старшего хозяина имения Фидмин. Отодвинув занавесь ровно настолько, насколько было нужно, чтобы хорошо видеть парадный вход, Иеракс задумчиво следил за одинокой парой, медленно бредущей к лестнице. Внимание его приковал к себе силуэт землянки. Нежная, как лепесток цветка, милая, как рассвет, хрупкая, как утренний сон. Она стала для него не просто девушкой, способной принять нездорового сына, а целым необычным миром. Только ее один взволнованный открытый взгляд вызывал желание оберегать и защищать. Глава Рода не знал, когда именно она стала для него больше, чем просто инопланетянкой. Но теперь сердце этой девушки, ее желания и боль стали его чувствами. Теперь он мог с полной уверенностью ее назвать дочкой.

Потом Иеракс перевел взгляд на сына. Нерушимый, как утес, резкий, как прибой, одинокий, как дерево в поле. Он видел, как Зенон пару хрономов назад покинул имение. За ним следовала Харита, но, когда первый быстро убежал на своих четырех, она просто побрела по парку в том же направлении, к океану Эста.

Куда понесло Зенона в столь поздний час? Он был почти уверен, что сын продолжал лелеять свою давнюю, еще детскую мечту, о победе на Межпланетных космических играх Крадоскарга. Почему уверен? Потому что он — его сын! Он сам хранил в своем сердце эту мечту и, однажды, стал их победителем. Тем самым Иеракс сделал семью Фидмин доминирующей в стае Керкира. Зенон всегда, сколько себя помнил, мечтал быть во всем похожим на отца. Он был героем для сына. Поэтому последний считал делом чести повторить подвиг своего отца. Игры Крадоскарга были для него как свет в конце тоннеля. Болезнь Зенона подкосила, но не сломала. Иеракс это знал. Как бы там ни было, тот продолжал бороться. И сегодняшняя прогулка была очередной в его тайных тренировках.

Зенон не боялся, что ему могут помешать. Умному и способному херонцу легко обмануть все датчики слежения, поэтому мало кто догадывался о его настоящих перемещениях. Тот, кто еще четыре цикла назад возглавлял космическую экспедицию и охрану научного отдела по исследованию неизученного космоса мог легко нейтрализовать или обмануть датчик слежения. Конечно, сам Иеракс не знал до конца всех дел сына, но понимал, что тот, научившись жить с болезнью, мог предсказать ее ход. Поэтому умел контролировать свои тайные дела. Как именно он это делал, Глава Рода не знал. Да это ему, в целом, и не надо было. Радовало то, что сын не потерял тяги к жизни и имел цель. Это было важным. А все остальное — ерунда.

Размышляя над этими, Иеракс продолжал следить за парочкой, пока те не скрылись в темноте входа. Тут пришла мысль в голову о странной болезни девушки. Что же на самом деле с ней произошло? Это не может быть отторжение планеты или акклиматизация, поскольку ее генном почти идентичен херонскому, а значит, и все что подходит херонцам, подходит и ей. Это не было отравлением, как сказал обследовавший ее врач. И это не было привезенным заболеванием. Мало того, ассистент врача сказал, что признаки ее болезни схожи с некоторыми симптомами болезни Зенона. Только вот она потеряла сознание, в то время как у сына начались панические атаки. Неужели болезнь может быть заразна? Но как? Другие же не заразились от Зенона до сих пор. Может, она заразна для землян? Одни вопросы, на которые Иеракс намерен был получить ответы. В этом он уже напряг свой научный отдел.

— Иеракс? — сладкий холодный голос вывел его из раздумий.

Оторвавшись от окна, он оглянулся. Маланта, сидя в кресле у стола, смотрела на него пленительным взглядом и обольстительно улыбалась. Тусклый свет от стоящего у кресла торшера делал черты лица эраны еще более резкими, чем они есть на самом деле. Когда-то он считал ее самой красивой херонкой на планете. Когда-то его сразили ее белоснежные ровные волосы, всегда ухоженные и хорошо пахнущие. Ее мягкие женственные формы покорили мужское сердце Главы Рода Фидмин. Ее крутые бедра волновали воображение, а взгляд синих глаз обрывал связь с разумом. Ее же настойчивость сломали барьер одиночества, созданный им после ужасной смерти Руты.

Конечно, Маланта не смогла заменить собой тепло и нежность первой эраны, дать то неописуемое счастье от единения души и тела, что дарила его Рута. Однако она дала истосковавшемуся по женской любви телу нужную разрядку и удовольствие. Все же сердце, как бы она не хотела, осталось нетронутым. Разве холод может растопить замерзшее сердце? Что касается эмоций, Маланта оказалась холоднее айсберга, и честолюбивее старого императора Хуша. У нее было только две вещи, вызывающие радость на лице — ее отражение в зеркале и власть. И чем больше власть, тем шире ее улыбка. Только в этом она была полностью честна и искренна. Лишь спустя цикл он понял, что в эраны ему досталась хладнокровная, практичная и себялюбивая женщина, готовая на все ради денег, славы и власти. Это вызвало бурю негодования в его душе, но выбор был сделан. И к чести Маланты сказано, как эрана, она добросовестно выполняла свой супружеский долг.

Теперь же эта женщина приехала в имение Фидмин с его возвращением с патрулирования границы ради этого самого супружеского долга. Она не оставляла надежды родить ему сына. После рождения Авиталы у нее возникли трудности по женскому вопросу, как и у многих женщин империи после рождения первого ребенка. Забеременеть снова у нее не получалось. Поэтому Маланта истратила несметное количество его кредитов (просто целое состояние!) на лечение. И все напрасно. Последний раз она летала на какую-то недавно открытую планету, где проходят лечение подобные ей херонки, и попробовала какие-то новые препараты. Теперь, вернулась полная решимости добиться своей цели.

Вот уже более хронома Маланта пыталась поощрить его к связи, но у него не было никакого желания. Иеракс слишком устал за последние дни на границе и с отчетами на космодроме, чтобы играть в брачные игры. И сейчас, вместо того чтобы откликнуться на призыв эраны, он бродит по комнате и, молча, думает. Думает о своих проблемах. И чем дольше она наставала, тем больше это его раздражало. Плоть перестала отзываться на ее ласки, а ее красота была лишь картинкой на стене, не более.

Уже более цикла он бегал от этой женщины, прячась за работой и делами стаи, лишь бы подальше. И это отчуждение росло с каждым днем. А после того, как в дом вошла эта удивительная инопланетянка, напоминавшая ему каждым взглядом, жестом, улыбкой его Руту, он вообще потерял всякое желание к своей эране. Нет, он не хотел себе землянку, он отдал ее сыну. Но она до боли напоминала ему то, что он жаждал забыть и не вспоминать, чего на самом деле искал в Маланте. А последняя не могла дать.

— Иеракс! — снова повторила женщина и медленно поднялась с кресла. Подошла вплотную. — Разве я прошу многого? Почему ты не хочешь отвечать?

Она положила ладонь ему на грудь и блеснула большими глазами. Вторая ее рука скользнула вниз, желая поймать хвост своего атана. Он вильнул в сторону и недовольно нахмурился. Все, он дошел до точки кипения.

— Нет. Сколько раз я тебе уже сегодня сказал. Я не в настроении.

— Чем же я тебе не угодила? Я готова и жажду родить тебе сына. Мне на Лузуту обещали, что это лекарство точно поможет. Я могу зачать. Слышишь? У меня начался цикл. Самое время. Разве тебе не нужен второй сын? Нашей семье нужен второй наследник, для того чтобы утвердить твою мужскую силу.

Вместо ответа Иеракс зарычал, стиснув зубы.

— Наследника может дать и Зенон, — сверкнул он глазами, поймав юркую руку эраны.

— Зенон? — она саркастически хмыкнула. — С этой инопланетянкой? И что у них получиться? Слабый гибрид. Разве может столь слабая женщина с неясной родословной дать семье Фидмин достойного наследника? Если он и родиться, то каким будет? В ней же совершенно нет ни выносливости, ни силы, ничего, что так восхваляется в народе хероны! А сам Зенон… — она осеклась и поджала нижнюю губу.

— Договаривай, — зло сузил глаза Иеракс.

— Он уже неполноценный. Разве от такого херонца может быть хороший потомок даже от херонки?! Не говоря уже о какой-то там землянке?! Три цикла, Иеракс! Три цикла твой сын борется с болезнью. И что? Семь стандартных вращений назад у него был приступ пятой степени! — она язвительно оскалилась и отшагнула назад. — Подумай не о себе, а о стае Керкира и роде Фидмин! Им нужна нормальная надежда, а не…

— Закрой рот! — изогнул в презрении губы Иеракс. — Я не желаю слушать этот бред.

— Это не бред, мой атан! Это чистая правда. Хватит тешить иллюзии! Опомнись! Тебе нужен нормальный потомок! И его тебе должна дать я! Слышишь? А не эта землянка!

— Пошла вон! — резким жестом указал он на дверь. — Я не собираюсь больше это слушать!

Иеракс понимал, что отчасти эта женщина была права. От этого было лишь больнее. Ведь действительно, Глава Рода продолжал где-то в глубине души тешить надежду, что прежний Зенон когда-нибудь вернется. Вернется и еще удивит всех своей силой, мужеством и решительностью, присущей его роду. В это хотело верить его отцовское сердце. Он отказывался опускать руки. Пока он, Иеракс ат Фидмин Эгор, еще жив, пока в его жилах течет горячая кровь, он не перестанет верить и бороться!

Маланта, услышав резкий тон мужа, направила на него обиженный взгляд из-под лба, но продолжала мешкать. Тогда Иеракс подошел к двери, открыл ее и головой указал на выход.

— Ты не глупая женщина, Маланта. Должна понимать, что тебе сейчас лучше уйти.

Красивое лицо эраны перекосила маска гнева. Опалив мужа глазами, полными презрения, она пошла прочь. Кулаки ее были с силой сжаты, а взгляд обещал, что это она так просто не оставит.

Закрыв за нею тяжелую дверь, Иеракс устало упал на еще теплое после неё кресло и закрыл лицо руками. Он заплакал. Заплакал, как малый щенок. Заплакал от боли, переполнявшей душу, сердце, разум. Теперь никто не видел. Теперь можно. Можно поплакать со всей силой, скрыв ото всех, что болит сердце. Больно было Зенону, а плакал отец.

Да, херонцы тоже могут плакать. Да, у них тоже бывают минуты слабости. Минуты горя и страдания.

*** *** ***

Меня разбудил тихий, едва сдерживаемый смешок. Я медленно открыла глаза и увидела…

Ее детское личико с огромными темно-синими глазищами напоминало одну куклу, которой я игралась в детстве. Таких уже давно не выпускали, а мне досталась по наследству. Ее все называли Барби. У этой девчушки всё было как у той Барби: и носик маленький, и остроконечный подбородок, и огромнющие глаза. А маленькие острые звериные ушки, выглядывающие из белоснежной шевелюры, уложенной в длинное каре, довершали умилительно восхитительный образ девчушки. Авитала, дочь Иеракса и сводная сестра Зенона, мило мне улыбалась, положив на сложенные одна на одну пухленькие ручки кругленькое личико.

— Привет! Ты уже проснулась? Мне мой брат сказал, что тебе уже лучше. Как ты себя чувствуешь? У тебя ничего не болит? — защебетала тоненьким, как колокольчик, голоском визитерка, не давая даже звука произнести. — Мне сказали, что тебя привезли без сознания. Ты два дня лежала, горячая такая! Доктор сказал, что у тебя лихорадка. Зенон тут как приклеенный просидел! — сделала она большие глаза, наблюдая, как я сажусь в постели. — Мы с Ташей заходили тебя проведывать аж пять раз! Мне Таша про тебя столько всего рассказывала! Что ты такая хорошая и добрая. Что ты любишь с ней играть! И я хочу с вами поиграть. Можно? Я буду себя хорошо вести. Правда-правда!

Я оглянулась, когда почувствовала, что сзади кто-то шевельнулся. Сначала подумала, что это Зенон. Оказалось, что Таша. Моя девочка счастливо улыбалась и плакала.

— Ты чего, Ташенька? — обняв девочку, спросила я. — Чего ты плачешь?

— Я думала, ты бросишь меня, — крутя кулачками по заплаканным глазенкам, хныкала земляночка. — Я так боялась… а меня увели. Сказали, что я буду спать с Авиталой в ее комнате, пока ты болеешь. Мне было страшно…

— Ну, все-все, — прижав к себе, погладила ее по головке. — Я уже выздоровела. Видишь? Со мной все в порядке. Не плачь.

Таша быстро успокоилась и взяла с меня клятвенное обещание, что я больше так не буду. Я пообещала, что постараюсь.

— А как вы сюда попали? — спросила я Авиталу, севшую рядом на край постели и с интересом наблюдавшую за процессом успокоения ровесницы.

В ее глазах было удивление. Почему — я не расспрашивала.

— Нас привела Эмма.

Эмма — была одной из немолодых горничных, что приглядывала за девочками вместе с Тесорой.

— А где она?

— Она нас оставила и сказала, что скоро заберет.

— Ясно, — кивнула я, вставая с кровати.

Поднимаясь, подумала о том, куда делся Зенон? Точно помню, что заснула в его объятиях. А сейчас в комнате не было и следа его присутствия. Даже вещи, что вчера снял, не лежали на стуле.

Девочки спросили, куда я собралась, на что ответила, что иду в ванну. В тот момент, как я открыла дверь, в комнату вошла та самая Эмма, что была приставлена к девочкам. Я кивнула ей и сразу исчезла за дверью.

Принимая душ, я все думала, что же все-таки произошло ночью? Все казалось слишком сюрреалистичным, даже сказочным. И океан, и чудное создание, и необъяснимый Зенон…

Бродила по комнате и продолжала думать. Открыв шкафчик, удивилась изобилию вещей на полках и вешалках. Чего там только не было! Причем все вещи были без прорези для хвоста! И размер мой! Даже выточки под грудь имелись. Вывод я могла сделать только один. Еще до того, как потерять сознание в маркете в городе, я померила пару костюмов (кстати, они тоже здесь были). По их размерам, видимо приготовили и все остальное. Так что проблем с тем, что одевать, теперь не будет.

Я выбрала обтягивающий брючный костюм синего цвета. Внизу стоял ряд обуви. Нашла что-то вроде балеток в тон костюму. Оделась, обулась, посмотрела на себя в большое зеркало возле душевой кабинки, и осталась совершенно довольной своим отражением. Осталось только заколоть волосы. В шкафчике над раковиной нашла растягивающуюся заколку. Завязала хвост и вернулась в опустевшую комнату.

Было уже время завтрака. Поэтому поспешила в столовую. Там никого не наблюдалось. Тогда я отправилась на кухню.

В храме поваров царило бурное оживление. Вовсю шла подготовка к обеду. Деятельные кулинары творили чудеса акробатики и жонглирования столовыми приборами, продуктами и кастрюлями.

Когда моя персона переступила порог кузницы вкуснейших супов, пирогов и запеканок, движение на миг остановилось. Затем из массы белохалатных кудесников отделилась весьма габаритная фигура и, ловко виляя меж столов, печей и прочих творцов съестного, направилась ко мне. Мир запахов дурманил голову, заставляя сжиматься желудок.

Женщина остановилась в паре шагов и вежливо поинтересовалась, чего я хочу. С глубоким сопереживанием выслушав мое «Есть», она радушно отвела меня к небольшому круглому столику в стороне от полигона поваров. Про себя решила, что за ним питаются не хозяева, а сами кулинары. Через пять минут передо мной уже толпилось невероятное количество блюд, обещавших моему животу праздник.

Деловито скорчив рожицу аристократки, я с жадностью холопа накинулась на еду. И где меня держали эти дни? Ощущение, будто меня не кормили неделю и давали лишь попить и краюшку черного хлебушка. Впихивая совсем не по аристократически вкуснейшую в мире еду, я не обращала внимание на то, с каким интересом косились в мою сторону работники кухни. Наверное, диву давались, как их госпожа истребляет продукты.

Наевшись, облегченно выдохнула, словно вагон разгрузила, и откинулась на спинку стула. Глаза сами решили сомкнуться.

— Я вижу, изголодалась моя эрана на одре болезни… — от звука голоса Зенона меня даже подбросило нас стуле.

— У! Напугал! — насупилась я. — Ты случайно раньше не в разведке работал? Ходишь, как кот.

Он широко и довольно улыбнулся.

— Как спала? Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Не тошнит уже? — заботливо склонившись надо мной, спросил он.

Одной рукой Зенон держался за спинку моего стула, а на другую упирался о стол. Я была ровно под ним. Его лицо находилось почти возле моего. Так близко, что еще чуть-чуть и носы коснуться. Я опасливо покосилась на него и отодвинулась, ответив:

— Авитала случайно не твоя сестра? У вас это, наверное, семейное, кучу вопросов подряд задавать.

— Наверное, — сомнительно закатив глаза, протянул он. — Поживешь с нами еще немного, тоже научишься. Так, как самочувствие?

— Нормально. Как видишь, — подозрительно косилась я на него.

Как коршун над добычей склонился надо мной, а в глазах его блестело лукавство. О чем же он сейчас думает?

— Чем собираешься заняться? — загадочно спросил он.

— Я Авитале с Ташей обещала поиграть.

— Понятно. А ты можешь кое-что мне пообещать?

— Смотря что… — недоверчиво свела я брови.

— Пустяк.

— Что?

— Погуляешь со мной по пляжу?

— Ммм… — напряглась я, пытаясь разглядеть в словах Зенона какой-то тайный умысел. Ничего не придумала, поэтому кивнула: — Ладно.

— Отлично! — выровнявшись, хлопнул он в ладоши. — Тогда через три хронома я тебя заберу! — озорно вспыхнули его глаза.

Более ничего не сказав, он ушел.

— Вот, чудак, — провожая его недоверчивым взглядом, буркнула я.

В детской комнате не нашла места, где можно было бы легко ступить. Все, что можно было разбросать — старательно разбросано по всей ровной поверхности когда-то чистого пола. На это способны только дети! Не забывая ногой отодвигать очередной игрушечный предмет на своем пути, полном препятствий и сюрпризов, я вошла в комнату. Громко пища при моем появлении, белокурая фурия вцепилась мне в колено с довольным щебетанием: «Рита пришла! Давай играть!». Моя же Таша с видом великого архитектора, потешно насупив носик и выставив набок язычок, сидела на единственном чистом островке пола и что-то стоила из кубиков с местными литерами.

Подойдя и присев рядом, тихонько спросила, чтобы не спугнуть ташину музу:

— А что ты строишь?

— Эйфелеву башню, — коротко с напыщенным официозом отмолвила мне строительница.

Рядом поуютней усевшись, хихикнула Авитала:

— Она хотела мне показать, как выглядит самый древний памятник на вашей планете.

Ну, тому, что девочки решили заняться столь полезным и познавательным делом, я порадовалась. Да вот только моя горе-строительница находилась на самом начальном этапе своего грандиозного проекта. Кубики непослушно валились в разные стороны и никак не хотели держаться на слабо установленном фундаменте. Я предложила свою дилетантскую помощь. Глубоко и обреченно вздохнув, местный прораб нанял в свою строительную бригаду подсобного рабочего. Вот тогда дело сдвинулось с точки фундамента. Вскоре возле возводимого корявого здания, весьма отдаленно напоминающего своего земного прообраза, сидело три аматора-строителя с синхронно высунутыми языками и насупленными носами. Очень ответственна и серьезна работа…

И вот, когда, затаив дыхание, я несла к пику башни последний кубик, в дверь осторожно постучали. В образовавшуюся щель просунулась голова горничной.

— Простите, пожалуйста, эр Харита. Вас хочет видеть ат Иеракс. Он находится в саду восточного крыла особняка. А я посижу с девочками.

— Угу, — не меняя сосредоточенного выражения лица, ответила я. — Сейчас иду.

Удовлетворившись завершенным строением, ну, очень отдаленно напоминающим Эйфелеву башню Парижа, я поднялась на ноги. По пути чмокнув две подставленные щечки, поправила к выходу.

Итак, сад и восточное крыло. Иду. Интересно, а где находится те самые сад и восточное крыло? Кто подскажет? Пока никто. Минуем пару коридоров. Спускаемся по широкой лестнице в холл. Поймала первого попавшегося под руку слугу. Спросила о восточном крыле. Тот рукой показал направо после выхода. Очень понятно. Пришлось отпустить торопыгу. У меня родилось такое ощущение, что в имении просто невероятно огромное количество работы и все ее спешат быстро сделать. Одна я хожу здесь в роли бездельницы. Даже совестно стало.

Поняв, что ни от кого помощи не добиться, а дворецкого я так и не увидела, пошла в указанном направлении. Так сосредоточилась на цели, что не заметила, как кого-то зацепила плечом (почему-то в холл начало заходить много народу, которому срочно было что-то надо).

— Ой! Простите, — не глядя, буркнула я и поспешила дальше.

— Эр Харита? — был со спины приятный голос.

Замерла. Пока сообразила, что ко мне обращаются, тот самый обращающийся успел подойти и стать ровно за спиной. Сначала покосилась назад, затем повернулась. Все-таки не совсем поняла, действительно ли меня хотели видеть, или мне это лишь почудилось?

Заложив руки за спину, на меня смотрел большими ореховыми глазами молодой высокий херонец. Красивый херонец. Даже для их расы. Смотрел глазами умного хищника. А на красивой смуглой коже цвела пленительная улыбка альфонса. Эдакий очаровательный хищник.

Я выпрямилась, направив на незнакомца подозрительный взгляд. Ничего не ответила, ожидая его дальнейших действий. Он же, позволяя себя рассмотреть во всей красе, повернулся ко мне полностью. Тоже молчит.

— Кто вы? — наконец, выдавила я из себя недоуменный вопрос.

Он улыбнулся еще шире, в то время как мой взгляд скользнул от его короткого смоляного ежика волос вниз до широко расставленных ног. Поза военного. Ее я не спутаю ни с чем. Как и у моего Зенона, обманчивая расслабленность всего тела скрывала внутреннюю боевую готовность и легкую стремительность.

— Амит атар Фидмин Малик, — вежливо склонил он голову, представляясь, — сын сестры ат Иеракса, брат Зенона по второй ветви. Очень приятно познакомиться с эраной моего брата.

Он сделал уже привычное движение носом — признак интереса херонца. Таким образом, он оценивал стоящую перед ним личность.

Слишком противоречивые чувства вызывала эта персона. При вычурно гладких манерах и мягких движениях дворянина, явно читалась порода умных, обученных охотников. Это если не говорить об аристократичных чертах лица и идеальной осанке военного.

— Вы, верно, куда-то шли, а я вас случайно задержал, простите, — красивые губы снова дрогнули в вежливой улыбке.

— Да. К Иераксу, — глядя на новообразовавшегося родственничка, я не знала как себя с ним вести.

Друг он или враг? Или так: ни то, ни другое?

— О! Какое совпадение! Я как раз тоже его ищу! Вы знаете, где он?

— В саду восточного крыла, — сузила я глаза.

Почему-то не хотелось ему доверять. Такие глянцевые личности всегда держали змею в кармане. Я об этом узнала еще в школе, когда однажды была побита группой девочек-задирак из соседнего класса. Они сладко улыбались мне, а потом я больно поплатилась за то, что поверила им. И этот парень уж очень был сладким. Даже приторным. Все же это было лишь мое предположение, и на самом деле он не успел еще ничего плохого сделать, чтобы ему не верить.

— Тогда нам по пути, — делая пригласительный жест к выходу, учтиво наклонил он голову.

Я кивнула и пошла первой. Он последовал за мной и шел слегка позади всю дорогу.

— Наверняка, вам еще сложно ориентироваться в этом имении, — продолжил он вежливую беседу. — На самом деле с резиденцией, принадлежащей семье Эгор, по величине и роскоши может соревноваться только императорский дворец стаи Нероды.

Амит источал только доброжелательность. Внутри даже неловко стало от того, что я сначала отнеслась к нему с подозрением. Может, он и не так плох, как подумалось? Посмотрим.

Аллея, по которой мы шли, от входа поворачивала вправо и упиралась в густой лес вековых деревьев с толстыми темно-синими стволами и нежно-серой с легкой зеленцой листвой. Дошли до поворота за корпус и завернули. В итоге, мы вышли к открытому участку газона, усеянного коротколистной травой и окруженного невысоким кустарником.

На этот участок газона смотрели огромные окна спортивного комплекса дворца. Сам участок упирался в большой бассейн с прозрачной водой. Возле бассейна высился двухъярусный трамплин. Рядом с бортиком под широким навесом стояло несколько уютных шезлонгов. Все это я успела увидеть за несколько секунд, когда повернула голову вправо.

Но все мое внимание захватила группа херонцев, тягавших на середину газонной площадки декоративный бут. Ими руководил сам ат Иеракс, облаченный поверх рабочего комбинезона в большущий, ниже колен, передник из похожего на брезент материала. Руки его обтягивали грубые резиновые перчатки длиной до самых локтей. Глава Рода сердито ворчал на работников и постоянно их подгонял.

Мы с Амитом замерли на краю газона, не зная, можно ли нам ступать на нежную траву газона. Хозяин бутового мероприятия нас, видимо, не заметил и продолжал, активно махая нерадивым работягам, выразительно объяснять, что парни складывают камень не в том месте.

— Забавная картина, не так ли? — услышала я рядом веселый голос своего спутника. — Дядя, когда возвращается с космических патрулирований, всегда ударяется в садовое творчество. Это доставляет ему эстетическое и эмоциональное удовольствие. Практически весь ландшафтный дизайн этого парка продумал он. Не правда ли, у него к этому необыкновенный талант?

Я подняла на собеседника открытый взгляд. Этот парень не может не нравится. В его голосе читалась милая добродушность и нехитрая логика. Он знал, как и что говорить окружающим. Понимал, что они хотят услышать и в какой форме. Сейчас он был похож на героя одной из сказок, графа или герцога волшебного королевства. И ничего, что у него хвост и собачьи уши. Даже мило. Невольно сравнила его с Зеноном. Если не вдаваться в подробности внешности, а рассматривать их в характерах, то Амит был похож на приветливого ретривера, а молодой господин имения напоминал молчаливого волка в ночи.

Скользнув взглядом по резному профилю спутника, сосредоточенного на работе аматора-дизайнера ландшафтов, я перевела взгляд в том же направлении. Послав пару ласковых в спину уходящего горе-работника, тот самый деятель, отряхнув руки о передник, только сейчас заметил визитеров. Махнул рукой, чтобы мы шли к нему. Амит шагнул первым. Я за ним.

— Амит! Мальчик мой! Ты давно вернулся? — тепло похлопав племянника по плечу, спросил Глава Рода.

— Только что. И сразу к вам! Вы опять за старое? Небось, снова «неординарное» патрулирование?

— Неплохо ты знаешь меня, Амит, неплохо, — еще раз добродушно похлопав парня по плечу, усмехнулся Иеракс.

Все же за улыбкой (или это только показалось мне?) мелькнула настороженность. Потом Глава Рода продолжил:

— Я тут недавно видел пару интересных решений дизайна, решил немножко поэкспериментировать… Куда сыпешь, олух?!! — прервался на миг старший господин имения, повернувшись к одному из работников. — Я же четко отметил границу! Глаза по пути выпали? Так я сейчас вставлю!

Я сдержанно хихикнула, спрятав взгляд. Заметив мое движение, Иеракс повернулся и ко мне:

— Харита, дочка, я вижу, ты уже успела познакомиться с сыном моей сестры? Прекрасный отпрыск моего рода, — качнул он головой в сторону моего спутника, но в глазах снова мелькнуло что-то недоброе. Неужели снова показалось? — В свои двадцать пять полных цикла дослужиться до капитана разведмиссии! Это тебе не кишки дома мотать!

Я лишь вежливо растянула губы. В этой похвале для меня звучало больше боли, чем искренности. Что же не так? Почками чувствую что-то неясное, недоброе, но объяснить не могу. Так всегда бывает. За свою короткую жизнь я поняла одну негласную истину: чем больше человек имеет власти, тем больше у него завистников, тех, кто желает ее забрать, и тем больше он лицемерит. И эта истина не обходит никого, будь ты хоть человеком, хоть лалланом, хоть херонцем. Быть полностью честным и открытым — большая роскошь для властьимущих.

— Ладно, дядя. Я, кроме того, что поприветствовать, пришел кое о чем вас попросить, — после этих слов Амит отшагнул назад и снова низко и учтиво склонился (я для себя сделала заметку, чтобы потом узнать, что это движение значит?).

— Говори, — глазами проследил за движениями парня Иеракс, и на лице сразу пропало все радушие. Осталась только серьезная сосредоточенность.

— Может, мне уйти? — я почувствовала себя лишней.

— Не стоит, — качнул головой молодой херонец. — Это не секрет. Ат Иеракс позвольте мне участвовать в следующих Межпланетных космических играх Крадоскарга. Я хочу представлять наш Род.

Лоб Иеракса сразу прорезали морщины недовольства. Он подобрался, забрав назад руки, и всмотрелся пронизывающим взглядом в лицо племянника. Эта просьба явно была ему не по душе. Но почему? Что значат эти игры? Что они дают победителю?

— Значит, Крадоскарг… — низким тоном протянул Глава Рода.

— Да, дядя. У меня для участия есть все необходимое: и права, и возможности, и силы, и ресурсы. И главное — желание! — Амит выпрямился и вскинул достойно подбородок.

Иеракс с легким прищуром рассматривая лицо парня, вдумчиво закивал головой:

— Да, у тебя всё это есть… И конечно, ты знаешь об опасности и о риске…

— Результат стоит всего! — с горячностью возразил молодой херонец.

— Стоит. Правда. Знаю, справишься, — свел брови в одну задумчивую линию Глава Рода. — Но победа принесет и массу ответственности.

— Я это прекрасно понимаю.

Иеракс крепко задумался. Через длительную паузу ответил:

— Хорошо, я подумаю. Вечером дам тебе ответ.

Амит покорно с готовностью снова склонился, с полной серьезностью ответив:

— Спасибо, дядя. Я буду ждать.

Я внимательно всматривалась в выражение лица парня, пытаясь понять его чувства. В голове роилась куча вопросов. Что это за игры? Почему опасны? Какие условия для тех, кто хочет в них участвовать? Какова награда? Почему эта идея так тревожит Иеракса? И почему Амит так сильно хочет в ней участвовать?

Именно в этот момент моих размышлений, кто-то проворно поймал меня за талию и быстро отправил за широкую спину, обтянутую черной мягкой кожей легкой куртки. Я токмо и смогла возмущенно воскликнуть. Зенон! Ну, какой же он бесцеремонный! Не то, что этот Амит.

Лица своего атана я не увидела, лишь четверть профиля. Но зато хорошо разглядела, как удивленно взлетела бровь Иеракса. А пока Зенон задвигал меня за спину, ехидно протянул:

— Ами-ит! Какими ветрами!

И откуда он взялся?

— И тебе «здравствуй», братец, — растянулся в поддельной улыбке Амит.

Зенон хмыкнул, излучая всем своим видом неприязнь. С чего бы это? И почему он меня так нахально запихнул за спину?! Подобное собственническое отношение страшно раздражает. Поэтому, громко прокашлявшись, дабы привлечь внимание, я вышла из-за спины недомужа, и направилась к Главе Рода. Тут же была поймана за запястье и прижата к боку, противоположному от гостя-родственника. Тогда я начала активно пихать Зенона в плечо и выворачиваться из крепкой хватки. Это было бессмысленно, все же я продолжала усиленно кряхтеть и негодующе ворчать чисто из принципа. А на лице Иеракса мелькнула умиленная улыбка, когда он поглядел на эту мою мышиную возню.

Тем временем Зенон, не обращая на мои потуги никакого серьезного внимания, продолжил «милую» беседу с кузеном:

— Что я услышал! Ты хочешь участвовать в Играх Крадоскарга! Не ослышался ли я?

— Не ослышался, — невозмутимо ответил Амит, глядя строго на Иеракса.

В то время как родственник вел себя весьма выдержано и ровно, Зенон не скрывал враждебности. Утихомирившись из-за бесполезности своих движений, я подняла на стоящего рядом мужчину сердитый взгляд и собрала в возмущенный пучок губы.

— Отец, ты дал согласие? — повернулся Зенон к Главе Рода.

— Я не ответил. Но не вижу причин отказывать.

— Тогда и мою кандидатуру предложи комиссии регистрации. Ведь каждый род должен предоставить для Игр от двух участников, не так ли?

Иеракс не ответил, но взгляд его почернел, а лицо словно постарело на десять лет. Тенью на его высокий лоб легло глубокое и сильное сомнение.

Воцарилась тишина. Тягучая и густая. Мне сложно было судить адекватно эту ситуацию, поскольку я не знала ни этой семьи, ни ее обычаев, ни традиций, ни приоритетов, ни правил. Однако, исходя из предыдущих слов Иеракса об опасности Игр, Зенону понадобятся немалые силы, смелость, отвага, воля и собранность. Когда Зенон был в себе, то этих качеств ему хватало с избытком. Но когда его хватали приступы… Иеракс это понимал, как никто другой.

Я всмотрелась в задумчиво лицо старшего господина имения. Где-то подспудно я понимала, что сейчас Зенон взывал к вере отца в то, что сын все-таки справиться и достигнет вершины. Тем не менее, в мгновение уставшие глаза Главы Рода говорили, что сейчас в его сердце борется два шторма: желание верить и здравый смысл. Молчание нарушил едва дрогнувшим голосом Зенон:

— Я знаю, отец, что за эти последние три цикла я внушил всем, что не способен на работу, заботу о семейных делах. Но, прошу, сейчас поверь мне. Я многому научился за этот период. Осознал и понял. Поэтому я просто обязан участвовать в Играх. Тем более у меня есть она, — он качнул головой в мою сторону.

Почему «она»? У меня есть имя! Я сделала лицо буки и в очередной раз пхнула Зенона в бок. Как же он достал меня своей бесцеремонностью! Только вот, глядя на каменное лицо молодого господина имения, поняла, что для него значат эти Игры. Скорее всего, это — возможность вернуться в общество. Какими бы ни были условия и правила, это был путь доказать всем, что он до сих пор достоин называться сыном своего отца. Чтобы вернуть утерянное уважение окружающих и в первую очередь к самому себе. Было видно, что он прекрасно понимал, на что идет, чего хочет и что может потерять. Однако отступать не собирается. А еще (правда я скорее догадалась, чем поняла), что у него есть спрятанный козырь в рукаве. Внутри родилось пока еще слабое желание поддержать его в этом решении. Но я молчала.

Молчал и Иеракс, продолжая медлить. Ведь по-сути решение позволить сыну участвовать в Играх могло погубить не только семью Эгор, но и весь род и стаю.

— Зенон, сынок… ты просишь меня о многом. Слишком. Я обязан следить и обеспечивать благополучие всего Рода. Мои решения могут повлиять на судьбы многих. Понимаешь ли ты это? Эти Игры — не просто развлечение. Это путь к утверждению власти и силы стаи и ее рода. Ты должен знать, что это непростое решение. Особенно в твоем случае.

— Понимаю, — ответил ровно Зенон, но за видимым спокойствием сейчас я увидела выстраданное решение.

— Это хорошо, — закивал Иеракс. — Я знаю, что за последние дни твои приступы сократились. А с того дня, как Харита заболела, тебя ни разу не хватал приступ, — эти слова больно резали, но сейчас были нужны. — Итак, Игры должны начаться через два семидневных срока. Если за этот период у тебя более не случится приступа, я позволю тебе участвовать в Играх, — затем он посмотрел на Амита. — И ты, Амит. Правила Игр позволяют участвовать представителям рода до пяти участников. Думаю, ты тоже можешь готовиться.

Слева послышался облегченный вздох. Зенон же не дрогнул. Все мы прекрасно понимали, что условия Иеракса в его случае были жесткими. Ведь вполне его мог за это время хоть один раз, но схватить приступ. Впрочем, была в его ответе и утешительная сторона — он согласился. Значит, есть надежда.

После согласия Главы Рода, стоящий рядом мужчина кивнул отцу, развернулся, и, не отпуская моей руки, пошел в сторону леса. Я хотела было возразить, поскольку так и не узнала, зачем меня звал Иеракс. Но рука Зенона была тверже камня. А моих возгласов он вообще, такое ощущение, не слышал. Словно вещь он тащил меня прочь от собеседников. Я бросила вопросительный взгляд на Иеракса, топая боком вслед за Зеноном. Тот махнул рукой в жесте «потом», и я покорно развернулась вслед за своим атаном. Когда Глава Рода махнул рукой, мы уже переступили опушку леса, скрывшись в его тени.

Идя на расстоянии вытянутой руки вслед за мужчиной, я недовольно сопела:

— Куда ты меня тащишь? — он ничего не ответил, лишь ускорил шаг.

Мы шли так быстро, что, в конце концов, я начала бежать. Его молчание и мрачное лицо только раздражало. Закололо в боку и зажгло бронхи. Закружились от обилия кислорода звездочки в глазах. Все. Сил больше нет. Я резко дернула рукой и уперлась ногами в противоположную от хода сторону.

— Зенон! Я больше не могу! Куда мы идем! Если ты не ответишь, я никуда не пойду! Иначе будешь тащить меня на руках!

Он застыл. Оглянулся. Подхватил на руки, бросив короткую фразу: «Потом», и пошел дальше. Даже скорости не замедлил, как будто я — пушинка. В его глазах было столько решительности, что стало ясно — сопротивление бесполезно. Поэтому решила для себя расслабиться и осмотреться. Теперь можно.

Лес оказался не густой. Да и как ему быть чащей, когда кроны этих деревьев, высотой выше тридцати метров, так плотно переплетались вверху, создавая густой полог, что свет до земли практически не доходил. Землю покрывал густой слой опавших листьев, веток, коряг, выступающих корней и редких пучков кустов. Посмотрела вверх. Неба не видно, лишь редкие вспышки света среди колышущейся листвы. Сами деревья имели толстые стволы с гладкой корой. Самое тонкое из них могли обхватить четверо лалланов, взявшись за руки.

Моего молчания хватило на пятнадцать минут. Потом я пальцем подхватила подбородок херонца, желая привлечь его внимание, и строго произнесла:

— Сколько можно? Ты можешь уже ответить? Куда мы идем? Говори, иначе я начну кусаться!

Он внезапно усмехнулся и бросил на меня веселый взгляд.

— Это будет забавно. Начинай.

— Я не шучу! Ну, скажи! Куда ты меня несешь?! Стой! Остановись немедленно и опусти на землю! Я требую! Слышал меня? — для убедительности я начала неистово извиваться.

Он с досадой вздохнул, но послушался. Вскоре я стояла рядом и с укором сверлила лицо херонца. Тем не менее, Зенон продолжал молчать. Сел на выступающий из земли корень, как на лавочку, и задрал рукав куртки, высвободив запястье. На нем красовался черный браслет зума. Но какого-то необычного зума. Я такого еще не видела. Не нужно было большого ума, чтобы понять, что благодаря этому устройству за ним следили.

После этого он достал из кармана небольшую булавку. Ткнул ею в торец гаджета и тот засветился посредине. Сбоку выдвинулась крошечная полупрозрачная пластинка. На ней светились маленькие циферки. Острым концом булавки он в определенной последовательности понажимал цифры. Что-то внутри на его действия отозвалось противным писком, и браслет расстегнулся, соскользнув вниз, ему на колено. Затем взял зум в руку и покрутил перед глазами. Далее задрал голову и громко протяжно свистнул. Свистнул так, что у меня в ушах запищало.

Все эти процедуры он проделывал в гробовом молчании. А когда я попыталась что-нибудь сказать, он вскинул палец вверх и призвал к молчанию. Я поджала губы, продолжив с подозрительностью наблюдать за херонцем.

После свиста Зенон вскинул голову вверх и принялся ждать чего-то. Я посмотрела в ту же сторону. Через минуту зашевелилась листва и на ветку продралась длиной с локоть летучая ящерица! Она соскользнула с ветки и камнем полетела вниз. Через пару секунд безумного падения летучая ящерка резко распахнула крылья и зависла в воздухе на уровне лица херонца, протягивая маленькие чешуйчатые лапки в жесте захвата. Зенон, недолго думая, всунул в эти лапки снятый зум и сделал жест от себя в сторону имения. Ящерка понятливо пискнула и метнулась в указанном направлении.

Я лишь недоуменно моргала ей вслед.

— Теперь можно говорить, — прозвучал ровный и спокойный голос Зенона.

Я медленно повернулась к нему, продолжая недоуменно тянуть лицо. Что же все-таки происходит в этом доме? Он насмешливо скривил губы и, ухватив за талию, бесцеремонно усадил себе на колени. Я только и успела возмущенно крякнуть.

Усадив меня на колено, он ласково поправил выбившийся из хвоста локон, и продолжил:

— Посиди. Мне так удобней. Не надо голову задирать, — я недоверчиво скривилась, но притихла. — Знаю, у тебя много вопросов. Я не мог тебе на них отвечать, так как нас слушали. Не хмурься, это правда. Меня строго контролируют. Где я? С кем я? Все должны знать.

— Иеракс?

— Нет. Не отец. Он и без датчика знает, чем я занимаюсь. Отец всегда читал меня, как открытую книгу, как бы я не прятался. Кое-кто другой. Но это потом. Сначала я объясню тебе о том, что это за Межпланетные Игры Крадоскарга. Ты должна знать о них. Вижу по лицу, что тебе это интересно. Однако прежде скажу тебе одну вещь, которую ты, наверное, уже начинаешь понимать. И, к сожалению, тебя в это дело впутали без твоего ведома и желания.

— Ты говоришь загадками. Пока я ничего из того, что ты говоришь, не поняла, — хотя, его голос, ровный и приветливый, успокоил меня.

Я перестала сопротивляться и стала слушать. Зенон начал говорить. Это было очень важно.

— Во-первых, на Керкире, как и во всей империи, идет постоянная борьба. Думаю, подобная борьба проходит во всех мирах, где живут гуманоиды. Это борьба за власть, влияние, доход, территорию и желание быть счастливым. Каждый в Галактике имеет свою личную точку зрения на эти понятия. И у каждого свои желания по их поводу. У кого в большей, у кого в меньшей степени. Моя семья в моем Роде и стае самая сильная, богатая и влиятельная. По крови мы принадлежим к имперскому клану. Я в списке наследования трона империи нахожусь на шестом месте. Отец на пятом. Власть и силу нам обеспечивают полный контроль над военной промышленностью и разведывательными ресурсами. Именно наша стая занимается исследованием неизведанного космоса, а значит, имеет доступ к колоссальным, почти неисчерпаемым ресурсам. В целом, тебе и не нужно знать подробностей всей этой системы. Достаточно того, что это в моей голове. Поверь, это тяжелый груз. И не каждый не то, что может, способен его нести. Все же есть те, кто все это хочет забрать. И для этого изыскивает любые пути, — он свел брови и отвернулся, устремив взор вдаль. — Если честно, мне это все нужно, как третья нога. Но с самого детства мне внушали, что если эти привилегии перейдут в другие руки, мир в империи пошатнется. Пошатнется и власть императора. Начнется хаос. Поломается тысячелетиями строившаяся система. Сейчас она работает отлажено и упорядоченно, как механические часы. Стоит же чему-то выйти из строя, полетит все наперекосяк.

Я не сводила внимательного взгляда с профиля херонца. Его слова и объяснения были просты и понятны. Одновременно у меня в голове крутилась мысль о том, каким он был до того, как его поломала хворь? Он же продолжил через короткую паузу:

— Понимаешь, эта власть и ресурсы дают тебе силы и средства, которые можно использовать на зло или на добро. Наша стая…

— Подожди, — перебила я Зенона. — Сначала объясни меня, что значат род, семья, стая, клан. Вы так часто их используете, а я не знаю их значений.

— Наше общество поделено на кланы. Кланы в свою очередь на роды. Роды на стаи. Стаи на семьи. В империи насчитывается всего двадцать кланов. В каждом клане может быть до пятнадцати родов, в которых есть один доминирующий. В роду есть от двух до четырех стай. Семья же — самая маленькая ячейка социума. В нее входят в основном близкие кровные родственники и соединенные пары, эраны и атаны.

— Ты говорил, что эраны и атаны существуют только среди властьимущих. А как же тогда называются муж и жена у менее знатных?

— Этаны и артаны. Поняла?

— Да.

— Хорошо. Так вот дальше. Наша стая Керкира занимает всю эту планету. Вторая стая нашего рода Фидмин находится на ближайшей планете Ехтор. Больше стай в нашем Роду нет. Но они очень многочисленные и сильные. Если стая Керкира состоит в большей степени из воинов, то стая Ехтора — из ученых. В тандеме мы и занимаемся исследованием Дикого Космоса. Стая Керкира обеспечивает охрану, стая Ехтора — умы.

— Впечатляет, — поджала я губы.

— Эта система работает. Неплохо работает. Так вот, зная все это, ты должна понимать, что есть те, кому это не очень нравится. И они считают, что мой Род, как и семья, не имеют права этим владеть. Поэтому моя болезнь… не случайна, как ты, наверное, уже догадалась.

— Честно? Не успела. За суетой не думала.

Он окинул меня сомневающимся взглядом. Я вскинулась:

— Чего ты от меня хочешь? Я пару дней вообще только въезжала в ваш быт и культуру. Потом лежала почти столько же без сознания. Вокруг меня постоянно прыгает маленький ребенок, требующий всецелого внимания, да и ты… кхм… с некоторыми трудностями. Когда мне было об этом думать? Тут успеть бы тебя понять с твоими молчаливыми взглядами, — недовольно нахохлилась я.

— Ладно, пролетели. Так вот, болезнь моя не случайная. Она лишает меня власти и наследства, но не жизни. Кто поставит трусливого щенка во Главе Рода? Пока отец жив, это не вопрос. Но если его не станет, — здесь Зенон запнулся. — Если его не станет, кто-то должен будет его заменить. Согласно традициям — это должен быть сын. Если я болен, то переходит наследство внуку. Если внука нет, тогда начинается борьба среди близких родственников. Причем, при отсутствии таковых, еще при жизни Глава Рода может сам назначить своего приемника. Им может быть и не родной сын. Так было с моим отцом. Бывший Глава Рода признал отца приемником, поскольку у него родилось лишь две дочери. Если же никто не будет назначен, то тогда рассматриваются дети родных братьев и сестер бывшего Главы Рода. И чем больше заслуг у кого-нибудь из родственников, тем больше шансов занять его место. Понимаешь логику? Исходя из всего этого, если я не излечусь и не докажу всем, что я способен вести стаю и Род, то может случиться непоправимое.

— Кто тогда из твоей стаи больше всего подходит на эту роль?

— Амит. Ты уже с ним познакомилась. Он сын сестры моего отца. Помимо этого он уже добился немалых заслуг в разведке и дослужился до равса первого ранга, — я сделала понятливое лицо, хотя это словно мой лингводекодер так и не перевел на земной язык. Думаю, это какой-то офицерский чин. А Зенон продолжал: — Если Амит будет участвовать в Играх Крадоскарга и победит… Вполне возможно он заявит о своих правах на Совете Кланов, объявив меня недееспособным. Тогда, даже без согласия нынешнего Главы Рода, его официально назначат приемником Главы Рода Фидмин. И вот теперь мы подошли к тому, что такое Игры Крадоскарга, — я активно закивала. — Я пока скажу лишь коротко. Потом ты поймешь больше. Игры Крадоскарга — это межпланетные космические соревнования между представителями Родов. Основные условия и правила составляет император. В целом — это космические гонки с препятствиями. Но самой главной частью их всегда была и будет центральная часть — охота на каргов. Обычно она проходит на их родной планете или особом заповеднике, заселенном этими существами. Ты уже успела познакомиться с одним из них… — здесь Зенон запнулся и пристально посмотрел мне в глаза: — Они в нашей части космоса считаются самыми опасными созданиями на всех планетах, куда только попадают. Считается, что тот, кто сумеет не только оседлать дикого карга, но и подчинить своей воле, великий воин. На самом деле эти создания только выглядят мило. Сила, которой они обладают, колоссальна. Никто не знает, как ими управлять. Существует даже мнение, что они обладают каким-то интеллектом и могут общаться друг с другом на ментальном уровне. Из-за этого, когда они собираются вместе, кажется, что они действуют, как один организм. Но пока что это лишь теория. Так вот… я хотел спросить тебя…

— Спрашивай, — я сделала самый серьезный вид.

— Тот карг на берегу океана Эста прошлой ночью… как ты его заставила слушаться?

— Я же тебе сказала, что просто погладила и все. Он очень милый и совсем не хотел меня обижать.

— Это очень странно… Ты даже не представляешь, насколько странно. Если на такое способны все земляне и смогут приручить каргов… Их влияние в космосе и сила увеличатся в разы. И ваша слабость перекроется силой этих созданий. Понимаешь, о чем я говорю? — я кивнула, не мигая и глядя в его задумчивое лицо. — А в отношении Игр Крадоскарга сейчас скажу одно, что тот, кто выйдет победителем — получает не только материальный приз, но и право обращения к императору. Победитель может попросить у императора практически все и тот обязан будет это ему дать.

— А если победитель попросит стать Главой Рода?

— Император удовлетворит его просьбу.

— Теперь я понимаю, почему ты так отнесся к Амиту…

Зенон сузил глаза, образовав на переносице складку раздражения:

— Этот скользкий тип… когда-нибудь доиграется.

— Ты о чем?

— Потом узнаешь. А пока достаточно занятных историй. Надо идти.

— Куда?

— Увидишь.

— Опять твои загадки.

Он лишь одарил меня многозначительным взглядом. Снял с колен, которые я, верно, ему уже отсидела. Взял крепко за руку (чтобы не потерялась) и повел дальше в том направлении, куда топали до этого.


Глава 7. История Зенона


Глава 7. История Зенона

Свет ударил в глаза. Я рефлекторно зажмурилась и поднесла руку к лицу, создавая тень. Поэтому не сразу увидела открывшуюся контрастную панораму.

Мы стояли на небольшом открытом участке, поросшем ползущими растениями, позади лес, а дальше начинался узкий каньон. Внизу, преодолевая крутые каменные перекаты, шумела извилистая речушка. На противоположной стороне виднелись лишь скалы серого песчаника. Сверху хаотичным нагромождением вырисовывались скоплением различных размеров валуны, каменистые выступы и ущелья. Река огибала утес на той стороне петлёй, создавая впечатление, что перед нами расположен полуостров.

— Где мы? — спросила я своего спутника.

Зенон оторвал взгляд от уходящей влево реки и ответил:

— Это каньон Алтея. Он назван в честь реки, берущей начало в горах Ах. Нам надо на ту сторону.

— И как мы туда будем добираться?

Вместо ответа херонец загадочно хмыкнул и подошел к самому краю обрыва. Сел. Перегнулся за край, засунув вниз руку. Что-то нащупал и довольно улыбнулся. Через секунду из того места, где он сидел, резкой вспышкой выстрелил поток света и перламутровой полупрозрачной дорожкой потянулся к противоположной стороне каньона. Это оказался самый настоящий энергетический мост! Я только и могла, что распахнуть от удивления рот. У нас на Земле такого нет и в помине. Правда, я слышала один раз рассказ о путешествии на планету лалланов Лаллу. Там таких чудес не перечесть, в том числе и мосты из управляемой энергии света.

— Идем, — выдернув меня из мира потрясений, произнес Зенон и подтолкнул в сторону обрыва.

Сработал животный страх. Поэтому, вскинув руки и огласив всю речную долину диким воплем, я резко дернулась в сторону.

— Ни за что!!! — выпучила я глаза на херонца. — Я жить хочу!

— Дуреха, — только и сказал тот.

Подхватил на руки и бесстрашно поправил по полупрозрачному мосту на ту сторону каньона.

Безуспешно подёргавшись пару секунд, я приникла всем телом к мужчине, обвила шею руками и спрятала лицо у его груди. Не сразу заметила, как он довольно заворчал. Потом, когда почувствовала, как он еще крепче прижал к себе, поняла, что у него внутри, как у заправского кота, мелодично что-то вибрирует! Он урчал!

Спустя несколько минут меня осторожно поставили на ноги. Поставить — поставили, но обнимать за талию не перестали. Я робко открыла глаза и окинула видимый горизонт взглядом. Всё. Мы уже на другой стороне.

— Мы всё? Уже перешли? — озвучила я глупый вопрос.

— Как видишь, — ответил он, но не отпустил, лишь поправил руку.

Уткнувшись носом в мою макушку, он шумно втянул воздух и странно зарычал. Меня это насторожило, и я попыталась отодвинуться. Вышло не сразу.

— Почему ты все делаешь всегда по-своему? — недовольно насупилась я. — Я же не игрушка и не вещь какая-то. Хватаешь на руки и тягаешь, куда хочешь!

В его глазах, затянутых томной поволокой, мелькнула насмешка.

— Я привык, что последнее слово всегда за мной. Привыкай.

— С чего бы это? У меня тоже есть свое мнение. Я хочу, чтобы ты учитывал его! — вставила я руки в боки.

Он растянул широко губы, оголив белоснежные зубы, и опять придвинулся ближе.

— Что ты делаешь? — возмутилась я, когда его руки снова легли мне на талию. — Не распускай руки! Ты вообще, слышишь, о чем я говорю?!

Казалось, его совсем не заботят мои возражения. Главное, что трогать все-таки позволяют. Он убрал одну руку и поправил ею прядь моих встрепавшихся волос. Создавалось такое ощущение, что у него есть физическая потребность, так или иначе, прикоснуться ко мне. Он искал любой повод.

— Слышу, — забавно сморщив нос, мягко ответил Зенон.

— Тогда, почему не реагируешь? Я понимаю, ты сильнее меня. Можешь в любой момент придавить, я и не пикну. Но все-таки!!! — сердито надула я губы, пытаясь отправить наглые руки восвояси.

— Вы, землянки, все такие во время брачных игр ершистые?

Мое лицо вытянулось.

— В смысле? Я же говорила, что у нас нет брачных игр… как у вас. У нас есть период ухаживания и… — пауза. — Что ты имеешь в виду под словом «ершистые»?

— А мне даже нравится… — усмехнулся он и бесцеремонно оттолкнул мои руки, совершенно не оставив между нами пространства. — У тебя сейчас сильный запах. Это меня будоражит.

Когда его ладонь скользнула уже ниже талии, стало совсем неловко. Его желания и намерения были очевидны, как день. Это пока в мои планы на сегодня никак не входило. Надо срочно придумывать выход!

— Так! — уперлась я в его грудь. — Погоди. Мы же куда-то шли! Так что не отвлекайся, — сказала и дала ходу назад.

Было такое ощущение, что он вообще перестал что-либо слышать. Но после того как тот отстранился и шагнул в сторону, бросив на меня затуманенный недовольный взгляд, поняла, что все-таки слышит.

— Ладно. Будь по-твоему, — буркнул он.

Развернулся и, не оглядываясь, пошел к большому скальному выступу. Я поспешила за ним. Когда повернули, то сразу же ступили на вполне приличную тропинку, где могли спокойно развернуться два человека. Дорога уходила в узкую расселину, у которой высокие отвесные стены доходили до пятидесяти метров в высоту. В тени скал солнце уже светило не так жгуче.

Дорога постоянно виляла. Поворачивала то влево, то вправо. Под ногами шелестел каменистый грунт перемешанный с песком. Вверху синей кривой полосой виднелось небо. Пахло жженой известью. Горячий воздух жег бронхи. Хотелось пить.

Зенон шел немного впереди и периодически оглядывался, постоянно корректируя шаг под мой. Я же любовалась лишь его затылком. А в голове роилось несметное количество мыслей, чувств и вопросов. Самым ярким был вопрос о его болезни. За эти дни у него больше не было приступов. По какой причине? И вообще, как он заболел? Однако спросить боялась. Тем более, как я дала ему от ворот поворот, он помрачнел. То ли обиделся, то ли боролся с желанием. Не знаю.

Когда мы повернули за очередной выступ, высившийся над тропой килем корабля, вышли на небольшую площадку. Херонец остановился и оглянулся. Я чуть не врезалась в него. Вовремя заметила и вильнула влево. От этой каменистой площадки уходило в разные стороны четыре дороги. Одна из них, та, что была самой ближайшей справа, резко вела вниз. Следующая от нее поднималась вверх. Он смотрел вперед, в один из двух слева и думал. Забыл что ли, куда дальше?

— Зенон? — смыкнула я его за рукав.

Он повернул лицо и дернул вопросительно подбородком.

— Куда нам дальше?

— В самый крайний левый.

Значит знает. Но тогда, почему остановился?

— Почему ты остановился?

— Думаю.

— О чем?

— Я должен поговорить с тобой.

А до этого мы не говорили? Я удивленно вытянула лицо. Он же повернул к небольшому валуну у крутой стены и присел, похлопав ладонью рядом. Опасности повторения домогательств не предвиделось. Вид херонца уже был спокойный, поэтому я передернула плечами и последовала его примеру.

— Я должен рассказать тебе об истории моей болезни прежде, чем узнаешь об Играх Крадоскарга.

Я вскинула брови, удивившись его словам и тому, насколько они были неожиданными. Будто он мысли мои прочитал! С готовностью приблизилась и кивнула.

— Я знаю, ты хотела узнать об этом, — продолжил он, пристально посмотрев мне в глаза. — Вы, женщины, все любопытные, к какой расе бы не принадлежали. Ты моя эрана и должна знать об этом. Мало, кто в курсе этой истории.

От этого интригующего вступления у меня даже звездочки засверкали в глазах. Я превратилась в сплошной слух.

— Эти воспоминания часто мучают меня во снах… поэтому говорить о них не люблю. Всё же ты должна это знать. Начну по порядку. Для этого сделаю небольшое отступление, чтобы ты имела ясное представление о случившемся и узнала мой мир лучше.

Он взял с пола камешек и совсем по-детски бросил его в сторону, продолжив:

— Империя Акия, мой мир, очень молодая. Вышли мы в космос по космическим меркам совсем недавно. Начали активно его осваивать, искать подходящие планеты для колоний, добычи ископаемых, природных ресурсов. Хотя мы завоевали репутацию воинственной расы, на самом деле не любим войн и завоеваний. Предпочитаем больше занимать незаселенные миры. Чужое нас не интересует. Но и свое мы не отдадим без крови. Вселенная достаточно велика, чтобы найти и себе место. Наша экспансия мирного характера. Нас интересуют только незанятые планеты, подходящие для жизни. Для этого у нас существует целая проверенная и налаженная система.

— В созвездии Рурок на Эхте, одном из спутников газового гиганта, расположен исследовательский центр по освоению космоса или ИЦОК. Этот центр обрабатывает просто колоссальное количество информации, поступающей с разведывательных зондов. Их ИЦОК постоянно запускает с целью обнаружить в ближайших от империи территориях Дикого Космоса планеты класса М. то есть подходящие для жизни. С подходящей атмосферой, нужным составом почвы, воды и климатом. Когда зонд находит такую планету, он опускается на поверхность и снимает пробы воздуха, воды и почвы. Проводит анализ и отправляет по подпространственной связи отчеты на ИЦОК. Потом оставляет на планете маяк и летит дальше. Обработав полученную информацию, специалисты принимают решение отправлять туда разведывательную миссию или нет. Если планета удовлетворяет по всем необходимым параметрам Специальный комитет, то туда отправляется обученная исследовательская группа на корабле класса «Е». В эту группу, как правило, входит около четырех специалистов, называемых ираксами. Ираксы, следуя сигналу подпространственного маяка, прибывают на планету и ведут более детальный осмотр. Если она подходит по основным параметрам, ираксы отправляют отчет на ИЦОК. И лишь после этого Главное Разведуправление империи, которое возглавляет один из Глав Рода императорского клана, одобряет снаряжение Исследовательской научной экспедиции на корабле класса «В» типа крейсер.

— Ого! — расширила я глаза, так как было странным снаряжать военный крейсер в исследовательскую экспедицию.

Зенон пояснил:

— Такие меры предосторожности необходимы в связи с опасностями, которые в себе таит Дикий Космос. Никто не застрахован от… ммм… незапланированных, скажем так, ситуаций. Именно поэтому экипаж исследовательского корабля состоит на две трети из военных, и на треть — из научного исследовательского отдела. Последний отдел состоит из разношерстных специалистов. Это и геологи, и биологи, и ксенобиологи, и тому подобное. Я в этом не силен.

Зенон сделал паузу, напряженно вглядываясь вперед невидящими глазами. Кинул очередной камешек, который, упав, вздыбил облако пыли. Затем решительно выдохнул и продолжил:

— К чему я это? Согласно Акийскому закону каждый клан обязан выделять на исследовательскую и пограничную службы человеческие и материальные ресурсы. Это помимо того, что по-сути, ответственность за ИЦОК лежит на нашем Роде. И любую миссию возглавляет представитель из нашего рода Фидмин. Ресурсы выделяются согласно потребностям и графику. Выходит, каждый четвертый цикл каждый клан выделяет людей на исследования и каждый второй — на рубеж. Если человеческих не хватает, то клан выделяет материальные средства, и наоборот. Отдельно в космос выходить любой херонец может, когда захочет, только бы возможности были. Но долг перед империей — святое и не обсуждается. Хочу сказать, что каждый клан имеет свою орбитальную верфь, способную выпускать любого плана, конструкции и вида корабли от класса «А» до класса «Е». Все зависит от потребностей и ресурсов каждого клана. Конечно, важную роль играют горнодобывающие предприятия, способные доставлять на верфи необходимые строительные материалы. Но это мелочи. Каждый клан имеет про запас пару астероидных поясов, где ведется интенсивная добыча необходимых ископаемых.

— Так вот, чуть более трех циклов назад наш клан отрабатывал свой долг перед империей в ИЦОК, когда пришел отчет от ираксов об одной заинтересовавшей зонд планете. По словам ираксов планета просто идеально подходила для колонизации. И воздух, и почва, и минеральные компоненты — все их впечатлило. Особенно то, что она необитаема. В скором порядке Главное Разведуправление дает разрешение на новую исследовательскую экспедицию на эту открытую планету. Вскоре корабль класса «В» категории крейсер отбывает в нужном направлении. На этот раз экспедицию возглавляет мой отец, будучи капитаном корабля. Я — начальник Службы Безопасности. Эхмон атар Фидмин Эссо — возглавил научный отдел.

Зенон снова замер и нервно сглотнул, забросив последний камешек на тропинку, что вела вниз так далеко, что я не увидела место, где он упал.

— Эта экспедиция не вызывала никаких опасений. Все было как обычно. У меня она была не первая… далеко не первая. Я себя чувствовал как всегда уверенно и спокойно. Нас очень воодушевляли последние отчеты разведки и рисовали прекрасные картины чудесной новой планеты. Когда корабль вышел из гиперпространства, вид с орбиты голубого шара нас только подстегнул. Наземные челноки были готовы. Группа высадки укомплектована. Все шло по расписанию. Еще тогда я подумал, что все идет уж слишком гладко.

— Я возглавил первую группу, занимаясь обеспечением безопасности. Уже в самом начале полета группа наших ученых решила, что первую высадку мы сделаем на северном полушарии планеты. Они рассчитали все вплоть до широты и долготы. Мы выбрали более-менее сухую и ровную площадку для посадки и покинули челнок. Почти весь континент состоял из густых пойменных лесов. Это были болота, топи, густые заросли деревьев, кустарников, высоких грубостебельных злаков и непроходимые густые леса и кустарники, перевитые деревянистыми лианами. И насыщенная влагой воздух. Влага проникала настолько глубоко, что через полчаса я готов был выкручивать одежду. Вся планета как один большой сплошной парник. Такое понятие как дождь на ней не существовало. Все орошалось росой, причем такой обильной, что по листве по утрам стекали целые водопады. Мы замучались, пока ставили походный лагерь. Особенно нас доставали насекомые. Такое ощущение, что они были везде. Даже в нижнем белье. Они лезли всюду. В глаза, уши, нос, рот. От них не было спасу, пока один умник не наколотил какую-то баланду из местных трав и не распылил на нас. Сразу стало легче дышать.

— Согласно правилам, исследовательская группа может находиться на поверхности планеты, если нет видимых угроз, до половины цикла. Первая неделя прошла гладко. Даже скучно. Конечно, скучно было для меня. Для тех яйцеголовых эта планета оказалась раем. Они кричали от восторга каждую минуту! Казалось, они удивлялись каждому листику на веточки. Нам, военным, приходилось даже вмешиваться в их споры, чтобы те в горячности не поубивали друг друга. Пару раз приходили к нам местные хищники. В результате один солдат пострадал, и его отправили на корабль, получив замену. В целом же всё шло по отработанной схеме, пока…

Зенон покосился на меня и смешливо хмыкнул. Видимо, его рассмешило мое сочувствующее заинтересованное выражение лица.

— По зуму сообщили, что из подпространства на околоземную орбиту вышел корабль категории эсминец. По виду — лалланский. Они сразу же вышли на связь и заявили, что эта планета находится под их юрисдикцией. Дело в том, что недалеко от этой планеты проходит граница территории СРП. Но все же эта часть космоса считается Дикой. Отец высказал недоверие к их словам и заявил, что все то время, пока мы были там, никаких доказательств их присутствия на планете или рядом не найдено. Кроме сигналов нашего маяка наши сенсоры ничего не фиксировали. Лалланы же настаивали, что планета принадлежит их расе, и они не намерены терпеть наше там присутствие. Капитан судна СРП настойчиво потребовал покинуть орбиту. Считая, что последние не имели права что-либо требовать, отец поднял щиты и активировал оружие. Он никогда не любил этих долговязых и не собирался с ними церемониться. Эта планета была слишком хороша, чтобы поджимать в страхе хвосты и бежать от первого возмущения этих выскочек.

— Лалланы тоже не любят с нами разводить долгие дискуссии и вести куртуазные беседы. Через пару минут из их шлюзов на планету вылетело два шатла с десантом. Что там было на орбите, тебе может рассказать отец. Мне и моим ребятам пришлось столкнуться с группой лалланского десанта. О том, чем они были напичканы и с каким оружием спустились, рассказывать тебе нет смысла. Сама понимаешь, каких технологических высот уже достигли лидеры СРП. Непробиваемые энергетические жилеты, плазмеры пятого поколения, баллистические очки, шлемы, антигравитационные военные берцы. И мы… Спускаясь на поверхность, мы не предполагали, что нам придется вести военные действия с лалланами. Самое худшее, что думали — опасные хищники. А здесь… Лалланы раскурочили все исследовательское оборудование за пару минут. Один солдат погиб. Двое ученых были ранены. Но мы тоже не лыком шиты. Дали хороший отпор. Вскоре с орбиты к нам пришло подкрепление. Силы уровнялись. Один истребитель хорошо покорежил один их шатл, оставив им для отступления второй — мы не хотели их уничтожить. Только попугать. Через пару часов огонь почти прекратился. Лалланы скрутили удочки и на уцелевший шатл. Видимо, пришел приказ с эсминца отступать. Отец легко лишил вражеский корабль основных орудий и велел лалланцам дуть обратно восвояси.

— Однако один парень не услышал приказа. Во время боя у него из строя вышла рация. Поэтому продолжал усиленно сопротивляться. Когда он, наконец, понял, что его оставили, и мы его почти раздавили, скрылся в джунглях. Понимая, что этот партизан нам еще попортит шкурку, я пошел вслед за ним, оставив лагерь, ну, или то, что от него осталось, на своего помощника. Ох! и погонял тот меня! Это еще с учетом, что вокруг одни джунгли и вода. Полдня шел я за ним по следу, иногда перестреливаясь, пока… — Зенон сделал паузу и горестно усмехнулся.

— Я нашел его по грудь увязшим в топи, и он быстро уходил вглубь. К его чести сказано, лаллан не причитал, не просил о помощи. Лишь угрюмо смотрел мне в глаза и ждал последнего контрольного выстрела. И я уже поднял было плазмер, направив дуло на врага. Да вот выстрелить не смог… Я всегда считал, что убивать беззащитных — бесчестье для воина. Вместо этого я сломал длинную ветку и кинул тому. Лаллан ухватился, молча, и я начал тащить его. И в тот момент, когда тот был почти весь на твердом грунте, я внезапно почувствовал, что что-то опалило мое плечо. Потом… жар по всему телу и жесткие судороги. Я упал, когда лаллан ступил на сушу. Падая, еще подумал, что всё… теперь он легко порешит меня и уже попрощался с жизнью. Только вот лаллан думал по-другому. Быстро оценив ситуацию, он стремительно среагировал и, достав из походного кармана комбинезона маленький инъектор, ввел под кожу универсальный антидот. Затем туман.

— Когда пришел в себя, то уже лежал в реанимационной капсуле на корабле. Как позже я выяснил, тот лаллан вызвал по моему зуму помощь. А пока нас искали, он не отходил от меня ни на шаг, постоянно следя за моим состоянием. Потом нас сразу отправили на орбиту. Его в изолятор. Меня в медблок. Приступы паники начались почти сразу, как только я пришел в себя. Мне мерещились насекомые, огромные птицы, все в глазах троилось и пульсировало. И я ничего с этим не мог поделать. Ничего… абсолютно ничего… — Зенон смолк, а у меня не нашлось слов, чтобы его поддержать.

Я положила ладонь на его колено и сочувствующе свела брови домиком. Он благодарно сжал мою кисть, накрыв сверху своей лапищей, и продолжил:

— Как оказалось со слов лаллана — меня ужалило подобное летающей змее животное. Яд повредил некоторые участки коры головного мозга. Вместе с ядом в мой организм попал неизвестный патоген, который повлиял на поврежденные участи мозга и вызвал галлюцинации и припадки. Выжил я лишь благодаря вовремя введенному антидоту. Яд был нейтрализован, но осложнения остались. Никто не знает, смогу ли я справиться с этими осложнениями…

— А лекарства? Стимуляторы? — распереживалась я.

Он иронично усмехнулся и отвернулся.

— Все имеет временный успех, — ответил он куда-то в сторону.

— А как же Игры? Ведь Иеракс… — брякнула я и тут же осеклась, увидев перекошенное злостью лицо херонца.

Слушала-слушала, и в конце ткнула пальцем в больное место. Я собой горжусь! За секунду изменить настроение Зенона могла только я!

— А ты для чего здесь? Раз прилетела лечить меня, будь добра! — его ноздри широко раздулись, выгоняя порывами воздух.

Я подобрала испуганно руки, прижав пальцы к губам. Окинув меня раздраженным взглядом, Зенон вскочил на ноги, схватил за руку, и потащил в крайний левый поворот. Теперь я не смела произнести ни слова.

Он молчал. Я молчала. Прошли минуты. Мы все идем. Первые эмоции прошли. Нервы успокоились. Мысли беспокойства сменились размышлениями, которые пошли дальше, чем позволяла ситуация. Семеня за рослым мужчиной, я глядела на его вырисованный профиль и подумала о том, что жизнь меня столкнула не с побитым жизнью, сломленным существом. Нет. Она свела меня с раненным, загнанным в ловушку зверем. Зверем, собирающимся с силами и духом, притаившимся для следующего выпада в борьбе за свободу. Зенон не сломлен, он борется и неистово ищет выход. Внутреннее чутье говорило мне, что он не отступит до последнего вздоха. Не оставит надежды.

Сердце вздрогнуло в искреннем восхищении и невольном уважении к Зенону, как к личности. Я поняла, что он еще удивит. Он заставит других уважать себя. Он встанет с колен, гордо поняв голову.

После этого я подумала о том, что я его совсем не знаю. Даже после того, как провела с ним время, он не стал для меня открытой книгой. И будет ли ею когда-нибудь? Сейчас, Зенон держит меня за руку. Называет своей эраной. Но что значит быть его эраной? Я ведь земная девушка, воспитанная в интернате, лишенная родительской любви, обездоленная. Я видела мир из окна общежития и никогда не надеялась на красивую жизнь. Желала лишь вырваться из нищеты, из чужого мира. И волей рока я вырвалась… да, так далеко, что и представить себе не могла, насколько далеко. Теперь мужчина из другого мира, чужого и непонятного, крепко сжимает в своей горячей ладони мою и ищет во мне опору, чтобы встать с обессиленных колен. Чтобы суметь расправить ослабленные плечи и продолжить путь. Дам ли я ему то, что он жаждет получить, вцепившись крепкой хваткой?

В этих раздумьях я вышла вслед за херонцем на широченный карниз, мысом нависавший над бурной шумной рекой, покрытой крупными бурунами в своих немыслимых порогах. А посреди ее неспокойных вод ровным широким столбом вырывалась крутая темная скала с отвесными каменистыми склонами. Вершину этой необычной скалы украшал удивительный замок с замысловатыми башнями, стенами, крышами и окнами.

Я смотрела на замок и поражалась. Как? Как можно водрузить столь восхитительное строение на немыслимо крутых склонах? Как можно было высечь широченную террасу и выровнять ее так, что на нее может приземлиться небольшой челнок? Как можно выстроить такое удивительное архитектурное произведение над темными водами неспокойно реки?!

Если не обращать внимания на стометровую высоту, утес походил на трон, у спинки которого прислонился серповидный замок с тремя стрельчатыми башнями, выполненными в готическом стиле. Перед замком комфортно располагалась явно посадочная площадка для воздушного транспорта с весьма внушительным ограждением. Парализованная страхом высоты, я глядела на пропасть, разделявшую нас и неприступную крепость.

Окинув меня насмешливо-оценивающим взглядом, Зенон многозначительно хмыкнул и подошел к краю каменного карниза. Как и прежде, он запустил руку за край и активировал подобный прежнему энергетический мост. Тот ровным полупрозрачным пульсирующим перламутром соединил выступ с посадочной площадкой.

— Идем, — протягивая руку, пригласил Зенон.

Я, с ужасом расширив глаза на пропасть, интенсивно замотала головой в протестующем жесте.

— Нет! — отшагнула я назад. — Я не смогу! Как я могу идти по этому мосту? Он же прозрачный!

— Во-первых, не прозрачный, — буднично протянул херонец, шагая в мою сторону. — А во-вторых, мы уже проходили подобный мост. И с нами, как видишь, еще ничего не случилось. Это безопасно. Пошли.

— Нет! — вскинула я руки и развернулась в обратную сторону.

Меня предсказуемо загребли на руки и прижали поплотнее к себе. Я только пискнула, зажмурилась и спрятала лицо, лихорадочно хватаясь за воротник его куртки.

— Я уже начинаю привыкать носить тебя на руках, — весело произнес он.

В ответ я лишь сильнее прижалась. Как представлю себе, что внизу раскинулась пропасть с бурной горной рекой, так сердце ёкает. А он еще шутит!

Все-таки не напрасно он не боялся. Этот мост проверен веками. Но мое сознание этого еще не принимало. Через пару минут меня аккуратно опустили на ноги. Последние предательски подкосились и я чуть не ухнула вниз. Вовремя поддержали руки мучителя.

— Мы уже пришли. Можешь открывать глаза, — он сказал это уж очень нежно.

Снова его руки прижимали меня за талию, а горячее дыхание жгло макушку. Открыла сначала один глаз. Проверила окружение на наличие опасностей. Ничего. Только гладкая каменная поверхность посадочной площадки. Потом произошло открытие второго века. Тут мне в лицо заглянул херонец. На нем цвела озорная улыбка.

— Какая же ты трусишка! Неужели все земляне такие?

— Нет! Я одна такая!

— Но мне нравится. Тогда тебя можно взять на руки, и ты пугливо обнимаешь меня. Это очень чувственно…

— Да ну тебя! — фыркнула я и сразу же выкрутилась из его объятий. — Я с тобой заикой скоро стану. Водишь меня по разным злачным местам! — и развернулась спиной к пропасти, чтобы не видеть ее.

Развернулась и замерла в потрясении. Вблизи замок казался еще более величественным. Каменные серые стены изящно перемежались с огромными стеклопластиковыми окнами. Вокруг замка за отмосткой метровой шириной ложился газон. На нем были посажены в шахматном порядке пирамидальные высоченные деревья и кусты вьющихся растений с маленькими пятипалыми листиками. Вверху из бойниц башен выглядывали дула орудий. Вот так вот эти боевые установки подчеркивали воинственную меланхоличность сооружения, подтверждая неизменную готовность херонцев ко всяким неожиданностям. Они привыкли к борьбе. Складывалось такое ощущение, что вся их история написана кровью.

Из парадного входа на широкую трехступенчатую лестницу вышел… и тут я, вообще, перестала что-либо понимать. Что на Керкире делает лаллан?!

К нам навстречу спешила длинноногая фигура гуманоида, принадлежащего к доминирующей расе Союза Разумных Планет. Он двигался легко и бодро. На нем был классический брючный костюм тройка.

Моего плеча осторожно коснулась рука Зенона. А над ухом совсем тихо послышался шепот:

— Я хочу тебя познакомить с другом. Идем, — он мягко подтолкнул меня навстречу к лаллану.

Не сводя озадаченного взгляда с долговязой фигуры, я послушно пошла в указанном направлении. Широко улыбаясь белозубой улыбкой, лаллан остановился в нескольких шагах от нас и сделал традиционный приветственный лалланский жест, прижав сжатый кулак левой руки к правому плечу.

— Приветствую тебя, ат Зенон. Рад видеть тебя во владениях Перского замка! — выдохнул тот, продолжая сиять на самом деле искренней улыбкой.

Зенон по-дружески хлопнул того по плечу и добродушно воскликнул:

— Я тоже рад тебя видеть, друг! Позволь тебе представить мою эрану, — указывая кивком головы в мою сторону, произнес Зенон. — Харита эр Фидмин Эгор.

Он встал справа от меня и чувствовал себя превосходно. Я вежливо улыбнулась и кивнула:

— Очень приятно.

— Мне тоже очень приятно, — вежливо и довольно удивленно склонился передо мной лаллан. — Мое имя Нихнерон Эссу Малах Эгди. Мах лалланской эскадрильи.

Воинское звание маха в армии лалланов приравнивалось к офицерскому чину капитана на Земле. Это немало удивило меня, что отразилось на лице. Вдруг, вспыхнула в голове одна догадка. Подняв в его направлении некрасивый жест с выдвинутым указательным пальцем, я спросила:

— Это случайно…

— Да, это тот, о котором я тебе рассказывал, — кивнул Зенон.

— Ааа… — понимающе вскинула я на херонца взгляд.

Выходит, когда лаллана, что спас на той злосчастной планете Зенона, арестовали, то никуда не отправили. Он со всеми прибыл на Керкир и теперь здесь. Его не казнили, не депортировали, не продали на Бетту-3. Его оставили здесь, на Керкире. И он живет в этом замке. Почему? Насколько мне известно, лалланы не любят жить среди чужих в других мирах. Только если они чувствуют себя на планете комфортно и вокруг свои, то они могут назвать планету своим домом и жить на ней. Но почему этот парень до сих пор здесь? Объяснений в своей голове я не нашла. Несмотря на то, что лалланы входят в СРП и доминируют в нем, до сих пор об этой расе мало что известно. Скрытные они.

Тем временем, пока я осмысливала явление долговязого, тот продолжал вежливо улыбаться, что типично для всех представителей его расы:

— Я вижу, Зенон уже поведал вам историю нашего знакомства. Тем лучше.

— Нихнерон, не порадуешь ли ты нас сытным обедом? Пока мы с Харитой шли, успели проголодаться, — шагнул в сторону входа Зенон.

— Вы как раз вовремя. Магда только достала из духовки гурузу, выпеченную в своем соку, — делая приглашающий жест, ответил лаллан.

— Отлично! — потер в предвкушении живот херонец и потянул меня за собой.

Внутри замка всё было отделано в охотничьем стиле. Оббито деревом. На стенах висели рога каких-то животных, старинные мечи, топоры, копья и другое военно-охотничье оружие. Где-то в углах ютились громоздкие горшки с выглядывающими из них корягами. Поразило то, что, несмотря на довольно темные тона интерьера, помещения казались светлыми и уютными.

Нас в почтительном молчании завели в грандиозную столовую с громоздким столом на половину помещения и мощными деревянными стульями. Вдоль прозрачной стены в длинном глубоком желобе в полу были посажены высокие растения, источавшие на всю столовую запах хвои.

Только мы перешагнули порог помещения, навстречу нам двинулась уже немолодая грузная херонка с черными с проседью волосами, завязанными в тяжелую гулю на затылке. Ее круглое, как луна, лицо, окутанное паутиной мелких морщинок, источало приятное сочное радушие. А глаза узкими и улыбающимися щелочками светились теплом и радостью.

Когда я увидела эту женщину, мое сердце больно сжалось, а на глаза невольно навернулись слезы. Я вспомнила бабушку. Как же она была на нее похожа! Только одним своим присутствием эта женщина придавала свет и уют этому помещению.

— Зенон! Мальчик мой! — воскликнула она, протягивая полные руки навстречу моему атану.

Зенон широко улыбнулся и прижался к пышной груди женщины, ласково проговорив:

— Нэнэ…

— Тата! Как хорошо, что ты пришел! Я как раз приготовила твой любимый готке и запекла гурузу в своем соку! Ты представляешь, я только подумала, как здорово было бы, если бы ты заглянул на пару минут! А тут ты!

Хвост Зенона вилял из стороны в сторону, как у наших земных пёсиков. Я скромно стояла на проходе, стесняясь войти. Лаллан тоже, небрежно опершись о косяк двери плечом, наблюдал за сценой с добродушной улыбкой. Такое чувство, что я попала в семью, где все друг друга любят и рады видеть. Даже как-то нереально.

— Нэнэ, я привел к тебе познакомиться свою эрану, — он отшагнул в сторону и указал головой на меня.

Я тут же вздрогнула и сделала виноватый вид. Не знаю, почему. Будто меня застукали на месте преступления. Женщина, внимательно всмотрелась в меня, продолжая радушно улыбаться. Потом поспешила ко мне. Я тем временем растерянно следила за пышной фигурой херонки, пытаясь понять, кто она Зенону? Тетя? Няня? Бабушка? Через пару секунд меня уже притиснули к мягкой груди. От нее пахло сдобой, как от моей бабушки. Слезы непослушно навернулись на глаза и побежали кривыми ручьями к подбородку. Отодвинувшись и заметив мои слезы, женщина распереживалась и неуверенно спросила:

— Что ты? Я тебя чем-то обидела? — потом присмотрелась и поняла, что я инопланетянка. — Ой! Может, у вас так не принято здороваться с нэнэ?

— Нет! Что вы! Просто вы напомнили мне мою бабушку…

— Твою нэнэ? Но почему ты плачешь?

— Она умерла год назад…

— Ох! — растроганно поднесла она ладонь к лицу. — Прости… Моя ты бедолага… — сочувствующе покачала она головой.

А слезы текут и текут. Еще мысль мелькнула в голове, с чего бы это вдруг я начала так сопли распускать? У меня такое бывает только когда… начинаются ежемесячные женские циклы… мощный выброс гормонов, и я реву на ровном месте! И что самое обидное, от этого никуда не деться. Плачу и думаю, а херонки когда-нибудь плачут? И по каким причинам? Когда подскочил Зенон с растерянным лицом, поняла, что поток влаги на моем лице привел его в замешательство. Отодвинув свою нэнэ, он загреб меня в охапку, вытирая слезы, и заботливо спросил:

— Что с тобой? Это можно объяснить твоим происхождением?

— Угу… я просто растрогалась. Все, я уже в порядке, пусти, — высунула я лицо из объятий.

В поле зрения попал Нихнерон. Сложив руки на груди и все так же опираясь на косяк, он смотрел на меня задумчивым взглядом. Трудно понять, о чем он сейчас думал. Мимика лалланов редко когда показывала их внутреннее состояние. Они всегда оставались для меня загадкой космоса. Сильные, выносливые, способные, умные и скрытные. Вот, кем были лалланы в СРП.

Освободив меня из плена объятий, Зенон спросил, не желаю ли я покушать? Я с готовностью закивала и спросила, не могу ли чем-то помочь? Магда, а именно так звали бабушку Зенона, быстро побежала в кухню, расположенную сразу за дверью у окна, сказав, что она с Жутой справиться сама (о том, что это за девочка, я узнала немного позже). Тогда я послушно села слева от Зенона, который занял место во главе стола. Нихнерон отклеился от косяка двери и сел справа от друга, то есть напротив от меня. Сел и рассматривает мою персону. Этот момент слегка засмущал меня, поскольку я не привыкла к такому пристальному разглядыванию. Это было странным и по той причине, что лалланы редко когда проявляли живой интерес к людям.

Через несколько минут дверь из кухни в столовую отворилась и в помещение зашла тонкая фигурка девочки-подростка, несшей увесистый поднос с наставленной на него посудой. За ней, пыхтя, зашла Магда. В руке у нее был большой кувшин с парующей жидкостью. Она скоро подошла к внуку, и первым делом налила ему этой жидкости. От него пахло кофе. В то время, пока Жута расставляла посуду, пожилая женщина налила напиток в чашку Зенона и ласково погладила его по голове. Он лишь тепло улыбнулся, сообщив, что давно мечтал о латре нэнэ, и пригубил напиток. Сладко причмокнул и поблагодарил Магду за труды.

Женщина поспешила обслужить и нас с Нихнероном. Лаллан с присущей его расе вежливостью поблагодарил херонку и отпил напиток. Я же попыталась помочь, но тут же была усажена на место твердой рукой хозяйки со словами:

— Ты сегодня гостья!

— Какая я гостья? — возразила я, настаивая на помощи. — Я же эрана вашего внука! Как я могу сидеть, когда старшая прислуживает мне?

Женщина с улыбкой проследила, как я с подноса, принесенного Жутой, начала расставлять приборы.

— Какая ты милая! Интересно, а землянки все такие? Если да, то бедные херонцы, когда узнают о вас! Они же проходу землянкам не дадут!

Зенон лишь иронично хмыкнул, поднеся чашку латре ко рту.

— Не знаю, все ли такие, — пожала я непонимающе плечами, — но я такая, какая есть.

— Харита, не воспринимай слова нэнэ в серьез, — вставил Зенон, ставя чашку на стол. — Она иногда говорит, не подумав.

— Почему, не воспринимай всерьез? — возмутилась пожилая женщина. — Да, я иногда говорю глупости. Но это не значит, что я всегда ошибаюсь. Твой непутевый отец до сих пор не хочет это понять!

Тут в комнату снова зашла Жута (которая покинула столовую вслед за тем, как принесла поднос с посудой), неся поднос с красиво украшенным блюдом жаркого с хрустящей коричневой корочкой. Только при одном его виде во рту выделилась слюна. Когда же я попробовала на вкус, чуть пальцы не откусила от аппетита. Это зажаренное в духовке существо напоминало чем-то маленького поросенка, и было таким же на вкус. Плюс куча незнакомых, но пряных специй.

Пока я уплетала невероятно вкусное жаркое, рядом села Магда, положив руку на стол, и заинтересованно спросила:

— Ты мне лучше расскажи, как ты согласилась надеть эрон семьи Эгор?

Зенон бросил на бабушку недовольный взгляд, но промолчал. Нихнерон подобрался, сощурив большие кукольные глаза. Где-то я читала, что среди лалланов есть эмпаты и даже телепаты. Он, случайно, не один из них?

— Он попросил… помочь ему, я и согласилась, — ответила я, покосившись на Зенона.

Тот даже поперхнулся, недоверчиво покосившись на меня. Магда повела тонкой бровей, точь-в-точь как Зенон.

— Ага… Зенон попросил?

Я лишь опустила глаза.

— Значит, Иеракс. Предсказуемо, — недовольно поджала женщина губы. — Насколько мне известно, херонцы с СРП почти не сообщаются. Как мой зятек нашел тебя? Небось, развалил твой корабль?

Я недоуменно наморщила лоб. Так вот в кого пошел Зенон. Он тоже начал наше знакомство с допроса.

— Я… это был круизный лайнер… — запнулась я.

— Так-так… — осуждающе сморщила нос Магда. — Конечно, ты не знала о беде капитана. Пока он сам не рассказал. Я даже понимаю, почему он на это решился, — повела она носом почти у самой моей головы, вдыхая мой запах. — Как же ты согласилась? Ты должна была знать, одевая эрон, на что ты соглашаешься.

Сейчас хозяйка замка казалась даже строгой. Зенон недовольно выровнялся, резко бросив недоеденный кусок мяса на тарелку, обратившись довольно строго к бабушке:

— Может, ты оставишь этот допрос?

— Я должна знать. Ты же понимаешь, что тебе нужна не просто сиделка! — она свела брови, окинув внука серьезным взглядом.

— Знаю. Оставь ее.

Я только и успевала в этой короткой перепалке переводить взгляд с одного на другую и обратно. Потом покосилась на лаллана. Тот безучастно пожал плечами и продолжил уминать мясо. Я оглянулась. Девочки-подростка, обслуживавшей нас здесь не было. Интересно, кто она? Тем временем Зенон сердито фыркнул и повернулся к лаллану:

— Нихнерон, как результаты лабораторных проб?

— Ты прибыл как раз вовремя. Сегодня утром я закончил и уже получил сыворотку. Спасибо твоей эране.

Я выпрямила спину, озадаченно подняв брови к челке. Ничего не понимаю. Что за лабораторные пробы и причем здесь я?

— Отлично. Тогда сегодня же и начнем.

— О чем вы? — подалась вперед я.

Зенон бросил на меня короткий взгляд, выражающий мысль «Не сейчас» и продолжил разговор с лалланом:

— Отец разрешил мне участвовать в Играх.

Я перевела взгляд на бабушку. Она следила за разговором с легким неодобрительным прищуром. При этом беседа продолжалась:

— Разрешил? На каких условиях?

— До игр ни одного приступа.

— Логично, — язвительно хмыкнул инопланетянин с Лаллы.

— У нас должно получиться.

— Надеюсь…

Заговорила Магда:

— Ой, не нравятся мне ваши опыты, мальчики. В последний раз Зенон чуть не умер! Пожалейте старую женщину. Не доводите ее до смерти… — покачала она неодобрительно головой.

— В этот раз есть все предпосылки, что получится! — сверкнул глазами молодой господин.

— Вы так всегда говорите. А потом кудахчешь над тобой, чтобы вытащить с того света. Не жалеешь ты себя… — горестно вздохнула пожилая херонка. — Иеракс-то хоть знает о ваших экспериментах?

— Нет. И не надо ему знать, — угрюмо бросил Зенон.

— Ох-ох-ох! — шумно выдохнула бабушка. — Тата, мальчик мой. В кого ты такой упрямый?!

— Да уж есть в кого, — буркнул тот и принялся доедать оставленный кусок мяса.

— Да. Есть в кого, — печально протянула Магда. — Вот до сих пор не могу понять, за что любила твоего отца Рута?

Она обреченно опустила плечи и перевела взгляд к окну. Зенон угрюмо уплетал мясо, а я не сводила вопросительных глаз с лица своего атана. Я половины не понимала из того, о чем они говорили. Приходилось лишь догадываться.

В комнате воцарилась наряженная тишина. Только столовые приборы продолжали нарушать ее. Каждый думал о своем. Так и я задумалась.

Подумала о том, что совершенно не понимаю ситуации. Сначала я, летя сюда, полагала, что нанимаюсь на работу к богатому инопланетянину, чтобы помочь с болезнью сына. Прилетев, узнаю совсем другое. Так, есть Иеракс, который хватается за все возможности, чтобы вернуть себе полноценного наследника. Есть Зенон, который, страдая от загадочной болезни, втайне от отца вместе с членом доминирующей расы СРП экспериментирует над собой. И есть я, играющая непонятную роль между отцом и сыном. Создается такое ощущение, что я для Зенона — ширма, которой последний прикрывается, чтобы зашорить глаза отцу и провернуть свои делишки. Зенон что-то мудрит и скрывается, словно считает отца виноватым в том, что с ним произошло. В той истории, что он поведал час назад, рассказал ли он все, или что-то утаил?

В этих размышлениях я себе чуть мозги не сломала. За себя стало обидно. Не хочется быть просто прикрытием. Ведь я реальная личность со своими чувствами и желаниями. И пусть я — тонкокожая землянка, у которой нет сверхспособностей, необычных умений и знаний. Жить-то все равно хочется. И жить хорошо и счастливо! Думала, что, будучи сиротой на Земле, я, наконец, нашла родную душу здесь, на Керкире. Еще подходя к завораживающему имению Эгор, я в душе подумала: «А вдруг?».

Доев, я отодвинула тарелку и откинулась на спинку стула. Внезапно, мне вообще перехотелось что-либо делать и говорить. Что за резкие перепады настроения? Я сойду с ума! Точно у меня начнутся женские дела… ненавижу их!!! Этот проклятый ПМС меня с ума сведет! Попрощавшись с хорошим настроением, я провалилась в пропасть безнадежности.

— Так! Ладно! — хлопнув по столу двумя ладонями одновременно, Зенон вывел меня из оцепенения. — Спасибо, нэнэ, за вкусный обед, но дела не ждут, — затем он посмотрел на меня и безапелляционным тоном произнес: — Харита, побудь с Магдой. Я должен кое-что сделать.

Встал и посмотрел на хозяйку замка:

— Нэнэ, будь к ней добра и не задавай лишних вопросов. Ладно? Лучше покажи ей имение. Будет чем заняться.

— Идите уже! — махнула пухлой рукой женщина, дернув звериными ушками. — Только, умоляю, будьте осторожными!

— Все будет нормально. Так надо, — буркнул молодой господин, похлопав по плечу лаллана.

Нихнерон все это время задумчиво изучал мое лицо. О чем он думал, оставалось только догадываться. Когда друг позвал его, тот с готовностью поднялся и первым покинул столовую.

Я провела их задумчивым взглядом. Столовая опустела. Некоторое время мы сидели молча. Через пару минут моего плеча коснулась мягкая ладонь.

— Ты его совсем не знаешь, — услышала я теплый голос херонки. — Идем. Я покажу тебе имение.

— А как же посуда?

— Жута уберет. Идем.

И мы пошли. Ходили и ходили. Магда водила меня по длинным коридорам, светлым галереям, посетили оранжерею, спортивный зал, банкетный зал, множество комнат. Даже подземный ангар, где стояло пару скайеров.

В конец уходившись, мы с Магдой упали на мягкий диван в гостиной с большим окном на всю стену и двумя рослыми цветками в больших горшках в углах у окна. Отсюда через небольшой балкон открывался роскошный вид на каньон и реку, огибавшую замок. Яркие лучи местного солнца, звезды Негер, ложились на отвесные стены песчаника. Отсвечивая красноватым оттенком полевой шпат, как основной элемент скал, создавал ауру тепла и уюта. Ясное небо начинало пестреть в красках заката, ложась на крупные буруны реки ярким горячим отблеском.

Жута принесла нам чай и закрученное печенье. День приближался к концу. А Зенон все не приходил. Несмотря на внутреннее беспокойство, я старалась делать вид, что все нормально. За время экскурсии Магда много поведала об истории этого замка. Так, я узнала, что его построил еще дед Иеракса, как защитный форт на границе земель, принадлежавших его роду. Теперь же вся планета принадлежала роду Фидмин.

Когда Рута, дочка Магды, стала эраной Иеракса, то нашла в этом месте возможность уединения от посторонних глаз. Она любила сюда сбегать, чтобы укрыться от утомительных светских встреч, балов, обязанностей эраны Главы Рода. Особенно часто она уходила сюда, когда Иеракс, а затем и Зенон, выходили в космос. Рута отказывалась идти за своим атаном, недолюбливая черные просторы космоса. Она ждала его здесь, в замке Перс.

Магда рассказала, как Иеракс нашел свою Руту. История очень даже занимательная. Оказывается, будущая мать Зенона, была очень бедной девушкой из небогатой семьи. То есть муж или артан Магды работал на горнодобывающем предприятии на одном из астероидных поясов. Они принадлежали к довольно бедной стае. Чтобы как-то повысить свой статус и уровень жизни, Гелод, отец Руты, отдал свою единственную дочь на очень дорогие курсы блузир, по-нашему стюардесс. Он мечтал, чтобы его чадо смогло удачно выйти замуж. Он мало учитывал желания своей дочери. Она же стремилась больше к земле, к садоводству. Рута часами могла рыться в саду и творить чудеса ландшафтов. Всё же слово отца в их роде значит все. Поэтому, оставив детские мечтания, Рута поступила на курсы.

Вскоре ее оформили на орбитальную станцию возле родной планеты. Она работала в ресепшене одного отеля, арендовавшего часть станции. На внешность Рута была не броская, но выигрывала на фоне других улыбчивостью, даже когда на это не было никакого настроения. Когда она улыбалась, казалось, все вокруг начинало сиять. В этом она пошла в свою мать, скажу сразу. Иеракс посещал эту станцию по каким-то делам рода. И когда он увидел ее, понюхал… ничто и никто не помешал Иераксу сделать ее своей эраной. Даже она сама. Хотя против этого союза был даже император Януарий, двоюродный брат Иеракса. Лишь природное упрямство и энергичность смогли помочь ему добиться согласия Руты. Что бы она ни делала, она не смогла устоять перед напором наследника самого сильного клана империи Акии.

А еще я узнала одну интересную и очень щекотливую особенность херонских женщин и их брачных союзов. Оказывается, у херонцев есть два вида браков: условный союз и союз душ. И то и другое есть семья. Но в первом случае, когда заключается договор между мужчиной и женщиной, у женщин срабатывает необъяснимый физический механизм. Когда она одевает эрон и вступает в близость с атаном, женщина сразу беременеет. Рождает ребенка, которого все по большей части до отроческого возраста называют щенком. Так вот, этот механизм срабатывает так, что после первого ребенка она не может больше забеременеть. Что бы она ни делала.

А если это союз душ, когда атан и эрана соединяются по сильному влечению, женщина способна родить несколько детей. Таким был союз Иеракса и Руты.

— А почему тогда у Зенона нет ни брата, ни сестры? — спросила я, узнав эту подробность.

— У Зенона была сестра. Ее звали Ули.

— Звали? Что с ней произошло?

Магда горестно вздохнула и отвела глаза:

— Она пропала. Ее похитили вместе с Рутой пираты в районе туманности Орла. Это случилось шесть циклов назад. Тогда моей Ули исполнилось три полных цикла, и Рута решила впервые за все время полететь к Иераксу, когда он находился на патрулировании рубежа. В то время зять отбыл половину срока на границе. Ее на небольшом итаршене класса «Е» вез один из лучших пилотов Рода Фидмин. По пути они наткнулись на пиратов. Их захватили. Когда Иеракс узнал… он перевернул вверх дном всю Бетту-3. На этой пиратской планете до сих пор вспоминают те дни с содроганием… — Магда замерла, устремив вперед невидящие глаза, в которых горел ужас потери. Потом, через минуту продолжила, выдавливая каждое слово с силой: — Рута умерла у него на руках. Последними ее словами были: «Я люблю тебя, мой упрямец… прости, что не уберегла дочь…» — пожилая женщина порывисто вздохнула. — После мучительных часов колебаний и неистового горя, Иеракс начал искать Ули везде, где только можно было. Но ее след исчез на одной пустынной планете, куда сплавляли рабов для работы в рудниках. Ему показали труп обгоревшей девочки. Анализ ДНК показал, что это была не Ули, но больше, после мощного взрыва на рудниках, никого из детей не осталось. Иеракс словно обезумел. Он вырезал всех, кто хоть как-то был причастен к торговле детьми. Как жаль, что этим он не смог себе вернуть ни Руту, ни Ули…

— Через два цикла, по настоянию императора, он женился на этой… белобрысой Маланте, — Магда словно выплюнула имя второй жены Иеракса. — Она вскоре забеременела и родила дочь. Ты бы видела, как она бесновалась, что это был не сын! Не наследник! А о втором ребенке можно забыть, это уж точно! — злорадно сверкнула глазами пожилая херонка. — Пусть эта змея знает свое место! Не любит этот упрямец свою вторую эрану. Все. Уже отлюбился, — сказала она и смолкла.

Я долго переваривала эту историю. Многое после этого рассказа становилось в моей голове на свои места. Многое принимало ясные очертания. Все-таки не зря меня привел сюда Зенон. Я должна была узнать правду о семье Эгор.

Вот так вот, сидя на обитом клетчатым грубым материалом диване и попивая травяной чай, мы, молча, смотрели на красочный закат Негера и думали. Постепенно мои мысли перетекли к Зенону. О том, где он сейчас и чем занят? Почему так долго не приходит? В конце концов, я спросила у Магды:

— А где сейчас Зенон, как вы думаете?

— Где же им еще быть? Точно в лаборатории спустились. Только я тебе не советую туда идти. Он страшно не любит, когда я туда прихожу и вмешиваюсь.

Я упрямо встала, поставив недопитый остывший чай на журнальный столик перед диваном. Решительно посмотрела в озадаченное лицо пожилой херонки и спросила:

— Лаборатории находятся в подвальном помещении? Я правильно поняла? Туда спускается тот лифт, что в холле, который вы мне показывали?

— Да. Но не стоит лезть на рожон. У Зенона еще тот характерец. Послушай старую женщину. Я тебе добра желаю.

Я выпрямила спину и твердо ответила:

— А что он мне может сделать? Побьет?

— Что ты! Но это не значит, что будет лучше.

— Я пойду, — упрямо качнула я головой и направилась к выходу.

Магда лишь устало махнула рукой и сказала:

— Поступай, как знаешь. Только не говори, что тебя не предупреждали.

Но я уже не слушала. Быстро спустилась в холл и вызвала лифт. Покинув лифт, я оказалась в небольшом белом тамбуре. Отворив единственную дверь, я попала в большое помещение, разделенное высокими ширмами и похожее на корабельный медблок. В нем располагались столы, кушетки, шкафчики с препаратами и инструментами. На столах стояли различные медицинские аппараты, микроскопы, наборы с пробирками и другой медицинской принадлежностью.

На одной и кушеток у самой стены недвижимо лежал Зенон. Над ним склонился Нихнерон, держа медицинский декодер, и что-то бубнил под нос. Увидев меня, он строго нахмурился:

— Тебя здесь не должно быть.

— А если я не уйду? Что сделаешь?

Лаллан недовольно спрыснул и снова склонился над Зеноном, ничего не ответив. Я едва слышно подошла к ним и застыла. Нихнерон продолжал хмурить лицо.

— Что с ним? — не обращая внимание на безмолвный протест лаллана, спросила я.

— Он в коме, — нехотя, ответил тот.

— Как в коме? Как долго?

— Уже четыре часа. С того момента, как я ввел ему сыворотку, — мрачно покосился на меня медик.

— Какую сыворотку?

— На основании фракции твоей плазмы.

— На моей крови??? — выпучила я на инопланетянина глаза.

— Ты многого не знаешь, Харита, — поучительно заметил лаллан.

— Ну, тогда просвети! — грозно вставила руки в боки, забыв о том, что передо мной стоит не человек, а представитель доминирующей расы СРП.

Он удивленно вскинул брови. Посверлил меня возмущенным и недоуменным взором. Потом что-то решил в себе. Отошел от пациента и сел на мягкое кресло на колесиках. Подвинул второе и пригласил сесть рядом.

— Какие же вы, люди, непочтительные. И всегда такими, наверное, останетесь. Поднимаете много шума, при этом слабы и неотесанны. Хорошо, я расскажу. В конце концов, ты имеешь на это право.

Я села, но гонор поумерила. Нихнерон кивнул какой-то своей мысли и начал объяснения:

— По образованию я — медик в четвертом поколении. На зло родственникам решил пойти в десант к рейнджерам. Один из моих дядей служил на границе. Он единственный из всей родни пошел не в медицину. Он меня и поддержал. По глупой случайности я попал на тот корабль, что летел на интересующую нас планету. Мы называем ее СХ-701. Еще одно невезение испортило мой зум, поэтому я не слышал приказ об отступлении. Так что, в итоге, попал в плен к акийцам или, как они себя сами называют, херонцам. Тогда Зенон спас мне жизнь, хотя с легкостью мог бы ее порешить. Я видел существо, которое его ужалило, и вовремя ввел антидот. Хотел отплатить ему той же монетой. Мы, лалланы, не любим долго оставаться в долгу. Но, в конце концов, все-таки оказался в изоляторе на акийском развед-крейсере, — Нихнерон отвел глаза и постучал углом меддекодора по столу. — Нет. Я не жалуюсь. Так сложились обстоятельства. Как я уже сказал, что мы, лалланы, привыкли платить по долгам, а я снова попал в зависимость от Зенона. Он выжил, хоть и с плачевными осложнениями, особенно для херонцев. Панические атаки и для лалланов редкость и позор. А что же тогда говорить о херонцах?

— Первым, что сделал Зенон при здравом уме — потребовал у отца отдать ему меня на поруки, а не отправлять в спасательной капсуле, бороздить просторы бескрайнего вакуума. Тогда я решил в себе, что сделаю все возможное, чтобы помочь ему. Однако мои успехи не на много опережали успехи херонских ученых.

— Как-то раз Зенон пришел ко мне и сказал, что кто-то из близкого окружения его травит. Но кто? Он не может вычислить. Я сперва ему не поверил, пока в крови не обнаружил патоген, вызывавший эти приступы. Только мне удавалось его вывести, он снова попадал в его организм. Причем уже адаптированный под мои препараты. И все опять начиналось по кругу. Приступы. Тяжелый выход из них. Я говорил Зенону, чтобы он вообще перебрался сюда, в Перский замок, дабы изолировать его от постоянного источника заражения. Но он вбил себе в голову, что обязан найти предателя и все тут. А для этого он должен жить в имении. Уж не знаю, как он там пытался его вычислить, — покачал неуверенно головой лаллан. — Три цикла мы бьемся, как ветер о стену. Приступы то утихали, то учащались. А я продолжал свои исследования. Зенон же требовал, чтобы я проверял экспериментальные сыворотки на нем. Последний раз я его вообще чуть не убил! Еле вытащил с того света.

— И вот, пару дней назад он прибегает ко мне с взволнованным видом. Я его таким еще никогда не видел. Только, когда он объяснил, в чем дело, понял. Херонцы приходят в ужас только от тех дел, что вплотную затрагивали членов его семьи. А он сообщил мне, что, во-первых, женат. А во-вторых, его эрана лежит в лихорадке. И лихорадка ее идентична по симптомам с той, что была у него в самом начале. Он искренне переживал, что заразил тебя. Уговорил, чтобы я осмотрел тебя. Я собрался и полетел с ним в имение Эгор. Мое появление никого там не удивило, поскольку всем известно о моем существовании. Я осмотрел тебя и подтвердил предположения Зенона. Только меня кое-что удивило. Твой организм боролся с патогеном и побеждал. Я взял на анализы твою кровь и как только попал в лабораторию, изучил ее. У тебя есть иммунитет против этого вируса. Я был в шоке! Вопрос был в том, как ты его подхватила. Ведь он воздушно-капельным путем не передается, как и через слюну. В интимной близости вы не были. Уж прости, но я выяснил этот вопрос.

— Тогда я расспросил у Зенона, что с тобой происходило вплоть до потери сознания. Тот недолго думал и сказал, что ты выпила перед вылетом его лекарство. Мы уже давно подозревали, что вирус попадает в его организм через еду. Оказалось, что через лекарства! Иронично. Убивает то, что должно лечить. Когда он принес мне пробу этого вещества, я проверил его на наличие вируса. И в нем действительно был ослабленный микроорганизм, который и вызывал приступы. И что самое интересное, этот вирус имелся в крови некоторых слуг в имении, но сразу же выводился иммунной системой, даже не подавляя его. То есть иммунитет других не вырабатывал антитела, не воспринимая патоген, как инородное тело! Я был в шоке. Где я ошибся??? Почему Зенон до сих пор страдает от приступов?

— И вдруг меня осенило! Яд существа на СХ-701! Он, попав в организм Зенона вместе с патогеном, повлиял на участок коры головного мозга херонца в том месте, которое отвечает за проявление страха, как защитного природного механизма. Так же он затронул лобовую долю мозга, отвечающую за видения в сознании. Патоген же, попадая в тело жертвы, если эти участки повреждены, начинает раздражать их, не причиняя более никакого вреда организму! Выходит, в сочетании яд и вирус дают безумие для херонского организма! Если вирус будет выведен из тела, то приступы прекращаются. По идее. Но дело в том, что болезнь Зенона запущена и повлияла на него уже больше в психологическом плане. Иногда организм и без вируса начинает реагировать на раздражители, так сказать, по привычке. Поэтому ему нужен кто-то или что-то, что сможет отвлечь от раздражителя мозг.

— Когда же я узнал, что твоя иммунная система может вырабатывать антитела, я решил, что надо «научить» и организм Зенона бороться против вируса. Тогда, даже при попадании нового патогена в его тело, иммунная система справится и не допустит влияния на мозг. Поэтому принялся за создание сыворотки. Сегодня утром закончил, и Зенон сразу же поспешил ее опробовать. Теперь ты видишь результат. Она ввела его в кому. Почему, не могу понять. Согласно данным декодера, его жизненные показания в норме. А он в коме…

— Может, это потому, — предположила я, — что я представительница другой расы… и у него теперь идет отторжение?

Нихнерон пожал плечами:

— В том-то и дело! Вы и херонцы очень близки по генотипу. Даже удивительно! С лалланами вы не так похожи, как с ними! Это при том, что в союзах лалланов и людей могут рождаться дети! Не понимаю… — покачал он головой. — Просто не понимаю.

Я посмотрела на Зенона. Его лицо хранило безмятежность. Выслушав столько историй об этом херонце, посмотрев на него с разных точек зрения, я поняла, что после всех этих увлекательных историй так и не приблизилась в познании этой личности. Первое впечатление сменилось вторым. Потом снова поменяла о нем мнение. Теперь опять вижу другую личность. Какой же он многогранный! Что еще я о нем узнаю? Что еще ты скрываешь от меня, Зенон?

После рассказа лаллана я зависла на некоторое время, уставившись на молодого наследника Рода Фидмин.

Сейчас, рассматривая его точеный профиль с четко вычерченными губами, слегка выдвинутым упрямым подбородком и расслабленными мышцами лица, я удивилась непривычному чувству желания. Желания прикоснуться к нему, к его губам, носу, шее, сильным плечам. Взгляд скользнул по его рукам, спрятанным под обтягивающим рукавом черного гольфа, к длиннопалой кисти с ярко выраженными жилами вен. Несмотря на болезнь, Зенон продолжал ухаживать за собой, словно выражал протест против нее, заявляя, что она его не сломала. Он продолжал жить и бороться.

Я не заметила, как оказалась рядом, присев на стоявший рядом стул у койки. Потянулась к его руке. Погладила пальцы, сжала кисть двумя ладонями. Та дикая, всепоглощающая жалость, кинувшая меня в его объятия тогда, в той разгромленной комнате, сменилась грустью, пониманием и… уважением. Поднесла его пальцы к губам и удивилась, какая мягкая кожа запястья. И горячая.

Прижимая его ладонь к своей щеке, вновь поглядела на его лицо. Красивый. Да, я могла с уверенностью это сказать. Но не такой, как те красавцы, каких рисует Голливуд. В чертах лица Зенона читалась воля, мужественность, породистость… хм… в голове это у меня прозвучало смешно, учитывая его хвост и звериные уши. Одной рукой коснулась его щеки и большим пальцем провела по брови, которую он часто поднимал то в изумлении, то в недоверии. Мой! Неожиданно мелькнуло в голове. Мой! Он мой! Неужели мой? Такой проблемный и упрямый, но мой… за что мне это? Наказание ли это или благословение? Я так еще для себя и не решила.

Не знаю, сколько я так просидела, как на плечо мне легла рука. Я резко дернулась и обернулась. Рядом стоял Нихнерон.

— Побудь с ним пока, Харита, — голос лаллана звучал хрипло и хранил глубокую усталость. — Я пока ничего не могу сделать. Все теперь в его руках. Сможет ли его иммунная система справиться, зависит не от нас. Я пока прилягу. Хочу отдохнуть. Мозги отключаются. Я практически не спал трое суток.

— Хорошо, — кивнула я.

Лаллан накинул на соседнюю койку что-то вроде простыни и лег.

— Если он проснется, разбуди, — зевая, протянул тот и тут же отключился.

Разбудило меня нежное поглаживание по голове. Быстро распахнув глаза, я вскинулась. Оказывается, я так и заснула у койки, положив голову на руку. На меня смотрели снизу вверх большие темные глаза. А на его губах играла приветливая улыбка. Он гладил меня по волосам, пока я не проснулась.

— Привет! Давно сидишь? — голос Зенона сильно сипел.

Я интенсивно заморгала, прогоняя из головы дрему.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто тарг по мне потоптался, — его улыбка стала еще шире. — Но что ты здесь делаешь?

— Ты не запрещал мне сюда спускаться.

— Хм… — он потянулся снова к моим волосам. — Правда. Не спорю. Давно ты здесь?

Поймав его ладонь и накрыв своей, я ответила:

— Не знаю. Я не засекала.

Он довольно поерзал щекой по небольшому выступу в кушетке, заменявшему подушку, и второй рукой поправил встрепавшиеся пряди на моей голове. Видимо, это доставляло ему неземное удовольствие.

— Я на тебя обижена, — деланно надула я губу.

— За что?

— Ты не рассказал мне об этом, — я обвела взглядом лабораторию. — Мало того, сейчас рисковал жизнью, а я ни сном ни духом…

— Прости…

— Подожди, я разбужу Нихнерона. Он просил это сделать, когда ты очнешься, — зашевелилась я, поднявшись к кушетке лаллана.

Тот отреагировал мгновенно. Тряся головой и сонно мигая, Нихнерон взял декодер, просканировал все тело Зенона. Потом взял кровь на анализы и отправился с ней к биохимическому анализатору. Тем временем Зенон попытался сесть. У него не вышло, что сильно его удивило. Не отрываясь от экрана аппарата, лаллан утешительно ответил, что так и должно быть. Скоро это пройдет. Пока нужно поспать.

На вопрос о том, когда будут готовы результаты анализов, медик махнул, что уже скоро. Мы притихли и наблюдали за спешными движениями лаллана. Анализатор пропищал. Засветился экран и Нихнерон застыл над ним, вытянув шокировано лицо.

— Что? — подскочила я к лаллану, заглядывая через плечо.

— Ничего. В крови совершенно нет ни одного вируса! Иммунная система полностью уничтожила их! — несмотря на вялость от усталости, глаза лаллана горели ликованием: — Слышишь, Зенон? Твоя иммунная система заметила эти патогены и поглотила их! Ты чист! Харита, — повернулся он ко мне, в эмоциях сдавив мои плечи, — где ты была раньше?!


Глава 8. Немного о каргах и подготовке к Играм


Глава 8. Немного о каргах и подготовке к Играм

Иеракс мерил кабинет медленными шагами. Из головы не шло уверенное выражение лица сына. Зенон попросился на Игры неспроста. Конечно, предсказуемо… Глава Рода всегда знал, что сын однажды попросит внести его в список претендентов в участники Межпланетных Игр Крадоскарга. Только вот он не ожидал, что это случится именно сейчас. Нет никакой уверенности, что Зенон справился с болезнью. Шанс, что парень опозорит Род, велик. Поговорить с ним об этом в данный момент Иеракс не мог. О том, где сейчас находится сын и его эрана, остается только догадываться. Датчики слежения его зума указывают, что он находится где-то на чердаке левого крыла имения. Но это лишь сигнал зума. Тот, кто циклами бороздил неизученный космос в первых рядах ираксов, будучи одним из лучших выпускников Звездной Академии Нероды, мог с легкостью снять сей предмет и пойти в известном только ему одному направлении.

Подумал старший господин имения и об Амите. Парень был не промах. И является достойным противником Зенону в Играх. Чего хотел на самом деле племянник, Иераксу было сложно понять. Но что будет, если он победит в Играх? Не попросит ли он право она наследование Рода Фидмин? Януарий тогда не будет иметь права тому отказать, как бы этого не хотел.

Снова в голове всплыл последний образ Зенона. Сколько уверенности было в глазах сына, словно в рукаве того был козырь, о котором никто не догадывался. И этот козырь точно не Харита. Иеракс остановился посредине комнаты и нахмурил лоб.

— Харита. Харита. Харита, — совсем неслышно выдохнул он имя землянки.

О ней у него много вопросов. Девушка молчаливая и непростая. Что у нее в голове, сложно понять. Конечно, она согласилась на все условия. И даже понимает, что она находится в статусе не просто работницы, а невесты дома. Как и то, что ее отделяет лишь один шаг, стать законной владелицей имения Эгор. Если она забеременеет и родит здорового сына, а Зенон так и не выздоровеет, ее ребенок (значит, и она сама), станет законным наследником Главы Рода Фидмин.

Вероятность того, что беременность девушки может случиться, достаточно велика, поскольку она дала понять, что начала обряд брачных игр. Вполне возможно, она не до конца понимает это и у землян процесс прелюдии к связи проходит по-другому, но разве это остановит Зенона? Он болен психически. С физиологией у него все в порядке. Даже очень. Подумав об этом, Иеракс хмыкнул, вспомнив себя и Руту. Их первый обряд брачных игр. Как же она была невинна и пуглива! Ему понадобилась уйма терпения, чтобы добиться взаимного влечения! Но это того стоило! Сладостная улыбка коснулась губ Главы Рода.

Интересно, как долго будет ждать Зенон? Парень всегда отличался выдержкой, но когда речь идет о химии брачных игр…

Неожиданно его размышления прервал сигнал вызова, пришедший на его персональный компьютер. Подошел к столу. Ответил.

— Иеракс! — это был Януарий.

Как не вовремя! Только сейчас не хватало подколок и советов кузена. Что на этот раз тому нужно?

— Говори. Я на связи, — неспешно садясь, сказал Глава Рода Фидмин.

— Ты один? — лицо императора не выражало и намека на радушие.

Значит, дело дрянь. Что-то точно случилось. И явно не на личном фронте. А эта его секретность заставила внутренне подтянуться и собраться с мыслями.

— Один, — посерьезнел Иеракс.

— У меня к тебе важный разговор.

— Уже догадался. Выкладывай.

— Я только что просматривал список участников Игр Крадоскарга.

— И нашел имя Зенона в нем. Что? Удивился?

— Не то слово! Конечно, первым делом я решил, что он поправился. Потом подумал, что как-то резко уж он поправился. Или этому были предпосылки, о которых я не знал?

Иеракс постарался вздохнуть так, чтобы родственник не заметил безысходности в его душе. Император умел хорошо читать лица других и их движения. Потом ответил:

— Зенон считает, что справится.

— Ты ему поверил. Не от того ли, что теперь у него эрана появилась? Как она, кстати? Приняла его?

— Не знаю, — ответ Иеракса был честным.

Он действительно, не знал. А вот говорить о подробностях их знакомства и непростых отношений, не собирался. Януарий недоверчиво сощурился и подозрительно хмыкнул:

— Ты явно что-то не договариваешь. Но, да ладно. Это твое право. Искренне желаю тебе достойного наследника. А по-поводу Игр, так и быть, я позволю Зенону участвовать. Если он считает, что справится, то я буду только рад. И искренне буду за него болеть. Я хочу, чтобы именно он, а не Амит или кто-либо другой, победили в этих Играх.

— Спасибо, — Иеракс наклонил голову, поскольку видел, что император вышел с ним на связь не по этому вопросу.

— Однако, это не главное, почему я позвонил тебе. Есть одно дело. Дело государственной важности.

— Говори.

Глава Рода Фидмин подался вперед. Если Януарий так говорил, то дело действительно нешуточное.

— Эхрацея. Знаю, тебе известно название этой планеты.

Иеракса передернуло, но он лишь сильней нахмурился. Януарий, выдержав паузу, продолжил:

— Понимаю, эта планета попортила тебе жизнь. Зенон ее в кошмарах, наверное, видит. Но, хочу заметить, и для меня она стала бельмом на глазу. Уж слишком она заинтересовала лалланов.

Иеракс выгнул задумчивой дугой губы и прокомментировал кузена:

— Лалланы просто так на пустые планеты не суют свой нос. Что-то в ней есть, что слишком озаботило долговязых.

— Настолько, что теперь СРП стягивает большую часть Космического Флота в секторе Х-57.

— Х-57? — вытянул в изумлении лицо Глава Рода Фидмин.

Этот сектор Дельта-квадранта граничил с Диким Космосом и углом тянулся именно к созвездию желтого карлика Р8991, вокруг которого вращалась Эхрацея.

— Да-да, именно в данном секторе. Ты понимаешь, что это хорошо меня напрягло. На этой планете точно что-то есть, что интересует лалланов. После той истории с Зеноном, ты знаешь, исследования были заморожены. Кружиться себе на геосинхронной орбите наш спутник с активированной охранной установкой там, да и все пока. Все откладывал дело с ней в долгий ящик. Да вот только разведка доложила, что СРП воспринял наши действия на орбите Эхрацеи как акт агрессии. А вот почему они ждали целых три цикла, это вопрос, — усиленно потер лицо Януарий. — В общем, решил я предпринять превентивные меры. Для этого мне нужен твой Флот, Иеракс. Твой и других кланов.

— Ясно. Когда?

— Через один полный лунный оборот. Мой Флот уже в пути. Но его не достаточно. Те кланы, что патрулируют рубеж, я трогать пока не буду. Нельзя оголять тылы. И пока до конца не известны намерения СРП. Может, они хотят наши глаза отвести? Я уже поднапряг некоторые службы, чтобы они выяснили, что же так сильно заинтересовало лалланов на этой загадочной планете? Почему столько возни возле нее? — Януарий на полминуты замолчал, блуждая взглядом по сторонам, будто думал, как продолжить разговор. — И еще. Мне нужна эрана Зенона. Как ее зовут? Харита, если не ошибаюсь?

Иеракс подобрался и вскинул брови, дернув ушами в знак неодобрения.

— Зачем она тебе понадобилась?

— Видишь ли. Я узнал, что в СРП в последнее время одна молодая раса начала занимать много ведущих мест. Их лалланы выделяют особо. Это земляне. Я должен больше узнать о них. Желательно из первых уст. На нашей территории, твоя Харита чуть ли не единственная адекватная представительница своего вида. Хочу узнать о них как можно больше. Они не так просты, как кажутся на первый взгляд. Думаю, ты уже убедился в этом. Конечно, они хилые и слабее нашей расы. Это очевидно. Но вот в другом… надо разобраться… — начал выбивать дробь на столе император так, что слышно было по подпространственной связи даже на Керкире в кабинете Иеракса. — Да, чуть не забыл! — вскинул тот палец. — По-поводу Игр! В связи с возникшими событиями, я решил их не отменять, а перенести на более ранний срок. Слишком большое значение они имеют в империи.

— Когда?

— Через семидневный период. Сразу же за Играми мы с Гакрасией хотели бы отметить наш юбилей единения, — император отодвинулся от экрана своего компьютера на расстояние вытянутых рук и замолчал.

— Это все? — уточнил Иеракс, желая уже отключиться.

— Нет. Я хочу попросить тебя прибыть на планету Ро за три дня до начала Игр. Состоится Срочный Созыв Кланов.

— Хорошо.

— Будь все время на связи.

— Конечно.

— Ладно. Все. Отбой. Собирайся, — махнул рукой Януарий и экран погас.

Иеракс устало вздохнул. Вот тебе еще одна беда. Лалланы, в принципе, были спокойными соседями, мало лезли на рожон и не любили драки. А теперь спонтанно забурлили. Что-то здесь нечисто. Откинувшись на кресле, Глава Рода задал себе логичный вопрос: когда же станет все на свои места?

*** *** ***

Едва заметная пелена перламутра силового поля куполом возносилась над большой ареной прямо посреди внутреннего двора замка. За ней, среди искусственно созданных навалов средней величины валунов, на теплом песке мохнатой горкой лежали три существа. Их лапы, головы, крылья, хвосты переплетались в неразборчивое нагромождение. Одно было понятно, что эти спящие существа точно происходили из одного и того же вида, что и то чудище, встреченное мною ночью у океана чуть больше суток назад. Это точно были карги!

Оставив в лаборатории спящего Зенона, которого Нихнерон погрузил в медикаментозный сон, чтобы организм быстрее пришел в норму, я пошла искать кухню. Заблудилась. В итоге, вышла во внутренний двор, окруженный стенами замка, где и нашла загадочное заграждение с каргами. Теперь я стояла у края силового поля и не могла отвести от них пораженного взгляда. Меня удивляло многое. Во-первых, что они здесь делали? Почему за силовым полем? Во-вторых, если Зенон хотел убить того океанского чудища, то отчего же эти еще живы? И явно за ними хорошо ухаживали.

Смотрела я на них долго. Пока одно из них не пробудилось и не поднялось на ноги. В лучах утреннего солнца его черная лоснящаяся шерсть переливалась синевой. Увидев меня у энергетического барьера, карг навострил маленькие ушки над чешуйчатой серой мордой. Затем сорвался с места и быстро подбежал к тому месту, где стояла я. Замер в шаге от ограждения, продолжая пристально разглядывать меня. Во всех его движениях не было и капли агрессии. Лишь любопытство. Как у того чудища, что был на берегу. И как тогда, внутри родилось сильное желание коснуться его.

Я подняла руку и поднесла к энергетическому пологу. Остановила в сантиметре. Помнится, подобные преграды неприятно щиплют, если их коснуться. Уже проверяла. Только вот желание было сильнее воспоминаний. Поэтому через минуту пальцы коснулись заслона. Потянувшись за рукой, как паутина, он не причинил совершенно никакой боли. Мало того, через пару секунд, вспыхнув световой вспышкой, обожженными краями разошелся на небольшое расстояние от прорыва. Сообразив, что могу спокойно войти, я перешагнула порог и очутилась ровно перед каргом.

Тот наклонил любопытно голову и забавно свистнул. Уже знакомое чувство умиления охватило меня. Через секунду ладонь лежала на его переносице. На короткий миг между нами пробежал едва ощутимый статический разряд. От моего прикосновения узкие змеиные зрачки существа резко расширились. Карг ближе подставил под тело задние лапы и издал звук, подобный звуку летучей мыши в ночном небе. Я тепло улыбнулась и произнесла:

— Привет! — и хотела было убрать руку.

Карг заурчал и последовал за ней, требуя ласки. Как и на пляже ночью, я принялась ласкать существо, при этом получая массу удовольствия. Этот карг так же упал на песок и подставил брюшко. Тогда я принялась за это мягкое место. Из груди в благодарность послышался довольное урчание. Получив достаточно ласки, карг поднялся. Сел на задние лапы и носом поймал мою ладонь. И вот только сейчас я заметила необычное в прикосновении.

Сначала было такое чувство, словно из меня вытекали все силы. Сердце учащенно забилось. Пульс забил даже в ушах. Возникла необъяснимая слабость. А через пару мгновений, ощущения резко поменялись. Теперь сила начала не только возвращаться, но и увеличиваться. Словно мы таким образом с каргом пообщались. Внутри родилось ощущение могущества, масса энергии. Я вдруг почувствовала, что могу сделать невозможное для человека. Разве что только не летать.

И вот тут я заметила странную особенность. Я почувствовала его мысли! Разве такое может быть?! Я поняла, что ему очень грустно от того, что ему мало места, чтобы летать. Его крылья ослабли и не имеют уже прежней силы. Он очень… очень расстроен.

— Прости, милый, я не могу сейчас тебе ничем помочь… я не знаю, как выключить это поле, — виновато произнесла я, скользнув пальцами к его затылку.

Тут ожили и двое других каргов. Словно только сейчас услышали нас. Сначала подошел тот, что имел окрас зебры. Он тоже, как и черныш, подсунул морду и потребовал порцию ласки. Последним подошел бурой масти карг и начал тереться носом о мою спину и урчать, как заправский кот. Я смеялась и умиленно вертелась вокруг своей оси, чтобы одарить лаской каждого.

Через пару минут, карги успокоились. Один, бурого цвета, спокойно отошел в сторону и лег, положив на лапы подбородок. Полосатый пристроился сзади и, с довольным видом, уставился на меня. А вот черныш повернулся ко мне боком, запрокинул голову, расширив возбужденно зрачки, и издал звук, подобный морским котикам. Сначала я никак не могла сообразить, чего он хочет. Где-то через полминуты дошло, что он предлагал сесть на него! Верхом! И размеры для этого позволяли. Карг в холке доходил до полутора метров в высоту.

— Ты серьезно? — удивленно озвучила я свое сомнение.

Он повторил отрывистый звук и дернул головой в сторону спины. Потом, для убедительности шагнул ближе так, что почти уперся в меня.

— Я же на тебя не залезу! Ты высокий!

Он понял и уже через секунду опустился на передние лапы, чтобы мне было удобней на него залезть. Ничего не оставалось, как легко перекинуть ногу на другой бок и уютней усесться сразу за загривком перед плотно прижатыми крыльями. Не очень удобно, но лезть за крылья на центр спины не додумалась. Получилось, что я села, как в кресло, между плечами.

После этого, черныш поднялся и повернул голову с вопросительным взглядом, мол, куда идти? Я весело засмеялась и махнула рукой вперед со словами:

— Туда!

И он послушно пошел в указанном направлении. Я чувствовала, как бешено колотилось в восторге мое сердце, как шумела кровь в ушах, как дрожали в возбуждении руки. Только карг шевельнулся, меня качнуло влево. Я сразу же сильней прижала ноги и вцепилась в шерсть на шее. Он одобрительно квакнул и начал бродить по огражденной территории, куда бы я ни велела. Он понимал с полумысли! В конец я утвердилась в том, что он будто бы читал мои желания. Мне даже не надо было говорить или показывать рукой. Он просто шел. Несколько раз он даже раскрывал крылья с желанием взлететь. Я мотала головой и кричала: «Куда?». Черныш с сожалением ворчал, но крылья собирал обратно.

Пять минут длилось это удовольствие. Но вот, мы остановились возле самого большого серого валуна. Я решила, что на этом надо заканчивать, и слезла.

— Все, черныш, спасибо тебе, что покатал. Как же тебя отблагодарить?

— Они любят свежее мясо, — от низкого голоса меня даже подкинуло на месте.

Я вскинулась и резко оглянулась в ту сторону, откуда прозвучал незнакомый голос. Перед линией силового поля стоял… Ускхонг! Право, не замок, а ларец с сюрпризами!

Коренастый коротконогий инопланетянин, представитель одной многочисленной расы Союза Разумных Планет, с нескрываемым изумлением следил за мной и каргом. Он прижимал к бедру большую корзину с диковинными кореньями.

Вообще, если бы я увидела ускхонга в Киеве, то нисколько бы не удивилась этому событию. Эта раса довольно не привередливая, живучая и не гонористая. Ускхонги легко уживались со всеми расами, умея подстраиваться под традиции и правила окружающих. Их терпели лалланы, приняли синекожие хориты, не гнали со своих планет замкнутые большеглазые гекканы. И на Земле они легко заполнили большие города. Чем-то они были похожи на китайцев. Маленькие, трудолюбивые, терпеливые, выносливые и… многочисленные. Единственное, что указывало на их инопланетное происхождение — непропорционально короткие конечности, широкий торс и оочень короткие шеи. Самый высокий ускхонг достигал полутора метров

Встретить ускхонга на Керкире да еще в отдаленном замке было не просто удивительным. Это было сногсшибательным событием! Поэтому я лишь ему в ответ беззвучно распахнула рот. Тот не растерялся и с присущей их расе невозмутимостью улыбнулся добродушной острозубой улыбкой:

— Меня зовут Геррон Абсай. Пришел кормить каргов, — сказал и прошел сквозь полог поля.

Поставил корзину на песок. Карги, дождавшись, когда ускхонг отойдет, поспешили к еде. Черныш, бросив на меня вопросительный взгляд, словно спрашивая, можно ли, сразу побежал, как только получил утвердительный кивок в ответ.

Я рассеяно провела его взглядом и произнесла:

— Рита… Харита Милявская…

— Харита эр Фидмин Эгор, — поправил кто-то, что снова заставило меня подпрыгнуть на месте.

Складывается такое чувство, что каждый участник разговора приходит на площадку с разных сторон. От звука голоса, что прозвучал сзади, у меня внутри все сжалось. Оглянулась. Он стоял в уже привычной позе хищника, заложив руки за спину и смуро хмуря лоб. Здоровый и целый целехонький.

— Харита эр Фидмин Эгор, моя эрана. Знакомься Геррон.

Обойдя меня и став рядом, Зенон положил ладонь мне на талию и натянул на лицо довольную улыбку. От звука его голоса все три карга, что активно уплетали принесенные ускхонгом коренья из корзины, замерли и шумно расправили крылья. Как один, они навострили настороженно в его сторону ушки. А еще через мгновение черныш, что стоял спиной, кинулся к нам. В его глаза горело возмущение и желание защитить.

Зенон среагировал молниеносно. Ловко вывернув руку, он задвинул меня за спину. Второй рукой потянулся к ботинкам и достал небольшую жердь. Конец ее вспыхнул светом и оттуда появился мягкий конец кнута. Потом световая полоса вместо кожаного плетенного ремня ударила о землю. Геррон удивленно воскликнул и прыгнул за силовое поле, продолжая следить за действиями херонца. А Зенон воскликнул:

— Стоять! Назад!

Увидев конец кнута, черныш осекся и отпрыгнул в сторону, прогнувшись в спине. Двое других каргов синхронно подпрыгнули к другу и стали по бокам от нас. Итак, Зенон в центре. Я за его спиной. Черныш напротив. Полосатик и бурый по сторонам. Они медленно передвигали лапами, припав к земле и прогнувшись в спине, как коты во время охоты. Глаза Зенона были устремлены на черныша, но боковым зрением он следил и за двумя другими.

Тем временем, как те готовились к атаке, я «услышала» поток раздражения со стороны каргов. И в голове возникла мысль, что они хотят меня защитить. Прямо как тогда, когда я была на берегу океана. Тот карг тоже хотел защитить меня от Зенона. Только эти звери были учеными и понимали, что кнут причиняет боль, поэтому не спешили нападать. Вместо этого они медленно перемещались по кругу, выискивая удобного момента напасть. Зенон пригнул голову, прижал уши и поставил ноги на ширине плеч, согнув руки в локтях. В его правой ладони был крепко сжат небольшой прут энергетического кнута. В отличие от того карга, что был на берегу, этих херонец убивать не намеревался.

Сложив два плюс два, я быстро сделала вывод, что все здесь присутствующие сделали неверные выводы. Карги подумали, что мне угрожают, а херонец сохраняет за собой право хозяина положения. Решив, что пора вмешиваться, я выскользнула из-за спины Зенона и подскочила к ближайшему полосатику. Положила ему на морду руку и крикнула:

— Не вредить! Ко мне! Сидеть!

Карги подняли на меня удивленные взгляды, а черныш даже разочарованно пискнул. Но уже через пару секунд послушно подбежали ко мне. Потом сели, как дрессированные овчарки у ног кинолога, в рядочек, и подняли вопросительно головы.

Зенон опустил кнут вдоль тела и потрясенно наклонил голову набок. Его уши забавно задергались. На лице его читалось лишь непонимание.

— Не надо меня защищать, — спокойно произнесла я. — Они меня слушаются.

Херонец не проронил ни слова. Нажал что-то на кнуте. Световой конец того исчез. Потом засунул его обратно в галошу ботинка и расслабил руки.

— Вели им пройти в центр площадки, — ровно произнес Зенон и кивнул к трем валунам, как раз туда, где до моего прихода спали карги.

Я подняла руку, посмотрев в указанное место, и приказала:

— Место.

Карги понятливо квакнули и радостно поспешили выполнять повеление. Прибежали на то место. Остановились. Развернулись в мою сторону и послушно сели.

Зенон угрюмо наблюдал за этими движениями.

— Теперь ты убедился, что они меня слушают?

— Убедился, — бросил тот и подошел ко мне ближе, постоянно косясь на настороженных каргов.

Однако те больше не дергались. Лишь неотрывно следили за движениями херонца.

Зенон взял меня за руку и в молчании повел прочь с площадки. Я не сопротивлялась. В душе было лишь замешательство, подобное тому, что было на берегу. По пути он бросил Геррону, чтобы тот шел заниматься своими делами, и мы направились к одной из небольших дверей замка. Я успела обернуться и помахать ускхонгу на прощание. Тот дружелюбно кивнул и поправил в другой вход.

Когда мы подошли к двери, Зенон остановился и спросил:

— Как ты сюда попала?

— Заблудилась. Искала кухню и повернула не в тот коридор. Наверное, сюда нельзя ходить?

— Почему нельзя? Можно. Только вот за ограждение заходить не желательно. Карги опасны. Должна была это понять еще с первого раза.

— Да? Я не поняла.

Зенон сузил глаза и, поддавшись нежному порыву, заправил мои волосы за ухо.

— Странная ты. Идешь туда, куда не звали. Трогаешь тех, кого не нужно…

— Что ты имеешь в виду?

— Пытаюсь тебя понять, землянка. Херонки ведут себя по-другому.

— Как?

— Они знают, чего хотят. Не рискуют напрасно. Не любопытны, последовательны. А ты совсем другая. С одной стороны ранимая и эмоциональная. А с другой — необоснованно смелая и любопытная. Скажи, почему ты пошла за силовое поле? Я же предупреждал, что карги опасны.

Я машинально поправила волосы, услышав теплые слова в свой адрес, и смутилась.

— Не знаю. Просто поняла, что они не будут вредить. Черныш не проявлял никакой агрессии. И поэтому я решила, что можно пойти. Тем более там, на берегу моря, я также не пострадала. Разве ты забыл?

— Помню. Однако ты не знаешь всего об этих созданиях.

— В смысле?

— Мы называем их каргами, то есть «вытягивающими», — Зенон оглянулся в сторону огороженной площадки и внимательно всмотрелся в их силуэты.

Карги продолжали сидеть на том месте, где я велела, и не сводили с нас глаз.

— Когда наша раса только столкнулась с ними на планете Одок, нас впечатлила их сила и способности. Есть небольшой интелект, сила трех атторов (керкирский зверь, подобный буйволу), умение телепортироваться на короткие расстояния. Первым нашим желанием было их приручить. Тем более карги проявляли любопытство и начальную доброжелательность. Но потом… когда первые херонцы попытались их приручить, почти сразу заметили одну их особенность. В тот момент, как ты прикасаешься к их голове, они необъяснимым способом вытягивают из тебя силы. Потом ты теряешь волю и превращаешься в куклу. Это не магия. Не подумай. Но та энергия, которую вырабатывает для жизни каждый организм на клеточном уровне, начинает уходить из тебя. Словно карги вытягивают ее из тела. Если ты начинаешь сопротивляться, тогда они проявляют агрессию. Но чаще уходят. В те дни мы оказались перед дилеммой: использовать или уничтожить? Уничтожить оказалось нереально. Их спасает способность к телепортации и многие считают, что карги могут как-то между собой ментально сообщаться. Так что если один погибает, другие уже знают об этом и скрываются. Использовать же их? Это достаточно сложно. Многие херонцы считают за честь оседлать карга. Сидеть верхом на нем, парить в небесах… — тут Зенон на мгновение смолк, словно вспоминал миг, когда парил на одном из них. — Парить в небесах — мечта каждого херонца. Этого можно добиться, только если карга воспитывать с маленького возраста в изолированном месте. Но попробуй найти малыша. Карги берегут свое потомство как зеницу ока.

— Правда? Как интересно! — выдохнула я и поглядела на черныша.

Тот поднялся на лапы и подошел к линии поля. В его глазах читалась тоска.

— Теперь понимаешь, почему я переживал за тебя. Пусть они сперва подпускают тебя к себе, проявляя любопытство, но потом коварно высасывают из тебя энергию.

— Так вот, что это было! — задумчиво протянула я, улыбнувшись чернышу.

Я будто услышала его немой вопрос, вернусь ли я снова?

— О чем ты? ТЫ КАСАЛАСЬ его морды?!

— Да. Я же говорила тебе, что погладила его. Конечно же по морде.

— И что? — Зенон даже подобрался весь.

— Я чувствовала, как из меня выходит сила. Но потом она вернулась. И ее стало даже больше, чем было. Показалось, у меня выросли крылья. Будто мы так с ним общались. А потом я услышала его. Он словно разговаривал со мной.

— Разговаривал?

— Да. Он сказал, что очень хочет полетать, но не может. Поэтому ему грустно.

— Это удивительно. Значит, то, что мы считали актом агрессии от них — их способ общаться! — херонец восторженно вытянул лицо и повернулся всем телом в сторону загороженной площадки.

В то время как Зенон, делая какие-то свои выводы, рассматривал каргов, неожиданно, я почувствовала то, что чувствуют все земные женщины каждый месяц! Мне срочно нужно в ванну! Зенон дернул ухом, принюхался, но ничего не сказал, продолжая смотреть на черныша. Я постаралась сконцентрироваться на беседе, но поскольку он молчал, мои мысли настойчиво позвали меня в уединенную комнату с водой. Такое бывало у меня редко, но метко. Поэтому все, что сейчас случилось и было сказано, пока отошло на второй план. После затяжной паузы я спросила:

— Зенон, а ты мог бы показать, где моя комната? Если она, конечно, здесь есть…

Он картинно повернул голову в мою сторону, а на лице читалось изумление:

— Твою?

— Ну, да.

— Отдельную комнату?

— Не поняла….

— Ты моя эрана. У нас общая комната.

— Но во дворце же у меня есть отдельная комната!

— Была. Теперь нет.

— С какой стати? — возмутилась я.

Но он вдруг перестал слушать. Развернулся, навис надо мной и снова принюхался. Я четко увидела, как его зрачки сперва расширились, а затем превратились в узкую щелочку.

— Ты ранена? Я чувствую запах крови! — он обхватил меня за плечи и продолжил обнюхивать, пытаясь найти рану.

Я сконфуженно сжалась и вскинула руки, выворачиваясь из его хватки.

— Пусти. Я не ранена. У меня обычная женская земная проблема, о которой я сейчас не хочу говорить. Мне нужно в ванную. Отведи, пожалуйста.

Он обеспокоенно свел брови.

— Не могу понять.

— Не спрашивай. Лучше в голонете почитай, что у земных женщин происходит каждый месяц.

— Тебе не больно?

— Ну, как сказать… бывает у некоторых и похуже. Ну, там сильно живот болит, слабость, обморочное состояние… Слушай, как-то мне совсем не удобно тебе это рассказывать!

— Но как же! Я должен тебе чем-то помочь! Ты же моя эрана! Я хочу о тебе заботиться!

Он трогательно обнял меня и погладил по спине. От неожиданности я порывом вздохнула воздух.

— Все будет хорошо, Зенон. Только отведи меня в комнату. Я знаю, что делать.

— Значит, тебе нехорошо? — и с этими словами он подхватил меня на руки и отворил дверь.

Потом быстро поспешил по лестнице наверх и повернул в один из этажей. Там в светлом коридоре, устланном цветастой узкой дорожкой, где на стенах в виде свечей горели светильники, он зашел в одни из пяти узорчатых дверей. Я даже не успела комнаты разглядеть, как оказалась в душевой кабинке.

— Мне принести какое-нибудь обезболивающее? Или другие принадлежности женские?

— Даже странно тебя о чем-то просить. Я есть хочу.

— Хорошо. Я принесу. Больше ничего не надо?

— Спасибо. Я сама разберусь.

Он кивнул и исчез за дверью. Теперь я была предоставлена сама себе. Как же быстро события сменяли одно другое. Но думать об этом было некогда. Я занялась собой.

Уже через полчаса я вышла чистая, защищенная и хорошо пахнущая в комнату. Там в широком кожаном кресле у широкого окна с зеленым тяжелыми портьерами и почти прозрачной гардиной, сидел Зенон. Сложив в замок пальцы и уперев в расставленные колени локти, он упирал в сию конструкцию подбородок и думал. Перед ним стоял невысокий столик, на котором на подносе паровал в чашке горячий напиток и тарелка с несколькими булочками. Когда я вышла из комнаты, он двинул лишь глазами в мою сторону.

Я села в кресло, что стояло напротив. Посмотрела на херонца и замерла в позе примерной ученицы. Говорить о том, что только что со мной случилось, пока не хотелось.

— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он, не отрывая подбородка от сомкнутых пальцев.

— Пока ничего. Что будет дальше, посмотрим.

— Выпей это пате. Оно идет как обезболивающее и тонизирующее.

— Спасибо, — довольно улыбнулась и потянулась за напитком и булочкой.

Жидкое вещество по вкусу напомнило чай с милисой. А булочка была подобна земной ватрушке. Очень вкусно. Я ела, а Зенон задумчиво молчал и следил за моими движениями, забавно навострив уши. Хорошо, хоть не расспрашивает о большем.

Я решила, что молчание сейчас не уместно и надо перевести тему, поэтому спросила:

— А ты как себя чувствуешь после того, как пришел в себя после опытов Нихнерона?

— Как новенький, — мигнул как в замедленной съемке херонец.

— Это хорошо. Что сказал Нихнерон о приступах. Они могут повториться?

— Сказал, что могут. Но не из-за патогена, а как эффект «эхо».

— То есть?

— Приступ панической атаки может случиться как бы по инерции. Теперь это чисто психологическая проблема, а не физическая. Я могу их контролировать сам.

Я смотрела на сосредоточенное лицо Зенона и восхищалась им. Имея черты характера упрямого и гордого мужчины, он спокойно признавал свою проблему и полностью принимал ее. Сразу в голове всплыли напутствия для тех, кто желает помочь страдающему паническими атаками: главное, чтобы больной признал и принял болезнь. В этот момент я поняла, что это — черта сильной личности.

— Ясно, — кивнула я.

Все же Зенона явно интересовала другая тема, а на вопросы он отвечал из вежливости. Начал он говорить о ней только, когда я закончила кушать:

— Харита, скажи, как у вас на земле мужчины ухаживают за женщинами? Ты немного говорила об этом, но я хочу знать больше.

— Больше? — я повела бровей.

— Ты же не хочешь, чтобы я вел себя с тобой, как с херонкой. Расскажи, как это делают земляне.

Я отвела взгляд в сторону и задумалась. Рассказать ему, как делают другие? Или же то, чего хочу я?

— Всякий раз по-разному, — выдохнула я.

— Основные правила.

— Для женщины очень важно довериться. Сделать это возможно тогда, когда она знает мужчину. Для этого они ходят на свидания.

— Свидания, — протянул он и опустил руки, подавшись корпусом вперед. — Как оно проходит?

— Ну… чаще всего это романтичный ужин при свечах. Можно девушку пригласить в ресторан, в кафе, погулять в парке… — закатила я глаза. — Ммм… еще они ходят в кино. Потом они проводят вместе много времени. Знакомятся с семьями друг друга. Дальше мужчина делает ей предложение и дарит красивое кольцо. Если она согласна, играют свадьбу. Потом первая брачная ночь, когда невеста отдается жениху вся без остатка…

Он слушал очень внимательно. Потом сделал вывод:

— Ты уже знакома с моими родителями. Мы гуляли вместе, ели и даже спали. Потом ты одела эрон моей семьи. Выходит, у нас все было, кроме…

— Не-не-не! — замахала я ладонями. — Не то! Это все было незапланированным!

— Значит, я должен тебя пригласить на запланированный ужин? — он резко поднялся с кресла и произнес: — Тогда я приглашаю тебя. Сегодня. Вечером. Внизу в парадной столовой. Ты согласна?

Я вытянула лицо, не зная, что ответить.

— Я зайду вечером. Будь готова, — развернулся и пошел к выходу.

— Постой! Я же ничего не ответила!

Однако он уже не слышал, затворив за собой двери. А потом у меня начался гормональный всплеск. Истерика на ровном месте. Или же так подействовал этот пате? Дальше все пошло как в тумане.

*** *** ***

Зенон закрыл дверь, повернувшись к ней лицом, и замер, упершись ладонью об обналичник. Смотрел на ручку, словно она может ответить на все его вопросы.

Эта женщина сводила его с ума. Он не знал, быть ей благодарным, или проклинать тот день, когда она переступила порог его дома. Только он видел ее нежное лицо, лучистую улыбку, рождавшуюся в глазах, ее вьющиеся каштановые волосы, обонял ее запах, ноги предательски подгибались, а руки сами тянулись к ее лицу и телу. Он не мог себя контролировать. И это дико раздражало.

Еще тогда, когда она переступила порог спортзала, Зенон знал, что появилась новая проблема. Всё, что он строил с таким трудом, рухнуло с громким звоном. Он думал, что уже почти сумел взять под свой контроль. Научился жить с болезнью. Знал, когда начинается очередной приступ и мог контролировать ситуацию. Очень помогали блокады, изобретенные Нихнероном. И еще психологические тренинги, на которые он решался целый цикл. Потом он готовился. Остервенело, фанатично готовился на Игры Крадоскарга, считая, что так он сможет возродить потоптанную гордость, вернуть честь рода, клана. Это было целью его жизни.

А потом вошла она… он унюхал ее запах, почувствовал ее тепло, дрожь ее тела, узнал ее губы на вкус и понял, что пропал. Понял, что вся эта борьба не стоит и ногтя ее мизинца. Только ради нее, ради ее улыбки, ради ее доверия и слов «Все будет хорошо, Зенон», он готов был бороться. Все остальное потеряло краски и вкус.

Досчитав до двадцати и с хлопком оторвавшись от двери, он шумно втянул воздух и немного задержал его. Должно помочь. Не помогло. Услышал ее голос: она что-то недовольно бубнила. Он снова приник к ручке и уперся лбом о дерево двери. Как же его тянуло обратно. Хотелось откинуть все ее сомнения, сломать ее земные комплексы и владеть ею всей. Но разве он мог? Только ее воля и ее желание принесет ему настоящее удовлетворение.

Стиснув с силой зубы, он все-таки оторвался от двери и пошел прочь. Дошел до кухни, где нэнэ шумно хлопотала над плитой. Она всегда любила готовить сама и делала это великолепно.

Увидев внука, она облегченно вздохнула:

— Жив! Слава всему живому!

— Я же говорил, что будет все нормально, — глядя из-под лба, буркнул Зенон и присел на грубо сплетенный табурет у кухонного дубового стола.

— Ага. Говорил. Ну и что на этот раз экспериментировали? Небось, новое ухо скоро вырастет, — бросила на внука косой взгляд Магда, помешивая варево в кастрюле.

— Нихнерон сказал, что я чист.

— Правда? — развернулась всем телом женщина и уперла в лицо внука недоверчивый взгляд.

— Да.

— Надо срочно отцу сказать! — она прижала руки к груди, а в глазах загорелась радость.

— Никому ничего пока говорить не будем, — он твердо поджал губы.

— Это почему же?

— У меня на это есть свои причины. Я еще не все узнал, а для этого не должен открываться. Тем более, Нихнерон говорил, что приступы могут повториться.

Магда озадачено свела брови.

— Это как? Ты же чист.

— Эффект «эхо».

Она понимающе качнула головой и повернулась опять к кастрюле. Что ж, она уже привыкла покрывать все делишки внука. В детстве это были мелкие шалости. Теперь это более грандиозные тайные дела.

Зенон некоторое время посидел в задумчивости, выбивая дробь по столу. Потом поднял глаза на бабушку и произнес:

— Нэнэ, я чего к тебе пришел. Сделай сегодня праздничный ужин. Только без фанатизма, — вскинул он предупредительно палец. — У нас сегодня вечером с Харитой свидание.

— Сви… что?

— Романтичный ужин. У них так на Земле начинаются брачные игры.

Магда сощурилась, иронично заметив:

— Водит она тебя за нос, тата. Хотя, не спорю, уж очень мила эта твоя Харита.

— Вот именно, что моя. И всегда будет моею. Уж не сомневайся, — серьезно глядел на Магду Зенон.

— Кто б сомневался! — вскинула она руки, забрызгав брызгами с ложки пол. — Ты же сын своего отца! Только вот чужая она, Зенон, чужая…

Зенон пристально поглядел на нее и ответил:

— Я понял одну истину, нэнэ, за эти три цикла. Да, ты тоже должна это видеть. Те, кто должен был быть мне своими, стали чужими. А чужие по рождению, стали мне своими. Даже Харита. До сих пор ни одна херонка не трогала меня. А эта землянка только одним взглядом заставила дрогнуть мое сердце. В этом мире все стало таким размытым. Особенно понятие свой-чужой…

— Это уж точно, — кивок Магды был искренним. — Ни одну херонку ты и близко не подпускал к себе, даже раньше. А эта землянка… Но, Зенон, а что думает она? Что она чувствует? Я провела с ней несколько хрономов, но так и не разгадала ее. Даже если она примет тебя, создав с тобой союз душ, будет ли она предана тебе? — вздохнула печально пожилая женщина, нагнулась над кастрюлей и попробовала на вкус варево.

Закатила глаза, определяя чего не достает. Потянулась к полке с приправами. Достала из прозрачной баночки траву, придающую остроту блюду. Добавила его в кастрюлю и продолжила:

— Ладно, будет тебе праздничный ужин. Не переживай. Все будет по первому разряду!

— Только я хочу побыть с ней наедине.

— Да поняла я, поняла, — она кинула на внука оценивающий взгляд. — Ты-то вон, весь изошелся уже. Давно она начала брачные игры?

— Несколько стандартных вращений назад.

— Бедолага. Как ты терпишь?

— У меня есть выбор?

Магда печально вздохнула и сочувствующе покачала головой.

— Где Нихнерон, нэнэ? — выпрямился на табурете Зенон и оглянулся к маленькому окну.

На дворе уже в полную силу светило солнце.

— Как где? В твоих подземельях с Герроном. Все ковыряются в твоем итаршене. Ох, доиграется этот твой ускхонг! Как же он достал меня! Точно, когда-нибудь прибью этого увертыша! Постоянно что-нибудь тащит из морозильной камеры! Нет, чтобы попросить! И эта его Лака туда же! У них в расе все такие?

— Ладно-ладно, нэнэ, не сердись, — обнял за плечи бабушку Зенон. — Я напомню Геррону, что ему осталось жить недолго, если он не научится просить у тебя что-либо из холодильника.

— Напомни-напомни, — погрозила ложкой в спину уходящему внуку Магда. — Иначе поймаю за углом и сковородкой по его квадратной голове отхожу! Чтоб неповадно было таскать мясо!

— Да ладно тебе, нэнэ! Зачем так жестоко? — схватив на выходе ватрушку, оглянулся через плечо Зенон. — Я буду к ужину. Пока.

— Ладно уже! Иди, строй свой звездолет! Мечтатель! — махнула полной рукой на прощание женщина.

Зенон же, приговорив в два укуса мучное изделие, легко порысил вниз к выходу на энергомост к своей тайной верфи. Там на стапелях его новенький космический корабль класса «Е», или итаршен, проходил последний технический осмотр.

Шагая по знакомому до каждого булыжника пути в сторону скрытого грота, не видного почти ни с какой стороны, Зенон невольно вернулся в мыслях к своей эране. В последнее время он просто не мог не думать о ней.

Еще несколько стандартных вращений планеты назад он считал ее подсадной уткой. Подозревал, что в ее появлении как-то замешана Маланта, которая хотела узнать о его планах. Мачеху Зенон уже давно вычислил. Раскрыл и то, что все это время она травила его, и болезнь эта не случайна — работала ей на руку. Благодаря болезни, теперь для нее нет соперника на место Главы Рода. Одновременно и руки от крови чисты. Не в чем ее упрекнуть. Даже не подступиться. Да вот доказательств почти нет, чтобы к отцу прийти и обвинить его эрану. Ведь это важный момент, поскольку обвинение близкого требовало неопровержимых доказательств.

Он даже думал, что именно Маланта, а не отец, решила подложить под него женщину и контролировать его. В отце Зенон не сомневался. Что тот искренне и по-отцовски за него переживает и пытается помочь. Но его эрана, змея пещерная, за глазами атана плетет искусную паутину интриг. Эта способность ей передалась по наследству. У нее в стае многие такие. Поэтому и думал, что Харита — ее осведомитель.

Только вот когда она выпила, не подумав, лекарство и ее всю долго лихорадило, понял, что землянка в интригах мачехи не участвует. Что говорит правду. Мало того, появление Хариты не то, что пошло именно ему на руку и действительно помогло, но и вызвало в душе, давно окаменевшей, горячие чувства. Его сердце дрогнуло. Душа свернулась и развернулась. Разум помутился. Желая вернуть осколки разума, он убедил себя в том, что она стала залогом и пропуском на Игры. Он был почти уверен, что отец разрешил ему участвовать только потому, что верил, что землянка ему поможет.

Харита нужна ему. Очень нужна. Он не смог этого не признать. Поэтому он ни в коем случае не отпустит ее, даже если она захочет уйти.

Перед ним возникла дверь из агротерекса, сделанного из особого высокопрочного сплава металлов, найденных только на Керкире. Его прочность превышает прочности многих известных металлов в Галактике.

Набрав код и приложив ладонь к сканеру, открыл вход и вошел внутрь. Замер на небольшой решетчатой площадке, огражденной невысокими перилами, и с одобрением посмотрел на уже почти завершенный итаршен. Тот стоял на едва заметных подпорках. Вокруг туда-сюда сновали рабочие-дроиды, похожие на многоногих крабов. На небольшом помосте над кораблем, склонившись над планшетом, стоял ускхонг. Нахмурив недовольно лоб, он листал на экране данные и что-то возмущенно ворчал себе под нос.

Став позади и заложив по привычке за спину руки, Зенон негромко спросил:

— Как продвигаются дела?

Глядя на корабль, он подумал о том, как когда-то придумал дизайн итаршена и некоторые его технические особенности. Ромбовидный корабль с острым, как игла, носом, блестел стальным блеском в свете неярких люминесцентных светильников, разбросанных по всей поверхности пещеры.

— А! Это ты! Пришел, — не отрывая взгляда с экрана планшета, пробурчал Геррон. — Дела у нас ничего так, продвигаются. Сейчас проглядываю данные последней техпроверки. Просмотрел дюзы, гипердвигатель, рулевую, тактическую системы. Все в норме. Я тут подправил кое-что в маневровых двигателях, так что сможем выдавить из него даже шесть узлов! Неплохо для такой малютки, не правда ли? — самодовольно выпятил грудь ускхонг. — Думаю, надо еще кое-где с жизнеобеспечением повозиться. Система воздухоотдачи барахлит. Но это мелочи. И еще… нужны пара инжекторов к гиперу. Дополнительные. Двигатель новый, не проверенный. В работе все может быть, сам знаешь. Еще просмотрел охладительную систему, тоже все в норме. Вот. А только что копался в схеме управления навигации. Что-то шалит. Туда Нихнерон полез. Роется в сенсорах. Говорит, надо откалибровать лучше. О! Уже сделал! — он указал подбородком на вышедшего из шлюза лаллана.

Тот, вытирая руки о некогда белую тряпку, храня на лице угрюмую сосредоточенность, неспешно поднялся по лестнице.

— Ну? Как ты? — с видом заботливого врача, спросил подошедший херонца.

— Нормально. Что делал?

— О! — вставил свои пять копеек ускхонг. — А я и не туда! Как сыворотка? Помогла?

Лаллан лишь кивнул Геррону в ответ и повернул взгляд к Зенону:

— Сенсоры откалибровал.

— Они были неточны?

— Я сделал их более чувствительными. Час назад я просмотрел Игровую Трассу и…

— Она уже есть в сети? Почему я не видел ее? — возмутился ускхонг.

— Да, есть. Скажу, нелегкое даже для бывалых корабликов будет испытание. Наша машина еще не проверена в ходу. Мало ли что может быть.

— Что там? Я еще не смотрел Трассу, — дернул вопросительно подбородком Зенон.

— От орбитальной станции со старта до астероидного пояса еще более-менее сносно. Справимся. А вот в самом астероидном поясе придется попотеть. На каждом завороте беспилотники, так что капсулы будет найти нелегко. С нашими сенсорами по большей части мы бы тыкались наугад и точно напоремся на проблемы. Геррон, что там с генераторами щитов? — лаллан, закинув локоть на перила и расслаблено скрестив ноги, повернулся лицом к ускхонгу.

— Я адаптировал щиты на термоионные выбросы. Слышал на астероидах того пояса иногда такое происходит.

— Отрегулируй на средний уровень. Ты не забыл, что беспилотники умеют стрелять?

— Учту, — кивнул Геррон.

— Просмотрел плазменные коллекторы?

— Нет еще, — сморщил нос ускхонг. — Только собрался.

Зенон, опершись о перила локтями и вытянув ноги вперед, любовался тем, как друзья самозабвенно отдались работе. Поглощенные проверкой основных систем корабля, они еще не ощутили в полной мере всей близости испытания на прочность их детища. Херонец втайне называл его Кики, что на межгалактическом значило «кроха». Корабль, и вправду, сравнительно с другими, был маловатым и по размерам приближался к крупным истребителям. Но начинка его не уступала эсминцу. Даже турельная установка имелась В-класса.

— Да чтоб тебя!!! Достали уже! Суют свои клешни, куда попало! Геррон! Убери сейчас же своих прихлебателей, иначе я за себя не ручаюсь! — послышалось снизу бранное громкое бурчание знакомого женского контральто.

Все обернулись к источнику трансляции. Из-под брюха корабля выпала на пятую точку Эснора. Девушка, принадлежащая к расе хучуора, походила на земную лисицу. Огромные уши, острый нос, рыжий короткий пушок, покрывающий все тело и пышная огненно-рыжая шевелюра ровным водопадом ложилась на спину почти до самых бедер. Осиная талия казалась почти неестественной в сочетании с крутыми бедрами и пышной грудью.

Посылая изощренные эпитеты в адрес дроидов-ремонтников, она поднялась на ноги и по мужицки зашагала в сторону смотровой площадки. Ее встретили три пары недоуменных глаз.

— О! Привет, Зенон! — подняла она тонкую ладонь. — Слушай, Геррон, ну, нельзя ли пока отключить этих долбанных дроидов? Этот раскоряка в своих изысканиях ущипнул меня за филейное место! Сколько мне это еще терпеть?! Я тут проверяю защитные панели основных кабелей, а тут… эта оказия с клешнями! — ее грудной густой голос эхом отлетал от сводов пещеры, создавая эффект резонанса. — Ну, чес слово! Будь другом, угомони их, Герроночка!

Ускхонг хрюкнул, пытаясь сдержать регот. От усилий у него даже уши покраснели. Лаллан лишь добродушно улыбнулся. Зенон соорудил насмешливую улыбку и тоже силился от всей души не засмеяться.

— Ага! Смешно вам, значит! — Эснора сложила руки на груди. — Смейтесь-смейтесь! Сейчас парочку покалечу сгоряча, посмотрим, как потом будете смеяться.

Угроза была воспринята всерьез. Вообще, девушка была очень серьезной, и шутить с ней мало кто себе позволял. Даже Зенон побаивался. Если ее разозлить, что было сделать достаточно легко, то мало не покажется. Геррон, осознав всю непреклонность девичьего заверения, быстро понажимал нужные команды на планшете и дроиды замерли.

— То-то же! — вызывающе кивнула хучуора и повернулась назад. — Я справлюсь через час! — и уже через минуту была снова внутри брюха корабля.

Проведя девушку задумчивой усмешкой, Нихнерон повернулся к херонцу:

— Кстати, Зенон, пока вспомнил. Читал условия участия в Играх.

— Что там?

— В экипаже должно быть пять членов: техник, пилот, навигатор, капитан и офицер по тактике. Иначе на первом же этапе развернут.

— Вот как? — в раздумьях выдвинул челюсть Зенон.

— Что будем делать? Нам нужен офицер по тактике. Я бы мог, но я буду занят навигацией.

Зенон глубоко задумался. Развернулся лицом к итаршену и на время ушел в себя. Выходит, если они сейчас не найдут пятого члена экипажа, все их старания окажутся напрасными. А кто мог согласиться к ним присоединиться? К такому разношерстному экипажу? Их положение крайне сложное уже с самого начала. И кто доверится такому капитану, как Зенон? Нихнерон, Геррон и Эснора были проверенными людьми, и доверяли ему безоговорочно, даже зная, что он болен. Всех он однажды вытащил из лап смерти и каждый из них обязан ему жизнью. Но другие? Как можно найти за такой короткий промежуток времени подходящего члена экипажа?

— В принципе… — начал размышлять вслух Нихнерон, — в правилах строгого оговора нет, что все члены должны быть обязательно специалистами своего дела. Поэтому может подойти любой. Я могу выполнять роль и техника. Тогда Эснора может сесть за тактическую систему ударных установок…

— Геррон, может, твою Лаку возьмем? — лаллан посмотрел на ускхонга.

— Ты чё?! — выпучил тот возмущенно глаза. — Она только как один оборот луны назад родила! Нет! Ни за что!

— Ладно, — пожал плечами Нихнерон, — тогда подойдет и Магда. В принципе, неплохой вариант. Будет кому нам обеды готовить, — иронично усмехнулся лаллан.

— Ага, по быстрому сейчас камбуз доделаем, и пусть пампушки себе печет, — ехидно оскалился коротышка. — Ничего лучше не мог придумать?

Геррон спрыснул и с осторожностью покосился на херонца.

— С нами полетит Харита, — наконец, зашевелился тот, не сводя взгляд с итаршена.

— Твоя эрана? — вскинул брови лаллан. — Магда больше подходит.

— Это та землянка? Чего это ты так о землянах? — расставил руки ускхонг. — Я, например, очень даже высокого мнения о них. Кстати, они довольно меткие и хорошие на реакцию. Она неплохо подходит.

— Геррон, ты же видел ее. Она никогда не проходила особой подготовки. Для землян это важная часть. Их нельзя выпускать в космос без нужных знаний…

— Я за нее отвечаю, — оборвал возмущения лаллана Зенон. — Она летит. Это не обсуждается.

— Она хоть что-нибудь об Играх знает? Она когда-нибудь была в рубке управления космическим кораблем? И вообще, захочет ли? — не успокаивался Нихнерон.

— Это моя проблема. Ваша — вывести в ближайшее время итаршен в космос, — мрачно отрезал херонец и повернулся к собеседникам.

— В этом не сомневайся. Не сегодня, завтра мы уже будем готовы. Только дейтерий для гипера достань и всё, — закивал Геррон.

— Завтра будет, — раздраженно хлопнул по перилам ладонью Зенон. — Ладно, работайте. Я ушел.

— Давай.

— До встречи.

*** *** ***

Сплю. Крепко сплю. Что-то рядом колыхнулось. Кто-то усилено топчется рядом по постели. Таша? Открываю медленно веки. На меня смотрят большие глаза. Точно не ташины. Сон? Моргнула. Не исчезли. Еще раз. Ничего не меняется. Теперь они тепло улыбаются.

— Уже смеркает. Время ужина.

Знакомый голос. Медленно, верхом на черепахе, долезло понимание, что меня хотят разбудить.

— Ужин? Какой ужин? — это явно не мой голос.

Столько хрипа! Меня неспешно всасывало в реальность.

— Просыпайся. Мы же днем договорились, что сегодня вечером у нас романтичный ужин, — до боли знакомое мужское лицо приветливо улыбнулось. — У тебя есть пятнадцать минут, чтобы собраться.

Он встал и показал себя издалека. Я прищурилась, всматриваясь в силуэт мужчины. Высокий, статный, широкогрудый. Тут у него позади вильнул черный мохнатый хвост. Хвост. Хвост… Это херонец! Зенон!!! Точно! Ужин. Меня совсем вырубило. Я резко села в постели.

— Йой! — схватилась я за голову.

В черепной коробке шумел Ниагарский водопад. Тем временем, рядом темнокожие аборигены танцевали какую-то тумбу-юмбу под бой барабанов. Недалеко от них рокеры устроили концерт. Сверху сыпались звезды, и кружился снегопад. Что я пила??? Хуже, чем с бодуна.

— Ойой! — продолжая держаться за голову, простонала я. — Моя голова! Она сейчас разлетится на мелкие осколки.

В довершение резко затошнило.

— Что? — Зенон сел напротив и заглянул мне в лицо.

— Моя голова…

— Болит?

— Чем ты меня поил днем?

— Жута заварила специально для тебя тонизирующий пате. Чай, по-вашему. Тебе плохо?

— Не то слово. Такое ощущение, что все блохи мира на голове чечетку выплясывают на свадьбе у дикарей из ледникового периода возле растаявшего водопада…

Смотрю по лицу Зенона — не понял. Я отмахнулась, пытаясь спустить ноги с кровати. Кстати, а как я сюда забралась? Помню, как Зенон ушел. Как возмущалась, помню. Истерику помню. Но я сидела на кресле, это точно. А потом что? И в чем это я одета? Да еще и задом наперед… на три размера больше… с ума сойти!

Все так же держась за голову, встала и неровной походкой повиляла в сторону санузла.

— Я в ванную, — бросила я через плечо и исчезла в смежной комнате.

За дверью раздался голос:

— Я схожу в лабораторию и поищу что-нибудь обезболивающее.

— Только не этот… пате… — ответила я и пожалела, что сказала так громко.

Рокеры в моей голове ударили по струнам басгитары и запели тяжелый рок. Блохи разбежались. Аборигены Ниагарского водопада ускорили свой дикий танец. Бух! Бух! По вискам. Через секунду я уже обнимала унитаз.

После освобождения желудка стало легче. Рок-концерт закончился. Даже в глазах просветлело. Теперь можно привести себя в порядок и, наконец, снять эту чудо-распашенку. Где я ее выкопала?

Когда я освеженная вышла в комнату, меня уже ждали с водой и какой-то капсулой в руках.

— На. Выпей. Поможет.

— Откуда знаешь, — недоверчиво сощурилась я. — У вас другая раса. А может, мне, землянке, не поможет…

— Пей уже, — закатил очи горе Зенон.

Не отрывая подозрительного взгляда, я все-таки приняла предложенную пилюлю. Может, и поможет. Левой протянула назад чашку, а правой рукой продолжаю поддерживать голову. После унитаза полегчало, но не настолько, чтобы опускать руки. В прямом смысле.

Зенон принял чашку и улыбнулся.

— Чего лыбишся? Посмотрю я на тебя, когда у тебя будет голова болеть, — ощерилась я и плюхнулась на край постели.

— Я не с твоей головной боли, а с твоего вида.

— Какого вида? — опустила я взгляд вниз.

Вроде банный халат нормально сидит на мне.

— С твоих волос, — указал взглядом на мою голову Зенон.

Я поднялась и подошла к большому зеркалу, закрепленному на дверце громоздкого платяного шкафа, стоявшего в углу комнаты. И действительно, у меня на голове царил порядок лентяя. Механически поднесла руки к голове и запустила в мокрые волосы две пятерни, желая хоть как-то их уложить.

— Держи. Это поможет лучше, — протянул Зенон нормальную расческу.

Я приняла от него предмет и снова подумала о том, как же мир херонцев похож на земной. Тут даже расчески такие, как на Земле!

— И одень, пожалуйста, вот это платье, — указал он на лежащее на кресле черное длинное платье с нитью похожей на люрекс. — Это мамино. Она одевала его всего два раза на приемы, после того как родила сестру. Думаю, оно тебе подойдет… — оценивающим взглядом окинул он мою фигуру.

Он стоял слишком близко, чтобы я могла сосредоточиться на разгребании чуда сеновала на голове. Боль в голове начала отступать, уступая место слабости и рассеянности.

— Тебе помочь? — спросил он, наблюдая, как я вяло тягаю по своей гриве гребешок.

Потом, не услышав внятного ответа, он забрал у меня расческу и принялся чесать мои волосы сам. Я лишь уронила руки вдоль тела и тупенько уставилась на наше отражение. Было странно для меня наблюдать за тем, с какой осторожностью и милованием мужчина расчесывает женские волосы. Это ему действительно приносило удовольствие.

Чесал-чесал, как вдруг резко отстранился и отшагнул назад. Бросил на кровать гребешок и сдержанно произнес:

— Когда переоденешься, выходи. Я буду ждать тебя за дверью, — его ноздри затрепетали, а глаза смотрели на мою шею с большим нескрываемым желанием.

Будучи женщиной, я легко догадалась о его мыслях. Сжав с силой кулаки, Зенон сделал движение головы, подобное чиху, и быстро поспешил к выходу. Мне только и оставалось в замешательстве следить за его движениями. У двери он на миг задержался, повернув голову вполоборота, и сказал:

— Я жду. Поспеши.

Я минуту, молча, смотрела на закрытую дверь. Принесенная Зеноном пилюля головную боль сняла, оставив там звонкую пустоту. Соображала туго и через раз.

Расправив влажные волосы, спадавшие легкими кудрями до лопаток, я скинула халат и быстро одела вечернее платье. Посмотрела на себя в отражение. Осталась довольной. Приятный на ощупь иссиня-черный материал, мягкими контурами подчеркивал все линии моей фигуры и тяжелыми фалдами спадал от линии колен до самого низа в стиле юбки годе. Это, на первый взгляд, удивительно простое по покрою плате вмиг превращало меня из простой Золушки в модель мирового уровня. Да еще и влажные волосы спадали на полуобнаженные плечи.

Скользнув ладонями от груди к бедрам, я убедилась в реальности видения. Поднесла пальцы к неглубокому декольте и подумала, что для совершенства образа не хватает только колье из бриллиантов.

Поглядела еще минуту на себя. Глубоко вздохнула и поправила к выходу.

Зенон действительно стоял у дверей, упершись спиной о стену и скрестив руки на груди. Когда я вышла, он смерил меня оценивающим взглядом и расплылся в довольной улыбке.

— Ты очень красивая, — тепло произнес он и сделал жест в сторону, приглашая идти первой. — Стол уже накрыт. Идем.

Зардевшись от комплимента, я послушно пошла в указанном направлении. Ни одна женщина в Галактике так и не смогла отказаться от слабости к комплиментам. Уши навсегда останутся путем к ее сердцу.

Столовую я не узнала. Она кардинально преобразилась. За окнами, занавешенными паутинообразными гардинами, серело вечернее небо. Кое-где уже мерцали слабые искры ближайших звезд. Приглушенно освещали помещение светильники в виде старинных факелов на каменной стене. На огромном дубовом столе, накрытом бардовой скатертью, красовались два канделябра с семью свечами в каждой. И где они их откопали?

Стол был накрыт на две персоны. На больших белоснежных фарфоровых блюдах лежали две запеченных птицы, от которых исходил пряный аромат. Были салатницы, тарелки с десертом и графины с вином. Салфетки, столовые приборы, бокалы — все как в роскошных ресторанах. Право! Магда просто кудесница!

— Мы правильно сделали? — косясь на мое лицо с лукавой улыбкой, спросил Зенон. — Так оформляют у вас в заведениях общественного питания с повышенным классом обслуживания?

Я лишь кивнула, сделав трогательным выражение лица. Я никогда еще не была в ресторанах. Даже папа мог позволить только недорогое кафе.

— Осталось только тихую музыку включить, и будет как в лучших домах Парижа! — восхищенно произнесла я.

— Сейчас оформим, — весело ответил херонец, азартно потерев ладони, и быстро куда-то исчез.

Я провела его удивленным взглядом. Все ради каприза женщины! Неужели у херонцев тоже так бывает? Не сказала бы по их суровому виду.

Через минуту откуда-то сверху полилась приятная тихая мелодия. Звуки отдаленно напоминали скрипку, саксофон и там-тамы, перемежаясь в проигрышах с флейтой. Еще через минуту Зенон опять возник в столовой.

— Ну, как? Музыка не раздражает?

— Очень красивая… — умиленно улыбнулась ему я.

— Это один из наших классиков. Я сравнил. У вас тоже, на Земле, есть подобные произведения.

— Ты даже это успел сделать? Как мило!

Выдвигая стул, Зенон пригласил меня сесть. Затем, садясь напротив, спросил:

— Мило — это похвала? Ты довольна?

— Очень!

Он самодовольно растянул губы. Так улыбаются мужчины, когда видят, что сделали все правильно и женщина идет прямо в его руки.

— Скажи, как проходят ваши свидания? — беря в руки столовые приборы, спросил он.

— Не знаю… — опустила я смущенно глаза. — Я видела только в фильмах.

Зенон удивленно вскинул брови.

— Я первый раз на свидании… — призналась я.

Он недоуменно хмыкнул.

— Наверное, на них можно говорить обо всем, что интересно друг другу. Может, можно спросить о чем-то… — пожала я плечами, пытаясь насыпать салат себе в тарелку.

Выходило не очень. Пару раз промазала. Руки непослушно дрожали. Я волновалась, как на экзамене. Спрашивается, почему? До этого мы кушали, и все было нормально? Может, влияет приглушенный свет? Или запах пряностей? Или аромат хвоеподобных растений возле окна?

— Тогда можно, я спрошу? — Зенон совсем по хищному откусил кусок крыла зажаренной птицы.

— Спрашивай, — кивнула и спрятала взгляд в ложке с салатом.

— Расскажи о своей семье. Ты обо мне знаешь все, практически. Я же почти ничего.

Я рассеяно пожала плечами, отведя в сторону глаза.

— А здесь и рассказывать особо нечего… Я сирота. Родилась в бедной семье. Папа меня очень любил. Маму я почти не помню. Она умерла, когда мне было четыре, от какой-то странной болезни. Так папа сказал. А папа воспитывал меня до восьми лет. Он водил меня в зоопарки, кафе. По выходным возил к бабушке. Потом мы ехали отдыхать на один курорт на Земле, и попали в автокатастрофу. Папа умер на месте, а я получила черепно-мозговую травму и перелом руки. Когда выписали из больницы, меня забрала к себе бабушка Катя. Я пожила у нее три года, пока она не попала надолго в больницу. Ей сделали операцию на позвоночнике, и она долго лежала на реабилитации. Поэтому пришлось меня отдать в интернат при гимназии. Приезжала к ней только на выходных. Потом поступила в Киеве в колледж на специальность секретаря-референта. В общем, все… ничего интересного.

— А как ты попала в космос?

Я стала рассказывать свою историю вплоть до того момента, как переступила порог имения Эгор. Зенон же рассказал о своем детстве, когда он изощрялся на шалости и доводил маму и отца до белого каления. Я смеялась. Смеялась громко и от всей души. Это его лишь раззадоривало, и он продолжал доставать из памяти просто невероятно смешные истории, будто им не было конца. В итоге, обстановка напряжения сменилась теплой семейной атмосферой. Его непринужденная манера рассказывать, подбирать слова, шутить с серьезным выражением лица действовала мощнее любого афродизиака. Меня потянуло к нему с мощной силой. А хмельной туман вина растопил мой лед застенчивости.

Разговор медленно дошел до Игр Крадоскарга.

— Зенон, расскажи об Играх. Что это? Каковы правила и цель?

Он налил себе еще вина. Как искусный дегустатор, держа бокал за ножку, он поднес его на уровень глаз. Всколыхнул красноватую жидкость, оценивая ее на цвет и рассматривая красные потеки по стеклу. Поднес к носу, вдохнув аромат. Пригубил, сделал небольшой глоток и «разжевал», распространяя напиток по всем вкусовым рецепторам. Пригубил снова. И лишь после этого, удовлетворенно выдохнув, произнес:

— Эти игры начались очень давно, почти сразу, как были обнаружены эти создания. Сначала все выглядело просто как соревнования между кланами. Потом было вознесено в систему и статус главного мерила для создания космических кланов. Это игры на выживание, силу и выносливость. Смысл их в том, что во главе клана всегда должен быть самый сильный и умный. Каждый раз Игры принимают новую форму, но суть не поменялась.

— А сейчас как?

— Сейчас она проходит в четыре этапа. Первый и третий — сложности космоса. Поэтому участники обязаны иметь для этих этапов космический корабль и экипаж. Два других — планетоид и планета. Испытания на поверхности в атмосфере. Именно они являются основными в Играх, поскольку на них и происходит фаза Крадоскарга или еще по-другому «седлание вытягивающего». Во время второго этапа цель — захват в диких условиях живого карга. Четвертый этап — доставить дикого карга в своем грузовом отсеке на выбранную планету. Затем на выбранном треке верхом на нем добраться до финиша. На каждом этапе команда участников зарабатывает баллы. И побеждает не тот, кто самый первый пришел к финишу (хотя этот аспект приносит массу балов), а тот, кто заработал больше баллов. Интересный момент заключается в том, что ты можешь телепаться всю Игру в самом хвосте, а в последнем этапе преодолеть путь за считанные минуты и будешь победителем. Ведь самая большая трудность заключается не в преодолении космических просторов в этих играх, а покорность карга! — глаза Зенона вспыхнули огнем азарта и он пристально посмотрел в мою сторону. — И то, что ты можешь влиять на каргов… — он ничего больше не сказал, все же я поняла его без слов и плутовски ему улыбнулась.

— А как зрители знают о перемещениях участников? Ведь они же должны быть? Не так ли?

— Везде установлены следящие подвижные боллы. Все фиксируется и передается телеметрией на орбитальные станции и планеты. На главной планете и станции есть ретрансляционные секции, где все обрабатывается и записывается. Так что о ходе Игр знает вся империя, главное — подключиться к ретранслятору. Я же говорил, что они имеют большое значение для всех кланов. Победитель может взять практически все, вплоть до власти над кланом! Любым кланом!

— У тебя уже есть корабль? — я отпила чудесное вино и отклонилась на спинку.

— Есть, — загадочно протянул херонец и интригующе подмигнул одним глазом.

— И отец о нем не знает?

— Нет. Это мой бой. Я хочу пройти его сам, без участия отца.

— Типичная мужская гордость.

— Можешь это называть и так, — раскованно сев на стуле, махнул кистью Зенон.

А в его томном взгляде что-то мелькнуло и быстро исчезло. Да и у меня в голове что-то колыхнулось в такт его искре. Все-таки хмельное вино. Кружит голову не по-детски.

— И у тебя уже набран экипаж? — изогнулась я, чувствуя, как меня начало ломить.

Захотелось встать и пошевелиться. Внутри разгорался пожар.

— Нет, не весь, — качнул головой херонец, и на его лице появилась волнующая улыбка, от которой мне стало еще горячей.

Я почувствовала, как начало учащаться мое дыхание и с шумом побежала кровь по венам.

— А кого не хватает? — выдохнула я, пытаясь остудить огонь в груди.

— Офицера по тактике, — Зенон улыбнулся еще шире и подвинулся вперед, положив локти на стол.

Он внимательно следил за каждым сокращением моих мышц на лице и постоянно принюхивался. Его уши все время шевелились и слегка подергивались.

— Что ты будешь делать? Вам разрешат участвовать без него?

— Нет. Я возьму тебя на его место.

— Меня?! — я даже немного протрезвела. — Это почему? Я ведь и стюардессой не могу быть, а ты меня на тактическую систему хочешь посадить!

— Тебе не надо ничего делать. Это для видимости. Я легко могу с этим справиться сам.

Я подозрительно сощурилась и ответила:

— Ну, только если так…

Спорить было сложно с хмельной головой. Туда лезли совсем другие вещи. Например, я любовалась его губами.

Он довольно хекнул и встал. Обошел стол. Навис надо мной, упершись одной рукой о стол, другой — о спинку стула. Я вжалась в сидение. Чего он хочет?

— Спасибо, — едва слышно произнес он совсем над ухом.

— Пожалуйста… — прошептала я.

Он был непозволительно близко. В груди что-то дрогнуло. Проигнорировала. Вместо этого, пытаясь разрядить ситуацию и сменить тему, спросила:

— Потанцуем?

— Танцевать? Вдвоем? — удивился он и встал ровно.

— А что? Херонцы не танцуют?

— Только массовые танцы. У нас не принято трогать женщин в танцах. Это возбуждает мужчин.

— Ааа… — я смотрю на него, а в глазах туман.

Внутри будто вулкан проснулся. Так захотелось коснуться его, особенно сейчас, когда он стоит так близко.

— А у нас можно! — я будто не слышала последней его фразы и встала.

Он отшагнул, растерянно рассматривая мое лицо. Я решительно приблизилась к нему. Смело вложила правую ладонь в его левую руку, а его правую ладонь положила себе на талию. Он послушался, глядя расширенными, даже испуганными глазами.

Корпус вытянула в ровную линию. Опустила плечи. Повернула голову влево. Ноги в открытую позицию. Поднялась на полупальцы. Лихорадочно вспоминая движения вальса (сейчас удачно звучал подобный ему ритм), я шагнула правой ногой назад. Он тут же благополучно наступил левой ногой мне на стопу.

— Ой! Прости, — неловко сжался Зенон. — Может, не надо?

— Чувствуешь ритм? Раз-два-три, раз-два-три? — кивала я в такт музыки.

— Да.

— Тогда иди за мной. Левой ногой, правой… Шаг на меня, в сторону, сомкнули ноги… — учила я. — Раз-два-три…

И он быстро уловил мотив и ритм. Вскоре мы уже легко кружили на небольшом пяточке у окна. Он шагал мягко и уверено. Пленительная улыбка украшала его лицо. Он не сводил глаз с моего профиля, в то время как я усилено смотрела по правилам вальса влево. Да еще я старалась не смотреть на его хвост, поскольку тот усилено метался из стороны в сторону и вызывал у меня приступ смеха. Чтобы не обидеть его и не объясняться, смотрела куда угодно, только не вниз.

Но вот мелодия закончилась, сменившись другой, более заводной, сопровождаемая ритмичным звуком бонго. В такт ему внутри волна за волной пульсировал огонь и нега.

Мы замерли, глядя друг другу глаза в глаза. Правая рука моя лежала в его левой. Второй он все еще обнимал меня за талию. Мы оба часто дышали. Его ладонь дрожала. Он не двигался, страстно глядя на мои губы. И тут у меня случился странный прорыв огня. Хмель ударила в голову, и я, уже не думая ни о чем, потянулась к его шее губами. Затем, встав на цыпочки, скользнула к подбородку. Там мои уста встретились с горячими губами. Жадно прижавшись всем телом, он обхватил меня руками. Вдруг в глазах все вспыхнуло фейерверком и потемнело.

Через секунду, завалив стоявший явно не в том месте вазон с цветком, меня подхватили на руки и придавили к стене. Его губы ненасытно скользили по всему моему лицу. Я уже не могла себя контролировать. Только пластично поддаваться на его страстные ласки. Гортанное рычание вырвалось из груди мужчины. Потом все как в тумане. Чувствую все его тело. Его руки скользили везде, где могли только дотянуться. Вскоре подол платья оказался на талии, волосы всклокочены и заброшены на цепкое дерево, которым была обита стена. Я забыла обо всем. О том, что ему нельзя меня трогать из-за моих природных циклов, и о том, что я когда-то сомневалась в нем, не доверяла. Было только одно всепоглощающее желание, чтобы он не останавливался.

Через несколько минут исследований моего отзывчивого тела, он, вдруг, замер. Поставил на ноги, которые предательски подкашивались. Сначала расставил руки на уровне моего лица, тяжело и часто дыша, а потом отшагнул, сверля жадным взглядом. Я вжалась в стену, ладонями прижимаясь к ней на уровне бедер, и всеми силами пыталась удержать дрожь в коленях, чтобы не сползти на пол.

— Я знаю источник твоей раны… тебе нельзя сейчас меня… — в его глазах мелькнула даже злость. — Иди спать!

Затем стал на все четыре конечности и вмиг исчез из виду, оставив меня одну. Оставив совершенно ошеломленную и разбитую.

Я уставилась в темнеющий проход коридора, где мелькнул его силуэт, чувствуя, как качается голова на ослабевшей шее. Предательская дрожь и слабость не давали возможности оторваться от стены и куда-то идти.

Сколько я вот так простояла у стены с подогнутыми коленями и блуждающим взглядом, не знаю. Не знаю и то, как собралась с остатками сил и побрела в спальню. Душ не помог. Только когда упала на постель, закрыла глаза, темнота сна спасла меня от жгучих ощущений…


Глава 9. Знакомство с Кики


Глава 9. Знакомство с Кики и первые шаги интриганов

Надо вставать. Очень надо вставать. Так всегда бывает. Лежишь до последнего. Ленишься под утро лишний раз пошевелиться, а потом торпедой срываешься с кровати и едва успеваешь (это еще хорошо, если никто не занял то самое место).

Так и сейчас. Нехотя, открыла глаза. Навела резкость. Вроде бы и хочу подняться, но что-то мешает. Присмотрелась. Вижу только платяной шкаф. Опустила взгляд. Что это? Мужская рука. Что она делает на мне? Лежит. Почему лежит? Чья она? Голова гудела, как локомотив. Попробовала пошевелиться. Обнаружила на бедрах чью-то ногу. Благо, одетую. Но все-таки!

Начала интенсивно вспоминать, что было вечером, перед тем, как добралась до постели? Получилось. Вспомнила ужин. Канделябры со свечами. Вкусная утка (или что это там было с крыльями?). Вино. Хмельное вино. Очень вкусное вино. И потом танец. А дальше картинки танца и того, что было после, полетели, как кадры в ускоренной съемке. От этих кадров внутри все сжалось и всколыхнулось. Неужели это была я? Я никогда ни с кем из парней ТАК себя не вела! Как маститая куртизанка. И та, наверное, от зависти в сторонке рыдает. Что это со мной было? Неужели в вине что-то было, кроме алкоголя? Или это так на меня, землянку, влияют горячительные напитки местных сортов винограда или подобных ему ягод? Приходилось только догадываться.

Однако процесс осмысления и принятия произошедшего все-таки надо отложить на потом. Надо вставать. Очень надо вставать.

Кряхтя, я попыталась обернуться и посмотреть на лежащего сзади мужчину. Вышло только повернуть голову, поскольку меня крепко зажали в объятиях и использовали исключительно как подушку. Так близко мужское лицо. Дыхание его неслышно легло мне на челку. Глаза закрыты. Губы поджаты. Ноздри в спокойном состоянии. У меня возник вопрос: как он сюда забрался? Точнее, когда? Ничего не помню. Отключилась сразу, как только ударилась о подушку.

— Зенон? — он не ответил.

Я повторила:

— Зенон, ты меня слышишь? Проснись! — толкнула я его локтем в живот, то есть туда, куда достала.

Он сонно промычал, но открывать глаза не собирался.

— Зенон, мне надо встать. Пусти меня.

Он снова замычал сквозь сон, все же руку и ногу убрал.

Более ни о чем не заморачиваясь, я соскользнула с кровати и ракетой устремилась к двери ванной комнаты. Едва успела!

Под душем пришла трезвость и успокоение души. Вот теперь я могла нормально подумать, проанализировать свое поведение.

Стыдиться здесь, в принципе, решила, что нечего. Вела я себя соответственно статусу. В конце концов, он мой законный муж, правда, по херонским обычаям. Но, все-таки! Других обычаев здесь нет. Ладно. О другом. О его ласках и желании.

Стоя под прохладными струями воды, скользнула пальцами по тем местам, где были его руки. До сих пор все горело диким огнем. Особенно губы. Тут я поняла одну истину: мне все не только понравилось, а так понравилось, что я хотела продолжения! Тело так и не получило желаемого, поэтому всё сейчас меня жутко раздражало.

Подумав еще раз хорошенько, я поняла, что идея быть эраной херонца меня сейчас вовсе не пугала. Мало того! Она будоражила воображение. Волновала и загоняла в голову некогда дикие для меня мысли. Проклятые женские циклы! Все бы сейчас бросила и накинулась на херонца. И гори все синим пламенем!

Все же, когда я ступила босой на теплый деревянный пол из душевой кабинки, решила быть здравомыслящей и не поддаваться эмоциям и желаниям. Все-таки я мало пока знаю Зенона. Что будет, если мы поссоримся? Как мы будем решать конфликт? Помню, папа мой всегда с мамой садились и спокойно обсуждали недопонимания. А вот соседи по квартире только и делали, что орали друг на друга. Да так орали, что слышали не только мы через стенку, но и соседи, что жили сверху и снизу через этаж. Один раз пришлось даже полицию вызывать, поскольку там начала биться не только посуда, но и мебель.

Вспомнив это, я задумалась над тем, как Зенон решает в критический момент конфликты? Страшно было, а вдруг он руку поднимет? Конечно, сейчас, он вел себя нормально и достаточно учтиво. Но что же будет дальше?

В итоге, в душе родился когнитивный диссонанс. Глядя на свое нечеткое отражение во вспотевшем зеркале, я подумала, что буду продолжать плыть по течению. Куда-нибудь оно меня вынесет.

Накинув банный халат, я вернулась в комнату. Думала, что Зенон еще спит. Но, когда я отворила дверь и выглянула из-за нее, херонец уже не спал. Упершись спиной об узорчатое высокое быльце кровати, он закинул локоть на согнутое колено и смотрел в окно. Яркий свет утреннего солнца падал через светло-зеленую прозрачную занавесь, освещая белым теплые тона комнаты.

Когда я вошла, мужчина повернул голову в мою сторону, оставив взгляд задумчиво спокойным. От безумия вечерней страсти в глазах не осталось и следа.

Я затворила за собой дверь и оперлась о нее спиной. Глядя на силуэт херонца, я не решалась сократить дистанцию между нами. Он на это никак не отреагировал. Просто навострил уши и ровно произнес:

— Доброе утро.

— Доброе, — не сводила я взгляда с обнаженного торса. — Ты уже не спишь?

— Нет. Жду тебя.

— Зачем?

Он сощурился:

— Ты так и будешь там стоять?

— А что?

Он качнул головой и похлопал ладонью рядом:

— Я тебя не съем. Сядь.

Я села. Но не рядом с ним, а на краю кровати. И дело было не в том, что я боялась. На теле все еще горели следы его страстных ласк.

— О чем ты хотел меня спросить?

Он опустил голову так, что теперь смотрел на меня из-под лба. Не люблю такие взгляды. Кажется, что тебе в душу пытаются заглянуть. Он выдержал паузу и произнес:

— То, что было между нами вчера вечером, я могу расценивать, как твое согласие быть моей эраной? Законной эраной?

Я вдруг, поняла, как интересно легла складка простыни возле меня, образуя любопытную игру теней. Провела по ней рукой, едва касаясь, а в ответ лишь кивнула.

— Тогда мы должны с тобою кое-что обсудить.

Вот тут я вскинулась, удивленно сверкнув глазами. От неожиданной фразы сердце ёкнуло. Такое всегда возникает в душе, когда кто-то говорит, что хочет поговорить кое о чем важном. Естественно, сперло дыхание.

— Что? — попыталась я моргнуть, но веки непослушно остались на месте.

— Нашу близость. У вас принято это обсуждать?

Сглотнула большой комок в горле. Говорить целомудренной девушке об этом… язык не поворачивался. Поэтому я сделала неясное движение головой в стиле: как бы да, но и как бы нет…

— Скажи, как земляне вступают в связь, чтобы у них были дети? — а вот он этой темы совершенно не стеснялся.

Я распахнула рот, а закрыть забыла. Он хмыкнул и продолжил:

— Мне кое-что удалось узнать из голонета, но сведения наши весьма скудны. Пришлось расспросить у Нихнерона. Он сказал, что вы по генотипу похожи на нас и род продолжаете тем же путем, что и мы. Но он не знал о прелюдии и подробностях процесса соединения.

Я покраснела до кончиков ушей. Как до дела вчера дошло, так я смелая. А сейчас на трезвую голову и двух слов связать не могу. Но у него возник вполне логичный вопрос о нас, землянах: как? Спотыкаясь на каждом слове, задыхаясь от волнения и едва сдерживая дрожь, я попыталась объяснить то, что узнала от сокурсниц из колледжа. Он слушал очень внимательно и ни разу не засмеялся. Не озвучил ни одной скабрезной шуточки. Не прокомментировал похабно ни одного слова. Он настолько серьезно отнесся к каждому моему слову, будто сейчас слушал тему о том, как сохранить жизнь твою и твоей семьи.

— У вас нет разницы между единением душ и формальным союзом? — сведя строго брови, спросил он.

— У нас мужчина… ммм… просто… ммм… соединяется с женщиной на время и все, — пожала я плечами. — Потом женщина беременеет.

— Насколько они соединяются? Продолжительность?

— Не знаю. У кого как получается. Я никогда… не была с мужчиной… как я могу знать?

— Час. Два. Три.

— Нет! Что ты! Минуты, — удивленно расширила я глаза.

— Минуты? — теперь он удивился. — У херонцев есть разница. И большая. Если между мужчиной и женщиной есть союз душ, то первый раз атан остается в своей эране несколько часов.

— Часов?! — я уронила челюсть. — К-как?

— Эрана об этом не знает. Она через время засыпает. Вся нагрузка ложится на атана. Именно поэтому брачные игры начинаются задолго до того, как происходит соитие. Очень важно найти достаточно укромное, недоступное место. Иначе эрана может не зачать. В этом у херонцев большая слабость. Мы сильный народ, но страдаем от большой беды — в последнее время особенно — малая рождаемость. Мы долго живем. Нас трудно лишить жизни. Но и детей мы имеем мало. В последнее время женщины все меньше соглашаются идти на союз душ. По разным причинам. А иногда сам мужчина не хочет этого. Поэтому эраны рожают лишь один раз.

— А если союз душ?..

— Эрана может дать много детей. Так, например, наш император. У него есть эрана и еще две ураны, то есть вторые жены. Всего у него десять детей. Два сына и восемь дочерей. Но так бывает редко. Особенно сложно среди пар, занимающих высокие положения в иерархической лестнице. В основном это формальные союзы.

Я понимающе кивнула. Сейчас, глядя в его серьезное, спокойное лицо, я чувствовала, как смущение начало отступать. Откровенность на откровенность. Тем более, я видела, что эта тема, хоть и щекотливая, имела большое значение для Зенона.

— Скажи, а что чувствуют атаны, когда вступают в союз душ?

Он вдруг, сорвался с места и в мгновение ока очутился рядом. Лицом к лицу. Так близко! Я от неожиданности отшатнулась. Теперь в его глазах вспыхнуло желание:

— Они очень сильно привязываются к ним. Защищают. Заботятся. И становятся ласковыми. Очень нежными, чуткими. Чтобы потом эрана вернулась снова. Мы любим проводить время в ласках.

Я мигнула, не сводя взгляда с губ. В этот миг они безумно манили.

— Я… я… — воздух часто вырывался из груди, но слова от его близости разбежались по углам.

— Поверь, ты не пожалеешь… — голосом обольстителя прошептал мужчина.

Я только и смогла, что нервно смочить губы. Вот-вот и точно обхвачу его шею, и никто уже меня не остановит! Я уже даже начала тянуться в его направлении, как кролик на удава.

— А пока, — он невозмутимо отодвинулся и слез с кровати, — подождем завершения твоих… ммм… затруднений. Дыши, — усмехнулся он и шагнул к шкафу.

Я выдохнула, поскольку действительно затаила дыхание. Проследила за ним, не сводя взгляда с виляющего хвоста. Сейчас он колебался не так активно, как вчера.

Зенон отворил створки шкафа, открыв взору немало висящих на вешалках один в один черных костюмов. Моих размеров там не было. И тут я увидела то, что никогда до этого не замечала, хотя уже не раз видела Зенона раздетым до пояса. Я увидела его со спины!

Помнится мне, я когда-то хотела узнать, где заканчивается у херонцев тот пушок, идущий от затылка вдоль позвоночника вниз. Его всегда прикрывал ворот одежды. Поэтому сия подробность всегда оставалась для меня загадкой. А вот теперь…

От самого загривка вдоль всего хребта пушок продолжал тянуться вниз. А когда Зенон стянул обтягивающие кожаные штаны… я поняла, что он плавно переходит в хвост.

Тем временем, как он быстро, по-армейски одел свежие штаны, я как загипнотизированная, смотрела на эту черную вертикальную полосу на его спине. Застегнув бляху ремня на поясе, Зенон повернул в мою сторону профиль и спросил:

— Так и будешь на меня смотреть? Одевайся.

— Я? Зачем? Куда?

— Я хочу познакомить тебя с командой моего корабля. И обговорить с тобой некоторые детали Игр, — продолжая мне демонстрировать профиль, но глядя в сторону, ответил он.

— А у меня нечего одеть… все вещи в имении, — озадаченно вздохнула я.

— Вот, — он рукой отстегнул пару вешалок в сторону. — Это шилось специально для мамы на тот случай, если она вылетала в космос. Что, скажу, было довольно редко.

— Оно не будет мне давить в груди?

— Не должно, — он бросил на меня короткий взгляд в область груди. — Мама имела грудь, когда кормила Ули. У херонок грудь появляется только, когда она кормит щенка. Потом она снова исчезает. Почему ты еще сидишь? — он взял с полки сложенный гольф.

Я поднялась и подошла к нему, замерев со спины и продолжая рассматривать черную полосу на позвоночнике. Он застыл тоже, но не повернулся.

— Что?

— А можно тебя спросить? — потянулась я к этой плюшевой полосе и остановила пальцы в сантиметре.

— Что? — повернул он в мою сторону ухо.

— А у всех херонцев поверх позвоночника растет шерсть?

— Шерсть? — сделал он паузу, пытаясь сообразить. — Ах, это! Мы называем его оусет — линия породы. По ней определяется происхождение херонца. К какой стае он принадлежит. Передается только по мужской линии.

Я поразилась его разговорчивости с утра. После его ответа, я, не спрашивая, поддалась порыву и скользнула пальцами вниз по этому оусету. Он оказался очень приятным на ощупь. Сразу же Зенон вздрогнул, прогнулся и увернулся в сторону.

— Лучше тебе его сейчас не трогать, — низким голосом с незлым рыком произнес херонец. — Если не хочешь меня спровоцировать на близость.

— Ой! — я виновато поднесла пальцы к губам. — Я не знала. Просто оно так манило меня. Хотелось узнать, какое оно на ощупь…

— Понравилось? — он уронил на пол водолазку и повернулся ко мне лицом.

— Да, — махнула я ресницами.

Он опустил взгляд на мои губы и пленительно улыбнулся. Приблизился и отправил руку мне за спину в район талии. Сразу же участилось его дыхание. Я несмело положила ладонь ему на грудь и улыбнулась в ответ. Все! Хочу его губ!

Вот он уже совсем-совсем приблизился. Остался только миллиметр, и я ладонью по гладкой его коже скользнула вверх к шее, чтобы обвить ее и прижаться всем телом. Но тут он спонтанно зарычал и резко отодвинулся, едва слышно буркнув:

— Ты сводишь меня с ума!

Развернулся, поднял с пола тонкий свитер с высоким воротником и спешно натянул на тело.

— Одевайся уже! Или тебе помочь? — ворчливо кинул он, не поворачиваясь.

Вот же облом! Я печально вздохнула, немного обошла его и взяла висевший на вешалке комбинезон в руки. Он проводил меня только движением уха. Схватил с вешалки тонкую черную кожаную куртку и отшагнул в сторону.

Я косо проследила за его движениями и на миг застыла в нерешительности. Раздеваться ли мне при нем? Ведь под халатом только трусики. Внутри все клокотало. Вечерний пожар начал возвращаться без капли вина и ритмичной музыки. С ума сойти! Это кто еще кого сводит с ума?!

Зажмурив глаза, я одним движением сорвала пояс с халата и скинула его с плеч. Сзади послышался короткий возглас:

— Предупреждать надо! Ты смерти моей хочешь?

Я повернулась к нему вполоборота, демонстрируя ему спину, и увидела, как он резко отвернулся.

— Что не так?

— Да все так! — махнул он рукой и подошел к окну, демонстративно повернувшись спиной, в то время как его хвост бешено метался из стороны в сторону. — Я же не из железа! Ты даже не можешь представить, как тяжело мне так долго терпеть, учитывая, что ты начала брачные игры еще неделю назад!

Я умиленно усмехнулась, быстро нырнула в комбинезон и застегнулась. Теперь он облегал меня по всем изгибам и, действительно, в груди совершенно не давил. Длинный рукав мягко ложился до самого запястья. Горловина без воротника.

Быстро завязав на затылке хвост, подошла к херонцу и стала за спиной.

— Я все.

Он обернулся. И, хотя хвост его уже не так активно вилял из стороны в сторону, взгляд все же был затуманенным. Я приветливо улыбнулась, глядя ему ровно в глаза.

Моего лица коснулись две ладони. Теплые и мягкие. Нежно скользнули до волос и остановились возле затылка. Его губ коснулась ласковая улыбка, и он сдержанно сказал:

— Я смогу подождать пару дней. Только, пожалуйста, не провоцируй меня. Слышишь?

— Я не знаю, как я тебя провоцирую.

— Не трогай оусет, мой хвост. Не обнимай меня. Не целуй.

— Но ты же спишь со мной! А по утрам я вообще не могу из-под тебя вылезть. Как тогда быть?

— Тогда ты уже спишь. Не проявляешь инициативы, — он любовно наклонил голову. — Если бы ты только знала, как я хочу тебя сейчас поцеловать…

Я поняла его намек, опустила глаза. Сначала захотелось податься на безмолвный призыв, но все-таки взяла себя в руки и отшагнула в сторону выхода. С печальным вздохом ответила:

— Хорошо. Тогда пошли?

— Пошли.

— Кушать не будем? — спросила я, когда мы вышли в коридор.

— На итаршене есть репликатор. Еда не очень, но надо торопиться.

— Понятно, — согласилась я.

В коридоре Зенон шел немного впереди, стараясь не смотреть на меня.

На площадке перед замком мы встретили Магду и Жуту. Они работали метлами перед входом. Только сейчас я присмотрелась к девочке. Юная, тонкая, звонкая, она казалась тростинкой. Лицо ее хранило печально задумчивую отрешенность. Надо будет как-нибудь расспросить о ней. Магда остановила деятельность и вставила руки в бока.

— Уже опять куда-то собрались! А завтракать?

— На итаршене поедим, — чмокая бабушку в макушку, усмехнулся Зенон.

Потом подмигнул игриво девочке и пошел в сторону того самого энергетического моста. Последний пока не был запущен, но мне и не надо было его включать, чтобы придумать себе новый испуг.

— Ты этой репликаторной ерундой себе желудок загонишь! — негодующе воскликнула тому в спину пожилая женщина, провожая его суровым взглядом.

— Ничего. Нихнерон вылечит.

— Вернись немедленно! — замахала она рукой. — Завтрак уже готов. Потрать лишние пару минут. С тобой и твоим звездолетом ничего не приключится за пять хроносов!

— В другой раз, нэнэ, — нагнувшись к краю возле небольшой калитки, отмахнулся Зенон.

Я продолжала стоять в растерянности между ним и сердитой пожилой женщиной.

— Харита! Иди же! Чего стала? — оглянулся тот, бросив на меня раздраженный взгляд.

Сказал и тут же выстрелил поток света, образуя мост между замком и небольшим выступом на противоположной крутой стороне реки.

— Нет! Ни за что! — так и не сдвинувшись с места, распахнула я глаза.

— Ты хочешь, чтобы я тебя снова на руках нес?! Ты точно хочешь моей смерти?! — свел он негодующе брови, намекая на недавний разговор.

Он выровнялся и недовольно выдвинул челюсть.

— Рита! Не заставляй меня!

— Как хочешь, а я идти не буду! — категорично воскликнула я в ответ и для убедительности шагнула назад, к замку. — Я видела там скайер. Полетели на нем.

Он выразительно зарычал. Подпрыгнул ко мне и схватил на руки. Глаза сверкают. Зубы скрипят. Уши плотно прижаты к голове. Я его таким злым видела только в первый раз, когда мы познакомились.

— Как же ты не понимаешь! — где-то на средине моста прорычал он. — Каждый день отсрочки связи лишь увеличивает агонию. Я становлюсь чем дальше, тем раздражительней.

Рассердился, значит, что приходится снова и снова трогать меня. Я деловито собрала губки трубочкой и зашевелилась, чтобы поудобней устроиться у него на руках.

— Неужели нельзя все это дело прекратить медикаментозно? — стараясь отвлечься от мыслей о том, что внизу пропасть и бурлящая река, спросила я. — Наверняка, у вас за всю историю не раз было такое, что брачные игры не заканчивались, как хотелось бы…

Он мрачно покосился на меня, но ответил:

— Это может навредить союзу душ. Особенно в первый раз. Очень важно быть чистым перед связью. Тогда эрана быстрее всего зачнет.

И тут меня, прямо на середине моста, осенило! Прямо как гром среди ясного неба. Зачнет! Он хочет, чтобы я забеременела!!! Как-то раньше до меня это не доходило. А ведь это все и имели в виду, когда говорили о союзе душ! Дошло, как до жирафа, на третьи сутки.

Застыв деревянной куклой, я сверлила остроносый профиль Зенона и лихорадочно думала. Ребенок?! Он хочет от меня ребенка?! Я не хочу! Не буду! С какой стати? Да еще так рано? Не-е! Так дело не пойдет! Все. Я уже передумала! Верните меня домой!

Меня поставили на ноги, и пошли вперёд, не оглядываясь. Так что я была предоставлена самой себе. Немного поартачилась у моста. Когда поняла, что на меня сознательно больше не обращают внимания, прикусила губу, боязливо оглянулась вокруг и пошлепала следом. Деваться-то некуда. Пришлось оставить душевные терзания в стороне. Главное — выживание.

Итак, здравствуйте, минуты раздумий. Почти весь путь вдоль расселены до развилки, где одна из дорог спускалась вниз и по которой мы поправили, я боролась с двумя противоречивыми мыслями. С одной стороны я не хотела пока иметь детей и слова Зенона меня напугали. С другой же стороны чувства-то к этой личности уже появились. Бросать их я еще не собиралась. Уж больно интересная личность этот херонец. Да еще заботливый и красивый. И ничего, что с хвостом и необычными ушами. Мне даже нравится.

Что же касается детей… Сбежать все равно не выйдет. Как? Как вернуться на планету за миллионы миль отсюда? Да еще и возвращаться-то некуда. А ещё Таша. Я же отвечаю за эту козявку. Как я убегу без нее?

В общем, оказалась я в безвыходном положении.

В этих тяжёлых думах я следом за херонцем вышла на каменистый берег бирюзовой реки. Она негромко шумела в перекатах и пенилась бурунами. Через пару сотен метров мы подошли к зеву громадного карстового грота. Он издалека напоминал рот великана, лежащего у реки и выбросившего руку на ее воду. Зенон оглянулся, чтобы проверить, не отстала ли я? Подождал с полминуты и вошел внутрь. Свет со стороны входа рассеянным контуром ложился на каменный гладкий пол где-то метров на десять, а потом начиналась сумеречная темень. То там, то здесь лежали черные глыбы. Сверху свисали желтоватые сталактиты, кучками жавшиеся друг к другу по всему своду пещеры. Пахло тиной. Где-то эхом отражалась от стен капель, а позади все так же шумела река. Пока я шла, пару раз поскользнулась, но меня каждый раз вовремя подхватывали. Подхватывали и дарили мрачный взгляд. Настроение, вижу, у парня было ниже подвала. Неужели из-за того, что через мост ему меня пришлось нести?

Через пару минут мы подошли к большой плите, гладкой, как стекло. Мой спутник нашел сбоку небольшую панель и надавил на нее, попридержав ладонь. Вдоль панельки пробежала полоска света, сканируя его отпечатки. Потом послышался легкий шум работающего механизма и через еще полминуты мы уже стояли в небольшом коридорчике, ведущем на узкую смотровую платформу. Последняя полосой опоясывала огромную пещеру. Это была настоящая верфь, где на крепежах гордо стоял уже готовый космический корабль класса Е. Вокруг сновали туда-сюда дроиды-ремонтники, похожие на крабов, и совали свои клешни во все щели.

Остановившись у края, куда я побоялась подойти, Зенон громко крикнул. Все это время он почти не смотрел на меня. Я пыталась не акцентировать на этом внимание. Через минуту к нам по узкой корабельной лестнице поднялся Нихнерон. На его лице как обычно светилась приветливая улыбка. Зенон похлопал друга по плечу и спросил:

— Как технический осмотр? Все в норме?

— Думаю уже можно приступать к тестированиям, — кивнул лаллан.

— Отлично! — наконец, на лице Зенона появилось хоть какое-то подобие улыбки.

Тут послышались снова шаги и на платформу поднялись ускхонг и… Ой! Представителей этой расы я никогда еще не встречала. Помню, сдавала в колледже расоведение, и мне попался вопрос о расах неприсоединившихся миров. Там как раз упоминалась эта раса. Как же ее название? Ху… хучуора, по-моему. Они запомнились мне тем, что были похожи на земных лисиц. Нет. Ну, вроде бы они стоят на двух ногах, есть руки, десять пальцев. Лицо как у всех гуманоидов, а все равно лиса и всё тут! Даже тело покрывал густой рыжий пушок. И эти их огромные лисьи уши. Нет. Точно лисы!

Прибывшие подошли и поклонились. Каждый в своей манере. Только вот взгляды у них были разные. Ускхонг был радушен и сразу признал меня. А вот хучуора… Было такое чувство, что я украла ее почку и до сих пор не вернула.

— Знакомьтесь. Это наш пятый член экипажа, Харита эр Фидмин Эгор, — указывая жестом на меня, обратился ко всем Зенон.

Я лишь кивнула, косясь на херонца озадаченным взглядом. Неужели, еще дуется? Или так проявляется его самообладание? Кукиш поймешь.

Лиса скривилась на меня, как среда на пятницу, и произнесла низким не очень приятным голосом:

— Ясно. Я — Эснора, — потом покосилась на Зенона: — Я так понимаю, у нас совсем плохо с выбором? Раз ты решился брать это… в экипаж.

Я не успела даже громко возмутиться, как херонец ее резко обрезал:

— Еще раз услышу неуважение в ее сторону, Эснора, церемониться не буду. Заруби себе на носу: она моя эрана. Всё, что ты скажешь о ней, я приму в свой адрес. Я довольно остро на это реагирую. Думаю, повторять потом не буду.

Та, не смотря на такой резкий тон в ее адрес, презрительно хекнула и отвела глаза в сторону. Так и хотелось кирпичом стереть маску надменности с ее лица. Только, смотрю, других ее тон не слишком удивил. Да и Зенон пока на этой фразе ограничился. К сожалению, в колледже я об этой расе мало читала, поэтому трудно понять, было ли ее поведение характерной чертой расы или же ее личного характера.

— Ладно, — повернулся Зенон ко всем. — Завтра с утра начнем тестирование всех систем уже в космосе. Начинайте подготовку.

— Но… — начал было возражать ускхонг.

— Чем раньше, тем лучше, — перебил его херонец. — Знаю, Геррон, ты любишь перестраховываться, но время уже поджимает, — сделал паузу, обведя всех тяжелым взглядом и продолжил: — Теперь можете вернуться к работе.

Геррон и Эснора скоро разошлись. Нихнерон остался, заметив знак Зенона. Я стояла неподвижно у стены и задумчиво смотрела вслед ушедшим на начало узкой лестницы. Зенон бросил короткий взгляд в мою сторону и обратился к лаллану:

— Побудь с Харитой, пока я просмотрю траекторию Игр. Хочу кое-что продумать.

На лице лаллана мелькнуло легкое возражение и тут же скрылось за маской вежливого понимания, когда тот более пристально всмотрелся в лицо херонца. Все-таки этот парень мог читать других, если не телепатией, то по мимике точно.

Потом, последний раз покосившись на меня, Зенон хлопнул друга по плечу и пошел прочь по лестнице вниз. Я провела его задумчивым взглядом. Одно лишь было мне понятно. Сейчас Зенон решил от меня держаться подальше. Строит из себя буку и смотрит волком. А ведь с утра был таким милашкой. Разговорчивым и приветливым. Что я успела сделать не так? С какого момента он стал таким?

Тут моей руки легко коснулся Нихнерон.

— Харита, идем. Я покажу тебе корабль. Можешь спрашивать меня обо всем, — он кивнул в сторону все той же лестницы.

Я послушно потопала в указанном направлении.

С моей точки зрения корабль был похож на земного жука-вонючку. Усиливали этот эффект видимости насекомого — захваты, на которых стоял корабль. Вот не знаю, почему у меня возникла такая ассоциация с земным насекомым, который постоянно лазил в малине у бабушки на огороде. Вроде ничего общего, а ощущение возникло.

Нихнерон первым делом повел меня в кают-компанию. Это было округлое помещение с круглым столиком по центру и диваном в форме полумесяца. Все отделано в теплых бежевых тонах.

Затем я узнала расположение конусообразной рубки. В центре два кресла для пилота и навигатора и панель приборов соответственно. За ними кресло капитана и главная панель управления. Слева консоль управления тактической системой ударной и защитной установок. Справа система связи и управления сканером и щитами. Развернуться негде. Все остальное сужающимся полукругом являло собой обзорное окно и мониторы корабля.

После посещения рубки я попала в просторный грузовой отсек, где стоял атмосферный двухместный челнок. Большая клетка на колесах. Несколько машин похожих на армейские внедорожники, а вдоль стен пять спасательных капсул.

Далее экскурсия завела меня в небольшой гидропонный отсек. Пока еще пустой. Там мы задержались ровно на полминуты, поскольку смотреть было нечего.

Сразу за помещением для гидропоники располагался инженерный отсек, где получила в свой адрес пару недовольных взглядов и фразу типа "нечего здесь воздух портить". И почему хучуора на меня так реагирует? Я еще ничего не успела сделать, чтобы так достать.

За все время осмотра хоть и небольшого, но и немаленького космического корабля класса Е разведывательного типа, я украдкой наблюдала за поведением лаллана.

Лалланы были знакомы человечеству более двух сотен лет назад, все же, не смотря на длительное и тесное сотрудничество, оставались для людей загадкой. Сдержанные, вежливые и до умопомрачения честные. Выдержанные, смелые, очень умные, они казались полубогами для людей.

Имея большое сходство с землянами, они коренным образом отличались мышлением и нравственными устоями. Поэтому они занимали ключевые места в управленческих системах СРП. Браки лалланов и людей были не редки, но в основном лалланы мужчины брали в жены человеческих женщин. И вообще, я как-то раз размышляла над тем, что землянки, обладая гибким характером и умением приспосабливаться, часто являлись объектом интересов инопланетян.

Лалланы в этом списке лидировали. От таких союзов рождались полукровки — некая удивительная помесь интеллекта и живучести. Эти дети являли собой особенную категорию в межзвездном сообществе.

Помню, училась со мной одна… личность. Её звали весьма символично — Лалла, как их родную планету. Это бы выглядело так, если бы я назвала свою дочь на другой планете Землей. Так вот, мать ее так назвала не зря. Она говорила, чтобы не забывать, откуда прибыл её отец, который бросил женщину беременной на Земле. Не знаю, какова была история ее родителей, не могу судить. Но вот чувства Лалла вызывала у меня такие, какие вызывает королева выпускного бала у серой мыши, стоящей в темном незаметном углу. Чувство неполноценности. Она была красива, как небо, невозмутима, как скала, умная, как все лалланы. Только вот понять ее мало кто мог. А я даже близко к ней не могла подойти. Где-то внутри боялась чего-то.

А вот теперь один из них приспокойненько общался со мной на равных. Даже дико как-то. Только сейчас ко мне пришло это понимание. Причем Нихнерон явно не был полукровкой. Чистопородный лаллан. Долговязый, с умными глазами, глядящими на тебя так, словно знают все твои сокровенные тайны.

Наконец, возле одной из пяти жилых кают, Нихнерон заглянул мне в лицо и вежливо произнес:

— Харита, если тебя что-то интересует, спрашивай. Не стесняйся.

Я подозрительно покосилась на него:

— Слушай, у меня такое ощущение, что ты если не телепат, то эмпат так точно!

Он криво усмехнулся, но ответил довольно просто:

— Нет. Я не телепат. Хотя, правда, среди лалланов такие есть. Я — слабый эмпат. Могу "читать" чужие эмоции.

— И мои?

— Всех. Даже хучуору. Хотя, что там читать? Все на лице написано. Презрение ко всем и ко всему.

Я внутренне подобралась, чем вызвала веселую усмешку.

— Не переживай. Я часто отгораживаюсь от эмоций окружающих. Они могут сильно напрягать. Иногда даже раздражать. Не люблю стихийных атак.

Я в замешательстве поджала губы:

— Значит, ты знаешь, что испытывает сейчас Зенон?

— Для того чтобы понять, что чувствует твой атан, не нужно быть эмпатом, — загадочно хмыкнул лаллан. — И так понятно, что он в затянутой первой фазе брачных игр. Ты боишься его?

Я лишь сжала в тонкую линию сомнения губы и отвела взгляд. Мы стояли у входа в одну из еще не занятых кают. Больше в коридоре никого не было. Нихнерон убрал одну руку за спину и меланхолично прокомментировал:

— Думаю, ты уже заметила изменения в его настроении? И оно будет ухудшаться.

— Я предложила ему успокаивающие пилюли попить, — мрачно буркнула я, вспомнив вчерашний вечер и разговор на мосту.

Лаллан иронично скривил губы:

— Ты еще многого не знаешь о херонцах, особенно о Зеноне. Ни один мужчина-херонец не пойдет в период первых брачных игр на нивелирующие препараты. По многим причинам. Особенно, если он искренен в своих чувствах. Первый контакт особенно важен у херонцев. Как акт особенного примирения и единения. Видимо, Зенон настроен на союз душ. А это значит, что он сгрызет всех и всё, но не притронется к ослабляющим препаратам. Боюсь, пострадают многие, — он горько хмыкнул и добавил: — все, кроме тебя. Тебя он будет упорно обхаживать до твоей полной безоговорочной капитуляции.

Я обреченно вздохнула и подняла на лаллана взгляд:

— Уже догадалась об этом. Давай поменяем тему? Вот ты лучше объясни мне, почему на меня сердится Эснора? Или она по жизни такая?

Нихнерон забавно хекнул, оглянувшись назад, словно проверял, не стоит ли она сзади.

— Почему? Она даже очень неплохая. У нее бывают периоды… кхм… радушия. Правда, девушка вспыльчивая как вулкан. Это так. Но сердце у нее доброе. А в отношении тебя всё довольно ясно.

— Объясни.

— Не в моих привычках обсуждать чужие чувства.

— Будь добр, сделай исключение. Мне важно понять, чтобы соответственно вести себя.

Он сузил глаза. Подумал с полминуты и просто ответил:

— Она любит Зенона.

Я распахнула рот. Ведь это же так очевидно! Конечно, появилась соперница. Она ревнует.

— И давно? — наклонилась я к лаллану.

— Давно.

— А Зенон знает?

— Думаю, догадывается.

— Почему… — я неловко замялась.

— Почему не пошел ей навстречу? Не знаю. Может, жить хочет? У хучуор жесткие брачные игры, — Нихнерон иронично усмехнулся.

— Он тебе ничего не говорил?

— У херонцев не принято обсуждать сердечные дела. Они просто берут свое и все. Ты мне прямо по этому поводу допрос устроила. Больше не спрашивай об этом. Это не мое дело.

— А кого мне спрашивать? Геррона?

— Твое дело.

— Ох, вы и высокомерные, лалланы! — фыркнула я.

— Это вы, земляне, так считаете. Мы просто относимся к вам по вашим манерам и уму.

Я лишь возмущенно фыркнула. Нихнерон улыбнулся и кивнул в сторону последней каюты у входа в рубку.

— Эта каюта капитанская. Это единственное место, которое я тебе еще не показал. Там сейчас находится Зенон, — он сделал паузу, внимательно всматриваясь в мое лицо. — Я должен идти работать. Можешь сама походить по кораблю. Или… — он кивнул снова в сторону каюты капитана. — Позволь откланяться.

Он учтиво склонился и быстро ушел, оставив меня одну догадываться о том, что тот имел в виду на последней фразе. «Или…» Да ну его! Поглядев с пару минут в сторону, где скрылся лаллан, я направила взгляд на закрытую дверь каюты капитана. Вспомнился последний косой взгляд в мою сторону. Разговаривать с херонцем желание вмиг отпало. Поэтому отправилась в рубку.

Любопытным пальцем потрогала все досягаемые поверхности. В конце, обойдя по периметру помещение, плюхнулась в капитанское кресло. Снова я была предоставлена самой себе.

Тогда принялась думать о судьбе своей горемычной. Вспомнила о Таше. Моем маленьком довеске. Интересно, живы ли ее родители? Где они? Ищут ли ее? Одни вопросы.

Я так крепко погрузилась в размышления, что не сразу услышала тихий настойчивый писк. На главной панели управления мигал какой-то знак. Я обратила на него внимание и прищурилась, пытаясь понять, что он значит. Лингводекотдер, вживленный мне в голову еще Иераксом, переводил только звуки. Письменность я не понимала. Поэтому на мониторе мог мигать хоть китайский иероглиф, я бы ничего ровным счетом не поняла.

Поскольку же я человек любопытный и не осторожный, то есть не наученный, протянула руку и пальцем ткнула в иконку на капитанской консоли. Тут же вспыхнул главный экран, и появилось изображение… Магды? Я даже моргнула пару раз, чтобы сообразить, что не ошиблась.

Пожилая херонка смотрела на меня хмурым взглядом:

— Харита? Ну, слава всему живому, наконец-то дозвонилась хоть до кого-то! — закатила она в облегчении глаза. — Где Зенон? Он мне край нужен! Срочно!

— Он занят, просил не беспокоить, — пожала я плечами.

— Это важно. Очень важно. Так что пусть бросает свои болты и гайки и немедленно выходит на связь! Иди, позови. Я жду! — ее тон не терпел возражений.

Озадаченно выдохнув, я встала с удобного кресла и направилась к капитанской каюте. Нажала на кнопку вызова. Дверь не открылась, а в динамике над дверью послышался недовольный голос херонца:

— Что? Я занят.

Сначала я собралась обижаться, потом вспомнила лицо Магды и решила сделать это потом. Поэтому спокойно ответила:

— Тебя Магда по главной связи вызывает.

Только я ответила, дверь сразу открылась. На пороге стоял Зенон, упершись рукой о косяк двери. Я не шевельнулась. На лице херонца была полная сосредоточенность. Сложно описать выражение его взгляда. Он смотрел пристально, внимательно, с легким прищуром, поджатыми губами. А еще в глазах далеким отголоском тлел голод.

— Она ждет?

— Да, — я пыталась разгадать сейчас по тону настроение мужчины.

Пока что выходило не очень. Окинув меня сомневающимся взглядом, при этом никак не прокомментировав то, почему именно я это ему сообщила, он развернулся и подошел к столу с персональным компьютером. Потом приказал бортовому компьютеру:

— Кики, выведи вызов на экран в моей каюте.

— Слушаюсь, капитан, — послышался сверху бархатный женский голос.

Я же не двигалась, стоя у входа и следя за движениями херонца. Я не знала, уходить мне или нет. А он ничего не говорит. Поэтому и стою столбом.

— Зенон, — послышался голос Магды.

Лица ее я не видела, так как компьютер был повернут ко мне обратной стороной.

— Что ты хотела?

— Тебя Иеракс ищет. Он очень зол. Хочет, чтобы ты и Харита вернулись в имение. Срочно! Спрашивал, где ты. Сильно кипятится. Угадай, что я ему ответила?

Зенон недовольно наморщил лоб:

— Кипятится, говоришь…

— Да. И то, что я сказала ему, что вы во второй фазе брачных игр его совсем не остудило. Видимо, что-то важное. Так что не тяни, сразу перезвони ему.

— Больше ничего у тебя не спрашивал?

— Спрашивал. Не было ли у тебя приступов?

— Что ты ответила?

— Правду. Что не было. Я не права?

— Ладно, нэнэ, спасибо, что отыскала меня. Я немедленно ему перезвоню. Дальше я сам, — нажал он что-то на сенсоре компьютера, и наступила тишина.

Отключившись, Зенон поднял на меня взгляд:

— Поговорим?

У меня сразу внутри все опустилось. Не люблю я это слово, как и выяснение отношений.

Он качнул головой, чтобы я зашла, но меня как гвоздями к полу прибили. Смотрю на него молча, и ресницами махаю. Он раздраженно фыркнул, подошел, затащил за руку и закрыл за собой дверь.

— Кики, изолируй звук, — поднял глаза к потолку херонец, обращаясь к бортовому компьютеру.

Моя рука все ещё лежала в его руке.

— Изолировано, — отчиталась Кики.

Он посмотрел мне в глаза:

— Харита, время идет.

— Я понимаю, но что ты хочешь этим сказать?

Он громко сглотнул и произнес:

— Первая фаза брачных игр затягивается.

— Я понимаю. Нихнерон немного объяснил.

— Тем лучше. Чтобы побороть влечение, я мог бы отогнать тебя от себя, но я не хочу. Препараты пить не намерен. Трогать тебя еще нельзя, я слышу запах крови, — я тут же залилась краской, а он ровно продолжал: — Терпеть мне становится все труднее. Чем дальше, тем меньше я могу сосредоточиться. Это лишает сил. Не думал, что это будет так трудно. Но не это сейчас я хочу сказать тебе. Если отец вызывает меня в имение, не смотря на нашу так называемую вторую фазу брачных игр, значит, дело действительно очень важное. Даже слишком важное. Надо лететь срочно в имение. Ты будешь рядом. Не отходи от меня ни на шаг, пока я сам тебе не скажу. Это важно. Отец обо всем может легко догадаться. Он не должен тебя унюхать.

— А что такое вторая фаза брачных игр?

— Близкая связь, соединение мужчины и женщины.

Я смущенно поджала губы. Он нерешительно поднял ладонь и прижал к моей щеке. Так нежно и трогательно склонился надо мной. Погладил большим пальцем кожу у виска. Глубоко вздохнул.

— Ты такая нежная, сдержанная и до умопомрачения любопытная. Я уже больше ни о чем не могу думать. Только о тебе, твоих губах, волосах, нежной коже…

Он медленно приблизил губы к моим и замер на расстоянии пяти сантиметров. От его близости внутри все снова запорхало бабочками, и даром, что нельзя. Сегодня мы с ним постоянно ходим по краю между «можно» и «не стоит». Я смотрела на него, как кобра на факира. Невообразимое притяжение тянуло к нему навстречу, и оно с каждым разом становилось выше и выше моих сил. Лишь одно меня постоянно останавливало — моя невинность. То есть я еще не знала близости мужчины и девичья робость парализовала все тело. Он горько усмехнулся и с усилием воли отодвинулся.

— Я смогу, — едва слышно прошептал он. — Кики! — его голос молотом оглушил меня.

— Да, капитан, — отозвался бортовой компьютер.

— Внеси эту девушку в список экипажа.

— Слушаюсь, капитан. Мне нужен образец голоса для сохранения данных.

Я не сразу сообразила, что от меня хотят.

— Скажи что-нибудь, — дернул подбородком Зенон, глядя мне в глаза.

— Что-нибудь, — ляпнула я.

— Образец принят, — ответил механический голос. — Новый член экипажа внесен в базу данных корабля.

— Кики, теперь прикажи всему экипажу собраться на капитанском мостике. И соедини меня с имением Эгор. Код ПК имения С72134.

— Связываю. Абонент на связи.

Зенон подошел к столу и развернул экран на 180 градусов. На нем было взъерошенное лицо Главы Рода. Зенон тут же привлек меня к себе и запустил пятерню в мои волосы.

— Зенон! Наконец-то! — его глаза быстро окинули видимую обстановку и расширились в понимании. — Здравствуй, Рита, — кивнул отец семейства мне. — Я вижу, вы правильным делом решили заняться, но не вовремя.

— Что случилось? — нахмурился Зенон.

— Немедленно вылетай в имение. Звонил император. Игры перенесены.

— Причина.

— Потом объясню. Тебе нужен итаршен?

— Нет, — я почувствовала, как напряглось тело мужчины рядом. Зенон немного отодвинул меня и совсем сровнял брови в одну линию.

— Экипаж? — продолжил допрос Глава Рода Фидмин.

— Уже укомплектован.

Иеракс облегченно выдохнул.

— Я допущен? — Зенон качнул головой и вовсе отстранился от меня.

— Януарий позволил. И ещё. Он хочет познакомиться с Харитой. Ждет нас раньше.

— Когда вылет?

— Сегодня вечером.

— Мы скоро будем, — утвердительно кивнул Зенон и быстро отключился.

Долго смотрел на погасший экран. Потом шагнул в сторону выхода:

— Держись все время возле меня. Поняла?

— Угу, — промычала я, следуя за ним в коридор.

В рубке уже все собрались. Зенон объявил о старте.

*** *** ***

Иеракс вернулся сегодня домой не в духе. Целый день он провел со своим помощником Нимидом в космической академии Уро. Недавно с космической верфи сошли несколько кораблей и им нужны были экипажи. Как координатор пограничной службы, в его обязанности входила работа с экипажами. Просматривая отчеты и характеристики студентов, он держал в уме мысль об экипаже для сына. Уже подобрал пару кандидатов, которые могли бы быть хорошим вариантом у того для пилота и навигатора. Вот с техником и тактиком были некоторые сложности. Он даже итаршен подобрал ему. Хорошая машинка. Проверена в последней разведмиссии и только что прошла техосмотр.

Еще по дороге домой, он успел сына обругать несколькими отглагольными от слов бездельник и упрямец. Конечно, Иеракс мог предположить, что Зенон самостоятельно уже справился с этой задачей. И даже смог соорудить себе корабль. Кому, как не ему знать о тайной верфи недалеко от форта Перс. Он когда-то сам приказал создать ее. Со стапелей этой верфи может сойти такой себе неплохой итаршен. Главное, подойти к созданию с умом и иметь грамотные руки.

В том, что рядом с Зеноном могли быть такие умы и руки, Иеракс не сомневался. Рядом с сыном постоянно отирался лаллан. И если не учитывать происхождение этого парня, то Зенону было на кого положиться в строительстве и дальнейшей работе. Лаллан знался во многих областях, как, впрочем, и большинство лалланов. Ума тому не занимать. А еще возле сына постоянно крутились ускхонг и хучуора. Кстати, последняя была очень даже способным техником и инженером. Вполне возможно, Зенон их и возьмет к себе в экипаж на Игры. Но вот где тот возьмет тактика? Неужто сам сядет за управление тактическими системами?

Как-то не вовремя у сына случился процесс брачных игр с Харитой. Нет, конечно, Иеракс радовался тому, что девушка пошла ему на встречу и ответила взаимностью Зенону. Но на это было бы достаточно и пару деньков. Их уже нет третий день. Чем они занимаются? Неужели, ковыряются на верфи или началась третья фаза брачных игр? Скорее всего — первое.

Время поджимало, а связаться с сыном было не реально. Зум тот благополучно отправил с сушкатом на чердак, где крылатая ящерка добросовестно сторожит доверенное добро. А теперь, поди, сыщи ветра в поле.

Еле дозвонился до Магды. Она явно что-то не договаривает. Но попробуй что-нибудь вытащить у этой партизанки. Она же любит своего внука настолько, что ничто не способно расколоть ее, если тот о чем-то попросит не говорить. Женщина сказала, что Зенон во второй фазе брачных игр. Звучит правдиво и ожидаемо. Только вот, правда это или нет, не известно. Ладно, не это сейчас главное. Когда Зенон уходил с Харитой в сторону форта, то не знал о том, что игры будут перенесены. Предупредить его не реально. Позывные корабля, который тот возможно строил, Главе Рода были не известны.

Магда сказала, что пойдет его искать. Успокоило лишь то, что еще не было ни одного приступа. Это даже обнадеживало. Неужели помощь Хариты настолько эффективна? Было бы хорошо, если бы это было правдой.

Пришлось ждать достаточно долго. Иеракс успел уже пересечь кабинет вдоль и поперек раз двадцать, прежде чем раздался сигнал дозвона на его ПК.

Когда Глава Рода увидел лицо сына, встревоженное и сосредоточенное, то понял одну вещь: никаких брачных игр у того еще не было. Хоть и держал он девушку за талию, и она послушно прижалась к тому, но глаза выдавали глубокое напряжение и неудовлетворенный мужской голод. Голод, который не может скрыть ни один херонец, когда заканчивается терпение и выдержка уже на пределе. Девушка так и не подпустила его к себе. Знает ли она, чем это может закончиться, если тот не отпустит ее? Однако во всей этой короткой ситуации Иеракс понял одно — девушка еще думает. Значит, все еще есть шанс.

Ладно, сейчас личные отношения сына и его эраны не так важны, как предстоящие Игры. Иеракс надеялся, что Зенон получит разрядку брачных игр до начала межпланетных соревнований, иначе не сможет сосредоточиться. Если не из-за болезни, то из-за воздержания. Вот и пойди, пойми этих землянок. Так ли они хороши, как хотел верить Глава Рода Фидмин.

После беседы с сыном, он успокоился. Если тот сказал, что будет к вечеру, значит, можно расслабиться. Тогда по его прибытии он и обсудит все детали Игр и надвигающихся событий.

Только Иеракс откинулся в кресле, облегченно выдохнув, как тут резко распахнулась дверь и в кабинет влетела Маланта. Глаза горят, кулаки сжаты, ноздри расширены. Просто взбешенная фурия.

— Что я узнала!!! — сверкнула она глазами, остановившись в сантиметре от стола. — Ты допустил Зенона к Играм Крадоскарга! Это же опозорит весь наш род! Нет, весь клан! Это же полное безумие!

Ни один мускул не дрогнул на лице Главы Рода. Его удивило лишь, что узнала она об этом только сейчас.

— Ну и что? Януарий сам утвердил список участников. У него претензий не было. Почему они возникли у тебя?

Она скривила презрительно губы и ответила:

— Он просто хочет над тобой взять власть, как ты не понимаешь? Если Зенон опозориться перед всеми, как тогда ты будешь очищать наше имя? Тебе придется искать его у своего кузена! Тогда он будет вить из тебя веревки!

— Вполне возможно, — спокойно кивнул Иеракс, не сводя взгляда с перекошенного гневом лица своей эраны. — Но возможен и другой исход.

— И ты на него надеешься? — с сарказмом хмыкнула женщина. — Это лишь твое желание. Разве может твой сын справиться с таким напряжением? Неужели ты все еще надеешься на эту инопланетянку?

— Я так решил, Маланта. Я готов рискнуть всем, чтобы вернуть прежнее славное имя нашему роду. Ты слишком переживаешь о том, что может быть, а может и не быть. Или у тебя есть злые мотивы?

Она вздрогнула, словно ее ударили. Сощурила ехидно глаза и прошипела:

— Да как ты смеешь во мне сомневаться?! Я же переживаю о репутации нашего рода. Мало того, считаю твоей большой ошибкой допустить в наш Род инопланетянку. Как ты мог влить в кровь рода Фидмин чужую кровь? Что тогда будут говорить в нашем обществе об их отпрыске? Полукровка. Это же еще больший позор, чем то, что Зенон участвует в Играх Крадоскарга!

— Маланта, у тебя кроме одних необоснованных предположений больше ничего нет. Я не желаю это выслушивать. Это лишь твои личные страхи и недоверие. С одной стороны я даже могу понять их. Но Главой Рода продолжаю оставаться именно я, а не ты. Поэтому решения, которые принимаю — это мои решения. И я готов за них нести ответственность. Как положительную, так и отрицательную. Тебе не нравиться. Это твоя проблема. Я готов рискнуть. Поскольку то, что мы можем получить намного больше того, что можем потерять. Отчитываться и прислушиваться к тебе не желаю.

— Я твоя ЭРАНА! — она гневно расширила глаза и прижала уши. — Ты унижаешь мое положение и права!

— Ничего я не унижаю, — устало выдохнул Иеракс и составил пальцы, разведя их на максимум. — Ты уж точно ничего не потеряешь от этих событий. Поверь мне. Зенон мой сын. И я желаю помочь ему. Я верю в его способности и интеллект. Не вмешивайся в это.

Она сузила глаза, свела губы в тонкую линию и произнесла:

— Ты глубоко заблуждаешься, Иеракс. И потом расхлебывать эту жуткую кашу придется всей нашей семьей. Ты еще не забыл, что у тебя растет дочь? Наша дочь!

— Что ты! Я прекрасно это помню. И очень благодарен тебе за этот ценный подарок. Но ты сама знаешь, что дочь — это дар другому Роду. Когда-нибудь она покинет наш дом. И будет переживать за благополучие другого Рода. Кому как не тебе об этом знать.

Она вздрогнула и раздраженно откинула спавшие на плечи волосы назад, за спину. В лице ледяной красавицы что-то резко поменялось. На смену разъяренности пришла маска презрительной холодности.

— Ладно, — совсем низким тоном произнесла она и положила возле компьютера мужа ромбовидный информационный носитель. — Тогда посмотри это.

Лицо Иеракса изумленно вытянулось. Он вставил кристалл в слот и запустил единственное видео, которое хранилось на нем. Когда он увидел то, что там было записано, сердце его болезненно сжалось.

На экране, забившись в угол и скуля как малый щенок, сидел Зенон. Эта запись была еще с тех дней, как только он заболел. Столько страха и безумия в лице сына было именно тогда.

— Что это? — не отрываясь от экрана, спросил Глава Рода Фидмин.

— Что здесь не понятного? — лицемерно хмыкнула Маланта. — Это старая запись. Но есть еще и поновей.

— Зачем ты мне это показываешь?

Губы женщины изогнулись в надменную дугу.

— Три цикла ты тщательно скрывал правду о своем сыне. И о том, что он болен, знали только единицы, — начала она объяснять, сузив глаза. — Тебе это хорошо удавалось. Теперь ты решил, что этого херонца можно допустить до Межпланетных Игр Крадоскарга. Я против этого. Категорически против. И если ты не прислушаешься к моим словам, то на начале Игр все увидят это и подобные видео о твоем сыне. Я уж постараюсь, чтобы ничего не помешало этому случиться. И посмотрим тогда, как ты отвертишься и сможешь очистить имя своего Рода.

— Маланта, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь?

— Прекрасно. Я угрожаю тебе. И да, я помню, что ты мой атан.

Иеракс поднял на женщину потрясенный и полный негодования взгляд:

— Если ты сделаешь это, я…

— Прогонишь меня?! — она язвительно засмеялась. — И это будет большим позором для тебя, чем слабости твоего сына! Как ни тебе знать участь и репутацию атана, от которого ушла эрана! Да, ушла! Потому что я больше не намерена быть рядом с тобой! И поверь, все узнают, каким ты был атаном для дочери Сириччо из клана Мохар! Я никогда не знала третьей фазы брачных игр. Ты лишил этого меня. Думаешь, я буду это терпеть! Ты глубоко ошибаешься Иеракс ат Фидмин Эгор!

Лицо Иеракса окаменело. Ноздри раздулись.

— Ты нашла себе другого. Что ж, я сейчас не буду тебя удерживать. Уходи. Но только знай, если ты хоть пальцем тронешь меня, мой род и семью, я не посмотрю, что ты была моей эраной.

— Была твоей эраной? Никогда я ею не была по-настоящему! Без третьей фазы брачных игр я всегда могла уйти от тебя! И ты это прекрасно знал! Думаешь, я круглая дура и не понимаю этого? Все! Мое терпение кончилось! И я сделаю все, чтобы ты пожалел об этом!

Он откинулся на спинку кресла, смерив женщину насмешливым взглядом:

— Я раздавлю тебя и твою семью одним пальцем, Маланта, если ты посмеешь выложить это и подобное видео в сети. Будь уверена. Я не пожалею ни денег, ни времени, ни сил. Ты хорошо знаешь меня.

— Испугал! — деланно засмеялась она. — А ты не подумал, что я научилась обходить твои методы? Я изучила тебя и вижу насквозь. Я знаю все твои методы и привычки. Давай. Попробуй. Но не забывай, что мой род и семья имеют великое влияние в империи. И твой братик-император не поможет тебе в этом, — гордо повела она подбородком и шагнула в сторону распахнутой двери.

Там, схватившись за обналичник, заглядывала маленькая головка херонской девочки. Увидев мать, девочка всхлипнула. Но женщина даже не глянула на нее и прошла мимо, словно той никогда и не существовало.

Когда белоснежная фурия уже почти покинула коридор, ее догнала холодная фраза Иеракса:

— Авитала по закону останется в моем доме.

— Да забирай это фидминское отродье себе! — и женщина, не обернувшись, исчезла из виду.

Маленькое создание, что провело взглядом мать, услышав эту фразу, горько заплакало. Ее бережно взял на руки отец, прижал к груди и тихо прошептал:

— Не плачь, доченька… не плачь… все будет хорошо…

— Ма… маа… — всхлипывала она на плече у папы, — она меня… бросила?

— Она сама так решила…

*** *** ***

Я отрешенно смотрела на замирающие стены родового имения Эгор через обзорное стекло рубки. Корабль приземлился во дворе дворца, разогнав тучи песка.

— Капитан, мы прибыли. Системы работают в норме, — едва сдерживая ликование, доложил Геррон Зенону.

— Хорошо, — без тени радости, погруженный в свои мысли, ответил Зенон. Потом встал с кресла и отдал приказ: — Оставайтесь на корабле. Возможно, скоро мы стартуем в космос. Я в имение.

Он встал и скоро пошел прочь. Даже не взглянул на меня. Я поспешила за ним, вскочив с единственного бывшего в рубке свободного кресла возле панели управления тактической системой корабля. Лишь на пороге оглянулась на проводящих нас взглядами присутствующих и кинула им невнятное «пока».

Шла за Зеноном и все время подбегала, но так и не сровнялась с ним. Не понимаю, он же сказал, чтобы я не отходила от него ни на шаг. Тогда почему он никак не реагирует на меня? В молчании мы зашли в имение через черный вход. В молчании прошлись по многим коридорам, пока не подошли к кабинету Иеракса. Там херонец соизволил оглянуться:

— Можешь идти по своим делам. Но далеко не уходи. Скоро будем стартовать.

— Ааа… — возразила было я, глядя на закрытую дверь кабинета Главы Рода.

— Я хочу поговорить с отцом наедине, — говорил он спокойно, но в глазах читалась необъяснимая усталость.

Ни злости, ни доброжелательности, ни страсти, ни разочарования — ничего не было на лице херонца. Лишь отрешенность и сдержанность.

— Ладно, — пожала я плечами и провела мужчину взглядом, пока не закрылась дверь.

Настроение мое расположилось в области плинтуса. Странным делом ощущения Зенона передавались мне. С чего бы это?

Поразмышляв немного о том, куда бы мне сейчас пойти, придумала, что первым делом я должна узнать, что с Ташей. Решила сразу проверить детскую и не прогадала. Девочка была именно там, но одна. Это немного удивило меня, поскольку я знала, что Авитала, сестра Зенона, точно была в имении.

— Ри-и-ита! — повисла на мне счастливая девочка.

Когда я обняла ее, присев на колени, заметила, что та плачет:

— Чего ты? — вытирая слезы, свела я брови домиком.

— Я думала, ты меня… бросила!!! — прерывисто ответила она, усиленно вытирая пухлыми кулачками красные глазки.

— Нет, солнышко, я тебя не бросила! Я же здесь. Просто мне нужно было с дядей Зеноном кое-куда сходить. А это было сильно далеко…

— Я думала, что ты меня… бро… броси… ла, как Авиталу ее мама… — продолжала хныкать Таша.

— Авиталу? Мама? — удивленно вскинула я брови. — Что случилось? Почему мама Авиталы бросила ее?

— Не… не… не знаю… — девочку развезло не на шутку.

Я прижала ее снова к груди и уверенно произнесла:

— Ну-ну… не плачь. Я не мама Авиталы. Я тебя не оставлю… — гладила я ее по головке.

Через несколько минут, когда она успокоилась, я отодвинула ее и заглянула в красные глазки:

— Только, Таша, послушай. Я должна тебе сказать, что не смогу быть с тобой всегда.

— Почему? — она уже взяла себя в руки, и передо мной стоял серьезный ребенок со строго собранными губками.

— Таша, ты уже большая девочка. Тебе уже пять лет и ты должна понимать, что мы сейчас с тобой находимся на другой планете, не дома.

— Я знаю, — серьезно ответила та. — И еще я знаю, что мама и папа не забыли про меня.

Я удивленно вскинула брови. Впервые Таша осмысленно говорит о своих родителях за все это время. Поэтому я со всей серьезностью отнеслась к этим словам и кивнула ей, чтобы та продолжала.

— Я знаю, что дядя Иеракс и дядя Зенон чужие. Но они добрые. Они спасли нас с того горящего корабля. Дядя Иеракс обещал, что когда придет время, то он отдаст меня папе. А пока я должна ждать и хорошо себя вести.

— Правда? Дядя Иеракс так и сказал?

— Да…

— Это хорошо. Значит, ты должна себя и дальше хорошо вести, — я отодвинула ее на расстояние вытянутой руки и окинула оценивающим взглядом. — Ты не голодная?

— Я ела только утром.

— Хорошо. Давай я отведу тебя поесть. Я тоже голодная.

Я взяла девочку за руку, и мы отправились в кухню. Там, как всегда, шумели повара. Когда я вошла, главный повар тут же подошел ко мне и спросил о том, что мы желаем. После нашего выражения желания поесть «что-нибудь», нас усадили за круглый столик и подали сытные изделия из мяса с добавлением зелени. Очень вкусно. Таша ела молча. И я тоже не имела настроения говорить. Только все следила за девочкой и думала, как же тяжело ей приходится. Однако она вела себя спокойно и не впадала в истерики, не замыкалась в себе. Мне даже стало завидно. Таша приняла все как есть и просто ждала. Почему я постоянно борюсь с сомнениями?

Ласково погладив по головке девочку, я продолжила есть.

— Вижу, у невестки ат Иеракса прекрасный аппетит, — послышался сбоку знакомый шелковый голос.

Я тут же повернулась в ту сторону. На меня смотрели знакомые ореховые глаза. Красивый статный херонец, расплывшись в сладкой улыбке, подошел ближе. Потом подвинул свободный стул и присел рядом.

— А, это вы, Амит, — вспомнила я парня.

Да и как тут не вспомнить броскую личность с хищным взглядом?

— Очень приятно, что вы не забыли меня, — медовым голосом произнес он и вытянул руку на стол.

В каждом его движении читалась хитрость альфонса.

— Невестке… — протянула я, понимая, что он назвал меня не так, как принято в обществе херонцев.

— Ведь так называют у вас эрану дома?

— Откуда такие познания? — я не могла не ответить улыбкой.

— Очень хотелось побольше узнать о вас, о вашей планете. Пришлось изрядно покопаться в голонете. Скажу, в нашей инфосети о вашей планете очень мало что написано. Как и о вашей культуре.

— И не мудрено, Земля только недавно вышла в Космос, — ответила я, положив последний кусочек мяса в рот, и покосилась на Ташу.

Та очень часто затихала, когда рядом появлялся какой-то новый человек. Так и сейчас, головка, что выглядывала из-за стола и ручка, что активно орудовала маленькой ложкой, застыли. Любопытные карие глазки глядели на чужого дядю и не двигались.

— Милое дитя, — тоже посмотрел на девочку мужчина и приятно улыбнулся ей. — Она ваша?

Я удивленно покосилась на херонца. Странный вопрос, ведь они сразу могли по запаху определить, мой это ребенок или нет. Как это сделал Иеракс при нашей первой встрече. Но я не стала на этом концентрировать внимание, следя за поведением мужчины.

— Нет, — ответила я. — Я за ней присматриваю.

В душе родилось недоверие. Что-то этот парень темнит. Чего он хочет от меня?

— Понятно, — простодушно ответил он.

Я хитро сузила глаза и спросила:

— Интересно, а что еще вам удалось узнать о землянах?

— Некоторые брачные традиции.

— Какие, например?

— Например, у вас, как и у нас, есть предбрачный договор.

— То есть?

— У вас, как и у нас, когда мужчина и женщина вступают в официальные отношения, есть испытательный срок. Если я не ошибаюсь, это называется ммм… помолвка. Тогда каждый может отказаться от брака, если ему что-то не понравилось в партнере. Не так ли?

Я напряглась. Почему он завел разговор именно об этом?

— Да, есть такое. Но это устаревшая традиция. Обычно, молодые, когда решают быть вместе, идут к юристу и вносят свои фамилии в реестр. То есть регистрируют брак. К сожалению, бывают случаи, когда, пожив вместе, они решают расстаться и разводятся.

— У вас есть разводы? — вскинул Амит брови.

— Да. А у херонцев разве нет их?

— Почему нет? — передернул он плечами. — Есть. Только это большой позор.

— Позор? Почему?

— Позор для мужчины. Это значит, что он не сумел удержать эрану.

— Удержать?

— О! Простите, я забыл, что вы не в курсе! Я говорю о третьей фазе брачных игр.

— Третьей фазе? — я удивленно вытянулась.

До этого момента я слышала только о двух фазах. Однако Амит не захотел отвечать, загадочно улыбнувшись и покосившись на Ташу, мол, это разговор не для детских ушей. Та отложила ложку возле наполовину опустевшей тарелки и тихо смотрела на незнакомого херонца. Из-за стола выглядывал только лоб да пару любопытных глаз. Вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, он поведал о другом:

— У нас, херонцев, больше распространен другой обычай. В семьях херонцев есть несколько жен. Есть еще так называемые ураны, или другие жены. Они тоже входят в обряд брачных игр с мужчиной, но не имеют статуса и прав эраны. Все же дети, рожденные от них, — полноправные наследники Рода.

— Интересно, — поджала я губы и бросила взгляд на Ташу.

Та выразительно зевнула, и из-за стола выглянул нос и пара зубов из распахнутого ротика. Девочка хотела спать. Поэтому я встала и взяла Ташу за руку. Этому обстоятельству я почему-то обрадовалась, поскольку разговор с этим мужчиной напрягал, несмотря на все радушие и приветливость с его стороны.

— Спасибо за приятную компанию, но мы с Ташей должны подняться в комнату.

— Позвольте вас проводить до лестницы, — сразу же вскочил на ноги мужчина, продолжая держать на лице улыбку ловеласа.

Я лишь равнодушно пожала плечами. В голове еще мелькнула мысль, что слишком уж тот много внимания проявляет замужней женщине. Сразу вспомнила о его комментариях о помолвке. Неужели он намекал, что в курсе о наших с Зеноном отношениях?

Об этом я думала всю дорогу, молчаливо топая к лестнице. Амит тоже молчал. У перил вежливо склонился и решил продемонстрировать знание еще одной забытой земной традиции прощания с женщиной. Он поймал мою кисть и поднес к губам, легко скользнув по внешней стороне кожи. Когда он приблизился к моей ладони, его ноздри широко раздулись. Я даже не успела ничего понять, как вдруг…

Черной тенью мой горе-провожатый был сметен с места. Через секунду он уже влип в стену спиной, по пути свалив с грохотом хрупкую вазу. Придавив согнутым локтем горло парня, Зенон рвано прохрипел:

— Не смей приближаться к ней даже на метр! Тем более прикасаться! Она моя!

Грудной рык вырвался из груди моего атана. Я понимала, что от смерти прижатого к стене парня отделяло только одно движение. А тот совершенно не сопротивлялся. Сдавленный кашель сорвался с уст Амита, однако в глазах того и капли страха не мелькнуло. Только вот я испугалась не на шутку.

— Зенон, остановись! — выкрикнула я, задвигая опешившую Ташу за спину.

Потом бросилась к ним и схватила Зенона за локоть.

— Прошу тебя! — испугано взмолилась я, безуспешно пытаясь оторвать злого вепря от родственника. — Ты же его задушишь! Он не сделал ничего незаконного!

Оторвать руки мне не удалось, а вот давление Зенон ослабил, повернув в мою сторону ближайшее ухо. На его лице читалась безудержная ярость, от которой мне стало очень страшно, а в душе все похолодело. В голове мелькнула мысль, что у Зенона хватит не только силы, но и гнева, что бы убить противника.

— Умоляю! — отшагнула я, прижав пальцы к губам. — Не навреди!

Только Зенон ослабил давление, Амит резко вздохнул и насмешливо просипел:

— Она еще не твоя…

Тут же его снова придавили к стене с рыком:

— Это! Не! Твое! Дело!

Ноги Амита повисли в воздухе, а руки вцепились в защитном жесте за давящий локоть.

— Остановись немедленно! — завопила я, снова вцепившись в локоть Зенона. — Иначе я уйду от тебя!!!

На того как ушат ледяной воды вылили. Он резко повернул на меня голову и мигом отступил назад. Амит приземлился на ноги, обхватив руками шею и хрипло дыша. На лице Зенона была написана безумная ревность и нескрываемый страх. Взгляд был настолько тяжелым, что казалось, мне на голову водрузили мешок с песком. Потрясенно качая головой с глазами полными слез негодования, я прижала к груди кулак, развернулась и кинулась вверх по лестнице. По пути успела схватить перепуганную Ташу. А когда я только подбегала к началу лестницы заметила на выходе в холл Иеракса. Тот стоял с мрачным лицом и угрюмо наблюдал за инцидентом. И я поняла, что он даже не собирался вмешиваться! Что это за мир такой?!

Стремительно ворвавшись в комнату и захлопнув за Ташей дверь, я навалилась спиной на косяк и сползла вниз. Таша стояла напротив и смотрела на меня расширенными глазами. Она не плакала от испуга. Не тряслась. Не спрашивала ни о чем. Только, молча, стояла напротив и смотрела на меня. Я — на нее, обхватив руками колени.

В этот миг мне было страшно. Очень страшно. До сих пор я не осознавала, каким сильным был Зенон. И как легко он мог кого-то лишить жизни. Теперь я понимала, почему многие в имении с таким восторгом и трепетом взирали на младшего господина.

Глядя на Ташу, я понимала, что сейчас не время предаваться плохим мыслям. Девочка тоже была напугана, и ее надо было как-то успокоить и объяснить, что случилось. Поэтому я протянула руку. Она подошла и взяла ее в свои маленькие ладошки.

— Ташенька, ты испугалась? — пытаясь сдержать дрожь, спросила я.

— Почему дядя Зенон хотел побить того красивого дядю? — голос Таши был не таки испуганным, как я могла предположить.

— Милая, — привлекла я ее к себе и усадила на опущенные колени прямо там, на полу, — дядя Зенон все неправильно понял, поэтому и рассердился.

Таша села и подняла на меня даже весьма спокойные глазки.

— А что тот дядя неправильно сделал?

Когда я смотрела на удивленную Ташу, у меня на душе стало легче. Девочка не до конца поняла, что же произошло или могло произойти. Проведя ласково ладонью по теплому лобику и поправив встрепавшийся пушок челки, я постаралась спокойным голосом объяснить:

— Наверное, у херонцев не принято на прощание дамам целовать руки. Дядя Зенон подумал, что дядя Амит хочет мне сделать что-то плохое. Поэтому поспешил меня защитить.

— Он был такой злой, — надула та губки.

— Ты испугалась его злости?

— Немножко, — кивнула она.

— Не надо, крошка. Он же не тебя ругал, — прижала я ее головку к груди и продолжила гладить по волосикам. — Ты знаешь, Таша, — продолжила я рассуждать и поняла, что это меня саму успокаивает, — мы должны с тобой радоваться, что у нас есть такой сильный защитник. Мы же с тобой живем на другой планете. Здесь свои законы и правила, о которых мы ничего не знаем. Кто знает, может то, что сд