КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 397666 томов
Объем библиотеки - 518 Гб.
Всего авторов - 168468
Пользователей - 90417

Последние комментарии

Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Шорт: Попасть и выжить (СИ) (Фэнтези)

понравилось, довольно интересный сюжет. продолжение есть?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Cloverfield про Уильямс: Сборник "Орден Монускрипта". Компиляция. Книги 1-6 (Фэнтези)

Вот всё хорошо, но мОнускрипта, глаз режет.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Mef про Коваленко: Росс Крейзи. Падальщик (Космическая фантастика)

70 летний старик, с лексиконом в 1000 слов, а ведь инженер оружейник, думает как прыщавое 12 летнее чмо.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Алексеев: Воскресное утро. Книга вторая (СИ) (Альтернативная история)

как вариант альтернативки - реплохо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Гарднер: Обман и чудачества под видом науки (История)

Это точно перевод?... И это точно русский?

Не так уже много книг о современной лженауке. Только две попытки полезных обобщений нашёл.

Многое было найдено кривыми путями, выяснением мутноуказанного, интуицией.

Нынче того нет. Арена науки церкви не подчиняется.

Видать, упрямее всего наука себя проявила в опровержении метеоритики.


"Это вот не рыба... не заливная рыба... это стрихнин какой-то!" (с)

Читать такой текст - невозможно.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Ковальчук: Наследие (Боевая фантастика)

довольно интересно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Кононюк: Ольга. Часть 3. (Альтернативная история)

одна из лучших серий. жаль неокончена...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
загрузка...

Бесконечная жажда огня (СИ) (fb2)

- Бесконечная жажда огня (СИ) 627 Кб, 143с. (скачать fb2) - (Ie-rey)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== Кусь первый. Карта ==========

◄●►◄●►◄●►

Бесконечная жажда огня

◄●►◄●►◄●►

Никогда не спи с человеком, который

ещё более безумен, чем ты сам

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

● Кусь первый. Карта ●

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

◄●►◄●►◄●►

Секс — это физика, любовь — это химия.

Выбери свой предмет

◄●►◄●►◄●►

День начинался с прекрасного — опоздания преподавателя. Студенты настороженно переглядывались первые пять минут, вторые пять минут их окончательно расслабили, а третьи дали надежду на отмену лекции и захватывающие приключения в Монреале, разумеется, за пределами территории университета. Все шустро собрали сумки и с предвкушением уставились на дверь аудитории…

…которая немедленно распахнулась, явив под всеобщий разочарованный вздох преподавателя.

Крис отпустил однокурсницу, которую шаловливо тискал минуту назад, рухнул обратно на стул и запрокинул голову. Мечты урвать лишний час в спортзале или поразвлечься с девчонкой в укромном месте остались мечтами. Он вытянул длинные ноги и прикрыл глаза, потому что на потолке предсказуемо ничего интересного не завелось.

— Рад, что вы соизволили меня дождаться, — тем временем вещал преподаватель с откровенной иронией в голосе. — Прошу прощения за задержку, но у вас пополнение. И оно заблудилось. Мне пришлось его поискать. Знакомьтесь, Ким… Джонни… Чонин. Прямо из Южной Кореи — и сразу к нам.

— Не совсем. Год я учился в Лондоне, — поправили преподавателя мягким низким голосом со своеобразным акцентом.

Крис в этот миг почувствовал себя водой, в которую вдруг кто-то бросил крупный кусок калия.

Неизбежная химическая реакция.

Взрыв как закономерность.

Крис распахнул глаза, потому что из-за звучания этого голоса у него возникли необычные ощущения: его как будто заключили в невидимые объятия, тёплые, и показалось на миг, что его погладили по спине бесплотной рукой. Горячим вдоль позвоночника… Крис при всём своём увлечении астрологией не верил во всякую мистику и прочую чертовщину, но назвать свои ощущения как-то иначе не мог. Такого с ним не приключалось никогда раньше.

Он сел прямо и поискал взглядом новичка. Тот нашёлся рядом с преподавателем; высокий и смуглый, со спадавшей на глаза густой тёмной чёлкой и резкими чертами лица. Ким Чонин выглядел гибким и спортивным, воплощённым изяществом — из-за постоянного движения. Брюки цвета хаки и с кучей накладных карманов обтягивали длинные ноги, светлая рубашка красиво облегала широкие плечи, а две расстёгнутые верхние пуговицы позволяли увидеть ямочку между ключицами — её будто бы оставил неведомый скульптор мягким нажатием большого пальца. Простота и элегантность, оттенённые лёгкой небрежностью.

Крис вцепился пальцами в край столешницы, когда Ким Чонин двинулся к свободному месту у окна. Он опустился на стул и покрутился, затем окинул аудиторию быстрым взглядом, позволив Крису тем временем рассмотреть его лицо. Вблизи черты его казались ещё резче и острее. Твёрдые скулы, запоминающийся нос с хищной горбинкой, губы красивого и чёткого рисунка, полные и наводящие на такие мысли, каким в голове приличного человека делать нечего, и дерзкий подбородок с характерной ямочкой.

Крис посмотрел прямо в глаза Чонину и поразился крупной радужке за миг до того, как поёжился от странной неуверенности в себе. Взгляд Чонина был настолько прямым и открытым, чистым, что выдержать его оказалось непросто.

Крис с трудом переводил дыхание и пытался найти в Ким Чонине изъяны. Хотя бы один. Воздуха с каждой секундой как будто становилось всё меньше, пальцы, вцепившиеся в столешницу, уже сводило судорогой, а он продолжал пялиться на Ким Чонина и не мог отвести глаз. Если в Чонине изъяны и находились, то Крису они казались достоинствами.

Когда тебе двадцать один, ты популярен и с лёгкостью добиваешься благосклонности всех вокруг, ты привыкаешь к определённой степени вседозволенности. Поэтому Криса не шокировал собственный интерес к другому парню — не в первый раз. Беспокойство вызывала сила этого интереса. С Крисом прежде ничего подобного не случалось: он легко воспринимал людей, часто был снисходителен к их слабостям и недостаткам, не верил в любовь — тем более, с первого взгляда, предпочитал быть циником и смотреть свысока на тех, кто жаловался на свою жизнь. Крис вообще не выносил нытиков и романтиков, что прикрывали банальную похоть красивыми рюшечками. Крис любил сексуальные эксперименты, верил в физиологию и удовольствие. Трах-бах, «детка, прощай» — вот и вся романтика.

Крис знал, что в каждом правиле существовало исключение. Видимо, на своё исключение он и нарвался, потому что ещё ни один человек не интересовал его настолько сильно, как Ким Чонин. Чтобы стало ещё веселее: Крис ума не мог приложить, чем именно Чонин его зацепил, ведь он увидел Чонина впервые в жизни и услышал всего одну фразу. Он даже не представлял, чем Чонин увлекался, во что любил играть, какую музыку слушал и куда предпочитал ходить по вечерам и ночам. С кем спать — в том числе.

Крис с неудовольствием отметил, как на Чонина поглядывали однокурсницы. Как собаки на сочный кусок мяса.

Чонин внимательно слушал лекцию и записывал всё, что считал нужным записать. При этом он постоянно вертелся на месте, был подвижным, как ртуть, но это не мешало ему сохранять сосредоточенность.

После лекции Крис немедленно отловил одного из своих бывших — всезнающего Чена из китайской тусовки. Когда-то он удивлялся, а что это в китайской тусовке забыл кореец со смешным именем Чондэ. Потом Чондэ сменил имя, и Крис удивляться перестал — надоело.

— С какой стати тебя это вообще интересует? — задал резонный вопрос схваченный за «жабры» при попытке к бегству Чен.

— Просто интересует. Узнай всё, что только можно. Потом отчитаешься.

Крис отпустил Чена, отряхнул ладони и двинул в раздевалку, поскольку следующее занятие весьма кстати проходило на территории университетского стадиона. Но вот в раздевалку Крис влетел точно некстати. Он немедленно споткнулся о лавку и чуть не вспахал носом пол, потому что напротив двери торчал у шкафчика Чонин. Из одежды на нём были просторные брюки спортивного покроя да кроссовки. На всё остальное оставалось только пялиться, чем Крис с удовольствием и занялся, одновременно лениво пытаясь отлепить ладони от лавки и встать на ноги.

Чонин вытянул из шкафчика футболку, повернулся к Крису и в недоумении вскинул брови, после пожал плечами, прикрыл смуглое великолепие футболкой и ушёл, оставив Криса приходить в себя в гордом одиночестве. Но Крис этому был рад, потому что…

Потому что он всё ещё отчётливо помнил гибкие мышцы под гладкой кожей, широкие плечи, изумительные очертания ключиц, пресловутую ямочку, маленькие тёмные кружки сосков… Чонин казался статуей, отлитой из тёмной бронзы. Живой статуей. Если статуи вообще могли быть живыми. То, что Крис допускал подобное сравнение, уже ни о чём хорошем не говорило. Он стремительно деградировал до уровня жалкого и презренного романтика. И что-то по этому поводу следовало сделать. Немедленно.

Крис торопливо переоделся и успел на занятие аккурат к той минуте, как преподаватель дал отмашку. И первым побежал и прыгнул Чонин. Крис и преподаватель одобрительно покивали и переглянулись.

— Вроде бы он неплох, что скажешь?

Крис не стал спорить с мистером Джонсоном. Тот курировал их баскетбольную команду, хотя позволял Крису самому решать, кого брать в команду, а кого не стоит.

Они понаблюдали ещё за Чонином и остались довольны увиденным. Не то чтобы Чонин заморачивался спортом, но подготовка у него была отличная.

— Я поговорю с ним, — решил в итоге Крис, хотя идея особого восторга у него не вызывала. Он достаточно насмотрелся на Чонина и не стал трусливо прятаться от фактов — Чонин ему нравился. Мягко говоря. Ситуация осложнялась тем, что Крис ни черта о Чонине не знал, а подкатывать к парню, не просчитав возможную реакцию, опасно. Особенно если речь шла о Крисе и его репутации. Обычно все знали, кто такой Крис. И знали, что возражать ему не стоит, даже если что-то им не по душе. Чонин же явно о Крисе пока ничего не знал. Если поднимется шум…

А ведь скандал непременно будет, потому что Крис долго не выдержит: постоянное присутствие рядом, совместная игра, а баскетбол — контактный вид спорта, чёрт бы его…

— Попробуй. Только тебе не кажется, что он… — Джонсон пожевал губами, подбирая подходящее слово.

— Слишком тощий? — машинально предположил Крис, глядя на Чонина. Тот уселся на траву и сейчас возился со шнурком.

— Нет, это как раз хорошо. Он гибкий, быстрый и вёрткий, явно выносливый. Но… какой-то отстранённый. Как будто он не тут. При таком отношении он и мяч не заметит, поймает головой и уляжется на пол.

А вот это Джонсон зря сказал. При Крисе. Воображение живо нарисовало картинку с растянувшимся на полу Чонином. Одетым лишь в струящийся из окон лунный свет.

Крис сжал кулак с силой, вгоняя ногти в ладонь до крови, чтобы погасить болью пламя под кожей и убавить общий градус возбуждения.

— Я поговорю с ним, — глухо повторил Крис и двинулся к Чонину танком — напролом.

— Эй!

Чонин медленно поднял голову и посмотрел на него. Холодный, спокойный, сдержанный. Полная противоположность Крису. Наверное.

Крис выглядел таким же холодным и спокойным — внешне, но никогда на самом деле таким не был: внутри он напоминал действующий вулкан — с дымом, пеплом, лавой и прочими спецэффектами в виде внезапных извержений и землетрясений. Лишь в сложных и напряжённых ситуациях, когда все вокруг носились в панике, Крис терял способность чувствовать и жил исключительно одним разумом — расчётливым и быстрым. Но Чонин не только выглядел спокойным, он, похоже, был таким же и внутри. По крайней мере, Крису никогда не удавалось смотреть на мир и людей вокруг с подобной безмятежностью в глазах. Глаза всегда его выдавали, поэтому он любил носить очки. Затемнённые.

— Привет, ты новичок Ким Чонин, так?

Чонин молча поднялся на ноги, придирчиво осмотрел шнурки на кроссовках, перевёл взгляд на Криса и пожал плечами.

— И что?

— Да так. Я хочу, чтобы ты пришёл на игру.

Недоумение на смуглом лице — и это ещё красивее. Ким Чонин походил на старое вино: сначала дарил чувство лёгкости, притяжения, пленял изысканным букетом, а потом внезапно отбирал власть над телом и разумом, заставлял терять опору, запутывал и лишал равновесия.

— Что за игра? — устав ждать, уточнил Чонин.

— А… Баскетбол, — припомнив попытки эдак с пятой нужное слово, ответил Крис. Он смотрел на губы Чонина. Пытался не смотреть, честно, но не получалось. Губы — и верхняя, и нижняя — были твёрдо очерчены, выразительные, соблазнительно полные, но жёсткие даже на вид. И Крис с удовольствием посмотрел бы, как эти губы складываются в улыбку. И с не меньшим удовольствием ощутил бы прикосновение этих губ кожей или собственными губами.

— Нет, спасибо.

Резкий отказ немедленно вернул Криса с небес на землю.

— Что?

— Я не приду на игру, выдыхай. — Губы Чонина вместо улыбки сложились в ироничную ухмылку: левый уголок рта выше правого, в чертах — хищность и ехидство с каплей высокомерия.

— Почему? Ты мог бы играть в команде…

— Не мог бы, — перебил его Чонин. — Я не люблю баскетбол. Из игр предпочитаю футбол.

— С чего вдруг?

— Да так, — Чонин пожал плечами и смерил его насмешливым взглядом, — баскетбол — это игра для… определённого типа людей. Я к ним не отношусь.

Крис ошарашенно смотрел, как Чонин обходит его по дуге с явным намерением убраться подальше. Машинально он ухватился за смуглое запястье и крепко сжал пальцами. Чонин остановился, выразительно посмотрел на пальцы Криса, затем медленно перевёл взгляд на его лицо. Он выдохнул и убрал руку — пальцы горели даже тогда, когда он больше не касался бронзовой кожи.

— А можно конкретнее? Если есть шанс тебя уговорить…

— Нет такого шанса. Я терпеть не могу баскетбол, — уже раздражённо ответил Чонин, затем объяснил, недовольно поморщившись: — На первой же тренировке пару раз ко мне прижались потными спинами. Это отбило на всю жизнь охоту к баскетболу. Можешь не стараться и не уговаривать — бесполезно. Считай, что я слишком брезглив, если хочешь, и гомофоб при этом.

А вот это уже…

— Хочешь сказать, в баскетбол играют… геи?

Чонин прищурился, уловив в его голосе опасные нотки.

— Ты сам это сказал, если что.

Крис смотрел вслед Чонину с бессильной яростью и восхищением сразу. Смотрел до тех пор, пока его не ткнул в бок кулаком Чен.

— Что?! — рыкнул Крис.

— Ты хотел узнать побольше о том цыганёнке, да или нет? — обиженно протянул Чен.

— Ну?

— Он учится на юридическом последний год, потом переводится окончательно на исторический.

— Зачем?

Удивление Криса было закономерным, потому что их курс изучал историю права. Какая разница, в общем-то?

— Связано с искусством, как я понял. Но детали только сам Ким Чонин и знает. Он год до этого учился в Лондоне, ассистировал известному археологу при раскопках в Центральной Америке. Ещё он… гм… танцует.

— Что?

— Танцует, говорю. Балет, джаз и прочие ля-ля. — Чен прикрыл ладонью рот и хихикнул. — Представляешь? Он у нас ба-ле-ри-на!

— Заткнись, — глухо велел Крис и поискал Чонина взглядом. Тот нашёлся на турниках. Висел вниз головой, зацепившись ногами за перекладины, прижал ладони к затылку и размеренно вскидывал тело вверх под чёткий отсчёт тренера. Когда он на три секунды повисал вниз головой, футболка сползала к груди, демонстрируя всем желающим тонкое в поясе тело и кубики пресса под смуглой кожей. Потом он почти дотягивался подбородком до колен, ждал три секунды и вновь повисал вниз головой. И футболка опять ехала вниз, повинуясь силе земного притяжения.

Крис сглотнул и с трудом подавил желание облизнуть губы или провести пальцами по подбородку, проверяя, не потекли ли слюнки.

— Хм, — выразительно напомнил о себе Чен. — Он ещё фехтует, кстати. Шпаги, рапиры и прочая железная фигня. Состоит в каком-то клубе по исторической реконструкции чего-то там — фиг его знает, чего именно.

— Пойдёшь к нему. К концу дня он должен считать тебя своим лучшим другом. Будешь рассказывать мне обо всём, что узнаешь, — жёстко велел Крис, сунул руки в карманы и тонко улыбнулся.

— Делать мне больше…

— Думаю, ты не хочешь, чтобы всплыла одна история из твоего бурного прошлого, да? Так вот, она не всплывёт, если ты сделаешь всё так, как я тебе сказал. Будешь выкобениваться, история станет достоянием гласности.

Чен поморщился с досадой и понурился. Он знал, что Крис не блефует. И знал, что у Криса есть то самое видео, снятое год назад. К несчастью, постигшему Чена год назад, Крис не имел никакого отношения. Скорее, Крис стал для Чена спасителем. Однако то видео он отнял у парочки отморозков и оставил себе. Чен об этом ничего не знал примерно полгода — до первого открытого противостояния с Крисом. И тогда Крис показал ему плёнку, и Чен полюбовался на себя и… Плёнка была настоящей. И Крис пустил бы её в дело — сомневаться не приходилось.

— Ладно. Я сделаю то, что ты хочешь, но не потому, что боюсь тебя.

— Любопытно, почему же тогда?

— Потому что ты его не стоишь. — Чен коротким движением подбородка указал на Чонина. — Он в тысячу раз лучше тебя. И ты это знаешь. Надеюсь, тебе просто достанет ума понять это и не пачкать его своими грязными ручонками.

Крис промолчал и перевёл взгляд на Чонина. Тот стоял у турника и принимал из рук однокурсницы бутылку с водой. Они мило обменивались улыбками и о чём-то говорили. Крис помрачнел.

— Вечером жду новостей от тебя, — сухо напомнил он Чену и убрался подальше, чтобы не видеть, как Чонин флиртует с девицей.

Обычно Крис к двенадцати сваливал из университета на час, потом возвращался в спортзал и играл в баскетбол, но сегодня он решил досидеть до победного конца. На очередной лекции он вновь пялился на Чонина.

Первый день, а у Чонина уже завелась толпа почитателей. Он сиял улыбкой, отвечал на вопросы и разговаривал со всеми желающими. Желающими выступали в основном девчонки и примерные студенты. Как вскоре оказалось, Чонин тоже относился к примерным студентам с мозгами — Чен достал Крису копию итоговых отметок Чонина и список выбранных курсов. Чонин ходил на занятия по мёртвым языкам, в профиль поставил историю и право Мезоамерики, нужное количество предметов он добрал танцами и основами преподавания.

— Это что ещё такое? — Крис потыкал в графу с основами преподавания.

— Он будет заниматься со студентами, у которых успеваемость ниже среднего. Или с теми, кто хочет изучать его предметы углубленно. Ну, знаешь, те ребята, что постоянно толкутся в библиотеке. Типа репетитора, что ли. Приходишь в библиотеку, заполняешь анкету и просишь преподавателя по нужному предмету, получаешь талончик и идёшь на занятие. После трёх часов дня и до восьми вечера обычно.

Крис задумался на минуту, затем уточнил:

— А какой у него предмет?

— Пока без понятия. Он же сегодня первый день. Видимо, сказал, что будет давать уроки отстающим, но детали требуют оформления. Как узнаю, скажу тебе.

— Угу, а что насчёт общаги?

— Ничего. Он живёт в городе. То ли съёмная квартира, то ли собственная. В общаге он не числится.

— Какой особенный студент, — ядовито протянул Крис.

— Сам бы уж молчал, а? Ты вообще живёшь один в двух комнатах. Общажный люкс себе захапал, а туда же…

— Заткнись, — мрачно посоветовал Чену Крис и отвернулся к Чонину. Тот что-то объяснял первой красотке на их курсе. — Чёрт.

— А ты чего хотел? Он приятный и умный, в меру стеснительный, хорошо воспитан и отлично умеет обращаться с девчонками. Ты погляди, какой галантный.

— Иди к чёрту.

— Ну хорошо, я пошёл.

— Вечером, — напомнил Крис.

— Да знаю я.

◄●►◄●►◄●►

Что бы ни случилось,

делай вид, будто всё путём

◄●►◄●►◄●►

Чен не погрешил против истины: Чонин действительно был спокойным, добрым и умным. Он вёл себя сдержанно и никому пока не отказывал в помощи. С другой стороны, не будь он новичком, вероятно, сидел бы в одиночестве, потому что то ли не считал нужным идти с кем-либо на контакт, либо не умел этого делать. Когда к нему подходили, заговаривали и начинали задавать вопросы, он легко развивал беседу дальше, но вот сам не делал подобного ни разу.

Чен поставил ему диагноз «интроверт», присел за стол рядом и улыбнулся.

— Привет, меня Чен зовут.

— Привет. — Лёгкая улыбка, ямочки на щеках и слабый интерес в глазах.

— Я слышал, ты танцуешь. Правда?

— Ну да, — немного удивлённо отозвался Чонин, вложил между страницами книги, которую до этого читал, закладку и закрыл.

— Здорово. Послушай, я тут узнавал, ты вроде как будешь давать занятия тем, кто нуждается в помощи для улучшения успеваемости… А по танцам тоже?

— В смысле? Разве по танцам…

— У меня сложная ситуация. — Чен придвинулся ближе к Чонину и понизил голос. — Предки второй раз женятся, чтоб им пусто было. И мать хочет, чтобы я с ней после на церемонии вальс танцевал. И с тёткой тоже. Я ни в зуб ногой в вальсах этих. Ну вот я и подумал, если ты даёшь уроки танцев тоже, то мне не так стрёмно будет приходить к тебе и учиться. Вот. Что скажешь? — Чен уставился на Чонина с жалобным и несчастным видом.

— Я полагал, что буду преподавать только по общей истории права и по Мезоамерике… — озадаченно начал Чонин. — Но если можно обучать и танцам…

— Можно, я узнавал, — активно закивал Чен.

— Тогда не вопрос, — пожал плечами Чонин.

Чен остался сидеть за столом Чонина на лекции. Время от времени поглядывал в его сторону, смотрел, как он делает записи и пометки на полях. Почерк твёрдый, чёткий, как у прямого и честного человека, который привык говорить то, что думает. Чен иногда ловил и взгляды Криса. Не на себе, на Чонине. Жаркие такие взгляды, осязаемые. Даже странно было, что Чонин их не замечал. Чену такие взгляды точно бы пропалили дырки в шкуре, а Чонину ничего — никакой реакции.

— Ты уже познакомился с тем длинным и белобрысым китайцем? — шёпотом поинтересовался Чен у Чонина, улучив момент, когда преподаватель принялся чертить маркером таблицу на гладкой белой стене.

— Которым? Тем, что с баскетболом носится?

— Типа того. Крис Ву.

— Нет, парой слов перекинулись только, — безразлично отозвался Чонин. — Он звал в команду, я отказался.

— А чего так? Это же престижно, — удивился Чен.

— Пофиг. Не люблю баскетбол.

Чен знал, что пожалеет об этом, но всё равно опять наклонился к Чонину.

— Позволь дать тебе один совет. Это не моё дело, я знаю, но… Будь осторожен с Крисом.

— Почему вдруг? Такой опасный тип? Местный король или что-то вроде? — Насмешничать и быть ядовитым при желании Чонин умел.

— Вроде того. Не то чтобы он был плох, хотя так было бы проще. Крис хуже. Он непредсказуем. Может сегодня собирать средства для приюта по собственному желанию или грудью бросаться на защиту человека, которого и знать не знает, а завтра может жестоко обойтись с человеком, который этого и не заслужил вовсе. Никогда не угадаешь, что ему вдруг не так будет.

— Человек настроения? — проницательно подметил Чонин, немного поразмыслив.

— Мягко говоря. Ещё он жутко мстительный. Помнит каждую обиду годами и мстит тогда, когда этого совершенно не ждёшь. Просто будь с ним осторожен.

— Есть повод?

— Да. Ты ему интересен.

После этих слов Чонин вдруг обернулся и встретил устремлённый на него взгляд Криса. Тот удивлённо приподнял брови, но не отвернулся — продолжил смотреть пристально.

— Не нарывайся, — шепнул Чен и потянул Чонина за рукав, чтобы тот перестал пялиться на Криса. — Он капитан баскетбольной команды уже год, дико популярен и… он местный король, как ты выразился.

Чонин вернулся к записям, черкнул пару предложений на чистом листе и слабо улыбнулся.

— Меня это не касается. Я уж точно не король и ничем не выделяюсь. Странно, что он мной интересуется. Хотя не имеет значения. Всё равно в следующем году я буду учиться с другой группой.

Чен промолчал. Ну а что он мог сказать? Что Крис интересуется Чонином потому, что запал? Если до Чонина это до сих пор не дошло, то не дойдёт и тогда, когда ему об этом прямым текстом скажут.

— Тебе кто-нибудь из девчат уже приглянулся? — сменил тему Чен.

— Они все очень милые, — хмыкнул Чонин. — Посмотрю, кто из них дойдёт до танцкласса. Кроме тебя, конечно.

— Эй, подкалывать вот не обязательно!

— Я не подкалывал. В нашем с тобой случае роль девушки, очевидно, придётся отыгрывать мне. Точнее, роль твоей мамы. Ты же с ней танцевать собираешься?

Чен хихикнул.

— В самом деле. Мамочка, когда можно будет прийти на занятие?

— Скажу завтра. Я пока не знаю, допустят ли меня. Ну и разрешат ли пользоваться классом. И каким. И в какое время — тоже.

◄●►◄●►◄●►

Ты никогда не ударишь молотком по пальцу,

если будешь держать его обеими руками

◄●►◄●►◄●►

К концу недели Крис знал о Ким Чонине больше, чем кто-либо ещё в университете. Не считая Чена, разумеется.

Прежде всего, он выяснил, что Чонин родом из провинции Южная Чолла. Крис нашёл карту Южной Кореи и прикинул, где это. Предсказуемо на юге. Ещё он узнал, что день рождения у Чонина четырнадцатого января.

— Тот ещё паук, серый кардинал… пф! Тоже мне! — сердито подытожил Крис, прикинув, что Козерог — это не подарок, но Скорпиону всё по зубам.

Крис выудил из тумбочки свои астрологические талмуды и зашуршал страницами. Не то чтобы он не доверял своей памяти, но лучше уж исключить все возможные ошибки и неточности.

Если по-хорошему, то Крис сто раз порывался выкинуть из жизни все астрологические залежи, а из головы — накопившиеся там познания и тонны гороскопов. Но красиво это выглядело лишь в воображении. Когда же дело доходило до практики, всегда случалось нечто такое, что заставляло Криса вновь бережно хранить все книги и познания.

— Ты ж не веришь во всякое такое, — порой ржал Чен и выразительно щупал пальцами воздух, пытаясь изобразить нечто то ли потустороннее, то ли шаманское. — Китайцы слишком практичны для этого.

— Вот именно. Китайцы никогда ничего не принимают на веру, они рассчитывают, — обламывал его Крис. — Поэтому любой гороскоп — это голый расчёт и логичная система, а не всякое такое. — И Крис довольно точно передразнивал Чена, тоже потусторонне шевеля пальцами в воздухе.

Прикинув дату рождения, Крис на листе бумаги составил общую карту личного гороскопа Ким Чонина с помощью астрономических таблиц и раскидал планеты по домам. Полюбовался на результат, по памяти набросал рядом собственную карту и зашуршал страницами талмуда.

— Та-а-ак… И что у нас тут? Луна в изгнании, что означает замкнутость, невосприимчивость, склонность к одиночеству. Марс в экзальтации даёт целенаправленную волю, настойчивость, прямоту, все качества победителя… Ну-ну. Агрессивность и жестокость к себе… До чего же всё знакомо. — Крис уткнулся носом в раскрытый талмуд и тяжко вздохнул. — Как будто про себя говорю. Ладно, владение у нас в Козероге чьё? Сатурн. Это принципиальность, самостоятельность и стойкость. Та-а-ак… Что мы имеем в Скорпионе? Марс — владение, а это решительность, проницательность, смелость. Если у Козерога невосприимчивость, то у Скорпиона проницательность… Угу. Плутон — владение тоже. Феникс, перерождение, ага.

Крис растянулся на полу в обнимку с талмудом и задумался.

— У меня Луна в заточении, а это капризность, вредность, мстительность и неуравновешенность, о чём я прекрасно знаю, но… у Козерога тоже с Луной проблемы. Луна у него в падении вообще — холодность, жёсткость, неинтуитивность, толстокожесть. Угу. А что у меня в падении? Венера. Точно. У Тельцов Венера на троне, зато Марс в пролёте, а у меня наоборот. Неудовлетворенность, привязчивость, истеричность. Спасибо, я ещё и истеричка, оказывается. Твою мать… Скорпион — женский знак, но при этом единственные две женские планеты в Скорпионе в полной заднице, а управляют Скорпионом две самые агрессивные мужские планеты. Зашибись. Чтоб жизнь малиной не казалась, наверное. Атомный котёл или вулкан — это я. Здравствуйте, приятно познакомиться.

Крис пошуршал страницами.

— «Только благодаря Марсу Козерог может взойти на вершину горы. Это самое сильное стояние Марса. Он дает человеку целенаправленную волю, сконцентрированность, направленность, стратегию, тактику, выверенность позиций и ударов. Марс, огненная планета, пропускается через трубу Сатурн, который сжимает Марс. Это мощный Марс. У многих полководцев Марс был в Козероге». Очень мило. Вулкан против полководца. Дамы и господа, делайте ваши ставки.

Крис сердито захлопнул талмуд, улёгся поудобнее, сложил руки под головой и тоскливо вздохнул. Пришло время делать выводы и разрабатывать стратегию.

По поводу мелочей…

Чонин жил один в собственной городской квартире, его семья осталась в Лондоне. Это создавало некоторые трудности. Пока что. Пока у Криса нет его адреса.

Чонин давал уроки по общей истории права, истории и праву Мезоамерики и занимался танцами. В голове не укладывалось, что парень мог предпочесть танцы баскетболу, тем не менее, именно это Чонин и отмочил. При его сильном Марсе. Финт ушами, чёрт бы его!..

Всего неделя прошла, но Чонин уже мог похвастать прекрасной репутацией. Он нравился и студентам, и преподавателям. Его считали тихим и умным, примерным. Крис ни разу не видел его на студенческих вечеринках и в клубе. Хотя всего неделя ведь… Ладно.

Крис перевернулся на живот и побарабанил пальцами по твёрдой корочке талмуда.

— Это должно походить на военную кампанию, тогда ему станет интересно. И надо выяснить пределы его… гм… предпочтений.

Крис взялся за телефон и принялся методично долбить звонками Чена, пока тот не соизволил ответить.

— И что тебе надобно от меня ещё, диавол? Душа? — мрачно вопросил Чен.

— Твоя? Вряд ли. Позови его в клуб.

— Зачем? И как ты это себе представляешь? Он про клуб ни разу не спрашивал, да и зачем? Ему хватает танцев на занятиях. Так что его душу заполучить ты точно не сможешь.

— Меня не волнует, как ты это сделаешь. Просто позови и скажи мне, когда он туда явится. Соблазни чем-нибудь. Там же танцевальные конкурсы всегда бывают. Не поверю, что ему так уж не хочется посостязаться. Упомяни… ну не знаю… Исина? Дескать, самый крутой танцор в универе.

— Исин в самом деле самый крутой танцор в универе, — скучным голосом напомнил ему Чен.

— Вот именно. Скажи, что он круче Чонина. Пусть сам посмотрит. Наверняка ведь захочет глянуть на танцы Исина. А ты скажи, что Исин только в клубе и танцует.

Чен позвонил на следующий же день и порадовал Криса согласием Чонина прийти в клуб, чтобы поглядеть на загадочного Исина. Был всего один минус — Чонин согласился прийти в клуб только в конце недели.

Вечером того же дня Крис ошивался в университете в западном крыле, где никогда прежде не бывал. Он бродил по пятому этажу и искал нужный танцкласс. Сам он заниматься танцами не планировал, просто Чен рассказал ему, что вечером Чонин будет тут.

Нужный класс он нашёл в конце коридора. Дверь, к счастью, оказалась распахнута. Крис осторожно подобрался к проёму и заглянул внутрь. Там играла музыка, и Чонин танцевал с какой-то девицей. В танцах Крис не разбирался, так что понятия не имел, как назывался их танец. Чонин придерживал девушку за талию и что-то тихо объяснял, она кивала время от времени, пялилась то на ноги Чонина, то на свои ноги и неловко переступала по полу. Чонин улыбался после каждой её неудачи и вновь что-то терпеливо объяснял.

Едва Крис с облегчением выдохнул, как парочка в классе переключилась с танцев на поцелуи.

Это ещё что за?..

Крис с негодованием смотрел, как Чонин нагло лезет рукой под блузку девицы и задирает её. Через минуту блузка валялась на полу, Чонин продолжал целовать девицу и пальцами правой руки медленно обводил её левую грудь, упакованную в кружево бюстгальтера. Пара круговых движений, и пальцы дерзко оттянули кружево, позволив аппетитному полушарию выскользнуть на свободу. Чонину потребовалось всего две минуты, чтобы отвальсировать красотку к зеркальной стене и прижать спиной к прохладной поверхности.

— Ну нихрена себе урок танцев!.. — шёпотом возмутился Крис и тут же зажал себе рот ладонью. Не хватало ещё обнаружить себя в такой момент.

Тем временем Чонин уже ловко избавил девицу от трусиков и провёл ладонью по обнажённому бедру под легкомысленной юбчонкой, задирая её вверх. Девица уверенно подняла ногу, прижала колено к бедру Чонина и глухо застонала. Ещё минута на расстёгивание брюк, возню с защитой и полную стыковку. Шустрый мальчик. После оставалось лишь любоваться на активные действия парочки: те жадно целовались и прижимались друг к другу. Чонин стиснул ладонями бёдра девицы и принялся двигаться быстро и резко. Поцелуи не помогали сохранять тишину — девица всё равно умудрялась стонать громко и со вкусом. Её спина ездила по зеркальной поверхности до и после каждого толчка. Правая грудь оставалась в кружевном плену бюстгальтера, а левая соблазнительно подрагивала при каждом движении Чонина. Даже музыка была с ними заодно — темп ускорялся, а ударные звучали всё отчётливее.

Крис страдал, потому что одежда осталась на Чонине. А он так надеялся…

Зато стало ясно, что Чонину ничто не мешало трахать девиц. Если на девиц у него стояло, то на парней могло и не стоять, что плохо. Хотя это в любом случае плохо — для Криса. Потому что вряд ли такой парень захочет лечь под другого парня — мотивации нет, раз ему нравится именно такой вид оргазма. А Чонину это явно нравилось. И действовал он умело, что намекало на большой опыт. Хотя неудивительно — при его внешности и умении производить приятное впечатление. Девица эта сама на него вешалась во время танца.

Крис посмотрел на часы — парочка в танцклассе продолжала шуметь. Однако. Скоро Крис прислонился плечом к косяку и вздохнул. Позднее переступил с ноги на ногу и тоскливо посмотрел в потолок. Потом торчал у двери, уткнувшись лбом в косяк. Девица, кажется, уже и голос сорвала, а Чонин что-то не спешил заканчивать — он по-прежнему выдерживал ритм, прижимая партнёршу к зеркалу. Зеркалу полагалось к этому времени нагреться, раскалиться и лопнуть от жара или смущения, разлететься осколками. И Крис чуть сам не кончил от облегчения, когда, так сказать, парочка в танцклассе достигла желанного финала. На самом деле, финала достиг Чонин, а вот девица явно побывала на седьмом небе не один раз.

Ещё немного времени ушло на то, чтобы двое в классе отдышались. Девица пошатывалась и едва стояла на ногах, цеплялась за Чонина, пока он помогал ей привести одежду в порядок.

Крис прятался в тени за распахнутой дверью, пока девица уходила по коридору к лестнице. Тем временем в классе зазвучала более жёсткая композиция. Крис выглянул из-за двери и уставился на танцующего перед зеркалами Чонина. Железный он, что ли? Обычно после секса нормальные люди нежатся в кровати и восстанавливают силы, а этот псих резко и сильно двигался под музыку.

Спустя минуту Чонин снял рубашку, оставил на подоконнике, подвернул штанины и сбросил кроссовки. Заодно и окно распахнул. Он взял плеер, выбрал другую композицию, выставил какие-то дополнительные параметры и через несколько секунд вновь стоял перед зеркальной стеной, хотя не смотрел на своё отражение. Он вообще никуда не смотрел — глаза закрыл.

Тем лучше.

Крис прислонился плечом к косяку, не особенно теперь скрываясь, и принялся разглядывать спину Чонина и отражение в зеркале. Тёмная бронза, гладкая и чистая, жгуты и узлы длинных мышц под нею, резко очерченные лопатки, ключицы… Чонин был не просто худощавым, а откровенно худым — рёбра и суставы заметно проступали под тёмной кожей. Собственно, кожа да кости, мышцы и сухожилия. Даже на вид он казался твёрдым и угловатым, сухощавым — ни единого намёка на мягкость или нежность. Крис даже удивился, когда смуглая кожа заблестела от пота. И удивился ещё больше, когда волосы Чонина намокли от этого самого пота. И откуда в этом сухом теле поту взяться?

Склонив голову к плечу, Крис наблюдал за движениями Чонина и игрой мышц под блестящей кожей. А ведь в самом деле из него вышел бы отличный игрок: сильный, проворный, выносливый и юркий. Закусив губу, Крис неохотно признал, что танцует Чонин здорово. Через минуту изменил слово «здорово» на «бесподобно».

К танцам Крис был равнодушен и не особенно понимал, почему все так восторженно пялились в клубе на того же Исина. Танцует и танцует, подумаешь. Что там такого особенного? Крис не видел разницы между танцорами во время конкурсов и не понимал, как их выступления вообще оценивают. На взгляд Криса, сам он в баскетбол играл зрелищнее и эмоциональнее — вот на что стоило бы посмотреть.

В случае с Чонином всё выглядело иначе.

Крис впервые чувствовал эмоции, переплавленные в движения. Мощные эмоции, встряхивающие и обрушивающиеся прямо на голову. Эмоции, которые отключали рассудок. Дикие и древние, как сам мир. В Чонине вообще сейчас этого было много — изначального и первобытного, той тьмы, из которой родились инстинкты. И того огня, что рассеивал тьму. Его огонь именно так и воспринимался — как дар небес. Древние люди не знали, что такое физика и электричество, для них огонь был чудом.

А Крис прямо сейчас чувствовал себя древним человеком. Иначе не получалось. Его интерес к Чонину не играл особой роли в эту минуту. Он восторженно пялился бы на Чонина даже в том случае, если б тот был страшнее крокодила. Потому что… рассудок — это то, что Крис охотно отключал бы почаще, ведь эмоции намного сложнее и интереснее.

Стремительный оборот, вскинутая вверх рука, взмах ногой и расправленные «крылья». Безупречные линии плеч, сильная шея, гордо вскинутый подбородок… Музыка всё звучала и звучала — без намёка на финал, и Чонин тоже не останавливался. Тёмные пряди липли ко лбу, вискам и шее, по лицу катились крупные капли пота, но он не открывал глаза и танцевал в том же ритме, с теми же силой и страстью, ни на миг не ослабляя эмоциональное напряжение. Крису даже казалось, что воздух вокруг Чонина загустел, стал вязким и плотным, а мир будто бы замедлился, словно планета сбавила скорость вращения. Или это Чонин так ускорился вместе с музыкой? Крис не знал и не хотел знать. Он впервые любовался танцем и танцором — ему было дико и непривычно, но это…

Музыка стихла. Чонин замер перед зеркалами. С его подбородка срывались прозрачные капли и падали на грудь, что вздымалась и опадала при каждом глубоком вдохе и долгом выдохе.

Спустя минуту Чонин подошёл к плееру, повозился с ним и неожиданно вскинул голову. Крис решил не рыпаться — всё равно он стоял в ленивой позе, так что шустро сбежать или спрятаться не вышло бы. Поэтому он повёл себя нагло и самоуверенно — лучшая линия поведения, если тебя застукали за предосудительным занятием вроде подглядывания.

Крис молча рассматривал Чонина — откровенно любовался гордо расправленными плечами, блестящими каплями на смуглой коже, напряжёнными и рельефными больше обычного мышцами — норма после интенсивной физической нагрузки. Он остановил взгляд на тёмных сосках и непроизвольно облизнул губы — хотелось потрогать, попробовать на вкус.

— Чем могу помочь? — выдернул его из фантазий низкий голос. Чонина явно сбил с толку изучающий взгляд Криса, но, похоже, он не понял значение этого взгляда, поскольку так и не потянулся за рубашкой.

— Хотел узнать насчёт занятий танцами. Дополнительно.

Чонин смотрел на него с таким недоверием, что Крис невольно смутился. Слегка. И вспомнил, что не планировал заниматься танцами.

— Что?

— Ничего, просто странно слышать подобное от капитана баскетбольной команды. И какие танцы тебя интересуют? — Чонин порылся в вещах и достал полотенце, вытер лицо и шею, затем прихватил плеер, одежду, сумку и двинул к выходу, вышел в коридор. Крис последовал за ним.

— Вообще танцы. Парные. Ну, чтобы с девушками танцевать. Что-нибудь простое.

— Для клуба, что ли? — не понял Чонин и остановился у двери в душевую.

— Для клуба — в том числе, — подтвердил Крис. — Так как?

Чонин пожал плечами.

— Тебе всё равно надо решать этот вопрос не со мной. Учёт не я же веду. Как оформишь запрос и получишь расписание, приходи.

И Чонин исчез за дверью душевой, оставив Криса в коридоре одного.

◄●►◄●►◄●►

Когда постоянно чувствуешь боль,

к ней привыкаешь

◄●►◄●►◄●►

Вечером Крис заявился в клуб раньше обычного и бродил по танцполу в поисках Чонина. Накануне ему позвонил Чен и подтвердил, что Чонин придёт. На часах уже было одиннадцать, но Крис до сих пор не увидел ни Чонина, ни Чена, посему пребывал в дурном расположении духа. В конце концов, он избавился от двух красоток, с которыми обычно проводил время в клубе, и решил подняться на второй ярус и посмотреть на танцующую толпу оттуда. Народу в этот вечер в клуб набилось изрядно, так что Крис больше не видел смысла в том, чтобы толкаться на танцполе и пытаться найти в густой толпе одного конкретного человека.

Наверх он взобрался по лестнице, ухватился за шест, чтобы не свалиться вниз — перегородки до сих пор не поставили, хотя студенты уже падали со второго яруса — и осмотрел зал сверху. Идея оказалась так себе — даже сверху что-либо разглядеть толком в полумраке, скрашенном цветными вспышками, не удавалось.

Крис раздражённо развернулся и налетел на кого-то.

— Какого чёрта…

Он замолчал тут же, едва разглядел при очередной вспышке резкие черты смуглого лица. Налетел он как раз на Чонина, державшего в руке стакан. И половина содержимого стакана выплеснулась на светлую футболку.

— Было бы неплохо, если б ты смотрел, куда идёшь, — негромко произнёс Чонин во время паузы между треками. Крис ничего не мог ему ответить, потому что пялился на мокрое пятно на футболке. Ткань от влаги стала полупрозрачной, и не приходилось напрягаться, чтобы различить тёмный кружок слева на груди Чонина. Крис сглотнул и чуть повернул голову. Не помогло — глаза, заявившие вдруг о самостоятельности и независимости от Криса, таращились на этот проклятый кружок и отказывались смотреть куда-либо ещё.

Не дождавшись извинений, Чонин вздохнул и попытался обойти Криса, однако Крис оказался не готов к столь скорой разлуке и машинально поймал его за запястье. В тёмных глазах застыло удивление. Это по-прежнему было очень красиво: сочетание чистоты и удивления в лице Чонина. Эта смесь эмоций странно действовала на Криса и делала то, что ему нравилось, — отключала рассудок.

— Ты не танцуешь? — ляпнул он после долгой паузы.

— И как это понимать? — вскинув брови, уточнил Чонин. — Я танцую, но не прямо сейчас. Если же ты собрался меня пригласить, то, по-моему, ты здорово ошибся адресом.

Крис озадаченно моргнул, честно пытаясь вникнуть в смысл слов Чонина. Вникнуть не получалось, потому что теперь он заметил, что соблазнительные полные губы влажно блестели. Преступно блестели. И Крис даже представить себе не мог, что желание бывает настолько сильным, ошеломляющим и подчиняющим. Сам не понял, как и когда бросил руку Чонину на пояс и притянул к себе поближе. Всматривался в резкие черты лица и искал в тёмных глазах отблеск того же желания, что сейчас захлёстывало его с головой.

Чонин решительно отстранился и двинулся вдоль края площадки к левой лестнице. Недолго думая, Крис рванул за ним и вновь схватил за запястье.

— Подожди. Ты один пришёл?

— Какое это имеет значение?

Крис снова притянул Чонина к себе ближе, развернув спиной к залу. Чонин прикрыл глаза, чтобы вспышки от мигающих огней не слепили.

— Я тебя тут раньше не видел, значит, ты тут впервые. Если ты один, я могу показать тебе клуб, — предложил Крис.

— Обойдусь. Тут полно желающих сделать это.

— И чем я хуже этих желающих? — уже сердито поинтересовался Крис. Прямо сейчас его неимоверно бесили закрытость и недоступность Чонина.

— Ничем. Просто мне не особенно интересно в твоей компании. — Безмятежность и чистота продолжали зачаровывать Криса, как и резкие черты смуглого лица, как и низкий голос, не похожий на любой иной, как и своеобразный неповторимый акцент. Крис всё ещё не мог отпустить Чонина.

— И что мне сделать, чтобы в моей компании тебе было интересно? — Крис с лёгкостью перешёл на корейский, чтобы расположить к себе. Чонин взглянул на него с недоумением.

— Мне кажется, я перестал тебя понимать вовсе.

Он явно собрался сделать шаг вперёд, но Крис тут же толкнул его в грудь, позабыв, где они стояли. Крис всего лишь хотел задержать Чонина и даже предположить не мог, чем всё это закончится.

На лице Чонина проступило изумление в тот самый миг, когда под его ногой оказалась пустота. Крис выбросил руку вперёд, но поймал в кулак лишь воздух. Похолодев, застыл на месте. Он не рискнул посмотреть вниз, кинулся к лестнице, торопливо спустился и замер, уставившись на столпившихся под навесом второго яруса студентов. Столпившихся, несомненно, вокруг свалившегося сверху Чонина. Крис хотел подойти, но не смог. Ноги будто приросли к полу. Потому что только сейчас до Криса окончательно дошло, что именно он сделал. Случайно сделал, без злого умысла, но стало страшно. Он боялся, что если подойдёт и встретит осуждающий взгляд Чонина, то умрёт на месте от стыда и чувства вины. Конечно, второй ярус находился не на такой уж большой высоте, но всё равно…

Крис поспешно отступил в тень, после и вовсе заперся в туалете, склонился над раковиной и принялся плескать в лицо холодной водой.

Чёрт возьми, он собственными руками столкнул Чонина с приличной высоты! Случайно. Но как это будет выглядеть в глазах всех прочих? И как это выглядело в глазах Чонина? Чёрт!

Криса разрывало на части от противоречивых желаний. Он не хотел скандала, не хотел, чтобы кто-то узнал, что он сделал, зато хотел вернуться в зал и взглянуть на Чонина. Всё ли с ним в порядке? А вдруг…

Он сам не понимал, о чём думал и что чувствовал. Даже руки тряслись от эмоционального напряжения. Позднее Крис успокоился немного и поймал себя на том, что прокручивает в голове исключительно плохие мысли и предположения. Додумался до заголовка статьи в газете: «Будущий юрист в двадцать один убил человека по неосторожности».

Чёрт!

Когда Крис обрёл душевное равновесие и вернулся-таки в зал, никого под навесом второго яруса не нашёл. Пришлось ему ухватить за шиворот ближайшего студента и расспросить с пристрастием.

— Ничего я не знаю. Упал парень какой-то. Сам идти не мог, ему помогли добраться до крыльца, скорую вызвали…

Крис сглотнул и кинулся к выходу. Через минуту он заводил машину и звонил в процессе Чену.

— Да?

— Ты с Чонином?

— Где ж ещё. Ну, то есть, не совсем с ним. Он у врача.

— Что случилось?

— Понятия не имею. Он упал со второго яруса. Ну знаешь, там у края нет перил. Оттуда народ уже падал. Вот и Чонин свалился. Что-то с ногой, но что именно, не знаю пока.

— Где вы? Как обычно? — Обычно студенты их университета получали медицинскую помощь в Центральной больнице.

— В Центральной, — тут же подтвердил предположение Криса Чен.

— Ясно. Он сам как?

— Ну вроде ничего, хотя…

— Что?! — прорычал в трубку Крис, выруливая на нужную улицу, чтобы добраться до Центральной городской больницы.

— Ну, мне показалось, что он расстроен. Из-за ноги. Так-то он держался отлично, но он же танцует. Сам понимаешь, с травмой ноги ему запретят танцевать. Хорошо, если недолго, а если нет?

— Он говорил что-нибудь по поводу падения? — Крис вцепился одной рукой в руль, второй крепко стиснул телефон — ждал ответа в нервном напряжении.

— Просто сказал, что край не заметил. Неудивительно. Он же впервые был в клубе.

Крис отрешённо нажал на «отбой» и закусил губу. Чонин не сказал, что свалился вниз по вине Криса. По крайней мере, не сказал Чену. Но почему? Если сложить воедино все факты… у Чонина не было ни одной причины для выгораживания Криса. Тем не менее, Чонин скрыл причастность Криса к случившемуся.

Крис нашёл Чена на шестом этаже в коридоре, тот сидел на лавке у синей двери и скучал.

— Пока ничего, — лениво протянул он. — Никто не выходил и не заходил. Побудешь тут, пока я сгоняю перекусить? И пить жуть как охота.

Крис молча уселся на лавку и проводил Чена внимательным взглядом. Ему хотелось задать уйму вопросов и услышать на них ответы, только вот Чен знал и так больше, чем ему следовало бы знать, и Криса это совершенно не устраивало. Проще…

Синяя дверь распахнулась. Крис вскочил с лавки и уставился на врача в голубом халате. Тот рассматривал его с некоторым недоверием, затем уточнил:

— Это вы сопровождаете Ким Чонина? Из студенческого совета?

Крис решительно кивнул.

— Идёмте. — Врач жестом указал направление и сам двинулся вперёд, рассказывая на ходу: — Упал он довольно удачно. Несколько ушибов, но это мелочи. С ногой в целом всё неплохо. Конечно, придётся пару недель поберечь её от нагрузок и поносить эластичный бинт, но могут быть и осложнения.

Врач завёл Криса в кабинет, усадил на стул и даже угостил чаем.

— Какие осложнения? — напомнил о важном Крис, отставив чашку.

— Общие. Ваш однокурсник слишком много занимается, а отдыхать забывает. Общая картина хорошая, но исключительно на первый взгляд. Я с ним поговорил и подозреваю, что он сам виноват в том, что некоторые старые травмы до сих пор напоминают о себе. Он просто не даёт долечить их. Он вот спрашивал, можно ли ему танцевать. Две с половиной недели — никаких танцев. Долгие пешие прогулки тоже под запретом. Но, судя по его виду, танцевать он собирается уже через неделю, а запрет на прогулки благополучно пропустил мимо ушей. Я пытался объяснить ему, но он сказал, что плохо понимает по-английски. Корейским, простите, не владею. Хотя понимает он отлично, просто упрям, как баран — уж извините за прямоту. Нужно, чтобы за ним кто-то присматривал. Я так понимаю, он один живёт?

Крис кивнул, продолжая обдумывать слова врача.

— Сейчас ему делают повязку на ногу. Домой его вы повезёте? Машина у вас своя?

Крис снова кивнул.

— Отлично. Не позволяйте ему идти пешком. Тем более, сейчас. Через неделю уже можно, но не слишком долго. И проконтролируйте, чтобы он не танцевал. Ему вообще не помешал бы полноценный отдых.

Крис задумчиво закусил губу. Легко сказать, но легко ли сделать? И какую выгоду из этой ситуации можно извлечь? Чонин не состоял ни в одном студенческом клубе или братстве — пока что. Если бы состоял, было бы проще, поскольку Крис входил в руководящий состав большинства этих клубов. Разве что… Разве что Крис мог сослаться на студенческий совет. Он покопался в памяти. Кажется, в уставе упоминался пункт о социальной опеке. Можно этим воспользоваться.

— Вы сказали, две с половиной недели? И только после этого ему можно вернуться к нагрузкам?

— Верно. Ну и как «вернуться»… Пусть делает то, что любит, но отдыхает нормально. Комплекс витаминов я не стал ему прописывать, но лучше зайти в аптеку и купить. Лишним не будет.

Крис кивнул в очередной раз, попросил написать на бумажке название, забрал листок и сунул в карман. После этого ему почти что на руки выдали Чонина. Тот смотрел на Криса мрачно и недоверчиво. И когда Крис подставил плечо, Чонин помедлил. Чен всё ещё не вернулся, поэтому особого выбора у Чонина просто не осталось.

Вместе они в лифте спустились на первый этаж, где Крис купил в аптеке нужные витамины, затем отвёл Чонина на стоянку и усадил в машину. Устроившись за рулём, Крис молчал добрые две минуты, наконец тихо пробормотал:

— Извини, я не хотел, чтобы так вышло. Это случайно получилось. Из головы вылетело, что… Эй, ты меня вообще слушаешь? — Крис с возмущением уставился на отвернувшегося к окну Чонина.

— Нет.

— А напрасно. Ты можешь на меня смотреть, а не в окно?

— Зачем?

— Потому что я тут пытаюсь признать вину и получить прощение. Я не так часто это делаю. Ты мог бы проявить капельку внимания, — на одном дыхании выпалил изрядно выведенный из себя Крис.

Чонин так быстро повернул голову, что Крис чуть не отшатнулся от неожиданности.

— Ты считаешь, что это я тебе что-то должен, включая внимание? — негромко уточнил Чонин по-корейски. Взбешён он был не меньше, чем Крис, но понять это удавалось только по глазам и переходу на родную речь.

— Я не сказал, что ты мне что-то должен. Я лишь попросил проявить немного внимания. Ты готов принять мои извинения?

— Нет. Но суть я уловил. Что-то ещё?

— Хотелось бы услышать, что я прощён, и ты не держишь зла.

— Держу, — отрезал Чонин и снова отвернулся к окну.

— И что мне сделать, чтобы ты не держал зла?

— Вряд ли у тебя есть машина времени или дар целителя. Ты ничего не можешь сделать.

Крис завёл машину и покатил к выезду, на повороте тихо спросил:

— Вообще ничего и никогда?

— Не знаю, — после долгой паузы устало отозвался Чонин, продолжая смотреть в окно.

— Это потому, что тебе теперь нельзя танцевать какое-то время? Прости. — Крис вздохнул и ещё тише добавил: — Я, правда, не хотел. И мне очень жаль, потому что ты прекрасно танцуешь. Знаю, что мне следовало сказать это раньше и самому отвезти тебя в больницу, но я сам не сразу понял, что именно случилось, и… было не по себе. Не знал, насколько всё серьёзно, и…

— Хватит, — перебил его Чонин. — Я не собираюсь злиться на тебя всю жизнь, но сейчас не хочу говорить об этом.

— Ладно. Тогда скажи адрес.

— Какой адрес?

— Я не знаю, где ты живёшь. Мне нужен адрес, чтобы отвезти тебя туда.

Чонин неохотно назвал адрес и замолчал. Крис предпочёл бы продолжить разговор, но не представлял, о чём и как говорить, так что до дома Чонина они доехали в молчании. Крис машинально отметил, что Чонин жил не особенно близко к университету, в доме старой постройки в два этажа. Вряд ли в таком доме было больше двенадцати квартир.

Выбравшись из машины, Крис снова подставил плечо Чонину. Они поднялись на второй этаж, Чонин повозился с ключами, открыл дверь и покосился на Криса. Прежде чем он успел раскрыть рот, Крис быстро согласился на воображаемое предложение.

— От чая не откажусь.

По выражению лица Чонина без труда удавалось прочесть: «А тебе чай кто-то предлагал?»

Озвучивать это Чонин не стал, поэтому Крис нагло сунулся в квартиру и деловито закрыл дверь. Он выглянул из прихожей, отметил просторную гостиную и пять дверей. Одна из дверей была плотно закрыта, за другой располагалась кухня, за третьей — помесь кабинета и библиотеки, за четвёртой — спальня, за последней — нечто, смахивавшее и на тренажёрный зал, и на танцкласс. В самой гостиной в центре стояли диван, кресла и низкий журнальный столик, а вдоль стен — небольшие узкие шкафчики из дерева, внутри которых лежали на высоких подставках странные штуки.

Крису пришлось удовлетвориться этим быстрым осмотром, потому что Чонин отправился делать упомянутый чай. Крис предсказуемо отправился вместе с ним, сдав плечо в аренду. Он удерживал горячее и твёрдое запястье пальцами, чувствовал привалившуюся к боку приятную тяжесть, уютное тепло и едва уловимый цитрусовый аромат. И думал, что прямо сейчас мог бы отдать плечо в дар навсегда — Чонину. Вопрос лишь один: нужен ли Чонину такой подарок?

Потом Крис стоял рядом с Чонином, разглядывал смуглую шею со спадавшими на неё длинноватыми завитками тёмных волос, склонённую голову и чеканный профиль. А ещё думал о всяких глупостях вроде пушистых ресниц, агрессивной горбинки на носу и притягательных губ. Смотрел, как длинные узловатые пальцы сжимают ложку, скользят по фарфоровым бокам чашек, трогают большую банку с яркой наклейкой.

— Это чайный напиток?

— Растворимый, — кивнул Чонин. — Другого у меня нет. Либо это, либо ничего. Включи чайник. Он там.

Крис подошёл к подоконнику, проверил, есть ли внутри чайника вода, и ткнул пальцем в кнопку. Чонин за это время поставил чашки на стол и медленно опустился на табурет, постаравшись не потревожить правую ногу.

Крис дождался, пока чайник закипит, налил воды в обе чашки и сел напротив Чонина. Выдержал паузу, после чего будничным голосом поинтересовался:

— Мне спать на диване или ещё где?

Чонин вскинул голову и опалил его знакомым сердитым взглядом.

— Тебе ночевать негде?

— Ну почему же? Просто мне надо за тобой присматривать.

— Обойдусь.

— Не выйдет. Я останусь у тебя на две с половиной недели.

— Что?! С какой это радости?

— Социальная опека, — невозмутимо пожал плечами Крис, поднёс чашку к губам и сделал осторожный глоток. Напиток на вкус оказался очень даже ничего.

— Я не нуждаюсь в опеке.

— Ошибаешься. Как представитель студенческого совета я обязан остаться с тобой и убедиться, что ты окончательно поправился. Потому что ты тут совсем один, без родных. И ты не сможешь сам добраться до универа. А так я буду тебя возить на занятия и обратно.

— Студенческий совет состоит из тебя одного? — ядовито хмыкнул Чонин.

— Нет. Но только у меня есть машина, — солгал Крис, не испытав ни малейших угрызений совести. — Не волнуйся, я тихий и много места не займу.

Чонин с нескрываемым скепсисом окинул Криса быстрым взглядом, но больше никаких возражений выдвигать не стал. Наверное, понял, что порой Крис бывает не менее упрямым, чем он сам. А Крис не собирался сдавать позиции, коль уж ему представился случай провести рядом с Чонином две с половиной недели. Двадцать дней, чтобы пусть не завоевать, но хотя бы приручить.

— В зале есть спальник, устроит? Или можешь прикорнуть на матах.

— А почему не на диване в гостиной?

— Чтобы не мешался под ногами, придурок. Гостиная — центральная и проходная комната, там вечно свет включен.

— Это не очень богатые люди — придурки, а такие, как я, — эксцентрики, — лениво поправил Крис, отставил чашку, поднялся, шагнул к Чонину, тронул левой рукой спину, а правой подхватил под коленями, выпрямился, удерживая Чонина перед собой. Тот непроизвольно ухватился за его шею, явно хотел что-то сказать, но промолчал, лишь одарил недоброжелательным взглядом.

Крис отнёс его к запертой двери.

— Ванная тут?

Вместо ответа Чонин левой рукой открыл дверь и включил свет.

Ванна была большой и квадратной, с удобным бортиком, а стены вокруг и потолок выложили зеркальной плиткой. Крис усадил Чонина на бортик, дотянулся до вентилей и пустил горячую воду. Вновь осмотрев Чонина, Крис вцепился в футболку и потянул её вверх, снял и повесил на перекладину у стены. С каменной рожей возился с ремнём, пуговицей и молнией на брюках, заставил Чонина встать и снял с него брюки вместе с бельём. Чонин вновь опустился на бортик и задумчиво потянул за эластичный бинт.

Крис отстранённо отметил у себя внезапный инфаркт, приступ астмы, нарушение зрения, падучую, ящур, мандраж, затем пришёл к выводу, что ему пора в кому. Потому что он не мог заставить себя не смотреть на Чонина, а смотреть на Чонина было опасно для здоровья и жизни.

На Чонина, на котором из одежды остался только эластичный бинт на правой ноге.

На Чонина, который даже не смутился из-за собственной наготы и вёл себя так, словно он по-прежнему полностью одет.

Крис медленно опустился на колено, отобрал у Чонина конец бинта и принялся аккуратно разматывать. Закусив губу, изучил голень и лодыжку — те выглядели жутковато. Крис невесомо тронул пальцами правую ступню, бережно прикоснулся к лодыжке и тихо спросил:

— Болит?

— Нет.

Крис вскинул голову и встретил прямой и чистый взгляд, тот самый взгляд, что поразил его, когда он впервые увидел Чонина.

— Врать не обязательно. Должно болеть.

— Когда постоянно чувствуешь боль, к ней привыкаешь. — Это Чонин сказал по-корейски — быстро и едва слышно, после чего высвободил ногу, перекинул уже обе ноги через бортик и вытянулся в ванне. — Всё в порядке, тебе не обязательно торчать тут от и до. Можешь заглянуть через полчаса.

Крис послушно вымелся из ванной, прикрыл дверь, шумно сглотнул и попытался сделать нормальный вдох. Не получилось. Перед глазами всё ещё стояла картина «Обнажённый Чонин». Крис всякое себе представлял, но и подумать не мог, что вид обнажённого смуглого тела способен зажечь его кровь, лишить дыхания и стать причиной того, что сердце колотилось с перебоями. Руки сами желали прикоснуться, потрогать, погладить…

Крис провёл ладонью по лицу, сделал глубокий вдох носом и торопливо отошёл от двери ванной. Раз уж выдались свободные полчаса…

Крис осмотрел зал, обнаружил в углу маты, а в стенном шкафу — свёрнутый спальник. Терпимо, хотя Крис мог и на голом полу спать, лишь бы неподалёку от Чонина.

Он через пару минут воровато заходил в спальню и шарил взглядом по стенам, кровати и окну. У двери высился массивный шкаф, в который Крис тут же сунул нос. К створкам крепились зеркала, а внутри висела одежда и издавала слабый, но уже знакомый цитрусовый аромат. Не апельсин и не мандарин, что-то прохладное и без примеси свежести, как у лимона, например, но и без горчинки, как у грейпфрута. Аромат не поддавался определению, дразнил обоняние и не позволял себя разгадать. Это сводило с ума ещё больше.

Крис осмотрел одежду, невольно улыбнулся — простота и элегантность, как он и ожидал. Он аккуратно закрыл створки шкафа и подошёл к кровати, та занимала много места и была сдвинута ближе к окну, изголовьем упиралась в стену. Широкая, просторная, хоть и странно низкая, на толстых коротеньких ножках. Зато устойчивая и довольно жёсткая — Крис попробовал её на жёсткость ладонями и даже присел на край. Идеальная кровать для приятных — во всех отношениях — занятий.

Крис поднялся, расправил чуть смявшееся покрывало и полюбовался на изголовье. На стене над ним крепилась узкая деревянная полка, где сидел забавный плюшевый медвежонок с алым шарфиком на шее. Крис тронул его пальцами, потом вовсе взял в руки и осмотрел деревянную поверхность. Судя по едва заметным следам, медвежонка часто снимали с полки, быть может, он целые ночи даже проводил на кровати. Крис не удержался от смешка, попытавшись представить себе Чонина, который спал в обнимку с медвежонком. Как мило. Хотя, быть может, медвежонок просто сваливался с узкой полки, если Чонин спал беспокойно и во сне задевал его одеялом или рукой. Но это всё равно мило.

Крис вернул медвежонка на место и попятился к двери. На очереди ждал то ли кабинет, то ли библиотека. Много полок с книгами, уютное кресло, старый стол-бюро и большой стул ему в пару. На столе валялись какие-то снимки и распечатки, толстая папка и с десяток карандашей.

После Крис вновь оказался в кухне и осмотрелся там получше. Открыл микроволновку, убедился, что ей не пользовались, заглянул в корзину с мусором и отметил там несколько картонных коробок с логотипом ресторана. Сделал вывод, что Чонин заказывал еду на дом, а сам не готовил. Неудивительно, бедняга даже чай заваривать не умел, если вспомнить о растворимом чайном напитке. Как его вообще одного отпустили в незнакомую страну?

На холодильнике Крис нашёл полупустую пластмассовую банку, долго смотрел на наклейку. Обезболивающее, причём из тех, какие так просто в аптеке не купишь. Крышка держалась слабо из-за частых открываний — Крис специально проверил. Плохо. Если часто пить эту дрянь… Такой сильный препарат не просто отключал боль, он вообще конкретно глушил чувствительность рецепторов. Крис знал это по собственному опыту, когда пару раз принимал эту гадость из-за травм.

Крис вернулся в спальню, подмигнул медвежонку, разобрал подушки и откинул край одеяла в сторону, чтобы удобно было принести сюда Чонина из ванной и уложить на кровать. Крис не смог отказать себе в удовольствии помечтать о том, что на кровати они с Чонином могли бы оказаться и вместе. Воображение немедленно разошлось не на шутку, когда Крис погасил свет, и нарисовало ему картину с обнажённым Чонином, раскинувшимся на молочно-белой простыне и одетым только в тонкое лунное сияние.

Стиснув зубы, Крис прижал ладонь к паху и сердито велел:

— Лежать!

Помогало слабо, так что Крис поспешно покинул спальню, прихватив с танкетки у шкафа серые шорты и белую футболку, двинулся к двери ванной и помедлил, чтобы взять себя в руки. Сделав резкий выдох, костяшками пальцев стукнул по дереву и потянул за ручку.

◄●►◄●►◄●►

Никогда не спрашивай, если не уверен,

что хочешь услышать ответ

◄●►◄●►◄●►

Чонин сидел на бортике и полотенцем сушил волосы. Второе полотенце белело на его бёдрах. Левая ступня касалась пола, а правую Чонин держал на весу.

— Я нашёл шорты и футболку, вот. Тебе помочь?

Чонин молча забрал у него шорты, сунув взамен влажное полотенце в руки, быстро и ловко шорты надел, поднялся с бортика, выпрямился, перенёс тяжесть тела на левую ногу и застегнул молнию и пуговицу на шортах. Опустившись вновь на бортик, взял футболку и вскоре лишил Криса возможности любоваться смуглой кожей.

Крис повесил полотенца на перекладину, прихватил эластичный бинт и опустился на колено. Кончиками пальцев предельно осторожно прикоснулся к распухшей лодыжке и сглотнул.

— Я сам могу, если ты не умеешь. — Чонин неверно истолковал колебания Криса.

— Умею, в баскетболе травмы, знаешь ли, не редкость. Просто не хочу потревожить ногу.

Зря он поднял голову и посмотрел Чонину в лицо. Задумчивые тёмные глаза вновь поразили его безмятежностью и чистотой. Крис терялся под этим прямым и честным взглядом. Ему казалось, что Чонин видит его насквозь и осуждает за непристойные мысли.

Крис взял себя в руки и занялся бинтом, управился быстрее, чем сам от себя ожидал, проверил, надёжно ли закрепил повязку, и вновь вскинул голову. Чонин неожиданно подался чуть вперёд и тихо спросил:

— Ты гей, что ли?

Это прозвучало настолько внезапно, что Крис замер на месте, не представляя, что ему делать.

— С чего вдруг такой… вопрос? — с трудом собрав мысли в кучку, пробормотал он и покосился на Чонина. Тот слегка повернул голову, уставившись на что-то… Крис проследил за его взглядом и сглотнул, обнаружив, что согревает в левой руке пальцы на ступне Чонина, даже поглаживает их подушечками. Крис поспешно отдёрнул руку, отшатнулся и шлёпнулся на задницу.

— Чёрт…

— Так я прав?

— Может быть, какое тебе дело? — оклемавшись, огрызнулся Крис, поднялся на ноги, машинально отряхнул брюки и взглянул на Чонина. Тот сидел всё с тем же задумчивым видом и внимательно рассматривал Криса. — Ну что?

— Нет, ничего. — Чонин пожал плечами и слабо улыбнулся. — Просто пытался представить, каково это — трахать парня.

Крис спохватился только через пару минут и закрыл рот. Повод для столбняка у него имелся весомый: то, как Чонин это сказал, и как смотрел при этом, словно в самом деле представлял себе, как…

Спятить можно!

Сначала Крис хотел посоветовать Чонину представить нечто иное, но не рискнул. В конце концов, глупо отталкивать грубостью того, кого хочешь приблизить к себе. Особенно когда этот «некто» предпочитал девушек и не вписывал в категорию возможных партнёров парней вообще. Тут уж любые варианты хороши, лишь бы не выставили за дверь.

Чонин поднялся, оперевшись на левую ногу, неуверенно коснулся пола пальцами правой ступни, и Крис протянул руку к нему.

— Я могу…

— В свете недавно открывшихся обстоятельств я бы предпочёл свести твою помощь к минимуму, — предупредил его Чонин.

— В свете того, что…

— Нет, — перебил его Чонин. — Просто не хочу, чтобы какие-то поступки казались двусмысленными или становились источниками ложных надежд. Можешь думать обо мне всякое, но я не любитель играть чужими чувствами. Ничего против тебя не имею, но влюбляться я предпочитаю в женщин, заниматься сексом — тоже.

— Ясно, — уныло отозвался Крис, закинул руку Чонина себе на шею и подставил плечо. В нос снова ударил загадочный цитрусовый аромат, а бок согрело уютным теплом. Невольно Крис потянул носом, чтобы вдохнуть побольше таинственных ноток и разгадать их наконец.

— Ты чего?

— Так… пытаюсь понять, чем от тебя пахнет.

— Ючжа с можжевельником.

Крису потребовалось время, дабы пошевелить мозгами и вспомнить, что корейский «ючжа» — это японский «юдзу», природный гибрид мандарина и ичанского лимона. Любопытный выбор…

Он помедлил, когда Чонин вдруг взял правее, чем нужно. Не сразу дошло, что Чонин собрался не в спальню, а в кабинет.

— Разве ты не хочешь лечь спать?

— Нет, у меня полно дел. Если хочешь, я останусь тут, а тебе просто надо будет принести мне кое-что. Потом можешь лечь спать. Я обычно в гостиной обитаю — тут удобнее.

Крис подвёл Чонина к дивану, усадил и вопросительно вскинул брови.

— Тащи всё, что найдёшь на столе. Ещё прихвати с полки у двери зелёную книгу большого формата, она там самая толстая и тяжёлая, не ошибёшься.

Крис прогулялся в кабинет, собрал со стола все снимки, распечатки, карты, листы, карандаши и хотел уже двинуть к полке, когда услышал голос, долетевший из гостиной.

— Я забыл. В верхнем правом ящике стола лежит ноутбук, он тоже нужен. Со всеми проводами.

— Я тебе вьючная лама, что ли? — машинально проворчал Крис, но в ящик полез.

— Что?

— Ничего! Сейчас принесу!

За время отсутствия Криса Чонин умудрился сползти с дивана и устроиться на полу, на пушистом ковре. Он забрал у Криса ноутбук, открыл и поставил рядом с собой, ловко подсоединив все провода туда, куда надо, затем бросил на диван толстую книгу, а снимки и прочие бумаги свалил себе на колени. Крис наблюдал, как он копошился и раскладывал листы и снимки в какой-то непонятной последовательности вокруг себя на ковре.

Крису вскоре надоело ломать себе голову, и он отвернулся к странным шкафчикам у стены, опустился рядом с одним на корточки и принялся разглядывать ту штуку, что лежала внутри. Штука походила на булыжник с какими-то пиктограммами, выбитыми на плоской стороне. В итоге Крис не выдержал и протянул руку, чтобы достать штуку из шкафчика и посмотреть поближе.

— Эй, руки прочь! — сердито окликнул его Чонин, даже запустил карандашом и попал в шею.

— Я просто хотел посмотреть на булыжник поближе, — возмутился Крис.

— Сам ты булыжник! Это ценная археологическая находка. Уникальная. Нефиг лапы распускать.

— Чушь какая-то…

Крис вскинул голову и уставился на Чонина, который поднялся с ковра и подобрался к шкафчику в два длинных прыжка на левой ноге. Чонин аккуратно прикоснулся к булыжнику и достал его из шкафчика, тут же опустился на ковёр, скрестив ноги. Помедлив, Чонин вытянул немного руку с камнем, чтобы Крис тоже мог видеть выбитые на серой поверхности рисунки.

— Знаешь, что это такое?

— Каменюка, — обиженно буркнул Крис и устроился напротив Чонина, тоже скрестив ноги.

— Придурок. Посмотри внимательно и вспомни хоть что-нибудь из материала лекций по праву Мезоамерики. Ну?

Крис честно напряг память, покопался в тех познаниях, что у него были, и неуверенно предположил:

— Ацтекский Камень Солнца? Ну, типа наглядное изображение того, как ацтеки воспринимали мир и космос? Но разве там не должен быть в центре череп?

— Умница, — скупо похвалил его Чонин. — Только это не Камень Солнца. Это вообще не имеет никакого отношения к ацтекам. Потому и черепа нет.

— А к кому тогда? Майя? И если это такая ценная археологическая находка, то какого чёрта она тут делает, а не хранится в музее под кучей замков?

— Этот камень нашёл я, поэтому я могу забрать его из музея в любое время, когда пожелаю. А из музея его уже дважды пытались выкрасть, поэтому мне отдали его с восторгом. Вряд ли кому-то придёт в голову, что он хранится здесь. Официально владельца не называли. Да и он мне всё равно нужен, потому что я пишу диплом…

— Не рановато ли ты пишешь диплом? — искренне изумился Крис, который о подобных вещах даже не задумывался ещё.

— Нет. Диплом будет полной работой. Я одним выстрелом убью кучу зайцев сразу. Части диплома я смогу использовать в качестве курсовых и практических работ. Удобно, как видишь.

— Ну ладно. Если эту штуку сделали не ацтеки, то кто?

— А ты посмотри, чем этот камень отличается от Камня Солнца.

— Можно подумать, я много знаю о Камне Солнца. Я только в ацтекских гороскопах разбираюсь. Про череп я уже сказал — его нет.

Чонин запрокинул голову, тяжело вздохнул и снова посмотрел на Криса.

— У этого камня нет названия. Я предложил называть его Камнем Исхода. На другой стороне камня, если присмотреться, можно увидеть нацарапанную карту. Это Камень Исхода анасази.

— Чего? — выдержав паузу, уточнил Крис. Сейчас он затруднялся определить уровень своего умственного развития, потому что непрерывно пялился на Чонина. Лицо Чонина в эту минуту дышало внутренней силой, почти фанатизмом. Крис даже решил, что пресловутый Архимед выглядел примерно так же, когда возгласил: «Эврика!»

— Анасази — народ такой. Используют это слово. В переводе с языка навахо это значит «древний враг». Самоназвание неизвестно. Сохранились города в скалах в Аризоне там, где жили анасази. Но примерно в четырнадцатом веке анасази покинули эти города. В один день. Или умерли все — в один день.

— Вот так прямо все и в один день? — недоверчиво спросил Крис.

— Возможно. Дело в том, что никто не знает, откуда вообще явились эти анасази, а в легендах некоторых народов Мезоамерики и Южной Америки говорится, что это именно анасази правили землями от прерий до Огненной земли в течение нескольких веков.

— А что сами анасази рассказывали по этому поводу?

— Это. — Чонин кивнул на камень, который держал в руке. — Видишь выемку в центре? Ты не найдёшь ничего подобного на Камне Солнца или поделках майя. Анасази говорили, что они пришли из дыры в земле. Из мира богов, подземного.

— Из Шибальбы, что ли? — Крис припомнил, как майя называли подземный мир, состоявший из девяти уровней.

— Именно. Все храмы анасази выделяются наличием шипапу — дыры в земле. Как видишь, — Чонин провёл пальцами по рисункам на камне, — тут чётко прослеживаются как ацтекские элементы, так и майя, но этот камень принадлежал анасази. Если у ацтеков и майя неоспоримо солнечный культ, то у анасази…

— Наоборот. Угу. Замечательно. Но тебе не кажется, что это просто религиозный бред? Может, они просто захотели выделиться?

— Нет, мне так не кажется. Если они строили жилища внутри скал, то что мешало им строить жилища в земле? Пещеры какие-нибудь, подземные города… К тому же, есть упоминания об экспедиции в «дыру в земле» накануне второго исхода анасази или их гибели. А ещё говорилось, что вернувшиеся члены экспедиции принесли с собой проклятье. Вероятно, речь всё-таки о болезни. Мне кажется, у Шибальбы был реальный прототип — город в земле или пещере. Из девяти уровней. Быть может, анасази пытались построить десятый уровень — глубже. И нашли нечто… какой-то источник болезни, почему им и пришлось покинуть город, а после искать новое место. Примерно в восьмом веке они добрались до Аризоны и остались там. Через несколько веков они решили зачем-то отправить экспедицию в покинутый город. Думаю, из-за резкого изменения климата и частых засух. Вероятно, они какое-то время даже голодали, потому что урожай стал скудным, а пригодных для возделывания земель почти не осталось. Эту версию подтверждают найденные останки. Несомненные следы каннибализма присутствуют — в крупных размерах, а такое характерно именно в тех случаях, когда народ голодает. И вот, они отправили экспедицию в покинутый город, чтобы проверить, не ушла ли болезнь. В том случае, если город был чист, они собирались вернуться туда. Но, как видно, болезнь не ушла, а стала сильнее. И экспедиция принесла её с собой. Поскольку из-за голода люди ослабли, болезнь их прикончила всех и почти сразу.

Крис молча пялился на Чонина и переваривал услышанное. Бред бредом, но Чонин говорил так убеждённо и уверенно, что Крис позволил себе слегка «поехать крышей».

— Ты сказал, на другой стороне камня есть карта. Что за карта?

— Карта, оставленная членами той самой экспедиции или кем-то ещё.

— Погоди… Ты хочешь сказать, что они сходили туда, откуда пришли, — вроде как в саму Шибальбу — и заодно начертили карту, как туда добраться?

— В точку. Может быть.

— Тогда в чём проблема? Помимо страшной и ужасной болезни. Хотя я просто не могу себе представить болячку, которая не выдохлась бы за шесть веков.

— В том, что карту надо расшифровать. — Чонин слабо улыбнулся и аккуратно положил камень на ковёр. — На карте есть пометки — знаки науатль. Но это довольно своеобразный науатль. Знаки очень редкие, есть и такие, каких никто раньше не видел. Письменный науатль тем и сложен, что у многих писцов были собственные уникальные знаки. А тут и вовсе камень оставлен анасази. И их собственный язык отличался. А болезнь… — Чонин пожал плечами. — Это могла быть и не болезнь, а радиация, например. Если город в самом деле в земле. Или сочетание какой-то эпидемии и радиации. Не суть важно, просто охота убедиться, что родина анасази не миф, и…

Крис помахал руками перед собой, закрыл глаза и уточнил на всякий случай:

— Я правильно тебя понял? Ты трясёшь тут каким-то булыжником, треплешься о народе, о котором известно чуть больше чем ничего, говоришь, что на обороте булыжника есть карта пути в Шибальбу — мир богов, которую надо расшифровать, собираешься на основе этого написать дипломную работу и сгонять туда, откуда вылезли эти самые анасази — то есть, в ту самую Шибальбу из мифов и легенд, где, предположительно, свирепствует какая-то болезнь, за день выкосившая тех самых анасази? Я ничего не упустил?

Чонин молча смотрел на него целую минуту, потом коротко и совершенно серьёзно ответил:

— Да.

— Да ты больной псих просто, — беспомощно развёл руками и подытожил Крис. — Большего бреда я в жизни не слышал, не говоря уж о том, что страшной болячке ничто не помешает скосить тебя самого точно так же, как толпу анасази.

— Прекрасно. Тогда можешь проваливать к спальнику и смотреть розовые сны.

Крис советом не воспользовался и взял один из снимков.

— А это что?

— Снимки джунглей к западу и к северу от города Четумаль на полуострове Юкатан.

— Территория майя, так?

— Ну да.

— Ты думаешь, анасази пришли оттуда? И твоя грёбаная Шибальба тоже там?

— Я не знаю. Это лишь предположение. Я прикинул по срокам, сколько экспедиция провела времени в пути, и рассчитал примерный пункт назначения — куда они могли за это время добраться и вернуться обратно. У меня получается Юкатан, район Четумаля. Нет никаких упоминаний о том, что на этой территории когда-то были города, однако в старых письмах ацтекских торговцев не раз упоминался древний путь именно через эту территорию. Если подумать, то у ацтеков торговцы фактически объединялись в гильдии — если помнишь лекции по ацтекскому праву, поэтому им было выгодно пользоваться надёжными и проверенными дорогами, такими дорогами, где всегда можно либо купить ходовой товар, либо выиграть по деньгам, либо просто пройти без риска. Коль уж они там ходили, это означает, что там было хотя бы безопасно, как минимум, или же там было выгодно ходить. Если выгодно и безопасно, значит, там был когда-то город. И не маленький. Логично?

Крис пожал плечами. Он пока слабо вникал в слова Чонина. Всё равно вся эта история больше походила именно на бред. Этот бред, что забавно, вдохновлял Чонина. Ну и если вспомнить про кое-чьи упёртость и твердолобость…

— Может быть, для карты нужен «ключ»? — тихо предположил Чонин, разглядывая камень. — Но ключа у меня нет. Без ключа — сложно.

Через час Крис лежал на диване, уронив голову на скрещенные руки, и продолжал смотреть на Чонина. Тот перекатывался по ковру от одной стопки распечаток и снимков к другой, обратно, потом прикасался к клавишам ноутбука и набирал текст. Время от времени Чонин подушечкой указательного пальца нажимал на нижнюю губу и сверлил монитор задумчивым взглядом.

Крис вырубился, когда Чонин обмотал Камень Исхода калькой и принялся легонько заштриховывать белую поверхность карандашом, снимая копию карты.

◄●►◄●►◄●►

Поддайся соблазну,

ведь он может и не повториться

◄●►◄●►◄●►

Это было не так уж и сложно — присматривать за Чонином. Крис отвозил его в университет, подставлял плечо и помогал добираться в нужную аудиторию. Потом они расставались, когда Крису требовалось заниматься баскетболом и командой, а у Чонина шли занятия по тем курсам, какие Крис не посещал. Тогда забота о Чонине ложилась на плечи Чена. После трёх Чонин давал частные уроки в библиотеке по истории права. Крис планировал тоже походить к нему, но пока решил отложить это. Всё же он и так проводил вечера и ночи у Чонина дома, где ему хватало возни с тем странным булыжником и будущим дипломом Чонина.

Обычно в пять или шесть часов вечера Крис забирал Чонина из библиотеки, заезжал в ресторан по пути, покупал коробки с едой и направлялся сразу домой. К Чонину.

Сложность представляли только водные процедуры. Даже не столько они, сколько вид обнажённого Чонина, к которому Крису никак не удавалось привыкнуть. Это всегда выбивало из колеи и отключало способность думать трезво и ясно. Точно так же, как прикосновения к ноге Чонина, когда Крис занимался повязкой.

А ещё Крис не уставал поражаться работоспособности Чонина. Тот постоянно был чем-то занят. Крис даже не видел его спящим ни разу и уже сомневался, что Чонин хоть когда-нибудь попадал в собственную кровать.

Крис мужественно продержался половину недели, после чего решил, что каждый раз мотаться в общежитие, чтобы переодеться или прихватить какие-то вещи по учёбе, накладно.

На следующий день он привычно привёз Чонина домой и спровадил в ванную. Раздел, снял повязку, затолкал в воду, выскочил из ванной, подышал под мысленный отсчёт секунд, чтобы прийти в себя от эмоциональной встряски, и отправился в общежитие. Там он вывалил из шкафа горы одежды, долго выбирал, что взять с собой, складывал выбранное в чемодан, туда же побросал лекционные записи, несколько справочников, ноутбук, другие нужные вещи. Затолкав чемодан в багажник, он поехал обратно. Оставив машину на площадке у дома, вместе с чемоданом поднялся по лестнице и завозился с замком. Машинально посмотрел на часы и ускорился, потому что отсутствовал в два раза дольше, чем намеревался. А это означало, что, скорее всего, Чонин уже сам выбрался из ванной на своих двоих, и это, с точки зрения Криса, нарушало распорядок.

Он ввалился в квартиру, запер дверь, сбросил ботинки и промчался по комнатам. Чонина не нашёл, значит, тот всё ещё торчал в ванной, что уже хорошо.

Крис отволок чемодан в спальню, распахнул шкаф и деловито освободил немного места для своих вещей. Нагло развесив одежду в шкафу, он закрыл створки, отнёс другие вещи в зал, побросал на маты и оставил пустой чемодан в прихожей в углу, чтобы не мешался под ногами. Потом Крис торчал у двери в ванную и собирался с силами.

Он тихо стукнул в дверь и распахнул её, зашёл в ванную и обнаружил, что Чонин просто-напросто уснул. Неудивительно, если вспомнить, что за эти несколько дней Крис Чонина спящим не видел вообще.

Крис бесшумно опустился на бортик и попробовал воду кончиками пальцев. Не холодная, а приемлемо тёплая. Немного успокоившись, Крис принялся разглядывать Чонина с интересом. Тот спал, откинув голову на подставку. Правая нога была свободно вытянута, а левая — согнута в колене, левая ладонь покоилась на бедре, правая — под грудью, на солнечном сплетении. Размеренное дыхание, едва заметно приоткрытые губы — сухие и чуть потрескавшиеся, на лице — спокойствие и привычная безмятежность.

Крис скользил взглядом по смуглому телу и продолжал любоваться. При мысли, что сейчас он может делать это совершенно безнаказанно и не таясь, его обдавало волной внутреннего жара. Репутация дамского угодника не мешала Крису восхищаться гармонией в теле Чонина. Ему нравилось смотреть на сильную шею, красивые линии широких плеч, очертания ключиц, гладкие мышцы на груди… Ему нравилось смотреть на всего Чонина и вспоминать его танец.

Крис перевёл взгляд на правую ногу Чонина и решил, что она уже выглядит неплохо — намного лучше, чем в предыдущие дни. Полюбовался на узкую ступню с длинными пальцами, затем принялся разглядывать резкие черты лица. Полные губы неизменно вызывали у него жгучий интерес и нестерпимое желание прикоснуться к ним.

Поколебавшись, Крис всё же опёрся ладонью о бортик и стал медленно клониться к Чонину. Остановился, когда расстояние между их губами едва ли превышало сантиметр. Крису вдруг пришло в голову, что если бы дыхание имело цвет, то сейчас он увидел бы, как два цвета смешиваются в один, и именно одним цветом они бы с Чонином и дышали.

Крис зажмурился, отгоняя проклятую романтику подальше, а после решительно преодолел крошечное расстояние, чтобы поймать губами нижнюю губу Чонина, на миг мягко сжать и отпустить, потом повторить это ещё раз и ещё. Крис даже осмелился провести кончиком языка по губам Чонина, поймать тихий вздох и попытаться углубить поцелуй… И рухнул в воду, подняв кучу брызг.

Он смахнул с груди горячие ладони, поймал твёрдые запястья, сжал покрепче, продолжая настойчиво целовать Чонина. Просто не мог остановиться. Понимал, что должен, но не мог. Это было выше его сил — отпустить Чонина. Пальцы скользили по влажной коже, хватка получалась слабой, а Чонин ещё и ловко выворачивался, словно змея или угорь, не позволяя удерживать себя. Потом у Криса в голове зазвенело от неплохого удара правой в челюсть. Пока он мотал головой и приходил в себя, оказался на месте Чонина. И уже Чонин удерживал его запястья, умудрившись одновременно втолкнуть колено между его бедёр.

Они тяжело дышали и неотрывно смотрели друг на друга. И ни один не ждал пояснений или оправданий. Да и что тут объяснять? Всё и так предельно ясно.

— Тебе придётся уйти, — наконец нарушил тишину Чонин и отпустил запястья Криса, заодно немного отодвинулся и убрал колено.

— Не собираюсь этого делать, пока твоя нога не придёт в норму.

— Мне плевать, что ты собираешься делать или не собираешься. Я не хочу тебя видеть в моём доме.

— Только из-за какого-то поцелуя? Так сильно испугался? — Крис не удержался от улыбки.

— Если ты рассчитываешь, что я поведусь на «слабо», то обломись. — Кажется, Чонин был пуленепробиваемым, как бронированное стекло или сейф. — Я сразу тебе сказал, что тут тебе ничего не светит. Думал, дошло, но увы. И меня ничуть не прельщает перспектива быть разбуженным с помощью твоих домогательств. Я понятно объясняю?

Ответа Чонин не дождался, поэтому кое-как поднялся и сел на бортик, чтобы выбраться из ванны. Он отвернулся, но Крис всё равно успел заметить отпечаток боли на его лице. Скорее всего, потревожил ногу, когда забирался на бортик. А может, ноге неслабо досталось во время короткой потасовки.

Крис быстрее вылез из ванны — ступил на ковёр, поливая его водой, стекавшей с одежды, сдёрнул полотенце с перекладины и завернул в него Чонина. Тот хотел что-то сказать, но Крис не дал ему такой возможности: просто подхватил, перекинул через плечо и понёс в спальню под аккомпанемент тихих корейских ругательств. В спальне бросил Чонина на кровать и выразительно прижал палец к собственным губам.

— Тихо. Сейчас ты будешь спать. Только когда выспишься и перекусишь как следует, вернёшься к своему дипломному бреду и булыжнику. Не раньше. И никаких гвоздей! — Крис торопливо закрыл Чонину рот ладонью, предотвратив попытку сказать что-то резкое. — Да, ещё одно. Если я тебе дам слово, что подобное больше не повторится, ты уймёшься? Не пойми меня превратно, просто ты слишком красивый, когда обнажён и спишь в ванне. Мягко говоря. Никто бы не устоял. Так как? Обещаю, это было в первый и последний раз.

Крис осторожно убрал ладонь, горевшую от прикосновения к чувственным губам Чонина. Тот молча смотрел на Криса и явно не испытывал ни малейшего восторга из-за сложившейся ситуации. Ну и ладно. Крис снял с полки медвежонка, сунул в смуглые руки и двинул к двери. Напоследок обернулся, чтобы оценить ошеломлённый вид Чонина. Тот непонимающе смотрел на медвежонка. И Крис поспешно сбежал, едва Чонин начал поворачивать голову в его сторону.

Прислонившись спиной к двери, Крис с трудом перевёл дух и прикоснулся кончиками пальцев к губам. Они тоже горели, как и ладонь, как и запястья, как и бёдра с внутренней стороны — от прикосновения твёрдого колена. И Крис до сих пор отчётливо ощущал тяжесть Чонина на своём плече, помнил, как гибкое тело выскальзывало из рук, как под пальцами перекатывались узлы жёстких мышц, облитые влажной смуглой кожей…

Он отправился в ванную, потому что явно нуждался в холодном душе. Да и промокшую одежду стоило снять. А ещё его грызло чувство вины, ведь он, скорее всего, солгал Чонину.

Он не мог попробовать вкус губ Чонина лишь раз и забыть об этом.

Он не мог так быстро и так легко сдаться. Особенно сейчас, когда речь шла о человеке, который будоражил все чувства Криса, приводил его в смятение и притягивал к себе с непреодолимой силой. И завораживал своей чистотой и целеустремлённостью, безмятежностью и прямотой.

Чонин был таким же уникальным, как и его пресловутый Камень Исхода. И Крис собирался получить его рано или поздно — вместе с камнем, если потребуется, толпой растворившихся в веках анасази и дурацкой Шибальбой, которой, наверное, даже не существует.

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

● Кусь второй. Ключ ●

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

Комментарий к Кусь первый. Карта

кусь второй будет чуть позже, но сегодня)

========== Кусь второй. Ключ ==========

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

● Кусь второй. Ключ ●

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

◄●►◄●►◄●►

Любовь — это когда воображение

побеждает рассудок

◄●►◄●►◄●►

Обычно Крис делал вид, что занят учёбой: притаскивал свой ноутбук, лекционные записи и падал на диван. Диван оказался стратегически выгодной точкой, откуда наблюдать за Чонином можно было без особого труда. Всё равно Чонин с головой уходил в то, чем занимался. Даже если бы потолок решил обрушиться ему на голову, он не заметил бы этого.

Крис сначала честно пытался учить параграфы по договорному праву, потом переводил взгляд с монитора на растянувшегося на полу Чонина. Тот лежал на животе, уперевшись локтями в пол, и что-то искал в своих записях. И болтал в воздухе босыми ступнями.

Крис пялился на круглые пятки, длинные и подвижные пальцы, выступающие косточки на лодыжках, сильные икры… и на повязку на правой ноге. Сегодня Чонин позволил ему наложить эту повязку, но перемещаться по квартире решил сам. Наступать на правую ногу ему всё ещё было больно, хотя он не подавал вида. Просто сильно и заметно хромал, зато самостоятельно.

Упрямый придурок.

Чуть позже Крис тихо наблюдал, как Чонин доставал из пластмассовой банки сразу две капсулы и запивал их водой. Похоже, не первый и не последний раз. Слишком часто, вот обычная доза и не помогала уже. Зато после Чонин смело наступал на правую ногу. Наверняка было больно по-прежнему, просто он уже ничего не чувствовал.

Крис смотрел теперь на Чонина с дивана и размышлял. Недолго. Чонин задумался над новой порцией знаков, выбитых на булыжнике. Указательным пальцем он коснулся нижней губы, слегка нажал, отвёл палец в сторону и вновь дотронулся. У Криса перехватило дыхание. Смуглый палец превратился в волшебную палочку, по воле которой то удавалось сделать вдох, то не удавалось.

Чонин перевернулся на спину, закинул правую ногу на левую и накрыл ладонью глаза. Правая ступня раздражённо покачивалась в воздухе. Запрокинув голову, Чонин потянулся всем телом и опять перевернулся на живот. Он всерьёз занимался разгадкой тайны анасази, а Крис валялся на диване с сердечным приступом и прикидывал, когда последний раз смотрел порно столь же высокого качества, какое невольно демонстрировал ему Чонин, сам того не подозревая.

Тихо выругавшись сквозь зубы, Крис плотнее прижался бёдрами к дивану, чтобы…

— Тоже не получается? — убито спросил с пола Чонин, решив, как видно, что ругань из-за учёбы.

— Ага, — соврал Крис и уткнулся лбом в скрещенные запястья. Не хватало ещё признаваться Чонину в наличии стояка и объяснять, что именно — то есть, кто — тому виной. — Тебя отвезти куда-нибудь?

— Зачем? — Искреннее недоумение в низком голосе.

— Выходные. Разве ты не хочешь отдохнуть?

— Отдохнуть от чего? Я же ничего не делаю целую неделю.

Крис повернул голову и смерил Чонина возмущённым взглядом. Чонин плевать хотел на все его взгляды — он унёсся во времени и пространстве куда-то поближе к анасази, оставив рядом с Крисом только физическую оболочку.

— Ничего не делаешь? Да ты ни на минуту от этого булыжника не отлипаешь. Ты даже спал всего раз нормально. Да и то — принудительно.

— Зато никакой физической нагрузки. Чего ты так волнуешься?

— Это я волнуюсь?

— Ну не я же.

— Вот именно! А волноваться должен ты!

Чонин сел на полу, скрестил ноги и соизволил всё же посмотреть на Криса. Изучающе так. С некоторым недоумением.

— Что?

— Иногда я перестаю догонять твою логику. Вообще. Почему я должен волноваться в то время, как лишён физической нагрузки?

Крис задумался над вопросом всерьёз.

— По-моему, ты как-то странно это сформулировал.

— Странно? Я всего лишь дал краткую версию наших предыдущих реплик. Потому что не понял.

— Что-то теперь и я ничего не понимаю, — поразмыслив с минуту, признался Крис. — А! Погоди! Ты должен волноваться о том, что за целую неделю толком не спал даже. Вот!

Чонин отрешённо запустил пятерню в волосы и взлохматил их.

— Но я же сказал, что не вижу смысла. Я ничего толком не делал, значит, ни на что особо сил не тратил, вот и спать не хочется.

— А это?! — Крис сердито ткнул пальцем в сторону булыжника.

— А это — развлечение.

— Диплом — развлечение?

— Ну да, люблю сочетать приятное с полезным, — пожал плечами Чонин и неожиданно улыбнулся. И он даже не заметил, какое впечатление произвела его улыбка на Криса — снова растянулся на полу и уткнулся в монитор ноутбука.

Крис с трудом сглотнул и облизнул губы, крепко зажмурился, чтобы вызвать в памяти то видение, что промелькнуло перед глазами полминуты назад. Сияние на смуглом лице, как яркая вспышка. Свет в каждой чёрточке, чистота в глазах и задорные искорки в тёмной глубине. Крису впервые стало стыдно из-за тех желаний, что он испытывал, глядя на Чонина. И впервые показалось, что Чен был не так уж и неправ, когда просил его не пачкать Чонина своими грязными руками.

Крис терялся в компании Чонина. Назвать его наивным Крис не мог, хотя иногда очень хотелось, но прямой взгляд Чонина всегда выбивал его из колеи. Даже если что-то в словах или поступках Чонина казалось двусмысленным, его открытый прямой взгляд немедленно убивал всякую двусмысленность и лишал Криса надежды. Надежды попробовать губы Чонина на вкус ещё хоть раз.

Утром в понедельник Крис выбросил пластмассовую банку с капсулами из кухонного окна до того, как Чонин выбрался из ванной. Он чинно сидел и пил растворимый чайный напиток, пока Чонин шарил на холодильнике, рядом и в шкафчиках.

— Ты не видел… — Чонин оглянулся и закусил губу, решив не продолжать. Быть может, уже понял, что Крис выбросил обезболивающее, или же не хотел поднимать этот вопрос, чтобы не объяснять, почему он каждый день пил эти капсулы.

По дороге в университет Крис коршуном следил за Чонином и отлично подмечал, как тот цеплялся взглядом за аптечные вывески. Отобрать у Чонина деньги Крис, разумеется, не мог — это попахивало бы патологией, да и плохо сочеталось с законностью, зато мог помешать приблизиться к аптеке.

В университете им пришлось на время расстаться, а в пять вечера Крис зашёл за Чонином в библиотеку, только там его не обнаружил. Крису подсказали, что Чонин недавно ушёл в компании ребят из баскетбольной команды. Догадаться, что тут и к чему, труда не составило, так что Крис помчался в малый зал в соседнем корпусе. Успел вовремя.

Ребята из команды взяли Чонина в полукольцо и сверлили угрожающими взглядами.

— Пора преподать тебе урок хороших манер.

— И научить тому, как следует себя вести.

Чонин смотрел на них с неизменной безмятежностью в глазах и совершенно не казался напуганным, хотя не мог не понимать, чем ему всё это грозило. Особенно если учесть, что ребята вокруг него сжимали в руках биты. Один умелый удар битой по колену мог поставить жирный крест на увлечении Чонина танцами и фехтованием.

— Может, скажешь что-нибудь напоследок?

Чонин ответил на это ироничной усмешкой и лениво поинтересовался:

— Вы всегда коллективно уроки преподаёте? Неуверенно чувствуете себя тет-а-тет?

— Ах ты…

— Свалили, — коротко велел Крис, остановившись за спинами ребят.

— Но мы только…

— Свалили, говорю. Всё понятно?

Через минуту Крис и Чонин остались в зале вдвоём. Молча смотрели друг на друга — и только. Крис резко развернулся и двинул к выходу.

— Пошли, отвезу тебя домой.

— Зачем?

Крис обернулся и тихо повторил:

— Просто отвезу тебя домой.

Чонин, прихрамывая, приблизился к нему, остановился напротив и устремил ему в лицо прямой взгляд — тот самый, который всегда было непросто выдержать.

— Спасибо, конечно, — он повёл рукой в воздухе, — за вмешательство, но знаешь, почему-то мне кажется, что такое происходит довольно часто. И ты вмешался только потому, что у тебя на меня собственные планы. И если бы этих планов у тебя не было, тебе было бы наплевать. С другой стороны, наличие этих твоих планов меня удивляет. Не понимаю, на что ты рассчитываешь, если я сказал тебе уже — это бессмысленно.

— Не говори так, словно ты знаешь всё на свете, — огрызнулся Крис и протянул руку, чтобы ухватить Чонина за запястье. Тот ловко высвободился и оттолкнул Криса.

— Я не знаю всё на свете, но я не дурак. Зачем ты возишься со мной?

— Ну…

— Попробуй ответить честно. При всём том, что я сразу тебя предупредил — парни меня не интересуют. И не будут интересовать, даже если ты попросишь свою команду повторить сегодняшнюю экскурсию и не станешь вмешиваться.

— Ты не понимаешь…

— Чего именно? Я хорошо понимаю, что они хотели сделать. Заранее тебе говорю, если даже они пустят меня по кругу, это ничуть не приблизит тебя к тому, что ты хочешь получить. Так зачем ты возишься со мной, зная всё это?

— Потому что… — Крис лихорадочно пытался найти причину, которая удовлетворила бы Чонина и позволила остаться с ним рядом. И мысленно костерил свою команду на чём свет стоит — они так не ко времени вылезли со своим желанием помочь капитану. — Потому что мы друзья.

С губ Чонина слетел короткий смешок, и он медленно покачал головой.

— Ты ни черта обо мне не знаешь, а пытаешься набиться в друзья? Правдоподобные варианты вообще есть?

— Я дофига всего о тебе знаю, — возмутился Крис. — Знаю, где и когда ты родился, где жил, знаю, что ты любишь танцевать и сходишь с ума по анасази и древним булыжникам, знаю, что ты почти не отдыхаешь и… — Крис добавил едва слышно: — Я знаю все родинки на твоём теле.

— И ты думаешь…

— Я ничего уже не думаю! — вспылил Крис. — И ничего не хочу. То есть, я уже не знаю, чего я хочу. Почему мы не можем просто оставить всё так, как есть? Мне интересно с тобой. И я, кажется, не доставлял тебе особых хлопот…

— Неужели? — Чонин выразительно повёл рукой, намекая на недавнее происшествие с командой. — Знаешь, будет лучше, если ты не станешь больше крутиться рядом со мной. И да, не трудись, домой я доберусь сам.

Крис проводил его ошеломлённым взглядом.

— Но как? Тебе нельзя ходить пока что и…

— На автобусе. Это такие удобные штуки, которые…

— Я знаю, что такое автобус!

— Замечательно. Всего хорошего.

Крис с бессильной яростью пялился на закрывшуюся за Чонином дверь и не представлял, что ему теперь делать. Сам виноват, конечно, мог ведь внести ясность сразу и велеть ребятам не приближаться к Чонину. Ситуация, как ни крути, неприятная. Чонин не выглядел напуганным, но любому стало бы не по себе, если бы он угодил в такую переделку. Чонин вряд ли испытывал воодушевление от того, что с ним могло произойти, просто держался хорошо. И всё это паршиво сочеталось с той чистой улыбкой Чонина, которую Крис бережно хранил в воспоминаниях. Такие вот методы в самом деле выглядели грязными, когда дело касалось Чонина.

Крис рванул в раздевалку и застал ребят за сборами.

— Так… Чтобы ничего подобного больше не было. Хотя бы без моего ведома.

— С чего вдруг? Кэп, слушай, ты сам не свой, как связался с этим ботаником. Мы просто хотели как лучше. Ничего бы мы ему не сделали, так, припугнуть только.

— Замечательно просто, — вздохнул Крис. — А подумать о том, что это когда-нибудь может выйти вам боком? Нет уж. К тому же, я за вас вроде как отвечаю. Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны?

— Хреново это выглядит, кэп. Всё вообще хреново выглядит. Если так приспичило трахнуть его, так трахнул бы — и всё. Чего разводить церемонии?

— Заткнись, Микки. Кэп влюбился, — буркнул нескладный парень с ирландскими корнями. — Да поняли мы всё, кэп. Не бойся, ничего мы этому цыганёнку не сделаем.

— Как бы он сам вам чего не сделал, — фыркнул Крис и вымелся из раздевалки, удовлетворённый воспитательной беседой с командой.

К автобусной остановке он подрулил вовремя: увидел, как Чонин зашёл в автобус и сел у окна. Крис поехал за автобусом, убедился, что Чонин вышел недалеко от дома, заскочил в аптеку и после двинул домой. Крис торчал в машине на пятачке перед домом Чонина до позднего вечера, но так и не поднялся на второй этаж, чтобы забрать свои вещи.

На следующий день Крис в три часа сунулся в библиотеку и заполнил бланк, указав, что ему требуется преподаватель по истории Мезоамерики. Чонин смерил его мрачным взглядом. Крис невозмутимо подошёл, уселся за столом напротив Чонина и придвинул к нему талончик с отметкой о занятии.

— Очень смешно. На кой чёрт тебе история Мезоамерики? Ты на неё даже не ходишь.

— Хожу. С сегодняшнего дня. И какая тебе разница? Разве тебе не нужно всего лишь со мной заниматься?

— Можно подумать, ты намерен заниматься всерьёз.

— А ты проверь. Ты же всё равно будешь ставить мне оценки, ведь так? — Крис довольно улыбнулся, положил перед собой учебник и посмотрел на Чонина. — С чего начнём?

— С самого начала.

Через час у Криса пухла голова от огромного количества названий всевозможных племён, селившихся на территории Мезоамерики. И это были только цветочки. К концу недели, правда, стало попроще, когда названия у Криса худо-бедно уложились в голове. Только это не мешало ему сходить с ума от имён ацтекских богов.

— Как ты это запоминаешь вообще?

— Это науатль, — пожимал плечами Чонин. — Я сложил твои вещи в чемодан. Можешь заехать и забрать.

— Непременно, но чуть позже. Я скажу тебе, как со временем будет получше.

— Не обязательно. Можешь заехать в любой день вечером.

Крис кивнул и склонился над картой, пытаясь определить границы ацтекских владений в четырнадцатом веке. Он не соврал и в самом деле внёс курс по истории Мезоамерики в свой учебный список. И с завидным постоянством пропускал мимо ушей похвалы преподавателей по поводу своей успеваемости за последние пару недель. Просто с Чонином учёба превращалась в нечто приятное и неутомительное, даже увлекательное.

— Погоди, — притормозил Чонина Крис во время очередного объяснения, — ты говоришь, что для ацтеков в норме было после жертвоприношений пускать тела убитых в пищу? Но ты тогда говорил про анасази…

— Анасази и ацтеки — это не одно и то же. К тому же, части тел принесённых в жертву пленников раздавались нищим в голодные годы. В обычное время, когда еды хватало, этого не делали.

— Жуть, — заметил Крис и уставился на абзац, где говорилось о рабах. Заодно позволил себе помечтать. — Хотя я бы не отказался пожить в такое время. Купил бы тебя, и ты бы вёл себя хорошо, чтобы не быть наказанным или не угодить под нож в качестве жертвы.

Чонин отвёл глаза от книги, что лежала перед ним, посмотрел на Криса и слабо улыбнулся.

— Если бы тебе денег хватило купить такого раба. Образованные рабы стоили дорого. Да и в жертву приносили не в качестве наказания, как правило. Это считалось честью вообще-то. А ещё ты сам вполне мог угодить в ряды рабов. И тогда тебя купил бы уже я. Как тебе такая перспектива?

Крис на минуту задумался, потом весело хмыкнул.

— Мне нравится. Скорее всего, ты был бы добрым хозяином.

— Боюсь, в те времена и в тех землях добротой считали нечто иное. Нечто такое, что мы сейчас добротой бы не назвали. Например, добрый хозяин уговорил бы тебя лечь на алтарь под нож, чтобы пошёл дождик. И не считал бы при этом, что это плохой поступок.

— Может быть, но я говорил о тебе нынешнем.

— Очень мило. Но знаешь, из-за твоих склонностей у тебя были бы все шансы угодить на костёр. Особенно в том случае, если бы ты проявил их по отношению к хозяину.

— У ацтеков? — прищурив глаза, уточнил Крис.

— Разумеется.

— А у анасази?

Чонин осёкся и посмотрел на Криса с откровенным недовольством.

— Ну же. Это ведь занятие по истории Мезоамерики. Ты сам говорил, что ацтеки и анасази — это не одно и то же. Так что мне было бы за мои склонности?

— Ничего. Кроме смерти, — тихо ответил Чонин. — Анасази любили дарить влиятельным людям «цветы смерти». Из юношей и девушек выбирали самых ярких, красивых и талантливых, с детства приучали к разным ядам, пока выделения их тел не становились ядовитыми. Потом их дарили неугодным. Одна ночь с таким «цветком» стоила жизни. Некоторые могли убить просто одним поцелуем. И твоими склонностями воспользовались бы против тебя.

— Полагаю, мне подарили бы тебя.

— И оно того стоило бы?

— Жизнь за один поцелуй? Пожалуй. А что было дальше с «цветами смерти»?

— Ничего хорошего. Обычно их убивали, как только понимали, кто они. Или не убивали, потому что такие люди были обречены на одиночество. Кому нужна отравленная красота?

— А разве они не могли друг с другом, ну…

— Нет. Разные яды. Даже если им давали один и тот же яд, организм каждого по-своему приспосабливался. Каждый «цветок смерти» был уникален. И противоядия не существовало. Кстати, меня тебе не подарили бы — в те времена были иные стандарты красоты. Я в них не попадаю.

— Надо же, а я?

— Ты тоже, так что убери эту ехидную ухмылочку куда подальше и вернись к жертвоприношениям и календарю. Календарь довольно сложный.

— Отнюдь, — уверенно возразил Крис. — Я легко могу даже посчитать твою дату рождения по ацтекскому календарю. Хочешь?

— Рискни.

Крис весело хмыкнул, насмехаясь над недоверчивостью Чонина. Он придвинул к себе чистый лист и принялся выстраивать таблички в соответствии с циклом в пятьдесят два года.

— Откуда ты всё это знаешь? — заинтересовался Чонин, наблюдавший за бурной деятельностью Криса.

— Я же тебе говорил, что увлекаюсь гороскопами и астрологией, а в астрологии ацтеки и майя шарили будь здоров. У них было двадцать ключевых знаков, каждый включал в себя интервал до тринадцати суток. Если сравнивать с Зодиаком, то там двенадцать знаков. Ну и плюс число года с богом-покровителем. Если в Зодиаке четыре стихии, то у ацтеков двадцать знаков делятся по сторонам света: восток, север, запад и юг. У нас с тобой знаки в западной группе, кстати. Гармония.

— Уж конечно.

— Не сомневайся, — развеселился Крис. — Один год у ацтеков включал в себя двести шестьдесят дней, так?

— И?

— Каждый из двадцати знаков начинается с единицы и нового названия. Каким получался этот первый день, таким получался и знак. То есть, благоприятный, неблагоприятный или нейтральный. Итого — двести шестьдесят разных сочетаний. Это интересно. Если знать год, день и знак рождения человека, то легко можно определить его судьбу. Насколько помню, ацтеки верили в это. Так что роль астрологов в их жизни была огромной. Скажи, что я ошибаюсь.

— Не собираюсь, пока ты говоришь всё верно. Что с расчётами?

— Ага, тебе интересно? — довольно заулыбался Крис.

— Я не верю в гороскопы.

— В них верить и не нужно. Это факты. Голый расчёт. Ничего больше. Вот, твой год рождения получается годом южного бога Звёзд. Значит, у тебя не всё будет получаться сразу, но твоё упорство — залог успеха. Ключевое число — восьмёрка. Это нейтральное число. Смягчает плохое, но и ослабляет хорошее. Твой знак — Орёл. Это значит, что в любви ты требователен и переборчив, ищешь нечто конкретное, что тебе, как ты сам думаешь, нужно. Часто раздражаешь людей своей принципиальностью. Ты одиночка, плохо налаживаешь отношения, а ещё ты эгоистичен и высокомерен.

— Спасибо, — мрачно пробормотал несколько растерянный Чонин.

— Пожалуйста, но вспомни о восьмёрке и сделай поправку — несколько эгоистичен и высокомерен. Временами, я б даже сказал. Ты превосходишь многих умом и способен задавить интеллектом. Немного самовлюблён. И кто бы мог подумать…

— Иди к чёрту.

— А, да, ещё ты умеешь использовать всё к собственной выгоде и не размениваешься на мелочи. Теперь день… Твой знак — Смерть. Это значит, что ты «повенчан» с тем, чем увлекаешься, из-за чего можешь отказаться от всего прочего, и для большинства людей ты всегда будешь неразгаданной загадкой. Чтобы тебя любить, надо чем-то жертвовать. Ты точен, прямолинеен, смел, и у тебя аллергия на ложь и сплетни. Вот такая вот ты скотина, — подытожил Крис, пририсовав птичке на листе рожки чёртика.

— Орёл — это вроде бы птица, так что твой выпад в виде «скотины» несколько не к месту.

— Не вопрос, — Крис постарался мило улыбнуться. — Орлы очень целеустремлённые, собственники при этом, но ум у них хитрый и изворотливый. Вот такой вот ты засранец.

— А ты? — Чонин с преувеличенным интересом разглядывал получившегося у Криса птицечёртика.

— А что я?

— Один раз мог быть случайностью.

— Что мешает тебе проверить мои расчёты?

— Проще заставить тебя посчитать собственную дату рождения в ацтекском эквиваленте. Валяй.

Чонин опустил голову на скрещенные на столешнице руки и выжидающе уставился на лист, изрисованный Крисом. Пришлось считать снова.

— Ну и?

— У меня тот же покровитель года, что и у тебя, но ключевое число — четвёрка. Это плохо, потому что четвёрка — неблагоприятное число. Мой знак — Олень. Это значит, что я из тех, кто идёт в атаку с умом, поскольку не любитель кидаться в бой очертя голову. Слишком гордый, с горячим темпераментом. Ревнивый, зато влюбляюсь стремительно и навсегда. Предпочитаю тех людей, которые могут мне поклоняться и заботиться обо мне. Нуждаюсь в любви, зато и сам умею любить. Так, день у нас выходит… Знак — Змея. Любитель творить что-нибудь тихим сапом и под шумок. Поведение совершенно непредсказуемое. Я сам не знаю, что отмочу через пару минут. Ну и…

— Что? — с нескрываемым любопытством спросил Чонин.

— Ну… немного собственник.

— Точно «немного»? Напомнить тебе о четвёрке?

— Ну, много. Подумаешь. Сам-то… У меня собственничество хотя бы в качестве самозащиты идёт, потому что я очень обидчивый и тонко чувствующий…

— Вижу прямо воочию…

— Иди к чёрту! Ещё я типа дипломат.

— В каком месте? — Чонин выразительно вскинул брови.

— Не скажу. Завидуешь?

— Скорее, плохо верю.

— А зря. Ещё у нас обоих есть общая чудная черта. — Крис намеренно умолк и принялся складывать из изрисованного листа лягушку. Чонин выдержал две минуты, после чего всё же спросил:

— И что за черта?

— Ты же не веришь в это, сам сказал. Какая разница? — Крис усадил лягушку на стол и развернул мордой к Чонину.

— Раз уж начал говорить, договаривай теперь.

— Ага, интересно, да? — Крис придавил «попу» лягушки пальцем и резко отпустил, бумажная зверушка одним прыжком одолела разделявшее их расстояние и шлёпнулась на раскрытую книгу перед Чонином.

— Не испытывай моё терпение, если не хочешь, чтобы я тебе E поставил.

— Как это подло и низко с твоей стороны…

— Крис. — Чонин смахнул с книги лягушку и метко запустил её в мусорную корзину у стены.

— Пользоваться своим положением по отношению к бедному и беззащитному перед таким произволом студенту…

— Крис.

— Ни стыда, ни совести…

— Крис, так я ставлю тебе….

— Не надо, я скажу.

— Ну?

— Когда-нибудь я это скажу.

Чонин вскинул голову и смерил его сердитым взглядом.

— Ну ладно, уговорил, — вздохнул Крис и улыбнулся с нескрываемым чувством превосходства. — Так вот, общая черта такая: мы лучшие друзья, но худшие враги.

◄●►◄●►◄●►

Когда всё плохо, это значит,

что скоро будет ещё хуже

◄●►◄●►◄●►

Крис решил забрать свои вещи в воскресенье. Не без умысла. Он хотел взглянуть, как там Чонин. Пошла третья неделя, когда Чонину уже можно было расхаживать без повязки на ноге, но Крис решил убедиться, что нога Чонина в самом деле в полном порядке.

В гости Крис заявился вечером, раз уж Чонин сам сказал, что вечерние визиты более предпочтительны. Крис нажал на кнопку звонка, выждал минуту, затем нетерпеливо повернул дверную ручку. Как ни странно, та поддалась. Крис распахнул дверь, зашёл в тёмную прихожую и…

И всё. На этом его пребывание в реальности стремительно завершилось. Возобновилось оно под тихий гул и перепалку на английском.

— Откуда второй взялся? Я не нанимался в извозчики. Один пацан, один камень. Такой был уговор! А это что?

— Я откуда знаю? Припёрся вдруг. И что мне делать было? Отпустить, чтобы он крик поднял и полицию вызвал?

— А грохнуть на месте не мог?

— Так ты сам сказал, чтобы никаких следов! А труп — это тебе не кот начихал. Это ещё какой след!

— Да что вы орёте? Приводите придурков в чувство, разберитесь, который нам нужен, а второго — за борт. Мороки всяко меньше.

Крис с трудом моргнул, попытавшись понять, на каком он свете и кого за борт надо. Или не надо. Моргание ничего не дало, зато через минуту Крис осознал, что он отлично связан, на голове у него мешок, и он привалился спиной к чему-то горячему. К кому-то горячему и тоже отлично связанному.

Потом с головы Криса сдёрнули мешок. Он сначала прищурился от яркого света, затем огляделся и понял, что торчит в салоне небольшого самолёта рядом с Чонином, самолёт явно находится в воздухе, а на них таращится троица подозрительных типов. Один из типов был блондином с традиционной европейской внешностью, лет тридцати. Остальные — латиноамериканцы, может, даже мексиканцы, хотя по-английски все говорили без акцента.

— Так, кто из вас Ким Чонин?

Крис и Чонин гордо промолчали.

— Ну вообще, они ещё и не признаются! — возмутился один из предположительных мексиканцев, достал пистолет и принялся целиться то в Криса, то в Чонина.

— Что это за придурки? — тихо спросил у Чонина по-корейски Крис.

— Сам как думаешь?

— А ну молчать! — рявкнул на них блондин. — Мне наплевать, кто из вас кто. Мне нужен тот, кто сможет расшифровать это и это.

В правой руке блондина красовался чониновский булыжник с картой, а в левой какая-то книженция в потрёпанной обложке из телячьей кожи.

— Можно поближе глянуть? — хищно поинтересовался Чонин. — На дневник.

Один из мексиканцев возмущённо спросил что-то у коллеги по-испански. Испанского Крис не знал, зато, похоже, знал Чонин, который насмешливо что-то на этом грёбаном испанском им пояснил.

— Чего-чего?

— Просто сказал им, как на вид можно опознать дневники испанских исследователей шестнадцатого или семнадцатого века. Тогда хватало энтузиастов, которые изучали науатль и записывали индейские легенды, песни и стихи. Эй! — Чонин окликнул блондина и перешёл на английский: — Можно нас развязать? Лично я никуда убегать не собираюсь и заинтересован в поисках того, что вы тоже хотите найти. Без парашюта сигать из самолёта тоже смысла не вижу.

Блондин нахмурился, но кивнул одному из мексиканцев.

— Освободи руки этому умнику. Только ему. Второму пока не надо.

Чонина шустро освободили и разрешили взять дневник. Крис вытянул шею, чтобы заглянуть Чонину через плечо и полюбоваться на пожелтевшие страницы, исписанные изящным и вычурным почерком. На испанском, в котором Крис ни черта не понимал.

— Как будто женщина писала… — пробормотал он.

— Нет, мужчина, просто такой стиль был в моде.

— Ну? — требовательно вопросил блондин. — Что там? Ты понимаешь эти каракули?

— Как бы так сказать… Я понимаю отдельные слова, но всё вместе… ахинея какая-то. Или шифр, — ответил ему Чонин и перевернул страницу.

— Погоди, почему ахинея? — возмутился Крис. — Смотри, вот там что-то на испанском, потом идут градусы и минуты, вон дальше стояние Венеры, а ещё Меркурий в Весах. Ниже, кажется дома, на другой странице штука, похожая на карту гороскопа с домами, а ещё вон тот знак, если я правильно помню, это на науатль этот… Крокодил, да? Похоже на таблицу по расчёту календаря ацтеков. Или гороскоп. Или это шифр.

Чонин повернул голову и смерил его одновременно задумчивым и растерянным взглядом.

— Ты в этом разбираешься? — ухватив Криса за воротник, вопросил блондин. — Сможешь расшифровать?

— Без него? — Крис кивнул в сторону Чонина. — Нет. С его помощью смогу. Наверное.

— А ну не ври мне! Моё время стоит дорого!

— Да если бы я врал, недоумок. Я только в астрологии шарю, в ацтеках я ни бум-бум. А вот он в ацтеках разбирается, зато в астрологии полный ноль.

— Так что, нам обоих придётся с собой тащить? — уныло уточнил один из мексиканцев.

Блондин раздосадованно фыркнул и отпустил воротник Криса.

— Ладно. — Он вручил Чонину булыжник и хмуро велел: — Разгадывайте свои цацки, пока мы летим. И имейте в виду, если не управитесь, упокоитесь в джунглях навеки. Без могилок.

— Гм… а можно меня тоже развязать? Мне руки нужны, — напомнил о существенной детали Крис.

Блондин оглядел его с подозрением, потом Чонина.

— Так, наручники давайте. А ты встань-ка…

Через минуту Чонина приковали к сиденью так, чтобы он мог лишь немного двигать руками и делать записи в блокноте. Криса освободили, велели сесть на соседнее сиденье и помогать Чонину.

— Надеюсь, нас хотя бы покормят, — немедленно начал качать права Крис.

— Слушай, ты!.. — взъярился один из мексиканцев, но блондин его одёрнул и велел принести что-нибудь съедобное и пару бутылок воды.

— Лететь мы будем ещё несколько часов, надеюсь, к посадке у вас будет хоть что-то.

— А где будем садиться? — тут же спросил Крис.

— Не твоё…

— Неподалёку от Четумаля, — рассеянно отозвался Чонин, рассматривающий первую страницу дневника.

— Умник, не слишком ли ты много знаешь? — пробубнил себе под нос второй мексиканец, пока первый искал им еду.

— Нет. Это логично, потому что вы видели мои карты, — невозмутимо отозвался Чонин и вернулся к изучению дневника.

— И как ты собираешься смыться от них? — тихо поинтересовался по-корейски Крис.

— Я не собираюсь смываться от них. Они всё равно везут меня туда, куда я хотел попасть. Бесплатно. Ещё и ключ к карте дали на халяву. Грех упускать такую возможность.

— С ума сошёл? Они ж тебя потом прибьют!

— Тебя тоже, не огорчайся так. Но это потом. После того, как будут уверены, что мы больше им не нужны.

— Очнись. Как только мы приведём их к месту, нас пристрелят нафиг.

— Это вряд ли.

— Откуда такая уверенность?

— Оттуда. Скажи, если бы ты был на месте анасази и покидал огромный и богатый город, ты бы так его и бросил?

— Ну… там же всё равно болячка какая-то.

— Прямо на всех уровнях?

— Если там вообще есть эти грёбаные уровни! К чему ты клонишь? Думаешь, там есть какие-то ловушки?

— Может быть. Или ложные коридоры. Защита от зверей и нежеланных гостей. Тайники. Вряд ли анасази хранили всё добро прям уж так и на виду. А этим типам явно не исторические ценности нужны, а то, что можно дорого продать в любом виде и в любом месте. Проще говоря, им нужно золото. Мы им будем нужны до тех пор, пока они не будут уверены, что награбили достаточно. Или ты считаешь, что они похожи на учёных-историков или добропорядочных археологов?

— Как они вообще тебя нашли?

— Это уже неважно. Им был нужен Камень Исхода, а с ним никто не работал столько, сколько я, вот они и заявились. А тут ты ещё припёрся не ко времени. Что вообще за идиотская привычка лезть в чужой дом и не смотреть по сторонам? Голова не болит?

Только после этого вопроса Крис понял, что у него и впрямь голова ноет.

— Чем это они меня?

— Моей любимой деревянной статуэткой с орлом. Стояла, никого не трогала, никому не мешала… Теперь на ней трещина, а вещь уникальная…

— Спасибо, моя голова в порядке. Рад, что ты спросил. - Крис обиженно отвернулся.

— Да чёрт бы с ней, с твоей черепушкой. Ей ничего не стало, а вот статуэтка…

— Ещё слово — и я тебя удавлю. У меня ручки-то… вот они. А ты…

— Иди к чёрту.

Оба заткнулись, потому что к ним подошёл отправленный за едой мексиканец и сунул им в руки картонную коробку и две бутылки воды. Крис подождал, чтобы тип ушёл, тогда только заглянул в коробку.

— И что нам Бог послал? О, четыре сосиски, две булочки, кетчуп, пара кексиков… Негусто, да? Как думаешь, оно не отравлено?

— С чего бы? Мы пока живьём полезнее. — Чонин потянулся к сосиске и замер. Наручники всё равно не позволили бы ему донести еду до рта, разве только согнуться под немыслимым углом. — Кажется, я останусь голодным.

Крис задумался на минуту, потом взял сосиску, обмакнул в кетчуп и поднёс к губам Чонина.

— Буду тебя кормить, деваться некуда.

Чонин с сомнением осмотрел сначала его, потом пальцы, удерживающие сосиску, помедлил, но всё же потянулся к еде. И Крис отвёл руку в сторону, поймал возмущённый взгляд Чонина и снова придвинул сосиску к нему поближе. Новая попытка закончилась тем же.

— Какого чёрта? — сердито вопросил Чонин. — Может быть, тебе это и кажется забавным, но обстановка к таким играм не располагает.

— Злишься, да? — просиял улыбкой Крис, вновь подразнил Чонина едой и ловко убрал сосиску на безопасное расстояние.

— Очень смешно, — откинувшись на спинку сиденья, подытожил мрачным голосом Чонин. У него в животе тихо заурчало от голода. Крис устыдился, вздохнул и придвинул сосиску поближе. Чонин смотрел на него с минуту, прежде чем решиться разомкнуть губы и осторожно откусить. Сочетание настороженного взгляда и красиво очерченных губ, коснувшихся сосиски, мгновенно отправило Криса в стоячий нокдаун. Точнее, сидячий. Если бы он не сидел, то сейчас сползал бы вниз по стеночке, а после отсчёта рефери непременно зафиксировал бы у него нокаут.

— Можно теперь булочку? — выдернул его из грёз тихим вопросом Чонин.

Крис судорожно ухватил булочку, поднёс к губам Чонина и постарался не смотреть, как тот откусывает немного хлеба, а потом вновь тянется к сосиске.

— Ещё кетчупа?

— Угу. Шпашибо.

— Сначала прожуй, потом говори.

— Ага.

Крис тихо умирал, наблюдая, как Чонин кончиком языка слизывал с верхней губы капельку кетчупа. И разрывался от желаний: хотелось накормить голодного Чонина и при этом налюбоваться вволю на волшебные губы и кончик языка, от которых Крис не мог отвести глаз.

— Кексик?

— Не мешало бы. Ты сам есть-то собираешься?

— Дай тебя покормлю, потом сам поем. — Какая еда, когда перед глазами такая порнография?

Кекс Чонин ел аккуратно, периодически запивая водой. Напоследок губы мягко коснулись пальцев Криса.

— С тобой всё в порядке?

— Издеваешься? — хрипло уточнил Крис, внимательно разглядывая собственные пальцы, на кончиках которых до сих пор ощущал теплый выдох Чонина.

— В смысле?

— Забей.

Крис быстро перекусил сам, сгрыз второй кекс и машинально лизнул палец там, где его коснулся губами Чонин. Всё к чёрту! Если бы Крис мог, сейчас он поцеловал бы Чонина. Просто так. Чтобы почувствовать вкус его губ. Чтобы почувствовать близость Чонина и поддержать его, придать сил. В конце концов, всё зависело от способностей Чонина — если Чонин не сможет прочитать карту с ключом, они покойники. Похитители не обращались с ними жестоко, но Крис не пытался обмануть себя — эти типы достаточно умны и сообразительны, чтобы не рубить сук, на котором сидят, но как только они с сука переберутся на надёжную твердь, их с Чонином участь будет незавидной.

— Смотри, что это значит? — Чонин указал смуглым пальцем на ряд цифр.

— Стояние… Погоди. Это весеннее равноденствие. Это у нас… Какой там год?

— Тысяча шестьсот двадцать третий.

— Телец по Зодиаку. Сейчас… плюс пятьдесят два… пятьдесят два… — Крис столбиком считал циклы. — Тысяча девятьсот тридцать пятый… тысяча девятьсот восемьдесят седьмой. Так, с двадцать второго у ацтеков… Знак Трубы.

— И что это значит?

— Ветреный знак. Ацтеки верили, что труба — это дорога, по которой на землю снисходят ветер и буря. Вспыльчивость и горячность. Путешествия и громкие слова, пафос… Что-то кажется, но не является. Видимость. Мираж.

— Нет, это я знаю, я про Тельца.

— А… Погоди, я так не смогу — слишком расплывчато. Давай хотя бы построим фразу или ещё ориентиры возьмём. Вот тут что нацарапано по-испански?

— Столб. Телец и столб. Дальше… солнце.

— Телец, столб, солнце… Тупой какой-то шифр. Ты что-нибудь понимаешь?

— Ничегошеньки. А ты?

— Ладно, ты давай мне слова-ключи, а я буду шевелить мозгами. Соображаю я получше тебя.

— Да неужели?

— Слушай, ты умный, словно энциклопедия на ножках, но я лучше шарю в хитростях. Поверишь на слово или устроишь экзамен? — Крис хитро прищурился.

— А кто мне недавно изворотливый ум напророчил?

— Это когда речь идёт о твоей шкуре.

— А сейчас, можно подумать, моей шкуре ничего не угрожает?

— Сейчас у тебя умственное затмение из-за твоих грёбаных анасази и Шибальбы. Слушай, заткнись и шевели мозгами в нужном направлении, идёт? Кстати! Солнце — это юг, так? Телец, столб, юг. На юге какой-то указатель с тельцом. Или… тотем? Не обязательно с тельцом.

— Положим. Но если говорить о Четумале, то там есть уцелевшие тотемы к северо-западу от города. Это точно не юг.

— Солнце… Жёлтый? Может быть, жёлтый тотем? Там есть жёлтые тотемы?

— Откуда я знаю? И даже если там было что-то жёлтое хрен знает сколько лет назад, то теперь оно всё одинаково серое.

— Значит, надо смотреть на месте. Что там дальше?

— Градусы и минуты.

— Где? А… Это созвездие Малой Медведицы. У тебя есть карта?

— Откуда?

— Погоди…

Крис выбрался из кресла и метнулся вперёд по салону, деловито похлопал блондина по плечу и с серьёзным видом поинтересовался:

— Карта есть? Желательно, карта семнадцатого века. Морская. Намалёванная испанцами.

— А кусочек истинного Креста тебе не нужен? — хмуро спросил один из мексиканцев.

— А есть? Заодно можем за Святым Граалем метнуться. Чтоб два раза не вставать.

— Не вякай тут, а тот мозги выпущу из черепушки, раз им так внутри тесно.

— Чёрт с ними, с мозгами. Карта есть или нет? Без карты мы как без рук.

— Найдите ему карту, — утомлённо велел блондин.

— Какую?

— Любую! Только пусть отстанет и делом займётся!

Карту нашли, правда, не испанскую, а вполне обычную. Даже атлас откопали в аптечке. Прихватив добычу, Крис вернулся к Чонину.

— Смотри, если карты не расходятся…

— Расходятся.

— Паршиво тогда. Как же мы сможем по карте просчитать?

— Приблизительно. По ориентирам. Вот тут Четумаль. Город должен быть где-то тут, — Чонин показал пальцем нужный район. — Область не так велика.

— Откуда ты знаешь, что именно тут?

— Я же тебе говорил про маршруты торговцев. Они ходили вот тут. Так вот. Город должен быть на этом пятачке.

— Этот пятачок, душа моя, насчитывает в радиусе где-то сто пятьдесят километров. Вроде не так много, но если переложить на реальность и вспомнить о непролазных джунглях, то мы в полной заднице.

— Нет, надо искать дыру в земле. Дыра в земле, это, скорее всего, низменность или котловина.

— Рельеф менялся, вообще-то.

— Но экспедиция смогла проникнуть в город и вернуться, значит, проход был чист.

— Ага, но ты вспомни, что уже шесть сотен лет прошло с того знаменательного мига.

— Они тоже шли туда спустя шесть сотен лет. Если нашли вход без особого труда, то и мы сможем — после них. Не ищи отговорки. Вот это что?

— Сейчас посчитаю… Весы. А на испанском?

— Пропасть. И вот тут науатль. Ветер.

— Весы, пропасть, ветер… Бред.

— Нет, погоди. — Чонин прикрыл глаза. — Это джунгли. Весы… Мост над ущельем? Канатный мост, на котором опасно в ветреную погоду? Стоп-стоп…

Крис настороженно смотрел, как Чонин листал атлас.

— Вот тут, примерно двадцать километров от Четумаля, к северу. Там впадина с рекой-ручьём, примерно вот тут когда-то обнаружили следы моста, хотели построить мост нормальный, но почему-то не стали. Теперь мост вот тут.

— Откуда ты знаешь?

— Читал работу мексиканского историка, исследовавшего национальные способы плетения. Там обнаружили останки древнего каната. Плетение было уникальным, вот и запомнилось.

— Ладно, это в дневнике, а что на карте?

Они достали булыжник и принялись искать совпадения с записями в дневнике.

— Ничего не понимаю, — спустя полчаса признался Крис. — Никакой общей системы вообще. Даже намёка на систему. Тут одно, там другое… Это точно ключ?

— Да, видишь? — Чонин закрыл дневник и показал оттиски на верхней корочке дневника. Оттиски по форме напоминали фрагмент карты, нацарапанной на камне. — Владелец дневника определённо видел этот камень.

— Но ходил ли он туда? Там вообще есть нормальные записи?

Чонин принялся неторопливо переворачивать страницы, игнорируя ряды цифр и знаки науатль, пропуская астрологические карты и прочие несвязные фразы. Задержался он только на последней странице.

— Кими… ачичинари… нотцалойя…

— Чего?

— Подожди! Там смерть… те, кто высасывают жидкость, поглощают влагу… их призвали…

— Вампиры, что ли?

— Иди к чёрту, какие ещё вампиры? Ужастиков пересмотрел? Так… десять дней. Нет, не так. Смерть приходит за десять дней к тем, кто поглощает влагу. Смерть призывает к себе всех, кто поглощает там влагу. За десять дней.

— То есть, болячка в воде?

— Наверное. И в испарениях, возможно. Если бы дело было только в воде, они бы там и дальше жили, просто брали бы воду где-то ещё. Наверное, туман, пар, вода… Вся жидкость отравлена? Десять дней — и хана. Что бы это могло быть?

— Так что там написано?

— Что не стоит туда идти, если хочешь жить. Владелец дневника, похоже, умер как раз на десятый день. Тут написано, что он заболел.

— Тогда какого рожна мы туда лезем?

— Мы предупреждены, значит, вооружены. Думаю, стоит придержать эти сведения и ничего о них тем типам не говорить. Стоит увеличить наши шансы.

— Думаешь?

— Мы нужны им. А вот они нам — не особенно. И всё равно они нас потом убьют. Предпочитаю лишить их такой возможности. Ладно, поехали дальше. Смотри, вот это вот что?

— Где? А, это стояние Меркурия, сейчас посчитаю, куда он там заныкался…

— Жрец и астролог — дивная компания, — неожиданно улыбнулся с теплотой Чонин, выводя в блокноте название планеты.

— Это ты про что?

— Уважаемая публика у ацтеков. Без жрецов и астрологов у них ничто не решалось. Я вот вроде как жрец-законник, а ты — астролог. Не находишь в этом некую иронию?

— Спустя шесть сотен лет, ага. Очень мило. Ржу аж до слёз. Всю жизнь мечтал влипнуть в историю с офигенно сексуальным парнем, у которого на меня не стоит. Может, перестанешь издеваться? Твои умные шуточки у меня уже в печёнках сидят, — сердито ответил длинной тирадой Крис и отвернулся. — Паршивая это ирония, если честно. Но я рад, что тебе весело.

Крис покосился на Чонина и отметил, что улыбка сползла с полных губ, потом Чонин склонил голову, высматривая в дневнике новые подсказки. Пушистые ресницы затенили глаза. Твёрдая складка губ, упрямый подбородок с дерзкой ямочкой. Красивый и грустный.

Крис растерянно закусил губу и снова отвернулся.

— Я не обвинял тебя, если что. Это… просто не всё так замечательно, как кажется.

— Да нет, я понимаю, что ты влип из-за меня, но я этого не хотел, — пробормотал Чонин. — Прости.

— Что? Да я вообще не об этом, ты чего? — Крис ошарашенно моргнул. — Влип я не из-за тебя, а по собственной дури. Никто ж не заставлял переться к тебе на ночь глядя. Я о другом.

— О чём же тогда? — Чонин вскинул голову и посмотрел на него с искренним недоумением в глазах, сражая наповал своей чистотой и прямотой. Ну и как вот после такого взгляда объяснять то, что Крис уже пытался объяснить пару минут назад?

— О том, что ты мне нравишься, придурок, а я тебе до лампочки. Давай уже делом заниматься, а не болтать о высоком и вечном.

— Это секс — высокое и вечное?

— О Господи! Ну где выращивают таких идиотов?

— Там уже больше нет.

— Охотно верю. Ненавижу тебя.

— Но ты же сказал, что я тебе нравлюсь… — озадаченно начал Чонин.

— Одно другому не помеха.

— Я опять перестал догонять твою логику.

— И слава Богу. Расшифровываем дальше. У нас времени маловато, а у тех парней дофига оружия. И мы им оба не нравимся. Совершенно одинаково. Ну что ты на меня так смотришь?

Чонин покачал головой, отвёл глаза и уткнулся в дневник, тихо буркнув:

— Ничего. Так куда там у тебя Меркурий заныкался?

— Чёрт!

— Что?

— Сбился. Надо заново считать. Покажи ту карту, что была на прошлой странице. Кем бы ни был этот твой больной на всю голову испанец, но в астрологии он разбирался отлично. Намудрил… Козлина.

— Каброн.

— Чего?

— По-испански «козёл» — это «каброн». Надо же с чего-то начинать твоё просвещение. Хоть сможешь теперь этих гадов с пушками обругать так, чтобы они тебя поняли.

— Если ты не заметил, они прекрасно и по-английски понимают.

— Заметил, не обольщайся, но одними «фак» и «мазафака» сыт не будешь. Им оно как слону дробина.

Крис на минуту задумался, тоскливо вздохнул и тихо уточнил:

— Как там? Каброн?

— Ага.

— А как будет…

— Потом. Не всё сразу. Давай с Меркурием разберёмся для начала.

◄●►◄●►◄●►

Не можешь быть выше критики?

Пригнись

◄●►◄●►◄●►

Ко времени высадки на окраине Четумаля Чонин и Крис сумели разобрать часть пути. Предположительно. Свою неуверенность они тщательно замаскировали, и Чонин отметил на карте то место, где некогда был мост.

Охотники за золотом пораскинули мозгами и сковали Чонина и Криса вместе с помощью наручников. Браслет на левую руку Чонина и браслет на правую руку Криса. Их обоих запихнули на заднее сиденье джипа, после чего бодро рванули на север. До вечера времени хватало, и все пятеро — два пленника и три бойких типа — рассчитывали найти затерянный город до темноты.

Спустя четверть часа они торчали у обрыва и осматривали «обросшие» землёй выступы.

— Мост тут был точно, — подытожил Чонин и открыл дневник. — Так, Меркурий… Крис, давай сюда камень.

Крис повертел в руке камень и вытянул его перед собой.

— Ну? — нетерпеливо вопросил блондин, придерживая ладонью закинутую на плечо винтовку.

Чонин поддел пальцами ворот промокшей от пота футболки и попытался отлепить её от кожи. Получилось так себе.

— Нам нужно двигаться на запад по этой стороне.

— Как долго?

— Пока не увидим два холма.

— Какие ещё…

— Да они нам мозги пудрят! — возмутился мексиканец с крючковатым носом.

— Я узнаю это место, — слегка поморщившись, пообещал Чонин. — Там особенные холмы должны быть. Трудно объяснить так просто. Как рога.

— Поехали, — выдержав паузу и смерив Чонина недовольным взглядом, велел блондин.

— А что вы там найти хотите? — между делом поинтересовался Крис и зашипел, когда Чонин дёрнул за наручники.

— Не твоего ума дело, двигай к тачке.

Они вновь загрузились в джип и отправились на поиски холмов.

— Ты уверен? — шёпотом спросил у Чонина Крис.

— Нет, конечно. Но кто не рискует… сам понимаешь.

— Нифига я не понимаю. У него винтовка. Пальнёт разок — нам обоим хватит.

— Он десять раз подумает, прежде чем пальнуть. Тут он уж точно нам замену не найдёт. Да не дёргай рукой!

— Легко тебе говорить. Я правша вообще-то! Отдай мне руку! У меня нос чешется!

Чонин фыркнул, вдруг повернулся и почесал Крису нос собственными пальцами.

— Получше?

— Да, спасибо. Хотя я мог и сам. Если б ты не тянул за цепь.

— Мне так сидеть неудобно… Стоп!

Крючконосый от неожиданности резко ударил по тормозам.

— Что? Где?

— Вон те холмы. Надо проехать между ними и держаться прямо. Всё время.

— Как долго?

— Не знаю. Но мы должны выехать к озеру. Вот там стоп снова. Но ехать надо прямо.

— Даже спрашивать не буду, — сердито прошипел Крис на ухо Чонину. Таких инструкций в дневнике он точно не помнил.

— Это направление по карте на камне.

— А дневник?

— Ключ. Но, кажется, это немного не тот ключ.

— В смысле?

— Мне кажется, это ключ к камню. К самому камню, а не к карте. Потом об этом подумаем, пока бы просто до города добраться и найти его.

Они одолели на джипе около сотни километров, дальше пришлось идти пешком. И к городу они вышли на закате. Совершенно внезапно. Вокруг не было ничего, кроме джунглей. Густых и непроходимых, с рыхлой и склизкой землёй под ногами. Несколько взмахов мачете, с десяток опавших веток — и перед глазами алым проблеском в тёмной зелени полуразрушенная каменная кладка.

Блондин и мексиканцы застыли на местах столбами, Чонин и Крис переглянулись.

— Это то, о чём я думаю? А где озеро?

— Про озеро я так ляпнул. По идее озеро должно было быть, может, высохло? Смотри, вон там остатки кладки от домов. Дальше должно быть посолиднее.

Чонин не ошибся, потому что вскоре они нашли руины дворцов, даже площадку для игры в мяч, пару храмов, тотемы, а потом нарвались на целую пирамиду. Высотой та была около двадцати пяти метров и поросла лианами.

— Удивительно, насколько хорошо сохранилась… — бормотал Чонин, отодвигая зелёные поросли в стороны и водя пальцами по надписям и узорам.

До темноты все пятеро бесцельно бродили по городу и осматривали развалины. Пирамид тут даже оказалось больше одной. Крис хвостом таскался за Чонином, потому что деваться ему было некуда — наручники.

— Это не тот город, но его тоже бросили в один день.

— Откуда такая уверенность?

— А ты посмотри вокруг. Видно же, что люди собирались впопыхах, хватая самое ценное и убегая. Многие хорошие вещи брошены просто так. И следов разграбления никаких, словно сюда боялись приходить. Хотя приходили.

— Почему ты так уверен?

— Вот… — Чонин опустился на корточки, поднял с земли обломок и показал Крису нечто, походившее на детскую свистелку. — Такие штуки были популярны примерно в одиннадцатом веке. Их делали в горах к Югу от нынешнего Мехико. Все вещи вокруг куда более старые — я могу это сказать даже без детальных исследований и специального анализа. А вот эта штука — одиннадцатый век. Не птичка же её сюда принесла. Ну и вспомни про экспедицию анасази.

— Если это не тот город, то где тот?

— Где-то рядом. Надо искать, но уже…

Чонин умолк и выпрямился. Чуть поодаль бегали с воплями блондин и крючконосый — искали пропавшего товарища. Тот орал благим матом откуда-то…

— Вот чёрт!

Чонин резко дёрнул за наручники, сорвавшись на бег. Тихо ругаясь и бережно прижимая к груди мешок с камнем и дневником, Крис поковылял следом.

Как оказалось, второй мексиканец сверзился в какую-то яму метрах в тридцати от северной внешней окраины города и оттуда звал на помощь хриплым голосом. Блондин светил фонарём в дыру, но толком ничего не видел. Крючконосый побежал за верёвками и другим снаряжением, что могло понадобиться.

— Это здесь? — строго вопросил блондин, когда Чонин и Крис добрались до дыры.

— Похоже на то. Город под землёй вас тоже интересует больше?

— Тебя спросить забыл. Что там внизу?

— Ловушки. Скорее всего. Много ложных ходов. Хотя бы на первом уровне, а то и двух. — Чонин опустился на колени у края дыры и ощупал землю руками. — Да, всё верно, тут камень. Значит, там внизу пещеры и ходы. Похоже на жилища анасази в Аризоне. Но лишь на первый взгляд.

— Намекаешь, что ты и он, — блондин кивнул в сторону Криса, — всё ещё нам нужны?

— Сам думай. Мы можем зайти, пройти там и выйти. А ты сам сможешь? Или знаешь науатль и сможешь без нас читать надписи?

Блондин стиснул зубы, взвесил в руках винтовку и поморщился с досадой.

— Ладно. Но если мне покажется, что хоть один из вас…

— Мы в курсе. Нужно снять это, — Крис показал на наручники.

— Ещё чего!

— И как ты предлагаешь нам туда лезть с наручниками? — возмутился он. — Лучше тогда сразу пристрели, чего мучиться.

— Он прав, наручники надо снять, — кивнул Чонин. — И всё равно оружия у нас нет, а зря. Думаю, лишние руки там не помешали бы.

— Наручники снимем, но оружие вы не получите.

— Каброн, — тихо проворчал Крис, за что немедленно получил ощутимый тычок прикладом в живот. Он едва не свалился в дыру. Чонин удержал, крепко обхватив руками за пояс.

— Спятил? А если бы он свалился? — возмущённо спросил Чонин и не успел из-за Криса увернуться от сильного удара в челюсть. Вместе с Крисом они растянулись на земле у самого обрыва. Крис с трудом перевёл дух и осмотрел Чонина. У того губа пострадала — по подбородку пробежала струйка крови. Крис прижал к ранке на губе край собственной футболки и смерил блондина убийственным взглядом. Руки дрожали от ярости. Этот козёл посмел…

— Щенки, — презрительно бросил блондин, сплюнув себе под ноги. — Ещё повякайте мне тут что-нибудь и полезете туда в наручниках. Или вы тихие и послушные, но со свободными руками, или бузите, но в наручниках. Я понятно объяснил?

— Да, — глухо отозвался Чонин, крепко стиснув пальцами ладонь Криса — до боли, отрезвляющей боли. И добавил по-корейски: — Помни, у нас хватает козырей. Пока придётся слушаться и не давать поводов.

— Да я сам ему шею сверну. Попозже. — Крис поднялся на ноги и помог Чонину встать, вновь осмотрел разбитую губу и с силой стиснул зубы. Натура собственника проявила себя во всей красе. Чонин принадлежал ему, пусть даже сам Чонин считал иначе. Никто не смел прикасаться к Чонину. Только Крис. — Как нога?

— В порядке, — неохотно отозвался Чонин.

Наручники с них снимал крючконосый, пока блондин зорко следил за каждым их движением. После первым в дыру полез Чонин. Пожалуй, он был единственным, кого заботило благополучие свалившегося вниз мексиканца — тот давно уже перестал кричать и звать на помощь. Вслед за Чонином вниз сунулся крючконосый. Потом спускался Крис, а замыкающим стал блондин с винтовкой.

Внизу при свете мощного фонаря они полюбовались на угодившего на колья мексиканца. Ему повезло упасть так, что лишь один кол пробил бедро, но бедняга истёк кровью.

— Артерия, — осмотрев тело, коротко пояснил Чонин.

— Ладно, куда идти? — окликнул его блондин и посветил вокруг себя.

— Спички есть? — вместо ответа поинтересовался Чонин и опустился на корточки в углу. Блондин пожал плечами и кивнул крючконосому. Тот бросил Чонину коробок. Пара искр в темноте, а потом от ног Чонина по земле побежал ручеёк пламени.

— Что это?

— Как видно, осветительная система, — буркнул Крис, наблюдая за тем, как пламя взбирается вверх по стенам.

— Выбитые в камне желобки, — объяснил Чонин и выпрямился, сунув руки в карманы джинсов. — Желобки подведены к источнику, откуда капает природная горючая смесь. Тонкий расчёт. Скорее всего, на каждом уровне автономная система. Таким способом пользовались и некоторые племена в районе Амазонки, и инки.

— Отлично, так куда идти? — повторил свой вопрос блондин.

Чонин достал руки из карманов, и Крис различил, как он быстрым движением поднёс к губам знакомую белую капсулу и проглотил её.

— Нам в северном направлении.

— Почему?

— Вот… — Чонин подошёл к стене и прикоснулся к едва заметной надписи. — Ворота дальше на север. А тут… тут, кажется, был один из складов.

Они дружно пошагали на север по просторному коридору. Освещение было не самым ярким, но вполне неплохим, чтобы видеть, куда они ноги ставят. А ноги они ставили на каменный пол, усыпанный пылью и мелкими косточками птиц, грызунов и прочей пакости. По обеим сторонам от них бежали пламенные ручейки. Стены выглядели серыми и безликими, неровными, словно их высекали в камне наспех.

— Это первый уровень? — тихо спросил Крис, поравнявшись с Чонином.

— Нет. Первый уровень под нами. Это…

— Типа нулевого этажа?

— Вроде того. Это лишь путь к воротам. Осторожнее. — Чонин поймал его руку и крепко сжал пальцами под локтем, удержав на месте. Крис сдавленно выругался, различив перед собой узкий пролом в полу. — Под ноги смотри. И вверх. И по сторонам.

— Непременно. Чего ты такой довольный?

Чонин после его слов вдруг улыбнулся ярко и задорно.

— Я сейчас мог бы спеть гимн какой-нибудь. Просто счастлив. Она всё-таки существует, и это значит, что я был прав.

— Ты про Шибальбу?

— Да чёрт с ней, с Шибальбой. Я про родину анасази. Она есть, и я был прав. Это — самое главное. Когда попаду в музей в Лондоне и увижу тех заросших мхом старых скептиков, скажу им злорадно: «А ведь я вам говорил». Кайф.

— Очень мило. Но на тот случай, если ты запамятовал — у нашей тёплой компании есть пушки, и не в их интересах отпускать тебя на все четыре стороны.

— Они не знают об анасази даже половины того, что знаю я. Их шансы выбраться отсюда живыми и здоровыми невелики, прямо скажем. Они даже в джунглях держались не особенно уверенно. Подозреваю, что они не отличат безвредных змей от ядовитых. А тут прикончить может не только змея. Всё относительно, Крис. Просто смотри под ноги и пока не думай ни о чём другом. И, пожалуйста, не лезь вперёд, хорошо?

— Угу. Куда ты хочешь попасть? Не думаю, что есть смысл спускаться до последнего уровня. Особенно с учётом болезни, которая тут спит.

— Нам нужно на второй уровень. Этого достаточно будет для начала.

— Первого тебе мало?

— На первом мы не найдём ничего, кроме ловушек и предупреждений. Может, какие-нибудь незначительные склады и площадки для игр — не больше. Что-то значимое будет только на втором уровне. Мне нужно немного — всего лишь вещь, которая сможет подтвердить наши слова и докажет, что этот город реален. Потом мы вернёмся и отправимся домой. Всё просто.

— В самом деле, — согласился Крис, — куда уж проще. Но мне это и не нравится — слишком уж просто звучит.

— Всё будет в порядке, просто делай то, что я тебе говорю.

— Вот ещё…

— Хватит болтать! — прикрикнул на них блондин. Он озирался по сторонам с лёгким беспокойством. — Мы всё время идём под уклон, а этих гадских ворот и памяти нет. Ты уверен, что правильно выбрал направление?

— Да. Вот, — Чонин указал на тонкие выступы вдоль стен, — мы почти добрались, ещё немного.

Ворота в самом деле обнаружились за следующим поворотом. Там красовались два массивных столба, украшенных резьбой. На узорах всюду крокодилы. Вероятно, когда-то давно к этим столбам крепились деревянные створки, но за века они истлели и превратились в прах.

Чонин прилип к одному из столбов, что-то высматривая в узорах, потом оторвал левый рукав от своей футболки и протёр часть узора.

— Что там? — нетерпеливо спросил блондин.

— Погоди немного.

Крис пристроился рядом с Чонином и тоже уставился на узор, хотя извилистые линии ничего ему не говорили.

— Тошкатль, засуха. Это пятёрка, а пятёрка — это не самое счастливое число. В Тошкатль приносили в жертву чучела богов.

— Интересно. И что?

— Понятия не имею. Тебе не кажется, что это довольно странная надпись для ворот в городе анасази, которые верили в иные вещи, нежели ацтеки?

— Ты говорил, что науатль в Мезоамерике был как латынь в Европе. Может быть, анасази подразумевали под этим понятием нечто иное?

Чонин помолчал, потом посмотрел на Криса неожиданно серьёзно.

— Я уже не уверен, что этот город принадлежал только анасази.

— Почему?

— В этом узоре использованы элементы, которые характерны для культуры майя. Только у них были эти особенные черты. При этом язык знаков — науатль. Но город упоминался в легендах анасази как их прародина. Теперь это действительно похоже на бред.

— Но город реален, сам видишь.

— Вижу. Но не понимаю. Для анасази характерны цветочные узоры. Жёлтый и чёрный цвета, оттенки коричневого. То, что мы видим сейчас, сплав культуры майя с культурой ацтекской. Намёков на анасази очень мало. И мне это не нравится.

— Ты выяснил, куда нам идти дальше? — напомнил о себе блондин. Крючконосый стоял чуть поодаль и напряжённо вслушивался в тишину.

— В эти ворота, вниз по пандусу. Так мы попадём на первый уровень города, — соизволил ответить Чонин. — Надо зажечь свет.

Крис взял у Чонина коробок, подошёл к стене у ворот и всмотрелся в неровности в камне. Наконец различил маслянистый блеск, зажёг спичку и бросил туда. Ручеёк пламени без спешки «потёк» вниз по упомянутому Чонином пандусу. Как видно, Чонин не ошибся, когда предположил, что система освещения на каждом уровне своя.

— Что тебя беспокоит? — не удержался от вопроса Крис, когда Чонин медленно и как-то неуверенно двинулся на первый уровень.

— Не знаю. Просто что-то не так. Ворота странные.

— Почему?

— Потому. Если в прежние времена через эти ворота входили в город, то где же… каменный стол писца, например? Будка для охраны. Не знаю, ещё что-нибудь. Какие-то следы. И почему освещение не стало ярче? Ведь должно бы. И какого чёрта на столбе был именно тот знак? Он не слишком-то подходит для радушного приветствия. На «добро пожаловать» никаким боком…

Чонин вдруг резко остановился, ещё и Криса поймал за руку и заставил сделать шаг назад. Он напряжённо всматривался вперёд. Крис тоже уставился туда же. Коридор обычный, ничего особенного. И поворот впереди.

— Что?

— Чего встал столбом? — возмутился блондин, подскочив к Чонину.

— Не знаю. Что-то не так.

— Что тебе не так?

— Я же сказал — не знаю.

— Шагай.

— Нет, — твёрдо возразил ему Чонин, продолжая всматриваться вперёд. Короткий тычок прикладом винтовки в бок заставил Чонина поморщиться от боли, но не заставил шагнуть вперёд.

— Я туда не пойду.

— Какого чёрта?

— Что-то не так, — упрямо повторил Чонин. — Я не профессионал, хотя бывал в подобных местах. Просто тут что-то не так. Может быть… ловушка? Нужно осмотреться получше. Поищите знаки на стенах или полу, только вон туда не ходите.

Крис зашарил ладонями по стене с левой стороны, Чонин занялся правой, блондин и крючконосый с тихой руганью обшаривали пол.

Крис так ничего и не нашёл, Чонин, видимо, тоже. Потом Чонин попросил фонарь, включил и посветил вперёд, пару раз прощупал лучом света стену впереди перед поворотом и вздохнул.

— Видите что-нибудь?

— Что именно?

— На полу.

— Плитки, — подсказал Крис. — Цветные плитки со знаками. Белые и красновато-коричневые, кажется. Знаки разные, но пыли многовато, хреново видно.

— Это… счёт, — всмотревшись получше, определил Чонин. — От одного до тринадцати. Единица, тройка, семёрка и десятка…

— Одиннадцать, двенадцать и тринадцать, — подхватил Крис. — Это благоприятные числа. Значит, наступать надо на них?

— Нет, постой. — Чонин закусил губу. — Это слишком просто.

— Ладно, четвёрка, пятёрка и шестёрка — это плохие числа. Наступать на них?

— Нет, тоже слишком очевидно. Двойка, восьмёрка и девятка. Думаю, нам нужны именно эти нейтральные.

Чонин опустился на корточки и быстро нарисовал три нужных символа.

— Запомнили? Сначала пойду я.

Чонин сделал глубокий вдох, подошёл к тому месту, где пол выложили плитками, посмотрел под ноги и осторожно поставил левую ступню на красновато-коричневую плитку. Ничего не случилось. Все выдохнули. Чонин медленно опустил правую ступню на белую плитку. Снова ничего. Дальше Чонин пошёл увереннее, только у поворота задержался, оглянулся и нашёл взглядом Криса, вскинул руку, чтобы отвести чёлку со лба, убрал большой палец за остальные. Крис чётко видел четыре пальца. Четвёрка — плохое число, но Чонин показывал именно его. И последний шаг он сделал длинный и немного в сторону, после чего исчез за поворотом.

— Нормально. Крис, ты следующий.

Крис двинулся по плиткам, стараясь ступать туда же, куда ступал минуту назад Чонин. Так он добрался до последнего участка, где Чонин показал ему четыре пальца. Плитки там отличались. И тут возникла проблема, потому что Крис понятия не имел, каким знаком ацтеки или прочие мезоамериканские умники обозначали четвёрку.

— Четыре, — едва слышно подсказал ему по-корейски Чонин.

— Спасибо, как будто я не понял. Но как оно выглядит?

— Чёрт… Четвёртая слева. Просто отсчитай.

Крис отсчитал, поставил ногу туда, куда надо, и через миг оказался рядом с Чонином. Тот вдруг коротким движением подбородка указал на стену, на ту стену, перед которой красовались плитки. Крис сначала не понял, что к чему, позднее дошло, когда он различил в стене небольшие круглые отверстия.

— Ловушка?

— Именно. Думаю, если нам повезёт, одного из этих придурков мы тут потеряем.

— Или всех? — хмыкнул Крис и крикнул: — Следующий! А то мы сейчас дальше пойдём.

Расчёт Криса оправдался — блондин и крючконосый заволновались и сунулись на плитки друг за другом. Крючконосый шёл впереди, уверенно ставя ноги на нужные плитки, а блондин двигался за ним. У последнего участка крючконосый заколебался. Похоже, он внимательно следил за Чонином и Крисом и сейчас видел, что плитки с нужными знаками не там, куда ставили ноги ребята, а правее.

— Скорее, — поторопил его блондин.

Крючконосый осторожно ступил на самый левый из нужных знаков — восьмёрку. Но это была не та плитка. Зато у блондина реакция оказалась отличной. Услыхав странный щелчок, он спрятался за крючконосого, даже толкнул, а сам прыгнул за угол и покатился по полу. Вскочил на ноги он тоже быстро и навёл на Криса винтовку. Потом все обернулись и уставились на крючконосого — тот всё ещё стоял, хотя его тело пробили колышки то ли из кремния, то ли из иного крепкого материала. Эти колышки напоминали дротики, спрятанные в стене. Крючконосый громко всхлипнул и тогда только рухнул на пол. Ловушка снова сработала, выплюнув новую порцию смертоносных снарядов.

— Ну вот, а я предупреждал, — тихо заметил Чонин.

— Ты!..

Чонин рухнул на пол от сильного удара прикладом. Получил бы и второй, если бы Крис не налетел на блондина и не пихнул в бок. После короткой возни винтовка упала на камни рядом с Чонином, и Чонин толкнул её с силой так, что она отлетела на цветные плитки. После этого Чонин ухватился за ноги блондина, пока Крис пытался придушить этого гада. Они отобрали у блондина нож, фонарик, отвёртку и моток тонкой прочной верёвки. Нож забрал себе Чонин, как и верёвку, отвёртка и фонарик достались Крису.

— Ты как? — Крис посветил фонариком и поморщился с досадой, различив ссадины на лбу и виске у Чонина.

— Жить буду.

— Что с этим козлом делать будем?

— Ничего. Пускай шагает впереди.

Шагать впереди блондину не особенно и хотелось, но деваться ему было некуда. Юность он определённо провёл не в шаолиньском монастыре и без винтовки угрозу представлял собой минимальную, а два крепких парня точно были сильнее, чем он один. Шагал он, впрочем, недолго — после двух поворотов провалился вниз, в колодец под подвижной плитой. Судя по воплям, подвернул ногу, но на колья не угодил.

— Ну его к чёрту, — решил Крис и удержал Чонина за руку — тот хотел воспользоваться верёвкой. — Заберём на обратном пути. Так мороки меньше. Пусть пока в дыре посидит и подумает о своём поведении.

Чонин поколебался, но всё же кивнул.

— Что дальше? Или повернём назад?

— Включай фонарь и смотри в оба.

Они медленно двинулись вперёд по коридору, пытаясь высмотреть сразу и ловушки, и знаки — хоть какие-нибудь.

— Уверен? — спросил через пару минут Крис, подсвечивая стены.

— Глупо возвращаться с пустыми руками. Возьмём что-нибудь небольшое, но убедительное. До второго уровня вряд ли долго идти.

— Сомневаюсь. Но ладно. Тут всяко уютнее, чем ночью в джунглях. Хотя…

Крис умолк, потому что Чонин крепко ухватил его за шиворот и дёрнул назад. Сверху рухнул крупный булыжник. Голова Криса встречи с ним не выдержала бы точно.

— Я же сказал — смотри в оба! — раздражённо прошипел ему на ухо Чонин. — Вообще не дыши без моего разрешения. Дай фонарь, я первый пойду.

— Но там же ничего…

— Под ноги смотри, осёл!

Чонин демонстративно посветил вниз и указал на чуть выступающий над поверхностью пола обточенный камень. Если не присматриваться, так и не заметишь.

— Иди за мной след в след, — тихо велел он и зашагал дальше.

Крис понуро побрёл следом, мечтая удавить Чонина при случае. За вредность.

Через четверть часа они вышли в просторный зал. Здесь освещение за счёт большого количества желобков с маслом было получше, чем в коридорах.

— Место для собраний или рыночная площадь? — предположил Крис.

— Нет, площадка для игры в мяч. Вон кольца, видишь?

— Типа баскетбола?

— Не совсем. Хотя кое-что общее есть, наверное. Идём. Нам туда, — Чонин указал в сторону западного проёма.

— Почему именно туда?

— Потому что анасази. Не доверяешь моим знаниям?

— Ну почему же? Ты же помешан на этих анасази. Конечно, я тебе доверяю. Что ещё мне остаётся? Только доверять полному психу с пунктиком на Мезоамерику.

Крис бодро двинулся к проёму и первым выскочил в коридор, даже прошагал несколько метров, пока Чонин вновь не поймал его за шиворот. Дёрнуть, правда, уже не успел, но копьё прошило воздух чуть правее головы Криса и с глухим звуком врубилось в стену. Крис оглянулся и раскрыл рот, потому что копьё прошло буквально в сантиметре от скулы Чонина. Чонин стоял с ошеломлённым видом, потом осторожно сглотнул и повернул голову, чтобы полюбоваться на узорное древко, слабо дрожавшее рядом с его лицом.

— Вся жизнь перед глазами промелькнула… Ещё раз — и я сам тебя убью, понял?

— Ага, — выдавил из себя Крис. — Ты в норме?

— А что, похоже, что я в норме? — Чонин ухватился за копьё и попытался выдернуть его из стены. Как же… Выдернуть копьё удалось только общими усилиями.

— Тяжёлое, — пропыхтел Крис, взвесив древко в руке.

— А ты чего хотел? Пошли уже.

К их счастью, спуск на второй уровень нашёлся после пяти коридоров и ещё двух ловушек. Второй уровень напоминал многоквартирный дом, разбитый на небольшие помещения. Явно жилые. Наверное, когда-то тут жили семьями небогатые горожане. Ловушки тут уже не попадались, и только у спуска на третий уровень им удалось обнаружить алтарь и что-то похожее на храм.

Чонин излазил помещение вдоль и поперёк, успокоился, когда нашёл обломок камня, похожего на Камень Исхода. Усевшись прямо на алтарь, принялся обломок вертеть в руках и изучать.

— Что это?

— Похоже на план города. Девять уровней, видишь? На каждом — свои обитатели. Словно пересказ легенды о Шибальбе. Этого достаточно. Дальше не пойдём.

— Уверен? Спуск под рукой, уже ничего не стоит одним глазком туда…

— Нет. Если помнишь, люди после визита в это место умирали. Да и вообще, жадность — это грех.

— Да ладно. Да будет свет! — Крис чиркнул спичкой и бросил её в масло. Ручеёк пламени потёк вниз, но погас, пробежав всего несколько метров. — Твою мать…

— Не сегодня. В другой раз. Нам ещё возвращаться обратно, а ловушки, определённо, многоразовые. Хватит на сегодня.

Им в самом деле хватило, потому что с выходом со второго яруса они что-то намудрили.

— Мы тут точно не проходили, — отметил Крис, когда едва не налетел на очередной столб с какой-то мерзостью, порождённой больной фантазией неведомого то ли ацтека, то ли анасази.

— Знаю. Но выход должен быть и здесь.

Крис оглянулся и увидел, как Чонин наклонился и потёр ладонями правую ногу под коленом, потом пошарил по карманам, но, скорее всего, запас таблеток у него кончился. Ни слова не сказав, Крис подошёл, привычно ухватил Чонина за руку, закинул себе на шею и подставил плечо.

— Я сам могу идти, — немедленно заворчал Чонин.

— Просто заткнись, хорошо? — устало попросил Крис и медленно двинулся дальше по коридору, старательно подсвечивая фонариком под ногами, чтобы вовремя заметить всякие выпуклости и неровности. — Тебе не кажется, что глупо сидеть на таких сильных таблетках? Ты же себе рецепторы угробишь.

— Уже угробил, не волнуйся.

— Ну здорово! Зачем тебе вообще…

— Надо.

Ещё несколько метров в молчании.

— Почему ты тогда сказал, что если постоянно чувствуешь боль, к ней привыкаешь?

— Неважно.

— Как раз важно. Почему? Это из-за твоих недолеченных травм?

— В том числе. Это неважно. Таблетки не такие уж и вредные. Весь минус от них уже сработал, так что я ничего не теряю.

— Придурок, — тихо подытожил Крис через минуту.

— Уж какой есть. — Негромкий смешок Криса порадовал и даже приободрил.

— Немного осталось, да? Вроде бы воздух стал посвежее. Хотя того блондинистого каброна мы уже вряд ли достанем из ямы.

— Печально, но что поделать. Доберёмся до города, сообщим полиции, где его искать. Думаю, пару дней без еды и воды он как-нибудь протянет.

Выход на поверхность действительно найти удалось. С этой стороны — как оказалось, северной — выход даже был чище. Они выбрались к самому настоящему озерцу, даже нашли у берега остатки какого-то строения из красноватого камня. В рассветных лучах весь пейзаж выглядел удивительно красиво и естественно.

Крис усадил Чонина на траве неподалёку от развалин, сам же двинул к парочке глиняных изделий, смахивавших на кувшины. Решил, что ими удобно будет зачерпнуть воды из озера. К тому же, у озера хватало звериных следов, а это означало, что вода в нём чистая.

— Нет, погоди! Не трогай! — вдруг крикнул ему Чонин.

Поздно. Крис коснулся одного из кувшинов, но даже не понял сразу, что произошло. Просто вдруг обожгло болью бедро, хлестнуло будто бы раскалённой веткой или плетью, а потом нога перестала слушаться. Он рухнул на колено и озадаченно уставился на маленькую зелёную змейку, стремительно уползавшую прочь.

— Что это… было?

Крис мягко повалился спиной на траву и запрокинул голову. С удивлением наблюдал, как к нему хромает Чонин. Тот опустился на колени рядом, достал нож и торопливо сделал разрез на штанине. Крис кое-как приподнялся и уставился на две красные точки на правом бедре.

— Змея… укусила… Я же теперь умру, да?

— Чёрт бы тебя побрал! Ну почему тебе приспичило лезть к змеям именно тогда, когда мы вдали от цивилизации, без тачки и даже без аптечки? Ну какого чёрта?

— Да не расстраивайся ты так, мне даже не больно. Правда.

— Идиот чёртов!

— Но я же не знал. Хватит на меня орать.

— Я не ору!

— Нет, орёшь. Но это даже прикольно. Впервые слышу, как ты повышаешь голос.

— Придурок!

Чонин аккуратно, но быстро надрезал ножом место укуса, наклонился и прижался губами к ранке.

— Я в раю… — блаженным голосом протянул Крис, шмякнулся обратно на траву и растянул губы в улыбке.

— Дурака кусок… тьфу!

— Ещё… — тихо попросил Крис. — У тебя волшебные губы, крошка…

Лёгкую оплеуху Крис даже не ощутил как следует, зато томно застонал, когда Чонин вновь прижался губами к его бедру, чтобы высосать яд из ранки.

— Скажи спасибо, что она цапнула меня не за задницу, — зажмурившись, пробормотал он.

— Тогда ты бы умер в страшных муках… тьфу!

— Ты глубоко ошибаешься… заблуждаешься, то есть… В смысле, у меня шикарная задница.

— Настаиваешь, чтобы я проверил? Тьфу!

— А если поймаю на слове? Ты похож на вампира, кстати, губы красные… Но тебе идёт. Мне заткнуться?

— Нет уж, продолжай трещать дальше. И не вздумай уснуть. — Чонин возился с его брюками, но Крису уже было всё равно. Он словно бы ощущал своё тело в полной мере, но одновременно оно воспринималось и как чужое.

— Можно последнее желание?

— Ты ещё не умер.

— Но всё-таки? Я хочу тебя.

— Я в курсе.

— Мне всё равно, как. Я хочу тебя.

Крису казалось, что он тонет в тёмных глазах. В океане искристой грусти. И мир вокруг выглядел так, словно подёрнулся цветной дымкой. Наверное, змеиный яд вызывал до кучи галлюцинации. Зато Чонин выглядел ещё красивее, чем обычно, хотя куда уж больше-то?

— Не волнуйся, мне всё равно придётся сделать это. Я не знаю другого способа вывести яд, только с семенем. И целоваться нельзя, кстати. Твоя слюна может быть ядовитой.

— Гадство, — затосковал Крис. — Полжизни за один поцелуй.

— У тебя нет полжизни, — жестоко обломал его Чонин, возившийся с одеждой. — Хотя бы сейчас — нет.

— Чёрт с ним. Но я хоть запомню это? — Крис закрыл глаза — веки будто налились свинцом.

— Я же сказал — не вздумай уснуть, тебе нельзя.

Резкий рывок — и Крис обнажённой кожей почувствовал прохладное дыхание ветра. Горячая ладонь скользнула по шее, плечу и груди, задержалась на животе, дрогнула.

— Крис, я не знаю, что мне делать.

— Ну да, а с той девицей в танцклассе управлялся ловко.

— Но ты-то не девица, — резонно возразил Чонин и тут же хлёстко ударил ладонью по щеке. — Не спи, я сказал!

— Не сплю, уснёшь тут… Найди место, куда сможешь засунуть пальцы, растяни и просто засунь в меня член. Дальше — по ситуации.

— Спятил?

— Чего ты от меня хочешь? Чтобы я тебе пошаговую инструкцию написал?

— Не помешало бы. Наверное, будет больно.

— И чёрт с ним. Просто сделай это, пока я ещё живой. Если я сдохну раньше, мне будет обидно до смерти. То есть… до слёз.

— Придурок…

Горячие пальцы тронули низ живота, скользнули по бедру, робко коснулись напряжённого ствола. Едва ощутимое касание к головке заставило Криса тихо застонать.

— У тебя чуткие руки… — пробормотал он после, когда пальцы Чонина легли на внутреннюю поверхность бедра.

— Наверное, лучше тебе перевернуться.

— Почему?

— Чтобы отравленная сперма не попала на тебя, придурок.

— А-а-а, — протянул Крис и позволил Чонину себя перевернуть, кое-как встал на колени и упёрся в землю ладонями. Руки и ноги дрожали от слабости и возбуждения сразу и грозили разъехаться в стороны. И вообще это было странным — то, насколько остро он ощущал каждое прикосновение горячих ладоней к собственному телу. Наверное, из-за яда. Или нет.

— Из-за яда, — тихо подтвердил Чонин.

— Я подумал это вслух? — пришёл в ужас Крис.

— Ага. Вроде бы яд этой ползучей пакости обладает возбуждающим эффектом. Обезболивающим, кстати, тоже.

Крис низко застонал, когда ладони Чонина легли на его бёдра. Вот это уже было невыносимо.

— Кажется, я кончу прямо сейчас.

— Тем лучше. Чем больше, тем лучше…

Осторожное движение, мягкое прикосновение меж ягодиц, лёгкое нажатие. Крис спокойно пережил вторжение пальца в его тело, не ощутив ни малейшего дискомфорта. Второй палец тоже принял без проблем и даже прогнулся, чтобы Чонину было удобнее. Крепкая хватка на поясе, к спине прижалось горячее и гибкое, а после тёплый выдох согрел ухо. Крис различил шёпот:

— Только не умирай, ладно? Пожалуйста, не вздумай мне тут умереть.

— Я… постараюсь… — пробормотал он и зажмурился. Пальцы внутри его тела двигались без спешки, неторопливо растягивая вход и массируя гладкие стенки. — Достаточно, давай уже… пока я ещё живой.

Чонин промолчал, осторожно убрал пальцы и приставил ко входу головку. Крис не удержался от довольного смешка — что бы там Чонин не говорил, но у него всё-таки стояло на Криса. Немного резковатый толчок, и Крис уткнулся лбом в траву, глухо застонал, ощутив наполненность. Чонин крепко сжал ладонями его бёдра, притянув к себе и толкнувшись сильнее. Их стоны смешались, как и неровное шумное дыхание. Мгновение покоя сменилось новым толчком. Мышцы послушно расступались под натиском Чонина, а потом стремились сжать крепкий член внутри. Крис по-прежнему не чувствовал ни боли, ни намёка на боль, даже пресловутого неудобства не чувствовал. Было просто горячо. Горячо и сладко. Его тело отзывалось на каждое движение Чонина томной дрожью, а низ живота наливался тяжестью и жаром. И в голове крутилась лишь одна мысль о том, что он смог получить Чонина — пусть так нелепо и странно, подставившись под змеиные зубы, но смог.

Хотя Крису всё же недоставало поцелуев и прикосновений — он мечтал о них. Понимал, что это попросту опасно, но не мог не мечтать. Вкус губ Чонина по-прежнему оставался для Криса самым желанным, но запретным. И он не хотел думать о том, что будет после. Умрёт он или нет, неважно, ведь сейчас каждая секунда близости была драгоценна.

Чонин продолжал двигаться в нём, превратившись в источник удовольствия, что медленно, но неумолимо окутывало тело Криса. Он даже ощущал пульсацию собственного члена во время каждого нового толчка. А когда Чонин сжал его бёдра ещё крепче и потянул их чуть вверх, очередной толчок завершился такой сильной вспышкой наслаждения, что низкий стон превратился в тихий всхлип. Спустя минуту Крис сам подавался навстречу Чонину, делая тем самым проникновение полным и более глубоким. И теперь он очень хорошо понимал, что именно нравилось его партнёрам по постели в былые времена. Это не походило ни на что из того, что Крис сам испытывал прежде. Он и подумать не мог, что секс может быть вот таким, а удовольствие может стать столь поглощающим и мощным, неудержимым, и что, оказывается, чувствовать внутри себя твёрдый член — это настолько восхитительно. Хотя… речь шла о Чонине. А Крис сходил с ума от желания быть с ним, прикасаться к нему, ощущать его. И он не мог представить никого другого на месте Чонина.

«Только не умирай, ладно? Пожалуйста, не вздумай мне тут умереть».

Так мог сказать только Чонин — больше никто. И Крис тихо застонал от неосуществимого желания поцеловать Чонина или хотя бы обнять.

Чонин так ни разу не прикоснулся к его члену, что совершенно не помешало Крису кончить и забиться в оргазме. И он плохо помнил, что было после и как долго. А что-то было точно — его куда-то тянули, что-то говорили, поливали водой, потом оставили в покое. До новой волны удовольствия. Крис помнил лишь, что они делали это трижды. С перерывами. Но он точно кончил трижды, прежде чем Чонин позволил ему уснуть. Кажется, это случилось на закате или около того — благословенный сон без сновидений.

Проснулся Крис утром, на рассвете. Проснулся слабым и умирающим от жажды, казался сам себе выгоревшим изнутри. И он нашёл рядом с собой грубую глиняную миску с водой. Напившись, огляделся и увидел Чонина неподалёку — тот спал, вытянувшись на траве и подложив руки под голову. Выглядел уставшим и измотанным, да и спал беспокойно.

Крис осмотрел одежду на себе, потом стянул немного брюки и проверил ранку на бедре. Опухоли вокруг не наблюдалось, да и чувствовал он себя неплохо, если не считать слабости и того, что меж ягодиц слегка саднило — несколько неприятно, но и только.

Чонин проснулся через час. Он почти не говорил с Крисом и не смотрел на него. Ещё через час они покинули берег озера и двинулись в северном направлении туда, где полагалось быть дороге. К этой самой дороге они выбрались часам к трём, даже нашли автобусную остановку и спрятались в тени.

Крис пытался вытянуть Чонина на разговор, но так ничего и не вышло. Чонин постоянно отворачивался и выглядел так, словно он совершил нечто непростительное. Крис долго пытался подобрать определение, пока его не осенило — Чонин выглядел виноватым и смущённым сразу. И эту броню Крису разбить никак не удавалось. Он попытался объяснить Чонину, что ничего страшного и ужасного не произошло, но Чонин и слушать не стал. Просто велел заткнуться, а когда Крис так и не заткнулся, Чонин просто прижал ладони к ушам и принялся громко считать на науатль.

Сдавшись наконец, Крис потоптался у дороги, бросил под ноги мешок с трофеями, прошёлся вокруг автобусной остановки, остановился, задрал голову и изучил расписание автобусов на щите, взглянул на часы.

— Здорово, автобус должен быть через полчаса.

Усевшийся в тени Чонин тихо вздохнул, потёр ладонями больную ногу и неохотно отозвался:

— Крис, расписание автобусов в Мексике похоже на тонкий намёк. Если автобус должен быть через полчаса, приготовься ждать часика три. В лучшем случае.

Расписание автобусов в Мексике, честно говоря, беспокоило Криса меньше всего на свете. Куда больше его беспокоило самочувствие Чонина и те мысли, что бродили в чужой голове после всего, что с ними случилось.

И Крис не собирался ставить точку.

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

● Кусь последний. Цель ●

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

Комментарий к Кусь второй. Ключ

Последний кусь постараюсь подогнать к концу недели - экшна там будет поменьше, отношений - побольше)))

Ладно, миди у меня не получилось, всё-таки макси.

========== Кусь последний. Цель ==========

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

● Кусь последний. Цель ●

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

◄●►◄●►◄●►

Секс – одна из девяти причин

для реинкарнации.

Остальные восемь неважны

◄●►◄●►◄●►

Крис даже не пытался запомнить в подробностях дорогу в Кампече. Помнил лишь, что Чонин долго говорил с водителем автобуса по-испански, потом отдал ему свои недешёвые часы, тогда им разрешили сесть в автобус до Кампече. Автобус был забит пассажирами под завязку, поэтому пришлось ехать большую часть пути стоя и дремать в процессе. Чонин валился с ног от усталости, а Крис отходил от последствий укуса змеи. Кроме того, древний автобус так скрипел и громыхал при езде, что Крис постоянно опасался поломки или аварии, и если бы автобус рассыпался на ходу, Крис не удивился бы.

По счастью, добраться в Кампече им удалось, хотя Чонин выглядел серым и смертельно уставшим и заметно прихрамывал, когда они искали полицейское отделение.

Дальше начался ад.

В отделении их заперли в разных кабинетах и долго расспрашивали, потом посадили в один кабинет, снова допросили, но уже вместе. После Чонин показывал на карте, где искать джип, тела мексиканцев и свалившегося в колодец блондина. Ещё несколько дней они провели за решёткой в ожидании подтверждения из посольства. Из двух посольств, точнее. Из канадского посольства пришло подтверждение на имя Криса и справка из университета, что у них числится гражданин Южной Кореи Ким Чонин. К вечеру того же дня пришло и подтверждение из корейского посольства.

Утром их отправили в Мехико — короткая передышка перед новым адом. В Мехико они носились от посольства к посольству, иногда забегая в главное полицейское управление. Заодно узнали, что джип нашли, как и город. Тела двух мексиканцев тоже обнаружили — те числились в розыске. Зато блондин пропал без следа.

Наконец им выдали на руки временные документы, билеты на рейс в Канаду и отпустили, порекомендовав напоследок хороший отель. До того, как снять в отеле номер, они зашли в банк. Чонину понадобилось. В банке выяснилось, что у Чонина есть анонимный счёт, откуда можно было снять деньги, если знать пароль. Деньги Чонин с безразличным видом сунул Крису, проверил мешок с камнем, дневником и трофеем из подземного города и двинулся в нужном направлении, чтобы добраться до отеля.

За всё это время они друг с другом практически не говорили. Хотя они уже просто устали говорить — говорили без отдыха последние дни с полицейскими и в посольствах, да и оба вымотались вконец. Крис механически переставлял ноги и смотрел прямо перед собой, поэтому спохватился только на пешеходном переходе. Оглянулся и растерянно замер — Чонин пропал. Встрепенувшись, Крис рванул обратно — измерял широкими шагами тротуар и озирался в поисках Чонина.

Чонина он нашёл довольно быстро. Тот стоял, прислонившись спиной к стене дома. Опирался на левую ногу и едва касался правой ступнёй асфальта. Чонин наклонил голову и отвернулся, когда услышал звук шагов Криса.

Сначала Крис решил, что дело в больной ноге, поэтому спокойно ухватил Чонина за запястье и хотел уже привычно подставить плечо, но тут понял, что всё серьёзнее, потому что Чонин едва не упал, лишившись опоры в виде стены. Крис крепко обхватил его руками за пояс, привлёк к себе и удержал. И заметил, как Чонин с силой закусил губу от боли.

Крис прижался щекой к виску Чонина и тихо спросил:

— Идти сможешь?

Пауза длиной в бесконечность, и в ответ едва слышное:

— Не уверен. Мне нужно… в аптеку.

Крис огляделся, заметил чуть поодаль скамью и отвёл Чонина туда. Почти отнёс, потому что Чонин в самом деле не мог идти. Крис не знал, почему. И дело было не в ноге. Просто стоило ослабить поддержку всего лишь на миг — и Чонин падал, даже стоять сам не мог.

Усадив Чонина на скамью, Крис коротко велел ему не двигаться с места, а сам помчался в ту сторону, откуда они пришли. Помнил, что видел там аптеку. В аптеке купил обезболивающее и те самые витамины, которые уже как-то брал Чонину, заодно в магазине напротив взял бутылку воды и кинулся обратно.

Чонин всё так же сидел на скамье, серый и грустный. Крис вручил ему витамины.

— Сначала пьёшь эти, потом получишь это. — Крис показал обезболивающее. Чонин молча выпил витамины и две белые капсулы.

— Ну как? — Крис опустился на корточки, чтобы видеть лицо Чонина. Безуспешно — тот отвернулся. — Давно это у тебя?

— Со мной всё в порядке, — упрямо возразил ему Чонин и одарил мрачным взглядом исподлобья.

— Я вижу. Часто это бывает? Ну… ноги отнимаются?

Чонин помотал головой.

— Просто пришлось много побегать, а таблетки кончились.

Крис на минуту задумался, сделал логичные выводы и поднялся. А потом Чонин удивлённо покосился на него, когда он сел на скамью рядом и неловко провёл ладонью по светлым волосам, чуть потемневшим от пота, откидывая их со лба.

— Скажи, когда станет получше, тогда пойдём дальше. Или тормознуть такси?

Крис мог бы и отнести Чонина в отель, но ему хватило ума понять, что тем самым он сильно заденет гордость Чонина. Быть может, Чонин даже воспринял бы это как оскорбление. Таскать его на руках дома, когда никто не видит, ещё терпимо, но нести его по улице у всех на глазах… Такое он точно не простит.

— Не надо такси, — отказался Чонин. — Через десять минут смогу идти.

В этом Крис сильно сомневался — в том, что Чонин в самом деле сможет идти без помощи. По крайней мере, не через десять минут. И он решительно сунул Чонину в руки мешок с вещами, полюбовался на удивлённое выражение на смуглом лице и слабо улыбнулся.

— Это тебя нехило заряжает. Вот, пощупай свои игрушки и наберись сил. Твоя каменюка тут, как и трофейный дневник с астрологией. А ещё там новая каменюка, которую ты стащил из храма. Подумать только, отсобачил от алтаря, никакого уважения к религиозным чувствам ацтеков. Или анасази? Всё твоё, так что улыбайся и пой.

— Отсобачил не я. Отсобачили до меня. Я просто наложил лапу на то, что плохо лежало. — Чонин не удержался от тихого смешка, но всё же сгрёб своё сокровище и прижал к груди.

— Никому не отдашь, ага… — весело прокомментировал Крис. — Хотя я не понимаю, зачем тебе это теперь? Город ты же нашёл, ведь так?

— Толку-то? — Чонин поскучнел и крепче ухватился за мешок. — У меня нет возможности его исследовать. Прямо сейчас — нет. А я хотел не просто найти город, я хотел узнать историю анасази. Город ты и сам видел. Помнишь, что я говорил?

— Когда?

— У ворот. Там даже не разобрать пока, чей именно это город. А что, если город не имеет никакого отношения к анасази? Что, если город построил кто-то другой? Что, если они пришли из другого места?

— Думаешь, они могли прийти на готовое? Но даже если так, они ведь там жили очень долго. Готовыми могли быть первые несколько ярусов, а вот нижние уже…

— Туда нельзя спуститься, — опустив голову, пробормотал Чонин. — Если болезнь действительно существует.

— Сейчас — нельзя, но потом можно будет. Или с помощью специального оборудования, защиты какой-нибудь. Конечно, туда сейчас кинутся местные светила истории и археологии, но они всё равно начнут изучать тот город, что на поверхности. Когда доберутся до первого уровня, ты уже закончишь учёбу и сможешь к ним присоединиться. Просто подожди немного.

— Ты забываешь о типах, подобных тому блондинистому каброну. И есть учёные, методы которых вызывают… сомнения, скажем так.

— Вряд ли они смогут на виду у всех протащить туда оборудование какое-нибудь, а если не протащат, то там и останутся. Из-за болезни. Уймись, твоя Шибальба никуда от тебя не денется и дождётся тебя. — Крис осторожно тронул ладонью плечо Чонина и ободряюще сжал пальцами. Чонин слабо улыбнулся, вновь уставился на мешок с камнями и дневником и тихо пробормотал:

— Всё моё…

— Правильная позиция, — довольно протянул Крис. — Ты голодный?

— А сам как думаешь? Нас кормили так себе, когда вспоминали, что нам есть вообще-то надо.

— Угу, надо будет заказать еду в номер в отеле. Как нога? — Крис соскользнул со скамьи, привычно опустился на корточки и аккуратно ощупал пальцами правую ногу Чонина от колена к лодыжке и обратно. Мышцы под джинсовой тканью были твёрдыми и напряжёнными. — Болит? Нет?

Вскинув голову, посмотрел Чонину в лицо и встретил задумчивый взгляд.

— Зачем ты это делаешь?

— Беспокоюсь о тебе. Это, что, запрещено законом? Что-то не припомню такого. И ты всё равно знаешь, как я к тебе отношусь. Или ты хочешь, чтобы я лицемерно делал вид, что мне наплевать?

— Твои внезапные переходы от туманности к откровенности и обратно сбивают меня с толку, — тихо произнёс Чонин, не отводя глаз от Криса.

— Если ты не заметил — ты страдаешь тем же.

— Нет, — Чонин покачал головой, — я всегда говорю то, что думаю. Или не говорю ничего.

— Но эффект тот же — для меня.

Чонин закусил губу, продолжая рассматривать Криса и смущать прямым чистым взглядом. Он определённо хотел что-то спросить, но сомневался.

— Что? — тихо выдохнул Крис, чтобы подтолкнуть Чонина немного.

— Просто думаю о том, что в университете тебя считают бабником, а ты признавался, что гей. И не понимаю. Если ты спишь с девчонками, какого чёрта тебя на парней тянет?

— Ты тоже спал с парнем.

— Это не то. — Вот теперь Чонин рассердился. — Я тебе жизнь спасал, а не… не… Это другое.

— Но тебе понравилось, — подытожил Крис.

— Откуда тебе знать? — возмутился Чонин и отвернулся. — И так не бывает. Мне девушки нравятся.

— И я. — Негромко, но уверенно.

— Я этого не говорил. Это… невозможно. Так не бывает. И ты знаешь, что я не гей.

— Я и не говорил, что ты гей. Но я тебе определённо нравлюсь. Я один. Вот когда ещё кто-нибудь понравится, это уже будет…

— Хватит, — отрезал Чонин. — Нам надо в отель.

Он поднялся сам со скамьи и сделал шаг. Немного неуверенно. И у него явно болела нога. Крис выпрямился, отобрал у Чонина мешок, привычно закинул руку Чонина себе на шею, подставил плечо и повёл к пешеходному переходу.

— Это не обязательно…

— Меня ничуть не затруднит. Будь лапочкой и не буянь, ладно? Я просто предлагаю помощь, а не домогаюсь. Веду себя воспитанно и безукоризненно, так что поводов для ворчания у тебя нет. Если только ты их сам себе не придумаешь и не решишь в самом деле податься в гомофобы.

— Я сомневаюсь, что ты способен остановиться на этом, — после долгого молчания пробормотал Чонин. — И это меня беспокоит.

— Слава Богу, что тебя хоть что-то беспокоит. К тому же, я не собираюсь останавливаться на этом. Уж прости, но я не отношусь к людям, которые любят страдать из-за неразделённых чувств и молча восторгаться объектом своего интереса на безопасном расстоянии. Так что готовься — я буду тебя соблазнять любыми способами и настойчиво домогаться.

— Звучит пугающе, — отозвался Чонин и хмыкнул. — Представил, как ты танцуешь стриптиз. Попытался. Не получается что-то.

— Ого, а ты, оказывается, любитель стриптиза? Возьму на вооружение, — развеселился Крис. — Только знаешь, существует куда больше вещей, которыми можно соблазнить.

— Даже не надейся, — тут же обломал его Чонин. — Я не гомофоб, конечно, но и не гей. Не напрягайся понапрасну.

Швейцар распахнул перед ними дверь отеля, и они пересекли просторный холл, чтобы остановиться у стойки. Дальше говорил в основном Чонин — по-испански, а Крис вертел головой и осматривался, одновременно размышляя, что же ему предпринять.

Когда они вернутся в Канаду, им придётся разбежаться в разные стороны, ведь у Криса нет ни разрешения, ни повода остаться в доме Чонина. Всё, на что он мог рассчитывать, — это короткие встречи в университете. И Криса это не устраивало. Исключение или нет, романтика или не романтика, но ему нравилось жить у Чонина. Ему нравилось жить с Чонином. Ему даже нравился тот погром, что Чонин устраивал на полу в гостиной. И нравилась возня Чонина с булыжником. Конечно, Чонин повернут на истории и анасази, тот ещё псих, но и это тоже Крису нравилось. Ему вообще импонировала такая одержимость. Он сам, когда чем-нибудь увлекался, тоже становился одержимым и шёл до самого конца. И по этой причине он всегда уважал людей, способных на нечто подобное. Ведь не так просто хранить верность мечте и следовать за ней до самого конца. Большая часть людей сворачивает с пути, так и не достигнув желанного результата и оправдывая это то сменой интересов, то усталостью, то внезапной ненужностью мечты или ещё чем. Но это всего лишь жалкие оправдания, не более того. Сам Крис предпочитал сдохнуть по пути к цели, чем быть жалким. И в этом отношении они с Чонином были похожи.

— Они могут предложить нам только двухместный номер, — тихо сообщил Чонин. — Пойдём в другой отель?

— Ещё чего. Один номер, значит, один. Там две кровати?

Крис внутренне ликовал — идеально просто. Один номер на двоих и целая ночь в их полном распоряжении. Мозг Криса заработал на полную мощность, выстраивая хитроумные планы по соблазнению Чонина.

— Да, две кровати, но я…

— Уймись. Кровати две — это то, что нужно. Место, где можно упасть и до утра обо всём забыть. Я отведу тебя туда и потом сделаю заказ — видел тут рядом вывеску ресторана. Поедим и заляжем в спячку.

Крис внутренне напрягся и приготовился настаивать на этом отеле и двухместном номере. Однако Чонин смерил его испытывающим взглядом, поколебался, но всё же кивнул. После чего Крису пришлось раскошелиться, так как деньги таскал он.

Добирались они до номера на лифте. Третий этаж всего, но Крис не одобрял лестницы при состоянии Чонина, пусть тот и выглядел уже намного бодрее и мог идти сам, без помощи.

— Тебе точно надо отдохнуть, а то весь бледный и измученный, — авторитетно заявил в лифте Крис. Чонин недоверчиво покосился в сторону зеркала. Тут Крис явно погрешил против истины, потому что Чонин уже не казался серым и измотанным.

— А теперь… — Крис ловко подхватил Чонина, когда лифт остановился, и понёс по коридору.

— Собираешься постоянно таскать меня на руках? — хмуро поинтересовался Чонин.

— При моём состоянии это естественно. И мне нравится таскать тебя на руках, хоть ты гораздо тяжелее, чем кажешься.

— Это комплимент или упрёк? — задумавшись ненадолго, уточнил на всякий случай Чонин.

— Наверное, первое. Приятно осознавать, что ты материален, а не плод моей буйной фантазии.

— Не знал, что материальность определяется весом, — буркнул Чонин и решительно завозился на руках у Криса перед дверью номера. Пришлось поставить его на ноги.

— Стереотип, конечно, но что-то в этом есть. — Крис запустил Чонина в номер и зашёл следом. — Отнести тебя в кроватку?

— Спасибо, обойдусь.

Чонин деловито устроился на ковре и потянул из мешка свой драгоценный булыжник, дневник и обломок камня из подземного города, потом нашарил на столе блок листков для записей, ручку и вытянулся на полу на животе.

— Только не говори, что ты опять…

— Не скажу. Просто иди уже за едой — есть охота. — И Чонин уткнулся в дневник. Его рука тут же принялась летать над листком, оставляя короткие записи.

— Ты точно псих. Ни минуты не можешь без своего булыжника и анасази.

— Отстань.

Крис выразительно закатил глаза, но Чонин даже не взглянул в его сторону. Пришлось убраться за дверь номера в полной тишине и неудовлетворённости.

Крис спустился в холл, уточнил по-английски у портье, хороший ли ресторан рядом и доставляют ли они еду в отель. Получив положительные отзывы, в этот самый ресторан и отправился. По-английски в ресторане никто не говорил, зато владелец оказался китайцем, старым и со сморщенным, как печёное яблоко, лицом.

— Здравствуйте, молодой господин. Позвольте пригласить вас на чашечку чая. Тут не так часто случаются люди, говорящие на моём родном языке.

Крис благосклонно принял предложение и последовал за китайцем в небольшую уютную комнату на первом этаже ресторана. Там повсюду висели странные штуки, засушенные цветы и ветки, круглые тёмно-зелёные и коричневые шарики и куча вещей, о которых Крис не имел ни малейшего представления.

— Это всё используется для приготовления особых блюд, — пояснил старик, заметив интерес Криса. Он без спешки занялся приготовлением чая. Крис уселся на предложенное место и принялся молча наблюдать за ловкими движениями старика в молчании — того требовал этикет. Пока ждал, размышлял над многозначительным тоном старика и словами «особые блюда».

Потом перед ним возникла чашка из нежно-белого фарфора с ароматным горячим чаем. Крис тронул её кончиками пальцев.

— Вы один здесь? В отеле остановились?

Крис кивнул.

— В отеле, но не один. Я с… другом. Из Кореи.

— Пришли сделать заказ? Хотите что-нибудь из китайской кухни?

— Пожалуй. На ваш вкус. Мы здорово проголодались. Хотелось бы утолить голод, но без тяжести в желудке. А что это? — Крис указал на заинтриговавшие его тёмно-зелёные и коричневые шарики.

— О, это пейотль. Мескалито.

О пейотле Крис слышал, но видел впервые в жизни.

— Но разве это не считается наркотиком? — Крис читал, что употребление этого вида кактуса вызывало галлюцинации. А ещё… ещё пейотль обладал возбуждающим действием. Вроде как.

— Смотря как и для чего применять, — тонко улыбнулся старик. — Хотите попробовать?

— М-м-м… Не для себя. И если пейотль в самом деле обладает возбуждающим действием.

— Обладает. Надо лишь знать дозировку. Лучше всего, конечно, использовать его свежим — в первый раз. Но правильная доза сушёного пейотля… Хотя если вас интересует бурная ночь с женщиной, то принять пейотль лучше бы вам.

Крис сделал глоток из чашки, рассматривал после её с минуту, а затем тихо спросил:

— А если меня интересует ночь с мужчиной?

— О, вот в чём дело, — понимающе кивнул старик. — А уверены, что выдержите? Если ваш… друг вынослив сам по себе, то после пейотля он будет… в силе гораздо дольше обычного. Ему может не хватить одного партнёра.

— Я что-нибудь придумаю, не волнуйтесь.

— Загляните тогда в аптеку. И вам самому лучше вовсе не есть.

— Не вопрос. Кстати, вы можете приготовить блюдо из курицы и добавить нужную дозу пейотля туда? — Чонин любил куриное мясо и от такого блюда точно не отказался бы.

— О, так это маленькая хитрость?

— Похоже на то. Мой друг порой чрезвычайно упрям. Нужно немного ему помочь.

Старик задумался на минуту, перевёл взгляд на Криса и вздохнул.

— Я могу приготовить то, что вы хотите, но должен честно предупредить… Это будет искра. Разгорится огонь или нет — будет зависеть только от вас. Если ваш друг не разделяет ваши предпочтения… сами понимаете.

— Я рискну. В том случае, если пейотль не повредит ему.

— После пейотля мышцы приходят в тонус и сохраняют гибкость. Пейотль жевали лучшие бегуны и курьеры перед долгой дорогой. Разумное его применение ещё никому не вредило.

Крис сделал заказ старику, внёс предоплату, сообщив, в какой номер требуется доставить еду, а потом воспользовался советом и прогулялся в аптеку. Там он купил всё необходимое, включая большую упаковку презервативов — так, на всякий случай. Заодно поразмыслил над вопросом старика. Тот спрашивал, употреблял ли Чонин пейотль раньше, но Крис не знал ответа. Старик рассказал, что при первом употреблении эффект всегда самый сильный и стойкий, яркий. При последующих — эффект слабее. И старик выразил надежду, что Чонин уже пробовал пейотль, иначе ночка грозила стать для Криса чересчур насыщенной.

Крис решил рискнуть, потому что ничего лучше придумать ему не удавалось. Этой ночью он хотел заполучить Чонина во что бы то ни стало. Интуиция говорила ему, что упускать момент нельзя, а своей интуиции Крис доверял целиком и полностью — она никогда ничего плохого ему не советовала. Тем более, сейчас — после всего, что им с Чонином довелось пережить — их отношения были в достаточной степени близкими и доверительными. Крис понимал, что его хитрость может вызвать неприятие у Чонина, но ещё понимал и то, насколько тяжелым для Чонина было испытание близостью в джунглях. Он понимал, что, должно быть, мир Чонина и его восприятие рухнули в одночасье, когда Чонин осознал, что секс с парнем тоже дарит удовольствие, возможно, более острое, чем с девушкой.

По большому счёту, проблемой являлось именно восприятие Чонина. И бороться следовало именно с этим. Или же Крис просто искал оправдание тому, что собирался сделать. Но только потому, что ему не хватало сил отказаться от Чонина. Ещё никогда и ни к кому он не испытывал таких сильных чувств. Ему даже думать не хотелось рядом с Чонином, а вот жить эмоциями — очень даже.

Крис вернулся в номер и нашёл на кровати футболку и джинсы Чонина. В ванной шумела вода, а на полу валялись исписанные листочки, раскрытый дневник и два проклятых булыжника, которыми Чонин дорожил.

— Сумасшедший и одержимый, — с удивительной для самого себя нежностью прошептал Крис и принялся собирать разбросанные листки в стопку.

Чонин торчал в ванной долго — заказ принести успели. Крис как раз выпил травяной настой, когда Чонин соизволил выйти. В полотенце, да уж. Жестоко.

— Замори червячка, пока я займу твоё место и поплещусь в водичке.

— А ты?

— Уже поел, — соврал Крис, отставил чашку в сторону и прошёл мимо Чонина в ванную, стараясь не смотреть на широкие плечи и грудь, усыпанные прозрачными капельками.

Он плотно прикрыл дверь и щёлкнул задвижкой, хоть и не сомневался, что Чонин не стал бы ломиться в ванную или подглядывать. Раздевшись, забрался под горячие струи воды и сделал глубокий выдох. Стоило подготовиться как следует. Чёрт его знает, насколько быстро проявится эффект от пейотля, а если доверять воспоминаниям, то Чонин и без пейотля горяч и вынослив. Но Крис надеялся, что всё же выдержит это. Пусть даже ему придётся завтра лететь в самолёте, сидя на мягкой подушечке… это неважно.

Крис провёл в ванной около часа, может, чуть меньше, а когда вернулся в комнату, увидел Чонина на полу. Тот лежал на спине, широко раскинув руки и плотно прикрыв глаза. Он дышал тяжело, хоть и размеренно. И полотенце, обёрнутое вокруг бёдер, слабо скрывало его возбуждение.

Похоже, Чонин волком налетел на еду, успел перекусить и даже убрать всё, сложив коробки и бумажную посуду в пакет. И теперь вот…

— Спишь? — тихо спросил Крис, уронив собственное полотенце на пол и шагнув к Чонину.

— Нет, летаю, — так же тихо ответил ему Чонин, не потрудившись открыть глаза. — И смотрю на небо. Ты собираешься делать это всякий раз, как возжелается затащить меня в постель?

— Ты сейчас о чём? — Крис опустился на колени рядом с Чонином, положил на ковёр смазку и презервативы, потом кончиками пальцев прикоснулся к полотенцу.

— Пейотль. Или ты думал, я не пойму? Теперь мне кажется, что ты специально полез к змее, чтобы она тебя цапнула.

— Я ни о чём не думал. Так ты, выходит, уже пробовал его? — Крис аккуратно смахнул чёлку со лба Чонина и провёл пальцами по щеке. Чонин кивнул и сделал глубокий вдох, едва Крис тронул ладонью его шею.

— Я не такой примерный мальчик, как ты считаешь. И я не впервые в Мексике.

— Злишься?

Теперь Чонин покачал головой.

— Наверное, чего-то в этом духе я и ждал от тебя. Ты же сам сказал, что не остановишься на достигнутом.

— Ты поэтому согласился на двухместный номер?

— Если б не согласился, ты придумал бы что-то другое. Когда у тебя есть мотивация, ты горы способен перевернуть…

— Угу. И как ощущения?

— У твоего голоса есть вкус и цвет. У прикосновений есть звук… Как музыка… Обычно после пейотля ощущения путаются, но это здорово. Только имей в виду — всё, что я тебе наговорю сейчас, это…

— Я знаю. — Крис наклонился и прикоснулся губами к подбородку Чонина. — Чего ты хочешь сейчас?

— Ты вряд ли оценишь мои желания по достоинству.

— Хм… но ты говоришь вполне связно и рассудительно, вряд ли это…

— Это пока что. — Чонин одним гибким движением вскинулся вверх и через миг уже сидел напротив Криса. Полотенце соскользнуло с его бёдер и осталось на ковре.

— Ну, по крайней мере, ты хочешь, — не удержался от лёгкой насмешки Крис и кончиком пальца нарисовал невидимую линию на бедре Чонина.

— Хочу не я. Всего лишь один из эффектов…

— Знаю, но всё равно. Так чего ты хочешь? — Крис потянулся к Чонину и осторожно обнял его, привлекая к себе поближе.

— Тебе это знать не обязательно. Мне не хочется рассказывать. Это тайна. — Чонин забавно свёл брови к переносице и потянул носом воздух. — Пахнет горячим.

— Это как? — Крис притянул Чонина ещё ближе к себе, провёл ладонями по гибкой спине и потёрся носом о плечо.

— Просто. Горячим. Ты смеёшься надо мной?

— Скорее, над нами обоими. — Крис в самом деле улыбался, пока трогал Чонина. Он увлечённо водил ладонями по узким бёдрам, напряжённым бокам и животу, гладкой груди, широким плечам и спине.

— Почему?

— Неважно. Так что там у тебя за тайна такая?

— Только ты никому-никому?..

— Никому не скажу, — торжественно пообещал Крис.

Пушистые ресницы слабо дрогнули, потом на полных губах заиграла довольная улыбка.

— Хочу на паровозике кататься, ту-ту-у-у… — Чонин уткнулся лбом Крису в грудь и ещё что-то неразборчиво пробормотал. Крис положил ладонь Чонину на голову, погладил, пару минут пребывая в прострации от неожиданного заявления, оклемался и отчётливо хмыкнул.

— Знаешь, а ты чертовски милый, когда под кайфом…

— Угу, — протянул Чонин и прижался к груди Криса уже щекой. — Я вообще весь замечательный и неповторимый.

— А вот и мания величия проснулась, — подытожил Крис.

— А она спала?

— Обычно ты её душишь, когда ты в себе. Мне так кажется. А вот когда ты под кайфом, она поднимает голову. И не только она. Ты на паровозике прямо сейчас хочешь кататься? Или потерпеть можешь?

— А можно прямо сейчас? — Чонин заинтересованно закопошился в его объятиях.

— Если в качестве паровозика я сойду, то можно и прямо сейчас.

Чонин потрогал указательным пальцем собственную нижнюю губу, вздохнул и снова завозился в объятиях Криса.

— Нет, такой паровозик меня не устраивает, — подумав, решил он.

— Привереда, — выдохнул Крис с нескрываемой нежностью и коснулся губами внешней кромки уха Чонина.

— Угу… На рычаг переключения скоростей это не потянет.

Крис едва не подскочил на месте, когда Чонин уверенно сжал в ладони его член.

— А вот тут я бы поспорил, — хриплым голосом отозвался он и прижал Чонина к себе сильнее.

— И паровозики не лезут обниматься.

— Ничего, завтра прокатишься на самолёте.

— Не хочу. Не люблю самолёты. Хочу паровозик.

— Надо же. Ты передумаешь. Самолёты по-своему хороши.

— Я и так умею летать, — упёрся Чонин, вздохнул и едва слышно спросил: — Зачем тебе это?

— Ты уже спрашивал. Я хочу тебя. А ты хочешь меня.

— Не хочу я тебя, — пробормотал Чонин в ответ, но тут же это опроверг, вскинув голову и припав к губам Криса, а после поцелуя заявил: — У тебя губы мягкие и сладкие. И в тональности ля-минор.

— Рад, что ты заметил. Уверен? — прошептал Крис, разглядывая смуглое лицо с прикрытыми глазами.

— Сейчас… — Чонин снова поцеловал его, пробуя его губы собственными, проводя кончиком языка и слегка нажимая. Потом выдохнул: — Уверен. Мягкие.

— И как тебе?

— Это… — Чонин нахмурился, подыскивая определение. — Это сладко. Как ваниль.

С ванилью Криса ещё не сравнивали, но Чонину можно было всё. Даже это. Особенно под кайфом — под кайфом он в самом деле становился невыразимо очаровательным и непосредственным.

— Хочешь ещё немного ванили? — Крис запустил пальцы в тёмные волосы, коснулся затылка Чонина и мягко надавил, заставляя вновь подумать о поцелуях. Чонин что-то промычал, но поддержал начинание Криса. Пока его быстрый язык проскальзывал меж губ Криса, тот возился с защитой. И Чонин даже не заметил, как ловко Крис раскатал латекс по его члену. Постепенно Крису стало не до мелочей — его никогда ещё так жадно не целовали, выбивая из лёгких весь запас воздуха и все мысли до единой — из головы. Он сам вскоре увлечённо посасывал нижнюю губу Чонина, крепко обнимал за пояс, прижимая гибкое тело к себе и остро чувствуя и чужое возбуждение, и своё собственное.

Свалив Чонина на ковёр, Крис склонился над ним. Опираясь на левую руку, правой водил по сильной шее, кончиками пальцев повторяя очертания мышц и лаская гладкую кожу. Тронул ямочку меж ключиц, погладил, а затем прижал подушечку большого пальца, проверяя теорию о скульпторе. Его палец подходил идеально, словно сам Крис и был тем неведомым скульптором, сотворившим эту красоту и оставившим ямочку меж ключиц лёгким нажатием большого пальца.

Наклонившись ещё ниже, Крис заменил свой палец языком.

— Щекотно… — запрокинув голову, поделился с ним впечатлениями Чонин.

— Не убивай романтику, — задыхаясь от усилившегося возбуждения, шёпотом попросил Крис.

— Но мне щекотно, — заупрямился Чонин и немного приоткрыл глаза. Живой блеск под пушистыми ресницами. И задорные искорки в тёмной глубине глаз. — Ты всё неправильно делаешь.

— Правда?

Чонин фыркнул, упёрся руками ему в грудь, и через какой-то миг Крис лежал на ковре, а Чонин показывал, как надо делать правильно. Горячие губы каждым касанием обжигали кожу на шее Криса, вынуждая его тихо стонать и сильнее запрокидывать голову. Влажный язык уверенно прошёлся от ямочки меж ключиц вверх, задержался на подбородке, добрался до губ и уже знакомо проскользнул внутрь. Крису нравились эти глубокие и долгие поцелуи, нравилось ощущать каждое лёгкое касание к языку собственному или чувствительному нёбу. Словно крылом бабочки — почти невесомо и невыразимо сладко. Эти касания отдавались дрожью во всём теле. Непроизвольно Крис сжал ладонями жёсткие бока Чонина, позволил рукам сползти на узкие бёдра и даже тронуть твёрдые ягодицы в мимолётной ласке.

— Пушистый…

— Что?

— Ты пушистый. Ниже пояса, — с широкой улыбкой заявил ошарашенному Чонину Крис. Чонин всмотрелся в его лицо, словно размышляя — обидеться ему или не стоит, слегка помотал головой и вздохнул, а потом заявил с убийственной уверенностью:

— Это мех.

— Как скажешь. Будешь меховым. Мне нравится. Пушистик. Меховой.

— А если в глаз? — мрачно поинтересовался с нескрываемой угрозой Чонин.

— В глаз давай потом, а пока не отвлекайся…

Удобнее расположив ладони на ягодицах Чонина, Крис мягко привлёк его к себе и потёрся собственным напряжённым членом о член Чонина. До слабого сдвоенного стона.

— Скажи, что хочешь, — попросил Крис, касаясь губами ямочки на подбородке Чонина.

— Я много чего хочу.

— Не увиливай, ладно?

Чонин провёл ладонью над его лицом, едва дотрагиваясь кончиками пальцев, большим пальцем задел губы и помедлил.

— Чонин?

— Я не знаю. Правда. Ты…

— Что? — прошептал Крис.

— Странный. Я не понимаю, почему ты… — Чонин умолк и закусил губу, потом вдруг прижался к Крису плотнее и занял поцелуем. И как только Крис пытался что-нибудь спросить вновь, Чонин опять целовал его, не позволяя словам прозвучать. Потом стало не до слов: и дыхание сбилось окончательно, и куда важнее было нашарить тюбик со смазкой. Хорошо ещё, что Крис подготовился, так что не потребовалось тратить время. Крис вообще сомневался, что Чонина хватило бы на это, потому что его била дрожь нетерпения.

Пальцы, влажные от смазки, легко проскользнули в Криса. И одновременно с этим Чонин снова поцеловал его. И продолжал целовать, покусывая нижнюю губу, даже тогда, когда убрал пальцы и прижался бёдрами. Целовал и тогда, когда медленно входил, без спешки, но и без лишней осторожности. Крис бросил ладони на твёрдые скулы, удержал, попытавшись поймать взгляд Чонина. Различить зрачки так и не смог — они терялись на фоне потемневшей от желания радужки. Он притянул Чонина к себе, чтобы заглушить поцелуем тихий стон на первом сильном толчке.

Движения Чонина с самого начала были быстрыми и уверенными. Он с силой прижимался к Крису, хоть и отвлекался на поцелуи. Смуглая кожа под ладонями Криса постепенно увлажнялась от пота и становилась всё горячее. Пальцы как будто обжигало, они соскальзывали с плеч на спину, со спины на поясницу и ниже. Крис сам притягивал Чонина ближе к себе и упивался медленно разливавшимся по телу жаром — точно таким же, что жил под смуглой кожей и обжигал его руки. Чонин что-то пробормотал неразборчиво, скользнув губами по подбородку Криса и шее, принялся осыпать поцелуями грудь, прерываясь иногда на тихий смех. Крису очень хотелось спросить, что так развеселило Чонина, но не получалось — из-за неровного дыхания, когда воздуха то не хватало, то было слишком много, и из-за быстрых и сильных толчков, отдававшихся острыми и резкими нотками удовольствия сразу во всём теле.

Чонин вывернулся из рук Криса и отдалился. И Крис с сожалением ощутил, как напряжённый член выскользнул из него, оставив после лишь пустоту — холодную и гнетущую. Зажмурившись, он тихо позвал Чонина. Имя походило на выдох больше, чем на полноценное слово.

Чонин через миг стоял на коленях и водил руками по его бёдрам, тянул к себе. И скоро с удовлетворённым стоном Крис запрокинул голову и закусил губу, ощутив мягкое давление, приятное растяжение кожи у входа и скольжение внутри толстого члена, постепенно раздвигавшего эластичные стенки. Сильный толчок заставил его немного выгнуться и слабо улыбнуться. На его бёдрах дрожали горячие ладони.

Крис приоткрыл глаза и провёл кончиком языка по нижней губе, сладко саднившей после множества несдержанных поцелуев. Он зачарованно смотрел на Чонина и любовался резко проступавшими под смуглой кожей мышцами при каждом движении. Смотрел, как по гладкой груди скатывались крупные капли пота, смотрел на почти чёрные соски, лениво переводил взгляд на широкие плечи и крепкую шею, тоже расчерченную влажными «дорожками». И смотрел на лицо Чонина, притягательное лицо — из-за притаившихся в чертах оттенков страсти. Той самой страсти, что Крис прямо сейчас ощущал всем телом. Той страсти, что горела в венах вместе с кровью.

Когда-то Чен в шутку спросил Криса, с кем у него был самый лучший секс. Тогда Крис не знал, что ответить. Если бы Чен спросил об этом ещё раз — сейчас, Крис ответил бы без раздумий.

Он прикрыл глаза, чтобы лучше чувствовать толчки, которые стали ещё быстрее и резче. Чтобы чувствовать нарастающий внутри его тела жар, захлёстывающий удовольствием. Рассудок благополучно отключился, не оставив Крису ничего, кроме эмоций. Самое любимое состояние, достичь которого у Криса выходило очень редко. И он едва не разучился дышать от мощного разряда наслаждения, пронзившего тело, когда Чонин вдруг обхватил его член ладонью. Жар внутри и тепло ладони на члене снаружи — убийственный коктейль, невыносимо сладкий. Наверное, это называлось умопомрачением. Или как-нибудь ещё. Хотя неважно, потому что Крис с силой выгнулся, пачкая спермой пальцы Чонина и собственный живот и уже почти не ощущая движений Чонина.

Он прерывисто дышал и пытался прийти в себя, а потом Чонин прижался лбом к его груди и едва слышно прошептал:

— Не могу…

До Криса не сразу дошло, что из-за действия пейотля Чонин всё ещё не мог кончить, но опасался продолжать, потому что Крис уже достиг оргазма.

Крис, поразмыслив немного, столкнул Чонина с себя на ковёр, приподнялся, с трудом переводя дыхание, и снял защиту, потом прикоснулся пальцами к толстому стволу, повторяя рисунок набухших вен самыми кончиками. Чонин тяжело дышал и смотрел на него из-под полуопущенных ресниц, смотрел пристально, с вызовом.

Крис сдвинул ладонь и провёл ею по бедру Чонина, отметил, как Чонин закусил губу, и улыбнулся. Через минуту он вновь сжимал член в ладони, иногда задевая большим пальцем головку, дразня обещанием. Чонин запрокинул голову и сильнее закусил губу. Крис не выдержал, наклонился и обхватил головку губами. Всё-таки именно он был виноват во всём, что происходило сегодня. Ему нравилось дразнить Чонина, но он не мог оставить Чонина неудовлетворённым. К тому же, он пытался Чонина приручить. Облом вряд ли хорошо послужил бы этой цели.

Крис крепко сжимал губами толстый ствол, размеренно двигал головой и одновременно гладил ладонями напряжённые мышцы живота. Выпустив член изо рта, обвёл головку языком, пуская на неё слюну и помогая себе пальцами. Провёл рукой по внутренней стороне бедра, подхватил тугие яички и вновь обхватил губами ствол. На вкус Чонин оказался терпким и солоноватым. И Чонин по-прежнему кусал губы, храня молчание. Тихий, но горячий. О своём удовольствии он рассказывал не голосом, но движениями тела, искусанными губами и стиснутыми кулаками. Иногда Крису казалось, что Чонин вот-вот кончит, но это впечатление было обманчивым. Пришлось неплохо поработать, чтобы наконец довести Чонина до оргазма. Член во рту Криса ощутимо напрягся, отчётливо запульсировал…

Крис облизнул губы, вытянулся рядом с задыхающимся Чонином на ковре и привлёк его к себе, обнял, потёрся носом о висок, к которому прилипла влажная от пота тёмная прядь.

Чонин уснул в объятиях Криса раньше, чем смог выровнять дыхание. Хотя неудивительно, если учесть, насколько он смог растянуть во времени их близость.

Крис долго разглядывал резкие черты смуглого лица, прикасался пальцами. Только через полчаса смог оторваться от этого занятия, встать и отнести Чонина в нормальную постель. Сам улёгся рядом, вновь притянул Чонина к себе, обнял и уснул, уткнувшись носом в тёмные волосы.

Как ни странно, проснулся Крис раньше и начал утро с лёгких поцелуев, которыми осыпал лицо Чонина и шею. Чонин сонно завозился в его объятиях. Крис не дал ему толком проснуться — прижался к полным губам собственными и уверенно поцеловал. Поцелуй походил на подпись: «Моё! Руками не трогать даже в мыслях».

— У нас меньше часа на сборы, — торопливо заявил он после поцелуя ошарашенному Чонину. Голос прозвучал ломко и хрипло из-за вновь проснувшегося желания. Сонный и ошарашенный Чонин выглядел настолько очаровательным, что Крис мог убить кого-нибудь за право видеть его таким каждое утро. — Верни пушистую ногу на место. Куда собрался?

— Что ты…

Договорить Крис ему не позволил и опять поцеловал, прижав его к себе ещё плотнее.

— Всё ещё хочешь покататься на паровозике?

— Каком паровозике? А… нет. Самолёт тоже сойдёт. Может, ты меня отпустишь?

— Мне не хочется, — лениво пробормотал Крис и прикоснулся губами к ямочке на подбородке Чонина.

— Надо в душ и собираться.

— Угу. — Крис дотянулся до колена Чонина, провёл ладонью по голени. — Пушистый…

— Ну так пусти меня. И убери лапы от моих волосатых ног.

— Неа. И это мех, ты сам сказал. Кажется, я люблю меха…

— Крис!

— М-м-м? — Крис провёл ладонью уже по спине Чонина, добрался до бедра и слегка сжал жёсткие мышцы пальцами.

— Приди в себя.

— Мне не хочется.

— А чего тебе хочется? — сменил тактику Чонин и снова завозился в объятиях Криса.

— Ещё разок. Хотя бы. Как подумаю, что мне потом снова придётся с боем затаскивать тебя в постель, так и не хочется выпускать тебя из постели вовсе. Чтобы лишний раз не напрягаться.

— В твоём напряжении всё самое интересное. Без этого тебе будет скучно. Тебе нужна мотивация, чтобы с размахом переворачивать горы.

Крис неохотно поразмыслил и пришёл к выводу, что Чонин, как ни крути, прав. Потому что Крису нравилось напрягаться и придумывать всякие хитрые планы. И горы переворачивать.

— Ладно… Только…

— Что?

— Это. — Крис притянул Чонина поближе и ещё раз поцеловал. — Вот теперь пущу. Только не зависай в ванной надолго.

Гибкое тело легко ускользнуло из рук Криса, и он проводил печальным взглядом своё личное смуглое и меховое совершенство, помешанное на истории и всяких странных древних булыжниках, — его Чонина.

◄●►◄●►◄●►

Милосердие — привилегия сильнейших

◄●►◄●►◄●►

В Монреале они первым же делом взяли такси и съездили в университет, чтобы подтвердить своё возвращение, после чего Крис отвёз Чонина домой. Разумеется, сам он поднялся тоже на второй этаж и зашёл в уже хорошо ему знакомую квартиру, по которой скучал почти две недели.

Крис сидел за кухонным столом, пока Чонин размешивал в чашках чайный напиток. Долго он не выдержал — поймал Чонина за запястье и дёрнул к себе. Спустя миг Чонин сидел у него на коленях, прикасался ладонями к его скулам и позволял себя целовать. Ответил не сразу, но всё же ответил. Продолжили они уже на кровати в спальне, и Крис на опыте убедился в правильности своих предположений — кровать была идеальной для приятных занятий. Любых.

Он стянул с Чонина футболку и джинсы, отправил их на пол и дал Чонину раздеть себя. Потом они жадно целовались, ещё чуть позднее Крис обхватил ладонью сразу оба члена и принялся неторопливо доводить их обоих до предела. Под пальцами их смазка смешивалась точно так же, как смешивалось их дыхание. Чонин отворачивался, чтобы спрятать лёгкое смущение и слабый румянец на скулах, и Крис помечал поцелуями его лицо, наслаждаясь близостью горячего тела и пленяющей чистотой Чонина.

— Так ещё лучше… — хрипло пробормотал он после, едва смог говорить. — Когда по-настоящему. Без примесей…

— В Канаде так трудно достать пейотль или парочку ядовитых змей? — Полные губы коснулись его пальцев, тронули центр ладони и скользнули по запястью.

— Не нарывайся, ладно? Ты мне любым нравишься. Под кайфом — тоже. Под кайфом ты очень милый… — Крис зажмурился, когда Чонин стал целовать каждый палец на его руке. Горячее дыхание согревало ладони, а кончик языка проходился по тонким голубым линиям, пролегавшим под светлой кожей на кистях и запястьях Криса.

Они засыпали вместе под одним одеялом. И Крис уже привычно притянул Чонина к себе и по-собственнически обнял, не собираясь отпускать его в ближайшие лет семьдесят-восемьдесят. А то и сотню…

Наверное, он здорово промахнулся со словом «нравишься», но всех остатков его романтичности не хватило на более весомое признание. Уж точно не вслух.

А жаль. Более весомое признание, вероятно, могло многое изменить, но в тот вечер Крис об этом не думал.

Пробуждение утром получилось не таким замечательным, как в Мехико. Потому что Криса бесцеремонно потыкали дулом пистолета в спину, а после грубо сдёрнули с кровати — он рухнул на пол, больно ударившись локтем и бедром. Из-за шума и тихой ругани проснулся Чонин: приподнял голову над подушкой и замер, когда на него наставили пистолет.

— Ты не говорил, что они ещё и гомики, — проворчал здоровяк, стянувший Криса с кровати. У него пистолета не было, зато пистолет был у хорошо знакомого Крису и Чонину блондина.

— Сам не знал. Так, где камень и дневник?

Крис молча растирал ушибленные части тела и мрачно смотрел на блондина. Чонин тихо лежал под одеялом и переводил внимательный взгляд с блондина на здоровяка, что был тяжелее его фунтов на сорок, а то и все пятьдесят, и обратно. Блондину ждать надоело, он дёрнул за одеяло, ухватил Чонина за руку и заставил подняться с кровати, после чего приставил пистолет к виску, где к смуглой коже прилипла тёмная прядь, и раздражённо вопросил, уставившись на Криса:

— Ну? Или я к чёрту вышибу мозги твоей подстилке!

Чонин при этих словах побледнел и невольно дёрнулся, за что получил удар рукояткой пистолета по голове и зажмурился. По лбу, справа, пробежала струйка крови и добралась до брови.

— Ещё дёрнись у меня, всажу с десяток пуль — от головы вообще ничего не останется, — прошипел блондин Чонину на ухо и окликнул Криса: — Я устал ждать.

— Можно хоть одеться? — буркнул Крис, с трудом выговаривая слова. Челюсти сами сжимались от ярости. — Потом отдам вам эту чёртову каменюку и дневник.

Отдать Крис ничего не мог, потому что не помнил, куда Чонин дел мешок, но это уже не имело никакого значения. Он хотел выиграть немного времени и улучить момент, чтобы прибить к дьяволу блондинистого каброна, сидевшего у него в печёнках. Козёл посмел прикоснуться к личной собственности Криса, а такое Крис никогда и никому не прощал. Что ещё хуже, этот козёл парой слов разрушил почти всё, чего Крису удалось добиться. Ведь Чонин побледнел и дёрнулся вовсе не потому, что испугался. А потому…

Неважно. Выиграть время — это самое главное. Чонин и время, а потом Крис что-нибудь придумает…

— Одевайся, — кивнул ему блондин. И позволил Чонину тоже потянуться к джинсам, валявшимся на полу.

Крис постарался не глазеть на Чонина, когда тот провёл ладонью под кроватью, прикрыв руку джинсами. Чонин потом медленно выпрямился, застегнул молнию и пуговицу и вскинул голову.

Дальше всё случилось настолько быстро, что не осталось времени на детали.

Блондин напрягся, встретив прямой взгляд Чонина. Чонин удерживал его внимание этим взглядом — достаточно для того, чтобы поддеть пальцами левой ноги что-то под кроватью и подбросить вверх. Воздух со свистом рассекло нечто длинное, тускло блеснувшее в рассветных лучах холодным металлом. Брызнуло красное, а пистолет с громким стуком упал на пол.

Здоровяк кинулся к Чонину, но Крис вцепился в его лодыжки обеими руками. С грохотом незваный гость повалился на пол под хриплый крик блондина — тот баюкал правую руку и пятился к двери.

Здоровяк ногой отпихнул Криса и ринулся было снова к Чонину, но замер, увидев прямо перед носом остриё старинной рапиры. Чонин отвёл рапиру, перебросил в левую руку и сделал короткое движение кистью. Здоровяк отпрянул, прижав ладонь к рассечённой щеке.

— Уйми его как-нибудь, — на ходу бросил Чонин и кинулся за блондином, удравшим уже в гостиную.

Крис тихо выругался и залепил кулаком здоровяку в челюсть, тот лишь помотал головой и сцапал Криса, сдавил рёбра обеими руками с такой силой, что Крис чуть не задохнулся. Кое-как он ногой придвинул к себе пистолет, дотянулся кончиками пальцев, ухватил поудобнее, долбанул рукояткой здоровяка по голове, выдрался из захвата и отпрянул в угол, после чего навёл пистолет на противника и глухо велел:

— Не рыпайся, а то у меня пальчик дрогнет.

Здоровяк послушно застыл в полуприседе.

— Упал на пол, быстро! Мордой в пол и руки за голову!

Здоровяк помедлил, но всё же приказ выполнил. А Крис пытался краем глаза увидеть, что там вообще творится в гостиной. Судя по всему, блондин швырял в Чонина диванные подушки и старался держаться подальше, чтобы не угодить под стальной клинок. Чонин отбил коленом последнюю подушку, пальцами левой руки поймал кончик рапиры и потянул к себе, изогнув оружие чуть ли не дугой. Метнувшись вперёд, он резко отпустил кончик, и рапира с силой ударила блондина аккурат по заднице плоской стороной клинка. Блондин взвыл от боли и кинулся обратно в спальню, где напоролся на Криса, державшего в руках пистолет.

Разумеется, Крис не мог просто стоять и смотреть, ведь блондин не так давно покусился на его Чонина, поэтому он пальнул в блондинистого козла с чистой совестью и нескрываемым удовольствием. Грохот выстрела сменился звоном, когда Чонину на голову посыпались осколки люстры.

— Придурок, ты хоть целься перед тем, как стрелять! — возмутился Чонин.

Блондин дёрнулся к двери, но Крис вновь наставил на него пистолет, бросив через плечо:

— Прости.

Блондин резко метнулся к окну и сиганул наружу прямо через стекло. До ошарашенного таким поворотом Криса долетел приглушённый крик. Чонин подобрался к подоконнику, ступая так, чтобы не поранить ноги осколками, выглянул наружу, весело хмыкнул и закинул рапиру на плечо.

— Что?

— А ты сам погляди, — предложил Чонин. — Камень и дневник ему, ага… Раззява. Хоть бы прыгать научился. Или смотрел, куда его несёт.

Крис осторожно подошёл к Чонину и тоже выглянул наружу. Блондин выпрыгнул неудачно и повис на металлической оградке. Его бедро застряло намертво меж прутьями, и без посторонней помощи он в жизни бы оттуда сам не слез.

— Позвоним в полицию?

— Думаю, соседи это уже сделали после первого выстрела, если не раньше.

— Как ты? Твоя голова… — Крис бросил пистолет себе под ноги и потянулся к лицу Чонина, но тот сделал шаг назад и смахнул его руку в сторону.

— Ничего страшного.

На улице взвыла полицейская сирена.

— Опять… — с тоской протянул Крис и поспешно припечатал ступню к спине вздумавшего улизнуть под шумок здоровяка.

В полицейском участке они проторчали полдня, пока давали показания. Оказалось, что блондинистый каброн в розыске в нескольких странах. Кража и контрабанда исторических ценностей. Ещё немного — и за его поиски взялся бы Интерпол. Крис и Чонин подписали все необходимые бумаги, но их успокоили тем, что свидетельских показаний хватало на несколько десятков лет, поэтому в суд их, скорее всего, вызывать не станут. И полицейские любезно отвезли их обоих домой к Чонину на патрульной машине.

У двери Чонин помедлил, потом оглянулся на Криса. У Криса без того кошки скребли на душе с самого утра, ну а теперь под внимательным взглядом Чонина он напрягся — дурное предчувствие не отпускало, лишь становилось сильнее.

— Думаю, тебе лучше вернуться в общагу, — тихо сказал Чонин и отвернулся.

Ну вот… У Криса душа ушла в пятки. Спрашивать, что случилось, он смысла не видел. Догадывался, то есть, даже знал наверняка. И сожалел о том, что блондин довольно удачно рухнул на оградку. Лучше б он грудью на те прутья напоролся, чем бедром. И совсем замечательно было бы, если б блондин свернул себе шею ещё в подземном городе.

— Чонин…

— Мне надо о многом подумать. Без тебя. Уходи, ладно?

Крис вздохнул. Спорить тут тоже было бесполезно — Чонин уже всё для себя решил. Пока не в пользу Криса. И чёрт его знает, что из этого выйдет.

— Чонин, я всего лишь хотел сказать, что ты, в любом случае, можешь на меня рассчитывать, — негромко произнёс он, протянул руку, чтобы ободряюще коснуться плеча Чонина, но не смог — духа не хватило. Медленно развернулся и деревянно стал спускаться по лестнице на негнущихся ногах. Внутри у него начиналось землетрясение, грозившее разбудить вулкан. Только вот ярость не на кого обрушить: блондинистый козёл за решёткой, а Чонин уж точно ни в чём не виноват.

◄●►◄●►◄●►

Сомнения — привилегия тех,

кто имеет собственное мнение

◄●►◄●►◄●►

На первый взгляд, ничего не изменилось. Никто в университете даже не представлял, что приключилось с двумя студентами с юридического факультета. Всё шло своим чередом, но Крис знал, что это неправда — изменилось всё. Абсолютно.

Он торчал на лекции по прикладной криминалистике, пропускал мимо ушей слова преподавателя и неотрывно смотрел на Чонина, занявшего привычное место у окна. Прямая спина, свободно расправленные широкие плечи, лёгкий наклон головы, длинная чёлка до самых глаз, смуглая ладонь с сильными пальцами, сжимавшими тонкую чёрную ручку… Хотелось подойти к нему, наклониться и коснуться губами идеального уха, провести кончиком языка по внешней кромке. Но нельзя.

Крис с трудом отвёл взгляд, полюбовался на собственные несвязные записи и помрачнел. Ему вообще ничего не хотелось. Ничего и никого, кроме Чонина. А ещё хотелось объяснить этому упрямому придурку, что в их отношениях не было ничего плохого и неправильного. Потому что любой человек может любить кого угодно — вне зависимости от пола, вероисповедания, цвета кожи и… какие там ещё бывают отмазки? И даже пресловутая содомия из Библии не подразумевала любовь между двумя людьми одного пола, а всего лишь сексуальное — и не только — насилие по отношению к свободному человеку и нарушение законов гостеприимства. У тех же евреев любовь мужчины к другому мужчине не каралась, таким людям всего лишь запрещали становиться священниками, а подобным им женщинам запрещали выходить замуж за священников — всего-то.

Крису много чего хотелось, но сделать он ничего не мог. Только подглядывать украдкой за Чонином, когда тот занимался в танцклассе один или с кем-нибудь. Интуиция советовала пока не трогать Чонина и позволить ему самому в себе разобраться. Другое дело, что Чонин не похож на других и такого мог себе там наанализировать — Крис и за десять лет не расхлебал бы. Ну, то есть, Крис вполне верил в здравый смысл Чонина… Временами. Но паниковать меньше от этого не получалось.

— А, ну да, у меня ж Венера в падении, — пробормотал себе под нос Крис. — Я точно истеричка.

Попытки взять себя в руки и перестать мысленно истерить ни к чему не привели. Крис уже который день играл отвратительно, на что тренер сердито сопел и не ленился его отчитывать, а ребята из команды смотрели волками и молча недоумевали. Крис отрешённо кивал тренеру, шёл в общежитие, запирался в комнате и падал на кровать. Он просто закрывал глаза, приманивая Морфея, но почему-то вспоминал подземный город, джунгли, Мехико, горячую ладонь на своей руке и мягкое прикосновение полных губ к пальцам. Потом, правда, не оставалось ничего, кроме долгих вечеров, когда он валялся с сердечными приступами на диване, а на полу Чонин возился с проклятым булыжником, картами и снимками. Наверное, это были самые лучшие воспоминания, как и разгадывание записей в дневнике в самолёте.

Крис продал бы душу, чтобы вернуть те вечера и часы, только на горизонте что-то дьявол не маячил и не предлагал подписать контракт. А жаль. Крис подмахнул бы все бумаги не глядя, чтобы вновь оказаться на полюбившемся диване и смотреть на увлечённого загадками истории Чонина.

Шла третья неделя после ареста блондина и его подельника. Крис выдержал визит родителей и безучастно выслушал ворчание отца по поводу «подозрительного корейца», из-за которого Криса таскали в полицию и вывозили в Мексику без документов в принудительном порядке.

— Тебе следует думать о будущем и учиться, иначе как ты собираешься работать в моей компании?

— А я там собираюсь работать? — ядовито уточнил Крис, не выдержав больше чтения нотаций. Это было в его характере: когда кто-то пытался решать что-то за него или указывать, что ему делать, Крис срывался с цепи — фигурально — и делал всё наоборот, по-своему. Работать в компании отца он никогда не намеревался — скука же смертная. Крису хотелось куда больше быть частным адвокатом или судьёй. Ещё лучше — государственным обвинителем.

— Тебе так нравится обвинять людей? — как-то спросил у него Чонин в один из тех долгих вечеров, по которым Крис тосковал уже так, что готов был выть на Луну волком.

— Обвинять всегда проще, чем защищать, но дело не в этом.

— А в чём тогда?

— Мне не нравится думать о том, что состоятельные люди, как правило, избегают ответственности благодаря своим денежкам. В конце концов, разве будет знаменитый и успешный адвокат за гроши защищать какого-нибудь нищего эмигранта? Сомневаюсь. А даже если и будет, ему придётся из собственного кошелька оплачивать все расходы. Один такой клиент, другой, третий — и потом сам адвокат станет таким же нищим. Неперспективно. Не в том смысле, что останешься без денег, а в том смысле, что помочь сможешь всего нескольким людям. И всё. Не грабить же банки ради этого.

— Поэтому ты решил, что быть обвинителем лучше?

— Какое-то время. Идеально — судьёй, но им так просто не станешь.

— А ты думал о том, что твои решения не всем покажутся верными?

— Уймись, я в курсе, что справедливость — понятие относительное. Просто я готов к этой справедливости. И на суды насмотрелся вволю с детства. Может быть, мои решения и не будут безупречными, но претендовать на справедливость смогут определённо.

— Да ты альтруист, как я посмотрю, — тихо смеялся Чонин, поглаживая кончиками пальцев свой булыжник с картой.

— Ничуть. Я эгоист и циник.

— Однажды кто-то сказал, что циник — это разочаровавшийся романтик…

На этом Крис запустил в Чонина диванной подушкой.

Спустя пару дней после визита родителей Крис метался по залу с мячом и сносил всех на своём пути, как танк. Лекции утром он беспечно прогулял, потому что видеть Чонина стало невыносимо больно. Особенно если учесть, что ночью накануне ему снились вечера с Чонином и то, что было в Мехико.

Перебор.

Крису требовалось сделать вдох полной грудью, без боли. Поэтому он не пошёл на занятия — только в спортзал.

— Нет, вы посмотрите, и кто это к нам заявился…

Крис забросил мяч в корзину и оглянулся. Попытка сделать вдох полной грудью накрылась медным тазом с хрустальным звоном, потому что рядом с тренером торчал Чонин. Собственной персоной.

— Ну сейчас я ему всё скажу…

— Микки, стой на месте. И вообще, ну-ка все по стеночке двинули в раздевалку. Молча. Только попробуйте мне тут что-нибудь ляпнуть!

— Кэп, ты сам что-нибудь не ляпни, — хмыкнул Микки, послушно двинув в раздевалку.

Крис нахмурился и стиснул кулаки. Совет хороший, как ни посмотри, тем более, Крис на собственном опыте знал, каким мощным оружием может стать слово — ему это прекрасно продемонстрировали как раз в случае с Чонином.

Он ждал и смотрел на Чонина, а тот закончил короткую беседу с тренером и направился к нему. Шёл без спешки, сунув руки в карманы джинсов. Из-за длинной чёлки не различить, что отражалось в глазах. И верхние пуговицы на рубашке небрежно расстёгнуты, а там — ямочка меж ключицами. И шея ещё… Идеальная шея, сильная и гибкая. Как весь Чонин — с головы до пят.

Его Чонин.

Чонин, которого всегда слишком много, но никогда не хватает.

— Привет, — негромко и мягко низкими нотами, что ласкали слух. И как будто горячей ладонью — по спине, вдоль позвоночника. Стульчик бы не помешал, потому что Крис прямо сейчас не ощущал ног — они словно в кисель превратились.

— Привет, — хрипло и ломко в ответ — лучше не получилось, хотя Крис честно старался. И прикусил кончик языка, чтобы не сорваться в язвительность. Язвительность была самозащитой, просто чтобы спрятать истинные чувства. Но с Чонином эта язвительность могла сослужить Крису плохую службу, потому он прикусил язык сильнее, чтобы ничего не испортить.

— Хотел попросить тебя о помощи, — внезапно огорошил его Чонин, отвернулся и принялся с преувеличенным интересом разглядывать корзину и сетку на ней.

Крис далеко не сразу обрёл дар речи.

— О помощи? Какой помощи?

Чонин медленно повернулся к нему и пожал плечами.

— Астрология. Я зашёл в тупик с дневником. Не получается. Пробовал сам делать расчёты по этим грёбаным таблицам, но это очень медленно. И я часто сбиваюсь. И не уверен, что всегда получаю правильный результат. У тебя выходит намного быстрее.

— Я просто помню последовательности, — озадаченно отозвался Крис. — Это же просто.

— Я тоже помню последовательности, но это ни черта не просто. — Чонин раздражённо взлохматил пальцами чёлку и вздохнул. — У тебя просто мозги для этого под нужным градусом повёрнуты, наверное. У меня вот нет. К тому же, мне ни черта не говорит, например, Луна в Козероге. Всего лишь пометка, а что она означает…

— В Козероге Луне приходится туго, — пробормотал Крис. — Тебе в самом деле нужна моя помощь?

— Издеваешься? Если бы была не нужна, я бы тут не торчал… как придурок… Так что? Мне топать обратно несолоно хлебавши? Или ты таки соизволишь помочь?

— Я как раз об этом думаю, — тихо признался Крис. — Ко мне или к тебе?

— Ко мне, — тут же решил Чонин. — Не хочу таскаться по городу с дневником и камнем. Мало ли.

— Но что ты там разгадать пытаешься, если уже нашёл город? — не понял Крис, подхватил со скамьи полотенце и зашагал к раздевалке с Чонином на хвосте.

— Я ведь говорил уже, что дневник — это ключ, но ключ не к карте, а к камню. А вот что там зашифровано — понятия не имею. Разгадаем и узнаем первыми.

Они зашли в общежитие, чтобы Крис смог оставить там лишние вещи и прихватить парочку астрологических талмудов, заодно переодеться.

— Забавно… — хмыкнул Чонин, листая один из крисовских талмудов.

— Что забавно? — отозвался Крис из ванной, где пытался рассовать по карманам презервативы и тюбики со смазкой. Так, на всякий случай. Ну а вдруг?

— Такая кипа страниц всего о двенадцати знаках Зодиака. Я забегал неделю назад в книжный. Мне предложили тонюсенькую брошюрку. И в интернете ничего особо…

— Это для обывателей. Чтобы потешить их эго. Такие вещи — настоящие — легко не купишь, потому что гороскоп каждого человека уникален. Его надо для начала составить и рассчитать, а потом уже делать выводы.

— Угу… А ты кто? Ну, по Зодиаку.

— Шестое ноября. Сам посчитай. — Крис одёрнул футболку и критично осмотрел отражение в зеркале. Когда он вышел из ванной, Чонин сидел на подлокотнике кресла, держал в руках раскрытый талмуд и увлечённо читал статью «Скорпион».

— Не слишком на это полагайся, потому что…

— …это общее описание? Кое-что всё равно сходится. Если полагаться на моё мнение. И я помню, что ты говорил о себе, когда рассказывал о гороскопе ацтеков.

Оказавшись в знакомой квартире, Крис испытал приступ воодушевления, сам намешал две порции чайного напитка и обосновался на полу в гостиной в компании Чонина, испанского дневника и неизбежного булыжника, с которым Чонин носился, как курица с первым яйцом.

Разгадывали шарады они почти до полуночи, но успеха не добились, после чего Крис притворился спящим. Лежал на ковре в обнимку со своим талмудом и чувствовал себя опоссумом, правда, опоссумы притворялись трупиками в момент опасности, но это детали. Крис лежал на ковре и гадал, разбудит его Чонин и выкинет за дверь или?.. Пришлось призвать на выручку всю свою выдержку, потому что на плечи легло покрывало. Потом Чонин осторожно вытянул у него из рук толстую книгу и подложил под голову подушку.

Крис не знал, что ему делать. Сесть, обнять Чонина и попытаться поцеловать, одновременно объясняя, что именно он чувствует? Или не рисковать?

Пока он терзал себя сомнениями и возможными вариантами, Чонин прикоснулся к его руке кончиком пальца, провёл невидимую линию по тыльной стороне ладони, погладил костяшки и потрогал подушечкой указательный палец, добрался до самого ногтя и двинулся обратно. Крис смирно лежал и старательно выдерживал ровный темп дыхания, как у спящего человека. Но продолжал сходить с ума, потому что Чонин обласкал каждый палец на его руке, оставив на десерт большой. Принялся поглаживать чуть выступающую косточку в нижней части пальца.

И только тогда до Криса дошло, что Чонину всегда нравились его руки. В самом деле, как можно было не замечать? Особенно после того, как они таки оказались в одной постели, и Чонин целовал его пальцы и запястья…

Чёрт.

Блаженство длилось недолго. Чонин спохватился, отодвинулся, а потом ушёл в спальню. Крис лежал смирно ещё полчаса, после — долго вертелся, пока, наконец, заснул.

Утром он проснулся первым, сбегал в ванную, затем услышал писк будильника в спальне. Рискнул приоткрыть дверь и сунуть нос в образовавшуюся щель. И получил новый сердечный приступ, потому что одеяло почти сползло с Чонина, а спал Чонин обнажённым. Полностью.

Будильник снова требовательно запищал. Чонин с недовольным ворчанием сгрёб подушку и накрыл ею голову, заодно свалив с полки над изголовьем кровати медвежонка. Медвежонок плюхнулся Чонину на спину, вызвав новое приглушённое ворчание.

От улыбки Крис не удержался, раскрыл дверь пошире, зашёл в спальню и остановился у кровати, беззастенчиво изучая взглядом гибкое смуглое тело, раскинувшееся на белой простыне.

— Чонин, подъём. Пора в универ собираться.

Снова недовольное ворчание из-под подушки.

— И как ты только умудрялся ни разу не проспать, если такой соня?

Будильник снова противно запищал.

— Чонин.

— Отстань…

— У тебя чудесные природные меховые штанишки.

— Иди к чёрту!..

Крис опустился на колени у кровати, опёрся локтями, наклонился немного, вытянул губы трубочкой и подул. Ноль реакции. Ну ладно. Он наклонился ещё сильнее, выискивая место поуязвимее, потом пощекотал рёбра кончиком пальца. Чонин настолько неожиданно подорвался с кровати, что врезал макушкой Крису в нос.

— Чёрт!

— Чтоб тебя!..

— У тебя кровь из носа…

— Ыгы, — протянул Крис, зажав пострадавший нос пальцами. — Ты вставать собираешься?

Через полчаса оба сидели за столом. Правда, Крис щеголял торчавшими из ноздрей кусочками бинта, а Чонин потирал ушибленную голову.

— И как ты?

— Жить буду, не волнуйся. У тебя самого сегодня как со временем?

— После трёх свободен, — поразмыслив, ответил Чонин и задумчиво помешал ложкой в чашке. — А ты?

— Тоже. Подожди меня тогда у центрального входа, я тебя отвезу.

Ничего не было — вообще ничего. Они не говорили о том, как им быть дальше и что делать с отношениями, но Крис всё равно чувствовал себя счастливым. И дело даже не в том, что Чонин водил пальцами по его ладони ночью, когда думал, что Крис уснул. Просто быть вместе — это уже прекрасно. Для Криса.

На третьей лекции Крис отловил Чена и молча сунул ему в руки пластиковую коробку. Не сказав ни слова, ушёл. И наплевать, что там себе Чен думал, когда обнаружил то самое видео. Крис не привык объяснять свои поступки и, тем более, душевные порывы. Помощь Чена оказалась весьма кстати, к тому же, Чен в своё время позаботился о Чонине. Быть может, с Ченом они не будут никогда особенно ладить — это неважно, но Крис умел быть благодарным, несмотря на все свои заскоки и жёсткость.

В три он забрал Чонина у главного входа и отвёз домой, где они вместе вновь вцепились бульдожьей хваткой в проклятый булыжник и дневник.

— Знаешь, я по-прежнему не вижу тут никакой системы, — признался Крис, вытянувшись на полу рядом с Чонином и листая пожелтевшие страницы дневника. — На камне науатль и никаких астрологических расчётов. А тут, в дневнике, никаких знаков нет, хоть сколько-нибудь походивших бы на знаки на камне. Ты уверен, что дневник — это ключ к камню?

— Полностью. Может, мы просто пока не догоняем систему шифровки? А если перевести Зодиак в двадцатизначие ацтеков? Ну вот, например, если считать, что Телец и Труба — это одно и то же?

— Это не одно и то же. Так нельзя. В знаках ацтеков всего тринадцать дней, понимаешь? Да ещё и количество дней в годах разное. У нас триста шестьдесят пять, а у них — двести шестьдесят. Какие-то знаки так или иначе будут повторяться и попадать в разные знаки Зодиака дважды. Ахинея, короче.

— Значит, этот путь неверный. Надо найти другой. А если брать дни?

— В каком смысле?.. То есть… Погоди! Ты предлагаешь брать тринадцать дней знака за неделю и приравнивать к западной системе?

— Почему бы не попробовать? Смотри, понедельник — это в большинстве языков день Луны, так? Вторник — Марс, среда — Меркурий, четверг — Юпитер, пятница — Венера, суббота — Сатурн, а воскресенье — Солнце. Ничего не напутал?

— Нет, всё правильно.

— Угу, тогда вот… — Чонин придвинул к себе дневник, открыл первую страницу и ткнул пальцем в первый же набор цифр. — Что тут у нас?

— Венера в Стрельце.

— Угу. Стрелец — это конец ноября и декабрь, а Венера — пятница. Вот год. Посчитаешь ацтекский эквивалент?

Крис склонился над листком и взялся за расчёт. Через несколько минут вздохнул и пробормотал:

— Верёвка получается.

— Так… — Смуглый палец скользнул по камню и остановился на нужном знаке. — Вот она. Верёвка. Давай дальше.

Крис сделал ещё несколько расчётов, в итоге они получили три знака, но из них только Верёвка совпадала с тем, что было на камне. Остальные два — мимо.

— Не понимаю, — выдохнул Чонин, уткнувшись лбом в ковёр. — Всё же правильно, почему тогда не получается?

Крис машинально протянул руку и погладил Чонина по голове.

— Попробуем найти другую систему? Может, не надо расшифровать слова на испанском вовсе? Только положения планет и астрологические пометки?

— Но зачем тогда их написали? Для отвода глаз? Идиотизм чистой воды.

— А зачем это вообще зашифровали?

— Значит, это что-то важное или ценное.

— Рассчитываешь на клад?

— Вообще-то нет. Я думал о чем-то более… в смысле, о какой-то информации, наверное. Хотя я уже не знаю, что думать. Ум за разум заходит.

Крис смелее запустил пальцы в густые тёмные волосы и мягко поворошил.

— Крис.

— Что?

— Не надо.

— Прости. — Он неохотно убрал руку, оставив волосы Чонина в покое. Подумал немного, потом наклонился и прикоснулся губами к смуглой шее, поцеловал, потёрся кончиком носа и снова поцеловал. Чонин медленно перевернулся на спину и посмотрел на него снизу вверх. С осуждением.

— Прости… — едва слышно повторил Крис, провёл пальцами по лицу, повторяя резкие черты и смахивая со лба чёлку. Вновь наклонился и тронул губами подбородок. — Просто не могу остановиться…

Прикрыл глаза, когда горячие пальцы забрались в его светлые волосы. И спустя жалкое мгновение они жадно целовались. Чонин слабо поморщился от боли, когда Крис рухнул на него.

— Смерти моей хочешь?

— Прости…

Они перекатились по ковру, и Крис врезался локтем в диван.

— Чёрт…

Теперь Чонин упал на него сверху, поймал запястья и прижался к губам Криса собственными, целуя несдержанно и напористо. Быстрые пальцы скользили по внутренним сторонам ладоней Криса, переплетались с его пальцами, гладили, крепко сжимали — по-собственнически, но без боли. Касания губ — по шее, как шёлком. Цепкие пальцы — уже на запястьях. Ладонями — под футболкой.

— Не останавливайся, — выдохнул Крис, тронув руками жёсткие бока Чонина.

— Так… не должно быть, — в перерывах между поцелуями раскалённым шёпотом на подбородке.

— А что такого плохого в… любви? — с трудом спросил Крис, обняв Чонина за шею и притянув к себе.

— Если это любовь… — Неожиданно серьёзный взгляд из-под пушистых ресниц.

— А что ещё? Ты же не гей.

— Нет.

— Вот именно. И я — нет.

— Но ты же…

Крис заставил его замолчать, запечатав губы новым поцелуем. Футболка неумолимо поползла вверх, вжикнула молния, ещё раз. Тяжёлое сдвоенное дыхание мешалось с тихими стонами. Крис стянул с Чонина футболку вовсе и уронил на пол, ладонью накрыл тёмный сосок, погладил. А потом как-то сами собой его пальцы оказались у губ Чонина. Поцелуи по всей ладони, кончиком языка по венкам на запястье. Чонин прижал его руку к своей щеке и мягко потёрся, словно кот, потом внезапно свалился на ковёр и перекатился обратно к ноутбуку и дневнику с камнем.

— Я понял! Есть!

— Что? — растерянно уточнил Крис, приподнявшись на локтях.

— Мы идиоты! Надо было по четыре брать, а не по три! Двадцать на четыре группы, так? Четыре стороны света, ну! А мы считали по три. Почему? Потому что идиоты! Надо всё переделать!

Крис обречённо закрыл глаза и рухнул спиной на ковёр.

— Я тебя просто обожаю… — убито подытожил он, сообразив, что презервативы и смазка пока точно им не понадобятся. По крайней мере, не понадобятся до тех пор, пока они не расшифруют этот чёртов дневник.

— Чем быстрее закончим, тем…

Крис приоткрыл один глаз, подумал и подкатился поближе к Чонину.

— Так, что у нас там?

— Мне нравится твой энтузиазм, — отметил Чонин, хитро прищурившись.

— Я рассчитываю на достойную награду, знаешь ли. Так где у нас там Венера была?

На каждые четыре подсказки у них получался один знак на булыжнике. К полуночи они вычислили все, снова разбили на четвёрки и получили фразу на науатль.

— Что там? — нетерпеливо спросил шёпотом Крис.

— «Бог ветра повелевает временем и может повернуть его вспять». Погоди. — Чонин придвинул к себе булыжник. — Смотри, всего их восемь. Четыре тут и четыре вот тут…

Он аккуратно прикоснулся четырьмя пальцами к знакам слева и четырьмя пальцами к знакам справа.

— Вот так.

— И что? — не понял Крис.

— Не знаю. — Чонин закусил губу, разглядывая собственные пальцы, затем мягко надавил, сильнее, ещё сильнее… до отчётливого щелчка.

Они переглянулись, после чего Чонин ослабил хватку. Камень тут же будто бы раскололся пополам, и на ковёр посыпались тонкие квадратные пластины, исчерченные непонятными знаками.

— Что это?

— Может быть, нефрит… Или похожий минерал, — предположил Чонин. — Жадеит, наконец…

— Нет, я не про материал, а вообще. Что это?

— Не науатль, — помрачнел Чонин, разглядывая ближайшую к нему пластинку. — Что-то вообще левое. Надо изучать.

— Угу. — Крис поднялся на ноги, прогулялся в ванную, покрутил вентили, подождал, пока наберётся достаточно тёплой воды, и вернулся в гостиную. Чонин успел за это время надеть футболку, притащить ворох газет и пинцет. Пинцетом он аккуратно брал пластинки и раскладывал на газетах. Ушёл с головой в очередную загадку и возвращаться явно не собирался.

Ну ладно.

Крис подошёл ближе, ловко ухватил Чонина за пояс, поднял и закинул себе на плечо.

— Пусти! Что ты делаешь?

— Ничего такого. — Крис танком двинулся в ванную с перекинутым через плечо Чонином. — Тебе пора сделать паузу.

— Крис, сейчас же отпусти меня! У меня там…

— Да-да, я это уже слышал. Ша! Отдыхать!

— Да не устал я!

— Да-да, рассказывай. Ты на часы вообще смотрел?

— Какие часы? У меня их нет. Пусти меня! — Чонин ощутимо приложил кулаком Крису по спине, за что был безжалостно брошен в ванну прямо в одежде. Крис медленно стёр с лица крупные капли и невольно улыбнулся под аккомпанемент возмущённой ругани на корейском.

— Ты сейчас похож на тритона, знаешь?

— Подойди ко мне поближе — и тритона будет два, — с нескрываемой угрозой посулил Чонин, сердито сверкая глазами из-под мокрой чёлки.

— Мне и так неплохо, — благоразумно отступив на шаг от ванны, отозвался Крис.

— Неужели? — Чонин с вызовом вскинул голову и нарочито медленно облизнул полные губы кончиком языка, спровоцировав у Криса очередной сердечный приступ или нечто похожее. А как ещё это называлось? Сердце гулко бухнуло в груди, перестало биться будто бы на целую вечность, а потом сорвалось в бешеный перестук. Крис, словно под гипнозом, шагнул вперёд, ещё, наклонился и потянулся к влажно блестевшим губам. Смуглые пальцы цепко ухватились за футболку на груди. Рывок — и Крис плюхнулся в ванну, скользнув собственными губами по сильному плечу, обтянутому мокрой тканью. Повозившись немного, он сел, стиснув коленями узкие бёдра Чонина, бросил ладони на усыпанную прозрачными каплями шею и легонько укусил Чонина за нижнюю губу.

— Что думаешь насчёт кровати? — пробормотал он после долгого поцелуя.

— А что с ней?

— Ничего. Она удобная. И я…

Горячая ладонь легла на губы Криса, заставив его замолчать.

— Я знаю, — шепнул Чонин за миг до нового поцелуя. — Просто немного сомневался. Совсем чуть-чуть.

— А теперь не сомневаешься? Потому что…

◄●►◄●►◄●►

…любовь, как и пламя,

живёт бесконечной жаждой огня

◄●►◄●►◄●►

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

● Семь лет спустя ●

◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►◄●►

Без пятнадцати десять Эмма Талон остановилась под вывеской «Wu&Kim», отключила сигнализацию и открыла дверь офиса. Первым делом она запустила кофеварку и компьютер, проверила электронную почту и сходила за почтой обычной. Пока перебирала письма, в приёмную ввалился практикант из университета — О Сэхун.

— Я не опоздал? Шеф ещё не нарисовался?

— Который из двух? — флегматично уточнила Эмма, заправив за ухо короткую русую прядь.

— Который самый главный. — Сэхун попытался жестами изобразить Криса Ву. Получилось так себе, но Эмма его поняла.

Она едва заметно улыбнулась, потому что считала самым главным другого шефа. Крис Ву, конечно, не подарок, требовательный и жёсткий, но он никогда не лез в чужие дела. Ему вообще было наплевать, на месте ли Эмма и чем занимается, лишь бы она выполняла всю работу аккуратно и вовремя, а как она это делает — её личное дело. Впрочем, это не мешало порой Крису скандалить и устраивать «извержение Везувия с жертвами среди мирного населения в Помпеях». Зато Ким Чонин всегда подмечал мельчайшие недочёты и не стеснялся говорить о них напрямик. Без скандалов и ругани, спокойно и сдержанно, но получалось жутко неприятно. Эмма, определённо, предпочитала скандалящего Криса: изредка поорёт, выскажется и уймётся. Не то что Чонин, который не успокоится, пока до собеседника не дойдёт, где он накосячил, почему и как, и что должен делать, дабы это не повторилось. Когда Чонин отчитывал Эмму, она чувствовала себя зелёной школьницей при всём том, что была лет на десять старше любого из своих шефов.

Распахнулась дверь, и в приёмную зашёл Крис Ву с толстой папкой в одной руке и свежей газетой — в другой. Он мрачно буркнул утреннее приветствие, пулей пролетел к двери в свой кабинет и скрылся с глаз.

Сэхун испуганно посмотрел на Эмму.

— Не стой столбом! Тащи ему двойной кофе без сахара и почту!

Сэхун послушно ухватил стакан с кофе, ворох писем и робко заглянул в кабинет. Крис уже сидел за массивным столом и просматривал новости в интернете. Сэхун осторожно поставил перед ним кофе и протянул письма. Письма Крис буквально вырвал у него из рук, посмотрел волком и жестом велел проваливать.

Сэхун умчался из кабинета со скоростью звука, прикрыл дверь и прижался к ней спиной, переводя дух.

— Чего он злой такой?

Эмма пожала плечами и уткнулась в монитор компьютера. Через минуту хмыкнула.

— В Южном Китае нашли старое захоронение времён царства У. Предполагают, что там где-то должна быть спрятана копия императорской печати династии Хань.

— И что? — не понял Сэхун. Ему было простительно, ведь он проходил практику по юридической части и чаще имел дело с Крисом, который как раз занимался именно этим. Чонин тоже занимался юридическими вопросами, но узкой направленности. Он разбирал дела, связанные с историческими находками, их оценкой и вопросами принадлежности и правообладания в таких случаях. Но это лишь вспомогательное направление. Вообще Чонин занимался как раз археологией и историей в большей степени.

— И всё. — Эмма откинулась на спинку стула и улыбнулась. — Очевидно, шеф сегодня попросит купить билет на рейс в Гонконг или Макао…

Затрезвонил телефон. Эмма выждала полминуты и сняла трубку.

— Доброе утро, Ву и Ким, слушаю вас. А, господин Ким… Да, конечно. На какое время? А ещё что-нибудь требуется?.. Да, поняла вас. Да, он уже у себя, что-то передать? Хорошо. По поводу затерянного города… Я звонила в медицинский институт в Мехико, они сказали, что пока нет никаких новых данных. Болезнь очень опасна, но новые исследования пока ничего не дали. Как только будут подвижки, они сразу вам сообщат. Да, третий уровень по-прежнему опечатан. Ещё нашли несколько любопытных фресок. Они хотят, чтобы вы взглянули на них. Состав краски, фотографии и прочие данные вышлют в конце недели. Да, именно… Как скажете.

Эмма положила трубку и вновь улыбнулась.

— Сэхун, закажи обычный билет на четыре часа. Макао. И подготовь документы из жёлтой папки, которая лежит на столе в кабинете господина Кима. Ну, что я говорила? Приготовься заказать второй билет, кстати. Или закажи сразу два, попроси соседние места.

— Зачем два? — не понял Сэхун. — Летит же только тихий шеф.

Эмма пожала плечами и смерила Сэхуна загадочным взглядом.

— Лучше закажи два сразу. Соседние места. Это проще, чем заказать один, а потом гавкаться и перезаказывать так, чтобы места были рядом.

— Думаете, злой шеф тоже полетит?

— Он всегда никуда не летит, а потом внезапно передумывает. Почему на сей раз должно быть иначе? К тому же, он всегда злой, когда появляются подобные новости, и господин Ким туда собирается.

— Но зачем ему туда? Он же не историк.

— Пути Господни неисповедимы. Закажи билеты и подготовь документы, а то сейчас гроза нагрянет. Если документы не подготовишь, узнаешь на собственной шкуре, насколько неприятным может быть недовольный господин Ким.

Сэхун грустно поплёлся за жёлтой папкой в кабинет. Он как раз вышел оттуда с проклятой папкой, когда в приёмную ввалился Ким Чонин с походным рюкзаком в руках. Рюкзак Чонин оставил в углу, улыбнулся Эмме, кивнул Сэхуну и направился прямиком в кабинет Криса с весьма решительным видом.

Через минуту из-за толстой двери долетели возмущённые вопли Криса. Слов было не разобрать, но негатив легко улавливался. Крис бушевал недолго, после чего за дверью воцарилась тишина.

Эмма щёлкнула пальцами, привлекая к себе внимание прислушивавшегося Сэхуна.

— Документы. И точно два билета.

Сэхун обречённо вздохнул, пытаясь уловить взаимосвязь между воплями, тишиной и двумя билетами.

Получалось паршиво.

— Кстати, у злого шефа кольцо на руке, но он вроде без жены. Второй-то точно без жены. И кольца у него нет. — Сэхун снял с полки фотографию в простой светлой рамке. Чонин и Крис там были в белых костюмах и широко улыбались. — Довольные какие… Это где?

— В Вегасе, — бесстрастно ответила Эмма, с некоторым трудом подавив улыбку. И подумала, что практикант не такой уж и сообразительный.

◄●►◄●►◄●►

— Тебе надо? Вот ты и поезжай! — гремел Крис, нервно перебирая письма, разбросанные по столу.

— Правда? — Чонин подобрался ближе, хищно глядя на длинные пальцы Криса. На левой руке, на безымянном пальце, поблёскивало тонкое кольцо.

— Тебе там мёдом намазано! Вперёд! И можешь не возвращаться!

— Точно?

— Видеть тебя не желаю!

— Крис, — вкрадчивым голосом позвал Чонин.

— Что?!

— Императорская печать. С драконами. Из яшмы.

Крис не поддался искушению.

— В задницу эту грёбаную печать! Что мне с ней делать? Тебе на лбу оттиски ставить? Больно надо! Сам поедешь, сам найдёшь и сам вернёшься!

— Ага, то есть, возвращаться мне всё-таки надо? — уточнил Чонин на всякий случай.

— Мне уже всё равно! У тебя вечно какие-нибудь проблемы на ровном месте! Сплошные перелёты! Заснули в Гватемале — проснулись в Анголе! Это вообще как называется, я тебя спрашиваю!

— Чёртовы мины, да? — с сочувствием спросил Чонин. — Но я же не знал.

— Ты вообще ни черта не знаешь! Кто тебя просил лезть в ту пирамиду?

— Но ведь всё хорошо закончилось…

— А могло и не очень хорошо закончиться! Могло вообще отвратительно закончиться!

— Зато ты теперь лучший стрелок и…

— Это не слишком нам помогло в Нан-Мадоле против акул!

— Ты преувеличиваешь.

— Это я преувеличиваю?! — взъярился пуще прежнего Крис.

Чонин обошёл стол, медленно опустился на край напротив Криса и улыбнулся.

— Я не знаю китайского. Ты же не отпустишь меня одного?

— Отпущу! Ещё и ускорение придам! Пинком под зад! Возьмёшь переводчика!

— И будет как в тот раз, в Турции?

Крис раскрыл рот, но осёкся. Чонин воспользовался паузой, чтобы сбросить ботинок с левой ноги, тронуть ступнёй лодыжку Криса и без спешки повести вверх — к колену.

— Сам подумай… легендарная печать, из-за которой началась вся та заварушка между У, Вэй и Шу…

— Печать была лишь поводом, — тихо возразил Крис, с укором глядя на ступню Чонина, добравшуюся до его колена. Его взгляд на ступню Чонина впечатления не произвёл и устыдиться не заставил.

— Неважно, но печать была. И была копия этой печати. И она почти у нас в руках. Представь, как здорово она будет смотреться на твоём столе. Почувствуешь себя императором Поднебесной, м-м-м? Или отдашь в дар музею. К тому же, ты разбираешься немного в старых иероглифах, в которых я ни в зуб ногой…

Пальцы на ступне Чонина были длинными и подвижными. И они прямо сейчас поглаживали бедро Криса.

— Я паршиво знаю историю того периода, — слабо запротестовал Крис, не выдержал и сжал лодыжку Чонина, потянул к себе — через миг Чонин сидел у него на коленях и едва ощутимо касался губами его губ.

— Зато я — отлично знаю. Дело быстрое, ну правда. Метнёмся туда, сцапаем печать и сразу обратно. И я займусь расшифровкой истории анасази. Только таблички — ничего больше. Крис?

— В прошлый раз ты мне это уже говорил! Ещё раз не куплюсь, даже не рассчитывай. В квартире уже не развернуться из-за всякого древнего барахла. У меня чуть инфаркт не случился, когда я проснулся в обнимку с африканским щитом. Открыл глаза, а там — рожа… И череп.

— Я прибил тот гвоздь как следует — больше не свалится. Подумаешь, одна досадная случайность…

— Мне нужен комфорт, любовь и ты… И я тяжёлый на подъём, ты же знаешь. Мы живём как на вулкане. Двадцать четыре часа в сутки… И вообще, я голос твоего разума…

Чонин провёл губами по его шее, добрался до уха и слабо прикусил мочку, потом прошептал:

— И тебе это всё равно нравится. Просто тебе надо порычать для приличия.

— Вовсе нет. У тебя через неделю международная историческая конференция в университете, между прочим. А в воскресенье — танцевальный вечер.

— Я знаю. Мы успеем вернуться.

— В прошлом году ты то же самое говорил, когда мы застряли в плену у повстанцев.

— Но мы же успели.

— Ага, на угнанном самолёте с преследователями на хвосте за полчаса до твоего выхода на сцену, — ядовито напомнил Крис перед долгим поцелуем.

— Зато ты вволю пострелял из пулемёта — мечта сбылась.

— Пулемёт против танка — это как-то…

— Так ты теперь хочешь сидеть в танке и стрелять оттуда? Размер имеет значение?

— Поиздевайся мне тут… — Крис прикрыл глаза, когда полные губы согрели центр его правой ладони.

— Мы купим тебе танк. — Мягкий поцелуй и языком вдоль мизинца. — Как вернёмся из Китая. Кстати, что говорят твои гороскопы?

— Ничего хорошего.

— Ну например? — Чонин озорно подмигнул. — Рассказывай.

— Например… если я полезу с тобой в Китай, с нами случится то, чего со мной никогда не случалось. Хотя это как посмотреть, если учесть, что я с тобой уже семь лет мотаюсь по местам, о существовании которых и знать не хотел. По-моему, со мной уже всё случилось. Хотя с тобой невозможное возможно. Как ты говоришь, нужно всего лишь выбрать цель и упрямо идти к ней. И ты плох тем, что постоянно случайно внушаешь мне комплекс неполноценности…

— Даже не пытался.

— Я потому и сказал — случайно, без задней мысли. А ещё ты слишком выносливый, хотя уже радует то, что терпеливый и не раздражаешься из-за чужих слабостей. Но если мы поедем в Китай, скорее всего, нам придётся что-то минировать по предельно сложной схеме и без единой ошибки. И если тебя возьмут в плен, ты меня не выдашь. А я, как придурок, пойду тебя спасать… Может, не поедем в Китай?

— Почему по предельно сложной схеме?

— Потому что. Хоть раз у тебя было что-то просто и легко? Да у тебя вечно головоломные загадки какие-то и… полный гевальт, в общем. Так, может, ну его к чёрту, Китай этот?

— Погоди, теперь я про тебя. — Крис тоскливо вздохнул и закусил губу, а Чонин негромко начал: — Поскольку ты серьёзно относишься к жизни и из принципа не носишь розовые очки, нам в Макао придётся вынести все магазины, закупая всё необходимое и нужное. Ты плох тем, что значительно сильнее, чем нужно, ещё и эгоцентрик при этом, хотя я всё равно не понимаю, почему ты кажешься таким значимым. Потом ты непременно будешь настаивать на разведке, чтобы не лезть никуда очертя голову. А раз ты потащишь меня в разведку, нам придётся взять на душу много грехов: брать пленника, снимать в темноте часовых, чистить сейфы и делать прочие нехорошие вещи. И в один прекрасный момент я сам не замечу, как начну выполнять твои команды. И мы будем делать ставки на то, чем всё это закончится. И ни один не выиграет, потому что с тобой это бесполезно — с нами непременно случится что-то совершенно дикое и неожиданное. Интересно, да?

— Хорошо подготовился, — хмыкнул Крис. — Влез в мои талмуды?

— Ну что ты? Я же не в первый раз куда-то еду с тобой. Просто систематизировал накопленный опыт.

Крис запрокинул голову, подставив шею под жадные губы. Смуглые пальцы завозились с его галстуком.

— А если сейчас кто-нибудь зайдёт? — прошептал он.

— Не зайдёт. Я запер дверь.

— Хитрый и изворотливый, — с укором пробормотал Крис, сжав ладонями узкие бёдра Чонина, обтянутые кожаными брюками. — Тебе ещё не надоело вить из меня верёвки?

— Неа. Мне всегда мало. — Горячий шёпот и кончиком языка над ключицей.

— Ладно. Метнёмся за твоей проклятой печатью, но с одним условием.

— Каким? — Чонин забрался ладонью под рубашку Криса и на ощупь отыскал выпуклую вершинку соска.

— На мой день рождения никаких полётов, поездок и прочей муры. Тихо сидим дома и отмечаем. Вместе. Только мы, вдвоём. Только твои таблички можно. И никаких гвоздей.

— Идёт. Пойду скажу Эмме, чтобы заказала два билета вместо одного.

Чонин хотел отстраниться и встать, но Крис резко притянул его к себе и крепко обхватил руками за пояс.

— Разбежался. Нет уж, продолжим с того места, где мы остановились. Вот когда закончим, тогда и скажем Эмме по поводу билета. И отель буду я выбирать.

— Как скажешь, — не удержался от смешка Чонин и тут же прикусил нижнюю губу Криса на миг. — Так чего ты хочешь прямо сейчас?

— Тебя и огня. Побольше, — пробормотал Крис, уткнувшись носом в шею Чонина. — Мне нужны компенсация, мотивация и поощрение. И хватит уже так бесчестно соблазнять меня, когда я с тобой не согласен. Это запрещённый приём.

— С отключенным рассудком ты очарователен. Как тут устоять? — широко улыбнулся Чонин. — Ого, трусы с мишками…

— Заткнись, я тебя умоляю! Можно подумать, на твоих трусах…

— На мне их нет. Только мех.

— Вот чёрт…

За спиной Чонина ожил телефон. Он лениво вытянул руку, снял трубку и приложил её к уху Криса, одновременно задрав другой рукой рубашку.

— Да? — выдохнул Крис в трубку и зажмурился, потому что полные губы сомкнулись вокруг его соска. — Нет, Эмма… А было назначено на сегодня?

Чонин помедлил, потом вскинул голову, отобрал трубку у Криса и приложил к собственному уху.

— Эмма, пошлите его к чёрту и закажите второй билет в Макао. Тот же рейс. Да, соседние места. Нет, всех посылайте к чёрту, Крис сегодня не принимает никого. Документы уже готовы? Чудесно. Тогда два билета. Угу.

Чонин положил трубку на её законное место и вернулся к прерванному занятию.

— Невыносимый упрямый придурок, — слабым голосом подытожил Крис, запустив пальцы в густые тёмные волосы. Вместо ответа Чонин втянул его сосок в рот, отпустил и лизнул кончиком языка. Только после этого тихо спросил:

— И я тебе ещё не надоел за восемь лет?

— Семь, — поправил Крис, притянув Чонина ближе. — Семь лет. И нет, не надоел, даже не надейся. Я же говорил, что ты будешь моим.

— А всё своё ты носишь с собой?

Веселье Чонина Крис унял новым поцелуем, забрался рукой под тёмную футболку и провёл ладонью по спине, упиваясь прикосновениями к гладкой коже.

— Вроде того. Поцелуешь меня ещё?

— Там? Или тут? Или здесь?

Крис жмурился и улыбался под градом быстрых поцелуев.

— Где хочешь. Везде. Только мне надо собрать вещи…

— Не надо. Я уже всё собрал.

— Засранец.

— Связать тебе руки галстуком?

— Извращенец, — выдохнул в губы Чонину Крис и решительно потянул вверх футболку.

— Кто бы говорил…

— Хочу тебя.

— Я сам себя хочу.

— Надо потом что-нибудь сделать с твоей манией величия, кстати. — Крис медленно повёл ладонями по смуглой коже.

— Не надо. Это была всего лишь шутка. — Проворные пальцы скользнули по животу Криса.

— Чонин…

— М-м-м?

— Заткнись и продолжай. Иначе…

— Что? — тихо засмеялся Чонин, потеревшись щекой о щеку Криса.

— Иначе никакой дурацкой печати и Китая. Под замок посажу. Если выживу…

На столе снова затрезвонил телефон. Чонин дотянулся до него и сразу включил громкую связь.

— Крис, — прозвучал недовольный низкий голос.

— Доброе утро, папа, — с обречённым вздохом отозвался Крис и сильнее прижал к себе Чонина.

— Ты в курсе новостей? Надеюсь, я тебя застал не за сборами в Китай?

— А что… такое? — Крис отвлёкся на поцелуй. Перебирал густые тёмные пряди на затылке Чонина и ловил губами кончик розового языка.

— Как будто сам не знаешь! Стоит где-нибудь чему-нибудь случиться, и этот сумасшедший кореец тебя туда тащит как козу на верёвке!

— Никуда он меня не тащит… — Крис пальцем обвёл контур полных губ и не удержался от улыбки, отметив, как Чонин обиженно нахмурился.

— И вовсе я не сумасшедший, — возмущённым шёпотом на ухо.

— Я знаю, а вот он — нет. Не обращай внимания. Меховой медвежонок…

— Нет? Так ты точно никуда не едешь? Неужели тебе хватило благоразумия? — строго уточнил отец Криса.

— Да… Именно так… — Крис откинул голову назад и зажмурился — Чонин жадно припал губами к его шее, совершенно не беспокоясь о том, что оставит на светлой коже красноречивые следы.

— Даже не верится.

— Ну извини. Папа, у меня тут важное дело, давай позже поговорим?

— Перезвоню через пару часов. — Раздались короткие гудки.

— Чонин…

— У тебя тут важное дело, не отвлекайся.

— Чонин… Оставь в покое мой галстук!

◄●►◄●►◄●►

Сэхун аккуратно положил стопку документов на стол Эммы и покосился на запертую дверь. За дверью было непривычно тихо.

— Чем они там занимаются? — пробормотал он.

— Обсуждают детали, — пожала плечами Эмма.

— Странно как. Господин Ким редко задерживается в офисе надолго.

— Иногда случается.

Дверь в кабинет распахнулась примерно через час. На пороге возник Чонин с помятым галстуком в руках.

— Кролик бежит вокруг дерева, а потом забирается в норку… Чёрт! Эмма, вы умеете завязывать галстук?

— Несомненно, господин Ким. Только, боюсь, этот галстук уже не годится для выхода. Купить новый?

— Д-да… наверное. Похожий, желательно. У вас влажные салфетки есть?

— Конечно. Принести вам горячий шоколад?

— Будет не лишним. — Чонин забрал у Эммы упаковку с салфетками и сунул ей в ладони измятый галстук. — И кофе, пожалуйста. Для Криса. Принесите минут через пятнадцать. Сэхун.

— Да, господин Ким?

— Сделайте копии подготовленных документов. Сейчас. И вызовите такси через полчаса. — Чонин направился обратно в кабинет, но задержался на пороге. — Кстати, ваш внешний вид должен соответствовать офису. Будьте любезны приходить в костюме. Ну или хотя бы в рубашке.

Сэхун возмущённо смотрел на закрывшуюся за Чонином дверь.

— Нет, вы это слышали? А сам разгуливает в футболке и кожаных брюках! И командует!

— Он работает в полевых условиях, а не в офисе. В отличие от тебя. Так что будь любезен, — тонко улыбнулась Эмма. — Подготовь копии документов, пока я сбегаю за новым галстуком.

— И что они с этим галстуком делали? Посмотрите только на него…

— Лучше тебе не знать, поверь. И мне тоже лучше не знать. Ты билеты заказал?

— Угу. Два. Соседние места. Они всё-таки летят вместе?

— Как всегда, — снисходительно улыбнулась Сэхуну Эмма, двинувшись к выходу. — Они всегда летят вместе. Господин Ву никогда не отпускает господина Кима одного.

— Почему?

— Он всегда трепетно относится к своей частной собственности и паникует на пустом месте. До сих пор влюблён по уши, как мальчишка. Хотя второй не лучше… Оба хороши.

— Что? Влюблён? В кого? Вы имеете в виду, чёрт возьми?..

Эмма закрыла за собой дверь, оставив ошарашенного Сэхуна переваривать услышанное и размышлять о превратностях судьбы в одиночестве.

Потому что…

◄●►◄●►◄●►

Не каждый вопрос заслуживает ответа

◄●►◄●►◄●►



загрузка...