КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 385437 томов
Объем библиотеки - 483 Гб.
Всего авторов - 161816
Пользователей - 87167
Загрузка...

Впечатления

IT3 про Юллем: Серж ван Лигус. Дилогия (Фэнтези)

весьма неплохо,достаточно реалистично,как для попаданческого фэнтези и рояли умерены,только перебор с гомосексуализмом.у автора какая-то болезненная зацикленность на изображении гомиков абсолютным злом.эх,если в жизни было так просто,в конце-концов книга ничего не потеряла бы,если бы содомитов(как любит повторять автор)вобще там не было.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Иэванор про Назипов: Гладиатор 5 (Космическая фантастика)

В общем есть моменты где автор тупит по черному , типо где гг без общения превратился в животное , видимо графа Монте Кристо не читал нуб

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Шорр Кан про Саберхаген: Синяя смерть (Научная Фантастика)

Лучший роман автора. Роман о мести, месть блюдо, которое надо подавать холодным, человек посвятил большую часть жизни мести машине, уподобился берсеркеру, но соратники хуже машины.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Витовт про Касслер: Тихоокеанский водоворот (Морские приключения)

Это 6-й роман по счёту, но никак не первый в приключениях Питта.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
ZYRA про Оченков: Взгляд василиска (Альтернативная история)

Неудачная калька с Валентина Саввовича Пикуля "Три возвраста Окини-сан". Вплоть до того, что ситуация с отказом от рикши, который из-за этого отказа остался голодным, позаимствована у Пикуля практически слово в слово. Не понравилась книга, скучно и серо. Автор намекает на продолжение, кто как, я читать не буду.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Sozin13 про Шаравар: На краю 3 (Боевая фантастика)

почему все так зациклились на системе рудазова. кто читал бубелу олега тот поймёт что цикле из 3 книг используется примитивнейшая система.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Sozin13 про Шаравар: На краю (СИ) (Боевая фантастика)

самое смешное что эта книга вызывает негатив на 0.5%-1.5% если сравнивать с циклом артефактор. я понять не могу у автора раздвоение то он пишет нормально то просто отвратительно.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

Beef (СИ) (fb2)

файл не оценён - Beef (СИ) 697K, 145с. (скачать fb2) - (Vavilon V)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



========== 1 ==========

— Так я ничего не понимаю, дорогой Сэмюэль, давай насыщенней рассказывай, — устраивается поудобнее, — и сначала хочу все уяснить.

— Я буду откровеннее, чем в покаянии.

— Надеюсь.

— Тогда внимай. — Делаю последнюю паузу. — Познакомились мы случайно, как говорится, воля поломанной спички, если бы не пустяк, мы и не знали друг друга.

— Думаешь, не пересеклись бы?

— Не-е-ет, — цокаю языком, — между нами гигантская пропасть, и здесь дело не только в окружении, дело во всем.

— Но у вас же есть общий знакомый, или как там вы столкнулись?

— Билли? Общий знакомый? — отворачиваюсь. — Обычный балбес. Брат моего бывшего. Но я ему очень благодарен, готов дарить подарок на каждое Рождество до конца моих дней.

— Даже на могилу? Ну, если он умрет раньше тебя.

— Даже на могилу. Будет смотреть сверху и радоваться.

— Так, мы уходим от темы. Как вы познакомились?

— Я тогда расстался со своим парнем, Джеком. Ну не прямо тогда, а недели две уже как, но…

— Джек не дотянул до твоего идеала? Чем же он плох?

— Он не плох, а отвратителен. Моется через день и совокупляется, как животное неотесанное. Работает каким-то юристом в мелкой компании и имеет дурной вкус в одежде. Носит тинейджерские джинсы и любит майки с футболками. Все никак не вырастет, хотя он мой ровесник. А согласись, дорогая, двадцать семь — это возраст.

— Ну да, когда тебе там двадцать восемь стукнет?

— Стукнуло месяц назад, но не сбивай с темы, дай дорасскажу про тупого Джека.

Когда он оставлял использованные чайные пакетики прямо на моем идеально чистом столе, меня мутило. Нет, он действительно отвратителен. Видела бы ты, как он заваливал меня каждый вечер в постель, тоже мне, самец. Но я давал ему раз в неделю, у нас был официальный договор. А минет ему вообще ни разу не выпал, впрочем, он вообще никому никогда не выпадал. Так вот…

Мы встречались всего три месяца, и все это время я недоумевал, как согласился быть с таким.

— Животные инстинкты, Сэмюэль, животные…

— Нет, дорогая, это не про меня. Ты же знаешь, что я выше всего плебейского.

— О да, ты же аристократ. Как бизнес?

— Рестораны процветают, доход повышается каждые три месяца…

— Ну, судя по Армани, что на тебе, бизнес твоего отца действительно идет в гору.

— Это уже давно мой бизнес. И вообще мы сбиваемся с курса. Ты хотела поговорить о Нем или о моем состоянии?

— Прости, прости, не могла не спросить. Так что дальше, пока еще с Джеком?

— В общем, я расстался с этим нищим юристом через три месяца, но расставание расставанием, а отлепить его от себя я не мог две недели. Последняя его просьба была спасти брата-наркомана.

Вот не поверишь, но я ничуть не удивился, что у него братец, как там принято говорить, «в низах»? Обдолбанный, кажется. Да, точно, брат у него обдолбанный.

И чертов Джек попросил меня вытащить брата из… э-э-э… из задницы. Его младший братишка Билли попал в плен зависимости.

В общем, я сказал тогда Джеку:

— Я вытаскиваю твоего брата, а ты оставляешь меня на веки вечные. А если мы еще будем делать вид, что не знакомы, то я отвезу и оплачу ему реабилитационную клинику. Он избавится от зависимости, а я от тебя.

— Спасибо, Сэм, я… договорились.

На том и порешили. Он начиркал мне адрес квартирки в самом гнилом районе, и я выбрал самую неприметную машину в своем аресенале — черный БМВ.

Дорога заняла у меня примерно три часа, вместе с пробками.

Так вот, поднялся я по лестнице (лифт не работал лет двести как, наверняка) на третий этаж и постучался. Стоит ли говорить, что когда мне наконец открыли, на меня обрушился шквал в виде грохочущей музыки и выкуренного дыма.

Открыл мне какой-то левый тип, и я еле доорал до него свою миссию — вытащить загулявшего Билли.

— А почему Джек сам не забрал брата?

— Ну, дорогая, на это было много причин. Первая: у Джека отобрали машину за неуплату долгов, и даже не спрашивай меня, куда он просаживает все деньги. Могу поставить свой особняк загородом, что все уходит на казино. Юрист, а все туда же. А вторая причина: они сильно повздорили до отрыва Билли, в общем, обдолбанный пригрозился, что если хоть раз увидит Джеки на горизонте, покончит с собой. В чем суть их разлада, я даже спрашивать не стал. Мне все равно.

— Бли-и-ин, да как ты вообще связался с таким как Джек?

— Сам не знаю. Сначала он казался мне более умным и воспитанным. Его рабское положение в компании казалось мне стартом, а не финишем, его упрямство — мужеством, а не тупостью… Джек просто умеет себя продавать. И не надо спрашивать меня, как мы с ним познакомились, иначе я про Него никогда не расскажу.

— Окей, окей.

— На чем я остановился? — Пауза. — Этот тип позвал наконец Билли, и я этого сосунка за шкирку без объяснений впихнул в машину. Он не мог сопротивляться, он был уже обдолбанным вконец.

Обратная дорога была пуста, и я быстро молча довез его до клиники. И только когда мы остановились на стоянке, он опомнился и заговорил.

— Ты кто? — а голос обкуренный, пропитый, сиплый такой, ну неприятный, в общем.

— Я… — не хотелось ему говорить о постыдных отношениях с Джеком, — божий посланник.

— Божий? — он впялился в меня расширенными глазами с расширенными зрачками, чертов обкурыш, — бог есть?

— Мой бог для тебя дьявол, — я хохотнул, — а твой бог — мой раб, но я праведник его.

— Раба своего раб?

— Чертов обдолбыш, — я разозлился тогда, — вылезай давай. Я не собираюсь с тобой размышлениями заниматься.

— Подожди, подожди, — Билли замахал руками, — окажи одну услугу.

— Еще чего, смертный, вылезай и пошли! — вот наглость!

— Нет, нет стой. Если сделаешь, я хоть на край света пойду! — просящий взгляд — я прошу, просто не сделаю, не по-человечески поступлю. Припомнят мне.

— Что там у тебя?

— Я одному челу денег должен, круглую сумму. Передай ему, что бабки он может забрать у Гая, что загородом живет. Он сам сможет его найти.

Мы уставились друг на друга в непонимании. Он ждал моего кивка, а я подробностей.

— И как мне ему передать, тупица? — я действительно выходил из себя.

— А да, да, да… сейчас… номер… — он начал копаться в карманах своих стремных тряпок, — черт, оставил где-то, — пробубнил.

— Значит, не судьба, выходи.

— Нет, нет подожди, — Билли зажал пальцами виски, — стой… стой… вспомнил! Я вспомнил его скайп!

О боже, в ту минуту я его ненавидел, но сейчас, я просто обожаю, что он вспомнил.

Я передал ему карандаш и блокнот, чтобы на первой странице он вывел дрожащей рукой, каракулями: «murrayhekret».

— Позвони ему и скажи, что деньги мои, у Гая…

— Да, да, я не идиот, я запомнил, пошли уже, — вырвал блокнот и карандаш из грязных рук и кинул на заднее сидение автомобиля.

В общем, именно так в моих ушах, точнее перед моими глазами промелькнуло Мюррей Хекрэт. Вот рассказываю тебе сейчас, и до сих пор от его имени внутри все дрожит.

— Мюррей? Красивое имя.

— Обладатель в миллион раз красивее. — Мечтательно прикрываю глаза — о боже, до чего он меня довел…

— Так рассказывай, что дальше было, а то сейчас наплюю на все и потребую сразу ту часть, что с Мюрреем.

— Тш-ш-ш, рассказываю.

Отдал я Билли в надежные руки, позвонил и отчитался перед Джеком, и дал по газам от клиники.

Об обещании связаться с «murrayhekret» вспомнил только в двенадцать ночи. Внезапно так всплыло в памяти перед сном.

Только вышел из джакузи, надел халат и уже отправлялся в спальню, как в голову влетело! Черт, ну я же человек принципиальный, особенно когда дело касается денег.

Нет, если бы мне пришлось выходить из дома, идти в гараж, доставать блокнот… возможно, я бы и перенес дело на завтра, но я четко запомнил «murrayhekret». Так что обмануть совесть было невозможным, и я смиренно пошел в кабинет и включил компьютер.

— Почему не ноутбук? Взял бы в постель и все.

— Не знаю почему. Пошел за компьютер, ноги сами повели.

Пока чудо прогресса включалась, налил себя немного виски для успокоения, уселся с ним поудобнее и врубил скайп. Вот хочешь, верь, хочешь, нет, я знал, что он будет онлайн. Черт возьми, у меня даже мысли не возникло, что его нет. В общем, было так, как думалось, и я по инерции добавил его в друзья. Запрос тут же подтвердился, и я, сморщив нос, подумал: «Напишу и удалю его сразу», в общем, стал претворять план в жизнь:

«Деньги Билли у Гая в загородном доме».

Уже хотел было уйти, но он не ответил. Стояла долгое время тишина, тогда я сдался первым.

«Ты понял?»

И снова тишина, я залпом выпил свой виски, так что голова немного закружилась, и этот игнор меня начал бесить. Сколько себя помню, человек я малость нетерпимый. А игнор какого-то наркомана заставил кровь бурлить.

«Скажи, что понял, и я уйду». — Отчаялся на еще один шаг.

Ответом было все тоже молчание. И все-таки хотелось со злости уйти и наплевать на таких вот хамов. Но сквозь обиду я увидел, что он мне звонит. «Еще чего!» — хотелось сбросить, но может, что-то важное? Да и пробудился какой-то интерес, что за хамло там сидит.

Я ответил на звонок, но камеру не стал врубать — «моим голосом обойдется». У Мюррея, наоборот, камера работала, только вокруг было очень темно. Единственный свет исходил от монитора, сидел он к нему не очень близко, мягко говоря, так что я видел игру теней на полуголом теле. Не знаю до сих пор, может, он тогда полностью голый сидел, может, нет. Не знаю. Я видел его только по пояс. По торс.

Злость и обида за игнор еще лилась в крови, но уже тогда в первый раз меня прошило чем-то до того момента не известным. Мне стало очень жарко, тяжело дышать, прошла какая-то ломка внутри.

Кроме спортивного тела с кучей татуировок я сквозь все те же тени смог разглядеть острое, с мощными скулами лицо. Когда он наклонял голову, я замечал вспышку отраженного света в его брови.

Он был как сам дьявол. Честное слово, он и сам выглядит как не очень хороший человек, а тут еще темнота, он выглядел очень опасным и… привлекательным?

Кстати, в жизни и в общении со всеми Мюррей не такой. Стоит ему только улыбнуться… ладно, это потом.

Голова моя быстро заработала — сидит тут в темноте, полуголый наркоман, а я дар речи потерял. Но его голова заработала еще быстрее:

— Привет. — Спокойно так, низким голосом, что невольно еще раз пробрал мое странное тело. Я спихнул потом все реакции на алкоголь.

— Да, зачем позвонили?

— Ну-у-у, как-то невежливо было, ты не находишь?

Мое лицо удивленно вытянулось в этот момент. И этот торгаш будет говорить мне об этике?

— Я думал для вас дело важнее правил этикета, с которыми я очень хорошо знаком.

— Для нас? — он поднял бровь, и в ней очередной раз сверкнул пирсинг, и вышло это, как хищник зубы показал. Я тогда на инстинктах обрадовался, что между нами наверняка неплохое расстояние.

— Для торгашей, наркоманов… я что, знаю кто вы?

— Можно было спросить. Я в этом деле не хожу в отличие от тебя.

— Что? Я не имею с этим никаких дел.

— Правда? Тогда откуда ты знаешь, где деньги, и якобы знаешь, что за деньги?

— Меня попросили, — даже не заметил, что оправдывался перед ним, — я выполнил услугу. Сам я в ваши наркоманские дела не ходок.

— Я же сказал, что не имею с этим никаких дел.

И тут до меня дошло: «С чего я взял, что это деньги за дозу?»

— А что это тогда за деньги?

Он растянулся в хищной улыбке (обожаю эту его улыбку) и проворковал, хрипло:

— Мой, эм-м, хороший друг отдал ему квартиру.

— Твой, эм-м, друг тоже, как и Билли — наркоман?

— Нет, что ты. Якоб просто любит тусоваться в прокуренных местах, ну и помогать опустившимся людям.

— И этот Якоб, — с нажим выплюнул имя, — вот так просто отдал квартиру мало знакомому? Он святой?

— Ну, деньги для него лишь дурацкая материя, что держит всех за яйца. И к тому же он оставил мои данные, чтобы забрать их.

— Тогда Якоб наверняка мафиози, знал, что человек от него не уйдет. А почему твои данные, а не свои?

— Включишь камеру, отвечу.

Я сжал зубы на такой прямой шантаж, но мне было интересно. Камеру так камеру.

— Оуч, какой ты… — он хмыкнул и отодвинулся еще дальше от монитора. Испугался? Я вроде не урод. — Я помогаю Якобу.

— Типа работаешь на него?

— Типа да… да, работаю.

Странно, что тогда это не смутило меня. Сам голос, немного бегающий взгляд. Ах, если бы я присмотрелся к нему.

Из колонок раздался резкий удар, меня подбросило на месте. Он тоже вмиг подобрался, выглядел не напуганным, а готовым. Следующим звуком был резкий свист.

— Что там?

— Ничего, — однако на его лице было написано: что-то да происходит, — ладно, мне пора. Приятной ночи.

— Ага, приятной, ноч… — и тут он вырубил скайп, оставив у меня осадок.

Несмотря на алкоголь, это была первая ночь, в которую я не смог уснуть.

— И-и-и?

— Что «и-и-и»?

— Сэмюэль, я не могу взять в толк. Ну передал ты ему, ну пообщались немного. Как же вы стали… ?

— Подожди, не торопи меня. — Поднимаю взгляд на расписной потолок. — Несколько следующих дней провертелись в буре событий. Я тогда открывал очередной ресторан, кстати, в твоем родном городе. И не смотри на меня так, я был там мельком и по делам. К тому же, моя голова была забита им. Этим несносным, но очень интересным Мюрреем. Иногда я даже ловил себя на мысли, что разговариваю с ним. Это сумасшествие. Честное слово, просто клиника, но я иногда действительно вел с ним пустяковый диалог в голове. Знаешь, что-то вроде беседы между джентльменами, о погоде, театре… хотя и был уверен, что в искусстве он полный ноль.

Спал я опять же отвратительно, иногда просыпался от холода, вроде все, как всегда, а меня просто морозит. Все время ворочался, во мне с ним что-то забурлило, и не отпустило. Понимаешь? Что-то заработало и больше не ломается. Хотя была ли это поломка?

— Ой, давай без рассуждений. Как дальше вы сошлись?

— Через несколько дней, после открытия ресторана, я вернулся домой.

— В квартиру или в дом?

— Когда я живу один, я предпочитаю дом. В нем я могу прочувствовать всю силу своего одиночества.

Я вернулся в дом. Уставший, нагруженный, но нашел в себе силы приехать ночью, а не завтрашним утром.

— Не тяни.

— Да не тяну. Ты слушай, слушай.

Без ужина и вечернего душа завалился спать. И проворочался уйму времени. Решив подняться (замечу, что было уже за три часа ночи), побродил немного по дому, просто пошлялся… а потом… включил компьютер. И знаешь, я тогда прям почувствовал правильность и радость какую-то.

В общем, конечно же, первые мысли у меня были о Мюррее. Только ты не подумай, что я завис на нем потому, что он новый знакомый, или там татуированный, а у меня нет таких в друзьях. Нет, точно не в этом дело. Я никогда не испытывал нехватку новых приятелей, а те несколько дней в твоем городе, вообще проварился в новых знакомствах. В общем, подчеркиваю, тут не в новизне дело.

— Скажи лучше, он был в сети?

— Да. Я сразу же зашел в скайп, и он был там. Единственный из моих деловых партнеров и близких друзей, что есть в моем нечасто, а в основном по переговорам используемом скайпе. Был там.

И с горя я пошел и налил себе виски. Как тогда.

— Ты алкоголик.

— Помолчи.

— Говори тогда. Интересно же.

— Я первый ему написал. Глотнул виски для храбрости и написал.

«Привет. Не спишь? Что тогда был за шум?»

Он не писал, не писал, я успел выпить еще одну порцию, прежде чем…

«Привет. Нет. я пока не могу тебе доверять, а врать не хочу».

Если честно, в глубине души, я надеялся, что он не будет писать, а позвонит. Я хотел его видеть. Виски дало мне храбрости, и я сам ему позвонил — он тут же ответил.

Снова темнота вокруг него, снова хищное лицо, свет от монитора, только в этот раз он сидел в полностью расстегнутой черной рубашке. Я хотел сорвать ее. И от этой мысли стало душно.

— Уже собираешь отойти ко сну? — он насмешливо указал на мою пижамную рубашку.

— Собирался, не спится.

— О-о, почему?

— Не знаю. Не могу спать. А ты? Почему не спишь?

— Тоже не до сна. Как у тебя дела?

И меня прорвало. Мне действительно захотелось рассказать ему, как у меня дела. Представляешь? Действительно!

— Сегодня завершилось открытие очередного ресторана, все прошло гладко без осечек, я доволен. Только устал немного.

Он ухмыльнулся.

— Ты владелец ресторанов?

— Да, по мне не видно?

— Ты выглядишь, как… — он, улыбнулся и не собирался договаривать.

— Как?

— Ты же гомик, да?

И мне стало не по себе. Я ничего не ответил, только алкоголь удерживал меня на месте.

— Готов поспорить. Любишь члены?

Мюррей говорил это скорее как констатации фактов, нежели вопросы.

— Нет, не люблю. Но я гей. А ты?

— Как это: гей и не любит члены? Ты же пасс. — Он встал и ушел.

Я просто терял дар речи, мне хотелось расплакаться как ребенку. И тут он вернулся, в руках был стакан и половинчатая бутылка среднего коньяка. И до меня дошло, что он пьян поболее меня будет. Пьяный взгляд, жесты от ленцы.

Мюррей налил себе и выпил.

— Я пасс, но не шлюха.

— О как! — он снова налил и выпил. — Не трахаешься со всеми подряд?

— Нет, — не знаю, почему я не ушел и даже отвечал, — если тебе интересно, я никогда не трахался без резинок, никогда не делал минет, и вообще кончить во мне даже с резинкой нельзя!

Я распылился перед ним, а он лишь хрипло засмеялся, показывая кадык.

— У меня мало партнеров, и я с ними по-настоящему встречался, я даже себя давал только в постели! Никогда в другом месте, и без всяких там извращений.

Это вызвало новый приступ смеха у нахала. Я же раскраснелся и готов был пижаму на себе рвать, лишь бы доказать, что я не шалава.

— Да я… я даже договора заключаю!

— Какие договора? — он наконец успокоился.

— Секс раз в неделю, не больше.

Он насмешливо поднял бровь.

— Теперь понял, что я не шлюха?

— Ты не шлюха… хотя из всего, что я услышал, могу сказать, что ты просто никогда не принадлежал мужчине по-настоящему.

— Еще чего! Я никогда никому не буду принадлежать!

Мюррей покачал головой.

— Дурачок… многое теряешь, не даешь себе получить удовольствие. Я же вижу тебя насквозь.

— И что же ты видишь?

— Жадное тело. Очень жадное. Я вижу твой сальный взгляд на меня. Я ощущаю жар. Твой жар… — если бы я был там, рядом с тобой, в твоем доме, я бы тебя уже трахал.

— Да пошел ты.

— Это правда. Я бы тебя имел… ну не злись. Может, покажешь себя там? Я бы хотел увидеть.

И я сбросил звонок. Меня трясло будто перед расстрелом. А еще я был сильно возбужден, член просто ныл, и там внутри все начало сжиматься.

Когда я выключил комп и быстро лег в кровать, меня продолжало трясти, а в голове бухало: «Можно было согласиться. Ведь так хотелось показать ему себя».

========== 2.1 ==========

— Ты таки извращенец, Сэмюэль!

— Ой, помолчи… хотя… даже не знаю теперь, после всех этих дней…

— Ладно-ладно, что было дальше, милый?

— А дальше… проснулся я с жуткой ломкой. За ночь мысли вызрели, и трахаться хотелось безумно. Хотелось отдаться, будто гордости никогда и в помине не было. Жуткое, жалкое зрелище.

— Мда, он тебя конкретно так изменил… какие были дальнейшие действия?

— Пару дней я приходил в себя и пытался вернуть себя к низменным желаниям. Получалось откровенно плохо. Похоже на шитье белыми нитками по черной ткани.

В общем, в один прекрасный вечер, уже перетекающий в ночь, меня словно самой рукой дьявола потянуло в скайп. Я не мог устоять, секса давно не было, а тут такой парень. Да, я уже загорелся им, мне хотелось прощупать почву… может, этот наглец станет отличной заменой Джека.

— Стал?

— Нет, он не стал заменой. Он просто стал моим, хотя пройти пришлось через многое, чтобы получить его в свое полное распоряжение. Но я рад, рад что имею такую, хм, «вещь».

— «Вещь»? Хоть твои глаза горят любовью, но в словах ты крайне груб.

— Это любовь, но собственническая. Я счастлив, только когда он зависит от меня. Только когда я спокоен, что я владелец. Я зависим настолько, что стал рабом раба.

— О, ты добиваешься моей жалости!

— Ни за что, дальше будешь слушать?

— Конечно, — отпивает кофе, — без этой истории я не смогу улететь домой.

— Так вот, тот вечер, когда я снова вышел в скайп уже со стойким желанием узнать о нем и, может, даже встретится.

Я опять-таки выпил для храбрости, и так как он был на месте, позвонил ему.

— Привет, — пропел голос.

Он был одет. Вот как сейчас помню простую черную футболку и его сексуальную улыбку, что он мне продемонстрировал, когда изображение загрузилось.

— Привет, ты здесь круглые сутки?

— Нет, только вечерами-ночами, мне скучно жить, — последнее слово он слегка растянул на ироничный манер.

— А спишь ты когда?

— Днем.

— А работаешь?

— М-м, у меня специфическая работа… поверь, такой график хорошо под нее подстраивается. — Мюррей отвечал уклончиво, играя с повышением и понижением тонов.

— Хорошо платят?

— Просто отлично.

— Даже интересно, что эта за профессия… домашняя какая-то… — было до одури интересно, что там за работа с таким графиком. Но я, конечно же, понимал, что он мне не расскажет, хотя бы потому что мы мало для этого знакомы.

— Ты решил узнать обо мне побольше? За этим позвонил? Мне льстит, конечно, но некоторые вещи лучше не знать.

— Значит, все-таки наркота? — я пытался пошутить, но в итоге вопрос задался чрезмерно серьезно.

— Нет.

Разговор зашел в логический тупик, но, как говорится, выход всегда есть! Вот и у меня было два: первый — попрощаться, лечь спать, и попытаться забыть; второй — сменить тему.

— А кто такой этот твой Якоб? Ну, работодатель я понимаю. Где он?

— Неужели тебе это интересно?

Он так плотоядно ухмыльнулся, даже через камеру я почувствовал его ауру. И это был конец расспросам. Все пошлые мысли, все эти идеи о том, в каких позах я буду с ним совокупляться, все, все, влетело в мою голову. Мне стало настолько жарко, что я, кажется, покраснел абсолютно везде.

— А что ты предлагаешь? — мой голос сильно подвел меня, выдал все, что на уме.

— М-м-м, то о чем ты сейчас думаешь, но можно начать с малого.

Я помню, как сжал кулаки на этом моменте. Я недоумевал, какого черта?! Что за бес во мне? Почему я стал таким… таким… как девственник.

— Вау! Блин, Сэмюэль, все намного сложнее, чем я думала.

— Да, сложнее. Отношения вообще странная штука, а с ним так вообще.

— Ну давай дальше, хочется знать…

— Дальше… дальше я пошел у него на поводу. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки и весь выпрямился в ожидании. Натянулся, как струна, и замер, боясь дышать и спугнуть это сладкое щемящее чувство стыда и покорности сквозь немыслимое расстояние между ним и мной.

— Расстегни все пуговицы, — голосом хрипловатым — к тому моменту как я вернусь.

Мюррей встал и быстро исчез из поля зрения камеры, мне оставалось лишь лицезреть эту полутьму и размышлять. Конечно, размышления в таких случая даются плохо, поэтому, пока голова яро кричала и вопила мне о гордости, чувстве собственного достоинства, воспитании, пальцы без промедлений расстегивали рубашку. Одну пуговицу за другой. И каждая расстегнутая пуговица отдавала волнением по телу. Я даже закусил губу, чтобы ни стона не слетело в тот момент, когда я провел пальцем по животу. Чудесное ощущение.

Я уже откинулся на спинку кресла в странном расслаблении, что больше похоже на транс. Знаешь, когда входишь в какую-то секту, и тебе вешают там мастерски лапшу на уши, после этого остается странное состояние. Я всегда так думал, и вот это было ощущение очень похожее на то. Хотя я не знаю наверняка.

— Что ты хочешь сказать, Сэмюэль? Тебя зомбировали в секте?

— Нет, но если бы «да», то уверен, я бы чувствовал себя так же, как тогда в кресле. Полная безответственность на душе, полная ответственность за происходящее на другом.

— Интересно, но лучше продолжай о Мюррее. Он вернулся же?

— Конечно, вернулся, да так вернулся, что я вздрогнул! — пауза, — чертов Мюррей…

— Какой ты покладистый, — стало его первой репликой, прежде чем он снова уселся передо мной. Весь такой опасный и, безусловно, привлекательный.

— Я думал медлить глупо, ведь…

— Хочется, да? Не надо было в прошлый вечер строить из себя недотрогу, я же говорил, что вижу тебя насквозь — и он прямо прожег меня в ту же секунду своими колючими и, казалось, недобрыми глазами.

— Что дальше? — я спросил, и да, не смотри на меня так пытливо, дорогая моя, голос мой естественно дрогнул. Но за это мне стыдно меньше всего.

— Поднимись, я хочу посмотреть на тебя.

Я поднялся, колени были ослабленными, но, слава богу, не настолько, чтобы я рухнул обратно. Я потеребил края рубашки, раздумывая — снять или нет, но остановился на «не снять», ведь указаний не было.

— Ну и шмотье у тебя, штанишки отпад, — он специально перековеркал слово «брюки» в «штанишки», и я лишь поморщился в ответ. «Штанишки»… одни мои «штанишки» стоили больше, чем его жизнь! Ну, это я немного преувеличил.

— Ты хочешь оценить мою одежду? Тебе экскурсию по моим вещам провести? — устав стоять я снова сел в кресло.

— Расстегни брюки, — Мюррей придвинулся к экрану — давай, расстегивай.

Я немного посомневался, но все же сделал, как было велено. «Господин» же поулыбался, видя небольшую нервозность и тени сомнений на моем лице.

— Привстань и выгнись, запусти туда руку — он перешел на интимный шепот — другую руку положи на живот и проведи снизу до сосков. Давай.

Я тяжело выдохнул и приступил к действиям. Это было сногсшибательно. Дотрагиваться до себя и видеть из-под опущенных век его терзающий взгляд.

Стыд, конечно, никуда не исчез, но я отодвинул его за ощущение необычности, чего-то нового в этом изведанном мире. Если бы я знал тогда, насколько глубоки эти воды…

— Тебе приятно?

Я кивнул и еще больше выгнулся в кресле.

— Тогда прекрати.

Сразу же открыв глаза, я прекратил себя ласкать и переместил обе руки на подлокотники. Член тоскливо заныл, ему очень не хватало поверхностных легких ласк.

— Ты очень доступный. Готов на многое с человеком, который даже твоего имени не знает.

Я стиснул зубы, мне захотелось вырубить все и пойти спать. Снова неудовлетворенным и рассерженным, как в прошлую ночь. Но я не настолько глуп был в тот момент, как в прошлый раз. Знал, что вернусь, поэтому уходить не стал. Пока не стал.

— Сэмюэль. Доволен?

— Сэмюэль? Миленько, а фамилия есть?

— Ты что, досье составляешь?! Вещи, имя, фамилия, ты репортер?! — я быстро повысил тон, и после этого вообще осел в кресле безвольной куклой. Говорю же, чертов Мюррей. Вывел меня на истерику парой реплик.

Нет, ну кто сначала говорит подрочи себе, а потом про имя начинает? А я ведь сидел полураздетый и действительно готовый чуть ли не фаллос из-под кровати достать и оттрахать себя при нем по-полной. А он был таким напыщенным, деловым, чертов Мюррей, дьявол… тоже мне, хозяин ситуации.

— Блин, Сэмюэль, что было дальше? — подруга дотрагивается до моей руки, — не тяни, прошу, рассказывай.

— А дальше он надо мной рассмеялся, и я не выдержал. Вырубил скайп, компьютер выключил и пнул его хорошенько от досады.

Я ведь был готов расслабится, сдаться, дать слабину. Ну сделал бы это с Мюрреем один разок и вычеркнул бы его из жизни, удалив из скайпа. В чем проблемы? Планы были такие легкие, ничего не могло быть проще. Но нет же, Мюррей начал выпендриваться, и словить кайф не получилось.

Я подобрал свою гордость с пола, переоделся и лег спать.

— Э-э-э, это все?

— Ну, я подрочил хорошенько, до боли, и уснул. Ты ждала таких подробностей?

— Нет, я скорее жду подробностей, что было дальше.

— Неделя прошла, неделя жуткая, честное слово. Я вспоминал чуть ли не каждые пять минут, как неудачно развлекся. Порой даже ненавидел себя за распущенность и поведение так не присущее мне, но, главным образом, я ненавидел то, что все сорвалось. Было бы лучше подрочить под его взглядом и успокоится. Снять наваждение, знаешь ли.

В общем, неделя прошла, а во мне вовсю выросла это навязчивая идея. Ведь только подумай: я же на самом деле ему не отдамся, а так, мысленно. Физически он ко мне и не притронется! Так идея, как дикий плющ, охватила не только голову, но и изнемогающее в фантазиях тело.

Было воскресенье, когда я абсолютно трезвый пошел к компьютеру и чуть ли не помолился перед тем, как его включить. Вот тогда у меня возникла мысль взять ноутбук, но все-таки это было чересчур опрометчиво — вдруг Мюррей все это время смеется надо мной? Просто издевается над геем? А я на кровати с ноутбуком — самая легкая цель для насмешек.

«Ты очень доступный», — это услышал я в голове одновременно с его «Привет», когда он позвонил.

— Привет, как день? Дни? — я провел рукой по гладковыбритой щеке и хмуро уставился на него.

«Ты очень доступный», — как звон колокола с его «Нормально. День, дни. Твои? Твой?»

Да он издевался! И хоть тело уже умоляло сдаться, разум и самоуважение все же убедили меня снова показать, какой я недотрога. Хотя, вероятно, тело показывало свое желание в каждом жесте, с лихвой.

— Тоже нормально.

— А чего такой грустный тогда? Потому что решил показать мне, какой ты недоступный, и не нравится, что не получишь сладенькое? — он говорил со мной как с маленьким мальчиком. Еще немного и он, возможно бы, заулюлюкал.

И черт, он разгадал мой план невероятно быстро. И даже слабое место, что меня расстраивало, вывел сразу.

Я должен был догадаться, что это сказывается его опыт.

— О чем ты говоришь, М-ю-р-р-е-й?

Я уловил, как он вздрогнул, когда я выговаривал его имя. Надо было еще и фамилию сказать!

— Ох, Сэмюэль, такая роль тебе не подходит…

— Да что ты говоришь, какая же подходит? — я попытался легко улыбнулся, но на самом деле уже весь горел. Так хотелось, чтобы он заставил меня «поиграть» и в этот раз довел дело до конца.

— Ну, давай представим, Сэмюэль. — Он придвинулся к экрану, дав мне возможность вглядеться в это высеченное, острое лицо зверя. — Ты на кровати, с ноутбуком, смотришь на меня. На тебе ничего нет. И ты весь горишь. Ты слушаешь меня внимательно, выполняя все, что я говорю. А я говорю те вещи, что заставляют тебя умирать со стыда и наслаждаться. Так ясно?

Я сглотнул, но не позволил вот так размазать себя озвученной, великолепной фантазией.

— А может, иначе? — сказал я с вызовом. — Ты раздеваешься, демонстрируешь себя… я оцениваю и говорю тебе что делать: убираться с глаз моих или получать удовольствие под моим чутким руководством, а? Как тебе?

Мюррей хищно улыбнулся и откинулся на спинку стула.

— Тогда, поиграем, недотрога?

И я прикрыл глаза в предвкушении. «Сегодня точно все получится, и не важно, на каких условиях», — думал я. Но тут же услышал, как он шепнул «шлюшка», и после этого мне стало ясно, что честь правда придется отстаивать.

========== 2.2 ==========

— Хм, а в игре всегда есть правила, ты знаешь это, Мюррей? — прошипел я не без злобы.

— Правила? Хм… — он притворно задумался. — Вроде слышал, но зачем они нам? Или ты чего-то боишься?

— Аккуратней, Мюррей, — нет, мне определенно нравилось и нравится произносить его имя. — Просто я хочу некого подобия безопасности.

— Так чего ты боишься? — вот же упертый всевидящий баран!

Я боялся его. Я никогда не терял голову, но я знал, что с ним могу остаться без мозгов. А если учесть, какого полета я птица, он мог воспользоваться этим. Я довольно известный в определенных кругах, и слава дрочащего на камеру мне была не нужна. Да и мало ли, что могло ему в голову взбрести, может, он любитель крови, или предпочитает записывать все происходящее. Вот было бы ужасно увидеть себя на каком-нибудь задроченном порнушном сайте. Да, главным образом, я боялся огласки шлюшкиного поведения. Хотя я не шлюха!

Но я не мог ему сказать, что боюсь его мыслей, его идей. Потому, что тогда был бы логичен вопрос — ну зачем? зачем я иду на такое? Черт, ведь ради удовольствия, извращенного удовольствия. А это я никак не мог признать.

— Да ничего я не боюсь! — выкрикнул я и тут же замялся, — я за выпивкой.

Когда я вернулся со стаканом и бутылкой виски, Мюррей был раздет. Ну вот как тогда, в первый раз. Может, раздет не полностью, а может, даже без носков. Не понятно — камера дает слишком узкий обзор. И это бесило, так же, как его характер. Но мне нравилось видеть его торс, его плечи, расписанные татуировками. Ох, я быстро соблазнился таким его видом.

— М-м, ты так откровенно смотришь, — смешок, — нравится?

— Нормально, — было ощущение, будто меня против шерстки погладили. — Только вот в наколках: то ли придурок, то ли бывший заключенный.

— Это был стратегический ход, — еще один смешок.

— А?

— Наколки сделал, чтобы вот таких вот смазливых, как ты, соблазнять было проще.

Я не знал, что ему ответить, поэтому просто показал средний палец, на что он захохотал, закинув голову, а после сказал:

— Ты такой воспитанный! — улыбнулся. — Поставь камеру так, чтобы я видел и твое лицо, и твой пах.

Я сделал, как было велено, и для этого пришлось отодвинуть камеру и отодвинуть кресло, в котором я сидел и млел от предвкушения. Тело приготовилось к удовольствию, как только я увидел его раздетым, а теперь еще и такие приказы.

Мне хотелось попросить его встать. Как-никак, я для него это уже делал, а вот он для меня — нет.

Но попросить я не мог, не знаю, почему. Поэтому ждал, когда он сделает это сам. Странно, что в интимных делах я всегда хотел от него инициативы.

— Да, действительно, воспитанный, — он кивнул в одобрении. Будто мне нужно его одобрение! Нужно. — Скажи, с тобой этим раньше не занимались?

— Чем — этим? — я тогда взбесился не на шутку. — Этими грязными делишками, что, похоже, твой стиль жизни?

— М-м, нет, хотя про стиль жизни ты угадал, я все же имел в виду твое обучение.

— Какое, к дьяволу, обучение? — меня начало перетряхивать от абсурдности и возбуждения, а он все тянул и тянул… это все больше и больше смахивало на издевательство или пытку. Я мало что соображал, мне хотелось классно кончить и крепко потом заснуть.

— Понятно… — он сказал это с акцентом, и я подумал, что он иностранец, но, бог мой милостивый, на тот момент я не стал к нему лезть с этими вопросами, еще не хватало на этом зависнуть. Ночь и так грешила перерасти в утро. А мне надо было выспаться, завтра ведь был уже понедельник.

— Может, начнем уже, или ты решил меня окончательно выбесить и с этим отправить спать?

Мюррей ничего не ответил, просто натянул какую-то безликую улыбку, и явно наслаждался моим унизительным положением. Может, заставлять геев хотеть — это его хобби? Это был, извиняюсь, пиздец, я хотел его так, как до этого хотеть не умел, а он мог, вероятно, еще оказаться из парней нормальной ориентации. Это пугало, у меня было столько вопросов, но тянуть правда не было сил.

Следующим, что он произнес, было:

— Высвободи свой член из штанов.

И я хотел сострить, мол, «Дождались!», но возбуждение кольнуло в теле с новой силой, и я заставил себя заткнуться и заняться делом.

Я сделал глоток дурманящего алкоголя и выполнил этот приказ. Ведь один раз подчинишься — это не значит, что подчинишься второй… и ведь так хотелось. Тогда я еще не думал о привычке, и о забавном: раз согнув спину — не выпрямишься.

Смотрел на него и думал, что будет дальше. Вероятно, что-то вроде: «Проведи рукой по стволу, ощути всю твердость…» Хм, это строчка из романов, которые я читал когда-то. Да, было дело.

— Опусти глаза и смотри на него, — голос Мюррея снова стал царем в моем сознании.

Я даже не осознал, когда выполнил. Я смотрел на свой член, и унижение прошивало меня насквозь. Я хотел было сказать, чтобы он встал, и я хотя бы увидел, возбужден ли он. Но Мюррей опередил меня:

— Красивый? Давай, издай стон.

И это было на удивление легко. Я не трогал себя, но какой жалобный, насыщенный хрип прорезался из моего горла. Тогда было первое, полное поражение. После этого я не мог удалить его из скайпа, а также удалить из свой жизни. По крайней мере, сексуальной жизни.

— Опиши то, что ты видишь и чувствуешь, — слова тянулись, как патока, или мне так казалось. Голос был ниже, грубее, утробнее — это заставляло меня идти на поводу. Я никогда не был таким бессильным, как тогда.

— Я… я чувствую, — тело будто сковало, и говорить было трудно. Я тогда подумал, что он настоящий садист и полный извращенец. Вот же нарвался. — … жар и желание.

— А видишь?

— Вижу… — я покраснел. — Думаю, что ты Мюррей, видишь то же, что и я. — Поднял глаза на него и начал всматриваться в его опасное лицо.

Он был близко к экрану и взглядом внимательно следил за мной. А я снова начал думать — возбудился ли он так же, как и я, или он делает мне одолжение?

— Проведи языком по ладони, — он облизал губы, — давай.

Во рту все пересохло, но я смог накопить слюну, и как можно медленнее сделал, что велено. Я старался быть сексуальным, мое тело старалось быть для него как можно желаннее. Не знаю, вероятно я выглядел глупо, но Мюррею было все равно на мои мысли, он смотрел на меня так липко, и от этого становился еще желаннее.

— А теперь пальцами погладь головку.

Вот так это началось, а через пять минут я уже вовсю надрачивал себе и из-под полуприкрытых глаз наблюдал за ним. Он больше ничего не говорил — не надо было — я сам все делал. Сам потрогал свои яички, сам спустился ниже. Я чувствовал, что он хотел, но делал, что хотел я. Просто желания совпадали. Я жаждал быть оттраханным, он хотел трахать. Тут даже складывать лень.

Я стек ниже на кресле и снова, но уже крепче, сжал член. Второй рукой, стараясь как можно быстрее, расстегивал рубашку. Пуговицы, как специально, застревали, будто правда отчаянно сопротивлялись моему падению. Но мне было наплевать, и кое-как я все же избавился от рубашки.

Мне всегда нравилось играть с сосками, а делать это перед глазами офигительного парня… в общем, это подтолкнуло меня к обрыву. И так хотелось, чтобы это его руки трогали меня, играли со мной.

Внутри меня все заныло, и пальцы опять начали двигаться к заднице, но все резко прекратилось. Прекратилось и в мечтах, и наяву.

— Да, Якоб? — услышал я сквозь шум, и это заставило меня остановиться и обратить все внимание на Мюррея. А он, блять, отвечал на телефонный звонок.

— Хорошо, это будет, — прижав телефон плечом и тем самым освободив руки, Мюррей закурил. А я готов был расплакаться и, разбежавшись, выпасть из окна. Все равно второй этаж — насмерть бы не разбился, а вот злость бы забыл.

— Нет, нет, нет, — Мюррей покачал головой на каждое «нет» и подарил мне сексуальную улыбку.

А я подумал, что не стану отказывать себе в удовольствии от того, что он не может закончить разговор. Какого хрена он вообще поднял трубку? Мудак. И со злостью я сполз еще немножечко с кресла и помассировал свой вход. Не стесняясь на звуки, я стонал и всхлипывал от малейшей искры наслаждения.

— Да… — Мюррей не отрываясь смотрел, как я извиваюсь и постанываю для него, — мы не говорили с ним об этом.

Я смочил палец слюной и снова принялся играться со своей дырочкой. И понемногу проталкивать палец в себя. Тело охотно двигалось навстречу члену Мюррея в моей фантазии. Я прикрыл глаза и увлекся. Ничего не видя вокруг, я пропихивал в себя уже второй палец, и это было легко — сильно расслаблен томлением.

— Стой! — Я вернулся в реальность от этого, но быстро понял, что предназначалась команда его собеседнику. — Приезжай завтра, ну куда ты поедешь в ночь?

И Мюррей все смотрел на меня. Я видел похоть, я видел, как подрагивают его руки, как нервно он курит и рвано выпускает дым через свои идеальные губы.

Не получалось найти простату, но вот такое грубоватое движение внутри меня, ощущение сжатия, давало свои плоды. Положив руку на член, и проведя ей пару раз, я вымученно, с хриплым стоном излился на живот.

Усталость пришла сразу же после оргазма. После сладкой неги заныло все тело от неудобности положения. А Мюррей все смотрел на меня своими темными, опасно поблескивающими глазами, курил вторую сигарету и разговаривал по телефону.

Ждать его? Этого ублюдка? Даже не подумал. Приторно ему улыбнулся и, второй раз за ночь показав средний палец, сбросил наш с ним звонок.

И сразу же выдохнул от облегчения.

— Он не разозлился на это дело?

— Ну, — ухмыляюсь, — это было потом, много чего было потом…

========== 2.3 ==========

— Ох, Сэмюэль, пожалуйста, не томи меня, — взвывает моя собеседница, — я же чувствую, что мы приближаемся к самому горячему.

— Если под «горячим» ты имеешь ввиду приключения моей задницы, то да, подошли уже к этому вплотную.

В общем, несколько дней я был погружен в работу, просто произошел один маленький инцидент, который в срочном порядке должен был быть улажен и… ну, как понимаешь, мне было совсем не до Мюррея. Но я могу сказать, что держал его в памяти как всадник лучшего коня в узде.

— Так за сброшенный звонок он тебе отомстил?

— Хм… это было утро среды, я планировал день посвятить отдыху и проваляться в постели как можно дольше. Таки до этого меня вымотали по полной.

Но уже часов в десять утра я понял, что вот так вот переваливаться бессмысленно с боку на бок не доставляет мне особого удовольствия. Ну конечно, было дело и в своеобразной ломке по Мюррею. Так вот, еще пару раз перевернувшись, я было схватился за телефон, подумал заказать массажиста или позвонить одному из своих немногочисленных друзей да и отдохнуть за разговорами.

Однако не срослось как-то, подумал, что не хочу видеть чужих лиц, и чтобы меня трогали незнакомые руки. Поэтому я взял ноутбук и потащился с ним в постель. Глянул новости, просмотрел биржевые сводки — хотя дел мне до них нет, даже почитал забавные истории, прежде чем выйти в скайп.

Ты не хочешь спросить меня, почему же я так тянул время?

— И зачем же ты так тянул время, Сэмюэль?

— А все очень и очень просто, дорогая моя К, было лишь утро. Во-первых, я боялся, что его не будет, это бы навело на мысль, как хрупка наша с ним связь. Зная только имена и скайпы, друг друга мы могли легко потерять. А во-вторых, я повторюсь, было утро. Не вечер, не ночь — а утро. Это не настраивало на сексуальный мотив, и хоть у меня и было к нему много вопросов, я понятия не имел, как разговаривать с ним без внутреннего желания секса.

Я был таким глупым, когда правда думал, что утром я его не захочу.

— Ах-хах, — посмеивается она, — давай дальше…

— Вот тут моя память начинает меня подводить, я точно не помню, что ему написал. Вроде — «Доброе утро» или сразу «Ты снова тут?», действительно не помню, начал я культурно или сразу с интереса. Но точно помню, что на мой вопрос он ответил: «Как спалось?».

Да, да, он словно еврей ответил вопросом на вопрос.

Я же не стал поступать как он и послал ему сообщение из одного слова — «Отлично»; но самое поганое, что я ошибся. Просто перепутал две буквы местами, и с кем-то другим я бы даже не заметил, но тут мне стало как-то неловко. Будто я обляпался при нем.

Знаешь, такое странно-женское ощущение возникло. И чтобы перекрыть эту оплошность или попытаться перебить внимание, я отправил ему следом: «А ты спал вообще?»

На это он ответил тупым смайлом, и я устало вздохнул. Поднялся с постели и спустился вниз, чтобы сделать себе кофе. Да покрепче, а то голова начала раскалываться.

Я обжег палец, поэтому, когда вернулся в кровать, был не доволен. Поставил свежеприготовленный кофе рядом и подтянул ноутбук ближе.

Представляешь, он успел позвонить мне семнадцать раз! Чертовых семнадцать раз, похоже, без перерыва он мне названивал.

И вот я запихиваю пострадавший указательный палец в рот, а он звонит, ну я и взял. Пожалел его нервы, знаешь, человек, который названивает по семнадцать раз подряд, кажется совсем нервным.

— Да? — ответил я не совсем вежливо, так как не удосужился вынуть палец изо рта. Хорошо, что камеру не включил.

— И куда ты пропал? — я слышал в голосе злобные нотки, они меня порадовали, правда.

— Ходил за кофе, а у тебя тут был приступ ненужности? — я хмыкнул, и получилось, что слегка прикусил себе палец, черт.

— Скорее покинутости, — голос смягчился, — Так с кем спал?

Я удивился его вопросу так явно, что еще раз прокрутил в голове: «Хорошо, что камеру не включил». Кстати, он ее не включил тоже, но мне было как-то все равно… утро ведь… никакой сексуальности, я даже боялся разочароваться при свете наступающего дня.

— Я спал один, — и голос мой не дрогнул, ведь честно сказал.

— Да ну-у-у, — протянул он ехидно, — тебя так загадочно не было пару дней…

— И что? — наверное я был резок, — я же говорил, что я не шлюха!

Боже, как же громко он смеялся. Просто ухахатывался там, я бы даже не удивился, узнав, что он по полу от смеха катается.

Когда он наконец прекратил «угорать», то заговорил хоть и хрипло, но относительно нормально:

— Ты в постели, я знаю.

— Утро среды, ты меня не удивил, — я немного слукавил, потому что таки удивил — ведь день будний, а утро позднее.

— Свой кофе ты так и не выпил, и если ты сделаешь глубокий вдох, то почувствуешь его запах. — Все также хрипло. — Ведь кофе стоит недалеко.

После этого повисла тишина, которой я воспользовался, чтобы втянуть воздух поглубже и почувствовать аромат все еще горячего кофе.

— Допустим, ты прав, — я улыбнулся, но он не видел, — и что с того?

— Ничего, давай ты включишь камеру, а я покажу тебе дом, — это было странное предложение. Он понял, у него прямо удивительная интуиция, что я не хочу разговора на камерах, и предложил вот такой вариант… Мне хотелось увидеть, где он живет, это была не жизненная необходимость, скорее смертельное любопытство.

В общем, я согласился на его условия, как только сменил одежду для сна на легкий халат, который обычно одеваю после принятия ванны или душа.

Я полуразлегся на кровати, подперев спину мягкими подушками, поставил на бедра ноутбук и, поправив пояс от халата, включил камеру. Он тоже включил без промедлений.

Думаю, тебе не особо интересно слушать, как выглядел дом, в котором он жил, но все же некоторыми деталями поделюсь.

Он начал обзор с кухни, на которой как раз доедал свой завтрак, милая такая кухня. Потом мы отправились в гостиную, где стояли фотографии в цветных рамочках, и я попросил поднести их поближе. Он дал разглядеть мне лишь две. На первой был изображен маленький мальчик возле дороги, а на второй парень обнимался с каким-то мужиком. Я даже сейчас так объясняю, потому что на мой вопрос «Кто это?» Мюррей ничего не ответил. И я до сих пор не знаю, кто там, хотя могу предположить, что маленький мальчик — это Якоб в детстве, а парень это, возможно, брат Якоба с отцом.

Ну ты уже понимаешь, что дом, в котором жил Мюррей, ему не принадлежал. А был собственностью Якоба, так же как и фотографии, так же как и… Ладно, не буду забегать вперед.

После осмотра просторной гостиной я спросил его:

— Мне кажется, это не твой дом.

И он ответил:

— Тебе не кажется.

Дальше он мельком показал мне сад с другой стороны дома и даже поднялся на второй этаж, и с балкона показал мне улицу. Знаешь, это был приличный район, и сам дом тоже был очень приличный.

А после этого он показал мне спальню. Он положил ноутбук на кровать, а сам отошел к зеркалу. Я видел, как он провел рукой по волосам и проверил подбородок на наличие щетины.

На нем была обычная майка и легкие штаны, в общем, ничего особенного.

— Это твоя спальня? — наконец подал я голос, и он тут же обратил внимание на меня.

— Типа того… — его ответ был уклончив, верно? — Как тебе дом?

Я пожал плечами и выдал с изрядной долей снобизма:

— Хуже моего, а тебе как?

— Отличный дом, — и как-то совсем невесело хмыкнул, — Но надоел он мне до чертиков.

— А? — конечно же я удивился.

— Я говорю, ты прям готовился, — сколько же иронии.

— Готовился к чему? — я был ну совсем олененком таким, ничего не понимающим и наивным.

— Ко мне.

— Так… давай сразу, — включил я деловой тон, — я не собираюсь ничем таким заниматься, у меня нет подходящего настроения, — вот тут я смягчился немного, надеясь на понимание. — По утрам у меня вообще нет настроения.

Он только хмыкнул и быстро снял майку.

Знаешь, дорогая моя, я не любитель нательных уродств, но тогда я впервые подумал, что они прекрасны. Хотя может мне так сильно он нравился, что все его недостатки стали достоинствами сначала в голове, а потом и… Наверное, я его идеализировал, такой парень — ходячий секс. Есть парни хорошие друзья, стабильные партнеры (ну, в деловом смысле), есть парни просто милые ребята, а есть вот такие… точнее такой. Потому что он такой один. Чертова индивидуальность.

— Сэмюэль, не тяни, ну! — жалко протягивает К, — Давай же…

— Дальше он присел на кровать и тоже придвинул ноутбук. В обзоре камеры был его сосок и губы. В общем два очень эротичных места, и я понял, что меня начало «вести», бли-и-ин.

— И зачем ты разделся? — и я уже знал зачем.

Он улыбнулся, черт, какая же сексуальная у него была улыбка.

— Чтобы ты посмотрел, — снова улыбнулся, боги, — или ты хочешь, чтобы я оделся?

— Нет, — я слишком быстро это сказал, и у него снова был повод поглумиться надо мной. — То есть делай как тебе удобно и хочется.

— Мне хочется, — и я тогда не понял, про что он сказал эту двусмысленную фразу. То ли ему майку снять хотелось, то ли «того самого».

— Почему ты дома? — я слился с темы, потому что побаивался, что не сдержусь. А я уже говорил, что ночью совсем не как утром.

— Я ненадолго дома, — ухмыльнулся, — через час мне уже нужно проваливать.

— А чей это дом? — я спросил как бы незатейливо, да.

— Ты не слышал меня? — в его голосе появились грозные нотки, — Я сказал, что у нас есть от силы полчаса, потому что мне еще надо привести себя в порядок.

— Эм, — я немного смутился, — вот я и продолжаю беседу.

— Снимай свой халат, — сказал он жестко, и мне стало очень жарко. По идее, ну как я думал о себе, мое тело не должно было среагировать. Но да, оно меня подвело. Правда я старался показать Мюррею другое:

— С чего это я буду его снимать?

— Не мнись как… девочка, — последнее слово получилось отдельно и я не понял, он произнес «как девочка», или просто назвал меня девочкой. Но думать об этом я уже не стал, потому что прикидывал вероятности того, что я сразу сделаю как велено или сделаю потом? Моему телу стало очевидно, что оргазм получить хочется даже очень.

Я не стал больше сопротивляться и уступил в вопросе халата. Старался снять его поэлегантнее, но получилось как получилось. Он видел мою наготу по торс.

— А теперь сползай ниже… — его голос сам стал ниже, а тут еще я сползай. Хотя я сполз, только едва.

— Нет, так дело не пойдет, — сказал он недовольно. — Поставь ноутбук рядом.

Наглый козел, да? Ведь тогда он, получается, увидел бы меня полностью голым, ну член бы точно увидел. И я решил схитрить — поставил-таки ноутбук рядом, а сам накрыл причинное место уголком простыни.

Он хрипло засмеялся, когда увидел:

— Можешь не стесняться, — проворковал интимно, — и перевернись на живот.

Я фыркнул, но сделал. Да, ты уже понимаешь, как нравилось мне исполнять то, что он говорил. Когда я лег, я в полной мере осознавал, что он видит мою задницу.

— А теперь приподнимись…

Боже, честное слово, меня вело. По самому что ни есть настоящему вело. Меня бросало в жар периодически, с каждой новой волной все сильнее по телу. И я прекрасно понимал, что у нас уже есть всего минут двадцать, чтобы довести меня до оргазма.

Я приподнялся и сразу прогнулся, а лицо, уткнутое в подушку, просто горело от стыда.

— Так лучше? — просипел я.

— Намного, — он хмыкнул, — только переместись чуть-чуть, чтобы у меня был лучший обзор, и покажи мне себя нормально.

Я едва мог думать, и тело было жутко неуклюжим, когда я двигался, чтобы обзор для него был достаточно хорош, черт возьми. И под «показать себя нормально» … в общем стыдно, очень стыдно сейчас даже рассказывать, представь, что со мной было в тот момент… я дрожал как перед смертью, но пальцы потянулись к ягодицам и раздвинули их.

Послышался его громкий вдох, и я получше прогнулся, чтобы из-за плеча наконец посмотреть на Мюррея. А он уже курил, затягивался так сильно и красиво выдыхал дым. Как понимаешь, от камеры он все же отодвинулся, и я видел все его лицо, плечи и немного ниже…

— Так достаточно? — не знаю, зачем я спросил так нежно, но во мне все сжалось.

— Вполне, — и он вновь затянулся не отрывая взгляд от моего входа. — Потрогай.

Я снова уткнулся в подушку, потому что не хотел видеть его самоуверенное лицо, следящее за моим унижением. Я сместил одну руку и указательным и среднем пальцем провел по дырочке. Она пульсировала, и мне стало так хорошо и плохо одновременно. Я думал, что задохнусь от этих сильных эмоций, а член был уже мокрым, но ему Мюррей внимания не уделял, и у меня снова промелькнула в голове мысль, что возможно он не педик. Он даже не дрочил, и лицо его хоть и было внимательным, но вовсе не выдавало особого желания.

Я хотел спросить у него — стоит ли? Но закусил подушку и подумал, что не важно. А вдруг не стоит? Мне тогда станет больно, и я мало того, что не кончу сегодня, так и вообще под его взглядом никогда больше не решусь. То есть сломаю все, что и так может сломаться в один момент. Наши отношения же держались на его властном голосе и моем послушании.

В общем, я выкинул дурные мысли из головы, и туда же постарался выкинуть стыд.

— Я возьму смазку? — спросил я Мюррея, все еще не глядя на него.

— Да… — я еле услышал, честное слово.

Как только мне дали разрешение я сполз с кровати и достал из нижнего ящика тюбик смазки. Выдавил ее на пальцы и, недолго подумав, кинул тюбик на постель — вдруг еще понадобится. И сам вернулся в ту позу, в которой был — на коленях и прогнутый.

Одна рука уже снова оттягивала ягодицу, показывая вход, а на пальцах другой я размазывал смазку.

— Ну, — сказал Мюррей, и я посмотрел на него поверх плеча. Он нахмурился в ожидании и закусил губу. Это был трепетный момент — когда он смотрел, а я одним смазанным пальцем провел по дрожащему входу и надавил. Я не смог сдержать глубокого стона, почувствовав, как палец едва проталкивается в меня.

— Умница, — он говорил тихо, но я слышал его «подбадривание», — умница… а теперь поглубже давай…

И я протолкнул в себя весь палец, и задрожал. Мышцы сильно сжались вокруг него, и я начал смазывать их тихонько двигая туда-сюда. Другим же пальцем я трогал вход, готовя его к еще одному вторжению.

Я прекрасно понимал, что двух, и даже трех пальцев мало, и надо, вероятно, достать фаллос, но как-то было стыдновато. Поэтому я распалял себя все пуще, играясь в себе пальцами, и постанывал.

Не знаю, что там делал Мюррей, но для возбуждения мне было достаточно того, что он просто смотрит. Я прям какой-то извращенец…

— Глубже, — ох, Мюррей ,— Хватит жалеть себя, запихивай глубже.

И я постарался, резко сделал, как было велено, и не сдержал хриплого «Ах!»

— Какой же ты красивый, — прошептал мой Мюррей, — и такой послушный, ты очень хорошая девочка, да?

Боже, что он нес, пока я трахал себя, что он нес…

— Прогнись еще, ты ведь можешь… смени угол проникновения и резче… — Мюррей, Мюррей… — двигайся им навстречу…

Я снова хрипло застонал и вытащил пальцы. Обхватил свой подрагивающий член и провел по нему пару раз, прежде чем сжал у основания.

— Я хочу взять фаллос, — загнано сказал я, оглянувшись через плечо.

— Возьми, — и Мюррей так тяжело выдохнул, черт, насколько же напряжен он был.

Я полуживой и без гордости сполз с кровати и достал свою любимую игрушку.

— А чего такой маленький? — с легкой издевкой спросил Мюррей.

Я не стал отвечать, потому что не знал, что ответить, я вообще ничего не знал. Спроси меня в этот момент что-то вроде «Имя твоей матери?», я бы и то не ответил, вот честно.

Прежде чем я встал в коленно-локтевую уже привычную мне позу, раздалось:

— Мюррей! — голос издалека у него там, — Мюррей! — уже ближе и все еще у него там.

— Блять, — он нахмурился и отодвинулся. — Извини, все потом.

И выключился. Кто его звал? Зачем его звали? Ничего не было понятным, просто было обидно.

Я поднялся за кофе, который успел остыть, и сделал глоток этой гадости. А потом еще глоток, и еще… мне надо было заглушить горечь от одного, горечью другого.

И все же, не смотря ни на что, хотелось получить оргазм…

Я потянулся за ноутбуком, чтобы выйти из скайпа и вообще вырубить его, и подрочить. Как заметил, что перед уходом Мюррей прислал мне сообщение. Это была ссылка.

Конечно я нажал на нее, и боже, что там было…

========== 2.4 ==========

— Что же там было-о-о? — К. взмывает вверх руки, будто продолжение просит у самого Бога, а не у меня.

— Там было сообщение об ошибке, — смотрю на вытянувшееся лицо подруги и хрипло смеюсь, — шучу, конечно, шучу…

И я думаю, что ты уже сама знаешь, что там было. Ссылка на порносайт. И было бы издевательством, если бы он просто её скинул, с подтекстом «ну, додрочи там без меня», но — нет, там было конкретное видео, на этом сайте. Оно было названо так…— силюсь вспомнить странное название, и наконец озаряет, — «М2304».

Экран был тёмным, и я нажал на стрелку…

— Сэмюэль, быстрее, иначе я начну грызть ногти, — она всё поторапливает меня.

— Да пытаюсь, просто… вспоминаю, и всё прям как сейчас заново происходит. Я сразу понял, что это домашнее порно, снятое крупным планом.

Видел парня, лежащего на животе, там… давался обзор боковой, немного сверху, и я видел прогнутую спину этого парня, видел его макушку, но не видел лица. Он спрятал лицо в подушку и стонал, и ахал, и всё делал в эту долбанную большую подушку, а ещё сжимал её напряженными руками, в то время как его трахали.

Я не знал ни этого парня, ни кому принадлежал шикарный член, который быстро всаживался в него, я тогда даже не думал об этом. Я просто смотрел, как дрожащий парень принимает в себя то, что хотел бы принять я, и завидовал по-чёрному. Да, возбуждался до боли и завидовал до смерти. Если б я был там в этот момент, я бы выкинул камеру, туда же выкинул бы этого парня и сам подлег, так же вцепляясь в подушку, как он.

— Этого парня трахал Мюррей? — К. поражает меня своей нетерпеливостью.

— Да, но я понял это только в конце, когда … не буду забегать вперёд, в общем, где-то на минуте третьей этого действа парень начал сильнее подаваться назад, и совсем уж потерял сдержанность в стонах, иногда он просто кричал в голос; я взял в руки резиновый член, валявшийся неподалёку, и, припомнив слова Мюррея о том, чтобы я не жалел себя, занялся пропихиванием игрушки в зад, не отрываясь от лицезрения порно.

Львиная доля моего внимания была уделена парню снизу, ведь я пытался буквально слизать его эмоции, чтобы получить больший кайф. И всё же его «трахаль» был неподражаем, просто долбил и долбил, крепко держа за ягодицы.

Иногда я закрывал глаза от удовольствия, и звуки их совокупления чуть ли не сразу доводили меня до оргазма.

Я тогда кончил удивительно сильно, с жутко пошлыми мыслями, уперев искусственный член прямо в простату. Вытащив игрушку и стерев с живота сперму, я не выключил видео, а начал досматривать уже более внимательно — ведь я предполагал, что это порно чем-то особенное, раз именно его он мне прислал.

Парень, которого трахали, всё так же вызывал зависть, только теперь более злую, а парень сверху… в общем, он под конец видео наклонился, и я сразу понял, что это Мюррей. С первого взгляда, как увидел эти наколки на руках. Он прижался к спине того парня, обхватив его за бока, и вставил член в него максимально глубоко, а еще он кусал его за ухо, и, вероятно, что-то шептал ему. Но парень ничего не отвечал, его било в оргазме. После этого видео сразу оборвалось.

— Вот это да…Мюррей порноактер? — она наклоняется, и её глаза горят азартом. — Или любитель домашних видео?

— Нет, не любитель и не порноактер, — улыбаюсь и подмечаю: — хотя мог бы им стать.

— И что же было дальше? — закусывает губу.

— А дальше, моя дорогая К… всю среду я провёл в постели, вылезая только по нужде, вроде голодного желудка, и дроча на это видео. Честное слово, благодаря одному лишь мне, он, наверное, получил лишнюю тысячу просмотров. Я просто не мог оторваться от видео и ловил жадно каждый шлепок и стон, каждый изгиб и толчок.

Я не знаю, сколько раз получил удовольствие, потому что мне казалось, оно было непрерывным и текло как медовая река. А я просто тонул, и на следующий день не мог прикоснуться к ноющей заднице, которая просила меня успокоиться и перестать её изводить игрушками.

— А Мюррей? Он не писал тебе на следующий день?

— М-м, нет, он написал только в субботу, да, в субботу. Сразу же спросил, смотрел ли я то, что он мне кинул перед уходом.

От этого вопроса отошедшая было от стресса задница снова сладко заныла. Прям кошмар, я стал таким похотливым.

В общем, меня пробрало возбуждением, которое я судорожно пытался погасить, и, не отвечая ему письменно, сразу же позвонил.

Это была не ночь, а поздний вечер, он сидел за компьютером с голыми плечами и животом. Не знаю, что там было ниже, ну, короче говоря, как обычно, он был не одет.

— Так что? Смотрел? — он улыбнулся, и я думаю, что он уже знал мой положительный ответ, как знаешь его ты, моя К.

— Смотрел, — честное слово, я уверен, что тогда покраснел, — и кого это ты так?

Мюррей улыбнулся еще шире, у него замечательная улыбка, знаешь. И погладил себя по животу, несколькими успокаивающими, мне так показалось, движениями.

— Разве важно? Ведь, главное, что не тебя, — он хмыкнул, и я видел, как он прищурился, внимательно следя за моей реакций на его слова. А я лишь сглотнул и отвел глаза в сторону.

— Да ещё и без резинки… — тихо прошептал я, а он услышал.

— Ему нравится, когда я кончаю в него, — он поднялся, а я чуть не провалился. У меня заалели уши, я чувствовал, как они горят и жгут.

Я даже вообразить себе не мог такое бесстыдство. Чтобы другой человек излил свою липкую сперму прям в… ну очень я брезглив, а тут кому-то это даже нравится.

Он ушел, и я тогда опомнился, правда он крикнул откуда-то издалека, что он минут через пять вернётся, и мне не надо никуда уходить.

Когда он вернулся, я заметил, что его низ обмотан банным полотенцем. Плотным и бежевым. Я сразу смекнул, что он не сейчас принимал душ, а до меня, потому что его волосы уже были сухие, а за пять минут он бы всё сделать не успел.

— Так всё же, с кем ты спишь? — вопрос правда меня терзал уже несколько дней, с того самого проклятого порно.

Если до этого я боялся, что он не гей, то после видео боязнь эта отпала сама собой. Но появилась другая — он занят. Такой парень просто не мог быть не занят, и хотелось бы думать, что он просто трахает всех подряд, но после слов «ему нравится…», стало ясно, что у него один постоянный партнер, и хуже того, что он в кого-то влюблен и кому-то принадлежит, могло быть только то, что он ни с кем не спит больше одного раза.

— С Якобом, — он усмехнулся, когда у меня перед глазами всё уже плыло. Всё стало по своим местам сразу же. И почему он живет не в своём доме, и как так удачно совпало, что Якоб его работодатель… знал бы я, что всё ещё хуже, хотя… это бы меня не остановило.

Повисло молчание, так как я не знал, что мне сказать, растерялся от горя и обиды, что лакомый кусочек достался не мне.

И, с другой стороны, я не понимал себя, ведь — ну есть у него парень, со мной же он проделывает эти штучки. Да и в реальности спать с ним я же сам не хотел, разве нет?

— Не грусти, — Мюррей читал меня, как открытую книгу, впрочем, я сам, видно, позволял это.

Он снова поднялся, только не ушёл, а снял полотенце и сел в кресло. Я видел его член, который был уже достаточно возбуждён и безумно привлекателен. Толстый, с красивыми венками, я просто потерял голову от него.

— Видишь, как ты меня возбуждаешь, — Мюррей пошире расставил ноги, и вообще расслабился, выдохнув сквозь зубы.

— У тебя вообще-то есть Якоб, он знает о твоих увлечениях? — я не мог оторвать взгляда от члена, и мне было всё равно, что он мог подумать, будто я животное в течке. Ведь так-то оно примерно и было.

— Да, у меня есть Якоб, — он облизал губы так эротично. — И нет, он ничего не знает.

«Боже, каков подонок!» — вот та точная мысль, промелькнувшая в моём воспалённом мозгу, когда я услышал его ответ.

Негодяй, изменник, маньяк и извращенец, но я по-прежнему был готов ему отдаться с потрохами. Да, меня, конечно, было не узнать, я сам себя не узнавал — куда испарились мои хвалёные принципы?

— А где он сейчас? — мне так хотелось выпить чего-то крепкого.

— Уехал проведать больную маму в больнице, — он сжал свой член, и его лицо исказилось в таком удовольствии… что мне тоже захотелось сжать его член.

— Ну ты и гад, — я уже не выдерживал, у меня начали трястись руки, и мне пришлось их сжать в кулаки.

Он засмеялся, но не громко, а перестав смеяться, рвано выдохнул.

— Да брось, давай поонанируем, пока его нет, а? — даже не знаю, что мне в этот момент захотелось больше: по-прежнему потрогать его член или ударить его.

Скорее — ударить, но не сильно, и только для того, чтобы он схватил меня, поставил раком и вставил в меня член. Я бы совсем не сопротивлялся, если бы он решил оттрахать меня грубо, и уж тем более не вспоминал, что он там встречается с каким-то Якобом.

Ох, знал бы об этом Джек, знал бы он, как круто изменит меня Мюррей.

— Ты правда омерзителен, — «омерзителен и восхитителен в своей сексуальности», — вот что я на самом деле хотел произнести, но вовремя придержал язык.

Он поднял бровь и ничего не сказал, увидев, как я дрожащими пальцами расстёгиваю рубашку.

— Так бы сразу, а то строишь из себя благородного, — прошептал он, когда я стягивал с себя остальные вещи и скидывал их кучкой у кресла.

Мне хотелось, чтобы он кончил, я хотел, больше всего на свете я хотел, чтобы он кончил на моих глазах. А ещё лучше, чтобы он кончил с моей помощью.

Не дожидаясь его пожелания, ну ладно, не смотри на меня так, К., его приказа, да, его приказа, я встал коленями на кресло и обхватил спинку руками. Как ты понимаешь, для него открылся хороший вид моей упругой задницы.

Он так низко застонал, когда я, отцепив одну руку от спинки, провел ею по бедру и оттянул ягодицу. С этим его стоном я просто прикрыл глаза, и, чтобы не вторить ему, укусил себя за губу. Во рту появился металлический привкус, и кровь всё прибывала, но мне было наплевать, а уж ему — тем более.

— Покрутись, поверти задом, — сказал он мне, зажимая головку меж пальцев и липким взглядом впиваясь в то, чем он хотел, чтобы я покрутил.

Я выполнил это, начав извиваться и пальцами пробегаясь по своему входу — это ему понравилось, из-под опущенных ресниц я наблюдал за тем, как он дрочит. Моя шея затекла, так как держать голову, повернув под таким углом, мне было не очень удобно, но было пофигу и на это. Я изнемогал и старался для него, смотря, как рвано он двигает рукой и слушая его тихие стоны.

Он кончил красиво: изогнувшись, запрокинув голову, не отрывая от меня взгляда, кончил себе на живот белёсыми каплями. А я в этот момент (представляешь насухую!) пропихнул резко в себя палец и, прижавшись к спинке кресла, будто это был он, получил оргазм такой силы, будто моё тело взяли измором.

Я долго не мог отдышаться и, даже когда дикое возбуждение получило выход, смотрел на его живот, и мне хотелось слизать эти чёртовы капли. Я прям хотел почувствовать его вкус, и от этого мне было противно, противно от самого себя.

— Мне жарко, Сэмюэль, — К. закрывает рот рукой, будто я рассказываю ей что-то омерзительно пошлое.

— Мне тоже было жарко, и трясучка долго не отпускала тело. Самое плохое ещё было в том, что тогда, когда он кончал, и я… ну когда я … свой палец в себя… я…

— Что ты? — она напрягается и смотрит на меня, не мигая.

— Я, боюсь, уже тогда захотел того, что до этого отвергал. И даже успел отвергнуть при нём — я захотел, чтобы он кончил в меня. Не знаю, был ли это соревновательный, или даже ревнивый момент с Якобом, или это моё тело и мои мысли так меня предали сами по себе. Не знаю…

— Ох, перестань, я вообще не понимаю порой твоих заморочек, — она отмахивается от меня, — лучше расскажи, что было дальше в тот вечер.

— Ладно, — я закатываю глаза и снова погружаюсь в ту субботу, — Мюррей поднял полотенце и вытер им следы преступления. После чего он, сидя голым и расслабленным, закурил.

Пока он пускал кольца дыма, и меня уже немного отпускало от пережитого, я думал о том, как опустился, а он уж о чём думал, я не знаю. Он смотрел на меня с прищуром, всё так же, как и прежде, читая, словно открытую книгу, а у меня по ногам бежал озноб… Якоб в больнице с матерью, а этот так грязно поступает, совращая меня.

Я, конечно, не знал их отношений, но чувство было мерзкое, и казалось, что виноват во всём я. Хотя я и понимал, что это он козёл.

Когда он тушил окурок в пододвинутую им пепельницу, раздался звук тормозящих колёс, и резвый мотор стих. Я думаю, у него было открыто окно, и поэтому я так всё хорошо услышал.

Мюррей поднялся и ушёл, а через минуту появившись произнёс:

— Якоб вернулся, — ухмыльнулся и, нагнувшись в камеру, шепнул, — созвонимся, моя хорошая девочка.

Меня перевернуло от мерзости и одновременно сладкого предвкушения. И, прежде чем сбросить звонок, он мне подмигнул, наглый, блин.

— Хорошее у вас начало … — К. прикрывает рот рукой, будто её что-то ужасает.

— Могло быть и хуже, — я кисло улыбаюсь, понимая, что «куда уж хуже?», хотя, если бы он был заключённым и отматывал срок лет в пятьдесят за многочисленные убийства, или оказался бы не геем… хм.

— Что было после?

— М-м, я долго не мог уснуть, всю ночь продумал, как быть и что вообще делать.

Поначалу я запоздало радовался, что он гей, а вот потом… этот Якоб. Я ругал Мюррея до самого утра, какими только словами я его не называл, и как только в голове с ним не расправлялся. Даже один раз заикнулся, что больше не бывать тому, что сегодня произошло, — на этом мой пыл и утих.

Прекращать делать это с Мюрреем было уже выше моих сил, и мой мозг начал работать не в направлении, как его оставить, а в направлении — как его получить.

Да, ты не ослышалась, дорогая моя. Обругав его как черта и дьявола, я начал понемногу жалеть его, и — не смейся. Я правда начал обелять его, допустив мысль, что это он не по своей воле. Быть может, он должен Якобу деньги? Или Якоб его спас от смерти, или вытащил из тюрьмы? В общем, я начал находить всё больше и больше оправданий для Мюррея, без его ведома. И ведь зацепки были — Мюррею надоел и дом, и сам он не просто же так, при живом-то любовнике со мной этим занимается?

— И что же ты надумал тогда, Сэмюэль?

— Ох, дорогая, я надумал тогда страшную вещь, — усмехаюсь и договариваю: — я надумал с ним встретиться…

========== 3 ==========

— Встретиться? — переспрашивает К.

— Да, встретиться, чтобы разочароваться в Мюррее, ну или переспать с ним, — хмыкаю, погружаясь в воспоминания и мои тогдашние мучительные душевные терзания. — Это был плохой для меня период…

Мюррей долго не выходил на связь, и я много дней провёл в ожидании его и в чудовищных сомнениях на его же счёт. Знаешь, мне тогда казалось, что он догадывался, каким-то особым способом чувствовал, что у меня появилось желание его увидеть, и поэтому не появлялся.

При самой встрече же я надеялся, что разочаруюсь в нём, правда надеялся. Не было бы лучше исхода, чем увидеть его и понять, что он не так уж обаятелен и совершенно не достоин меня. Ведь если бы он оказался классным, то мне бы пришлось плевать на свою мораль и спать с ним в обход Якоба, и, что ещё хуже, в дальнейшем делить его с Якобом, ничего не подозревающим. Как отбить Мюррея, я не знал. И был, конечно, третий исход, тот самый, который я выдумал, оправдывая его накануне, на который я тоже очень надеялся, — что Мюррей что-то должен или чем-то обязан, и тогда я бы легко решил его проблемы и получил бы его самого. Ну, конечно, при условии, что он в действительности этого стоит.

Но тогда, в те смутные дни, было ещё рано думать о нашей встрече, ведь была проблема серьёзнее — как сообщить ему, что я хочу? Вдруг он извращенец, хотя почему «вдруг»? Эм, ладно, сбиваюсь, так вот, может ему просто нравится дрочить на камеру, а с Якобом такого уже априори быть не может, вот он и развлекается с такими, как я? Даже боялся думать, сколько, возможно, у него таких. Или он так балуется, чтобы Якоб его не застал за настоящей изменой, и встретиться крайне проблематично? Или, самое страшное, он просто мог не захотеть меня увидеть.

В общем, как ты понимаешь, мыслей было миллион, и все они были не самыми положительными. Как-то подрастерялся тогда мой природный оптимизм.

Мюррей позвонил только во вторник, во вторник, через неделю после нашего звонка. Согласись, что это срок?

— Конечно, срок, — К. хмурит брови.

— Вот-вот, я уже даже боялся, что он никогда не будет в сети, и мне придётся пробивать его имя и фамилию по базе данных.

И всё же он появился, и я был слегка… нет, больше чем слегка, на него зол, но и также уже всю голову сломал, как заговорить о возможности нашей с ним встречи.

Он сразу заметил, что я думаю намного больше, чем обычно, и думаю не о себе:

— Твой хаотичный мыслительный процесс весь на лице, — он улыбнулся и поправил рукав рубашки. Да, он зачем-то позвонил мне, одетый в белую рубашку, почему он не снял её для меня изначально?

— Тебя долго не было… — я не спрашивал, но и не мог не сказать.

— А, скучал? — Мюррей посмеялся надо мной немножко. — Я работал, очень упорно работал… Якоб как с цепи сорвался.

Когда он произнес «Якоб», в груди все передёрнуло, то ли от ненависти уже к этому парню, то ли ещё от чего-то мерзкого и непонятного.

— Ясно, — да-да, я был не в лучшем расположении духа и готов был бросить трубку, даже учитывая, что до этого все дни его ждал. Какой я верный, однако.

— Ты ещё себе никого не нашёл? — он закурил сигарету и явно чувствовал себя в своей тарелке, будто не замечая моё поганое настроение.

— Нет, я ещё не готов к новым отношениям, — хотя Джека в голове уже давно не было, поэтому был полностью готов, но — с Мюрреем, хоть я тогда себе в этом так и не признался.

— А к перепихону? — когда он это спросил, я не смог не закатить глаза.

— Тоже нет, я не такой, — ко мне вернулась практически уже оставленная мораль, на что Мюррей улыбнулся так, будто я ему детский фокус показал.

— По твоему поведению я думаю, что ко второму ты точно готов, — я сморщился и быстро перевёл разговор в другое русло:

— А ты ещё не расстался с Якобом?

Спросил это просто так, прекрасно уже осознавая из нашей короткой беседы, что нет.

— Не-а, а ты хотел бы? — он выдохнул дым через нос и в этот момент стал похож на злющего быка. Хотя он совсем не был злым, это всё его острое лицо.

— Хотел, — честно ответил я, сам того не ожидая от себя.

— А что тебе это даст? — он поднял бровь и как-то напрягся.

— Это очистит мою совесть перед Якобом и его больной матерью, — я опустил взгляд в клавиатуру, чтобы не видеть, как он смеётся, но, к сожалению, я всё равно это слышал.

— Хм, — он выпустил дым вверх, задрав голову и показав мне кадык. — Это бесполезный разговор, ты ничего не знаешь.

И в какой-то степени я был рад, что он закрыл тему. Потому что это такое, прости меня К., дерьмо, просто дерьмо — всё время копаться в правильности и неправильности чего-либо.

— Давай встретимся? — да, я вот так с ходу это выпалил. До этого думал, как лучше преподнести и какие слова надо произнести, а выпалил так, будто спросил, есть ли в доме клубничное мороженое.

Мюррей смотрел на меня какое-то время, не мигая, а потом зажмурился и рассмеялся. Он не докурил сигарету, я видел, как он затушил её, выкуренную лишь наполовину.

— Ты всё же готов к перепихону, — я покраснел, когда он это сказал. Мне стало за себя так стыдно, будто я голым по улице пробежался, будучи неадекватен. Сразу пожалел, что предложил ему встречу, и вообще пожалел, что хочу с ним встретиться.

— Просто встретиться, в кафе, например, и поговорить, — настаивал я на приятельской ноте, хотя где-то внутри понимал, что вру, но мораль и правила диктовали своё.

— В каком кафе? — как ни странно, он не замял тему, а продолжил её, и это дало мне надежду и укрепило мои внутренние силы.

— В любом, каком хочешь, — я закусил губу и предоставил ему выбор, чтобы понять его немного больше по предпочтению.

— М-м-м, — протянул он, — Давай в «Beavis and Butthead», а?

Я сначала не вспомнил это кафе, а потом в памяти всё же отозвалось. Это кафе, названное в честь придурков…

— Аха…ахаха, — К. перебивает, неприлично громко хохоча, — ахах, ох, Сэмюэль, — она вытирает слёзы, выступившие из глаз. Ох, блин, ахах…и много же ты понял по этому его выбору?

— Не смейся, — морщусь, — и мне тогда стало плохо, когда я вспомнил «Beavis and Butthead», отвратительный мультик, хотя я даже никогда его и не смотрел. Жаль, что в нашем городе он столь популярен, особенно среди…

— … не лучших сливок общества, — договаривает за меня К., и я киваю, соглашаясь. Пожалуй, тактичнее и я бы не сказал.

— Ты не передумал тогда встретиться?

— Ох, — тяжко вздыхаю, мыслями возвращаясь в тот день, — передумал, только на секунду, а дальше решил, что спать меня с любителем «Beavis and Butthead» никто не заставит. Да и он мне не дал времени поразмыслить нормально, опять заговаривая:

— Днём, да? — Мюррей был всё таким же невозмутимым, вероятно, не заметил моего расстройства от его выбора. — Часа в два, сойдёт?

Я кивнул ему тогда, ведь у меня свободный график, и в любой день я мог выделить полчаса.

— О чём мы будем разговаривать? — задал он самый страшный для меня вопрос. Потому что после «Beavis and Butthead», я таки не знал, о чём с ним можно говорить.

— Эм-м, — я задумался, а он засмеялся, — о погоде, об… — у меня просто слов не было, я правда не знал, о чём с ним можно такому, как я, говорить.

— Ты приедешь на машине? — Мюррей взялся за вторую сигарету.

— Конечно, — слово и тон ясно давали понять, что о другом не могло быть и речи.

— Ладно, я тогда на такси, — он затянулся и долго держал в лёгких дым, прежде чем выпустить его будто мне в лицо.

— Почему? Ты тоже можешь на машине, — я тогда подумал, какова вероятность того, что он возьмет машину Якоба?

— Нам потом будет неудобно на двух тачках, — пока он затягивался, я думал, к чему он это. А когда смекнул, наконец, начал возмущаться, причём искренне:

— Я не буду с тобой спать!

— Почему? К себе вести меня не надо, я к Якобу тоже, естественно, не повезу, — он серьёзно, да-да, серьёзно об этом рассуждал, — вариант: выехать за город, и в машине, возле трассы…

— Нет! — меня аж затрясло от ненависти к этому предложению. — Ни за что! Как отвратительно! Я не буду спать с любителем «Beavis and Butthead», да ещё на трассе, днём!

Мюррей же выглядел так, будто не верил ни единому моему слову. Он усмехался и курил, пока я краснел и распинался:

— Как ты вообще можешь такое предлагать. Мы просто встретимся в этом чёртовом кафе и просто поговорим. На этом всё!

— Однако ты даже не знаешь, о чём со мной разговаривать, — Мюррей хмыкнул и расправился с окурком, пододвинув пепельницу.

— Мы… мы найдём хотя бы одну тему, — я уже успокоился, — уверен, что найдём.

И он снова не верил этому, но решил дальше об этом не говорить.

— Тогда договорились, и…— Мюррей сделал короткую паузу, — что мне за это будет?

— А что ты должен за это получить? — честное слово, не понимал, к чему он клонит.

— А что ты можешь предложить? — игрался со мной.

— Денег не получишь, — отрезал я, — это унизительно платить за встречу со мной.

Он рассмеялся, так же громко, как ты, узнав, какое кафе он выбрал. А когда прекратил смеяться, то сказал чудовищную фразу:

— Я хочу кончить с тобой, до того как вернется Якоб, и я буду кончать с ним.

— Серьёзно? — К. тихо присвистывает, — он так и сказал?

— Да, прямо так, честно и в лоб, — печально улыбаюсь, — меня тогда всего перевернуло от омерзения, и я сбросил звонок.

— Вау, не ожидала, что ты так себя проявишь, — К. спешит подивиться моей железной воле, — молодец, так ему и надо было.

— Ну, не хвали меня, — чувствую, как едва краснею, — потому что, выключив компьютер, я пошёл в спальню и включил ноутбук. И не смотри на меня так насмешливо, дорогая моя К.! Я всего лишь похотливый гей рядом с ним.

В общем, я разделся, вытащил смазку, фаллос, шарики и…

— У-у-у, — К. заулюлюкивает.

— …и лёг в постель, заходя в «Скайп». Он ещё не ушёл, к моей радости, и я позвонил ему.

— М-м, — он, ясное дело, был доволен, хотя видел только моё лицо и сосок, всё остальное было вне обзора камеры. — Приготовился, умница.

— Разденься, — голос у меня был мягкий, так что совсем не смахивал на приказ.

И без лишних разговоров, в стиле «Попроси меня хорошенько», «Скажи “пожалуйста, господин”», он разделся. Стащил рубашку через голову, практически её не расстёгивая, и легко избавился от трусов. Да, он, оказывается, сидел всё это время в чёрных трусах.

Он был уже возбуждён, не знаю от чего — из-за меня, или он в те пять минут, что меня не было, смотрел порно, правда не знаю. Я уже получил итог — его стояк и, может из солидарности к нему, у меня тоже быстро встал. А может меня настолько сильно возбуждал лишь один его готовый член.

— Признайся, — тон его стал более низким, — признайся, что мы трахнемся при встрече.

— Не-ет, — голос предательски дрогнул, а ещё мне понадобилось время, чтобы сглотнуть накопившуюся слюну,

Он ухмыльнулся и прошептал: «Упрямый», но я был прикован взглядом к тому, как он большим пальцем потирает головку члена.

Стесняться было уже нечего, и я потянулся за смазкой и шариками. Вообще редко пользуюсь шариками, так как для меня это пошловато, или… даже не знаю, как подобрать слова.

— Почему такие маленькие? — судя по голосу он даже возмутился. — Ты слишком щадишь своё тело.

— Мне нормально, — огрызнулся я в ответ этому маньяку на большие размеры. Нанёс смазку на пальцы и завёл руку назад, чтобы найти анус и хорошо смазать его.

Я входил в себя кончиками пальцев, лаская стенки, и мне уже было так чертовски хорошо, что я сильно расслабился и попросту «поплыл». Мюррей видел это и медленно надрачивал член.

— Блин, — выдохнул он сквозь сжатые зубы, — я бы многое отдал, чтобы в тебя хотя бы палец впихнуть.

Я улыбнулся на такое признание и убрал руку, а ещё я вытянулся на постели, ведь мне было так легко и сладко, казалось, что времени нет, и торопиться не стоит…

— Сядь, — вот это уже было похоже на приказ, и я сел на постели сразу же.

— Подвинься поближе и разведи ноги, — для него время было, он был нетерпелив.

Послушаться его — означало дать ему полную видимость всех моих сакральных мест. Это уже было немного стыдно, и я чувствовал, как жар захватывает тело при одной мысли о том, что я выполню.

И я выполнил, правда, у меня колени дрожали, и щёки были алыми как никогда.

— Какой ты аккуратненький, — сказал он, и мне стало стыдно ещё больше. Но убегать и прятаться было уже поздно. Что сделано, то сделано — так ведь говорят?

Непослушными пальцами я опять взялся за шарики, и, долго не медля, прислонил первый к анусу. И начал массировать, едва погружая.

— Давай, — Мюррей облизнулся, мне даже показалось, что он в моей власти, — ну…

Прикрыв глаза, я погрузил в себя шарик, и сразу за ним второй. Не открывая глаз, я взялся за шнурок и начал двигать им, другой рукой уже массируя вход. Я слышал, как тяжело дышит Мюррей, но не решался на него посмотреть.

На шнурке оставалось ещё три шарика, и я медленно занялся пропихиванием их в себя, не забывая массировать анус. Хотя я и так без проблем в себя принимал.

— Посмотри на меня, — услышал я нежный шепот Мюррея и послушно посмотрел на него из-под полуопущенных ресниц.

Он меня сильно возбуждал, то, как он, не отрывая от меня взгляда, быстро дрочил… мне так хотелось взять у него в рот, просто боже ты мой, как хотелось.

За шнурок я вытащил все шарики, за исключением последнего, и чуть не кончил разом. И снова принялся заталкивать их в себя. И так сделал много раз, а потом я не выдержал, и, повалившись на постель, сжал ноги, зажав внутри все шарики до единого.

Тело изгибалось, анальные мышцы сокращались, и я никого не слышал и ничего не чувствовал, кроме себя.

Меня просто крутило, как в медленном оргазме, но это был ещё не он.

Наконец, немного собравшись, я бросил взгляд в ноутбук, где Мюррей всё так же пристально за мной следил. Он заметил моё внимание:

— Ты такой страстный, — он укусил себя за губу, — растрахивать тебя будет одно удовольствие.

На это я жалобно всхлипнул и подполз поближе к ноутбуку.

— Ты просто не можешь мне не дать, ты ведь такая шлюха.

Тело задрожало на эти его слова, и в другой момент они бы меня разозлили и остановили, но тогда я приподнялся и повернулся к нему задом. Медленно вытащил из себя шарики, содрогаясь при каждом покинувшем меня от удовольствия, и раздвинул ягодицы, показав ему горящий вход.

— Красивый, очень красивый, — прошептал Мюррей, и я резко всунул в себя три пальца, чтобы показать, что при встрече хорошо его обслужу.

— Мать твою, — у К. в руках трясётся сигарета, хотя она в этот момент не курит, — ты же не хотел с ним спать!

— После его прокола с кафе, да и Якобом… не хотел, но тогда — очень даже хотел, всё позабыв и возбудившись до звёздочек перед глазами.

Вытащив из себя пальцы, я потянулся за искусственным членом. Обхватил его и начал надрачивать, представляя, что это член Мюррея.

— Полижи его, — я так и не разобрал, говорил это Мюррей или моё подсознание. Я без раздумий послушался, вобрав искусственную головку в рот, и с наслаждением пососал ее.

Никогда не делал минет и не знал, как делать, поэтому действовал по наитию, ну и по тому, как видел в порно.

Глубоко в глотку член запихивать не собирался, поэтому играл с ним языком, не спуская взгляда с Мюррея, который, кажется, тогда весь извёлся, сидя в кресле.

Я облизывал член, пихал себе за щёку, даже водил по лицу, как полная блядь. А когда наигрался, то одним движением вставил его в себя на полную и, прогнувшись от удовольствия, заорал. Честно, у меня тогда даже ноги свело, а задница была так мне благодарна.

Растрахивая себя членом и повернув голову к Мюррею, я лизал свои пальцы. Мне так хотелось что-нибудь снова пососать и… в общем, хотелось снова взять в рот, но искусственный член был занят моим анусом. Так что пальцы служили своего рода заменителем.

Толкаться в себя было не очень, ну, на самом деле совсем неудобно, но было вообще наплевать. Хотелось себя здорово трахнуть и показать это Мюррею, чтобы он знал, как можно со мной не миндальничать.

— Мне нужен стакан воды, — К. закашливается дымом от своей же сигареты.

— Я кончил, упав на постель, едва дотронувшись до своего подрагивающего члена, и чёрт побери, прости меня К., как стыдно мне стало. За все мои мысли, за все мои действия… мне хотелось умереть, вот таким вот расслабленным, но всё, что я сделал, — это вытащил искусственный член из уже саднящей задницы.

— А Мюррей? — К. тушит окурок.

— Когда я подполз к ноутбуку, его член был уже мягким, и какой-то тряпкой, думаю, собственной рубашкой, он вытирал с себя следы спермы.

— А поначалу ты казался таким приличным, — он оторвался от своего занятия, — а на деле — шлюха шлюхой.

Мне даже стало трудно дышать от стыда.

— Тебе надо было в порнушках сниматься, — продолжил он.

— Нет уж, не хочу отнимать у тебя хлеб, — я нашёл, что сказать.

Он хрипло засмеялся, и, вообще, знаешь, К., мне кажется, он выглядел тогда весьма счастливым. Кажется, мое внутреннее Я, которое вырвалось наружу во время онанирования, его порадовало.

— Думаю, ты сделал достаточно, чтобы со мной встретиться, — ухмыльнулся и, прежде чем вырубил «Скайп», сказал: — В среду, завтра.

— Завтра?! — К. ахает, понимая меня.

— Да! Я сам аж испугался, было одиннадцать вечера, и через час уже наступала эта среда. То есть без часу сегодня он мне назначил встречу!

И главное, даже не дал слова сказать, ведь у меня могли быть дела на завтра.

— Понимаю… — она кивает. — Но что было дальше?

— Дальше я пошел в душ и, сменив постельное белье, лёг спать, стараясь как можно быстрее уснуть. Но, конечно же, все мысли о совсем скорой встрече мешали мне это сделать…

========== 4.1 ==========

— М-м, и поди не спал всю ночь, верно? — К. расслабляется и думает, что всё так легко и предсказуемо.

— Нет, К., сон сморил меня ещё до рассвета, — тоже расслабляюсь, и говорю уже медленнее, чтобы припомнить всё произошедшее. — Я совсем не помню, какие именно идеи мельтешили в моей голове перед этим. Помню, что мыслей было много, но они все были такие спутанные, такие, я могу даже сказать, несуразные…

— Ладно, это не важно, милый, — К. заказывает у официантки ещё кофе. — Что было в среду?

— Ох, в среду… утром всё прям не заладилось. В какой-то момент, когда было уже приблизительно семь, я поймал себя на том, что стою и смотрю в стену.

— Ты рано встал?

— Да, раньше обычного. Просто проснулся, весь такой взбудораженный и возбуждённый, в эмоциональном плане. Знаешь, есть такие игрушки, у которых заводной ключ в спине. Вот у меня было такое чувство, будто во мне всю ночь прокручивали этот ключ, и, проснувшись, я был не хуже заводного зайца.

— Или заводной секс-игрушки! — К. заливается смехом от своей находчивости, а мне вот совсем не смешно.

— Я сейчас не стану рассказывать, если ты будешь хохотать над тем, что кажется лишь тебе остроумным, — говорю строго, но не чрезмерно.

— Хорошо-хорошо, — К. кладет свою руку на мою и убирает через секунду.

— В общем, я кое-как позавтракал, механически прожёвывая пищу, совсем не чувствуя вкус. Принял душ, даже включил телевизор, чтобы немного отвлечься за какой-нибудь бесноватой программой.

Вообще, я мог заняться работой или чем-нибудь полезным, но так уж вышло, что до полудня я смог сделать ровным счетом ничего. Помню, было уже минут десять первого, или пятнадцать, когда позвонил Том. Ты его не знаешь, это мой приятель с тех времён, когда я увлекался большим теннисом.

— А, потом ты подвернул лодыжку и распрощался со спортом? — зачем К. спрашивает то, что знает?

— Если подумать, я могу не рассказывать тебе о том телефонном звонке, так как Том в моей жизни никогда особой роли не играл. Но я обмолвлюсь парочкой слов, и, дорогая моя, поверь, я делаю это не для того, чтобы тебя потомить, — мимолётно улыбаюсь, — в общем, Том спрашивал, как у меня дела и свободны ли выходные. Я, конечно, ответил, что дела отлично, а про выходные — что пока не знаю. И нет, не потому, что я надеялся уже провести их с Мюрреем или что-то типа того, совсем нет. Я просто не знал.

В общем, мы поболтали с Томом обо всякой ерунде, в частности, о его проблемах с бассейном. Ох, дорогая, перепланировки — жуткая вещь. Но спасибо Тому, именно он тогда немного сбавил мою мысленную накрученность. Не представляю, каким я бы показался перед Мюрреем без этого звонка.

— Почему ты не позвонил мне? — перед К. ставят кофе со сливками. — Ты же знаешь, я всегда готова тебя выслушать.

— Мне хотелось говорить не о моих проблемах, мне нужно было отвлечься, а ты сразу бы поняла, что со мной что-то не так. — Прерываюсь, чтобы заказать у официантки воды без газа и шоколадный десерт.

— Ах, давай ближе к встрече, Сэмюэль.

— Ближе… — задумываюсь, прежде чем возобновить рассказ, — Я принял душ ещё раз и, когда укладывал волосы, заметил, что на правом виске, ближе к линии роста волос, появилась мелкая сыпь. Знаешь, немного воспалённая кожа, обычно такое появляется, если много нервничаешь.

— Как губителен стресс, — К. кивает. — Надеюсь, Мюррей не заметил этого, а то наверняка подумал, что…

— Ш-ш-ш, — шикаю на неё, всё время забегающую вперед. — При выборе одежды мне было нелегко. Я хотел выглядеть шикарно, но боялся, что в этом «Beavis and Butthead» буду только смотреться комично. Одеваться просто я тоже не горел желанием. И в итоге я остановился на чёрных брюках и белой рубашке.

— А? Не слишком ли…

— Я специально так сделал, чтобы он подумал, будто я с работы. — Перебиваю её, — Не хотел, чтобы у него была хоть какая-то мысль насчёт того, что я с самого утра, да с самой ночи, жду лишь одной нашей встречи. Поэтому выбрал деловой стиль, это и презентабельно, и идёт мне, и он бы понял, что он не центр моей жизни. Ну, и что спать я с ним всё же не собираюсь.

— Ты же хотел ему…

— Это было в момент жаркого помутнения! — снова перебиваю её, и уже более сдержанно добавляю: — Меня за это осудить нельзя.

— Угу, ты трусы-то надел на встречу? — мешает ложечкой кофе по часовой стрелке и добавляет в него сахар.

— Конечно, — хмыкаю и продолжаю, когда передо мной официантка ставит заказанную воду и десерт: — Я не собирался опаздывать и хотел сразу дать ему понять, что я пунктуален, как всякий деловой человек.

— Одежда, пунктуальность… — тянет К. — ты точно хотел его очаровать.

— Ш-ш-ш! — мне снова приходится шикнуть на неё. — Эти чёртовы пробки всё равно не дали мне осуществить задуманное. Я был возле «Beavis and Butthead» примерно в двадцать или двадцать пять минут третьего. Жутко взволнованный, рассерженный тухлым движением по городу, в общем, я был сам не свой. Времени собраться и перевести дух совсем не было, поэтому я вышел из машины и, разве что, бросил на себя взгляд в боковое зеркало, и опять заметил это раздражение на виске. Настроение было поганым, но я уже держался за дверную ручку кафе.

— Почему ты не выехал пораньше?

— Ох, К., потому что тебя не было рядом, и ты мне не подсказала! — закатываю глаза. — Я просто был растерянным с самого утра, это необычное состояние. Будто я шёл на казнь, а не на встречу с ним.

— Но ты ведь сам хотел этого? Ты был не рад?

— Хотел… скорее это была необходимость. Мюррей просто не мог уже мне морочить голову на расстоянии, мне надо было увидеть его, чтобы всё понять. И это не радость, это сплошное волнение, нервы.

— Хорошо, что дальше? — К. облизывает ложечку, и я отвожу взгляд в сторону, чтобы приняться за воспоминания:

— Я зашел в кафе, и там не то чтобы было полно народу, всё же рабочий день, и уже не обед… но я, признаться, ожидал меньше людей. Свободных столиков было всего два: один у самого входа, а другой — в конце, но возле него был картонный Бивис или Баттхед (я их не различаю) в человеческий рост. Я высматривал Мюррея, но находил только других: трёх девочек-подростков, потягивающих молочные коктейли и заливисто смеющихся над каждым словом, влюблённую парочку, что-то яро выясняющую, компанию молодых людей за пивом, взрослую женщину с кофе, уткнувшуюся в ноутбук… в общем, все были, а его не было.

Меня толкнули, и, обернувшись, я заметил, что это парень лет пятнадцати с другом, и я мешаю им пройти, застыв на пороге.

Даже не подумав извиниться, я прошёл в глубь кафе, выбрав из двух зол меньшее — лучше сидеть возле картонки с Бивисом или Баттхедом, неважно, чем рядом с дверями и постоянно отвлекаться на их открытие.

Он опаздывал и опаздывал безбожно, но это было ещё полбеды, ведь существовала большая вероятно того, что он просто э-э… кинул меня. Я тогда горько осознал, что мы даже телефонными номерами не обменялись.

— Уф, — вздыхает К., — вот это точно зря, как вы с ним не записали друг друга, на всякий случай? Ведь у кого-то могли возникнуть непредвиденные обстоятельства, которые…

— Я тут рассказываю, или ты? — говорю я, не то чтобы спрашивая. — Но ты права, это было серьёзное упущение. Могло случиться всё, что угодно, а сообщить это было никак.

Так вот, ко мне подошел официант, такой длинный и прыщавый, как герой мультика, с каким-то странным головным убором на голове, красного цвета. На его бейджике было написано «Патрик», и он положил передо мной меню. Хотя, знаешь, милая, меню — это слишком громко для двух ламинированных плотных листков.

Я рассматривал дешёвое меню и без устали спрашивал себя, что я тут делаю. В кафе странно пахло, чем-то несъедобным, и было шумновато. Я боялся там что-либо заказывать, откровенно брезгуя, и поставил себе условие: «если через двадцать минут он не придёт, то я уйду».

— Пришёл?

— Нет, не пришёл. Мне хотелось вскочить и уехать, наконец, домой, принять душ и выпить больше меры, чтобы забыть об этом, но вместо этого я сидел. Поглядывал то на наручные часы, то на дверь, в которую входили люди, но не те.

Без пяти минут три, когда я уже потерял терпение и намерился встать, появился Он.

— О боже, — К. прикладывает руку к щеке, — и каков он был? Он тебе сразу понравился? Шарм исходил?

— Стой-стой, не всё сразу, — успокаиваю я заинтересовавшуюся подругу, — Сейчас его опишу… он был, да и есть, слава богу, высокий. Нет, я не помешанный на росте, но было бы обидно, если бы он оказался коротышкой в метр.

— Согласна…

— Так вот, первым делом я обратил внимание на рост и хорошее сложение тела. Не перекачанный и, эм, не недокачанный…в общем, камера меня не обманула, и с телом всё было в порядке.

Мюррей прищурившись высматривал меня, а я не потрудился ему помахать. Правда, не долго это продлилось, так как, всё же заметив меня, он улыбнулся и двинулся в моём направлении. Чёрт, каждый его шаг заставлял меня нервничать ещё больше. Я не знал, что ему сказать, и, ох, я даже боялся, что не смогу произнести «привет», не запнувшись.

— Привет, — Мюррей опередил меня и сел напротив.

Тогда это показалось сном, слишком долго я видел его через расстояние, чтобы поверить, что у него есть ноги, и он вообще реален. Реален настолько, что я мог провести рукой по его гладковыбритой щеке и даже потрогать пирсинг в его брови.

— А татуировки? — К. делает маленький глоток кофе.

— А что они? Абстрактные рисунки на руках, и выше, но он тогда был в футболке, поэтому всю «красоту» я не видел. Кстати, про футболку, именно про неё я и заговорил в дальнейшем:

— Привет… — мой голос всё же не дрогнул. — Ты специально надел на себя логотип этого мультика?

Прямо в центре красовалась пёстрая надпись «Beavis and Butthead» и «морды» двух уродов.

— Нравится? — он поднял бровь, ту, что с пирсингом, и мне захотелось расстегнуть лишнюю пуговицу на рубашке.

— Нет, — отрезал и, опомнившись, захотел поговорить о его неприличном опоздании.

— А жаль, я специально для тебя её искал, — Мюррей хохотнул, и во мне этот его смешок так отозвался, будто он сделал это мне в пупок, честное слово.

— Мог не стараться, и, я так понимаю, что из-за этого ты опоздал? — в голосе было раздражение, которое даже мой слух порезало.

— Извини, — кажется, в ту секунду он даже сник и начал объясняться: — Это всё пробки, город стоит, вероятно, где-то большая авария.

Я кивнул и больше не знал, о чём с ним разговаривать, и, думаю, он тоже не находил тему для беседы, так как, договорив, просто начал смотреть на меня. От этого мне становилось душнее и нервознее, в какой-то момент захотелось сбежать.

— Ты расслабься, ладно? — Мюррей улыбнулся, и мне показалось, что он хочет наклониться, наверное, чтобы сказать что-то дальше, но вновь подошедший официант Патрик с меню, помешал это сделать.

Мюррей не стал притрагиваться к листкам и просто сказал Патрику:

— Стандартную колу со льдом и сырный сэндвич. — А когда Патрик кивнул и записал это в блокнот, даже не посмотрев на меня, Мюррей добавил: — Я просто не завтракал.

Нет, ты представляешь, К., кола и сэндвич! Боже, кола и сырный сэндвич, да после этого с ним даже поцеловаться было нельзя.

— Ты часто здесь бываешь? — нашёл какую-никакую тему.

— Сейчас нет, а вот полгода назад был постоянным посетителем, — он нахмурился, будто вспомнил нечто плохое.

— Ясно, — мне больше нечего было сказать, и я сделал вид, что изучаю меню, хотя, пока ждал Мюррея, кажется, выучил его наизусть.

— Просто подобные кафе не любит Якоб, — с этими словами Мюррея вернулось моё внимание к нему.

То, как он произнес «Якоб», да и смысл слов — всё это как-то ужалило меня. В общем, правда, его фраза стала для меня очень неприятной.

— А ты его примерно слушаешься, — мой взгляд упал вниз, и буквы так сильно размазались, что строчка «Лапша домашняя» превратилась для меня в жирную полосу.

— Ну, не совсем примерно, учитывая, что я здесь, — мне снова хотелось посмотреть на него, но вместо этого я наблюдал, как Патрик ставит на столик колу и тарелку с сэндвичем.

— Ты ничего не будешь заказывать? — Мюррей взялся за сырное «блюдо», пока я гадал, обляпается ли он.

— Нет, — я поморщился, и, кажется, он сразу всё понял. Быть может, он даже подумал, что я как Якоб.

Мюррей пожал плечами и откусил большой кусок этой гадости, которая наверняка отвратительно действует на желудок. А потом ещё запил колой это, и меня чуть на заколотило от отвращения.

Я молча наблюдал, как он поедает сэндвич, периодически заливая в себя колу и издавая при этом такой смешной звук. Он не доел до конца, когда одна его рука потянулась за салфеткой, а палец другой руки он облизал. Собственно говоря, это и стало последней каплей.

— Знаешь, — я поправил ворот рубашки, — думаю, всё правда было ошибкой, у нас нет тем для разговора, мы разные люди… — заговорил по шаблонам, — И будет лучше, если я поеду домой и…

— А чего ты ждал? Что мы станем клёвыми друзьями? — он засмеялся и сжал в руке салфетку, прежде чем комочком кинуть её на стол. — Так или иначе, я не взял денег на такси для обратной дороги, так что тебе придётся подкинуть меня.

Если я и встал в этот момент, то неуклюже плюхнулся обратно. Вот скажи мне, К., как взрослый человек мог не взять денег на такси? Как? Он напомнил мне Билли, честное слово, такой же «обдолбанный»!

— Тогда ешь быстрее. — процедил я сквозь зубы. День официально был признан самым ужасным в моей жизни.

— Неужели он тебя настолько разочаровал? — К. выглядит грустной.

— Ну, тогда личное общение у нас совсем не заладилось.

Он больше не притронулся к сэндвичу, а лишь допил колу. Хорошо, хоть с Патриком он расплатился сам, и мы вышли из кафе.

— Какая тачка! — он присвистнул и обошёл мою машину кругом, — красавица!

Я только открыл водительскую дверь, как он неожиданно оказался рядом и перехватил мою руку за кисть. У меня, честно говоря, от этого всё тело свело, стало даже как-то страшно.

— Может, лучше я поведу? — он отпустил мою руку, хотя я не сказал бы, что этого хотел. — А то ты не знаешь дорогу.

— В жизни тебе машину не доверю, — я таки сел за руль, и через пару секунд Мюррей уже был на соседнем сидении.

— Если бы вёл я, было бы удобнее, — он привстал и начал что-то доставать из заднего кармана джинс. — Я ведь могу закурить?

Мы уже выехали, и я не обращал на него внимания, но после его слов мне пришлось бросить на него взгляд и заметить, что у него в руках сигарета.

— С ума сошёл? — выхватил её и, открыв окно, выкинул в попутный ветер.

Ох, К., ты не думай, что я был злой, или он мне не понравился. Скорее наоборот, всё же понравился. Хоть и показалось, что характер у него как у взрослого, который в душе маленький ребёнок. Но он понравился так сильно, что меня будто железным пластом накрыло, и я правда очень нервничал. Ведь очевидно, что ничего с ним у меня не могло выйти — это было слишком явным для меня. И он мне так и не дал понять — понравился ли я ему в жизни или нет.

Поэтому я правда хотел как можно скорее его отвезти и оказаться самому дома. Выкинуть его из головы и спустить планку по выбору партнера пониже.

— Сэмюэль… — К. делает глоток кофе, — я думала, ты более уверенный в себе.

— Я долго ни с кем не встречался, да и последние отношения… в общем, неудивительно на самом деле, что тогда моя самооценка дала сбой. Если бы ты была рядом с ним, ты бы тоже засомневалась в себе.

В общем, до выезда из города оставалась минут двадцать по чистой дороге, но, естественно, мы встали в пробку.

— Направление хоть верное? — спросил его, тяжко выдыхая и прикидывая, сколько мы простоим.

— Да, — только и успел ответить, как у него зазвонил телефон, и он сказал то же самое уже звонившему.

Я не слышал, что там ему говорили, но видел, как он кивал.

— А… — он нахмурился, — часа через два буду.

Я ещё тогда подумал: «Через два часа? Это как далеко он от города живёт?!». И ведь, даже учитывая пробку, мы оказались бы за переделами города ну, минут через сорок максимум.

— Да, давай. Увидимся. — Мюррей сбросил звонок, а я продвинулся на метр в пробке.

— Ты серьезно думаешь, что мы простоим так долго? — усмехнулся и даже как-то расслабился. Вроде напряжение наконец стало отпускать.

— Нет, — он убрал телефон. — Ну, теперь можем и поговорить.

— Что? — в замешательстве я посмотрел на него, а он улыбнулся.

— Ты с самого начала был такой отвлечённый и заведённый, что к тебе было грех подступиться, — протянул Мюррей, — а теперь вроде нормальный.

Я не знал, что ему сказать, ведь он был прав.

— И о чём ты хочешь поговорить? — решил вернуться к его хорошему началу.

— Ну-у, — я чувствовал, как он взглядом осматривает меня, но не решался перехватить, — даже не знаю, если учесть, что я тебя уже всего видел.

В этот момент мы поехали, чтобы остановиться на светофоре, и если бы я не держался за руль, я бы схватился за свою голову. Да, мне так сильно стало неудобно. До этого я был оголённым нервом, а после его слов почувствовал себя в клетке с тигром. Только не клетка, а машина, и не тигр, а Мюррей. И, признаться, я был не совсем невинным… и от этого краска стыда топила меня в жутком жаре.

Одежда начала колоть тело, и дышать стало нечем. Открыл окно, чтобы вдохнуть воздух, но поперхнулся им, его загазованностью. Но всё же это было лучше, чем задохнуться.

— Слушай, — вспомнил я, что мне целых двадцать семь, — думаю, тактично будет с твоей и моей стороны забыть обо всех вещах, эм, личного характера.

Мне кажется, я хорошо тогда сказал, но слышала бы ты, как он смеялся. Мы поехали дальше и почти добрались до следующего светофора, а он всё хохотал. У него был так называемый “приступ смеха”, смеха надо мной.

Так хотелось приложить его носом о твёрдую поверхность. Но было жалко машину.

— Уж прости, Сэм, — сказал он, когда более-менее пришёл в себя, — я эти вещи «личного характера», — он в наглую передразнил меня, — не собираюсь забывать.

Я ничего не ответил, стараясь отвлечься от Мюррея полностью в пользу дороги. Пробки как таковой уже не было.

— У тебя такая классная задница… — я заметил, как он прикрыл глаза и сладко улыбнулся, будто вспоминал. А задницу мою сразу припекло.

— Замолчи, пожалуйста, — эти слова с большим трудом мне дались.

— Да ладно, — он зевнул, хам, — правда же классная. Может всё-таки дашь мне её трахнуть разок?

— Замолчи, — повторил, не разозлился ведь, скорее всего, я с самого начала встречи предполагал, что место грязным словам будет.

— Ну чего тебе стоит, а?..

В бессилии у меня дрожали пальцы, и я только и мог, что вцепиться в руль покрепче.

— Шучу, — засмеялся и начал рассматривать вид за окном.

Мы выбрались из города и ехали по трассе. Машин было совсем мало, так что скорость у нас была приличная.

— Ты такой неприступный, — сказал он, не переставая смотреть в окно, — можем закончить твои мучения, тормозни.

При первой же возможности я съехал вправо и остановился.

— И что? — я совсем не понимал, что происходит.

— Я сам доберусь до дома, — он открыл дверь, и я схватил его за рукав, прежде чем он вышел, неожиданно для себя самого.

— У тебя же нет денег, — я его всё не отпускал, и вытянутую спину схватило на секунду, как у старика. Я тогда подумал, что надо записаться на йогу.

— И ты мне поверил, — Мюррей улыбнулся мне, как маленькому, и дверь закрывать не стал. Просто повернулся ко мне: — Якоб не будет в восторге, если я приеду со смазливым парнем на крутой тачке.

Пребывая в замешательстве, я так и не отпустил его, поэтому странно было чувствовать, как он своей рукой разжимает мои пальцы.

— Я могу подвезти тебя не к самому дому, — снова завёл машину, давая понять, что дверь надо закрыть. — Подвезём тебя так, что он и не заметит.

Мюррей хмыкнул и всё же остался со мной.

Почувствовав себя впервые хорошо в его компании, даже как-то привыкнув к нему, я включил радио. Это был удачный момент, потому что играла великолепная «Ода к Радости», и я окончательно пришёл в себя.

— А чего-нибудь поновее нет? — он прервал мою идиллию и начал вовсю тыкать на кнопки, сменяя волну за волной.

Мюррей остановился, когда мои барабанные перепонки разорвало грохотом, который он ошибочно принял за музыку.

Теперь уже я начал переключать, пока легко не заиграла гитара. И через пару секунд Мюррей потянулся, чтобы сменить её, и я шлёпнул его по руке.

— Эй! — в ответ он сделал то же самое, только по моему бедру, которое сразу же загорелось. Будто он не шлёпнул меня, а поджёг.

Тогда он точно был как маленький мальчик для меня. Если бы я знал, чёрт, если бы я только знал, что первое впечатление бывает настолько обманчивым. Если бы я знал, что надо доверять камере, а не личному общению. Потому что тогда, через камеру, я действительно смотрел на него, а когда он был рядом, замечал только то, как он влияет на меня.

В общем, я слишком расслабился в его на самом деле опасной компании.

— Поверни налево, — наконец он сделал какое-то указание.

Я выполнил и услышал:

— Прибавь скорости, — мы ехали чуть больше ста километров в час, и всё же немного я прибавил. И как только я это сделал, он сказал: — А теперь сбавь скорость.

— Ты издеваешься?! — естественно, я был возмущён.

— Сбавь! — он улыбался, Мюррей действительно издевался, и всё же я сбавил: — А теперь тормози.

— Зачем? Ты снова хочешь домой на попутках? — я не собирался останавливаться.

— Нет, я хочу отлить, — и я сразу после его слов съехал к обочине.

Он не далеко ушёл, чтобы это сделать, но я не стал на него смотреть. Это все чёртова кола, которую он выпил. Наверное гадость сожрала все его внутренности, которые он теперь сливает.

Когда он вернулся в салон, я протянул ему влажные салфетки, которые всегда есть в моей машине.

— Да ты брюзга, — Мюррей усмехнулся, но всё же вытер руки и использованную салфетку выбросил в окно.

Знаешь, К., человек настолько странное существо. Казалось бы, логика всегда присутствует в наших действиях, но порывы невозможно объяснить. Эти мысли, которые, кажется, берутся из ниоткуда, мысли, которые в секунду толкают нас в пропасть, хотя по логике мы всегда знаем, что там смерть. И мне всё же очень хочется знать, откуда эти рисковые идеи, неужели наше подсознание настолько безумное?

Я не трогался с места, просто держал руки на руле.

— Дашь мне свой номер? — вот сейчас я хочу остановиться, чтобы попытаться тебе объяснить мой порыв. Это было не совсем мимолётное решение, но точно не пятисекундное. Может, он всё же подкупил меня своей детскостью, редким для взрослых простодушием.

И я всё же понимал, что вряд ли ему позвоню. Не потому, что есть «Скайп», а просто не позвоню. Кстати о «Скайпе», — я точно знал, что этими грязными делами заниматься больше не буду. С ним было бы уже неловко, а с другими просто не представлял как.

Может, это и объяснение — прекрасно понимая, что наша виртуальная связь кончилась, мне хотелось уцепиться в реальной.

— А что мне будет за это? — он усмехнулся, как всегда втягивая меня в свои непонятные игры.

— Я не буду с тобой спать, — не то чтобы твёрдо это прозвучало, так как чем дальше мы ехали, тем дальше я заходил в своих мыслях в отношении него.

У меня давно никого не было, а он точно хорошо бы меня трахнул. Ну что тут такого? Один раз поддаться искушению… Скажу честно, тогда меня смущало только то, что мы на трассе.

— Нет, — он улыбнулся так же опасно, как тогда, когда мы устраивали прелюдию в «Скайпе». Это был один из немногих моментов узнавания того Мюррея в этом. — Спать со мной это дорого.

Я всего секунду обдумывал фразу, которую он дополнил следующим:

— Но кое-что можно, — он провёл рукой по моему бедру, и у меня медленно и верно на это вставал. — Просто не дёргайся.

Не знаю, если бы он не сказал «не дёргайся», я бы дёрнулся? Правда не знаю, и сейчас уже не узнаю, почему я сидел, не шевелясь, когда он наклонился ко мне и поцеловал в уголок губ. Я не дрогнул, когда его рука провела нежно по моему животу, погладила рёбра. Я совсем-совсем не дёргался, когда он укусил меня за мочку уха, и уж точно не двигался, когда Мюррей спустился поцелуями по шее, а потом накрыл мои губы своими.

Я лишь немного разжал их под его напором, но этого хватило, чтобы его язык со вкусом колы прошёлся по моему нёбу, прежде чем покинул мой рот.

Мы обменялись номерами и дальше ехали в абсолютной тишине. Даже музыку выключили.

Он о чём-то думал, а я думал о нём. Губы жгло, во рту стоял этот дурацкий сладкий вкус с горчинкой. На языке кололо, а нёбо чесалось.

Иногда он давал указания куда-либо свернуть безразличным голосом. И вскоре, возле дома с голубой крышей, он сказал мне остановиться.

— Я прогуляюсь минут пять. — Из машины однако он выходить не спешил.

— Зачем ты это сделал? — спросил я, возвращаясь к той ласке. Не то чтобы был против неё.

— Чтобы ты мне точно позвонил, — он погладил меня по бедру, возвращая некое возбуждение, и покинул мою машину.

Прежде чем тронуться с места, я прожигал взглядом его широкую спину. Я надеялся, что он обернётся, но он этого не сделал. Поэтому всё, что мне оставалось, это погладить своё бедро, разозлиться и наконец поехать домой.

— Мда… — К. допивает кофе, а я так и не притронулся ни к воде ни к десерту. — Вот это первая встреча…

— Вот скажи, К., ведь я рассказываю, и сейчас заметно, как он управлял мной, да? — делюсь с ней своими терзающими подозрениями. — Как незаметно и как расчётливо он всё провернул. Прекрасно знал каждую мою мысль, предугадывал каждую мою реакцию.

Я думал, что не стану терпеть его слова по поводу того, что я делал на камеру, но я стерпел, потому что они были сказаны именно в тот момент, когда я мог это сделать. Всё настолько точно и верно… Мюррей знал, как тяжело мне будет выйти из онлайн-порно отношений.

Мюррей знал, как ко всему меня склонить… и самое ужасное, знал без ошибок. А я впервые чувствую себя большим дураком.

— Да, видно, что Мюррей умный, или, по крайней мере, здорово ощущает людей.

— Не знаю, К., могу только сказать, что никогда не стоит расслабляться, — пробую десерт, и он мне не нравится, чрезмерно сладкий.

— Как думаешь, здесь подают колу?

— Не пей эту гадость! — и меня передёргивает от воспоминаний его вкуса кока-колы. — Боже, знал бы Джек, как низко я пал.

— Не печалься, — К. выпячивает губы, — Так что дальше? Когда ты ему позвонил?..

========== 4.2 ==========

— Сначала мы списались.

Это был четверг, и я как раз вышел из душа и планировал отдохнуть от всего, как завибрировал телефон. Ожидал «смс» от кого угодно, начиная с друзей и заканчивая оповещением о продлении аккаунта на каком-нибудь сайте, который я больше года не посещал. Но мы не всегда получаем то, что ожидаем:

«Снял стресс?»

Я записал его номер «Хекрэт», да, по фамилии, будто думал, что так смогу держать его на расстоянии.

«Ты о чём?» — ответил и выкинул телефон в постель, и так напряг слух, прям вот кинул куда подальше, а сам с замиранием сердца ждал, когда он снова завибрирует. И, если честно, про его вопрос… я сразу подумал о дрочке в душе, которая да, была.

«То самое… на виске…»

Это было некультурно с его стороны, показывать, что он заметил высыпание на моей коже. Очень некультурно и, главное, очень неприятно для меня. Засранец, да, К.? Правила приличия ему незнакомы.

Хотя ему-то что, у Мюррея с кожей и стрессом всё в порядке, перед нашей встречей, во время неё, да и после, наверняка, он сохранял удивительное спокойствие.

«Снял», и после написанного единственного слова вырубил телефон, потому что подумал правда кого-нибудь снять. Заказать себе мальчика, потрахаться и забыть навсегда и обо всём.

— Фу, — К. морщится, — как грязно.

— Да… я даже на сайт залез, фотографии просматривал, и все были не те. Не знаю, быть может, если бы увидел кого-нибудь хоть отдалённо смахивающего на Мюррея, то, возможно, и вызвал бы, опустившись на самое дно морали. Но, увы, никого достойного, и мне пришлось лечь в постель и взять в руки телефон. Да, я включил его, как слабак.

Больше мне от него ничего не пришло, и на меня напали тоска и желание быстрой ебли. Обычно в такой ситуации я просто дрочил и засыпал, а тут — ну никак. Хоть снова по сайтам бродить да высматривать кого-нибудь, ведь живого члена у меня давно не было, поэтому хотелось безмерно. И этот Мюррей будто сидел в моей голове и давил гордость к плинтусу.

«А ты снял?»

Отправил ему и пожалел, потому что полчаса не было ответа. И если ты думаешь, он написал хотя бы по прошествии этого времени, то ты ошибаешься, он вообще не ответил. Я успел поваляться в постели и попытался два раза удушить себя подушкой, прежде чем позвонил ему.

Он взял сразу, как ни странно, и, естественно, меня это разозлило:

— А написать мне ответ было так сложно?

— Хм… — и я слышал чей-то голос, кто-то говорил, но был слишком далеко, чтобы разобрать слова, — Можно было и подождать, я бы обязательно ответил позже.

И да, он был другой. Не такой игривый, как обычно, не манящий, будто он разговаривал не со мной, а с приятелем, с которым видится каждый вторник и четверг.

— Просто залей молоком, — сказал он явно не мне, и дальше послышался ответ:

— А не слишком ли много? — чёртов голос принадлежал Якобу, что я понял немного позже. — Тут же главное не перелить.

— Не, нормально, — ответил ему Мюррей и снова вернулся ко мне, — Так что?

— Это ведь Якоб, да? — я лежал на постели и перевернулся на спину, — вы готовите?

— Да, — ответил он просто и ждал, что я скажу дальше, а меня странно несло:

— Это так мило, вы прям настоящая влюблённая парочка, — из меня вырвался нервный смешок. — Сначала вы готовите, потом кормите этим друг друга с ложечки, а потом поднимаетесь наверх, и ты втрахиваешь его в матрас.

— Да, — снова повторил, и это взбесило меня. — Ты что-то хотел?

Нет, он точно разговаривал с обычным приятелем, и это в то время, когда у меня было неровное дыхание, и я инстинктивно раздвигал бёдра.

— Разве что тебя, — сказал прямо так, и хотелось ударить себя по голове чем-нибудь тяжёлым, но под рукой была лишь подушка. — Очень хочу тебя.

— Гм, — ничего не отвечал и потом снова начал говорить с Якобом: — Думаю, стоит резать их помельче.

— Нет, — Якоб был ближе. — В инструкции показано вот так.

— Ты слышишь меня? — нетерпеливо и с придыханием спросил я, и, когда он ответил «Да», продолжил: — Давай встретимся, а? Трахнешь меня разок, и у меня мозги на место встанут.

— А что, сейчас сдвинулись?

— Да, потому что думается только о тебе, работать даже не могу. И пока ты там кулинарничаешь и живёшь полной жизнью, мне твоего члена не хватает.

— Поговорим позже, — и он сбросил звонок, представляешь?!

Я так и остался горящим и жаждущим без его голоса. Пока он там с Якобом играл в счастливые отношения, я, представляя его, катался по кровати, трахая себя пальцами и изнывая от похоти. Вот же несправедливость жизни.

После мне снова пришлось сходить в душ, и я уже был спокойнее. Даже смог заснуть, правда, проснулся от чёртовой вибрации. Телефон так и остался валяться в постели, поэтому мне пришлось довольно долго шарить руками в темноте, чтобы его найти.

Прошу заметить, что уже было почти три ночи.

«Так всё-таки шлюха?»

Наконец-то, без Якоба он задавал соответствующие себе вопросы.

«Да, встретимся?» — руки прям тряслись, когда я это отправлял.

«Ну… можно, только с условием».

«Каким?» — и дальше мне хотелось написать матами, но я вспомнил, что надо оставаться хоть немного приличным.

«В эту встречу будет работать только твой рот».

У меня аж желудок скрутило, и вообще по всему телу прокатилась волна недомогания. Нет, мне хотелось сделать ему это, когда я был возбуждён, но так… мне хотелось трахнуться, а не сосать ему, чтобы была следующая встреча и следующая… он специально делал так, чтобы я и в реальной жизни на нём «повернулся», но я никак не мог этому противостоять.

Никогда не делал этого и всегда считал это чем-то ужасным и противным, но если Мюррей дал понять, что я получу член в задницу только после минета, то пришлось написать:

«Согласен».

— Раскрутил, — К. кивает, — наверное, мне пора заказывать воду.

— Да подожди ты, — закусываю губу, — дело в том, что, не дождавшись ответа, я снова уснул, а встречу мы так и не обговорили. Где, как, когда… ну, в общем, по стандарту не прошлись.

— Ну, надеюсь, не в «Beavis and Butthead», — смеётся ещё.

— На следующий день я закончил с небольшими делами уже к обеду. Ехал домой и решил набрать ему прямо в пути, чтобы во время разговора так сильно на нём не концентрироваться и не говорить глупостей.

— Так когда? — начал с вопроса и встал на светофоре.

— Какой ты нетерпеливый, — по интонации было понятно, что Якоба рядом нет. — Можно на следующей неделе.

Какое-то время я ничего не говорил и только потом произнёс:

— А сегодня никак? — кроме того, что не хочу ждать, ничего не чувствовал.

— Ох, — выдохнул как мученик, — можно, но тебе придётся ко мне подъехать, к тому самом месту, где ты в прошлый раз меня высадил. И, если ты сделаешь это через минут сорок, то у меня будет примерно полчаса, чтобы занять твой рот, ведь ты помнишь, на что соглашался….

— Да, помню, — огрызнулся я и лихорадочно думал, сойдёт ли? С одной стороны, ждать правда уже сил не было, а с другой, подъехать к нему, отсосать в машине и уехать, надеясь, что потом он меня трахнет. Как-то омерзительно.

— И чем же закончился такой тяжёлый выбор: ехать или нет? — К. будто сама не знает.

— Он продиктовал мне координаты и сказал позвонить, как буду на месте. Я так долго молчал, что он сделал выбор за меня и сбросил звонок.

В общем, я даже был рад, что мне ничего не пришлось решать, и, когда выехал из города, просто свернул в направлении не к своему дому, а к его. Ну, к дому Якоба.

Спасибо навигатору, что я добрался, и помню, как взглянул на часы и увидел, что уже почти два. Послал ему «сообщение», что на месте, и рассматривал тот самый дом с голубой крышей. Такой небольшой, с ведущей к нему красиво выложенной дорожкой.

Дальше рассматривать не было смысла, потому что я увидел, как Мюррей идёт ко мне. И он так широко улыбался, что меня охватило стыдом.

— Какая встреча, — он плюхнулся на сидение рядом и хлопнул дверью, — я так рад снова видеть эту тачку и тебя в ней.

Мюррей всё не прекращал улыбаться, и это действовало мне на нервы.

— Что, Якоба дома нет? — не знаю, почему я заговорил именно о нём. Быть может, хотел уколоть Мюррея, а в итоге уколол лишь себя.

— Нет, и не парься, он не у матери в больнице в этот раз, — хмыкнул, — а у…

— Да мне всё равно, — прервал его, — абсолютно всё равно, где этот Якоб. Я отвернулся к окну и почувствовал его руку на бедре. Не мог не повернуться и обнаружить, что он наклонился ко мне. Его пальцы поползли выше, и, когда накрыли мой пах, я судорожно выдохнул.

— Ну конечно, тебе всё равно, — он сжал мой член сквозь ткань и так ласково говорил мне прямо в глаза. — Ты ведь ко мне приехал за другим. — Он начал тереть мне член и оторвался от меня, лишь когда я издал стон.

Смотрел, как он расстёгивает джинсы и привстаёт, чтобы слегка их стянуть. Откинул спинку кресла, и даже немного задрал футболку. Можно было лишь поразиться его бесстыдству.

— Я надеялся, что мне не придётся всё-таки делать это в машине, — тихо сказал я, не в силах оторвать взгляда от большого, с красивыми венами, и наверняка сладкой головкой члена.

— Ну, вести тебя в дом Якоба, — он улыбнулся, — это взять грех на карму. — Не слова прям, а издевательство. Ясное дело, ему наплевать на карму, просто он хотел, чтобы я сделал это в машине при свете дня.

Прежде чем наклониться к нему, я, для успокоения совести, посмотрел вокруг и обрадовался, что ни души. Хотя, быть может, кто-нибудь да подглядывал из окон домов…

— Давай, — он толкнулся, и, если бы я не отодвинулся немного, то членом прошёлся бы мне по лицу.

Я втянул немного терпкий запах и, зажмурившись, лизнул, не видя, что лижу. Кожа под языком была такая нежная, до сих пор помню это первое ощущение.

Сидеть было жутко неудобно, но ничего поделать я с этим не мог. Только положил руки, оперевшись на Мюррея, и снова лизнул, услышав, как со свистом он втягивает воздух.

— Обхвати губами, — снова толкнулся вверх, и я опять отодвинулся вовремя. И его это разозлило, потому что сразу же после этого его рука вцепилась мне в голову и прямо тыкнула в член. Я попытался возмутиться и закончить с этим, потому что такая грубость мне совсем не по нраву, но когда я открыл рот, Мюррей направил другой рукой член мне прямо в него.

Языком я попытался выпихнуть головку, но, думаю, это больше походило на ласку. И мне даже начало это нравиться, и я принялся не выпихивать, а целенаправленно, для удовольствия проходиться мягко по головке, и Мюррей это оценил. Я видел, как он улыбнулся, прежде чем снова закрыл глаза.

Долго эти ласки его не устроили, он надавил на мою голову, и член проник чуть дальше, и, не знаю, как сказать, но от этой тяжести во рту меня просто повело. Стараясь дышать через нос, начал посасывать член, сам не понимая, что делаю, а хватка Мюррея становилась всё расслабленнее, пока он окончательно не понял, что сосать доставляет мне наслаждение.

— А ты переживал, — шепнул и сразу же за этим послышался его приглушенный стон, который заставил меня заняться делом интенсивнее.

Честно, я работал языком и губами, как только мог, они даже заболели, но хуже от этого я ласкать не стал. Мюррей периодически толкался, чтобы оказаться в моём горле, но я ловко этого избегал, потому что тошнота сразу подкатывала, и дело могло закончиться совсем отвратительно. Руками я также себе помогал, для большой аккуратности, потому что Мюррей пару раз сделал мне замечание, чтобы я убрал зубы. Ну, ты понимаешь, на минеты у меня нет талантов, поэтому, думаю, для него всё было не идеально, для меня же… я просто плыл, не соображая ничего. И, порой, жалел, что в детстве леденцы не сосал — кто знает, может они бы и наловчили меня, и доставляли примерно такое же удовольствие.

А потом я услышал звук и сразу приподнялся. Такой глухой удар, причём совсем близко.

— Что это? — посмотрел по сторонам, вытирая рот рукой, знаешь, такой слюнявый рот был.

— Продолжай, — он схватил меня за голову и опять потянул к члену, но я смог этому противостоять.

А потом впереди увидел девчонку, поднимающую велосипед. Честное слово, я впал в прострацию на какой-то момент. Не думаю, что эта девчонка видела, чем я тут занимаюсь, она просто упала и поднималась, отряхивая колени и почти плача. Но само то, что она была в метрах пяти…

— Да продолжай, — и тут уже хватка стала сильной, и он таки ткнул меня в член.

Я хотел повозмущаться и прекратить, но, как только под языком почувствовалась нежная кожа и извилистые венки, мозг отключился. Снова весь я был занят лишь одним ублажением, и внутри меня всё тихо тлело и млело в ожидании того, что он меня трахнет. Даже уверился, что, если его хорошенько попросить, то сегодня он это со мной сделает. Главное, постараться… главное, ртом работать получше.

— А-ах, — толкнулся в меня, и член угодил за щёку, а потом рывком он оторвал меня он полюбившегося занятия. — Салфетки дай.

Дрожащей рукой я вытирал влажный рот, и в голове, полной хаоса, было лишь непонимание.

— Бля, салфетки говорю, — он тряс меня, крепко держа за волосы, как погремушку, и хмурился, — Салфетки, приём! — и он ударил меня по щеке. Моя голова от этого удара мотнулась в сторону, и другой щекой я приложился к руке, держащей меня.

Сейчас это вспоминаю и стыдно, конечно, что у меня так мозги заплыли тогда, но, увы, так и было, потому что вместо того, чтобы убрать его руки подальше и выпихнуть его из тачки, я начал облизывать его кисть.

Просто лизал и лизал его руку, представляя что всё ещё занят членом, от которого меня несправедливо отодрали.

— Совсем уже не соображаешь, — он выдохнул и задрал голову, а его хватка в волосах ослабла так, что я смог пододвинуться к нему.

Мне было не очень удобно тянуться, ну, понимаешь, потому что я фактически оставался ещё на своём сидении, но целовал его на другом. Меня как с цепи сорвало, лизал и целовал его всего, жалобно воя, и трогая его приятное твёрдое тело. Залезал руками под его футболку, водил дрожащими пальцами ему по груди, и стонал, когда мой язык ласкал его пупок.

Рука всё ещё продолжала держать меня за волосы, и, когда ему наскучили мои ласки, он взял и толкнул меня вниз, возвращая, наконец, к члену.

Сразу же я взял наполовину, уперев максимально глубоко в горло, стараясь дышать ровно и через нос, но это не помогло. Меня затошнило, и пришлось мягко вытащить член изо рта, чтобы обрушить на него нежность из прикосновений языка.

Я был занят посасыванием головки и поглаживанием основания члена, когда его тело задрожало, и Мюррей тихо застонал. Я отодвинулся и, наверное поэтому, несколько капель попали мне прям в лицо. Естественно, вспомнил про салфетки и, пока Мюррей там блаженно расслаблялся, рыскал по салону в их поиске. И когда нашел, немедля кинул упаковку ему, вытащив парочку салфеток себе.

Вытирал полностью лицо и чувствовал омерзение, чистейшее омерзение, но возбуждение в паху от этого не спадало.

— Первый раз сосал? — ухмыляясь, он уже застёгивал джинсы. — Можешь не отвечать, и так ясно было по неуклюжести.

Я поморщился не только от его грубых слов, но ещё и от затёкших ног. Хотелось взять и пробежаться, а не сидеть.

— И всё же тебя можно похвалить, ты сделал это страстно, — и он засмеялся.

— Я тебе изначально говорил, что минеты не делаю, — огрызнулся и сложил все салфетки под сидение, дав себе установку потом не забыть выкинуть.

— Ну, знаешь, в это трудно было поверить, — он вытащил телефон и проверил время, — Сколько тебе? Двадцать семь? И такой взрослый гей никогда не сосал? Из области фантастики.

Я тогда задался вопросом, сколько же ему лет? И как он так точно определил мой возраст? Неужели, моё лицо всё так выдает?

— Ладно, — Мюррей собрался уходить. — До вс…

— Подожди, — тут уж я положил руку ему на бедро, — когда ты меня трахнешь?

— На следующей неделе, — посмотрел на мою руку, и может поэтому я пододвинул её к паху, — Что, весь горишь?

— Ты кончил, а я нет, — не то чтобы я упрекал, но несправедливо.

— Но времени на трах нет, — Мюррей потянулся ко мне, и его рука сжала мой пах.

Я больше не держал руку на его бедре, а переместил её ему на спину, млея от ощущения сильных мышц.

— Так хорошо? — и он поцеловал меня как-то несмело, хотя в то же время сильно надрачивал мой член сквозь ткань. Это был контраст: жёсткая рука и нежный язык, поглаживающий по моему. А его тело, за которое я держался, будто чтобы не утонуть… наверное, я кончил слишком быстро. Нет, конечно, можно взять в расчёт, что я был возбуждённым, ещё когда ему отсасывал, и всё же, он так улыбнулся, убирая мои руки, которые словно лианы его обвили, что я подумал, что кончил слишком быстро.

— Созвонимся и решим, что там на неделе, — он открыл дверь. — Мой график зависит от Якоба.

И, представляешь, именно это были его последние слова, прежде чем он хлопнул дверью и ушёл.

В штанах было липко, поэтому я минут пять ещё стоял припаркованным у дороги, очищая и член, и трусы от мерзости.

А когда ехал домой, всё, чего хотел, это промочить горло, избавиться от вкуса его плоти во рту. Воды в машине не было, поэтому да, я чувствовал Мюррея всю дорогу до дома.

========== 4.3 ==========

— Эх, жизнь слишком коварная, ты только подумай, моя дорогая К., только вообрази, что в среду мы встретились, а в пятницу я ехал домой с горящим после отсоса ртом. Жизнь слишком коварна…

— Не печалься, — она утешающе поглаживает меня по руке. — Не думаю, что это стоит сожалений. Ну, подумаешь, сделал минет после двух дней знакомства, ты же ему до этого виртуально отдавался…

— Лучше замолчи, — одёргиваю её. — Выходные были наполнены переживанием, и даже не по поводу моего очередного падения, хотя и по нему тоже, а потому, что я постоянно думал о том, как проводит уикенд Мюррей. Представлял себе их, держащихся за руки в парке, улыбающихся друг другу, верящих… и убивался. С другой стороны, можно пожалеть Якоба, вероятно, любящего этого гада, но я тогда был слишком ослеплён ненавистью к нему.

Лишь одно его имя «Якоб» заставляло меня навострить иголки, как ёжик.

Кое-как выходные остались позади, и прополз понедельник, прежде чем настало время серьёзных беспокойств. Уже вторник, а от Мюррея ни звоночка. Постоянно проверял телефон, надеясь хоть на сообщение, и, когда его не обнаруживал, тяжко сглатывал и отводил взгляд.

Было восемь часов, когда надумал дать ему понять, что всё ещё жду обещанного. Сначала хотел написать, а потом вспомнил, что он может часами не отвечать, поэтому решил, что вернее будет сразу позвонить.

Гудки шли долго, и с каждым новым сердце билось всё медленнее, обрываясь…

— Да, — помню свой испуг, когда услышал его голос слишком внезапно. Практически после потери всяких надежд.

— Уже вторник, — я взял журнал со столика и бездумно открыл на первой странице. Ничего не видел, даже картинок.

— А мы договаривались на начало недели?

— А что, на конец? — ответил я грубо, и может поэтому он смягчился:

— Подожди немного, — далее его голос звучал не мне и не близко: — Я пойду покурю.

Перевернув журнальную страницу, я терпеливо ждал, когда же он выйдет там куда-то и снова заговорит со мной.

— Совсем не умеешь ждать? — он не был раздражён, как я уже сказал, он смягчился.

— Умею, просто не могу, — перевернул ещё одну страницу, и там был сплошной текст, а я не узнавал ни одного слова.

— И ты уже придумал где? Или подставишься в машине? На капоте? — он шумно затянулся, видимо, уже курил.

Чуть было не ответил: «Да где угодно», но прикусил себе язык.

— Можем у меня, — закрыл журнал и бросил его на столик, — или отель, или моя квартира, мест полно.

Слышал, как он курит, или, просто зная, что он курит, я слышал соответствующие звуки. Как он затягивается… выпускает дым… как тогда, на камеру… сглотнул слюну и снова почувствовал во рту его вкус. Будто три раза потом зубы не чистил и кофем не запивал. Это было удивительно, но правда, та самая тяжесть во рту, нежность на языке…

— Можем, — ответил он, и его голос стал звучать тише: — Но знай, что я это делаю по личной симпатии.

Это звучало странно. Нет бы сказать, мол, трахну тебя потому, что ты мне нравишься, или там привлекаешь, или у меня на тебя встаёт. Нет, он, блин, сказал по «личной симпатии»! Удивительный человек.

— Эм, — я поднялся с дивана и начал ходить по гостиной, — ну, я тоже хочу дать тебе по личной симпатии.

Он хрипло посмеялся надо мной и дополнил:

— Имею в виду, что отказов в последнюю очередь я не потерплю, — стал таким серьёзным, — поэтому, если ты надумаешь поберечь свою задницу, то мне придётся несколько раз ударить тебя.

Я остановился как вкопанный. Ударить меня несколько раз? Он хочет избить меня? В голове всплыло, как он тыкал меня в член, и тот удар по щеке… кажется, я слышал что-то такое. Вот вертелось на языке, и получилось не сразу вспомнить такое слово, как «садизм».

— Ты садист?

Тут уже дело принимало другой оборот. Мне не хотелось ходить с кровоподтёками по всему телу и ездить к врачу исправлять нос. Знаешь, воображение нарисовало кучу страшных картин, где я лежу в луже крови, и это было, мягко говоря, удручающе, совсем мягко говоря. В общем, я струсил.

— Нет, — последовало несколько смешков, — я к тому, что, если ты передумаешь, мне придётся заставить тебя. Так как я уже сказал, что делаю это по личной симпатии, и я помню, как ты бережёшь задницу… предупреждаю, ясно?

Тут в голове возникли иные картинки. Как делаю вид, что сопротивляюсь, а он нагибает меня прямо в гостиной, и я ничего не успеваю сделать, до того как его член рывком войдёт в меня, полностью подчинит. Я буду кричать, но никто не услышит, и мне ничего не останется, кроме как подмахивать ему и получать удовольствие из этого животного акта… какая возбуждающая мерзость.

— Изнасилование? — у меня ноги стали ватными, — за это можно и в тюрьму угодить.

— Только если ты будешь сопротивляться до конца, — голос стал ещё тише, — но я так не думаю, поэтому тюрьма не светит.

— А если я буду сопротивляться специально? — мне так хотелось поговорить с ним об этом.

— Специально для чего? — мне показалось, он качает головой, будто поражаясь, какой я дурак, — Чтобы я угодил в тюрьму или чтобы с тобой пожёстче?

— Я не смогу сопротивляться до конца, — печальная правда, — мне бы хотя бы хватило сил противостоять до первого проникновения.

После этих слов мы оба молчали, и мне казалось, что это что-то значит. Слушал его дыхание, и казалось, оно стало громче.

— Тебе ведь понравилось, да, Сэм? — ненавижу сокращения своего имени, но тогда ему всё простил. — Ты вообще не соображал, не мог отлипнуть от члена ни на секунду. Я видел твой взгляд… ты был как наркоман, знаешь, тебе нельзя было запрещать себе ублажать ртом.

— Не знаю… мне было так противно после, но тогда… — отчего-то я перешёл на шёпот, но он меня слышал.

— … тебе казалось, что ты не делал ничего приятнее за всю жизнь, да? — договорил он за меня. — Ты ни о чём не мог думать и действовал лишь на инстинкте, который так старательно в себе всегда глушил.

— Да, — затравленно подтвердил его до безобразия правдивые слова.

— И, конечно, — продолжил он, — если я попрошу тебя снова мне отсосать, ты…

Мюррей остановился, чтобы я закончил его мысль:

— … не сделаю этого, — прикрыл глаза и понял, что это искренне. Я больше так унижаться не собирался.

— А если я заставлю тебя опять это сделать?

И этот вопрос очень понравился чему-то мерзкому и жадному до удовольствий внутри меня. Но я не посмел и рта открыть.

— Значит, я сделаю это, — короткий смешок, — слышишь, Сэмюэль? Заставлю тебя, и тебе не придётся решать самому, и я уверен, что ты рад этому, — пауза и глубокий вдох. — Это даже будет правильнее, сначала ты обязан поработать ртом, чтобы получить меня в себя.

— Замолчи, — тихо млея я полупсиханул. — Разве ты не говорил про личную симпатию? Зачем ты делаешь так, будто я выиграл в лотерею или что-то типа того?

— Ты не выиграл, — голос стал твёрже, и я как-то пожалел, что сполз с той удачном темы, — Это просто несколько бонусов на перепих.

— А?

— Я хочу, чтобы ты почувствовал себя шлюхой, потому что ты мне нравишься, — после этих слов мне пришлось вернуться на диван. — Я хочу, чтобы ты понял, кто ты есть, чтобы ты перестал сопротивляться себе и начал давать… Беспрестанно пуская в себя члены, чтобы они вколачивались в тебя, давая и забирая наслаждение…

Это было ужасно, причём ужасно в самом плохом смысле. Будто я зимой сидел возле камина, а потом меня голого вышвырнули на мороз. Или попросту разбили мне сердце.

— Нет, — я даже головой замотал, — нет и нет, я никогда таким не буду, и то, что я позволяю себе с тобой, не значит, что позволю с другими! — немного успокоившись, кинул: — И если ты хочешь сделать из меня какую-то дрянь, то усилия напрасны, и встреча должна состояться никогда.

— Хм, — он ничего не говорил, а я чуть ли не плакал, — если честно, я не особо-то вижу тебя с другими. Мне даже кажется, что ты сделан под меня, хотя я тебя ещё не брал… С самого начала, когда я увидел тебя, — блин, я даже не дышал в этот прорыв его откровенности, — и потом, когда мы зашли далеко, я только и думал о тебе. Но мне нельзя, Сэмюэль.

— Почему? — смертельная обида испарилась моментально.

— Нельзя… — кажется он проигнорировал мой вопрос, нежели не расслышал, — Просто поверь мне, но я не хочу тебя отпускать… — боже, как загадочно он говорил, — из тебя можно сделать такого классного партнера… такого, которого я не могу сделать из Якоба.

Стоит ли говорить, что эта какая-то призрачная надежда в его словах на наше будущее распалила во мне всё? Я даже не догадывался до этого момента, как сильно хочу его себе. Хочу быть на месте Якоба, чувствуя полную несправедливость от того, что этот парень его получил себе. Я! Я и только я должен быть под Мюрреем, чувствовал это, и когда Мюррей на словах дал мне понять, что ощущает тоже самое…

— Я представляю тебя, когда трахаю его, Сэмюэль. Завожусь от воспоминаний с тобой, которых ты стыдишься…

Меня трясло как самолет на посадке, или взлёте, не важно, факт в том, что он разбудил моё подсознание, полное фантазий, надежд и грязных идей.

— Ты хочешь меня, Сэмюэль? — он так красиво произнёс моё имя.

— Хочу, — выпалил автоматически.

— И ведь не на один раз, да? — не дожидаясь ответа, он продолжил. — Ты ведь многое отдашь, чтобы я стал твоим, чтобы спал с тобой, жил с тобой… трахал тебя, когда вздумается, заставляя тебя кончать без стыда?

— Да, — и закивал, как идиот.

— Умница, ты у меня такая хорошая девочка, Сэм, — смешок, — очень хорошая, нежная и податливая. И хочу тебе озвучить кое-что…

— Что? — в нетерпении выпалил, потому что был уверен, что там ещё какая-нибудь сентиментальная чушь.

— … свою цену.

— Эм, что? — нет, я расслышал конечно, но хаос, что поглотил меня, заставил переспросить.

— Цену, Сэмюэль, — хмыкнул, — с удовольствием приеду и трахну тебя один раз, как я уже сказал, из-за личной симпатии, а дальше уже я стою деньги.

Меня просто кровью девственниц облили, я был… как бы мягко сказать… в полном ахуе!

— Ничего себе! — у К. округляются глаза. — Так он за деньги трахается? Проститут?

— Слушай дальше, — сейчас даже какое-то удовольствие от её удивления, — я тоже спросил его в конце концов:

— Ты за деньги? То есть я мог не переживать и давно снять тебя на пару ночей?

— Нет, — он засмеялся, — Раньше — да, но последние пару лет я не размениваюсь по мелочам. Объясню на примере: Якоб платит мне, чтобы я с ним жил и делал с ним разнообразные штуки, о которых ты мечтаешь.

— Да ты просто блядь, — негодование какое-то поднялось во мне, — и из-за такой шлюхи я плохо спал ночами?

Горечь застыла в горле.

— И самое страшное, что, узнав обо мне это, ты по-прежнему будешь плохо спать ночами, — он засмеялся, — В общем, решай, трахаться нам после этого или нет, хотя я уверен, что да. Ну и дальше, что делать, тоже пораздумай.

Никакой сентиментальности или зачатка романтики. Даже с грустью всплыли его недавние слова о том, что он почувствовал, когда увидел меня, и что воспоминает обо мне, когда с Якобом…

Он сбросил звонок, а мне так хотелось разбить телефон, а ещё свою тупую голову. Потому что именно в эти секунды я осознал, что с самого начала разговора он подталкивал меня к денежному вопросу. Просто игрался со мной, не ведая ни сочувствия, ни стыда.

И всё же странно, К., да? Мюррей продавался на большой срок и рассказал мне об этом, потому что надумал сменить Якоба на меня.

Но я тогда ненавидел его всей душой, разумом, и даже пахом — это, пожалуй, был тот самый момент единства всего моего существа относительно чего-то и кого-то. И забавно, что я всё-таки не разбил телефон в приступе ярости — ведь там был его номер.

========== 5 ==========

— Ох, как всё сложно-то, — К. прикладывает руку к щеке, — и неидеально. И Мюррей твой тот ещё моральный урод, конечно. Не думала, что он так дьявольски скроен.

— Да, — киваю, — человек, не имеющий никаких устоев и законов. Играет, как хочет…

Несколько дней я рвал и метал от злости и на него, и на самого себя. А вот в пятницу одумался, понимая, что сроки-то поджимают. Да и он обещал меня трахнуть «по личной симпатии» — так стоило ли упускать этот шанс, уже убедившись в том, как сильно мне его хочется? Причём он сам сделал всё возможное, чтобы я «тащился» по нему. Ведь это умный ход, знаешь, если смотреть психологически. Совратить меня на расстоянии — очень легко, когда я чувствую некую безопасность, потом разбудить во мне желание встречи и вызвать мою реакцию. Не положительную, но большую реакцию и засесть в голове окончательно, а потом и потрахать меня можно, где заблагорассудится.

В общем, была пятница, было почти семь вечера, и я набрал ему:

— Алло? — встревоженный не его голос. — Алло? Кто это?

Первой реакцией было сбросить звонок, а потом я передумал.

— Эм, думаю, в телефоне я записан, — «интересно, кстати, знать, как записан», — подумал, и добавил: — А вот кто вы?

— Вы записаны как «Тачка», не уверен, что это ваше имя, — голос засмеялся, нежно так, — а я Якоб, парень Мюррея, которому вы позвонили.

Ага, парень, который содержит такого великовозрастного балбеса, как Хэкрет. Уму непостижимо! Двадцать первый век!

— Мое имя Сэмюэль, я его, эм, приятель, — прикусил себе язык. — А могу я услышать самого Мюррея?

— Конечно, только сейчас он принимает душ, но скоро выйдет. Вы уж извините, что я принял звонок, просто стало очень интересно…

— Да что вы, не надо извиняться, — сказал это издевательски, но Якоб принял за чистую монету.

— Надо-надо, — пропел он и добавил: — А не вы ли тот самый новый знакомый, с которым Мюррей занимается машинами?

А Мюррей занимается машинами?

— Эм, да, эм, скорее всего, это именно я, — помню, как нахмурился и понадеялся, что проблем нам это не прибавит.

— О, как здорово, Мюррей говорил про вас столько хорошего, — и я чуть не засмеялся в голос от этих слов, неужели он правда про меня говорил? — Ой, — дальше послышался шум.

— Что случилось?

— Не могу найти ту самую розовую рубашку, — Якоб звучал расстроенно. — Мы собрались завтра к нашему другу на вечеринку, и я хотел Мюррея одеть именно в неё…

Вот только этого мне тогда слушать не хватало! Я сжал челюсть с такой силой, что зубы заныли.

— Тебя тут Сэмюэль зовёт, — послышалось сразу, как прекратился шум. — Это ведь тот человек по машинам, да?

Судя по голосу, Мюррей был на приличном расстоянии, но я всё равно его услышал, быть может потому, что действительно хотел услышать:

— Сколько раз я просил не трогать мой телефон, — дальше шли ещё какие-то слова, но их нельзя было разобрать, — …надеюсь.

— Ох, ты не знаешь, где твоя розовая рубашка? — Якоб был уже не так близко.

— В стирке, — телефон был в руках у Мюррея, — и сходи в сад, перекрой наконец воду.

— Мюррей? — рискнул напомнить о себе.

— Да? — он выдохнул, и думаю, в этот момент Якоб покинул комнату.

— Я подумал и решил, что хочу встретиться, — помню, что тогда поднимался по лестнице на второй этаж, так как запнулся и чудом не упал.

— Не удивил, совсем не удивил, — его бархатный смешок, — когда?

— Ну явно не завтра, вы ведь идёте на вечеринку, — сел на верхнюю ступеньку и вытянул ноги.

— Выходные вообще заняты, но можно ночью, — пауза, — У Якоба дела, и он уедет примерно в два ночи до раннего утра.

— То есть мне подъехать к двум к тебе? — в принципе, это было очень удобно, а отоспаться я легко мог и днём.

— Лучше к трём, — утвердил он.

— Слушай, а… — мне хотелось ему сказать это на расстоянии, — а что если я захочу купить тебя?

— М-м-м, я думаю, об этом стоит поговорить при встрече, — ещё одна пауза, — ведь, кажется, я тогда погорячился… Якоб меня устраивает, да и встаёт ребром вопрос: нужно ли это тебе?

Не успел даже ответить, что нужно, как он сбросил звонок со словами:

— Ладно, увидимся ночью.

Так я и остался растерянным, сидящим на ступеньке с пикающим телефоном мне в ухо.

И вот сейчас, опять же я понимаю, как расчётливо он действовал. Нет, он тогда не погорячился, он тогда намеренно подкинул мне идею и потом дал задний ход, оставив меня с этой идеей в голове. Мюррей сначала нажал, а потом отступил, и, знаешь, это очень верно для достижения цели. Он прекрасно знал, чем это всё закончится, а для меня каждый шаг был неожиданностью. Хотя этот каждый шаг и делал я сам.

— Да, это чувствуется. — К. хмурится, и видно, что ей совсем не нравится та извилистая дорога рассказа, которой я веду. — И всё же интересно он поступает… и когда он решил поменять Якоба на тебя? Сразу после знакомства с тобой или позже? Или вообще просто хотел оставить Якоба изначально, и ты подвернулся?

— Вот поэтому я и называю Мюррея моей вещью, — пожимаю плечами и думаю съесть ещё кусочек шоколадного десерта. — Он не часто говорит мне ласковые слова, не признаётся в любви, но знаешь, я же тоже так делаю.

— Но ты ведь платишь ему до сих пор, да?

— Нет, у нас нет условной цены, — беру в руки ложечку и втыкаю в десерт, — я просто покупаю ему то, что ему нравится, кормлю его и сплю с ним.

— А как ты думаешь, он любит тебя?

— … я же сказал, что он мне ничего подобного не говорил, — отодвигаю десерт, — слушай мой рассказ и сделай вывод самостоятельно, как сделал вывод я.

— Ага, — К. поспешно кивает, и я могу продолжить:

— В общем, я не долго сидел ещё в странном ступоре, но успел переименовать его в телефоне с «Хэкрета» на «Мой». Не знаю, быть может, это заслуга взявшего трубку Якоба, или нечто другое, не знаю уже. Наверное, мне стало так спокойнее, и я смирился с желанием его получить любой ценой. В конце концов, я из тех людей, кто может себе это позволить. Ещё одна дорогая вещь… хотя я не знал, дорогая ли.

Взялся просматривать какие-то документы, в которых плохо понимал содержимое, и хотел уже пойти немного поспать, как телефон подал сигнал.

«Я тебя хочу».

Естественно, это написал «Мой», и это было так странно приятно. Сначала я нахмурился в ожидании подвоха, а потом улыбнулся («всё равно никто не видит»).

Понятия не имею, что спровоцировало Мюррея на такое сообщение, но…

«Ты такой классный, и сам мне подставляешься», — пришло следом.

Я тогда подумал, что, быть может, он пьян? Или выпил немного, а повело?

«У тебя такой голос… тебе хочется член в глотку запихать».

Уже думал позвонить ему и потребовать объяснений внезапной страстности, но сообщения сыпались как из рога изобилия. На часах было десять.

«И я ведь запихаю, ты же такой послушный и похотливый».

«А потом мы займёмся твоей задницей, не подготавливай её, я сам хочу тебя раскрыть».

«Не могу уже ждать, так давно хочу насадить тебя…»

«Бля, будешь принимать долго и стонать на каждый толчок».

Мне становилось горячо, а значит, с его шутками пора было кончать. Иначе я мог сорваться и не дождаться трёх ночи.

— Да-а… — Боже, я чувствовал его возбуждение всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

— Что у тебя за приступ? — надеюсь, мой голос звучал ровно.

— Вспоминаю о тебе, пока Якоб готовится… — лёгкий стон и моё понимание того, что он медленно дрочит.

Хотелось сказать, какой он урод и козёл и … но у него в руке был твёрдый член, который мне так понравилось сосать. И только об этом я и мог говорить.

— Я тоже хочу тебя… — встал из-за стола и покинул кабинет, который на самом деле мне не особо-то нужен — … и твой член.

— Знаю, и я на самом деле очень рад, что ты согласился, — Мюррей лукавил, не особо-то и стараясь, кстати. Совершенно очевидно, он знал, что я соглашусь, но, наверное, стоит сказать спасибо, что он не стал меня этим знанием унижать. — Это ведь неправильно, что мы так долго знакомы, а ты ещё не попробовал и не почувствовал меня как следует.

— А как следует? — открыл дверь спальни и, закрыв за собой, приложился к ней спиной. Его голос так возбуждал меня, и то, каким я себе его представлял в этот момент…

— Это тебе ещё предстоит узнать на практике, — сдавленный стон, — мы ведь уже обговорили составляющие встречи… Ты хорошо стараешься и заслуживаешь мой член… очень хорошо стараешься… хотя сейчас мне кажется, что просто с ходу тебя трахну.

Знаешь, К., мне кажется, это был момент его настоящей сути. Я к тому, что эти его слова в тот вечер особенно правдивы, или мне хочется так думать. Эти его слова… шли действительно от правды внутри него, думаю, ему хотелось меня так сильно, и он не преувеличивал. Быть может, это было что-то вроде размышлений вслух. Будто он тщательно планировал, как всё произойдёт, чтобы всё было с лучшим, точнее с его исходом в конце. Но его расчётливость столкнулась с вполне естественной жаждой тупо оттрахать. И это был какой-то момент борьбы… Ну серьёзно, это напоминало не диалог, а монолог.

— Мне всё равно, главное, чтобы трахнул, — подписывался, не раздумывая, под «делай всё, что угодно».

Мюррей засмеялся, только весьма отвлечённо.

— Ласковый… — выдохнул. — Если встреча пройдёт славно, я думаю, нам не стоит отказываться друг от друга.

— Что? — я начал раздеваться, понимая, что дрочить перед жалкой парочкой часов сна точно придётся.

— Ну, если нам понравится, — ещё один выдох, — то мы можем так, иногда встречаться и трахаться.

— За спиной Якоба? — хотя мне было это неважно как-то. Абсолютное равнодушие к обману Якоба.

— Да, ты ведь не против, я знаю, — Мюррей замолк. — Без денег и прочего, просто секс ради секса, хотя… если бы я купил тебя.

Мне от чего-то дурно стало, пол ушёл из-под ног, и я сел на постель.

— Купить, конечно, можно каждого, но таких денег нет ни у кого на земле, — усмехнулся, будто рад, что такой дорогой.

— Вероятно, но я пойду с другой стороны.

— Какой? — я как раз избавлялся от брюк, когда услышал его ответ:

— С дешёвой, — он приглушенно засмеялся. — Разве было бы не круто снять тебя за пару монет, а? За деньги, на которые ты ничего даже купить не сможешь, отдавался бы всю ночь…

Разгорячённое воображение сразу же подкинуло нужный мотив. Дешёвый отель, занавешенное окно, потасканное и перестиранное тысячу раз постельное белье. Я голый лежу в простынях, не пытаясь прикрыться, а Мюррей кидает несколько грошей на столик со звоном.

Я раздвигаю ноги сразу же и выгибаюсь, показывая, что буду принимать его до самого рассвета. Мюррей ухмыляется и подходит ко мне, его горячая ладонь проводит по моему животу, и он приказывается мне перевернуться.

Делаю, как он сказал, приподнимаясь, чтобы ему лучше трахать меня было, и лицо утыкаю в подушку, как Якоб тогда. Боже… он бы имел меня всю ночь, как дешёвую дрянь, и кончал бы в меня, не слушая моих просьб, и пихал бы мне в глотку, не щадя… ведь он заплатил мне…

Ох, в общем, ты понимаешь, как Мюррей испортил меня.

— Ну как? — он будто специально выжидал, пока я прокручу это в голове. — Хочешь быть дешёвой и порочной шлюхой?

Я чуть не заскулил, честное слово. Внутри аж всё затрепетало от ужаса и восторга.

— Тебе бы так пошло… и тогда я бы не парился уже и просто снимал тебя, когда захочется, и брал, совсем не заботясь о тебе… но ты бы кончал, потому что именно так тебе и нравится.

Кажется, слышно было лишь моё шумное сопение.

— Я прав, Сэмюэль? — его лёгкий стон. — Ты ведь именно такой на самом деле: легкодоступный, раскрытый, всегда готовый… чёрт, я так хочу тебя, просто невероятно, — прошипел он сквозь сжатые зубы, и уже тише добавил: — так что, а? Хочешь этой ночью почувствовать себя проституткой?

Мне хотелось крикнуть «нет!», но пальцы обхватили член, и я понимал, что тело другого мнения. И я заглушил разум доводом, «что никто не узнает, а желания надо исполнять».

— Хочу, — нетерпеливо облизал губы, сдаваясь полностью, — очень хочу.

— Умница, какая же ты умница, Сэмюэль. Ты молодец… — смешок, — молодец, что убедил меня в моей полной правоте относительно тебя. Теперь я знаю, что тебя правда можно не щадить, ох, трахну тебя, совсем не заботясь… спасибо, что появился в моей жизни, а то сдерживать себя было уже выше моих сил.

— Но… — меня это как-то насторожило.

— Якоб выходит, до встречи. — Мюррей перебил меня и бросил трубку.

— Так, теперь уже я запуталась, — К. выглядит озадаченной, — в твоём отношении к нему всё понятно — тебя поборола страстная лихорадка. А вот он… то он говорит так откровенно, то наоборот жестоко. Он серьёзно тебя хотел или…?

— Да всё проще, дорогая, — отмахиваюсь, — Если у меня внутри боролись такие вещи, как воспитание и мораль с похотью, то у него расчётливость с похотью. И если мне пришлось действительно делать выбор, то ему просто просчитывать и трахать. У него как-то одно с другим вполне сочеталось, разве что ему нельзя было терять голову. И вообще это верно: кто-то из нас должен был думать.

— А, балбес он, — К. хихикает.

— В общем, я принял ванну, оделся, будто собрался на конференцию, и в 2:20 сидел уже за рулём.

По пустой дороге быстро добрался, примерно в без пятнадцати три был у того самого дома с голубой крышей. Подал ему сигнал, что на месте, и ждал его, совсем недолго ждал, выйдя из машины подышать ночным воздухом.

— Привет, — я так засмотрелся на небо, что его голос совсем рядом стал для меня неожиданностью.

Не успел ответить, как он приобнял меня и легко поцеловал в губы. Помню, как у меня свело желудок от этого, казалось бы, незначительного действа.

Там и оставил машину, прежде чем пойти за ним, и через пять домов был его, точнее Якоба, дом.

========== 6.1 ==========

— Встреча прошла славно? — К. иронизирует, припоминая слова Мюррея.

— Ну, началась не славно уж точно…

Ни с того ни с сего Мюррей придержал меня за руку, и я заметил, что к дому заворачивает «Лексус». Я сразу понял, что этот «Лексус» — точно такой же, как у меня. В темноте, конечно, все кошки черные, но как факт…

— У нас одинаковые машины? — естественно, я смекнул, что это тачка Якоба.

— Ага, у вас есть нечто общее, кроме меня, — улыбнулся, но это не скрыло его напряжения.

Мы, блин, попались с поличным — кажется, так это называется. На раздумья выделялось всего несколько секунд, ну, на раздумья Мюррея, а я внутренне даже желал встретиться с соперником.

— Иди обратно в машину, — наконец решил любовник-изменщик. — И жди меня.

Хотелось поспорить и сказать, что я готов к встрече с Якобом, раз это судьба, но, метнув взгляд на Мюррея, понял: лучше не стоит. Уж очень он был собран, по-злому собран.

Сел в машину с острым желанием сменить свой удобный «Лексус» на новенький «Мерседес».

— А ждал-то ты его долго? Он вообще вернулся?

— Вернулся… когда я уже был на пределе своего терпения. Весь извелся мучительно, думая, как же он вырвется из лап Якоба и придёт в мои. Ведь если подумать, то как Якоб его ночью куда-то отпустит, а? В общем, я был готов уехать в любой момент, и когда уже завёл машину, Мюррей открыл дверь и плюхнулся на сидение рядом со мной.

— Трогай, — нет, это была не команда полапать его, а поехать.

Что, собственно говоря, я и выполнил. Минут десять мы ехали молча, и я понимал, что заговорить придётся — иначе я просто привезу его к себе домой, а этого не особо хотелось.

— Как Якоб тебя отпустил? И почему он вообще вернулся?

— Планы срываются, знаешь такое, Сэм? — он всё ещё казался рассерженным. — Вот и у Якоба сорвались, и у нас из-за него… поменялись.

— Так как он тебя отпустил? — свернул на прямую дорогу к городу. — Если честно, я уже не рассчитывал, что ты вернёшься.

— А он меня и не отпустил.

Звонок, такой нетерпеливый звонок мюрреевского телефона. Мне казалось, что я сам чувствую вибрацию этой адовой штуки, из-за которой каждого можно достать из любого уголка планеты.

— Ты не возьмёшь? — мне надоело слушать эту трель.

Мюррей потянулся за мобильником и, сбросив звонок, вырубил его. Я успел увидеть, что звонившим был Якоб, ну как могло быть иначе?

— Я сказал ему, что хочу потусить с приятелем, — Мюррей запихнул телефон обратно в карман джинсов. — Но думаю, он понял, что я уехал трахаться.

Я не знал, что мне следует спросить. «Вы поругались?», «Это серьёзно? Он кинет тебя?», «Ты не жалеешь, что всё-таки уехал?»

— М-м, — в конце концов только это произнёс глубокомысленно.

И мы снова ехали в тишине, пока Мюррей не выдал, отвернувшись к окну:

— Ближайший поворот направо.

Хотелось, конечно, спросить, что же там, за этим поворотом, и зачем нам туда, но я смолчал. Как-то чувствовал, что мне лучше ничего не говорить, иначе мы с ним можем поссориться, и ночь примет совсем трагический оборот.

Там был мотель. Маленький, двухэтажный, в темноте не было видно даже его названия.

Припарковавшись, мы вышли из машины и направились к главному входу. Мне хотелось кричать. Просто не верилось, что я иду в придорожной отель для банального перепиха. Но с каждым шагом я всё больше и больше осознавал, что вот она, реальность: вот такой вот я — жалкий и дешёвый, как комната, в которой меня будут драть. В общем, кричать правда хотелось, но остановиться или хотя бы притормозить я не смог.

Как ни странно, Мюррей заплатил за ночлежку сам. «Халупа» обошлась примерно в баксов восемьдесят, и тётка в очках, которая даже не взглянула на нас (ведь книга в тысячу раз интереснее ночных гостей), пробурчала:

— Второй этаж, направо, — и дала ключи.

Кровать, светильники, одна обшарпанная тумбочка и старый телевизор, казавшийся сломанным (ну, такая рухлядь просто не могла работать).

И помнишь мою фантазию? Мол, Мюррей будет брать меня за копейки в дешёвом отеле всю ночь? К черту эти жуткие фантазии, которые (о мой Бог!) пугают, когда начинают воплощаться в жизнь.

— Может поедем ко мне? — я поморщился, когда потрогал белое, жутко накрахмаленное постельное бельё. — Или в нормальный отель в городе?

— Неженка, — Мюррей стянул футболку через голову и кинул её на пол.

— Ты бы лучше не бросал вещи, подцепишь чего…

— Замолчи, — после ситуации с Якобом он так и не смог расслабиться. — Раздевайся и залезай на кровать.

Мюррей расстегивал джинсы, а я молча принялся за себя. Снял галстук (да-да, сам не знаю, зачем вообще его надевал), рубашку тоже снял и ремень, брюки, ботинки, носки, трусы… ну, в общем, весь разделся и, постаравшись свернуть одежду поаккуратнее, я положил её на тумбочку. Потому что даже шкафа с одной вешалкой не было.

Надеюсь, ты понимаешь, К., что этот мотель был целенаправленно для бродяг-одиночек или вот для таких как Мюррей, которому лишь бы присунуть.

Лёг в постель, накрылся простынёй и чуть ли не умирать приготовился. Мне было так обидно и холодно. Подушка под головой была очень жёсткая и неприятно пахла, про матрас я вообще молчу.

И пока я там собирался с силами, чтобы не разреветься, Мюррей погасил свет.

— Я не должен быть здесь, — сказал я, чувствуя, как матрас прогибается под Мюрреем, — не должен. Это всё какая-то нелепость, такого не должно происходить со мной.

Он не ответил на мои причитания. Просто лёг на меня, согревая таким приятным, тяжёлым, тёплым телом и поцеловал. Мои губы сразу же приоткрылись, пропуская его язык, и возбуждение начало поступать в пах.

Мюррей был очень нежным. Аккуратно ласкал меня, спускаясь руками всё ниже и не прекращая целовать. Губы, кажется, уже горели, когда я начал тереться своим твёрдым членом об его, и тихонечко постанывать. Руки блуждали по его телу, стараясь притянуть как можно ближе, и когда я раздвинул ноги, открывая ему доступ, Мюррей взял и отодвинулся.

Встал на колени, возвысился надо мной, а я ничего не понимал в тот момент… ведь настроился на медленное и ласковое соитие.

— Разомлел? — насмешка; он наклонился, чтобы провести рукой по моей щеке, и едва хлопнул по ней.

Подвинулся ко мне, и это было настолько опасно, что, повинуясь инстинкту, я приподнялся, но Мюррей пихнул меня обратно в подушку.

— Что ты… — но договорить я не смог, всё осознав.

Перекинув ногу через меня, он буквально взял мою голову в заложники. Его член находился прямо перед моим лицом.

Мюррей навис надо мной, упирая руки в стену, и так похабно улыбался, что меня всего окутал страх.

— А теперь бери в рот, — немного опустился и провел членом по моим губам.

Руки ухватили его за бёдра, чтобы отодвинуть, но, наверное, скалу легче было бы убрать, чем Мюррея. Тем более этим действом я только разозлил его:

— Руками помогай себе в рот заталкивать, — ещё раз провел членом по моим губам, — и не беси меня.

Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь донести до него мысль, что не хочу так, что не моё это — вот таким вот образом… но Мюррей повторил:

— Не беси, — ткнул головку члена мне в сомкнутые губы.

Играть было опасно, а уж попытаться выбраться из положения ещё опаснее. Я не разрывал с ним зрительного контакта, когда едва приоткрыл губы и сомкнул их вокруг головки. Немного посасывал, и Мюррея устроило мое повиновение — он опустил одну руку вниз и поставил подо мной подушку таким образом, чтобы моя голова приподнялась.

— А теперь принимай, — шепнул и немного толкнулся вперёд.

Это было глупо, но я попытался остановить проникновение языком. Он хрипло рассмеялся и вынул член, чтобы снова толкнуть. Я пытался сжать посильнее губы, пытался выпихнуть его языком, я много чего пытался, пока он не схватил меня за волосы и не зафиксировал мою голову получше.

Он недолго меня трахал в рот, но ему доставляло это сильное удовольствие. Я видел. Видел, как задирается голова, прикрываются глаза от наслаждения… и слышал его стоны, но ещё лучше я слышал, как член скользит и чувствовал его. Это было непередаваемо… то, как член погружался в меня всё глубже, и я только таял от этого, позволяя. Пока головка не уперлась мне в горло, и толчки Мюррея не стали грубее.

Рвотный рефлекс заработал, и я начал давить на бёдра Мюррея, показывая, что не могу принять его член. Но Мюррея это только бесило, а, как ты помнишь, бесить его он мне не советовал.

Подушечками пальцев он погладил мои мокрые губы, сжимающиеся кольцом вокруг его члена, и усмехнулся со словами:

— Хватит жалеть себя.

Мне хотелось ответить ему, что это насилие и я больше не могу, но мой рот был слишком занят.

Прикрыв глаза, я начал посасывать твёрдый и мокрый от моих слюней член, и толчки прекратились. Мюррей просто получал удовольствие от неуклюжего сосания, и так тяжело вздыхал, когда я сглатывал накопившуюся немного горьковатую слюну.

Он очень хотел запихнуть мне член в горло, и я знал, что это неминуемо. Ласки моего языка просто не могли заменить… как же это называется? Эм, «заглотнуть член», да? В общем, Мюррей хотел, чтобы я это сделал, и я мог хоть сквозь пол провалиться, но сделать это. Поэтому я только оттягивал момент, когда начну давиться Мюрреем.

Когда я понял, что он не собирается снова толкаться в меня, я одной рукой начал ласкать его яички, а другой просто сжал член у основания. Я думаю, что правильно тогда сделал, потому что это давало мне больший контроль.

— Хватит, — Мюррей отодвинулся, но я не спешил оставить его член без внимания.

Ласкал головку и посасывал, и только когда Мюррей отодвинулся ещё сильнее, позволил члену покинуть мой рот.

— Какая красота, — улыбнулся и пальцами подцепил ниточку из слюны и его естественной смазки, тянувшуюся от моих губ до его члена.

Это была действительно красота, и я привстал. Мне просто очень хотелось продолжить, и я не мог удержаться, да и не видел причин, чтобы останавливаться.

Мюррей хрипло застонал, когда я сам насадился ртом на его член и начал усиленно сосать, чтобы меня не отогнали. Он поглаживал мою голову, давая понять, что я правильно погружаю его в себя всё глубже, а мне и хотелось глубже. Почему-то мне казалось, что я плохой, раз не могу принять хуй полностью; что я жалок, раз не могу нормально ублажить, и именно поэтому Мюррей остановил меня тогда, сказав «Хватит». А это значило, что если я приму в горло, то Мюррей позволит мне сосать.

Меня трясло от похоти каждый раз, когда под языком чувствовалась напряженная витиеватая венка, и бёдра инстинктивно раздвигались, предвкушая острое наслаждение в заднице.

Мюррей начал толкаться, и в этот раз я уже не пытался притормозить его и уж тем более отпихнуть. Зажмурившись и перестав дышать в попытке совладать с рвотным рефлексом, я чувствовал, как твёрдая плоть запихивается в меня. Горло раздирало и, конечно, я закашлялся, буквально подавился хуем.

Наши игры пришлось прекратить, и Мюррей, оставив меня, смотрел, как я откашливаюсь.

— Ладно, больше не будем тебя мучить, — смиловался он, только в тот момент мне это было уже не нужно.

— Нет, — голос был явно не мой, такой скрипучий, и то, с какой болью мне давались слова… — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, — пришлось остановиться и прокашляться опять, — Я хочу уметь принимать до конца.

Мюррею понравился мой ответ, он так улыбался, протягивая ко мне руку, чтобы погладить по плечу.

— Я обещаю, что научу этому, но на сегодня уже достаточно, — пальцы легли на мой рот, не давая ответить, — а теперь ложись и раздвигай ноги.

Досада от того, что мне больше нельзя сосать, сменилась новой волной возбуждения, которое буквально резануло в паху.

Я лёг на спину, и раздвинул ноги — очень послушный, да?

Мюррей наклонился надо мной и пропихнул мне в рот пальцы. Я тщательно облизал их — после того, как мой рот разработался членом, вылизывать пальцы казалось совсем «плёвым» делом.

— Чёрт, — выгнулся и раздвинул ноги пошире, когда Мюррей вынул пальцы из моего рта и прислонил к напрягшемуся анусу.

Сначала толкнул один, потом вынул и толкнул другой, при этом он так вглядывался в мое лицо, что я горел от стыда. А когда он толкнул в меня оба, я наконец очнулся:

— Нам нужна смазка или хотя бы презерватив, — буквально проскулил вертя задницей, чтобы принять пальцы поглубже.

— У меня нет, — смешок, — так что примешь на слюну и без преграды.

Наклонился и пососал мою нижнюю губу, наверняка всё ещё внутренне потешаясь над моей поздней просьбой.

— У меня, — сжал его сколькие пальцы внутри себя и вымученно простонал, — у меня есть презерватив.

— Блять, — Мюррей был разочарован так сильно, что перестал толкать в меня жалкую замену члену и навалился.

— Сейчас-сейчас, — я выполз из него и, мало что соображая, начал вертеть свои брюки в руках.

Кое-как разобрав где карманы, я вытащил презерватив и дрожащими пальцами разорвал упаковку.

Мне пришлось перевернуть Мюррея на спину, и натянуть презерватив на его член самому, потому что он участвовать в этом отказался.

— Ох, — сжал его горячий член в руке и замлел.

«Поласкать бы»… мне хотелось наклониться и взять в рот, даже если я не смогу пощекотать языком уретру, удовольствия ведь меньше не станет? Твёрдость и наполненность всё равно с лихвой лишит разума.

— Ложись обратно, — Мюррей шлёпнул меня по руке, догадавшись, какого рода мысли текут в моей голове.

Я снова лёг на спину и раздвинул ноги как можно шире. Если честно, мне тогда даже не верилось, что я получу его, что наконец его член заполнит меня. Да, я практически смирился с участью сосальщика…

Мюррей лёг на меня и уже сам смочил пальцы слюной, прежде чем пропихнуть их в меня, чтобы размять стеночки. Несколько толчков, и, убедившись, что я расслаблен и смазан, он приставил к моему анусу член. Поскользил головкой по мышцам, готовым принять, и, толкнувшись, просто проехался вдоль дырки, а не вставил. У меня вырвался чудовищный стон разочарования, смешанного с удовольствием, а Мюррей засмеялся и снова проехался членом по анусу, не спеша всунуть.

— Ну пожалуйста, — вымолил я и обнял его за плечи, что есть силы притягивая к себе.

Он целовал мою шею, находя происходящее забавным, а я горел.

— Пожалуйста… — шмыгнул носом, готовый расплакаться, и только после этого Мюррей перестал меня изводить.

Схватил за бёдра, и меня всего заколотило, когда я почувствовал, как головка входит в меня.

— Не сжимайся так сильно, — он укусил меня за плечо, будто думая, что это подействует, как он хочет.

А мне было просто «в кайф» сжимать его в себе, ощущать, как он толкается, погружаясь всё глубже. Я ничего не соображал и выгибался, как в бреду умоляя:

— Остановись, остановись, остановись… — цеплялся за тело Мюррея, как падающий в пропасть.

— Что? — напряжённый, он всматривался в мое лицо, пытаясь понять, почему я прошу остановиться.

Мюррей насадил меня на половину члена, хотя мне казалось, что я заполнен до конца. Но я точно знаю, что наполовину, потому что, когда Мюррей выполнил мою просьбу, я протиснул руку вниз между нашими телами и дотронулся до своего судорожно сжимающегося ануса. Погладил немного и схватил пальцами член Мюррея у основания.

Не знаю почему, но мне доставило это невероятное удовольствие — ощущать, что я насажен всего наполовину.

Убрав руку я откинулся головой на подушку и дал понять, что вот теперь хочу получить до конца.

Мюррею пришлось растрахивать меня, прежде чем это получилось. Каждым толчком он старался войти всё глубже, преодолевая сопротивление моей узости. Ни у одного моего партнера не было такого большого члена, и ни один мой фаллос не обладал таким размером.

Мне было очень хорошо, особенно когда член Мюррея задел простату, и меня чуть ли не подбросило на кровати.

Вообще всё дальнейшее — как сон, К. Трудно рассказывать, потому что я помню, как всё тело ломило и в заднице горело, и еще эта невероятная наполненность, словно до печени он мне вставил. Я просто помню, что орал, когда его яйца шлёпнулись об мою задницу, и он вытащил член почти на всю длину, чтобы с силой загнать обратно. Перед глазами всё плыло, не помнил, где я, не помнил Якоба, всякие проблемы. Только я и Мюррей, трахающий меня, не сдерживаясь.

Он брал меня почти зверски, явно не думая об этих «фигнях», как ласковое удовольствие нижнему партнёру. Кусал меня, ставил засосы, не спрашивая, можно или нет. Хотя тогда было всё можно, он мог творить со мной всё, что угодно.

А он и творил… Перестав насаживать, шлёпнул меня по ягодице и заставил перевернуться. Я сжимал простынь онемевшими пальцами и стонал до хрипа, когда он брал меня сзади. Мне так нравилось смотреть через плечо на его тело, укусив себя за руку, чтобы приглушить издаваемые горлом вопли… наверное, зря я это сделал, потому что стало слышно не только шумное дыхание Мюррея, но и звуки толчков. Эти дрянные звуки, постыдные, когда яйца шлёпались о…

— Стой, — К. не выдерживает и хватает меня за руку, выдирая из транса той ночи. — Давай что было потом, а то мне трудно дышать.

— Да, подожди, — вырываю руку из её цепких лап, — Дай дорасскажу хотя бы вкратце.

Мы сменили ещё несколько поз, прежде чем он разрешил мне кончить и кончил сам. Пребывая в послеоргазменной неге, я чувствовал, как его член выплёскивает сперму, и уже не очень был рад, что вспомнил про презерватив.

Мне так хотелось, чтобы он испачкал меня внутри. Чтобы наполнил до краев, и чтобы после того, как высунул член, из моей растянутой дырки вытекала его семенная жидкость. Ох, в общем правда так хотелось, чтобы он обжёг меня кончив поглубже…

Потрахавшись и отдышавшись, я поднялся и было потопал в душ, но передумал. «Мыться в этой дыре?»

Развернулся, а Мюррей уже сидел на кровати, и в его руке был использованный презерватив. Наполненный белой жидкостью, он манил меня.

Мюррей поднялся и раздвинул старые замшелые шторы, и комнату наполнил ранний солнечный свет.

Он хотел открыть окно и выкинуть презерватив, но я помешал.

— Подожди, — схватил его за руку и прильнул к нему всем телом, млея не от возбуждения, а от странно-острой нежности.

Взял презерватив и сунул в него палец, пачкая в сперме. Мюррей стоял и наблюдал, как я слизываю сперму, стараясь быть как можно эротичнее. Если серьёзно, дорогая К., то я сам не знаю, зачем это делал, ведь не старался нарваться на секс. Даже наоборот я уже не мог вынести второго соития, потому что задница в полной мере ощущала последствия первого.

Я действовал на инстинкте, как обычно действует сам Мюррей. И инстинкт подсказывал мне, что нужно попробовать сперму, причём так, чтобы Мюррей это видел.

— Ну как? — он выгнул бровь, и мне захотелось вылизать его пирсинг. Ужас, да?

— Очень сладко, — не вкус, а то, как отзывалось в паху. — Жаль, что ты не наполнил спермой мой рот.

Успел только моргнуть, прежде чем оказался в объятиях. Он жадно шарил руками по моему телу, периодически сжимая задницу и осыпал мелкими поцелуями шею. Шею, которая болела — да, как ты уже догадалась, К., там были засосы, но я-то пока не ведал об этом.

— Покажи мне, — провел пальцами по анусу, — хочу посмотреть, хорошо ли я растрахал.

Конечно, блин, хорошо, и он сам это знал. Но я всё же отодвинулся от него и встал раком на кровати. Почему интуиция подсказывала мне, что надо быть очень услужливым? Потому что я хотел, чтобы мы встретились ещё?

— Такая горячая, — коснулся кончиком языка расслабленного колечка мышц и вставил четыре пальца — резко и быстро, я от этого так прогнулся, что хрустнул позвоночник. — Ты полностью разъёбан.

В член начала приливать кровь, и в животе скрутилось от укола возбуждения.

— Доволен? — уполз от него на карачках, старательно избавляясь от похоти в крови.

Ведь задница и так сильно ныла, я бы не пережил ещё одного использования.

— Не совсем, — он смотрел на валяющийся на полу презерватив, который выскользнул из моей руки, когда он меня тискал, — Но если учесть, что времени было немного, то…

— А что не так? — поморщился, поднимаясь с кровати, и добрался до своих вещей.

— Давай в машину, — Мюррей принялся быстро одеваться, и я последовал его примеру.

Спустились на первый этаж и, когда я отдавал ключи от номера, та самая тётка в очках оторвалась от книжки и растянула губы в улыбке.

— Какой громкий, — посмела она сделать замечание, и я весь зарделся.

Мюррей засмеялся, и я толкнул его локтем под рёбра.

— Надо было завязать тебе рот, — он все ещё посмеивался надо мной, когда мы сели в машину и тронулись с места.

Дисплей показывал, что время уже без пяти минут шесть, и я невольно удивился. Нет, моя задница конечно ощущала, что её драли не пять секунд, но, чёрт возьми… то-то трах мне казался вечным.

— Ого, — К. едва присвистывает, как «пацанёнок» на улице. — Почти в три вы были у дома Якоба, туда-сюда… да, получается не меньше… двух часов?!

— Полтора часа где-то, — тоже прикидываю, — возможно больше, да.

Ладно, суть не в этом…

— Подожди, — К. серьёзно берётся за это дело, — ну ладно, у Мюррея профессиональная выдержка, а ты-то как вынес?

— Он не трогал мой член, — стараюсь припомнить и уточняю, — только иногда пережимал у основания, хм, профессиональный ёбарь.

Так вот, естественно мы поехали к Якобу, ну точнее к дому, где живёт Мюррей. В голове было очень много вопросов на тему будущего, и я то и дело смотрел не на дорогу, а на моего лучшего трахальщика.

Любит «Beavis and Butthead»? — ну и ладно; Кола и сэндвич? — прощаю; Не серьёзный и чересчур пошлый? — пусть так; Занят? — потерплю. Да даже если у него все недостатки Джека — приму с любовью.

В общем я, эм, «втрескался в него по самые уши».

— «По уши», Сэмюэль, — поправляет меня К. — я, конечно, понимаю, что ты от Мюррея перенял множество слэнговых словечек и фраз…

— Ой, ты же всё равно поняла, — отмахиваюсь от этих женских подковырок.

Мы ехали, и я кусал себе губы от нервов. Задница ныла, я будто всё ещё ощущал в себе его крупный член и сжимал с какой-то долей измождения. Всё тело желало получить Мюррея ещё и не раз. Это ведь несправедливо, что Якоб владеет им, совсем несправедливо.

— Мы ещё встретимся? — наконец нарушил я тишину.

— Ты хотел спросить «трахнемся»? — Мюррей усмехнулся и полез в карман за телефоном. — Да, я не откажусь от такой давалочки.

В груди потеплело, ведь очевидно, что он специально так сказал. «Давалочки»… да не существует ни одного гея, которой бы ему не подставил!

Он включил телефон, и тот сразу начал вибрировать, приходило сообщение за сообщением, и понятное дело от кого.

— Что он писал? — Мне так хотелось вырвать телефон из его рук.

— Что ждёт меня, верит и любит, — и он так иронично хмыкнул, что мне стало не по себе.

— Я еду домой, — это он уже говорил с Якобом, прижимая мобильник к уху. Могу сказать, что Якоб взял трубку быстро, а значит правда ждал. — Да, минут через пятнадцать.

Мюррей сбросил и убрал телефон в задний карман джинсов, приподнявшись для этого.

Проблемы накатили одна за одной. Якоб, которого просто невозможно не замечать. Неужели я согласился на роль любовника? На роль того, кого будут трахать по мотелям, изредка?

— От стерпел? Даже не устроит сцену? — чуть не прокусил губу до крови.

— Ну да, и не могло быть иначе, — Мюррей смотрел в окно, — он у меня мягкий… А ты что надеялся, что Якоб расстанется со мной?

Да!

— Нет, но мне за него обидно, нельзя же быть такой тряпкой, — поворот на пустой дороге.

— Как, видишь можно.

— А зачем я тебе? — навигатор показывал, что пути осталось не так много, и хотелось бы прояснить некоторые вопросы.

— Для удовольствия, Сэм, — пожал плечами.

— Неужели тебе Якоба мало? — мне казалось, что он скрывает что-то. Он вообще скрытный, а тут прям не тема, а тёмная вода.

— При чём тут Якоб? — повернулся ко мне, чтобы прожечь взглядом. — Я просто хочу трахать тебя.

— … «и тебя», — поправил его и вцепился в руль крепче, — «Я просто хочу трахать и тебя» чёртов ты кобель, Мюррей.

Он рассмеялся, а мне стало так досадно, что для него это юмор.

Мы доехали до дома с голубой крышей в тишине. Я заглушил мотор и не знал, что сказать на прощание.

Взбесившая гордость кричала, чтобы я послал его глубоко и надолго, но хорошо потраханное тело глушило этот крик. Поэтому я и не знал, что говорить, во мне всё боролось.

— Сэм, — у Мюррея был такой проницательный взгляд, словно он читал мои мысли с его помощью, — Давай не думать о будущем, а? Тебе было классно, мне было классно, — наклонился ко мне и провел тыльной стороной руки по моей щеке, — а будет еще класснее.

— Мне не хочется быть любовником, — отвернулся к окну, чувствуя в полной мере своё зависимое, кошмарное положение.

— А меня тебе хочется? — наклонился ближе и укусил меня за мочку. — Хочется…

— Поехали со мной, — я пошел ва-банк, — Давай сейчас просто возьмем и уедем, будешь жить у меня и со мной.

— Хах, Сэм — ему было весело.

— Я буду платить… в чём проблемы? Давай прямо сейчас я займу место Якоба.

— Не уверен, что тебе это нужно, — жалкая «отмазка», и он сам знал об этом.

— Если я предлагаю, то нужно, — давил, прекрасно осознавая, что Мюррей не поведётся.

И он не повёлся. Вместо этого убил тему, поцеловав меня. Нежно, аккуратно и сладко, лаская мой язык, посасывая его…

— Я сам тебе позвоню, — он открыл дверь, чтобы уйти, и я наконец понял, что нужно сказать на прощание:

— Смени моё имя в контактах.

— Хм-м-м, — К. трёт пальцами подбородок, — Как странно… почему он не согласился?

— Если честно, я сейчас думаю, что из-за жалости, не ко мне, а к Якобу. Другая причина… может считал, что я ещё не готов.

Не знаю, я сам размышлял об этом всю дорогу до дома, но так и не пришёл к какому-либо выводу.

Оказавшись в своих стенах, первым делом направился в душ и, ох, какой ужас я обнаружил вместо себя в зеркале.

Это правда был не я, а какой-то затраханный, неряшливый парень. Помятая одежда, мешки под глазами, бледное лицо и шея, усыпанная наливными, как сливы, засосами.

Раздевшись, я впал в ещё большую истерию, потому что казалось, что тело-то вовсе и не моё. Развернулся к зеркалу и нагнулся, чтобы посмотреть, что он сотворил с моим анусом.

— Вот обязательно надо было смотреть, — качает головой К., совсем не понимая меня.

— Ну конечно надо было… в общем, раздвинул руками ягодицы и чуть в обморок не упал.

«Разъёбан» — Мюррей дал совершенно правильно определение. Действительно я был разъёбан. Знаешь, К., задница так растрахивается, только если принимаешь баскетбольную команду от заката до рассвета, — я, конечно, по порно сужу, но всё же именно после этого «дырочки» превращаются в «дыры».

Мне так поплохело после увиденного, что я бездумно принял душ и свалился в свою очаровательно мягкую постель замертво.

— Когда он позвонил? — К. подзывает официантку и заказывает ещё кофе.

— Не торопи меня, — отвечаю уже после того, как официантка уходит, — Сначала страшные выходные…

========== 6.2 ==========

— Почему страшные?

— Потому что когда просыпаешься в одиночестве от жжения в анусе – хорошего не жди.

Тело ломило хуже, чем после тенниса, но это было даже приятно. По-мазохистски приятно. А вот мысли, которые хаотично проносились в голове, удовольствия не приносили.

Завтракал, когда нормальные люди ужинают, и воображал, как Мюррей, одетый в розовую рубашку, тискает Якоба в уголке. Они ведь на вечеринке, весело проводили время, а я ел хлопья с молоком.

Плохо было то, что я не знал, как отнять Мюррея, и подводил себя к черте безысходности, понимая, что мне никого не переиграть. Тем более не переиграть Мюррея, а это значило, что придётся его делить. Это Ад.

До самого утра я смотрел то самое порно с Якобом и Мюрреем, снова прибавляя ему просмотры. Возбуждения не было, была хандра. И, наверное, поэтому на психоэмоциональном уровне я заболел.

Да, К., я заболел. Проснулся в воскресенье к обеду и понял, что нос заложен, а тело горячее обычного.

Вызвал врача, который приехал немедленно и сразу же назначил мне таблетки и капли для носа. К вечеру меня стал одолевать кашель, и болезнь драла горло не хуже мюрреевского члена. На фоне всей этой слабости меня начала мучить жалость к себе.

Смотрел какую-то драматичную «дребедень» по телику и клевал носом.

Естественно, проснувшись в понедельник, я никуда не пошёл, оставшись лежать в кровати рядом с горой использованных салфеток.

Я не хотел, чтобы Мюррей позвонил мне в один из дней болезни, и, честно говоря, не в его характере было позвонить так быстро. Но, конечно же, он позвонил.

Было почти девять вечера, когда завибрировал мобильник, и я еле дотянулся до него. Вот если бы он валялся не рядом, я бы не ответил на звонок.

— Да?

— Что у тебя с голосом? – у Мюррея самого было «что-то с голосом», недовольство.

— Болею, — кашель тут же решил подтвердить слова.

— Хм, — заминка, и уже мягче он заговорил со мной. – Ты выздоравливай… Или мне приехать?

Задрав голову, я посмотрел на себя в зеркальный потолок. Нос опухший, как и веки вокруг покрасневших глаз, кожа бледная, а вид как у голодающего, и эти салфетки… забота — это, конечно, здорово, но я бы не хотел предстать перед Мюрреем таким.

— Нет, — тяжело вздохнул. – А что ты хотел?

— Да я так… — он явно не знал, что сказать, — Напиши или позвони, как будешь в норме, ладно?

— Угу, — я сбросил звонок и уверен, это было очень грубо, но Мюррей не перезвонил.

Не то чтобы я был в обиде на него или ещё чего, скорее, его голос заставил меня тосковать по нему сильнее. И разбудил подсознание, подсказывающее, что я как идиот болею, а он там трахается с Якобом.

— Лучше бы ты думал, как выздороветь, — вставляет К.

— Да думать особо не пришлось, в среду я был уже полностью здоров, но не торопился звонить Мюррею.

Во-первых, мне надо было поработать, как ни странно, а во-вторых… не знал, что ему сказать.

Замотался так, что только в воскресенье отправил ему сообщение. Ехал домой и, стоя на светофоре, набрал:

«Я скучаю по тебе».

Это было так романтично, как в кино. Не уверен, что, если бы не видел подобного в фильмах, то отправил бы сообщение такого содержания.

Мюррей ответил сразу же, чем поразил:

«Зовёшь трахаться?»

И ответил не как в кино. Хотя как в кино, но только не романтичном, а для взрослых, но это вызвало мою улыбку.

Ведь правильно, что он не такой «сахарный», как я.

«Ну…»

Забавно, что я кокетничал, заигрывал, не знаю, как сказать. Мюррей выразился точнее:

«Не дразни, малыш, а то…»

Возбуждение кольнуло, и я подумал, что. в общем-то, совсем не против этого многозначительного «…». Проваляться в постели от того, что ебали сутки, намного лучше, чем от болезни, очевидно же.

«Позвони мне вечером».

И я кинул мобильник на заднее сидение. Кстати, машину я таки сменил на «Мер…»

— Да мне не это важно! – К. хлопает в ладоши, и официантка с кофе аж дёргается от испуга. – Он позвонил?

— Позвонил.

По своему обыкновению я принимал водные процедуры перед сном. Лежал в горячей воде, одуряющее пахнущей, и, помня, что Мюррей должен мне позвонить, положил телефон недалеко.

Меня сильно расслабило, поэтому, когда раздался звонок, показалось, что выдернуло из сна.

— М? – я погрузился в воду по шею и снова расслабился.

— Ты так долго болел… — Мюррей настолько тихо говорил, что я еле разбирал слова. – Я даже начал всерьёз беспокоиться.

— Да ла-а-адно, — протянул я, показывая, что не верю, хотя на тот момент прям кошки на душе заскреблись. Боже, я же столько дней его не видел. – У тебя была такая фора, чтобы завести ещё парочку давалочек.

Он засмеялся, а потом громко сказал уже не мне:

— Я курить.

— Всё сбегаешь от Якоба? – хотелось погрузиться в воду с головой. – Что он тебе сказал после того, как ты вернулся?

— Ничего особенного, — пауза, в которой я слышал, как защёлкала зажигалка. – Просто спросил, как дела у приятеля и в хорошем ли клубе мы отвисли…

«Отвисли», чёрт.

— … я сказал, что мы были в «Awol».

Мне это название ни о чём не говорило.

— А его не смутило, что от тебя разило не выпивкой, а сексом?

— От меня разило сексом? – он прикалывался, а не удивлялся.

— Да, прям воняло от тебя проклятым сексом в дрянной конуре! – я вышел из себя и, стараясь без экспрессии, добавил: — В общем, Якоб всё понял, но решил смолчать.

… чтобы не отпустить Мюррея. Спустить ситуацию, чтобы не посеялось зерно раздора, и жить дальше.

Плюс к этому, возможно, для Якоба это была штатная ситуация. За тот период времени, что они уже вместе, Мюррей наверное не раз гулял, поэтому у Якоба выработалась оптимальная реакция проглота.

— Бля, да я знаю, что он знает, где я был, — снова щелчки зажигалкой, кажется, он ей игрался. – Так что да, решил смолчать.

«Раз в сотый, не так ли, Мюррей?»

— Гм, а ты с ним трахался в то утро? – я не смог остановить этот дурацкий вопрос.

— Зачем тебе это? – и, не услышав от меня ответа, Мюррей тяжко вздохнул. – Да, трахался.

«Вот поэтому он и промолчал, Мюррей, просто ради твоего члена».

Меня одолела мощная, как лавина, ярость на половую тряпку по имени Якоб, который смеет ради похоти прощать всё и вся! В этот момент я и не задумывался, что, возможно, Якоб в той же самой ловушке, в которую попался я. Что мы с ним в какой-то степени равны, став жертвами не похоти, нет, а жажды. Жажды обладания Мюрреем.

Только вот он согласен был его делить, а я — нет.

Разговор зашёл в тупик, в трубке слышалось шумное дыхание курильщика, с которым мы вообще-то должны были договориться о встрече.

— Приезжай завтра, — Мюррей сдался первым. – С двенадцати до шести я буду один и хотел бы уделить всё это время тебе.

Какая щедрость! Прям аттракцион невиданной щедрости, блин.

— Ладно, — я сбросил звонок и наконец погрузился с головой в воду.

Мне хотелось и утопиться, и одновременно вечно жить, в общем, такой когнитивный диссонанс.

— Вы встретились как договорились? – К., кажется, совсем не хочет слушать мои душевные терзания. Бесчувственная.

— Да, я подъехал к часу, и мне даже не верилось, что я наконец-то побываю в их с Якобом чёртовом доме. Действительно не верилось, что я наконец попаду в их личный Рай.

На душе было не сладко, когда самодовольный Мюррей плюхнулся ко мне в машину и заговорил:

— Чего не выходишь? Хочешь прям здесь? – он похлопал себя по колену, будто приглашал меня его оседлать. Я только поморщился от этого плебейского жеста.

Меня так и тянуло снова завести свою уже старую пластинку, про то, чтобы он поехал со мной, но я был уверен, что это звучало бы жалко. А мне не хотелось быть жалким, только не это. И именно поэтому я сидел и не смел слова вымолвить, будто мне язык отрезали.

— В чём дело? – Мюррей хоть и задал такой вопрос, но на самом деле по голосу было слышно, что он не сильно озадачился моим поведением.

— Ты ещё не передумал? – я всё же решился быть жалким.

— Эм… ты… — усмехнулся, – я так по тебе скучал, так тебя желал в прошедшую неделю, что…

Он не стал договаривать, предпочитая рвать мою психику.

— Неужели всё-таки передумал?

— Нет, но, кхм, — прочистил горло, – я думал об этом, серьёзно думал.

— И что же помешало тебе не просто думать, а решить? – я следил за ним краем глаза и, признаться, видел только наслаждение садиста от моих вопросов.

— Ох, Сэм, ну нафига тебе это, а? – издевательство. – Зачем ты заводишь этот разговор опять, мы же договорились, что будем трахаться время от времени.

— Я в который раз тебе говорю, что мне это нужно! – я начал заводиться и пришлось крепко сжать руль для собственного равновесия, – почему ты упорно не слышишь меня?

— Давай потом, всё потом… — его рука легла мне на плечо и так ласково провела вниз, – сначала удовольствие, потом всё остальное…

— Врёшь, — я качал головой и чувствовал, что он стал ближе ко мне. И его дыхание щекотало мне мочку, это горячее дыхание…

— Вру, — очередное издевательство и он отодвинулся, только легче мне от этого не стало.

Я потянулся к заднему сидению и взял папку с бумагами.

— Что это? – наверное, впервые за всё время он искренне удивился, когда я кинул ему папку на колени.

— Это договор, для меня стандартный.

Он открыл первую страницу и сразу же присвистнул:

— Забавно, это с бывшими у тебя такие штучки были? – засмеялся и пролистнул дальше. – Половой акт раз в неделю? Мда… Убираться? А ноги не лизать?

Он бросил документ туда, где я его взял, и разрушил мою надежду до основания:

— Никогда не подпишу это дерьмо.

— Это не дерьмо, — стало обидно за такую жёсткую насмешку над моей совершенной системой, – Это законная защита и твоих, и моих интересов.

— И какие же мои интересы там защищены? – не без ехидства, конечно же, поинтересовался он и не захотел слушать мои аргументы. – В общем-то, плевать, я не буду подписывать, и на этом тема закрыта.

Он вышел из машины, сильно хлопнув дверью, и стал курить, выпуская дым кольцами в небо, пока я не решался выйти. Всё сидел в одиночестве и думал, идти за ним и смириться с участью шлюхи окончательно или сыграть гордого?

— И что же ты выбрал? – К. наклоняется ко мне, будто сама не знает.

— Гордость не должна играть большую роль в наших жизнях, все мы лишь рабы.

Его дом оказался мягким, ну не его, а Якоба. Внутри было тепло, почти жарко, а, быть может, это просто мне было жарко, не важно. Мюррей не стал водить меня по всем комнатам, показывая все мелочи и рассказывая про все предметы. Он, признаться, сразу повёл меня наверх в спальню, и я, собственного говоря, не был против. Дом хоть и милый, но ходить по нему было бы сущей мукой.

В спальне я снова увидел те самые фотографии, но не стал даже к ним подходить. Рассматривать Якоба не хотелось, и лицо счастливого Мюррея рядом с ним могло сравниваться с ударом под дых.

— Я приму душ, ты со мной? – Мюррей усмехнулся и начал раздеваться, бросая вещи прямо на пол.

— Нет, я принимал душ час назад, — я сел на кровать и пытался не подавать вида, что заинтересовался кинутым им на прикроватный столик телефоном.

— Тогда жди, — он подмигнул мне, прежде чем скрыться за дверью.

И, когда раздался звук льющейся воды, я схватился за его телефон.

— Сэмюэль! – прижимает руку к груди, удивляясь непонятно чему, К., – Ты серьёзно?!

— Да, серьёзно, дорогая, очень серьёзно. План созрел во мне ещё до того, как я его осознал. Не стоило Мюррею так категорично высказываться о моём договоре, я бы тогда не стал звонить Якобу.

— Ты позвонил Якобу?! – кричит моя собеседница. – Боже!

— Ну для начала я нашёл свой номер и увидел, что он меня всё-таки переименовал в «Сэм», а потом да, позвонил.

— Мюррей? – смех как рябь по воде, Якоб был рад думать, что это Мюррей про него вспомнил.

— Нет, это не он, — горло немного сдавило, мне трудно было говорить.

— А кто это? – беспокойство…

— Моё имя тоже роли не играет, тем более мы можем лично увидеться. – Я умолк, ожидая, что Якоб мне ответит какой-нибудь репликой, но он упрямо молчал. – Если ты приедешь домой как можно раньше, то узришь правду, от которой так любишь бегать.

И я просто сбросил звонок, посчитав сказанное достаточным.

Боясь, что Якоб может начать названивать вместо того, чтобы мчаться домой, я вырубил телефон, надеясь, что Мюррей этого не заметит.

— Твою мать, — грязнословит К., – я так понимаю, дальше понеслось…

— Да, ты права, дальше был лютый… кхм, в общем…

========== 6.3 ==========

— … в общем, внутри меня всё клокотало страхом перед Мюрреем и вероятной скорой развязкой. Я чувствовал себя морем, морем при плохой погоде, которое качает хиленький корабль на волнах и то и дело подтапливает его. Кораблем было моё здравомыслие.

— Всё в порядке? — Мюррей прошествовал голый передо мной, не стесняясь.

— Да, конечно, всё отлично, — поторопился заверить я, и тем самым заработал подозрительный взгляд. Он чуял неладное, но разгадать, в чём подвох, было даже для такого проницательного него невозможно. Он же не волшебник и не ведьмак.

— Хм-м-м, — эта была тяжелая минута его раздумий, но в конце концов Мюррей улыбнулся: — Тогда почему ты ещё одет?

Я без промедлений начал стягивать с себя одежду, не потому что торопился, а потому что был рад занять руки. Мюррей отошёл от зеркала и направился к прикроватному столику, конечно, чтобы взять телефон, а этого, как ты понимаешь, К., допустить было нельзя.

— У тебя нет желания самому меня раздеть? — я едва придержал его за локоть.

Помню тот его взгляд, которым он пробежался по мне сверху вниз и обратно, всю мою кожу тогда закололо в разных местах.

— Ну если ты не боишься, что я испорчу твое шмотьё… — ухмыльнулся, — то желание есть.

Он быстро расправился со мной. За пару секунд всё мое «шмотьё» оказалось на полу, и, когда Мюррей указал мне на кровать, я осознал, что всё происходит слишком быстро. Когда приедет Якоб? Через полчаса или час (если вообще приедет)? То есть он застанет нас трахающимися, а мне это было не по нраву.

Ведь сама понимаешь, намного лучше, если бы Якоб увидел нас ласкающимися, целующимися, а не совокупляющимися. Потому что в первом случае, он бы подумал, что мы любим друг друга, а во втором — что я просто очередная шлюшка.

Но Мюррей не оставлял мне шансов на долгие нежности, он даже на короткие не оставлял. Когда я ощутил под собой мягкий матрас и прохладное прикосновение простыни, понял, что пропал. Через несколько минут в меня уже будут вколачиваться, и Якоб, если и застанет нас, то всё увидит не в лучшем свете.

— Мы куда-то торопимся? — я отполз на самый край кровати. — Может поболтаем или ещё чего? Сад посмотрим? Или чай попьем?

— Аха… ахах, — К. ударяет ладонью по столу от смеха. — Ты прям сама непринуждённость, Сэм, ахах.

— А что я мог придумать? Надо было как-то отнять время, хотя бы попытаться это сделать…

— Какой к черту чай? — он угрожающе приближался. — Ложись.

Но вместо того, чтобы лечь, я слез с кровати и начал отходить к двери. Я тогда боялся Мюррея по-настоящему.

— Сэм, не дури… — шепнул он, видя моё отступление, которое не понимал.

— У нас же полно времени!

— Да, и я собираюсь его потратить не на чай, — ощетинился, нахмурился, ему очень не нравился поворот. — Так что ложись и будь паинькой.

— Нет, — спиной я упёрся в холодную поверхность, и, заведя руку назад, начал искать дверную ручку, — Мюррей, давай не так быстро, прошу.

— Что? — он был в полном замешательстве, а потом его лицо расслабилось, и он даже немного посмеялся: — Так ты хочешь поиграть? Девочка хочет, чтобы её взяли силой…

— Нет-нет-нет, — в отчаянии я замотал головой, но было уже поздно. Мюррей полностью поверил своему объяснению моего поведения и оскалился.

Всё, что я успел — это открыть дверь и выскочить, плохо ориентируясь, куда бежать и вообще зачем. Я был нагой. Было до чертиков некомфортно бегать нагишом, но остановиться не представлялось возможности. Я слышал, как Мюррей, который принял всё за игру, гнался за мной.

Быстрее ветра сбежал вниз по лестнице и рванул в первый же проём. Гостиная. Мне хотелось на улицу, добежать до машины и запереться там, но ты сама понимаешь… Сердце в грудной клетке билось сверхгромко и сверхбыстро, мешая мне думать. Через гостиную я попал в кухню и, обежав большой квадратный стол, увидел, что Мюррей остановился в проёме двери.

— Любишь кошки-мышки, значит… — его голос был ровный, он даже не запыхался, в отличие от меня. У меня-то лёгкие раздувались, как шея у жабы. — Ах, Сэм.

— Нет, послушай, о-ох, — бок закололо нещадно, — ты не так понял. Мне не нравятся эти догонялки!

— Ну-ну, — сделал несколько шагов вперёд и упёр руки в стол. Он выглядел точно дикий зверь, — рассказывай мне дальше сказки…

— Это не сказки! — От адреналина кровь шумела в ушах. — Я правда не хочу играть, пожалуйста, перестань!

Но Мюррей лишь рассмеялся и едва-едва сдвинулся влево… Я рванул через второй проём и снова оказался у лестницы. Думал взбежать наверх и запереться в спальне, да, К., Мюррей настолько меня напугал, что ни о Якобе, ни о сексе уже речи не было.

Организм просто считал, что его хотят убить, и разум подкидывал мне идеи, чтобы выжить. В общем, как ты понимаешь, для меня это была совсем не игра.

— У тебя получилось закрыться? — нетерпеливо спрашивает К.

— Эм-м, почти. Почти захлопнул дверь, когда Мюррей толкнул её с такой силой, что меня отбросило на несколько шагов назад.

Бежать было бессмысленно, когда он тихо и медленно приближался ко мне. Расстояние было чуть больше вытянутой руки, а перед глазами от страха у меня всё плыло. А потом от толкнул меня к стене, и я только и успел, что жалобно вскрикнуть от лёгкой боли столкновения.

— Доигрался? — не без злобы сказал Мюррей, и мне захотелось постыдно расплакаться.

И после… Когда я уже готов был молить о пощаде, он прижался ко мне всем телом. Жарким телом и особо хочу подчеркнуть — нестерпимо горячим, обалденно твёрдым членом. Кровь, так колотившаяся в венах от ужаса, сразу же метнулась в пах. А уж когда он запихнул мне пальцы в рот, чтобы я смочил их слюной, разум просто ретировался.

Он резко вогнал в меня пальцы и также резко вытащил, а я послушно выгнулся, с готовностью подставляясь под член и грядущее фантастическое удовольствие. Через несколько мгновений я в полном объёме начал получать это удовольствие

— А-а-ах! — упершись руками, старательно подмахивал и уже точно ни о чём не думал.

Ни о Якобе, который чёрт знает где был, ни о себе, ни о презервативе, ни о стыде, ни о том, что будет, — все мысли словно исчезли. Я просто подставлялся под Мюррея и ловил свой кайф.

— Ты быстро сдался, — К. неодобрительно качает головой. — Он же насиловал тебя.

— Ох, родная моя…есть особая магия в подобном совокуплении, и от этой животной магии все законы мира посыпаются пеплом.

Мои ноги дрожали, от слабости я чуть ли не падал, но Мюррей очень неплохо придавливал меня к жёсткой стене. Его шумное дыхание горячило мне щёку, и у меня было гигантское желание немного повернуть голову и поцеловать Мюррея, но своим телом я не владел ни на грамм.

Точно не могу сказать, когда появился Якоб. Помню, что пытался ухватиться за стену и чувствовал, как прогиб в спине отдаёт болью… я что-то шептал, умолял… мои глаза были закрыты, и когда я распахнул их, то заметил движение. Движение чужого человека.

Я хотел было крикнуть «Стой», но Мюррей прекратил раньше этого. Член покинул моё тело, и я тихо-тихо позволил себе в разочаровании простонать. Мюррей отлип от меня, и я наконец сделал глубокий вдох, и смог отойти от стены.

И конечно же, как только у меня получилось сфокусировать внимание, — увидел его. Якоб сидел на кровати, закинув ногу на ногу, и его лицо не выражало ничего. Абсолютно ничего.

Если ты, К., попросишь меня описать его, то я начну с формы лица. У него редкая форма, да… сердечком, знаешь, такой острый подбородок, красивые щёки, ну, в форме сердца, в общем. Волосы… он шатен, губы узкие, словно поджатые, и глаза серые, стеклянные. Это всё, что я запомнил.

Якоб долго ничего не говорил, они с Мюрреем просто смотрели друг на друга, и я ощущал себя лишним. Они словно молча общались, понимали без слов, а я так, случайный свидетель.

— Он красивый, — голос такой мелодичный, без ударений. — Неудивительно, что ты решил трахнуть его.

— Почему ты приехал так рано? — Мюррей не двигался, стоял посередине комнаты и не смел ни к Якобу подойти, ни ко мне.

— Он, — кивок головы в мою сторону, — позвонил. Как долго вы знакомы? Ведь не так давно, да?

— Давно, — ответил я. Не должен был этого делать, потому что Якоб общался исключительно с Мюрреем, но сделал.

Мне было интересно, как проявит себя Якоб, но глубоко внутри уже всё заволокло мутью. «Якоб простит» — вертелось в моем мозгу, — «простит, потому что любит». Я посмотрел на Мюррея, по которому мало что читалось, и мути стало больше.

— А ты что скажешь, Мюррей? Давно? — Якоб поднялся и подошёл к Мюррею почти вплотную. — Разве давно?

— Нет, недавно, — меня укололи эти Мюрреевские слова, но постарался виду не подать. Хотя на меня никто и не смотрел.

— Недавно… — Якоб повторил слова и улыбнулся сам себе.

Было отвратительно от происходящего. Я стоял столбом и даже не смел одеться, Мюррей был аккуратным и осторожным в словах, и скупым на движения, а Якоб — король положения. Ни истерики, ни брани, ничего.

Не нравилось мне, что они стояли так близко, и что Якоб мог вот-вот коснуться кожи человека, которого я давно уже мысленно с ним делил.

А потом всё стало еще хуже — Якоб поцеловал его. Сначала едва дотронулся губами, а потом, когда Мюррей ответил… Поцелуй был мерзкий и с каждой секундой становился всё глубже и глубже, смотрелось так, словно между ними сумасшедшая страсть. Перед глазами всё туманом заволокло.

Я всё так же стоял голым и не смел шевелиться от пугающего происходящего, когда они наконец прекратили. Но и дальше никто меня не жалел.

Якоб подошёл ко мне, он был ростом немного ниже меня, но уверенности мне это не придало. Вот именно тогда я увидел, что взгляд у него стеклянный.

— Как тебя зовут? — он вглядывался в моё лицо.

— Сэмюэль.

— Сэм… — немного задумчиво, прежде чем повернулся к Мюррею, и добавил: — Сэм?

Вот после этого лавры короля вечеринки передались Мюррею. Он ухмыльнулся самоуверенно и подошел к нам, сделалось еще некомфортнее. Муть наполнила мои внутренние органы до краев.

— Да, это Сэм, — и после он провёл рукой по моим волосам и ласково поцеловал в губы, на мгновение даже проскользнул языком мне в рот, что пробудило чувственность.

Моё сердце забилось чаще и упало на дно, когда Мюррей поцеловал Якоба сразу после нежности со мной. Не оставляя мне шансов на развязку в мою пользу.

— Будет как ты хочешь, Мюррей, — непонятно к чему сказал Якоб и, натянув печальную улыбку, посмел дотронуться до моего соска.

Вот тогда моя сдержанность и терпеливость дала сбой. Оттолкнув Якоба я принялся подбирать вещи и одеваться, как пожарник на вызов. Короче говоря, со скоростью света я собирался и старался не смотреть в сторону этих чёртовых любовников.

— Мда… — шепчет К., — это было больно. Они хотели втроём?

— Подожди, — отмахиваюсь. — Я был уже одет меньше чем через минуту и, прежде чем выйти, я посмотрел на них. Целовались, даже скорее засасывали друг друга, или пожирали. В общем, мерзко лобызались, шаря руками по телам, вот тогда я не совсем впервые, но совсем яро подумал, что секс это отвратительно.

— Сэм, — Мюррей оторвался от Якоба. — Иди сюда и не дури!

Представляешь, он ещё пытался мне приказывать!

— Иди сюда! — повторил он и нагнал на себя агрессивный, злой вид, словно был недоволен мной.

— Да пошёл ты, — развернувшись, я оставил их вдвоём.

Было паршиво, по-настоящему паршиво. Я был разбит, и это сделал со мной Мюррей.

Конечно, ты можешь спросить меня: «на что ты надеялся, Сэмюэль? Что Мюррей обрадуется, что ты втихаря вызвал Якоба? Обрадуется возможности кинуть его и уехать с тобой?» Да, можешь, К., ты можешь спросить меня это, и я заранее дам ответ: «Да, надеялся».

Мюррей, конечно, не из тех людей, которые просто долго не решаются что-то сделать и их надо подтолкнуть. Нет, конечно же, Мюррей не из тех людей, для которых надо создавать атмосферу и располагать обстоятельствами. Я сам виноват, что всё вышло боком. И всё же… Чёрт, ну почему Якоб не был более истеричным? Почему Мюррей не вышел из себя, что сбились планы? Почему я как язык проглотил?

Меня никто не остановил. Я вышел на улицу, ключи от машины в моей руке дрожали, и мне дико-дико хотелось напиться.

Когда я оказался за рулём, то пытался всё переварить, но получалось плохо. Хотелось вернуться, высказаться, расставить всё по местам… и не хотелось смотреть, как они ебутся, а они ебались.

Плюнуть в лицо Мюррею, обозвать Якоба, показать свой гонор. Но я знал, что перед Мюрреем я спрячу себя так же, как улитка прячется в домик.

Выключив телефон и крепко вцепившись в руль, я заставил себя осознать, что это конец. Всё. Больше в моей жизни не было места для Мюррея, даже для его имени.

========== 7 ==========

— Вот же урод, а! — звучный глоток кофе. — Извини, Сэмюэль, но, кажется, я Мюррея ненавижу. — К. берёт салфетку и складывает её в квадрат. — Просто ненавижу.

— Ох, К., это детский лепет по сравнению с тем, как ненавидел его я.

Несколько дней я провалялся в постели, будучи в невменяемом состоянии. Пил и спал, спал и пил, словно моя жизнь была кончена.

После, когда я немного оправился, когда туман в голове начал исчезать и мысли, более связные, чем «выпить ещё», стали яснее, я решил всё начать заново. Не с Мюрреем, конечно.

Окунулся в свои дела, рабочие, но это не особо спасало, и я знал, что спасёт. Новый парень. Намного класснее, сексуальнее и, что самое главное, — намного свободнее. Без секса за деньги, не использующий меня для утоления своих непонятных причуд в любви.

Его звали Джерри. Если честно, он не был ни класснее, ни уж тем более сексуальнее, но я давно его знал, и был точно уверен, что если я буду с ним, то он будет только со мной.

— Джерри? — К. хмурится. — Подожди, это тот самый Джерри-Шнурок?

— Да-а-а, чёрт, а я думал, ты уже забыла про него.

— Хах, его забудешь! И вообще складывается ощущение, что ты немного привираешь в своём рассказе, Сэм, — она выглядит так, словно поймала меня на воровстве, — «не класснее и уж тем более не сексуальнее», хах, да он же фу, просто фу!

— Эй, хватит! Зато он очень эрудированный и интеллигентный человек, из замечательной и обеспеченной семьи. И он не носит футболки с прыщавыми идиотами из мультика!

— Ну да, зато он сам покрывается порой прыщами, как идиот из мультика! — К. давит на меня. — Видимо, ты был в сильном отчаянии, раз согласился на такого…

— Да, чёрт тебя дери, К.! я был в охеренном отчаянии! — мне хочется ударить её. — Я по-настоящему влюбился в Мюррея, который обошёлся со мной как с дерьмом на ботинке! Я каждый день, каждый грёбаный день думал о нём и не мог это всё остановить, я просто жил им, жил обидой на него! Мне было очень хреново, едва не до самоубийства!

— Прости, — моя подруга пристыжена, — прости-прости-прости, Сэмюэль…

— Просто не мешай мне рассказывать.

Как ты вспомнила, Джерри не красавец и не атлет, но он мне ровня. В общем, я позвонил ему в один из серых вечеров, и мы договорились провести время вместе. Это было романтичное свидание, у меня таких никогда не было, и множество тем для разговора, не как с Мюрреем… и всё же я не мог переступить через себя, мне было сложно с ним даже целоваться.

Не сказал бы, что у него изо рта воняло или что-то в этом роде, просто не те губы. Слишком мягкие. А язык такой склизкий, как желе.

Но время шло, и не одна неделя закончилась с тех пор, как я оставил Якоба и Мюррея трахаться в уютном гнёздышке.

На несколько дней мы улетели в Мадрид, где провели отличный уикенд… Джерри-Шнурок правда мне подходил, но потрахаться с ним я так и не мог.

Сколько раз он щупал меня за член в надежде, что это возбудит? Сколько раз он гладил меня по заднице и слюнявил моё ухо в претензии на секс? Мне кажется, раз сотню, не меньше. Но ничего не помогало, ни активное подливание мне скотча, ни заигрывания, ни намёки… и я понимал, что теряю Джерри.

Так вот получилось, что оттягивать секс больше не представлялось возможным, и я, немного выпив, пригласил его к себе на ночь.

— Сэмюэль, ты сегодня восхитителен, — лёгкий смешок, — впрочем, ты восхитителен всегда.

Джерри явно обрадовался, когда мы оказались в моей спальне. Липким взглядом он то обмасливал кровать, то меня. Да, ему было весело, а я вот чувствовал себя не очень.

— Ты щедр на комплименты, впрочем, как и всегда, ох, — мой тяжёлый выдох. — Ты никогда не чувствовал некую безысходность этой жизни, Джерри?

— А?

— Почему мы не можем быть с теми, с кем хочется? Потому что желания одного в любви не достаточно? Но разве это не нечестно? — Я говорил не с ним, а сам собой скорее. — Мы можем покорять горы, небо и космос, но не можем отдавать приказы собственному сердцу. С одной стороны, мы боги, а с другой — рабы. Часто думаем, что природа ошибается и считаем возможным спорить с ней и исправлять её ошибки; но так и не смогли продлить собственную жизнь и обуздать катаклизмы. Человечество слишком велико в своем невежестве и несостоятельности и слишком мало в своём праве; но отчего мы думаем наоборот?

— Эм, тебе не хочется быть со мной? — это всё, что он сообразил.

И да, мне не хотелось быть с ним. Это даже смешно быть с таким, как он. Джерри после Мюррея лишь мешок с помоями, он для меня то самое дерьмо на ботинке, он для меня тот, кем я был для Мюррея — замена, или попросту выход, вариант.

— Забудь всё, что я сказал, — улыбка далась мне нелегко.

Поцелуи, от которых бросает в дрожь омерзения, лобызания… похотливые, чуть ли не наигранные стоны и шёпот страсти в ухо.

— Тебе будет со мной хорошо… — чрезмерно сладко, — очень хорошо, я ведь так давно хотел тебя… с первого взгляда хотел…

Его слова не разжигали во мне огня, даже не раздували уголь, который оставил после себя Мюррей.

Я был словно статуя и чувствовал себя загнанным в угол своими же принципами.

Когда он просунул руку в расстёгнутую ширинку, я опомнился. Точнее опомнилось моё тело, которое уже не могло терпеть эту муку. Не те руки.

— Прекрати, стой, — я едва отпихнул его от себя. — Мне нужно сделать важный звонок.

— Прямо сейчас? — Джерри почти разозлился. — Ты уверен, что вот сейчас? — он положил руку на член и сжал.

— Да!

Я застегнул ширинку и взял свой мобильник… тот самый, который вырубил в машине и больше не включал. Не знал, звонил ли мне Мюррей, писал, или хотя бы вспоминал?

Уйдя в ванную, я включил телефон, и сначала не было ничего, полная тишина, а потом смс, бесчисленные сообщения и данные о тех, кто пытался мне дозвониться. Среди них я искал только одного человека, и находил. Мюррей звонил мне каждый день по нескольку раз, но написал только одно сообщение:

«Вернись».

Это не растопило мне сердце, но стало значительно теплее, и кромка льда начала колоться.

Набрал ему, и он поднял трубку сразу же после второго гудка:

— Чёрт, я думал ты уже никогда не объявишься, — голос был нервным и невероятно приятным.

— А я и не собираюсь объявляться, — ухмылка исказила моё лицо против воли. — Я тут в шаге от траха со своим парнем.

Тишина резала время, и Мюррей лишь громко втянул в себя воздух, прежде чем сказать:

— Так ты успел себе найти кого-то…

— Конечно, — я засмеялся, — а ты думал, я вечно буду сохнуть по такому ублюдку как ты? Серьёзно? Думал приползу и буду молить взять меня третьим?

— Тогда зачем ты мне звонишь, Сэм?

Тут уже мне пришлось помолчать и хорошенько подумать над ответом:

— Не знаю, — пожал плечами, хотя он, конечно же, не видел. — Наверное просто решил обернуться назад до того, как сверну на новую тропу.

— М-м-м, — загадочно протянул, — новая тропа… Твой парень тебе настолько не нравится, что нужно оборачиваться?

— Что? С чего ты взял? — бунт от того, что он попал в цель.

— Мы никогда не стремимся посмотреть назад, Сэм, если новая дорогая хороша, — смех. — Так что твой новый парень ещё тот урод, и скорее всего у тебя даже встать на него не может. Вспоминаешь наши счастливые дни? Признайся…

— Вспоминаю, особенно последнюю встречу, в которую ты надумал трахнуть и меня, и Якоба.

— Хм, ты сам виноват, — почти упрёк, — не нужно было брать мой телефон и звонить ему, просить приехать. Ты поступил неправильно, и я сразу же преподал тебе урок.

— Да, однако это было жестоко, слишком. — Обида и жалость к себе пропитывала, как джем пропитывает торт. — И Джерри так никогда со мной не поступит, вот поэтому я с ним.

— Джерри? — он переспросил прямо как ты, К., то есть я подумал, что даже он знает Джерри-Шнурка! — идиотское имя, он тебе не подходит.

— Ну да, — я засмеялся, правда не громко, чтобы Джерри не услышал. — На самом деле он мне отлично подходит, Мюррей, потому что он из моего круга. И он не трахается за деньги и не продается с потрохами за еду, как ты.

— Ох, Сэм… ты всё ещё злишься на меня…

— Конечно злюсь и буду злиться, — я присел на край большой ванной. — Ты всё ещё с Якобом, да? Вы всё ещё вместе?

Мюррей долго не отвечал, и я осознал всё через молчание быстрее, чем через слова:

— Да, мы с ним ещё вместе.

«Тряпка! Якоб настоящая тряпка а Мюррей просто мерзость!» — вскипел мой мозг, но я проглотил обиду.

— Рад, что то маленькое происшествие не поколебало прочность ваших отношений. — Яд, казалось, капает на мои брюки.

— Сэм…

— И не называй меня так! — я закричал, плохо контролируя эмоции. — Меня зовут Сэ-мю-эль! Хотя для тебя меня вообще никак не зовут!

Я едва не бросил трубку, но сдержался, потому что не мог насытиться его общением. Так по нему скучал.

— Да, Сэмюэль, — Мюррей звучал тише. — Успокойся только…

— У тебя всё в порядке? — стук в дверь, и голос Джерри, противный и не вовремя. — Ты кричишь…

— Всё нормально! — Ответил я и снова прижался к телефону, чтобы слушать Мюррея:

— … я очень по тебе скучал, и уверен, что ты по мне тоже. Давай увидимся, а? Сэмюэль, давай встретимся и поговорим, нам это необходимо.

— Только не говори, что ты простил этого сукина сына так легко! — К. сжимает кулаки, словно собралась драться. — И согласился на встречу, где он непременно трахнул тебя и ты растаял.

— Нет, — заверяю я — нет, я не простил и не согласился…

========== 8.1 ==========

— … в тот момент не согласился.

— Необходимо для чего? — прошипел я. — По-моему, и так всё ясно. Мы могли быть вместе, если бы ты выбрал меня, а не поступил как урод. Всё кончено, — даже не верил себе, когда говорил, — действительно кончено, Мюррей… и я прощаюсь с тобой!

— Сколько драматизма, это ни к чему, — снова смех, — ведь я согласен.

— Э-э-э, согласен? — я был немного обескуражен. — Согласен с тем, что я прощаюсь с тобой?

— Нет, я согласен на договор, и на то, чтобы ты забрал меня.

Я чуть в ванную не рухнул, честно, едва не опрокинулся. У меня аж дыхание перехватило и кровь забурлила так, словно меня поджаривали на вертеле или варили в котле. Ни одна мысль в голове не смогла задержаться дольше чем на секунду. Это была почти паника, К., счастливая паника.

— И для этого нам и необходимо встретиться…

— Подожди, стой, — жалкие попытки собраться. — Ты хочешь сказать, что ты согласен жить по правилам, установленным мной? И со мной? Ты согласен быть со мной и только со мной?

— Да, — хрипловатый смех, — Сэм, девочка моя, приезжай, забери меня…

— Прямо сейчас?

— Да! — Мюррей был такими самоуверенным, а я такими неприкрыто обрадованным.

Внутри меня потрошило понимание, что не стоит спускать всё так быстро. Нельзя прощать тот отвратительный день лишь за его согласие. И, к тому же, у меня в спальне сидел Джерри, отчаянно ждущий секса Джерри.

— Хм, заманчиво, но даже не знаю… — напустил в голос скуку от раздумья. — Стоит ли мне расставаться с Джерри ради тебя…

— Сэмюэль, — сказал Мюррей по-особенному, с придыханием, — не ломайся, я и так согласен на все твои сумасбродные пункты.

— Да, но ни один из них не гарантирует мне уверенность в тебе. — Разум охладил моё желание выехать за Мюрреем. — Ты в любой день можешь кинуть меня так же, как собрался кинуть Якоба. Да и нужно ли тебе это на самом деле? — я припомнил ему тот самый вопрос, которым он убивал меня. — Нет, не думаю, не думаю, что тебе это всё нужно, Мюррей.

Он смеялся, громко, чисто, искренне и так заразительно. Мне очень хотелось быть с ним рядом в этот момент и поцеловать.

— А ты отлично учишься, — замолк, — но не стоит тебе пытаться быть мной.

— Я и не пытаюсь, говорю как есть, и всё.

Ещё немного его красивого смеха — и тишина, которую сам я не осмеливался прервать.

— Так ты приедешь? — нарушил молчание он.

Я совсем не думал, просто выпалил, как было на сердце, и сбросил звонок.

— Что-то долго ты там болтал! — Джерри был уже раздет и встретил меня в полной готовности, точнее «во всеоружии». Его член был направлен на меня, и яйца болтались, как у старого деда. Воистину, один из самых уродливых хуев в моей жизни.

— Смотрю, ты очень ждал меня, — хмыкнул и кивнул на его эрекцию.

— Ждал, — улыбка, которую он наверняка хотел сделать хищной, вышла как у слабоумного. — И я надеюсь, мы сегодня доведём дело до конца.

Я подошел к нему скорее из сочувствия и немного, совсем чуть-чуть, из интереса. Хотелось узнать, от чего ухожу и кого именно бросаю. Член в руке был приятно тяжёлым, но эти чёртовы смешные яйца и нелепый пушок на них…

— Нравится? — Джерри нетерпеливо облизал губы. — Хочешь отсосать?

— Ха, я не делаю отсосы, Джерри, — сжал его мошонку, и он зашипел.

— Да ладно, — кривая даже не улыбка. — Твои губки созданы для этого.

Я едва не засмеялся в голос, честное слово. Это была такая жалкая попытка быть как Мюррей, причем Джерри сам не подозревал, в кого он пытается играть. Быть может, до Мюррея конечно, я бы проглотил наживку и воспылал страстью, но после него… Джерри был уморительный словно клоун.

А над клоунами то смеёшься, то плачешь, а что чаще — их жалеешь. Бедные люди.

— Ладно, Джерри, я так не могу, — отошёл от него. — Одевайся и уходи.

— Чего? — он даже не пошевелился.

— Я говорю: одевайся и уходи! — по-плохому я начинал заводиться. Джерри тратил моё время. — Не получится у нас ничего, мне противно с тобой даже рядом стоять.

— Я не понял! — вот тут он вскочил.

— Но я говорю доходчиво! Убирайся! Ты вызываешь у меня рвоту!

До сих пор помню точный оттенок красного, которым покрылось его лицо. А потом он едва не позеленел и начал одеваться, быстро и яростно застёгивая пуговицы где надо.

— Ты ещё получишь… ты ещё ответишь… так разговаривать со мной… — бормотал он злобно, — ещё узнаешь… сука… пропадёшь… я тебе устрою…

В другой раз я бы испугался, ведь порой угрозы не несут в себе ничего пустого. Но это был тот случай, когда несут.

— Ой, — К. отмахивается, — это ведь Джерри, пустобрёх и трус!

— Вот-вот, в общем, я посмеивался, пока он ругал меня на чём свет стоит. А потом он уехал, и я наконец смог собраться, чтобы отравиться к Мюррею.

Я приехал быстро. Буквально моргнул — и вот уже через лобовое стекло видно дом с голубой крышей. Нетерпеливо достал телефон и написал ему, что на месте, а он в ответ позвонил:

— Заходи в дом, я пока ещё собираю вещи.

Было немного страшно, в голове промелькнули мысли, что это всё подстава. Что Мюррей и Якоб просто разводят меня, и в доме меня ждёт страшная встреча. Но всё же вернуться в их «счастливое гнездо» хотелось, и я оставил машину.

— Эй, — постучал несколько негромких раз и, взявшись за ручку, легко отворил дверь. Было не заперто. — Мюррей?

Осторожно зайдя внутрь, почувствовал себя в триллере, под снайперским прицелом, несмотря на то, что не видел никого, кто за мной бы наблюдал. Хотя какая жертва замечает убийцу не в последний момент?

— Мюррей? — повторил ещё раз и направился к лестнице, по которой и поднялся.

Дверь в их спальню была открыта и оттуда доносились звуки. Кто-то двигался и говорил…

— … разве мы не были счастливы на островах? Тот месяц, что мы провели только вдвоём… может снова?..

Говорившим был Якоб. Когда я зашёл, он сидел в кресле, запрокинув голову, и, не обращая на меня внимания, продолжал:

— … или в горы… Помнишь горы, мальчик мой? Те незабываемые выходные, тот мороз, тот горячий кофе в кафе у подножья. — Голос медовой реки, тягучей и тягучей. — Я едва не сломал себе позвоночник катаясь, а ты, конечно же, мог бы участвовать в соревнованиях…

Мюррей методично кидал вещи в спортивную сумку и, вероятно, не слушал Якоба. По крайней мере, в его лице не было заинтересованности чужими словами.

— А… вот и ты, — Якоб посмотрел на меня из-под полуприкрытых век. — Счастливый перениматель эстафеты.

— Якоб, — Мюррей одёрнул его и, закончив сборы, застегнул молнию сумки.

— Да, я — Якоб, — хмыкнул. — А это — Сэм, и можно только гадать, как быстро он станет Якобом.

Мне хотелось спросить у него, что за чертовщину он несёт, но я не успел, так как Мюррей снова одёрнул его:

— Якоб, хватит.

— Хватит… Скажи мне, Мюррей, как удержать тебя? — вопрос от чего-то попал в моё сердце, а Мюррей, закинув сумку на плечо, уже был рядом со мной. — И от скольких ты уходил, расскажи…

Как понимаешь, К., прощания как такового не было. Они разошлись будто незнакомцы, и это не только не порадовало меня, но и вселило огромную неуверенность, на грани скорби. «И от скольких ты уходил, расскажи…» — конечно, это была личная приправа для меня.

Под светом фонарей мы направлялись к машине, молча и в спешке. Слова вертелись на языке и вырвались ещё до того, как мы дошли:

— Сколько у тебя было таких, как Якоб?

— Сэм, — он бросил на меня взгляд, полный раздражения. — У меня из постоянных партнёров был только Якоб. И ты.

— Тогда почему он намекнул, что их было не меньше сотни? — настаивал.

— Слушай, — остановился и схватил меня за плечи. Мы смотрели друг другу в глаза, и в этом было не меньше килограмма волшебства. — Я вёл не самый полезный и разумный образ жизни с пятнадцати лет. На моём пути было многое и многие, но недолгие. И… — закрыл глаза и затянулся воздухом, — это не было обусловлено тем, какой я человек, я просто всегда искал.

— Искал? И нашёл в Якобе? Поэтому жил с ним так долго?

Он возобновил ход и не стал утруждать себя ответом. А потом, когда мы оказались в машине, Мюррей повернулся ко мне:

— Я не из тех, кто найдя — теряет.

Стоит ли говорить тебе, К., что это было восхитительно. Мюррей был словно актёр, единственный актёр на сцене, но совсем не лживый и переигрывающий. Просто делающий всё красиво, и я не мог не верить ему.

— Подписывай, как обещал, — сказка сказкой, а разум теряться не должен. Я кинул ему договор на колени, и ручку.

— Гм-м, ты не передумал? — кривая усмешка. — Хотя бы насчет нескольких пунктов? Которые, вероятно, сам и будешь нарушать.

— Подписывай.

И он сделал это. Я внимательно следил за появлением закорючек на бумаге и не верил своему счастью… Мюррей — мой. Мой и только мой.

Это, блин, был исторический момент! У меня даже ладони вспотели и хотелось запустить парочку фейерверков.

— Всё, — улыбаясь как ребенок, он передал мне документ и ручку.

Жгучее желание напасть на него и потрахаться накатило внезапно и обескураживающе. Когда наконец всё было сделано, и незаметная борьба с Якобом завершилась, когда осознание прорезалось в мозг, меня просто вынесло на волне вседозволенности. К сожалению, вседозволенности мысленной, потому что залезть к нему в штаны я почему-то себе не позволял.

А он смотрел на меня и, кажется, видел насквозь. Видел моё нестерпимое желание и не переставал улыбаться.

— Ты чего-то хочешь? — спросил он насмешливо.

— Эм, поехать домой, — я закинул бумаги назад и не знал, что делать. Ехать или поцеловать его всё же?

— О, домой, — ласково, — в наш с тобой дом…

Мюррей показался мне таким чувственным и человечным в этот момент, что я перестал сдерживаться. Наклонился к нему и жадно впился в нижнюю губу, чувствуя вкус чего-то сладкого до чертиков.

Зайти далеко не позволил он, к моей досаде, но я ничего не сказал на мягкий отказ. И уже когда мы тронулись:

— Сегодня отметим? — не без веселья. — Когда там трах по плану?

— Что?

— Трах когда? — он смотрел прямо на меня, а я старался не отрывать взгляда от дороги. — Наша ебля раз в неделю приходится на эту ночь? Или посношаемся через пару дней?

— Ты слишком груб… — ответил отвлечённо, ещё не смея догадываться о том, как сложится наша совместная жизнь.

========== 8.2 ==========

— Ох-х, и как же она складывалась?

— Если быть честным, дорогая моя, то складывалась она не то чтобы откровенно плохо, но… несколько странно уж точно.

Мы приехали домой, покинули машину, и я помню, как Мюррей задержался, вытаскивая сумку с заднего сидения; когда он покончил с этим, захлопнув дверь, присвистнул:

— Домик — класс! Я не прогадал, — усмешка, возможно, он думал, что меня эти слова порадуют. Возможно, он даже произносил их только ради меня.

Я не нашел, что сказать, голова была пуста настолько, что даже не завел машину в гараж. Мысли были спутанными, я не знал, что делать и, собственного говоря, я так был занят всё это время планами по отбиранию Мюррея, что не думал о последствиях. Если проще, то суть моих метаний заключалась в мысли «как с ним жить-то?!».

Смотрел на его тёмную фигуру в свете ближайшего фонаря, и делалось дурно. Привез домой хищника, жить с ним решил… а будет ли он таким послушным, как Джек?

— Идем? — Мюррей обернулся, чтобы посмотреть на меня, и я уверенно бездумно шагнул к парадным дверям.

Он шел за мной вслед, что-то говоря, но это что-то было не важным, совсем не важным.

Дальше я поверхностно показал ему дом, и мы устроились в спальне… устроились, нет, это не значит, что мы уснули, обнявшись. Хах… обнявшись… Мюррей кинул сумку возле комода, в котором не было для его вещей места, и принялся раздеваться.

— Я в душ, хочешь со мной? — спрашивая это, он хотел, чтобы я пошел с ним на самом деле? Чёрт его знает, я всё равно покрутил головой, отказываясь.

Дверь ванной комнаты закрылась за ним, и я, тяжко выдохнув, сел на постель. Надо было как-то собраться, что ли, надо было уже осознать, что всё сделано и, возможно, это самая удачная сделка в моей жизни!

— Всё-таки я везунчик, — прошептал вслух и сразу же прикрыл рот рукой. Но Мюррей не мог слышать моих слов — ведь вода шумела слишком громко.

«Трах когда?», — вспомнились недавние грубые слова, и я решил, что уж точно не сегодня.

Я был несколько вымотан, и мне предстояло еще переварить все события безумной ночи. Спальня еще пахла одеколоном Джерри, в конце концов. Поэтому лучшим вариантом было лечь спать, но для этого неплохо было хотя бы умыться и зубы почистить.

Сначала я решил уйти в другую ванную комнату на этаже, но буквально насильно заставил себя отказаться от этой мысли. Мюррей ведь мой, верно? Так какого чёрта я не могу зайти, когда он моется?

Осторожно открыв дверь, я направился прямиком к раковине, быстро умылся и, когда поднял голову, невольно в зеркале посмотрел на происходящее позади. Мюррей мылся в душевой кабине, стоял навязчивый запах шампуня, и холодные капли стекали по моему лицу. Я чувствовал воду так, словно это слёзы.

— Что с тобой творилось, Сэмюэль? — подруга выглядит озадаченной. — Тебе было плохо?

— Нет, нет, мне было… очень хорошо, не знаю, это странное состояние, если ты его не понимаешь, значит, у тебя такого не было. Это просто счастье на грани катастрофы.

Я чистил зубы, не сводя взгляда с Мюррея через зеркало. Правда, было плохо видно, стекла запотели; видимо, он мылся в очень горячей воде. Но то и дело проглядывали то плечо, то спина, ноги… я был этим доволен, этого было почти много.

Наверное, он и не заметил моего присутствия или не подал виду, поэтому я спокойно вернулся в спальню. Разделся до трусов и лег в прохладную постель, накрывшись тонким одеялом. Свет был выключен, я собирался уснуть, и только прикрыл глаза, как пришлось их распахнуть — шум воды прекратился.

— У тебя есть новая зубная щетка? — дверь ванной комнаты приоткрылась и пролился свет. — Я свою брать не стал.

— Да, в шкафчике рядом с полотенцами, — пробурчал и повернулся на другой бок, всем видом показывая, что больше беспокоить нельзя.

Но он и не беспокоил. Разобравшись со всеми делами, он лег на другой край нашей общей кровати, и на какое-то мгновение у меня дыхание прервалось. Честное слово, К., я думал, был уверен, что он начнет ко мне приставать.

Полезет ко мне своими чистыми сильными руками, стянет с меня нижнее белье и… но нет. Даже не попытался получить единственный на неделе секс в эту ночь. Так что мы просто заснули, как правильные мальчики, и перед этим я даже успел порадоваться, что, возможно, с ним будет еще проще, чем с Джеком! Только вот уже утром стало очевидно, что радость эта была напрасной…

— Что? — К. кажется возмущенной. — Он к тебе даже не полез? Тоже мне секс-машины, пф-ф-ф…

— Ой, К., я думаю, у него были свои причины на эту воздержанность в ту ночь.

— Например?

— Он всё же ушел от Якоба. Это было, конечно, очень холодно и не было никакого признака того, что происходящее его хоть как-то задело, и всё же… возможно, он тоже был вымотан. Так или иначе, та ночь была первой и последней в качестве послушания и примерности. Мюррей действительно единственный раз был таким едва ли не равнодушным к подчинению.

То первое роковое утро… я проснулся далеко не с рассветом, но всё же рано, ведь были весьма неотложные дела с одним рестораном на другом конце города. Я лежал и не менее десяти, да, наверняка десяти, минут слушал едва слышное чужое сопение. Я боялся посмотреть на Мюррея в свете утра, как уже бывало, но в этот раз деваться было некуда.

Он спал, уткнувшись в подушку, и его левая рука почти касалась меня под одеялом. Я не хотел его будить, но он открыл глаза, стоило только мне подняться с постели.

— И куда? — перевернулся, потянулся лениво и взгляда прищуренного не стал сводить.

— Мне нужно съездить по работе, ты можешь отдыхать, — я ушел в гардеробную, и уже там услышал насмешливое:

— А я думал, работать тебе не приходится.

Пока я выбирал чёрный костюм из ряда таких же чёрных, Мюррей, абсолютно не одетый ни во что, встал в дверном проеме и поставил руки так, будто у него есть претензии.

— И когда я смогу получить своё? — даже не передать, насколько едко и цинично спросил, словно еще раз «Трах когда?». И, боже, как же мне хотелось ответить «Никогда».

Но я, простите, похлопал ушами, дав тем самым себе несколько минут на удержание гнева, и сказал безропотное:

— Думаю, сегодня ночью можно будет устроить неторопливый и…

— Ага, и полный любви перепихон, — фыркнув, договорил за меня и вернулся в спальню, но я все еще различал его слова: — тогда я гулять.

Сразу же повесил на место чёрный костюм с бархатной темно-синей каймой внутри и полный закипающего возмущения направился к Мюррею для выяснения отношений.

Чтобы завестись, хватило двух секунд вида того, как этот подлец одевается, и это я не про хороший завод.

— Куда гулять? Может, останешься дома, а?

— Я же не собака, чтобы оставаться, — передернул плечами, и стало очевидно, что решил он уже всё достаточно твёрдо, чтобы меня игнорировать. — Вечером вернусь.

— Мюррей, — я подошел к нему ближе и приобнял, — останься дома, пожалуйста. -Попросил я жалостливо шепотом, стискивая руками, но получил в ответ только хмык. Хах, представляешь, К., хмык, он просто, блин, хмыкнул на такую просьбу.

— Я тебе не доверяю, — сказал и уткнулся носом в его плечо. Приятно пахло, словно свежим ветром, словно Мюррей действительно ветер.

— Это твои проблемы, — отодвинулся, чтобы иметь возможность натянуть футболку, и развернулся: — либо доверяй, либо следи, мне всё равно.

И тут он решил, видимо, что это идеальный момент, и ушел, распахнув и не закрыв за собой дверь. Может, специально хотел, чтобы я за ним побежал, не знаю, но я и побежал:

— Так не делается, ты, вероятно, забыл, что у нас весьма деловые, в некотором роде, отношения, и большую часть времени ты должен делать так, как говорю я! — надрывался, спускаясь за ним по лестнице. — Слышишь, Мюррей?! Не ты тут главный, а я! И когда я о чем-то прошу тебя, ты должен, ты обязан соглашаться, потому что не такая уж это и просьба, а скрытый приказ!..

Много еще было что сказать, но входная дверь хлопнула, оставляя в одиночестве.

«Будет даже проще, чем с Джеком». Ох, как же слеп был я до этого, если позволил такой смешной мысли промелькнуть всерьез. Стоял там один, чувствуя себя безобразно глупым, и та мысль закрутилась вновь, только уже насмешливо.

— И что, он правда уехал? — К. удивляется, большие глаза округляются, и рот распахивается. Наивная, еще надеется, что не уехал?

— Да. Мне ничего не оставалось, как наконец одеться, привести себя в порядок и поехать по нормальным рабочим делам. Но ты можешь представить, дорогая, в каком эмоциональном состоянии я был.

Мало того, что Мюррей выставил меня идиотом, заставил идти за ним, унижаясь, так он еще мог и не вернуться. Вот о чем я думал, возвращаясь домой.

Мои руки вцепились в руль, словно в спасательный круг, но вода всё равно поступала в рот. Я тонул в глубине собственных отчаянных мыслей, тонул в том, что жалел буквально обо всем.

Жалел, что привел Мюррея к себе домой, жалел, что кинул Якоба, жалел обо всем грязном, и жалел, что с Мюрреем встретился в том кафе. Я жалел, что продолжил общаться с ним по скайпу, когда мне еще было легко прекратить это не делать. Жалел, что оказал ту просьбу для Джека, жалел, что не оставил всё, когда это самое всё только начинало закручиваться.

Но я был на пути домой. Гладкая дорога, нависшие тучи и моя нервозность.

Да, К., жалел о его появлении в моей жизни и больше всего боялся, что Мюррей в нее не вернется. Старался уговорить свое эго, что всё к лучшему, и это тоже, что со всем справлюсь, и этот маленький, играющий во взрослого мальчик и не нужен мне вовсе, но…

Свет не горел ни в одном окне. Была почти ночь, а в моем доме, казалось, что не почти, а полная.

Я подъехал к своему пристанищу, а Мюррей, выходило так, что нет. И в этот момент, кроме жалости к себе, ничего не осталось, никаких мыслей.

========== 8.3 ==========

Я вышел из машины и на почти не ощущаемых ногах двинулся к дому. Вход оказался заперт, пришлось разобраться с замком, и это стало еще одним уверенным признаком того, что он не вернулся. Я распахнул дверь и задержал дыхание: показалось — словно вылетевший призрак одиночества прошил меня насквозь. А еще послышался свист гуляющего ветра, но этого быть не могло, потому что мой гуляющий ветер всё еще шлялся непонятно где.

Немного выпил, чтобы расслабиться, ничего не съел и улегся, стараясь ни о чем не думать. Стараясь переложить все проблемы на завтра и утром же позвонить адвокату. Конечно, я бы выглядел полным придурком для общественности, вскрой все дела, но так я выходил полным придурком для Мюррея. И первое я стал предпочитать второму, да и договор — есть договор, не зря же подписывали.

И всё-таки судиться с ним было бы больно. Глаза при размышлениях об этом щипало, словно от едкого запаха.

Если спросишь, дорогая моя К., вернулся ли он и когда, то отвечу.

— И когда же… — начинает подруга, я обрываю ее на полуслове:

— Ровно в четыре пятнадцать. Я проснулся и сразу посмотрел на часы и только после этого с неудовольствием отметил, что даже спал я в невиданном напряжении, потому что разбудил меня замолкший двигатель. Мой БМВ вернулся на место, и честное слово, это проклятая машина. На ней я тогда связался с братом Джека, и именно на ее заднее сидение я кинул тот блокнот с его именем. И именно этот БМВ Мюррей взял «погонять». Если не сказать, что угнал.

Время казалось вечностью, но Мюррей таки доплелся до спальни. Аккуратно, словно правда заботился обо мне, открыл дверь, и так же аккуратно, почти бесшумно, закрыл. Надумал пройти в ванную и там побыть в тишине и спокойствии незнамо сколько времени, но я включил свет.

— Почти сутки, Мюррей. Чуть меньше двадцати часов и ты вернулся? Зачем?

— Ну, я типа тут живу, — он пожал плечами и всё-таки улизнул в ванную.

Разбирался там со своими делами, периодически был слышен звук воды, сменяющийся странной тишиной. Наконец Мюррей показался вновь, голый и намеревающийся залезть в мою постель.

— По договору ты не имеешь права оставлять меня более, чем на двадцать часов, — напомнил ему, и в ответ только насмешливое:

— И что? Побежим его разрывать, а то в следующий раз вдруг нарушу?

Лег рядом, и я даже помешать этому никак не мог, но выключать свет не собирался:

— Если случится еще одна такая твоя выходка… Если наш договор нарушится по какому-либо пункту… — повернулся к нему, надеясь, что он уже не выглядит таким ироничным: — Ты вылетишь из моей жизни, где всё строго по правилам.

Надеялся, что Мюррей услышал меня. И испугался, хотя бы в половину так же, как испугался я, но нет:

— Хах, этот твой договор, — засмеялся хрипло, — ни оставлять Сэма, ни трахать Сэма, ни думать об отсосе от Сэма. Какой хороший договор у Сэма, — и в конце он засмеялся вновь.

— Ты не под принуждением его подписал. И ты его всё же подписал, так что перечитай пункты и наконец их уясни! — я вырубил свет и повернулся к наглому ублюдку спиной.

— А еще не изменяй Сэму, — чужой шёпот в темноте, и сердце забилось бешено. — Что если я изменил сегодня?

Он сказал это. Он спросил. Представляешь, К., как больно мне стало после, как больно стало от этого. Я заставлял себя говорить, заставлял, чтобы Мюррей не возрадовался, что тем самым убил меня:

— Тогда всё кончено.

Несколько минут прошли в тишине, я не мог слышать даже его дыхание. Хотя, быть может, от того, что звук собственного стоял в ушах.

— Мы не с того начали, Сэмюэль, — голос у него звучал убито, что разрывало. — Правила, условия, «скрытые приказы», — последним доказал, что таки слышал тогда меня злобного. — Надо было по-простому, по-нормальному… Надо было как все.

— Со мной так быть не может, — сел в кровати и повернулся к его тени, — я человек деловой, я не могу без правил. Тебе просто надо подстроиться и привыкнуть, ты поймешь со временем, как это удобно.

Грустный смешок, один единственный, и после него я точно погиб:

— Я переспал с другим.

Просто смотрел на него, а Мюррей не договаривал. Пришлось искусственно засмеяться:

— Ага, ну да, конечно, — похлопал в ладоши, потому что верить не собирался, — что за чушь, Мюррей. Специально приехал чуть раньше полных двадцати часов, чтобы не нарушить такое маленькое правило, и в тоже время прошелся по самому строгому пункту. Серьезно? Не смог нарушить двадцать часов, но переспал с кем-то? — я смеялся и смеялся, ощущая себя дураком всё и больше и больше, потому что верил своим же словам всё меньше.

Конечно, он мог так сделать, и сам сказал это:

— Джуд Мэл, метис, живет севернее тебя, и именно у него я был. И с ним я переспал.

Говорить больше было не о чем и незачем. Разве что…

— Почему? Почему ты мне рассказал.

— Не хочу, чтобы ты и после повторял эту же ошибку. Этот чёртов договор… в нем негде даже развернуться. Это… — замолк, подбирая слова, — свод правила монаха, ограничение возможности летать и разговаривать, не знаю, с космосом, блин, но ни один нормальный человек на такое не пойдет. — Он поднялся и включил свет, спать со мной, очевидно, больше не собирался. — Тебе нужен не мужчина Сэм, а слуга-евнух.

Я тихо сидел в кровати, наблюдая, как он одевается, и ничего не мог сказать. Финальной добивающей фразой стало:

— Адвокат у меня есть.

И я не выдержал:

— Тоже один из тех, с кем можно поебаться, свинтив из дома? Хах, — рухнул в постель и уставился в потолок. Тяжело было осознавать, что всё кончилось из-за моих же правил, но на деле из-за Мюррея. Он же мог промолчать. Ну, или хотя бы не изменять мне в первые же сутки совместного проживания.

— Типа того.

— Ну ты и скотина. Ты просто мразь, Мюррей. — Прикрыл глаза на секунду и зашипел: — Только не говори, что у тебя уже яйца ныли, ты ведь и недели не продержался. Ты вообще не держался, — со злобной иронией отметил я и продолжил: — Я ведь тебе сказал утром, что уже ночью дам, но нет, ты предпочел потрахаться с другим и приехать под утро.

— Да, дал бы, а потом заставил всю неделю ждать. Как весело, — фыркнул, напяливая шорты. — Дрессировка Мюррея. Секс четыре раза в месяц и ожидание Сэма у порога.

— Ты мог хотя бы попытаться меня соблазнить!

Мюррей засмеялся, и после всё еще с улыбкой:

— То есть договор всё-таки предусматривает, что нарушать его буду я? А ты тыкал бы мне его в лицо каждый раз и копил мои провинности? — снова смех. — Боже, да и к чему тогда вообще этот чёртов договор?! Зачем он тебе, если ты на самом деле жаждешь, чтобы его нарушали?

На прозвучавший вопрос у меня не было ответа даже для самого себя, а уж что-то объяснять этому ублюдку…

— Неважно, просто вали поскорее. Не хочу видеть тебя больше.

Рассчитывал, что еще что-нибудь скажет и запросится остаться. Намекнет, что бросать меня не хочет, расставаться не собирается и признает ошибку. Будет умолять о моей любви и останется.

Но Мюррей собирал свои вещи, я видел его твердую спину, и никакие деньги, оказалось, его не удержат. Представляешь, К., его не удерживали даже прописанные суммы, хотя бы ради них он не попытался как-то со мной ужиться и остаться. В этом меркантильном мире уже — о, кошмар! — даже деньги ничего не стоили.

Я весь был в козырях и с козырями, но это не имело никакого смысла, когда Мюррей просто уходил.

Выключил свет, от ненадобности, потому что рассвет уже понемногу освещал комнату самостоятельно. Поднялся с постели и медленно, словно меня тянули, направился к Мюррею. Тот обернулся за секунду до того, как я хотел его обнять. И всё же мои руки были протянуты, я хотел прижаться, но Мюррей отвел их от себя. Не давал даже прислониться, словно виноватым был я, словно изменил я.

— Останься, — тихо попросил, — останься, завтра всё решим.

Мюррей ничего не ответил на мою просьбу, просто смотрел, не выдавая ни единой эмоции, какой-то магией, особой волной я догадался, осознал, что нужно. Не слова, не объятия.

Я сел перед ним на колени и уверенно потянул его шорты вниз. Приблизился лицом к паху, и чужая рука легла на затылок, давая понять, что всё я понял правильно. И делаю правильно. Надо только взять в рот.

Взял в руку его уже окрепший член и осторожно обхватил губами головку. Как ни странно, униженным себя не чувствовал, только удовольствие и совсем немножечко стыда…

— Вот так бы сразу, Сэм, — погладил меня по голове, и снова хватка стала жесткой. Мюррей направлял мою голову и заставлял принять глубже. И я послушно принимал.

Член уперся в горло, я постарался расслабиться и получалось. Никакой тошноты и кашля до слез в глазах. Просто расслабление и принятие, и Мюррей застонал, низко и гортанно.

После хорошего начала я перешел на медленное посасывание и обхаживание его члена, надрачивая у основания. Сам же также был безумного возбужден, но ничего не мог с этим поделать, был так занят, что ни единой возможности подрочить себе.

— Теперь ты понимаешь, как нужно себя вести, чтобы удержать мужчину? — сплошная насмешка, а после стон удовольствия, когда я провел языком там, где нужно.

Мюррей долго не кончал, словно проверял меня на старательность и усердие. Губы заболели, щеки, в горле защипало и шею заломило. О коленях и мало слушающейся руке вообще молчу. Мюррей, захотевший наконец излиться, начал весьма методично трахать меня в рот, и затем я смог почувствовать его вкус в полной мере.

После он позаботился и обо мне. Я кончал в его руку и слышал ласковое:

— Всё-таки ты очень хорошая девочка, Сэм…

Да, но быть таким каждый день я не собирался, правда, говорить ему об этом тогда уже не было сил.

========== 9 ==========

Утром обоими старательно делался вид, что накануне ничего не произошло. Ровным счетом ничего. Мы перебрасывались незначительными фразами и тишину заполняли бубнящим телевизором. Наши взгляды пересекались редко, и каждый раз заканчивались тем, что я опускал глаза. Будто это я вчера потрахался с Джудом, живущим «севернее меня», будто я чувствовал себя виноватым. Хотя — чувствовал, только за другое… что, скажи мне, К., что на меня нашло, что заставило меня так унизиться? Какой позор, стыд…

— Сегодня мотаться по работе не нужно? — спросил ровно, вот только в конце усмехнулся омлету, едва-едва, но я поймал.

— Нет, а тебе ехать севернее?

Мюррей оценил тонкий юмор, засмеявшись:

— Пока нет, пока нет необходимости.

— Нет необходимости? — нет, конечно же, я расслышал, но переспросил из-за наглости говорившего. Даже интересно стало, сможет ли он повторить в такой же манере. И он смог:

— Да, нет необходимости.

— Что это значит? — отложил вилку, завтракать расхотелось. — Теперь каждый раз, когда я буду оставлять тебя одного, ты будешь искать компанию? Так не получится, Мюррей, ты же понимаешь, что кто-то должен приносить доход, чтобы содержать тебя же. Если не хочешь, чтобы работал я, тогда подними сво…

— Ты так много говоришь, — перебил меня, — знаешь, мне больше нравится, когда твой рот занят другим делом, а не треплом.

Я с трудом проглотил это хамство, Мюррей переходил все границы, и я сам допустил это. Не стоило ночью вставать на колени, но в тот момент, если бы не встал, то завтракать уже было бы просто не с кем.

— Ты специально выводишь? — снова взялся за омлет. — Или отвлекаешь от темы? Я не забыл и не забуду, Мюррей, и буду требовать ответа: ты будешь изменять каждый раз, когда работа займет мое время? Каждый раз, когда я отвернусь?

Засмеялся, захохотал, голова запрокинулась, вероятно, Мюррей чувствовал чёртово веселье. Я же закипал. Всё как обычно.

— Не будь глупым, — сказал наконец, — я же не дурак, чтобы вытворять такое. — Подмигнул непринужденно, словно мы на пляже, и я лежу загораю, а он проходит мимо в синих плавках и заигрывает. — Ты ведь понимаешь, когда и что я стану делать.

Я понимал. Когда я сделаю шаг и выйду из идеальной «системы взаимоотношений», построенных Мюрреем. Вообрази, К., мы жили по моим законам, по моему договору, но Мюррей всё равно умудрился туда протащить свою игру и выстроить свой мир. И это рушило до основания — мой.

— Ты, похоже, не голоден, советую встать, наклониться над столом и получить удовольствие, — еще раз подмигнул, и я снова на одну секунду переместился на пляж. Почти словил солнечный удар.

— Да пошел ты, — дотянулся до пульта и сделал телевизор погромче. Лишь бы не слышать чарующего голоса самого Люцифера.

«…да-да, Кларсон, выставка также пройдет на южном побережье, если, конечно, дожди не помешают.

— Тысяча машин, и, я думаю, Дэвид, никакие ливни не оставят любителей и ценителей…»

— Я поеду туда, — и на мой немой вопрос Мюррей кивнул телевизору. — В следующую пятницу.

— Езжай куда хочешь.

— Правда? Куда хочу? — спросил то ли серьезно, то ли насмешливо, не знаю, не хотелось разгадывать. Я чувствовал усталость. Так мало мы прожили вместе, а я уже устал. И больше всего я уставал от мысли, что и в дальнейшем придется сопротивляться чужой воле так же отчаянно, как в то утро.

Ночью, когда я сдался и пошел на поводу, моя голова так не болела. Я ни о чем не беспокоился, а просто сосал.

«Собака по кличке Джуд спасла человека, и это удивительно, Дэвид, — обрадовалась ведущая, и соведущий восторженно подхватил:

— Да, история, достойная восхищения, этой ночью на окраине…»

— Смотри-ка, собака по кличке Джуд, — я усмехнулся, — не этот ли метис? Мюррей? Я чего-то о тебе не знаю?

— Забавное совпадение, — согласился со мной вчерашний чужой любовник, — я действительно трахал его по-собачьи.

Злоба зазвенела в ушах, и больше мы не разговаривали. Понятия не имею, о чем думал Мюррей, а, быть может, он не думал, а слушал эти чёртовы новости, я же видел перед собой его. Нет, не Джуда, не голого неверного Мюррея, а Якоба.

Именно Якоб сидел передо мной, печально улыбаясь и шептал: «А… вот и ты, счастливый перениматель эстафеты».

Я не мог есть, и покоя мне не было. Такой умный я, со своими договорами и правилами, попал в самую настоящую ловушку положения. И самое худшее — я стал Якобом. Очень быстро и очень насильно стал Якобом.

И прекрасно помня, чем закончилась «любовь» между Якобом и Мюрреем, я такого повторения со мной не хотел. Посматривал на Мюррея из-под ресниц и гадал, когда же он найдет себе новую жертву. Когда ему надоем я? Быть может, уже подыскал… быть может, это Джуд.

«Скажи мне, Мюррей, как удержать тебя?», — образ Якоба всё еще был в поле зрения, и этот образ не затыкался: «И от скольких ты уходил, расскажи…»

— Как же меня всё бесит! — с этими словами я поднялся из-за стола, и спокойный до этого Мюррей уставился на меня с детским удивлением:

— Что случилось-то?

— Случилось всё! — взмахнул руками, избавляясь от части кипящих эмоций, от слишком маленькой части. — Это не жизнь, это квест.

Мюррей медленно пережевывал последний кусочек пищи и смотрел на меня, как на чудную зверюшку. Ну, я и подумал, раз уж в зоопарке я в клетке, то покажу пару фокусов:

— Ты шантажируешь меня, и я, идя на поводу, унижаюсь! — пара истеричных смешков и готов продолжать: — Я не Якоб! Я не буду терпеть, склоняться перед тобой, как перед божеством, а потом смотреть, как ты собираешь чемодан! Я не собираюсь потом «передавать эстафету»! — перевел дыхание и добавил несколько спокойнее: — Тут плачу я, а кто платит — тот и музыку заказывает, это все знают, даже ты.

— Хах, — Мюррей отодвинулся от стола, но не поднялся. — Так ты хочешь «заказывать музыку»? И какую же, а? Какую ты можешь заказать, Сэм? — за весельем я чувствовал его злость, такую злость, как моя собственная. — Скучную, нудную мелодию для стариков за шестьдесят? Если я стану слушать тебя, то уже завтра проснусь седой, а послезавтра захочу в могилу. И, может, это к лучшему, потому что к тому же сроку ты будешь меня не хотеть, а ненавидеть. — Усмехнулся и подался вперед, заговаривая медленно и вкрадчиво: — Модель твоего мира неправильная, и, живя по ней, ты выполняешь программу по самоуничтожению. Благо, я знаю, что для тебя лучше.

— Не смеши, ты делаешь не для меня лучше, ты стараешься ради себя и своего удобства.

— Ну, я не стану этого отрицать, — он улыбнулся, и разговор на этом прекратился.

И после него не было ничего. Мы жили, словно соседи, старики и к тому же страшные молчуны. Но самое жуткое, дорогая К., что мы, казалось, жили по моим правилам, по тем самым пунктам. Он не приставал ко мне лишний раз, вообще не приставал, если быть честным. Мюррей не заходил ко мне, когда я был в ванной, и когда принимал ее сам, меня не зазывал. Он готовил, весьма простенько, но на каждый прием пищи. И когда я отлучался по работе, то возвращался не в пустой дом.

Казалось, всё идеально, но с каждым днем я нервничал сильнее. А еще присутствие Мюррея стало раздражать. Молчащий, безынициативный, словно тень самого себя, раздражал.

Время шло, мне хотелось напомнить, что кое-какой секс нам уже положен, но язык не поворачивался. Почему-то мне казалось, что я тогда проиграю, и на самом деле я проиграл:

— И долго ты будешь притворяться?

— Хм, прости? — Мюррей запихнул последнюю партию одежды в стиральную машинку и захлопнул дверцу.

— Сколько ты будешь еще притворяться хорошим? — я облокотился на дверной проем. — Неделю, две?

— А ты чего такой нервный, что-то не устраивает? — усмехнулся, хотя даже не смотрел на меня, а нажимал кнопки, выставляя режим. А Мюррей любит ставить режимы…

— Да, — спокойно кивнул и скрестил руки на груди. — С кем и когда ты спишь?

— Дай подумать, — он поднял глаза к потолку, притворно задумываясь, и после выпалил. — С тобой, каждую ночь.

— Хватит этих шуток, ты прекрасно понял, о чем я.

— И ты понял. — закончил и выпрямился. — Самое большее, куда я отлучался, это та выставка, но, поверь, там меня интересовали исключительно машины.

Прошел мимо меня в спальню и снял футболку. Он еще держал ее в руках, когда развернулся:

— Давай, проверь, спал я с кем-то или нет.

В своеобразной манере он предложил мне с ним потрахаться, и всё бы ничего, и я давно уже очень хотел, но поймал себя на том, что… Это слишком волнительно. Спустя такой громадный промежуток времени, содержащий только вещи незначительного и малого тактильного контакта, все большее и откровенное -волнительно до безумия. Могли задрожать колени от примитивного прикосновения к его торсу.

Но Мюррей распростер руки, и ему невдомек было о трудностях, вставших передо мной. Он слишком груб, чтобы уловить мое стеснение.

— Давай, потрахайся со мной наконец, Сэм, — он засмеялся, а я на его предложение заперся в ванной.

Стиральная машинка вовсю работала, а я принимал душ и лениво себе надрачивал. Но так и не кончил.

«А… вот и ты, счастливый перениматель эстафеты». Да, Якоб застрявший в подсознании всё еще смел издеваться. «Счастливый перениматель эстафеты…» «Настолько счастливый, что дрочит по-тихому в ванной, пока его горячий парень творит не пойми что».

В ту ночь было жарко спать. Духота казалась невыносимой, а, быть может, всё-таки стоило обкончаться во время водных процедур.

— Мюррей, — тихо позвал я лежащего рядом ублюдка, — Мюррей…

Он не ответил, спал, словно мертвый, и я приблизился к его спине. Одеяло немного сползло, его плечо было обнаженным, и, задержав дыхание, чувственно и невесомо я коснулся. Коснулся такой горячей и нежной кожи. Нет, всё же в Мюррее я души не чаял.

Он не проснулся, даже когда я наклонился и губами припал к его плечу. Не проснулся, когда я закрыл глаза и уткнулся в это самое плечо лбом.

Мои руки начали наглеть. Почему-то, когда Мюррей не смотрел, стало намного проще его трогать. Под одеялом самым хамским образом я лапал спящего человека и тихо млел. Рука плохо скользила по чужому плоскому животу, и я почти осмелился накрыть его пах…

— Что ты творишь? — Мюррей перевернулся на спину и тем самым немного меня отстранил, — Сэм?

Я растерялся, но быстро вернулся в чувство. В конце концов, Мюррей мой, и я за это честно платил.

— Что хочу — то и делаю, я тебя вообще-то купил.

— А я что, сопротивляюсь? — теперь уже он трогал мои волосы в темноте. — У тебя полная свобода действий, давай… не запрещай себе.

«Не запрещай себе…» так вот как это выглядело для него все эти дни, недели, месяцы? Выглядело так, что я себе запрещаю?.. Наверное, но в ту ночь я правда сломался, а, быть может, это сломался замок клетки, и внутренний очень развратный зверь выбрался в прыжке.

— Давай, в темноте подставляться же проще, — Мюррей насмехался и был прав. Он действительно знал и понимал, о чем говорит.

— Проще, если бы ты еще молчал, — я стянул с него одеяло и поспешил забраться и сесть на чужой живот.

— Да? А по-моему тебе очень нравится, когда я говорю, — и он наконец заткнулся. Но было такое ощущение, что повис вопрос, немой мюрреевский вопрос, спрашивающий: «И что дальше?». Я сидел на нем, словно на коне, словно собирался погонять, и просто ловил с этого кайф. Но серьезно, и что дальше? Мюррей ждал с интересом, и этот интерес я чувствовал тоже.

Я наклонился к нему, и он сам потянулся поцеловать. Страстный с покусыванием, невозможно влажный поцелуй. До этого я посмел забыть, как хорош его язык, переплетающийся с собственным.

Теперь уже его руки были жадными и трогали меня в нетерпении. Как бы сложно не было поверить, К., но я думал, у Мюррея правда никого не было за тот промежуток времени. Мы изнывали и портили совместные дни вдвоем. Вот уж точно два барана, но в ту ночь в постели мы наконец стали другими животными.

— Это ведь лучше, Сэм, да? Это ведь лучше, чем строить из себя хозяина? — он весь горел в похоти, но спесь не сбилась.

— А я и есть… хозяин… — прошептал чувственно, и Мюррей тихонько засмеялся.

В ту ночь я принимал его не как хозяин всё же. Несколько болезненно, и под чужим чутким контролем. Насаживался аккуратно, а в один момент Мюррею это надоело, он легко опрокинул меня на спину и вбивался уже ровно с тем темпом, с которым желал. Наверное, тот, кто трахает, и есть хозяин. Да?

Я обнимал его, деля с ним страсть, и целовал, лишь бы Мюррей не останавливался, и поверь мне, К., не останавливался он долго. А потом…

— Кончай, шлюшка, — совсем не приказным тоном, и я излился, словно всё-таки была команда.

Гладил его по голове, гладил, пока он не имел сил слезть с меня, и думал о своем. Вспоминал тот весьма коварный вопрос «Скажи мне, Мюррей, как удержать тебя?», мучивший меня, и радовался, ведь, кажется, я понял ответ. Кажется, я осознал как.

========== 10 ==========

— И как же? — К. подается вперед, ее глаза горят заинтересованностью, поэтому я тоже наклоняюсь вперед:

— Давать. Просто и хорошо давать. Без всяких стеснений и угрызений совести.

— Как пошло, — дорогая подруга морщит нос, и я фыркаю:

— Ну а ты какой ответ хотела услышать? Что надо дарить каждое утро по розе? Или доплачивать десять долларов в сутки?

Это жизнь, моя милая К., грубая, неотесанная и полная подвохов, словно рождественское утро. Кстати, про утро, которое хоть и не было рождественским, но стало очень приятным. И что еще важнее — утро, которое смогло расставить всё по своим местам.

— Пахнет вкусно, — я зашел на кухню и сразу направился к готовящей у плиты «хозяюшке».

— Как обычно, — Мюррей усмехнулся, — знаешь, я уже привык.

— Да, и я тоже, — обнял его и утонул.

Он пах блинчиками… и с этим, я понимаю сейчас, к нам приходила стабильность. В этих, казалась бы, рутинных, обыденных и ежедневных ритуалах. Мюррей готовил для нас, и это делало счастливым до безумия. И делает до сих пор.

Мы снова смотрели новости, обсуждали глупости и посматривали друг на друга. Мне кажется, мы оба осознали, что между нами есть нечто большее. Чувства. И именно поэтому он со мной мучился, и именно поэтому я пошел на уступки. Именно поэтому, закончив, я отодвинул стул, стянул с себя брюки и нагнулся над столом.

Мюррей брал меня столько, сколько ему было нужно, а я кончил два раза с интервалом в минут десять, не больше. Я всё еще чувствовал его в себе, а он уже шептал в мое ухо:

— Всё-таки ты очень хорошо усваиваешь уроки…

Это правда, К. Я действительно очень хорошо усваиваю уроки, и уроки Мюррея особенно. Конечно, было еще немало ссор и неразберих. Иногда он уезжал, порой я его выгонял, а один раз, представляешь, Мюррей выгнал меня из моего же дома. Просто я вернулся из Барселоны с задержкой в пять часов, а он не желал слушать про самолет…

Ладно, самая большая наша проблема была разрешена, притирка случилась. Знаешь, К., когда люди удовлетворены, им любое море по колено, знаешь, да? Они так говорят: «Любое море по колено». Удовлетворены и чувства, конечно. Очень важно, чтобы были чувства, иначе вообще непонятно, зачем живешь, чего ждешь и чего хочешь. Да уж, вот такая вот у нас вышла история… долгая, да, К.? Ты, наверное, уже устала меня слушать? И вообще, когда у тебя рейс?

— Ничего и не устала! Хотя, признаться, правда, прошла будто пара лет с момента, когда ты начал рассказ. — К. смеется и поднимает голову к большим настенным часам. — О, боже, осталось меньше трех часов.

— Тогда… — меня прерывает собственный мобильный телефон: — Алло? Ты приехал?

— Да, припарковался у этого чёртова ресторана. Ты скоро?

— Сейчас выходим; и придётся подвезти мою подругу к аэропорту, не могу позволить ей мучиться с такси, — не то чтобы я спрашиваю, но Мюррей отвечает:

— Хорошо, — и сбрасывает звонок.

— О, неужели я сейчас увижу того самого Мюррея? — К. заинтригована, и я улыбаюсь для еще пущей интриги.

Расплачиваемся, покидаем ресторан, и погода, как всегда, неласкова. Ветер звенит в ушах, но я уже вижу машину и Мюррея, сидящего за рулем.

— Привет! — К. счастлива, плюхается на заднее сидение и блестящими в полутьме глазами разглядывает моего обожаемого через зеркало. И Мюррей, конечно же, это замечает.

— Я так понимаю, обо мне рассказывали?

К. заливается добродушным хохотом, и я только и могу, что отвести взгляд. Слышу:

— Надеюсь, не очень много…

И К. хохочет еще громче.

Добираемся до аэропорта со смехом в салоне, шутливыми разговорами и таинственной улыбкой подруги, адресованной мне, каждый раз, когда я к ней оборачивался. Ловлю себя на мысли, что не очень хочу, чтобы К. улетала. Чёрт знает, когда еще ее увижу… а кто, кроме нее, сможет так долго слушать мою болтовню?

Мы прощаемся. Она наклоняется ко мне и мажет помадой щеку:

— Я надеюсь, ты счастлив, увидимся, — шепчет и в одно мгновение покидает машину. Не могу позволить всё оставить так. Опускаю стекло и кричу, надеясь, что ветер не заглушает:

— Я невероятно счастлив, К.! Того и тебе желаю!

К. оборачивается, хоть это и вечер, но вижу ее улыбку, словно в дневном свете. Нет, всё-таки прощаться по-человечески она не умеет. Только как-то таинственно, что ли.

— Подруга эта всегда путешествует налегке? — Мюррей врывается в мою грусть.

— Да, потому что никогда не задерживается надолго.

Мы направляемся домой. Впереди красные фары машин, рядом — Мюррей… который желает поговорить:

— Так что ты ей про меня рассказал? Она так смеялась и всю дорогу с меня взгляда не сводила.

— Только хорошее, — признаюсь, но умалчиваю детали. Только вот он копает, и чувствует, что копать надо:

— И что-нибудь интимное, да? Покайся, и я тебя прощу.

— Ну, может, рассказал несколько моментов… — и губы так и норовят в улыбке растянуться, сложно контролировать, — но, поверь, всё только хорошее.

— Знаю я твоё хорошее… — Мюррей усмехается. — Для тебя всё то хорошее, что погрязнее.

Пожалуй, на такое ответить нечего. И чтобы сегодня ночью меня не втянули в то, что «погрязнее», молчу и надеюсь, что тема стухнет. Как бы не так:

— Ты рассказал, что я достался тебе за деньги, да? — косится на меня, и машина тормозит на светофоре. — Наверняка именно это ты рассказал, и вы весь вечер смеялись на тему того, что я «некий проститут».

— Ты сам это выдумал.

— Нет, нет, я знаю, я тебя знаю, ты это точно рассказал, — кивает, машина трогается. — Надеюсь, хотя бы рассказал, что больше мне не платишь? Упомянул, что я больше не такой корыстный?

Я отворачиваюсь к окну и стараюсь не смеяться. А я ведь забыл, забыл упомянуть этот момент.

— Нет, но зато она знает, что ты любишь секс.

Мюррей смеется и бросает взгляд через зеркало. Лукавый взгляд, с хитрецой, и шепот-то у него с хрипотцой:

— Я тебя трахну…