КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 579473 томов
Объем библиотеки - 869 Гб.
Всего авторов - 231833
Пользователей - 106453

Впечатления

Влад и мир про (Cyberdawn): Музыка Имматериума (СИ) (Космическая фантастика)

Общее впечатление начала книги - словесный панос. Однозначно в мусорную корзину. Не умеет автор содержательно писать, не матом (Краб), не псевдоумным философствованием. Философия - это инструмент доказывания с элементами логики, а не пустой трёп, типа я вот какие слова знаю и какой я умный, дивитесь мной! Не писатель, а чудо-юдо какое то. Детсад, штаны на лямках с комплексами. А кому это надо? У хороших авторах даже мат и пошлости в тему и к

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Влад и мир про Евдокимов: Котяра (СИ) (Самиздат, сетевая литература)

Простенько, но читается легко и интересно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Довбенко: Сбор и заготовка грибов (Справочная литература: прочее)

Уважаемые пользователи!
В нашей библиотеке появилась новая функция. Теперь вы можете добавить в "Избранное" понравившиеся вам книги, авторов, серии и жанры. Все они появятся в секции "Избранное" вашей "Книжной полки". Просто нажмите на сердечко возле книги, автора, серии или жанра. Это значительно упростит вам навигацию по нашей библиотеке.
Данная функция особенно полезна для

подробнее ...

Рейтинг: +7 ( 7 за, 0 против).
DXBCKT про Доценко: Срок для Бешеного (Боевик)

Самое забавное — что прочитав 2-ю, 3-ю и четвертую части, я так и не удосужился прочитать начало... В конце концов в той стопке книг (которую я взял по случаю) ее не было... вот я и решил пропустить часть первую «по уважительным обстоятельствам»)). Но начав читать — все же решил (пусть и с опозданием) соблюсти хронологию и ознакомиться с первой книгой данного цикла.

С одной стороны — первая часть книги такова, что я уже хотел

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Калашников: Гнев орка (Публицистика)

Вообще-то не совсем в моих правилах комментировать (еще) непрочитанную книгу, но поскольку поток мыслей «уж очень велик»)), рискну сформулировать кое-что прямо сейчас (ибо к финалу боюсь забуду если не все, то большее) из того что пришло на ум...

С одной стороны, на «вторичном рынке» (книг!)) полным полно всяческой литературы, написанной десятилетия назад... Так опять зайдя в старый «книжный развал» (на самом деле — мини-магазинчик),

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про серию Гром

Книга сухая, читается как справочник. Много повторов и пафоса. И глупости с крышей. Оказывается, что бы одному человеку или 50, без разница сколько, жить в своё удовольствие нужно всех поставить раком и враждовать со всеми. Спрашивается, что есть счастье? Посидеть утречком или вечерком с удочкой на речке, сходить в лес за гребками или плюнуть в чужой огород? Есть тонны взрывчатки для уничтожения прохода к нам и никаких проблем. Хочется

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Элвиг про Санин: У Земли на макушке (Путешествия и география)

Отсутствует большой фрагмент текста даже в исправленной заливке

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Спасение клана Учиха (СИ) [Кицунэ Миято] (fb2) читать онлайн

- Спасение клана Учиха (СИ) (а.с. Наруто: фанфик ) 1.59 Мб, 447с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Кицунэ Миято

Настройки текста:



Настя Бородулина (Кицунэ Миято) СПАСЕНИЕ КЛАНА УЧИХА

Часть 1. «Неклассический попаданец»

Пролог

Профессор психологии Канагава Тору внимательно посмотрел на своего нового пациента. Совсем молодой парень, которому, если судить по анкете, через пару недель должно будет исполниться шестнадцать, сидел, сжимая ладонями колени, задумчиво уставившись в одну точку. Накомори Хироши обратился с проблемой, необычной даже для богатой врачебной практики профессора Канагавы.

— Давайте подведём итог всему вышесказанному, Хироши-кун. Вы утверждаете, что проживаете две жизни и не знаете, которая из них настоящая? Когда вы спите там, то видите эту жизнь, как странный сон, и наоборот. Всё верно? — уточнил он.

— Да, профессор, — кивнул парень. Его чёрные живые глаза смотрели внимательно и настороженно, а ещё было в них что-то такое, от чего профессор не мог отмахнуться. Накомори Хироши говорил то, во что верил. И этот взгляд был взглядом взрослого человека, умудрённого опытом. Как говорят, «ребёнок со старыми глазами».

— Это началось два года назад, когда в аварии ваши родители скончались, и вы сами тоже сильно пострадали, пережив несколько клинических смертей? Вы помните, как погибли ваши отец и мать?

— Да, профессор, — пациент сфокусировался на своих руках и широких браслетах, скрывающих запястья. — Я видел, как это произошло.

— Вы пытались покончить с собой? — сделал почеркушку напротив «склонности к суициду» в бланке, спросил Канагава.

— Да. Но…

— Но?.. — заминка была более чем красноречива.

— Сначала я хотел покончить с собой, чтобы… Жить только той жизнью. Она довольно интересная. Когда я очнулся здесь, после четырнадцати лет там… это было очень… болезненно. Из-за этого у меня даже поя… — парень осёкся, подозрительно взглянув на него. Канагава сделал вид, что не заметил оговорку. — В общем, сильный стресс был. Но потом я как-то привык. Можно сказать — втянулся. Меня, в общем-то, всё стало устраивать. Но недавно я кое-что узнал. Собственно, поэтому и решил обратиться к вам.

— Вот как, — Канагава мысленно дал себе тумака из-за того, что, увлёкшись столь интересным случаем, ещё не уточнил, что же происходит в той, второй, жизни парня. — И что же вы узнали, Хироши-кун?

— Думаю, что скоро я там умру. Выяснилось нечто… очень важное, — тот задумчиво накрутил чёрную прядь волос на палец.

— Но откуда такая уверенность? Вы что, там заболели? — удивился он.

— Нет. Просто я выяснил, что… Моя вторая жизнь, оказывается, достояние общественности, — выдохнул пациент, словно решившись на столь странное заявление.

— Достояние общественности?! — переспросил Канагава, еле справившись с собой. Он был смущён тем, что, потеряв самообладание, совершенно ненаучно уставился на парня, открыв рот. — Это как?

— Все в Японии об этом знают, — так же задумчиво продолжил Хироши. — Один я долго соображал и не сопоставлял факты и некоторые одинаковые имена. К тому же большая разница в лицах… А буквально пару недель назад я увидел сцену своей смерти. И должен сказать, скорее всего, так всё бы и случилось, если бы я не посмотрел всё, к чему это приведёт, и не поразился собственной наивности и глупости.

— То есть, — проанализировал профессор озвученные данные. — Ваше «второе я» живёт в прошлом той информации, что существует в нашем мире?

— Я далеко не главный герой, и просто сначала не понял, что это про мою жизнь там… — кивнул Хироши. — Да меня там особо и не было. К началу истории я уже умер.

— Скажите, Хироши-кун, — Канагава даже подался вперёд, ожидая чего-то совершенно удивительного, — как вас зовут в той, второй, жизни?

Разлившуюся после его слов вязкую тишину нарушало только тиканье часов на стене, звучащее неестественно громко в мгновенно наэлектризовавшейся атмосфере кабинета. Пациент долго молчал, уставившись на него сверлящим взглядом, от которого профессор внутренне ёжился, делая всевозможные фантастические предположения.

— Меня зовут Учиха Шисуи.

Глава 1. Неприемлемое «будущее»

— Вот придурок! — первое, что сказал Учиха Шисуи, проснувшись.

Впрочем, последние две недели тот, «второй я», раздражал его всё больше и больше. Ну какой шиноби пойдёт выкладывать всё какому-то непонятному дядьке и будет продолжать раз за разом?!

У него появлялось всё больше уверенности, что этот сон, который длится уже второй год, реален. И где-то, непонятно где, существует техногенный мир, где люди слабы, как улитки. Никакой чакры, никаких дзюцу, не надо спать даже в клановом районе вполглаза с кунаем под подушкой. И вероятность умереть от того, что тебя задавит гигантский металлический агрегат, называемый «автомобилем», больше, чем погибнуть в мелкой стычке между соседними странами или на миссии.

Тот мир с первого взгляда казался пацифистской утопией, сродни воплотившемуся в реальность замыслу Первого Хокаге, но и там тоже были войны. И конфликты между странами, а, тем более, мировая война, были слишком страшными. Например, на «родине» его «второго я» сбросили оружие посильнее биджуу, которое уничтожило всё и отравило место сброса на десятилетия.

Мир, который просто не мог существовать, постоянно ему снился. А эти жуткие картинки с «будущим»! Шисуи никак не мог понять, как же какой-то там рисовальщик картинок, называемый в том мире «мангакой», мог увидеть всё, что произойдёт с кланом Учиха и будущим его родного мира! Но, приглядываясь и прислушиваясь к разговорам, которые велись в клане и вообще в деревне, уже где-то в глубине души понял и принял, что всё это правда и тот парень, Хироши, прав. Его могут лишить глаза, а потом…

— Дерьмо… — он закрыл лицо руками.

Когда это случилось в первый раз, Шисуи подумал, что над ним кто-то пошутил из клана. Такое было в порядке вещей: подловить, отправить в иллюзию. Это заставляло молодых шиноби быть бдительными всегда, даже когда находишься среди родни. Он родился, жил, рос, учился, подавал надежды, любил своих родителей, играл, а потом и тренировался со старшим сыном Фугаку и наследником главной ветви клана — Итачи. Воевал, сражался, побеждал. И однажды, заснув в своей постели, проснулся в непонятном месте.

Точнее, место было очень даже понятным, госпиталь, но это точно был не госпиталь Конохи. Что-то пищало, а потом в палату забежали ирьёнины в каких-то странных одеждах.

— Как вы себя чувствуете, Накомори-сан?

Это имя словно было кодовым словом для особо сильных иллюзий, и в него хлынул поток информации:

Накомори Хироши. Это он. Ему четырнадцать лет. Он учится в средней школе. Ему нравится девочка-соседка Мисаки. Мама — Накомори Кайдэ — домохозяйка. Отец — Накомори Мамору — сотрудник национальной полиции Японии. Получается, тоже полицейский, как и его отец, Учиха Кагами. Авария. Шок. Они точно умерли. Родители точно умерли. Он всё видел!

— Ямамото-сан, у пациента новый приступ!

И темнота.

Очнулся Шисуи дома в Конохе с этими жуткими воспоминаниями о чужой жизни. Глаза болели. Активизировав шаринган, он с удивлением уставился в зеркало. Легендарный Мангекё. В виде четырёхлучевого сюрикена.

А потом этот сон стал повторяться каждую ночь. Того «второго его» после того, как он поправился, забрали из больницы дедушка и бабушка. Он поселился в небольшой деревушке, учился в школе, жил обычной гражданской жизнью, которая даже нравилась Шисуи — он мечтал о чём-то похожем для своей деревни и страны. Великий мир, где дети не должны с малых лет обучаться искусству скрытого проникновения, разным способам убийства и добычи информации…

Но однажды, как раз две недели назад, в магазине, где что-то покупал Хироши, показывали аниме «Наруто». «Второй он» не смотрел его до этого. Но остановился перед экраном, потому что услышал знакомое имя. Его имя и имя его лучшего друга и двоюродного брата — Итачи. И вот тогда всё и началось. Парень купил всю мангу и больше недели её читал, выискивая всё про клан Учиха и судьбу самого Шисуи. Но нарисованная история, можно сказать, начиналась с его смерти. Итачи стал отступником, до самой смерти скрывая «задание деревни», которое получил «будучи АНБУ». Ненависть Саске. Подковёрные игры Учиха Обито, считавшегося в клане погибшим. Воскрешение «Главного отступника клана» — Учиха Мадары. Всё это выходило за грань его понимания.

Но с каждым днём это «будущее» становилось всё более и более осуществимым. Итачи уже стал капитаном АНБУ. «Второй он» искал ещё какие-то зацепки, которые бы пролили свет на примерное время его смерти и начала этой трагичной для «проклятого клана» истории, но толком ничего не нашёл. Было известно лишь то, что его самоубийство произошло в день собрания клана, а через два дня после этого Итачи всех убьёт. И, судя по разным отсылкам и вычислениям Хироши, Итачи будет тринадцать лет, так же, как и сейчас.

Шисуи прикинул, что его друг стал капитаном почти сразу после своего дня рождения, в начале июня, и уже прошло три месяца. Скоро у него самого день рождения, через две недели исполнится шестнадцать. Даже забавно, что дни рождения с Хироши у них совпадали — двадцать первого сентября. Собрания клана проходят в конце каждого месяца. Если всё это связано с Лисом, то вполне возможно, что Учиха решат «сменить власть» в годовщину или чуть раньше, в начале октября. То есть, при самом неудачном для него раскладе, остаётся чуть меньше четырёх недель до «часа Икс». Недовольства в клане были высказаны на последнем собрании неделю назад. Так что это очень даже вероятно.

— Дерьмо… — повторил он.

— Нии-сан, — под дверью что-то зашуршало. — Ты уже проснулся? Мама зовёт тебя завтракать.

Он поднялся с постели и, одевшись, открыл дверь. Его младшая шестилетняя сестрёнка Юмико поджидала за порогом с явными намерениями чего-то от него добиться. Шисуи даже на миг стало стыдно, потому что из-за миссий и этих снов, с появившейся в них информацией, времени на сестру у него совсем не оставалось.

— Чего тебе, имоото?

— Ты потренируешь меня? Я же поступила в Академию шиноби, забыл? Нам сказали потренироваться со старшими в семье бросать сюрикены.

Шисуи вспомнил, что с понедельника сестрёнка и правда начала посещать занятия в Академии. Младший брат Итачи тоже ходит туда, только учится на класс старше. Он посмотрел в большие чёрные глаза, и сердце дрогнуло. Он, может быть, умрёт, но и Юмико, получается, тоже?! Если из всего клана Учиха выживет только Саске, то и Юмико обречена?

— Ладно… — он вздохнул. — После завтрака у меня есть немного времени.

— А можно Саске-куна позвать? И Казуки? — сделала большие глаза та.

— А что, у Казуки нет?.. — Шисуи осёкся. Старшую сестру их троюродного брата, который жил в соседнем с ними доме, действительно убили на миссии несколько дней назад. — Да, пусть Казуки-чан тоже идёт с нами, вместе веселее.

— Мама уже приготовила нам с собой еды! — радостно крутанулась на месте мелкая и закрыла рот ладошкой. — Ой…

— Да, ты прям настоящая шиноби, — ехидно заметил Шисуи. Его губы непроизвольно растянулись в улыбке. — Значит, ты была уверена, что я тебе не откажу? Вместе с твоими друзьями?

— Ну-у-у-у… Я собираться! — буквально вылетела из коридора его сестра, словно использовав какое-то дзюцу перемещения. А он прошёл на кухню.

* * *

Вместе с Саске пришёл и Итачи. В Шисуи боролись странные чувства. Вспомнилось, что они с Итачи всегда были соперниками, по крайней мере, тот тянулся за ним и во всём старался превзойти. Даже это капитанство в АНБУ. Частично, конечно, настояние Фугаку-сана, но было в этом и стремление «младшего братишки» что-то доказать ему.

Возможно, не узнай он о том, какую ношу возьмёт на себя Итачи, чтобы «очистить честь клана», и к чему это всё в итоге приведёт, то действительно назвал бы своего друга преемником, вручил бы свои мечты о «лучшем мире», который видел во снах. Даже бы с радостью умер с улыбкой на лице. Но…

Но теперь, когда он знал, а ещё хуже — понимал, что то, что сделает Итачи, будет единственным выходом для клана Учиха и для Конохи, чтобы не развязать гражданской войны. Стало просто хреново. Мечты о «лучшем мире» были сметены жестокой «реальностью» чёртового мангаки. И что самое ужасное, Шисуи понимал, что тот был прав, скорее всего, так всё и случится. Это приводило в уныние.

Шисуи не видел выхода из сложившихся обстоятельств, но и умирать ему теперь совершенно не хотелось. Как и делиться своим Мангекё или шаринганами клана Учиха с лидером Корня Данзо. Позволить убить своих соклановцев АНБУ Хокаге? Это будет ещё большим позором.

— О чём задумался, аники[1]? — хмыкнув, улыбнулся Итачи, ткнув его в плечо и растормошив от мрачных дум.

— Что бы нам такого показать мелким, чтоб они ещё долго нас помнили и пытались превзойти? — улыбнувшись в ответ, задумчиво произнёс Шисуи.

Саске, Казуки и Юмико услышали его слова и с предвкушением загомонили.

Глава 2. Два брата

— Привет, ты Узумаки Наруто? Ты же учишься в одном классе с моим братом, Саске? — Итачи с интересом разглядывал «объект» своего нового задания.

Золотоволосый мальчик был худым, маленьким и не выглядел на свои почти восемь лет. И не скажешь, что в таком заморыше может содержаться главное оружие деревни — девятихвостый демон-лис Кьюби-но-Йоко.

— Д-да… — паренёк отступил на шаг, подозрительно его оглядывая.

— Прогуливаешь Академию? — поинтересовался Итачи.

Наруто покраснел и отвёл взгляд ярко-синих глаз.

— Там просто… Там… Меня… Ирука-сенсей… Они все…

— Ясно, — кивнул Итачи.

Он не понимал, почему многие шиноби ненавидят этого мальчика. Демона-лиса, который разрушил часть деревни около восьми лет назад, удалось заключить в этого ребёнка. По сути, Наруто был спасителем Конохи, его родители пожертвовали своими жизнями, чтобы запечатать Кьюби.

Итачи было пять с половиной лет, но он помнил красноволосую улыбчивую женщину, с которой была дружна его мать. И как они втроём, вместе с маленьким Саске, приходили в больницу после нападения девятихвостого. Учиха Микото смотрела на спящего младенца с цыплячье-жёлтой шевелюрой. Он тогда сидел в коридоре с Саске и почти ничего не слышал, но из кабинета главы госпиталя мать вышла очень расстроенной. Ему показалось, что Микото-каа-сан хотела забрать Наруто к ним, но ей этого не разрешили.

Наруто презирали, избегали или, в лучшем случае, игнорировали. Первый Хокаге создал Коноху, чтобы дети в ней были счастливы. Но этот мальчик явно несчастен. Итачи подумал, что, наверное, для него всё было бы по-другому, если в своё время его мать всё-таки смогла бы забрать этого цыплёнка в их семью.

— Я видел тебя возле Академии. Ты Учиха? — не очень вежливо спросил его джинчуурики девятихвостого, быстро пришедший в себя после осознания того факта, что с ним кто-то заговорил.

— Да, меня зовут Учиха Итачи, — представился он. — Тебе всё-таки следует пойти в Академию. Чтобы вырасти сильным, нужно много учиться и тренироваться.

— Они… Не хотят меня ничему учить, — буркнул Наруто. — Только смеются и издеваются. А ещё у меня нет… хорошего оружия. Только сломанные сюрикены со сбитым центром тяжести, которые я нашёл на полигоне, — совсем тихо прошептал мальчик, опустив голову и спрятав глаза за длинной, неровно обрезанной чёлкой.

Итачи достал из сумки и нанизал четыре сюрикена на детский палец.

— Тренируйся, — с этими словами он подпрыгнул и скрылся в густой листве ближайшего дерева, надевая свою маску и легко обнаружив того, кого он пришёл заменить.

— Пёс-сан, — тихо поприветствовал его Воробей. Он кивнул и показал знаком, что принимает смену.

Наблюдая, как Наруто бредёт по деревне, пиная ногой камешки, Итачи снова задумался о вчерашнем разговоре с двоюродным братом, который, отправив их младших домой, задержал его на полигоне, предложив тренировку. Несколько ударов, и он снова попался в иллюзию.

— Ты же знаешь, что ещё год назад я получил приказ следить за тобой? Клан подозревает тебя в двойной игре… А в последнее время ты стал вести себя особенно странно, — Шисуи, замерший напротив него, вздохнул.

— Несмотря на то, что я тоже работаю в АНБУ, мне не доверяют так же, как тебе, — улыбнулся Шисуи. — Но наши убеждения очень схожи. Наверное, я плохо играю свою роль, поэтому Данзо-сама подозревает меня.

— Кругом сплошные подозрения. Вместо того, чтобы обращать внимания на внешних врагов, мы копаемся в собственном грязном белье, — Итачи постарался сказать это ровно, но о том, что Шисуи подозревают, не знал.

Они всегда были словно по разные стороны баррикад, которые строили между ними клан и деревня. И иногда Итачи не понимал, можно ли вообще доверять брату, признавая и его право не доверять ему. Просто потому, что оба они — Учиха — часть проклятого клана. Слежки друг за другом, попытки превзойти. Дружба и соперничество. Где было настоящее и где притворство? А, может быть, ему, с одиннадцати лет окунувшемуся в грязь работы АНБУ, уже всё это кажется? Не зря шиноби их клана называют мастерами иллюзий.

— У меня такое чувство, что осталось совсем немного. Это как натянутая струна, которая вот-вот оборвётся. А я всё ещё не знаю, что мне делать. В нашем клане есть и невиновные. Ты согласен?

Итачи зажмурился и сжал зубы. Старший брат был прав. Он сам думал об этом же. Если этот нарыв вскроется, то не пощадят никого. Старый калека ненавидел их клан всей своей мерзкой чёрной душонкой и искренне считал, что Коноха станет лучше без Учиха. Как бы Итачи ни был привязан к деревне, как бы ни хотел остановить массовое кровопролитие, своего младшего брата он любил ещё сильнее. Ради Саске он готов на многое, и Данзо ловко манипулировал этой его слабостью. Но против старейшин и главы Корня ему не тягаться. Не сейчас. Разве что вместе с братом…

— Проверки и перепроверки, — хмыкнул Итачи, решившись на откровенность. — Клан… Клан прогнил… Все эти политические игры и ежемесячные собрания… Они просто хотят развязать войну, чтобы быть главными в деревне… Коноха создавалась для того, чтобы клановые и простые шиноби могли жить мирно и сосуществовать вместе. А война… Когда брат идёт на брата…

Шисуи просто кивнул. Улыбнулся, словно увидев что-то важное для себя. Впрочем, может и увидел, это же его гендзюцу, а в нём невозможно увильнуть или сказать неправду.

Итачи мысленно улыбнулся. Всё-таки он всегда мог рассчитывать на старшего брата, который всю его жизнь был для него примером и который разделял его взгляды.

Он, остановив свой поток чакры, вырвался из техники. Весь разговор занял долю секунды. Ещё десять минут они молча сражались врукопашную, а потом разошлись по домам.

На прощание Шисуи сказал, что ему поручили двухнедельную миссию по охране границы Страны Огня на востоке. Зашевелилась Страна Воды и деревня Скрытого Тумана.

Итачи после этого ещё долго анализировал этот разговор, вдохи и выдохи брата, скрытые и явные смыслы, угрозы, намёки и полутона.

Можно ли верить Шисуи?

И тут же находился простой ответ — да. А иначе просто все они обречены.

Несмотря ни на что, брат считается одним из самых сильных шиноби их клана. Многие противники, услышав о том, что им противостоит «Шуншин Шисуи», бежали в страхе, пытаясь сохранить свои жизни.

Итачи всегда следовал за Шисуи.

Довериться ли сейчас? Да. У них появится шанс спасти хоть кого-то.

Его аники намекнул на Саске и на свою младшую сестру, возможно, на Казуки. Этот мальчик довольно талантлив, пусть и ещё не пробудил свой шаринган. Впрочем, у Саске тоже ещё нет ни одного томоэ.

Сегодня ему поручили скрытое наблюдение за джинчуурики, но отстранили от слежки за кланом Учиха, которой Итачи занимался периодически между серьёзными ликвидационными миссиями в течение последних двух лет службы в АНБУ.

Какой-то знак? Это «повышение» или наоборот «понижение»? То, что это случайность, Итачи не верил. В этой работе не бывает случайностей.

Наруто дошёл до небольшой полянки почти на краю Конохи, недалеко от квартала их клана. По-видимому, джинчуурики оборудовал её для тренировок. Ещё несколько часов мальчик упорно кидал в криво нарисованную мелком на дереве мишень четыре сюрикена, которые он ему дал.

Итачи снова задумался.

Шисуи сказал, что пока не знает, что делать, но времени всё меньше. Волнения в клане на прошлом собрании, кажется, достигли своего пика. Наверное, всё точно должно решиться в ближайшие недели. Двоюродного брата отправили на миссию, словно тоже отстраняли от клана. Не доверяют? Возможно, в этом всё дело. Что-то явно готовится. Как со стороны клана, так и со стороны руководства деревни. Слова про натянутую струну… Брат волнуется за свою жизнь? Его могут ликвидировать? Сильнейшего Учиха, который считается преданным клану… Вполне реально.

К тому же особенность шарингана Шисуи необычна и для их клана…

Итачи поднял голову вверх. Над селением собрались тяжёлые тучи. Резко стемнело, несмотря на то, что до захода солнца было ещё полтора часа. В воздухе запахло грозой. Небо над горой Хокаге прочертила яркая ветвистая молния.

Его подопечный сел под дерево, сжимая в намозоленных до крови руках затупившиеся сюрикены. Живот Наруто громко заурчал, но паренёк, сжав зубы, достав из кармана шорт замызганный бинт, стал перематывать ладони.

После перевязки, под начавшимся ливнем Наруто ещё около получаса тренировался. Итачи восхитило такое упрямство и решительность. Меловой круг смыло, и в темноте, под дождём, без использования шарингана, почти ничего не стало видно. Один за другим сюрикены были потеряны. Наруто ещё пошарил в кустах, но не нашёл подаренное ему оружие, после поплёлся в сторону своего дома над бойлерной станцией.

Заглянув в окно, Итачи поразился, насколько грязным и неопрятным было жилище молодого джинчуурики. Практически «протоптаны тропинки» между пустыми пакетами и банками с заварной лапшой и коробками из-под молока. Настоящая помойка. Наруто снял с себя мокрые вещи и, надев заляпанные футболку и бриджи, по ощущениям, выуженные из корзины с грязным бельём, заварил себе порцию лапши.

— Пёс-сан, — прервал наблюдение Итачи новенький паренёк из его подразделения. — Я пришёл сменить вас.

— Да, — кивнул Итачи, с трудом отрывая взгляд от радостного лица Наруто, который с явным удовольствием и наслаждением поглощал крохотную порцию лапши из стаканчика.

* * *

— Итачи, ты что-то совсем ничего не ешь, — мать смущённо улыбнулась ему за семейным завтраком.

Он отчего-то подумал о том, чем же завтракает Узумаки Наруто, и кусок в горло не полез. Да и этот разговор с братом и анализ всей ситуации в целом. Итачи посмотрел в глаза женщине, которая подарила ему жизнь, и чётко понял, что ему придётся отнять жизнь у неё. Или он, или это сделают АНБУ.

— Что-то не хочется, — Итачи вымучено улыбнулся.

— Нии-сан, — подал голос Саске. — А ты потренируешься сегодня со мной? Вчера было так здорово. Я вчера весь вечер тренировал тот бросок, что ты мне показал!

— Прости, отото, в другой раз…

В дверь постучались условным сигналом, и, открыв, Итачи увидел на пороге своего двоюродного брата, тот зашёл и поклонился его отцу.

— Меня отправляют на миссию, Фугаку-доно…

— Конечно, Шисуи-кун, — отец, как глава клана, согласовывал все миссии, выдаваемые деревней, так что в появлении брата не было ничего удивительного.

Вот только о миссии тот знал ещё вчера, а значит, Шисуи пришёл, чтобы он понял, что им стоит увидеться наедине и как можно скорее. Возможно, что-то надумал за вечер и ночь.

— Я отправляюсь на восточную границу вместе со своей командой. Примерно на две недели. Приказ Хокаге.

— Надеюсь, ты вернёшься к собранию клана? — уточнил Фугаку.

— Да, думаю, что это будет неизбежно… — задумчиво и печально улыбнулся брат и, бросив на него короткий взгляд, откланялся.

— Мне пора в штаб, — выждав десять минут, Итачи надел экипировку АНБУ и выскользнул из дома.

Шисуи должен ждать его в их условленном месте, возле излучины Наканогавы.

Глава 3. Обратный отсчёт

Заглядывая в бушующий речной поток со скалы, откуда он должен будет упасть, если судить по той версии будущего его мира, которую нашёл его «второй он» в своём, Шисуи просчитывал сложившуюся ситуацию.

Будущее стало более определённым, потому что «второй он» в эту ночь нашёл сюжет, где он пришёл с задания, и, скорее всего, это была та самая миссия, задание которой он получил перед тренировкой с малышнёй.

Столкновение при охране границы с шиноби Скрытого Тумана вполне возможно, те как раз, по донесениям разведки, планируют какую-то вылазку и проверку сил боем. Он вернётся аккурат к собранию клана. И вполне мог бы попросить Хокаге попытаться отвести от клана беду. Теперь же, когда открылось не только его будущее и будущее клана, но и многие разговоры старейшин, нет смысла верить Хокаге.

Как показали картинки, Сарутоби любит загребать жар чужими руками. У него есть Данзо, с которым Третий на людях разыгрывает чуть ли не вражду, а оставшись наедине — шепчется о «благе Конохи». Конечно, на сто процентов доверять каким-то там рисованным историям Шисуи не собирался, но, опираясь на эти знания, стал смотреть в нужную сторону и начал замечать то, чего раньше не замечал или не хотел видеть. Несмотря на «всевидящий» шаринган, как это было ни прискорбно, иногда он был просто до безобразия слеп.

Шисуи всегда считал себя честным человеком и, получив задание следить за братом, сделал всё, чтобы показать и натолкнуть того на мысль о слежке. Работа шиноби вообще грязная, но… Возможно, он был слишком прельщён тем миром из снов… Слишком идеальным, чтобы быть правдой… По крайней мере, чтобы можно было добиться того же самого в их реальности.

В квартале клана, по его последним данным, жило двести пять человек. Из них шестьдесят восемь — элитные шиноби, служащие в полиции Конохи. Сто двадцать шесть человек — шиноби уровня генина и гражданские лица старше двенадцати. Оставшиеся одиннадцать — он, Итачи, Юмико, Саске, Казуки и ещё шесть детей в возрасте от года до десяти лет.

— Шии-кун[2], — окликнул детским прозвищем подошедший к их месту встречи Итачи.

— Ичи-кун[3], — поддразнил Шисуи брата, улыбнувшись.

Итачи всегда стремился быть во всём первым, поэтому сокращение его имени очень ему подходило.

— Так… Когда ты вернёшься с миссии? — спросил Итачи. — Или я увижу тебя лишь на собрании клана?

— Думаю, мы увидимся чуть раньше, — и, удостоверившись, что за их разговором никто не следит, Шисуи всё равно активировал шаринган. Очень уж ему не нравилось, что в тех «картинках будущего» присутствовал вездесущий, необнаружимый большинством сенсоров «ходячий алоэ».

А если учесть то, что, по всей видимости, в ликвидации клана Учиха принимал, точнее, будет принимать участие товарищ в маске, который Учиха Обито, то посвящать того в свои планы Шисуи не был намерен.

* * *

— Шисуи-сан, в лагере скрытого тумана наметилось какое-то движение, — сообщил сенсор команды.

На границу они прибыли четыре дня назад, и пока всё было спокойно.

— Выступаем, — скомандовал Шисуи, активировав свой шаринган.

Если бы противники навязали бой, то он бы подумал, что это либо не та ситуация, которая была показана в «картинках будущего», либо, что время его предполагаемой смерти отсрочено, либо о том, что и «картинки» из снов тоже ошибаются. Но того «одноглазого» мужика, который прятал за повязкой бьякуган, он узнал, несмотря на то, что видел впервые в жизни.

Шиноби Тумана тоже узнали своего противника и спешно отступили, прихватив своих «обезумевших» товарищей.

— Это отвадит их от наших границ на какое-то время, — пробормотал Шисуи в ответ на поздравление и радость своей команды.

Точность «предсказаний» подтвердилась, заставив сердце на миг сжаться и пропустить удар. Всё-таки была надежда, что всё образуется, и страшного будущего, предрекаемого тем мангакой, не произойдёт.

* * *

— Вы пойдёте один, Шисуи-сан? — удивился сенсор. — Возьмите с собой хотя бы Кано для силовой поддержки.

— Нет, всё в порядке. Я просто хочу наведаться в Рю. Родственники моей матери живут там, и она, узнав, что моя миссия на востоке, попросила узнать об их делах, если представится возможность. Разведка донесла, что туманники свернули все операции и вылазки на территории Страны Огня и в приграничных водах. Из Страны Горячих Источников тоже убрались, так что, думаю, я могу позволить себе удовлетворить просьбу матери. Я оставлю вам ворону, на случай если ситуация изменится и наши противники зашевелятся. Она сможет меня найти, и я вернусь.

Прошло тридцать часов после нападения отряда одноглазого с бьякуганом.

— Наша смена придёт через три с половиной дня, я вернусь через три. Сайко, принимай командование! — скомандовал Шисуи.

— Да, капитан! — вытянулся Сайко.

— Мы не подведём, Шисуи-сан! — хором прошептали остальные.

Он кивнул и направился на юго-запад, в город Рю, в ста шестидесяти километрах от места их миссии, планируя добраться туда за три-четыре часа.

По прибытии в город, первым делом Шисуи зашёл в банк, снял с клановых счетов все свои накопленные деньги за миссии. То же проделал и со сберегательной книжкой Итачи.

Обналичивать что-то в Конохе было бы слишком рискованно. А в старинном Рю, кроме того, что тот располагался недалеко от убежища клана Учиха, в котором заправляли нэко во главе со Старой Кошкой, была прекрасная банковская система, где можно было получить или перевести деньги стран Большой Пятёрки откуда и куда угодно. Кроме всего прочего, в банке Конохи об этой операции вряд ли узнают без соответствующего расследования. А наследовать ему после его «смерти», если всё пройдёт, как задумано, будет уже некому.

Деньги были запечатаны в свитки и уложены на дно его сумки. Часть плана была успешно выполнена. Повезло, что его отправили на миссию так вовремя и близко от Рю. Шисуи зашёл на рынок, купил свежей рыбы, несколько бутылочек настойки валерианы, пакетик кошачьей мяты и отправился в убежище.

Вообще оно принадлежало главной ветви, Итачи вместе с Саске не единожды навещали Рю, там действительно жили несколько родственников их клана, и когда-то, до переселения в Коноху, обитал клан Учиха.

Саске тогда, к восхищению и зависти его младшей сестрёнки, взахлёб рассказывал про свою «кошачью охоту», которую собирался продолжить позже, в красках описывая свой альбом с отпечатками кошачьих лап, не зная, что это соревнование когда-то начали они с Итачи. Поэтому и Шисуи тоже был вхож в это убежище и прекрасно знаком со Старой Кошкой и её пристрастиями, к тому же имел непосредственное отношение к главной ветви клана.

— Шии-кун! Давно не виделись! — встретили его двое ниндзя-котов на входе. — Ты принёс нам вкусняшек?

— Дома ли Бабушка Кошка? — показав скатанный комочек мяты, спросил он. Ниннэко радостно загомонили, жадно принюхиваясь:

— Да! Мы прр-роводим тебя, если ты забыл, где её покои.

— Нет, я помню. Значит, она там? — улыбнулся Шисуи. Ему всегда нравились кошки — красивые, гибкие, милые и опасные.

— Да! — охранники убежища получили своё подношение и, схватив в зубы, умчались, оглашая мурлыканьем коридор.

В покоях Старой Кошки пахло табаком, та, как всегда, задумчиво курила, придерживая длинный мундштук с курительной трубкой.

— Шии-кун, — надтреснутым голосом поприветствовала Бабушка Кошка, чуть склонив седую голову с ободком в виде кошачьих ушек. — Какая нужда привела тебя в Убежище?

— Бабушка Кошка, — почтительно поклонившись, Шисуи сел на колени. — Я пришёл просить вас о помощи…

* * *

— Шисуи-сан, вы быстро вернулись! — поприветствовал Сайко, оставшийся за главного. — Во время вашего отсутствия происшествий не было, — отрапортовал сенсор. — Вы управились как раз вовремя, недавно прилетел голубь команды сменщиков, они прибудут через двенадцать часов. Как ваши родственники?

— Всё в порядке, — кивнул Шисуи. — Общий сбор. Я хочу услышать отчёт от каждого.

— Есть! — Сайко подал условный сигнал, и шестеро шиноби спустя пару минут уже стояли вокруг него.

Шисуи активизировал свой Мангекё шаринган и стёр память команды о том, что куда-то отлучался.

Двенадцать часов до конца миссии. Ещё через двадцать часов они вернутся в Коноху. После этого отсчёт пойдёт на минуты…

Шисуи зажмурился и привёл в порядок дыхание, успокаиваясь.

— Кано, ты дежуришь, остальным отдыхать. Скоро прибудет наша смена.

Глава 4. Прозрение

Саске вздохнул и ещё раз посмотрел на корзинку с едой. Он знал, что мама завернула туда онигири, сладкие рисовые клёцки, его любимые томаты и ещё некоторые продукты.

Всё началось с того, что пару дней назад, когда они обедали втроём, без отца, Итачи вдруг спросил маму о её подруге Кушине-сан.

Мама расстроилась и сказала, что эта Кушина погибла сразу после рождения ребёнка и что мама хотела этого ребёнка взять в их семью, потому что отец мальчика погиб тоже, но некоторые обстоятельства не позволили Микото-каа-сан даже присматривать за сыном подруги.

Брат практически никогда не говорил о своих миссиях, ссылаясь на секретность работы в АНБУ. Но в тот день Итачи задумчиво посмотрел на Саске и сказал, что этот ребёнок, сын маминой подруги, учится вместе с ним в одном классе, а текущее задание Итачи в АНБУ присматривать за этим сиротой с обеда и до позднего вечера.

Саске в это время перебирал в уме одноклассников, и под определение «сирота» подходили всего несколько человек. И, конечно же, по закону подлости «тем самым» оказался этот придурок Узумаки Наруто.

Прогульщик, который постоянно говорил про соперничество и задирал его, впрочем, безуспешно, лишь выставляя себя ещё большим дураком. Саске никогда не отвечал, напоминая себе о достоинстве клана и игнорируя, но это было нелегко.

Наруто его дико раздражал, и Саске не знал толком — почему. Узумаки сильно отличался от всех одноклассников, которые, в большинстве своём, относились к Саске весьма уважительно и с восхищением, граничащим с обожанием. Особенно девчонки. Потому что он был лучшим учеником в классе и потому что он — Учиха. Наруто же этот факт полностью опускал и говорил, что лучше него, но не было понятно — почему. Но, несмотря на колотушки от девочек и смех остальных — не отступал от своего «соперничества» с ним.

Итачи вскользь упомянул, что Узумаки практически голодает, и мама собрала еды, чтобы передать Наруто, и это должен был, не вызывая подозрений, сделать Саске. И он никак не мог понять, чем же так привлёк АНБУ и его брата этот придурок.

Сегодня был выходной день, брат сказал, что Наруто можно найти на маленькой полянке недалеко от квартала клана, где тот тренировался. Итачи посоветовал подождать его смену прежде, чем подойти с корзиной к Узумаки.

Саске снова вздохнул. Его миссией было просто передать еды. И почему-то ему было сложно.

Внезапно на тропинку из кустов, по всем признакам: прозрачным глазам и длинным волосам, выскочил кто-то из Хьюга. Парень, возраста Шисуи-нии-сана, тащил за собой девочку. Саске увидел, что это его одноклассница — Хьюга Хината, которая что-то протестующее пищала по поводу того, что Наруто её спас от хулиганов, а они его бросили избитого в лесу, на что её охранник презрительно фыркнул и сказал:

— Пачкаться ещё из-за всякого отродья. Вы не должны о нём думать, Хината-сама, он не достоин вашего внимания.

Они прошли мимо, и Саске почему-то совсем не понравилось то, что сказал старший Хьюга. Тот словно озвучил его собственные мысли, и он немного устыдился, услышав их со стороны.

Свернув по тропинке в лес, откуда вышли представители второго клана Конохи владеющих додзюцу, Саске прошёл метров двести через кусты и обнаружил на земле Узумаки. Тот лежал, закрыв глаза, и тяжело дышал. Губа была разбита в кровь, под глазом наливался фингал.

Саске осмотрелся в поисках брата, но не смог обнаружить. Скорее всего «наблюдение» запрещало вмешиваться. Он посмотрел на следы и понял, что тех, кто избил Наруто, было трое.

Вообще, Узумаки часто приходил в Академию в синяках и ссадинах, но Саске никогда не думал, что блондина могут избивать толпой, он считал, что Наруто сам с кем-то дрался или находил приключений на мягкое место. Внезапно вспомнились странные шепотки одноклассников и их отчуждение. В воздухе Академии витало, что с Наруто нельзя общаться. А взгляды, которые бросали на Узумаки взрослые… Саске тоже не придавал этому значения, но его пытливый ум начал складывать «тайну Узумаки Наруто». Которого отчего-то не разрешили взять в его семью и которого ненавидели взрослые и сторонились сверстники. Не говоря уже о слежке АНБУ.

Внезапно пришла мысль, что если бы его маме разрешили, то Наруто стал бы его названным братом.

Саске рассматривал лицо лежащего блондина: подрагивающие ресницы, кровь на губе уже запеклась и перестала течь, тонкие полоски на щеках, словно кошачьи усы, и вдруг задумался о природе этих полосок.

Их одноклассник Киба из клана Инузука, который ходил с красными треугольниками-клыками на щеках — их рисовал, но как-то хвастался, что когда станет генином, ему сделают такие же родовые татуировки. То же самое со «спиральками» на щеках Акимичи Чёджи.

Но Наруто был сиротой и вряд ли ему сделали клановые татуировки. Тем более, такого клана в Конохе нет, если бы был, то его бы точно забрали. Саске поставил корзину на землю, присел и провёл пальцем по щеке Узумаки, пытаясь стереть полоски, те не были похожи на татуировки, а скорее — на симметричные родимые пятна весьма необычной формы.

— Эй, очнись, — легонько похлопал по лицу одноклассника Саске. У Наруто дрогнули длинные пушистые ресницы, и ярко-синие глаза удивлённо открылись.

— С-Саске? — раздалось сдавленное бормотание. Потом Узумаки, пытаясь подняться, морщился и шипел не хуже змеи, видимо, от боли.

Саске помог ему сесть.

— Нормально тебя приложили. Вся губа разбита… — не зная, что сказать, буркнул он.

Узумаки странно посмотрел, словно впервые с ним встретился.

— Ты видел? — голос был сиплым и каркающим.

— Нет, просто услышал разговор Хьюга и нашёл тебя здесь. Те, кто это сделали, уже убежали, — почти не соврал Саске. — Хината вроде помочь тебе хотела, а тот парень-Хьюга — отказал…

Наруто отвёл взгляд.

— Они издевались над ней… — пробубнил и нахмурился, зыркнув исподлобья, словно это Саске издевался над их одноклассницей, и почему-то стало очень неудобно смотреть в эти прошивающие насквозь синие глаза.

— Ты молодец, что вмешался. Давай поедим, выследим этих хулиганов и проучим? — предложил он. — Их трое было, да?

— Ага, — склонил голову набок Узумаки. — А ты как узнал?

— По следам. Меня нии-сан учил распутывать следы, — похвастал Саске.

При упоминании Итачи Наруто широко улыбнулся.

— У тебя очень хороший брат, Саске. Он добрый.

— Д-да… — Саске удивился с чего его старший брат знаком Наруто.

— Ты сказал «поедим»? — вдруг спохватился Узумаки и выразительно посмотрел на стоящую корзину. — У тебя что, там еда?

— Да… Угощайся, — Саске достал прикрывающий корзину платок и выложил на него снедь, приготовленную мамой.

Казалось, что у одноклассника разбежались глаза, и тот шумно сглотнул, испытывающее пробуравив его взглядом.

— Мне это можно есть?! — с неверием прошептал Узумаки, сцепив ладони словно в молитвенном жесте.

— Конечно, — кивнул Саске, и первым взял с импровизированного стола онигири, откусывая кусочек. — Ешь.

— Принимаю с благодарностью![4] — радостно воскликнул Наруто, мгновенно сменив подозрительность на безграничное счастье, и накинулся на еду.

У Саске тоже разыгрался аппетит, когда он увидел, как Узумаки поглощает пищу. Припасов в корзинке вполне хватило бы на четверых, — так он думал, до того, как поближе познакомился с прожорливостью Наруто.

— Прости… Она кончилась, — с каким-то удивлением посмотрел через пятнадцать минут на пустой платок тот. — Ты, наверное, нёс её кому-то? Ой, — поздно пришло к Узумаки раскаяние.

— Ничего, — махнул рукой Саске, он интуитивно решил не говорить, кому предназначалась эта корзина. — Так что, мы будем тех троих преследовать?

Наруто резко подскочил, пылая каким-то бешеным энтузиазмом. Саске с удивлением заметил, что после еды его одноклассник стал выглядеть лучше: глаз не заплыл, просто осталась ссадина, а на губе — короста.

— Да! С тобой мы точно их проучим! — Узумаки широко и как-то кровожадно улыбнулся, хитро сузив глаза. — У меня есть план!

Саске стало интересно, что это за план такой. Судя по тому, как Наруто вёл себя в Академии, то это должно быть просто «вышел в чисто поле из кустов, вызвал на бой и навалял», но когда Узумаки озвучил свою задумку, у него чуть глаза на лоб не полезли.

И он считал этого парня глупым?!

* * *

Вечером Итачи похвалил Саске за то, что он, умея делать только иллюзорных клонов, прекрасно сработался с Наруто в команде, нагнав на троих хулиганов мистического ужаса, от которого те чуть в штаны не наложили и поклялись больше никогда не обижать маленьких и не нападать трое на одного.

Саске с улыбкой вспомнил, как они обнаружили в лесу тех парней. Наруто вышел к ним с патетической речью, что он злой дух этого леса, вселившийся в побитого ими мальчика, чтобы наказать их. Прекрасно изображая подвывания и слегка закатывая глаза, к тому же показывая лёгкую дезориентацию тела.

Сначала пацаны не поверили и решили снова побить Узумаки. Но в определённый момент, когда Наруто коснулся каждого из них, Саске, сидящий в засаде на дереве, сделал иллюзорных клонов этих хулиганов. Причём, полупрозрачных.

Выглядело, словно Наруто вытянул из тел души. И пригрозил, что заберёт их, если пацаны не одумаются и не повинятся пред всеми, кого обижали.

А потом трое почти взрослых парней на коленях вымаливали прощения у «духа леса» и просили вернуть их души. Саске, по знаку Наруто, «поместил» иллюзорных клонов на объекты и развеял. А на Наруто сделал иллюзорного клона своего деда Савады, грозного старика со шрамами и окладистой бородой, который будто бы «вышел» из Узумаки и, погрозив пальцем хулиганам, тоже растворился в одном из деревьев.

Шоу удалось на славу.

Наруто сыграл, что он «очнулся после вселения», те парни ему чуть ли не руки целовали, а потом сбежали «извиняться перед остальными».

Узумаки Наруто его поразил, и, думая о нём, Саске улыбался.

Глава 5. Предчувствия

— Мам, а ты знаешь, что отец думает про меня? — спросил Саске за завтраком. Сегодня с утра они ели вдвоём. Отец ушёл на работу, а Итачи отсыпался после ночной миссии.

— Мне кажется, он гордится тобой, — улыбнулась его мама, обернувшись.

— А если я попрошу его, он разрешит Наруто прийти к нам? — прошло полторы недели с того дня, как они с Узумаки «случайно встретились» в лесу, и с той поры их дружба набирала обороты. Но Саске был не дурак, и почти сразу заметил, что если о Наруто и говорилось, то не в присутствии главы семьи.

Ему очень хотелось представить друга отцу и получить его одобрение. Что будет, если Фугаку-тоо-сан не примет Наруто, Саске старался не думать. Конечно, у него были друзья в клане — двоюродная сестра Юмико и троюродный брат Казуки. Он с удовольствием с ними играл и тренировался, но Узумаки, в отличие от родни, был совсем другим. С ним Саске было весело. Они придумывали всякие шалости и умудрялись практически не попадаться. При этом Наруто демонстрировал прекрасные навыки маскировки и скрытого проникновения, так что Саске сначала ломал голову, почему же в Академии его друг — дуб дубом. Пока не пригляделся к различиям в методах обучения.

Когда дело касалось Узумаки, то преподаватели, а особенно Ирука-сенсей, постоянно высмеивали Наруто, иронично комментируя каждое неправильно сказанное или сделанное, обзывали дураком, мешали сосредоточиться, дёргали. Тот пыхтел, краснел и ничего не мог сделать, и, обычно, получался «пшик» и дружный смех класса.

Если это же упражнение выполнял кто-то другой из будущих шиноби, то учителя были спокойны, давали время подумать, терпеливо поправляя, хвалили или говорили, что делается неправильно и помогали исправить.

В клане отдельно были занятия, на которых Саске и другим Учиха преподавали основы клановых техник гендзюцу. И он пришёл к выводу: то, что делали с Наруто учителя в Академии, было чем-то вроде массового гипноза: формирование общей идеи, что Узумаки — неудачник и ни на что не способный идиот. И самое удивительное: он сам — Учиха, но тоже поддался низкоуровневой технике, в которой использовалась не чакра, а просто слова.

Да и в обычной жизни, когда Наруто вроде бы и не вытворял ничего особенного, ему постоянно доставалось. Даже на рынке, где тот сам хотел что-то купить на еженедельно выдаваемое ему Третьим Хокаге пособие, Узумаки шпыняли, ругали и могли поколотить. А если что-то и продавали, то втридорога. Неудивительно, что тот голодал, несмотря на то, что выдаваемая сумма вполне позволяла купить достаточное количество продуктов. Что и проделал Саске в последний раз. Наруто чуть не плясал от радости, когда Саске вышел с рынка с огромным пакетом еды, не потратив и половину денег. Хватило и на яблоки, и на несколько жареных кальмаров, и на кусок запечённой свинины, а не только на самую дешёвую заварную лапшу.

Несколько дней назад, жутко смущаясь и стесняясь, Наруто попросил показать несколько «приёмчиков», и Саске в который раз удивился другу. Несмотря на то, что тот оказался вывалянным в пыли, Узумаки раз за разом вставал и просил показать ещё. Саске понял, что нашёл идеального спарринг-партнёра. Брату было почти всегда некогда, у него были миссии. Конечно, Итачи показывал ему какие-то приёмы и учил метать оружие, но всё равно был уже взрослым и всегда был сильнее. Юмико и Казуки быстро уставали и были младше его на год, чаще занимаясь друг с другом. А Наруто был выносливым, очень выносливым и достаточно быстро учился. Через час «мордобоя» смог поставить блок и, как-то хитро извернувшись, всё же разок достал Саске.

За неделю он отнёс своему новому другу некоторые свои вещи. Узумаки был щуплым, меньше на полголовы, и ему подходили штаны и футболки, из которых сам Саске вырос ещё в прошлом году. Мама эту инициативу поддержала, но предварительно отпорола от одежды все нашивки клана, если таковые имелись. Наруто «обновкам» очень обрадовался и, наконец, избавился от своих двух растянутых, линялых, штопаных-перештопаных футболок и шорт, на которые Саске не мог смотреть без содрогания.

— Сегодня пятница, и завтра не надо в Академию. Мы могли бы прийти к ужину, а потом переночевать в саду в палатке… — продолжил он мысль, но осёкся, увидев, как помрачнела мать.

— Послезавтра вечером собрание клана… — пробормотала Микото-каа-сан. — Давай пока не будем спешить. Сейчас Фугаку очень занят. Может быть, немного позже?

— Ладно, — пробормотал Саске. Ему никто не собирался говорить о тайне Наруто, но он решил разгадать её самостоятельно. Саске доел завтрак и услышал, как дверь в комнату Итачи тихо хлопнула. Шаги настоящего шиноби услышать было практически нереально.

Саске вышел в коридор и увидел, что брат куда-то собирается, обуваясь.

— Нии-сан! Можешь мне после Академии помочь в тренировке с сюрикенами? — в последнее время Итачи мало уделял ему внимания, и Саске решил попытать счастья в преддверии выходных.

Старший брат обернулся:

— Прости, я занят. Попроси об этом отца…

— Но он сказал, что ты лучший, кто обращается с сюрикенами, поэтому я хочу, чтобы потренировал меня ты! Не обращайся со мной, как с надоедливым ребёнком! — Саске постарался сделать умное лицо, чтобы его слова были восприняты всерьёз.

Итачи вроде бы проникся и подозвал его жестом к себе. Вот только, когда Саске подошёл, снова ткнул пальцами в лоб.

— Прости меня, отото, как-нибудь в другой раз.

Саске хотел возмутиться, но замер, вглядываясь в задумчивое и очень грустное лицо брата. Через секунду Итачи отмер, встал и вышел из дома.

— Ну вот, как всегда, — буркнул Саске, потирая лоб.

* * *

К ужину Итачи не пришёл. Саске пил чай, раздумывая, что они будут делать у Наруто и куда, на ночь глядя, можно отправиться. Его новый друг что-то говорил о кладбище…

Мама, компенсируя то, что Узумаки нельзя к ним, разрешила Саске самому переночевать у друга. И уже приготовила рюкзак со спальным ковриком и пижамой. А Наруто, услыхав днём об оказанной чести, поспешил после учёбы к себе и сказал Саске не торопиться, потому что «надо срочно прибраться».

Дома у Узумаки Саске ещё не был, но почему-то так и представлял творящиеся там хаос и разрушения, присущие новому другу. Впрочем, может оказаться, что Наруто вновь удивит, оказавшись педантичным чистюлей…

Отец уже был дома и тоже, отужинав, пил чай.

— Как твои дела с тренировкой? — поинтересовался глава семьи у замечтавшегося Саске. — Ты попросил Итачи помочь тебе с сюрикенами?

— Да, но брат в последнее время не обращает на меня внимания, — ответил он.

— Он немного странный, — задумчиво сказал его отец, качая головой. — Он из тех, кому не нравится общаться с людьми.

— Почему? — удивился Саске. С ним Итачи всегда помногу общался.

— Я не знаю. Даже я, его отец, не могу его понять…

Это показалось странным, но Узумаки уже, наверное, заждался, поэтому от слов родителя Саске отмахнулся. В последнее время чувствовалось некое напряжение в семье. Итачи редко ел с ними, когда в доме был отец, как-то всегда так получалось. Словно эти двое избегали друг друга.

Саске получил от мамы узелок с едой и, подхватив рюкзак, побежал в сторону бойлерной станции, над которой жил Наруто, искренне надеясь, что это недопонимание в семье рассосётся само собой, потому что его брат очень хороший и всегда был ему примером для подражания.

* * *

После почти бессонной ночи пятницы и проведённого вместе с Наруто дня субботы Саске решил лечь спать пораньше. Завтра, когда будет собрание клана, мама снова разрешила ему погулять с Узумаки допоздна, поэтому он решил хорошо выспаться. Но его разбудили громкие голоса. В комнате через стенку на повышенных тонах разговаривал отец и Итачи. Иногда доносился и третий голос, который пытался их утихомирить, — мамин.

Саске поднялся и обошёл дом, так как вход в смежную комнату был с другой стороны энгавы.

— Почему ты не хочешь пойти на собрание клана завтра вечером? — злился отец.

— У меня миссия, — голос Итачи был не очень громок, но Саске хорошо его расслышал. В комнате не горел свет, и он удивлённо приложил ухо к створке сёдзи, не решаясь заглянуть в тёмное помещение, в котором спорили родители и старший брат.

— Что ещё за миссия? — воскликнул отец так, что у Саске ёкнуло сердце.

— Не могу сказать. Секретная миссия, — представилось, как у Итачи сжались губы и прикрылись глаза, как всегда, когда с братом кто-то начинал спорить.

— Итачи, ты связующая нить между нашим кланом и деревней. Ты это понимаешь или нет?!

— Понимаю.

— Тогда постарайся. Приди на завтрашнее собрание, — настойчиво повторил отец. Саске не понимал, какая в этом необходимость, он слышал, как некоторые взрослые сплетничали, что на этих собраниях они попросту сидят и обсуждают одни и те же скучные вещи. Если у брата миссия, что за нужда быть на каком-то нудном собрании?

— Саске, — внезапно сказал Итачи, видимо, почувствовав его присутствие за дверью. — Как закончишь в уборной, отправляйся спать.

Пришлось заглянуть в комнату и ответить согласием.

— Почему ты не в постели?! — отец вскочил и направился к двери. — Отправляйся в кровать! Живо!

— Хорошо, — Саске поспешил обратно к себе.

Сердце колотилось, как бешеное, он ещё никогда не видел отца таким злым.

Глава 6. Страшное известие

— Отец думает только о тебе, — разглядывая табель успеваемости за прошедший месяц учёбы, буркнул Саске.

Вечером в понедельник они с Итачи сидели во внутреннем дворе, на крыльце дома. Туда позвал его старший брат, когда Саске безуспешно попытался показать свои отличные оценки их отцу. Но Фугаку-тоо-сан был где-то в своих мыслях и не обратил на своего младшего сына никакого внимания.

— Тебе это неприятно? — спросил Итачи, откинувшись назад и всматриваясь в заходящее солнце. — Не обращай внимания, обычное дело, что многие ненавидят ниндзя.

— Но… ты так говоришь, — Саске с тревогой посмотрел на брата. С Итачи явно что-то было не так. Рассеянный взгляд. Неестественная улыбка. И эта расслабленная поза… — Ты и я…

— Быть совершенством тоже непросто, — снова фальшиво улыбнулся Итачи, отчего у Саске заледенело всё внутри. — Со временем становишься одиноким и надменным, даже если с самого начала стремишься к заветной мечте. Таких братьев, как мы… больше нет, — его голос дрогнул.

Саске внимал, приоткрыв рот.

— Я словно стена, которую надо перелезть… — тёмные глаза серьёзно посмотрели на него. — Даже если ты станешь меня ненавидеть… Для чего ещё нужен старший брат?

Внезапно Итачи резко обернулся, и Саске тоже обратил внимание на звук приоткрывающейся двери с улицы.

— Итачи, ты здесь?! — заорали с порога. — Надо поговорить. Выходи!

Брат встал и пошёл в сторону центрального выхода из их дома, а Саске проскользнул следом. После этого странного разговора на душе стало как-то муторно.

— Чего вам всем от меня нужно? — поинтересовался Итачи, замерев перед тремя шиноби. Двое стояли на пороге, а третий оставался позади, и маячил за спинами своих товарищей. Саске показалось, что он видел этих мужчин в квартале.

— На собрании отсутствовали трое. И один из них — ты, — сказал тот, что был с длинными волосами, распущенными по плечам.

Саске с бьющимся сердцем вспомнил ту домашнюю ссору в ночь с субботы на воскресенье.

— Мы понимаем, что ты член АНБУ и занимаешься сложными заданиями, — продолжил длинноволосый. — Так говорит твой отец. Он заступается за тебя…

— Но не ожидай особенного отношения, — подал голос стоящий рядом с ним товарищ с топорщащимся ёжиком довольно светлых, особенно для Учиха, волос.

— Понятно, — чуть склонил голову Итачи. — Я учту ваши пожелания. А теперь уходите.

— Уйдём, — кивнул «ёжик», прищуриваясь. — Но сначала спросим тебя ещё об одном. Об Учиха Шисуи, который покончил жизнь самоубийством, утопившись в реке прошлой ночью.

От этих слов Саске чуть не вскрикнул. По телу прошла мелкая дрожь. В голове забилось молоточками, что его старшего брата Шисуи больше нет. Знал ли Итачи об этом? Может быть, поэтому случился этот странный разговор несколько минут назад? Как эхом прозвучал дрогнувший голос Итачи: «Таких братьев, как мы… больше нет».

— Он был тем, вторым, кто не пришёл на собрание, — заявил длинноволосый. — Говорят, что ты расценивал его, как своего старшего брата, — с каким-то странным намёком, протянул этот незваный гость.

— Верно, говорят… — тихо сказал Итачи каким-то помертвевшим голосом. — Но я уже давно его не видел. Как печально…

Саске почувствовал напряжение, из-за которого стало трудно дышать. Он вспомнил, что видел Шисуи, когда тот заходил к ним с утра, перед своей миссией, две недели назад. Значит, получается, двоюродный брат вернулся с задания и убил себя?

— Поскольку мы отряд полиции, то мы решили направить наши усилия на расследование данного инцидента, — словно с трудом выговорил длинноволосый. А его напарник, порывшись в своём широком светлом поясе, достал оттуда листок бумаги и протянул Итачи.

— Вот прощальная записка, которую написал Шисуи. Мы установили, что это его почерк. Это написал он, без всякого сомнения.

— Если это самоубийство, то что даст расследование? — всё так же, не шевелясь, поинтересовался у дознавателей его брат.

— С помощью шарингана очень легко скопировать почерк, — пояснил длинноволосый.

Саске стало очень страшно от тона, которым это было сказано, словно эти люди, пришедшие в их дом, подозревали брата в чём-то очень нехорошем. Итачи протянул руку и взял записку.

— Он был лучшим в клане Учиха, — пока брат читал, сказал «ёжик». — Его знали, как «Шуншин Шисуи» — Призрак Шисуи. Ради клана он бы пошёл на всё. Сложно поверить, что такой человек, как Шисуи, написал это и утопился…

— Не судите людей по одёжке, — перебил его Итачи.

— Записку мы оставляем тебе, — скривившись, сказал длинноволосый. — Возьми её и потребуй у АНБУ помощи в нашем расследовании.

— Понятно, — пробормотал брат, обессилено уронив руку с запиской.

Саске и со спины видел, что Итачи еле сдерживается от чувств, которые испытывает в связи с гибелью их двоюродного брата.

Тройка развернулась и уже преступила порог, когда «ёжик», остановившись, громко сказал:

— Я надеюсь, что улики найдутся.

А тому, словно поддерживая разговор, ответил его напарник:

— У нас, как и у АНБУ, тоже есть свои методы, — и чуть повернувшись к Итачи, процедил: — Если попытаешься нам мешать, мы с тобой разберёмся.

Саске показалось, что его сердце остановилось.

Образовавшуюся тишину нарушил шелест записки, которая была смята. Рука брата, напрягшись, задрожала.

— Может, скажете напрямую?

Троица обернулась. В глазах каждого горели красные шаринганы. Колени Саске чуть не подкосились.

— Меня подозреваете? — прорычал Итачи.

— Так точно, догадливый ублюдок, — выплюнул фразу длинноволосый.

— Итачи, только попробуй предать наш клан, это тебе так просто с рук не сойдёт! — ни к селу, ни к городу выкрикнул «ёжик».

Саске и не заметил, как его брат оказался рядом с вышедшими на середину улицы следователями. Не прошло и секунды, как Итачи остался стоять один, а троица лежала на земле.

— Как я и сказал ранее: «Не судите людей по одёжке». Думали, что я это стерплю? — Итачи говорил негромко, но Саске казалось, что эти слова звучат у него прямо в ушах, он сам не понял, когда оказался на пороге дома, последовав за братом.

— Заладили «клан, клан, клан». Если вы недооцениваете даже свои возможности, то как оценить мои? Поэтому лежите в грязи.

— Шисуи за тобой следил, — приподнявшись, прошипел «ёжик». — Последнее время ты странно себя ведёшь. О чём ты думаешь?

— Связан с организацией? Связан с кланом? Почему постоянно «связан»? — забормотал Итачи. — Все эти связи лишь ограничивают собственные способности, — вот о чём я думаю. Люди боятся и ненавидят тех, кто сильнее их, как глупо…

— Прекрати, Итачи! — разгневанный голос отца словно привёл брата в чувство. Саске вообще показалось, что грянул гром. — Какого чёрта тут происходит? Итачи, ты ведёшь себя странно!

— Ничего странного, — снова тем безжизненным голосом ответил Итачи. — Я делаю то, что должен. Вот и всё.

— Так почему тебя не было прошлой ночью? — повторил вопрос следователей отец.

— Достигнуть вершины, — невпопад ответил брат.

— О чём ты? — воскликнул отец. И Саске вздрогнул, когда брат резко выхватил и швырнул в стену кунай, проткнув нарисованный красно-белый символ клана.

— Связанный… В этом клане я ничего не смогу достичь…

Перед глазами Саске замелькали воспоминания. Как брат может так говорить? Совсем недавно тот сам учил его, что клан — это хорошо, и Итачи горд быть его частью. Что изменилось? Неужели всё из-за того, что их двоюродный брат… что Шисуи больше не стало. Саске и сам не знал, что случилось бы с ним, если бы к нему пришли и сказали, что Итачи умер…

— Люди постоянно воспринимают себя, как часть клана, и в результате не видят по настоящему важных вещей: нельзя измениться, когда тобой управляют и контролируют, когда ожидают и требуют чего-то большего…

— Прекрати! — прервал Итачи отец, помогая встать остальным.

— Скажешь ещё слово, и мы отправим тебя за решётку! — завопил «ёжик». И Саске почувствовал, как холодеют его руки.

— Ну что? Что будем делать? Тебе нас больше не победить! — встал в клановую стойку длинноволосый. — Капитан, отдайте приказ, и мы его схватим!

Это было последней каплей.

— Нии-сан! Хватит! Не надо! Пожалуйста! Не надо! — на всю улицу закричал Саске. На глазах выступили слёзы, а пальцы по-прежнему нервно сжимали дверной косяк, не желая отпускать.

— Я не убивал Шисуи, — неожиданно Итачи, опустившись на колени, склонился в позе почтения. — Я извиняюсь за всё, что сказал. Простите меня.

— Видимо, в АНБУ ты так заработался, что не понимаешь, что творишь, — громко сказал отец. — АНБУ находится в непосредственном подчинении Хокаге, даже мы, полиция, не можем никого арестовать без ордера. Я беру ответственность за Итачи на себя, — и, сказав это, прошёл в дом мимо Саске, не обращая на него никакого внимания.

Саске вздрогнул, когда увидел глаз брата, который проводил взглядом главу клана. На миг показалось, что три томоэ шарингана Итачи слились в странный трёхлучевой сюрикен.

Глава 7. Пепел надежды

Шимура Данзо с трудом удерживал себя, чтобы не трогать свой новый глаз через повязку. Новоприобретённый шаринган должен будет окончательно прижиться через пару дней. Он посмотрел на сидящего перед ним и старейшинами вместе с Третьим Хокаге, Учиха Итачи. Надежды Данзо, связанные с будущим Конохи и его лидерством в деревне, рука об руку шли с этим совсем ещё юным, но таким талантливым шиноби. Выпестованным шиноби. Клан Учиха сам отдал Итачи, а Учиха Фугаку, пошёл на некоторые уступки деревне и Корню, чтобы его старший отпрыск поступил в АНБУ. Многие удивлялись, что такой молодой и такой добрый мальчик попал на «тёмную сторону», не подозревая, как много было поставлено на эту фигуру. С какой любовью Итачи шлифовался, настраивался, получал мотивацию и мысли.

— Из-за смерти Шисуи переворот был отложен, — закончил Итачи свой доклад.

— Не надо было так давить на него, — хмыкнул Хирузен.

— Но некоторые в клане и АНБУ уверены, что это ты убил Шисуи, — не без удовольствия надавил на больную мозоль парня Данзо.

— А те, кто верит, не знали, что Шисуи и я преследовали одну и ту же цель? — не слишком вежливо отреагировал Итачи. — Шисуи не появился в месте нашей встречи, — соврал парень и задержал взгляд на повязке Данзо. Щенок показывал зубки.

— У него были тайны, — вынужден был поддержать он эту ложь. — Я уведомлю АНБУ, что Шисуи на самом деле покончил с собой. Согласен, Хирузен? — вообще-то они вместе наблюдали это самоубийство, и Третий Хокаге кивнул.

— Но угроза нападения всё-таки остаётся? — задал Данзо уточняющий вопрос. — Просто смерть Шисуи немного отсрочила неизбежное?

— Да, — опустил взгляд Итачи.

— Мы не можем позволить случиться такому, — пробухтела Кохару. — Они собираются начать революцию и узурпировать власть?! У нас не остаётся выбора!

Данзо мысленно улыбнулся. Да! Его время пришло! И его правую руку, которую ему сварганил Орочимару из клеток Первого Хокаге — Сенджу Хаширамы, можно будет забить самыми мощными шаринганами. И он будет единственным, кто будет обладать всей их силой. «Кото Амацуками», которое Данзо приобрёл вместе с шаринганом Шисуи, позволяющее управлять мыслями человека. Просто мечта. Ему было очень жаль, что такая удобная техника возможна лишь раз в десятилетие. Но «Идзанаги»! Возможность превращать происходящее в иллюзию. Даже свою собственную смерть. Конечно, для этого нужно пожертвовать своим шаринганом, но если их будет много…

Хокаге начал спорить с Кохару о том, что надо повременить и подумать, и Данзо тут же вмешался:

— Хирузен, клан Учиха невозможно уговорить. Надо принять меры. Во избежание жертв, — он посмотрел на безучастно наблюдающего за их спором Учиха и добавил, вкладывая в слова скрытый намёк: — Особенно среди невинных детей.

— Не говори этого в присутствии Итачи, — подыграл Хирузен. — К слову, справиться с Учиха — нетривиальная задача. Нам нужен план.

— Нет времени отсиживаться! Мы должны нанести упреждающий удар! Если мы объединимся со всеми подразделениями АНБУ и внезапно нападём с тыла. То всё будет кончено быстро и тихо.

— Учиха опытные и бывалые воины, — возразил Данзо старый друг. — Я хочу попытаться договориться прежде, чем применять силу. Стратегию я предложу.

Данзо чуть не цыкнул вслух. Вечно кое-кто разыгрывает добрячка, стоит только появиться на горизонте кому-то постороннему.

— Итачи, мне нужно время, — заявил Хирузен. — Попытайся выиграть хотя бы чуть-чуть.

— Понимаю, — поклонился Итачи.

— Я провожу тебя, — Данзо покосился на своего старого друга, тот почти незаметно кивнул.

Пора закончить обработку Учиха Итачи и обойтись без лишних жертв со стороны своих людей. Кто может лучше всего справиться с Учиха, как не лучший из этого проклятого клана? Безграничная любовь к близким — их слабое место. Младший братик — единственное оставшееся слабое место Итачи.

Они дошли до храма шиноби в окружении многоруких и многоликих статуй, и, с приятным волнением, Данзо невольно вспомнил, как буквально пару дней назад разговаривал здесь же с ещё одним молодым Учиха. Ныне почившим Учиха Шисуи.

Парень наивно посчитал, что сможет спасти свой клан, и предложил воспользоваться своей техникой внушения, чтобы настроить Учиха Фугаку на доброжелательное сотрудничество с Конохой. Как будто Конохе это было нужно. Очень и очень зря Шисуи рассказал несколько месяцев назад об уникальной способности своего шарингана. Об очень необычной способности, которой нужно управлять весьма обдуманно и которая должна быть в правильных руках. И Данзо считал, что только его руки в данном случае самые правильные.

Он вызвал Шисуи перед закатом, подстроив идеальную ловушку.

— Даже если ты используешь свой шаринган на Фугаку, чтобы клан сотрудничал, — сказал Данзо молодому Учиха. — Что, если деревня не изменится?

— Третий пообещал, что заставит её измениться, — наивно захлопал своими красными глазёнками Шисуи, и Данзо захотелось рассмеяться.

— Даже если Третий будет доволен, недоверие в деревне никуда не денется. Кроме того, тот, кто всегда относится ко всем с подозрением, как я, тоже никогда не изменится. Что ты будешь тогда делать?

Учиха попытался возразить и смог увернуться от его первой атаки, заключив его клона в иллюзию. И проворонил настоящий удар, лишившись своего драгоценного глаза. Даже не пришлось применять ту технику и жертвовать своим шаринганом, как планировалось. К сожалению, схватить парня, чтобы извлечь второй глаз, не удалось. Чёртов Учиха владел какой-то телепортацией, из-за чего и получил своё «призрачное» прозвище, и сбежал. Правда, добежал Шисуи недалеко. До излучины Наканогавы, у которой его поджидал Учиха Итачи — лучший друг и двоюродный брат в одном лице. Наивные детки, решившие спасти свой любимый проклятый клан.

Всевидящая сфера Хирузена показала, что Шисуи, передав свой второй глаз Итачи, сбросился со скалы.

Зато у Итачи появился Мангекё шаринган, с помощью которого тот может победить большую часть своего клана. Теперь пора «дожать» этого клиента и вернуться в квартал Учиха собирать урожай шаринганов!

— Несмотря на то, что сказал Третий, если уж начнётся бойня, то мы будем защищать Лист, — сказал Данзо замершему перед ним Итачи. — В этом случае и Хирузен, как Хокаге, не будет иметь выбора, кроме как принять решительные меры. Приведёт ли это к войне или нет, когда Учиха поднимутся? Тогда и предрешится полное уничтожение. Не исключая твоего невинного младшего братика, — намекнул Данзо. — Однако есть способ вытащить Саске из заварушки прежде, чем произойдёт переворот. Но, если всё случится именно так, то, скорее всего, твой братик будет знать правду. А если начнёт рассказывать, шиноби Листа высмеют весь его клан, что наполнит его сердце желанием отомстить Листу, после чего, к моему прискорбию, ему придётся умереть.

— Ты мне угрожаешь? — вскинулся Итачи, ещё не осознавая, насколько увяз в паутине.

— Нет, я просто хочу, чтобы ты сделал выбор: либо альянс с Учиха в организации государственного переворота и смерть тебе и твоему клану. Или присоединяйся к Листу. Спаси братишку до начала смуты и помоги нам ликвидировать всех Учиха. Что бы ни происходило, всё должно быть кончено до того, как появятся лишние жертвы. Всё ради спасения деревни. А единственный шиноби, которому можно доверить это дело, Итачи, это — ты. Двойной агент Учиха и Листа.

Парень молчал, но Данзо слишком много повидал и теперь тоже видел, что Учиха уже сдался и принимает это предложение.

— Итачи, это будет самая тяжёлая миссия в твоей жизни, но, с другой стороны, это спасёт твоего младшего брата. Я знаю, что тебе не безразлична деревня так же, как и мне. Ты согласен?

Парень развернулся, ничего не ответив, но Данзо знал, что тот сделает всё, как он сказал. Они все, эти честные и доверчивые идеалисты, всегда делают так, как им скажут, и выбирают то, что нужно деревне.

* * *

Они торопились. Лучшие из лучших. Личный отряд. Надо было прибрать за Итачи, который уже приступил к чистке.

— Что это? Столько трупов? — и бывалый АНБУ Корня, прошедший тренировку по лишению эмоций, воскликнул это удивлённо.

— У них…

— Чёрт…

Самому Данзо захотелось выть от досады и проклясть чёртового сукиного сына, который сделал это! Этот ублюдок не просто убил всех, все лица были обезображены, и через глаза каждого трупа пролегал глубокий порез.

— С-сучёныш! — прошипел Шимура Данзо не в силах сформулировать ничего, кроме самых грязных ругательств.

Плакала его надежда обзавестись десятком-другим шаринганов!

— Пересчитать трупы, живо! — он решил, что в отместку не оставит в живых этого выблядка Учиха, младшего братишку, чёрт бы побрал этого Итачи с его самонадеянностью!

Через десять минут собравшиеся АНБУ отрапортовали, что в квартале найдено двести пять трупов[5]. Среди Учиха был и труп Узумаки Наруто. Тоже с обезображенным лицом, как будто у джинчуурики были шаринганы.

— Не трогай! — завопил Данзо, когда увидел, что один из АНБУ решил поднять Узумаки. У того под курточкой оказалась куча взрывных печатей.

— Бежим! — скомандовал он, первым покидая локацию.

За спиной загремела канонада взрывов, не оставившая от целого квартала ни единого целого здания.

* * *

Всё сгорело. Когда они потушили огонь, остались только обгорелые трупы и остовы зданий.

— Чёрт! Как? С-сука! Итачи! — ярился Данзо, забыв об подчинённых вокруг. — Убил весь клан, себя, брата и джинчуурики в придачу? Тварь!

— Данзо-сама, — окликнул парень в маске Кота. Данзо вспомнил, что это Хатаке Какаши. Хирузенов перебежчик. Ещё один наивный, которому удалось выжить. Хатаке работал с Итачи и должен был подтвердить, что тот устроил резню в своём клане.

— Чего тебе? — невежливо спросил он, присев на почерневший камень.

— Мне кажется, что это сделал не Итачи-кун. Когда я обходил квартал, то увидел там шиноби в одноглазой маске. Он заговорил со мной. Сказал, что это всё он сделал из-за ненависти к своему клану. И… Его запах. А потом он пропал, словно всосался сам в себя.

— Ты что, узнал его? — удивился Данзо странной реакции Какаши, вспоминая, кто мог бы принадлежать клану, но не входить в него.

— Да… Мне кажется, что это был Учиха Обито… Тот самый. От которого мне достался мой шаринган.

Глава 8. Призрачный феникс

Итачи раскрыл веки. Расплывчатые пятна на потолке отчего-то превратились в отпечатки кошачьих лап.

— Прости, что вырубил… — знакомый голос заставил сердце остановиться и забиться в два раза быстрее. Медленно, очень медленно, Итачи повернул голову, чтобы увидеть лицо своего старшего брата, который сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел на него красными глазами. Что примечательно, целыми.

— Ш-шисуи? — дрогнул голос. — Н-но… Я что, тоже умер? Это Чистый мир? — пришла в голову очевидная мысль.

— Нет, ты жив, и я… тоже жив. Извини, что мне пришлось обмануть тебя, но иначе ничего бы не вышло, — Шисуи протянул руку, и Итачи взялся за неё, чувствуя тепло. И сразу ток чакры в теле прервал, чтобы убедиться, что это не иллюзия. Брат только понимающе улыбнулся, заметив его манипуляции. Но остался на месте и помог ему сесть. Как оказалось, лежал Итачи на каком-то низком диване.

— Но… — последнее, что он помнил, это как убил родителей.

Они стояли спиной к нему, на коленях. Отец спокойным голосом произнёс:

— Так ты переметнулся на их сторону? Ясно.

— Отец… Мама… Я… — попытался оправдаться Итачи. Несмотря ни на что, на все обещания, угрозы, неприятие политики отца, его сердце разрывалось от боли. Как бы то ни было, он готовил себя к этому моменту. Понимал, что так и будет.

— Знаю, Итачи, — только и сказала женщина, которая подарила ему жизнь. Учиха Микото была дзёнином и принимала свою смерть достойно.

— Итачи, ты только пообещай… — от отца исходило странное тепло. — Позаботься о Саске.

— Обещаю, — сквозь слёзы прошептал он. Катана в руках дрожала.

— Ничего не бойся, — словно почувствовав его неуверенность, негромко сказал отец. — Это — твой выбор. По сравнению с тобой, наша боль будет длиться лишь миг. Даже если наши жизненные позиции разнятся, я всё равно горжусь тобой, сын. В твоём сердце живёт настоящая доброта…

— Я люблю тебя, Итачи, — прошептала мама.

Он убил их одним взмахом. Обоих. Поднял голову, отрывая взгляд от двух распростёртых тел в разливающейся чёрной луже, и увидел лицо Саске, а потом…

Темнота.

— Саске!.. Ты спас Саске?! — вспомнив про брата, спохватился Итачи. Тут же в памяти всплыли его договорённости с Данзо и тем типом в маске, и он устыдился. — Прости, я… Они… Твою сестру… Я…

— Итачи, — встряхнул его за плечо Шисуи, заставляя посмотреть в глаза. — Успокойся. Дети спаслись. Мы… Спасли невинных.

— Скольких? — выдохнул Итачи, всё ещё не в состоянии поверить в реальность происходящего.

— Девятерых Учиха и ещё одного. Друга Саске. Узумаки Наруто. Мальчик сам решил пойти вместе с нами.

— Наруто?! — воскликнул Итачи. — Но он же… джинчуурики…

— Знаю, — ухмыльнулся брат. — Но мне показалось это справедливым. Учиха обвинили в том, что наш клан выпустил и контролировал девятихвостого восемь лет назад. Сейчас предмета спора, так сказать, нет. И с шаринганами Данзо обломался.

— Данзо… Чёрт… — воспоминание о последнем разговоре со старейшиной и главой «тёмных АНБУ» обожгло Итачи новой порцией стыда. Во время этого последнего разговора он понял, что его целенаправленно загоняли в ловушку, как какого-то зверя. А он мнил себя таким умным и гениальным. — Шаринганами?! — Итачи чуть не треснул себя по голове. И как он не догадался, что пронырливому калеке нужны клановые додзюцу!

— Он заодно с Хокаге, — сжались губы Шисуи. — Но, надеюсь, хотя бы на время нам удалось оторваться и замести следы.

— Кстати об этом, — Итачи прекратил самобичевание и посмотрел на своего лучшего друга. — Как?! Как ты это сделал?!

Шисуи сел рядом с ним.

— Я был наивен. Признаю это. И глуп. Я верил, что смогу спасти наш клан, что всё образуется, что мы — молодое поколение, которое верит в Коноху и Волю Огня… самые умные и проницательные. Это сейчас я понимаю, что всё это — сказка для идеалистов, какими были я… и ты… И этой кучей доверчивых последователей управляют два паука, дёргая за нужные ниточки. Один из этих пауков прячется во тьме, поджидая добычу, а второй… Знаешь, такие, которые сидят в центре красивых цветов? — Итачи кивнул. — Эти пауки почти прозрачные, красиво обсыпаны цветочной пыльцой, и привлечённые сладким нектаром насекомые не замечают ловушки.

Шисуи многозначительно помолчал, пристально вглядываясь в глаза Итачи, а затем прикрыл глаза и продолжил.

— Несколько месяцев назад я опрометчиво рассказал Хокаге о «Кото Амацуками». Особом даре моего Мангекё шарингана. Знаешь, что нужно находиться довольно близко к человеку, чтобы его использовать? До пяти метров. С тех пор я не должен был приближаться к Хокаге ближе шести… А потом… Можно сказать, что боги послали мне видение…

— Видение? — перебил Итачи. — Какое-то новое свойство шарингана?

— Может быть, — неуверенно пробормотал Шисуи. — Говорят же, что шаринган способен вызывать чувство, что твой противник видит будущее. И я… увидел своё будущее. Я же, правда, должен был умереть. Но, кажется, смог обмануть Шинигами. Я умер, но совсем ненадолго.

— Так значит там, на излучине… — вцепился в руку брата Итачи, и тот кивнул:

— Да, иллюзия на тебе не сработала бы. Твой пробудившийся Мангекё увидел бы фальшь. Я остановил своё сердце и ток чакры и упал в воду. Течение вынесло меня примерно в пятидесяти километрах от Конохи.

— Но твой глаз?! Я видел!.. Чувствовал чакру…

— Да, это было самой сложной частью плана, — признал Шисуи. — Но, я же отвернулся, ловкость рук, и вот мои веки испачканы кровью, а в моей ладони самый настоящий шаринган, правда, он был не моим…

— А чьим?.. — Итачи почувствовал, как пересохло в горле.

— Нашего деда, Савады. У нас с ним схожая чакра. И он… добровольно согласился помочь мне. Отдал свои глаза, — Шисуи замолчал, закусив губу. — Знаешь, он сказал, что ему и старому поколению трудно измениться, как трудно измениться таким, как Данзо, но мы сможем возродить клан Учиха заново, словно призрачного феникса. А ещё, друг деда жил в Стране Водоворота и был мастером фуиндзюцу… Я сам планировал нечто подобное, хотел напитать тот шаринган ядом или что-то такое сделать. Данзо, как я выяснил, никого к себе не подпускал, проверял еду, никуда не выходил без надобности, его всегда охраняют куча АНБУ. В общем, совершить покушение на него было практически нереально. А тут он сам… Решил воспользоваться чужими додзюцу. Возможно, это будет хорошим уроком для тех, кто захочет охотиться на Учиха из-за наших глаз.

— Так что сделал Савада-сама? — спросил Итачи.

— После того, как я извлёк шаринган для передачи тебе, он активировал внутреннюю печать на обратной стороне сетчатки. После того, как этим шаринганом воспользуются, напитав чакрой, глаз взорвётся. «Последняя месть» называется.

Представив, как голова Шимуры Данзо взрывается, Итачи не смог удержаться от улыбки. Ему стало жаль, что приживлённым шаринганом не сразу можно воспользоваться, сначала должны срастись каналы чакры. Но, если Третий был с тем заодно, то смерть его правой руки не изменила бы планов относительно клана Учиха.

— Значит, через несколько дней глава «Корня» лишится своей головы? — уточнил он.

— Да. И я планирую, что в ближайшие годы Чистый мир почтят своим присутствием и остальные старейшины, отдавшие тебе приказ, — жёстко сказал Шисуи. — Я обещаю тебе: мы возродим наш клан. И обелим его репутацию.

— Как тебе удалось спасти всех… детей? — вернулся к расспросам брата Итачи.

— Когда я был на миссии, то связался с Бабушкой Кошкой. Попросил предоставить убежище и свести меня с твоим старым знакомым.

— Так вот откуда кошачьи следы на стенах в качестве узоров, — озвучил Итачи свою мысль. — Здесь нас точно никто не найдёт. Неужели ты смог подписать Договор?

— Эм… Да… — замялся Шисуи. — Типа того. Точнее, это что-то вроде временного соглашения. Ты же знаешь, они не особо жалуют «челоняков». Я воспользовался призывом и обратным призывом, чтобы забрать детей, а потом тебя, Саске и Наруто.

— Я убил своих родителей, и Саске это видел, — пробормотал Итачи. Отступившая было вина вновь заполнила его сердце. — Я хотел… Хотел, чтобы мой брат ненавидел меня и когда вырастет, убил за это злодеяние…

— Итачи, — Шисуи притянул его за шею к себе, упёршись лбом в лоб, — у тебя не было выбора. Сейчас не время об этом думать, ладно? Мы всё расскажем Саске и остальным. Но давай сразу договоримся, что не станем уподобляться Данзо и не будем просто дёргать за ниточки, вылепливая мстителей или персональное наказание. Сейчас мы займёмся более насущными проблемами, хорошо? А потом спокойно во всём разберёмся.

Итачи смутился: брат редко показывал свои чувства. Осторожно высвободившись, посмотрел на свои руки и спросил.

— Остальных убил тот тип в маске?

— Кстати о нём, — хмыкнул Шисуи. — Это — Учиха Обито. Тот, которого посчитали погибшим десять лет назад.

— Я понял, что он Учиха. Потому что только Учиха знают, где находится секретная каменная таблица. Он говорил, что ненавидит наш клан. Я договорился с ним, что он не тронет Коноху и Саске, а взамен выполнит свою месть…

— Когда он закончил и ушёл, я уничтожил все шаринганы нашего клана, распечатал «недостающие тела», которые сделали здесь, и всё заминировал. И к тому же я дал Конохе большую и жирную подсказку для официальной версии о том, кто виновен в гибели клана.

Шисуи посмотрел на Итачи, словно ожидая, пока он проанализирует сказанное и догадается сам.

— Хатаке Какаши? Мой бывший сэнпай? Но… чтобы обмануть его…

— Верно, я использовал на нём своё «Кото Амацуками».

Глава 9. Выбор

Наруто разлепил глаза и потёр лицо. В комнате было светло, взглянув в окно, Наруто увидел, что солнце уже высоко, а значит, он проспал Академию, которую в последнее время посещал с огромным удовольствием. Потому, что там же учился его друг. Парень, которого он ошибочно когда-то считал выскочкой и зазнайкой, но который оказался очень хорошим. Его первый настоящий друг — Учиха Саске.

Наруто вскочил с постели и понял, что он спал вовсе не на кровати, а на полу, на матрасе, который называют футоном, и рядом, на таких же матрасах, вповалку лежат ещё несколько детей разных возрастов. Словно он снова оказался в приюте, в котором жил до поступления в Академию.

Наруто вытаращился на спящего рядом с ним Саске и оглядел остальных, таких же темноволосых, определив, что у Саске и ещё одного паренька волосы были самые чёрные.

Как молния вспыхнули воспоминания о прошедшем дне.

* * *

На перемене он рассказал Саске о рекорде Инузука Кибы, заветные три минуты тридцать семь секунд, которые никак не мог побить. Впрочем, сам Инузука уже несколько недель тоже не мог побить свой последний рекорд.

Наруто смог купить себе секундомер, чтобы тренироваться, и ему стало интересно, как быстро бегает Учиха и смог бы тот победить в гонке, которая снова планировалась ребятами на выходных. Саске заинтересовался маршрутом, и, после учёбы, они пошли на окраину к горной тропинке, которая вела к той самой финишной ели.

— Отсюда и до той ели на вершине горы ровно километр, — Наруто провёл носком ботинка линию. — Почти каждые выходные летом ребята устраивали конфетные гонки. Я, когда было, что поставить, тоже участвовал несколько раз, — он отвёл взгляд, вздохнув, вспоминая, как тяжело дались те конфеты, чтобы на несколько мгновений почувствовать себя не одиноким. И как быстро те мгновения закончились очередным проигрышем. Он считал, что если бы выиграл, то с ним стали бы дружить…

— Ты хочешь потренироваться, чтобы выиграть конфеты? — спросил Саске.

— Нуу… — Наруто, смутившись, потёр шею. — Дело не только в конфетах. Впрочем, получить этот приз было бы просто здорово. Но я… В общем, это же вроде как отличная тренировка на скорость и выносливость, и я обещал себе, что обязательно побью рекорд Кибы. Чтобы тот не зазнавался. Я докажу… — он закусил губу, оглядев Саске, который внимательно смотрел на него. Говорить о мечте стать Хокаге резко расхотелось, чтобы друг не подумал, что он только треплется, а на самом деле ничего не может. Как Наруто уже понял, Саске предпочитал действия пустым словам.

— Ну, хорошо, попробуем, — пожал плечами Учиха. — У тебя с собой секундомер?

— Ага, — гордо продемонстрировал Наруто прибор.

— Тогда давай отсчёт.

Они встали у черты, и он, нажимая на кнопку, скомандовал:

— Марш!

Саске прибежал раньше него на пару секунд, но тоже не побил рекорда Кибы. Впрочем, Наруто подумал, что всё из-за того, что маршрут для Учиха был незнакомым. Не зря же тот был в классе лучшим учеником. Даже лучше Кибы. Почему-то победе друга над собой Наруто не огорчился, лишь мысленно пообещал себе, что и Саске он тоже догонит, чтобы всегда быть рядом и не отставать.

Они решили потренироваться здесь же. Кидали сюрикены, провели несколько спаррингов, на которых Учиха показал ему несколько новых захватов и способов из тех выйти.

После растяжки и заминки Саске предложил ему снова пробежать по маршруту «конфетной гонки», но по очереди, потому что, когда засекаешь сам, это совсем не то.

Через несколько минут Саске забрался на самую макушку ели и махнул оттуда рукой. Наруто резко стартовал. Так он ещё никогда не бегал. На ногах словно были крылья. Ощущение, что он делает эту тренировку с другом и тот ждёт его и, возможно, болеет за него, придавало сил. Он коснулся дерева и увидел улыбающееся лицо Саске, который развернул к нему таймер.

— Три минуты тридцать пять секунд? — прошептал Наруто, не доверяя своим глазам. Сердце успокоилось и перестало бешено колотиться, а вся усталость моментально прошла от счастья.

— Держи, — Саске протянул ему кунай. — Запиши свой рекорд.

Наруто вырезал над записью Кибы своё имя и время. Рекорд продержался недолго, потому что Саске пробежал за три минуты и тридцать четыре секунды. Но Наруто снова не расстроился этому факту. Странное ощущение появилось у него, когда он увидел их имена, написанные рядом. И загадал, чтобы они с Саске всегда были друзьями и никогда не разлучались, как эти, вырезанные на старой ели, надписи.

— Уже темнеет, — сказал Саске. — Может, что-нибудь перекусим в честь наших рекордов, и я пойду домой?

— Да! Я видел, что недалеко от Резиденции Хокаге открыли новую раменную! «Ичираку рамен», там старик-хозяин на вид добрый… — не раздумывая, согласился Наруто.

— Тогда пойдём, — кивнул Саске.

Хозяин «Ичираку», который представился им, как Теучи-сан, сказал, что в Конохе недавно, хотя раньше жил в деревне и работал в раменной своего отца, но на несколько лет уезжал на обучение искусству поваров и теперь открыл свою лавку. Его лапша была просто объедение и стоила относительно недорого. Наруто очень хотел угостить Саске, потому что у него оставались деньги после тех покупок, которые делал друг, но тот не позволил. Услышав их спор, Теучи-сан сказал, что очень уважает дружбу и молодых шиноби, и дал скидку. Получилось, что Наруто заплатил за одну порцию, но съели они две, и Саске платить не пришлось. Наруто поблагодарил доброго старика за такую находчивость и сказал, что когда у него будут деньги, всегда будет к нему заходить.

Они не спеша брели по тёмным улицам Конохи, разговаривая. Наруто проводил друга до квартала его клана, и они попрощались до завтра.

Через сотню метров Наруто замер. Что-то было не так. Нехорошее чувство поселилось в области груди и заставило его сердце быстро забиться. Он вспомнил, что когда до этого провожал Саске, то на улицах в квартале было светло и доносился людской гомон. Но в этот раз они пришли не настолько поздно, а у Учиха стояла поразительная тишина. И темнота.

Наруто побежал обратно. В висках стучало чётким ощущением беды.

Он не раздумывая залетел в открытые ворота и споткнулся, несколько раз кувыркнувшись по твёрдой мостовой. Поднявшись, увидел лицо немолодой женщины. Та была мертва, иначе бы не лежала посреди улицы в неестественной позе. Оглядевшись, Наруто увидел ещё несколько тел. Подумал о Саске, и внутри всё похолодело. Куда тот мог пойти?

— Стой, Наруто, — окликнул мужской голос.

Обернувшись, он увидел силуэт с двумя красными глазами.

— Где Саске?! — страх за друга пересилил страх перед этим жутким существом.

— Не волнуйся, он в безопасности, — ответил красноглазый. — Я его двоюродный брат, и я спас от резни тех, кого смог.

— От резни? — сипло повторил Наруто.

— Да, Третий Хокаге и старейшины приказали убить всех Учиха, — глубокий голос был полон печали.

— Это неправда! — закричал Наруто, когда до него дошёл смысл сказанного. — Третий не мог! Он добрый! Это какая-то ошибка.

— Посмотри вокруг, разве это похоже на ошибку? Эти люди жили, мечтали, у них были близкие, которых они любили, но сейчас они мертвы. И Саске тоже мог умереть. Все Учиха были приговорены к ликвидации без суда и следствия, — горько изрёк красноглазый.

— И Саске… — повторил Наруто, посмотрев в глаза мёртвой женщины под его ногами.

— Прости, но мне придётся стереть твою память об этом разговоре. И всё, что касается Саске. Я не могу рисковать. Мы должны спрятаться, чтобы нас не нашли Третий и его люди и не завершили начатое.

— Мою память? — провёл рукой по лицу Наруто.

Перед глазами мелькнули прошедшие две недели. Самые счастливые дни во всей его жизни. И этот человек хочет забрать их? Словно бы их никогда и не происходило? Как будто у него никогда не было настоящего друга. Затереть их имена стоящие рядом. Чтобы он забыл Саске. Лучшего друга, с которым они вместе проказили, который покупал ему продукты, защищал от учителей, и учил всякому?

— Да, твою память, — подтвердил красноглазый. — Ты вряд ли согласишься пойти с нами из своей любимой Конохи, чтобы разделить изгнание, поэтому другого выхода я не вижу. Прости…

— Нет! Не надо! — Наруто вскинул руку, закрываясь от этих жутких глаз, которые могли лишить его самых светлых воспоминаний. — Я не хочу расставаться с Саске. Я не хочу жить в Конохе, в которой не будет моего лучшего друга! Я пойду с тобой.

— Ты уверен, Наруто? Пути назад уже не будет, — предупредил его красноглазый. — Я не хочу заставлять тебя. Я предоставил тебе выбор только лишь потому, что ты — друг моего брата. Подумай, ты же не будешь ничего помнить, а значит, не будешь страдать и скучать, грустить. Твоя жизнь будет прежней.

Наруто содрогнулся от такой перспективы.

— Я не хочу никакой «прежней жизни», — пошептал он. — Я иду.

— Тогда я должен сказать тебе ещё кое-что, — из тени раздался тяжёлый вздох. — Не думай, что я отговариваю или уговариваю тебя, но не хочу никаких недоговорённостей и обвинений, что я не всё тебе сказал или, не дай Ками, использовал в своих целях и так далее. Ты уже достаточно взрослый, чтобы узнать правду о себе и принять осознанное взвешенное решение.

Наруто сглотнул, гадая, что же собирается поведать ещё ему его пугающий собеседник…

— На самом деле ты уже в моей иллюзии, поэтому я могу показать тебе то, что знаю. Время ещё есть, и здесь оно тянется так, как хочу я…

* * *

— Я — джинчуурики девятихвостого демона-лиса, — прошептал Наруто, выныривая из воспоминаний и снова фокусируясь на лице спящего друга. Чёрные ресницы дрогнули, и Саске открыл глаза.

Глава 10. Сон и явь

Саске снился очень страшный сон. Словно он вернулся после тренировки домой и вошёл на удивительно-безлюдную территорию клана. Луна в небе вызывала странное чувство обречённости и тоски. Сердце билось, словно у загнанного мышонка.

— Нет! Я — ниндзя, я ничего не боюсь! — возразил сам себе во сне Саске.

Он сделал ещё несколько шагов. Смутные очертания приобрели форму, и он увидел тётю, та лежала на мостовой, обратив пустые глаза в холодное чёрное осеннее небо.

— Итачи! Мама! Отец! — он побежал к своему дому.

Взгляд цеплялся за лежащие то там, то здесь трупы соклановцев, через которые пролегал его путь. Многих он узнавал. Чёрные тени словно жили сами по себе. Тянулись к нему, упрекали в чём-то. Запах крови ударил в ноздри, заставляя задыхаться. Тошнотворный смрад. Саске знал, что шиноби — это профессия, которая предполагает убийства, его с детства к этому готовили — убивать или быть убитым. Но он ещё никогда не видел смерть так близко и так много. Казалось, он попал в ужасную иллюзию, из которой невозможно выбраться. Наконец он добрался до дома, который встретил его зловещей тишиной и мраком.

— Мама? Итачи?! Отец?.. — в холодной темноте голос прозвучал робко и противно дрожал. Колени мелко тряслись, и каждый шаг давался с трудом, словно Саске шёл против течения вязкой ледяной реки.

Отодвинув створку сёдзи, он увидел распростёртые тела родителей и рядом с ними своего старшего брата.

— Нии-сан, что случилось? — хотел спросить он, но язык словно отсох или прилип к нёбу.

Через мгновение Итачи тоже упал рядом с родителями.

— Нет! Нии-сан! — завопил Саске, чувствуя резь в глазах и головокружение. Из тени словно соткался некто с горящими, как угли, шаринганами.

— Спи! — приказал ему странно-знакомый голос, и… Саске проснулся.

Солнечный свет заливал незнакомую комнату, а рядом с ним обнаружился сидящий на футоне Узумаки.

— Наруто? — просипел Саске, удивляясь присутствию друга. — Где это мы?

Наруто пожал плечами и прошептал, кивая куда-то за его спину.

— Я ушёл из Конохи, чтобы быть с тобой и выжившими после резни клана Учиха.

Сказанные слова никак до него не доходили, и Саске тупо пялился в голубые глаза, которые смотрели на него с сочувствием. Ужасная правда захватила тело и сознание, парализуя, лишая дыхания.

— Саске! — встряхнул его Наруто. — Саске… У тебя глаза стали красными…

— Это шаринган, — безразлично-тихим голосом ответил он другу. — Их нет… Моих родителей и моего брата… Их больше нет.

— А их ты знаешь? — тормошил Наруто, вырывая из равнодушного оцепенения.

Саске оглянулся. Рядом с ним лежала Юмико, его двоюродная сестра тихо всхлипывала, продолжая спать. Троюродный брат Казуки тоже метался во сне. Девочку постарше Саске не знал, только видел пару раз, кажется, та училась на дому, а может быть и вовсе не была шиноби. Рядом с ней спала малышка от силы лет двух. А дальше четверо ребят на вид от трёх до пяти лет, которых он тоже видел в клане, но они не были близкими родственниками, поэтому не общались, да и эта малышня его никогда не интересовала, он предпочитал проводить время с братом, Юмико и Казуки, а теперь ещё — с Наруто. От воспоминания о брате сердце снова сжалось, глаза защипало, и Саске шумно выдохнул, сдерживая слёзы.

Звук раскрываемых створок отвлёк от переживаемого горя и заставил подобраться. То, что их спасли, ещё не значит, что это сделали с благими намерениями. Конечно, против сильного шиноби Саске с его уровнем не тягаться. Но бывает, что взрослые шиноби и не ждут яростного сопротивления от детей. Фактически, он мог бы сдать экзамен на генина уже в этом году, но Итачи попросил его не делать этого. Особенно — пытаясь порадовать отца, чтобы тот сказал «то, что и ожидалось от моего сына». Почему, брат не объяснил, но…

Когда Саске увидел вошедшего, а точнее, вошедших, из головы вылетели все мысли.

— Нии-сан! — подлетел он к невредимому брату и повис у того на шее. — Ты жив!

И только через целую секунду до него дошло, что враги могли бы обмануть его, сыграв на чувствах, и подмениться его братом. Например, хенге сделать или в иллюзию отправить. Он освободил слегка покрасневшего Итачи от своих объятий и приставил к его животу кунай, который, в процессе выказывания братских чувств, слямзил из бедреных ножен.

— Чем докажешь, что это ты?

— А наш малыш Саске не промах, — сказал второй вошедший, на которого Саске сначала не обратил внимания, поглощённый тем, что Итачи жив. Покосился на спутника брата, и кунай выпал из вмиг ослабевших рук.

— Шисуи-нии-сан?! — его крик совпал с возгласом проснувшейся Юмико, которая тоже подбежала к своему старшему брату.

* * *

Всех детей разбудили, и Шисуи распечатал из продуктового свитка еду.

— Сначала поешьте, а потом я всё расскажу, — распорядился двоюродный брат. Саске послушно взял рисовый треугольник и начал есть, почти не чувствуя вкуса.

Он размышлял о том, что от всего клана Учиха, в котором было больше двухсот человек, остались одиннадцать, из них девять детей. Появился страх, что старшие братья бросят его и остальных мелких. Ситуация очень плохая. Для взрослых шиноби они — обуза. Находятся непонятно где, возможно, в каком-нибудь убежище клана, но явно не в Конохе. Наруто же сказал, что ушёл из деревни, чтобы быть вместе с ним и остальными после резни клана. Кто это сделал? Убил родителей, маму Юмико, родственников Казуки, остальных из клана? Что будет дальше? Как они будут жить? Ещё и Итачи так странно смотрит и отводит взгляд, словно чего-то стыдится… Неужели, и правда, бросит? Оставит одного, чтобы искать счастье в другом месте. Чтобы забыть о так не любимом ему и «ограничивающем возможности» клане? Эти слова Саске хорошо запомнил.

Все ели молча, над импровизированным столом повисла гнетущая тишина, пока маленькая девочка вдруг не захныкала.

— Мина, я хочу к маме. Анэ-сан, где моя мама?

— Тс-с-с, Нацуми, — шикнула на девочку её сестра, растерянно посмотрев на остальных. — Извините, онии-сама[6], — обратилась названная Миной к Шисуи. — Нацуми только полтора года, поэтому она ещё плохо понимает… Я и сама… Мы уснули в Конохе, а проснулись здесь… Не знаю, что произошло…

— Клана Учиха больше нет, — сказал Шисуи. — Мы — те, кто остался в живых после прошедшей ночи.

Саске посмотрел на притихших детей. У Юмико округлились глаза, и, отлипнув от своего старшего брата, она заглянула в серьёзное и опечаленное лицо Шисуи. Казуки, который жил с родственниками, потому что вся его семья погибла, включая старшую сестру, которая сгинула на миссии совсем недавно, побледнел. Остальные переглядывались и молчали, скорее всего, не в силах поверить в сказанные слова. Все ребята были будущими шиноби, которых готовили к воинской стезе с малых лет, ну, разве что кроме Нацуми, и они довольно стойко приняли новость. Только самый мелкий зашмыгал носом.

— Потом я поговорю с каждым из вас отдельно, позаботьтесь друг о друге, — Шисуи свернул продуктовый свиток. Его лицо было напряжено. Но через секунду он словно через силу улыбнулся. — Нас осталось мало, но мы всё ещё — клан Учиха. А теперь вы можете сказать свои имена и возраст, чтобы мы хорошо друг друга запомнили. Начнём с тебя, имоото.

— Я — Учиха Юмико, — послушно представилась Юмико. — Мне пока шесть лет, но скоро исполнится семь.

— Я — Учиха Казуки, — рядом с Юмико сидел их троюродный брат. — Мне уже семь исполнилось летом. Я учился вместе с Юмико на первом курсе Академии шиноби.

— Меня зовут Учиха Мина, а это — моя сестрёнка Нацуми, — следом была девочка постарше с волосами, уложенными в длинный хвостик набок. — Мне десять лет, а моей сестре полтора года. Моя семья была против, чтобы я обучалась на шиноби, потому что наши старшие брат и сестра погибли на войне. Поэтому я мало что умею…

— Учиха Сэн, шесть лет, — представился паренёк с тёмно-медными волосами, уложенными, как у Итачи, в низкий хвост.

Самый мелкий из парней шмыгнул носом и промолчал, но за него сказал другой:

— Это Юи, ему три года, а я Рензо, мне четыре. Юи очень стеснительный. Наши семьи дружат. Дружили…

— Учиха Таро, пять лет, — сказал мальчик с серыми волосами, которые были намного светлей, чем у Итачи.

— Учиха Саске, восемь лет, — пришла очередь Саске представляться. — Второй курс Академии шиноби. Пробуждённый шаринган, — отчитался он, посмотрев в глаза Шисуи.

— Узумаки Наруто, мне почти восемь, — сидящий рядом Наруто почесал затылок и добавил. — Учусь вместе с Саске. Он мой друг, и я решил присоединиться к вам. Вот.

— Учиха Итачи, — оглядывая остальных, представился Итачи. — Мне тринадцать лет. Капитан АНБУ. Дзёнин.

Дети зашептались, а Саске испытал прилив гордости за старшего брата.

— Учиха Шисуи, — закончил их круг знакомства Шисуи. — Шестнадцать лет. Капитан АНБУ. Дзёнин. Надеюсь, вы все друг друга хорошо запомнили, ведь теперь мы одна большая семья. Думаю, что Мина, Нацуми, Юи и Рензо могут пока остаться здесь, а остальные пойдут с нами. Мы должны обдумать и все вместе решить, как нам жить дальше и что делать.

— Можно мне тоже с вами? — спросила Мина, закусив губу. — Я понимаю, что я не шиноби, но я тоже хочу быть полезной. Пожалуйста, онии-сама. Я научусь, я смогу.

— Тогда Юи и Рензо, вам первое ответственное поручение. Присматривайте за Нацуми. Мы скоро вернёмся.

Рензо кивнул. Саске поднялся и вместе с остальными вышел следом за Шисуи.

Глава 11. Откровенный разговор

Шисуи оглядел своё новое воинство, свою команду, новый клан Учиха с затесавшимся Узумаки. Тоже своего рода остаток некогда могущественного клана деревни Водоворота.

После своей мнимой смерти Шисуи вернулся в квартал Учиха под видом деда Савады, чтобы, не вызывая вопросов и подозрений, присмотреться к своим будущим подопечным. Их привычки, характер, расписание, когда удобно их забрать, чтобы детей не хватились раньше времени и чтобы хотя бы некоторые из них не видели резню своих родственников и близких. Не потому, что он беспокоился об их психике. Просто так было рациональнее и удобнее. Используя теневых клонов и призыв, он и так еле успел. Тот дядька из снов, к которому зачастил «второй он», настаивал, что детская ранимая душа подобного не выдержит и малыши могут замкнуться. Человек из чужого изнеженного мира не знал, что такое скрытая деревня и её воспитание, ему простительно. Дети шиноби должны обрести самостоятельность как можно раньше.

Постоянные войны и смерти сопровождают их от рождения до самой гибели. Шисуи сам лишился отца, когда мать только была беременна Юмико, и не так давно, когда Третий Хокаге высочайше разрешил использовать Кото Амацуками на Учиха Фугаку, глава деревни сам напомнил, что «был дружен» с его родителем.

У Шисуи тогда в очередной раз упала пелена с глаз. Работая в АНБУ, он заинтересовался обстоятельствами гибели Учиха Кагами и выяснил, что тот был отправлен на заведомо невыполнимую миссию. На ней отец и погиб вместе со всей командой. Шисуи не раз слышал, что прямые обвинения, которые начали бросать клану Учиха после нападения Лиса, его отец объективно отмёл, практически не давая разгореться конфликту. Отвага и миролюбие его отца сплотили клан Учиха с другими кланами и бесклановыми шиноби Конохи. А потом Учиха Кагами «так удачно» погиб на миссии, а главные коноховские «пауки» постепенно снова раздули тлеющие угольки недовольства. Человечек тут, человечек там, обронённые якобы в запале слова, и вот уже готово негодование, и чужие умы захвачены ситуацией «с этими Учиха, которые считают себя лучше других».

Шисуи самого поймали на том, что он продолжает дело отца и должен примирить клан с деревней. Наивный дурак!

— Я хотел бы обсудить с вами всеми нашу ситуацию и рассказать о причинах уничтожения нашего клана. Я понимаю, что сам во многих вопросах и суждениях ещё ребёнок, но постараюсь донести до вас это максимально… — Шисуи замялся, подбирая слова, — честно и объективно.

Он вспомнил о глупых советах того человека из снов и, мысленно чертыхнувшись, всё-таки сел на пол, а дети оккупировали диван, на котором спал Итачи. Двоюродный брат приземлился рядом с ним, легко касаясь плечом, словно давая поддержку.

Семь пар настороженных глаз внимательно смотрели на Шисуи. Он тихо вздохнул, подумав, что в ближайшее время ему, как старшему, придётся быть лидером нового клана Учиха, прежде, чем можно будет всё спихнуть на Итачи, как на сына последнего главы.

Но раз взял на себя ответственность, то уже не можешь отказаться от неё.

— Конохагакуре-но-сато, Деревня, скрытая в листве, была нашим домом. Больше семидесяти лет назад клан Учиха, объединившись с кланом Сенджу, построил это селение, чтобы детям не пришлось умирать слишком рано. По такому же принципу, взяв пример с Конохи, объединились некоторые другие кланы, и образовались другие скрытые деревни. Это вы знаете из легенд клана и уроков, которые рассказывали в Академии. Это правда. Но это не единственная правда. Восемь лет назад на нашу деревню напал Девятихвостый демон Лис, Кьюби-но-Йоко. При помощи шарингана можно было легко взять его под контроль и отвести беду от деревни, но нашему клану не позволили этого сделать, опасаясь, что управление Лисом сделает клан ещё более могущественным, чем раньше. Приказ был отдан Третьим Хокаге Сарутоби Хирузеном и советом старейшин под руководством Шимуры Данзо. Во время нападения Лиса было разрушено две трети деревни, сгинул небольшой клан Узумаки, остатки кланов Умино и Юхи, четверть клана Хьюга, понесли потери другие кланы, погибли почти четыреста бесклановых шиноби и несколько сотен гражданских. В клане Учиха не было даже раненых, — Шисуи помолчал и посмотрел на Наруто. Мелкий блондин заёрзал и искоса взглянул на Саске, с которым сидел рядом.

— Ещё одной правдой можно назвать и такой факт, что Девятихвостый демон Лис просто так посреди деревни «из ниоткуда» не взялся. Он был в деревне практически с самого её основания. Кьюби-но-Йоко был главным оружием Конохи — биджуу, запечатанным в человека. Такого человека называют джинчуурики, и такие люди есть во многих скрытых деревнях Великих Стран. Таким образом поддерживается хрупкий мир на континенте, потому что нет ничего страшнее, чем выпустить биджуу на волю. В Конохе джинчуурики девятихвостого были трое человек, все трое из одного клана, имеющие особую чакру, которую можно отнести к их уникальной генетической особенности — кеккей генкай. Причину, почему Лис вырвался из джинчуурики и почему напал на деревню, я точно не знаю, лишь догадываюсь и поэтому вам её озвучивать не буду. Возвращаясь к клану Учиха, скажу то, что известно доподлинно. Другие кланы и шиноби были недовольны тем, что наш клан остался в стороне, выполняя приказ не приближаться к освободившемуся биджуу. Разгорелся скандал, который удалось разрешить моему отцу Учиха Кагами. Но очень скоро Кагами погиб на миссии, а скрытое недовольство продолжалось. Пошли слухи, что Лисом во время нападения управлял клан Учиха. Между деревней и кланом появилось разногласие, которое росло с каждым годом. Я не буду оправдывать клан и скажу, что наши тоже были хороши. В ответ на недовольство и намёки о Лисе отвечали агрессией, вплоть до избиения жителей, но долг полиции — защищать и оберегать. В конце концов, дошло до того, что подстрекаемый клан решился на ответные меры. Причём радикальные меры. Смену власти. А попросту, на переворот, который бы в любом случае перешёл сначала в гражданскую войну, а потом, когда об ослаблении Конохи узнали бы другие страны, в очередной военный конфликт, возможно, мировую войну. Это на самом деле очень страшно. Вы ещё малы и не знаете, что это такое, но мы с Итачи… Мы были против этого. И выступали «связующими звеньями» между деревней и кланом, работая в АНБУ. Одновременно рассказывали о том, что творится в клане и какие ходят там настроения, и докладывали клану о том, к чему склоняется верхушка власти.

— Двойные шпионы? — прошептал Саске, взглянув на брата. Тот кивнул.

— Мы всеми силами пытались повлиять на ту и другую сторону. Как-то примирить деревню и клан, но, к сожалению, не вышло. На собрании клана, в ту ночь, когда я якобы умер, было принято решение о нападении и смене власти в Конохе. А Третий Хокаге и трое старейшин отдали Итачи приказ уничтожить клан Учиха, как оперативнику АНБУ.

Кажется, дети перестали дышать, а их глаза стали одинаково круглыми.

— Взамен, в качестве награды за выполнение миссии, Итачи разрешили оставить в живых его младшего брата Саске. Только его, — веско добавил Шисуи.

— Но… Тогда как же… — тихо пролепетала Юмико. — Почему живы мы?

— В ночь, когда я умер… Я узнал кое-что важное, — подбирая слова, чтобы не лгать детям, сказал Шисуи. — Шимура Данзо, правая рука Хокаге, открыл мне, думая, что со мной будет покончено, некоторые обстоятельства. Я подозревал, но одно дело подозревать, а другое… Старейшины и руководство не хотели мира с Учиха. Наоборот, всеми силами подогревали конфликт, чтобы завладеть клановыми додзюцу, библиотекой, землями и богатством. Не для деревни. Для себя. Данзо хотел лишить меня моего шарингана, но попался в мою иллюзию, и мне удалось бежать, а после инсценировать свою смерть, чтобы успеть спасти хотя бы вас. Невиновных детей.

Шисуи взглянул на каждого. Кто-то отводил взгляд, кто-то смотрел прямо, Мина еле сдерживала слёзы. Наруто кусал губу и поглядывал на своего друга. Саске изучал пол.

— Перед той самой ночью Итачи выяснил и ещё кое-что, — продолжил Шисуи. — На территорию клана, тем самым вызывая ещё больше подозрений, постоянно проникал человек в маске. Он оказался одним из Учиха, обладающим Мангекё шаринганом с особым свойством подчинять пространство. Учиха Обито. Этот человек считался погибшим в Третью мировую войну шиноби — около десяти лет назад. Есть повод считать, что именно Учиха Обито спровоцировал биджуу, заставив того вырваться из джинчуурики и напасть на деревню восемь лет назад. По каким-то неизвестным мне причинам этот человек ненавидит Коноху и клан Учиха. Итачи пришлось договориться с ним. И «обменять» жизни нашего клана на жизни жителей Конохи. Клан к этому времени уже был приговорён старейшинами к ликвидации. И если бы не сработали Итачи и Учиха Обито, то наш клан в любом случае вырезали бы АНБУ Конохи. Возможно, сделав это с максимальной жестокостью, потому, что в АНБУ много сирот, которые лишились родителей как раз в том инциденте с Лисом. Я хочу, чтобы вы понимали. Когда сталкиваются жадность, амбиции и чья-то ненависть, всегда страдают невинные люди. Мы пытались этому помешать, но получилось, как получилось, — Шисуи посмотрел в затуманенные чувством вины глаза Итачи.

— Прошу вас всех подумать над моими словами и попытаться понять эту непростую ситуацию. После я ещё поговорю с каждым из вас, или вы сами, если захотите что-то обсудить, можете подойти ко мне или Итачи. А сейчас я бы хотел разобрать с вами более насущные проблемы. На данный момент мы находимся в гостях у, можно так сказать, союзников клана Учиха. Наверное, все вы слышали о призывных животных? Нашими хозяевами являются няко-ниндзя, и мы находимся в их измерении в замке Нэкомата. Нам позволили прожить здесь до весны, и за это время вам надо многому научиться, а нам с Итачи и, возможно, ребятами постарше, заработать как можно больше денег для того, чтобы… чтобы было, на что жить дальше. Для того, чтобы жить в этом замке и находиться за пределами этих комнат, нужно соблюдать определённые правила и выучить местный язык. А после я хочу представить вас вашему новому учителю…

Ребята немного расслабились, а некоторые и скромно заулыбались. Шисуи выдохнул, признавая, что некоторые советы того типа из сна всё-таки оказались полезными.

Глава 12. О гармонии

Итачи удивился, как коротко, гладко и, что самое интересное, совершенно точно Шисуи смог рассказать их новым братикам-сестричкам правду об их клане. Его собственный план на фоне простой и понятной правды показался до нелепого убогим. Было стыдно перед младшим братом за то, что чуть не произошло. Правильно Шисуи сказал: всегда страдают невиновные. Только в случае Итачи — при столкновении эгоизма и ненависти. Его эгоизма и ненависти Саске. Сейчас Итачи по-другому всё оценивал и анализировал. Отомстил бы Саске ему, и что потом? Разве смог бы его брат стать прежним? Разве не осталось бы у Саске после свершившейся мести опустошение, которое не заполнить ничем, кроме новых разрушений? Неужели пример Хатаке Какаши его ничему не научил? И страшные слова, которые были продуманы до вздоха, чуть не прозвучали в ту ночь… Если бы Шисуи не остановил его, то младшего братишку было бы не вернуть… А так, возможно, ещё есть надежда. И у их нового маленького клана есть шанс выжить.

— Саске, я хочу с тобой поговорить, — остановил Итачи выходящего за остальными брата. — Вечером. После знакомства с вашим новым тренером. И, наверное, я или Шисуи будем тренировать тебя в работе с твоим пробудившимся шаринганом.

Чёрные глаза коротко посмотрели на него, и Итачи разглядел у брата целый шквал эмоций: смятение и печаль, радость и предвкушение, множество оттенков, среди которых он так и не увидел того, чего боялся найти — ненависти.

— Хорошо, нии-сан… — прошептал Саске и поспешил за остальными в комнату, в которой они оставили совсем зелёный молодняк.

Шисуи выбил замысловатую дробь по неприметной двери в углу комнаты, и та открылась. Дети ахнули, а малышка Нацуми завопила:

— Большая киса!

«Киса» действительно была большой, точнее, большим. Чёрный кот, стоящий на задних лапах, был ростом с Шисуи. На лбу няко-ниндзя ярким пятном выделялся зигзаг, похожий на молнию. Жёлто-зелёные глаза с вертикальными зрачками оглядели их компанию, и длинные белые усы дёрнулись. Пришелец фыркнул:

— Челоняки. Няте няскировку, — на кошачьем языке, который, впрочем, был достаточно понятен, выдал кот, протягивая Шисуи знакомые ободки с белыми треугольными пушистыми ушками.

— Нягодарим, Ракурэй-нян, — двоюродный брат с поклоном принял дар и, оставив себе один, который тут же водрузил на голову, отдал остальным. Дети последовали примеру.

Итачи достался последний ободок, и он со вздохом закрепил эту конструкцию на макушку.

— Выходить-ня из комнят с няскировкой! — строго сказал кот, махнув хвостом, вовремя убирая пушистую конечность от протянутых рук малой. Нацуми забавно вытаращилась, а потом скуксилась, но её сестра вовремя оттащила девочку, отвлекая от котошиноби.

— Ня — Ракурэй-нян, ваш-ня треняр, понятно? Ня няшем разгоняривать учитесь-ня. Ня мной, — махнув лапой, Ракурэй скрылся в двери, из которой вошёл.

— Принцип языка всем понятен? — спросил Шисуи детей.

Те нестройно закивали, перешёптываясь, из толпы послышались хихикания и някания.

— Тогда пойдёмте. Ракурэй-нян очень хороший мастер ближнего боя. Он будет обучать вас тайдзюцу. За Нацуми присмотрит мой клон.

Шисуи сложил печати и отделившиеся от него вороны с карканьем собрались в его теневую копию. Итачи посмотрел на приоткрытые рты молодняка и иронично сказал:

— Если бы это был бой, то глазея на ворон, вы все уже бы попались в гендзюцу. Карасу Буншин-но-дзюцу — техника клана Учиха, которая заставляет противника смотреть на мельтешащих ворон, думая, что это такая атака, на самом деле в глазах каждой такой теневой вороны — шаринган. Один взгляд в него — и ты уже в иллюзии.

— Вот это круто! — громким шёпотом восхитился Наруто. — А ты так тоже сможешь, Саске?

— Когда-нибудь обязательно сможет, — подтвердил Итачи, встретившись с горящим взглядом младшего брата.

* * *

Несколько лет назад, зная, что его брат когда-нибудь захочет получить в свою коллекцию отпечаток лапы Нэкоматы — главного среди кошек-ниндзя и самого большого и сильного кота в мире, Итачи победил всех защитников замка и взял с Нэкоматы обещание, что тот сразится с Саске на полном серьёзе. Но сейчас, сражаясь с их чёрным тренером, Итачи недоумевал.

Как?!

Как он мог в десять лет победить сотни подобных ниндзя и ещё и самого Нэкомату?! Итачи точно помнил этого Ракурэя среди защитников, очень уж этот кот примечательный со своей молнией на лбу. Тогда Итачи с лёгкостью выиграл их короткий бой, вырубив кота двумя ударами.

Но сейчас…

Жёлтые глаза смотрели на Итачи с непередаваемым ехидством, а все его удары соскальзывали или глушились в пушистом чёрном меху. При этом кот и когти-то, как в прошлый раз, не раскрыл, демонстрируя потрясающую гибкость и вёрткость. Итачи оставался на уровне только лишь потому, что использовал шаринган с тремя томоэ.

Ракурэй отпрыгнул от него и довольно улыбнулся в усы:

— Нястаточно!

Итачи замер и тяжело перевёл дух.

— Но почему-ня? — только и смог воскликнуть он, посмотрев на довольно-сощуренную морду.

— Челоняки игранят с малышанями няшек. Няки-ниндзя игранят с малышанями челоняков. Гармониня. — глубокомысленно изрёк кот, оскалив острозубую пасть.

По спине Итачи прошёлся мороз от того, что он, без шуток, попросил Нэкомату сразиться со своим младшим братом всерьёз, не понимая, какое может быть «всерьёз» у этих ниндзя. Словно прочитав его мысли, Ракурэй тряхнул ухом.

— Ня волняйся, Итачи-нян, гармониня у няс ня нярушают. Из малышняй някто ня нястрадал. Нэкомата-сан нябя няпомнил: нядинственный из челоняков няго няшёл и преодонял няллюзию.

* * *

Итачи прошёлся по замку и пересёк катакомбы старого города, в которых был выход в измерение людей. Шисуи попросил его связаться со Старой Кошкой.

Постучав в дверь, Итачи проскользнул внутрь. В нос ударило знакомым с детства запахом кошачьей мяты и табака. Он столкнулся лицом к лицу с кареглазой девчушкой возраста Мины или чуть младше. Та пискнула, вытаращившись на него, словно увидела привидение.

— А, это ты, Итачи-кун, — вышла откуда-то из подсобки женщина. Её седые волосы как всегда украшали чёрные кошачьи ушки, а кончик носа был затемнён, словно кошачий носик. — Ты уже познакомился с моей новой помощницей, Томаки?

— Ещё нет, Бабушка Кошка, — вежливо улыбнулся Итачи. — Я только что пришёл.

— Хочешь заказать миссию или оружие? — деловито плюхнулась на коврик старуха, делая знак девочке, та шустро подала ей трубку.

— И то, и другое, и у нас есть просьба, — кивнул Итачи. — Нас интересуют новости из Конохи. Пока мы не будем туда соваться, — начал перечислять он, вспоминая наказ брата и распоряжение Ракурэя. — Ещё для троих мальчиков требуются нэкотэ[7], вот мерки. И ещё нам нужны миссии, через посредника, чтобы никто не знал о нас, как об исполнителях.

Старая Кошка покивала, делая пометки в журнале.

— Мой процент, как посредника, пятая часть, — сообщила старуха.

Итачи знал, точнее, Шисуи предупредил и распорядился торговаться до последнего. С деньгами было туговато и много потрачено, чтобы задобрить Нэкомату и на еду до весны. Еле-еле оставалось заказать нужное для тренировок оружие. Хорошо, хоть после того самого первого разговора пару недель назад, когда они только договаривались о «спасении невиновных», он запечатал большой арсенал сюрикенов, кунаев, взрывных печатей, проволоки и разного снаряжения для «побега» и не вытащил и после того, как уверился в бесполезности и неосуществимости плана после «смерти» Шисуи.

В итоге они остановились на двенадцати процентах за посредничество, в любом случае это куда меньше, чем брала Коноха или любая скрытая деревня. Другое дело, что все миссии Кошки были низкоранговые и низкооплачиваемые, пусть они с Шисуи дзёнины, но что-то серьёзное брать опасно: команды-то нет, а у них почти десять детей на руках. Вдвоём не уйти, особенно в первое время, и брать с собой на миссии детей тоже не выход.

После окончания их бойкой торговли за каждый процент Старая Кошка посмотрела на Итачи с восхищением и сказала, что отправит в Коноху своих кошек и новости будут через пару дней.

— До свидания, Итачи-кун, — в спину сказала девочка-помощница.

* * *

Когда Итачи вернулся в их комнаты, все уже были на месте и ждали только его. Он подал знак Шисуи, что всё в порядке, и они приступили к еде, распечатанной из нового продуктового свитка. Саске поглядывал на него, и Итачи показал младшему брату лёгким кивком, что их разговор состоится.

— Все пойдёмте в баню, не забудьте свои уши, — предупредил Шисуи детей.

— А нам дадут там халаты? — спросила Мина. — Надо постирать одежду…

— Да, дадут, — ответил Шисуи. — Давайте, живо, чтобы никто не потерялся.

— Мы с Саске придём чуть позже, — проинформировал Итачи двоюродного брата.

Шисуи внимательно на него посмотрел, но промолчал, ничего не сказав, только кивнул.

Саске выглядел потеряно и отводил взгляд, словно не знал, куда себя деть, оставшись с ним наедине. Итачи вздохнул, предчувствуя разговор не из лёгких.

Глава 13. Дом, в котором ждут

Душа Наруто просто пела! Ракурэй-сэнсэй похвалил, поправил его стойку и сказал, что научит его, Сэна и Казуки стилю кошачьей лапы — тайдзюцу с когтями, что им, а ему особенно, этот стиль боя подходит больше всех.

А ещё кот-сэнсэй совершенно спокойно к нему относился, чем заслужил почти мгновенные любовь и уважение. Да и кошачий язык Наруто неимоверно понравился и дался очень легко. Он и не задумывался, когда о чём-то спрашивал, просто говорил, не напрягаясь, ощущая на себе удивлённые взгляды остальных Учиха.

Тренировка проходила в большом зале. После того, как Итачи сразился с их тренером, Ракурэй-сан всех разбил на пары, и Наруто достался Казуки, друг и одноклассник сестры самого старшего из Учиха — Шисуи. С которым, как потом Наруто понял, был его разговор про присоединение к беженцам. Наруто пока не разобрался, как кого называть, все остальные, так или иначе, приходились друг другу родственниками, а он вроде бы лишний. Но с другой стороны лишним Наруто себя не чувствовал, на него смотрели, конечно, но эти взгляды были скорее любопытные, чем те, которые он замечал в Конохе — презрительные и с затаённой злостью. И не разговаривали с ним пока, скорее, потому, что стеснялись, а не потому что не хотели.

Казуки, с которым его поставили в пару, довольно быстро выдохся, и, посмотрев на них, кот-сэнсэй поменял пары, поставив Наруто против Саске, а Казуки против Юмико.

— Няпадаю! — предупредил Наруто Саске, и тот принял оборонительную стойку. Остальные дети, уставшие тренироваться, встали полукругом, наблюдая за их боем.

Шисуи и Итачи тоже подошли ближе. От такого внимания Наруто почувствовал, что краснеет, но сконцентрировался на друге. Многие увёртки и финты Саске Наруто были известны, поэтому он постарался максимально выложиться. Чтобы показать маленькому клану, что его не зря взяли с собой и он чего-то стоит.

— Нястаточно! — прервал через десять минут их бой Ракурэй. — Отдохняйте. Ня няймусь остальнями.

Наруто, восстановив сбившееся дыхание, присел возле стены рядом с другом. Старшие Учиха пошептались, и брат Саске куда-то ушёл.

— Вы молодцы, подаёте отличный пример младшим, — плюхнулся Шисуи рядом. — А ты, Наруто, так хорошо на кошачьем говоришь, словно раньше тут бывал. Может, я чего-то про тебя не знаю?

— Нят! Ой, то есть, нет, я не бывал здесь, — Наруто помотал головой. — Как-то само так вышло. Он же очень лёгкий.

— Не знаю, мне приходится думать над каждым словом, — пробормотал Саске. — А ещё слышно, что наш сэнсэй для нас говорит. Медленно. Когда вошёл другой кот, они так быстро пронякали, что я ничего не понял.

— А, так Ракурэй-сан попросил того золотистого приготовить для нас бани ближе к вечеру, — вспомнил Наруто. — Я ещё удивился, что у кошек есть бани, они же боятся воды.

— Няко-ниндзя всё-таки моются, — заметил Шисуи. — Баня — это хорошо, а то я уже начал думать, куда бы вас сводить. После тренировок и с отсутствием запасной одежды мы, такими темпами, были бы похожи на клан бездомных.

— Мы и так бездомные, — вздохнул Саске.

Наруто хмыкнул, друг определённо был прав. Кто они, если не бездомные?

— Дом — это место, где тебя ждут, — странно посмотрев на него, сказал Шисуи. — Место с дорогими тебе людьми. Куда хочется возвращаться. Я верю, что у нас будет такое место.

Наруто это понравилось. Действительно, у него была своя квартира, но была ли она его домом? Возвращаться в неё не было никакого желания. Потому что его никто там не ждал. Иногда он допоздна мог сидеть на качелях возле Академии или тренироваться до упаду в лесу, чтобы потом прийти и упасть в постель. Не видеть голых стен. Не чувствовать этот холод и одиночество пустого безразличного помещения, которому всё равно, когда он вернётся.

Сейчас же рядом с Саске, Шисуи, Итачи и остальными детьми Наруто чувствовал себя на удивление спокойно и был счастлив. Мысленно он пообещал себе, что обязательно подружится со всеми остальными и поможет создать дом, о котором сказал нынешний глава клана Учиха.

— Дом — это место, где тебя ждут, — повторил Наруто вслух. — Я это запомню, оябун[8].

Шисуи от обращения чуть не подавился воздухом, а Саске весело фыркнул, хитро сверкнув глазами.

— Оябун? — переспросил глава клана Учиха, вопросительно приподнимая брови.

— Ага, — кивнул Наруто, решив, что такое обращение больше всего подходит Шисуи.

— А Итачи ты как будешь звать? — заинтересованно склонил голову «босс», который, похоже, еле сдерживал улыбку.

— Кёодай, — не раздумывая, ответил Наруто. Тоже своего рода «старший брат», но принятый в кланах не родственников. Это остальные могут звать старших Учиха «онии-сан», или ещё более вежливо — «онии-сама», а Саске, Казуки и Юмико — просто «нии-сан», это Наруто знал, пусть у него самого братьев и сестёр никогда не было. В Академии Ирука-сенсей как-то высмеял его за невежливость и что он не умеет к людям правильно обращаться, такая бестолочь. Наруто тогда крепко запомнил тот урок и, всё-таки разыскав свитки по этикету, решил специально называть людей неправильно, чтобы видеть реакцию, да и вредничая. Правда, с Итачи и Шисуи быть невежливым ему не хотелось. Было большое желание понравиться.

— Ему понравится, — хмыкнул Шисуи, словно прочитав мысли, и, коснувшись головы Наруто, растрепал его волосы. Отчего он чуть не задохнулся восторгом. Ещё никто из взрослых не касался его, даже Третий Хокаге… Вспомнив о старике, которого долгое время считал чуть ли не персональным богом, Наруто помрачнел, всё ещё не в силах поверить, что то, что произошло с кланом Учиха, это приказ Третьего. Но Шисуи сказал просто подумать об этом, и Наруто решил отложить размышления на какое-то время.

* * *

После тренировки Наруто и Саске пришлось помогать самым мелким — Юи и Рензо — добраться до их комнат. Мальчики, которых кот-сэнсэй всячески растягивал и дал несколько ката и разные упражнения на укрепление мышц, так старались, что были практически без сил.

С Миной, которая не получила должного образования с самого детства, Ракурэй занимался в паре сам. Мина явно пыталась быть полезной и заметно не хотела стать обузой для старших братьев и остальных будущих шиноби, но характер, по мнению Наруто, у неё был более спокойный, чем у той же неугомонной мелкой Юмико. Старшая девочка была очень хозяйственной, затеяв после ужина и помывки в бане стирку. Наруто вместе с Сэном и Таро помогали, разминая ногами общее бельё в большой кадке[9]. Саске в баню не пошёл, оставшись с братом на разговор, и Наруто решил, что общий труд поможет ему быстрее подружиться и с другими Учиха.

— Наруто-кун, а о чём вы говорили с той нэко-сан, которая дала нам эту кадку? — первой спросила его Мина, подливая тёплой воды. Сэн и Таро тоже с любопытством на него посмотрели, продолжая размеренно шевелить ногами, чавкая мокрой тканью.

После общей помывки Мина собрала у всех одежду, но не знала, где можно постирать, и тут на помощь пришёл Наруто, поговорив с красивой белоснежной кошкой с голубыми глазами, которая всё им показала в бане. Юкинэко-сан ещё в самом начале привлекла его внимание, и Наруто спросил кошку, как постирать их одежду. Белоснежная ниннэко махнула лапкой и провела в какую-то подсобку, в которой нашлось всё необходимое. Втроём с младшими парнями они выкатили почти полутораметровую кадку с невысокими бортами, в которой и занялись стиркой.

Шисуи, который уходил из бани по каким-то вопросам, вернувшись, похвалил их за расторопность и находчивость.

— Юкинэко-нян сказала, что няко-ниндзя не любят стирать, но носят обмундирование и некоторую одежду, — вспомнил Наруто. — Что из этой мисочки когда-то пил молоко Нэкомата-сама, но потом ему подарили большую, красивую, украшенную камнями и росписью, и эту отнесли сюда.

— Какой же размером этот Нэкомата-сама? — присвистнул Сэн, оглядывая ёмкость. — Наверное, просто огромный.

— Да, я тоже удивился и спросил, — кивнул Наруто, — а Юкинэко-нян засмеялась и сказала, что Нэкомата-сама самый большой и красивый кот на всём белом свете.

— Вот бы его увидеть, — мечтательно прошептал Таро и смутился, когда все посмотрели на него.

— Сменим воду, — распорядилась Мина. Они вытащили бельё, вылили мутную жидкость, сполоснули кадку, налили новой воды и продолжили стирку.

— А ещё Юкинэко-нян сказала, — вспомнил Наруто, продолжая переступать ногами, — что так как няко-ниндзя не любят стирать, то многие свои вещи и обмундирование они складывают или выкидывают, покупая новое. Если мы любим стирать, то можем что-то взять, постирать и оставить себе. Вот.

— Это было бы просто здорово! — просияла Мина. — Если бы у нас была хотя бы сменная одежда, было бы проще. Спать можно в халатах, тренироваться и переодеваться. К тому же скоро зима, а здесь в каменном замке довольно прохладно. У няко-ниндзя пушистая шерсть, а вот Нацуми может заболеть… Ой, — смутилась девочка. — Простите…

— Ничего страшного, онэ-сан[10], — улыбнулся Сэн. — Ты права.

Мина зарделась и дёрнула свой хвостик, спрятав глаза за косой чёлкой.

— Спасибо, Наруто, — и неловко коснулась его плеча, улыбнувшись.

«Дом — это место, где живут дорогие тебе люди», — вспомнил он слова Шисуи и улыбнулся в ответ, тоже смутившись.

Глава 14. Чувства шиноби

Саске молчал, наблюдая за растерянным братом, с которым остался в комнате наедине. Итачи задумчиво потрогал свои волосы, и Саске запаниковал.

Замечать разные мелочи и их анализировать в клане учили с самого детства, развивая в будущих шиноби память и внимательность. К тому же для мастеров гендзюцу, которыми славился клан Учиха, это было жизненно необходимо, так как чтобы создать иллюзию, надо иметь очень хорошее воображение, особый тип мышления и уметь фиксировать реальность для незаметного её искажения.

Старшего брата и его привычки Саске прекрасно знал. Пусть шиноби и стараются свести их на нет, но некоторые жесты всё равно остаются. Того же Наруто, с его вечными маханиями руками и разными улыбками, было сложнее «прочесть», чем Итачи, который всегда старался скрыть свои эмоции. Касание волос выдавало с головой: Саске сразу понял, что его старший брат чем-то подавлен и испытывает чувство вины.

— Саске… — сел Итачи на диван и похлопал рядом с собой.

Это жутко напомнило тот последний разговор с братом в родительском доме на закате. И не верилось, что с того времени прошло всего двое суток. Ещё двадцать четыре часа назад Саске был одним из учеников Академии шиноби, примерным сыном любящих родителей, частицей большого, могучего, сплочённого клана, а сейчас…

Сердце защемило болью и осознанием того, что сейчас всё по-другому. Они теперь — просто горстка малышей под предводительством двух подростков. Без дома. Без семьи. Без родителей. Вынуждены скрываться и прятаться. После Шисуи и Итачи Саске был самым старший, Мину можно не брать в расчёт, она — просто гражданская, а значит и часть ответственности за остальных нужно взять на себя. А если брат действительно решит уйти от них, то…

— Саске, я убил маму и папу, — погружённый в невесёлые мысли, словно через толщу воды, услышал он голос Итачи.

— Что? — переспросил Саске, удивлённо посмотрев на старшего брата. Тот был бледнее обычного: после зачисления в АНБУ Итачи постоянно носил маску и почти не загорал.

— Я убил наших родителей, — повторил брат.

Саске посмотрел в тёмно-серые глаза, в которых плескались боль и отчаяние, и, подумав, взял Итачи за руку. Старший брат вздрогнул.

— Ты всё ещё считаешь меня несмышлёным ребёнком, да? — уткнувшись лбом в родное плечо и вдохнув знакомый с детства запах, прошептал Саске. — Я уже это понял. Я не хочу об этом говорить. Пока не могу.

Он почувствовал, как рука брата осторожно вплелась в волосы и прижала его ближе. На тыльную сторону ладони упала горячая капля.

— П-прости… — сдавленно сказал Итачи, сжимая ещё сильней.

Саске обнял тихо содрогающегося брата и изо всех сил старался не разреветься. Не потому, что не хотел оплакивать своих родителей, а потому, что так Итачи было бы ещё тяжелей. Горло сдавило, и Саске почувствовал металлический привкус пополам с горечью и задышал сквозь сжатые зубы. Шиноби уровня дзёнин вольны отказаться от приказа, это им рассказали ещё на самом первом курсе Академии, но в реальности такого почти никогда не было. Теоретически Итачи мог отклонить приказ, но практически…

— Они же не страдали? — тихо спросил Саске, вспомнив об альтернативе, рассказанной Шисуи.

— Нет, — выдохнул Итачи, по-видимому, уже успокоившись и отстранив от себя, но оставив руку на плече Саске.

— Удар милосердия… — отвернувшись от старшего брата, сказал он.

— Ты правда вырос, отото… — грустно прозвучали слова Итачи, который легко сжал его плечо и встал с дивана. — Идём, нам тоже следует помыться, — уже совершенно спокойно, как будто не было никакого разговора, обронил брат и тут же, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Саске последовал за ним.

Наруто и трое детей постарше занимались стиркой, и Мина забрала их с братом одежду, выдав халаты.

— Саске! — улыбнулся ему друг. — Давай, мойся и к нам!

— Ага, — кивнул он, посмотрев на голую напряжённую спину Итачи, который скрылся в паровом тумане.

* * *

День был насыщенным, и после помывки и стирки, все улеглись спать, развернув футоны в «детской комнате». Саске чувствовал странную опустошённость и к тому же после «кошачьей тренировки» от нагрузок гудели все мышцы. А после нескольких упражнений с пробудившимся шаринганом, которые показал ему Шисуи, немного кружилась голова и резало глаза.

Саске уснул с обещанием самому себе, что станет сильнее, чтобы защитить то, что осталось от его клана.

* * *

Странные звуки разбудили, заставив раскрыть веки и с непониманием вглядываться в серый потолок. В окно светила луна, рассеивая полумрак комнаты. Саске понял, что не дома, и на несколько секунд завис, вспоминая, как попал в это место, пока реальность не обрушилась на него со всеми своим ужасом и безразличной правдой. Клана больше нет. Родителей нет. Они — одни.

Разбудившие его звуки оказались тихими всхлипываниями Юмико, та лежала рядом с ним и почти беззвучно плакала, закусив край своего футона.

«Шиноби не плачут и не показывают эмоций», — вспомнился Саске ещё один из уроков в Академии. В клане тоже не было принято показывать свои переживания, но это не значит, что шиноби ничего не чувствуют. Как наяву перед ним предстали родители. Кажется, мама за завтраком была задумчивей обычного. Она уложила ему обед на двоих, как делала последние две недели, и разрешила потренироваться подольше. Может быть, она что-то предчувствовала? А когда уходил, улыбнулась ему и быстро поцеловала, чем возмутила тогда, — он же уже не маленький для таких вот нежностей.

У Саске на глаза навернулись слёзы, и он дотронулся до щеки, которой мимолётно коснулись губы матери. Он глубоко вдохнул и задержал дыхание. Это всегда помогало успокоиться.

— Юмико, — прошептал Саске.

Двоюродная сестра сжалась и затихла, притворившись спящей, по-видимому, не желая показывать свою слабость даже ему. Отца у неё не было, только мама, но Саске не думал, что это что-то меняет. Тётя Кэйко, мать Шисуи и Юмико, была хорошей, доброй женщиной, много раз приходила к ним в гости, и они, что-то обсуждая с матерью, часто смеялись. У тёти был очень красивый смех.

Воспоминания резали сердце болью. Теперь их нет. Ни мамы, ни папы, ни тёти Кэйко, ни дедушки Савады, ни тёти Нами, которую он нашёл одной из первых. Он вспомнил о том договоре, который озвучил Шисуи. Но разве было бы лучше, если бы он остался совсем один? И убили бы Юмико, Казуки, Мину, Сэна, остальных мелких? Что было бы с Итачи? Его бы казнили? Такой приказ выполняют и… Людей объявляют отступниками, нукенинами. Им как-то рассказывали на уроках о таких вещах в других деревнях, но что было бы в Конохе? Как всё могло случиться? Его бы всю жизнь обманывали? Он бы всю жизнь ненавидел своего родного брата?

— Саске, ты не спишь? — прошелестел голос Наруто.

Саске повернулся лицом к другу и помотал головой.

— Мне тоже не спится, — прошептал Узумаки почти на ухо, частично перебравшись на его постель. — Кажется, Мина плакала и меня разбудила. А мелким, Рензо и Юи, снились кошмары. Я их укрыл одеялами, которые они распинали, и они вроде как успокоились.

— Давай спать, — прислушиваясь к размеренному дыханию действительно заснувшей Юмико за спиной, в ответ прошептал Саске. — А то придёт Итачи и всех усыпит с помощью шарингана, — вспомнилась такая способность брата, которую тот использовал на нём, когда он бывал слишком чем-то перевозбуждён и не мог уснуть.

Наруто отполз обратно и закрыл глаза. Через минуту раздалось его мерное сопение.

Саске ещё послушал, как кто-то тихо вскрикивает во сне, и провалился в темноту без сновидений.

* * *

Саске услышал мелодичный напев и вошёл на кухню, чувствуя аромат еды. Черноволосая женщина стояла у плиты спиной к нему, выкладывая в пиалы завтрак на четырёх человек.

— Саске, я так рада, что ты дружишь с Наруто, я верила, что это так и будет. Я же обещала Кушине, что вы с её сыном обязательно подружитесь, — не оборачиваясь, сказала женщина и тихо засмеялась. Чистый, красивый смех звучал колокольчиком, резонируя в сердце странной болью.

— Мама? — вдруг пришло узнавание. Плечи женщины дрогнули, но она продолжила свою работу, теперь собирая еду в коробку. А Саске не мог пошевелиться, подойти или обнять её.

— Я так рада, что ты не злишься на Итачи. Бедный мой сын, ему так тяжело. Помоги своему брату, хорошо, Саске? — Микото-каа-сан с улыбкой обернулась, протягивая узелок, который Саске машинально взял. А потом, мимоходом, продолжая напевать, погладила его по волосам и вышла из кухни. Он вцепился руками в отданный матерью обед, чувствуя оттуда аромат домашней еды.

А обернувшись, увидел только пустой коридор и, пошевелившись, неожиданно проснулся.

— Саске, Шисуи зовёт всех завтракать, ты что-то разоспался, — мелькнуло лицо Наруто, и Саске почувствовал, что до побелевших костяшек вцепился в своё одеяло, а в комнате витает аромат еды, распечатанной из свитка.

Глава 15. Ангел-хранитель

Профессор психологии Канагава Тору, распрощавшись с очередным пациентом, с нетерпением посмотрел на часы. До приёма самого интересного случая в его практике осталось пятьдесят минут.

Накомори Хироши, проживающий две жизни одновременно, должен был приехать к нему после школы, в шесть вечера.

Когда парень рассказал, кто тот второй юноша, с которым Хироши делит свои воспоминания или сны, профессор просто не поверил своим ушам. Учиха Шисуи! Тот самый Учиха Шисуи из манги его знаменитого одногодки Кисимото Масаси!

Профессор Канагава также увлекался оккультными науками и считал, что случай Накомори Хироши лежит где-то на стыке психологии и экзотерики[11]. Он сам, ещё во времена своей магистратуры, зачитывался этой мангой, а потом с интересом смотрел еженедельные выпуски аниме, и вот такой странный подарок судьбы. Накомори Хироши, а точнее, Учиха Шисуи, выжил, спас нескольких детей и скрылся с ними от политической машины Конохи.

Через месяц с первого обращения Канагава свято уверовал в реальность происходящего во снах Хироши, потому что его шестнадцатилетний пациент мог разъяснить некоторые моменты, которые были указаны в манге вскользь. Но которые вполне укладывались в логику и психологию того мира. Хироши мог перечислить поимённо почти всех из клана Учиха и сделал несколько довольно внятных набросков. Парень оказался неплохим рисовальщиком, и в папке профессора скопилось несколько эскизов, которые, действительно, несколько отличались от манги, в них было больше подробностей и деталей. Различные перекрёстные опросы, хитрые тесты и работа с бессознательным показывала, что ученик первого класса старшей школы Накомори Хироши действительно видит тот мир, и не просто сторонний наблюдатель там, а живёт жизнью шиноби. С их менталитетом, правилами, гласными и негласными, особой психологией и с ранних лет получаемым жизненным опытом.

Почти как раздвоение личности, но каждая личность живёт в своём мире, пересекаясь и делясь накопленными за день знаниями лишь во снах. И что самое примечательное, Учиха Шисуи, со слов Хироши, до конца не верил в их существование, думая, что ему снятся странные сны и, возможно, что всё это — способность его Мангекё Шарингана!

Наличие мира шиноби, где-то за гранью данной реальности, заставляло профессора лишний раз удостовериться в теории параллельных миров, приверженцем которой он и так был. А после того, как ему удалось склонить Хироши к мысли о том, что он ему верит и очень жаждет помочь его «второй половинке» в непростой ситуации, тот начал рассказывать о жизни, быте и повседневности юных шиноби — Итачи и Шисуи. Которые, впрочем, по меркам того мира были уже практически ветеранами множества военных конфликтов и локальных стычек. Тот же Шисуи, например, был зачислен в АНБУ, когда ему было двенадцать, и стал капитаном в четырнадцать. А когда у него пробудился Мангекё Шаринган, то по праву стал считаться одним из самых сильных бойцов клана Учиха.

Всё это любовно собиралось Канагавой в папку с «делом» Накомори Хироши, и с каждой встречей эта папка росла. Профессору было интересно, и не только потому, что случай один на миллион, но и не терпелось узнать, как дела там, за гранью их мира, и помогли ли его советы Учиха Шисуи. Впрочем, Хироши говорил, что шиноби воспитывают весьма специфически, чтобы сделать психику и моральные принципы гибче.

Например, когда Шисуи было всего шесть, в начале Третьей мировой, отец взял того с собой на задание, и мальчик проник в одну из деревень-гарнизонов Страны Земли и отравил в ней колодцы. Взрослый человек вызвал бы подозрения, но ребёнок вошёл и вышел незамеченным. После того случая, когда Шисуи увидел, к чему привело его задание, у него пробудился шаринган. С Итачи, если судить по рассказу Хироши, поступили примерно так же, когда привели в селение недалеко от Отакуку, на которое напали нукенины. Это был уже конец Третьей Мировой войны шиноби. Зрелище мёртвых людей, которых перед смертью пытали, очень впечатлило двоюродного брата Шисуи, который тоже там присутствовал. В пять лет, ещё до рождения Саске, Итачи стал самым молодым обладателем шарингана в клане.

Все эти нужные и не очень сведения профессор записывал, составляя психологические портреты своих виртуальных подопечных.

Ещё при прочтении манги ему показалось, что в истории Учиха слишком много белых пятен, а ближе к концу, когда этот странный клубок ненависти начал разматываться, ему стало безумно жаль молодых талантливых шиноби, которых попросту обманули умудрённые опытом старики, жаждущие власти.

В дверь постучали, и профессор встрепенулся, сбрасывая с себя размышления о жизни в другом мире.

— Да-да! Войдите!

— Профессор Канагава, можно? — в двери появилась лохматая голова Накомори Хироши.

— Конечно, проходи, Хироши-кун, — пригласил он пациента, с которого не брал денег за приём и проводил около четырёх часов в неделю.

Он однажды задумался, может ли назвать юношу своим пациентом, так как, по сути, он не лечил его, а по большому счёту — потакал его «болезни», как могли бы рассудить многие из его коллег.

Но, только убедив парня в своей лояльности и заинтересованности, а также в том, что не собирается его «лечить» или «упекать в психушку», он смог добиться от него доверия. А также подспудно считал, что если это и какая-то новая форма шизофрении, то пока её симптоматика весьма безобидна. Особенно после того, как ему удалось убедить Хироши, что «отсюда», имея доступ к всевозможным благам техногенной цивилизации, тот сможет больше «помочь» своему «второму я» там. К тому же здесь у него всё под рукой — книги, в том числе и манга, интернет, чертежи сооружений, инструкции и советы умудрённых опытом людей. Возложив на парня роль «ангела-хранителя» Учиха Шисуи, чтобы у Хироши не возникало желаний «соединиться» с тем-собой, Канагава искренне наслаждался происходящим в том мире и давал советы по воспитанию юных шиноби вместе со своими любимыми персонажами.

Профессор наблюдал, как Хироши снимает обувь, ветровку и садится на мягкое кресло напротив его стола. Движения парня были несколько резкими и дёргаными, выдавая расстройство.

— Что-то случилось, Хироши-кун? — мягко спросил Канагава. — Ты какой-то несобранный сегодня.

— Я… Нет, у меня проблем нет, — словно через силу улыбнулся тот. — Когда снятся такие сны, все проблемы, которые сопровождают нас в нашей жизни, кажутся слишком мелкими и не проблемами вовсе. Просто я шёл к вам и вспоминал… Кстати, я нарисовал Мину и Сэна, — Хироши протянул ему пару альбомных листков, выуженных из папки.

— Мина, это самая старшая девочка? — с интересом разглядывая портретный рисунок в цветном карандаше, спросил профессор. С листа тёмными глазами смотрела серьёзная девочка с чуть выбившимися из причёски слегка кудрявыми волосами, заплетёнными в боковой хвост. Немного вытянутое лицо с острым подбородком, упрямо сжатые губы, тонкий нос. Причёска была раскрашена тёмно-серым, цвета мокрого асфальта, с каким-то сине-фиолетовым отливом, а в качестве заколки нарисована красная роза.

— Да, та, которой десять лет и которая почти ничего не умеет по меркам шиноби. По мне, так эта девочка умеет намного больше многих моих одноклассниц. Она шьёт, как швейная машинка! А ей всего десять лет!

— Так они достали ткани или одежду? — он вспомнил, что в прошлую их встречу Хироши рассказывал о том, что кошки, у которых они гостили, согласились безвозмездно поделиться старыми вещами.

— Да, кое-что оказалось великовато, и Мина подшила, а так как няко-ниндзя не носят штанов, то она сделала из некоторых вещей шорты и брюки для ребят. Самое интересное, что Наруто, оказалось, тоже неплохо управляется с нитками и иголками…

— А это, я так понимаю, Сэн? — следующий рисунок изображал в полупрофиль мальчика с каштановыми волосами. Открытый лоб, коротко выстриженная макушка, а на затылке волосы были длиннее, почти до середины лопаток, и собирались в хвостик. На светлой коже россыпь веснушек. Золотисто-карие глаза, озорная улыбка, в которой ровно посередине отсутствовали четыре передних зуба, — он вспомнил, что мальчику лет шесть и у него как раз должны меняться молочные зубы.

— Ага, он из восточных Учиха. Его семья переселилась в Коноху позже, чем остальные, около двадцати пяти лет назад, после уничтожения Водоворота, из пограничного посёлка, который нынче не существует, где тоже жили Учиха. В нём намешано много кровей, в том числе и Узумаки, деревня которых была по другую строну Пролива Узу. Наверное, Сэн где-то на четверть Узумаки. У его матери тоже были такие волосы. Кстати, он по характеру более взрывной, что ли, чем остальные. Шисуи считает, что у Сэна, при должных тренировках и если того поместить в особое гендзюцу, может проявиться шаринган.

— Это интересно, — хмыкнул профессор. — А что это за особое гендзюцу?

— Ну… Вообще-то это секретная техника клана Учиха, — протянул с улыбкой Хироши. Но потом посерьёзнел. — Но, в общем-то, это что-то вроде «Цукиёми». Самые ужасные для тебя вещи показывают, заставляют бороться со своими страхами. Некоторые дети сходили с ума, поэтому её в клане запрещено показывать. Но многие всё равно это делали, либо вживую заставляли смотреть на смерти, пытки и так далее. Для того, чтобы воспитать сильных бойцов, и как можно раньше. Шисуи пока думает. Ему не хочется терять Сэна, но нужны сильные шиноби. Они слабы. А ещё у них кончается еда…

— Еда? — удивился переходу Канагава.

— Да. Шисуи рассчитывал, что той еды, которую он взял из Конохи, купил и запечатал в свитки, хватит на месяц, но после тренировок дети голодны, они тратят много сил. Они и так только дважды в день едят. Вот, только неделя прошла, а еда почти кончилась. Ещё дня на три лишь хватит. А получается, он выйти из замка не может, чтобы еды купить, потому что Итачи сейчас на миссии, чтобы денег заработать, и детей сильных послать не может, потому что их самих охранять надо, и за мелкими надо присматривать. Они поначалу тихие были, никуда из комнат особо не выходили, но за последние дни немного в себя пришли с тренировками, и он ещё говорит там с каждым, как вы советовали. Сейчас за всеми только глаз да глаз нужен. Саске, Наруто и Сэн в придачу уже весь замок Нэкомата облазили. А остальные тоже с ними хотят, бывает, следят за ними и теряются. В общем, Шисуи переговорил с Ракурэем, и тот разрешил им поохотиться в замковых угодьях. Хочет взять Наруто и Саске себе в помощники, потому что у Саске был опыт охоты с братом. Чтобы еды достать.

— Да, с такой толпой детей, особенно детей-шиноби, им будет нелегко… — глубокомысленно изрёк профессор.

— О, это ещё не все их проблемы на данный момент, профессор… — хмыкнул Хироши.

Глава 16. Охота пуще неволи

Шисуи вздохнул и посмотрел на шеренгу ребятни, которые все, как один, на него смотрели с выжиданием.

— Со мной идут Саске и Наруто. Мина, остаёшься за старшую. Не делайте ничего, за что нас могут попросить из гостей до весны. Итачи сейчас на важной миссии, так что я надеюсь на ваше благоразумие. Ну и, в крайнем случае, старайтесь не попадаться, вы же шиноби, в конце концов. Всем всё ясно?

Дети нестройно загомонили, и Шисуи снова вздохнул. А он ещё поначалу беспокоился, чего это все такие тихие. Не забыл, как однажды, пару лет назад, в бытность его чуунином, ему досталась миссия по охране младшего класса Академии шиноби.

Те собрались в свой ежегодный поход по окрестностям Конохи. Их в команде охраны было пятеро, детей двадцать. Вроде бы на каждого по четыре ребёнка, да ещё и трое учителей с ними пошли, но это была жёсткая миссия. Дети постоянно пропадали, где-то застревали, норовили упасть со скал, утонуть в реке, свалиться с деревьев. Ночью, бегая в туалет, попадали в расставленные ловушки, в общем, за три дня похода он практически не сомкнул глаз.

В основном, их с Итачи подопечные были поумнее и поспокойнее, да и большую часть времени их занимал тренировками Ракурэй-сан, но мальчишки всё равно мальчишки.

А его сестрёнка по своей безбашенности может и форы дать любому пацану, ладно, что Казуки как-то её уравновешивал и отговаривал от большинства рисковых предприятий на территории няко-ниндзя. Юмико жутко завидовала способности Узумаки к «ня-говору», и они с троюродным братом учили язык. Шисуи боялся, что самая мелкая, Нацуми, которая, по словам Мины, только начала разговаривать, в дальнейшем будет общаться только на «ня-говоре», потому что, слушая Юмико, вовсю занякала, коверкая слова по-кошачьи. А ободок с ушками снимала только на ночь и то после долгих уговоров, потому что «тоже хочет быть кисой».

Наруто и Саске за неделю обследовали весь замок в поисках его хозяина. Уж больно им хотелось посмотреть на Нэкомату-сама. Хоть иди и проси того припугнуть детишек.

Возможно, что это пойдёт кому-то из них на пользу. Шаринган со страху прорежется, например, у того же Сэна. Подвергать мальчика тому же «испытанию», что в своё время проделали с ним и Итачи их отцы, Шисуи не очень хотелось. Но сердце болело из-за того, что его дети в большинстве своём совершенно беспомощны и пока не справятся даже толпой с генином. Разве что Саске может подольше продержаться. А вот Наруто с запечатанным в нём девятихвостым демоном всё ещё не мог концентрировать чакру из-за того, что та почти вся уходила на поддержание печати, пусть и был после его младшего двоюродного брата самым старшим из будущих шиноби.

На днях Наруто исполнялось восемь лет, и Шисуи, по совету своего «второго я», решил как-то отметить этот праздник, чтобы отвлечь детей от горьких мыслей.

Днём все были заняты: тренировки, обучение языку и некоторым академическим предметам, которые он рассказывал ребятам постарше, домашние дела.

А вот вечерами и ночами…

Он прекрасно слышал, как они тяжело вздыхают, им снятся кошмары, иногда зовут родителей, плачут в подушки. Несколько раз Юи приходил к нему и ложился рядом, вцеплялся в одежду и, всхлипывая, говорил, что ему приснился страшный сон.

— Оябун, а мне брать с собой нэкотэ? — спросил Наруто, отвлекая Шисуи от размышлений о прошедшей неделе.

— Вряд ли у тебя будет ближний бой с кабаном или оленем, — с сомнением протянул он. — Вы мне нужны, чтобы помочь загнать, а потом освежевать тушу. Возможно, накопаете каких-то корней или найдёте побеги бамбука, чтобы было, что есть с дичью. Так что ты лучше возьми с собой кунай и верёвку с куском ткани, куда растения сложить.

— А я… почти никаких съедобных растений не знаю, — почесал затылок Наруто. Саске тоже выглядел несколько растерянно.

— Я знаю, Шисуи-онии-сама, — подала голос Мина. — Можно мне тоже с вами пойти? Мальчики мне помогут.

— Ладно, — прикинув полезность девочки, согласился он. — Сэн, Казуки, вы за старших. Присматривайте за Таро, Рензо, Юи и Нацуми. Юмико, ты тогда тоже идёшь с нами. Мама же учила тебя добывать съедобные грибы и растения?

— Да, нии-сан! — просияла сестра. Даже воспоминания об их матери не разрушило её хорошего настроения, но Шисуи чуть не прикусил язык, забывшись за общим грузом различных проблем.

— Мы вернёмся только к вечеру, — прикинул он. — Сходите на тренировку, а потом займитесь чем-то полезным. Ясно?

— Да, онии-сан! — хором ответили Казуки и Сэн.

— Шисуи-няя-сан! — вдруг уткнулась в его колени Нацуми. — Ня уходи! Нацуми-нян грустня без тебя-ня!

Шисуи с трудом поборол в себе желание использовать шуншин, чтобы скрыться и подождать детей за воротами, и, присев, взлохматил топорщащиеся волосы малой.

— Мы придём и поиграем с тобой, Нацуми-чан. Позже, — полуторагодовалая девочка обняла его шею.

— Возращайня скорее-ня, няя-сан.

— Выдвигаемся, — скомандовал Шисуи своей разношёрстной команде.

* * *

Лес, в котором им разрешили охотиться, изобиловал разными следами. Но среди кабаньих, оленьих, заячьих следов попадались и отпечатки хищников.

— Саске, будь бдителен, — снимая пропускной ободок с ушками, напомнил о безопасности Шисуи. Дети последовали его примеру и убрали свои «пропуска» в рюкзаки.

Как он недавно выяснил у Ракурэя, няко-ниндзя выдают «няскировку» для того, чтобы всем в их замке было понятны намерения челоняков — «поиграть в котят», и вовсе не думают, благодаря этим ушкам, что перед ними настоящий кот или кошка. Но, насколько Шисуи помнил по своему детству, някониндзя очень успешно притворялись, наверное, в душе хихикая над такими доверчивыми людьми, которые к тому же тоже — будущие шиноби. А вот с челоняка без «пропуска» могут спросить по всей строгости и без жалости.

— Ты старший в группе, — продолжил Шисуи инструктировать Саске. — И у тебя больше опыта в охоте. Охраняй девочек, пока они будут искать съедобные растения. Если что — сразу залезайте на деревья и кричите.

— Понятно, — сжал губы его младший двоюродный брат. — Я не подведу.

— Наруто, ты идёшь со мной, — решил разделить закадычных друзей Шисуи, да и отчего-то вспомнилась удачливость Узумаки, показанная в том аниме из сна, которую ему захотелось проверить. Растения-то и так наберут, а вот с дичью могут быть проблемы. Голодать или сидеть на одних кореньях совершенно не хотелось.

— Есть, оябун! — чуть не подпрыгнул Наруто, растянув свою ослепительную улыбку от уха до уха.

— Постарайтесь не уходить слишком далеко в лес и не заблудиться. Идём, Наруто.

Узумаки засеменил за ним.

— Шисуи-сан, а ты научишь меня распутывать следы? — стоило отойти на пару сотен метров, как тот подал голос.

— Для начала тебе надо научиться их замечать, — терпеливо стал объяснять Шисуи. — Видишь, там, на дереве, содрана кора и висят небольшие клочки шерсти, которые ещё не унёс ветер? А возле лужи чёткий след копыта… Это значит, что недавно тут прошли олени, — он поднёс палец к губам и прислушался.

В паре десятков метров раздавался тонкий хруст и фырканье.

Голубые глаза Наруто округлились, мальчик кивнул и бесшумно упал на землю, прислушиваясь, а потом показал пальцем на северо-восток. Шисуи согласно кивнул, направление было верным.

— Молодец, — одними губами сказал и показал привычным жестом знак «жди здесь».

Наруто, кажется, понял и кивнул.

Обучать молодняк охоте можно было тогда, когда проблема еды не стояла так остро, поэтому Шисуи продолжил охоту в одиночку, взобравшись на дерево и быстро добравшись до поляны, где щипало траву небольшое оленье семейство.

* * *

Шисуи поверил в счастливую звезду Узумаки. Он освежевал олениху и свистнул Наруто, чтобы тот шёл к нему. Мяса должно было хватить на несколько дней. Они вдвоём разделали тушу, и Шисуи, облепив несколько кусков мяса травой, решил запечатать его в свитки сырым, чтобы сварить суп или использовать в дальнейшем для другого блюда. А остальное они оттащили на шкуре к поляне, где оставили остальных, и решили испечь на костре, чтобы запечатать приготовленным. Наруто обстоятельно подошёл к возложенной на него задаче и, пусть и капал слюной от умопомрачительного аромата, разлившегося в округе, внимательно приглядывал за тем, чтобы всё прожарилось равномерно.

Через некоторое время Шисуи почувствовал знакомую чакру, и к нему с дерева спрыгнул Итачи, вернувшийся с миссии.

— Вкусно пахнет, — его двоюродный брат покосился на костёр, сглотнув, и присел к нему, — решил проверить, кто тут что готовит.

— Скоро поедим, — пообещал Шисуи. — Ну, рассказывай. Как всё прошло? Как миссия?

— На миссии проблем не было, — отчитался Итачи. — Заплатили хорошо. Кстати, когда расплачивался со Старой Кошкой, та сказала, что, наконец, появились новости из Конохи. А ещё на миссии я узнал кое-что очень интересное. Меня ищет некая организация «Акацуки», чтобы сделать какое-то там предложение…

— Шису-у-и-и-и!!! — внезапно раздался крик Юмико, и они с Итачи вскочили и побежали на вопли сестры.

Глава 17. Додзюцу клана Учиха

Итачи прыгал по деревьям кошачьего леса следом за старшим братом, который, если судить по движению его чакры, о чём-то напряжённо размышлял. Крик Юмико повторился:

— Ши-и-су-у-и-и!

Но тот остановился и сделал несколько знаков, которыми пользуются АНБУ, сообщив, что они приближаются незаметно и изучают ситуацию, вмешиваясь лишь по его команде.

Итачи вспомнил тот разговор, который случился до того, как он ушёл на миссию, раздобытую Старой Кошкой, они с Шисуи говорили о том, что детям нужно стать сильнее. Постоянной опекой их техники лучше не сделать и в какой-то момент может случиться что-нибудь или, ещё хуже, кто-нибудь, когда они помочь не смогут.

В данном случае все ребята, включая его брата Саске, очень слабы, а они с Шисуи, как старшие, должны ещё и обеспечивать свою новую «многодетную семью». Да и то, что им необходимо скрываться, у них не было постоянного пристанища, многих необходимых вещей, денег, еды и снаряжения, тоже не плюс.

С места, откуда доносились крики, Итачи почуял неприятный запах палёной шерсти и понял, что Саске, скорее всего, использовал их клановую технику огненного шара, которой научился в шесть лет, желая получить похвалу отца.

Следы рассказали, что на собирающих у ручья всякую съедобную растительность детей напал зверь. Девочки забрались на дерево, белёсые царапины на коре которого свидетельствовали, что зверь пытался до них добраться, но не смог. Теперь Мина и Юмико сидели на толстой ветке и звали Шисуи.

Подпалины на деревьях говорили о том, что Саске напал на зверя со спины, отвлекая от девочек, и хищник ринулся на его младшего брата.

Они побежали по следам, и, в четырёхстах метрах от первой поляны, нашли ещё одну. Там увидели вполне невредимого Саске, разве что сильно испачканного. Рядом лежала туша весьма здоровой и зубастой твари, похожей на волка и собаку одновременно. У зверюги была полосатая коричнево-жёлтая шкура и чёрная гривастая холка. Видимо, местная хищная фауна кошачьего измерения.

Шисуи покрутил головой, поймал лист, принесённый осенним ветром, и показал знак иллюзии. Итачи понял без слов и кивнул: детей надо делать сильнее и осмотрительнее. Старший брат кивнул в сторону, в которой остались Мина и Юмико, и скрылся в шуншине. Вскоре оттуда раздались жуткие крики. А Саске, встрепенувшись и всё ещё сжимая кунай, побежал сломя голову туда, где оставил девчонок, не замечая усилившегося ветра и поднятых им с земли листьев. Итачи последовал за младшим братишкой, думая о том, что дети уже готовы, настроены, в их телах бушует адреналин. Они достаточно привязаны друг к другу, особенно Саске и Юмико, поэтому очень вероятно…

Когда было возможно, Итачи с помощью своего шарингана следил за манипуляциями Шисуи и учился. Тот всегда лишь немного искажал реальность, но обычно делал это филигранно. Как, например, тогда, когда обманул его в день своей «смерти», с той подменой глаза. Но итогом стал пробудившийся Мангекё Шаринган и приведение плана по спасению детей в жизнь. Итачи не обижался и не злился из-за этого на старшего брата, он понимал необходимость того обмана и надеялся, что дети тоже поймут.

— Саске! — в два голоса закричали девочки на весь лес. — Саске! Не-ет!

— Юми! Мина! — Саске выбежал на поляну и замер, также как замерли у подножия деревьев будущие куноичи. Все дети попались в гендзюцу Шисуи, в котором снова переплелись правда и вымысел. Довольно печальный вымысел, если судить по искажённым и заплаканным лицам.

Подхватив застывшего Саске, Шисуи кивнул на рухнувших на колени Мину и Юмико и скрылся.

Итачи подошёл к плачущим, всё ещё находящимся в гендзюцу девочкам и влил в каждую немного своей чакры.

— Итачи-нии-сан! — уткнулась в него Юмико, и даже Мина вцепилась в рукав. — Саске… Саске… он… его… Он спасал нас… а потом… — глухо зарыдали обе.

— Направь чакру к своим глазам, — приподнимая подбородок Юмико, попросил Итачи.

Он знал, что та уже неплохо управляется с чакрой, у двоюродной сестры уже получался огненный шар, правда, не такой большой, как у Саске или у него, в её возрасте. Глаза Юмико покраснели, и в пробудившемся шарингане чернела одна запятая томоэ.

— Ой, Итачи-онии-сан, мне глазам больно, — пробормотала Мина, и Итачи увидел, что у Мины тоже появился шаринган.

На такую удачу они с братом и не рассчитывали! Всё-таки многое упущено в тренировках старшей из девочек, Мина старалась, но не могла почувствовать свою чакру. Итачи подумал, что похоже, за те дни, когда его не было, упрямая и целеустремлённая девочка успела сделать успехи.

— У вас проявилось клановое додзюцу, — констатировал он. — Не волнуйтесь, мы подоспели вовремя, и Саске жив. Что произошло? — Итачи не был в курсе, что показал будущим куноичи Шисуи, но предположил, что что-то с гибелью его братишки.

— Мы собирали корни лотоса и водяные орехи, — сказала Мина. — Саске нашёл недалеко дерево хурмы и решил набрать немного тех плодов, которые поспели. А потом на нас напал огромный зверь, похожий на большую горбатую собаку. Мы с Юмико, как и сказал нам онии-сама, забрались на дерево. К нам вернулся Саске и хотел напугать её огненным дзюцу. Он опалил зверя, и тот погнался за ним. Мы стали звать на помощь, а потом на поляну снова выбежал Саске, и зверь напал на него со спины, повалил и, схватив зубами, унёс в лес. Мне показалось, что Саске… Что его…

— Ясно, — цыкнул Итачи, досадуя, что Саске самонадеянно решил справиться с незнакомым и опасным зверем в одиночку. Да ещё и оставил девочек. А вдруг это было бы просто отвлекающим манёвром со стороны врагов? Большинство животных боятся огня, но, видимо, эта зверюга к таким не относилась. Саске надо было забраться на дерево и повторно использовать огненный шар… Итачи решил, что ещё поговорит с младшим братом о его действиях.

— Давайте всё соберём и пойдём к Наруто, Саске и Шисуи.

* * *

Вечером, когда они нашли друг друга в лесу, поели, собрали и запаковали в свитки приготовленную еду, Итачи поинтересовался у младшего брата, что тот увидел в иллюзии.

— Я… Услышал, как кричат Юмико и Мина, а когда вернулся, то увидел, что там появились такие же звери и… — Саске помрачнел.

— Твоя ошибка была в том, что ты забыл о возложенной на тебя задаче и приоритетах. Подумай и скажи мне, какие ещё были решения в этой ситуации.

Итачи смотрел на насупленного и задумчивого брата. Второго томоэ у него не появилось, и это, наверное, было бы слишком большой удачей, особенно если учесть, что шаринган Саске пробудился чуть больше недели назад. Но всё-таки иллюзия Шисуи заставила Саске серьёзно задуматься.

Они вернулись в замок Нэкомата и, покормив оставшихся детей, собрались тем же составом, что и в самом начале. Нацуми, Юи и Рензо остались одни под присмотром клона старшего брата, который, как оказалось, пообещал детям поиграть.

— У Итачи новости из Конохи, — сказал Шисуи притихшим ребятам и кивнул ему.

— Я хочу рассказать, что Шимура Данзо, который отдал мне приказ уничтожить наш клан, мёртв. Сейчас на одной из окраин деревни, там, где была одна из баз АНБУ Корня, появилось огромное дерево, поглотившее его тело. Официальная версия гласит, что это были происки врага Конохи и бывшего ученика Сарутоби Хирузена — Орочимару. Но Третий и старейшины решили, что Данзо не справился с наследием Первого Хокаге, и приживлённое им когда-то с помощью Орочимару ДНК вышло из под контроля. И только мы с Шисуи знаем, что скорее всего произошло на самом деле.

Взглянув на Саске и остальных, заинтересованно на него смотрящих, он продолжил.

— Перед тем, как он попытался убить Шисуи, Данзо, как он думал, забрал у вашего старшего брата глаз с шаринганом.

Дети ахнули.

— Шисуи удалось обмануть его, и Данзо сам приживил себе глаз с запущенной программой уничтожения. За что и поплатился.

— Мы не собираемся забывать о том, кто виноват в смерти нашего клана. Мы отомстим, — тихо, но твёрдо произнёс Шисуи. — Мы хотим, чтобы души наших родителей и родственников в Чистом мире были успокоены и смогли переродиться. А мы сможем начать новую историю нашего клана. С чистого листа. С чистой душой.

— В Конохе считают, что весь клан Учиха был уничтожен Учиха Обито и никто не выжил, — добавил Итачи. — Так что охоты за нами не будет, но до поры до времени надо быть крайне осторожными.

* * *

— А теперь рассказывай, что узнал про «Акацуки», — после того, как дети ушли из комнаты, спросил Шисуи.

— Я, как ты и попросил, на задании использовал маску, не показывая своего лица и не раскрывая своего имени. В одной из наёмничьих таверн услышал, что говорят про меня. Подсел к одним нукенинам из Облака. Расспросил, внушив, что я их хороший знакомый. Оказывается, некая влиятельная организация, не принадлежащая ни к одной стране, которая называет себя «Акацуки» — «Рассвет», собирает сильнейших шиноби для каких-то непонятных делишек. А некий их Лидер приглашает под своё крылышко Учиха Итачи, который вырезал свой клан и сбежал из Конохи.

— Значит, либо они не знают о новостях из Конохи, либо считают, что ты всё это провернул в одиночку и подстроил свою смерть, грамотно подчистив следы. И, кстати, в тех моих… видениях… — словно с трудом выговорил Шисуи. — Присутствовали «Акацуки», в них ты вступил в ряды их организации, скорее всего, потому, что деваться было особо некуда, и продолжал своё служение Конохе, ты шпионил за этой угрозой селению. Там же среди них и небезызвестный нам Орочимару, который спит и видит, как заполучить додзюцу клана Учиха. Лидер у них из Аме, но с каких-то пор за ниточки там дёргает один твой знакомый. Догадываешься кто?

— Учиха Обито? — мгновенно сообразил Итачи.

— Ага. Такой вездесущий дядька, — хмыкнул Шисуи. — За каких-то десять лет со своей смерти успел столько всего… А ведь, когда он «умер», двенадцать только было и шаринган всё никак не проявлялся. Я про него деда Саваду спрашивал, говорил, что считали, что его мать на стороне нагуляла, словно и не Учиха был. Трусоват, слабоват, врал постоянно просто так, да ещё и опаздывал всё время…

— И что же нам делать? — хмыкнул Итачи, осознав разницу между тем, что помнил дед Савада, и тем человеком, с которым он договорился об уничтожении клана Учиха.

— Думать, брат, хорошо думать…

Глава 18. Наследство Узумаки

— Сегодня у Наруто день рождения, — утром за общим завтраком объявил Шисуи, и Наруто чуть не поперхнулся взятым в рот куском жареной оленины.

Для него это было новостью. Нет, он, конечно, уже год знал о дате своего рождения. После поступления в Академию шиноби, когда он ненадолго получил свои документы на руки, то первым делом изучил их, пытаясь найти имена своих родителей. Но единственное, что обнаружил, это то, что его день рождения совпадает с днём деревенского траура, в который его почему-то шпыняли больше обычного и который он старался пересидеть где-нибудь в тихом месте, не желая встречаться с подвыпившим населением в не самом хорошем расположении духа. Теперь, в свете открывшегося о его природе, по крайней мере, повышенная агрессия коноховцев в этот день стала ему понятна.

— Тебе исполнилось восемь лет? — улыбнувшись, спросила Мина.

Наруто кивнул в ответ.

Два дня назад, на их охоте, у Мины появился шаринган, и девочка сделала мощный рывок на тренировках. Старшая из девочек Учиха стала видеть движения, которые раньше от неё ускользали, чётко попадать в цель при бросках оружия, ей ещё не хватало скорости, но мастер Ракурэй утешал её тем, что со временем всё придёт.

Кот-сэнсей часто перемешивал их на тренировках, чтобы они совершенствовались и могли подстроиться под манеру боя друг друга. Так что Наруто мог сказать, что у Мины возросла сила и точность ударов. Юмико, которая тоже вернулась из леса с шаринганом, также уже побывала с ним в паре. И её сила выросла, но не столь заметно, как у Мины, потому что Юмико и так обучалась с детства на шиноби и многое умела, была бесхитростна, напориста и довольно сильна, но при всём этом у неё, в силу возраста, слишком быстро заканчивалась чакра.

Казуки, который раньше был на уровне Юмико, заметно «отстал» от своей троюродной сестры, а вчера вечером поделился с Наруто по секрету, что тоже хочет «сходить в лес». Вот только Итачи, который это услышал, сказал, что когда чего-то ждёшь, то может ничего не получиться.

— Поздравляю, Наруто, — подал голос Саске, сидящий рядом, пихнув его в плечо.

Покосившись на друга, Наруто, смутившись, улыбнулся. Он решил, что с сегодняшнего дня удвоит свои тренировки, чтобы не стать отстающим среди молодых Учиха, потому что Саске тоже стал намного сильнее, чем был в Конохе. Друг и так его постоянно побеждал, но он изо всех сил старался угнаться за ним. И, в глубине души, очень боялся, что со временем, если он останется на прежнем уровне, Саске разонравится с ним дружить.

— Поздравляю, — улыбнулся ему Казуки, Юмико, сидящая рядом, улыбнулась и кивнула, присоединяясь к поздравлению, остальные тоже нестройно начали поздравлять.

Наруто почувствовал, что краснеет от смущения и удовольствия.

— Это тебе, — распечатал из маленького свитка пару когтей-нэкотэ и небольшой арсенал кунаев и сюрикенов Итачи. И Наруто чуть не прослезился. Ему ещё никогда не делали подарков на день рождения.

— Эти нэкотэ сделаны из чакропроводящего металла и имеют специальные крепления, которые можно расширять, чтобы ты мог использовать и позже, когда вырастешь. Думаю, лет до двенадцати они тебе точно прослужат, — пододвигая к нему вновь запечатанный свиток с оружием, сказал Итачи.

— Благодарю вас всех, — выдавил Наруто, прижимая к груди подаренный свиток.

— После завтрака я научу тебя, как запечатывать и распечатывать свитки, — сказал Шисуи.

— А можно мне тоже этому поучиться, онии-сама? — спросила Мина, с надеждой посмотрев на Наруто.

— И я не умею, — сказал Сэн. — Наруто, можно мне с тобой поучиться?

— Конечно, — удивился он, смущённо потерев затылок.

— Ешьте, — прервал их Шисуи. — Набирайтесь сил для тренировки. Всех всему научим.

* * *

Распечатывание и запечатывание свитка далось Наруто быстрее, чем Сэну и Мине, и Шисуи, словно заинтересовавшись этим, показал и рассказал ему, как создаются такие свитки.

По краю бумаги, сделанной из особого дерева, которое поглощает чакру, наносится специальная вязь печати, которая преобразует пространство свитка для его дальнейшего использования. Та впитывается в бумагу и невооружённым взглядом не видна, поэтому такие свитки, чтобы не перепутать, особенно тем, кто не владеет шаринганом, обычно маркировали.

Это, по словам старшего Учиха, умели делать почти все шиноби уровня чуунин и выше. Но и Шисуи со своим шаринганом, как тот признался ему, не мог сделать продуктовый свиток, который, как оказалось, отличается от того, где можно хранить одежду, оружие, деньги и другие непортящиеся неорганические предметы. Шисуи сказал, что поэтому ему пришлось закупить у фуин-мастера свитки для продуктов, а вот свитки для оружия они с Итачи умели создавать сами.

— Клан Узумаки славился своими мастерами фуин-дзюцу — искусства печатей. С помощью печатей такие мастера могли создавать барьеры, защиту одежды, улучшать свойства собственного организма, запаковывать в свитки большие объёмы, и, чем выше класс мастера, тем больший объём вмещает его свиток на одинаковой по площади бумаге. Даже запечатывали различные стихии, например, огромное количество воды, чтобы той мог воспользоваться шиноби, владеющий этой стихией, в засушливом районе боевых действий. Многие вещи, которые через много лет кажутся чем-то невероятным и невозможным… — всё это Наруто слушал, открыв рот.

— Сейчас, после того, как скрытая деревня Водоворота, Узушиогакуре, сгинула во второй мировой войне, а остатки клана Узумаки погибли восемь лет назад при нападении Лиса, очень много из тех знаний утеряно. Да не особо-то и раскрывалось. Я, да и все остальные шиноби Листа, из фуин-техник знаю лишь необходимый минимум. Как делать пространственные свитки хранения оружия. Как сделать взрывные печати, и то в теории, потому что в Конохе этим занималась служба интендантов. «Каварими» — техника замены, для которой нужна печать-маячок. Ну и в АНБУ нас обучали некоторым барьерам, для выполнения большинства которых нужна команда из трёх и более человек. А дополнительно… как-то не представилось возможности чему-то научиться.

— А я?! Я могу этому научиться? — воскликнул Наруто. Рассказ Шисуи всколыхнул воспоминания и его мечты, когда, будучи в приюте, а потом и проживая в одиночестве, он хотел, чтобы его усыновили, нашлись его родители или родственники. А выходило, что демон или он сам в момент своего рождения убил всех тех, кто мог бы это сделать.

Шисуи, казалось, крепко задумался, и Наруто занервничал, что старший Учиха откажет ему в просьбе, но тот улыбнулся:

— Да, я могу научить тебя тому, что умею. Не знаю, правда, что из этого выйдет… Для меня это было простым запоминанием, так сказать, без какого-то внутреннего понимания сути фуин-дзюцу. Но я тут вдруг подумал, что знания твоего клана всё-таки должны где-то быть. У нашего клана есть своя секретная библиотека с различными техниками, которые мы собирали у врагов и которыми могли обмениваться с другими кланами. Или использовать сами. А также секреты шарингана и наших клановых дзюцу. Думаю, что где-то должна быть и библиотека клана Узумаки, если и не вся, то всё равно эти знания точно должны принадлежать тебе. Наша библиотека в своё время была защищена кланом Узумаки особым барьером, через который может пройти лишь тот, в чьих жилах течёт наша кровь, но и чистокровный Учиха ничего не сможет вынести из кланового хранилища, только внести и только запомнить. Уж если библиотека нашего клана так закрыта, то, думаю, что где-то на территории Конохи, скорее всего в бывшем квартале Узумаки, есть нечто подобное.

— В Конохе есть квартал Узумаки? — изумился Наруто.

— Да, после гибели клана туда никто не мог войти из-за особого барьера. В АНБУ также следили, чтобы ты не ходил туда, — рассеяно кивнул своим мыслям Шисуи. — Потому что, скорее всего, ты сейчас единственный, кто сможет пройти через тот барьер. Все попытки проникновения канули втуне. Но, насколько я знаю, если исходить из свойств барьера в нашей библиотеке, при желании можно провести кого-то внутрь, не из клана, я имею в виду… Скажем, мать Казуки — Учиха не по крови, а я слышал как-то, что она ходила с их отцом в библиотеку клана, и они подыскали несколько подходящих ей водных техник…

— Но почему тогда никто не пошёл со мной в квартал Узумаки? — быстро сообразил Наруто. — Взяли бы меня за руку и…

— Для этого тебе надо было бы искренне желать, чтобы человек, сопровождающий тебя, мог войти. Ты должен был дать своё разрешение на это… Доверять этому человеку. Возможно, что Хокаге и старейшины не могли определиться с этим «доверенным лицом». К тому же если знания невозможно вынести и переписать, оставалось бы их запомнить, например, с помощью шарингана, но Учиха не доверяли… — Шисуи снова о чём-то крепко задумался и погрустнел.

Наруто, при упоминании Хокаге, тоже задумался. Мог ли старик Третий стоять за всем этим? Тот хорошо к нему относился, давал денег, чтобы он мог жить. И тут же невольно вспомнилось отношение остальных, особенно когда он пытался что-то купить на эти деньги. Если бы ему давали продуктами… Саске спокойно покупал еду на эту же сумму и намного больше обычного. А если за ним, как сказал Шисуи, постоянно следили, то почему не защищали, или, хотя бы, не покупали ему еду и одежду, чтобы он не голодал?

Непоколебимая уверенность в Третьем дала трещину.

А ещё Наруто до зуда в кулаках захотелось научиться всем фуин, которым только возможно, чтобы не быть обузой для нового клана Учиха. Чтобы защитить и в случае опасности помочь своим новым друзьям.

Глава 19. Разговоры и тренировки

Итачи проснулся от чьего-то присутствия рядом. Многолетний опыт и чутьё подсказали, что бесшумно вошедший человек не испытывает жажды крови и не имеет злых намерений, поэтому он справедливо подумал, что кто-то из детей снова пришёл в их со старшим братом комнату.

К Шисуи часто приходил Юи, самый младший мальчик. Днём тот держался, даже иногда робко улыбался, на тренировках очень старался и для своих трёх лет был уже прилично развит, правда, почти всё время молчал. Но ночью, когда никто не властен над мыслями и страхами, часто приходил и безмолвно стоял в их комнате, пока Шисуи не просыпался и не укладывал его рядом с собой. Пару раз, в самом начале их жизни у няко-ниндзя, приходил паренёк чуть постарше — Рензо. Но потом, после разговора с Шисуи, как-то успокоился и оставался спать у себя.

Потом Итачи вспомнил, что Юи уже пришёл, и, в подтверждение, услышал тихое сопение, которое вторило дыханию старшего брата. Он открыл глаза, с удивлением обнаружив возле кровати Саске, который к тому же довольно успешно скрывал свою чакру. Именно поэтому Итачи подумал о самых младших, у которых и чакры пока в достаточном количестве, чтобы её распознать, не было.

Приподнявшись, он активизировал шаринган, чтобы лучше рассмотреть сосредоточенное лицо младшего брата.

— Что не спишь, отото? — прошептал он, вставая с дивана.

Саске в ответ пожал плечами и тихо вздохнул, продолжая мяться. Почти сразу после того разговора о смерти родителей Итачи ушёл на миссию, которую раздобыла Старая Кошка, а когда вернулся, то навалились разные дела. Он вспомнил, что только отчитал брата по приходу, и больше они не разговаривали.

— Пойдём, — коснувшись плеча Саске, позвал Итачи за собой.

Брат бесшумно последовал за ним. В детской комнате было тихо, и Итачи мимоходом порадовался, что больше никто не плачет в подушки.

Они вышли в коридор и завернули на небольшой балкон.

— Прости, совсем забегался, — начал он разговор, присаживаясь на парапет и облокачиваясь о стену. Саске, подумав, занял такое же положение, зеркально отражая его позу.

— Я подумал над твоими словами, — потупив взгляд, сказал младший братишка. — Насчёт приоритетов. Ты был прав. Мне следовало оставаться с Миной и Юми… А я хотел разобраться с этим странным волком, чтобы доказать себе, что я сильный и справлюсь.

— Но, с другой стороны, кто не делает ошибок, тот на них не учится. И, если ты можешь это исправить, то ошибкой не считается, — лукаво улыбнулся Итачи. — А так у девочек пробудилось додзюцу… Всё не так плохо. Просто аники преподал тебе урок на будущее. Верю, что в другой раз ты будешь осмотрительней и продумаешь все свои действия… И сможешь защитить тыл без урона для атаки.

— Я постараюсь, — коротко улыбнулся Саске, тут же скрывая свою радость за серьёзным выражением лица, и Итачи снова подумал, что его младший братишка как-то быстро повзрослел.

Он вздохнул и подумал, как бы самому воспользоваться своим же советом. Вечно скрываться от могущественной организации не получится, а если те прознают про его «тылы»… Его новая семья может быть в большой опасности. Пока они скрываются в другом измерении, но весной, когда срок соглашения с Нэкоматой истечёт, будет сложно.

— Как ты, Саске? — посмотрев на возрастающую тонкую луну, спросил Итачи. Язык не повернулся сказать «без мамы и отца», но младший брат, кажется, понял его.

— Я… Всё в порядке, нии-сан. У меня есть ты. Братец Шисуи, Наруто, Юми, Казуки, Мина, Сэн, мелкие. Если бы я остался один… Мне не хочется об этом думать, — замолчал Саске, тоже рассматривая небо.

— Идём спать… — предложил Итачи, но услышал странное урчание и увидел горящие зелёным светом два глаза.

— Непонямяу, — раздалось возле входа на балкон, — челоняки что-ня делонят здесь-ня?!

Итачи сообразил, что они с братом вышли без «няскировки».

— Саске, хенге! — скомандовал он, делая на голове теневые белые ушки и заграждая собой брата. Тот не растерялся и с мягким «пух» выполнил преображение себя-с-ушками.

— Няпровести меня! — возмущённо уркнул довольно большой серый пушистый кот, на задних лапах оказавшийся на полголовы выше Итачи и закрывающий собой выход. — Чужаки-ня челоняки!

Конфликтовать с хозяевами замка было не с руки. И Итачи раздумывал, что же делать. Обмануть иллюзией? Но няко-ниндзя сами используют гендзюцу, и, кроме того, он не знал, как можно воздействовать на них. Сколько чувств у кошек? Как они их воспринимают? Когда он «побеждал» их с помощью шарингана с тремя томоэ, то был абсолютно уверен в своей победе. Как выяснилось, кошки сами легко его обманули. Прыгать с балкона? Внизу ледяная вода, да и лететь вниз метров сорок. Насчёт себя он был уверен, но Саске… Очень тесно для боя. Да и…

— Саске, на спину! — скомандовал Итачи, принимая решение ретироваться и избежать стычки.

— Няуйдёте! — сощурились светящиеся в темноте глаза. Но когда Итачи уже был готов спрыгнуть вниз с братом за плечами, глаза кота удивлённо расширились, няко издал короткий мявк и оглянулся. Точнее, сделал шаг вперёд и провёл хвостом, за который уцепилась Нацуми. Итачи только выдохнул, углядев на девочке ободок.

— Киса ня! — улыбнулась та. — Ня Няцуми! Киса, нявай няграть!

Не успев удивиться, что делает малышка одна в коридоре ночью, Итачи заметил за её спиной Наруто, который держал два ободка в руках.

— Ня? — удивился кот, аккуратно отцепив от себя девочку. Наруто тем временем бочком, бочком, пока пушистый представитель семейства кошачьих был занят Нацуми, прошёл к ним и отдал им ушки.

— Мы-ня до уборняй шли-ня, — пояснил Узумаки. — Нэкомата-сама нязволил ням пожить-ня у няго. Эти-ня челоняки няши, — указал Наруто на них с Саске. — Нябыли няскировку.

— Ненябывайте, — строго сказал кот, сразу как-то расслабившись. Горящие в темноте глаза перестали светиться так сильно. Потоптавшись, серый ниндзя ушёл с балкона, напоследок махнув хвостом и пощекотав Нацуми щёку.

— Нявстречи, Киса, — хихикнула девочка.

Итачи еле сдержал улыбку. Задумавшись о проблемах будущего, он совсем забыл о насущном, и сам чуть не влип на ровном месте, вместе с братом. Мысленно пожурив себя за расслабленность и отсутствие бдительности, Итачи скомандовал:

— Мигом до уборной и всем спать!

* * *

— Итачи, думаю, нам пора опробовать твой новый Мангекё Шаринган, — отправив детей на тренировку, сказал ему Шисуи.

— Мой Мангекё? — переспросил Итачи.

— Да, — кивнул старший брат. — Ты же сам читал в библиотеке. Если судить по рисунку твоего Мангекё, особыми свойствами его будут техника великой защиты — «Сусаноо», образованная от объединения техник «Цукиёми» и чёрного пламени «Аматерасу».

— А у тебя «Кото Амацуками»? Кроме высшей иллюзии «Цукиёми» и её разновидностей?

Вообще «вызнавать» о чужих способностях было не принято, но Итачи всегда было интересно. Шисуи в ответ покачал головой:

— «Кото Амацуками» редкая особенность по нашей линии. Последний раз встречалась около девяноста лет назад у Таджима Учиха, отца Мадары Учиха, основателя Конохи. Согласно записям в библиотеке клана, её можно использовать лишь раз в десять лет, каждым из моих глаз. Техника требует определённой чакры, которая копится это время. Мой правый глаз владеет техникой обжигающего безумия «Хоори»[12], для которого мне достаточно лишь увидеть врагов. А в левом — «Цукиёми» — перемещая сознания противника в созданный внутренний мир с контролем его состояния и времени пребывания бесконечно долго. Объединение обоих глаз, у меня даёт технику «Кагуцучи»[13]. А вот с твоими «Аматерасу» и «Цукиёми» должно получиться «Сусаноо».

По этой причине, например, объединённую технику глаз не может использовать наш вездесущий дядюшка Обито, так как он подарил один из своих шаринганов Хатаке Какаши. И думаю, что у него в обоих глазах «Камуи», с объединением которых он был бы вообще непобедим… Впрочем, не знаю, как всё было, если бы он остался с обоими глазами, и они развивались совместно.

— А так один из глаз с техникой «Камуи» достался Какаши-сэнпаю… — хмыкнул Итачи. — Может быть, это было что-то вроде «главной» способности по их линии? Как по нашей — способность к «Цукиёми». Значит, думаешь, что у меня чёрное пламя «Аматерасу»? Как его запустить?

За разговором они добрались до выхода из замка и побежали в лес.

— Уверен в этом, — хмыкнул Шисуи. — Просто направь всю свою чакру к одному из глаз… И посмотри на что-нибудь ненужное…

* * *

Ночью, после дня тренировок, когда они чуть подравняли кошачий лес, сделав в нём пару новых полянок, и весьма удачно спугнули кабана, который, на радость их семейству, был аппетитно прожарен до хрустящей корочки «адским пламенем», Шисуи сказал ему:

— Используй свой Мангекё только в крайних случаях. У меня он всего два года, а я начал слепнуть…

Глава 20. Опасное задание

— Ня что, вы нятовы? — пропищал рыжий котёнок с чёрным ухом и чёрным же «пиратским» пятном возле глаза. Саске кивнул, бросив взгляд на свою «команду мечты»: Мину, Наруто, Юмико, Казуки. Ребята сосредоточенно кивнули ему в ответ. Сэн и остальные мелкие, в том числе и котята помладше, чем их соперники, стояли за чертой, «болея» и подбадривая.

Они познакомились с пятёркой Зеро, того самого рыжего с пятнами молодого няко-ниндзя, два месяца назад. Те пришли на службу и на обучение к их мастеру Ракурэю, чтобы впоследствии присягнуть Нэкомата-саме. Привёл их, как ни странно, его знакомый серый котяра, с которым Саске вместе со старшим братом «познакомился», если можно так сказать, той ночью, когда они вышли «прогуляться» без «няскировки». Тот отсутствовал в замке больше полугода, набирая и попутно тренируя молодых котов и кошек, и вернулся с теми как раз в день их знакомства.

С тех пор они тренировались вместе с Зеро и остальными, и сегодня было что-то вроде очередного зачётного командного соревнования.

— Нястарт! Внямание! Мярш! — скомандовал им серый наставник, Тэкиноину-сан, и они побежали каждый в свой ход лабиринта, внутри которого их ждал мастер Ракурэй. Целью игры на этот раз было захватить у чёрного кота-сенсея «секретный свиток».

— Осторожно! Тут куча ловушек! — напомнил Саске, активируя шаринган. — Наруто, ты справа, Мина — слева, Казуки, замыкаешь. Мы с Юми впереди. Девочки, пока не используйте додзюцу, экономьте чакру.

Из соседнего коридора раздался раскатистый мявк.

— Похоже, кто-то из команды Зеро попал в засаду, — пробормотала Юмико.

Они осторожно крались по коридору. Каждый раз вид тренировочного лабиринта и его повороты казались новыми, всё из-за особых способностей кошек к гендзюцу и иллюзиям. А мастер Ракурэй, вместе с серым наставником котят — Тэкиноину-саном, устраивали множество неприятных сюрпризов: провалов, западней, засад врагов, ловушек с оружием, правда, пока учебным, но синяки и ссадины от затупленных кунаев или сюрикенов всё равно были знатные.

— Странный камень, не находишь, Саске? — спросил Наруто, показывая вперёд. Снова активировав шаринган, Саске внимательно изучил непонятный валун, наполовину загораживающий коридор, и заметил небольшой фон чакры.

— Может, его огнём? — спросил Казуки, не так давно у него стал получаться хороший «огненный шар», и теперь паренёк старался использовать его почаще.

— Тут тесное и закрытое пространство, — помотала головой Мина. — Воздух выгорит, и нам потом нечем будет дышать.

— Я проверю, — вызвался Узумаки, напитывая свои когти, закреплённые на тыльных сторонах ладоней, чакрой.

— Осторожно, Наруто, — прошептала Юмико, Саске тоже вспомнил, что в прошлый раз, потревожив «непонятный куст», они едва не были раздавлены каменным обвалом.

— Тут леска и взрывные печати, — сказал Наруто.

— Смотри там внимательней, — посоветовал Казуки. — Тэкиноину-сан любит ставить двойные и тройные ловушки. Хитрый он.

— Да, есть ещё одна леска, в тени камня, — помолчав, ответил Наруто. — Я могу деактивировать печати. Стойте там.

Узумаки провёл когтем, напитанным чакрой, по камню, по-видимому, разрезая детонирующую нить чакры. Саске подошёл и посмотрел на его работу, используя додзюцу. Небольшие прямоугольные листочки со взрывной каллиграфией, прикреплённые к противоположной стороне валуна, словно стали темнее.

— Да, всё чисто, обезврежено, — махнул он остальным. Наруто, посмотрев на него, довольно улыбнулся.

Они срезали проволоку и забрали её с собой: в хозяйстве всё пригодится.

* * *

Пройти скрытно, обезвреживая ловушки и огибая засады, им не удалось. Без приключений не получилось. На них напала «охрана лабиринта», половина которой оказалась иллюзорными клонами Тэкиноину-сана, но часть оказалась реальными няко-ниндзя, настроенными весьма серьёзно. Их разделили и оттеснили в разные коридоры. Саске вместе с Юмико и Наруто пришлось оставить Мину, которую чуть оцарапали, и Казуки, а самим убегать от волны грязи, которую устроил один из напавших. Они спаслись, укрывшись в отнорке. Наруто вовремя воспользовался печатями малого защитного барьера и прикрыл их от вызванного селя.

— У меня чакра на исходе, — тяжело просипела Юмико.

— У меня тоже, — кивнул Саске. — Наруто?

— Я почти в норме, — вымучено улыбнулся друг, весь выпачкавшийся в грязи, пока устанавливал малый барьер для них. — Только всё, что у меня было, вымокло и теперь не годно к употреблению, — Узумаки вытащил из кармана и со вздохом показал смятые сырые бумажки.

Саске, цыкнув, кивнул. Было жаль сделанные другом барьерные фуин-печати, он рассчитывал, что они используют их при захвате мастера и чтобы преградить путь другой команде.

— Ладно, как-нибудь справимся. Надо найти Мину и Казуки…

— Са-аске-е! На-ару-у-то! Ю-юми-и! Помогите! — из соседнего коридора раздался жалобный зов Мины. Наруто вскочил, торопясь на помощь их друзьям, но Саске ухватил его за шкирку.

— Стой! Это может быть очередной ловушкой. Выдвигаемся. Глядите в оба.

Наруто смутился и, угукнув, двинулся вслед за ним.

* * *

— Наруто! — они нашли заплаканную и растрёпанную Мину в коридоре, и та хотела броситься к Узумаки, но Саске, сам пока не осознавая, зачем это делает, движимый каким-то инстинктом, ухватил девочку за волосы и приставил к шее кунай.

— Саске! — округлились от удивления голубые глаза Узумаки. — Ты чего?

— Когда мы расстались, Мина была ранена, — вдруг понял он. — Она не Мина, а только притворяется ей!

Рябь пробежала по лицу девочки, которую он держал, инстинкты завопили, и Саске отпрыгнул подальше от псевдо-подруги.

— Молодец-ня, внямательный, — похвалила его та, превращаясь в большую голубоглазую длинношёрстную сиамскую кошку, и тут же напала.

Первой её целью была Юмико, и та, отразив пару ударов, была повержена взмахом тёмно-коричневого хвоста. Юмико ударилась о стену и сползла, потеряв сознание. Кошка выпустила впечатляющие когти и встала над его двоюродной сестрой.

— Челоняки, — фыркнула сиамка, её глаза загорелись красными отблесками. — Уняпили моих-ня детей-ня! Ня ненявижу челоняков!

Острые когти пропороли воздух, потому что Наруто успел выхватить Юмико и подбежать с ней на руках к Саске.

— Что с этой кошкой? — испуганно спросил Узумаки. — Она всерьёз хочет нас убить, что ли?

— Похоже на то, — заледенело сердце внутри, отбивая удары ровно. Саске смотрел в красноватые глаза и хищную морду кошки, которая, встав на четыре лапы, медленно и плавно приближалась к ним.

— Мы же не можем её убить, — продолжал шептать Наруто, безуспешно пытаясь привести Юмико в чувства. — Это как-то неправильно.

— У меня с собой есть сеть, — прошептал в ответ Саске, скидывая свой рюкзак с плеч. — Найди её. Нам надо её обездвижить и связать. А потом поискать Ракурэй-сана. Я сомневаюсь, что так всё и задумано.

— Понял, — зашуршал сзади Узумаки, а Саске осторожно двинулся вперёд, крепко сжимая кунай и нащупывая на поясе моток металлической лески, которой его уже месяц учил пользоваться в бою брат.

— Ня убью теня, челонячек, но снячала поняграю… — кинулась на него кошка.

Саске уворачивался от когтей, понимая, что просто не сможет отбить такие удары своим оружием. Слишком большая разница в весе. Если бы не его шаринган, то и уворачиваться бы не получилось. Он целился уколоть в нос, весьма чувствительный у животных, но сиамка пока успешно его защищала, всё больше распаляясь из-за такой юркой «мыши».

— Саске, давай! — Наруто подбежал к нему, кидая камень, за который был примотан край сети. Кошка отвлеклась на нового участника схватки, и Саске удачно ткнул её в нос кунаем, из-за чего та взвыла и схватилась лапой за больное место. Они ловко закрыли её сетью, и Саске быстро обвязал вокруг пушистого тела леску.

Кошка выла, барахталась, безуспешно пытаясь вырваться, и вопила про ненависть к челонякам и свою месть.

— Что с Юмико? — выдохнул Саске. — Я всю чакру потратил…

— Я тоже почти пустой, — закусил губу Наруто. — Перемещение на высокой скорости, оказывается, очень затратно… — Узумаки склонился над девочкой, похлопывая её по щекам.

Саске вспомнил, что друг действительно быстро двигался, когда спасал Юмико от лап сиамки. Чем выше скорость шиноби, тем больше чакры на её поддержание тратится.

Вдруг раздался странный треск, от которого сердце ухнуло вниз, и, оглянувшись, Саске увидел, как побеждённая ими кошка становится ещё больше, перегрызая леску и разрезая когтями сеть.

— Ня ещё нязакончила, челонячки… — раздался эхом злобный вой.

Глава 21. Странные знакомства

Безумная кошка приближалась. Наруто увидел отчаяние и решимость на лице Саске, который перехватил поудобней кунай, словно задумав отдать свою жизнь подороже.

— Я задержу её, — очень спокойно сказал ему друг. — Бери Юми и беги. Найди Ракурэй-сана и остальных.

«Защитить друзей», — болезненно стукнуло в сердце Наруто, отдавая в висках. Горячая волна чувств кипятком обдала тело, и неожиданно он очутился в странном месте.

Наруто моргнул и заозирался, разглядывая непонятно откуда взявшийся серый прямоугольный коридор с проводами, трубами и водой на полу. Первой мыслью было, что та кошка использовала гендзюцу. Вот только Итачи, когда показывал им эту технику, чтобы научить распознавать её и избавляться, говорил, что гендзюцу чаще используют на одиночном противнике, потому что товарищ может легко прервать технику и ранить того, кто использует гендзюцу, потому что для него требуется сильное сосредоточение.

Попытка прервать течение своей чакры не увенчалась успехом, но за прошедшее время Наруто, как сказали Ракурэй и Шисуи, улучшил свой контроль и навыки манипулирования. Чему, по мнению самого Наруто, сильно поспособствовало изучение им доступного фуин-дзюцу. Всё-таки там требовались терпение и точность. Шисуи, как и обещал, научил его всему, что знал сам по техникам печатей. После этого намного легче дались и техника преображений — «хенге-но-дзюцу» — и напитывание, для большей бронебойной способности, чакрой нэкотэ. И то же тайдзюцу, когда чакра стала поддаваться управлению, пошло намного лучше. Теперь в учебном поединке Саске выигрывал два раза из трёх.

Вспомнив о друге, Наруто нахмурился, решив, что надо поскорее выбираться из странного места и спешить на помощь. Вооружившись кунаем, он побежал по коридору, ориентируясь на доносящиеся из конца странные звуки, похожие на рокот.

Звук капающей воды разрезал странно осязаемую темноту впереди. Все ощущения смешались и исковеркались, и он словно чувствовал на языке едкую, ядовитую ярость, в направлении которой упрямо двигался, уже начиная догадываться, что его ждёт впереди.

Сразу вспомнился разговор с незнакомым ещё тогда Шисуи перед уходом из Конохи. О том, что он — Наруто — сосуд для девятихвостого демона-лиса, того самого Кьюби-но-Йоко, который разрушил часть деревни восемь лет назад. Джинчуурики. Что его родителями были Намикадзе Минато, Четвёртый Хокаге, и Узумаки Кушина — вторая джинчуурики девятихвостого демона. Родители погибли, запечатав Лиса в него ценой своей жизни, защищая его и Коноху. От пришедшей в голову мысли Наруто остановился. Если бы клану Учиха позволили остановить вырвавшегося биджуу, его родители были бы живы?! Не было бы унижения, ненависти, его бы любили с самого детства? Наруто мотнул головой, избавляясь от странной щемящей боли где-то внутри, и побежал вперёд, чтобы увидеть причину своих страданий и камень преткновения, ставший надгробным для почти двухсот человек клана Учиха. К Лису он не чувствовал ни злости, ни обиды, потому что это всё равно, что обижаться на меч, об который порезался. Если и искать виновного в случившемся, то это скорее тот, кто держит меч в руке. Себя он воспринимал, скорее, ножнами к этому мечу и так и не понял, почему ненавидели его. Шисуи объяснил ему, что он защищал деревню, сдерживая сам того не зная обоюдоострое оружие в себе.

Выбежав из коридора, Наруто замер перед невообразимо гигантскими решётчатыми вратами, уходящими куда-то вверх и скрывающимися во мраке.

Сначала появился взгляд. Огромные, словно две красные луны, глаза с вертикальным зрачком посмотрели на него, как на букашку, пытаясь смять своим величием и яростью. Но Наруто больше волновался о друзьях и беспокоился, как бы ему поскорее выбраться из этого места. Демон его впечатлил, особенно когда из тьмы соткались клыки, каждый с него ростом, отчего Наруто отстранённо подумал о том, что теперь понимает выражение «на один зуб».

— Няствуйте, няликий Кьюби-сама! — вежливо поздоровался Наруто, решив, что с демоном надо говорить на няговоре, потому что кошки и лисы должны быть близки и этот язык биджуу будет более понятен.

Красные глаза стали чуть больше, а потом сузились. Улыбка-оскал пропала.

— А? — как-то удивлённо переспросил девятихвостый.

От замешательства биджуу давление Ки несколько уменьшилось, отчего Наруто вздохнул чуть свободней.

— Кьюби-сама, верните-ня меня обратно-ня, — зачастил он. — Ня нялжен спасти-ня своих-ня друзей-ня! Ня хотел-ня с вами-ня познякомиться, но сейчас-ня ня няс няпала безумняя няко-ниндзя, и мои-ня друзня нястались одни-ня!

— Что? Почему ты так странно говоришь? — чёрный туман стал потихоньку рассеиваться, и Наруто увидел очертания лиса, у которого за спиной действительно было девять хвостов.

— Извините, Кьюби-сама, — с нетерпением воскликнул Наруто, переключаясь на обычный язык, — я подумал, что вам так будет понятнее. Верните меня обратно, пожалуйста! Моим друзьям нужна помощь! Нас всех могут убить! — начал втолковывать он демону, заключённому где-то у него внутри. — Я не понял, как сюда попал.

— Тебе нужна от меня сила? — с пафосом громогласно спросил девятихвостый, отчего Наруто снова чуть пригнуло к мокрому полу.

— А? — теперь уже удивился он. — Сила? А у вас она есть?

— Что? — снова сбился Кьюби. — Ты сомневаешься, сопляк?!

— Нет-нет, — быстро ответил Наруто, пытаясь успокоить возмущённого демона, лихорадочно соображая, как бы того уговорить вернуть его. — Вы такой большой, я не сомневаюсь, что вы очень-очень сильный, оябун сказал, что вы половину Конохи разрушили как нечего делать. Такое под силу только очень могучему существу.

— Эм… Да, — отвёл взгляд девятихвостый, как будто ему неприятно было об этом вспоминать. — Странный ты какой-то джинчуурики, мелкий.

— Извините, я только учусь, — смутился Наруто. — Так вы вернёте меня, Кьюби-сама?

— Бери силу и проваливай! — рыкнул девятихвостый, и Наруто вдруг почувствовал странное: его закружило и, открыв глаза, он увидел Саске, по-прежнему сжимающего кунай, и кошку, которая, оскалившись, неслась на них. Словно не прошло и секунды.

Ощущался дикий прилив сил, как будто вся кровь вскипела, и на невероятной скорости Наруто метнулся к монстрокошке.

— Я не позволю тебе навредить моим друзьям! — сбив её с ног, вцепился Наруто в ноздри сиамке, отчего та совсем не по кошачьи взвизгнула.

— Нят! Нят! Нятпусти! — выла кошка, из её голубых глаз потекли слёзы.

— Зачем ты напала на нас? — потянув ещё и за тёмное ухо, спросил Наруто. — Мы же не виноваты в том, что твоих котят уже нет. Мы сами — ещё котята. Ты тогда ничем не лучше, раз хочешь убить других котят.

— Челонячек… — удивлённо расширились глаза сиамки, которая начала уменьшаться, пока не превратилась в кошку привычного для няко-ниндзя размера.

Держать её за нос уже было невозможно, и Наруто отпустил, отступив на шаг. Сила, которую непонятным образом дал ему Кьюби, немного улеглась, но совсем не исчезла, и он всё ещё чувствовал невероятную бодрость.

— Челонячек, у нябя глазки-ня… Голубые-ня, няк у няих няшек… — всхлипнула кошка, всё ещё внимательно посмотрев на него, и Наруто не знал, что и делать.

— Ты… Больше не будешь на нас нападать? — спросил он всю какую-то поникшую кошку, та помотала головой, всхлипнула и начала умываться лапкой.

— Наруто! — подбежал к нему Саске, напряжённо вглядываясь в их недавнюю противницу. — Ты… Всё в порядке?

— Кажется, да…

В этот момент раздался взрыв, и из появившегося прохода вывалились мастер Ракурэй, Тэкиноину, Мина, Казуки и почти вся команда Зеро.

— Рэйкоку-сама! — хором воскликнули оба кота, переглянувшись и с опаской поглядывая на продолжающую умываться сиамку. Их шерсть заметно вздыбилась на холке, а хвосты, как по команде, распушились, на что сиамка лишь фыркнула.

— Ня ухожу-ня, — заявила кошка, махнув хвостом, и, посмотрев в глаза Наруто, сказала: — Нящо увинямся, челонячек…

— Ня — Наруто, — растерянно сказал он, поймав на себе удивлённые взгляды Саске и всех представителей няко-ниндзя.

— Юмико! — воскликнула Мина, подбежав к их подруге, находящейся всё ещё без сознания.

И все словно отмерли и засуетились. Тэкиноину-сан подхватил Юмико на лапы, и они всей процессией вышли из тренировочного лабиринта.

* * *

На выходе их встретили оба весьма взволнованных старших Учиха. Итачи схватил Саске и быстро ощупал брата на целостность.

— Сам Нэкомата-сама сказал нам, что Рэйкоку-сан вышла на охоту и что вы можете быть в опасности! — выдохнул Итачи, убедившись, что с его младшим братом всё в порядке. — Что с Юмико?

— Она просто без сознания и потратила почти всю чакру, — успокоил брата Саске. — Что это вообще за Рэйкоку-сан?

— Поговорим об этом позже и не здесь, — остановил его вопросы Итачи.

Шисуи в это время сканировал Наруто своим шаринганом, отчего он тут же вспомнил о других красных глазах.

— Я почувствовал… — запнулся старший из Учиха, покосившись на Саске.

— Я… Я с ним познакомился, — Наруто сразу понял, чью чакру почувствовал Шисуи. — Ой… Я только своё имя сказать забыл… И поблагодарить за то, что помог нам…

— Вы о ком это? — сощурил глаза Саске, пытливо разглядывая его.

Старшие братья переглянулись и одновременно вздохнули.

Глава 22. Приоткрытые тайны

Шисуи пропустил двоюродных братьев и Наруто в комнату и закрыл дверь. Пока они шли от лабиринта, нервное напряжение немного уменьшилось.

* * *

Их с Итачи нашёл сам хозяин замка, великий белый кот Нэкомата, который, как говорили, при желании мог становиться как размером с обычную кошку, так и немногим уступать какому-нибудь биджуу. К ним Нэкомата заявился непривычно маленького двухметрового роста, и Шисуи узнал его лишь по раздвоенному хвосту и длинным, тонким чёрным отметинам, похожими на шрамы, пересекающим большие жёлтые глаза.

Первым сориентировался Итачи и, пока Шисуи невежливо разглядывал появившегося перед ними в лесу главного кота, встал на одно колено, ударив кулаком в промёрзшую землю.

— Здравствуйте, Нэкомата-сама, — сказал Итачи, склонив голову.

— Давно не виделись, Итачи-кун, — хмыкнул кот, оскалив множество острых зубов в подобии улыбки. — Ты значительно вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

Шисуи поспешно повторил позу младшего брата.

— Моё почтение, Нэкомата-сама. Мы решили поохотиться, пока младшие заняты тренировкой и соревнованием, желаете присоединиться к нам?

— О, нет, благодарю, — махнул лапой Нэкомата, усаживаясь на камень. — Хотя это не в моих правилах, но всё-таки вы мои гости. И, как хозяин, я должен предупредить о сложившейся щекотливой ситуации.

Шисуи переглянулся с братом и снова посмотрел на кота, ожидая продолжения.

— Пожалуй, я расскажу вам одну историю… — усаживаясь поудобнее, сказал тот. — Когда-то, когда я был немного моложе, а на дереве Шинджу в очередной раз созрел плод, одна человеческая женщина съела его, и появились люди, обладающие чакрой…

— Погодите, — невежливо перебил Нэкомату Итачи, — вы сейчас говорите о легенде сотворения мира и про мать Рикудо-сэннина, легендарную демоническую принцессу Кагуя Ооцуцуки?

— Сотворение мира! — фыркнул Нэкомата, передразнивая Итачи. — Это было каких-то пару-тройку сотен лет назад, но людская память такая короткая, что я ничему не удивляюсь. Мне недосуг было знакомиться с той сумасшедшей женщиной, перекачанной силой, которую, в конце концов, запечатали собственные сыновья, — Нэкомата погрузился в воспоминания, пробурчав себе под нос о невоспитанности молодого поколения линии Индры.

Услышав о прародителе клана Учиха, Шисуи снова переглянулся с Итачи и благоговейно вытаращил глаза на живого участника событий глубокой древности.

— Вы знали Учиха Индру? — шёпотом спросил Итачи. — Того самого?

Нэкомата снова фыркнул.

— Я играл с ним ещё тогда, когда первенец Хагоромо[14] пешком под стол ходил. Мне было любопытно посмотреть на жизнь людей, которые обладали частью божественной силы, и я стал их… домашним животным, — хихикнул в лапу кот, выглядевший весьма довольным собой. — Индра раскусил меня, когда ему было около десяти лет… С тех пор и живёт наша «Игра» с кланом Учиха, — показав свои нежно-розового цвета подушечки на лапе, усмехнулся Нэкомата. — Впрочем, за последние пару сотен лет клан Учиха измельчал, и Итачи был последним, кто добрался до меня, преодолев мои гендзюцу.

Пушистый долгожитель снова захихикал, а Шисуи, пользуясь его хорошим расположением духа, спросил:

— Так получается, что люди были не первыми обладателями чакры?

— Нет, конечно, — хмыкнул кот. — Священное дерево Шинджу цвело и росло с очень давних времён, и есть его плоды было запрещено. Но его листья часто ели многие животные и насекомые. А если некоторые животные не ели сами листья, кто-то съедал улиток и слизней, или жаб, которые съели слизня или гусеницу, погрызшего священное дерево. Не у всех животных, но у многих появились свои мудрецы, потомки которых заключали с людьми договоры и контракты о сотрудничестве. Из таких я знаю кланы Гама, Намекуджи, Кариину, Докухэби, Маатэн, Нихонзару, Камэ и некоторых других.

Шисуи кивал, о жабах он слышал, их призывали Четвёртый Хокаге и его учитель — Легендарный Саннин Джирайя. Намекуджи — скорее всего клан слизней, призыв не менее легендарной Сенджу Цунаде, а Докухэби — по всей видимости, те, с кем сотрудничает третий из «Легендарной троицы» — Орочимару. С кланом Кариину, скорее всего, подписали договор Хатаке, а с Нихонзару — Сарутоби. С призывом куницы и черепахи он ни разу не сталкивался[15].

— О чём это я? — задумался Нэкомата. — Ах, да… Когда отец Индры умер, то разделил духовную суть и чакру перерождения Шинджу, которое некоторые зовут «десятихвостым демоном», на девять частей. Так получились биджуу…

Шисуи во все глаза смотрел на выдающего им секреты их мира Нэкомату. Шисуи знал об этом из тех снов, которые снились ему каждую ночь, но одно дело — сон, а другое — получить такую информацию от практически участника тех событий.

— Мататаби… — вытащил его из воспоминаний голос Нэкоматы, и Шисуи вспомнил, что так звали двухвостую биджуу-кошку. — Моя малышка, ниби-чан… Конечно, у меня уже были дети и своё измерение, но наша дочь, Саюри… И, да, кстати! — спохватился кот, хлопнув себя лапой по лбу. — Как раз поэтому я к вам и пришёл. Дело в том, что вчера в замок вернулась Саюри, моя маленькая лилия, теперь, правда, она откликается на другое имя — Рэйкоку, и в некоторых человеческих городах в стране Неба её называют «аоимоку-но-бакэнэко».

Шисуи напрягся, «Рэйкоку» означало «безжалостная, бессердечная», да и «аоимоку-но-бакэнэко» — «голубоглазая кошка-демон», тоже не внушало радостных надежд. Внутри всё сжало от плохого предчувствия. Нэкомата смотрел на него, словно ожидая чего-то, и он спросил:

— И почему же госпожу Саюри так называют?

— О, это довольно печальная история, — нахмурился хозяин замка имени самого себя. — Долгое время биджуу были свободны, но потом почти все они были пленены с помощью техник стихии дерева потомком младшего брата Индры — Асуры, которого вы знаете, как Первый Хокаге. Когда Мататаби поймали и запечатали, я был далеко. А она, пытаясь скрыть наше дитя, заставила превратиться Саюри в красивую голубоглазую сиамку, внушив той с помощью гендзюцу, что она просто кошка. Саюри подобрали паломники и привезли в страну Неба, где и оставили в храме Тодороки. Монахи сочли Саюри знаком небес: по всей видимости, чувствовали в ней скрытую силу и чакру. Но Саюри ощущала себя обычной кошкой и однажды влюбилась в какого-то местного кота и понесла от него. Храмовники посчитали размножение странной кошки нежелательным. Они забрали её котят и утопили, а пока Саюри-чан, обессиленная, отходила после родов, местный ирьёнин с помощью медицинской чакры стерилизовал её. Вливание чужой чакры развеяло гендзюцу, наложенной Мататаби на дочь, и та осознала себя, — со вздохом умолк Нэкомата.

— Саюри убила всех? — спросил Итачи, нарушив тишину. — Я как-то читал в архивах донесений об ужасной резне, устроенной в Стране Неба, которая началась в храме Тодороки, когда некая страшная сила вырвалась оттуда… Расследование АНБУ так и не пролило свет на случившееся там около семидесяти лет назад. Лишь несколько выживших упоминали что-то о голубоглазом монстре, которого не могли описать.

— Да. С той поры она называет себя Рэйкоку… И, — кот замялся. — Саюри ненавидит людей и отправилась на охоту, услышав, что в моём замке есть представители вашего вида. Не убедило её и то, что вы наши гости… Так что советую поторопиться… Вам, возможно, ещё удастся спасти хотя бы нескольких.

От этих слов у Шисуи словно выдернули из-под ног землю, и он вместе с братом помчался в сторону замка. И лишь только, когда увидел невредимых детей, понял, что Нэкомата для своего долгого с ними разговора использовал гендзюцу, которого он — герой войны и капитан АНБУ — не заметил.

* * *

Шисуи посмотрел на притихшего и задумавшегося Наруто и снова порадовался про себя хорошей идее взять с собой такого удачливого джинчуурики, к которому искренне привязался. Перехватив его взгляд и поместив в гендзюцу, Шисуи спросил:

— Наруто, ты хочешь, чтобы о твоём секрете узнал Саске?

Узумаки удивлённо распахнул свои голубые глаза и стрельнул взглядом в сторону друга.

— Не волнуйся, ты в неполной иллюзии, и только ты меня сейчас слышишь, — успокоил его Шисуи.

— Я… Я, наверное, хочу… — улыбнулся Наруто, но по его сбившемуся дыханию и немного кривоватой улыбке Шисуи понял, что мальчик нервничает, скорее всего, переживая, как его лучший друг вообще воспримет такую новость.

— Не волнуйся, думаю, Саске… примет тебя таким, какой ты есть, — Шисуи постарался ободряюще улыбнуться и развеял гендзюцу.

— Вы обещали всё рассказать! — ультимативно сложил на груди руки самый младший Учиха в комнате.

Глава 23. Информация к размышлению

Итачи слушал, как Шисуи рассказывает притихшим ребятам историю Саюри-Рэйкоку, и удивлялся, как же всё-таки Наруто смог одолеть эту бакэнэко. Последний, кстати, захлюпал носом, когда дошло до убийства котят.

— Она сказала, что у меня такие же голубые глаза, как и у её деток, — утеревшись рукавом, пояснил Узумаки.

— Но это уже было после того, как ты смог победить её! Как тебе это удалось? Я видел, что в тебе почти не осталось чакры, и тут… — растерянно спросил Саске.

— Я… Понимаешь… — Наруто посмотрел на Шисуи, словно запрашивал помощи.

— Наруто является третьим джинчуурики девятихвостого, Кьюби-но-Йоко, — помог тот. — Он стал им в ночь своего рождения, когда биджуу вырвался из его матери, Узумаки Кушины, ослабшей в процессе родов и недостаточно защищённой. Его отец, Четвёртый Хокаге, ценой своей жизни запечатал девятихвостого в Наруто, единственного, кто смог бы удержать биджуу в своём теле. После извлечения хвостатого зверя, джинчуурики умирает. Но Узумаки Кушина была жива ещё какое-то недолгое время и помогла мужу с запечатыванием, после чего передала Наруто, назвав его имя, подоспевшему к месту событий Сарутоби Хирузену, который на следующий день снова стал Хокаге. Это я знаю из засекреченных отчётов АНБУ.

Саске осмысливал информацию рассматривая друга во все глаза. Наруто от этого немного засмущался.

— Ну, что скажешь? — неуверенно пробормотал Узумаки, нервно сжимая ткань запачканных грязью шорт.

Итачи тоже посмотрел на задумавшегося брата и, повинуясь наитию, слегка растрепал золотистые волосы раскрывшего инкогнито джинчуурики.

— Мне всегда было непонятно, почему люди в деревне так предвзято к тебе относятся. После смерти твоих родителей наша мама хотела забрать тебя, но, — взглянув в увеличивающиеся голубые глаза, покачал головой Итачи, — ей не разрешили. Они с Кушиной-сан были подругами, я помню её, она была улыбчивой, весёлой и непоседливой, очень яркой. Ты похож на своего отца внешне, но характером — точно в неё… С тобой не разрешали общаться никому из нашего клана, также Учиха было запрещено принимать тебя на своей территории… Для Саске, как твоего одноклассника и ребёнка, не в курсе всей ситуации, было сделано исключение. Хотя, возможно, у Хокаге были свои планы… — Итачи обратился к младшему брату. — Возможно, поэтому мама, хотя очень переживала за Наруто, не могла позволить ему приходить к нам в гости и о вашей дружбе не сказала отцу.

Брат заторможено кивнул.

— Но почему? Почему все боялись Наруто? Я же… Тоже это почувствовал! — спросил Саске, решительно хлопнув Узумаки по плечу, словно показывая, что совершенно не боится.

— Помнишь, я говорил тебе, что люди ненавидят ниндзя, ненавидят чужую силу? — вопросом на вопрос ответил Итачи. — А в Наруто сокрыта очень большая мощь. Чакра биджуу потрясает воображение. Их боятся и ненавидят, перекидывая свои страхи на джинчуурики. Я слышал, что почти во всех деревнях так. Джинчуурики воспринимаются, как оружие деревни, которым можно пригрозить другим, но само оружие может обратиться против в любой момент. Так считают старые шиноби, которые не умеют доверять. Так считал Шимура Данзо, который видел только один выход из ситуации с нашим кланом — смерть всем Учиха. Но на самом деле это был ложный путь, прямой и лёгкий, — Итачи прикрыл глаза, сдерживая нахлынувшие эмоции. — Такой политики придерживаются во многих скрытых деревнях — нападай, предавай, манипулируй, лги. Шиноби топчут собственные идеалы и веру, не понимая, что предают самих себя. Я сам только недавно понял, что нельзя полагаться на ложь — она не поможет тебе найти товарищей, которым ты можешь доверить собственную жизнь. Кроме того, ложь заставляет тебя забыть, кто ты есть на самом деле. Я верю, что если бы нам с Шисуи дали шанс, мы бы смогли всё изменить, всех изменить…

Шисуи понимающе улыбнулся и кивнул, разделяя его слова.

— Так ты… — Наруто покосился на руку Саске на своём плече, которую тот так и не убрал.

— Я всё равно твой друг, — улыбнулся Саске. — Я же очень хотел разгадать твою тайну! Но я так и не понял, как ты победил Саюри-сан.

— А… Это… — почесал затылок Узумаки. — Я так перепугался за вас. И я… Не хотел, чтобы ты или Юмико погибли. Это было так… Страшно. А потом я очутился в странном месте. Какие-то трубы, вода капает. Там я обнаружил огромную клетку, точнее, я только ворота увидеть смог, они о-очень большие, — Наруто начал показывать, махая руками.

— Ты видел девятихвостого? — заинтересовался Саске.

Итачи тоже было очень любопытно, но он держал себя в руках, радуясь про себя нетерпеливости брата.

— Ага. Он такой. Такой. Такой, — словарный запас Узумаки при описании заточённого в нём биджуу как-то быстро закончился. — Большой, — наконец нашёлся Наруто. — И зубастый. И хвостов так много-много. И красивый. Рыжий такой, как солнце на закате.

Саске приоткрыл рот, и Итачи понял, что тоже смотрит на джинчуурики, некультурно свесив челюсть.

— Ты очень странный джинчуурики, — хмыкнул Итачи, вернув лицу прежнее выражение спокойствия и подумав, что большинство шиноби при описании биджуу использовали бы совсем другие слова: «опасный», «сильный», «злой»…

— Во! Он тоже так сказал почему-то! — обрадовался Наруто, широко улыбаясь. — Я попросился обратно, так как волновался за Саске и Юмико, а Кьюби-сама сказал: «бери силу и проваливай». А потом я очнулся там же в лабиринте, словно и секунды не прошло, и почувствовал, что у меня полно чакры, больше, чем обычно, и что я смогу остановить Саюри-сан.

— Ты молодец, Наруто, — похвалил Шисуи. — Мы с Итачи тоже здорово перепугались за вас.

Узумаки просиял и, казалось, улыбнулся шире собственных щёк. Потом его довольная мордашка озадаченно вытянулась:

— Оябун, а как мне снова туда попасть? Я хотел поблагодарить Кьюби-сама за то, что он нам помог. И я своего имени не сказал, торопился… Как-то неудобно вышло.

Итачи, который в своё время интересовался некоторыми техниками запечатывания и свойствами других шаринганов, пояснил.

— Это похоже на технику «Камуи», и, скорее всего, твоя печать образует что-то вроде внутреннего измерения, где и скрыт такой… «большой» девятихвостый. В моменты смертельной опасности или глубоких душевных переживаний ты, точнее, твоё сознание, переносится туда само собой. Но, чтобы делать это специально, требуется концентрация и медитация. Попробуй для начала вспомнить своё состояние, когда ты туда попал, и отследить, что происходит при этом.

Наруто, сосредоточенно слушая, кивнул.

— С помощью шарингана можно усмирить Кьюби, — сказал Шисуи. — Если он попытается из тебя вырваться. Но пока он этого не делает, мы не можем попасть с тобой или без тебя в это измерение или отправить тебя туда одного. Ты должен постараться сам, Наруто.

— Я понял, я буду стараться!

— А теперь идите и приведите себя в порядок, — красноречиво посмотрев на грязную одежду Узумаки, сказал Шисуи.

— Хорошо! — хором воскликнули мальчишки и выбежали из комнаты.

— Как думаешь, кто-то успел в нашу ловушку попасться, пока мы всё выясняли? — тяжело выдохнул старший брат, откинувшись на спинку дивана.

Итачи вспомнил о том, что они поставили силки перед тем, как Нэкомата почтил их своим присутствием.

— Надо вернуться и проверить, а то завтра уже будет нечем ужинать, — ответил он.

— Да-а… — усмехнулся Шисуи. — Не представляешь, как мне хочется данго… С этими детьми я поседею раньше времени.

— Скоро, когда пойдём на разведку в Коноху, съедим там данго, — хмыкнул Итачи, проглотив набежавшую слюну, данго и он очень любил.

Последние месяцы их рацион был в основном мясным и травяным. Рис, не говоря уже о сладостях, они ели нечасто. Экономили деньги.

— У старика Теяки, где мы часто в детстве зависали, отличные данго… — мечтательно протянул старший брат, словно специально поддразнивая.

— Да, — согласился Итачи. — Кто будет следующим? — перевёл он животрепещущую тему недоступных пока вкусностей в деловое русло.

— Надо приглядеться и обновить данные, — помолчав, ответил Шисуи. — Но скорее — Хомура Митокадо…

— Возьмём с собой Наруто? Будем искать что-то по фуин-дзюцу в бывшем квартале Узумаки?

— Ох, — тяжело вздохнул Шисуи. — Даже не знаю… С одной стороны надо бы, но с другой…

— Боишься, что он решит остаться в деревне? — предположит Итачи. — Или что нас с ним могут обнаружить?

— Боюсь, что нам и Саске придётся с собой брать и ещё кого-то… А не то они вдесятером устроят погром…

— Ракурэй с Тэкиноину присмотрят за оставшимися, — неуверенно сказал Итачи. Одних они детей не оставляли и ходили на миссии по очереди.

— Ага, две недели? — скептически пробормотал Шисуи. — Мину оставить за старшую. Потянет?

— Думаю, да.

— Тогда возвращаемся в лес, надо заготовить побольше еды и попросить Старую Кошку сохранить запасы и заодно присмотреть за нашими охламонами.

Глава 24. Скрытое проникновение

— Так. Ещё раз всё проверьте. У всех есть опознавательные жетоны? Деньги на обед? Все знают легенду? Помните, что сейчас это для вас не просто Коноха, деревня, в которой все вы выросли. Считайте, что вы тут с разведкой на территории врага. Без нас с Итачи не вздумайте идти в сторону квартала Узумаки, туда пойдём, когда стемнеет, — старший брат выдохнул, словно вспоминал, ничего ли не забыл, а потом хлопнул его по плечу. — Саске, ты за старшего группы. Я надеюсь на тебя. Если вас обнаружат и опознают, то всё провалится. Всё. Наш побег, наш новый маленький клан, наше будущее. Будьте благоразумны.

Саске почувствовал сухость во рту и, быстро облизнув губы, кивнул:

— Мы не подведём, Шисуи-нии-сан!

— Тогда разделяемся, — посмотрев ему в глаза, сказал Шисуи и надел маску АНБУ. — Мы с Итачи по своим делам, а вы погуляйте. Возможно, найдёте что-то полезное для запечатывания в свитки. Встретимся здесь же через восемь часов, когда стемнеет. Мы не должны здесь сильно задерживаться, чтобы нас не обнаружили.

Старшие братья скрылись в листве деревьев.

— Ну, что будем делать? — спросил Наруто.

Саске снова внимательно посмотрел на друга, привыкая к его внешнему виду. Чтобы их не опознали, все они немного изменили внешность, и не каким-нибудь хенге, которое любой шиноби может разрушить или оно само пропадёт, если чакра закончится, а по-настоящему. Узумаки с помощью порошка хны выкрасили в рыжий цвет, благо людей с таким цветом волос в Конохе было достаточно. Его приметные отметины на щеках замазали двумя толстыми тёмно-зелёными полосами, а также сделали продольную линию по носу. Вся эта боевая раскраска здорово сбивала, и лицо Наруто всё не приходило в какую-то цельность, так что Саске сам с трудом узнавал своего друга.

— Я вот только не пойму, почему я должен быть девчонкой? — пробурчал Сэн. Ему из его длинных волос сделали два торчащих хвостика, а Юмико и Мина, которые остались на кошачьей базе, пожертвовали несколькими своими заколками. А также приодели паренька в девчачьи бриджи, тёмно-зелёное платье и безрукавку, перешитые из старых одёжек няко-ниндзя.

— Зато тебя сейчас даже родная… — Наруто запнулся, — вообще никто не узнает.

— Ты же будущий шиноби, тебя не должны останавливать такие глупости. Это же маскировка! — хмыкнул Саске. — Мы же носим дурацкие ушки в замке, и Итачи и Шисуи тоже их не снимают, и ничего.

— Ну ладно, я так… просто… — ковыряя носком ботинка песок, согласился Сэн.

Саске поправил свою бандану, которая прятала его волосы и лоб. На лице он, как и Наруто, намазал тёмный грим, сделав короткие полосы под глазами и на подбородке.

— Напомню, что наша легенда в том, что мы просто играем в ниндзя. Наруто, ты теперь Лис, если кто-то спросит — потому что рыжий. Сэн, ты — Сэнко-чан, младшая сестра Наруто, то есть Лиса. А меня называйте…

— Мы помним, ты — Сачи, — кивнул Сэн.

— Все мы — бесклановые. Вряд ли у нас будут проверять жетоны, у меня, сколько я жил в Конохе, может, только один раз его проверил патруль. С ними всё в порядке, не нервничайте, если остановят и попросят предъявить, просто покажите и всё. Их Шисуи раздобыл, — закончил командную поверку Саске. — Стараемся не попадаться на глаза никому, особенно знакомым.

— Предлагаю пробежаться по полигонам, поискать там забытое и потерянное оружие. Я всегда там всякое находил, — предложил Наруто.

— На рынке можно купить всяких вкусностей, — внёс свою лепту Сэн. — Деньги нам дали и сказали поесть…

— Надо сходить в квартал Учиха, я знаю короткую дорогу в обход, — поделился соображениями Саске. — Что-нибудь полезного там можно найти. Некоторые дома были защищены барьерами, так что их могли и не разграбить… И вообще… посмотреть…

Парни притихли, оба нахмурились и стали серьёзными.

— Тогда давайте сходим туда для начала, — согласился Наруто. — А потом посмотрим, сколько времени останется до встречи.

* * *

Разрушенный квартал клана Учиха произвёл на Саске и его спутников страшное и неприятное впечатление. Он не знал, что здесь был пожар. Шисуи вскользь упомянул, что замёл их след, но Саске всё равно не ожидал, что от знакомого ему с детства места останутся только закопчённые остовы каменных домов и вытоптанные тропинки, в которых угадывались улицы. Лишь стена, которая обносила территорию, была более-менее целой, сохраняя потемневшие рисунки красно-белых вееров — гербов клана Учиха.

Саске даже нашёл выщерблину от куная, который бросил Итачи, когда брата обвинили в смерти Шисуи. Вроде бы это было меньше трёх месяцев назад, а кажется — целую вечность. Детство осталось там — в целом когда-то доме главы клана. Там, где был небольшой прудик, заваленный сейчас пеплом и мусором, под обгорелой сосной во дворе, к которой мама привязывала верёвки, чтобы сушить их одежду. Призраки прошлого обступили, возвращая первозданный вид улицам, домам, саду. Как наяву послышался людской гомон с главной улицы квартала и смех тёти Кэйко, которому вторил мамин.

Моргнув и помотав головой, Саске сбросил наваждение. Слёзы навернулись на глаза. Ничего уже не вернуть. Это разрушенное пепелище — реальность.

— Значит, всё это — правда? — тихо всхлипнув, пробормотал Сэн. — Никого не осталось? Все погибли?

Саске понимал его, он, по крайней мере, видел трупы родителей, а остальные… Трудно осознать в полной мере смерть близких, когда так и не увидел их… Всё ощущается слишком далёким, ненастоящим, не взаправдашним.

— Может, уйдём отсюда? — шёпотом спросил Наруто, было видно, что и ему не по себе. — Как-то здесь… очень печально.

— Нет, думаю, подвалы не пострадали, — собравшись с мыслями и вдохнув глубже воздух, пахнущий зимней сыростью, ответил Саске. — Сэнко, ты постоишь на стрёме, пока мы с Лисом туда заберёмся. Если вдруг кто-то появится, сделай вид, что мы играем в прятки и ты нас ищешь, а потом не нашла и кричишь.

— Понятно, — кивнул Сэн, поправляя хвостик. — Буду ждать здесь.

— Пойдём, — кивнув Наруто, Саске вошел в свой дом, точнее, что от него осталось, по памяти двигаясь в направлении подвала и надеясь, что его ещё не успели найти и разграбить.

Они очистили от мусора и горелых балок вход в подвал и просочились внутрь, Саске активировал шаринган, чтобы видеть в почти полном мраке, который не рассеивал луч света из дыры, в которую они вошли.

— Держи меня за руку, — он потянул Наруто вглубь, ориентируясь по чуть светящимся от напитки чакры печатям защитного контура.

— Может, надо было подождать Итачи? — засомневался Саске, когда, отодвинув татами, они обнаружили дверцу люка. — Вдруг там есть ловушки?

— Я не чувствую опасности… — протянул Узумаки. — А обычно я как-то некомфортно себя ощущаю, когда что-то может произойти, всё тело словно зудит. А сейчас — ничего. Шисуи сказал, что мы не будем задерживаться в деревне. Возможно, Итачи не успеет сюда, и после того, как мы сходим в квартал Узумаки, сразу отправимся домой… Ну, то есть, в замок Нэкомата.

Саске согласно кивнул, соглашаясь с доводами друга, и дёрнул кольцо, но люк не поддался.

— Не открывается, — разочарованно выдохнул он, успев нарисовать в воображении залежи кунаев, сюрикенов, свитков с техниками и денег. И даже купить на их часть всем оставшимся в замке друзьям и родственникам на них вкусностей и сладостей в Конохе. — Ладно, пойдём… Значит, в следующий раз, или если Итачи успеет…

— Подожди, Сас… то есть Сачи, я хочу посмотреть, — остановил его Наруто и порылся в рюкзаке. Друг зажёг найденную в поклаже свечку и внимательно оглядел люк.

— Смотри, вот этот знак, — Узумаки ткнул в еле заметный круг, обрамлённый тонкой вязью. — В такой кладут руку. Это в секретных печатях-письмах применяется, мне Шисуи показывал. Чтобы только представитель клана или конкретный человек мог открыть послание. Приложи ладонь и направь в неё чакру.

Саске последовал совету, и люк легко поддался. Внизу сам собой зажёгся свет, освещая ступеньки.

— Ну что? Что говорит твоё чувство опасности сейчас? — спросил Саске у весьма довольного собой Наруто.

Тот задумался.

— Всё равно — ничего, — помотал рыжей головой Узумаки, хитро поблёскивая глазами.

— Тогда идём? — улыбнулся Саске, ему тоже не терпелось посмотреть, что же там.

— Идём!

И они начали спускаться по длинной лестнице, ведущей в хранилище главной семьи клана Учиха.

— Обалдеть! — воскликнул Наруто, когда они вошли. — И… что нам с этим делать?

Саске озадаченно хмыкнул. Картинка, разрисованная его фантазией, была жестоко разбита. На полках довольно небольшого хранилища не было ни денег, ни кунаев, ни сюрикенов. Одни свитки, лежащие от пола до потолка.

— Чего застыл? — отвлёк его от размышлений Узумаки, развернувший бурную деятельность. — Доставай свои свитки, будем в них всё это запечатывать.

— Думаешь, влезет? — с сомнением протянул Саске. — Мы же не знаем, что в них. Никаких маркеров не проставлено.

— Эм… — Наруто задумался. — А может, полки как-то пронумерованы или подписаны? Или какая-то система всё-таки имеется?

— Может, что-то распечатать, чтобы это понять? — предложил Саске, потому что на полках не было надписей, ни так, ни в режиме активации шарингана.

— А вдруг там какая-нибудь стихия запечатана? Кубометр воды, например? — засомневался Наруто. — Давай зарисуем полки и пронумеруем их, чтобы потом было понятно, что и откуда мы взяли, запечатаем отовсюду понемногу, сколько влезет в наши свитки, а потом, если вернёмся, уже будем знать, что где лежит, если это не просто груда свитков…

— Мне нравится эта идея, — согласился Саске.

И работа закипела.

Глава 25. Разведка без боя

Наруто оперативно запечатывал свитки, найденные в хранилище семьи Саске, про себя думая о том, что, что бы в них ни было, в их общем маленьком хозяйстве пригодится всё. Полки поредели на треть, когда у них закончились свитки. В итоге, с двойным запечатыванием, точнее, с тройным, так как нашли они тоже свитки, что было ещё выгодней в плане пространства, у каждого в рюкзаке оказалось по четыре свитка, чтобы не привлекать внимания местных шиноби большими объёмами заплечных котомок.

— А у Сэна есть свитки? — спросил Саске, который аккуратно свернул и спрятал листок с зарисованными пронумерованными полками и количеству свитков взятых и оставшихся, к тому же он подавал и маркировал все взятые ими свитки.

— Да, но у него буквально два маленьких вроде с собой, остальные у нас с тобой были. Оставим ему, вдруг что-то нужное или важное найдётся, а запечатать будет некуда.

— Хорошо, — согласился Саске. — Тогда идём обратно? Кажется, у нас ещё часа три есть в запасе до встречи с Шисуи и Итачи.

— Я и не заметил, как прошло время. Сэн-ко там, надеюсь, не заскучал-а? — забеспокоился Наруто о рыжей «сестрёнке» и тактично напомнил Саске об их легенде.

После тёплого подвала мелкий холодный дождь заставил поежиться. Они осторожно выбрались наружу и не обнаружили там своего младшего друга.

— И где он-а? — пробормотал Саске, по-видимому, опасаясь громко кричать, чтобы позвать младшего Учиха.

— Может, уснул-а? — предположил Наруто. — Нас слишком долго не было, дождик пошёл, он-а могла где-нибудь укрыться, пригреться и уснуть…

— Хорошо бы так, — хмыкнул Саске, пытаясь найти следы, но те, если и были, расплылись от дождя. — И где нам искать теперь Сэнко?..

— Давай сначала сходим туда, где он-а жила, а потом посмотрим… — предложил Наруто.

— Кажется, нам нужно во-он туда, — протянул Саске, кивая на хорошо сохранившийся, но порядком обгоревший бело-серый трехэтажный дом, возвышающийся над остальной улицей, расположенный в глубине квартала, ближе к берегу пруда.

Они забрались в дом через разбитое окно второго этажа, так как вход был завален всяким хламом, и нашли зацепившийся за осколок стекла кусочек тёмно-зелёной ткани. От находки у Наруто полегчало на сердце. Саске тоже обрадовался. Сэн точно находился где-то в здании, в котором жил до уничтожения клана.

— Э-эй, Сэ-энко-о-ча-ан! — гулко разнеслось по слегка подкопчённой комнате эхо от крика.

Кое-где сохранилась мебель, а через прогоревшие дыры в крыше мелодично текла вода, методично приводившая почти не пострадавшее строение в негодность.

— Лис, не ори, давай просто осмотримся, — шепнул Саске, дёргая его за рукав. — Я не знаю, в какой квартире жили его родители, тут несколько семей… было. Так что давай пройдём всё по порядку.

Они заглядывали в комнаты, которые несли впечатление разрухи и обыска. Вещи валялись, сохранившаяся мягкая мебель была вспорота, несколько раз Наруто видел крыс, которые в отсутствие людей стали здесь полноправными хозяевами.

Сэн нашёлся на третьем этаже в угловой квартире. Паренёк лежал калачиком, свернувшись на каком-то мокром и грязном диване, и спал, сжимая в руках карточку фотографии, вытащенную, по-видимому, из разбитой рамки, которая валялась на полу. На фото было пять человек: рыжеволосая женщина, серьёзный мужчина и трое детей, парень и девушка с повязками генинов и Сэн, немного младше, чем сейчас.

— Эй, — потряс его за плечо Наруто. Сэн вздрогнул и, напрягшись, вскочил, сверкая красными глазами и молниеносно доставая кунай.

— Ну, хоть это не проспал, — буркнул Саске, с интересом оценивая боевую стойку. — Тебе где сказали быть?

— Я… Просто… — вспыхнул младший Учиха, становясь пунцовым. — Вы… долго не появлялись, и я подумал, что быстренько сбегаю… И… — Сэн опустил взгляд. — Простите.

— Вот и бери такую мелкотню на серьёзные миссии, — посетовал Саске, обращаясь к Наруто. — А если бы нас нашли? Ты об этом не подумал? — это уже было к Сэну.

— Я… подумал, что мы потом не успеем сюда, а я хотел… Убедиться… Я… — тот сжал кунай и набычился.

Наруто молчал, наблюдая за воспитательной беседой, вспомнив, как Саске сам переживал после того, как Шисуи поместил того в гендзюцу на первой охоте. Саске признался, что увидел в иллюзии растерзанные зверями тела девочек, а потом вскакивал ночами, втихушку проверяя на месте ли Юмико.

— Мы бы пошли с тобой, Сэн-ко, — вклинился Наруто. — Просто если бы нас застали, то случилось бы то, о чём сказал Шисуи. Провал. Ты мог поставить всех нас, весь клан под угрозу уничтожения.

— Я… — губы Сэна задрожали.

— Ладно, — остановил его попытки оправдаться Саске. — Хорошо, что ничего не случилось и у тебя пробудился шаринган. Но запомни, что как бы тебе ни хотелось повидать мёртвых, живые всегда важнее, — сипло сказал его лучший друг, и у Наруто сжалось сердце. Он никогда не знал и не видел своих родителей, но когда Итачи говорил про его мать, которую видел, когда был маленьким, внутри разливалось тёплое чувство, Наруто всё равно очень любил их. И ему было страшно и сложно представить, что же чувствуют Саске и Сэн, да и остальные ребята, которые знали своих родителей и потеряли их так недавно.

— Это… Вы тут жили? — спросил Наруто, прерывая затянувшуюся паузу.

— Да, мама, папа и брат с сестрой… Брату было четырнадцать, а сестре семнадцать… Их теперь нет… Я нашёл повязку Коски, — Сэн достал из-за пазухи протектор с листом, забрызганный чем-то бурым и от этого слегка заржавевший по краю.

Как рассказывал им Шисуи, на обратной стороне протектора выбивался код, соответствующий личному делу шиноби, группа крови и инициалы.

— Ты уже всё осмотрел? Что-то ещё нашёл интересного? — спросил Саске, оглядываясь вокруг.

— Нет… Тут… Я хотел забрать мамины кимоно, — отвёл взгляд Сэн. — Они очень красивые, я хотел подарить их Мине и Юмико-чан. Наша квартира осталась почти целой, и шкаф с одеждой тоже… но…

— За прошедшие месяцы тут, наверное, побывало много народа, — мрачно процедил Саске. — Ты знаешь, где жили остальные? Может, найдём… Памятные вещи. Не мешало бы проверить…

* * *

На месте встречи они оказались немного раньше и окопались неподалёку. Наруто с нетерпением ждал появления Шисуи и морально готовил себя к тому, что увидит нечто подобное, что они видели в квартале Учиха. Хотя если там никто не бывал с момента нападения демона-лиса, то, возможно, всё будет по-другому…

Уже несколько дней, ещё когда они были в замке Нэкомата, он пытался проникнуть в то место, где увиделся с Кьюби-но-Йоко, но пока ничего не получалось. Наруто решил, что, если вежливо попросит демона, тот сможет что-нибудь рассказать ему о его матери и, возможно, подробнее про обстоятельства гибели родителей.

— Идёмте, — за спиной, словно призраки, появились старшие братья.

Шисуи пристально посмотрел на Сэна.

— Направь-ка чакру к глазам, — попросил капитан их команды разведки.

Сэн послушался, засверкав шаринганом с одной запятой-томоэ.

— Что произошло? — поинтересовался Итачи, посмотрев на младшего брата.

— Мы побывали на месте нашего квартала, — выдержал взгляд Саске.

— Ясно, потом расскажете, — не стал развивать тему Шисуи. — Нам пора, не стоит тут задерживаться.

У Наруто быстро билось сердце, пока они продвигались по лесной окраине Конохи к месту, где когда-то жили его родственники и родители. В этой стороне он никогда не был, и они замерли перед чем-то вроде ворот, расположенных между деревьями. Никакого намёка на забор, он бы подумал, что кто-то просто поставил ворота в центре парка.

— Это здесь, — остановились Учиха, что-то все рассматривая шаринганами.

— Ух ты-ы! — протянул Сэн, смешно пыркая куда-то вверх красными глазёнками. — Это что, такой барьер?

— Да, — коротко кивнул Шисуи. — Наруто, я не знаю, сколько человек могут с тобой пройти. Возьмёшь меня или Итачи?

— Э… — покосившись на Саске, Наруто подумал, что кто-то из старших братьев могут быть полезней, чем лучший друг, но по Саске было видно, что тот очень хотел посмотреть на это место. — А можно и Саске тоже пойдёт? Мне кажется, что нам втроём можно, оябун!

Саске хмыкнул, но прозвучало это донельзя довольно.

— Хорошо, попробуем, — согласился Шисуи. — Итачи, вы с Сэном немного подождите. Если мы пройдём или Саске вернётся, то направляйтесь на выход. Встретимся на той полянке за Конохой на пути в Рю.

— Понял, — кивнул Итачи.

А Наруто, взяв Шисуи и Саске за руки, направился к одиноким воротам, чувствуя странное тепло, которое охватило его всего, заставив внутренне трепетать.

Глава 26. Бесценные сокровища памяти

Шисуи осторожно двигался следом за Наруто по территории его клана.

Сколько Шисуи помнил, в детстве, когда тут ещё жили Узумаки, этот квартал мастеров фуиндзюцу был закрыт для посторонних, и он никогда в нём не бывал. Свои секреты жители бывшего Узушио хранили очень ревностно, да и, как думал Шисуи, здесь важную роль сыграла и гибель деревни Водоворота. И он ожидал чего угодно, вплоть до того, что, возможно, вообще ничего не получится, и они никуда не попадут.

Другие клановые кварталы имели лавки и небольшие рынки, в которых могли отовариться не только свои, но к Узумаки можно было прийти лишь в качестве «близкородственного гостя», и то в сопровождении красноволосого стражника, который провожал через хитрый лабиринт барьеров к дому хозяина. Так, по крайней мере, когда-то краем уха слышал Шисуи от одного знакомого отца, который захаживал к подружке из клана Узумаки. Сейчас описываемого «лабиринта» не наблюдалось, лишь большой и мощный барьер, который окружал периметр прижатого к восточной стене квартала, на диаметральной от Учиха окраине деревни. Всё это могло означать одно из двух: либо над тем знакомым подшутили, заставляя обходить невидимые преграды, либо барьер по периметру забирал всю мощность чакронакопителей на свою поддержку, и за восемь прошедших лет просто не стало хватать чакры для «лабиринта» внутри квартала.

Возможно, пройдёт ещё пара лет, и сюда, из-за истощения внешнего барьера, уже сможет пройти кто угодно.

Мастера клана работали только через лавку службы интендантов Конохи, которая до сих пор стояла в центре деревни, вот только её ассортимент значительно сократился за последние годы. Шисуи ещё помнил подавляющие чакру, парализующие, маскирующие и различные печати-ловушки, которые были там в свободном ходу и входили в обязательный комплект шиноби вместе со взрывными. Различные свитки — для транспортировки продуктов, снаряжения, специальные оружейные, позволяющие распечатывать сразу весь боевой комплект, причём с ускорением, — всё это можно было купить или заказать за приемлемую цену.

Да вспомнить только незаменимый «бытовой» набор печатей для подачи электричества, обогрева воды, утепления, укрепления периметра и глушения шума, который делал любой поход весьма комфортным!

Сейчас такие наборы установлены лишь в постоянных домах, и то Шисуи слышал, что те уже требуют замены и обновления в половине жилищного фонда скрытой деревни. Например, в их районе уже стояла бойлерная станция, обеспечивающая горячей водой. А электричество в новые районы вели по столбам из соседнего Отакуку. Тот же квартал Учиха выгорел так сильно по причине недееспособности большинства печатей, защищающих от пожаров, установленных на многих деревянных домах, которых в Конохе было больше, чем каменных.

Сейчас, сильно повзрослев с того времени, Шисуи думал, что во всём этом была своя политическая и экономическая подоплёка, чтобы взимать с Узумаки «мзду» за их «защиту» в Конохе, не давая мастерам организовать свои лавки и, возможно, делать что-то «на сторону». Те, в свою очередь, видимо, платили «союзной деревне» тем, что полностью ограничили проход «чужаков» по своей «арендованной» территории. Но это были лишь его догадки.

— Куда пойдём? — спросил Наруто, так и не решаясь отпустить их с Саске руки. Они встали на центральной улице, оглядываясь по сторонам.

Квартал выглядел скорее деревенькой, чем частью поселения «городского типа», и представлял собой выглядывающую из-за деревьев и зелени россыпь одноэтажных домиков с наделами земли. Подобные наделы и постройки были также в кланах Яманака и Нара, которые выращивали лекарственные травы и цветы, а ещё устраивали шикарные сады для медитаций и отдыха.

— Давай начнём с первого дома, проверим, сможем ли мы вообще туда войти, — предложил Шисуи.

* * *

Дом родителей Наруто оказался предпоследним в правом ряду. Шисуи узнал это по стоящей на комоде фотографии Четвёртого Хокаге рядом с беременной красноволосой миловидной девушкой, по всей видимости, Кушиной. Вживую Шисуи никогда не видел Кровавую Хабанеро, лишь во снах.

— Тут жили твои родители, — сообщил он джинчуурики. — Похоже, это твоя колыбель… Да и фото…

Наруто вцепился в фоторамку, буквально пожирая взглядом изображение пары.

Шисуи осмотрелся по сторонам. Светлый домик, довольно скромный для Хокаге, особенно если вспомнить в каком дворце живёт Сандайме. Разве что, как и во всех остальных исследованных домах Узумаки, очень хорошо отлажен быт. Несмотря на то, что сюда не входили восемь лет, не было ни затхлости, ни насекомых или грызунов, ни особой пыли и специфического запаха, присущего нежилым помещениям.

В остальных домах, в которых они побывали, почти не нашли ничего стоящего. Некоторые суммы наличности, весьма скромные, потому что, скорее всего, Узумаки хранили деньги в пространственных телесных печатях или особых сейфах, которые надо будет долго искать и при этом быть мастером фуиндзюцу, чтобы открыть. Разве что в одном из жилищ нашёлся запас парализующих печатей, а в другом — десяток продуктовых свитков, видимо, был заказ. В большинстве своём удалось проникнуть лишь в гостиные и некоторые комнаты, а все подвалы, где могли быть библиотеки или мастерские, были недоступны.

Выдвинув ящики комода, Шисуи начал быстрый обыск, обнаружив общую сберегательную книжку молодой семьи Хокаге. Тоже с не особо впечатляющей суммой. Когда они готовились к побегу, у него одного на счету было больше.

— Я нашёл что-то странное, Шисуи-нии-сан, — дёрнул его за рукав Саске, помогающий с обыском, пока Наруто зачарованно рассматривал найденные карточки с фотографиями, детские вещи, колыбельку и несколько погремушек.

Обернувшись, он увидел в руках младшего брата толстую чёрную тетрадь в жёстком переплёте.

— От неё странно фонит чакрой, но она чистая, — сказал Саске, смотревший на него красными глазами. — Может, это чакропоглощающая бумага?

— Нет, она по-другому видится, — протянул Шисуи, изучая действительно чистый ежедневник или что-то вроде этого, лишь на первом развороте которого был тонкими линиями нарисован небольшой квадрат.

Действуя по наитию, Шисуи активировал Мангекё Шаринган и увидел беглый каллиграфический почерк, который, тем не менее, сопротивлялся прочтению и было невозможно увидеть весь лист, как обычно, только читать по строчкам, но и прочитанного хватило, чтобы понять, какое сокровище попало им в руки.

— Саске, эта тетрадь единственная или есть ещё? Тут написано, что эта номер девять, — спросил он.

— Я посмотрю, — младший брат сбегал в соседнюю комнату и принёс коробку, в которой лежали ещё восемь таких же тетрадей и несколько «разлапистых» кунаев необычной конфигурации с вязью печати на рукоятках. Тех самых, что Шисуи видел во сне, которые легендарный «Жёлтая молния Конохи» использовал для своей техники «летающего бога грома».

— Наруто! Иди-ка сюда! — Шисуи решил проверить одну свою догадку. — Дай палец, мне нужна капля твоей крови.

Узумаки послушно позволил проколоть себе палец кунаем своего отца и выдавить немного крови на квадрат ежедневника. Кровь под дружным ахом молодёжи впиталась, и на странице проступили буквы, цифры, рисунки и приписки. Кажется, марать бумагу любил не только легендарный саннин Джирайя, но и его ученик.

— Что это? — заворожённо спросил Наруто.

— Похоже, мы нашли рабочие дневники твоего отца, — сдержанно ответил Шисуи. Ещё неизвестно, сможет ли молодой Узумаки в них разобраться, так что радоваться пока рано. Хотя, по своей значимости, это была весьма ценная находка.

— Можно мне посмотреть? — спросил Саске, но стоило ему взять тетрадь в руки, как чернила пропали.

— Ух ты, клёво! — снова хором обрадовались оба пацана.

— Я вроде бы слышал о таких артефактах, которые делали мастера фуиндзюцу, настроенных на владельца или его родственников, — пробормотал Шисуи. — Давайте, запечатывайте дневники и то, что тебе ещё отсюда нужно, Наруто, и пойдём, проверим оставшиеся дома, у нас всего час в запасе.

Парни деловито закопошились, запечатывая в отданный им Шисуи свиток все дневники, несколько фотографий и найденные женские мелочи: расчёски, заколки, ленты. Он ещё присовокупил туда же несколько одеял для малышей: в замке кошек с наступлением зимы стало холоднее, и Шисуи боялся, что дети могут простыть. Саске промаркировал свиток и сложил в его сумку.

* * *

Из деревни им удалось незаметно скрыться. Пароли АНБУ для прохождения барьера так и не сменили. Да и сделать это, как подозревал Шисуи, было бы затруднительно, после того как все настройщики барьеров покинули этот мир и не осталось специалистов фуиндзюцу. В квартале Узумаки им всё-таки повезло, и нашлась одна открытая мастерская. Там они разжились кучей чистых свитков, кипой специальной бумаги для печатей, чернилами для нанесения рисунков на них и большим количеством готовых, в том числе, и (это больше всего радовало Шисуи) несколькими теми самыми «бытовыми» комплектами.

Также приятным сюрпризом оказалось признание парней, что они нашли хранилище Учиха и набрали неопознанных свитков оттуда. Вылазка оказалась более чем успешной, и это несмотря на то, что подобраться к Хомуре Митокадо им с Итачи в этот раз так и не удалось. Проблема была даже не в том, чтобы убить старикана, а в том, чтобы никто не заподозрил, что эта смерть является насильственной.

Но и на этот счёт у Шисуи были свои мысли, главное, что они выяснили круг приближённых старейшины, а значит, его слабости.

Глава 27. Подведение итогов

— Так значит, они обнаружили хранилище Учиха и в квартале Узумаки побывали? — спросил у Хироши профессор Канагава. Из-за того, что его друг-пациент уезжал на каникулы с классом за границу, а потом началась учёба и подготовка к выпускным экзаменам, повысив общую занятость школьника, они не виделись почти полтора месяца. Парень глотнул обжигающе-горячего чая и улыбнулся.

— О, да. Оказалось, что Саске и Наруто нашли много полезного. В свитках были не только некоторые огненные, водные и земляные техники, широко распространённые в стране Огня, но и несколько ветряных, что могут пригодиться Наруто в дальнейшем, я думаю. Пока, правда, мастер Ракурэй говорит, что у Наруто недостаточно гибкие каналы чакры, чтобы можно было работать с преобразованием чакры в стихийную, но они уже определили, что у него «ветер», и скоро начнут тренировки в этом направлении. Узумаки пока весь погружён в изучение дневников Четвёртого Хокаге. Тот, оказывается, начал учиться фуиндзюцу у Кушины, когда ему было уже четырнадцать, так что там зарисованы даже простейшие печати и подробно как их наполнять, что какие блоки означают, а в конце уже идут его самостоятельные разработки. В том числе там есть про расенган и про эту его технику бога грома — «хирайшин», которая является чем-то вроде улучшенного «каварими» — техники замены, только без замены — и соединением нескольких пространственных техник и фуиндзюцу. Там нужен очень хороший контроль чакры, которого Минато добился, а Наруто теперь стремится. Большинство печатей у него было на его кунаях, между которыми он мог свободно перемещаться, но также Йондайме мог накладывать эту печать прикосновением ко всему, что имеет свойство пропускать чакру, например, шиноби и призывных животных, некоторым видам деревьев или чакропроводящему оружию.

— Никогда об этом не задумывался, мне казалось, что техника Четвёртого, давшая ему его прозвище, ну… — Канагава на миг задумался. — Что-то вроде врождённого дара.

— О нет, — засмеялся Хироши. — Там в дневниках оказались не только рабочие записи, но и описания его экспериментов, он много шишек набил в процессе, да и сначала только с помощью заранее подготовленных кунаев получалось, а уж потом в процессе работы, когда он смог печати руконаложением ставить, достигнув мастерства в фуиндзюцу, только тогда стал совсем «как молния». А ещё такой способ перемещения очень чакрозатратен. Он даже какую-то формулу вывел, что оптимальное число таких перемещений в бою не больше двадцати, чтобы не тратить больше трети резерва, при этом контроль у него был ого-го, ни капли мимо, как говорится. Также рабочие дневники частично были использованы, как личные. Минато иногда записывал всякое, видимо, когда был чем-то взволнован или чтобы не забыть. Наруто Шисуи и ребятам некоторые выдержки зачитывал. А ещё там про его сына долгожданного, ну, Наруто, в смысле, было, что он его ждёт, и про Кушину, что очень её любит, — вздохнул парень. — Печально это всё… Узумаки, когда прочитал, очень грустный и задумчивый ходил. Кстати, оказалось, той техникой запечатывания в желудок бога смерти, которой Четвёртый воспользовался, чтобы сделать из сына джинчуурики, Минато хотел поделиться с Хирузеном, на всякий случай. Так что Шисуи подозревает, что смерть отца Наруто тоже была не просто стечением обстоятельств. Он думает, что Третий всё рассчитал.

— Ты имеешь в виду, что, когда их оставили почти без охраны, а Кьюби вырвался, Учиха не дали вмешаться, чтобы Минато запечатал биджуу печатью бога смерти? — вспоминая буквально на днях просмотренные серии, переспросил Канагава.

— Ну да, чтобы вернуться к власти. Если судить по сериям аниме, Сандайме же что-то вроде импичмента объявили, когда раскрылись тёмные делишки его ученика Орочимару прямо в деревне под его руководством. И как бы крут ни был один из тройки саннинов, если вспомнить серии, когда этот змей напал на Коноху во время экзамена на чуунин, то ему пришлось кучу народа призвать, чтобы справится с Хирузеном. И то победа была довольно условной. А тогда, девять лет назад, старик был ещё сильнее и моложе, так что Орочимару бы не смог сбежать, если бы Хирузен этого не захотел. Поэтому мы с Шисуи думаем, что Третий был прекрасно обо всём осведомлён и просто сделал из своего ученика козла отпущения. А потом дал слухам улечься, ловко подставил Минато, избавившись ещё и от джинчуурики, вроде бы, по записям дневника, у Кушины были какие-то тёрки со «старейшиной Сарутоби», который «притеснял остатки клана Узумаки», да и несдержанной была мать Наруто. Может даже, Хирузен с Обито договорился или каким-то образом был в курсе его планов, всё-таки у него это «всевидящее око». Или этот план созрел, когда он понял, что Лис вырвался, Сарутоби Хирузен всё-таки отличный стратег. Возможно, Третий рассчитывал, что Минато вовсе избавится от Лиса, ведь другие-то деревни в любом случае знали, что у Конохи есть девятихвостый. А кто этот джинчуурики, пойди найди, секретность и всё такое. От Гаары, если вспомнить, тоже мечтали избавиться…

— Но Минато решил по-другому, — вставил Канагава. — Насколько я помню, Йондайме запечатал часть лиса в сына, потому что всего бы запечатать у него не хватило сил или ещё по какой-то причине.

— Да, что-то вроде этого. Дневник прерывается примерно за несколько дней до рождения Наруто.

Они помолчали, переваривая информацию.

— Так значит, Наруто сейчас работает над контролем и фуиндзюцу? — спросил профессор.

— Да, и Шисуи рискнул показать ему технику теневого клонирования. Раньше опасался это делать из-за того, что у Узумаки было мало чакры и плохо раскачены каналы системы циркуляции, но за последние месяцы тренировок резерв Наруто возрос. Он смог сделать трёх клонов, да плюс вычитал в дневнике отца, что тот тоже подобным образом учился, это тоже техника клана Узумаки. Всё потому, что если с большими объёмами чакры что-то не сделать в плане контроля, то в итоге она будет уходить на один «пшик», расходуясь неправильно, да и обнаружение сенсорами и просто чувствительным к чакре шиноби происходит на раз. С помощью теневого клонирования Узумаки развивали свой резерв, улучшали способности к манипуляциям чакрой и ускоряли обучение сложным техникам фуиндзюцу, это потом шиноби Конохи, благодаря Нидайме, её стали использовать в качестве шпионской, но в основном потому, что мало у кого хватало сил долго поддерживать такого клона. Кстати, в этом плане расенган требует большого мастерства в управлении формой и действительно значимого резерва, поэтому подходит только тем, у кого большие объёмы чакры, или просто его можно будет использовать один-два раза, только и останешься с чакроистощением куковать.

— Да, много всего произошло за то время, что мы не виделись… — пробормотал Канагава.

— О, это я только начал! — засмеялся Хироши. — Я же ещё не сказал, что после их возвращения в замок Нэкомата к ним пришла эта кошка Саюри-Рэйкоку, она решила присмотреться к «котятам», особенно к Наруто, и помогла ему с проникновением в его внутренний мир. Более того, оказалось, что так как она частично сама биджуу, то и она туда может входить, не взаправду, а как бы ментально, кошки вообще сильные менталисты, в общем, сходили они «поговорить с дядюшкой девятихвостым».

— И что? — еле удержался, чтобы не приоткрыть рот, профессор, во все глаза рассматривая довольного его реакцией парня.

— Сейчас сложно ответить, но Наруто сказал, что знает имя своего биджуу, и ходит довольный, а также часто медитирует. Но ни о каком «покрове биджуу» или заимствовании чакры пока речи не идёт — это точно.

— А что было в других свитках? Ты сказал про «популярные» техники огня, воды и земли, а что насчёт техник молнии?

— Ах, да, точно, — спохватился Хироши. — Техники, которые появились у Учиха после Второй Мировой войны с деревней скрытой в Облаке, тоже нашлись. Но пока Мастер Ракурэй советует Саске, кроме тайдзюцу, заняться иллюзиями и расширить арсенал огненных техник, так как с ними ему могут помочь и Шисуи, и Итачи, у Итачи второй стихией является вода, а у Шисуи — земля, так что Саске предпочтительней заняться тем, что в совершенстве знают его старшие братья. А потом найти кого-то со схожей стихией. Потому что среди кошек тоже мало тех, кто управляется с молнией, больше огонь и ветер.

— То есть ученичество у Какаши с его техниками молнии было бы для Саске очень удобным?

— Ну да, или ещё у того, у кого схожая стихия. Хотя бы на начальном этапе, который самый сложный, — подтвердил Хироши. — Это как научиться какому-то навыку, сначала тяжело, а потом — только совершенствуйся. Кстати, у Сэна и Казуки пробудились шаринганы. У Сэна в Конохе, по всей видимости, когда он осознал, что его близких на самом деле нет, а у Казуки совсем недавно, там братья ситуацию подстроили, чтобы парень перепугался за Юмико, в общем, теперь у них уже пятеро детей с первой ступенью, примерно на уровне слабеньких генинов, плюс Наруто. Что неплохо, учитывая, что Итачи уходит в «Акацуки»…

— А?! — чуть не подскочил на кресле профессор. — Как это уходит?

— Им через месяц уже надо будет покинуть кошек, поэтому надо искать новое пристанище. В любом случае, вместе их могут обнаружить, так что Итачи решил отвести, так сказать, опасность от детей и брата. Не вызывая подозрений у лидеров организации. Чтобы ни у кого не было сомнений, что он — одиночка, плюс вроде бы там неплохие деньги предлагают и относительную свободу передвижения. Они, конечно, нашли некоторую сумму, когда были в Конохе, но с таким количеством народа, которое надо содержать, любые средства уходят весьма быстро.

— Да, я правда много пропустил, — хмыкнул Канагава, посмотрев на сосредоточившегося парня.

— Да… Так что Итачи уходит где-то через неделю, — кивнул Хироши. — Кстати, в тех свитках также нашлись довольно большие запасы продовольствия, риса, сушёного мяса, консервов, пищевых таблеток даже, а ещё лекарств разных, так что какое-то время они могут прятаться и в малонаселённом месте. А ещё та кошка Саюри-Рэйкоку вроде бы собралась с ними, но точно ещё это не решено. Они все усиленно тренируются, у Шисуи есть один план, и боюсь, он безумный, а я невольно поспособствовал этому безумству. Теперь вот волнуюсь…

— Очередной безумный план? — с улыбкой спросил профессор психологии Канагава Тору. — О, безумства — это моя профессия!

Часть 2. «Орочимару и яйца судьбы»

Пролог

— Сегодня к нам прибывает новенький, — сказал Лидер, точнее, его голограмма, связавшаяся с ним через кольцо, но Орочимару, занятый очередным экспериментом, его проигнорировал.

Выкраденный у учителя Сарутоби — чтоб тому икалось! — три года назад свиток с техникой перерождения занимал все мысли. Орочимару, наконец, был близок к тому, чтобы воспользоваться техникой и добиться долгожданного бессмертия.

Собственное тело, начавшее дряхлеть, стало отвращать. Сорок шесть лет. С одной стороны, пережив десятилетнюю войну, он дожил до такого возраста, до которого добрались лишь единицы самых сильных шиноби. Но старость подходила неумолимо и страшно пугала. Теряющими былую гибкость суставами, высушенными мышцами, которыми он и в юные годы не мог похвастать, напирая всё-таки на ниндзюцу и гендзюцу, чем на тай, впавшими щеками, морщинами вокруг глаз и рта, дряблой шеей.

Он был уже стар и выглядел старо, особенно если сравнивать с кукольным личиком его напарничка Сасори, тот, конечно, и так был на девятнадцать лет младше, но «застывшая юность» начала действовать на нервы, заставляя чувствовать неумолимое приближение конца, — пара десятилетий, и можно будет списывать.

Конечно, Орочимару не был склонен к самолюбованию и, как его бывший друг Джирайя, не желал кадрить девок, опираясь на собственную неотразимость, но кому не хочется всегда быть молодым, красивым и бессмертным?

Последние приготовления и пробы изменённой за эти три года крови, и он переживёт всех сильнейших и могучих шиноби своего времени, чтобы изучить все техники и постигнуть смысл жизни! Какое ему дело до каких-то там новичков.

— Он из Конохи. Учиха Итачи, ты можешь его знать, впрочем, ему всего тринадцать, — добавил Лидер, по-видимому, заметив, что вовсе не впечатлил своей новостью.

— Учиха Итачи? — чуть не пролил реактив мимо колбы Орочимару.

— Да. Этот парень убил весь клан Учиха. Вырезал подчистую. Скрывался от нас почти пять месяцев, но, в конце концов, сам связался с нашими шпионами в Стране Горячих Источников и согласился вступить в наши ряды, — как всегда без каких-либо эмоций глухим голосом выдал информацию Лидер. — Он должен прибыть на закате дня.

— Что требуется от меня? — спокойно спросил Орочимару, погасив внутреннюю дрожь и радуясь, что изменённое тело теперь более змеиное, и даже сердце не стало биться чаще, чем положенные ему теперь двенадцать ударов в минуту. Потеря некоторой чувствительности и чувственности компенсировалось ускоренной регенерацией тканей и прекрасным обнаружением любых целей по звуку, температуре и особой восприимчивости чакры. Единственное, что теперь могло выдать его интерес, это язык, ставший «органом эмоций», к тому же им Орочимару определял условия внешней среды и силу противников. Язык тоже удалось удержать за зубами.

— Он будет твоим напарником, — и словно отвечая на невысказанный вопрос, Лидер добавил. — Сасори направится на одиночное задание на пару месяцев в Страну Озера, у него и его марионеток особая миссия, так что пока введёшь Итачи-куна в курс дел «Акацуки». Будь к закату в храме Шинсо, — голограмма пропала, и Орочимару выдохнул.

Как наяву вспомнился тот самый день, когда он, пробравшись в Коноху, чтобы порыться в секретной секции библиотеки «дорогого» учителя, собирающего всевозможные премудрости и обожающего «грязные техники», в одностороннем порядке познакомился с гением клана Учиха. Мальчишкой, вытворяющим в десять лет запредельные трюки, на которые он бы никогда не решился. Сила додзюцу клана основателей заворожила его, саннина Орочимару, который смог выбиться «в люди» только благодаря упорству и таланту. Его называли гением. Его взял под крылышко сам ученик Второго Хокаге Сарутоби Хирузен, ставший Третьим Хокаге! Что для бескланового сироты было несомненным успехом.

Но за всё надо платить, и в этом Орочимару убеждался не раз, всё также благодаря «науке» учителя.

— С-с-старая обезьяна, — прошипел он, вспомнив Хирузена, который столько лет прикрывался им, не гнушаясь всевозможными морально не отягощёнными исследованиями своих накопленных знаний и техник. А потом, когда у него появились амбиции и ему захотелось возглавить Коноху, которую так любил, резко стал невыгоден, жаль, понял это поздно.

Уже после того, как Хирузен с Шимурой провернули совет дзёнинов по выбору Четвёртого Хокаге, да вот только, несмотря на то, что выдвинули кандидатуру Орочимару, продавили-то очередную марионетку — «сиротку» Минато, мальчишку по сути, пусть и героя войны. А стоило только Орочимару возмутиться по этому поводу, тут же он был объявлен «врагом номер один», «безумным учёным», которому только дай скальпель в руки.

Сарутоби мигом от него отмазался, плюнул прямо в душу, а затем и вроде как «подловил» своего ученика за нехорошими экспериментами в присутствии толпы АНБУ. Убил бы сто процентов, да вот Орочимару уже был готов к побегу, чувствуя, что к этому всё и идёт, подстава была знатной. Ушёл только благодаря тому, что намекнул Сарутоби, что за яйца его компроматом держит, в случае чего вся деревня и соседние страны заодно будут в курсе его делишек под маской добренького старичка. Учитель, прожигая его взглядом, разыграл как по нотам «дрогнувшую от любви к ученику руку», чего-чего, а актёр из него хороший.

«Процарствовал» Четвёртый Хокаге недолго, а всё потому, что горяч был слишком и упорен, намёков старшего поколения не понимал, да ещё и ученик придурка-идеалиста Джирайи, который со своими идеями «мира во всём мире» совсем мозги блондину запудрил. Впрочем, Минато, скорее всего, был не только учеником Джирайи. Орочимару нахмурился, вспомнив покойного конкурента. Тот ещё и с этой взбалмошной джинчуурики водил близкие отношения и за год правления совсем отбился от цепких старческих обезьяньих ручек. После смерти Минато Джирайя отправился в своё «путешествие», видимо, решив быть от политики подальше. Когда они увиделись семь лет назад, Орочимару отметил, что давний друг резко постарел. А тот, оправдав его подозрения, сказал, что потерял сына, которым так гордился. В тот раз они даже не подрались.

Орочимару мстительно улыбнулся, вспомнив относительно недавнее донесение Анко о том, что «заклятый друг Хокаге», Шимура Данзо, скоропостижно скончался, превратившись в дерево, и это снова повесили на него. Ну, естественно, это он бегал по Конохе за старым калекой с рукой Первого Хокаге и безумно хотел пришить! Как же без него-то обошлось?

Воспоминания об испытаниях снова переключили внимание к Учиха Итачи, встреча с которым должна была состояться через шесть часов. Орочимару облизнулся, подумав, что гений клана Учиха сможет стать идеальным сосудом для его техники перерождения, а то, что они теперь напарники, облегчает ему задачу в разы.

Глава 1. Союз или предлог?

Учиха Итачи с того последнего момента, как Орочимару его видел в Конохе, заметно возмужал. Подросток прибыл вовремя, не заставляя себя ждать, и даже Сасори довольно заворчал об этом. Насчёт ворчания временно бывшего напарника Орочимару лишь усмехнулся про себя. Марионетка Хируки, в котором сидел «кукольный мальчик», делала поведение Красного Скорпиона старше и ворчливей, иногда Орочимару казалось, что у него в напарниках старый дед, а не двадцативосьмилетний шиноби, выглядящий на шестнадцать.

— Добро пожаловать, — вежливо, но бесцветно поздоровался Лидер, бывший на этот раз в своей телесной форме, так сказать, «во плоти».

Учиха снял с лица и прикрепил к поясу маску, которую носят АНБУ.

— Позаботьтесь обо мне, — чуть склонился паренёк, не отрывая взгляда красных глаз от их лиц.

Тоже вроде бы соблюдая формальности, но не теряя бдительности, словно готовился к нападению. Впрочем, если ему в тринадцатилетнем возрасте удалось выжить одиночкой-нукенином, то Учиха Итачи — калач весьма тёртый. Да и не выглядел мальчишка как-то обездоленно. Добротная одежда по погоде, крепкая обувь, тёплый плащ, видно оружие, да и не светит личиком, похоже. И на вид сытый и ухоженный, словно не скитался незнамо где, а пришёл к ним от мамы с папой.

Орочимару часто видел обездоленных детей, растерянных, голодных, исхудавших, грязных, которых он подбирал на пожарищах, в клановых междоусобицах, которые, впрочем, с подачи Данзо, устраивал сам или с помощью его людей. Благодаря таким вот «осиротевшим», после промывки мозгов, пополнялся штат Корня. Или они шли на опыты.

Сейчас примерно также, только редкие самоцветы, найденные на помойке насквозь прогнившего мира шиноби, Орочимару оставлял себе. И один из перспективных детей вместе с первой ученицей шпионил на него в Конохе, а двое других содержались в тайном убежище, и, пока на его горизонте не появился сей отпрыск славной фамилии Учиха, он думал о Кимимаро и Гурэн, как о своих будущих сосудах. Впрочем, так было даже лучше, пусть Орочимару и не желал признаваться в своей маленькой слабости, что эти дети стали ему чем-то дороги. Он был с ними до жестокости честен и открыт, и те были в курсе о своём предназначении, но, как бы это ни было странно для самого Орочимару, отчего-то никак этого не страшились и даже, наоборот, почитали это за честь: стать с ним единым целым.

— Твоим напарником будет Орочимару, — меж тем прервал вереницу его размышлений Лидер. — Вы из одной деревни, так что, думаю, вам будет, о чём поговорить.

— Не сомневаюсь, Лидер-сан, — тонко усмехнулся Учиха.

* * *

— У вас довольно уютно, Орочимару-сан, — доброжелательно сказал Итачи, оглядывая его лабораторию в убежище «Акацуки», куда он привёл своего временного напарника и будущий сосуд для перерождения.

Орочимару еле сдерживал дрожь предвкушения и сделал бы всё немедленно, если бы не последние приготовления по преобразованию и трансформации с прикреплением его души и тела в Белого Змея. Для них требовалась ещё пара недель, если заниматься только этим, но, к сожалению, обязанности в «Акацуки» подразумевали некоторую занятость, так что, по его прикидкам, до финального этапа ему понадобится ещё месяца полтора. За это время надо втереться в доверие к Итачи, чтобы тот был более расслаблен в его присутствии.

Сама по себе техника перерождения, требуя огромной подготовки, была довольно простой, не несла в себе даже ручных печатей, лишь волю носителя, и было достаточно секунды замешательства, но, по убеждению Орочимару, бывший капитан АНБУ Учиха Итачи был не из тех, кто даст эту секунду. Такого необычного паренька голым Ки не возьмёшь. Поэтому было два выхода: либо забить Учиха до полусмерти, либо сделать так, чтобы тот спокойно подставлял ему свою спину. Вселяться в полудохлое и побитое тело последнего представителя некогда могучего клана не было никакого желания, так как потом самому же в этом теле и ходить, поэтому Орочимару выбрал второй вариант.

— Да, чувствуй себя как дома, Итачи-кун, — сдержано ответил он, искоса поглядывая на Учиха.

— Вы скучаете по дому? Я имею в виду Коноху, — погасив шаринганы в глазах и присев на кресло в углу лаборатории, спросил парень.

Вопрос удивил. Даже не сам вопрос, а тон, которым тот был задан. В своё время Орочимару столкнулся с некоторой необоснованной гордостью и предубеждениями клановых в том, что бесклановые шиноби, не имеющие улучшенных геномов или секретных фамильных хидзюцу, — люди второго сорта. Поэтому всё-таки не ожидал любезностей от пусть и малолетнего, но представителя чистейшей крови главной ветви Учиха. Великого клана. Да и сама постановка предполагала некоторое доверие, так как это было личным.

— Дай-ка подумать… — помедлив, ответил Орочимару. — Мои родители умерли, когда мне и шести не было, родственников нет, мои товарищи по команде Цунаде и Джирайя покинули Лист. Мой учитель хочет меня убить. А я хочу убить его, но пока мне не хватит сил сравнять его и деревню, которая меня отвергла, с землёй. У меня нет причин, чтобы скучать по Конохе…

— Но вы же всё равно скучаете? — серьёзно посмотрел на него Учиха. — Любите Коноху саму по себе. Я слышал, вы хотели стать Хокаге. Или это ради банальной власти?

— Власть всего лишь средство для достижения моих целей, — поморщился Орочимару. — Как таковая она мало меня интересует. Но это — кратчайший путь.

— Понятно, — коротко улыбнулся Итачи. — Но сейчас вы близки к своей цели? Вместе с «Акацуки»?

— Ну, пока мне с ними по пути…

Не говорить же, что его заинтересовали способности сильнейших шиноби, и он присоединился к ним только ради того, чтобы изучить необычные геномы и использования сил, чтобы сделать ещё один шаг в своих исследованиях? Но у него, наученного горьким опытом взаимодействия с Сарутоби-сенсеем, за восемь лет нукенинства и сотрудничества с «Акацуки» давно было припасено несколько путей отхода и созданы убежища почти во всех странах континента.

Орочимару сильно сомневался, что членам «рассвета» и Лидеру, в том числе, понравится его выходка с захватом тела последнего представителя клана Учиха. Так что после решения этого вопроса он собирался свалить из организации, цели которой были ему совершенно чужды.

К тому же всеми обострёнными змеиными чувствами ощущалось, что дело с «мировым господством» нечисто и это «кидалово» будет похлеще, чем у старой коноховской обезьяны.

— Я тоже скучаю по Конохе, — как-то совсем по-детски подпёр щеку Итачи. — Я там недавно был…

— И для чего? — заинтересовался Орочимару, парень вёл себя неожиданно раскованно, и он решил, что Итачи проникся потому, что они из одной деревни. Но это было ему лишь на руку.

— Данго поел, — хитро прищурился молодой Учиха, — у старика Теяки отличное кафе и там самые вкусные данго в селении.

— Да… Что-то слышал, — пробормотал Орочимару, припоминая, что его ученица тоже пищала от этого кафе недалеко от резиденции Хокаге. Данго Анко могла съесть немереное количество, и он иногда водил её туда после тренировок, в награду. Митараши была сиротой, как и он, и поэтому в своём ученичестве не могла себе позволить вволю угощаться сладостями.

— А ещё я исследовал распорядок дня старейшин Хомура Митокадо и Кохару Утатане, а также третьего Хокаге, Сарутоби Хирузена, и все их связи. Впрочем, это я делал ещё до ухода из Конохи, но пару месяцев назад просто проверил, всё ли по-прежнему, — вкрадчиво сказал Итачи, продолжая смотреть в глаза.

— Вот как, — протянул Орочимару, чувствуя, что его сердце начало выдавать пятнадцать ударов в минуту. — Очень интересно, зачем тебе это было нужно, Итачи-кун?

— Я просто считаю, что без этих людей Коноха будет чище, — пожал плечами Учиха. — Мне показалось, что нам с вами… Как вы там сказали, «пока по пути»? И если мы будем напарниками, то сможем как-нибудь заглянуть, конечно же, по ходу дел «Акацуки», в родные пенаты, так сказать, чтобы поесть данго у старика Теяки… Знаете, так… По старой памяти…

На лице подростка расцвела милая улыбка, от которой Орочимару стало немного жутко. Впрочем, идея, на которую так открыто намекал последний Учиха, была недурна и позволяла убить сразу нескольких зайцев и, пожалуй, вместе с теми одну старую обезьяну. И даже стоила того, чтобы ненадолго отложить последний этап перерождения.

Вдруг внезапная догадка осенила его, и он, склонив голову вбок, рассматривая подростка, спросил:

— Не так давно, около пяти месяцев назад, в Конохе произошёл несчастный случай с советником Хокаге. Он уснул человеком, а проснулся деревом…

— Ага, я называю это «дал дуба», — усмехнулся Итачи. — Шимура Данзо не тот, по кому я бы стал скучать.

— Так всё-таки это не несчастный случай, — потёр подбородок Орочимару, который уже перепроверил в поисках своей ошибки все лабораторные журналы и записи.

— Неужели вы переживали? — словно угадал его мысли Учиха.

— Только за то, что допустил неверные пропорции, — в тон ему усмехнулся Орочимару. — Но как?

— Скажем так, — чуть нахмурил изящные брови Итачи. — Никому не стоит зариться на то, что принадлежит клану Учиха.

И посмотрел ему в глаза так, что на миг показалось, что парень знает о планах на свой счёт. Затем это ощущение пропало, и Орочимару незаметно выдохнул.

— Я хотел бы увидеть твою силу, Итачи-кун, — приподнял уголки губ он, сдерживаясь, чтобы не облизываться. — И услышать твои предложения.

— О, в таком важном деле я положусь на опыт старших, — чуть опустил веки парень. — Но соображениями поделюсь.

И Орочимару приготовился внимать своему временному союзнику.

Глава 2. Дорога дальняя

— Всё хорошо, он добрался до храма Шинсо и вступил в «Акацуки», — ответил Шисуи на выразительный взгляд младшего братишки.

К полной его неожиданности, у Саске прорезалось второе томоэ. Видимо, от переживаний и от кратковременной истерики. Потому что Шисуи сообщил парню новость о том, куда делся старший брат, через несколько дней после ухода Итачи.

Саске молча кивнул, не разговаривая с Шисуи уже пятый день, обидевшись за то, что не дал попрощаться с братом, который тоже по-тихому слинял «отводить от них беду».

Шисуи вздохнул, дети требовали постоянного внимания, и он уже убедился в том, что с «благими намерениями» может быть всё плохо, но с другой стороны — Саске стал сильнее. Второе томоэ — это новая ступень, и, по резкому скачку силы на тренировках, это стало очень заметно.

Появление второго томоэ у Саске подстегнуло остальных заниматься ещё усерднее. Впрочем, дети и так почти не отдыхали, за день растрачивая весь резерв чакры по два-три раза, один полный и всё, что успевало накопиться и восстановиться в течение дня. Торопились, зная, что буквально через несколько недель они покинут замок кошек.

Но зато у всех этот резерв медленно, но верно возрастал. Даже у самых мелких, с которыми Наруто решил вместе учиться искусству каллиграфии печатей. Всё началось с того момента, когда Узумаки вычитал, что Минато сетовал, что не начал этим заниматься, как Кушина, с двух лет, и что детям мастеров фуиндзюцу просто дают рисовать сами печати, без наполнения их чакрой, чтобы те работали, как надо — взрывались, подавляли чакру, обогревали дома или что-то ещё. Сначала на простой бумаге и простыми чернилами, а потом уже специальными чакропроводящими чернилами на особой, впитывающей чакру бумаге.

Удачные детские печати мастера наполняли сами, потому что почти все виды печатей требовали наполнения в один приём, причём от количества вбухнутой чакры, естественно, зависела и эффективность печати. Например, когда взрывную печать впервые попыталась наполнить Мина, да ещё и после тренировки, то в итоге, после активации, получилась просто дымовая шашка. Которые, как авторитетно сообщил Наруто, делают как раз из не очень удачных взрывных печатей, просто скатывая те в комок, чтобы не путать.

Так и началось. Когда выдыхались и тратили резерв на тренировках, к каллиграфии приступали и остальные, те, кто постарше. Навык пригодится, да и полезное это занятие для развития памяти и внимательности, которое понадобится будущим мастерам гендзюцу.

Плюс, с помощью найденных в Конохе бытовых печатей, они утеплились, и если у кого-то ещё оставалась перед сном какая-то чакра, дети настропалились сливать её в накопительный контур, от которого работала вся система обогрева периметра и электрическая плитка.

В свитках, принесённых Саске и Наруто из хранилища главной семьи, нашёлся походный казан, под которым спокойно могли спрятаться Нацуми вместе с Юи, а плитку, так как благодаря печатям появилась возможность пользоваться электричеством, пришлось заказать у Старой Кошки. У няко-ниндзя, благодаря подобным печатям, электричество было только в нескольких комнатах, используемых, как няко-бары, где подавали в основном молоко, валерьянку и кошачьи консервы, а так кошки употребляли всю пищу сырой.

Так что теперь они могли готовить прямо в замке, а не бегать в лес, чтобы сварить на костре, и меню стало разнообразней.

Шисуи улыбнулся, вспомнив, с каким ажиотажем дети набросились на первый мисо-суп, приготовленный Миной в замке. Походная пища хороша, но не пять месяцев подряд. Едой занималась Мина, но двое помощников у неё всегда было на подхвате, всё-таки на такую ораву голодных ртов не так-то просто всё приготовить. И Шисуи не без некоторой гордости оглядывал своих детишек, все были как на подбор: крепкие, румяные, особенно Наруто, — любо-дорого посмотреть.

— Оябун, пришла весточка от Итачи? — словно чёрт из табакерки, только вспомнишь про него, появился Узумаки.

— Да, его теневая ворона. С ним всё в порядке, и всё идёт по плану, не о чем волноваться, — подавил Шисуи собственное волнение.

Конечно, Итачи справится, но Шисуи не давала покоя загадочная болезнь брата, которая донимала того в его снах-видениях. Вдруг Итачи травили или ещё что-то подобное? Да и этот Орочимару весьма тёмная лошадка. Пока брат передавал, что саннин вполне адекватен и не очень-то похож на безумного учёного, как его расписывают в Конохе, но опять же, в видениях этот Орочимару пытался заполучить тело Итачи, а затем и Саске, и вообще много народу ни за что ни про что угробил, только в самом конце немного изменился, что, собственно, и давало ему тот самый мизерный шанс.

И пока брат изучает Орочимару, чтобы сообщить, возможен ли их план в принципе или уместней избавиться от «врага номер один Конохи», то точно можно известись от ожидания. Шисуи, несмотря ни на что, всё-таки всегда считал себя человеком дела.

Сообщение от Итачи гласило, что они с новым напарником в лице Орочимару отправились по заданию Лидера в Страну Железа, но по пути навестят старых друзей в Конохе, и они смогут встретиться в Долине Завершения на их обратном пути, через три недели, что, в общем-то, совпадало с окончанием срока гостеприимства Нэкомата-сама. Можно было, конечно, подыскать другой подходящий момент, но Шисуи чувствовал, что затягивать нежелательно, да и рисковать Итачи совершенно не хотелось.

От Рю до Хотто в Стране Горячих Источников, ближайшем в Долине городе, в котором можно было оставить детей в гостинице, прежде, чем определяться со следующим местом жительства, было порядка восьмисот километров. Это расстояние он один мог преодолеть за три дня. И то, если идти через Солёный перевал. А с детьми даже и с Саюри-сан не потянет и не рискнёт двигаться через горы, да ещё и весной. Остаётся в обход, а это почти стокилометровый крюк. Или, как вариант, дойти до этого самого перевала в середине пути, найти и обустроить пещеру, оставить там детей и двинуть в Долину на встречу.

Шисуи цыкнул. Как ни крути, а всё получается, что выдвигаться надо как можно скорее.

— Саске, хватит дуться на меня, у нас меняются планы, — наконец принял решение Шисуи. — Ваша утренняя тренировка отменяется. Вы с Наруто, Казуки, Сэном, Юмико и Миной идите на охоту, мы завтра покидаем замок Нэкомата, нам надо будет сделать приличный переход и запасти как можно больше еды, чтобы меньше отвлекаться. Ты за старшего. Справитесь одни?

— Да, Шисуи-нии-сан, — немного удивлённо протянул Саске. — Мы справимся.

— Я займусь основными сборами и схожу в Рю ещё за кое-каким снаряжением, консервами и продуктами в дорогу. На вас дичь, которую нужно запечь и запаковать в пищевые свитки. Собрать побеги бамбука, Мина недавно говорила, что знает, где они уже появились. И смотри, чтобы без глупостей и несчастных случаев у меня.

— Я понял, капитан! — вытянулся Саске.

Вообще, Шисуи впервые отпустил детей на охоту одних, но, памятуя о том, что их в любом случае надо будет оставить на какое-то время, скрепя сердце, решил дать самостоятельности, чтобы они были готовы к его уходу.

Саске отдал распоряжение, и старшая детвора, закопошившись и быстренько собрав всё необходимое, отбыла на охоту, а Шисуи, заглянув в красные глаза вороны и оставив сообщение, прервал теневую технику младшего брата.

— Саюри-сан, вы присмотрите за Нацуми, Рензо, Юи и Таро, пока я уйду в город?

Спавшая на диване Итачи сиамская кошка совершенно обычных размеров, приличествующих домашним любимцам, приоткрыла голубой глаз и перевернулась на спинку, подставляя пушистое белое брюхо под поглаживания. Шисуи присел рядом и выполнил молчаливый приказ. В том, что это был именно приказ, сомнений у него не возникло. Кошка замурлыкала и начала расти, и когда достигла размеров взрослого человека, изящно лизнула свою тёмную лапку.

— М-да-а, я пр-рисмотрю за ними, — промурлыкала сиамка, не прекращая умывания.

Странную и, несомненно, весьма сильную кошку, поселившуюся с ними и приглядывающую за детьми, в основном вот в таком маленьком и невинном образе, Шисуи очень уважал. Особенно после одной тренировки, когда та, несмотря на используемый им Мангекё Шаринган, смогла поместить его в гендзюцу и вообще изрядно потрепала. А чакры у неё ощущалась просто дикая прорва, когда Саюри-сан этого хотела, конечно, а так — кошка и кошка.

Дочь Нэкоматы и двухвостой биджуу изволила говорить с ним на человеческом языке, лишь иногда растягивая некоторые звуки и промурлыкивая «р». И даже не требовала от него няговора, что очень нравилось Шисуи, который в кошачьем языке не сильно преуспел, пусть и старался. Но до Узумаки, шпарившего на няговоре, как на родном, и некоторым молодым няко-ниндзя было далеко.

— Тогда я надеюсь на вас, Саюри-сан, — улыбнулся Шисуи и поспешил, чтобы быстрее выполнить все дела и, возможно, после ещё присмотреть за своими маленькими охотниками.

* * *

Утром следующего дня Шисуи осматривал свой детский отряд. Ему вспомнилась та давняя миссия, когда он охранял учеников Академии шиноби младших классов в их походе, и это заставило бывалого шиноби и ветерана войны содрогнуться. Если сначала он думал, что, в принципе, они смогут дойти до Хотто, то сейчас, поразмыслив получше, надеялся, что их поход до гор Солёного перевала не затянется дольше двух недель.

— Нясвидания, нятишки, — попрощались мастер Ракурэй и наставник Тэкиноину.

— Пока-ня всем-ня вам-ня, — взял слово за свою команду Зеро. — Принятно было познякомиться.

Дети начали обниматься со всеми своими пушистыми друзьями, особенно усердствовала Нацуми, утыкаясь в мохнатые брюшка по очереди, даже заревела, когда прощалась с так полюбившимся ей серым наставником Тэкиноину.

— Ну, всё. Долгие проводы, лишние слёзы, — остановил слезоразлив Шисуи. — Выдвигаемся.

Он взял мелкую на руки, а Юи посадил за плечи: тот должен был держаться сам, зажатый между спиной и рюкзаком. Остальные шли самостоятельно, Таро и Рензо почти налегке, лишь с фляжками с водой и походными сумками со свитками. А детям постарше пришлось загрузиться по полной. Они вроде бы и не нажили больших богатств, но были вещи, которые могли понадобиться быстро, в том числе медикаменты, вода и оружие. И так на дне каждого рюкзака был склад с несколько раз запечатанными свитками.

Саюри-сан ушла вперёд, разведывая обстановку, за что Шисуи был несказанно благодарен.

— Построение, как договорились, — распорядился он. — Саюри-сан впереди, Саске за ней, затем Наруто и Казуки. Сэн, на тебе Рензо и Таро, Юмико, Мина за ними, я замыкаю. Вперёд!

Глава 3. Змеиная ловушка

— Я хотел бы посмотреть на статуи в Долине Завершения, — сказал Итачи, когда они закончили с делами в Стране Железа. — Говорят, там мой предок — Учиха Мадара, и Первый Хокаге — Сенджу Хаширама. Два основателя Конохи. Далеко их занесло от нашего селения.

Орочимару кивнул. До следующего задания целая неделя, и можно не спешить. А последний аккорд мести старой обезьяне должен проиграть ещё только через несколько дней. Так что время у них было.

— Те статуи — это символ границы, — пояснил он. — Придётся сделать небольшой крюк, но я ничего не имею против. Мне самому они нравятся. Есть в них что-то особенное.

— О, так вы любитель искусства, Орочимару-сан? — хмыкнул Итачи.

— О, нет, я больше ценитель науки, — ответил Орочимару. — И, поверь, если ты близко познакомишься с Сасори, как я, то в твоём лексиконе тоже будет табу на слово «искусство».

Итачи тихо рассмеялся.

— Это тот кукольник из Суны? Я слышал о нём. Интересный тип.

Они молча шли какое-то время, ступая по каменистой мёрзлой земле. Чем ближе была долина, тем теплее становился ветерок и чувствовались запахи весны. Водопад между двумя каменными шиноби подчёркивал их величественность с налётом вечности. Вода у подножия огромных статуй шумно бурлила, даже сильнее обычного, оттого что реку начали наполнять тающие ледники и та стала полноводней.

— Красиво, — закинув голову вверх, прошептал Итачи. — Поднимемся?

Орочимару согласно кивнул, наблюдая за своим напарником. Тот был вроде бы расслаблен, но что-то неуловимое, на границе восприятия, не давало ему покоя. Ощущение опасности. И странного предвкушения. Азарта.

Или, может быть, это просто была молодость?

С Итачи было интересно. Этот парень действительно был гением. Несмотря на юность, умел как грамотно руководить, так и толково подчиняться. Словно текучая вода обходил препятствия, в то же время обкатывая острые камни до речной гальки. Человек-загадка. Даже имя «Итачи» — «ласка», больше подходящее женщине, чем мужчине, можно было трактовать и «ласковой смертью», и маленьким, но очень быстрым, опасным и хитрым хищником — неслышной лаской. Парень и убивал-то со слегка виноватой улыбкой на красивом аристократичном лице и, словно успокаивая, шептал короткое извинение, стараясь сделать всё быстро и безболезненно. Но его изящная, ещё мальчишеская рука ни разу не дрогнула, а антрациты глаз словно поглощали причинённую боль, спокойно и умиротворённо взирая на последние мгновения окончившейся жизни. Учиха Итачи умел убивать, но не получал от этого никакого удовольствия и явно знал цену чужой жизни.

Орочимару запрыгал вслед за парнем по статуе и замер на голове Первого Хокаге, посмотрев, как и Итачи, на каменное лицо Учиха Мадары.

— Я интересовался историей Конохи и пытался понять Волю Огня, завещанную Сенджу Хаширамой. К сожалению, от этой философии сейчас остались только красивые слова, с помощью которых удобно манипулировать людьми… — задумчиво произнёс Итачи.

— Почему ты уничтожил весь свой клан? — тихо спросил Орочимару, чувствуя некий момент истины. К тому же ему действительно стало интересно. Такой человек, как Итачи, не вязался с кровожадным убийцей, вырезавшим всех своих родственников, о котором шли разговоры в организации.

— Вы поверите, если я скажу, что почти никого не убил? — тихо спросил тот.

— Почти никого? — уточнил Орочимару. Отчего-то пришло осознание, что сказанное парнем — правда и тот, действительно, «почти никого» не убил.

— Кроме своих родителей… — сжались губы Итачи в ниточку, а лицо словно потемнело от печали и горя.

Орочимару, который потерял своих маму и папу в детстве и очень скорбел по этому поводу, оторопел. Не зная, что сказать и что думать.

— Наш клан оказался замешан в политических дрязгах и пытался устроить смену власти в Конохе, и я, как капитан АНБУ, получил от Третьего Хокаге и совета старейшин приказ о его устранении, — бесцветным голосом продолжил Итачи.

И у повидавшего в этой жизни практически всё: войны, разруху, смерть близких и подчинённых — закалённого боями, безжалостного и отстранённого от личного в своих экспериментах Орочимару появилось сочувствие. Оно было лёгким и мимолётным, как лепесток сакуры, упавший на волосы, но даже это его удивило. И отчего-то собственная причина мести Хирузену на этот миг показалась смехотворной.

— Конечно, я очень любил Коноху, — Итачи поднял голову, и налетевший ветер взъерошил его длинные волосы, словно пытаясь расплести из хвоста и поиграть с ними. — И гражданская война в случае попытки смены власти привела бы к войне с соседними странами. Я не поддерживал свой клан в той политике, которую вёл мой отец. Я всеми силами пытался примирить деревню и клан Учиха, — его красивые губы изогнулись в горькой усмешке. — Но оказалось, что вся эта ситуация, можно сказать, была создана искусственно.

— Узнаю руку своего учителя, — тихо поддакнул Орочимару, не желая вспугнуть откровенность Итачи, но не удержавшись от сарказма. — Иногда мне самому не верилось, что тот добрый учитель, который был у меня в юности, говорящий о Воле Огня и распускающий благостность, и та хитрая обезьяна, которая выдала мне лабораторию и кучу запретных техник, особенно всё, что касается молодости и продления жизни, поставляющий людей на мои опыты, в том числе младенцев и маленьких детей — один и тот же человек.

Итачи внимательно посмотрел на него так, что Орочимару тут же захотелось оправдаться перед молодым шиноби.

— Конечно, сначала всё это было под маской того, что он хочет мне помочь, а у меня явный талант, особенно для бескланового сиротки. Библиотека знаний расширялась, мой интерес рос, мне хотелось большего, знания пьянили, появлялись вопросы, дальше — запретные техники и исследования. И постепенно я скатился до экспериментов над детьми, точнее, я был к тому времени на таком толстом крючке, что отказаться уже не мог.

— Вас не мучает совесть, Орочимару-сан?

— Совесть — это первое, что мне пришлось удалить в ходе моей работы на благо науки, — криво улыбнулся он. Этот разговор поднял с его души какую-то муть и открыл тщательно спрятанные в глубине сознания неприятные вопросы, которые он когда-то себе задавал.

— Вы исковеркали свою душу в угоду своему учителю, — продолжил Учиха. — Но когда-то вы были чистым и невинным ребёнком, который любил своих родителей. Вы поддались, погнались за ложной целью, навязанной вам. И мне не понятно только одно. Почему вы по инерции продолжаете делать это и дальше? Вы же сейчас свободны.

— Пожалуй, я взял слишком сильный разгон и просто не могу остановиться, — прошептал Орочимару. — Назад дороги уже нет. А останавливаться… Тогда всё это вообще было зря, — неторопливо бьющееся сердце отчего-то мучительно заныло.

— Знаете, Орочимару-сан, — помедлив, сказал Итачи, — был такой момент, когда я думал, что для меня тоже не будет прощения. Что я остался совсем один, и мне надо просто двигаться вперёд и идти к своей цели, пока я её не достигну… Придуманная мной ложь для самого себя. Но потом я понял, что ложь будет ложью всегда, как бы хорошо мы ни прикрывались ею и не выдавали за правду… Всё это время, пока мы были напарниками, я наблюдал за вами. И решал для себя, стоит ли мне убить вас. Того, кто одной из своих целей сделал месть Конохе, которую я люблю и в которую планирую вернуться. Или всё-таки у вас есть шанс.

— Ты хочешь убить меня? — мгновенно подобрался Орочимару, попытавшись отпрыгнуть, но ничего не смог сделать окаменевшим телом. А вокруг него, словно в насмешку, ещё и обвились змеи.

— Вы с начала нашего разговора в моём гендзюцу, Орочимару-сан, — глаза Учиха покраснели. — И я отслеживал вашу реакцию на мои слова… Видите ли… В моей иллюзии невозможно солгать, тем более, вы были настроены сказать правду.

— Невероятно! — удивился он. — Ты поместил меня в гендзюцу, а я даже не заметил?! Ты действительно очень силён, Итачи-кун…

— Благодарю, Орочимару-сан, — улыбнулся Учиха. — Но разве вы не хотите узнать, что же я решил?

— О, всенепременно! Просто горю желанием, — с сарказмом протянул Орочимару, пытаясь сдвинуть руки.

Всё-таки, что бы ни говорил малец и каким бы ни был гениальным, но видоизмененное тело обладало большой сопротивляемостью к гендзюцу. Некоторые органы чувств были притуплены, а некоторые, наоборот, обладали большей, чем у простого шиноби, чувствительностью. Всё это создавало помехи для техник иллюзий, настроенных на обычного ниндзя. Руки почувствовались, и пальцы слегка сдвинулись. На пару миллиметров, быть может, но Орочимару упрямо продолжал их соединять, стремясь создать печать овцы, чтобы развеять технику, в которую его так ловко поймали.

— Ну, я решил вас не убивать потому, что у нас есть реальный шанс всё-таки договориться, — беззаботно сказал Итачи, внимательно наблюдая за его попыткой освободиться.

— Да-да, — процедил Орочимару, сместив ладони ещё ближе.

— Неужели вы обиделись на меня, Орочимару-сан? — заглянул в его глаза наглый мальчишка. — Но я всего лишь сделал то, что вы хотели сделать со мной… Только напал первым и без последствий от вселения в тело Белого змея…

— Что?!

Сердце словно ухнуло в бездонную пропасть. Молодой Учиха откуда-то знал. Чёрт. Орочимару остановил попытки вырваться и расслабился: если его за такое не убили и хотят поговорить, то надо послушать, что скажут.

— Я готов тебя выслушать, Итачи-кун, — обречённо вздохнул он.

Глава 4. Неприкрытая правда

— Саске, Мина, Наруто — вы за старших. Меня не будет несколько дней, как минимум, может быть, дольше. Старайтесь никому не попадаться на глаза, мы достаточно далеко ушли от караванной дороги, но мало ли. Недалеко река, в которой можно поймать рыбу и пополнить запасы для питья, но из-за весны течение стало бурным, так что не лезьте в воду без острой необходимости… Так… — Шисуи наморщился, размышляя ничего ли не забыл, обеспокоенно осматривая лежащую на каменном полу малышню. Только Саске и остался стоять на ногах. — Вы справитесь с дальнейшим обустройством жилья без меня?

— Иди, — кивнул Саске, за время похода, казалось, ещё более повзрослевший. — Мы всё сделаем, не волнуйся за нас, Шисуи-нии-сан. Не маленькие уже. Лучше позаботься об Итачи.

— Извини, онии-сан, — простонал Казуки, который сломал ногу во время их перехода, и из-за которого они так сильно задержались.

Шисуи вздохнул: получилось, что только-только нашли пещеру, и он бросает детей, чтобы вовремя появиться на месте встречи с Итачи и его напарником. Ладно, успел проверить временное жилище на дополнительные входы и наличие хищников: ни тех, ни других не обнаружилось. Да и саму пещеру обнаружил лишь из-за своего сродства со стихией земли. А так в узкой щели в нескольких метрах над землёй и не заподозришь вход в сухую и довольно просторную каменную нишу. В ней было уютно, особенно после того, как Шисуи техникой выровнял пол и соорудил несколько стен для разделения обширного пространства, определив «спальню», чтобы дети соорудили периметр с обогревающими печатями, а то, несмотря на начало весны, было довольно холодно, даже в пещере, закрытой от ветров. Такую площадь одним костерком не отопишь.

Ещё раз посмотрев на своё «павшее воинство» и одну спокойно умывающуюся сиамскую кошку, Шисуи кивнул.

— Тогда удачи, я пошёл…

— Удачи, Шисуи-нии-сан! — удивительно слаженно простонали дети, вяло махая ему конечностями.

— Мина, там в свитке есть пилюли, и не забудь всем обработать раны, — вспомнил он, оборачиваясь.

— Иди, онии-сама, мы, правда, справимся, — коротко улыбнулась старшая из девочек, с кряхтением вставая.

— Загнал вас, — смущённо улыбнулся Шисуи.

— Иди уже, оябун! — хихикнул Наруто, который сел и начал рыться в своём рюкзаке, доставая оттуда свитки. — И потом не попадись в наши ловушки, когда вернёшься.

— Всё-всё, ухожу!

Шисуи боком протиснулся через щель в скале и направился в Долину Завершения. Несколько часов назад один из его развеявшихся теневых вороньих клонов сообщил, что два «нукенина Конохи» прошли через город Юкимачи, поэтому он спешил. Их дорога была примерно равна по протяжённости, и двигались Итачи и Орочимару не спеша, но у них уже была фора в несколько часов, а ему следовало подготовиться.

* * *

Шиноби в чёрных хламидах с красными облаками прибыли примерно через два часа после Шисуи и были обнаружены его летающей высоко в небе вороной за десять километров от статуй. С помощью техник земли он спрятался в голове Мадары, оставив ещё одного теневого вороньего клона, чтобы младший брат мог подать знак. Пришлось «закуклиться», скрывая чакру, чтобы змеиный саннин не почуял ловушки раньше времени. Учитывая данные книги бинго, Орочимару тоже имел сродство со стихией земли, так что укрыться где-то поближе не представлялось возможным.

Наконец томительное ожидание закончилось, и Шисуи почувствовал, как прерывается его техника.

Он вылез, прыгая к двум замершим на каменной голове Первого Хокаге фигурам, в воздухе делая ещё трёх полноценных теневых клонов, которые, приземлившись, создали трёхгранный барьер вокруг змеиного саннина. Из своих снов он знал, что Орочимару способен противостоять иллюзиям, да и вообще очень недоверчив, а с такой силой, модифицированным телом и знаниями всевозможных дзюцу будет опасным противником, так что Шисуи решил перестраховаться. Поговорить и через барьер можно.

— Не выпускай его из своей иллюзии, — прошептал он брату на ухо. — Я сам к вам присоединюсь.

* * *

В иллюзии Итачи Орочимару был связан змеями. Шисуи прислушался к разговору, не выдавая своего присутствия саннину. И лишь когда тот прекратил трепыхаться и сказал, что готов выслушать, явил себя под жёлтые очи с тонкими вертикальными зрачками, иллюзорно соткавшись из пламени.

— А это ещё кто? — чуть расширились глаза с фиолетовой татуировкой по верхнему веку.

— Меня зовут Учиха Шисуи, — представился он.

— Учиха Шисуи? — переспросил змеиный саннин. — «Призрак Шисуи»? Тот самый?

— Не ожидал, что вы меня знаете, — слегка удивился Шисуи. — Когда вы покинули Коноху, я был ещё маленьким.

— Ты один из гениев клана Учиха. И о тебе многие говорили. Лидер нашей организации хотел, чтобы ты к нам присоединился. Но ты так некстати умер, — оскалился Орочимару, вывалив довольно длинный язык. — Впрочем, вижу, что ты, похоже, нае… обманул всех, включая нашего Лидера и старую коноховскую обезьяну. Так, значит, это ты убил всех остальных Учиха?

— Нет, это сделал теневой лидер «Акацуки» — Учиха Обито. Вы можете его помнить. Это тот погибший в конце третьей войны Учиха, который отдал свой шаринган…

— Хатаке Какаши… — закончил за него Орочимару. — Всё интересней и интересней. Так значит, мальчишка выжил, и сейчас именно он стоит за «Акацуки». Как любопытно. Так значит, он помог убить ваш клан, и, я так понимаю, этот «теневой лидер» не в курсе, что ты жив?

— Нет, Обито не в курсе, что жив я и ещё некоторые из Учиха, — медленно произнёс Шисуи, чувствуя, что ходит по краю.

Жёлтые глаза буквально впились в его лицо.

— Так значит, Итачи не последний представитель клана Учиха, кхе-кхе, — сухим кашляющим смехом выдал своё веселье саннин. — Всё любопытней. И что же вы хотите от меня?

— Мы знаем, что вы в любом случае покинете «Акацуки». Их цели далеки от вашей. Я в курсе о конечных планах Обито и могу с уверенностью сказать, что вам они не понравятся. Да и не выжить вам, даже с этим мнимым бессмертием. Техника перерождения Белого Змея совершенно не доработана и превращает в жуткого монстра, да и требует новых тел постоянно. И вместо того, чтобы заниматься тем, чем вы там хотели заниматься во время бессмертия, вся ваша жизнь будет направлена на поиск следующего сосуда и его обучения. В общем, на мой взгляд, не бессмертие, а каторга какая-то, — хмыкнул Шисуи. — С другой стороны, через несколько лет она прекратится…

— Ты так говоришь, словно… — глаза Орочимару сузились.

— Словно видел будущее? — выдохнул Шисуи. Это была сложная часть — заинтересовать и заставить задуматься о будущем. Отвлечь от техники перерождения. — Да, я видел будущее. И оно уже начало сбываться. Некоторые вещи мне всё же удалось предотвратить, пусть и в меньшей степени, чем я надеялся.

— Но как? — недоверчиво протянул их пленник.

— Знали ли вы, что в клане Учиха содержится часть плиты Рикудо-сэннина? Её можно прочесть полностью только с помощью Мангекё Шарингана, — Шисуи на миг продемонстрировал высшую степень додзюцу и снова вернулся к режиму с тремя томоэ. — А за последние восемьдесят лет я — единственный Учиха, у которого пробудилась способность к «Кото Амацуками» — особой технике, секрет которой я не буду вам выдавать. Не знаю, связано ли одно с другим, но я стал видеть сны о будущем. Эти сны мне не понравились. Так как первое, что в них случалось, это моя смерть и уничтожение нашего клана…

— Ты говоришь правду, — удивлённо расширились зрачки в жёлтых глазах. — Я это просто понял!

— Я же сказал, что в этой моей иллюзии невозможно солгать, — подал голос Итачи. — Даже мне. Все, кто в ней находятся, чувствуют, говорят ли им правду. Более того, никто из нас попросту не может солгать, потому, что та область мозга, которая отвечает за ложь, блокирована. У всех.

— Какая удобная техника, — пробормотал Орочимару.

— Благодарю, Орочимару-сан. Мне приятно услышать от вас слова похвалы, — кивнул Итачи.

— Так значит, ты видел будущее? — спросил Шисуи змеиный саннин.

— И только благодаря своим видениям я смог спасти часть нашего с братом клана, — кивнул он.

— Каковы ваши намерения на мой счёт?

— Мы хотим попробовать заключить с вами союз. Попросить убежище. Обговорить возможные альтернативы насчёт бессмертия. Отговорить от техники перерождения, как от опасной и нерентабельной. Попросить помощи в обучении наших соклановцев. В случае отказа от сотрудничества — уничтожить. Так как вы не только многое узнали и сможете снять блок со своей памяти, если мы её сотрём, но, по моим видениям, скорее всего, будете активно мешать нам, а также пытаться заполучить в качестве сосуда кого-то из наших братьев, — вывалил Шисуи ворох информации.

Саннин глубоко задумался.

— Мы поймём, если вы попытаетесь юлить или не искренне захотите этого союза, — добавил Итачи. — Хорошенько подумайте, Орочимару-сан. И примите или не примите его всем сердцем. За время нашего общения я понял, что вы не плохой человек и действительно всё может измениться. Считайте это своим шансом. И дайте шанс нам.

— Ты веришь, что он согласится? — спросил брата Шисуи.

— Да. Есть такая вероятность. Думаю, процентов двадцать…

— Да, большая вероятность, — согласился Шисуи. — Я думал, что будет не больше десяти. Так, говоришь, что не такой уж он злодей?

— Не больший, чем я в твоих видениях, — хмыкнул Итачи.

— Н-да… — и Шисуи, не удержавшись, сжал плечо брата, которого так долго не видел. — Подождём, что решит Орочимару-сан. Торопить в таком деле никак нельзя.

Глава 5. Последние мысли

Сарутоби Хирузену снова снилась Бивако.

Жена, погибшая восемь с половиной лет назад при рождении Наруто, о чём-то недовольно ворчала и звала с собой. А он, как всегда, отмахивался тем, что у него много работы и быть Хокаге это большая ответственность. Никто его в этом не понимал, даже Бивако. Жена так радовалась, когда Хирузен оставил пост, а он сначала изнывал от скуки, потом пытался что-то объяснить Минато, которого выдвинул, как ученика своего верного воспитанника Джирайи. Но мальчишка был упрям и считал себя самым умным, не слушая советы старших.

Несмотря на постоянное ворчание, жену Хирузен любил. И ему было жаль, что та погибла вместе с командой АНБУ, которая охраняла рожавшую джинчуурики. Это был самый сложный выбор в его жизни и самая большая жертва, на которую он пошёл ради Конохи. Деревни, которую любил всем сердцем.

* * *

— Значит, Кохару чем-то отравилась? Или её отравили? — сложив пальцы домиком, переспросил Хирузен у Митокадо.

— Да. Но, думаю, она сама. В её саду растут различные растения, в том числе довольно опасные, для создания лекарств и ядов. По какой-то причине она съела корень цикуты, скорее всего, перепутав с чем-то другим. В последнее время Кохару жаловалась на память, а её можно перепутать с сельдереем или петрушкой, да и пахнет цикута приятно.

— Что сказали медики?

— Они разводят руками и говорят, что отравление слишком серьёзное, выжила она и пока держится только из-за того, что когда-то проходила инъекции, вырабатывая сопротивляемость к ядам. Помнишь, перед войной с Суной? Песчаники любили всё подряд смазывать разной дрянью…

— Чёрт, — прошептал Хирузен, прикрывая глаза. — Сначала Данзо, теперь Кохару…

— Может быть, ты позовёшь на помощь свою ученицу? Думаю, она смогла бы помочь ей, — предложил Митокадо.

— Цунаде? — хмыкнул Хирузен. — Боюсь, что мы с последней представительницей клана Сенджу расстались не самым лучшим образом. Да и вряд ли ради Кохару она вернётся в Коноху. Не забывай, кто тогда дал Наваки с его командой ту миссию…

— Н-да… — потёр седую бороду старый друг. — Медики сказали, что Кохару протянет неделю. А один из АНБУ Корня не так давно присылал мне сообщение, что Цунаде снова находится в Танзаку. Она вообще часто там бывает. Это рай для игромана. Может быть, всё-таки попытаться её уговорить?

— Может, ей ещё мой пост Хокаге предложить?

— Это могло бы быть поводом, чтобы она вернулась в Коноху, — воодушевился Митокадо.

— Второй раз она не купится, — фыркнул Хирузен, вспомнив о своей болезни четыре года назад.

Тогда он думал, что всё будет плохо, и почти выклянчил исцеление у своей ученицы, но после того, как выздоровел, популярно объяснил, что смена власти в данный момент нежелательна. В Стране Воды произошла гражданская война, и только они с Данзо знали все обстоятельства, а старый друг вряд ли бы стал делиться информацией с Сенджу.

Смена лидера могла ослабить позицию Страны Огня. А что такое быть лидером? Это — постоянная ответственность. За всех. Но эта горькая пьянчужка Цунаде просто не могла потянуть столь ответственную должность! Хирузен был настоящим патриотом своего отечества и знал, что и когда надо делать, за какие ниточки дёрнуть, на какие кнопки нажать, как показать превосходство на редких собраниях Каге. Да и вообще, молодёжи только махать кулаками, а дело зачастую решала тонкая игра. Политика — это тебе не драка в подворотне, тут надо быть мудрым, хитрым и опытным стратегом, а не просто тупо «самым сильным».

— Ну да… — кхекнул Митокадо, протирая очки. — Тогда как-то… Не очень вышло. Помню, как она вышла, раздолбав кулаком дверь, и сказала, что Хокаге становятся только идиоты. Но… Кохару…

— Да, знаю, — задумался Хирузен. — Знаешь, есть у меня одна мыслишка… Можно позвать её, если сказать, что у меня есть важная информация по поводу клана Сенджу.

— Ты это о чём? — удивился его друг, прищурившись, отчего по его щекам разбежалась сеточка морщинок.

— Н-да… Только боюсь, что она потом меня прибьёт, что я столько лет скрывал это от неё, — фыркнул Хирузен. — Хотел с собой в могилу забрать секреты Нидайме, да вот…

— Неужели я чего-то не знаю?! Секрет Нидайме?

— Да… В тот раз он поручил мне Коноху одновременно со своим поздним нагуляным сыном, потому что я один об этом знал…

— Что?! У Нидаймё есть или был сын? Он жив? Кто? — всполошился Митокадо, на миг даже показавшийся Хирузену тем девятнадцатилетним горячим юношей, которым некогда был. Сразу пришло то воспоминание о том, как Тобирама назначает его Третьим Хокаге.

— Мой ученик, Джирайя. Его мать умерла при родах, и мальчик попал в приют. Я знал о делах учителя, тот не мог привести мальчика в клан, и я присматривал за тем, с малолетства опекал и взял в ученики. Но поначалу Джи-тян казался очень бестолковым, пусть и не по годам сильным…

Митокадо сделал пару шагов назад и присел на диванчик.

— Так Джирайя, получается, наследник клана Сенджу? Ох, чёрт! Цунаде и правда может тебя прибить… А сам Джирайя знает?

— Нет, — Хирузен покачал головой. — Я вообще не видел смысла ему об этом рассказывать. От таких знаний появляется необоснованная гордость и странные желания. Типа «когда я вырасту, то стану Хокаге».

— Если бы Цунаде ответила на ухаживания Джирайи, то в Конохе мог бы возродиться клан основателей, — хмыкнул уже успокоившийся друг. — Н-да… Новость, конечно… А так ты воспитал верного пса… Кхе-кхе… Которого все считают кобелём… Впрочем, яблочко от яблоньки…

— Не забывайся, — нахмурил брови Хирузен. — Джирайя в этом качестве намного полезней для деревни.

— Ну, так мне послать за Цунаде-химе? — спросил Митокадо. — Думаю, намёк на такую информацию заставит её прийти в Коноху.

— Да, давай…

* * *

Сарутоби Хирузену снова снился сон.

В нём он проснулся от приятного запаха. Пахло его любимыми гёза, которые делала только жена. Даже послышалось тихое мычание с кухни апартаментов, которые он занимал в главном доме клана Сарутоби.

— Хирузе-е-н, — негромко позвали его, и он мог поклясться, что это был голос Бивако. — Я знаю, ты уже проснулся, иди завтракать, милый, а то я знаю тебя, наверное, уже весь с утра в думах о благе деревни.

Он поднялся с их широкой супружеской постели, на которой засыпал один почти девять лет, и осторожно двинулся на кухню, размышляя над очередным сном с его покойной женой в главной роли и о том, что будет на этот раз.

На кухне точно стояла его супруга и мыла посуду, напевая себе под нос.

— Садись, милый, завтрак на столе, — улыбнулась Бивако, присаживаясь напротив и подпирая щёку. — Прости, что постоянно ворчу на тебя, у тебя столько забот, а тут ещё и я со своим ворчанием.

Хирузен всматривался в родное лицо, испещрённое тонкими морщинками, и на всякий случай, как он всегда делал даже во сне, сложил печать овцы.

— Рассейся!

Бивако никуда не делась и лишь тихо рассмеялась, коснувшись его ладони.

— Ох, ты совсем заработался… Ешь, остынет.

Он посмотрел на гёза, так знакомо уложенных в тарелке, и взял палочки.

— Очень вкусно, — похвалил он супругу, чувствуя сочную мясную начинку в жареных пельмешках. В этот раз даже успел её съесть, а то в предыдущие разы, когда ему снился подобный сон, сразу просыпался, не успев положить любимое лакомство на язык.

— Кушай, набирайся сил, а то совсем высох на своей работе. И когда же ты, наконец, будешь проводить больше времени дома? — всплеснула руками жена. — Прости, я обещала тебе не ворчать, но снова ворчу.

Хирузен, рассеянно кивая, доел всё с тарелки.

— Хорошо, что я тебя увидела, я скучала по тебе, милый. Ты вырастил хорошего ученика. Так приятно, что он сделал тебе такой подарок на день рождения, — меж тем продолжала говорить жена. — И я очень тронута, что тебе в такой день захотелось побыть со мной. Но знай, что мы очень скоро встретимся в Чистом мире. Так что не переживай об этом. Там хорошо, я не помню всего, но помню, что там было хорошо.

— Что? — Хирузен внезапно почувствовал странную слабость. — О чём ты говоришь? У меня не сегодня день рождения… Он прошёл почти месяц назад…

— Разве? — удивлённо протянула Бивако. — Как странно… Но разве ты не хотел меня увидеть?

Её лицо стало грозным, а глаза прищурились, и даже во сне, ощущая тошноту, Хирузен опасался расстроить свою избранницу жизни.

— Нет, что ты, конечно, я хотел тебя увидеть… Но скажи, Би-чан, что это за ученик, о котором ты говорила?

— О, я об Орочимару-куне, конечно же. Такой, как всегда, вежливый молодой человек…

— Но… — его пронзила внезапная догадка. — При технике воскрешения склера глаза становится чёрной… Почему же ты…

— Ах, там был ещё один молодой человек из клана Учиха, он наложил на меня отличное гендзюцу, чтобы ты чувствовал себя комфортно, — улыбнулась Бивако. — Он сказал, что тоже твой ученик. Значит, ты взял кого-то ещё обучать? Ты себя совсем не жалеешь, Хирузен… Хирузен?

Он упал, чувствуя, что из тела уходят все силы, глаза застила темнота. Сердце билось всё медленней и медленней, пока совсем не остановилось.

«Как же Коноха?» — была последняя мысль Третьего Хокаге.

Глава 6. Предлог или союз?

Орочимару думал. Вспоминал прошедшие годы и всё, что сказали ему двое Учиха.

Ему сорок шесть лет, тридцать из которых он служил разным хозяевам. Это уже в край достало. Нет, если бы мальчишки начали ему указывать, что делать и как жить, он бы плюнул на угрозу смерти и попытался прорваться с боем, тем более, у него было припасено много тузов в рукаве. Но, чёрт возьми, эти юнцы давали ему выбор и, похоже, что тоже находятся в патовой ситуации. Одним тем, что он знает об их существовании, они сильно рискуют. Это точно не будет отношениями «начальник — подчинённый» или «хозяин — слуга», это будет…

— Это будет интересно, — наконец принял решение Орочимару. — Что предполагает такой союз?

Замершие Учиха переглянулись.

— Вы согласны, Орочимару-сан? — недоверчиво протянул Шисуи.

— А что вы думали? Я разве похож на идиота? — сарказм было сложно удержать. — Ты видишь будущее. Итачи тот ещё гениальный хитрец. Даже если я сбегу сейчас, то, по твоим правдивым словам, всё равно умру, не исполнив своей мечты и не достигнув цели. К тому же вы говорили, что не единственные выжившие Учиха, а я сейчас в иллюзии, не думаю, что тут всё просто, так? Если бы Итачи был один, ещё можно было потрепыхаться, но когда противников много, и они предлагают союз, я не вижу смысла отказывать.

— Вы отказываетесь от техники перерождения со сменой тел и превращения себя в Белого Змея? — Шисуи заметно передёрнуло, и Орочимару даже стало интересно, как бы он выглядел.

— Думаю, да, — подумав, ответил он, но предупредил: — В данный момент вы заинтересовали меня больше, но в дальнейшем, если я не смогу улучшить технику или вы не найдёте альтернативы ей, то могу и вернуться к первоначальной идее.

— Нам это подходит, — вздохнул Шисуи. — Есть пара мыслей…

Орочимару хмыкнул, вспомнив, как точно так же две недели назад, когда они с Итачи были в родной и любимой Конохе, тот так же сказал о «паре мыслей» и у него полезли на лоб глаза от этих «пары мыслей».

— Тогда я хочу, чтобы вы меня освободили.

— Для начала пообещайте, что не причините вреда нам и другим Учиха. А также что искренне заинтересованы в нашем с вами союзе, — положив руку брату на плечо, попросил старший Учиха.

— Да-да, не буду я никого из вас бить, ругать и обижать, будем дружить и придумывать злодейские планы вместе, — закатил глаза Орочимару. — Признаю, что мне интересен этот союз.

— Мы просто хотим выжить и жить в мире, — глухо сказал Итачи.

— Думаю, этого достаточно, — Шисуи кивнул и исчез из иллюзии. Змеи, связывающие его, пропали, и Орочимару увидел, что стоит в барьере.

— Так и думал, что не всё так просто, — усмехнулся он. Три клона Шисуи прервали технику, и барьер пропал.

— Кстати, — прервал их молчаливое разглядывание друг друга Итачи. — Мой только что развеявшийся вороний клон сообщил, что Сарутоби Хирузен умер утром два дня назад, а Кабуто уничтожил все улики его отравления до того, как Сенджу Цунаде прибыла в Коноху.

Орочимару усмехнулся.

— Значит, всё получилось?

— Похоже на то, — пожал плечами Итачи. И, посмотрев на брата, сказал: — Мы немного изменили план в связи с объединением с Орочимару-саном и тем, что в Конохе у него имелся шпион.

Наблюдая за братьями, Орочимару заметил, что в присутствии Шисуи Итачи чуть расслабляется и становится каким-то менее серьёзным. Оба на секунду замерли, побуравив друг друга шаринганами. Орочимару даже не понял сначала, что это было. Но потом старший отвёл взгляд от своего брата, посмотрел на него и улыбнулся:

— Ясно. Очень впечатляет, Орочимару-сан. Значит, технику воскрешения «Эдо Тенсей» вы уже знаете? А Кабуто, хотя ему всего четырнадцать лет, и он специализируется на медицине, прекрасно справился со своей задачей по проникновению в дом Хокаге, распечатав там его воскрешённую жену, восприятие которой немного подправил Итачи. И наша «ловушка снов», «Баку-но-дзюцу»,[16] сработала на Хирузене, видимо, как надо.

— Да, воспоминания о Бивако-сан дал я, — кивнул Орочимару, ему стало ясно, что братья, по всей видимости, могут очень быстро обмениваться друг с другом информацией.

— Отличный яд и отличная работа вашего шпиона, если учесть, что даже Цунаде-сан, которая делала вскрытие Сандайме, постановила, что у того износилось сердце, и он умер от естественных причин, вроде переживаний, стрессов и тяжёлой нервной работы.

— А как та советница, Кохару, кажется? — поинтересовался Орочимару, её отравление его интересовало больше, так как доза цикуты была не смертельной, и ему было интересно, зачем ту отравили.

— Цунаде её вылечила, — ответил Итачи. — Но, к сожалению, — его лицо стало наигранно печальным. — К сожалению, яд сильно повредил мозг, и теперь уважаемая Кохару больше напоминает овощ, чем шиноби. А такое «удачное» стечение обстоятельств и потеря лидера деревни позволили быстро выбрать следующим Хокаге вашу подругу.

— Так Цунаде стала Хокаге? — изумился Орочимару.

— Её инаугурация через месяц. Мы полагаем, что в дальнейшем её должность поможет нам и вам, в том числе, вернуться в так любимую нами деревню, — кивнул Шисуи.

— Ну, в принципе, с Цунаде мы никогда не конфликтовали, — зацепился за эту мысль Орочимару. — А на покойного теперь Хирузена у меня компромата выше крыши. Это может сработать. Конечно, всё не так просто… И моя репутация изрядно подпорчена…

— Мы немного подождём, прежде, чем её заездит старичьё, чтобы Цунаде-химе была более благосклонна к своим друзьям, — предложил старший Учиха. — Затем нам надо будет ликвидировать последнего старейшину, который знает правду о нашей ситуации с кланом Учиха и который был среди тех, кто отдал приказ Итачи. И мы сможем вернуться… Кстати, если вы вернёте расположение Джирайи-сана, то возвращение в Коноху может пройти более гладко.

— Старый извращенец, — хмыкнул Орочимару, вспомнив о друге. Открывшиеся перспективы стали его интересовать всё больше и больше.

— По моим видениям, вы после ухода из «Акацуки» попытались создать свою скрытую деревню в Стране Рисовых Полей, назвав её «Деревней Звука», но буквально за несколько лет всю эту систему уничтожили, многих ваших шиноби перебили, и вы отказались от этой идеи, оставшись один с Кабуто и ещё несколькими помощниками. Так что это, конечно, дело ваше, возвращаться в Коноху или нет. Но в наши планы входит возвращение в селение, основанное нашим кланом, и возрождение Учиха.

— Хм, — усмехнулся Орочимару. — Посмотрим, как карта ляжет. Сейчас я пока не могу точно решить. Вы просто взяли и выбили всю почву у меня из-под ног.

— Извините, Орочимару-сан, — хором сказали Учиха, и Орочимару еле удержался от смеха, так в этот момент братья были похожи на нашкодивших малышей. Впрочем, они и так малыши по сравнению с ним, пусть он и отдавал должное их умам и талантам. Но, в любом случае, они заслуживали его уважения.

— Это, конечно, наши грандиозные планы, и они исполнятся не сейчас. Пока мы слабы и нам нечего предложить Конохе. Так что, думаю, этот разговор о возвращении стоит отложить, — кашлянув, сказал Шисуи. — Карта, и правда, может лечь как угодно. Всё предугадать невозможно, а с изменением настоящего, меняется и будущее. Я просто хотел выжить и спасти как можно больше своих соклановцев. А тут вы оказались не таким уж плохим, как выходило в видениях. Так что надеяться на них я тоже не буду сильно, считаю, что каждый сам кузнец своего счастья и должен думать своей головой, но прислушиваться к умудрённым опытом товарищам тоже надо.

— Отрадно слышать такие слова, Шисуи-кун, — хмыкнул слегка польщённый «умудрённый опытом» Орочимару.

— Думаю, нам надо двигаться в сторону Солёного перевала, там я оставил остальных. Орочимару-сан, — посмотрел на него старший Учиха. — А когда вы планировали покинуть «Акацуки»?

— К побегу у меня всё готово, если ты об этом, Шисуи-кун, — ответил он. — Я хотел скрыться после того, как захватил бы тело Итачи… — отчего-то ему стало неудобно за свои слова.

— В моих видениях у вас это бы не вышло, — помотал головой старший Учиха. — И вы просто покинули «Акацуки» после неудачной попытки и, кстати, лишились руки с кольцом.

— Ясно, тогда получается, что я могу устраниться от дел организации в любое удобное время, — сказал Орочимару. — По правде, уже достало бегать туда-сюда по всему континенту, чтобы выполнять чьи-то поручения.

— Мы доверяем вам, Орочимару-сан, — добавил Итачи. — Но на всякий случай я хочу предупредить вас о том, что на наших братьев и сестёр зариться не надо. Данзо тому пример.

— О, — доверительно шепнул Шисуи, покосившись на брата. — В моих видениях вы пытались заполучить тело младшего брата Итачи. Правда, тот вас и убил в итоге, а Итачи лишил надежды на посмертие, очень сильно расстроившись по этому поводу. Но сейчас-то всё по-другому, правда? — парень улыбнулся вроде бы милой улыбкой, которую Орочимару уже видел у Итачи.

Невольно по спине пробежались холодные мурашки.

— Я заинтересован в нашем союзе, — подумав, ответил Орочимару, не отставая от прыгающих по деревьям братьев. — Поэтому Итачи-куну не о чем беспокоиться.

Глава 7. Самостоятельные дети

— Ну как ты, братец? — Саске склонился над Казуки, у которого, после их перехода, ещё и начался жар. Зафиксированная в лубке нога была очень горячей, троюродный брат потел, но при этом стучал зубами от озноба, несмотря на то, что его накрыли несколькими одеялами.

— Нормально, — прошептал Казуки, которого половину похода Шисуи пришлось нести на руках. — Так глупо получилось. От меня сплошные проблемы…

Саске хмыкнул.

— Не говори так, братец, лучше попытайся поспать.

Получилось, действительно, не очень-то умно. Казуки на третий день их путешествия стёр ногу, а потом, промолчав о своей усталости, оступился. Один неверный шаг, и закрытый перелом голени. Медиков среди них не было. Шисуи знал только оказание первой помощи. Хорошо, что шаринган брата мог, как оказалось, видеть не только потоки чакры, но и, при желании, кости. Ногу Казуки вправили и зафиксировали. Им пришлось сутки торчать на одном месте, чтобы кость как-то немного прижилась, а то без ирьёнина братец мог остаться хромым с неправильно сросшейся ногой. Шисуи только посоветовал Казуки гонять по каналам и направлять чакру к своей переломанной конечности для ускорения регенерации.

Далее продвижение в сколько-то скоростном темпе не получилось. Шисуи нёс Казуки, а мелким приходилось топать пешком или их несли все остальные по очереди. В день еле-еле могли делать переход в двадцать километров, а иногда и того меньше. Вместо запланированных Шисуи тридцати пяти — сорока. В итоге плелись до гор почти три недели, уничтожили практически все запасы продовольствия и сильно устали. Дети так выдохлись, что первые сутки мелкие просто спали. А теперь ещё выяснилось, что Казуки, Рензо и Таро простыли или просто организм так утомился, что они заболели. У всех троих начался жар и кашель. Саске старший брат оставил за старшего и он не знал, что с этим делать.

— У нас только общеукрепляющие, от чакроистощения и кроветворные пилюли, при ранениях, — сказала подошедшая к нему Мина. — Общеукрепляющие я дала всем. А что делать с кашлем, не знаю. Таро и Рензо я поменяла холодные компрессы, мы с Юмико пытаемся сбить температуру. А Казуки, наоборот, знобит, ему надо больше пить горячей жидкости. Надо сходить за водой, и я вчера последний рис сварила…

— Ясно, — собрался с мыслями Саске. — Тогда мы с Наруто пройдёмся по округе, может быть, что-нибудь найдём из дичи. Юмико пусть присмотрит за больными и Юи с Нацуми, а вы с Сэном сходите за водой к реке. В одиночку никуда! И помните о ловушках, которые мы установили вокруг лагеря.

Саске посмотрел, что их сиамская спутница легла на грудь Казуки, и тот затих и, кажется, заснул. Юи и Нацуми, по просьбе Наруто, сели в уголок и начали свой урок каллиграфии, который не проделывали во время похода.

Потрепав малышей по головам, Узумаки кивнул, показывая, что услышал насчёт охоты. Они собрались и вышли из пещеры.

* * *

— Как думаешь, Итачи вернётся с Шисуи? — спросил Саске у друга. Они двигались в сторону предгорья, на котором видели пасущихся коз.

— Так наверное, — пожал плечами Узумаки. — Ты так расстроился, когда Итачи ушёл, а сейчас скучаешь по нему. Думаю, что твой старший брат чувствует то же самое.

— Тогда почему?.. — Саске покосился на Наруто и вздохнул.

Устраивать сцены и показывать свои обиды было не к месту. Сейчас много дел и помимо своих переживаний. С этой мыслью Саске замер. Действительно, если Итачи направился в качестве шпиона в стан врага, то мог бы плохо отыграть, переживая за него. Наверное, брат не хотел расстраиваться бурным расставанием с ним или боялся, что он его не отпустит. Поэтому и ушёл, как на простую свою миссию, а как оказалось — всё это надолго и очень опасно. Прошло почти полтора месяца, как Саске не виделся с братом, и это было самым длительным сроком их расставания.

— Смотри, Саске, там стадо коз пасётся, — потряс за руку Узумаки и прошептал. — Блин, молока охота… Смотри, какое вымя, и у них уже мелкие появились…

Не сказать, что Саске очень любил молоко, но замечание Наруто не оставило равнодушным и его. Даже среди кошек молоко было деликатесом, которое подавали только в няко-барах, а туда им ход был заказан. Только однажды Тэкиноину-сан отвёл их с командой Зеро отметить победу над другой группой няко-ниндзя, и они выпили там по стакану молока. Сейчас, после полугода житья на диете «что поймаешь, то и съешь», Саске решил, что молока ему очень хочется.

— Думаю, остальные бы тоже обрадовались… А от простуды хорошо помогает молоко с мёдом, это мне Мина говорила как-то… — продолжил тихо рассуждать Наруто. — Может, мы сможем одну из этих коз захватить живьём? Как думаешь, Саске?

Саске подумал, что это хорошая идея.

* * *

Посланные в обход клоны Наруто успешно изображали часть стада, постепенно приближаясь к выбранной ими козе с самым большим выменем. Та почувствовала подвох и даже попыталась сбежать, но Узумаки был ловчее и надел на шею будущей «молочной ферме» верёвку, а клоны вцепились в её шерсть. Остальное стадо побежало как раз на них, и они убили двух молодых козочек, освежевав их на месте, срезав шкуры и запечатав мясо в свитки.

Упирающуюся рогатую пленницу они благополучно транспортировали до лагеря, козлёнок бежал за ними и тоненько звал свою маму. Рука убить детёныша не поднялась ни у Саске, ни у Наруто, поэтому вымотавшегося козлёнка они тоже забрали с собой, подняв на скалу с их пещерой.

— Вы долго… Ой! — Мина вытаращилась во все глаза на них и козу, которая что-то недовольно проблеяла.

— Кто-то умеет доить? — деловито спросил Наруто у девочек. — Мы решили, что молоко нам не помешает.

— Надо соорудить что-то вроде загона для нашей животинки, — распорядился Саске. — Юмико, Сэн, сходите за палками, отгородим им уголок.

— Держи, тут мясо в свитках, — передал Мине их добычу Наруто.

Работа по созданию загона закипела. Им удалось сцедить молока, которое согрели и напоили сначала больных парней, Нацуми, Юи, плошку дали Саюри-сан, а остальным досталось по половинке кружки. Козе и козлёнку, в углу пещеры ближе к выходу, обустроили загон, нарвали травы и поставили корытце из бамбука, которое наполнили водой. Наруто с помощью бытовых печатей организовал изоляцию от звуков и запахов, чтобы новые домашние животные их не выдали.

* * *

— Вкусно, — похвалил Наруто, подув на похлёбку, которую приготовила Мина.

Они сидели вокруг сделанной из растопленного жира и фитиля «жидкой» свечи в плоской посудине и поглощали ужин. Казуки, Таро и Рензо девочки уже накормили бульоном, а им досталось отваренное мясо с найденными у реки ребятами диким луком, ростками бамбука и спаржи.

— Как думаешь, Саске, когда нии-сан вернётся? — спросила Юмико. — Уже два дня прошло, как он ушёл.

— Не волнуйся, — улыбнулся он младшей сестрёнке. — Он обещал, что… — Саске осёкся, потому что Наруто тихо вскрикнул, выронив уже пустую плошку из рук, и зашипел, потирая запястье.

— Что случилось?

— Помнишь, я установил пробный сигнальный контур по дневнику отца? Кажется, он сработал, — пробормотал Узумаки. — Как минимум трое, и у всех много чакры.

— Всем живо спрятаться в «спальню» и активировать печать сокрытия, — командовал Саске вмиг притихшим ребятам, а сам затушил фитиль. Девочки тоже, как и он, сверкая красными глазами, подхватили малышей, а Сэн сжал кунай в руках и упрямо остался на месте.

— Саске, я-то ничего не вижу в темноте, — пробормотал Наруто, всё ещё ковыряясь со своим запястьем. — Чёрт, они очень сильные, видимо, так руку резануло… Надо будет уменьшить…

Саске схватил друга за плечо и встряхнул, чтобы тот собрался. Узумаки умолк и стал серьёзней.

— Доверься мне и своему чутью, мы с тобой идём ко входу. Сэн, ты тоже иди в периметр, охраняй девчонок и остальных, — паренёк всё-таки послушался, и Саске выдохнул, чувствуя, как исчезла чакра его друзей. Если не знать куда идти, то можно их и не обнаружить. Пещера большая.

— Это могут быть Шисуи и Итачи? — спросил он Наруто.

— Не знаю. Сигнальный контур недоработанным был. Он только наличие чакры и её примерный объём показывает, и то я теперь понял, почему отец отказался от его разработки. И кто тогда третий? Лучше исходить из самого плохого расклада. Они примерно в километре от нас, может, мимо пройдут, если не наши?

— Всё, тихо! Подождём. Скрой свою чакру, — прошептал Саске.

— Давай над выходом, там есть небольшая площадка, — предложил Наруто, — Я её ещё днём разглядел.

Саске согласился, и они забрались по стене и замерли над входом в пещеру, в готовности атаковать нежданных гостей.

Время медленно текло, стало очень тихо, даже Наруто, кажется, дышал через раз.

Снаружи раздались шорохи, послышались обрывки слов, и Саске почувствовал чьё-то приближение. Чакра была незнакомой. И, пусть он никогда особо не задумывался об особенностях и отличиях чакры друг от друга, но та точно не принадлежала ни Шисуи, ни его брату. И вдобавок внушала непонятной природы трепет и страх. На миг он почувствовал себя мышкой, которая забилась в норке в надежде, что её не найдёт змея.

Сердце, тяжело бухая в ушах, отсчитывало секунды до встречи с неизвестными.

Глава 8. Кое-что о любви

— Итачи, заночуем в этой пещере. Не думаю, что стоит беспокоить наших, появляясь у них среди ночи. Мы всё равно не успеем раньше, — остановил Шисуи.

Итачи вздохнул, покосившись на их спутника.

— Понял.

— Орочимару-сан, вы же не возражаете? — спросил змеиного саннина Шисуи, но тот покачал головой. Орочимару вообще после их «делового разговора» молчал, что-то сосредоточенно обдумывая.

— Придём к ним после рассвета. Не переживай, они ребята крепкие, справятся, — хлопнул Итачи по плечу старший брат.

— Да, конечно, — он коротко улыбнулся, только сейчас заметив, каким уставшим выглядит Шисуи.

— Хотя сам немного беспокоюсь, — тихо пробормотал брат. — Мой вороний клон, который присматривал за ними, развеялся несколько часов назад, последнее, что видел, как Наруто и Саске пошли на охоту. У меня было не очень много чакры, да и продержался он прилично с тем объёмом, что я ему дал. Думаю, за пару часов ничего особо серьёзного не случится.

* * *

Итачи не спалось.

Он хотел увидеться с Саске, да и по остальным тоже соскучился. Когда ушёл, защищая свой клан, то «заморозил» свои чувства, как всегда делал на миссиях АНБУ. А сейчас, когда один из этапов их плана осуществился… Впрочем, до того, как Итачи поближе познакомился со змеиным саннином, план брата казался фантастическим.

Ребята уже были так близко, и Итачи стало сложнее сдерживать душевные порывы. Шисуи жарко грел бок, мгновенно уснув после лёгкого перекуса и установки защитного барьера, чтобы их никто не потревожил.

Полтора месяца выдались тяжёлыми, но Итачи ни минуты не сожалел, что пришёл в «Акацуки». То, что снилось Шисуи, конечно, является хорошим подспорьем, особенно в их ситуации. Но информация из видений была слишком обобщённой и не всегда точной. А в Коноху хотелось принести что-то более конкретное кроме того, что все члены «Акацуки» очень сильны и через пару лет собираются поймать всех джинчуурики, чтобы сделать всему миру «большую каку».

Вспомнив о джинчуурики, точнее, об одном конкретном джинчуурики, Итачи улыбнулся. Узумаки Наруто нашёл свою семью, и их мама была бы довольна, что они присматривают и дружат с сыном её подруги. Сердце защемило, но боль через полгода после смерти родных и после того разговора с Саске стала не такой сильной.

Итачи глубоко поразила техника «Эдо Тенсей», которой в Конохе воспользовался Орочимару. Конечно же, в первую очередь Итачи пришла мысль о матери. Но, после «настройки» мёртвой жены Третьего Хокаге, он осознал, что не зря дзюцу было запретным и звалось «нечестивым воскрешением». Душа, запертая в живом теле, для которой они поймали неосмотрительно напавшего на них залётного нукенина, явно мучилась. Бивако-сан говорила, что ей в Чистом мире очень хорошо, и хотела туда вернуться. Поэтому Итачи понял, что не желает подобного своим близким. И решил, что при случае уничтожит все останки клана Учиха, похороненных, как он знал, в общей могиле, под небольшой мраморной стелой со списком из двухсот четырёх имён.

* * *

— Итачи! — голос Шисуи раздался из мутной пелены сна. Итачи всё же уснул, пригревшись и ощущая родное тепло и безопасность рядом со старшим братом.

— А! Что? — пробормотал он спросонья. Неожиданно для него, сон вышел довольно крепким, чего не бывало в последние полтора месяца из-за отсутствия доверия к напарнику.

— Нам пора, уже светает.

— Да, конечно, — он улыбнулся, чувствуя себя невероятно бодрым и свежим и предвкушая встречу с младшим братишкой, Наруто и всеми остальными.

* * *

— Скажите, Орочимару-сан, — прервал их молчаливое передвижение Шисуи. — А сейчас у вас есть воспитанники? Я имею в виду ту куноичи со стихией кристалла или мальчика с белыми волосами из Страны Воды, который имеет особый геном, позволяющий ему трансформировать и выращивать кости. А также доработали ли вы свою проклятую печать? Как я понимаю, опять же из своих сновидений, своей ученице Митараши Анко, которая осталась в Конохе, вы приживили недоработанную печать. Без генома некоего Джуго.

Орочимару внимательно посмотрел на Шисуи, и тот добавил:

— Мои сны… Они иногда очень сумбурные: в них пересекается прошлое, настоящее и будущее. Это чтобы мне определиться и сориентироваться, на каком этапе вы находитесь. И что уже свершилось, а что нет.

— Хм. Теперь я окончательно убедился, что ты видишь будущее. Гурэн и Кимимаро, о которых ты упомянул, действительно содержатся в одном моём убежище. Но о Джуго я пока не имею ни малейшего понятия. Печать меня вполне устраивала. Так я её доработал? Интересно, зачем?

— Да, кажется, с помощью ДНК этого Джуго у печати появилась вторая ступень, и высвобождалось больше чакры, — потёр подбородок Шисуи. — Сейчас я вспомнил, что вроде бы вы начали дополнительные исследования из-за болезни этого мальчика, Кимимаро…

Орочимару остановился.

— Кимимаро заболел? — его голос был спокойным и холодным, но Итачи показалось, что услышал в нём волнение. — Когда? Это поможет? — всё-таки дрогнул змеиный саннин.

— Мне трудно сказать, я же только мельком видел его во сне. Сколько сейчас лет мальчику?

— Десять, — продолжил путь Орочимару. — Эта улучшенная печать… Она поможет?

— Нет. Та проклятая печать лишь немного продлит жизнь Кимимаро, — ответил Шисуи. — И причина болезни так и не была выяснена. Возможно, в том будущем, которое мы собираемся построить, всё будет по-другому. Быть может, что, когда вы выяснили про болезнь, было слишком поздно. Или просто не могли обратиться к самому лучшему ирьёнину всех пяти стран…

— Да, предупреждён, значит, вооружён, — согласился саннин.

— Знаете, именно из-за этого Кимимаро я решил дать вам шанс…

Орочимару только вопросительно посмотрел на Шисуи, и Итачи сам прислушался, потому что не был в курсе того, о чём говорил старший брат.

— Видите ли, Орочимару-сан. В тех видениях, иногда смутных и обрывочных, всё показано со стороны. И вы были там, мягко говоря, выставлены не самым приятным человеком. Но единственное, что меня удивило и насторожило, это Кимимаро. И в некоторой степени Гурэн, хотя я не был до конца уверен в её существовании. Я видел несколько воспоминаний Кимимаро, когда тот умирал, и из них было ясно, что вы подобрали его во время гражданской войны в Стране Воды, которая разгорелась там четыре года назад, это так?

— Да, он последний из клана Кагуя, — подтвердил внимательно слушающий Орочимару.

— Всего о вас и ваших взаимоотношениях я не знаю, но было понятно, что Кимимаро и Гурэн очень вас любили. Они даже хотели стать вашими сосудами и, как я понял, знали о своей участи. И вот что было странно. Несмотря на то, что у вас были как минимум два человека, которые были готовы и искренне желали стать вашими сосудами, теми всё время становились совершенно другие люди. Да и после болезни Кимимаро, когда тот стал, по-сути, не нужным и бесполезным, особенно, если учесть, каким чудовищем вас выставляют в Конохе, вы продолжали навещать его и пытаться вылечить или продлить жизнь. Это не укладывалось в общую схему. Поэтому я предположил, что вы просто не показывали этим детям, как на самом деле любите их.

Орочимару отвёл взгляд и промолчал, а Шисуи продолжил:

— Да, точно, теперь я вижу, что вы действительно их любите. Просто не хотели привязываться к ним и всё время держали дистанцию. Поэтому вы показались мне не безнадёжным, Орочимару-сан, и захотелось дать вам шанс.

Змеиный саннин кивнул, снова задумавшись, и остальной путь они проделали в тишине.

* * *

— Будьте внимательней. Мы приближаемся к лагерю нашего маленького клана. Мне обещали кучу ловушек, — хмыкнул Шисуи, когда солнце начало всходить из-за гор.

Через пару километров Итачи заметил натянутую на тропе леску.

— Здесь! — показал он на ловушку, соединяющуюся со взрывной печатью. — Тут тройная нить, осторожней.

Они обошли ещё несколько ловушек и, оценив укрепления периметра лагеря, Шисуи кивнул на неприметную щель в скале.

— Там.

Итачи хмыкнул, окинув взглядом местность, и мысленно похвалил ребят. Ничего не указывало на то, что в округе кто-то живёт.

— Так среди вас есть взрослые шиноби? — за их спинами поинтересовался Орочимару. — Я думал, что никто из старшего поколения Учиха не выжил в резне.

Итачи переглянулся с Шисуи и, взвинтив восприятие до максимума, помчался за старшим братом к пещере.

Глава 9. Знакомство

Из оговорок и реплик Учиха, которыми те обменялись, и того, что сказали ему, Орочимару понял, что остатки Великого клана являют собой младших его представителей. Этого не сказали вслух, но Орочимару был опытным шиноби и хорошо проанализировал ситуацию, в которой оказался сам и в которой оказались Учиха.

И каково же было его удивление, когда он ощутил из пещеры, на которую указал Шисуи, чакру взрослых, как минимум, двоих. Конечно, Орочимару не был полноценным сенсором, вроде обладающих бьякуганом членов клана Хьюга, но на относительно небольшие расстояния имел способность чувствовать источники силы и их сформированность. Благодаря такому «чутью» его работа с кадрами так ценилась в своё время Данзо. Орочимару видел потенциал даже в маленьких детях и мог спрогнозировать их дальнейшее развитие или отсутствие оного, что, надо сказать, вообще в целом облегчало работу в экспериментах и приводило к минимуму потерь.

На его взгляд, у того же Учиха Шисуи, не говоря о совсем молоденьком Итачи, источники чакры ещё не были до конца сформированы, а значит, они ещё смогут увеличить свой резерв, рост которого почти останавливается к двадцати — двадцати пяти годам, если шиноби до них доживают. После тридцати, если и возможен рост резерва, то совсем незначительный, не более одного — двух процентов, и то для этого требуются специальные методики тренировок. В «престарелом» возрасте можно лишь учить, оттачивать, трансформировать и оптимизировать техники, делая их менее чакроёмкими, ускорять выполнение, улучшать контроль над чакрой, сливать излишки чакры во внутренние печати и накопители, но не увеличивать резерв.

Так что Орочимару уже запланировал «раскачать» до максимума своих союзников, чтобы можно было жить и не опасаться тех же «Акацуки», особенно Лидера, Какузу, Кисаме и эту чёрно-белую тварь, которая имела неприятную привычку лезть, куда не следует, и против которой, слава фуиндзюцу, кое-что можно было предпринять.

Короткий вопрос, которым Орочимару хотел показать доверие к союзникам: так как он раскрывал некоторые из его способностей, привёл к странным последствиям. Оба Учиха, мгновенно напрягшись, поспешили к своим детям. Кажется, наличие взрослых в лагере не предполагалось.

Поразмыслив секунду, Орочимару последовал за молодёжью, никаких «злых намерений», страха и жажды крови он не ощущал, поэтому и подумал, что взрослые шиноби, с полностью сформировавшимися источниками, являются частью клана.

— Нии-сан! Онии-сан! — услышал он разноголосый детский хор, когда переместился в пещеру, воспользовавшись своей стихией земли. Слишком узкий лаз подходил разве что подросткам и никакого желания протискиваться у Орочимару не вызвал.

Братья Учиха были окружены стайкой разновозрастной мелочи, среди которых был и паренёк повзрослее, было видно, что тот изо всех сил старался не присоединиться к остальным и не повиснуть на своих старших родичах. Именно этот паренёк и заметил Орочимару, тут же активировав шаринган сразу с двумя томоэ. И он еле удержался, чтобы не облизнуться: потенциал мальчика был крайне высок и даже мог превзойти потенциал Итачи, который, в свою очередь, пусть и был на уровне Шисуи, но через пару лет уже мог превзойти своего старшего брата.

«Не тот ли это младший брат, который мог убить меня?» — подумал Орочимару. Шисуи обернулся и кашлянул, призывая детей к порядку.

— Это Орочимару-сан, он наш союзник, поприветствуйте, пожалуйста, этого шиноби, как положено.

Дети выстроились в шеренгу и дружно выполнили полагающийся поклон.

— Здравствуйте, глубокоуважаемый Орочимару-сан, — единодушным хором прозвучало приветствие, от которого он даже хмыкнул, молодые шиноби не испытывали страха, не старались ему угодить, а с достоинством и вежливостью поздоровались, но это было очень тёплое приветствие, ему были рады, и им было любопытно, кто он такой.

Кроме одной девочки, возраста Кимимаро, и «потенциального мальчика» с двумя томоэ в шарингане у детей не стояли ментально-эмоциональные блоки, которые обычно ставят клановым детям после восьми лет. Всё для того, чтобы на мозг не могли воздействовать и ставить закладки менталисты, вроде представителей клана Яманака. Блок так же затруднял определение эмоций, которые могли отслеживать как достаточно тренированные и опытные шиноби, так и многие, даже слабенькие, сенсоры. Так что Орочимару сделал соответствующий вывод о возрасте молодняка великого клана.

— Орочимару-сан один из Великой Тройки саннинов, — словно услышал молчаливые детские вопросы Шисуи. — Его подруга и товарищ по команде, саннин Сенджу Цунаде, в скором времени должна будет стать новой Хокаге Скрытого Листа.

Дети восприняли информацию по-разному.

Совсем маленькие девочка и два мальчика просто кивнули, восхищённо разглядывая его, а вот дети постарше… Мрачная удовлетворённость, — вот как бы описал Орочимару ощущаемые им эмоции и то, что мог прочесть на выразительных и не умеющих пока скрывать своё отношение детских лицах. Похоже, что дети о многом были в курсе, — мелькнула у него мысль.

Среди, в большинстве своём, темноволосой малышни, ярким жёлтым пятном выделился голубоглазый блондинчик, навскидку не имеющий к Учиха никакого отношения, но с этим вопросом Орочимару решил разобраться позже.

Похоже, что он всё же не ошибся, когда навёл панику среди Учиха, и взрослые присутствовали, правда, двое в связанном и бессознательном виде. А вот третий, жгучий брюнет, имеющий седую прядь в волосах, спокойно и расслабленно сидел, с нечитаемой улыбкой поглаживая сиамскую кошку, разлёгшуюся у него на коленях, и поглядывал на них желто-зелёными глазами.

По всем ощущениям Орочимару, красивый, холёный мужчина, выглядящий лет на тридцать, был не шиноби, его чакра не чувствовалась вовсе, словно её не было, и никакие эмоции не нарушали его спокойствия. Но такого просто не могло быть. На крестьянина брюнет не тянул, скорее — на дзёнина S-класса, впрочем, и от тех, даже если они скрывали свою чакру, в прямой близости Орочимару мог ощутить наличие источника. Тем более, что все остальные его чувства просто вопили, что брюнет с седой прядкой крайне опасен и злить того не стоит.

— Кхм, — Шисуи прервал его разглядывание мужчины, который отвечал всем признакам породистого аристократа, и если бы не цвет глаз, то точно мог оказаться кем-то из главной ветви Учиха. — Орочимару-сан, позвольте представить вам Ракурэй-сана[17], который неожиданно для нас решил присоединиться к нашей группе.

— Я буду рад продолжить работу со своими учениками, Шисуи-кун, — очень приятным глубоким, хрипловатым голосом сказал мужчина, чуть склонив голову вбок. — Да и мой господин решил, что химэ не подобает путешествовать без должного сопровождения, а у меня как раз намечался отпуск…

— Мы рады, что вы присоединились к нам, Ракурэй-сан, — поклонились оба Учиха.

Орочимару показалось, что оба брата выглядят несколько шокировано. По реакции Учиха и упоминании брюнетом некоего хозяина, появления у них этого человека явно никак не ожидалось. Мастер очень секретного клана? И почему тот говорил о принцессе? Может, кто-то из трёх девочек является дочерью кого-то важного? Если так, то понятно, как Учиха смогли спрятаться на полгода после произошедшего инцидента с их кланом.

Вполне вероятно, что у них был покровитель. Но, видимо, не всё так просто, и остатку клана понадобился новый дом. А значит, повезло показаться полезным старшим братьям Учиха, потому что, возможно, если бы те знали, что с ними будет этот самый Ракурэй, то их планы могли быть совсем иными. Мысли пронеслись в голове Орочимару мгновенно и ещё сильнее склонили чашу весов к сотрудничеству с маленьким кланом. Он уже успел оценить потенциал всех присутствующих детей.

— Хм. Кто же те двое? — спросил Орочимару, кивнув на двух пленных шиноби.

Ответил, как ни странно, тот мальчик постарше, предположительно — младший брат Итачи:

— Как оказалось, вчера на охоте мы с Наруто были неосторожны, и нас заметили эти шиноби. Они сказали, что они ниндзя бывшей деревни Скрытых Источников, ныне расформированной, промышляют на чёрном рынке, — губы мальчика скривились. — Забрались на территорию Страны Огня и высматривали чем поживиться на караванной дороге проходящей в их страну вдоль Солёного перевала. Они устроили лагерь на возвышенности, один из них сенсор. Так и заметили нас. Проследили и решили напасть, как стемнеет. В это же время мастер Ракурэй дошёл до нас и схватил этих шиноби, когда те пытались подобраться к лагерю.

— И почему они до сих пор живы? — кажется, этот вопрос Шисуи адресовал Ракурэю, но ответил тот же паренёк.

— Они были нужны для тренировки техник допроса.

— Ребята бы сами справились, — издал странный, похожий на короткое мурчание, звук Ракурэй. — Я просто решил прийти к ним с гостинцем.

— А ещё мастер вылечил Казуки, Таро и Рензо от простуды! — вставил блондинчик.

— Ребята, давайте-ка представимся Орочимару-сану, — по-видимому, услышав имена, спохватился Итачи. — А то вы тут, кажется, совсем одичали, пока меня не было! Где ваше воспитание?

Народ зашушукался, смутился и чинно расселся в центре пещеры.

— Меня зовут Учиха Мина. Мне десять лет, — старшая девочка с хвостиком набок церемонно поклонилась.

— Учиха Саске, восемь лет, — сказал своё имя мальчик с большим потенциалом.

— Так ты младший брат Итачи-куна, — прищурившись, спросил Орочимару.

— Да, это мой родной брат, — сдержанно ответил Итачи, предостерегающе взглянув, но Орочимару только улыбнулся и махнул рукой.

— Я вижу, что в твоём брате много скрытых сил, которые ему предстоит совершенствовать, должно быть, он очень способный мальчик.

— Это интер-ресно, Орочимару-сан, — внезапно подал голос Ракурэй и показалось, что обычные зрачки брюнета на миг стали вертикальными. — Вижу, у вас есть особый дар отыскивать таланты.

— Думаю, да, — не стал отпираться Орочимару, демонстрируя честность. — И по тому, что я увидел, могу сказать, что у Шисуи-куна и Итачи-куна всё может получиться. И я принял решение устраниться из дел организации, чтобы вплотную заняться этим перспективным проектом.

— Мы рады это слышать, — спокойно кивнул Шисуи, но глаза старшего Учиха лучились радостью, а потом парень вовсе широко и открыто ему улыбнулся.

— Меня зовут Узумаки Наруто, мне восемь лет, и я джинчуурики девятихвостого лиса, самого крутого биджуу из всех! — гордо выпятив грудь, заявил блондинчик.

Некоторые дети проявили удивление, и только Саске и Мина, которые, видимо, были в курсе «хвостатой проблемы», спокойно взирали на других Учиха. Саске, сидящий рядом, даже положил Наруто на плечо руку, словно показывая остальным своё расположение к джинчуурики.

А Орочимару с хмыком подумал, что теперь проблема «как помириться с Джирайей» выглядит не такой уж невыполнимой.

Глава 10. Дорогие люди

— Орочимару-сама, так значит, вы больше не хотите, чтобы я стал вашим сосудом? — Орочимару обернулся, чтобы посмотреть на расстроенного, закусившего губу, Кимимаро. Красные точки клановой татуировки, которые были нанесены над бровями мальчика почти сошлись вместе.

— Кимимаро, ты очень хороший ребёнок, — Орочимару коснулся белоснежных волос на макушке воспитанника, отчего тот зарделся. — У меня изменились планы. Я решил, что не нуждаюсь в сосудах.

— Но… Орочимару-сама, значит, я вам больше не нужен? — очень тихо спросил Кимимаро, опустив голову.

— Ты очень мне нужен, Кимимаро, — позволил себе присесть и прижать ребёнка к груди Орочимару. — Я же сказал, что ты очень хороший, а хорошими детьми не раскидываются. Ты мой, разве тебе этого мало?.. Постой… Ты какой-то слишком горячий.

Обнаружив у воспитанника лёгкую температуру Орочимару запоздало подумал, что такой, как Кагуя Кимимаро, которого до шести лет держали в клетке собственные родичи, будет молчать до последнего, не желая его разочаровывать и опасаясь, что станет ему ненужным.

— Кимимаро, — отлепив от себя покрасневшего мальчика и заглянув в ярко-зелёные глаза, строго спросил Орочимару. — Ты хорошо себя чувствуешь? Я очень волнуюсь, что ты заболеешь, а я не смогу тебя вылечить. Ты же сразу мне скажешь, если у тебя будет плохое самочувствие, да?

— Д-да, — отвёл взгляд Кимимаро. — Я… Вчера у меня жгло в груди. А потом всё прошло… Не волнуйтесь. Орочимару-сама, со мной уже всё хорошо.

— Тебя надо срочно обследовать, — он повёл воспитанника в лабораторию. — Мне совсем не хочется, чтобы ты серьёзно заболел. Помни, что ты… дорог мне… Кимимаро, — пробормотал Орочимару, почувствовав, как крепкая, мозолистая детская ладошка сжала его руку сильней.

* * *

— Ты уже познакомился с остальными? — спросил Орочимару, не отрываясь от показателей.

Прошёл почти месяц с тех пор, как маленький клан Учиха пришёл в Страну Рисовых Полей и обосновался на его базе. Сюда же вчера, после выполнения плана по «разрыву с „Акацуки“» и некоторых дел, он доставил с другой базы Кимимаро. Гурэн должна была подойти сама. У четырнадцатилетней «кристальной куноичи» было задание в Стране Снега. Но Орочимару совсем не понравилось, что алый кристалл, сделанный ученицей, который лежал у него в лаборатории, прямо на его глазах потемнел и потрескался. Это означало, что девочка ранена или находится на грани.

— Ещё нет, только видел их тренировки с тем мужчиной, — ответил Кимимаро. — Там одна девочка примерно моего возраста и два сильных мальчика, кажется, их зовут Саске и Наруто. А ещё я видел парня, старше Гурэн-чан, и маленьких. У них тоже есть кеккей генкай?

— Познакомишься, узнаешь, — хмыкнул Орочимару, снова изучив кристалл ученицы. — Я уйду в Страну Снега, кажется, Гурэн нужна помощь. Так что знакомство с нашими гостями на тебе. Ты же уже взрослый и самостоятельный мальчик.

У Кимимаро обнаружилась ранняя стадия туберкулёза, и Орочимару выдохнул, радуясь, что это удалось выяснить с подсказки Шисуи.

— Будешь принимать эти таблетки, как я напишу, — Орочимару быстро переложил нужные пилюли в баночки и сделал пометки. — И чтобы ничего не пропускал и действовал строго по рецепту. Когда из Конохи вернётся Кабуто, не забудь обратиться к нему, чтобы он проверил состояние твоего здоровья. Всё-таки я больше специализируюсь на ядах, противоядиях, генетике и хирургии, чем на лечебной медицине, а он уже получил ирьёнина В-ранга.

* * *

Орочимару двигался по направлению Страны Снега, которая, надо сказать, была совсем не ближним краем, даже с его скоростью и восстанавливающими пилюлями понадобится пять-шесть дней, чтобы достичь Казаханы. Местный даймё решил совершить карательный рейд, чтобы подставить кого-то, кажется, так. В подробности Орочимару не вдавался, Гурэн хотела испытать себя, и он ей это позволил. Утешало лишь то, что кристалл оставался померкшим, с трещинами, но не рассыпался, а значит, возомнившая себя самой сильной и крутой девчонка была жива.

По дороге Орочимару анализировал произошедшее за последний месяц. Познакомившись с кланом Учиха на Соляном перевале, он вместе с ними направился к своему убежищу в Стране Рисовых Полей. Делать это пришлось через Страну Горячих Источников, замаскировавшись под переселенцев из Страны Волн, кошка и несколько пойманных коз в их обозе вполне подтверждали «легенду», к тому же детям полезно пить молоко, а так его на всех хватало.

Орочимару, воспользовавшись мягкой модификацией своего тела и техникой изменения личины, пришлось изображать здоровую бабищу, а Ракурэю — его (её) мужа. Загадочный ниндзя легко изменился, став более загорелым, немытым и плоховыбритым мужиком в старой, латаной, но вполне крепкой одежде. И это тоже не было хенге, которое мало того, что просто было распознать по косвенным признакам, так ещё и привлекало фоном чакры разных ушлых сенсоров, которые не зря ели свой хлеб на границе.

Итачи тоже пришлось примерить женский образ, благо у парня были длинные волосы и довольно милая внешность. Так парень стал «старшей дочкой» Орочимару, вышедшей замуж за Шисуи, и самые мелкие трое детей были вроде как их. Наруто пришлось выкрасить в тёмный цвет, а то уж больно выделялся своим блондом. Джинчуурики, как и дети постарше, называл матерью Орочимару. Этакая большая многодетная семья… Прямо как ему когда-то хотелось в детстве…

Орочимару до сих пор хотелось ухмыляться от уха до уха, вспоминая, как он, издеваясь и изображая вздорную бабу, благо пример Цунаде так и стоял перед глазами, обложил матами посмевшего их остановить на границе с Огнём постового лесной стражи. Напирая на побледневшего шиноби большими титьками, с воплями на весь лес о «бедных несчастных сиротинушках, голодных и обездоленных». А потом ещё долго наслаждался круглыми глазами старших Учиха, которые явно от него такого актёрского мастерства не ожидали. Это словно вернуло его во времена юности, когда всё было просто и у него была команда, которой можно было верить, как себе.

В итоге вчетвером они вполне справились, и перекинуть детей на шестьсот километров получилось всего за неделю.

Устроив переселенцев, они с Итачи, чтобы не вызвать подозрений у Лидера и остальных вездесущих «Акацуки», вернулись на базу, сообщив, что появились небольшие проблемы, и получили новое задание. А после, буквально в километре от убежища чёрно-алых, Орочимару разыграл нападение на Итачи. Пришлось пожертвовать кистью руки, которую кунаем оттяпал Учиха — грёбаное кольцо можно было замаскировать, но снять только с мёртвого или лишившись пальца.

Руку Орочимару прихватил с собой, лишая организацию артефакта, по которому их находил Лидер, а затем, воспользовавшись техникой замены тела, вернул себе утраченную конечность.

Итачи остался в «Акацуки», решив узнать как можно больше секретов и продумать их устранение «изнутри». Плюс ко всему Орочимару поделился с Итачи свитком договора, и тот тоже стал сотрудничать со змеями. Всё это облегчало коммуникацию между ними, и можно было пользоваться обратным призывом, не вызывая подозрений у Лидера. Орочимару научил напарника нескольким блокирующим фуин, которые можно было установить в комнате, чтобы туда не мог проникнуть чёрно-белая тварь Зецу. А также такая барьерная печать удобно блокировала вызов и сигнал кольца.

Когда Орочимару вынес предложение на обсуждение по поводу своего договора с призывом, все с этим согласились. А Шисуи вспомнил, что максимальный призыв Орочимару — змей Манда, отчего-то впоследствии откажется с ним сотрудничать. Это было необычно, поэтому после демонстративного ухода из «Акацуки», Орочимару посетил Рьючидо — план змей, и переговорил с Хакуджа Сэннином.

Змеиный мудрец ответил, что рад тому, что Орочимару отказался от техники перерождения в урода, который не может зваться Белым Змеем, и что тем самым он бы нанёс оскорбление всему клану Докухэби. Манда, как прямой потомок Хакуджа, был бы крайне зол. Так как договор с кланом Докухэби подписан, то отказать Орочимару в призыве не смогли бы, но о партнёрстве и послушании можно было бы забыть, особенно с сильнейшими представителями клана.

— Разве что семья Нишикихэби стала бы с тобой сотрудничать, но, согласись, они пусть и довольно крупные, но глупы и не ядовиты, — усмехнувшись, сказал Хакуджа, выпуская дым из трубки. — Я вижу, что скоро тебе понадобится помощь нашего клана, чтобы прийти к твоей Цели. Мы поможем. А наш новый друг, подписавший договор с нами, даже сможет стать сэннином. Ты, кстати, тоже можешь попробовать, Орочимару, но я вижу, что в будущем тебе будет вовсе не до поиска силы, — гигантский белый змей сухо посмеялся, оставив в недоумении и загадав очередную загадку.

* * *

Гурэн обнаружилась в деревушке недалеко от Казаханы на одном из хуторов, недалеко от кланового поселения, кстати, уничтоженного подчистую. Какая-то крестьянка нашла девчонку и почти выходила. Вот только трёхлетний сын этой крестьянки был очень уж странным ребёнком. Явно, что замутила его мамашка с каким-то весьма сильным шиноби. Потенциал ребёнка был очень ярким и мощным. Даже слишком, для не особо сильной на шиноби Стране Снега.

Гурэн явно почувствовала его через свою проклятую метку, и Орочимару стало интересно, что девчонка будет делать. Так как в её задании одним из условий было «не оставлять свидетелей».

Глава 11. Новые друзья

— Привет, — поздоровался первым Наруто, с интересом поглядывая на беловолосого мальчика чуть постарше себя, который мялся в проходе на кухню.

Вспомнилось, что Шисуи говорил, что у Орочимару-сана, который их приютил на своей базе и даже уже успел показать Наруто парочку интересных барьерных фуин, есть воспитанники. И этот стеснительный паренёк, скорее всего, один из них.

Они с Юмико и Миной заканчивали готовить обед, поджидая остальных. Шисуи ушёл на охоту-тренировку с Саске, Сэном и Казуки, а мастер Ракурэй вместе с остальными отправился на один из внутренних полигонов этой поистине громадной подземной базы, на которой они сейчас обитали.

— Здравствуйте, — поздоровался в ответ мальчик, смутившись.

Впрочем, Наруто его понимал. Наверное, нелегко долго жить одному в подобном убежище, а потом увидеть «нашествие» целой толпы. Причём не просто толпы, а людей уже знакомых и дружных друг с другом. Сколько он сам пытался подружиться с компанией детей в Конохе, но максимум — ему просто позволяли сыграть в какую-нибудь игру, но чаще всего просто выгоняли, и это было очень обидно и больно. Только Саске и остальные Учиха стали для него и настоящей семьёй, и настоящими друзьями. И раз Орочимару-сан оказался очень хорошим дядькой, спокойным и уравновешенным, то, как решил Наруто, его воспитанник, скорее всего, тоже нормальный парень и с ним надо подружиться.

Мина и Юмико приветливо улыбнулись.

— Привет, а тебя как зовут? — спросила Мина. — Я — Мина, это — Наруто-кун, а это — Юмико-чан.

— К-Кимимаро… Кагуя Кимимаро, — смущаясь, ответил Мине воспитанник Орочимару-сана.

— Давай к нам, Кимимаро, — улыбнулся Наруто. — Мы лепим мясные онигири. Можешь помыть руки и присоединиться к нам, если хочешь.

Кимимаро кивнул и подошёл к ним, предварительно вымыв руки в фуин-рукомойнике, предмете гордости Наруто, потому что он, можно сказать, почти что сам «собрал» рукомойник из нескольких бытовых печатей и заставил работать, выдавая тёплую или холодную воду, тут же утилизируя использованную, создавая замкнутый цикл. С учётом того, что водной стихией печати заполнил Итачи, то даже без дополнительной подачи чакры для нагрева, а просто используя в качестве источника воды, они должны были прослужить долго.

— Я не умею это делать, — внимательно наблюдая за их действиями с рисом, мясом и кусочками рисовой бумаги, сказал Кимимаро.

— Это довольно просто, — улыбнулась Юмико, выкладывая на бамбуковый лист очередной онигири. — Немного практики, и у тебя тоже всё получится.

Некоторое время они старательно делали рисовые колобки. Мина помешивала мисо-суп, который варила в их казане на плитке.

— Расскажи о себе, Кимимаро-кун, — попросила Юмико. — Давно ты у Орочимару-сана?

— Я… Около четырёх лет я с Орочимару-сама, он нашёл меня и забрал к себе. Меня воспитывали, как оружие клана. Я не знал, кто мои родители… Сколько себя помню, меня держали в клетке, чтобы я… — Кимимаро помолчал, прикрыв необычайно яркие зелёные глаза, а затем всё-таки продолжил. — Чтобы воспитать во мне агрессивность. Клан Кагуя славится своими безумными бойцами, которые сражаются до конца. Теперь я последний… кто остался жив. Остальные погибли, а я даже не знаю, с кем и зачем была их последняя битва.

Наруто в самое сердце поразили простые и совершенно спокойные слова беловолосого парня. В голову пришло, что они в чём-то похожи. Если задуматься, то ему тоже была уготована роль оружия деревни. Он до сих пор не разобрался со своими чувствами к Третьему Хокаге. Прав был старик или нет, поступал ли хорошо или плохо. Теперь Третий мёртв, а Шисуи сказал отпустить прошлое и жить настоящим.

— Орочимару-сама дал мне… цель в жизни… и он… стал для меня… всем… — совсем тихо сказал Кимимаро, поджав губы.

— Это очень хорошо, когда есть кто-то, кому ты дорог, — преувеличено бодро сказал Наруто. — Да, Мина, Юмико? — сказал он притихшим девочкам. Те дружно закивали.

— Мы… понимаем тебя, Кимимаро. Мы есть друг у друга, а ты есть у Орочимару-сама. Мы не так долго знаем твоего учителя, но, кажется, он хороший человек. Но мы бы хотели подружиться и с тобой. Ты, наверное, очень сильный, да? — смутилась сама же своего вопроса Мина. Кимимаро, тоже застеснявшись, пожал плечами.

— Против Гурэн-чан я мог продержаться минут десять, но ни она, ни я не использовали полностью свои возможности. Мой кеккей генкай позволяет делать из моих костей что угодно…

— Классно! Мы сможем научиться друг от друга новому, — чуть не подскочил на месте Наруто. — А где Орочимару-сан? Скоро уже все придут, и будем обедать. Надеюсь, мастер Ракурэй и Орочимару-сан разрешат нам сразиться?

— Я не против, — коротко улыбнулся Кимимаро, чуть расслабившись. — Это, действительно, было бы интересно. Но Орочимару-сама пришлось срочно уйти. Кажется, с Гурэн-чан какие-то проблемы. Надеюсь, с ней всё будет в порядке…

Тем временем, в помещение, которое определили под кухню-столовую, ввалились мелкие во главе с Ракурэем.

Наруто уже успел привыкнуть к новому виду мастера, который так поразил их, когда пришёл в пещеру. Как пояснили ему Саске и Итачи, это было не хенге и не модификация тела, а скорее «высшая иллюзия», которая была практически неразрушима и не только виделась, но и чувствовалась во всех диапазонах восприятия. Только с помощью Мангекё Шарингана можно было заглянуть через эту иллюзию, но и то лишь «заглянуть», а не снять или разрушить. Шисуи, так как это был не их секрет, запретил говорить о сущности мастера кому-либо, но все они были шиноби и понимали значение слова «секреты». На Нацуми, Юи и Рензо их оябун наложил какое-то гендзюцу, чтобы те не проболтались, а остальным просто доверил тайну мастера.

Кимимаро поднялся, чтобы поклониться и представиться. Знакомство продолжилось, тем более, что с охоты вернулись и Шисуи, Саске, Казуки и Сэн. На обед никто старался не опаздывать.

* * *

Наруто внимательно следил за боем лучшего друга и Кимимаро, который за прошедшую неделю тоже стал ему достаточно близок. Парень ему нравился: рассудительный, спокойный, добрый и очень сильный, своей силой Кимимаро совсем не кичился и не ставил себя выше других. К нему тянулась малышня, и в свободное от тренировок и занятий время воспитанник Орочимару-сана с удовольствием с ними играл. А ещё последний представитель клана Кагуя мог делать действительно «что угодно» из своих костей. Так у девчонок появились костяные гребни и всякие спицы-заколки для волос, разные бытовые мелочи, которые «Кими-кун» со стеснительной улыбкой выращивал и говорил, что в этом нет ничего особенного, а ему приятно быть полезным не только в бою.

Саске пытался использовать шаринган для гендзюцу, но Кимимаро нарастил себе что-то вроде костяных щитков на глаза и дрался «вслепую». Если бы не шаринган, Саске пришлось бы совсем туго, уворачиваться от костяных пуль и увеличивающегося костяного меча. Кимимаро не давал себя даже задеть, наращивая во всех местах кости. Саске, по-видимому, понял, что не справится одним тайдзюцу, а его гендзюцу бесполезно, начал использовать огненные техники, теперь уже заставив побегать соперника. В итоге они измотали друг друга, потратив всю чакру.

— Вижу, вы не теряли зря времени, — за спиной Наруто раздался, как ему показалось, капельку насмешливый голос.

— Орочимару-сама! — пошатываясь, улыбнулся Кимимаро, сделав несколько шагов к своему учителю. А тот каким-то совершенно неуловимым движением оказался рядом со своим вымотанным воспитанником, не позволив тому упасть.

— Надеюсь, ты соблюдал мои предписания и не разболелся сильней, пока меня не было, чтобы за тобой присматривать, — коснулся белой макушки Орочимару. И Наруто, услышав эти слова, забеспокоился о новом друге.

— Кими-кун, с тобой всё в порядке?! — воскликнула Мина, тут же смутившись внимания окружающих.

Кимимаро кивнул. Орочимару промолчал, но его жёлтые глаза, как показалось Наруто, весело заискрились.

— Я пришёл не один, — сказал саннин, кивнув в сторону и обернувшись, Наруто увидел, что в тренировочный зал вошли трое. Девочка с тёмно-пепельными волосами, убранными в высокий хвостик, примерно возраста Итачи, и даже чем-то похожая на Учиха в целом: аристократичными тонкими чертами лица, почти чёрными глазами и светлым оттенком кожи. Молодая женщина с длинными зеленовато-коричневыми волосами и густой чёлкой, прикрывающей немного вытянутое худое лицо. У неё были большие красно-карие глаза со слегка опущенными вниз внешними уголками, из-за этого женщина выглядела как-то грустно и испуганно. За руку её держал, видимо, сын: мальчик примерно возраста Юи.

— Это моя ученица Гурэн-чан, Комацу-сан и её сын Юкимару, — представил вошедших хозяин убежища.

Глава 12. Семейный совет

— Привет, аники, ты подрос как-будто… — Шисуи первым обнял младшего братишку, промышлявшего шпионажем у «Акацуки».

Заметив появление Итачи с визгами и писками набежали дети, быстро оттеснив Шисуи.

Итачи смог попасть к ним только в конце мая, через полтора месяца, как они стали жить на подземной базе в Стране Рисовых Полей. Через змей Итачи с Орочимару договорились о точном времени обратного призыва, так что встреча была долгожданной и даже торжественной.

Комацу-сан оказалась очень скромной, но хозяйственной женщиной, сильно разгрузив от домашних дел Мину и остальных. Молодая женщина, прихваченная саннином из Страны Снега, вкусно готовила и, кажется, была довольна своей участью и тем, что её сын Юкимару станет шиноби. Взрослая женщина, мягкая и кроткая, понравилась всем детям, Нацуми даже несколько раз называла её «мамой», а те, кто постарше, старались помогать и были очень вежливы, даже Гурэн.

Эта мелкая куноичи вызывала у Шисуи смешанные чувства. Хотя, как сказал ему, посмеиваясь, Орочимару, характер Гурэн до её похода на задание в Страну Снега был ещё хуже. И, кажется, самонадеянная девчонка ревновала Шисуи к своему «Орочимару-сама». А после того, как тот сказал ей, что она не будет его сосудом, так вообще чуть не закатила истерику и даже накричала на Шисуи, что тот «полез не в своё дело». Но, в то же время, он признавал её силу и способности, часто тренируясь с Гурэн, да и внешне кристальная куноичи напоминала ему его мать Кэйко, вызывая странное щемящее чувство в груди. Вредную девчонку хотелось оберегать и защищать, вот только та считала себя очень сильной и в защите не нуждалась.

С детьми помладше, особенно с Юкимару и Юи, очень быстро друг с другом подружившимся, у Гурэн сложились хорошие отношения, а вот девочек, и его сестру в частности, вредная куноичи могла довести до слёз, выговаривая что-нибудь язвительное об их неспособности защитить себя и младших. Впрочем, Шисуи не вмешивался, потому что Мина и Юмико, благодаря Комацу-сан почти освобождённые от хозяйственных дел, стали больше тренироваться, чтобы доказать Гурэн, что тоже чего-то стоят.

За полтора месяца все вполне освоились на базе, а с помощью бытовых печатей, захваченных ещё в квартале клана Узумаки, обжиться стало намного проще. К тому же у Наруто оказался талант к приспособлению разных печатей для общественных нужд и формированию новых контуров, иногда в самой невероятной комбинации, которая как-то умудрялась работать. Испытав множество лишений, и джинчуурики, и все остальные весьма ценили комфорт. Так у них появилась баня, душевые, посуда не только из бамбука, но и из кости и прозрачного розового камня, которую сделали Кимимаро и Гурэн при помощи своих техник. Облегчился выпас коз, которые, скрытые барьерами и иллюзиями, паслись на лугу недалеко от убежища и уже спокойно давали себя доить Комацу-сан или девочкам.

Помещений в убежище было в достатке, но дети предпочли поселиться кучно, по двое — трое в комнате. Шисуи подозревал, что просто никто не хочет оставаться один. Сам он заселился в одиночестве, но тоже соорудил дополнительное ложе, на случай, если Итачи когда-нибудь останется на базе. Гурэн поселилась одна, но в том же коридоре, что и все остальные. Мастер Ракурэй вроде бы делил комнату с Саюри-сан. Но кошка-химэ, бывало, спала в каждой из комнат, упорно оставаясь маленькой важной сиамкой, так и ни разу не раскрыв себя со времени, как они покинули замок Нэкомата. Впрочем, о причинах такого поведения у кошки Шисуи некогда было раздумывать. Саюри-сан ни на кого не нападала, и этого было достаточно для него. Иногда Шисуи даже ловил себя на мысли, что перестаёт ассоциировать мягонькую, постоянно ластящуюся ко всем Саюри-сан с тем монстром, который чуть не лишил его троих близких.

К долгожданному появлению Итачи они хорошо подготовились. Шисуи приобрёл у местных крестьян овощей, чтобы разнообразить их стол, а на одной из своих последних миссий почти половину гонорара потратил на разные лакомства, которые купил в городах и поселениях по ходу движения охраняемого им каравана. Продуктовые свитки дождались своего часа. Да и Итачи тоже переместился к ним с гостинцами.

Орочимару подобным обратным призывом вызвал своего помощника и шпиона в Конохе Якуши Кабуто, который подписал контракт со змеями, когда стал работать на саннина. Кабуто вполне спокойно отреагировал на встретившую его толпу, только блеснул круглыми очками и, поклонившись, представился и внимательно выслушал, как кого зовут.

Семья разрослась: девятнадцать человек плюс кошка. Когда все были в сборе, то прошли в зал и уселись за стол сервированный новой, красиво сверкающей посудой, полной вкусностей.

* * *

— В конце апреля, то есть уже чуть больше месяца назад, прошла инаугурация Сенджу Цунаде на титул Пятой Хокаге. На первый взгляд, особых изменений нет. Но Годайме, объединив оба подразделения АНБУ, то есть то, что подчинялось непосредственно Хокаге, и «Корень», назначила начальником объединённого подразделения Нара Шикатару. И, насколько я успел выяснить, новая Хокаге начала кое-какое секретное расследование, — доложил Кабуто.

Их семейный ужин плавно перетёк в «семейный совет», на котором остались Орочимару, Ракурэй, Итачи, Шисуи, Гурэн, Саске, Наруто и Кимимаро.

— Насколько я помню, Нара Шикатару во время Третьей мировой войны был стратегом Конохи, но потом его сместили в пользу Кохару Утатане, — хмыкнул Орочимару. — Неужели Цунаде решила докопаться до виновников гибели своего брата и жениха? Или это связано с учителем Сарутоби? Если сможешь это выяснить, будет хорошо, но сильно не рискуй, не хватало, чтобы этот теневик вычислил тебя. С этими Нара надо быть осторожней.

— Нара Шикатару?.. — задумчиво переспросил Итачи.

Шисуи тоже напрягся, вспоминая, где слышал это имя. Впрочем, у Нара была привычка давать похожие имена, так что сразу и не поймёшь, кто есть кто.

— Этот человек довольно стар, — пояснил Кабуто. — Его сын, Нара Шикаку, сейчас возглавляет совет дзёнинов и по распоряжению Годайме является действующим стратегом деревни, конечно, в случае войны. Когда-то этого Шикатару оттеснили от управления делами деревни, а в связи с тем, что Кохару Утатане сейчас недееспособна, то Цунаде-сама призвала на службу его, предложив также место старейшины. Старик, конечно, как все Нара, повздыхал, поохал, но за работу взялся цепко.

— Ну, это понятно, — кивнул Орочимару. — Цунаде старается окружить себя людьми, которым может доверять, а клан Нара, кроме того, что являются прекрасными тактиками и стратегами, никогда особо не рвались во власть, придерживаясь нейтралитета во внутренней политике, из них отличные помощники и советники, но никудышные правители. Мы были знакомы с Шикатару ещё когда были чуунинами. Если бы он оставался стратегом, то возможно, что третья война закончилась бы на пару лет раньше.

Коноховский шпион также рассказал, что все гражданские и военные ирьёнины были подвержены различным проверкам от госпожи Хокаге, а госпиталь был доукомплектован лекарствами, при этом речь Кабуто немного сбилась, и было видно, что за это решение Годайме Якуши рад всем сердцем.

— Орочимару-сан, вы говорили, что у вас есть множество документов для дискредитации Третьего и совета, возможно подсунуть нужные бумаги, чтобы дискредитировать Хомуру Митокадо. Очень даже возможно, что его ликвидируют свои. Или, если даже просто оттеснят от власти, то и нам будет проще это сделать, — предложил Шисуи. — Возможно, Кабуто-кун мог бы справиться с подобной задачей. Конечно, надо подобрать бумаги, чтобы они одновременно хотя бы в какой-то мере оправдывали вас.

— Я подумаю, что можно будет сделать, — кивнул Орочимару.

— Вы хотите вернуться в Коноху? — полюбопытствовал Кабуто. — Почему бы не сделать этого сейчас?

— Видишь ли, Кабуто-кун, сейчас мы слабы, — ответил ему Итачи. — Мы не располагаем финансами, у нас очень много врагов, и это не только враги в Конохе, да и в ней мы не будем полностью в безопасности. Орочимару-сан говорил, что ты рос в приюте, это так?

— Да, — кивнул парень, поправляя свои круглые очки.

— Если мы сейчас вернёмся в Коноху, велика вероятность, что нас разделят и детей определят в приюты, подобные тому, в котором находился ты. Мы слабы, половина ребят ещё маленькие, денег, если сравнивать с состоянием клана, считай, нет, жилья нет, наш квартал сгорел почти дотла. Даже если исходить из того, что мы с Шисуи два дзёнина, два взрослых шиноби, остаётся открытым вопрос, кто будет присматривать за остальными, пока мы будем официально, делясь с деревней шестьюдесятью процентами дохода, пытаться наладить быт и отстроиться? И кто будет защищать наших соклановцев от наших врагов? Если вернуться сейчас, можно забыть о Великом клане Учиха.

— Нии-сан, — прошептал Саске, посмотрев на брата большими глазами. Впрочем, Наруто тоже явно возмутился обрисованным положением дел, но сдержался, промолчав.

Шисуи хмыкнул, соглашаясь. Дети могли обходиться без опеки, если хотя бы учились в Академии или у них были опекуны старше восемнадцати. По самым мягким законам мира шиноби, в которых взрослость напрямую оценивается твоим званием и силой, они всё равно остаются кучкой детей, а не Великим кланом Учиха. Даже на малый военный клан пока не тянут.

— Кабуто-кун, — отвлёк задумавшегося над словами Итачи парня Орочимару. — Пожалуйста, проверь здоровье Кимимаро, да и у всех остальных тоже. Я хотел бы поговорить с Итачи-куном и Шисуи-куном наедине.

На этом «семейный совет» был закрыт, и все направились по своим делам. А Шисуи, следуя за Орочимару в его лабораторию, понял, что пришло время для «того самого разговора», который он отложил до прихода брата. Разговора о бессмертии, «Акацуки» и их дальнейших планах.

Глава 13. Разгадки и загадки

— Здравствуйте, профессор Канагава, — поклонился вошедший в его кабинет Накомори Хироши, который на днях уже стал учеником выпускного класса старшей школы. На тёмно-синей школьной форме и в чёрных волосах парня лежало несколько лепестков сакуры, которая зацвела в этом году позже обычного.

— Проходи, Хироши-кун, — кивнул Канагава Тору, делая приглашающий жест.

Они с Хироши не виделись с весенних каникул.

— Как твои дела?

— Триместр начался как обычно, только новых предметов добавили, — сел на мягкое кресло парень, бросая рюкзак на пол. — Представляете, в нашу школу перевелась Торифу Мисаки. Её родители переехали. И она с ними. Я её даже сначала не узнал, так выросла. Такой привет из прошлой жизни, — печально улыбнулся Хироши.

— Торифу Мисаки? — напряг память профессор. Но понял, что это бесполезно и женское имя ничего ему не говорит.

— Извините, — смутился Хироши. — Я, наверное, если рассказывал, то очень давно. Всё-таки уже почти два года прошло, как я пришёл к вам, а у вас кроме меня куча народа, вы не обязаны помнить Мисаки-чан. Это — девочка из моей прошлой жизни. Когда ещё были живы папа и мама. Её семья жила на одной с нами улице. Мы учились в одной школе. А потом… — лицо парня стало грустным. — Она мне когда-то очень нравилась…

— Что же, видимо, и в твоей простой жизни что-то происходит интересное, Хироши-кун, — улыбнулся Канагава Тору. — Я же тебе говорил не зацикливаться только на своих снах, но и пожить этой жизнью. Дай Шисуи отдохнуть от своих проблем здесь. Всё-таки нелегко молодому парню твоего возраста быть ответственным за такое количество детей. Жить в напряжении, страхе за близких, заниматься их воспитанием, пропитанием.

— С питанием стало немного получше, — хмыкнул Хироши. — Сейчас можно сказать, что за год житья на базе Орочимару, они завели себе целое хозяйство. Кроме коз, которых уже стало, между прочим, семь, они развели кур, гусей и кроликов. А ещё Комацу-сан разбила небольшой огородик, на котором она выращивает некоторые овощи.

— А разве это не опасно? — удивился Канагава. — Всё-таки у них не скрытая деревня с их укреплениями и даже не полноценное поселение клана шиноби…

— Опасно, конечно. Хотя Страна Рисовых Полей считается маленькой и мирной, в ней проживает несколько кланов шиноби, таких как кланы Фуума, Цучи и Кинута, но те не стремятся атаковать жилище самого Орочимару-сана, его опасаются и, можно сказать, уважают. Да и, как оказалось, довольно значительные территории вокруг их жилья отчуждены барьерами и звуковыми гендзюцу, влияющими на сознание и восприятие. Из-за которых найти само убежище — уже нетривиальная задача. Поэтому и деревню свою Орочимару назвал в аниме Отогакурэ-но-сато — «деревня скрытая в Звуке». Вообще, скрытую деревню, тем более недавно образованную, все страны стремятся задавить в зародыше, так что в их положении опасно привлекать к себе излишнее внимание. Сейчас это просто территория, на которой располагается подземный бункер и живёт их семья, а наверху лес, полянки, несколько полигонов для тренировок, там вполне бы какой-нибудь специальный район Токио поместился, так что места много. Да и предложений кланам о присоединении никто не присылал, так как Орочимару-сан решил не тратить на организацию слабой деревни своё время, полностью посвятив себя тому проекту, который я назвал «безумием». Всё, конечно, произошло не совсем так, как я это представлял, потому что, даже зная, так сказать, «изнанку» и как именно работают некоторые техники, я не мог… Не хватало опыта и знаний, но Орочимару-сан воистину гений…

— Неужели всё же получилось? — поёрзал на кресле Канагава, еле удерживаясь от града вопросов.

— Ну, пока его эксперимент в самом начале, да и он ещё успевает заниматься с ребятами и Наруто… Кстати! — спохватился Хироши. — Недавно у Наруто случился настоящий прорыв в фуиндзюцу. Он смог создать свиток хранения, причём не только продуктовый, но и хранения живого.

— Но ты же говорил, что подобные свитки… — наморщился профессор, вспоминая разговор годовой давности, когда он спросил, почему бы не запечатать детей в продуктовые свитки и быстро не переместиться в нужное место. Тогда Хироши прочитал целую лекцию, почему это невозможно и что будет, если кто-то так сделает.

— Да! Как я уже говорил, чтобы создать какую-либо стихийную печать, требуется преобразование этой стихии, — улыбнулся парень, ему вообще нравились такие «открытия» из мира шиноби, для которых всё это было обыденностью, как для того же Хироши компьютер, телевизор или сотовая связь. — Например, для бытовой печати, подающей электричество, нужно изначально влить стихийную чакру молнии, но зато в дальнейшем для её работы от контура требуется подпитка обычной чакрой. Так же и с нагревом воды — использованы огненные, для нагрева, и водные, для получения самой воды, техники. Получается, что мы преобразуем разную энергию — солнечную, ветряную, водную, атомную энергию в электричество, чтобы пользоваться приборами, а у них наоборот — преобразователь, или накопитель, принимает обычную чакру, чтобы посредством печатей заставить уже заложенную стихию работать.

Профессор кивнул. Об этом Хироши уже рассказывал.

— В свитках хранения продуктов, кроме пространственных техник, создающих объём хранения для продуктовых свитков, оказывается, требуется преобразование времени, а там на порядок сложнее печати. Орочимару передал Наруто несколько свитков по фуин, которые он скопировал из библиотеки Третьего Хокаге. Так вот. Для хранения живых существ, кроме расширенного объёма пространства и временного преобразования, требуется заложить медчакру, ту, которая вводит пациента в состояние комы и образует что-то вроде защитного кокона, такое, как сказал Кабуто, при тяжёлых операциях используют. Сейчас, если и есть такие свитки хранения, то лишь у единиц. Их хватает всего на несколько дней, и они требуют большого вливания чакры после использования. Те же свитки с оружием можно распечатывать и запечатывать несколько раз, пока те потребуют «зарядки». Так как Узумаки из-за больших объёмов чакры и высокой регенерации и выносливости не владели ирьёдзюцу, то свиток хранения живых существ, так же, как и Печать Исцеления, были разработаны в Конохе совместно Первым Хокаге и его женой — Узумаки Мито. Эти печати совмещают в себе фуиндзюцу и ирьёдзюцу. С помощью Кабуто Наруто сделал свиток, куда смог запечатать кролика, и тот через несколько дней вышел оттуда живым. Думаю, что через какое-то время Наруто сможет сделать и свиток для человека. Таких свитков остались единицы, и стоили они всегда на порядок дороже, чем продуктовые свитки, не говоря уже о простых для оружия.

— Да, это весьма ценно, — кивнул Канагава, — Наруто девять с половиной лет, а он уже многое умеет. И его умения впоследствии очень пригодятся.

— Да уже сейчас Узумаки, так сказать, приносит прибыль, — кивнул Хироши. — Не так давно Шисуи продал сделанные Наруто взрывные печати и дымовые шашки клану Фуума, получив неплохие деньги и договорившись о поставках. По крайней мере, они не одной охотой и миссиями сейчас промышляют, могут себе позволить купить обувь, одежду, продукты, больше тренируются. За год, как они живут у Орочимару, у Мины и Казуки появилось по второму томоэ, и, как считает Шисуи, они стали на уровне клановых генинов. Сэн немного отстал, но зато Таро, которому второго апреля семь лет исполнилось, пробудил шаринган десять дней назад. Да и остальные мелкие немного подросли и благодаря мастеру Ракурэю делают большие успехи. Нацуми через неделю три года будет, и она уже начала чувствовать чакру.

— Значит, ничего особо не случилось за время весенних каникул? — улыбнулся Канагава, вспомнив рисунок, принесенный Хироши в последний раз, там как раз была изображена самая младшая девочка: пухленькие щёчки, большие карие глаза с длиннющими ресницами, темные волосы, убранные в два коротких хвостика.

— Ну, разве что Итачи снова к ним приходил, — задумался Хироши. — Он потихоньку собирает сведения про «Акацуки». И некоторых новичков, чтобы под ногами не путались, гипнотизирует, чтобы те своим напарникам на нервы действовали. Какузу уже четверых убил. Сасори тоже нескольких в куклы превратил. В общем, «текучка» кадров высокая, да ещё и об этом слухи пошли, и теперь никто особо не спешит в их организацию вступать. Итачи маску носит во избежание узнавания и протектором деревни особо не светит.

— Глядишь, такими темпами Тоби на арену раньше положенного вылезет, — потёр подбородок Канагава.

— Возможно, — кивнул Хироши. — Зецу Итачи видит крайне редко и пока не представляет, как того куда-то заманить, а также препятствовать побегу. Шисуи, благодаря Орочимару, выучил несколько новых фуин-барьеров и техник, стал сильнее, но тут одна ошибка может стоить жизни всему клану, так что пока они прощупывают почву.

— Ясно…

— О, совсем забыл сказать! — прищёлкнул пальцами Хироши. — Орочимару-сан сказал Шисуи, что, наконец, нашёл старого извращенца, Джирайю. И даже передал ему со змеёй свиток с предложением о встрече. Так что в начале лета, через два месяца, они могут встретиться в Танзаку.

— Вот это интересная новость, — хмыкнул профессор. — К подобной встрече надо хорошо подготовиться. Джирайя, мне кажется, только притворяется простачком, но на самом деле может быть и серьёзным. И его на мякине не проведёшь.

— Точно, — кивнул Хироши. — Между прочим, когда для своего эксперимента Орочимару проверял образцы ДНК Наруто, он выяснил интересную вещь. Оказалось, что Узумаки имеет родственную связь с Сенджу. У Змеиного саннина оказались образцы Первого, Второго и Четвёртого Хокаге, и подробная проверка выяснила, что Минато внук Второго Хокаге. А его отцом, как сказал Орочимару, является этот самый «друг-извращенец» Джирайя.

— Мне всегда казалось странным, та связь учитель-ученик, которую показывали между Минато и Джирайей, — задумчиво протянул Канагава. — Джирайя обучал ещё двоих шиноби вместе с Минато, но те редкие моменты, которые показывали их, он у них с Кушиной, можно сказать, практически жил. Это было больше похоже на семью, чем на учителя и ученика.

— Думаете, Минато знал, что Джирайя его отец?

— Возможно, история об этом умалчивает, — пожал он плечами.

— Но… Если верить некоторым энциклопедиям по миру «Наруто», Джирайя старше Минато всего на тринадцать лет! Он что его в тринадцать заделал?! — ужаснулся Хироши.

— Возможно этим объясняется то, что Минато оказался в приюте, — Канагава пожал плечами. — Ты же сам говорил, что в мире шиноби взрослеют очень рано… Кто знает, какие были там обстоятельства. А может быть, эти энциклопедии не точны. Кто знает…

— Очередная загадка, — улыбнулся Хироши, откидываясь на спинку кресла. — И, возможно, мы первые, кто сможет её разгадать и узнать всё у участников этих событий…

Глава 14. Идеи и их воплощение

— Орочимару-сама, к сожалению, я не смогу остаться в убежище на неделю, — покачал головой Кабуто. — У меня выходной заканчивается, и утром я уже должен быть в госпитале Конохи. Сами знаете, каким может быть неудовольствие Цунаде-сама, — поёжился парень. — Может быть, вы попросите помощи у Хакуджа Сэннина? Точнее, у кого-то из его потомков. Мне кажется, что Хису-чан была бы не против присмотреть за…

— За прошедшие четырнадцать месяцев экспериментов они первые стабильны больше десяти недель, — прикасаясь к тёплому стеклу, пробормотал Орочимару.

— И всё же именно в Рьючидо подсказали насчёт… — попытался вставить Кабуто.

— Да, наверное, ты прав, — устало вздохнул Орочимару. — Только не знаю, как на них подействует обратный призыв.

Он напряжённо раздумывал, разглядывая кладку из шести яиц размером чуть крупнее гусиных. Разве что голубовато-серебристая скорлупа больше походила на кожу, а на ощупь была тёплой и бархатистой. Сквозь оболочку просвечивали тёмные пятнышки зародышей.

Странная нежность пополам с горечью затопила сердце Орочимару. Эта кладка была шестой. И как ему сказал великий белый змей-мудрец, то, может быть и последней из-за неразумно затраченных сил. Хакуджа-сэннин пожурил, что кое-кто слишком увлёкся идеей, которую подкинул Шисуи. И хотел сразу всего и много. Предыдущие кладки насчитывали по тридцать-сорок яиц. Но когда они друг за другом погибли, Орочимару поразило отчаяние, которого он раньше не ведал. Теперь это был не просто эксперимент. Это были его дети. Его плоть и кровь.

Он прикрыл глаза, вспоминая тот разговор, случившийся больше года назад.

— Не спрашивайте, откуда я это знаю, — начал немного нервно старший Учиха. — Если честно, я больше надеюсь на ваш гений и просто перечислю некоторые идеи, а уж интересны ли они, решать вам, — занимая место на каменном диване рядом с Итачи, сказал Шисуи и продолжил:

— Так было очень и очень давно. Когда жизнь только зародилась, все организмы, живущие в мире, представляли собой только одну клетку. При эволюции у этой клетки было два выхода: если среда агрессивна, то клетка замыкалась сама в себе и для неё наступала фаза бессмертия. Либо, при благоприятном воздействии, клетка начинает активно размножаться, передавая все свои накопленные знания своим потомкам. Постепенно количество клеток в одном организме увеличивалось и ещё через очень-очень долгое время появились разные животные, а затем и люди, как самые сложные организмы.

— Интересная теория. Допустим, — кивнул Орочимару.

— Несмотря на усложнения организмов, — продолжил Шисуи, — эта «клеточная память» передается по-прежнему, так как каждая клетка знает, как ей работать в организме. Но у человека, и тем более шиноби, это не касается накопленных знаний. Но что, если сознание тоже станет некоторой «клеткой», которая будет передавать потомкам накопленные знания? Тогда каждый потомок сможет собирать новые знания, уже пользуясь тем, что собрал прародитель, и передавая это уже своим потомкам. Скажем, ваша проклятая печать, по сути, содержит вашу чакру и помогает контролировать тела с такими метками, а также с помощью неё возможно ваше возрождение, а значит, она несёт в себе частицу вашего сознания. Да и Техника Белого Змея была, по сути, захватом сознания. Но что, если сознание не будет захватываться полностью, потому, что это будет и так ваше сознание? В каждом потомке будете вы, но каждый из вас может проживать разные жизни, опытным путём исследуя мир и делясь своими знаниями с другими.

— Что-то вроде объединения сознания Яманака? — подхватил Орочимару высказанную идею.

— Ну да. Множество жизней, и путём брака и селекции ваши потомки могут, гипотетически, получить любые кеккей генкай, скрещиваясь с обладателями этих геномов. И потом, я кое-что знаю о змеях, — вздохнул Шисуи и отвёл взгляд. — Некоторые виды змей при некоторых условиях… Эм… Становятся гермафродитами. То есть даже мужская особь может отложить яйца или родить змеек… И я… вы так хотели обладать шаринганом… В общем, я… мы с Итачи согласны быть… Стать донорами. В принципе, если всё получится, то наши и ваши потомки смогут организовать полноценный клан. Клан Учиха. Если мы с вашей помощью сможем избежать так называемого «проклятья», если потомкам Учиха не придётся убивать своих друзей и близких, чтобы заполучить силу, а, скажем, просто воспользоваться памятью предков… Это нас устроит.

— То есть… — оторопел Орочимару от такого предложения.

— Если вы придумаете как, то мы согласны стать отцами ваших детей и взять на себя ответственность. Это будет самым разумным и самым крепким союзом. Если мы… станем родственниками.

Орочимару усмехнулся, вспомнив, как он растерянно хлопал глазами, рассматривая двух сосредоточенных молодых парней, у которых загорелись шаринганы в глазах, то ли на случай его нападения, то ли они напоминали ему о своём додзюцу, о котором он всегда мечтал.

— Оплодотворение, конечно, искусственное, — торопливо добавил Шисуи. — Надеюсь, вы ничего такого не подумали?

— Ну да… — криво усмехнулся он, попросив парней удалиться, чтобы хорошо обдумать сказанное и сразу не прибить за такую странную и безумную идею.

Но чем больше Орочимару думал, тем больше ему эта идея нравилась. Это было что-то вроде головоломки, все кусочки которой у него были, оставалось только собрать целую картинку. Да и перспективы открывались просто головокружительные. Если бы всё получилось, то впереди были века и сотни тел, тысячи новых техник, и всё это был бы он. Он бы поистине осуществил свою мечту и выучил все техники в мире. При том, что очень многие из этих техник поддавались лишь обладателям кеккей генкай…

Через два месяца исследований его и так уже изменённое тело, под воздействием техник и лекарств, разработанных Кабуто, и с помощью яйцевых камер самок змей, так как Орочимару всё же не был гермафродитом и не мог им стать, получило возможность заменять своим ДНК колонии чужих яйцеклеток, которые были сначала приживлены, а потом извлечены из него, искусственно оплодотворены и помещены в инкубатор. Вот только первая кладка на третьей неделе жизни в инкубаторе, когда яйца стали размером с куриные, по непонятным ему причинам умерла. С каждой кладкой они с Кабуто продвигались в экспериментах дальше. Постоянный ток чакры и питательная среда, в которую помещались яйца, продлевал жизнь выводку ещё на несколько дней или недель.

После гибели пятой кладки Орочимару почувствовал себя разбитым. И решился на разговор со Змеиным Мудрецом. Там он узнал об особенностях змеиного рождения и беременности.

Заменённые яйцеклетки были искусственно оплодотворены внутри него, и шесть из них удачно извлечены на восьмой неделе, когда у него даже появилось небольшое брюшко. Орочимару даже радовался, что кладка из-за его истощения получилась такой маленькой. А потом и спохватился, подумав, что бы делал сразу с тридцатью младенцами, в случае, если бы предыдущие кладки выжили.

Итачи стал появляться чаще, чтобы сбросить свою чакру в специальный фуин-накопитель, который держал яичную кладку в поле их чакры. Оба «папаши» действительно взяли на себя ответственность.

По расчётам, второе и окончательное рождение-вылупление должно было состояться через двадцать восемь — тридцать недель, и Орочимару очень надеялся, что оно всё-таки произойдёт.

Распоряжение о поиске Джирайи он отдал змеям-посланцам почти год назад, выдав список дат встреч в Танзаку интервалом в два месяца. Кто же знал, что этого извращенца будут искать так долго?! Змеи назначили встречу и сообщили о ней как раз после удачного оплодотворения шестой кладки.

Внезапно Кабуто пропал, прервав тем самым размышления Орочимару, как будто парня выдернули обратным призывом. Впрочем, вернулся Кабуто через пару минут, довольно сверкая стёклами очков.

— Орочимару-сама! — необычайно возбуждённый парень держал в руках свиток. — Я был удостоен чести говорить со Змеиным Мудрецом. Мне передали этот свиток, который поможет вам, нам… В общем, нашей семье, — щёки Кабуто подозрительно порозовели. И Орочимару вспомнил о предупреждении Шисуи насчёт своего лучшего помощника.

После того, как Кабуто пришлось убить свою приёмную мать Якуши Ноно, которая, из-за проделок Данзо, даже не смогла узнать в своём убийце приёмного сына, у парня обнаружилась серьёзная психологическая травма. С Кабуто даже как-то раз Итачи говорил, рассказывал, как ему пришлось убить своих родителей, но Кабуто, вежливо выслушав, просто покивал головой. Стресс от убийства близкого человека поставил серьёзный блок в сознании парня, впрочем, благодаря этому Орочимару удалось его завербовать.

Позже, дотошно разбираясь в ментальных закладках, поставленных мозголомами Корня, удалось найти незамеченный «подарочек» от бывшего напарничка по «Акацуки» Сасори. Как оказалось, Скорпион Красных Песков в конце Третьей Мировой войны шиноби оставил пятилетнего мальчика на поле боя Песка и Листа и, используя технику манипуляции с памятью, сделал Кабуто своим шпионом-марионеткой. Сняв эту печать и обговорив с Кабуто ситуацию, Орочимару заручился его поддержкой. Паренёк устал быть чьей-то куклой или безвольным оружием и с радостью стал работать на него. Вот только тот блок из-за неузнавания приёмной матерью никуда не делся. И Кабуто иногда терялся в их большой семье, не зная, кто он и как ему быть, проявляя мало эмоций и инициативы. Лишь после того, как месяц назад Кабуто, по просьбе девочек, стал обучать Мину и Юмико основам ирьёдзюцу, и доверия с потомством, парень стал постепенно оттаивать и находить себя.

— Кабуто, — улыбнулся Орочимару. — Думаю, ты стал бы прекрасным старшим братом для моих будущих детей. Ты умный, самоотверженный, воспитанный и любящий человек и будешь подавать им хороший пример.

Лицо пятнадцатилетнего подростка застыло, тёмные глаза за круглыми очками удивлённо расширились.

— О-Оро-чимару-с-са-ма… — пробормотал Кабуто, а Орочимару, повинуясь странному порыву, прижал его к себе, поглаживая длинные пепельные волосы, стянутые в хвост.

— Можешь звать меня отцом. Хотя, в свете произошедшего, я даже не знаю, как должны будут называть меня мои будущие детки.

— Хорошо, отоо-сама, — прошептал Кабуто, уткнувшись в его грудь. — В свитке, переданном Змеиным Мудрецом, техника призыва части змеиного яйцевода, при достаточном снабжении его чакрой и питательными веществами он не исчезнет до вылупления яиц.

* * *

Посмотрев на шесть голубовато-серебристых эллипсов, прикреплённых к куску полупрозрачной плоти, благодаря которой чакроснабжение стало интенсивней, Орочимару кивнул.

— Можешь возвращаться в Коноху, а мне уже пора направиться на встречу со своим старым другом.

— Будьте осторожны, отоо-сама, — с непередаваемой интонацией проговорил «отоо-сама» Кабуто. — Всё-таки Джирайя один из Легендарной Троицы. А у вас… у нас… теперь… семья…

Глава 15. Встреча в Танзаку

— Оябун! Оябун! Вставай! — Шисуи разбудил писклявый и возбуждённый голос Наруто.

После того, как вечером Шисуи наполнил накопитель в лаборатории своей чакрой, выжав всё до капли, вставать совершенно не хотелось. Он чувствовал себя разбитым и не выспавшимся, резерв восстановился на две трети. К тому же его «второе я», Накомори Хироши, всю ночь не спал, прокручивая свой первый поцелуй с той девчонкой Мисаки-чан.

Джинчуурики с утра был отвратительно бодр и, сверкая белозубой улыбкой от уха до уха, пританцовывал на месте. Посмотрев на Узумаки, вовсю готового к их походу в Танзаку, Шисуи со вздохом поднялся.

— Уже пора? Орочимару-сан тебя послал? — потянулся он, зевая и разминаясь после сна.

— Скоро завтрак. Ты успеешь помыться, с утра уже жарко на улице. Орочимару-сан тоже встал. С нами ещё Кимимаро идёт, — затараторил блондин, ввинчиваясь в вялое сознание Шисуи.

— Всё, скоро буду готов! — он выставил из своей комнаты неугомонного паренька, который полгода не выбирался из убежища и из-за этого, скорее всего, был таким нетерпеливым.

* * *

Путь до Танзаку был неблизкий. Пройти предстояло около восьмисот пятидесяти километров. Наруто и Кимимаро уже умели передвигаться по деревьям, и запас чакры у обоих парней был весьма приличным, так что они вышли из убежища за полторы недели до встречи, чтобы прибыть в «столицу азартных игр» заранее и осмотреться.

— Не переживай, Кими, — услышал Шисуи на одном из привалов, когда они пересекли Долину Завершения и устроились на ночёвку в найденной пещере. — Думаю, что мы отметим твой день рождения с ребятами, когда вернёмся домой. Двенадцать лет не каждый день исполняется. Между прочим, Саске мне сказал, что мы обязательно пройдём мимо столицы, там сможем купить чего-то особенного. Каких-то вкуснейших сладостей! Это же столица Страны Огня, там, наверное, вообще что-то невообразимое продаётся, — шёпот Наруто стал тише, и через пару минут оба парня уже дружно сопели рядом, умаявшись за дневной переход.

Шисуи был согласен с Узумаки. С тех пор, как они покинули Коноху, сначала чтобы как-то растормошить детей, а потом, потому что получилось что-то вроде клановой традиции — они стали дружно отмечать дни рождения, худо-бедно разнообразив свой рацион, стараясь угоститься вкусностями. Последний день рождения в начале мая отмечал Рензо, которому исполнилось шесть лет, а через три дня должен быть праздник у Кимимаро. Шисуи вспомнил, что девятого июня пятнадцать должно исполниться Итачи, а через три дня после этого — шестнадцатилетие Гурэн. Девчонка, управляющая стихией кристалла, ещё больше похорошела с того момента, как они увидели её в первый раз. Даже грудь выросла. И манеры со временем стали чуть попроще и помягче.

Иногда Шисуи ловил на себе её задумчивый взгляд и сам не пропускал возможности скрытно посмотреть на её тренировку с ребятами помладше. За всё время они так и не схлестнулись в спарринге. Думая о переживаниях своего второго я и его девушки, Шисуи сравнивал Мисаки с Гурэн и не находил вроде бы ничего общего. Мисаки скромная и спокойная девушка, не повышает голос, всегда вежливая и аккуратная, у неё красивая улыбка. Гурэн… редко улыбалась, разве что зло, в бою на миссиях, поливая соперников презрением и своим надменным превосходством. Шисуи было сложно сказать, что его в ней привлекает, но он решил, что обязательно выделит время на покупки в столице, чтобы приобрести куноичи подарок на предстоящий день рождения. Не каждый день исполняется шестнадцать.

* * *

Танзаку ничем не уступал Химачи — столице Страны Огня, где они провели два дня. В городе тоже было много дворцов даймё и резиденций его родственников. Широкие улицы и богатые рынки, от изобилия товаров на которых разбегались глаза. А ещё много разных казино, начиная с шикарных домов и заканчивая откровенными притонами, которые работали и по ночам. В Танзаку они пришли к вечеру, устроившись на ночлег в гостинице. До встречи с легендарным жабьим отшельником и извращенцем оставался целый день.

Наруто и Кимимаро отправились в свою комнату, а Орочимару и Шисуи решили пройтись по городу.

— Где мы должны встретиться? — поинтересовался он у задумчивого змеиного саннина.

— М? — рассеянно переспросил тот. — Встретиться? Недалеко от северного дворца даймё. Там есть большое поле. Подойдёт, если один извращенец решит устроить драку в качестве тёплой встречи.

— Так думаете, что Джирайя-сан решит на нас напасть? — от воспоминаний из снов, что может вытворять жабий отшельник, Шисуи передёрнуло. Да и нападение помешало бы их планам.

— Да кто его, старого извращенца, знает, — пожал плечами Орочимару.

— Эй, повежливей, Оро-чан, а не то точно завтра схлопочешь! — хриплый пьяненький голос раздался за их спинами.

Шисуи мог поклясться, что никого не чувствовал ещё долю секунды назад. Силу шиноби можно оценить по его незаметности и способности застать врасплох, и это правило ещё никогда его не подводило.

Они с Орочимару моментально отпрыгнули, разворачиваясь и вставая в боевые стойки, под хихиканье лохматого беловолосого здорового мужика с широким хитаем на лбу и иероглифом «масло» на нём. Одет Джирайя, а это, несомненно, был второй саннин Великой Тройки, в короткое хаори с ниндзя-бриджами зелёного цвета и красную безрукавную накидку с пустыми монами на плечах. На босых ногах были красные гэта, которые обычно делали из лакированного дерева, такие же, как Шисуи видел во сне. Его эти гэта всегда очень смущали, так как простое дерево или кожа плохо проводили чакру. Поэтому все шиноби были вынуждены носить один и тот же вид обуви, называемый ниндзя-ботинками, из специального каучука, полученного из растения, поглощающего чакру. Присмотревшись к ногам отшельника с помощью спрятанного под иллюзией шарингана, он понял, что гэта сделаны из дорогущего чакропроводящего металла, как нэкотэ Наруто или Казуки, и просто выкрашены под лакированное дерево. Саннин был совсем не так прост.

— Джирайя! — процедил Орочимару, и Шисуи, даже не взглянув на своего союзника, понял, что тот закатил глаза. — Значит, ты ждал нас?

— Надеялся на встречу, — пакостливо ухмыльнулся жабий саннин, отчего его красные полосы, прочерчивающие лицо вдоль от внешних уголков глаз до подбородка, разъехались в стороны. — После того, как Цунадэ стала Хокаге, я подумал, что смогу уговорить тебя вернуться в Коноху. Я искал тебя, а ты, оказывается, искал меня, — хохотнул Джирайя, складывая руки на груди.

Шисуи очень хотелось спросить, в чём связь возвращения в родную деревню и пост Годайме, но промолчал, доверяя вести разговор старшему товарищу, который к тому же хорошо знал жабьего отшельника.

— Выпьем за встречу, — бросил Джирайя и, развернувшись, вошёл в бар, возле которого они столкнулись.

— Пойдём, — сказал Орочимару и медленно направился вслед за старым другом.

Шисуи, вспомнив о хитрой технике «жабьей мастерской», которую использовал в Стране Дождя в несбывшемся будущем из снов Джирайя, чтобы заманить двух шиноби, внимательно оглядел округу и вход в пивное заведение. Строение было обычным и не подавало признаков жизни или наличия чакры, да и народа в нём было достаточно.

Джирайя махнул им из углового столика, отделённого перегородками. Они сели на лавку напротив. На столе уже было несколько початых бутылок и наполовину съеденная закуска, похоже, что жабий саннин не скучал в одиночестве, дожидаясь их…

Но когда Шисуи устроился, то перехватил внимательный и цепкий взгляд тёмных, блестящих хитринкой трезвых глаз.

— Твой молодой спутник, Оро-чан, кто он? — наливая в шустро принесенные официантом две дополнительные пиалки сакэ, спросил Джирайя. — Он напоминает мне одного человека…

Шисуи переглянулся с Орочимару. Его сходство с отцом было сильным, но мало ли похожих друг на друга людей. Змеиный саннин понял его без слов и предупреждающе поднял руку:

— Прости, но пока я не могу тебе сказать об этом. У нас самих есть к тебе некоторые вопросы. Ответишь?

— Ты впервые хочешь что-то узнать у меня, — хмыкнул Джирайя, осушая плошку с саке. — Спрашивай.

— Ты правда отец Минато, который стал Четвёртым Хокаге? — спросил Орочимару, и его старый друг чуть не подавился новой порцией спиртного.

— Кажется, мы это уже обсуждали, Оро-чан, — белёсые брови сошлись на переносице. — И если ты тогда не «догнал», то да, я его отец. Он был также и моим учеником, лучшим учеником… Я научил его многому. А он учил меня. Он знал, кто я… Его известная техника летающего бога грома — «хирайшин». Когда-то я показал ему «хирайшингири» — меч летающего бога грома, технику Второго Хокаге, свиток с которой мне давал наш учитель, а он… Минато смог её улучшить, даже у меня не получилось этого повторить, потому что с таким способом перемещений мой вестибулярный аппарат не справлялся. Это у него от матери, у Сано даже было прозвище «белка», она была очень… — Джирайя осёкся и хлебнул сакэ прямо из бутылки.

— Простите, Джирайя-сан, но вы старше Минато-сана всего на тринадцать лет, при всём моём уважении… — подал голос Шисуи.

— Ну, вообще-то, мне было около шестнадцати-семнадцати, — горько усмехнулся Джирайя. — Но по времени этого мира, да, когда я познакомился с Сано, всего двенадцать.

— Это из-за обучения у жаб? — закашлялся Орочимару. — Ты тогда действительно быстро взрослел и выглядел старше нас, а потом постепенно это сгладилось, когда и мы с Цунаде выросли. Какова разница во времени в жабьем плане?

— Примерно один к семи. Несколько часов для нашего мира, и почти сутки для Мёбоку… — Джирайя вздохнул. — А потом нас отправили охранять границы, помнишь, Оро-чан? Тот локальный конфликт с Кумо, который впоследствии перетёк в Третью Мировую. Я не знал о сыне, пока не вернулся в Коноху и не пришёл к Сано. Соседи сказали, что она умерла от какой-то послеродовой заразы, с медиками было не густо, многие были на фронте… Я не мог забрать Минато и не мог быть его опекуном в силу официального возраста и своих обязанностей. А когда наступило более-менее мирное время и я вернулся, то узнал, что о нём уже заботилась приёмная семья. Тогда я стал его учителем… Когда мой сын погиб, с ним вместе погибли и его жена, и ребёнок, который должен был родиться… Так я думал, пока Цунаде не сообщила мне, что ребёнок был жив после этого ещё восемь лет…

Глава 16. Родственные связи

— Курама-сама, а как вы думаете, если легендарный саннин и товарищ Орочимару-сана Джирайя-сан правда мой дедушка, то он будет рад меня видеть? А то он же… Ну, не знаю, ушёл и не приходил ко мне в Коноху, пока я там жил. Я даже не знал, что у меня есть дедушка. Может быть, я ему совсем и не нужен. Или я ему не понравлюсь, или он — мне.

— Хорош задавать глупые вопросы, мелкий, — вздохнул лис, который лежал возле решётки, положив морду на скрещенные передние лапы. — У тебя есть шанс скоро всё самому узнать, а не донимать своими вопросами меня.

— Ну, а кого же мне тогда донимать? Я же волнуюсь, — удивился Наруто, вышагивая вдоль гигантских прутьев по непроглядно чёрной воде, в который раз поражаясь громадности запечатанного в нём демона. — Завтра, точнее, уже, наверное, сегодня, потому что у меня к вам получается войти только во время утреннего сна, перед пробуждением, мы уже с ним увидимся. Орочимару-сан и Шисуи до вечера не вернулись. И они мне, наверное, чтобы я их не донимал, про деда только на пути от столицы к Танзаку рассказали, вчера то есть. В дневниках Четвёртого несколько раз упоминалось, что к нему заходил отец и показывал какие-то техники, но не было написано имени, Шисуи вообще сначала думал, что это приёмный родитель моего отца. Они про то, что это товарищ Орочимару-сана только после той проверки крови узнали. А я его вообще никогда не видел… К тому же вы такой умный и опытный, всяко больше меня в сто тысяч раз знаете. И сами меня глупышом и мелким зовёте… А ведь я много раз говорил, что я — Узумаки Наруто, — улыбнулся он.

— Хм… — покосился на него девятихвостый. — Вполне может быть, что Джирайя не знал, что ты жив, поэтому не искал тебя. Я его помню. Я могу ощущать мир и видеть его, когда мой джинчуурики пользуется моей силой, ты один развлекаешь меня своими рассказами о том, что происходит снаружи. Так что этот Джирайя, бывало, злил твою мать. Она его на купальнях иногда застукивала.

— Подождите, — удивился Наруто. — Как это?

— Ну, ты ещё мелкий, но смотреть за моющимися людьми, если сам того же не делаешь, считается неприличным, — пояснил Курама. — Хотя, клянусь Рикудо, не понимаю я этого.

— Да нет, я про другое, — Наруто остановил попытки биджуу разобраться в людских приличиях. — Как это вы ощущаете мир, только когда джинчуурики пользуется вашей силой? Это когда сильно злишься или в опасности находишься, или ранен сильно, да?

— Хм… А ты сообразителен, мелкий, — усмехнулся лис, но Наруто не показалось, что его демону уж очень-то весело.

— Значит, получается, вам надо, чтобы я злился постоянно или силой пользовался, чтобы не куковать тут в одиночестве. Я ведь не так часто могу сюда войти, мне всё ещё требуются медитации и концентрация, или когда переживаю, как сегодня… Но вы только гостиницу можете увидеть и почувствовать ночью, так, что ли?

— Раз на раз не приходится, — вздохнул девятихвостый. — Но, в принципе, так.

— Я помогу вам! Это нечестно! Тут даже посмотреть не на что! — возмутился Наруто. — Я не очень люблю злиться, да и оябун говорит, что злость она ослепляет, а надо всегда быть спокойным, когда хочется разозлиться. Да и не на что мне злиться, я такой счастливый…

Он глубоко задумался.

— А если я сделаю какую-нибудь печать, которую вы наполните? Чтобы ваша чакра была снаружи, это же так работает?

— Когда моя чакра начинает выходить, то я начинаю с её помощью видеть и чувствовать происходящее. И вообще-то, мелкий глупыш, я стремлюсь вырваться из тебя, так что не стоит верить демонам.

— Но ведь вы хотите выйти, чтобы всё увидеть. Вам, наверное, ужасно скучно здесь, — Наруто обвёл рукой темноту, в которой была только клетка.

Курама пристально на него посмотрел, прищурив красные глаза с вертикальным зрачком.

— Даже если ты сделаешь печать, которую сможешь наполнить моей чакрой, это… Тебя это будет демаскировать, как шиноби, всё-таки чакра биджуу весьма специфична, — менторским тоном сообщил лис. — Ты такой чакрой выдашь своё местоположение и расположение своих союзников. Это когда выхода нет, люди пользуются силой хвостатых, а так в тебе невозможно опознать джинчуурики, пока ты сам не выдашь себя. Тебе ещё учиться и учиться, глупыш.

— Я… — закусил губу Наруто. — Я что-нибудь обязательно придумаю, Курама-сама! Вот увидите! Обязательно придумаю! Или я — не Узумаки Наруто!

* * *

— Наруто, просыпайся! — разбудил голос Кимимаро. — Шисуи-онии-сан зовёт нас завтракать.

Наруто разлепил глаза, чтобы уставиться на красные точки на лбу друга — клановые татуировки.

— Ага, уже встаю! — мысль, что сегодня он увидит своего деда, моментом взбодрила. К тому же поесть он всегда был не дурак.

Шисуи в кафешке при гостинице отчего-то был один. Они подсели к оябуну, придвигая к себе дымящиеся плошки с рисом и рыбой.

— А где Орочимару-сан? — спросил Наруто, переглянувшись с Кимимаро. Во время их пути, когда у друга был день рождения, Орочимару-сан сообщил, что хочет Кимимаро усыновить, и Кагуя теперь несколько терялся, румянился и смущался, не зная, как называть своего наставника.

— Ну… — задумался Шисуи. — Вчера мы встретили Джирайю-сана, и они с Орочимару-саном хорошо заложили за воротник, празднуя встречу. Так что они вдвоём всё ещё спят. Я попросил принести им зелёный чай, чтобы смягчить похмелье. Возможно, что через пару часов мы их увидим…

— Не недооценивай меня, Шисуи-кун, — голос Орочимару, который зашёл в их отгороженный столик, был сипловат, но выглядел саннин как обычно, даже чуть улыбался. — Всё-таки я специалист по ядам и противоядиям. Уж имбирную вытяжку[18], зная, с кем могу встретиться, я с собой прихватил…

— Вот же ты сволочь, Оро-чан! — с чувством сказал появившийся в проходе помятый беловолосый старик, выше Орочимару на полголовы и шире в плечах раза в полтора.

— Ты начал до нашего прихода, так что я не виноват, — тонкая чёрная бровь змеиного саннина изогнулась на фамильярно положенную на его плечо широкую ладонь со щитком на тыльной стороне. — И, в отличие от некоторых, я не очень хорошо переношу алкоголь, особенно в больших количествах.

— Не представишь мне своих молодых спутников? — хрипло засмеялся старик, отпустив из медвежьих объятий их наставника.

— Шисуи ты уже видел, а это Кимимаро, мой приёмный сын, и Узумаки Наруто, про которого я вчера тебе рассказывал. А это…

— Я сам, я сам! — подскочил старик и, исполнив странную короткую пляску, мотая головой и прокрутив волосы, которые оказались завязаны в довольно длинный хвост, встал в непонятную стойку и, выставив к ним пятерню изрёк: — Перед вами легендарный саннин, жабий отшельник с горы Мёбоку, прекрасный любимец женщин — Джирай-й-я!

Наруто закрыл рот, переглянулся с Кимимаро, и они нестройно выдавили:

— Приятно познакомиться.

Разглядывая севшего за их стол старика, а теперь стало понятно, что его волосы не седые, а просто белоснежные, как у того же Кимимаро, Наруто подумал, что у него довольно эксцентричный дед. Да и Курама сказал, что его мама часто злилась за то, что этот Джирайя подглядывает за моющимися людьми. Вот, что значило, когда Орочимару говорил про своего товарища, что тот извращенец. Просто извращённый отшельник какой-то!

* * *

— Не думал, что увижу кого-то, так похожего на Минато… — глядя на закат, сказал Джирайя.

Они сидели на крыше гостиницы. И Наруто казалось, что за прошедший день его так называемый дед почти не обращал на него внимания. Извращённый отшельник расспрашивал Кимимаро, подтрунивая над Орочимару тем, что его друг, наконец, остепенился, и ещё больше удивился, узнав, что у Орочимару-сана трое «приёмышей» и «предвидится кое-кто ещё». Обсуждал что-то с Шисуи. Они ходили все вместе на горячие источники, на которых старик даже вёл себя прилично, впрочем, может, всё дело было в том, что был «мужской день». И после такого, надо сказать, довольно весёлого времяпровождения Джирайя пригласил Наруто полюбоваться на заходящее солнце.

— Когда он стал моим учеником, ему было столько же лет, сколько и тебе… — продолжил отшельник, не дождавшись от него ответа. — Ты кажешься мне таким же смышлёным. Я рад, что у тебя есть семья.

— Д-да… — смутился Наруто, заглянув в серьёзное лицо старика, который с утра, казалось, только и делал, что дурачился. — Орочимару-сан и Шисуи присматривают за мной и остальными.

— Хотел бы я познакомиться с твоими друзьями, — тепло улыбнулся Джирайя. — Думаю, у такого улыбчивого и весёлого парня, как ты, их немало.

— Да… Но… Это сейчас. В Конохе у меня не было друзей… — отчего-то стыдясь, пробормотал Наруто. — Из-за того, что я джинчуурики. Люди в деревне, кажется, не очень сильно любили меня.

— Вот как… — хмыкнул старик. — Я хорошо знал твою маму Кушину-чан. Она могла быть иногда несдержанной и даже агрессивной, — почесав затылок, словно что-то вспоминал, улыбнулся Джирайя. — Но она была хорошим человеком, хорошей куноичи и хорошей матерью, несмотря на то, что была джинчуурики. Она очень тебя любила, Наруто. И это имя дали тебе родители… Вот, — порывшись за пазухой, старик достал небольшой толщины книгу. — Когда Минато прочёл мой первый рассказ, то решил назвать своего ребёнка так же, как главного героя истории.

Наруто с замиранием сердца взял из больших мозолистых рук издание в картонном переплёте, на котором было написано «Повесть о бесстрашном шиноби».

Глава 17. Шпионские игры

— Сегодня вы какой-то грустный, Итачи-сан, — заметил Хошигаки Кисаме после того, как они, точнее, как сам Кисаме поймал их «заказ» в виде нукенина из Камня и, запечатав мертвеца в призывную акулу, присел на камень рядом с Итачи и начал любовно перебинтовывать свой полуразумный меч — Самехаду.

Итачи промолчал, не понимая, каким образом напарник уловил его настроение. На нём как всегда была маска, скрывающая лицо, и он просто сидел и наблюдал за схваткой, копируя при помощи шарингана техники Кисаме и его соперника. У Итачи второй стихией была вода, поэтому у напарника было чему поучиться, а тот, как будто задался целью поразить его. Каждый раз Кисаме показывал новые и новые способы умерщвления людей и своё виртуозное обращение со своей основной стихией, даже если в этом и не было острой необходимости.

Сегодня Хошигаки продемонстрировал, что и земляные техники ему тоже подвластны. Поэтому дзёнин Ивагакуре не смог от них удрать и скрыться в каменистой почве предгорий Страны Ветра.

Кисаме был одним из семи мечников Тумана и хвастал Итачи, что его главное оружие самое умное и сильное из всех мечей. Живая острозубая тварь на ручке урчала и не хотела успокаиваться после битвы. Кисаме поглаживал поднявшиеся фиолетовые щитки и туго обматывал корпус Самехады, чтобы придать ей хотя бы вид меча. Обычно это занимало какое-то время, но спешить им было некуда. Задание выполнено, а до следующего, как показывала практика, была неделя или около того. Можно было вернуться на одну из баз «Акацуки» или устроиться в гостинице, правда, это — уже за свой счёт.

Иногда они с Кисаме просто шли, куда глаза глядят, или пережидали непогоду в каком-нибудь укрытии. Сейчас Итачи бы предпочёл базу: только на ней можно было остаться в относительном одиночестве, закрывшись в комнате, и иметь возможность навестить своих друзей и родных.

Негласный лидер «Акацуки» Учиха Обито, который всё ещё руководил из тени, не просто так приставил к Итачи Хошигаки Кисаме. Синекожий, похожий на акулу напарник, бдительно следил за ним. Об этом говорили сны Шисуи ещё до того, как Итачи ступил на путь шпиона, да и сам он чувствовал направленный интерес к себе.

К тому же Кисаме был одним из тех, кто знал тайну личности теневого лидера. Итачи же эту тайну, несмотря на то, что в организации он год с четвертью, никто не раскрывал. На редких собраниях официальный лидер Пейн «скармливал» что-то про финансово-военную империю, которая изменит и заново поделит мир шиноби. Все будут у руля, и все их мечты сбудутся.

Подобный бред интересовал разве что некоторых новичков, которых, впрочем, благодаря Итачи, а также из-за их собственной невнимательности и неосторожности, становилось всё меньше.

Несколько колец-артефактов, по которым Лидер мог следить и связываться с членами организации, всегда были в свободном доступе для тех, кто захочет примерить подобное украшение. Конечно, о том, что кольцо «неснимаемое», говорилось уже после вступления в организацию.

Но на каждую хитрую атаку есть ещё хитрее. Поэтому Итачи приходилось окружать свою правую кисть барьером при встречах с близкими, чтобы не попасться. Хорошо, что причина его «недоступности» была принята Лидером, как обучение в измерении призывных животных. К счастью, самих животных никто предоставить не требовал, иначе его связь с Орочимару была бы слишком очевидна, впрочем, и на это был заготовлен ответ, если тот бы понадобился. Всё-таки они со «змеиным предателем» почти месяц были напарниками, прежде, чем Орочимару решил попытаться «захватить новое тело». Вполне можно было поверить в то, что Орочимару поделился призывным договором, чтобы втереться в доверие.

Ещё, как Итачи исподволь выяснил за время работы на «Акацуки», точно не в курсе об истинных целях организации и личности Обито был Какузу.

«Казначея», кажется, интересовала лишь прибыль, и нукенину из Водопада не рассказали, что собираются «сделать всем хорошо, даже если все будут против», потому что на «всеобщем счастье» точно не разбогатеть. Какузу нравилось зарабатывать деньги, причём акцент на «зарабатывать», а не грабить или вымогать. Так что контракты тот для организации подбирал умело, и высокоранговые миссии они получали более-менее стабильно, как и наличные за них.

К сожалению, рассмотрев кандидатуру Какузу в качестве перебежчика, они с Шисуи пришли к выводу, что нукенина Водопада склонить на свою сторону будет трудно. Да и количество смертей напарников Какузу говорило само за себя: тот не терпел никакого давления или вмешательства в свои дела, обожал деньги и без промедления убивал тех, кто покушался на них.

— Ну вот, вы снова молчите, Итачи-сан, — укоризненно сказал Кисаме, закончив с упаковкой Самехады и отвлекая от размышлений.

Игра в «отмороженного» парня Итачи удавалась, держать лицо у него всегда легко получалось, да и его роль шпиона была отнюдь не дебютной. Он, вздохнув, снял маску и посмотрел на напарника, взгляд невыразительных круглых «рыбьих» глаз которого впитывал, словно губка.

— Сегодняшний бой был познавателен, — сообщил Итачи бесцветным тоном. — Никогда не стоит недооценивать своего противника.

— Вы, как всегда, правы, Итачи-сан, — усмехнулся Кисаме. — Но всё-таки вы грустите. И, кажется, я даже знаю, почему.

— Вот как, — помолчав, безразлично сказал Итачи, предоставляя напарнику шанс выговориться.

Он уже давно заметил, что чем меньше произносил слов, тем больше болтали другие. Кисаме засмеялся. После драк у него всегда было очень хорошее настроение. Напарник часто пытался поддразнить или вывести Итачи из себя, правда, это никогда не получалось. А когда в тот единственный и самый первый раз Кисаме перешёл от слов к действиям, то схлопотал так, что больше такой оплошности не допускал. Как бы то ни было, Хошигаки Кисаме был не только чертовски силён, опытен и безжалостен, но и достаточно сообразителен. И после такого их «знакомства» был подчёркнуто вежлив и никогда больше не переходил черту.

— Да. Думаю, что вы грустите оттого, что у вас сегодня день рождения. Я угадал, верно?

— Действительно, сегодня девятое июня, — чуть склонив голову вбок, позволил себе короткую улыбку уголком губ Итачи. — Неужели вы, Кисаме-сан, помните о моём дне рождения тогда, как я сам о нём забыл? Вы очень ответственный напарник.

— Смеётесь над старшим товарищем, Итачи-сан? — оскалил острые треугольные зубы Кисаме. — А я всего лишь хотел предложить вам немного отклониться от курса и направиться в город Санкан, в пятидесяти километрах к востоку, чтобы мы могли угоститься данго в честь вашего пятнадцатилетия.

Итачи вернул маску обратно на лицо и, спрыгнув с камня, двинулся на восток.

— Я знал, что вы согласитесь! — через секунду поравнялся с ним Кисаме. — И вы значительно повеселели, Итачи-сан.

* * *

Змея-посланница, которая приползла к нему вечером в гостиницу Санкана после отдыха на горячих источниках и ужина вместе с напарником, сообщила, что Шисуи, Орочимару, Наруто и Кимимаро вернутся в убежище только через два дня. Также Итачи надо было поделиться чакрой с «малышами», что тоже требовало его присутствия. Эксперимент саннина, на который они с братом подписались, немного смущал и одновременно его радовал, а сейчас он всем сердцем желал, чтобы всё получилось. Он не ожидал от себя подобных чувств, но гибель предыдущих кладок его сильно огорчила. Итачи сам не заметил, как стал волноваться и переживать из-за этого эксперимента.

Иногда ему снились сны, и Итачи видел заново отстроенный квартал Учиха в Конохе, шёл по его улицам, отвечая на приветствия и улыбки, любовался красивыми и спокойными лицами мужчин и женщин. Смотрел на маленьких детей, играющих в ниндзя и бегающих по дворам и крышам. Чувствовал запах выпечки и вкусной домашней еды, витающей над домами. Испытывал спокойствие и умиротворение, которое можно познать только после выматывающих миссий и лишений. Иногда в таких снах он мельком видел родителей. Мать всегда ему радовалась, а отец кивал и говорил: «что и ожидалось от моего сына» и сдержанно улыбался. Просыпаясь после подобных сновидений, он какое-то время лежал и смотрел в одну точку, пытаясь продлить ощущение приятного тепла в груди.

Как сказал Кабуто, в идеале их дети должны стать полноценными Учиха. Все они, несмотря ни на какие метки и игры сознания, будут индивидуальны, и, скорее всего, до возраста в два-три года, пока мозг не разовьётся до достаточного уровня, малыши не будут помнить и осознавать «прошлой жизни». Из-за этого, уже по словам Шисуи, и должны выйти разные дети, так как становление личности и основные черты характера проходят в детстве.

— Пусть подготовят вызов двенадцатого июня в полдень, — сказал Итачи посланнице. До этого времени он планировал посетить ближайшее убежище «Акацуки» в горах недалеко от Цучидо. В самом городе Страны Земли также находился и пункт обмена, куда им надо было сдать труп нукенина. Маленькая чёрная гадюка высунула язычок и уползла из номера, чтобы уйти в измерение змей, не привлекая внимание всплеском чакры, к которой был так чувствителен Кисаме и его ненасытная Самехада.

Как подозревал Итачи, благодаря этой поглощающей чакру твари, Хошигаки и добился такого огромного резерва чакры, что заслужил прозвище «бесхвостый биджуу». Впрочем, Итачи для использования Мангекё Шарингана, чтобы остановить Кисаме в случае нападения, хватало и пятидесятой части своего резерва. Поэтому, чтобы, как говорил Орочимару, «полностью раскрыть свой потенциал», Итачи в свободное время тренировался до упаду, отрабатывая свою вторую стихию и техники, используемые напарником. Тот не возражал, а иногда даже принимал участие в спаррингах, при условии исключения из боя гендзюцу.

Скорее всего, Учиха Обито желал, чтобы «последний представитель» его клана был сильным, к тому же это вполне подходило к легенде «жажды силы», по которой Мангекё Шаринган Итачи получил после убийства своих родителей и младшего брата.

Глава 18. Тайна лаборатории

— С-сас-ске, — поприветствовал Хэбики.

Четырёхметровый крапчато-жёлтый питон как всегда грелся на камнях недалеко от загона с козами, которые от такого соседства не желали возвращаться в стойло и ночевали в поле. Комацу-сан вместе с Миной приходилось ловить их, чтобы подоить. Но Хэбики сказал, что эти камни ему очень подходят, поэтому никто спорить с призывным животным не стал.

— Поделиться с тобой чакрой, Хэбики-чан? — предложил Саске и посмотрел на небо, определяя который час. — Скоро полдень. Время призыва Кабуто.

— Да… Но с-сначала поймай для меня того опос-с-сума, что сидит в ста метрах западней мес-ста, где ты с-стоиш-шь, — лениво пошевелил хвостом питон.

Саске усмехнулся, но спорить не стал. Медлительным Хэбики казался лишь на первый взгляд, и, скорее всего, змей просто не хотел тратить чакру для охоты, а, следовательно, подсчитал, что сам Саске израсходует на это меньше сил. Потери при передаче чакры у Саске составляли около двадцати пяти процентов. А чтобы змею хватило на человеческий «обратный призыв», необходимо было влить в Хэбики почти две трети резерва.

Контракт со змеями Рьючидо Саске подписал весной, в конце марта, когда Орочимару сообщил, что система циркуляции и объём резерва выдержат призыв. Сначала Саске мог призывать только посланников, на вид самых обычных змей, и тех не самых крупных, но постепенно объём резерва увеличивался, впрочем, он до сих пор не мог преретащить из Рьючидо кого-то вроде Хэбики. Крапчато-жёлтый питон был призывом Кабуто: названный брат оставил змея, когда Орочимару, Шисуи, Наруто и Кимимаро ушли в Танзаку.

Задачей Саске было поддерживать Хэбики и делиться с ним чакрой, а раз в несколько дней помогать змею призывать из Конохи Кабуто, который присматривал за каким-то опытом в лаборатории.

Опоссум был оглушён броском гальки и принесён на тёплые камни. Хэбики заглотил зверька, невероятно широко раскрывая пасть. Как Саске объяснил Кабуто, у змей подвижные кости черепа, поэтому они могут, как чулок, «натягиваться» на добычу, которая вроде бы, на первый взгляд, не должна пролезть в рот. Съеденный обед заметно «проскользнул» внутри «шеи» змея и пропал в более толстой его части.

— Полдень, — удовлетворённо сказал Хэбики, и Саске коснулся тёплой, гладкой и красивой шкуры питона, отдавая чакру.

Он не понимал, как змеи могут пользоваться ниндзюцу без рук и пальцев, хотя Хэбики был довольно общительным и не делал из этого секрета, признавшись, что мускульными сокращениями тела пережимает некоторые каналы системы циркуляции чакры, как делает шиноби-человек, пользуясь печатями. Только у змей кейракукей сильно отличается от людской, что, впрочем, не мешает им быть на высоком уровне развития среди призывных животных.

Мускульные сокращения чувствовались рукой, и с лёгким хлопком воздуха на поляне появился Кабуто, а Хэбики, наоборот, исчез, потратив на призыв всю чакру.

— Что такой невесёлый, Саске-кун? — поправив очки, спросил Кабуто, слегка улыбнувшись. Парень любил всех слегка поддразнивать, задавая каверзные вопросы или показывая проницательность, распознавать настроение и эмоции.

— Просто сегодня день рождения Итачи, а его не предвидится, — решил поделиться Саске. Иногда куда более разговорчивый, чем Итачи, Кабуто заменял ему старшего брата. Появлялся ирьёнин в убежище куда чаще, чем шпионящий в «Акацуки» родной брат.

— Приготовил подарок для своего нии-сана? — усмехнулся Кабуто.

— Ну, приготовил, — насупился Саске, но, услышав тихий смех, расслабился.

— Ничего, подаришь через пару дней, — склонился к нему Кабуто, заглядывая в глаза. — Орочимару-отоо-сама сообщил, что они прибудут послезавтра, так что, думаю, и Итачи-кун захочет навестить нас. Совсем скоро потребуется его помощь.

— О, так все скоро вернутся?! — не удержался от радостного возгласа Саске, улыбаясь.

Его меланхолия, нахлынувшая оттого, что друзья и старшие братья ушли, отступила. Конечно, особо скучать было некогда, младшие требовали постоянного присмотра, да и тренировки никто не отменял, но вечером, когда он смотрел на две пустые кровати в их с Наруто и Кимимаро комнате, становилось грустно. А ещё Саске переживал за друзей, за Итачи, за Шисуи и даже за Орочимару-сана, хотя тот точно был весьма и весьма сильным шиноби.

— Гурэн с Казуки всё ещё на миссии? — поинтересовался Кабуто.

— Да, они должны вернуться завтра, — кивнул Саске.

Миссию по охране и сопровождению аристократки из Страны Мороза до Страны Водопада кристальная куноичи взяла две недели назад и даже сама предложила взять себе в компанию его троюродного брата. А обычно Гурэн выполняла задания одна или с Шисуи. Их контракт должен был уже закончиться, но от Страны Водопада ещё дойти до дома требуется.

— Понятно, — поправив очки, хмыкнул Кабуто.

Саске знал, что у них сложные отношения с кристальной куноичи, кажется, они оба ревновали друг друга к Орочимару-сану. Гурэн, бывало, пользовалась своими способностями, чтобы заключить в аметистовую тюрьму Кабуто, когда сильно на того злилась, но чаще парень был начеку и не позволял ей этого делать. И обычно едко комментировал поведение девушки или делал ей замечания, впрочем, не сильно нарываясь. Да и Шисуи с Орочимару запрещали им драться. Хотя когда её не было в убежище, то Кабуто спрашивал про Гурэн и посматривал на кристаллы, которые лучше всего говорили о её самочувствии.

А однажды, когда Саске с Наруто и Кимимаро случайно, но довольно сильно ранили Гурэн на тренировке, у них потрескалась вся посуда из аметиста. Кабуто, которого вызвал Орочимару, прибыл, уже зная, что ему предстоит лечить девушку. Конечно, недовольным тоном прочёл целую лекцию «о самовлюблённой и мнящей себя круче всех девчонке», и та даже не спорила, но тогда всем было ясно, что Кабуто переживал за Гурэн.

— Кстати, скоро обед будет… Комацу-сан хотела приготовить кролика и сладкий тофу, — прервал Саске затянувшуюся паузу.

— Я сначала проверю, как дела в лаборатории, — кивнул Кабуто. — А потом можно и пообедать. Я тоже захватил с собой кое-что из Конохи.

Саске давно разбирало любопытство, что же делается в лаборатории, в которой часто бывал не только Кабуто и Орочимару, но и Шисуи, а Итачи забегал туда сразу, как появлялся в убежище.

— Кабуто-онии-сан, а… Можно мне с тобой? — тихо спросил Саске, опасаясь получить отказ. — Я ничего не буду трогать, обещаю.

Кабуто несколько секунд его разглядывал и, наконец, кивнул.

— Ладно, но ничего не хватать. Всё равно ты когда-нибудь узнаешь. Но если что, то это наш с тобой секрет.

— Конечно! — чуть не подпрыгнул от нетерпения Саске, но на этот раз сдержал свои порывы.

Всё-таки шиноби должны быть спокойными в любой ситуации. Но, пусть Кабуто, посмотрев на него из-за стёкол круглых очков, и промолчал, Саске всё же понял, что его невысказанная радость не осталась незамеченной названным братом.

* * *

В лаборатории царил приятный полумрак. На столах стояли реторты, колбы и непонятные ёмкости с разными жидкостями. Всё, как Саске и представлял: свитки, различные печати, подключённые к каким-то системам.

— Если ты хочешь мне помочь, то разотри эти травы, мне надо приготовить питательный состав, — Кабуто распечатал из свитка кучу сухих листьев и подал каменную ступку с пестиком. А сам достал из ещё одного свитка большую бутыль, литров на сорок, наполненную зеленоватой жидкостью. И в другой ступке стал крошить разноцветные пилюли, внешне похожие на кроветворные, чакровосстанавливающие и ещё какие-то.

Саске занялся работой, незаметно поглядывая по сторонам. В лаборатории также стояли батареи ёмкостей, с залитыми частями тел, похожих на человеческие, но точно он не стал бы утверждать. Скелеты небольших животных, шкурка белой змеи в аквариуме, даже засушенная рука с кольцом на мизинце, почти таким же, какое было у Итачи. Попискивал компьютер, к которому были присоединены множество проводов, тянущихся от железного круглого бака в углу.

Кабуто забрал готовый травяной порошок и вместе со своими пилюлями смешал всё в бутыли. А потом прошёл к баку и, коснувшись печати, открыл его. Оказалось, что бак стеклянный, просто закрыт железным листами, отъехавшими в разные стороны и раскрывшими щель шириной примерно в метр.

Саске подошёл, активировав шаринган, чтобы разглядеть, что же там такое, пока Кабуто присоединял к помпе бутыль и закачивал полученный ими раствор в бак. Подсоединенные тонкими трубками к непонятному куску чего-то полупрозрачного и явно живого в баке находились яйца или что-то на них похожее, потому что на скорлупе были видны тонкие венки, по которым текла чакра. Нечто похожее описывал брат, когда рассказывал о бьякугане клана Хьюга.

— Что это? — спросил Саске, касаясь тёплого стекла. — Это ведь что-то живое? Я вижу потоки чакры.

— У них появились потоки. Это прекрасно, — довольно улыбнулся Кабуто. — Все шесть в порядке?

— Нет, у того второго справа не такой хороший поток чакры, как у остальных, — ответил Саске, ещё раз посмотрев на странные яйца, внутри которых угадывались тёмные запятые зародышей.

Кабуто покусал нижнюю губу.

— Надеюсь, он доживёт до прихода Итачи и Шисуи, — со вздохом пробормотал названный брат, делая какие-то пометки в журнале.

— Может быть, я могу чем-то помочь? — Саске проникся сочувствием к непонятным проблемам с яйцом. — Кстати, а что вы такое выращиваете? Это какие-то птицы?

— Яйца бывают не только у птиц, — усмехнулся Кабуто. — Ещё у черепах и змей. Но это не первые, не вторые и не третьи.

— А чьи же? — удивился Саске, разглядывая всего из себя загадочного Кабуто.

— Эти яйца играют роль женских маток, и мы выращиваем в них человеческих зародышей. Им уже четырнадцать недель, то есть, если считать, как с женщиной, закончился первый триместр беременности. Ты же в курсе, как появляются дети, Саске-кун?

— Конечно в курсе, — даже обиделся он на поддразнивание названного брата, — об этом ещё в предакадемическом классе рассказывают. И тогда… — Саске снова посмотрел на яйца. — Если они — это заменитель женщины, то кто отец?

Кабуто тихо рассмеялся и потрепал его по макушке.

— В нашем случае можно говорить о трёх отцах. Это Орочимару-отоо-сан, Шисуи-кун и Итачи-кун. Мы соединили их клетки, чтобы получить зародышей. Я мог бы уже получить А-ранг ирьёнина с этим исследованием, вот только такой фокус больше ни у кого, кроме меня и Орочимару-отоо-сана, провернуть не получится. Да и не стоит это нашей тайны, верно, Саске-кун? Тем более, что для возрождения клану Учиха понадобятся… люди.

Саске лишь шокировано кивнул и новым взглядом уставился на стекло, за которым уже ощутимо бились шесть крошечных сердечек.

Глава 19. Место, где тебя ждут

— Так ваше убежище находится в Стране Рисовых Полей? Я слышал толки, которые ходили в барах на границе. Что некий неизвестный клан шиноби забирает львиную долю миссий по охране караванов на приграничном тракте и что за последний год было вырезано и пропало без вести множество банд. Но я думал, что имелся в виду клан Фуума, да и на него жирно намекали, мол, там появился невероятно толковый, хотя и молодой, лидер. Фуума весьма сильны и держат часть территории Страны Рисовых Полей, — сказал Джирайя, когда они вышли из Танзаку и направились в сторону убежища.

— Мы сотрудничаем с кланом Фуума, возможно, поэтому они не опровергают тех разговоров, да и нам, и им полезны эти слухи, — кивнул Шисуи. — Их клан занимает несколько больших кварталов в столице. До скрытой деревни, конечно, не дотягивает, но они действительно могущественны по меркам своей страны. Фуума хотят объединиться с кланом Кинута путём брачного соглашения, — припомнил он последние известия от своего постоянного покупателя. — Правда, это будет лет через шесть-семь. Пока только помолвка состоялась. Сасаме-чан ещё совсем малышка, да и Досу-куну, сыну главы клана Кинута, насколько я помню, лет двенадцать, не больше.

— Вижу, что вы не сидите безвылазно под землёй, — хохотнул Джирайя, потрепав по макушке Наруто, который шёл рядом с ним.

— Быть в курсе политической ситуации страны, в которой живёшь, как минимум необходимо для выживания, — пожал плечами Шисуи. — Нам было, что предложить этому клану. А чтобы вырастить большую семью шиноби, нужно много денег. Наруто очень нам в этом помогает.

Узумаки даже чуть порозовел, но широко улыбнулся, похвастав деду:

— Я уже почти полтора года изучаю фуиндзюцу!

— О! Фуиндзюцу довольно сложная наука, — прищурил тёмные глаза Джирайя. — Пожалуй, мне тоже стоит тебя чему-то научить.

— Крутые техники?! — зажглись огнём голубые глаза. — Джи-дзи-сан[19], научи меня чему-то крутому! А у тебя есть призыв? Саске уже умеет призывать змей, я тоже хотел, но Орочимару-сан сказал, что мне этот призыв не подходит.

— Согласен с Оро-чан, — ехидно покосился на своего старого друга Джирайя. — Но у меня действительно есть договор призыва, который тебе подойдёт! И я, и твой отец заключили его примерно в твоём возрасте.

— Супер! Ты невероятно крут, Джи-дзи-сан! — Шисуи показалось, что Узумаки просто выпрыгнет из штанов, столько было в мальчишке энергии.

На этих словах жабий отшельник приосанился, а Орочимару издал короткий смешок. Видимо, его тоже ситуация забавляла.

— Кто это?! Наверное, твой призыв это супер-тигры?! Красивые и мягкие… Или это орлы, которые летают, и у них мощный клюв и острые когти?! Нет! Я знаю, это гигантские муравьи, они очень сильные и кусаются очень больно! Или…

— Это жабы, Наруто, — остановил поток словоизлияний разошедшейся фантазии джинчуурики Орочимару.

— А? — разочарованно вытянулось как всегда очень подвижное лицо Узумаки. — Ж-жабы? Но у них же… ничего нет… Ни когтей, ни зубов, ни крыльев, ни шерсти, ни толстой и прочной шкуры…

Джирайя обиженно засопел, недобро поглядывая на змеиного саннина. Наруто же посмотрел на Шисуи, словно искал у него поддержки.

— У Годайме Конохи, Сенджу Цунаде, призывом является гигантский слизень, который имеет много чакры и способен к исцелению. У него нет ни твёрдой шкуры, ни зубов, ни крыльев, Наруто, — сказал Шисуи. — Жабы тоже много чего могут. Насколько мне известно, жабы отлично выполняют ниндзюцу, могут показать класс в тайдзюцу, а некоторые способны к гендзюцу. Потом, из физиологии жаб, явно следует, что они также могут использовать кендзюцу, то есть работу с оружием, вроде катаны, дзютте[20] или парных мечей. У жаб длинный язык, которым они могут атаковать. И ещё много тузов в рукаве. Так что не спеши расстраиваться, Наруто, думаю и твой отец, и Джирайя-сан доказали многим, что жабы — это отличный призыв.

— Спасибо, оябун! — снова просиял Узумаки и посмотрел влюблёнными глазами на жабьего отшельника.

— Тогда заключим договор! — обрадовался Джирайя.

* * *

Через десять дней, когда они достигли убежища, Наруто уже мог вызвать жабу, размером с два мужских кулака, и эти представители клана Гама даже могли разговаривать. И, хотя Джирайя был недоволен и считал, что его внук должен пользоваться чакрой Лиса, чтобы выполнять призыв, его осадил Орочимару, сказав, что спешка нужна только при ловле блох, а учитель из «Джи-тяна» аховый. Никакого терпения и выдержки, а так с детьми нельзя. Шисуи был согласен со змеиным саннином, тем более, что он прекрасно помнил свой сон, в котором гигантская жаба разнесла несколько гектаров леса, «не признавая» права на свой вызов от маленького мальчика. Тем более, что Наруто, в отличие от того двенадцатилетнего генина из видения, ещё только девять с половиной лет. Да и вызов разозлённой жабы величиной с небольшую сопку мог нехило всполошить всю округу.

Когда они прошли барьеры и полосу звуковых гендзюцу, их встретили Мина и Саске. Точнее, Мина и Саске сидели в укрытии и наблюдали за ними, за что получили мысленную похвалу Шисуи. С ними был чужак, и ещё неизвестно, вдруг они его привели по принуждению, так что поведение младшего братика и названной сестры было верным.

— Ни с места! — остановил их строгий голос Гурэн. И из земли начали расти кристаллы, которые сковали их стопы.

— Это мы, Гурэн, — спокойно сказал Орочимару. — С нами мой старый товарищ Джирайя. Он не враг нам.

— Неужели это твоя приёмная дочь, Оро-чан?! — восхищённо оглядел с ног до головы кристальную куноичи, одетую в домашние топ и шорты, Джирайя. — Девушка просто красавица!

— Даже не смотри, старый извращенец! — неожиданно дал Джирайе подзатыльник Орочимару. — Ей шестнадцать! Нечего тут пускать слюни.

— Ты что?! — возмутился Джирайя. — Мне нравятся женщины постарше! Девочка очень симпатичная, я комплимент просто сделал.

Шисуи и остальные с интересом слушали перепалку старых друзей, а у Гурэн зарумянились щёки.

— Орочимару-сама… — робко спросила Гурэн, привлекая к себе внимание змеиного саннина. — Почему ваш друг назвал меня…

— Ну вот, Джи-тян, ты испортил сюрприз, — ворчливо пихнул жабьего отшельника Орочимару, подошёл к Гурэн и что-то зашептал ей на ухо.

— Шисуи-онии-сан! Кими-кун! Наруто! — Мина вышла из укрытия, чтобы их поприветствовать.

— Попался, онии-сан! — Саске подкрался со спины, точнее, попытался это сделать.

Шисуи поймал двоюродного брата на подлёте к себе и, со смехом потрепав его топорщащуюся шевелюру, отправил здороваться с друзьями. Саске в последнее время придумал эту игру, чтобы ластиться «не как малявка», а вроде как отрабатывая навыки «неожиданного нападения». Правда, предупредительный возглас с этим никак не вязался, но Шисуи прекрасно понимал Саске, памятуя, как сам, будучи уже «взрослым», прошедшим войну шиноби, в восемь лет встречал отца с миссий.

Наруто тут же начал рассказывать Саске и Мине об их путешествии и хотел призывать жабу, Кимимаро тоже не отставал от шумного и говорливого Узумаки. Мальчишки наперебой делились впечатлениями, оба вцепившись в радующихся их возвращению младших Учиха, которые выбегали из убежища.

Радостных объятий и возгласов перепало всем, и Орочимару, закончившему разговор со счастливо улыбающейся Гурэн, и даже Джирайе. Тот со странным выражением лица подхватил на руки Нацуми, которая прибежала последней.

— У дзидзи очень тёплая чакра! Нацуми-тян её чувствует, — пояснила свой выбор самая младшая Учиха, прижимаясь к белой гриве волос и пытаясь обнять за мощную шею.

— У вас очень дружная и большая семья, Шисуи-кун, — дрогнул голос у жабьего саннина.

Шисуи улыбнулся. Он был дома, и дома было очень хорошо, у него на сердце стало так легко и радостно. Потому что дом — это то место, где тебя ждут.

— Да, согласен…

* * *

— Это тебе, — протянул Шисуи свёрток с подарком. Он пригласил кристальную куноичи в свою комнату сразу по возвращению. — Завтра у тебя день рождения, но я заранее.

— Что это? — чуть сощурились тёмные глаза, но на щеках девушки вспыхнул предательский румянец.

— Можешь развернуть при мне, я не возражаю, — пожал Шисуи плечами.[21]

Гурэн, хмыкнув, сорвала цветную бумагу и развернула тёмно-зелёное кимоно с рукавом в три четверти из плотного шёлка с цветами белой камелии по подолу и на спине. Шисуи купил его в Химачи, заметив сходство с тем одеянием, которое было у Гурэн в его снах.

— Видишь фуин-печати на внутренней стороне? — спросил он. — Они укрепляют ткань и позволяют ей впитывать чакру, почти как одежда, сделанная из чакропроводящей металлической проволоки. От сильных ударов не спасёт, но от скользящих защитит и не испачкается сильно.

— Это… Спасибо…

— Считай, что это подарок не только от меня, но и от Наруто с Орочимару-саном, это они нанесли фуин-печати, — улыбнулся Шисуи, с некоторым удовольствием разглядывая смущённую девушку.

— Я скучала… — вдруг призналась Гурэн.

— Я…

— Шисуи! Срочно! В лабораторию! — бесцеремонно ворвался к нему Саске. — Скорее! Тебя Орочимару-сан и Кабуто зовут!

Глава 20. Прощение

Орочимару медленно сливал свою чакру в накопитель лаборатории. Вошедший следом за Кабуто Шисуи тут же без напоминаний уставился красными глазами на яйца, одно из которых даже и без шарингана выглядело темнее других.

— Кажется, вот то, второе справа… У него почти отсутствует поток чакры, — показал Учиха на тёмное яйцо.

— Присоединяйся, — кивнул Орочимару на ещё одну печать для заряда накопителя чакры, которая, смешиваясь, заменяла яйцам материнскую систему циркуляции.

Шисуи послушно положил руку и начал делиться своим резервом.

Орочимару вздохнул. Потери в таком эксперименте неизбежны. Изначально ему подсаживалось больше двух сотен неоплодотворённых змеиных яиц — яйцеклеток, которые он, с помощью техники проклятой печати, заполнял своим ДНК. Такое замещение было менее «смертельным», чем когда он ставил печать на людях. По статистике, выживал один из десяти подопытных, а в случае с яйцами выживало одно из пяти. Но этот процент в каждом последующем эксперименте неуклонно падал. В конечном итоге на шестой заход из кладки выжило всего одиннадцать яиц, которые получилось оплодотворить. Два из них погибли на первой и третьей неделе во время пребывания в брюшной полости, ещё три — во время отсоединения от неё. И вот теперь ещё одно, уже трёхмесячное, скорее всего, не выживет.

— Боюсь, нам следует отсоединить это яйцо от всех остальных, кажется, оно пытается «запитаться» от других, но так может только погубить остальных. Я вижу один поток, который подбирается к крайнему, — сообщил Шисуи, отвлекая Орочимару от подсчётов потерь.

Он кивнул, поверив Шисуи на слово. Без использования способностей шарингана эксперимент мог продлиться много дольше, и неизвестно, вообще получился бы или нет.

Используя двух выращенных от руки теневых змей, Орочимару заставил удлинившихся гадов нырнуть в бак с питательным раствором и перегрызть чакроканалы бракованного эмбриона. Ещё слегка пульсирующее яйцо было отдано Кабуто.

Парень заворожено смотрел на ладони, в которых лежал ещё живой не родившийся отпрыск Орочимару.

— Прости, малыш, — избегая встретиться с ним взглядом, прошептал его старший приёмный сын.

— Дождись, пока оно… — Орочимару помолчал, не желая выдавать своих чувств голосом. Шисуи отвернулся и продолжал сливать чакру, но от Учиха тоже чувствовалось напряжение. — Дождись, пока жизнедеятельность прекратится и сделай вскрытие, — справившись с минутной слабостью, спокойным тоном закончил Орочимару. — Мы должны знать, в чём было дело.

* * *

— У тебя действительно появилась семья, это так непривычно… — разместившись возле него на камне и попивая горячий чай, сказал Джирайя.

Вдалеке на поле Комацу и Мина доили коз, и был слышен смех Нацуми, скрытой в высокой траве, та снова пыталась догнать кролика, чтобы потискать. В конце концов, кролик был загнан к камням и перехвачен девочкой поперёк туловища, и теперь обречённо терпел нежности, грустно повесив серые ушки.

Орочимару усмехнулся, поймав себя на мысли, что снова прокручивает ситуацию с яйцом и думает о том, что этого не произошло бы, если бы он остался в лаборатории. Возможно, что яйцам нужен постоянный обмен новой чакрой, так как до этого они так надолго от них не отлучались. Вскрытие разобраться с ситуацией не помогло.

— После такого чувствую себя одиноким, брошенным стариком. Я рад за внука, но не хочу быть лишним, — не дождавшись от него никаких слов, продолжил Джирайя.

— Просто скажи, что на самом деле ты хотел бы остаться, и я тебе это разрешу, — устало пробормотал Орочимару. — Или пропуск дам, а то, зная тебя, уверен, что долго ты на одном месте не высидишь. Обязательно же на какие-нибудь приключения потянет.

Джирайя кашлянул, захлебнувшись своим чаем, и даже покраснел.

— Орочимару, ты вернёшься в Коноху? — серьёзно спросил его друг. — Сейчас, когда Цунаде стала Хокаге… Ты знаешь о том, что тебя оправдали?

— Да что ты? — провокационно изумился Орочимару. — Прямо-таки оправдали?

— Ну, — опустил взгляд в кружку Джирайя, — ты же выполнял приказы от непосредственного руководства. Тебе, по сути, даже пожаловаться Хокаге было нельзя, потому что это были… — старый друг нахмурился и как-то обиженно надулся. — Я же доверял ему. Учителю. Считал, что он меня… Мне Цунаде сказала, что я сын Нидайме, представляешь? А мать моя при родах умерла, так и не выяснили даже имени её… Точнее, по распоряжению учителя все записи по моему рождению уничтожили, и в приют меня сразу… Про то, кто мой отец, после смерти Тобирамы знал только Сарутоби-сенсей. А я помню, что иногда видел отца, получается… Кажется, наш учитель пообещал Тобираме, что присмотрит за мной… Присмотрел… Не сказать, что не сдержал обещания… Да вот только клан Сенджу тоже мог за мной присмотреть… Если бы… Что уж теперь… Техниками Второй со мной поделился, грех жаловаться, и сыну я кое-что смог передать… Обидно только, что, когда я к Цунаде свататься приходил, она мне всегда говорила, что не может с безродным и бесклановым жизнь свою связать. Никто я и звать меня никак… Джирайя… Просто Джирайя. Несколько семей надо мной опеку брали, да никто из них фамилией так и не поделился, а сам я… — Джирайя замолчал, грея руки о сделанную из аметиста кружку. — Возможно, что это, конечно, просто красивая сказочка, в которую так хочется верить. А я никакой не сын Нидайме… Может, она просто так… извинялась…

Орочимару скептически посмотрел на своего друга и не менее скептически хмыкнул.

— Недавно я проводил осмотр Наруто и выяснил, что у него есть гены Сенджу. Были у меня кое-какие образцы по… старой работе. Так что мы проверили твоего сына и сравнили его ДНК с образцами Первого и Второго Хокаге. В общем, выяснили, что Минато — внук Тобирамы, так что, думаю, ты действительно его сын. Тем более, что Цу-тян не имеет привычки так неприятно и болезненно шутить. Мне казалось, что ты всегда ей нравился, не зря же она себе фигуру в твоём вкусе нарастила, — ехидно пихнул он в бок друга.

— Так это правда?! — всё-таки слегка ошарашено вытаращился на него Джирайя.

— Ты про грудь или про отца? — не удержался Орочимару от подначки и тут же, ухмыляясь, увернулся от дружественного локтя.

— Змей ты подколодный, — притворно надулся, весело сверкая глазами Джирайя. — Так на вопрос и не ответил… Про Коноху…

— Я всегда не мог этого понять, — вздохнул Орочимару. — Ты пытался вернуть меня в Коноху, но сам постоянно оттуда сбегаешь. У тебя в Конохе даже дома нет, куда вернуться, всё время у меня или Минато кантовался, или по всяким бабам. Так нет же, — снова зовёшь. Или ты меня потому и зовёшь, что тебе жить негде? — ехидно хихикнул он. — Типа «дайте водички попить, а то так проголодался, что и переночевать негде».

— Ну… Я же… — смутился Джирайя, крепко задумавшись. А потом тихо произнёс: — Без тебя и Цу-тян Коноха кажется мне… пустой.

Орочимару промолчал, но эти слова задели давно погребённую и забытую струнку его души.

— А помнишь нашу первую серьёзную миссию? — неожиданно улыбнулся Джирайя. — Я тогда попал в ловушку, а ты меня спас…

— Да, это было в Стране Чая, — снова посмотрев вдаль, кивнул Орочимару. — Кажется, это тогда Цунаде отравила тебя, из-за того, что ты оказывал знаки внимания местной девчонке с большими буферами…

— Блин, а я думал, что просто съел что-то не то… — забавно вытянулось лицо друга, и Орочимару искренне засмеялся.

* * *

— Сегодня у нас целых четыре праздника, — улыбнулся Шисуи, приобняв за плечи призванного пару часов назад Итачи. — Во-первых, у Кимимаро был день рождения, а мы вместе его не поздравили. Двенадцать лет — это уже настоящий жених, — подмигнул Мине старший Учиха.

Старшая из девочек Учиха не сильно засмущалась, только стрельнула глазками в Кимимаро, и Орочимару подумал, что дети очень быстро растут и что подобная «партия» для его младшего приёмного сына была бы неплохой.

— Во-вторых, Итачи три дня назад исполнилось пятнадцать, — ещё крепче обнял Шисуи брата. — В-третьих, во время путешествия мы нашли дедушку Наруто, Джирайя-сана, и он решил пока пожить с нами. И, в-четвёртых, сегодня Гурэн исполняется шестнадцать лет.

Орочимару смотрел на большое и дружное семейство, которое всё чаще в мыслях называл «своим». Его приёмная дочь сидела в новом зелёном кимоно и вместе со всеми подняла аметистовый бокал, наполненный ягодным соком. Они же с Джирайей поднимали чарки поменьше и покрепче градусом. На душе было легко и спокойно, даже появилась уверенность, что скоро семья станет ещё больше и ещё крепче и всё будет хорошо. Орочимару почувствовал это ещё вчера, после долгого, затянувшегося до половины ночи, разговора с другом, когда вдруг понял, что перешагнул все обиды на учителя, тот период, когда работал на Данзо, обменивая людские жизни на техники и на ещё одну крупицу знаний об этом мире, освободился от гнетущего чувства неправильно прожитой жизни. Он прощён…

— Знаешь ли ты, друг мой, что ты — счастливый человек? — уже как-то пьяненько поинтересовался у него Джирайя, обнимая за шею.

— Знаю… — просто ответил он.

Глава 21. Сражение

— Ты многого добился за время, пока мы не виделись, Саске, — улыбнувшись, похвалил Итачи своего младшего братишку, который предложил ему спарринг после общего поздравления. — Да и резерв у тебя вырос почти в полтора раза.

— У меня никак не получается пробудить третье томоэ, — со вздохом, в котором была тщательно скрыта гордость за похвалу, ответил Саске. — Ты, я знаю, уже в десять лет полностью пробудил шаринган.

— Мне было десять с половиной, а тебе десять только через полтора месяца будет. Неужели ты хочешь обогнать меня в этом, отото? — поддел Итачи брата.

— Я… не знал… — смущённо улыбнулся Саске. — Значит, если я пробужу три томоэ до конца года, то сравняюсь с тобой?

— Эх, тогда ты превзойдёшь меня, — притворно вздохнул Итачи, потрепав колючие вихры младшего брата. — Я же считался самым молодым, кому удалось пробудить шаринган и «закончить» его пробуждение тремя томоэ. Но должен тебе признаться, переход от двух томоэ к трём и у меня был длительным, два томоэ у меня было в семь, а третье, считай, только через три с половиной года. Думаю, причина в том, что для него требуется больший резерв, чем у тебя есть сейчас. Увеличишь резерв ещё в два раза и сможешь окончательно пробудить свой шаринган. Я даже думаю, что с такими темпами тренировок и как быстро растёт твой резерв благодаря призыву и другим затратным техникам, ты всё же превзойдёшь меня, отото.

Саске смутился и подавил улыбку. Итачи подумал, что в последнее время младший брат выглядит серьёзно, пытаясь подражать ему и Орочимару-сану, но эта серьёзность даётся нелегко, особенно с таким другом, как Наруто. Впрочем, и Узумаки, по мнению Итачи, тоже стал более собранным, чем почти два года назад, когда они покинули свою скрытую деревню, но широкая улыбка не сходит с его полосатого лица, а детская любознательность и непосредственность порой лезут из всех щелей. Хотя Итачи это нравилось, пожалуй, только Наруто мог достаточно быстро «переключить» его на «домашний вариант», заставляя на пару дней забыть об «Акацуки», Лидере, Кисаме, Зецу и куче неприятных парней, способных доставить большие проблемы всему миру шиноби в целом и его семье в частности.

— Тренируетесь? — вышел на полигон Шисуи вместе с Наруто, Миной, Кимимаро, Казуки, Сэном, Кабуто и Гурэн. За ними вышли мастер Ракурэй, Орочимару и Джирайя. — Может, командный спарринг?

— Может, нам сразиться против одного из легендарных саннинов? — усмехнулся Итачи. — Нам будет полезно оценить свои силы.

— А может, сразу против двоих? — ответил ему Шисуи, искоса взглянув на Джирайю и Орочимару, те одновременно и как-то хищно улыбнулись.

— Твои детки хотят попробовать нас на зуб, Оро-чан? — сразу подобрался Джирайя, и даже чакра у него побежала быстрее, избавляя мужчину от алкоголя в крови.

— Тогда следует отойти на дальний полигон, у нас под ногами часть убежища, не хочется потом с этим возиться, — пожал плечами Орочимару. — В открытом бою вам пока с нами не справиться, поэтому предлагаю устроить нам засаду на дальнем полигоне и попытаться напасть. Думаю, мастер Ракурэй оценит ваши и наши действия со стороны, и потом разберём тактику, стратегию и ведение боя. Мы подойдём через некоторое время.

— Согласен, — Ракурэй ухмыльнулся. — Советую хорошо подготовиться и действовать одной командой. Все всё поняли?

— Так точно!

* * *

— Ну что, брат, заварил ты кашу, — пихнул Шисуи в бок. — Действительно силы решил проверить или причина есть другая?

— Чуть позже расскажу, но если вкратце, то «Акацуки» зашевелились. Вчера Пейн призвал статую Гедо Мазо и распорядился искать информацию о джинчуурики, — коротко пояснил Итачи.

Они вдесятером бежали на восток, куда через какое-то время должны прибыть для обещанной «решающей битвы» саннины.

— Шисуи, я могу закрыть их в аметистовом кристалле, чтобы они никуда не делись, также мой кристалл является своего рода барьером, внутри которого нельзя сделать призыв, — сообщила Гурэн.

— Нам надо очень быстро придумать ловушку и командное взаимодействие, — согласился с кристальной куноичи старший брат. — Кабуто, как ирьёнин, будет в нашей защите. Мина, будешь помогать ему, ты тоже владеешь ирьёдзюцу, и шаринган поможет тебе распознавать, когда у твоих товарищей заканчивается чакра, будешь делиться своей, как делают это ниндзя-медики.

Итачи мысленно согласился, «делиться чакрой» почти первое, что учат ирьёнины, это необходимо, чтобы передать свою чакру более «полезному», например, делающему операцию, товарищу. Но, в крайнем случае, ирьёнины могут поделиться чакрой и с боевым шиноби высокого уровня, чтобы тот мог спасти их и остальных с помощью своих навыков боя. Вот Кабуто было бы слишком расточительно «делиться» чакрой, он был полезней, как медик и даже боец.

— Поняла, — кивнула Мина.

— Теперь остальные, — продолжил Шисуи. — Забудьте, что Орочимару-сан ваш приёмный отец, хороший человек и воспитатель, а Джирайя — добрый дедушка. На время этой учебной миссии они — враги. Зазеваетесь, без рук и ног останетесь, оторвут и глазом не моргнут. Это шиноби старой закалки, прошедшие войну и видевшие гибель многих своих друзей и товарищей. Так что ухо востро, пока миссия не закончится, ни на какие уловки, уговоры и разговоры не ведитесь, не маленькие уже.

— Первое, что мы сделаем после того, как запрём их в ловушку Гурэн, это их разделим. Самим нам для этого тоже придётся разделиться, нас значительно больше, но не сказал бы, что у нас есть преимущество в силе. Со мной идут Казуки, Сэн, Кимимаро. Остальные, кроме Кабуто и Мины, с Итачи. Гурэн, на тебе поддержка барьера и возведение кристальной стены при разделении саннинов. Вам желательно напасть на Орочимару-сана, потому что вы с Итачи хорошо знакомы с его техниками. На моей группе — Джирайя, я тоже много наслышан о его методах. Покажем, на что мы способны!

— Да! — вместе со всеми азартно воскликнул Итачи.

* * *

Гурэн раздала всем кристаллические семена, которые должны были после попадания «жертв» в периметр разрастись до гигантского кристалла, диаметром чуть ли не в восемьсот метров и, по словам куноичи, весьма крепким. Итачи «засеял» свой участок и создал теневую ворону, которая поднялась в небо, наблюдая за дорогой.

Саске и Наруто были сосредоточены и серьёзны.

— Отото, вы уже пробовали совмещение техник? — спросил брата Итачи. — Усиление стихией ветра Наруто твоих огненных дзюцу?

— Да, «огненный шквал» мы можем держать несколько секунд. А… Орочимару-сан не пострадает? — осторожно спросил брат.

Гурэн на такое предположение только усмехнулась.

— Не волнуйтесь, я даже не уверена, сможете ли вы использовать свою технику. Возможно, что вам с Наруто будет достаточно его Ки. Пошевелиться не получится, не то что сопротивляться и атаковать.

— Мы справимся, — надулся Узумаки.

— Вы — наша поддержка, — напомнил джинчуурики Итачи. — Если мы с Гурэн не сможем отступить, то используйте совместные техники, чтобы оттеснить от нас Орочимару-сана и дать нам возможность перегруппироваться. После команды. Не волнуйся, чует моё сердце, что и вам дадут посражаться, — он потрепал светлую и чёрную макушки.

* * *

Итачи понял, что тогда, когда они с Шисуи смогли захватить Орочимару врасплох, им очень и очень повезло. Пусть змеиный саннин и не мог использовать призыв, но и без призыва змей было жарко. Годы собирательства различных техник не прошли для Орочимару зря.

Предсказание сбылось: в бою поучаствовали и Саске, и Наруто, и Кабуто, когда ранили Гурэн. У Наруто в пылу сражения вылез красный чакро-хвост, когда Орочимару, сменив тело в третий раз, задел мечом Кусанаги Саске.

Джинчуурики всерьёз разозлился, бросившись в атаку на змеиного саннина.

Спустя минуту от соседней команды, спокойно разрушив аметистовый барьер Гурэн, прискакал Джирайя и, приложив какую-то бумажку с печатью ко лбу Узумаки, подавил лиса.

— Всё-всё, предлагаю ничью, — поднял руки, широко улыбаясь, Джирайя, помогая своему другу подняться. — Собираем раненых и покалеченных, но вроде бы я не сильно усердствовал, и возвращаемся обратно.

— Что с Шисуи и остальными? — спросил Итачи, пытаясь отдышаться. Чакры у него оставалось совсем немного. Он даже использовал Сусаноо, чтобы прикрыть Саске. Кстати, попытка захватить Орочимару в гендзюцу провалилась, и тот объяснил, что извлёк урок и использует «змеиное третье веко», полностью закрывающее его глазницу.

— Всё в порядке, — появился из-за деревьев Шисуи, который нёс на руках Сэна. — Кстати, у нашего Сэна второе томоэ прорезалось. Только очень устал парень и, кажется, чакроистощение заработал.

— Зато смог меня достать коготками, я не ожидал такой подставы от малявки, — похвалил того Джирайя.

* * *

— Спать, спать… — бормотал Итачи, когда после общих купаний в бане и ужина, поднырнув под плечо, Шисуи тащил его в их комнату.

— А я думал, ты меня всё-таки просветишь насчёт «Акацуки», — шутливо поддел старший брат.

— Всё равно завтра утром всё Орочимару пересказывать, и надо решить насчёт того, делиться ли информацией с Джирайей-саном, — еле сдерживая зевок, пробормотал Итачи. — У меня ещё два дня есть.

— Ладно, спать, так спать, — открыл дверь и сгрузил его на кровать Шисуи.

Итачи схватил брата за рукав.

— Побудь со мной. Знаешь же, что с этой шпионской деятельностью нормально не могу выспаться, — ворчливо сказал он, каждый раз жутко стесняясь этой просьбы и ожидая отказа, всё-таки ему уже исполнилось пятнадцать. С напряжённой работой в «Акацуки» Итачи как никогда понимал Юи, который приходил спать под бок старшего брата после трагедии клана и их ухода из Конохи.

— Конечно, — отеческим жестом погладил его по волосам Шисуи, — спи, отото, я с тобой.

Старший брат чуть сдвинул Итачи на широкой каменной кровати, которую сам же увеличил почти год назад, и лёг рядом. Он ощутил тёплый кокон чакры Шисуи, которому всецело доверял, и мгновенно уснул.

Глава 22. Стать сильнее

— Ну как ты, Саске? — спросил Наруто у друга, который лежал в их комнате перебинтованным после ранения.

Удар Орочимару прошёл вскользь, и Кабуто почти сразу закрыл порез, но Наруто знал, что, несмотря на «чудесное исцеление» и на первый взгляд «целенького Саске», рана в животе будет болеть, и организму потребуется время на полное восстановление рассечённых мышц. Пару-тройку дней, как минимум, Саске придётся забыть об активных тренировках, ходить в бинтовом «корсете» и активно циркулировать свою чакру, чтобы всё зажило, как надо.

Кимимаро тоже вошёл в их комнату, задержавшись после ужина, и вопросительно взглянул на Наруто.

— Не переживайте, жить буду, — вяло улыбнулся им Учиха.

— Кими, расскажи, как у вашей команды дело было? — спросил Наруто.

— Силён твой дедушка, ничего не скажешь, — вздохнул Кимимаро и присел на кровать раненого Саске, рядом пристроился и Наруто. — Раскатал нас в тонкий блинчик, особо и не напрягаясь. Сначала Шисуи-онии-сан вроде бы поймал его в гендзюцу, но он его быстро сбросил, а потом с его волосами творилось нечто запредельное, и это говорю я, у которого кости отовсюду расти могут, — хмыкнул Кимимаро. — Можно сказать, что он особо и не засветился какими-то разнообразными техниками, мы быстро из атакующих стали обороняющимися. По-настоящему достать Джирайя-сана смог только Сэн, которого он, видимо, недооценил. Сэн его нэкотэ по ноге царапнул, правда, чуть не схлопотал за это, реакция у дедушки что надо, думаю, увернулся Сэн только из-за того, что у него второе томоэ в тот момент прорезалось. А потом мы все почувствовали ту чакру… — Кимимаро покосился на Наруто, и он дурашливо улыбнулся, потирая затылок.

— Я просто перепугался за Саске и так разозлился, что его ранили, что на секунду… Я даже не встречался с Курама-сама, не просил там сил или типа этого, всё как-то само вышло.

Саске уже рассказал, каким Наруто был «красавчиком»: красные глаза с вертикальным зрачком, когти на руках, яркие полоски на лице и волосы, топорщащиеся как лисьи уши. Довершал «красоту» красный полупрозрачный хвост из попы. После эпичного рассказа друга он переживал, что из-за подобного зрелища Учиха будут его бояться и избегать. Но никто не проявлял страха, а Саске, с которым Наруто поделился своими опасениями, вообще сказал, что он дурак, раз думает, что такая ерунда помеха их дружбе. Наруто тогда еле сдержал слёзы облегчения. Всё-таки знать, что ты джинчуурики, общаться с демоном внутри себя и становиться похожим на демона, это разные вещи.

— В общем… — снова взял слово Кимимаро, коснувшись плеча Наруто и отвлекая от раздумий. — Джирайя-сан выдал нам что-то вроде «звиняйте, детки, там дело серьёзней». Сказал и какими-то светящимися голубыми здоровенными шарами в обеих руках разгромил ту стенку, что Гурэн между нашими командами поставила. Но надо сказать, что он её секунд десять ломал, и там трещинка была, наверное, появилась, когда Гурэн ранили.

— О, а я знаю, что это было! — оживился Наруто при упоминании «голубых шаров». — Я в дневнике отца читал про эту технику. Расенган называется. Не знал, что Джи-дзи-сан тоже умеет её делать! Для неё хороший контроль над формой нужен, и отец несколько дневников над ней думал и всякие опыты ставил. Я тоже хотел чуть попозже, когда получше контроль чакры будет, попробовать. Но там всё так растянуто, мало конкретики… Надо будет попросить дедушку научить меня. Всяко это будет быстрее, чем повторять то, что в дневнике написано…

— Техника явно тянет на В-ранг или даже на А-ранг, — со знанием дела протянул Кимимаро. — Если ты сможешь этому научиться, будет здорово. Но даже мне без всяких шаринганов было видно, что для её использования нужен очень большой резерв чакры…

— Если и есть среди нас кто-то с очень большим резервом, так это Наруто, — задумчиво сказал Саске. — Так что, думаю, тебе надо попросить Джирайю-сана показать и объяснить тебе эту технику расенгана. Затратные техники увеличивают объём резерва, помните, как мы раньше быстро выдыхались на тренировках мастера Ракурэя? А сейчас, если я призыв не использую или высокоуровневые огненные техники, свой резерв простым тайдзюцу потратить не могу. Итачи сказал, что мне три томоэ получится пробудить, когда в два раза резерв увеличу.

— Скорее всего, — согласился Кимимаро. — Когда Орочимару-отоо-сан интересовался додзюцу клана Учиха, у него была гипотеза про появление последующих томоэ. Что их появление связаны с развитием шиноби и его силой. Мало испытать какие-то переживания, они необходимы лишь для «запуска». Шиноби должен быть готов к этому физически и обладать определённым запасом и резервом чакры, которая в тот момент должна пройти через мозг и глаза, чтобы трансформировать следующий уровень додзюцу, что-то вроде. Поэтому только у сильнейших Учиха может быть три томоэ или следующий уровень, как у старших братьев — Мангекё Шаринган. Но, как сказал мне отоо-сан, Учиха об этой стороне вопроса мало задумывались, поэтому многие слабые убивали своих братьев и друзей в надежде на получение силы, но ничего не происходило, потому что их организм был не готов к такому переходу. Вроде как из-за этого клан звали «проклятым».

— Но как же Учиха Обито? — нахмурился Саске. — Шисуи говорил, что он стал обладателем Мангекё, но долгое время в детстве не мог разбудить свой шаринган. Шисуи сказал, что он из побочной ветви, в которой было смешано слишком много чужой крови…

— Но Шисуи говорил нам, что половину тела Обито раздавило камнями и вторую его половину создали из ДНК Первого Хокаге! — напомнил Наруто. — А клан Сенджу…

— Точно! — воскликнул заметно взволновавшийся Саске. — У Сенджу очень много чакры… Огромные резервы. Отсюда и быстрая эволюция шарингана.

— Орочимару-отоо-сан очень умный, — улыбнулся Кимимаро. — И очень сильный…

— Да, утёрли нам носы, чтоб мы много о себе не воображали, — со смешком сказал Саске и тут же сморщился, хватаясь за живот. — Чёрт, больно… И есть жутко хочется…

Наруто переглянулся с Кимимаро, и они одновременно вздохнули. Саске пока было нельзя есть твёрдую пищу, и Кабуто строго настрого запретил им поддаваться просьбам друга и кормить его чем-то, отличным от куриного бульона.

— Прости, но тебе пока нельзя, потерпи, Саске, — попросил Кимимаро.

— Да уж потерплю, я же всё-таки шиноби, — буркнул Учиха. — Кстати, во время боя Орочимару показал свои истинные размеры чакры, и я плакать готов от зависти.

— Значит, нам надо ещё более упорно тренироваться и развиваться, чтобы когда-нибудь сравняться с саннинами, — пожал плечами Кимимаро. — Этот бой был весьма показательным. Орочимару-отоо-сан входил в организацию «Акацуки», а там каждый примерно его уровня, и каждый наш потенциальный враг. Так что есть о чём задуматься…

— Это да, — согласился Наруто. — Нам придётся стать очень-очень сильными, чтобы защищать то, чем мы дорожим. Этот бой показал, что мы в самом начале своего пути.

Мастер Ракурэй на следующий день лишь подтвердил сказанные им слова.

* * *

— Джи-дзи-сан, — подошёл Наруто к задумавшемуся о чём-то деду, который сидел на камнях и смотрел на поля. — Научи меня расенгану.

— Хо-о? Расенгану? — протянул Джирайя, покосившись на него. — Ты знаешь об этой технике?

— Да, её придумал Четвёртый Хокаге, мой отец, — кивнул Наруто. — Насколько я разобрался в его дневниках, расенган — это, по сути, чакра, которая, циркулируя, образует вращающийся шар. Ты вчера использовал подобную технику, когда разбил кристалл Гурэн. Это же был расенган, верно?

— Ты читал дневники Минато? — удивлённо спросил Джирайя. — Откуда они у тебя? Хм, а я даже не знал, что он вёл дневник.

— Это не совсем дневники, скорее, рабочие заметки, больше по фуиндзюцу, он там зарисовывал печати различные, — пояснил Наруто. — Как научиться делать расенган там… Не то чтобы совсем нет, но он меньше об этом писал, и только несколько схематичных картинок по вращению чакры, а также, что не получается и очередная теория не сработала… Я, точнее, Саске нашёл их, когда мы были в Конохе и прошли на территорию клана Узумаки.

— Вот как, — усмехнулся его дед. — Ты всё-таки наполовину Узумаки. Тогда понятно, как вы смогли туда попасть. Твой отец придумывал эту технику больше трёх лет. И она довольно сложна. Но я согласен тебя ей научить… Но для этого потребуются некоторые… материалы для обучения. Не думаю, что у тебя здесь найдутся резиновые, водяные и надувные шары, так что…

— А? — вытаращился на деда Наруто. — Погоди, я сейчас! Сиди здесь, я мигом.

Он опрометью побежал в комнату, в которой лежал его рюкзак.

Когда они были в Химачи, Шисуи дал Наруто денег и сказал купить побольше воздушных, водяных и резиновых мячиков и запечатать в свитки, мол, возможно, ему пригодится. Теперь он смутно вспомнил, что старший Учиха что-то говорил об особенности своего шарингана иногда предвидеть будущее, которая проявилась во время спасения их клана. Но его это редко касалось, поэтому он об этом забыл. И сейчас Наруто был готов расцеловать Шисуи за предусмотрительность. Такие шары чаще всего продавались на летних фестивалях, и просто так, пойди даже он в столицу Страны Рисовых Полей, можно было и не найти необходимых «материалов для обучения», особенно в большом количестве.

Вывалив на кровать всё из своего походного рюкзака, Наруто нашёл три свитка, на которых были пометки, какие шарики где. И, с довольной улыбкой прихватив свою добычу, поспешил обратно к деду, пока тот не передумал его обучать мега-крутой технике класса В или даже А.

Глава 23. Планы на будущее

После того, как «общий семейный совет» с «разбором полётов» от мастера Ракурэя закончился, младшие вместе с мастером отправились на тренировку. «Средние» пошли на полигон для спаррингов.

— Прости, Джи-тян, нам нужно решить кое-какие внутрисемейные вопросы, — попросил удалиться своего друга Орочимару. Джирайя, пожав плечами, направился к выходу из убежища.

— Предлагаю пройти в лабораторию, — сказал змеиный саннин, и Шисуи, покосившись на Гурэн, которая ещё была не в курсе о будущем поколении клана Учиха, согласно кивнул.

Впятером они вошли в лабораторию и активировали заглушающие звуки печати. Разговор предстоял серьёзный и долгий, и обсудить предстояло множество «внутрисемейных» вопросов.

— Как там обстоят дела в Конохе, Кабуто? — спросил Орочимару своего старшего приёмного сына.

— В госпитале поговаривают, что Хокаге-сама решила с начала сентября реорганизовать обучение в Академии шиноби, теперь там добавился предмет по обучению расширенной первой медицинской помощи. Самых способных будут обучать на ирьёнинов дополнительно, чтобы при распределении в тройки генинов в команде обязательно был ниндзя-медик, как когда-то было раньше.

— Что по советнику? — спросил Итачи.

— После обнаружения подложенных нами документов было расследование, советника Митокадо отстранили от службы и, можно сказать, посадили под домашний арест в его особняке под охраной АНБУ. Но, — хитро сверкнул очками Кабуто, — окончательного вердикта он не дождался. Позавчера Хомуру Митокадо обнаружили мёртвым в своём саду, подробностей я не узнал.

— Думаю, что Фукаши-сан справился с возложенной на него задачей, — ответил Орочимару. — Сейчас узнаем у него подробности, — и кхекнул, прокусывая палец и быстро выполняя печати.

По каменному столу лаборатории, вокруг которого они сидели, пробежалась чёрная концентрическая вязь.

Шисуи помнил красно-коричневого пятнистого мамуши[22] около метра длиной, которого в Химачи призвал саннин. Несмотря на относительно небольшой размер, чувствовалось, что для призыва было потрачено столько же чакры, сколько на призыв тридцатиметровой анаконды, которая как-то была вызвана для тренировки.

— Орочимару-с-сама, — приветственно прошипел змей. — Возвращаю ваше, — отрыгнул Фукаши-сан одну из серёжек Орочимару, которая, как тогда узнал Шисуи, являлась накопителем чакры.

— Фукаши-сан, расскажи, как ты выполнил эту миссию, — распорядился змеиный саннин.

— Я приполз в Коноху и нашёл человека с той аурой, которого вы сказали незаметно убить, — свернувшись клубком и слегка покачивая головой, начал рассказывать мамуши. — Наш-шёл самку и уговорил её свить со мной гнездо. Мы приползли в сад того человека, которого мне надо было убить. Свили гнездо под корнями кустарника, самка готовилась к сезону спаривания. Самки в этот период более активные и опас-с-сные. Тот человек часто выходил в сад. Ночью тоже. Он попался в мою ловушку, споткнулся и упал рядом с нашим гнездом. С него слетели его очки, он начал искать их и шарить рукой по траве. Он потревожил Хессу. Так звали самку. Она укусила его за руку, но он схватил её. Я укусил его в лицо. Но он уже успел задушить Хессу, а потом умер сам. Он не смог дышать, и его сердце не выдержало двойной дозы яда.

— Нам жаль твою временную подругу, — склонил голову Орочимару. — Благодарим за работу, Фукаши-сан.

Змей кивнул и с хлопком исчез.

— Значит, когда труп утром обнаружили АНБУ, то решили, что Митокадо неосторожно потревожил змеиное гнездо, — задумчиво протянул Итачи. — Идеальное исполнение. Даже то, что самка погибла, отведёт подозрение от вас, как от способного призывать змей.

— О, полагаю, Фукаши-сан изначально всё так и задумывал, — хмыкнул саннин. — Но даже змеям свойственна жалость.

— Стоит обсудить нашу степень доверия к Джирайя-сану, — сменил тему Шисуи. — Думаю, что всё это время он продолжал сотрудничать с Конохой и о нашем существовании станет известно там, если ещё не известно. Мы осознанно шли на определённый риск, чтобы Хокаге задумалась о том, что часть великого клана Учиха до сих пор жива и может пригодиться селению. К тому же теперь последний человек, знающий истинную историю уничтожения нашего клана в Конохе, мёртв.

— Но получается, что Джирайя-сану и так всё стало известно, разве нет, Шисуи-кун? — удивлённо переспросила Гурэн.

— Всё, да не всё, — улыбнулся Кабуто, с некоторым превосходством взглянув на названную сестру. — Важно, что, когда и кому он расскажет.

— Это точно, — подтвердил Итачи, покосившись на бак, в котором содержались пять оставшихся эмбрионов.

Орочимару кивнул Кабуто, и тот сказал Гурэн, которая подозрительно на них смотрела.

— Сейчас мы искусственно выращиваем детей отоо-сана и Учиха. Орочимару-сан пожелал породниться с кланом Учиха, а клану нужны люди для восстановления и возрождения. Получившиеся дети должны стать великолепными шиноби, соединившими в себе гены Орочимару-сама и гениев клана Учиха.

Глаза Гурэн стали в два раза больше. Девчонка посмотрела на Шисуи, и он кивнул, подтверждая сказанное.

— Не думаю, что нам стоит распространяться про этих детей, выращенных, так сказать, «в пробирке». Потому что это может стать весьма опасным секретом для клана, — сказал Шисуи. — Думаю, нам стоит «легализовать» их каким-нибудь более обычным способом…

— Из женщин с нами Комацу-сан и ты, Гурэн, — понял озвученную мысль Орочимару. — И не думаю, что о наших детях стоит рассказывать Джирайе.

— Мы могли бы сказать, что эти дети родились от вас с Комацу-сан, — кивнул Шисуи Гурэн. — Единственная проблема в том, что детей у нас… пятеро, а женщин у нас двое.

— Может быть, найти ещё какую-нибудь куноичи? — предложил Кабуто. — Или сказать, что ты забрал своего ребёнка от местной крестьянки какой-нибудь?

— Проблема в том, что все дети, скорее всего, родятся в один и тот же день… Не могли же мы так «подгадать», — взял слово Итачи. И со смешком добавил: — Или предполагается, что у нас произошла какая-то оргия с последующим деторождением?

— Да… умеешь ты сказать, Итачи-кун, — скривилась Гурэн.

— Если ты не согласна стать официальной матерью наших детей, то мы придумаем что-то ещё… — посмотрел на задумчивую кристальную куноичи Шисуи.

— Что?! Нет! — возмутилась Гурэн. — Я… Согласна, но пять на двоих это слишком круто… Люди, конечно, могут рожать тройни, но, насколько я помню, у шиноби с их сложной системой циркуляции чакры даже двойни крайне редко рождаются. Просто сил не хватит на формирование у детей кейракукей. А если от шиноби родит простая крестьянка, то если детей будет двое и больше, это почти стропроцентный летальный исход для матери. Об этом Кабуто должен больше знать…

— Ну да, Гурэн права, — подтвердил эти слова Кабуто. — Поэтому я и предложил кого-то ещё на роль подставной матери.

— В любом случае, в Коноху мы сможем вернуться только после их рождения, — сказал Шисуи. — Когда ориентировочные сроки их… Э… появления на свет?

— Конец ноября — начало декабря, — ответил Орочимару.

— Если у нас будет здесь Джирайя-сан, вам с Комацу-сан придётся симулировать беременность, особенно на поздних сроках. Или стараться не попадаться ему на глаза, чтобы мы могли сослаться на вас, — пояснил для Гурэн Шисуи.

Куноичи кивнула.

— Хорошо. Я поняла.

— Насчёт рождения в один период у меня появилась одна идея, — продолжил Шисуи. — Помните, Орочимару-сан, что Джирайя-сан говорил по поводу своего официального и реального возраста? Что в двенадцать лет ему уже было около шестнадцати — семнадцати? Есть ли разница временных потоков в Рьючидо?

— Вот ты о чём, — задумался Орочимару. — Да. Это могло бы сильно упростить дело. Мы даже могли бы сказать, что Комацу рожала дважды подряд. Например, каждый раз двойню… А один из детей ребёнок Гурэн и, скажем, твой…

Кабуто и Итачи тоже поняли, в чём дело.

— По моим прикидкам разница времени в Рьючидо составляет где-то шесть к одному, — сказал Кабуто. — То есть за два месяца по нашему времяисчислению там можно прожить год.

— Возможно ли отправить в Рьючидо младенцев и кого-то, кто не связан со змеями договором призыва? — уточнил Шисуи. — Если бы мы могли это сделать, надо определиться, кто отправится с ними. Также можно было бы сделать на год взрослее кого-то из малышей. Юи, Юкимару или Нацуми.

— Да, возможно, — кивнул Орочимару. — Лишь надо составить договор сокрытия и убежища.

— Мы могли бы отправить в Рьючидо Комацу-сан с младшими детьми и младенцами, и, например, Юмико, которая уже владеет начальными навыками ирьёдзюцу и сможет там кое-чему полезному научиться у Хисы-сан, — предложил Кабуто.

— Значит, у нас есть примерно пять месяцев до рождения малышей, чтобы всё подготовить и определиться, кого и куда мы отправляем, — подытожил Шисуи. — Предположительно, в начале февраля у нас будут годовалые малыши и двухмесячные младенцы. Но перед тем, как начать переговоры с Конохой о возвращении нашего клана и семьи Орочимару-сана в селение, нам следует разобраться хотя бы с несколькими членами «Акацуки». Без Учиха Обито и Зецу риск уничтожения нашего клана значительно сокращается. Да и если станет известно, что клан выжил, Итачи это раскроет, как шпиона. Думаю, об этом надо сообщить Джирайя-сану, чтобы он попридержал информацию, а ещё лучше, если так желает возвращения Орочимару-сана в Коноху, — помог нам в ликвидации «Акацуки».

— И как раз об этом я хотел поговорить, — сказал Итачи. — Перед тем, как вы меня вызвали, у «Акацуки» состоялось собрание в одном из убежищ, не знаю, правда, где, потому что был там лишь в качестве голограммы. Пейн призвал статую Гедо Мазо и сказал, что мы соберём туда всех биджуу, извлечённых из джинчуурики, чтобы добиться своих целей по завоеванию мира. В данный момент статуя пуста, но и в пустой в ней целая прорва чакры. Но, скорее всего, их первой целью будет джинчуурики семихвостого, об этом джинчуурики рассказал Какузу. В деревню, скрытую в водопаде, чтобы узнать информацию, отправили Зецу, чтобы пока не раскрывать интересов организации к «хвостатым». Думаю, после того, как наша «венерина мухоловка» всё разнюхает, в Таки будет направлена команда захвата. Зецу сказал, что займётся этим после своего задания на следующей неделе. У нас есть время на подготовку…

— До Таки от нас достаточно близко, мы бы смогли попасть туда в течение двух дней, мы даже сможем поймать и ликвидировать его при обнаружении, — согласился Шисуи. — Но главная проблема именно в обнаружении. Как вытащить из-под земли это полурастение? И как его найти под землёй?

— Нам нужен хороший сенсор, — хмыкнул в ответ Орочимару, широко улыбнувшись.

Глава 24. Детализация[23]

На стол лаборатории, вокруг которого они обсуждали планы на будущее и куда буквально час назад Орочимару призывал Фукаши-сана, запрыгнула кошка.

Орочимару никогда не понимал пиетета всех Учиха к этой наглой сиамке. Они даже звали её «Саюри-сан», а мастер Ракурэй так вообще «Саюри-сама». Иногда Орочимару слышал, как Учиха разговаривали со своей питомицей: как с весьма понимающей особой. Особенно Наруто старался. В лице кошки Узумаки часто находил благодарного слушателя, особенно если поблизости не было его друзей — Саске и Кимимаро.

Не сказать, чтобы Орочимару не нравились кошки, пожалуй, нравились, и, когда никто не видел, он даже пару раз почёсывал сиамку за ухом или гладил холку. Кошка иногда заходила в лабораторию, но, слава Рикудо, ничего не трогала, никуда не лезла и только сидела и смотрела, а не то, несмотря на лояльное отношение к пушистым мурлыкам, была бы выкинута за шкварник. Сиамка даже пару раз пробиралась в спальню Орочимару и ложилась на него, когда был сезон дождей. В этот период, несмотря на обогревающие печати, в убежище было довольно прохладно, и он не выгонял животное, которое дарило мягкое тепло его холодному полузмеиному преобразованному телу.

Сейчас же кошка выглядела до жути довольной и, прищурив голубые глаза, смотрела прямо на Орочимару, словно хотела что-то сказать.

— Саюри-сан? — вопросительно протянул Шисуи, сидящий рядом, словно действительно ждал от животного ответа.

Орочимару еле удержал спокойную маску на лице, и то лишь потому, что Итачи и Шисуи не проявляли признаков беспокойства или удивления. Кабуто всё-таки вскочил, как и Гурэн, которая оказалась рядом, и, если судить по серьёзному лицу девчонки, вознамерилась защитить от появившейся опасности.

— Спокойно, Гурэн, — Орочимару положил руку на девичье, обманчиво хрупкое плечо. — Не думаю, что… Кхм… Саюри-сан нападёт на нас. Кхм… После всего, что между нами было.

— Послушай своего отоо-сан, малышка Гур-рэн, — с мурлыкающим акцентом сказала сиамская кошка, выросшая до размера человека.

— Секрет Саюри-сан был только её секретом, поэтому мы не были в праве его рассказывать, — извинительно склонил голову Шисуи, но Орочимару был готов поклясться, что тёмные глазки старшего Учиха весело поблёскивали.

— И что же послужило поводом его раскрытия? — справившись с удивлением, приподнял бровь Орочимару. — Я впечатлён, что Саюри-сан удавалось так долго… водить нас за нос.

— О, мне это ничего не стоило. Мне очень нравится быть просто кошкой… — состроила мечтательную мордочку Саюри-сан. — В этом весьма много плюсов… И никакой ответственности. Но проблемы моей семьи заставили меня, так сказать, «втянуться». Да и ваш проект весьма заинтересовал меня, но к этому вернёмся позже…

— У вас какое-то предложение, Саюри-сан? — спросил Шисуи.

— Да, я согласна на роль официальной матери ваших детей, Шии-кун, к тому же Комацу-сан не имеет должным образом развитой системы циркуляции чакры, и рождение двойни её бы убило. Думаю, Пятая Хокаге, о которой я слышала, что она первоклассный ирьёнин, это знает. И не поверит вам. Этим вы вызовете лишь лишние подозрения. Я же могу организовать младенцев прямо сейчас, чтобы мельком показать их Джирайе-сану. Да и у детей будет меньше вопросов. Думаю, что чем меньше народу будет знать о «нетрадиционном» вынашивании, тем будет лучше для всех. Не забывайте, что у той же Комацу-сан нет сопротивления к чтению её менталистами. А значит, то, что она не их мать, будет ясно достаточно быстро. Комацу-сан подойдёт на роль няни, но не матери.

— Пожалуй, вы правы, — согласился с кошкой Кабуто. — Вот только… Так получилось, что Саске уже знает про яйца.

— У Саске стоит клановая печать, которая не позволяет считывать его мысли менталистам, — нахмурился Итачи. — Саске даже мне об этом не заикнулся.

— Я взял с него слово, что он никому не расскажет об этом, — вздохнул Кабуто.

— Так что вы говорили о том, что можете организовать младенцев? — напомнил Орочимару, почувствовав искреннее уважение к этой странной кошке. Если Саюри-сан смогла так долго дурить его, то сиамка весьма сильна, и с ней придётся считаться.

Облик большой кошки слегка помутился, и та превратилась в изящную, весьма красивую, белокожую и черноволосую женщину. Преображение напомнило Орочимару его мать, которую он почти успел забыть.

— Вы весьма похожи на Орочимару-сана, Саюри-сан, — заметил Итачи. — Даже глаза с вытянутым зрачком, только голубые.

— Джирайя подумает, что Саюри-сан моя дочь или клон… — разглядывая женщину-кошку, пробормотал Орочимару.

Саюри тем временем сменила цвет глаз на золотисто-карие и стала точной женской копией Орочимару, только намного моложе, лет восемнадцати-двадцати, не больше.

— Тогда будет понятно, каким образом мы с вами сошлись, — задумался Шисуи. — Родственные связи. Вот только отцом «ребёнка Гурэн» придётся выступить Итачи. Для Саюри-сан он слишком молод.

В руках Саюри сам собой образовался полугодовалый младенец, а живот несколько выпятился, словно молодая женщина была месяце на шестом беременности.

— То же самое я смогу сделать Гурэн-чан, — мурлыкнула Саюри. — Но иллюзию ей придётся поддерживать и питать чакрой самой. А вторая моя двойня должна «родиться» раньше, чем у Гурэн, на три месяца, так?

Гурэн только заторможено кивнула, по-прежнему рассматривая младенца. Ребёнок был чёрноволосым, темноглазым, милым и пухленьким. Голенький мальчик зевнул, показав два нижних зубика, и потёр кулачками глаза.

— А второй как же? — с любопытством спросил Шисуи, склонившись над ребёнком.

— Можешь его взять, — разрешила Саюри. — Это что-то вроде моего теневого клона, но чуть посложнее, — девушка хихикнула и, отдав младенца Шисуи, сделала в своих руках ещё одного.

— Оба мальчика? — спросил Орочимару, заинтересовавшись и взяв ребёнка, которого ему протянула оборотень.

— Если скажете, какого они будут пола, то можно изменить на девочек, — пожала плечами женщина-кошка, наблюдая, как дети «пошли по рукам».

Орочимару еле оторвал от себя малыша, при виде которого его медленно бьющееся сердце дрогнуло.

— Весьма впечатляет. Ребёнок выглядит и ведёт себя, как живой. Не скажешь, что это подделка… — отцепив из маленького кулачка прядь своих длинных волос, пробормотал он.

— У нас три мальчика и две девочки, — сообщил Кабуто. — Я сегодня посмотрел пол детей.

— Ну что, Гурэн, ты кого хочешь, мальчика или девочку? — весело хмыкнул Итачи, подмигнув приёмной дочери Орочимару, которая всё ещё стояла в некотором обалдении.

— Я… Пусть будет мальчик, — приняла решение Гурэн. — Можно? — и смущённо улыбнулась.

Орочимару кивнул.

— Тогда пусть девочки будут «средненькими», хорошо, Саюри-чан? Раз уж ты моя дочь, то можно тебе «чанкать»? — спросил он.

Настроение поднялось. В первоначальном плане было слишком много «дыр», да и Джирайя только на первый взгляд выглядел не шибко умным. Всё, что касалось женщин, жабий отшельник подмечал весьма быстро. А тут так вовремя появилась эта Саюри, которая, как оказывается, была с ними с самого начала. И способности у неё просто потрясающие.

* * *

Орочимару посмотрел на Шисуи, который один остался после их совещания в лаборатории. Они определились с поведением и разговором с Джирайей, а Саюри наложила на Гурэн «растущую иллюзию беременности».

— Что-то хотел, Шисуи-кун? — спросил Орочимару.

— Да, вы как раз говорили про сенсора, когда нас прервала Саюри-сан.

— Думаю, что завтра с утра, как разберёмся со… всем этим, — он обвёл взглядом лабораторию. — Можно будет отправиться за моей старой знакомой в Страну Травы.

— Старой знакомой? — прищурившись, переспросил Учиха.

— Во время Третьей Мировой войны Страну Травы хотела захватить Страна Земли. Страна Огня выступала за защиту территорий этой страны, и мы сотрудничали с их шиноби. Там я и познакомился с Узумаки Кури, она очень необычный сенсор, чувствующий чакру в довольно больших диапазонах, — вспомнив молодую красноволосую девушку, которую тогда дали им в качестве поддержки, объяснил Орочимару. — Мы неплохо с ней сработались. Я даже предлагал ей… Пойти со мной в Коноху. Но была война, её страна была в опасности, так что она отказалась. Когда ты напомнил про Зецу, и как он двигается под землёй, я вспомнил, что Кури легко находила таких «земляных рыб», этой техникой пользуется подавляющее число шиноби Ивагакуре. Думаю, она согласилась бы помочь нам, в крайнем случае, мы могли бы просто нанять её.

— О, вот оно что… — протянул по-прежнему странно смотрящий Шисуи. — А когда вы последний раз видели Узумаки Кури?

— Кажется, лет двенадцать назад, — подумав, ответил Орочимару. — А что?

— Да нет… В общем-то, ничего, — пробормотал Шисуи. — Так кого мы берём с собой в Страну Травы?

Орочимару задумался.

— Сначала всё решим с Джирайей, представим ему Саюри-чан, поставим в известность детей… А уж потом определимся насчёт этого похода, — принял он решение.

Глава 25. Новая часть семьи

— Саске, — окликнул брат, отвлекая от спарринга с Миной, — подойди.

— Нии-сан?

— Ты же никому не говорил про то, что видел в лаборатории? — склонившись, прошептал Итачи на ухо Саске, несмотря на то, что отошли они достаточно далеко.

— Нет, никому, даже Наруто и Кими, — помотал головой он, слегка обидевшись. — Ты снова принимаешь меня за малыша? Мне уже почти десять! Я шиноби, и я из главной ветви нашего клана, я же понимаю, что это… Что это очень важно для клана, и могу нести ответственность за такую важную информацию.

— Ладно, ладно, не кипятись, отото, — неожиданно улыбнулся Итачи, потрепав макушку Саске. — Ты молодец. Я горжусь таким умным и ответственным братиком.

Саске несколько секунд изучал улыбающееся лицо старшего брата.

— Я серьёзно, — кивнул Итачи, спрятав улыбку. — Ситуация, сам понимаешь, щекотливая. Мы не хотим врать нашим друзьям и соклановцам, но только у тебя стоит печать против считывания менталистами, ты же из главной ветви. У Мины тоже есть клановая защита, но намного проще, её родители не планировали, что их дочь станет куноичи. Сам понимаешь, некоторые знания несут только лишние проблемы. Да и Джирайя-сан, уши и глаза Хокаге, очень опытный шиноби, дети или не смогут ему солгать, или он увидит вашу ложь.

Саске согласно кивнул. Дедушка его лучшего друга был вовсе не так прост, как могло показаться на первый взгляд за всеми улыбками и некоторой дурашливостью. Как и с Наруто, было сложно предугадать, что сделает этот весёлый старик в следующий момент. Саске уже давно понял, что подобная «гипероткрытость» эмоций, так же, как и их сокрытие, отличный инструмент обмана врага.

— И что же с этим делать? — спросил он.

— Саюри-сан согласилась помочь нам. Она сегодня предстанет перед нашей семьёй, как женщина Шисуи. По легенде она дочь Орочимару-сана, которая жила неподалёку и с которой Шисуи встречался. У них уже есть двое детей, им сейчас по полгода, близнецы, мальчики. Саюри-сан якобы снова беременна, на этот раз близнецами-девочками. А Гурэн, по нашей легенде, сейчас беременна от меня. «Роды» Гурэн как раз совпадут с рождением малышей. Но для того, чтобы не было подозрений, мы поместим четырёх из них в Рьючидо, где время течёт быстрей. Девочек вернём чуть быстрее, а старшим мальчикам потребуется два наших месяца, чтобы «нагнать» по возрасту те иллюзии, что предоставила вместо них Саюри-сан, — обрисовал ситуацию Итачи.

— То есть, так как Саюри-сан дочь Орочимару-сана, а Гурэн-чан его приёмная дочь, то поэтому мы и живём все здесь, как одна большая семья, — подумав, понял Саске. — Таким образом, вы хотите скрыть истинное создание… ваших детей?

— Да, что-то вроде такого, — кивнул ему брат.

— А разве не будет странно, что мы все знаем Саюри-сан, как… Химэ няко-ниндзя? И как нашу кошку? Или она имя сменит? — посыпал вопросами Саске.

— Она сказала, что все дети, кроме тебя и Наруто, забудут о кошке-Саюри. Не знаю, как… Что-то вроде того, что облик кошки сотрётся, но постоянное присутствие с нами будет храниться в памяти. Ты же и сам это ощущал? Когда она стала кошкой, все словно забыли о том, что она могла превращаться в громадную бакэнэко или разговаривать. То есть эти воспоминания были очень смутными… Какая-то кошачья способность, видимо. С Ракурэем тоже нечто подобное было, когда он в человека превратился. Вроде я знаю, что он кот, но даже когда начинаю вспоминать его в кошачьем облике в замке Нэкомата, то приходит образ человека.

— Да, я замечал это, но словно, когда я об этом задумывался, то сразу начинал думать о чём-то другом, — вспомнил Саске.

— Мне кажется, что я в своей технике «Баку-но-дзюцу», с насыланием конкретных снов, добился похожего эффекта. Возможно, мне стоит поговорить об этом с Ракурэем, чтобы улучшить эту технику. Хм, — слегка отвлёкся от основной их темы Итачи.

— Я тоже хочу научиться такому гендзюцу! Научишь? Нии-сан, научишь? — затормошил задумавшегося брата Саске.

— Это возможно только после твоего третьего томоэ, но как только, так сразу, — рассеяно кивнул Итачи. — Ты всё понял?

— Можешь на меня рассчитывать, нии-сан!

* * *

— Джирайя-сан, это Саюри-чан и наши с ней дети, Шо и Кенджи, — представил Шисуи жабьему отшельнику своих отпрысков. Одного держал сам, а второго — симпатичная девушка с длинными иссиня-чёрными волосами.

Саске подошёл к ним, разглядывая темноволосых пухлых младенцев. Мальчик, которого держал двоюродный брат, потянул ручки и загулил, пуская слюни.

— Давно не виделись, Саюри-сан, — подошедшая Мина улыбнулась и слегка погладила чужой выпирающий животик. — Вижу, вы снова ждёте прибавления?

— Да, это стало так заметно, что и широкое кимоно с накидкой не скрывает… — чуть покраснели бледные щёки девушки, а золотистые глаза лукаво сверкнули.

Вслед за Миной подскочила Юмико и забрала мелкого из рук Саюри, воркуя над «племянником». Обе девчонки отошли, явно намереваясь затискать младенца, отдавшись материнским инстинктам.

— Оро-чан… — как показалось Саске, испуганно пискнул Джирайя, оттаскивая Орочимару-сана от их толпы и что-то горячо зашептав на ухо змеиному саннину.

Что именно спросил Джирайя, Саске не расслышал, но догадывался по тому, насколько Саюри была похожа на Орочимару-сана: как две капли воды.

— Саске, Кенджи явно к тебе неравнодушен, подержи его немного, — усмехнувшись, сказал Шисуи и вручил поддельного бутуза.

Схватив младенца и удерживая того на вытянутых руках, Саске глядел в чёрные глаза, пытаясь распознать хитрую иллюзию, о которой рассказал брат. Бутуз точно так же смотрел на него. Мальчик был довольно крепким и плотненьким, со смешно топорщащимися волосиками, мягкой и приятной на ощупь кожей и вкусно пах молоком и чем-то ещё. Все чувства Саске говорили, что в его руках полугодовалый младенец, а он даже потоки чакры останавливал и шаринганом смотрел.

Крохотная ручка была полностью запихнута в рот и с видимым удовольствием обсосана. На пухленьких щеках размазались слюнки.

— Оботри Кенджи полотенцем, Саске, — отвлек от раздумий голос Саюри. — У мальчиков зубки режутся, поэтому они всё пихают в рот и слюны очень много.

Саске послушно обтёр маленький ротик бутуза, который, кажется, с кулаком во рту ещё и пытался смеяться его действиям. Подумалось, что ему эти дети тоже, как и Юмико, будут приходиться племянниками. А раз эта иллюзия или техника так точна, то стоит поучиться управляться с младенцами, на всякий случай.

* * *

— Саске, завтра с рассвета ты отправишься вместе с Орочимару-саном в Страну Травы, — сказал Шисуи.

— Оябун, Саске что, идёт один? — спросил Наруто, который вместе с Кимимаро тоже был в комнате.

Узумаки только что взахлёб делился с ними, как развёл дедушку на тренировки, и показывал, как дрожат руки, оттого, что потратил весь нехилый резерв своей чакры на упражнение с раскручиванием воды внутри водяного шарика. За день, используя нескольких клонов, Наруто смог лопнуть водяной шарик и пройти первый этап тренировки расенгана из трёх.

— Да, такую маленькую группу из двух человек сложно обнаружить. Не волнуйтесь, у вас тоже будет задание, — ответил Шисуи. — У нас будет несколько групп, которые встретятся на границе со Страной Водопада, где мы собираемся сделать ловушку на одного из членов «Акацуки». Их главного шпиона.

Саске не сдержал улыбки, когда увидел, что голубые глаза друга стали в два раза больше.

— Значит, у всех будет своё задание? — спросил он у Шисуи, не давая Наруто радостно завопить.

— Да, твоим заданием будет вместе с Орочимару-саном нанять в Куса сенсора. Некую Узумаки Кури.

Старший Учиха вдруг сверкнул шаринганом, и Саске понял, что далее они говорят в его иллюзии.

— И ещё, Саске, это не точная информация, но ты должен будешь её проверить. В Стране Травы должна жить девочка. Узумаки Карин. Вполне возможно, что она какая-то родственница вашей цели, Узумаки Кури. Девочке должно быть лет десять-одиннадцать. Она тоже сенсор, но, возможно, в данный момент её дар не раскрыт. Действуй по обстоятельствам, но постарайся, чтобы девочку вы тоже взяли с собой. И когда будет заварушка с Зецу, она должна быть под твоей охраной.

— Я понял, — кивнул Саске, осознавая, что сделал это уже вне иллюзии.

— Наруто, ты вместе с Джирайя-саном должен будешь подготовить запечатывающий фуин-барьер, для того, чтобы наш шпион никуда не делся, после того, как мы его обнаружим и нападём. Подготовите и наполните с ним печати.

— О, отлично, оябун! — воспылал энтузиазмом Узумаки. — Я всё сделаю!

— На подготовку будет пара дней, как раз это время для Саске и Орочимару найти свою цель.

Глава 26. «Всё получилось»

— До свидания, Фудзимото-сан, встретимся, как обычно, через неделю в это же время, — доброжелательно кивнул пациенту Канагава Тору. — Всего доброго.

Когда последний на сегодня посетитель вышел из кабинета, он выдохнул, достал из тумбочки сигареты, и закурил, повернувшись к окну. Ночной город сверкал огнями.

Покосившись на часы, которые показывали девять вечера, Канагава сделал ещё одну глубокую затяжку и вытащил из кармана телефон.

Последнее сообщение от Накомори Хироши было кратким и ёмким: «Всё получилось».

Их встречи, после того, как у парня, кроме учёбы появилась личная жизнь и девушка, стали ещё реже. Но, когда они виделись, Накомори вываливал на Канагаву целый ворох информации. После он, уже не торопясь, прослушивал аудиозаписи и делал заметки. Участников событий становилось всё больше. Семья Учиха росла, и семья змеиного саннина — тоже.

Канагава достал второй том «дела Хироши» и, просмотрев последние записи, хмыкнул. В связи с таким необычным другом-пациентом он более подробно стал изучать мангу, аниме и даже фан-фикшн по «Наруто». Хотя подобной истории пока не находил. Да и слишком живо описывал всё Хироши, такое, возможно, и можно придумать, но смысл?

Их последний разговор зашёл про куноичи, потому что в очень многих рассказах «творчества юных» Канагава прочитал про постоянные изнасилования бедных женщин-ниндзя и жизнь некоторых ирьёнинов, которые почти только и делают, что аборты после рейдов и миссий с участием куноичи, а потом утешают жертв насилия. По своей работе он часто с таким сталкивался и был обеспокоен, всё же в семье были девочки, да и Гурэн имела не очень хорошую привычку брать одиночные миссии, или компанию ей составляли совсем мелкие парни, которые вряд ли смогли бы её защитить от насильников. В мире шиноби правит сила. Да и, если смотреть экранизацию манги, многие куноичи словно специально нарывались, надевая открытые во всех местах вещи: топики, шорты, короткие юбочки и футболки из сетки.

Когда он озвучил свою мысль и обеспокоенность, Накомори Хироши сначала пристально на него посмотрел, а потом засмеялся и хохотал очень долго, чуть не до слёз.

— Простите, профессор, я просто на секунду представил, что вы бы такой вопрос задали Гурэн… Значит, говорите, в фанфиках пишут? — Хироши снова засмеялся.

— А что смешного? — робко поинтересовался Канагава.

— Ну… — Хироши пожал плечами. — Простите за грубость, но ни один, даже самый глупый, перекачанный гормонами шиноби, не рискнёт засовывать часть своего тела в куноичи. Особенно если она против этого. Да даже если и «за», многие всё равно с куноичи не связываются. Слишком велик риск остаться без чего-нибудь нужного, — парень захихикал.

— Почему?

— Поцелуй смерти. Это когда жертве во время поцелуя прикусывают язык, она даже пошевелиться от болевого шока не может и минут тридцать истекает кровью, находясь в сознании. Потом, представьте тело куноичи, она даже без какой-либо чакры сможет мышцами стиснуть так, что яйца посинеют, опять же болевой шок, и «насильник» полностью в её власти. А если говорить о чакре, то её можно испускать не только пальцами, но и горлом, например. В тебя могут огнём плюнуть или лавой, или ядовитым туманом, или иглами отравленными. Не говоря уже о том, что девочек с малолетства учат готовить всякие хитрые яды и вводить в свой организм, так что после секса с большинством куноичи надо антидот получить, а не то мучительно умрёшь. Да и во время секса мужчина довольно беззащитен и должен доверять партнёрше, которая, даже особо ничего не умея, может убить парой прикосновений к определённым точкам. Не говоря уже о том, что в мире, где у человека может быть рот с зубами на ладонях…

— Всё! Я всё понял! — остановил парня Канагава, которому резко поплохело. — Я понял, куноичи проще убить, но насиловать — себе дороже.

— Это точно, — кивнул Хироши, широко улыбаясь.