КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 393577 томов
Объем библиотеки - 510 Гб.
Всего авторов - 165583
Пользователей - 89482
Загрузка...

Впечатления

DXBCKT про Дудко: Воины Солнца и Грома (Фэнтези)

Насобирав почти всю серию «АМ» (кроме «отдельных ее представителей») я подумал... Хм... А ведь надо начинать ее вычитывать (хотя и вид «на полке» сам по себе шикарный)). И вот начав с малознакомого (когда-то давным-давно читанного) произведения (почти «уже забытого» автора), я сначала преисполнился «энтузиазизма», но ближе к финалу книги он у меня «несколько поубавился»...

Вполне справедливо утверждение о том что «чем старей» СИ — тем более в ней «продуманности и атмосферы» чем в современных «штамповках»... Или дело вовсе не в этом, а в том что к «пионерам жанра» всегда уделялось больше внимания... В общем, неважно. Но справедливо так же и то, что открыв книгу 10 или 20-ти летней давности мы поразимся степени наивности (в описании тех или иных миров), т.к «прошлая» аудитория была "менее взыскательна", чем современная...

Так и здесь — открыв для себя «нового автора» (Н.Резанову), «тут однако» я понял что «пока мне так второй раз не повезет»... Дело в том что данная книга разбита на несколько частей которые описывают «бесконечную битву добра и зла», в которой (сначала) главный герой, а потом и его «потомки» сурово «рубятся» со злом в любом его обличии. Происходящее местами напоминает «Махабхарату» (но без применения ЯО))... (но здесь с таким же успехом) наличествует древняя магия «исполинов», индуиские «разборки» и прочие языческие мотивы»... Вообще-то (думаю) сейчас автора могли бы привлечь за «розжигание религиозной...», поскольку не все «хорошие места» тут отведены отцам-основателям веры...

Между тем, втор как бы говорит — нет «хороших и плохих религий», и если ты денйствительно сражаешься со злом, то у тебя всегда найдутся покровители «из старых и почти забытых божественных сущностей», которые «в нужный момент» всегда придут на выручку. И вообще... все это чем-то похоже на некую «русифицированную» версию Конана с языческим «акцентом»... Мол и до нас люди жили и не все они поклонялись черным богам...

P.S Нашел у себя так же продолжение данной СИ, купленное мной так же давно... Прямо сейчас читать продолжение «пока не тянет», но со временем вполне...

P.S.S... Сейчас по сайту узнал что автор оказывается умер, еще в 2014-м году... Что ж а книги его «все же живут»...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
plaxa70 про Чиж: Мертв только дважды (Исторический детектив)

Хорошая книга. И сюжет и слог на отлично. Если перейдет в серию, обязательно прочту продолжение. Вообщем рекомендую.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
serge111 про Ливанцов: Капитан Дон-Ат (Киберпанк)

Вполне читаемо, очень в рамках жанра, но вполне не плохо! Не без роялей конечно (чтоб мне так в Дьяблу везло когда то! :-) )Наткнусь на продолжение, буду читать...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Смит: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 2 (Ужасы)

Добавлено еще семь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
MaRa_174 про Хаан: Любовница своего бывшего мужа (СИ) (Любовная фантастика)

Добрая сказка! Читать обязательно

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
namusor про Воронцов: Прийти в себя. Книга вторая. Мальчик-убийца (Альтернативная история)

Пусть автор историю почитает.Молодая гвардия как раз и была бандеровской организацией.А здали ее фашистам НКВДшники за то что те отказались теракты проводить, поскольку тогда бы пострадали заложники.Проводя паралели с Чечней получается, что когда в Рассеи республики отделится хотят то ето бандиты, а когда в Украине то герои.Читай законы Автар, силовые методы решения проблем имеет право только подразделения армии полиции и СБУ, остальные преступники.

Рейтинг: -6 ( 1 за, 7 против).
Stribog73 про Лавкрафт: Вселенная Г. Ф. Лавкрафта. Свободные продолжения. Книга 1 (Ужасы)

Добавлено еще восемь рассказов.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
загрузка...

Дом — это море, отражённое в твоих глазах (ЛП) (fb2)

- Дом — это море, отражённое в твоих глазах (ЛП) (пер. (LizaMonk)) 587 Кб, 110с. (скачать fb2) - (anyadisee)

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



====== 1. ======


Юнги не знает, чего он ожидал, когда накануне ему позвонил Тэхён и спросил о бассейне в его небольшой оранжерее, но точно только не этого.

Дело заключается в том, что когда он открывает парадную дверь, то обнаруживает на своём крыльце Тэхёна и Чонгука: первый стоит с зависшим в воздухе кулаком, несмотря на то, что дверной звонок всё ещё на своём месте, а последний находится в нескольких шагах позади него и, застенчиво улыбаясь, как невесту держит на руках русалку.

Проклятую русалку.

Для этого слишком рано, решает Юнги. Определённо, слишком рано. И если бы было даже шесть часов вечера, то всё равно для него было бы слишком рано иметь дело с настоящей русалкой в своём собственном доме, тем более, когда он, как предполагается, находится во вполне заслуженном отпуске. Поэтому с этой мыслью в голове он вежливо кивает своим младшим друзьям, что может одновременно означать и «привет», и «до свидания», прежде чем отойти и снова захлопнуть дверь, чтобы вернуться наверх и проваляться в обнимку с Налой, по крайней мере, до полудня.

Однако у вселенной есть другие планы. Или, возможно, это просто Тэхён такой упрямый и настойчивый не-человек, потому что, как только Юнги начинает закрывать дверь, что‑то внезапно вспыхивает, и младший просовывает в щель свою руку. Юнги едва удаётся не зажать её между дверью и дверной рамой. И как результат этого — всё его лицо покрыто волшебной пыльцой фей.

Он ворчит и стряхивает с лица волшебный блеск, прежде чем снова открыть дверь, на этот раз недоверчиво и осторожно.

— Что?

— Привет, Юнги-хён! — радостно говорит Тэхён и в тщательно продуманном жесте выбрасывает вперёд одну руку, другую он оставляет на прежнем месте, вероятно, чтобы помешать Юнги, если он снова попытается закрыть дверь. Новая порция волшебной пыльцы льётся дождём и скапливается на пороге, лёгкий ветерок не способен выдуть её обратно. — Помнишь, мы звонили вчера?

Вместо ответа Юнги просто прищуривается и смотрит на своего волшебного друга. Потом он переводит взгляд на Чонгука, который, по крайней мере, выглядит немного виноватым. Он пожимает плечами, насколько может с русалкой, которую всё ещё держит в руках, как будто это снимет с него всю ответственность за ситуацию в целом.

И, честно. Русалка.

Русалка, кажется, спит (насколько видит Юнги) в просторном пушистом синем свитере, удобно пристроившись головой на плече Чонгука. С того места, где стоит Юнги, ему видно копну бледно-розовых волос, еле заметные щели жабр, которые расположены на обеих сторонах шеи, и загнутый хвост, мерцающий красным в солнечном свете.

Юнги сталкивался с русалками и прежде, но эти случаи можно сосчитать по пальцам на одной руке. Это всё было связано с его собственным бизнесом, но даже с тем именем, которое он создал себе в кругах, связанных с магией, он всё равно не часто имел русалок в качестве своих клиентов. Он обычно работает дома с существами всех видов, которые посещают его лично по указанному им адресу на краю леса — это довольно большое двухэтажное строение, вид на которое закрывает ряд деревьев, растущих вдоль дороги — и это уж точно не то место, куда легко добраться, если у тебя нет ног. О предыдущих встречах с русалками они сначала договаривались по телефону, и Юнги приходилось специально выезжать на пляжи, чтобы встретиться с клиентами, но даже эти встречи были очень редкими и проходили очень давно; иметь телефоны, несмотря на недавние разработки водонепроницаемых устройств, всё ещё не вошло в норму среди обитателей моря.

И, тем не менее, они очень интересный вид, должен признать Юнги. Никогда не знаешь, чего они захотят, нет никакого определённого шаблона в отличие от некоторых других разновидностей, с которыми он имел дело: феи хотят территорию, вампиры хотят человечность, волки-оборотни хотят меньше боли, перевёртыши хотят, чтобы от них отвязались соседи, банши хотят сыворотку для горла, гномы хотят хорошие изгороди для своих садов и так далее, и тому подобное. Но русалки? Твою мать, русалки хотят всё, что угодно.

И это означает, что Юнги понятия не имеет, чего ожидать от этой конкретной русалки, особенно, если вместе с ней фея и получеловек. Тот факт, что он достаточно хорошо знает лично двух последних, не облегчает его предчувствия.

Вздыхая, он прислоняется к дверному косяку и скрещивает на груди руки.

— Да, я помню.

— Отлично! — восклицает Тэхён. Юнги думает, что это настоящее чудо, потому что русалке удаётся спать, несмотря на весь этот шум. — Ты сказал, что твой бассейн не занят, правильно?

— Да, он и не должен быть занят, — невозмутимо говорит Юнги. Он снова смотрит на русалку в руках Чонгука, прежде чем поднять бровь и посмотреть на Тэхёна. — Ты имеешь в виду то, что я думаю?

Улыбка Тэхёна не исчезает. На самом деле, она становится ещё шире, и Юнги никак не может понять, как такое возможно, потому что она и так занимает почти половину лица феи. Потом Тэхён делает медленный взмах ресницами и смотрит на Юнги.

— Разве ты не собираешься пригласить нас внутрь, Юнги-хён?

Юнги цокает языком, пока раздумывает над этим. Хотя он и полон решимости сказать «нет» тому… чем бы ни было то, что Тэхён, кажется, хочет предложить, но он вовсе не так уж и против того, чтобы на некоторое время впустить своих друзей и предложить им немного чая. Последний раз, когда кто‑то, не являющийся клиентом, посетил Юнги, был больше месяца назад, в конце концов, что с того, что Намджун и Хосок работают над расширенной версией разрушающего проклятие заклинания, и это оказывается гораздо труднее, чем они первоначально ожидали, и Сокджин решает отметить свой вновь обретённый вкус, (всё благодаря Юнги и почти году кропотливого исследования) отправляясь в кулинарное путешествие-поход по Юго-Восточной Азии.

Сами Тэхён и Чонгук отсутствовали в течение прошлого месяца, они оба отдыхали в родном городе младшего, прежде чем снова погрузиться с головой в свою учёбу. В результате этого, в последнее время Юнги практически не общался со своим маленьким кругом друзей, за исключением получения от них нескольких сообщений и звонков. Уже в течении долгих недель его единственной компанией была Нала, и хотя он не любит в этом признаваться, но даже Юнги время от времени необходимо общаться с кем‑то другим.

Поэтому он вздыхает и отходит в сторону, насмешливо вытягивая руку в жесте «добро пожаловать».

Тэхён улыбается. Потом он оборачивается и пытается осторожно разбудить русалку; его голос становится гораздо мягче, чем он был за секунду до этого.

— Эй, Чимин? ЧимЧим, просыпайся. Мы сейчас у Юнги-хёна.

Русалка, Чимин, как догадывается Юнги, медленно шевелится и просыпается. Он неуверенно поднимает голову, его волосы всклокочены и примяты с одной стороны, и приоткрытые губы кривятся в безмолвной жалобе. Когда он моргает и открывает глаза, на его лице появляется смущение, и он осматривается по сторонам, слегка нахмурив свои брови (Юнги испытывает краткий, иррациональный момент беспокойства и молится, чтобы Тэхён и Чонгук не похитили бедняжку). Потом его застенчивый взгляд останавливается на Юнги, и глаза Чимина расширяются, когда он внезапно выпрямляется, и Чонгуку приходится быстро перехватить его по-другому, чтобы он не выскользнул из рук и не упал.

— Почему ты не разбудил меня в машине! — громким шёпотом визжит русалка на Тэхёна и краснеет. Вся эта ситуация, кажется, его очень нервирует, и, глядя на него, Юнги вынужден сдержаться, чтобы не фыркнуть от удивления. — О, Боже, сколько времени мы уже здесь?

— Может, минут пять? Или десять? — говорит Тэхён, пожимая плечами. — Я не считал. Но, эй, это Юнги-хён! — он простирает руки в сторону Юнги, чтобы представить его, и тот снова получает в лицо ещё одну порцию волшебной пыльцы. — Юнги-хён, это Чимин!

Чимин пытается поклониться в приветствии, но его положение на руках Чонгука мешает ему сделать это должным образом. Он выглядит не менее взволнованным, когда снова ловит взгляд Юнги.

— Рад с тобой познакомиться, Юнги-ши.

Юнги рассматривает его в течении секунды, решает, что он кажется достаточно безопасным, (плюс он не ощущает, чтобы от него исходила какая‑нибудь отрицательная аура) и кивает.

— Чимин-ши.

— Гм, — наконец, говорит Чонгук, и это самое первое слово, которое слетает с его языка с тех пор, как они с Тэхёном появились на пороге перед дверью Юнги. Все глаза обращаются к нему. — Пожалуйста, мы можем внести его внутрь? Мои руки уже онемели.

— Хорошо, — говорит Юнги, когда Чимин начинает извиняться перед Чонгуком. — Заходите.

Как только они оказываются внутри, Чонгук укладывает Чимина на большой диван, проверяя, чтобы тому было удобно, и суетится вокруг него до тех пор, пока Чимин его не прогоняет, заливаясь лёгким румянцем. Потом к Чимину подходит Тэхён и спрашивает его, хорошо ли он себя чувствует, не мутило ли его пока он ехал в автомобиле, и (здесь брови Юнги исчезают у него под чёлкой, так высоко он поднимает их) не хочет ли он, чтобы Тэхён оставил его бак в доме Юнги, или ему будет достаточно бассейна.

По крайней мере, Чимин выглядит смущённым от всего этого, тогда как Чонгук и Тэхён ведут себя так, как будто они являются хозяевами этого чёртова места. Русалка бросает на Юнги нервные и извиняющиеся взгляды. Юнги отвечает на них кривой, неуверенной улыбкой. По крайней мере, Чимин кажется хорошим и имеет манеры, в отличие от нескольких несносных друзей Юнги (эта мысль с нежностью всплывает у него в голове). Однако постоянно возрастающее чувство, что Тэхён и Чонгук привезли его сюда, чтобы он мог остаться с Юнги, продолжает беспокоить колдуна; у Юнги, в конце концов, есть свой магический бизнес, а не волшебный отель.

Он садится в кресло и откашливается.

— Итак, — говорит он своим Профессиональным Тоном. — Чем я могу тебе помочь?

Чонгук сразу же хмурится от тона, которым говорит Юнги, но Тэхёна это не останавливает.

— Чимину нужны ноги, — переходя прямо к делу, говорит он.

Юнги моргает от прямоты Тэхёна, но кивает. Не то чтобы он не слышал об этом — преобразование хвоста в ноги, и вот он уже обдумывает несколько способов, которыми это можно достичь лучше всего, но…

— Мне нужно услышать это непосредственно от Чимин-ши, — говорит он, устремляя свой пристальный взгляд на Чимина. — Вы двое не должны говорить за него.

Тэхён и Чонгук знают, как Юнги ведёт свои дела, поэтому они просто кивают и мягко подталкивают Чимина локтями, поощряя его сказать это.

Чимин, кажется, не совсем привык к тому, что теперь становится центром внимания в комнате, несмотря на то, что их в ней всего четверо. Он застенчиво теребит рукава своего свитера и постоянно бьёт вверх и вниз плавником своего хвоста так, что Юнги принимает это за вид нервного тика.

— Я… Тэхён прав. Это всегда было моей мечтой — исследовать всё, что находится за пределами океанов, но из-за… ну… — он затихает, в качестве объяснения неопределенно двигает хвостом и вздыхает. — Этого. Сейчас это практически невозможно для меня. Но я не хочу, чтобы это было постоянным. — На секунду он нервно кусает нижнюю губу и ещё раз взмахивает хвостом. — Я не хочу потерять хвост навсегда.

Юнги спокойно обдумывает это. Это разумный заказ и, возможно, самый… здравомыслящий из тех, что он когда‑либо получал от русалки. Он всё ещё вздрагивает каждый раз, когда вспоминает, как был вынужден отказать вспыльчивой и очень агрессивной русалке, которая хотела, чтобы вся Земля утонула, буквально. Юнги насмешливо ответил тогда, что люди уже хорошо постарались для этого, не считая глобальное потепление серьёзной проблемой, поэтому подожди ещё пару лет и тогда, возможно, твоё желание исполнится, а теперь я, пожалуй, пойду, придурок.

Синяк на его лодыжке не проходил целую неделю. По сравнению с тем инцидентом, заказ Чимина практически невинный и чрезвычайно занятный.

— Значит, ты хочешь временные ноги, так я понимаю?

Чимин отводит взгляд от Юнги, но кивает.

— Хорошо, — говорит Юнги. Он быстро смотрит на Тэхёна и Чонгука, которые оба с гордостью улыбаются Чимину, и Юнги на мгновение задаётся вопросом, откуда эти трое знают друг друга. На данный момент Тэхён и Чонгук были его друзьями уже в течение немногим больше двух лет, но они никогда не упоминали о Чимине прежде. Несмотря на желание оставаться профессиональным в разговоре, Юнги ничего не может с собой поделать, но чувствует любопытство относительно всей этой ситуации. Поэтому он спрашивает: — Сколько времени вы знаете друг друга?

— Мы с Чимином дружим уже, наверное, мм, семь месяцев теперь? — Тэхён смотрит на Чимина, чтобы тот подтвердил это, и русалка кивает. — Нас познакомил Куки, когда мы ездили в Пусан на зимние каникулы в прошлом году!

— Мы с Чимином друзья детства, — добавляет Чонгук, игнорируя Чимина, когда тот бормочет «я тебе хён, вообще‑то». — Мой дом в пяти минутах от океана, и раньше мы играли вместе каждые выходные.

— Ах, — говорит Юнги и кивает. Тогда всё понятно.

Тэхён закидывает руку на Чимина и притягивает его к своему боку.

— Чимин самый лучший! Честно, он такой милый, хён, такое чувство, что я знал его гораздо дольше, чем на самом деле. Хоби-хён обязательно полюбит его, когда они познакомятся.

Он утыкается носом в волосы Чимина, русалка хихикает от смущения и слегка хлопает его по руке, чтобы заставить остановиться.

— Как и Джин-хён, и Намджун-хён, — вытаращив глаза, встревает до странности серьёзный Чонгук. У Юнги возникает такое чувство, что они пытаются умаслить его, заставить его потерять бдительность, рассказывая ему, какой хороший Чимин, и он оказывается прав, когда Тэхён снова открывает свой рот.

— Так, ты сделаешь это, хён? Ты исполнишь кому‑то, такому хорошему как Чимин, его желание? — спрашивает фея, отстраняясь от Чимина, чтобы уставиться на Юнги широко открытым глазами. Он уже смотрит на Юнги этим своим нетерпеливым щенячьим взглядом, которому, по мнению всех окружающих, невозможно сопротивляться, и в эти «все», к сожалению, входит и сам Юнги.

Он сомневается в течение секунды, но в конечном счёте кивает. В общем‑то, нет никакой причины для отказа: ни в заказ Чимина, ни в сам процесс не вовлечены никакие моральные принципы. Это просто обычный бизнес, несмотря на то, что это займёт у Юнги, как предполагается, следующие несколько месяцев. Но он может выполнить особые заказы друзей своих друзей, так он думает.

— И всё же я должен обсудить это более подробно с Чимин-ши. У меня есть несколько вариантов для него, но все они займут несколько месяцев работы.

— Я не возражаю против ожидания, — немного нетерпеливо говорит Чимин. — Если… если это сработает, и я останусь самим собой, тогда я не против подождать немного дольше.

— Тогда, хорошо, — говорит Юнги. Он встаёт. — Я проведу сегодня небольшое исследование, а потом позвоню Тэхёну или Чонгуку сегодня вечером и сообщу, когда ты сможешь зайти снова и решить, какой метод подходит тебе больше всего, потом мы скрепим заклинанием контракт и…

— Ах, об этом, — вмешивается Тэхён, почёсывает щёку и смеётся. Юнги напрягается, потому что чувствует подвох. Конечно. — Чимин не может остаться с нами.

Юнги моргает. Смотрит. Потом слова, наконец, доходят до него, и он внезапно вспоминает, о, твою мать, конечно, Тэхён спрашивал меня о дурацком бассейне. Он пытается сохранить лицо безразличным, когда спрашивает:

— Извини, что ты сказал?

— Чимин не может остаться с нами, — повторяет Тэхён, а потом пожимает плечами, как будто это совершенно очевидный факт. — У нас с Куки в квартире есть в лучшем случае только ванна, которая нам нужна, чтобы принять душ и всякого такого. Нам нравится, когда Чимин рядом с нами, конечно! Он самый милый и любимый, но мы хотим, чтобы ему было удобно, и чтобы он мог плавать, когда захочет.

Юнги чувствует, что ему становится всё труднее держать безразличное лицо.

— Так, ты говоришь…

На этот раз говорит Чонгук, который смотрит на Юнги огромными глазами.

— Может Чимин остаться с тобой, хён? Ну, пожалуйста?

Почему, спрашивает Юнги вселенную. Она не отвечает, потому что, как уже знает Юнги, вселенная — это почти разумная данность, состоящая как из магических уз, так и нет, которая связывает себя, чтобы охватить бесчисленные галактики, и прилагает все усилия, чтобы обеспечить этим галактикам надлежащие условия для существования. У вселенной нет времени на мелкие стенания какого‑то колдуна с планеты Земля.

В этом Юнги одинок.

— Нет, — говорит он Тэхёну, надеясь, что этого будет достаточно, хотя он знает, что это не так.

В конце концов, его друзья никогда не принадлежали к тем, кто легко сдаётся. При обычных обстоятельствах Юнги восхитился бы этой конкретной чертой, но только не тогда, когда он сам находится по другую сторону баррикад.

— Но, хён! — Чонгук надувает губы и бросает на Юнги свой самый лучший взгляд раненого лесного существа, который, как уже неоднократно доказано и проверено, невероятно эффективен, когда дело касается искусства убеждения хёна. Юнги требуются несколько секунд на то, чтобы напомнить себе не терять решимости, поскольку он склонен уступать всякий раз, когда кто‑то из его младших друзей просит его о чём‑то, но такая неожиданная необходимость жить с незнакомцем — и, к тому же, русалкой — это уже немного слишком.

Тэхён выводит свой щенячий взгляд на новый уровень и печально смотрит на Юнги. И, мать вашу, Юнги реально чувствует себя так, как будто он пнул щенка. Ему приходится отвести взгляд.

Когда он отводит глаза от Тэхёна, его взгляд останавливается на Чимине. Он остаётся тихим всё это время, и в его глазах появляется какое‑то смирение, когда он устало улыбается. Он мягко тянет Чонгука за рукав, чтобы привлечь его внимание, и Юнги чувствует дурацкие угрызения совести, но только на мгновение.

— Всё в порядке, Чонгук-а, — говорит Чимин мягким голосом. — Я не возражаю против ванны, и я обещаю, что буду соблюдать чистоту! А ещё я искал в этом, мм, как его, Google? Там сказано, что есть специальные парки с бассейнами для русалок, и я могу просто поехать туда, если захочу поплавать! Я не собираюсь это делать очень часто, потому что не хочу быть обузой для вас, я знаю, что вы всё ещё в колледже, а когда вам понадобится ванна, я могу просто остаться на диване на некоторое время или в баке, если почувствую себя слишком сухим…

В этом месте Юнги вмешивается, внезапно вспоминая:

— Подождите, бак? Как садок для рыбы? — он неодобрительно смотрит на своих друзей. — Вы держали Чимин-ши в садке для рыбы?

Чонгук и Тэхён вспыхивают от смущения и отводят взгляд. Юнги хмурится.

— Это только на время, когда мы были в пути! — защищается Чонгук, но его лицо остаётся красным. — Мы не знали, как ещё довезти его сюда из Пусана, поэтому взяли этот большой бак, который может уместиться в кузове грузовика Джин-хёна.

Тэхён отчаянно кивает рядом с ним, но всё ещё не смеет посмотреть Юнги в глаза.

— Когда мы приехали сюда два дня назад, мы купили детский надувной бассейн, который поместили в нашу гостиную и заполнили водой, поэтому Чим может немного поплескаться! Мы заботились о нём, я клянусь!

— Но я намочил их вещи, — застенчиво добавляет Чимин, понимая смущение своих друзей. — Я до сих пор сожалею об этом.

— Нет, нет, не волнуйся! — быстро заверяет его Тэхён. — В ремонтной мастерской сказали, что наша игровая консоль будет как новая, когда мы заберём её завтра, поэтому всё хорошо!

Он очень много размахивает руками, когда говорит, и обычно делает так, когда его энергии на подъёме, от этого на полу в гостиной Юнги скапливается приличное количество волшебной пыльцы фей. Позже у Налы случится приступ чиханья, если Юнги не уберёт её, но прямо сейчас это — наименьшая из его проблем.

Он вздыхает, сжимает переносицу и крепко закрывает глаза.

— Вы, парни, просто безнадежны, — ворчит он. С одной стороны есть так много причин относительно того, почему присутствие русалки под его крышей может принести больше проблем, чем оно того стоит, даже не рассматривая тот факт, что Чимин — незнакомец. Но с другой стороны, Юнги слишком трепетно относится ко всему, что касается жизни и природы, учитывая к какому виду колдунов он принадлежит, так что, когда он слышит об условиях жизни Чимина в квартире Тэхёна и Чонгука (по общему мнению не очень большой), это не устраивает его.

Он обращается лицом к потолку и очень медленно выдыхает.

Потом, после целой минуты размышлений по этому поводу на фоне громкой болтовни Тэхёна и Чонгука, он говорит:

— Вашу мать, хорошо. Прекрасно. Прекрасно.

Тэхён и Чонгук сразу же затыкаются. Чимин моргает в неподдельном удивлении.

— Мм… прекрасно? — спрашивает Чонгук.

— Да, да, хорошо. Я согласен, чёрт возьми, — раздражается Юнги. — Я оставлю Чимин-ши здесь, пока не выполню наше соглашение.

Наступает несколько секунд тишины, когда все, кажется, обдумывают это.

А потом сразу же раздаётся крик Чонгука и Тэхёна, первый подскакивает к Юнги и с благодарностью обнимает его, а второй хватает ошеломлённого Чимина за плечи и начинает трясти. Юнги, несмотря на все его сомнения по поводу этой ситуации, чувствует, что тоже немного улыбается.

Боже, он действительно чертовски мягкий.

====== 2. ======


Разумеется, Тэхён и Чонгук не уходят сразу, они проводят почти весь день, плескаясь в бассейне вместе с Чимином. В какой‑то момент в оранжерею входит Нала и с любопытством мяукает, глядя на весь этот переполох; она чуть не вмешивается при виде Тэхёна, размахивающего в воде руками. Юнги вынужден забрать кошку и отвлечь её внимание ящерицами, прежде чем она начнёт чихать и жаловаться, но он мало что может сделать, чтобы утешить дующегося Тэхёна. Эти двое разделяют действительно печальную судьбу: тот факт, что они явно любят друг друга, наталкивается на преграду в виде сильной аллергии Налы на пыльцу фей.

Когда, наконец, Юнги удаётся вытолкать Тэхёна и Чонгука из своего дома после того, как он использует на них быстрое заклинание сушки и энергично треплет им волосы, Юнги чувствует себя так, что готов просто упасть на кровать и проспать следующие сто лет. Он даже устанавливает будильник.

Но. Ему нужно поговорить с Чимином. Остаётся ещё несколько деталей, в которых они должны разобраться, прежде чем заключить контракт, а Юнги всегда относился к тому типу профессиональных колдунов, которые приступают к работе как можно быстрее.

Но всё же перед этим:

— Я… не уверен в том, что едят русалки, — Юнги смотрит на содержимое своего холодильника и хмурится, он чувствует себя так, как будто сталкивается с ещё большей загадкой по сравнению с той, когда однажды к нему пришёл волк-оборотень и спросил, не может ли он сделать так, чтобы луна исчезла навсегда. Колдун поворачивается к Нале, надеясь, что его фамильяр что‑нибудь ответит ему, несмотря на то, что приготовление еды для русалки не входит в список её обязанностей. — Думаешь, яйца подойдут?

Со своего места на кухонном столе Нала смотрит на Юнги, как будто с осуждением. Он принимает это за «нет».

— Я не понимаю, ты смотришь на меня так, потому что недовольна моим выбором блюд на ужин, или потому что я хочу предложить гостю несколько яиц, — говорит Юнги. Он закрывает холодильник и прислоняется к нему бедром, поднимая бровь на фамильяра. — Яйца очень полезные, чтобы ты знала. Кроме того, они могут быть очень вкусными, если у тебя есть хороший рецепт, так что, в этом нет ничего такого, чтобы накормить ими гостя. — Он не добавляет, что, разумеется, не знает никаких других рецептов приготовления этих проклятых яиц, кроме как просто пожарить их.

Нала мяукает, как будто понимает мысли Юнги, и взмахивает хвостом. Это — гибкая малышка чуть больше котёнка, потому что она считает такой размер самым удобным, у неё гладкий и шелковистый чёрный мех и миндалевидные глаза цвета виски. Она пристально смотрит на Юнги, наклонив голову набок, как будто размышляет.

Юнги смотрит на неё в ответ.

— Думаешь, мне просто спросить у него, что он хочет на ужин?

В ответ Нала спрыгивает с кухонного стола и, очевидно, направляясь к Чимину, неторопливо выходит из кухни. Вздохнув, Юнги следует за ней.

Это уже ни в какие ворота не лезет. Хотя он и не совсем безнадёжный случай с точки зрения социализации, но Юнги определённо не знает, как обращаться с незнакомыми гостями, которые надолго остаются у него в доме, в отличие от клиентов, которые уходят сразу же после того, как только завершена сделка, или в отличие от небольшой горстки его друзей, которые плевать хотели на этикет. И хотя в общих чертах Юнги хорошо осведомлён почти обо всех видах зарегистрированных существ (и некоторых незарегистрированных тоже), все эти знания связаны с его ремеслом. До сегодняшнего дня ему абсолютно точно не приходилось задумываться о том, что нравится есть русалкам.

Тем не менее, если он правильно помнит, то между пищеварительными системами русалок и разновидностей, близких к человеку, таких как Юнги, нет никакой принципиальной разницы. Дыхание и кровообращение русалок — это совершенно другой вопрос, эти процессы намного сложнее, учитывая различия между средой, в которой живут морские обитатели, и средой обитания жителей суши, но они должны быть в состоянии есть обычную еду и не испытывать при этом никаких сложностей.

Единственная проблема заключается в том, понравится ли русалке обычная еда, потому что вкус намного субъективнее, чем внутреннее строение тела.

Он массирует виски и вздыхает. Ему нужно просто спросить Чимина и покончить с этим.

Закрытый бассейн — это помещение, которое выдаётся за пределы задней части дома, оно было добавлено как расширение первого этажа спустя почти два года после того, как был построен главный дом. Оно также служит оранжереей, его крыша сделана из стекла, и вдоль практически прозрачных стен расположены стойки с многочисленными горшками и банками с растениями, которые Юнги использует для своих зелий. Виноградные лозы свисают с балок, поддерживающих крышу, и сползают по металлическим каркасам стен, редкие цветы, которые случайно оказались внутри этого помещения, почти незаметно цветут по углам, почва, собранная в кучу на расстоянии в несколько футов от края бассейна, покрыта дикими растениями, которые Юнги никогда не сажал, они выросли сами по себе от соединения магии и смешанного с зельем удобрения, которыми насыщен воздух.

Бассейн был необходим для очень длительной работы, которой Юнги занимался несколько лет назад вместе с Намджуном и Хосоком. Это был специальный заказ по разрушению проклятия, и его выполнение сопровождалось экзорцизмом; им нужно было очистить старый дом от зловредного призрака ведьмы, сто лет назад завладевшей имуществом из-за несправедливой сделки, а потом в виде злобного полтергейста вредившей вернувшимся потомкам первоначальных владельцев. Юнги должен был сделать защитные барьеры, используя заклинания, которые он выискал в пыльных и старых фолиантах, и для многих из них были нужны ритуалы и магические формулы, выполнение которых требовало погружения в воду.

После той конкретной работы Юнги решил продолжить эксперименты с заклинаниями и зельями, основанными на воде. Вода — это простой и естественный элемент, но её магические свойства запредельны, если её правильно использовать. По этой причине Юнги даже решил оставить бассейн после работы с полтергейстом; раньше он был глубиной только четыре фута, как раз для того, чтобы в нём можно было стоять по пояс в воде во время произнесения заклинания. Юнги не планировал превращать его в плавательный бассейн, но потом он встретил впечатлительного и восторженного Тэхёна, который взял на себя смелость переделать бассейн буквально три недели спустя после того, как обнаружил его.

Юнги иногда использует его для заклинаний, но теперь всё чаще ограничивается своим рабочим кабинетом (который Намджун любовно называет лабораторией, потому что Юнги проводит там много времени, экспериментируя с лекарственными растениями). Ему никогда не приходило в голову, что бассейн будет когда‑нибудь использоваться как временное жильё для русалки.

Солнце уже садится, когда они с Налой идут в оранжерею, и небо окрашивается неровными мазками оранжево-фиолетовых оттенков. На секунду, он останавливается в дверном проёме, и его взгляд сразу же находит Чимина, который, кажется, дремлет у края бассейна. Его туловище и хвост почти полностью погружены в воду, и последний свёрнут калачиком, насколько Юнги может разобрать через поверхность воды, а руки, сложенные на бетонном краю бассейна, служат ему подушкой. Его голова повёрнута в сторону Юнги, веки слегка трепещут во время сна, и на лице написано умиротворение. Он, наверное, вымотался, думает Юнги, и теперь ему уже не хочется будить Чимина.

Как бы то ни было, у Налы, кажется, нет никаких приступов сомнения. Она беззаботно направляется к Чимину и, прежде чем Юнги может остановить её, пытается разбудить русалку, подталкивая его носом.

Чимин шевелится. Так же, как этим утром. Юнги видит, как его веки трепещут и медленно открываются, моргая в замешательстве, когда он пытается понять, где находится. Потом его взгляд останавливается на Нале, и на его лице появляется улыбка.

— О. Привет.

Нала снова тычется в него головой, и Чимин смеётся. Юнги всё ещё стоит у двери.

— Я никогда раньше не трогал кошку, — говорит Чимин. Он приподнимается и ласково гладит Налу по голове. — Я имею в виду, я видел их несколько раз, но никогда настолько близко, чтобы можно было погладить. — Он надувает губы, когда вспоминает это, и теперь одной рукой пытается коснуться спины Налы, а другой продолжает чесать её между ушами.

Юнги кашляет и чувствует себя немного неловко. Чимин слегка вздрагивает и поднимает взгляд, его глаза расширяются, когда он понимает, что Юнги тоже находится здесь.

— Юнги-ши! — пищит он, и Нала слегка подскакивает.

Юнги потирает заднюю часть шеи.

— Эй, прости. Я собирался готовить ужин, но не уверен, что ты ешь?

— О, — моргает Чимин. Вода капает с его волос, стекая по вискам вниз на шею, прежде чем скопиться во впадинах ключиц. Юнги становится интересно, проводит ли Чимин большинство своих дней, поднимаясь на поверхность воды и нежась на солнце, даже когда не встречается на пляже с Чонгуком, потому что он не такой бледный, каким должен быть тот, кто живёт под водой. Даже Юнги бледнее, чем он. — Ты не должен беспокоиться, Юнги-ши! Я не ем так много, как большинство существ, поэтому могу подождать до утра!

Юнги, конечно, знает это, но всё же. Перед тем, как уйти, Чонгук и Тэхён уставились на него, вытаращив глаза, и заставили пообещать на мизинце, что он будет заботиться о Чимине и будет с ним вежливым. Это включает в себя — накормить его и настоять на ужине, правильно? По крайней мере, так думает Юнги.

— Да, но знаешь. Мне будет немного неловко? Я имею в виду, если мы с Налой будем есть, а ты нет.

Чимин взмахивает под водой хвостом таким же нервным движением, как этим утром.

— Гм… мне, на самом деле, всё равно. Я могу что‑нибудь съесть, но я предпочитаю… гм, никаких морепродуктов? — его передёргивает при этом. — Употреблять в пищу морепродукты было бы немного странным для меня, если это не морские водоросли или какие‑нибудь другие морские растения.

Юнги кивает.

— Хорошо, я могу приготовить, не знаю, курицу, например? Думаю, что у меня ещё есть немного риса и лапши. Чем тебя кормили Тэхён и Чонгук, когда ты жил у них?

Глаза Чимина загораются, когда он слышит это.

— Пицца! — его хвост снова взмахивает, но на этот раз скорее от волнения, чем от нервов. Вода выплёскивается из бассейна и попадает на бетон, одно из растений подползает к мокрому пятну, чтобы впитать влагу. — Наверное, это моя самая любимая еда из того, что придумали люди. Раньше, когда я был ребёнком, я очень часто ел её вместе с Чонгуком. Он приносил мне несколько кусочков на пляж, а иногда даже мороженое. — Потом он слегка подскакивает, как будто внезапно что‑то вспоминает, и вызывает этим ещё больший всплеск воды. Нала отскакивает в сторону, чтобы постараться не промокнуть. Растение быстро подползает к новой луже воды. — А ещё, вчера я впервые ел бургеры! Тэхён настоял на том, чтобы я их попробовал.

Когда Чимин начинает волноваться — вид просто восхитительный, должен признать Юнги. Парень-русалка кажется робким большую часть времени, но Юнги списывает это на то, что они чужие друг другу. От того, что Чимин оживляется, когда речь заходит о еде, и немного открывается, у Юнги потихоньку начинает спадать груз с плеч, и он слегка расслабляется:

— Ребёнок, а ты знаешь, как вредно для здоровья то, чем тебя кормили эти двое?

Чимин просто хихикает, он тоже начинает немного расслабляться.

— Всё хорошо! Еда была очень вкусной, вот что имеет значение, правильно?

Юнги улыбается.

— Не могу поспорить с этим, — он переминается с ноги на ногу и чешет за ухом. — Тогда я пойду в кухню, посмотрю, что смогу приготовить на ужин. Я вернусь с едой примерно через полчаса, и тогда за ужином мы подробнее обсудим все детали нашего соглашения?

Чимин быстро кивает. Нала подходит к краю бассейна настолько близко, насколько она отваживается, и пытается дотянуться до него лапой. Растение радостно впитывает всю воду, которая скопилась на бетоне. И Юнги серьёзно беспокоится о том, что оно может утонуть.

— Пока можешь поиграть с Налой, — говорит он, разворачиваясь после того, как замечает, что растение смиренно отползает обратно к почве. — Можешь, мм, поговорить с нею, если захочешь. Она — великая слушательница.

Нала мяукает, как будто соглашается, и Чимин смеётся.

Юнги выходит из оранжереи и закрывает за собой дверь. Он глубоко вдыхает и задерживает дыхание на несколько секунд, прежде чем выдохнуть и быстро улыбнуться. Определённо, теперь он чувствует себя намного увереннее в этой ситуации, чем это было несколько часов назад.


Чимин считает, что весь процесс получения-ног-для-жизни-на-земле при условии, что он должен оставаться абсолютно сухим, будет достаточно хлопотным, и Юнги полностью согласен с его мнением. Только одна мысль о дожде уже создаёт много проблем — в конце концов, если на Чимина попадут брызги из лужи, то дело может закончиться тем, что он шлёпнется посреди тротуара, буквально, как рыба, выброшенная из воды. Хотя представлять это довольно забавно, но для Чимина этот способ будет невероятно неудобным, если он действительно хочет путешествовать. Поэтому, несмотря на то, что этот способ является, возможно, самым быстрым с точки зрения исполнения, потому что зелье для него готовится в течение самое большее трёх недель, и принимать его нужно только один раз, чтобы эффект длился всю жизнь, они вычёркивают его из списка.

Есть ещё один метод, когда используется мазь, но он болезненный и необратимый. После применения, мазь буквально сжигает чешую и верхний слой кожи хвоста, прежде чем расплавить его плоть и преобразовать её в ноги. Чимин дал ясно понять, что он планирует вернуться в океан после путешествия по суше, поэтому это тоже вычёркивается.

Юнги может сделать ещё одно зелье, приём которого даст Чимину ноги на шесть часов, но это не самое удобное, что может быть, потому что за один раз можно сделать не больше четырёх пузырьков, а время приготовления составляет целый месяц.

Остаётся только амулет. Однако это выполнить гораздо сложнее, потому что этот метод требует определённых усилий как со стороны Юнги, так и со стороны самого Чимина. Чимин выберет предмет, предпочтительно личный, который будет действовать как амулет. Юнги положит его в специальный раствор, на приготовление которого уйдёт две недели. Процесс настаивания займёт ещё две недели, а потом начнётся наиболее трудоёмкая часть: наложение заклинания каждую полночь в течение целого месяца. Эта фаза невероятно энергозатратная и требует непосредственного участия Чимина. После этого они должны оставить амулет под лунным светом ещё на две недели.

Семь потов сойдёт, пока сделаешь это, думает Юнги, но это самый удобный способ для использования. Всё, что Чимин должен сделать, чтобы получить ноги, это приложить амулет к груди и произнести: «Даруй мне другую форму, чтобы я мог назвать её своей, предоставь моей душе второй дом». Когда он захочет вернуться к своей изначальной форме, он просто должен сделать то же самое, но со словами: «В мой первый дом я возвращаюсь, назад в глубины, где был рождён».

Чимин тоже считает его лучшим из всех вариантов.

Конечно, это означает, что Чимину придётся жить с Юнги в течение почти трёх месяцев.

Русалку, кажется, не слишком беспокоит этот факт, поэтому Юнги тоже решает не думать об этом слишком много.


— У меня уже готовы ингредиенты для раствора, — говорит Юнги, когда заходит в оранжерею с маленьким котелком в руках. Нала идёт рядом с ним, не отставая ни на шаг, но в тот момент, как только она замечает Чимина, сидящего на бетонном крае бассейна, кошка бросается вперёд и радостно мяукает, глядя на русалку. Юнги закатывает глаза. — О, предательство.

Когда Юнги приближается, Чимин с нетерпением подаётся вперёд и с едва скрытым волнением смотрит на котелок. Он рассеянно гладит Налу, которая подставляется под его руку, но его внимание полностью направлено на колдуна.

— Это для амулета?

— Да, — Юнги кряхтит, когда ставит котелок на землю. Он потирает руки, глядя на Чимина, а потом снова отводит взгляд, потому что тело младшего такое… такое обнажённое, а Юнги всё ещё никак не может привыкнуть к виду настолько обнажённой кожи. Прошло пять дней с тех пор, как Чимин появился у него на пороге благодаря стараниям Чонгука и Тэхёна, и Юнги уже немного смирился и приспособился к их соседству, теперь он легче воспринимает то, что под его крышей находится ещё одно живое существо, кроме растений и Налы. Так или иначе, Чимин находится в оранжерее, поэтому Юнги может передвигаться по своему собственному дому так, как он всегда это делал, без особой необходимости приспосабливаться. Этому очень способствует и то, что Чимин вежливый.

Но всё же есть несколько вещей, которые немного беспокоят Юнги. Одна из них — это постепенно растущее осознание того, насколько Чимин привлекательный.

Дело в том, что у Юнги есть глаза. Он знает, как выглядит красота и, если говорить честно, Чимин, без сомнения, объективно красив. Никто, обладая нормальным зрением, никогда не сможет посмотреть на него и просто отмахнуться от его внешности, потому что его черты, наверное, самые мягкие и самые нежные из тех, что Юнги когда‑либо видел у живых существ. Когда‑либо. Но несмотря на всю эту нежность его лица, в его теле ощущается явная сила, которая едва заметна за его мягкой манерой поведения.

Юнги прекрасно знает, что русалки от природы очень красивые, точно так же, как вампиры, феи и сирены. Это буквально у них в крови — быть настолько красивыми, что от этого захватывает дух. Но находиться в компании одной из них в течение достаточно долгого времени может стать немного подавляющим.

Он приобрёл подобный опыт, когда только начал дружить с Тэхёном и Сокджином, которые, с какой стороны ни посмотри, просто прекрасны внешне. Юнги надеется на то, что, точно так же, как у него постепенно прошло то чувство, как будто его совсем-не-образно всякий раз ударяли в живот, когда он видел своих друзей, неловкость при виде красоты Чимина тоже пройдёт, ну… Пусть, хотя бы с трудом.

Он откашливается.

— Ты выбрал амулет?

Чимин кивает. Он поднимает руку и показывает её Юнги; с его запястья свисает браслет, сделанный из миниатюрных раковин. Они мягко позвякивают и немного сверкают под лучами солнечного света, проникающего сквозь стеклянную крышу, и Юнги осторожно касается их, ощущая под пальцами гладкую поверхность.

— Это подарок от моих родителей, — тихо говорит Чимин, и на его лице появляется лёгкая улыбка. — Они дали его мне, когда я был ещё ребёнком. Такое чувство, что он был у меня всегда.

Юнги кивает, прежде чем опустить руку.

— А ты уверен, что хочешь использовать это в качестве своего амулета?

— Определённо.

— Тогда, хорошо, — Юнги усаживается со скрещенными ногами на мокрый бетон, не обращая внимания на воду, от которой намокают его спортивные штаны. — Я хочу ещё раз вместе с тобой пробежаться по ингредиентам, просто чтобы ты знал, что мы здесь делаем.

Один за другим он берёт компоненты из котелка и показывает их Чимину, объясняя ему, что это такое и для чего оно предназначается. Чимин внимательно слушает, широко открыв глаза, и с интересом кивает всему, что говорит Юнги. Время от времени он осторожно задаёт вопросы и поначалу выглядит смущённым, но когда Юнги продолжает ободряюще кивать ему, он становится увереннее и наклоняется немного ближе, чтобы получше рассмотреть ингредиенты.

— Здесь так много растений, — говорит он.

— Вначале я был травником, — говорит Юнги. — Мои родители оба травники, поэтому они учили меня всему, что знают сами, с тех самых пор, как я был маленьким ребёнком. Тогда я, главным образом, имел дело с растениями и травами, обычно лекарственными, и использовал энергии природы для лечения и исцеляющих заклинаний. — Он рассматривает кусочек коры, проводит пальцами по его грубой поверхности и хмурится, потому что верхний слой очень легко отделяется. Он должен чуть позже сходить и поискать более твёрдое дерево.

— Значит, твоя магия уходит корнями в природу, — бормочет Чимин, и его пальцы нерешительно зависают над разложенными компонентами, потому что он не уверен, можно ли ему прикоснуться к ним. Юнги замечает ярко-жёлтый лейкопластырь, обмотанный вокруг подушечки его указательного пальца. Это результат скрепления договора, который они заключили за день до этого, и для вступления в силу которого потребовалось по капле крови с обеих сторон; и Юнги напоминает себе чуть позже проверить ранку на пальце.

Он кивает.

— Да. Это одна из причин, по которой я принял решение жить здесь, где я больше всего окружён ею. Ещё здесь спокойно, и это тоже очень помогает, — он двигает отрезанную ветку с густыми листьями чуть ближе к любопытным рукам Чимина, молча давая ему понять, что это можно потрогать. — В конце концов, меня определили к ведунье, которая действительно специализировалась на зельях, и я учился у неё в течение двух лет. После этого я готовил целебные настои и продал их, чтобы заработать себе на жизнь, когда впервые уехал из Тэгу.

Он чувствует, что взгляд Чимина перемещается с компонентов, разложенных на земле, на него, но продолжает смотреть вниз, занимая свои руки тем, что начинает перебирать листья и сушёные лепестки цветов.

— Как только я немного встал на ноги, я начал экспериментировать со своими собственными зельями, а затем стал по крупицам добавлять практики из других традиций. Теперь я универсальный колдун.

— Это удивительно, — искренне говорит Чимин. Юнги ничего не может с собой поделать и смотрит на него. Щёки русалки покрывает приятный румянец, а в глазах плещется какой‑то наивный восторг. — Неудивительно, что ты так хорош в том, что делаешь.

Юнги пытается скрыть довольную улыбку, но уголки его губ всё же приподнимаются.

— Да, ладно, малыш.

— Нет, ты на самом деле удивительный! — настаивает Чимин. Он забывает о своём любопытстве по поводу ингредиентов зелья, и теперь полностью концентрируется на Юнги. — Даже до того, как Чонгук и Тэхён рассказали мне, что ты их друг, я уже слышал о тебе. — Его румянец становится сильнее, и он внезапно отводит взгляд, как будто бы смущаясь. — Ты сделал столько невероятных вещей, я думаю, что каждое волшебное существо в стране — нет, возможно даже во всей Азии, слышало о тебе. А может, даже и некоторые люди тоже.

— Ну, наверное, — Юнги пожимает плечами. На самом деле он не знает, что на это сказать, потому что, ну, в общем, это всё правда. У Юнги хорошая репутация, и он доказал, что заслуживает её, и продолжает доказывать это снова и снова. Существа из других стран пересекают океаны и летят по воздуху, только чтобы увидеть его. Люди, главным образом студенты колледжа, работающие над своими исследованиями во вновь учреждённой области Научной Магии, обивают его порог с просьбами об интервью.

Мин Юнги — это имя, слухи о котором разнеслись за пределы его страны, и он заслужил это. Потому что он действительно чертовски хорош в том, что он делает, и он продолжает также упорно работать.

Они замолкают на мгновение и просто смотрят на ингредиенты, лежащие между ними, пока Чимин не говорит тихое «спасибо».

Юнги моргает и на его лице появляется сомнение.

Чимин вытаскивает хвост из воды и прижимает его к груди, как будто хочет спрятаться.

— Я ещё не поблагодарил тебя. Не только за то, что ты заключил со мной сделку, но также и за то, что выслушал меня и оставил в своём доме. Куки сказал мне, что ты сейчас отдыхаешь от дел, но ты всё равно принял меня, и я просто… очень ценю это. — На секунду он утыкается лицом в хвост, и у него краснеют уши, потом он выглядывает и смотрит на Юнги так, что виден только его левый глаз. — И я знаю, что это необычно для тебя, оставлять клиента в своём доме, но ты всё равно сделал это. Поэтому, спасибо, Юнги-ши. Это очень много значит для меня.

Атмосфера становится заметно спокойнее. Юнги смотрит на Чимина некоторое время, он действительно не знает, что сказать на внезапное проявление искренности. Потом он проглатывает комок в горле и пытается улыбнуться.

— Только не становись сейчас таким эмоциональным из-за меня, малыш. Мы даже ещё не начали.

Чимин выглядывает из-за хвоста ещё немного. В уголках его губ появляется тень улыбки.

— И всё же. Спасибо.

Юнги лишь задумывается на секунду, прежде чем решиться, ах, какого чёрта. Он протягивает руку и взъерошивает волосы Чимина, влажные, но такие мягкие, когда их пряди проскальзывают между его пальцами.

— Ты не будешь так сильно благодарить меня, когда я позже выставлю тебе счёт.

Чимин смеётся, ярко и жизнерадостно, от предыдущей застенчивости не остаётся и следа.

— Сколько бы это ни стоило, я оплачу все расходы. У моей семьи столько всего припрятано, что мы не знаем, что с этим делать, — на его лице сияет улыбка, и он выглядит ещё краше, когда вот так сидит под солнечными лучами будто какая‑то мечта. — Поэтому, если есть что‑то, в чём ты нуждаешься, возможно, закончился какой‑нибудь редкий ингредиент или что‑то ещё, просто скажи мне, и мы уладим это в кратчайшие сроки. Даже если тебе нужно заказать это откуда‑то, я не знаю, из Филиппин? Возможно, даже из Канады. Чонгуки рассказывал мне раньше про Канаду.

Юнги смеётся над этим.

— Не волнуйся, я не думаю, что нам понадобится привозить что‑нибудь из Канады. На данный момент у меня есть все ингредиенты. У меня есть достаточно запасов, и большую часть из этого я выращиваю сам. — Он обводит руками всё вокруг, и растения шевелятся от невидимого порыва ветра, подтверждая слова Юнги. — Хотя, есть один компонент, который я не смогу получить сам, потому что он есть только у тебя.

Чимин моргает.

— И что это?

Юнги ещё раз позволяет себе провести рукой по волосам Чимина, прежде чем убрать её.

— Всего лишь прядь твоих волос, — говорит он. — Или чешую. Что‑нибудь из этого, чтобы в растворе была часть сущности русалки. Это также будет гарантировать то, что никто кроме тебя не сможет использовать твой амулет.

Чимин с лёгкостью кивает.

— Тебе это нужно прямо сейчас?

— Я планировал начать сейчас, да.

Это действительно так, после небольшой прогулки в поисках более твёрдого дерева.

— Я могу посмотреть? — с надеждой в глазах спрашивает Чимин.

Юнги немного колеблется. Обычно он не позволяет наблюдать за собой во время работы над зельем. Только Намджун и Хосок видели его во время этого процесса, и это было, когда они вместе изгоняли полтергейст. Об этой его особенности знают все его друзья, поэтому они никогда не спрашивают у него разрешения нарушить его рабочее пространство, хотя Юнги знает, что им очень любопытно.

Он вспоминает, что они с Чимином всё ещё чужие друг для друга, и слегка улыбается, извиняясь.

— Прости, малыш. Может, в следующий раз.

Лицо Чимина немного вытягивается, но в его глазах появляется понимание.

— Я понимаю, Юнги-ши. Гм… — он поднимает руку и зажимает между пальцами прядь волос, а потом слегка вздрагивает, когда выдёргивает её из головы. Юнги вытаскивает из кармана маленькую бутылочку и открывает её, позволяя Чимину опустить туда свои волосы. — Вот так.

— Спасибо, — Юнги снова закрывает крышку и один за другим возвращает ингредиенты в котелок.

Чимин смеётся.

— Ты не должен благодарить меня, глупый, — он немного игриво взмахивает хвостом и улыбается Юнги так широко, что его глаза превращаются в маленькие полумесяцы. — Ты же делаешь это для меня, так что благодарить должен я.

Нала мяукает, как будто соглашается с ним, и Юнги подскакивает от удивления, забыв, что она находится рядом.

— Мм.

— Тебе нужна Нала во время работы? — спрашивает Чимин, пока тянется к ней, чтобы почесать ей голову.

Юнги кивает. Нала — его фамильяр, и её присутствие усиливает его магию, делая зелья более эффективными.

Чимин ласкает её в последний раз, прежде чем мягко подтолкнуть в сторону Юнги. Нала уже, кажется, ненавидит то, что ей приходится оставлять русалку, но в то же время Юнги знает — она понимает, что есть работа, которую необходимо сделать. Она неохотно приближается к колдуну и грустно мяукает, глядя на Чимина.

Юнги гладит её по голове.

— Ты можешь вернуться к Чимину после того, как мы сделаем раствор для его амулета, хорошо?

Она глядит на Юнги в течение секунды перед тем, как мяукнуть. Юнги забирает котелок и встаёт, кивая Чимину не прощаясь. Чимин просто улыбается.

Прежде чем выйти за дверь, Юнги слышит, как русалка тихо говорит ему вслед:

— Удачи, Юнги-ши!

И он чувствует, как его губы растягиваются в улыбку.

====== 3. ======


Юнги приспосабливается к проживанию с Чимином гораздо быстрее, чем он ожидал.

У него в голове ещё присутствует эта навязчивая мысль, которая не позволяет ему забыть о чужом присутствии в своём доме, но первоначальное ноющее беспокойство утихло и превратилось в более спокойный вид осведомлённости. Он помещает браслет в приготовленный раствор и держит его на верхней полке, подальше от возможных несчастных случаев, которые обычно происходят в повседневной жизни практикующего колдуна, а потом продолжает жить так, как он жил всегда. Он ложится спать очень поздно и просыпается, когда солнце становится слишком невыносимым, чтобы продолжать не замечать его, оно светит ему в лицо как раздражающий сигнал будильника; он проводит два часа в своём кабинете, экспериментируя с уже готовыми целебными зельями, пытаясь придумать лекарства от вновь появившихся магических болезней; он проводит спокойные дневные часы, свернувшись калачиком возле большого окна в своей спальне; над его лицом, зависнув в воздухе, покачивается книга, и её страницы с шелестом переворачиваются каждый раз, когда он лениво взмахивает пальцем.

Единственное разнообразие — это ужин.

Юнги не знает наверняка, когда это превратилось в своего рода заведённый порядок — готовить еду на двоих. Раньше он просто хватал любое из того, что находил в своём холодильнике или заказывал что‑нибудь домой, не чувствуя за собой никакой особой вины, когда заставлял какого‑нибудь бедного человеческого курьера ломать голову над точным местоположением его дома. Это просто происходит. Чимину не требуется столько еды, как Юнги, поэтому он часто пропускает обед, но после первых нескольких вечеров, когда он пытался убедить Юнги не готовить для него, а тот всё равно продолжал это делать, так или иначе, стало очевидно, что Чимин начал с нетерпением ждать их совместных ужинов.

Он одинок, подозревает Юнги. Он пока ещё не знает Чимина так хорошо, но может высказать определённые предположения о характере русалки на основании того, что он слышал от Чонгука и Тэхёна, а иногда даже от самого Чимина.

Несмотря на кажущееся застенчивым поведение Чимина, Юнги подозревает, что он гораздо более общительное существо, учитывая то, что в детстве он дружил с кем‑то с земли. Это не такая уж редкость для русалок — заводить знакомства и даже отношения с кем‑то не из моря, но такое, разумеется, и не в порядке вещей. Русалки и другие обитатели моря всегда предпочитали оставаться под водой, поднимаясь на поверхность, только когда появлялась необходимость. Поэтому то, что Чимин познакомился с Чонгуком на пляже, когда они были детьми, означает, что он не относится к тому типу, который остаётся всё время под водой и живёт сам по себе, общаясь только со своим видом. Внезапно оказаться запертым в закрытом помещении, в доме практически незнакомца, и не иметь большого выбора в компании — должно быть для него очень сложным испытанием.

Юнги оставляет Налу с Чимином как можно чаще, чтобы хоть как‑то компенсировать это. Он приглашает к себе Чонгука и Тэхёна, когда они не заняты на занятиях, и сам Юнги делает всё, что может во время их ужинов, чтобы восполнить потребность Чимина в дружеском общении. Он заводит беседы или, по крайней мере, старается вовлечь Чимина в разговор, пока тот слушает его. Юнги прилагает для этого много усилий, учитывая то, что он не привык много говорить в результате того, что так долго жил один. Но он понимает, что это нужно сделать.

Это доброе дело.

Однако, это максимум, чего можно добиться в одиночку, поэтому следующее, что он делает, ему кажется самым лучшим решением.

— Ты купил мне что? — спрашивает удивлённый Чимин, когда смотрит на предмет в руке Юнги.

— Телефон, — говорит Юнги и пожимает плечами. — Он не водонепроницаемый, потому что они слишком дорогие. Хотя, дело не в деньгах, я не против дополнительных расходов, они, так или иначе, будут добавлены к твоему общему счёту, и я не думаю, что ты будешь возражать потратиться ещё немного. Просто я считаю, что водонепроницаемые устройства немного переоценены, и компании просто грабят покупателей, поэтому я купил обычный телефон, а потом наложил на него водонепроницаемые чары, которые должны работать так же хорошо, если даже не лучше…

Юнги прохаживается туда сюда, когда нервничает, а ситуация требует разговора. Об этом знают очень немногие, главным образом потому, что Юнги обычно не нервничает, а если такое случается, он просто принимает решение держать рот на замке, пока его нервозность не проходит. Но Чимин глазеет на него так, как будто он какой‑то чудотворец, каковым Юнги собственно и является, хотя, колдовство гораздо ближе к науке, чем к сотворению чудес, и Чимин задал вопрос и ждёт на него ответ, поэтому Юнги не может замолчать.

К счастью, его спасает сам Чимин, который осторожно протягивает руку к телефону. Его влажные пальцы вызывают дрожь вдоль позвоночника Юнги и заставляют его замолчать на полуслове. Температура тела Юнги и так немного ниже, чем у большинства окружающих, и это ощущается, когда прикасаешься к его коже (Хосок не раз шутил в прошлом, спрашивая у Юнги, действительно ли он колдун, а не скрытый вампир; иногда даже использовалось слово «зомби», хотя все знают, что зомби не настоящие, что за херня, Хосок), и кожа Чимина, погружённая в воду в течение многих часов, такая же холодная. Так что эта дрожь была абсолютно гарантированной. Заткнитесь, чёрт возьми.

На щеках Чимина лёгкий румянец, тот, что, кажется, появился не из простой благодарности и смущения от мысли о Юнги, который старался изо всех сил купить ему телефон. Но Чимин очень часто краснеет рядом с колдуном, поэтому, если честно, трудно сказать. Юнги перестаёт сжимать телефон, чтобы Чимин мог взять его, и на этот раз, когда их пальцы соприкасаются, это уже Чимин тот, кто немного дрожит. Юнги отводит глаза и в итоге натыкается взглядом на Налу, которая с любопытством наблюдает за ними со стороны.

— Ты, мм, знаешь, как пользоваться телефоном? — спрашивает он, чтобы нарушить молчание.

Чимин очаровательно попискивает, когда просматривает содержимое своего телефона. Это чертовски мило.

— Я пользовался телефоном Тэ, когда жил у них с Чонгуки, так что я кое-что понимаю в этом, — он снова пищит, и Юнги откидывает голову назад. Приложение с камерой открыто. — Я могу фотографировать!

Почему Чимин такой… такой. Он так искренне приходит в восторг по пустякам, и это всегда отражается у него на лице. Его глаза буквально загораются, щёки наливаются как яблочки, когда он улыбается, хвост со свистом колотится по воде и создаёт на её поверхности рябь. Юнги не знает, что ему хочется больше: то ли сфотографировать его, то ли погладить по голове, пока это странное чувство у него в груди не исчезает.

Он откашливается.

— Здесь есть контакты Тэхёна и Чонгука. Ещё я загрузил несколько приложений, например, «KakaoTalk» и «Snapchat». «Snow» тоже, потому что я помню, что Тэхён рекомендовал его. Ты можешь использовать первые два для общения с ними, а остальные для обмена фотографиями.

Чимин, прищурившись, изучает иконки, а потом нажимает на «SnapChat». Он в замешательстве смотрит на Юнги, когда его просят подписаться или авторизоваться.

— Да, мы должны создать тебе аккаунт.

Они проводят день за созданием почтового ящика для Чимина, сидя вместе с Юнги на краю бассейна. Опустив ноги в воду, колдун показывает Чимину, как пользоваться приложениями, и это приводит к тому, что они делают в этот день столько селок, сколько Юнги не сделал за всю свою жизнь. Они сохраняют их в галерее Чимина, даже те, которые сделаны с применением смешных фильтров. В какой‑то момент к ним присоединяется Нала, она запрыгивает на плечо Юнги и тычется носом в щёку Чимина. Чимин хихикает от этого и делает фото.

Когда небо начинает становиться оранжевым, Юнги встаёт и бормочет на свои шорты быстрое заклинание сушки.

— Я пойду готовить ужин.

— Подожди, — говорит Чимин и хватает его за запястье. Это действие, кажется, поражает их обоих, и Чимин быстро отдёргивает руку, но тепло уже начинает распространяться вверх по руке Юнги от того места, где они соприкасались друг с другом. — Гм, ещё раз спасибо, Юнги-ши. Ты продолжаешь делать для меня гораздо больше, чем обязан, и я очень ценю это. В один прекрасный день я отплачу тебе, я выполню любое твоё желание. Просто скажи, и я сделаю это.

Юнги немного неловко потирает заднюю часть своей шеи.

— Ты не должен волноваться об этом, Чимин. Всё нормально, правда, — он слегка мнётся, а потом откашливается и решается. — А ещё, ты мог бы назвать меня хёном.

Глаза Чимина становятся огромными, его губы приоткрываются.

— Ты… ты не против?

Юнги пожимает плечами.

— Вы хорошие друзья с Чонгуком и Тэхёном. И мы ужинаем вместе уже почти две недели, так что, да. Я не против.

Чимин опускает глаза и смотрит на влажный бетонный край бассейна. На его губах появляется улыбка, и эта улыбка откровенно счастливая.

— Мы тоже друзья, да?

Юнги нелегко сходится с людьми. Обычно. Но в тот самый момент, когда Чимин появился у него на пороге, спящий на руках Чонгука, эта ситуация перестала быть обычной.

Поэтому он пожимает плечами и кивает.

— Да. Мы друзья, Чимин-а.

Когда Чимин смотрит на него снова, на его лице играет яркая и широкая улыбка.

— Я рад слышать это, — он отводит взгляд, но продолжает улыбаться. — Я, правда, очень рад, Юнги-хён.

После этого Юнги чуть не врезается в стену, когда идёт в кухню, и у него как‑то странно пылают щёки. Его никто не видит, за исключением разумного растения, которое вот уже несколько месяцев живёт над кухонным дверным проёмом, поэтому всё в порядке.


OMG ХЁН ЮНГИ-ХЁЁЁН ТЫ КУПИЛ ЧИММИ ТЕЛЕФОН!!!

Пожалуйста успокойся Тэ сейчас слишком рано для этого.

LMAO СЕЙЧАС БУКВАЛЬНО 13:00 ХЁН

Но ладно для тебя я отключу заглавные буквы

Спасибо.

И да, я купил Чимину телефон.

Вы двое становитесь ближе да :)

Он тоже называет тебя хёном

Здорово

Разве у тебя нет занятий?

Обеденный перерыв!!!!!!!!!!!!!!! ^ v ^

Куки тоже здесь

Привет хён

Чонгук.

:)

Ты хорошо обращаешься с Чимин-хёном?

Он знает, что ты становишься таким вежливым,

когда не разговариваешь с ним напрямую?

Нет

И я хотел бы оставить это в тайне

хён не должен знать реальный масштаб моей любви к нему

… как скажешь

А теперь кыш. Я должен проверить амулет.

Подожди, хён!!!!

(это снова Тэ)

Обязательно побудь немного с Чимми ОК!!!!!

Он рассказал мне, что ты сказал, что вы теперь друзья, и он просто счастлив от этого!!!!!!!!

Поэтому побудь с ним ОК: >

Чимс просто чудесный

Хорошо, Тэхён.

Отвали.

ТЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ЮНГИ ХЁН ПОКА

Пока, хён, до скорой встречи, это Куки.

Хорошо.


— Я только сейчас понял, что у меня нет твоего контакта, Юнги-хён.

Юнги смотрит на него и лениво поглаживает голову Налы, которая спит у него на коленях. Чимин плывёт на спине через весь бассейн и держит над лицом свой телефон. Он делает селки или переписывается с Тэхёном и Чонгуком; атмосфера происходящего какая‑то странная, и в тоже время умиротворённая. И ещё, подсказывает внутренний голос Юнги, какая‑то знакомая. За те несколько недель, которые прошли, он почти забыл, как выглядел бассейн до появления Чимина — пустой и с неподвижно стоящей водой.

— Что? — немного запоздало говорит Юнги, от послеобеденного тепла он чувствует себя ленивым и сонным.

— Твой контакт, — повторяет Чимин, прежде чем скорчить забавную рожицу перед телефоном. Слышен звук затвора камеры, значит он делает селки. — Его здесь нет.

Юнги немного шевелится. У него на коленях просыпается Нала, она выпускает когти из лап и потягивается всем телом.

— Зачем тебе мой контакт, когда мы живём в одном доме?

— Затем, — всё, что говорит Чимин в ответ, как будто этим всё объясняется. Он делает ещё несколько селок и быстро просматривает сохранённые изображения, прежде чем перевернуться и нырнуть в воду. Его тело гибко перемещается, когда он плывёт к Юнги, и на воде появляется рябь, когда он быстро выныривает напротив колдуна, опустившего в бассейн свои ноги. Капельки воды стекают по его телу, щели жабр, расположенные по обе стороны от его рёбер и шеи, закрываются, как только он начинает дышать через нос, и у Юнги возникает мимолётное желание убрать в сторону мокрые волосы Чимина, прилипшие к его лбу.

Вместо этого, он поднимает бровь.

— «Затем» — это не ответ, Чимин.

Чимин дуется.

— Юнги-хён, — чуть не хнычет он, и Юнги на мгновение становится интересно, когда им стало так комфортно друг с другом. — Что, если случится какая‑нибудь чрезвычайная ситуация? Что, если я буду звать тебя, а ты не сможешь меня услышать? Что, если мне будет скучно, а ТэТэ с Куки будут заняты своими любовными делами и проигнорируют меня?

— Ты довольно приставучий, ты знаешь это? — отвечает Юнги с непроницаемым лицом. — В первый раз, как только мы встретились, и ты находился в моей гостиной, казалось, что ты едва знал, как выдержать всеобщее внимание.

Чимин краснеет, но не уходит под воду.

— Потому что я не знал, какой ты, — он задумчиво кривит губы, от чего они кажутся ещё более пухлыми, и немного наклоняет голову набок. Юнги отводит взгляд. — Или, возможно, потому, что я знал, кто ты. Твою репутацию, по крайней мере. Ты — Мин Юнги, гений магии, самый великий колдун нашего поколения. — Он слегка кружится в воде, как бы подтверждая свою точку зрения, и от этого во все стороны летят брызги. — Я не знал, как вести себя с живой легендой.

— Ты слишком высокого мнения обо мне, — говорит Юнги, и Нала мурлычет, соглашаясь с ним.

Чимин дуется на него.

— Не похоже, что ты не заслужил свою репутацию. Ты точно такой, как про тебя говорят, — он замолкает на секунду. — Ну, по крайней мере, в основном? Внешне.

— О? — заинтригованный Юнги немного наклоняется вперёд. — И что обо мне говорят, Пак Чимин?

Чимин внезапно начинает волноваться, возможно от вопроса, а возможно от внезапно сократившегося расстояния между ними. Юнги не уверен. Но он реально наслаждается тем, как Чимин заикается в ответ.

— Гм, что ты… Гм.

— Я что? — Юнги наклоняет голову.

— Ты… — Чимин сглатывает и на мгновение отводит взгляд, а потом снова смотрит на Юнги. — Ты никогда не разочаровывал своих клиентов. Ты всегда был честен при заключении сделок, но ещё, ты немного… замкнутый? — Он закусывает нижнюю губу на секунду, и по его лицу видно, что он нервничает. — Закрытый и немного холодный? И всё же, я бы поспорил, что у тебя замкнутый характер. И теперь я знаю, что все они были неправы, говоря про тебя такое!

Юнги наклоняет голову и обдумывает это в течение секунды.

— Что ты хочешь этим сказать?

Чимин не отвечает. Он просто погружается в воду так, что над поверхностью видно только верхнюю половину его лица, кончики его ушей становятся одного цвета с его волосами. Это мило, но Юнги всё же хочет услышать его ответ, поэтому он подталкивает Чимина под водой пальцем ноги.

Чимин пищит и удивлённо отскакивает назад (щекотливая русалка, отмечает Юнги), окатив Юнги водой. Заикаясь, он несколько раз извиняется, но Юнги отмахивается от него, бормоча высушивающее заклинание. — Просто ответь на вопрос, Пак Чимин.

— Ты собираешься называть меня полным именем до тех пор, пока я не отвечу? — раздражённо дуется Чимин, прежде чем отвести взгляд, но его голос значительно смягчается. — Ты не холодный, Юнги-хён. На самом деле, ты один из самых заботливых и мягкосердечных существ, которых я когда‑либо встречал.

Это заставляет Юнги задуматься. Между ними проносится невидимый ветерок, быстрый и тихий, свет проникает через крышу, окутывая всю сцену теплотой. Юнги бросает на Чимина быстрый взгляд, замечая, как тот продолжает смотреть в сторону и беспокойно барахтается, как будто хочет нырнуть под воду и скрыться (несмотря на то, что Юнги наложил заклинание на бассейн, чтобы он был всё время чистым и прозрачным, и под поверхностью воды всё абсолютно видно любому, у кого есть нормальное зрение). Нала, почувствовав изменение в атмосфере, осторожно слезает с коленей Юнги и исчезает за горшками с растениями, чтобы продолжить там свой сон.

— И всё же, ты почти не знаешь меня, — говорит Юнги. Он старается, чтобы его тон оставался простым и обыденным. Он не хочет, чтобы Чимин думал, что он настроен против зарождающейся между ними дружбы, но ему любопытно, почему русалка так думает о нём всего лишь после трёх недель совместного проживания.

Чимин, наконец, встречается с ним взглядом. Теперь он уже не выглядит таким взволнованным, вместо этого он кажется смущённым, но в его глазах есть какая‑то уверенность, и Юнги не может отвести взгляд.

— Может и так, но я чувствую, что знаю достаточно.

То, что между ними что‑то происходит, остаётся невысказанным, но не незамеченным. Юнги улыбается, слегка, но всё же, и Чимин радостно сияет в ответ. Юнги чувствует, как что‑то мягко задевает его лодыжку, всего лишь на миг, но этого достаточно, чтобы его кожа начала покалывать.

— Так, теперь ты дашь мне свой контакт, Юнги-хён?

Юнги закатывает глаза и вытаскивает свой телефон.

====== 4. ======


Четыре дня спустя, абсолютно без предупреждения появляется Хосок.

Юнги занят проверкой амулета, он хочет удостовериться, что всё идёт хорошо и нет никаких странных побочных эффектов, например, сомнительных наростов на браслете или необычных жидких выделений и изменений в цвете раствора. Он очень дотошен в свой работе: всегда тщательно отмеряет нужное количество каждого ингредиента, точно рассчитывает время кипения раствора и сколько раз его нужно помешать, следуя пометкам, сделанным на полях его книг, до самой последней точки — осторожность никогда не помешает.

Когда он видит, что браслет спокойно плавает в банке, а раствор превратился в нужный оттенок голубого цвета, каким он и должен быть, согласно книгам, во время последней фазы отстаивания, Юнги удовлетворённо кивает. Завтра вечером он его вынет, и начнётся второй этап с Чимином, который будет намного сложнее, чем простое ожидание в течение двух недель, когда амулет впитает магические свойства раствора преобразования. Он уже кратко ознакомил Чимина со всем процессом, но чтобы быть уверенным до конца, Юнги хочет повторить с ним всё ещё раз сегодня вечером.

Только он ставит банку на своё место, как из гостиной раздаётся громкий визг, и Юнги чуть не опрокидывается со стула, на котором стоит. Прежде чем упасть, он хватается за полку, где хранятся все его сваренные зелья, и в течение какой‑то ужасной секунды всё дрожит, в ушах Юнги стоит звон стекла, а в голове со скоростью света прокручиваются все заградительные заклинания, которые он только знает.

К счастью, ему не приходится использовать ни одного из них, потому что полка прекращает качаться, и пузырьки и банки больше не гремят. Он вздыхает с огромным облегчением.

Вот и славно.

У него в кармане вибрирует телефон. Он вытаскивает его и видит сообщение от Чимина: слышал крик, ты в порядке?

Оно сопровождается смайликом, который выглядит немного обеспокоенным, он более сложный и тщательно разработанный, и Юнги до сих пор не понимает, как его друзьям удаётся так быстро печатать его (Юнги, может, и маг, но всё же существуют такие вещи в современных технологиях, которые он не понимает и не может понять). Сообщение вызывает у него лёгкую улыбку, от которой приподнимаются уголки его губ, несмотря на откровенно тревожную ситуацию в доме.

А конкретно — визг, который всё ещё не прекращается в его гостиной.

Это не я, но я сейчас пойду проверю, что там. Сиди тихо, я сообщу тебе, что происходит, как только узнаю.

Он не ждёт ответа Чимина, а накладывает заклинание тишины на свои ноги и беззвучно спрыгивает со стула, потом он медленно выбирается из комнаты с зельями и направляется в гостиную. Чем ближе он подходит, тем визг становится более знакомым, и когда Юнги, наконец, заходит в гостиную, он видит…

Гигантскую оранжевую ящерицу на потолке, в опасной близости от светильников.

Юнги вздыхает и убирает с ног чары тишины.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь, Хосок-а? — он уже не раз пожалел о том, что когда‑то дал своему другу запасной ключ от дома. — И, пожалуйста, ничего не ломай.

— Ты же знаешь очень хорошо, что это — работа Намджуна, — говорит оранжевая ящерица. Она осторожно ползёт по потолку и выглядит очень необычно, должен признать Юнги. Если бы он не был таким привычным к выходкам Хосока, то был бы немного напуган. — Хён, почему у тебя на полу пауки?

Юнги моргает и хмурится в замешательстве. Потом он быстро осматривает пол и видит, что по ковру бегают какие‑то чёрные мохнатые существа, которые, кажется, и стали причиной ужасных воплей Хосока, и о.

— О, — он щёлкает пальцами, и пауки исчезают. — Это просто иллюзия.

— Хён, что за дела? — оранжевая ящерица отталкивается от потолка. Когда она приземляется на свободный от пауков ковёр, то принимает свой обычный размер и форму Лучшего друга Юнги № 2, Хосока (Лучший друг № 1 — это вышеупомянутый разрушитель всего и вся, Намджун, которому удалось застолбить за собой этот титул только благодаря тому, что он знал Юнги дольше, чем Хосок, ровно на пять недель). — Я до смерти испугался!

— Я понял по твоему визгу, — говорит Юнги, поднимая бровь на оборотня-перевёртыша. — Это одно из защитных заклинаний, которое я недавно наложил на свой дом, оно должно отпугивать злоумышленников, показывая им иллюзию их самого большого страха. — Его вторая бровь следует за первой. — И с каких пор пауки стали для тебя страшнее, чем змеи?

Хосок вздрагивает.

— Начиная с той последней адской работы, за которую мы взялись вместе с Намджуном. — Когда он говорит это, его взгляд становится каким‑то болезненным, так что Юнги, откровенно говоря, ничего не хочет об этом знать. — Но, злоумышленник? Разве твой дом ещё не узнаёт мою ауру? Я же, практически, живу здесь!

— Ложь, — говорит Юнги. — Ты проводишь большую часть времени на работе, Хосок-а. И я не знаю, ты исчез так надолго из-за этого твоего последнего задания, поэтому, возможно, дом забыл. — Он криво ухмыляется и засовывает руки в карманы джинсов. — Плюс, ты действительно вошёл, не предупредив меня заранее.

— Мне, — начинает Хосок, положив руку на грудь. — Больно. — Они остаются так и смотрят друг на друга некоторое время, в гостиной стоит звенящая тишина, а потом на лице Хосока появляется широкая улыбка, и губы Юнги тоже сами собой складываются в усмешку. Хосоку требуются ровно три шага, чтобы оказаться рядом с Юнги и заключить его в крепкие объятия. — Я скучал по тебе, хён!

Юнги смеётся и тянется, чтобы растрепать волосы Хосока.

— Я тоже скучал по тебе, Хосоки. Ты не сказал мне, что вы с Намджуном вернулись.

— Мы приехали только вчера, — объясняет Хосок, уткнувшись носом в плечо Юнги. — Джун ещё спит сейчас, на самом деле, уже в течение последних семнадцати часов, но я оставил ему записку, что ушёл, чтобы увидеться с тобой.

— И где конкретно ты оставил записку?

Хосок тихо ржёт.

— Прямо у него на лбу.

Юнги смеётся, не ожидая ничего другого от своего друга. Их дружеское воссоединение прерывается, когда у Юнги начинает гудеть телефон, на этот раз гораздо дольше, чем когда приходит сообщение. Хосок разжимает объятия, и Юнги не успевает и глазом моргнуть, как его телефон уже находится в руке перевёртыша.

— Стой, Хос…

— Чимин-а? — читает Хосок и с удивлением поднимает бровь. Он многозначительно смотрит на Юнги. — Кто такой этот Чимин, хён?

— Клиент, — говорит Юнги, пытаясь забрать телефон, но Хосок с лёгкостью отпрыгивает от него.

— И ты дал этому клиенту свой личный номер?

— Хосок, просто сбрось звонок…

— Алло! — радостно говорит Хосок, сделав то, чего Юнги боялся больше всего, и отвечает на звонок. Он включает громкую связь.

— Мм, — отзывается неуверенный голос Чимина. — Алло? Юнги-хён, это ты?

Юнги-хён одними губами произносит Хосок; в его глазах полно вопросов. Он возвращается к телефону. — Юнги-хён здесь со мной в гостиной! Я — Чон Хосок, его второй, но самый любимый лучший друг. Кто ты? Хён говорит, что ты клиент?

Юнги закрывает лицо руками. Почему это происходит сейчас.

Чимин, наверное, смущён. Даже через динамик Юнги слышит неуверенный тон его голоса.

— Я Пак Чимин. И я — клиент, да. Мм. Всё в порядке?

Хосок моргает. Юнги предпринимает ещё одну попытку забрать свой телефон, но Хосок не только перевёртыш, он также и тот, кто в прошлом очень серьёзно занимался танцами. Такое у него было хобби. И Юнги не идёт ни в какое сравнение с его рефлексами.

Младший с лёгкостью уворачивается, избегая руки Юнги, и продолжает жизнерадостным тоном:

— А почему всё не должно быть в порядке?

Юнги пробует ещё раз.

К сожалению, Чимин уже отвечает:

— Я только что слышал крик, поэтому я волновался? Это был ты, Хосок-ши?

Хосок замирает. Потом тут же приходит в себя. И дарит Юнги ещё более многозначительный взгляд.

Юнги пытается молча угрожать ему глазами, бросая на Хосока самый суровый и твёрдый взгляд, на который он только способен, но они оба знают, что у Хосока выработался иммунитет на все его нерешительные угрозы.

— Да, это был действительно я, Чимин-ши, — говорит Хосок нарочито весёлым тоном. — Но могу я спросить, как ты услышал это? Ты где‑то в доме?

Секундная заминка. Хосок уже выходит из гостиной, пытаясь найти источник голоса Чимина, прежде чем тот осторожно подтверждает:

— Да.

— Я надеюсь, что не прервал вашу встречу? — говорит Хосок и как помешанный открывает все двери подряд. Юнги шипит, пытаясь остановить его, но это бесполезно. — Вы двое обсуждали соглашение?

— О, нет, — быстро заверяет его Чимин (да благослови Господи его доброе сердце, но сейчас, наверное, абсолютно неподходящее время для этого). — Ты ничего не прервал, не волнуйся!

— Хм, — хмыкает Хосок. Он открывает последнюю дверь на первом этаже, за исключением той, что ведёт в оранжерею. На мгновение кажется, что он сомневается, не поискать ли сначала на втором этаже, и Юнги задерживает дыхание в надежде на это, пока Хосок не принимает решение и, вместо лестницы, направляется прямо к этой двери.

— Стой…

Хосок не останавливается. На самом деле, он поступает совсем наоборот, вместо того, чтобы остановиться, он открывает дверь, шагает внутрь и вскрикивает.

Юнги, спотыкаясь, входит следом за ним, чувствуя себя совершенно измотанным.

Его глаза сразу же находят Чимина, который… изо всех сил старается спрятаться. В открытом бассейне. Неподвижно зависнув под водой, забившись в самый дальний угол. Прямо в поле их зрения.

Несмотря на то, что Юнги отлично осведомлён о тщетности этого, он всё равно посылает вселенной ещё одно звучное ПОЧЕМУ.

— О, да это просто русалка, — говорит Хосок прижав руку к груди. Он смеётся. — Ты удивил меня на секунду! Я открыл дверь, и что‑то так быстро промелькнуло в воде, что я сразу и не понял, что это было.

Юнги зажимает переносицу и глубоко вздыхает.

Хосок, кажется, очень быстро оправился от своего первоначального удивления и не глядя протягивает Юнги его телефон. Улыбаясь, он смотрит на Чимина, который всё ещё не двигается в углу бассейна.

— Привет, эй там! Я — Чон Хосок, мы говорили по телефону минуту назад, — он весело шагает к Чимину, опустив руки в стороны, как будто показывая, что он не причинит никакого вреда. — Ты, должно быть, Чимин-ши? Клиент Юнги-хёна? Я не понял, что ты русалка, о, ничего себе.

Чимин наконец показывается, но над водой находится только часть его лица, так чтобы, когда он заговорит, его голос не был заглушён.

— Привет, — первое, что он говорит, а потом смотрит на Юнги огромными глазами, как будто молча спрашивая его, что делать в этой ситуации.

Если быть честным, Юнги и сам не знает. Он говорит:

— Хосок — мой очень хороший друг. Он не сказал мне, что зайдёт, я думал, что он всё ещё на задании по снятию проклятия вместе с Намджуном. Мне кажется, как‑то раз я упоминал о них тебе?

Чимин немного оживляется и кивает. Он показывается из воды чуть больше.

— Я помню!

— Юнги-хён не говорил о тебе, — вмешивается Хосок. Он наклоняется, чтобы снять носки, как будто хочет прыгнуть в чёртов бассейн. — Но это объяснимо! Я думаю, что вы встретились совсем недавно? В последний раз мы разговаривали с хёном в начале этой работы, которую я только что закончил, и это было два месяца назад. — Он снимает куртку и остаётся в одной майке и шортах. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Чимин быстро качает головой.

— Нисколько! — он чуть ближе подплывает к краю, где стоит Хосок. — Ты — разрушитель проклятий, Хосок-ши? Что это такое?

Юнги устало смотрит, как Хосок прыгает в бассейн. У ног колдуна внезапно появляется Нала и с любопытством наблюдает за этой сценой, и когда становится ясно, что Хосок и Чимин находят общий язык, Юнги разворачивается и решает сделать для всех немного чая. Потому что это, во-первых, вежливо, а, во-вторых, потому что ему требуется немного времени на то, чтобы осознать, что его лучший друг плещется в воде с его… клиентом? Новым другом? И тем, и другим?

Он идёт в кухню и ставит чайник. Один взмах рукой, и чашки с блюдцами уже аккуратно стоят на подносе. Нала не отходит от него, она сидит у его ног и глядит на него, как будто требует объяснения того, что происходит.

Юнги хотел бы и сам знать. Он даже не знает, что Хосок думает сейчас, и к каким сумасшедшим заключениям он пришёл, глядя на совместное проживание Юнги и Чимина. Он вроде как надеется, что Чимин справится с объяснением их ситуации, но Хосок всегда был одним из сплетников — все его друзья такие.

С этой мыслью в голове Юнги вытаскивает телефон, чтобы отправить Намджуну сообщение. Что бы тебе ни сказал Хосок, печатает он, НЕ верь ему. На всякий случай.

Через несколько минут раздаётся свист чайника. Юнги снова устало взмахивает рукой, чтобы он разлил воду по чашкам, а сам роется в одном из ящиков в поисках самодельных чайных пакетиков. Нала наблюдает за ним в течение ещё нескольких секунд перед тем, как потянуться и выйти из кухни, вероятно, чтобы пойти поиграть с Хосоком и Чимином.

И разве это не кажется странным, Хосок и Чимин.

Юнги уже признал, что Чимин не вполне обычный клиент. С одной стороны, его привезли сюда друзья Юнги. С другой стороны, они временно живут вместе. И в довершение ко всему, он познакомился с одним из друзей Юнги.

Это не совсем то же самое, как дружба Чимина с Тэхёном и Чонгуком. В то время как Юнги считает этих двоих очень хорошими, очень близкими друзьями, Чонгук знал Чимина до того, как познакомился с Юнги, и поэтому в их дружбе был определённый аспект, в который Юнги не был посвящён. Но для Чимина — познакомиться с Хосоком, который был изначально другом Юнги в течение многих лет, это…

очень необычно. Определённо. Возможно, даже неслыханно.

Юнги знает, как не смешивать личную жизнь с работой. Ни один из его предыдущих клиентов не видел ни одного из его друзей, и ни один из них, разумеется, не находился в такой ситуации, когда Юнги нисколько не беспокоился, оставляя их в комнате наедине.

И, кажется, одна странная мысль за другой, возникающие от внезапного осознания того, что Юнги спокойно позволяет Хосоку и Чимину быть вместе и даже, возможно, играть в эти бессмысленные гляделки под водой с Хосоком в форме рыбы, учитывая, какими темпами развиваются их отношения; так вот, эти мысли поражают его так сильно, что он чуть не роняет поднос с чаем, который  несёт. Он останавливается в дверном проёме кухни. Ещё раз обдумывает ситуацию. Моргает.

Ну, чёрт возьми. Юнги действительно больше не понимает, что происходит. Чимин, несмотря на всю ту магию, на которую способен Юнги, остаётся необъяснимым дополнением к его жизни. И у Юнги есть чувство, что он продолжит ломать голову над этим ещё долгое время.


(Чимин и Хосок играют в гляделки под водой, когда возвращается Юнги, только Хосок выбрал форму кальмара вместо рыбы, утверждая, что он ещё не изучил анатомию рыб вне ситуации употребления их в пищу, где от него требуется лишь донести рыбу с тарелки до рта — по его словам, он пытается втянуть в это Намджуна. Юнги угрожает, что приготовит его на ужин, но Чимин задыхается от возмущения и в знак протеста прижимает Хосока‑кальмара к своей груди, как будто это может спасти его от могущества колдуна, который однажды в одиночку покончил с эпидемией чумы.)

(Хосок не становится блюдом на ужин. На самом деле, он присоединяется к ним за ужином, и к тому времени, когда Намджун просыпается и отвечает Юнги: он уже рассказал мне всё, хён

Юнги стонет в свою тарелку.)


— Чтобы почувствовать землю под пальцами моих ног…

— Ногами, — поправляет Юнги, перелистывая страницу книги заклинаний. — Чтобы почувствовать землю под моими ногами. — Он бросает на Чимина удивлённый взгляд. — Я думал, ты запомнил это три дня назад?

В ответ Чимин хлопает рукой по воде, он похож на капризного школьника, которого вызвал учитель.

— Я выучил, но потом я подумал, что пальцы ног звучит более мило, чем ноги, и это привязалось ко мне, и теперь я забываю, какой вариант правильный…

— Ну, — мягко вмешивается Юнги. — У тебя есть ещё несколько часов, чтобы разобраться в этом.

Он осторожно закрывает книгу. Это старинный том, постоянно покрытый пылью, неважно сколько раз Юнги пытался тщательно протереть его поверхность тряпкой, он постоянно на грани того, чтобы рассыпаться в руках колдуна. Страницы мятые, их цвет что‑то между жёлтым и коричневым, но в этой книге содержатся самые старые заклинания и ритуалы, которые когда‑либо были записаны, так что, это — возможно, самый ценный предмет в библиотеке Юнги. Он засовывает её под мышку и лениво улыбается Чимину.

— А пока, я пойду приготовлю ужин, и потом мы сможем пробежаться по всему ещё раз.

Ужин начинается спокойнее, чем обычно. Юнги сказал бы, что это потому, что они с Чимином сосредоточены на том, что должны сделать этой ночью, но ещё больше потому, что Чимин не расстаётся с телефоном и переписывается… с кем‑то. Он почти не прикасается к своей тарелке.

Юнги откашливается.

— Знаешь, ты должен поесть.

Чимин поднимает глаза от телефона, большие и немного смущённые.

— Извини, — говорит он, но не прекращает переписку. — Можно я просто… ещё несколько ответов?

Юнги хмурится. Он капризно захватывает палочками кусок мяса и бросает его на свою тарелку, чувствуя себя как ребёнок на грани истерики, потому что потратил немало сил на то, чтобы приготовить хорошее и сытное блюдо, а его игнорируют. То, что они будут делать в полночь, на самом деле не займёт много времени — понадобится, самое большее, пятнадцать минут — но это потребует от них большого количества сконцентрированной энергии. Он слишком резко тычет палочкой в кусок мяса и чувствует себя больше, чем просто немного расстроенным, а потом бормочет с набитым ртом:

— И кому ты там пишешь?

Чимин хмыкает.

— Тэхёни и Чонгуки, но они только что перестали отвечать, когда я сказал, что мы ужинаем. Хотя, Хосок-хён всё ещё отвечает.

Услышав это, у Юнги ком встаёт поперёк горла. Ему едва удаётся поймать встревоженный взгляд Чимина, прежде чем всё начинает плыть перед глазами, когда он пытается откашляться. Он ударяет себя кулаком в грудь, пытаясь нащупать стакан воды, который он поставил сбоку, и практически спасает себя от смерти. Всё это время на заднем плане паникует Чимин.

Как только его дыхательные пути очищаются, и он снова может дышать, он смотрит на Чимина всё ещё слезящимися глазами.

— Хосок? — он задыхается, потому что Хосок? Хосок и Чимин? Переписываются? Но они только вчера познакомились? И хён? — С каких пор вы с Хосоком переписываетесь?

— Он дал мне вчера свой номер? — говорит Чимин, но это звучит как вопрос. Он, вероятно, смущён реакцией Юнги. — Ты в порядке, Юнги-хён?

— Всё хорошо, — говорит Юнги, когда вытаскивает свой собственный телефон и открывает сообщения. — Ешь, Чимин-а.

Прекрати переписываться с Чимином и дай ему поужинать, быстро печатает он. Он ударяет по «отправить» и впивается взглядом в экран.

Ответ приходит моментально: lol прости хён!!! Пока что оставлю Чимина в покое:3

Юнги хмурится. О чём могли разговаривать Чимин и Хосок? И неужели того времени, которое у них было вчера вечером, им действительно хватило, чтобы так комфортно чувствовать себя друг с другом? Они переписывались весь день?

Прежде чем он может передумать, Юнги печатает: Что вы двое обсуждаете?

Скорость, с которой Хосок отвечает на его сообщения, граничит с волшебством.

А тебе хотелось бы знать хён: D

Что.

Юнги надеется, что Хосок может понять его тон по одному единственному слову в ответе.

Ха-ха-ха-ха расслабься хён!!! Мы просто пытались узнать друг друга получше и всё такое, он расспрашивал меня о том, как я меняю форму, и я спрашивал его про море.

Юнги размышляет об этом. С одной стороны, нет абсолютно никакой причины думать, что Хосок лжёт ему, потому что у Хосока нет буквально никакой причины, чтобы делать это. И не похоже, чтобы он был обязан рассказывать Юнги о своих частных разговорах с другими людьми, но.

Но, с другой стороны, Юнги узнал Чимина первым, и это справедливо. Странно. Вся эта ситуация странная. Юнги не знает, что с этим делать.

Почему Чимин называет тебя хёном.

На этот раз ответ приходит с небольшим, но опозданием. Как раз таким, чтобы Юнги смог это заметить.

Lol я попросил его:) и он сказал, что не против!

Приходит ещё одно сообщение. А что, хён? Ты ревнуешь???

— С хрена ли, — говорит вслух Юнги. Он смотрит на телефон таким тяжёлым взглядом, что сам просто удивляется, как он тут же не загорелся (такое случалось несколько раз в прошлом, но с другими предметами, которые воспламеняются гораздо легче, но всё же).

Его нерешительно толкают в локоть.

Он поворачивает голову.

— Что.

Чимин слегка вздрагивает, но не отстраняется, и Юнги мысленно ударяет себя. Возьми себя в руки, Юнги.

— Извини, — говорит он, решив не отвечать, и просто убирает телефон. — Один идиот написал мне. Как у тебя дела?

Тарелка Чимина опустела, замечает он.

— Я поел, — говорит русалка, а потом слегка улыбается, указывая на тарелку Юнги. — А ты нет.

— О, — с пониманием говорит Юнги. — Гм.

Чимин хихикает. Он игриво брызгает в Юнги водой.

— Давай, заканчивай свой ужин, Юнги-хён, или иначе я буду кормить тебя сам.

Сделав самое безразличное выражение лица, на которое он только способен, Юнги демонстративно кладёт еду в рот и очень тщательно пережёвывает. Чимин изображает разочарование не больше двух секунд, а потом начинает весело хохотать.

Юнги заталкивает себе в рот ещё больше еды, чтобы удержаться от улыбки.


Я шучу, Юнги хён!!!!!! Ха-ха, в любом случае, удачи вам с Чимином сегодня вечером: D: D: D

Стой, почему не отправляется

Юнги-хён, почему я не могу отправить тебе сообщения, что происходит

?????????

Подожди-ка

ТЫ ЗАБЛОКИРОВАЛ МОЙ НОМЕР ХЁН, КАК ТЫ МОГ

====== 5. ======


Несколько часов спустя Юнги стоит по пояс в воде посреди бассейна, лунный свет, проникающий через стеклянную крышу, создаёт в оранжерее слабое освещение. Перед ним находится Чимин, в полумраке его лицо кажется тихим и неподвижным, хотя Юнги замечает некую нервозность в его глазах.

Он пытается улыбнуться, чтобы подбодрить его.

— У тебя получится, не волнуйся! Глубоко вдохни.

Чимин кивает, слегка опустив подбородок, и делает, как сказали. Вода вокруг них почти не движется, они оба стараются стоять максимально неподвижно, и Юнги игнорирует холод, подбирающийся к его коже. Обычно он накладывает на себя лёгкое согревающее заклинание, прежде чем погрузиться в воду, если это происходит поздно ночью, но любой другой вид магии может вмешаться в процесс, неважно, насколько он незначительный, и колдун просто не может рисковать этим.

Поэтому он терпит холод и, сосредотачиваясь на заклинании, говорит Чимину:

— Подними руки. Соедини их в виде чаши, — Чимин делает, как сказали, и Юнги улыбается чуть шире. — Вот так.

Он осторожно кладёт браслет в центр ладоней Чимина. Амулет был сухим, когда Юнги вынул его из банки, несмотря на то, что находился в растворе в течение целых двух недель, но в тот момент, когда он касается кожи Чимина, из миниатюрных раковин начинает медленно струиться вода.

Чимин чуть не дёргается, как от удара током, но старается не слишком нарушать неподвижность воды, которая их окружает. От волнения у него перехватывает дыхание.

— Так и должно быть?

— Да, — говорит Юнги. — Он реагирует на тебя. Он признаёт тебя как своего единственного обладателя. А теперь. — Юнги очень осторожно подталкивает Чимина, чтобы тот закрыл свои ладони. На этот раз Чимин вздрагивает от ощущения пальцев Юнги на своей коже, и по воде вокруг них пробегает лёгкая рябь.

— Извини, — говорит он едва слышным шёпотом.

— Всё в порядке, — тоже шёпотом успокаивает его Юнги. — Мы сейчас начнём, хорошо? Ты помнишь, что мы должны сделать?

Чимин глубоко вдыхает. Когда он выдыхает, то кажется гораздо увереннее, и на его лице появляется какая‑то спокойная решимость.

— Мы должны произнести заклинание.

— Оно заберёт у тебя очень много энергии, — тихо напоминает ему Юнги. — Поэтому ты будешь чувствовать себя опустошённым после этого. У меня есть чай, который поможет восстановить силы, а потом ты должен поспать, хорошо?

— Хорошо, — так же тихо отвечает Чимин. — Я готов.

Как только он закрывает глаза, Юнги закрывает их тоже.

Вокруг них нет никакого движения воздуха. Их тела неподвижны. Шевелятся только их губы, медленно и осторожно, когда они произносят заклинание, даже почти незаметно, как поднимаются и опускаются их грудные клетки во время дыхания. Эта фаза предназначена для того, чтобы установить связь между амулетом и его владельцем, передавая часть энергии Чимина в браслет. Она не причинит вреда — потерянная энергия восполнится достаточным количеством отдыха и питанием — но этот этап невероятно изнурительный и опустошающй. Всё это, наряду с необходимостью соблюдать неподвижность в течение процесса, требует ещё и большой концентрации и терпения.

Юнги думает, что эта фаза действует ещё и как проверка воли.

Но он верит в Чимина. И думает, что Чимин тоже верит в себя, верит в своё собственное убеждение и намерение пройти через это, в своё желание исследовать то, что ему предложит земля, потому что, когда Чимин говорит, его голос такой же ровный и мягкий, несмотря на то, что раньше он нервничал:

«Родившийся в море, волны качали в колыбели меня.

Быстрые течения убаюкивали меня

И наблюдали за моим танцем в течение многих лет.

Один на один с глубинами, один на один с неизвестным,

Я целовал темноту, которую не видел ни один человек.

Но теперь даруй мне возможность

Увидеть новый мир и вдохнуть воздух,

Который должен коснуться моих солёных губ,

Лечь и отдохнуть на твёрдой почве,

Почувствовать землю под моими ногами.

Даруй мне другую форму, чтобы я мог назвать её своей,

Предоставь моей душе второй дом».

Они повторяют заклинание три раза. Юнги ощущает покалывание на коже в тех местах, где они соприкасаются друг с другом, и чувствует поток магии в своих венах. Часть этой энергии перетекает в амулет, просачиваясь сквозь их кожу, и с каждой минутой заставляет его чувствовать себя всё более и более сонным. Но он привык к этому, привык к заклинаниям и колдовству, гораздо более сложному, чем простые чары, которые он использует каждый день, привык приносить в жертву свою энергию.

Но Чимин, нет. А это заклинание требует намного больше от него, как эмоционально, так и в плане энергии.

Юнги может точно сказать, в какой момент Чимин реально начинает чувствовать воздействие от заклинания. Ему становится тяжелее произносить слова, он говорит медленнее, как будто задыхается, и Юнги чуть сильнее прижимает пальцы к коже Чимина, но лишь так, чтобы ничего не нарушить, вместо того, чтобы ободряюще сжать его руку. Он продолжает оставаться с закрытыми глазами — это не обязательно, но желательно, чтобы не нарушить концентрацию.

Когда они заканчивают произносить заклинание в третий раз — Даруй мне другую форму, чтобы я мог назвать её своей, предоставить моей душе второй дом — в атмосфере происходит ощутимое изменение. Вокруг них снова происходит движение воздуха, от их дыхания по воде пробегает лёгкая рябь, и Юнги чувствует, что поток энергии прекращается.

Он открывает глаза.

Чимин всё ещё не двигается, поэтому Юнги его немного подталкивает локтем и сжимает их руки, чтобы получить от него реакцию.

— Чимин? — говорит он всё ещё тихим голосом.

Веки Чимина трепещут, и он с трудом открывает глаза. Когда он пытается пошевелиться, всё заканчивается тем, что он немного заваливается вперёд, и Юнги едва удаётся удержать его, обняв рукой за талию. Его другая рука продолжает держать сжатые ладони Чимина, отчасти, чтобы им было удобнее, а отчасти, чтобы он не уронил амулет. Медленно и с большим трудом Юнги пробирается по воде к краю бассейна, где, ожидая их, стоит пустая банка.

— Прости, — бормочет Чимин с полузакрытыми глазами. — Моё тело такое тяжёлое.

Юнги успокаивающе сжимает его вокруг талии.

— Всё в порядке, не волнуйся. Это абсолютно нормально. Ты отдал амулету очень много своей энергии, не считая энергии, которую ты затратил на произнесение заклинания. — Проверив, что Чимин не выронит амулет, он тянется свободной рукой за банкой. — Положи браслет сюда, Чимин.

Чимин делает это. Браслет не падает на дно и не ударяется о стекло, вместо этого он зависает, плавая в центре банки. Юнги аккуратно отодвигает её в сторону.

— Я такой сонный, — говорит Чимин.

— Ты можешь поспать после того, как выпьешь немного чая. Он поможет тебе восполнить потерянную энергию. Ты сможешь продержаться, пока я не принесу его?

Чимин хмыкает в подтверждение, но всё же ему требуются несколько секунд, чтобы отстраниться от Юнги. Он слегка улыбается, пытаясь его успокоить.

— Я буду в порядке, Юнги-хён.

Юнги старается быстро приготовить чай и даже забывает применить к себе высушивающее заклинание, поэтому в спешке заливает водой весь пол. Нала спрыгивает с того места, где она спала на кухонном столе, и мяукает возле Юнги, как будто спрашивая его, как всё прошло. Юнги просто быстро гладит её по голове и возвращается к Чимину, слыша позади себя торопливые шаги кошки.

— Вот держи, Чимин-а, — он вручает ему одну из чашек, заставляя его выпить чай, потом усаживается, скрестив ноги, и берёт себе вторую чашку. Нала осторожно подходит, интересуясь, может ли она сейчас присоединиться к ним.

Чимин устало улыбается ей.

— Нала, иди сюда.

Кошка заметно оживляется и радостно бежит к Чимину. Она тычется носом в щёку русалки и встревоженно мяукает, видя его побледневшее лицо — прямое следствие того, что у него забрали часть энергии.

Юнги с улыбкой наблюдает за ними.

— Ты отлично справился, Чимин.

Чимин моргает. У него на ресницах скопилась вода, и случайная капелька медленно стекает вниз по его щеке. И даже такой вымотанный как сейчас, он выглядит так, что Юнги трудно отвести от него свой взгляд.

— Правда?

— Да, — честно отвечает Юнги.

Чимин кажется довольным. Его глаза закрываются.

— Я рад, — он замолкает на секунду и морщит нос. — Теперь так будет каждую ночь в течение следующего месяца, да?

— Станет легче, — обещает Юнги. Его охватывает сильное желание провести пальцами по волосам Чимина, пока тот не успокоится, но сейчас он оставляет это на Налу. — В первый раз всегда тяжелее всего, потому что твоё тело ещё не привыкло к потере такого большого количества энергии за раз. Но дальше будет легче, поверь мне. И я просто буду кормить тебя ещё больше, потому что еда всегда помогает.

Чимин тихо смеётся.

— Наверное, теперь я буду должен есть столько же, сколько люди, да? — он дарит Юнги улыбку, сладкую и тягучую. — Ты тоже будешь есть со мной?

В груди Юнги что‑то странно переворачивается. Он кашляет.

— Ну, если хочешь, то, конечно, — он отводит взгляд от лица Чимина, смотрит вниз на свою полупустую чашку и всем сердцем желает лишь одного, чтобы это странное чувство в его груди скорее прошло. Он устал, но вдвое меньше, чем устал Чимин. — Допивай свой чай и ложись спать. Я разбужу тебя завтра утром к завтраку.

Чимин молчит некоторое время. А потом Юнги слышит:

— Хорошо.


Извини.

ХЁН, КАК ТЫ СМЕЕШЬ БЛОКИРОВАТЬ МОЙ НОМЕР,

Я ТАК ОБИЖЕН: ’((((((((Я ПРОПЛАКАЛ ВСЮ НОЧЬ,

И ДЖУН БЫЛ ВЫНУЖДЕН ОБНИМАТЬ МЕНЯ, ПОКА Я НЕ ЗАСНУЛ

Я уверен, что Намджун не ограничился тем,

что просто обнимал тебя.

ВАУ, ХЁН, Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ В ЭТО

Хотя я ошибся.

>:[

Нет ты не ошибся

Ну да.

Чимин справился с первым заклинанием. Хотя это истощило его.

Этого и следовало ожидать!!! Но я рад,

что у него получилось, я знал, что он сможет это сделать o

Кажется, что тебе уже довольно комфортно с ним.

А ты знаешь его в течение всего лишь двух дней.

Любой друг Тэхёна и Чонгука — мой друг!!!!!!!!!!!!!!

И кроме того, он тебе нравится, правильно????

Поэтому, конечно, мне любопытно

Что.

Ты ему тоже нравишься, не переживай!!!!!!

Я… не понимаю, о чём ты говоришь.

Конечно, хён, конечно :^)

Отстой какой‑то.

:) :) :^)


Это действительно становится легче.

Медленно, шаг за шагом, Чимин привыкает к этому. Он всё ещё чувствует себя немного нестабильно каждый раз, когда они заканчивают, но после первых двух ночей, он уже может держаться и самостоятельно плыть к краю бассейна, где их обычно ждёт чай. Он говорит, что чай хорошо помогает ему, заставляет его чувствовать, что он на самом деле спит, а не просто теряет сознание после их магических сеансов, и по утрам он всегда ощущает, что его энергия восстановилась.

Он с радостью ест всё, что Юнги готовит для него, и ни на что не жалуется. Юнги думает, что это естественно, учитывая обстоятельства, в которых они находятся, но дополнительные совместные завтраки и обеды, кроме уже привычных ужинов, заставляют их чувствовать себя ещё свободнее в компании друг друга. Чимин больше не смущается и не сомневается, если хочет что‑то спросить у Юнги. На самом деле, они недавно даже шутливо препирались друг с другом. Юнги обнаружил, что, став более разговорчивым, Чимин начинает отвечать ему гораздо нахальнее и развязнее, и Юнги удивляется, как хорошо это соответствует его собственному чувству юмора и язвительности.

По мере того, как Чимин постепенно втягивается в процесс передачи своей энергии во время наложения заклинания, Юнги постепенно отходит от своего установленного распорядка дня, и его спальня и библиотеки начинают видеть его всё реже и реже, потому что он всё больше времени проводит в оранжерее. Даже Нала стала меньше находиться в доме, решив устраивать свои частые дневные минуты отдыха в оранжерее и дремать возле Чимина вместо потаённых уголков дома, которые она часто использовала раньше.

Это… хорошо. Это, действительно, хорошо, думает Юнги.

Если бы не одно но — Чимин больше так легко не краснеет рядом с ним, и внезапное отсутствие покрытых красными пятнами щёк русалки во время их разговоров заставляет Юнги осознать, что ему, кажется, гораздо больше, чем следует, нравится вид застенчивого Чимина.

Но, что же, хорошо. В любом случае, Юнги любит принимать вызов.

====== 6. ======


— Что находится на втором этаже? — спрашивает Чимин, лёжа на животе у бассейна. У него на спине, свернувшись в маленький клубочек, тихо мурлычет спящая Нала.

Юнги отрывается от книги, которую он читает.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты говорил мне, что твой рабочий кабинет и комната с зельями находятся на первом этаже. Кухня и гостиная тоже, плюс эта оранжерея. Так что тогда находится на втором этаже? — Чимин опускает палец в бассейн, наблюдая за кругами на воде, пока говорит это.

Юнги закрывает книгу.

— Ну, главным образом, спальни, три, включая мою, и две комнаты для гостей. Ещё там есть ванная и библиотека.

Чимин поднимает взгляд, и его глаза загораются интересом.

— Библиотека?

— Да, — Юнги наклоняет голову набок и смотрит на него. Хотя задавать вопросы перестаёт быть необычным делом для русалки и кажется, что теперь у Чимина бесконечный приступ любопытства, это впервые, когда он спрашивает Юнги о доме. — У меня там главным образом книги по колдовству, о заклинаниях и зельях и всё такое, но ещё есть несколько романов и несколько научных книг. — Он морщит нос. — Хотя я не читаю научные книги, но они пригождаются мне, когда я провожу исследования.

— Кажется, что у тебя есть целая коллекция, — говорит Чимин. Он кладет подбородок на ладонь. — Должно быть, это здорово.

— Ты… — Юнги на мгновение сжимает губы и ещё больше наклоняет голову набок. — Ты любишь читать?

Чимин молчит некоторое время. Потом признаётся:

— Если честно, я думаю, что меня скорее привлекает идея находиться в комнате, полной книг. В прошлом мне удалось прочитать всего лишь несколько книг, когда Чонгуки приносил мне их на пляж, но я никогда раньше не был в библиотеке. Чонгуки тоже рассказывал мне о них.

— На самом деле, моя библиотека не представляет из себя ничего особенного, — говорит Юнги, почёсывая себя за ухом. — Но если ты хочешь увидеть её, я могу показать тебе?

Чимин оживляется.

— Когда у меня будут ноги?

— Гм, — моргает Юнги. — Я думал прямо сейчас, если хочешь?

Выглядит очень смешно, то, как голова Чимина от удивления соскальзывает с его ладони. Всё же ему удаётся удержаться, чтобы не удариться лбом о бетон, и он снова смотрит на Юнги огромными глазами. От этого толчка просыпается Нала и в тревоге спрыгивает со спины Чимина, но русалка даже не замечает этого.

— Прямо сейчас?

Юнги пожимает плечами.

— Конечно.

— Как…?

— Я могу отнести тебя, — говорит Юнги. Он поднимает бровь. — Я гораздо сильнее, чем кажусь, Чимин-а. Я не уроню тебя, если это то, о чём ты беспокоишься.

Чимин краснеет, и ах. Вот так дела. Юнги пытается скрыть ухмылку.

— Это не так… я не беспокоюсь об этом! — он шлёпает Юнги по бедру, а другую руку прижимает к своему покрасневшему лицу. Чимин смотрит сквозь щель между пальцами, и от этого вида Юнги был бы не прочь посюсюкать с ним. — Ты не против отнести меня?

Обычно Юнги был бы против. Но Пак Чимин оказывается исключением, когда дело доходит до большинства вещей. — Я бы не предложил тебе, если бы был против, ребёнок.

Чимин обдумает это в течение секунды, а потом медленно кивает.

— Тогда, решено, — Юнги встаёт. — Сколько времени ты можешь оставаться без воды?

Задумавшись, Чимин кривит губы.

— На самом деле, я не уверен, но однажды я продержался полностью без воды полчаса, прежде чем начал чувствовать головокружение, — он немного хмурится. — Потом у меня появляются странные ощущения на коже, как будто она сохнет и всё такое, но я заметил, что это из-за прямого воздействия воздуха?

— Тогда я дам тебе свитер, — решает Юнги. — Подожди, я скоро вернусь.

— Мне нравятся свитеры! — последнее, что слышит Юнги, прежде чем выйти из комнаты, и у него вырывается короткий смешок.

Он перепрыгивает сразу через две ступеньки на лестнице и мчится к своему шкафу, как только оказывается в своей комнате, не желая заставлять Чимина ждать слишком долго. Юнги чувствует себя странно… взволнованным. От того, что собирается показать Чимину свою библиотеку, а, возможно, и остальную часть своего дома, несмотря на то, что они живут вместе уже больше полутора месяцев. Но какая-то крупица его всё равно нервничает, и этому нет объяснения. Он качает головой, чтобы прояснить мысли, и хмуро смотрит на выбор своих свитеров. Многие из них на размер больше, чем требуется, потому что так ему гораздо удобнее в холодные дни, и он думает, что Чимину они тоже понравятся.

Он заканчивает тем, что выбирает водолазку с длинными рукавами в чёрно-красную полоску, полагая, что она справится лучше всего с тем, чтобы максимально закрыть тело Чимина. Юнги не планирует, что знакомство русалки с его домом займёт больше тридцати минут, но всё же лучше быть абсолютно уверенным в том, что кожа Чимина не начнёт сохнуть.

— Надень это, — говорит он, как только возвращается в оранжерею. — Надеюсь, что это поможет.

Чимин с благодарностью берёт водолазку и ярко улыбается. Юнги наблюдает, как он надевает её, и его губы расплываются в довольной улыбке, пока Чимин сражается с рукавами. У него вырывается лёгкий смешок, когда русалка случайно ударяет себя рукавом, и колдун, защищаясь, насмешливо поднимает руки, когда получает от Чимина сердитый взгляд.

— Может, хотя бы, поможешь мне?

— Не-а, — говорит Юнги. — Это слишком забавно.

Чимин хнычет. Он пытается натянуть водолазку на голову, приглушая звук своих жалоб, потом визжит, когда она застревает вокруг его лба, и беспомощно машет руками. И только после того, как Юнги полностью налюбовался его мучениями в течение целых десяти секунд, он, наконец, сжаливается над ним.

— Знаешь что, вот… — он выворачивает скрутившийся рукав и тянет водолазку вниз, так чтобы голова Чимина пролезла в неё. Лицо русалки выглядит до смешного потерянным, когда оно появляется снова, его волосы торчат в разные стороны, и он морщится. Юнги воздерживается от смеха и помогает Чимину просунуть руки в рукава. — Вот. Так лучше?

Чимин хмуро смотрит на свои руки, его пальцы едва видны из рукавов. От этого вида у Юнги что‑то странно тянет в груди.

— Свитеры всегда такие приятные, но мне всё ещё трудно надевать их. Одеваться так тяжело.

Юнги не может удержаться и треплет Чимина по волосам.

— Ты привыкнешь к этому, ребёнок.

Чимин морщит нос.

— Ты продолжаешь называть меня так.

— Потому что ты — ребёнок.

— Нет, — Чимин стукает его по плечу ладошкой, спрятанной в длинном рукаве свитера. — Я всего на три года моложе тебя по человеческим меркам.

Юнги демонстративно поднимает бровь. А потом говорит, специально выделяя ударением одно-единственное слово: «Ребёнок».

Чимин стукает его снова другой мягкой лапкой в длинном рукаве свитера, на этот раз прямо по лицу.

Юнги шипит.

— Не думаю, что заслуживаю такого отношения за то, что устраиваю тебе экскурсию по своему дому. Какое жестокое обращение.

— Экскурсию? — поведение Чимина сразу же меняется. — Я думал, что ты просто хотел показать мне свою библиотеку?

— Я могу показать тебе весь дом, — Юнги пожимает плечами. — А теперь, давай, у нас мало времени.

Чимин не такой тяжелый, как думал Юнги. Так как нести его на спине не представляется возможным, Юнги решает взять его на руки как невесту, как это делал Чонгук несколько недель назад. Он подсовывает одну руку под спину русалки, а другую ниже, где Чимин изгибает свой хвост, и…

На самом деле, это первый раз, когда Юнги касается хвоста Чимина. Осознание этого приходит к нему немного запоздало, и на мгновение он слегка замирает на месте от ощущения того, насколько чешуя Чимина гладкая и прохладная на ощупь. Первоначально Юнги думал, что это будет похоже на прикосновение к рыбе, но ощущение определённо отличается. Оно гораздо приятнее.

— Юнги-хён? — голос Чимина вырывает его из своих мыслей, и он моргает. Младший смотрит на него и хмурит брови. — Ты в порядке?

— К-конечно, — Юнги шевелится. — Мм, я думаю, тебе лучше держаться, поэтому… обними меня за шею.

Чимин делает так, как ему говорят, он обнимает Юнги и легко переплетает пальцы рук у него на плече, и колдун пытается не думать о том, как бы ощущались эти руки, обнимающие его, если бы они касались обнажённой кожи.

Он встаёт. Захват Чимина на мгновение становится крепче, а потом младший снова расслабляется. Он улыбается и прислоняет голову к плечу Юнги.

— Вперёд, Юнги-хён.

Юнги задаётся вопросом, чувствует ли Чимин, как его сердце бешено колотится от того, что они так близко, но если даже Чимин и почувствовал это, он ничего не говорит.

(Экскурсия по первому этажу оказывается короткой, хотя Чимину действительно очень интересно подольше побыть в комнате с зельями Юнги, если ему выпадает такой шанс. Они проводят почти двадцать минут в библиотеке, Чимин удобно устраивается в глубоком кресле возле окна и хихикает, рассматривая сборник сказок, а Юнги сидит в кресле в углу комнаты с собственной книгой, открытой у него на коленях.

Надо признать, что Юнги проводит больше времени не за чтением, а просто тихо наблюдает за Чимином, который перелистывает страницы выбранной книги.)


В четверг вечером Тэхён и Чонгук присылают Юнги сообщение, что у них, наконец‑то, появился перерыв в учёбе, и они собираются приехать на выходные с ночёвкой, утверждая, что должны проверить, хорошо ли Юнги заботится о Чимине. Юнги соглашается, не видя в этом вреда, если только они не потревожат их в полночь.

Но, разумеется, когда в субботу утром Юнги открывает дверь, первый не-человек, который приветствует его, вовсе не Тэхён и не Чонгук, а Сокджин.

— Я слышал от Хосока, что у тебя появился парень, — говорит вампир и проносится прямо мимо Юнги. Юнги сожалеет о том дне, когда он когда‑то радушно пригласил Сокджина в свой дом. Ещё он сожалеет в целом о том, каких друзей он выбрал. — Где этот Пак Чимин, который, по словам моего любимого перевёртыша, просто милашка?

— Хосок — единственный перевёртыш, которого ты знаешь, — уточняет Юнги, только чтобы быть любезным. — И у меня нет парня. Что за херня, — он быстро моргает. — Почему ты в моём доме? Разве ты не был… где‑то не здесь?

— Я вернулся три дня назад, — просто говорит Сокджин. И почему никто никогда не предупреждает Юнги о возвращении с работы или из поездки. Что они за друзья. Почему. — Я купил сувениры.

Юнги смотрит на него. У Сокджина нет сумки. Вообще.

— Где…

— Здесь! — слышится голос Хосока, который внезапно появляется перед дверью Юнги с тремя сумками в руках. Позади него стоит Намджун и держит ещё столько же сумок, а когда Юнги прислушивается, он слышит, что вопли, доносящиеся снаружи, очень похожи на вопли Тэхёна и Чонгука.

Очень медленно он сжимает переносицу и глубоко вздыхает.

Это будут чрезвычайно длинные выходные.


— Это — Ким Намджун, и он человек.

Чимин выглядывает из-за края бассейна так, что видно только половину его лица, и огромными глазами смотрит на Намджуна. Юнги только что вошёл в оранжерею, чтобы сообщить ему, что к их компании кроме Тэхёна и Чонгука присоединится кое-кто ещё, и Чимин, по-видимому, снова решил, что спрятаться — это лучшая стратегия для первой встречи.

— Человек? — Чимин выдыхает в благоговейном трепете. — Ничего себе.

Юнги морщится. Они с Намджуном стоят в дверном проёме, а остальные толпятся позади и требуют впустить их — Чонгук, Тэхён и Хосок жалуются на то, как они соскучилась по Чимину и хотят увидеть его снова, Сокджин жалуется на то, что он последний знакомится с не-парнем Юнги.

Юнги не обращает на них внимания.

— Ты дружил с Чонгуком практически всю свою жизнь.

Чимин показывается чуть больше.

— Чонгуки только наполовину человек, — отвечает он.

— Чертовски правильно! — выкрикивает Чонгук, находясь всё ещё за порогом оранжереи. Он быстро добавляет. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть человеком, Намджун-хён! На самом деле, я даже думаю, что ты чертовски крут.

— Он такой, — торжественно кивая, говорит Юнги. — Чонгук был по уши влюблён в Джуна с их самой первой встречи и, если честно, просто неловко, что это всё ещё не утихло даже по прошествии всех этих лет.

— Эй! — говорит Чонгук, ничуть не отрицая этого, когда Тэхён с Хосоком одновременно заявляют. — Я даже не сержусь.

Юнги пытается вернуть разговор в прежнее русло.

— В любом случае, да, Джун-а, это — Пак Чимин. Он — русалка, очевидно, и…

— Ах! — вскрикивает Чимин, поднимаясь из воды, как будто до него внезапно что-то доходит. Вокруг него разлетаются брызги воды. — Ты — тот Избранный, о котором постоянно рассказывает Куки! Я думал, что он на самом деле любил тебя некоторое время, пока не рассказал мне о Тэхёни.

— И снова, — говорит Тэхён, когда протискивается в комнату, заставляя Намджуна споткнуться и сделать несколько шагов вперёд. — Я даже не сержусь. — Он оборачивается и смотрит через плечо, поднимая бровь на своего парня. — И всё же, ты рассказал Чиму о Намджун-хёне гораздо раньше, чем обо мне?

Чонгук шипит.

— В любом случае, — громко повторяет Юнги. Ямочки на щеках Намджуна не исчезают всё это время, пока их знакомят, и доставляют всем немало удовольствия. — Да, Джун, Избранный, поэтому он такой крутой разрушитель проклятий.

— А ещё у него есть чертовски талантливый напарник-перевёртыш, — откликается снаружи Хосок. Это правда.

— Не могли бы вы все заткнуться на секунду, чтобы я смог закончить представлять Намджуна, и вы все, наконец, смогли сюда войти…

— Почему ты просто не впустишь нас? — ноет Хосок, в то время как Чонгук пронзительно кричит. — Чимин-хён, буквально, мой друг детства, какого чёрта, Юнги-хён, впусти меня!

Юнги как раз собирается возразить, что он не исполняет приказы того, кто ругается как ребёнок, который только что обнаружил ругательство и всё ещё тренируется на смягчённых вариантах слов, прежде чем достичь высшего мастерства и использовать полноценные бранные слова, но потом Сокджин расталкивает всех по сторонам и направляется в комнату, только чтобы остановиться перед невидимым барьером.

Он хмурится.

— Почему я не могу войти?

— Возможно, потому что Чимин-ши — практически единственный, кто тут живёт? — предполагает Намджун с таким лицом, которое он делает, когда о чём‑то задумывается. — Или, возможно, потому, что ты никогда не был в этой комнате прежде, и она изначально не была частью дома, поэтому когда Юнги-хён пригласил тебя в свой дом, это не касалось пристройки?

Сокджин вздыхает. Потом он тепло улыбается Чимину.

— Привет, Чимин-ши. Я — Ким Сокджин, ты можешь пригласить меня войти?

Чимин смущённо моргает.

— Что…

— Джин-хён — вампир, — приходит на помощь Юнги. — Он должен получить приглашение, прежде чем сможет зайти в дом.

Даже когда он говорит это, его мозг работает со скоростью одна миля в минуту из-за слов Намджуна о том, что теперь оранжерея признаёт Чимина как своего владельца, как главного хозяина этого пространства. И это имеет смысл, потому что Чимин живёт в бассейне уже долгое время. Однако, у этого есть последствия, и Юнги не уверен, что ещё готов изучить их или поразмыслить о том, насколько Чимин интегрировался в определенные аспекты его жизни, в которую имели доступ очень немногие люди.

Когда он поворачивает голову, чтобы посмотреть на Чимина, то понимает, что тот смотрит на него так, как будто просит разрешения. Юнги молчит в течение секунды, пытаясь собраться с мыслями, и кивает.

Чимин снова поворачивается к Сокджину.

— Пожалуйста, входи, Сокджин-ши.

В воздухе происходит лёгкое движение, настолько незначительное, что оно было бы незаметным, если бы они не были кучкой сверхъестественных существ. Потом Сокджин успешно делает шаг внутрь, из тёплой его улыбка превращается в яркую, когда он без промедления приближается к Чимину.

— Спасибо за то, что предложил мне войти, Чимин-ши. Очень рад с тобой познакомиться.

Чимин, кажется, немного расслабляется от тёплого обращения вампира. Он улыбается.

— Я тоже очень рад встретить тебя. Юнги-хён немного рассказывал о тебе.

Сокджин дуется.

— Мне бы хотелось сказать то же самое, но боюсь, что Юнги хранил тебя в тайне от меня! Я услышал о тебе от Хосока.

— Хён, я умоляю, — говорит Юнги.

Его игнорируют, потому что все остальные, наконец, врываются в оранжерею, когда процедура знакомства уже закончена. Тэхён сразу же скидывает с ног свои пушистые шлёпанцы-зайчики — Юнги на сто процентов уверен, что они не из его дома; скорее всего, Тэхён или взял их с собой на выходные, или приехал сюда уже в них — и тут же шлепается на край бассейна, пинаясь в Чимина водой. Чонгук быстро следует его примеру и выглядит так, как будто хочет нырнуть прямо в бассейн, чтобы обнять Чимина, но в итоге передумывает из-за одежды, которая всё ещё на нём.

Хосок не испытывает таких сомнений. Он разбегается мимо Юнги и всех остальных и прямо, буквально, пушечным ядром плюхается в бассейн. Юнги едва успевает произнести заградительное заклинание, чтобы не промокнуть, и Намджун возле него делает то же самое быстрым движением руки.

Несмотря на едва заметную головную боль, которая начинает пульсировать позади глаза, Юнги не может помешать вспышке гордости в своей груди, глядя на то, с какой скоростью колдует Намджун. Именно он был тем, кто научил Намджуна большинству хитростей, которые тот знает, в конце концов, Намджун — один из тех редких людей, к которым все обращаются не иначе, как к Избранным. Несмотря на их не магические корни, Избранные обладают склонностью к адаптации магии и способностью овладевать ею, если прикладывают к этому достаточно усилий. Юнги помнит, что читал статью, на которую наткнулся где‑то, и в ней говорилось о новых теориях, появляющихся в области Научной Магии, что в наше время нет простых людей, и в каждом есть хоть немного магии, но не все имеют настоящие способности использовать свои внутренние магические энергии и проявлять их внешне, или просто они не достаточно большие, чтобы иметь очевидный эффект.

Независимо от обоснованности этой теории, Намджун, определённо, может использовать магию в своих интересах. Он просто немного неуклюжий, когда не очень внимателен, что в прошлом привело к нескольким неприятным несчастным случаям с многочисленными предметами мебели, домашней обстановки и однажды даже с самим Намджуном.

В открытой двери неожиданно появляется Нала, её, вероятно, разбудила вся эта суматоха и внезапная высокая концентрация магических аур в помещении (она очень чувствительна к этому). Заметив разрушителя проклятий, она поспешно проскальзывает внутрь, чтобы подойти к Намджуну, и Юнги фыркает. Нала игнорирует его, трётся о лодыжки Намджуна и взволнованно мяукает, глядя на него, прежде чем замечает всех остальных в бассейне и бежит туда.

Намджун смеётся.

— Вижу, всё такая же легковозбудимая, как всегда, — они наблюдают, как она тычется в руку Сокджина, а потом достаёт лапой Чонгука; кажется, кошка находится в замешательстве и не знает, к кому подойти сначала. Намджун краем глаза смотрит на Юнги. — Она такая же мягкая, как и ты.

— И ни черта я не мягкий, — говорит Юнги, несмотря на то, что он именно такой и есть. Никто не должен знать об этом.

Проблема в том, что Намджун уже знает это.

— Ты взял незнакомца к себе в дом только потому, что тебя попросили младшие.

— Боже, то, как ты это говоришь, заставляет тебя всегда казаться намного старше, чем ты есть на самом деле, — говорит Юнги, прижимая руку к лицу. — И они так смотрели на меня. Ладно. У меня есть свои слабости.

Намджун сочувственно морщится.

— Они определённо знают, как пользоваться статусом макнэ в своих интересах.

Это ещё мягко сказано, правда. Общее количество раз, когда они в прошлом сдавались под натиском просьб Тэхёна и Чонгука только потому, что были неспособны сопротивляться их щенячьим взглядам и надутым губам, слишком велико, и чтобы Юнги смог сосчитать их, ему не хватило бы пальцев рук, всех их вместе взятых.

Намджун толкает его локтем.

— И всё же, — говорит он тихим голосом, который обычно становится таким каждый раз, когда у них происходит серьёзный разговор, и он пытается заставить Юнги что‑то понять. — Позволить незнакомцу жить в твоём доме в… сколько времени это продлится?

— Три месяца, — говорит Юнги. — Может, чуть больше.

— Три месяца, правильно, — кивает Намджун. — Позволить незнакомцу жить в твоём доме в течение трёх месяцев, это, действительно, серьёзно. Ты очень закрытый человек, хён. Ты обычно разделяешь свой бизнес и свою личную жизнь, но я могу сказать, что Чимин-ши сейчас стирает эту грань.

Юнги ничего не говорит в ответ, просто обдумывает то, что сказал Намджун. В бассейне Нала грустно мяукает Тэхёну, который также грустно мяукает ей в ответ, проклятая аллергия не позволяет им быть вместе. Сокджин просто лениво сидит у края бассейна и оживленно разговаривает с Чимином, пока Чонгук и Хосок заняты тем, что играют в воде в какую‑то игру, которую они, наверное, придумали сами, и последний находится в форме черепахи.

— Хоби сказал мне, что Чимин очень много думает о тебе, — признаётся Намджун. Это немного поражает Юнги, и он, прищурившись, скептически смотрит на Намджуна, который просто пожимает плечами. — Он сказал, что Чимин очень нежно говорит о тебе, и что ты делаешь то же самое. Обычно с тобой очень трудно подружиться, и это не твоя вина, конечно. Большинство людей просто нетерпеливы или недостаточно хотят этого.

Юнги не отрицает. Верно, его достаточно сложно узнать, и не только потому, что ему нужно некоторое время для того, чтобы почувствовать себя достаточно комфортно и раскрыться перед кем‑то, а скорее потому, что он должен почувствовать, что это стоит затраченных усилий. И обычно люди не дают Юнги понять, что они планируют что‑то большее, кроме случайного обмена контактами или случайных ужинов. В результате, у Юнги есть только горстка друзей, но они — друзья, и он знает, что это друзья на всю жизнь, потому что связь между ними основана на доверии и глубоком понимании друг друга.

Намджун — самый старый друг Юнги, его лучший друг, и поэтому его не удивляет весь их теперешний разговор. Чимин другой. Обстоятельства, окружающие их… чем бы это не было, отличаются. И ответ Юнги на внезапность появления Чимина в его жизни тоже отличается.

— Я не говорю, что это плохо, — говорит Намджун, как будто он читает мысли Юнги (и иногда Юнги думает, что на самом деле не удивился бы, если бы узнал, что Намджун действительно занимался телепатией в своё свободное время, но человек просто реально очень наблюдательный). — Ты и Чимин. Это, действительно, неплохо.

Один взгляд на его лицо говорит Юнги, что Намджун действительно так думает. То, что в жизни Юнги теперь есть Чимин, на самом деле, очень хорошо.

Кто они, Юнги и Чимин? Деловые партнеры? Друзья? Два существа, которые просто случайно живут под одной крышей и регулярно едят вместе? Но, пожалуй, правильнее будет спросить то, кем Юнги хочет, чтобы они были друг для друга?

— Он подходит тебе, — наконец, говорит Намджун. — Ну, я ещё не знаю его, но Хоби буквально не умолкает о нём, и любой друг Тэ и Куки, о котором они так отчаянно заботятся, обязан быть хорошим человеком, правильно? — он делает паузу и морщит нос. — Или, скорее, хорошей русалкой.

— Ты не интересовался моими знакомствами в течение многих лет, Джун-а, — говорит Юнги, потому что он действительно не знает, как ещё ответить.

— Потому что за последние пару лет едва ли были какие‑нибудь знакомства, — Намджун улыбается достаточно широко, так что ямочки на его щеках становятся ещё более заметными. — И до сих пор не было никого, кто казался бы достаточно терпеливым и хотел бы этого.

Юнги поднимает бровь.

— Ты даже не знаешь, интересуется ли он мной в этом смысле. Ты даже не знаешь, интересуюсь ли я им в этом отношении.

— Ай, да ладно, хён, — Намджун закатывает глаза. — Одно лишь то, что ты сегодня уже раз несколько говорил, что ты не его парень, и то, что ты не орёшь на меня за всё это глупое дерьмо, которое я только что сказал, всё это значит достаточно много. Он снова толкает Юнги локтем, на этот раз гораздо сильнее. Единственная причина, по которой Юнги позволяет ему выйти сухим из воды, не получив проклятия, состоит в том, что он любит Намджуна. — Сколько времени мы уже дружим?

Юнги поневоле улыбается. Он треплет волосы Намджуна.

— Слишком долго.

Намджун смеётся.

— Да, чёрт возьми.

====== 7. ======


Чёртов садок для рыбы находится в гостиной Юнги.

— Почему, — говорит он, и это скорее не вопрос, а больше утверждение. Слово перестало быть вопросом спустя десять минут после того, как его друзья практически без предупреждения появились возле его парадной двери.

Тэхён отвечает ему:

— Потому что мы все спим в гостиной, и Чим тоже должен быть здесь!

Юнги недовольно хмурится, глядя на бак. По общему мнению, это довольно большой бак, который может вместить взрослого мужчину, но Чимину будет неудобно спать в нём всю ночь.

— Чимин не будет спать в этом.

Тэхён дуется.

— Мы знаем, что это не супер идеально, но мы не хотим оставлять Чимина! — он выбрасывает руку вперёд в направлении матрасов, одеял и подушек, уже разложенных на полу гостиной, и посыпает всех пыльцой фей, которая льётся дождём от этого жеста.

Хосок чихает.

Юнги снова смотрит на бак, как будто тот лично обидел его.

— Чимин будет очень усталым после нашего сеанса магии, и я хочу, чтобы он был в состоянии хорошо отдохнуть.

— Я думаю, что это действительно мило, то, что ты так заботишься о ЧимЧиме, — говорит Тэхён. — Но, пожалуйста, хён? Мы очень скучали по нему и хотим провести с ним как можно больше времени, потому что четвёртый год обучения забирает все силы, и у нас, скорее всего, больше не будет времени приехать сюда снова.

— Но… — Юнги прерывает пришедшее сообщение. Он со скоростью света вытаскивает телефон из кармана и видит, что оно от Чимина. Можно я сегодня буду спать в гостиной вместе со всеми остальными, хён?? :<

Твою мать. Юнги — слабый мужчина. Колдун. Существо. Без разницы.

Он зажмуривается и говорит:

— Прекрасно, — возникает странное чувство, как будто это дежа вю.

— Чимин-хён написал тебе? — спрашивает Чонгук, моргая на Юнги, как какое-то маленькое лесное существо. Только намного более мускулистое и в десять раз более милое. — Это был он, да?

— Ты, — говорит Сокджин, расстилая одеяло на матрасе в выделенном ему углу комнаты. — Такой подкаблучник.

Все остальные в комнате торжественно кивают и соглашаются. Юнги задаётся вопросом, появится ли у него в ближайшее время возможность разобраться в своих собственных чувствах, или ему просто забить на это и смириться с общим мнением, что он по уши влюблён в Чимина.

— Я иду к Чимину, — объявляет он бесцветным голосом. — Чтобы подготовиться к сегодняшнему вечеру. Вам запрещено издавать хоть какой-нибудь шум, пока мы не вернёмся сюда. И выключите свет. — Перед тем, как выйти из комнаты, он окидывает взглядом каждого из своих друзей. — Я серьёзно, хорошо? Я собираюсь на время поставить барьер вокруг гостиной, чтобы немного нейтрализовать концентрацию волшебных аур в этой области. Я не думаю, что это помешает наложению заклинания сегодня вечером, потому что мы будем находиться в отдельном помещении, но я не хочу рисковать. Мы уже на середине второй фазы.

Все кивают.

Юнги поднимает бровь.

— Если кому-нибудь нужно в ванную, то, наверное, лучше пойти прямо сейчас, прежде чем я поставлю барьер…

Намджун, Чонгук и Хосок выбегают из гостиной даже раньше, чем он заканчивает говорить.


— Даруй мне другую форму, которую я могу назвать своей, предоставить моей душе второй дом.

Юнги уже держит наготове руку, чтобы удержать Чимина в тот момент, когда они закончат ночной сеанс магии. Чимин стал переносить это намного лучше за последние недели, но Юнги всё равно внимательно следит за ним на тот случай, если он проявит хоть какие-нибудь признаки слабости после выполнения этого задания.

Сегодня вечером он придерживает Чимина лишь несколько секунд, прежде чем младший ободряюще улыбается ему. Юнги с лёгкостью отпускает его.

Они молчат, пока выполняют уже привычные действия — Чимин снова опускает амулет в банку, Юнги ставит её на полку, прежде чем принести младшему чай. Только на этот раз, Юнги приносит ещё и свитер, он нежно вытирает Чимина полотенцем и говорит ему надеть его, чтобы они смогли пойти в гостиную после того, как попьют чая. Чимин сонный и мягкий, когда Юнги берёт его на руки, и русалка инстинктивно обнимает его, нежно вздыхая, когда его поднимают.

— Ты уверен, что хочешь спать в гостиной? — спрашивает Юнги. — Остальные могут не дать тебе заснуть.

— Уверен, — бормочет Чимин, утыкаясь носом в грудь Юнги. Старший игнорирует участившееся сердцебиение и мечтает, чтобы его лицо перестало так гореть. — Хочу потусоваться… с друзьями.

Юнги вздыхает, как будто он устал, но это выходит глупо, смешно и абсолютно нежно.

Намджун замечает их первым, когда они приближаются к гостиной. Юнги быстро шепчет и снимает барьер, он игнорирует многозначительные взгляды своего лучшего друга, когда укладывает Чимина на диван.

— ЧимЧим! — слишком громко говорит Тэхён. Юнги вздрагивает, как только Чимин принимает вертикальное положение на диване, прежде чем понимает, что он больше не находится в воде, и ёрзает, приспосабливаясь к открытому воздуху. Тэхён прыгает на диван и душит Чимина в объятии, осыпая его пыльцой фей, и в тот же самый момент он снова становится бодрым. — Я скучал по тебе!

— Тэхёни! — смеётся Чимин. — Мы же виделись всего лишь несколько часов назад.

— Эти несколько часов длились слишком долго!

Сокджин хохочет.

— Теперь я не уверен, кто из этих двоих — Тэхён или Чонгук — друг детства Чимина.

Чонгук, в попытке всё исправить и укрепить свой статус в качестве друга детства Чимина, шлёпается на диван и забирается на то место, где у Чимина могли бы быть колени.

— Я — твой фаворит, правильно, хён?

— Жаль огорчать тебя, Чонгук-а, — говорит Хосок, смешно играя бровями. — Но не думаю, что ты или Тэхён сейчас находитесь в фаворитах у Чимина. — Он посылает Юнги многозначительный взгляд, думая, вероятно, что делает это очень тонко, но, на самом деле, это не так.

Лицо Чимина становится таким красным, каким Юнги его никогда не видел раньше, он испуганно смотрит на Юнги, прежде чем вынуждает себя отвести взгляд, и о.

Ну, хорошо.

Теперь Юнги определенно жалеет о том, что его друзья не дали ему побыть одному некоторое время, чтобы обдумать… всё. О них с Чимином.

Но он не хочет оставлять младшего одного, несмотря на то, что двое из присутствующих в комнате знали Чимина дольше, чем сам Юнги. Назовите его заботливым или, возможно, просто прилипчивым (хотя он никогда не признается в этом вслух), но он хочет остаться здесь. В гостиной. С Чимином.

Его друзья слишком шумные.

— Я сплю на диване, — говорит он и втискивается в крошечный промежуток между подлокотником и Тэхёном.

— Но мы все собирались спать на полу! — по понятным причинам протестует Тэхён.

Хосок театрально шлёпается на свой матрас и бросает Юнги взгляд, который, по его мнению, похож на взгляд обиженного щенка. Юнги ненавидит свою жизнь, и определённо ненавидит то, что он слишком сильно любит своих друзей.

— Хён, я думал, что мы будем обниматься.

— Я никогда ничего подобного не говорил, — отрицает Юнги. — И почему ты вдруг захотел обниматься со мной? Здесь же есть Джуни.

— Он тоже хотел обниматься с тобой, — говорит Хосок. — И Джин-хён, и Тэхён, и Чонгук тоже. Одна огромная куча крепких обнимашек. — Он слегка хмурится. — Хотел бы я, чтобы Чимин мог тоже присоединиться к нам.

Чимин мягко улыбается, хотя Юнги замечает в выражении его лица едва заметный намёк на то, что он был бы не против этого.

— Когда у меня будут ноги, мы сможем обняться так, как ты хочешь, Хосок-хён.

Хосок запрыгивает на диван, невероятно тронутый этим. Чонгук быстро скатывается на пол, чтобы не быть раздавленным перевёртышем. Юнги тоже инстинктивно делает быстрый манёвр, чтобы убраться с дивана, и сильно ударяется задницей о подлокотник, прежде чем шлёпнуться спиной на пол, не дотянув до матраса всего лишь каких-то трёх дюймов.

— Чимин-а! — визжит Хосок, врезаясь в него. — Почему ты такой восхитительный? Ты самый милый, слишком мягкий, слишком красивый, слишком хороший для этого мира! — он душит Чимина (и Тэхёна) в объятии, от которого русалка с феей начинают смеяться. — Я рад, что проживание с ворчливым Юнги-хёном, не сделало тебя менее милым.

Юнги приподнимается, принимая сидячее положение, и открывает рот, чтобы ответить или, возможно, возразить, но Чимин опережает его.

— Юнги-хён не ворчливый, — говорит он, хихикая, когда Хосок утыкается носом в его шею. Он гладит перевёртыша по спине и посылает Юнги улыбку, которая чуть не ослепляет того. — На самом деле он очень мягкий и внимательный, а ещё тихий и скромный. Это так мило.

В комнате наступает тишина. Юнги прячет глаза. Он просто отказывается смотреть на своих друзей, которые, наверное, все уставились на него, ожидая его реакции. Он надеется, что его лицо не красное сейчас, потому что чувствует, что весь горит до кончиков ушей.

Когда для всех становится очевидным, что Юнги не собирается давать ответ, Чонгук смеётся, но это выходит как-то неуверенно. Как будто он делает это только для того, чтобы предотвратить тяжёлую, граничащую с неловкостью тишину, которая может повиснуть в комнате.

— Юнги-хён? Милый? И насколько же он милый, если точно?

Чимин всё ещё смотрит на него, с той же самой улыбкой, как будто его не волнует то, что остальные невозмутимо наблюдают за ними, ожидая, что будет дальше. Или, как будто он не замечает этого вообще, потому что всё, что он видит сейчас, это только Юнги.

— Он похож на сахар.

Проходит секунда.

А потом Тэхён начинает хохотать по какой-то непонятной причине, которая побуждает Хосока начать сюсюкать с Чимином, а Сокджина давиться от смеха, сияя так, как будто он только что выиграл в лотерею. Намджун многозначительно усмехается Юнги, в то время как Чонгук шлёпается вниз на матрас как какая-нибудь морская звезда и морщится в поддельном отвращении. Чимин отчаянно краснеет и закрывает руками лицо, в конце концов, чувствуя смущение от своих собственных слов.

Как только Юнги убеждается в том, что его сердцебиение успокоилось и приблизилось к нормальному темпу, он поднимается на ноги и оттаскивает Хосока от Чимина. Тэхён откатывается в сторону, не дожидаясь, когда его попросят об этом, и Юнги молча садится рядом с Чимином, который смотрит на него сквозь щели между пальцами рук.

— Хён?

— Поставьте что-нибудь, — говорит Юнги, двигаясь к телевизору. — Подключите ноутбук или что там у вас есть, давайте что-нибудь посмотрим.

Как только его друзья устраивают жуткую потасовку, наперебой предлагая каждый своё замечательное устройство и обсуждая возможные варианты шоу и фильмов, Юнги тихо убирает руки Чимина от его лица. Чимин вопросительно хмыкает, но Юнги просто быстро переплетает их пальцы вместе и сжимает их, прежде чем отпустить. Чимин издаёт ещё один звук, на этот раз Юнги не совсем понимает, что он значит, но продолжает смотреть вперёд, туда, где его друзья сражаются с проводами и удлинителями.

Через минуту он чувствует пальцы Чимина — которые намного короче, чем его собственные — они обхватывают его большой палец и остаются там. Юнги кусает губу, чтобы скрыть улыбку.

(Они устраивают марафон «Губки Боба», и на этот раз это предложение не Тэхёна или Хосока, а Чимина. Он утверждает, что Чонгук давным-давно прожужжал ему все уши о нём, а у него так не было шанса лично убедиться в том, что придумали люди, чтобы описать подводную жизнь. Все легко соглашаются, попав под очарование Чимина.

Юнги в тайне очень доволен выбором мультфильма.

Он даже не возражает, что всё заканчивается тем, что они не спят до пяти часов утра, и он также не возражает против того, что отрубается на полу с Чонгуком, свернувшимся калачиком у него под боком, и Сокджином, использующим его грудь в качестве подушки, а также чрезмерно длинными ногами Намджуна, которые переплелись с его собственными.

И особенно он не возражает против того, что когда просыпается, то видит, что Чимин тоже не спит и наблюдает за ними с мягким выражением на лице, которое он тут же пытается закрыть рукой, когда встречается с Юнги глазами.

У Юнги появляется смутная мысль, что, однажды, он хотел бы заснуть так вместе с Чимином.)


Перемена была бы ошеломительной, если бы к этому всё не шло уже долгое время.

Чимин, кажется, теряет всякую нерешительность, которая у него была раньше. Теперь, каждый раз, когда он говорит с Юнги, его губы расслаблены и бесконечно недовольные (кто бы знал, что под застенчивой и неловкой русалкой, которую сначала встретил Юнги, находился такой Чимин — самоуверенный, более дерзкий, и чертовски кокетливый). А ещё, с удивлением и радостью замечает Юнги, он намного более чувствительный. Раньше он дразнил Чимина, говорил ему, что тот был прилипчивым (в то время как подсознательно, теперь, когда Юнги думает об этом, он чувствует, что у него нет с этим никаких проблем вообще), но Юнги с удовольствием узнаёт разницу между Чимином, который хочет чего-то, но всё ещё сомневается относительно своих шансов, и Чимином, который хочет чего-то, и точка.

Лёгкие прикосновения, которые Юнги чувствует на своей лодыжке каждый раз, когда его ноги опущены в воду, превращаются в медленные, нежные, почти шелковистые касания хвостового плавника Чимина, которые намеренно становятся такими, чтобы они оба были вынуждены прекратить притворяться, что это было быстрое случайное прикосновение. Чимин плавает рядом с Юнги, гораздо ближе, чем он когда‑нибудь пробовал раньше, и использует колени колдуна в качестве подушки для головы, пока водит влажным пальцем по узорам на свитерах старшего. Потом он улыбается Юнги, и влажные ресницы с трудом трепещут, когда Чимин моргает томно и медленно, и Юнги, наконец, позволяет себе провести любопытными и нетерпеливыми пальцами по его волосам.

Это день, когда Чимин начинает рассказывать о своей семье.

— Мои родители очень нетрадиционные.

Юнги смотрит вниз на копну розовых волос на своих коленях, думает о всей этой ситуации и приходит к выводу, что это имеет смысл, если родители Чимина относятся к тому типу, который не придерживается традиций. Чимин, вероятно, совершенно определённо унаследовал это от них.

— Все всегда говорят о феях, которые становятся строгими, когда дело доходит до сохранения их традиций, но русалки похожи на них в этом, ведь так? — говорит Юнги. Он зачесывает назад волосы со лба Чимина, слегка царапая кожу его головы.

Глаза Чимина закрываются, и с его губ срывается довольный вздох.

— Да, — соглашается он. — Мы просто не кричим об этом и не так очевидны в вопросах сохранения чистокровной родословной и наличия чётких границ наших территорий, как это делают феи, но наши традиционные проблемы очень похожи. Хотя наказание за нарушение этого у нас не очень серьёзное. Мы, конечно, потеряем некоторых друзей и многих знакомых, но такой вещи как изгнание, у нас нет. — Он шевелится, складывает руки на коленях Юнги и, повернув голову набок, кладёт её на них.

Юнги почёсывает его за ухом.

— Хм, — одобрительно хмыкает Чимин. — Я навестил своих бабушку и дедушку некоторое время назад — они русалки. Они всё ещё рады, когда мама возвращается к ним, и хорошо относятся к папе, очень любят моего маленького брата и меня, но несколько других русалок, живущих рядом с нами, в недоумении поднимали брови. Хотя они ничего не говорили. Я думаю, что мы более открыты в этом смысле по сравнению с феями.

Юнги думает о родителях Тэхёна, и как Тэхён до сих пор ни разу за все эти годы не ступал ногой на естественную территорию обитания своего вида. Он кивает и тихо говорит: «Да».

— Мой папа был человеком, — продолжает Чимин. Днём он становится сонным и произносит слова медленно и мягко, почти шёпотом. Несмотря на то, что он всё это время находится в воде, солнечный свет, проникающий сквозь стеклянную крышу, нагревает его кожу, которая становится тёплой на ощупь. — Хотя он бросил всё, когда влюбился в мою маму, но отнёсся к этому немного беспечно. Есть не много колдунов таких же хороших, как ты, хён. Они выбрали самый быстрый метод, только чтобы скорее закончить всё это, и это было необратимо. Мой папа был безумно влюблён в тот момент, чтобы не согласиться.

Несмотря на его слова, Юнги обнаруживает частицу нежности в его тоне и что‑то, что почти похоже на благоговение.

— Он до сих пор безумно любит маму, — Чимин мягко смеётся. — Они так идеально подходят друг для друга, честно. — Он усмехается Юнги, как будто делится с ним секретом, и, в каком-то смысле, это так. Не только о своих родителях, а о себе и своих собственных взглядах на такие вещи как любовь. Возможно даже о том, что он хочет для себя, если Юнги слушал его достаточно внимательно (а он так и делал). — Папа говорит, что не сожалеет о решении, которое он принял, но он действительно скучает по способности ходить, иногда. Он рассказывал нам столько историй о разных местах, которые он видел и хотел бы увидеть снова, и я всегда находил их такими захватывающими.

Юнги на секунду задумывается об этом.

— Поэтому ты так сильно хочешь получить ноги?

Чимин кусает губу и кивает.

— Я хочу увидеть всё это сам, — он закрывает глаза и хмыкает. — Мы живем далеко от территории русалок и намного ближе к суше. Вот почему Чонгуки и я встретились на пляже. Но это всё, что я могу увидеть и испытать там, и мои родители очень поддержали мои стремления.

Возникает короткая пауза, во время которой Юнги позволяет себе провести большим пальцем по изогнутой линии брови Чимина. У него в груди поселяется тёплое чувство при мысли о том, что у Чимина хорошая семья.

— Твои родители кажутся действительно хорошими, — говорит он гораздо мягче, чем хотел. — Ты, наверное, очень скучаешь по ним.

Чимин немного запрокидывает голову, как будто побуждая большой палец Юнги переместиться ниже.

— Да, — признаётся он, когда Юнги ведёт палец вниз по спинке его носа. Он останавливается чуть выше верхней губы Чимина, и чувствует так много, когда слышит следующие слова младшего. — Но то, что я уехал оттуда, заставило меня понять, насколько в действительности мир больше. — Его глаза открываются, и они такие честные, какими Юнги их никогда ещё не видел. — И сколько особенных вещей я мог бы пропустить, останься я там навсегда.

Юнги ведёт большой палец вниз через оставшийся последний сантиметр, и теперь он легко лежит на губах Чимина. Первое, о чём он думает — они действительно такие же мягкие, как выглядят. Второе, о чём он думает — я на самом деле хочу поцеловать его.

Он чувствует на своей коже следующий выдох Чимина.

— Юнги-хён?

— Чимин-а, — слышит Юнги свои слова, прежде чем успевает подумать об этом. — У хёна есть вопрос. — Он поглаживает большим пальцем выемку над верхней губой Чимина, как будто находится в трансе. Чимин — одно из самых честных существ, которые Юнги когда‑либо встречал в своей жизни, и у него возникает желание быть честным в ответ. — Я могу поцеловать тебя?

У младшего перехватывает дыхание. Юнги сомневается лишь долю секунды, прежде чем прилагает все усилия, чтобы очистить свой ум и успокоить своё сердце. Вместо того, чтобы дать ответ, Чимин просто шевелится, отстраняется от коленей Юнги — какая-то доля секунды и Юнги охватывает паника, которая сразу же отступает под любящим взглядом глаз Чимина — и вот он уже близко, так близко, как никогда не был раньше. Юнги думает о том, как давно это было, когда он в последний раз чувствовал теплоту другого тела так как сейчас, а потом он перестаёт думать вообще, когда Чимин мягко прижимается к нему губами.

Глаза Юнги закрываются. Его сердце успокаивается, дыхание выравнивается, и голова проясняется, в ней не остаётся больше никаких мыслей. Он отпускает своё тело, позволяет ему инстинктивно делать всё, что ему кажется правильным, он удерживает Чимина за талию и разводит свои бёдра так, чтобы у младшего было место придвинуться к нему поближе. Губы Чимина кажутся немного неуклюжими в его губах, как будто он не совсем уверен в том, что делать, и в груди Юнги расцветает нежность. Он не может удержаться от смеха.

Чимин отстраняется и немного дуется, выглядя так, как будто собирается захныкать, но Юнги просто притягивает его снова, обнимая одной рукой за талию, а другой придерживая сбоку его лицо. И, ах, вот оно. Щёки Чимина окрашиваются румянцем, что так сильно любит Юнги. Он чувствует, как напрягаются руки Чимина у него на плечах, его хвостовой плавник трётся о его ногу, прежде чем обернуться вокруг его лодыжки, а потом они целуются снова, встречаясь губами на полпути.

Нет никакого фейерверка, никакого чувства, что они подходят друг другу как части пазла. Есть только Чимин и его теплота, и его губы, которые на вкус немного напоминают соль и очень сильно напоминают смех, и чувство волшебства даже при полном его отсутствии.

Это — самый прекрасный первый поцелуй, который когда‑либо был у Юнги.

====== 8. ======


(- Ты действительно милый, Чимини.

— Чимини?

Пожимает плечами.

— Это мило. Подходит тебе.

— О, Боже, — старается сдержать улыбку. — Ты такой банальный, хён.)


Поцелуи, как и всё остальное, что неожиданно изменилось в его жизни с появлением Чимина, абсолютно органично встраиваются в их обычный распорядок дня. Юнги изучает форму губ младшего своими губами, запоминает их слабый солёный вкус и запах, которые он теперь связывает с Чимином, и обнаруживает хриплые тихие звуки, которые тот издаёт каждый раз, когда его целуют. Его руки исследуют те места на коже Чимина, к которым у него раньше никогда не было шанса прикоснуться, рассеянно рисуя большими пальцами спонтанные узоры на его пояснице, где кожа начинает переходить в чешую.

Чимин наслаждается поцелуями в шею. И Юнги безумно рад дарить их ему. Чимину нравится, когда Юнги слегка тянет его за волосы, чтобы расположить его голову под нужным углом. Юнги обнаруживает, что во время этого ему нравится пробегать пальцами по мягким волосам Чимина, так же, как он делает это, когда они просто сонно разговаривают в послеобеденное время. Нала осуждающе мяукает на них, и это всегда заканчивается тем, что они начинают смеяться так сильно, что вынуждены отстраниться и просто улыбаться друг другу как пара идиотов.

И, Боже, Юнги ещё никогда не был так рад чувствовать себя таким идиотом, как сейчас.


Однажды утром Юнги просыпается от звука телефона, практически визжащего на его тумбочке.

Со стоном, он переворачивается на живот и утыкается лицом в подушку, игнорируя звонок, пока тот не затихнет. Нала шевелится и просыпается у него в ногах, где она спала, свернувшись в клубочек, она жалобно мяукает на шум, прежде чем укладывается снова. Юнги понимает её.

Телефон замолкает.

Юнги уже хочет вздохнуть в подушки и продолжить спать, когда тот внезапно начинает гудеть снова, давая понять, что, кто бы ни звонил ему в этот час, он не остановится, пока Юнги не ответит. Он недовольно стонет и переворачивается набок, впиваясь взглядом в телефон, как будто это остановит того, кто бы ни находился на другом конце линии, и он перестанет беспокоить Юнги. Нала капризно пробирается дальше по кровати и заползает под подушки, пытаясь оградить себя от шума.

Телефон снова замолкает. А потом гудит в третий раз.

Юнги берёт его.

— Алло?

— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СКАЗАЛ МНЕ, ЧТО ТЫ И ЧИМ ТРАХАЛИСЬ?

Юнги не ожидал, что именно этим начнётся его день.

— Что? — хрипит он в трубку и внезапно полностью просыпается. Он чувствует себя так, как будто подавился своим собственным языком. — Что, чёрт возьми?

— ХЁН! — голос, в котором Юнги узнаёт Чонгука, шокировано вещает на заднем плане. — Они НЕ трахались, какого чёрта? Чимин просто сказал, что они целовались…

— КАКОВЫ ТВОИ НАМЕРЕНИЯ В ОТНОШЕНИИ НАШЕГО ЧИМИНА? — визжит Тэхён в телефон. На самом деле визжит. Юнги вздрагивает и отодвигает трубку от уха на такое расстояние, которое помешало бы ему повредить свой слух и в то же время, позволило бы ему понять Тэхёна. — Юнги-хён, я знаю, что вас тянет друг к другу, и мы  все одобряем это, правда, на самом деле мы все, затаив дыхание, ждали, что что‑то произойдет, но ты хотя бы знаешь, как происходит секс у русалок? Потому что я не знаю. И я понимаю, что ты хорошо осведомлён во многих областях, но не думаю, что сексуальные практики других разновидностей — это то, о чём ты читал, это скорее похоже на Намджун-хёна, поэтому, возможно, стоит подождать, пока у ЧимЧима не появятся ноги, и, мм… все остальные части тела вместе с ними…

— О, Боже, — говорит Юнги, наконец, прерывая Тэхёна, и пытается справиться с жаром, подступающим к его щекам. — Чимин и я не делали ничего такого, что с тобой не так, Тэхён, мы просто целовались…

— Просто удостоверяюсь, хён! Никогда не повредит быть готовым к такому роду вещам и…

— Откуда ты узнал, что мы… мы… это? — спрашивает Юнги. Нала выглядывает из-под подушки и с любопытством смотрит на него. Он рассеянно гладит её по голове, пока ждёт ответа.

— Чимин сказал Чонгуки и… о? — на заднем плане слышен голос Чонгука, который что-то слишком быстро говорит, и Юнги не успевает разобрать это. Потом Тэхён говорит снова. — Подожди, хён, мы включим громкую связь… вот.

— Привет, хён, — слышен голос Чонгука. — Чимин-хён написал мне об этом вчера вечером. Пожалуйста, не сердись на него.

Юнги закрывает глаза.

— Почему я должен сердиться на Чимина?

Возникает краткая пауза. Юнги почти на сто процентов уверен, что Чонгук смущённо моргает, глядя на телефон.

— Я… я думал, что ты не хотел, чтобы мы знали?

И это… справедливое предположение. Но.

— Я не возражаю.

— Подожди, правда? — это уже Тэхён. — Тогда, почему ты не сказал нам? Чимин сказал, что он хотел рассказать об этом кому‑нибудь с прошлой недели! Но он не был уверен, что ты захочешь, чтобы кто-нибудь из нас узнал, поэтому он заставил Чонгука поклясться сохранить всё в тайне…

— И это ему так хорошо удалось, — бесцветным голосом произносит Юнги, хотя он явно шутит.

Тэхён самодовольно отвечает:

— Ты знаешь, что мой Куки никогда ничего не скрывает от меня.

— Кроме того, кто он, — заявляет Юнги, поднимая бровь. То, что Чонгук получеловек, было известно им всем с тех самых пор, как макнэ стал частью их дружной компании, но другая половина его сущности остаётся тайной и по сей день. Юнги потерял счёт тому, сколько предположений они уже высказали, но последнее предположение было, что он полулюдоед (и его сделал Сокджин), и они не переставая дразнили Чонгука этим. У Юнги всё ещё сохранились яркие воспоминания обо всех мемах Шрека. Он содрогается.

Тэхён хныкает.

— Потому что мы заставили его пообещать не говорить нам! Мы играем в игру, помнишь?

Если честно, Юнги даже забыл, каким был приз. Уже прошло много лет.

— Держу пари, что Чимини знает, — задумчиво говорит он.

Ещё одна пауза. А потом Чонгук признаётся:

— Он знает, — одновременно с ним говорит Тэхён. — Подожди, ты только что назвал Чима «Чимини»? АВВ, Юнги-хён.

Чёрт, Юнги даже не заметил. Это просто… вылетело?

Он открывает рот, собираясь сказать что-нибудь в своё оправдание или просто отмахнуться от этого, но Тэхён уже отвлекается.

— ПОДОЖДИ, ХЁН. Ты не можешь спросить у Чима ответ! Не жульничай!

Юнги фыркает.

— Я и не собирался.

Он определённо собирался. Пора положить конец чёртовой тайне Чон Чонгука. Если Юнги и дальше будет вынужден выслушивать дикие теории, что Чонгук наполовину полтергейст или зайчик, или павлин, то он, наверное, выбросится из окна.

— В любом случае, — говорит Тэхён. — Если ты не возражал против того, чтобы мы знали об этом, тогда почему ты не сказал нам?

Потому что я был слишком занят тем, что целовал Чимина, чтобы думать о том, что нужно сообщить всем вам, что я целовал его, это то, о чём Юнги не говорит. Вместо этого он предлагает такой ответ:

— Я не знаю, я хотел, но, наверное, Чимин опередил меня. В любом случае, это продолжается в течение немногим больше недели.

— Он говорит, немногим больше недели! — пронзительно визжит Тэхён. — Когда я первый раз поцеловал Чонгука, я послал сообщение в групповой чат в тот момент, когда наши лица, буквально, были всё ещё приклеены друг к другу!

— Тогда это объясняет все опечатки… стой, — Юнги поднимается, занимая сидячее положение, и открывает рот. — Вы обжимались, когда ты послал то сообщение?

— Да, — Тэхён кажется гордится этим. — Поэтому, да, я не понимаю, почему вы двое держали это от нас в секрете так долго, но я рад, что Чимин сдался и сказал нам.

— Сказал Чонгуку, — поправляет его Юнги. — Он сказал Чонгуку.

— Семантика, — говорит Тэхён.

Юнги моргает.

— Ты на самом деле знаешь, что означает это слово, или ты просто услышал его от Намджуна?

— Это не имеет значения! — внезапно, Тэхён кажется взволнованным. — Расскажи мне о вас с Чимином. Так, кто вы, парни, теперь? Встречаетесь? Любовники? Или это было случайно? О, Боже, пожалуйста, не говори мне, что это вышло случайно, как трахают приятелей, не заходя слишком далеко, а просто обжимаясь. По крайней мере, я надеюсь, что это действительно просто обжимания, потому что, как я уже говорил, я думаю, что секс с русалкой выходит за рамки твоих способностей, хён. Хотя бы продержись оставшиеся несколько недель, пока Чимин не получит ноги и чле…

— Тэхён-а, — спокойно прерывает его Юнги. — Я сейчас повешу трубку.

— Нет, хён, подожди! — это Чонгук. — Всего одна последняя вещь! Знаешь, мы очень рады узнать, что ты и Чимин-хён… вместе?

Юнги на секунду задумывается. Он не возражает против того, чтобы его друзья знали об этом, он подразумевал это, когда разговаривал с ними, но сначала им нужно было обсудить всё, что касается этого вопроса, с Чимином. Например, что конкретно каждый из них ожидает от другого. Юнги, вероятно, должен был сделать это раньше, начать разговор на следующий день после их первого поцелуя, но ему было не до разговоров с Чимином… он был занят тем, что целовал его.

— Это ничего, что вы обо всём знаете, парни, — наконец говорит Юнги. Он просто пойдёт сейчас к Чимину и поговорит об этом. Русалка всегда просыпался раньше него, поэтому сейчас он не должен спать. Кроме того, Юнги уже проголодался и, в любом случае, должен приготовить для них завтрак. — Как я уже сказал, я не против.

Чонгук, кажется, вздыхает с облегчением.

— Рад слышать!

Юнги слегка хмурится.

— Почему я слышу облегчение в твоём голосе…

— Мы с Тэ зайдём в следующий раз, когда оба будем свободны, окей, пока, хён, мы любим тебя!

Звонок обрывается. Юнги убирает телефон от уха и держит его над лицом, смущенно прищурившись на резкое прощание. Он даже ничего не успел сказать.

А потом его телефон звонит снова, заставляя его подскочить, и, едва прочитав имя абонента, он нажимает на экран, чтобы ответить ему. На линии визжит Хосок:

— ТЭ И КУК СКАЗАЛИ МНЕ О ТЕБЕ И ЧИМИНЕ.

Свободная рука Юнги с хлопком падает ему на лицо.


Прежде чем Юнги понимает это, период заклинаний заканчивается, и они возвращают амулет в его первоначальный сосуд, где он будет оставаться ещё две недели под лунным светом. А потом всё закончится. Это облегчение, потому что самое трудное позади, но часть Юнги начинает на самом деле… не волноваться, а задаваться вопросом.

Задаваться вопросом о том, что произойдёт после.

Юнги что-то смутно знает о том, что у Чимина есть планы отправиться в путешествие с Тэхёном и Чонгуком, но только после того, как младшие закончат семестр. Два месяца в промежутке между этим событием и завершением его соглашения с Чимином, становятся для него большим неизвестным, точно так же, как и многие другие вещи, которые сейчас происходят между ними.

С одной стороны, они всё ещё не обсудили детали оплаты. Обычно Юнги тратит неделю на исследования и подсчёт всех расходов плюс стоимость работы, прежде чем выставить клиенту счёт, но, так как Чимин настоял, чтобы они начали сразу же, и сказал, что готов оплатить все расходы, у Юнги не было шанса сделать это. И, если честно, ему не хочется делать это сейчас, даже если это идёт вразрез с профессионализмом, который люди всегда связывали с ним.

Это приводит к другой вещи: его соглашение с Чимином не профессиональное. Оно никогда не было таким, если Юнги придётся быть абсолютно честным. Он стал намного ближе к Чимину, чем к кому-нибудь из своих прежних клиентов. Это произошло ещё до их поцелуев, учитывая то, что он принял Чимина в своём доме и заботился о нём. Чимин — не клиент для Юнги. Наверное, он никогда им и не был.

Итак, последнее неизвестное: что значит Чимин для Юнги? И что значит Юнги для Чимина? Они друзья — Юнги думает, что так сказать сейчас было бы безопаснее всего — но что ещё? Юнги не знает, хочет ли Чимин чего-то большего, чем просто случайных моментов близости время от времени. Юнги не знает, хочет ли он сам чего-то ещё, кроме того, что они делают сейчас.

Но, чем больше он думает о том, чтобы просто позволить Чимину уйти из своего дома, даже не обсудив это после того, как всё будет сделано, вызывает у него в груди чувство, которое он точно может описать как «нет».

Итак, очевидно, что они должны поговорить об этом.

И как можно быстрее, прежде чем их соглашение будет выполнено, и у Юнги закончатся оправдания, чтобы удерживать Чимина возле себя.


Юнги планирует заговорить об этом, он действительно хочет сделать это, но тот день, который он выбирает для разговора, становится также днём, когда Нала решает, что она соскучилась по небу и принимает свой истинный облик. Естественно, Чимин находит это бесконечно более захватывающим, чем неловкие попытки Юнги завести разговор, фамильяр перетянул на себя всё внимание русалки.

Но, естественно, сначала Чимин испугался.

— Хён, с Налой всё в порядке… о, Боже.

Юнги не сразу понимает, что происходит, потому что он всё ещё настраивается, чтобы начать Разговор с Чимином, поэтому он просто в замешательстве наблюдает за тем, как тот снова ныряет в воду с тревожным выражением на лице, прежде чем слышит мяуканье, которое на полпути превращается в более грозный рёв и…

— Вселенная ненавидит меня, — говорит Юнги, несмотря на все те моменты, когда он напоминал себе, что вселенной нет никакого дела до его ничтожного существования, потому что она занята другими гораздо более серьёзными и великими вещами. Он зажмуривается на мгновение и выдыхает.

Чимин всё ещё пытается спрятаться в воде, его глаза сейчас широко открыты, и в них плещется что-то сродни испугу. Юнги не может его винить за это. Он, наверное, должен был рассказать о Нале чуть раньше, но это никогда не приходилось к слову.

Он оборачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как раскрываются крылья Налы из теперь уже огромной спины, её мех падает на землю и на его месте растёт чешуя, но гораздо более жёсткая в отличие от чешуи Чимина, и по своей природе намного больше напоминающая чешую рептилии. Она издаёт ещё один громкий звук, когда её зубы становятся длиннее, её лапы превращаются в когти, а морда удлиняется. Теперь она ростом почти с Юнги — и это когда она прижимается к земле — она встряхивает тело, чтобы снова ощутить себя в своей истинной форме, а потом её ноздри вспыхивают, из них сыплются искры и вырываются языки пламени, напоминающие быстрые мерцающие молнии.

Она стоит там мгновение, такая величественная на фоне растительности, и купается в естественном солнечном свете. Она почти ужасает, когда её тёмная чешуя сверкает от каждого незначительного движения её тела. Как будто она — тень, частица ночи, среди белого дня.

А потом она шлёпается на бок и перекатывается на спину, подняв к верху лапы и показывая брюхо, широкие глаза цвета виски умоляюще смотрят на Юнги, она всегда так делает, когда что-то хочет от него.

Возможно, именно это действие фамильяра заставляет Чимина отойти от шока, потому что Юнги слышит лёгкое движение воды. Он оглядывается на русалку и откашливается.

— Ну. Я совсем забыл тебе сказать, что Нала — дракон.

Чимин смотрит на него, все признаки испуга уже исчезли, и теперь он обдумывает это. Нала приподнимается и снова встаёт на лапы, а потом, глядя на Чимина, издаёт эквивалент драконьего восторженного мяуканья. Тот слегка вздрагивает от этого звука, и это вызывает у Юнги смех.

Чимин смотрит на него огромными глазами.

— Она — дракон? — Юнги кивает. Чимин несколько раз моргает. — Она всегда была драконом? — Юнги снова кивает. У Чимина слега приоткрывается рот (Юнги пытается не думать о том, что его губы выглядят немного распухшими, потому что, мм… они были заняты незадолго до того, как Юнги решил завести Разговор на тему Кто Мы, а Нала решила превратиться в долбаного дракона). — О, Боже.

Юнги слегка шевелится, пытаясь придумать, как разрулить эту ситуацию.

— Она оборотень. Формально. Но не от природы, и у неё есть только две формы, которые она может менять. Я случайно нашёл её как дракона, когда мне было семь лет, тогда она была ещё крошкой, наверное, размером с собаку. И она следовала за мной по пятам, пока я не взял её к себе, и, ну, в общем, было довольно неудобно, брать с собой целого дракона, когда я переезжал в свой собственный дом, поэтому я провёл кое-какое исследование об искусственной смене облика, и это потребовало времени, но…

— Нала — дракон, — Чимин выдыхает, он, кажется, даже не обращает внимание на то, что говорит Юнги, его глаза всё ещё прикованы к Нале. — Она — настоящий дракон.

Нала восторженно подтверждает это и мяукает. Или ревёт, это больше похоже на рёв.

Юнги откашливается.

— Она обычно предпочитает находиться в форме кошки, потому что ей нравится сидеть на руках и всё такое, но иногда она скучает по форме дракона, поэтому принимает свой истинный облик. Обычно это происходит, когда она хочет полетать.

— Полетать? — пищит Чимин. Он наконец отрывает взгляд от Налы и чуть ли не умоляюще смотрит на Юнги. — Ты катаешься на ней?

Юнги обычно позволяет Нале летать самостоятельно, пока сам наблюдает за ней, но у него было несколько неловких попыток, и даже пару раз ему удалось полетать вместе с ней. Однако ему не хочется выглядеть некрутым, поэтому он говорит:

— Иногда, но ей больше нравится летать одной, — в глазах Чимина появляется ещё больше мольбы и намёк на какое-то волнение, но прежде чем он может спросить, Юнги поднимает руку в останавливающем жесте. — Ты не можешь прокатиться на ней.

Выражение лица Чимина меняется так быстро, что это было бы забавно, если бы Юнги внезапно не почувствовал себя так плохо. Он уже почти слышит голос своих друзей, хихикающий у него в голове, голос, который подозрительно похож на шёпот Намджуна, произносящего «подкаблучник». Как такое могло случиться с ним, вот честно.

— Хён, — говорит Чимин, подплывая к Юнги, и о. О нет. — Почему я не могу прокатиться на ней? — Он дуется, поднимая на старшего огромные глаза, и Юнги знает, что это всего лишь уловка, чтобы заставить его сдаться, потому что Чимин гораздо хитрее, чем он делает вид, и у него есть свои собственные способы получить то, что он хочет. Юнги знает это. Но когда Чимин наконец подплывает к нему и кладёт руку на его бедро, когда его лицо выглядит таким невыносимо умоляющим, похоже, что все умственные способности Юнги упаковывают багаж и отправляются на Гавайи, оставляя его одного — беспомощного и влюблённого (и, Боже, что за момент, чтобы заявить об этом громко и ясно — он по уши влюблён). — Ну, пожалуйста, хён?

Рот Юнги приоткрывается. Он закрывает его с большим усилием и проглатывает внезапно появившийся комок в горле, потому что его мысли прямо сейчас внезапно разбегаются в дюжине различных направлений, и наиболее важные из них: 1) Чимину, без сомнения, нужно дать всё, что он просит, и 2) Чимин действительно выглядит очень хорошо, когда с этим выражением на лице находится практически на коленях у Юнги и говорит на одном дыхании такие вещи, как «пожалуйста» и «хён». Но, нет. Нет. Так не пойдёт.

(Он игнорирует голос в голове, который очень похож на Тэхёна, кричащего ему об их последнем телефонном разговоре.)

Юнги пытается деликатно отказаться. Как он скажет Чимину, чтобы не выглядеть супер глупо, что он сам едва может удержать свою задницу на спине Налы, и к каким катастрофическим последствиям может привести то, если он будет ещё и с пассажиром? Но Чимин настойчивый, он приподнимается так, что его лицо становится немного ближе к Юнги, и упирается руками о бёдра старшего. Он всё ещё смотрит на Юнги, медленно моргая так, чтобы его ресницы трепетали и, чёрт побери. Нет никакого сомнения в том, что Чимин делает это нарочно. Никакого чёртова сомнения.

Юнги вспоминает те дни, когда Чимин не мог заговорить с ним, не краснея. Сейчас становится очевидным, что у Чимина есть две крайности, с одной стороны он очень застенчивый, а с другой — просто бесстыдный.

— Юнги-хён, — снова говорит Чимин, выпячивая нижнюю губу, заставляя её казаться ещё более пухлой, чем она уже есть. — Пожалуйста, разреши мне полетать с Налой? Я сделаю всё, что угодно за это.

Юнги говорил, что его умственные способности отправились на Гавайи? Он имел в виду на Марс. Даже на чёртов Нептун. Его способность думать уже больше не на этой планете.

— Мм…

Руки Чимина находятся в опасной близости от промежности Юнги. И, твою мать, голову Юнги не должны занимать такие мысли о Чимине, потому что он даже не уверен, знает ли младший о человеческой анатомии, и как она работает, ну, он уверен, что Чимин знает о привлекательности и всём этом, но у них совсем разные тела и определённо разные физические реакции на это и…

Руки Чимина поднимаются выше, когда он пытается удержать равновесие, и Юнги просто буквально падает в бассейн, чтобы избежать их прикосновения к тем его местам, к которым не нужно прикасаться. Чимин удивлённо взвизгивает, и даже Нала издаёт какой-то смущённый звук, они оба смотрят на Юнги, который барахтается в воде и задаётся вопросом: значит, вот как он умрёт, утонув в бассейне глубиной едва ли в шесть футов на глазах у привлекательной русалки и дракона, который был его компаньоном в течение восемнадцати лет, пока его умственные способности отлично проводят время в открытом космосе.

Но потом на его предплечье появляется рука, удерживающая его, и Юнги больше не захлёбывается водой.

— Ты в порядке, хён? — спрашивает Чимин, как будто он был послан небесами. Он выглядит таким обеспокоенным и озадаченным состоянием Юнги, и это заставляет колдуна понять, что Чимин действительно не имел ни малейшего представления о том, что он делал чуть раньше, и как именно это влияло на Юнги. Что, в свою очередь, заставляет Юнги почувствовать себя полным дураком.

Он, определённо, чуть позже пошлёт Тэхёну длинное сообщение об опасном для жизни влиянии необоснованных предположений, и почему это плохо, приписывать другим существам мысли, которые никогда не имели с ними ничего общего.

— Всё хорошо, — говорит он хриплым голосом. — Просто… соскользнул.

Чимин осматривает его в течение ещё одной минуты, несмотря на заверения Юнги. Потом, убедившись, что Юнги на самом деле в порядке, он стукает его по руке.

— Ой! Твою мать, Чимин?

— Ты напугал меня! — дуется Чимин. Он скрещивает руки на груди. Ударяет хвостом по воде так, что это напоминает то, как человек топает ногой по земле. — Если ты так сильно не хотел, чтобы я прокатился на Нале, нужно было просто сказать.

И, о нет, он что, расстроен? Боже.

— Чимини, нет, нет, это не так, — быстро говорит Юнги, пытаясь схватить Чимина за руки, прежде чем русалка отвернётся. — Я заверяю тебя, это не так. Хён просто был глупым, я просто… я не хотел, чтобы ты подумал, что я слабак или кто-то в этом роде.

Чимин прекращает хмуриться, и вместо этого у него на лице появляется смущение.

— Слабак? Почему я должен был подумать так?

Юнги нервно закусывает губу, что делает крайне редко. Он явно игнорирует тот факт, что это действие мгновенно притягивает взгляд Чимина к его губам.

— Потому что я… с трудом удерживаюсь, когда сижу на Нале.

Чимин моргает. А потом он моргает снова.

— Что?

Юнги фыркает.

— Я не знаю, веришь ли ты в этот стереотип, что мы ведьмы и колдуны любим летать на метлах, и некоторые из нас действительно делают это, а некоторые нет, но я, на самом деле, никогда не был тем, кто летает. Главным образом потому, что у меня никогда не было причины для этого. Поэтому я летал на Нале всего лишь несколько раз, и каждый раз я практически чуть не умирал, — правда, это небольшое преувеличение, но Юнги нравится иногда проявить своё драматическое мастерство. — И я был немного смущён, чтобы признаться в этом, поэтому я просто… Я не знал, что сказать.

Чимин смотрит на него в течение секунды. А потом спокойно говорит: «О». Кажется, он обдумывает это в течение ещё нескольких секунд, прежде чем его губы медленно растягиваются в улыбку, и прежде чем Юнги может отреагировать и продолжить защищаться, Чимин взрывается приступом хохота, и его плечи начинают подрагивать, когда он слегка наклоняется вперёд.

Почувствовав, что его лицо горит, а также невероятное облегчение от того, что Чимин больше не кажется расстроенным, Юнги убирает руки от младшего.

— Да, да, мне неловко…

— Неееет, хён, — вырывается у Чимина в промежутке между хихиканьем, он хватает Юнги за запястья. — Это не неловко, хён! Я уверяю тебя, я не поэтому смеюсь, я просто… — он снова замолкает в беззвучном приступе смеха, и Юнги просто смотрит на него с самым безучастным выражением на лице, на которое он только способен, хотя его щёки продолжают гореть от смущения.

Наконец, после того, как прошла целая вечность, Чимин успокаивается и притягивает Юнги за запястья. Юнги не совсем уверен в том, что сейчас происходит в голове русалки, но он не жалуется, когда младший целует его в краешек губ, обнимая руками за плечи.

— Это мило, — бормочет Чимин. — Я совсем не думаю, что это неловко, хён. Я думаю, что это мило. И… — говорит он, снова целуя Юнги, на этот раз в губы. — Ничто никогда не изменит тот факт, что я считаю тебя самым крутым на свете, поэтому ничего страшного в этом нет, чтобы иногда быть немного неловким. Ты мне всё равно нравишься.

От этих слов по Юнги пробегает дрожь, и он слегка поворачивает голову, не замечая, что его нос наталкивается на нос Чимина.

— Что ты сказал?

Воздух вокруг них замирает. Становится тихо.

Находясь так близко, практически на расстоянии дыхания, Юнги видит, что лицо Чимина вспыхивает. Он чувствует, что объятие младшего немного ослабевает у него на плечах, но он не отпускает руки. Когда Чимин говорит, его голос чуть громче шёпота, но Юнги слышит его громко и ясно в тишине оранжереи.

— Ты мне нравишься, хён.

Юнги задыхается. Растения, кажется, ощетиниваются вокруг них в ожидании. В предвкушении.

И вот Юнги целует Чимина, он притягивает его к своему телу, обнимая рукой за талию, и, затаив дыхание, целует его. Он чувствует, как одна рука Чимина соскальзывает с его плеча и прижимается к его груди, она хватается за влажную ткань его рубашки и несомненно чувствует неровный ритм биения его сердца. На этот раз Юнги всё равно.

Чимин тихо стонет, когда они отстраняются, и от этого Юнги хочет сделать задний ход и, позабыв обо всём на свете, целовать его снова и снова, но перед этим он говорит:

— Ты мне тоже нравишься.

Затуманенный взгляд Чимина немного проясняется, а потом он улыбается, младший смущён, но явно счастлив. Он отводит взгляд, лишь немного, потому что их лица находятся всё ещё слишком близко друг от друга, чтобы он мог на самом деле повернуть голову.

— Это делает меня действительно счастливым, хён.

И Юнги не может сдержаться. Он смеётся, громко и беззаботно, и вскоре к нему присоединяется Чимин, который тоже смеётся. Юнги медленно подталкивает его назад, пока младший не прислоняется к краю бассейна, и Юнги кладёт руки по обе стороны от него. Они обмениваются хриплыми, смешливыми поцелуями, просто быстро чмокая друг друга в губы, от которых они чувствуют себя так легко, пока их смех не утихает настолько, что Юнги может поцеловать Чимина по-настоящему и почувствовать, как тот тает у него в руках.

Они отстраняются только тогда, когда Нала окатывает их водой, глядя на них большими, печальными глазами и жалуясь на то, что на неё не обращают внимание. Чимин становится отчаянно красного цвета, как от смущения, потому что их прервал фамильяр Юнги, так и от безудержного смеха, и Юнги треплет его по волосам и просит надеть свитер, чтобы они смогли выйти наружу и посмотреть, как летает Нала.

Он также обещает позвать Чонгука, чтобы тот прокатил Чимина на Нале, как только у Чимина появятся ноги, потому что Чонгук хорош буквально во всём, включая катание на драконах, и Чимин взволнованно целует его в благодарность за это.

Они усаживаются на заднем дворе Юнги, небольшой просвет в кронах деревьев открывает им хороший вид на небо. Чимин сворачивается на коленях у Юнги и переплетает их пальцы вместе.

====== 9. ======


Юнги говорит Чимину, что хочет пригласить его на свидание, как только у того появятся ноги, и русалка с радостью соглашается.

Вот так просто, они начинают встречаться.

И телефон Юнги снова разрывается от нахлынувших сообщений его друзей.


— Ты нервничаешь?

Чимин закрывает глаза и с шумом втягивает носом воздух, делая глубокий вдох.

— Нервничаю, — подтверждает он, хотя в уголках его губ появляется слабый намёк на улыбку, но тоже «взволнованную».

Юнги улыбается. Они оба находятся в воде, Юнги держит банку с амулетом Чимина, небо снаружи тёмное и усыпанное звёздами. Юнги очень осторожно откручивает крышку. Чимин снова вздыхает от этого звука, и когда Юнги мягко подталкивает его руку, он опускает её внутрь, чтобы взять браслет.

— Похоже на то, как будто ты опускаешь руку в воду? — спрашивает Юнги, наблюдая, как пальцы Чимина двигаются в голубой жидкости и приближаются к миниатюрным раковинам. Он вздыхает с облегчением, когда Чимин отрицательно качает головой. Тогда, всё в порядке. Это знак того, что они сделали всё правильно. — Теперь вынимай его, Чимини.

Руки Чимина едва заметно дрожат, когда он, наконец, вынимает браслет. Он судорожно вздыхает, когда держит его в сложенных ковшиком ладонях и, наконец, открывает глаза, чтобы рассмотреть. Юнги чувствует, что его грудь распирает от нахлынувших на него эмоций. Он просит Чимина не двигаться, пока сам быстро идёт, чтобы поставить банку, а потом возвращается и видит, как Чимин, улыбаясь, восхищённо любуется браслетом.

— Вперёд, — подбадривает он его мягким голосом. — Я здесь, Чимини.

Чимин выдыхает, когда осторожно надевает браслет на запястье. Потом он улыбается, сверкая глазами в темноте, прежде чем, наконец, подносит руки к груди и говорит:

— Даруй мне другую форму, чтобы я мог назвать её своей, предоставь моей душе второй дом.

Секунду ничего не происходит.

А потом Чимин задыхается и протягивает руки, чтобы ухватиться за Юнги, когда его хвост впервые превращается в ноги. Юнги быстро подхватывает его, чтобы помешать ему упасть в воду, потому что знает, что Чимин пока ещё не умеет плавать в этом теле. Брызги воды разлетаются от них во все стороны, когда младший начинает отчаянно пинаться только что обретёнными ногами.

Одной рукой Юнги обнимает Чимина за талию и тихо шикает на него, пытаясь утихомирить, а другой рукой проводит по его волосам, чтобы успокоить. Чимин отчаянно трепыхается ещё несколько секунд, прежде чем, наконец, постепенно привыкает к этой новой форме и прекращает двигаться. Его грудь вздымается, глаза огромные и дикие, всё его тело немного дрожит. Юнги просто прижимает его к себе и что-то нежно бормочет ему на ухо, время от времени покрывая быстрыми поцелуями его кожу. Чимин дрожит и цепляется за него, он утыкается носом в шею Юнги и громко дышит.

Они остаются так на мгновение, сильно прижавшись друг к другу, пока Чимин не успокаивается, и его тяжёлое дыхание не превращается в смех.

— О, Боже, — говорит он, вцепившись пальцами в кожу Юнги. — О, Боже.

Юнги улыбается и целует его в висок.

— Чимин-а, у тебя теперь есть ноги.

Абсолютно счастливый Чимин убирает лицо от плеча Юнги и целует его, и колдун чувствует, что у младшего захватывает дух.

— У меня теперь есть ноги, — Чимин выдыхает ему в губы и хихикает в конце. — У меня теперь есть ноги, Юнги-хён! У меня есть ноги, о Боже, огромное спасибо.

Юнги медленно ведёт его к краю бассейна.

— Давай поднимем тебя и посмотрим на твои ноги, хорошо? А потом мы попробуем ходить.

Вместо ответа Чимин ещё больше хихикает, и Юнги чувствует, как у него в груди расцветает нежность. Это ощущение немного ошеломляет его, но оно вовсе не неприятное. Он аккуратно поднимает Чимина и сажает его на бетонный край бассейна. Тот визжит от холода, который касается его голой кожи, и Юнги поспешно вылезает из воды и бормочет на себя высушивающее заклинание. Потом он берёт заранее приготовленные полотенце и одежду и мчится назад к Чимину, чтобы побыстрее высушить и его тоже.

Он накидывает полотенце на колени Чимина, после того, как надевает на него рубашку, и только тогда позволяют себе посмотреть на его ноги. Рот Юнги восхищённо открывается от того, что он видит.

Чимин выглядит… мощно. Это одно из первых слов, которые приходят на ум Юнги. Его ноги покрыты светлыми волосками, и их кожа, практически, сияет в лунном свете. Они прекрасно сложены, накачены и выглядят очень крепкими. У него крупные бёдра. Сильные. Юнги вынужден сдерживаться, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к ним, мечтая, пробежаться пальцами по новой коже и ощутить под ней кости и мышцы. Не сейчас, говорит он себе. Не сейчас.

Он помогает Чимину надеть шорты и вежливо отводит глаза, когда тот теряет равновесие, пытаясь натянуть резинку пояса, и полотенце соскальзывает с его коленей. Он смущённо пыхтит.

— Хён, мм… что мне…

Юнги быстро смотрит на него и ещё быстрее отводит взгляд. Он чувствует, что краснеет.

— Просто… натяни пояс. Гм.

Слышно, как шелестит одежда. А потом Чимин тихо даёт ему знать, что он одет.

Юнги поворачивается, чтобы посмотреть.

И, Господи Боже мой, Чимин такой красивый. Юнги знает это, он знал это с тех самых пор, как тот впервые появился в его доме, но видеть его сейчас, сидящего там под лунным светом и выглядящего слегка ошеломлённым и чуть больше похожим на человека, заставляет Юнги затаить дыхание от того, какой Чимин, на самом деле, потрясающий. Предполагается, что русалки от природы должны быть красивыми, и Чимин не исключение из этого. Но даже не в этой форме он так влияет на Юнги, что у того подкашиваются колени только при одном взгляде на него.

— Юнги-хён? — голос Чимина заставляет Юнги очнуться и перестать пялиться на него.

Он быстро приседает на корточки и, мягко улыбаясь, почувствовав, что его лицо горит, протягивает Чимину руку.

— Давай поднимем тебя, ладно?

Глаза Чимина искренне сияют с любовью и счастьем. Он берёт руку Юнги в свою собственную и застенчиво улыбается, а потом Юнги помогает ему встать. Ноги Чимина ещё не привыкли к тому, чтобы поддерживать весь его вес, поэтому он спотыкается. Его ноги дрожат, и Юнги ловит его, прежде чем он может упасть.

— Осторожнее, Чимини.

Чимин краснеет, но продолжает слегка улыбаться.

— Спасибо, хён.

Юнги ничего не может с собой поделать и выглядит таким безнадёжно влюблённым.

— Хён поймает тебя, не волнуйся. Ты у нас будешь ходить в мгновение ока.

Чимин держится за него и сразу напрягается. Его улыбка становится шире.

— Я верю тебе, хён.

Они проводят всю ночь, приучая Чимина к его новым ногам. Сначала Юнги проводит его по оранжерее, позволяя ему поздороваться с каждым растением вокруг них. Потом он самостоятельно делает свой первый шаг за пределы комнаты и просто стоит там минуту, впитывая всё, что он видит, пока Юнги смотрит на него и беспомощно улыбается. Нала сбегает вниз по лестнице, чтобы поприветствовать их, когда слышит смех Юнги и Чимина, и Юнги, наконец, устраивает Чимину настоящую экскурсию по дому.

На этот раз ему больше не нужно нести Чимина на руках. Всё, что они должны делать, это просто держаться за руки.


Конечно, всё ещё остаётся проблема с оплатой.

Которая вовсе не является проблемой, потому что Чимин более, чем готов заплатить, и Юнги сделал максимально точный подсчёт расходов в соответствии с их соглашением и ситуацией, но…

— Я не буду платить тебе так мало! — говорит Чимин уже, наверное, в двенадцатый раз за это утро, сидя со скрещенными ногами на диване Юнги. Он одет в ещё один из свитеров колдуна, несмотря на более тёплую, чем обычно, погоду, но снизу на нём только пара свободных шортов, которые едва доходят до половины его бёдер (ну, они свободные на Юнги, но почти обтягивают Чимина, если тот располагает свои бёдра именно так, на чём Юнги старается не зацикливаться слишком сильно).

Последние два дня Чимин настаивает на том, чтобы его ноги оставались голыми и всегда находились в поле его зрения, как будто, если они будут закрыты чем-то, то могут внезапно исчезнуть. Юнги тоже несколько раз заставал его за тем, что он любуется своими недавно обретёнными конечностями, ощупывая пальцами кожу и мышцы, как будто всё ещё не может поверить в то, что они настоящие. Юнги находит, что это одновременно и самая привлекательная вещь в мире, а также и самое большое испытание для его благоразумия; потому что Чимин — это, действительно, одно из самых драгоценных существ, с которыми он когда‑либо имел удовольствие познакомиться, ноги Чимина на самом деле реально хороши, и Юнги вынужден физически сидеть на своих собственных руках, только чтобы помешать себе прикоснуться к ним.

Он откашливается, возвращаясь к их разговору.

— Ты не недоплачиваешь мне, — настаивает он тоже, кажется, уже в двенадцатый раз за это утро. Он стоит посреди своей собственной гостиной вот уже почти пятнадцать минут, пытаясь заставить Чимина просто забыть об этом. — Это справедливая оценка всех затрат на материалы, которые я использовал для твоего амулета.

— А что насчёт расходов за проживание? — отвечает Чимин. — И что насчёт труда, который ты вложил в него?

Юнги содрогается. По правде говоря, он не считал, сколько потратил на еду за последние три месяца. Он также, определённо, никогда не собирался выставлять Чимину счёт за пребывание в своём доме.

— Хорошо, — отвечает он, на секунду задумавшись об этом. — Я добавлю и это тоже. Но я запрещаю тебе жаловаться, когда закончу честный подсчёт, а ты снова подумаешь, что не доплачиваешь мне…

— Не забудь добавить в список стоимость телефона, который ты купил мне, — встревает Чимин.

Юнги стонет.

— Прекрасно. Но после этого, ты заплатишь мне сумму, которую я назову. Без всяких вопросов.

Чимин не отвечает сразу, он кривит губы и размышляет. Потом он прищуривается и смотрит на Юнги.

— И всё же, я чувствую, что ты всё равно выставляешь мне счёт на сумму, гораздо меньшую, чем я тебе должен, — Юнги открывает рот, чтобы опровергнуть его, несмотря на то, что именно это он и собирается сделать, но Чимин продолжает. — Но я закрою на это глаза и приму любое твоё решение, если оно будет хоть сколько-нибудь разумным.

Юнги облегчённо вздыхает и опять открывает рот, пытаясь вставить хоть слово.

Но Чимин снова не позволяет ему.

— Хотя, при одном условии, — он невинно улыбается Юнги, наклоняя голову так, что чёлка падает ему на глаза, и они оба знают, что это лишает Юнги возможности говорить «нет». — Я оплачу наше первое свидание. И я же подготовлю его.

Юнги открывает и закрывает рот, но достаточно быстро приходит в себя.

— Чимин, нет.

— Чимин, да, — упрямо скрещивает руки Чимин. — Это моё условие, хён.

— Чимин, — стонет Юнги, зажимая переносицу. — Нет. Попроси что‑нибудь другое.

— Я не хочу ничего другого. Я хочу оплатить и подготовить наше первое свидание, — настаивает он. Есть одна вещь, которая восхищает Юнги в Чимине — это его настойчивость в получении того, что он хочет, но иногда ему тоже приходится нелегко. Особенно сейчас, когда они двое ведут такие дебаты, и ни один из них не знает, как отступить.

Это… не проблема, не совсем. Юнги не думает, что они поссорятся, потому что оба склонны быть немного упрямыми, но это, действительно, может привести к некоторым более интересным моментам.

Однако, Юнги не собирается сдаваться.

— Чимин-а, — начинает он, стараясь говорить как можно нежнее. — Знаешь, у хёна уже есть планы насчёт нашего первого свидания? Было бы расточительно просто взять и отмести всё это.

На мгновение, решительное выражение Чимина меняется на сомнение, прежде чем оно превращается во что‑то мягкое.

— Хён, — говорит он таким же нежным тоном. — Твои планы не пропадут зря. Ты всегда можешь оставить их для нашего второго свидания.

И ещё одна вещь о Чимине — в добавок к его настойчивости — которую обнаруживает в нём Юнги, заключается в том, что он действительно умеет побеждать. Вот так просто, Юнги чувствует, что все его аргументы исчезают, почти как по волшебству, заставляя его со стоном резко упасть вперёд, закрывая лицо руками. Он слышит в голове голос Намджуна, говорящий ему «мягкий», но он не такой (он такой). Просто Пак Чимина слишком много (и это, о, да, так и есть).

— Ты уже захотел второе свидание? — слышит Юнги свой собственный голос; его руки всё ещё закрывают лицо. — Мы даже не знаем, как пройдёт первое.

Он слышит, как Чимин встаёт с дивана, но не смотрит на него. Он держит руки у лица, пока не чувствует пальцы Чимина вокруг своих запястий. Младший тянет за них, пытаясь отодвинуть, так чтобы они смогли посмотреть друг на друга. На его губах появляется лёгкая довольная улыбка. Юнги хочется поцеловать его (он всегда хочет этого).

— Конечно, я хотел бы пойти на второе свидание, — говорит Чимин, как будто это само собой разумеется. Он целует Юнги в щеку, нежно и сладко, прежде чем прошептать. — Я хочу пойти на все наши свидания с тобой.

И Юнги, ну… Он не знает, как можно не поцеловать Чимина после этого. Он слегка поворачивает голову, чтобы их губы встретились, чувствуя гораздо больше, чем просто слышит, как удивлённо вскрикивает Чимин. Он на самом деле не понимает, как ещё не устал целоваться с Чимином, учитывая то, что они делают это практически каждый день с того первого раза. Но вот он здесь, и он снова целует его. Наслаждаясь каждым едва заметным содроганием, каждым стоном, каждым лёгким прикосновением друг к другу. Он думает, что никогда не устанет от этого, никогда.

Чимин смеется ему в губы, когда обнимает Юнги за шею, потому что знает, что выиграл этот спор, как и планировал всё это время. Юнги даже не может рассердиться. Вместо этого он ведёт Чимина назад к дивану, разворачиваясь в самую последнюю секунду так, чтобы сначала сесть самому, а потом притянуть Чимина к себе на колени.

Раздвинув бёдра, Чимин неуклюже усаживается верхом на колени Юнги. Внезапно, он становится застенчивым, он всё ещё не привык брать на себя инициативу, но Юнги просто подбадривает его улыбкой и позволяет ему установить свой собственный темп. Спустя секунду Чимин наклоняется и целует его, он придерживает руками шею Юнги и поворачивает его голову, чуть-чуть запрокидывая её так, как ему нравится. Его большие пальцы медленно рисуют круги на челюсти старшего, вызывая этим теплоту, и Юнги кладёт одну руку на его бедро, а другой скользит под свитером вдоль линии его позвоночника.

Чимин дрожит и целует его крепче.

Когда поцелуй сам собою заканчивается, они оба чувствуют лёгкое головокружение и приятное тепло. Юнги ещё раза три чмокает Чимина в губы, и они прижимаются друг к другу лбами. Он запоздало понимает, что руки русалки добрались до его волос, и тёмные пряди зажаты между его пальцами, и что его собственные руки добрались до бёдер Чимина и просто замерли на коже под кромкой его шорт.

Юнги утыкается носом в шею младшего и оставляет поцелуй у него на горле.

— Так, когда будет наше свидание?

Чимин кажется всё ещё немного не в себе, когда говорит: «А?»

Юнги снова целует его горло, его губы порхают по чувственной коже шеи русалки. В этой форме щели, которые действуют как жабры по обе стороны от его шеи, закрыты, и вместо них там только гладкая, нетронутая кожа.

— Я спросил, когда будет наше свидание.

Чимин хнычет и тянет его за волосы.

— Хён, остановись. Щекотно.

То, как Чимин тяжело дышит, нисколько не смеясь, предполагает, что проблема не в этом. Однако, Юнги послушно прекращает свои поползновения, оставляя последний поцелуй на месте, где бьётся его пульс, а потом отстраняется и смотрит на Чимина с таким невинным выражением на лице, на которое он только способен.

Чимин фыркает, несмотря на то, что его щёки горят, а уголки зацелованных губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

— Ты всё ещё не ответил мне.

— Так значит, ты согласен, чтобы я оплатил и подготовил его, да?

Юнги закатывает глаза, хотя не может не улыбнуться.

— Да.

Чимин поднимает руки и победно трясёт ими.


Сокджин предлагает всем собраться, чтобы отпраздновать это, и его быстро поддерживают Хосок и Тэхён. Следовательно, Намджун и Чонгук тоже принимаются в расчёт. Юнги хорошо знает по опыту, что, если его друзья берутся за что-то, даже не спросив его согласия на это, отказаться всё равно будет невозможно.

Поэтому в выходные, после завершения магического процесса, все снова появляются на пороге Юнги с целой горой продуктов, как будто они принесли с собой весь мини-маркет. Промчавшись мимо колдуна и едва обронив ему «привет», они несутся в гостиную, туда, где застенчиво стоит Чимин.

Намджун с улыбкой похлопывает его по плечу, как бы говоря, что тут поделаешь? Потом он отходит, чтобы присоединиться к остальным, издавая звуки одобрения, как только видит ноги Чимина, и Юнги не знает, как к этому относиться (хотя, наверное, он чувствует тоже самое). Он стоит там ещё в течение нескольких секунд, всё ещё держа дверь открытой, прежде чем вздохнуть и нежно улыбнуться, глядя на своих друзей. Он слышит шумиху, которую они подняли вокруг смущённого, но всё же радостно хихикающего Чимина, и думает о том, насколько его жизнь была спокойнее всего лишь три месяца назад. Гораздо более обыденной, несмотря на всю ту магию, которой он обладает.

Юнги понимает, что он никогда в жизни не был настолько рад такому шуму, как сейчас.

====== 10. ======


— Мы собираемся пройтись по магазинам и взять с собой Чимина.

От костра тепло, он достаточно большой, чтобы удерживать на расстоянии ночную прохладу, которая постепенно усиливается вместе с наступлением более холодного времени года, но пока ещё полностью не стала совсем невыносимой. Юнги чувствует себя уютно, по его венам течёт горячая кровь, слегка взбудораженная пивом, которое он выпил (по милости некого Ким Намджуна), и ощущение на себе тяжести Чимина успокаивает его. Они вытащили стулья и одеяла на маленькую полянку позади дома Юнги и разбили там что-то вроде лагеря, потому что Тэхён заявил, что Чимин был заперт в закрытом помещении достаточно долгое время.

В настоящий момент они все устраиваются вокруг костра, Хосок лежит головой на коленях Сокджина, закинув ноги на Намджуна, Чонгук и Тэхён лежат в обнимку, прислонившись к Нале, которая чуть раньше в этот день решила снова принять форму дракона (по какой-то странной причине, у неё бывает аллергия на волшебную пыльцу Тэхёна только в форме кошки), а Чимин весь прижимается к Юнги, и они оба лежат, закутавшись в одеяла. Из беспроводных колонок, которые привёз Чонгук, раздаётся разная музыка — от саундтреков из аниме до песен на английском языке, из которых Юнги узнаёт только Джастина Бибера, и в целом царит невероятно расслабляющая атмосфера.

Тэхён слегка оживляется.

— По магазинам?

— Чтобы купить ему одежду, — кивая, говорит Сокджин. — Не может же он постоянно одалживать одежду у Юнги.

Как бы не хотел Юнги сказать, что у него нет вообще никаких проблем с тем, чтобы Чимин постоянно носил его одежду, он всё же понимает, что у младшего должен быть свой собственный гардероб, когда тот отправится в путешествие. Кроме того, он никогда бы не избавился от шуточек своих друзей, которые постоянно дразнили бы его, если бы он признался, что ему очень нравится, когда Чимин носит его одежду.

Однако у Чимина, похоже, на этот счёт не было никаких сомнений.

— А что в этом такого, если я ношу одежду Юнги-хёна?

У Чонгука вырывается смешок.

— Я не думаю, что гардероб Юнги-хёна достаточно большой для вас двоих. И, кроме того, хён, тебе понадобится своя собственная одежда, когда мы отправимся в нашу поездку.

Чимин дуется.

— Но мне нравится одежда Юнги-хёна. Она удобная и хорошо пахнет.

И, как будто в подтверждение своей точки зрения, одновременно подвергая Юнги опасности получить что-то вроде сердечного приступа, он тянет воротник своего свитера к носу, нюхает его, и тихо и счастливо вздыхает.

Наступает тишина.

А потом Хосок начинает хохотать, чуть не скатываясь с Сокджина и Намджуна.

— О, Боже, Юнги, твоё… — хрипит он, как будто готов лопнуть от смеха, потому что находит эту ситуацию невероятно забавной. — Твоё лицо, хён. Похоже, что ты собираешься взорваться и в тоже время подняться на небеса.

Юнги чувствует, что краснеет, несмотря на то, что он хмурится, но прежде чем он может хоть что-нибудь сказать в свою защиту, говорит Намджун:

— Так, хён. Какое моющее средство ты используешь?

— Заткнись ты, Господи Боже мой, — Юнги зарывается в одеяла, пытаясь спрятаться в них. Чимин что-то смущённо бормочет около него, кажется, что он действительно не понимает, что происходит. Юнги просто притягивает его к себе и целует его волосы, надеясь, что остальные этого не заметят.

Но они, разумеется, замечают.

— Не могу поверить в то, что делиться одеждой — это фетиш вашей пары, — говорит Тэхён, с открытым ртом уставившись на Юнги и Чимина. — Это что, такая семейная причуда?

— Они такие милые, — сюсюкает Сокджин.

Пытаясь спрятаться, Юнги стонет и притягивает Чимина ещё ближе к себе, закидывая на него ногу, а потом прижимается лицом к его плечам. Это оказывает обратное воздействие, и остальные начинают дразнить их ещё больше, но Юнги не отстраняется.

— Эй, парни, — говорит он приглушённым голосом. — Хватит.

— Не волнуйся, хён, — говорит Хосок, и даже при том, что Юнги не смотрит на него, он буквально чувствует, как тот ехидно усмехается. — Мы уж постараемся и купим Чимину много одежды, чтобы ты тоже мог одалживать у него что-нибудь.

Одна эта мысль заставляет Юнги ещё сильнее вжаться лицом в свитер Чимина (в свой свитер). Он чувствует, что Чимин немного шевелится, вероятно, пытаясь заглянуть через плечо и посмотреть на Юнги, но Юнги отказывается поднимать голову, пока не сможет контролировать выражение своего лица.

— Как вы с Чимином уже привязались друг к другу, — абсолютно без всякого уважения говорит Чонгук, хихикая в кулак.

Юнги убирает лицо от спины Чимина и с безразличием смотрит на него.

— Можно подумать, что вы с Тэхёном были лучше, когда впервые встретились, столько лет прошло, прежде чем вы сошлись, эльф.

Чонгук тут же прекращает хихикать в кулак. На лагерь снова опускается тишина, на этот раз вызванная шоком.

Теперь все взгляды обращены к Чонгуку, рты открыты, и Юнги позволяет себе лёгкую ухмылку.

— Я победил.

А потом все разом начинают говорить.

— Я был так близок к разгадке! Я сомневался между эльфом и гномом, я думал в правильном направлении!

— Ну, это объясняет, почему Куки такой вредный.

— Эльф, почему я не подумал об этом тогда, когда был убежден, что ты, на самом деле, полулюдоед, как сказал Джин-хён, но ты был просто слишком смущён, чтобы признать…

— О, БОЖЕ, — голос Тэхёна звучит громче всех. — ЕСЛИ ТЫ — ПОЛУЭЛЬФ, КАК ПОЛУЧИЛОСЬ, ЧТО У ТЕБЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ФОРМА? И ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ТАКОЙ ОГРОМНЫЙ ЧЛ…

Покрасневший Чонгук стонет, закрыв лицо руками, и это заставляет Тэхёна замолчать. И, к счастью. Потому что Юнги ничего не хочет слышать о половых органах своего самого младшего друга, большое спасибо.

— Юнги-хён, — говорит Чонгук, чуть не хныча. — Это несправедливо, ты ведь спросил Чимин-хёна, да?

— О, так теперь он внезапно стал Чимин-хёном, да? — Юнги закатывает глаза. — И что заставляет тебя думать, что я не мог догадаться об этом сам?

Все прекращают смотреть на Чонгука, чтобы с недоверием взглянуть на Юнги. Потом они снова возвращаются к Чонгуку. Намджун откашливается.

— Тэхён прав, ну… не насчёт твоего… мм… половых органов, а насчёт твоей человеческой формы.

— Потому что моя мама — не обычный эльф, — говорит Чонгук, потирая заднюю часть шеи. — Ну, она раньше была крошечной и всё такое, но однажды разозлила оборотня-перевёртыша, и они наслали на неё проклятие, забрали её крылья и заставили её вырасти, так чтобы она больше не смогла вернуться домой. Но маме, на самом деле, там никогда не нравилось, — он пожимает плечами. — И она считала проклятие благословением, потому что тогда она встретила моего папу, и они до беспамятства влюбились друг в друга, а потом появился я.

Все принимают это. А потом говорит Тэхён:

— Мой парень — эльф, — его глаза становятся огромными, и губы приоткрываются в форме буквы «о». — А я — фея. Вот это, ничего себе. Это, на самом деле, довольно удивительно?

Намджун фыркает.

— В Чонгуке абсолютно ничего нет, что намекало бы на то, что он наполовину эльф, поэтому я думаю, можно с уверенностью сказать, что Юнги-хён схитрил и спросил Чимина.

Юнги упрямо сжимает губы.

Сокджин закатывает глаза, глядя на выражение его лица.

— Ну, хорошо, отлично. Ты победил, мошенник.

— Я возмущён, — говорит Юнги.

Все жалуются на него, и Чимин, хихикая, прижимается к его груди, пока Юнги смело противостоит обвинениям своих друзей. Он сжимает Чимина за талию, там, где держится за него, и, наконец, когда все заканчивают вытрясать из него душу, и разговор плавно перетекает в общую дружескую беседу, он утыкается носом в волосы Чимина и вздыхает.

Чимин слегка поворачивает голову.

— Юнги-хён?

Юнги целует его позади уха и улыбается, когда тот дрожит от удовольствия в его руках.

— Да?

Он чувствует, что руки Чимина прокрадываются под одеяло, и позволяет младшему играть со своими пальцами, пока тот, кажется, обдумывает, как сказать то, что он хочет.

— Ты не будешь против? — наконец спрашивает он тихим голосом так, что только они двое могли это услышать. — Когда я отправлюсь в путешествие с Тэхёном и Чонгуком, ты не будешь против, если я возьму с собой немного твоей одежды?

— Ай, — говорит Юнги, его сердце пропускает, наверное, семь чёртовых ударов, пока он восхищается тем, как покраснели уши Чимина. — Ты так сильно будешь по мне скучать, Чимини?

— Конечно, — легко признаётся Чимин, несмотря на то, что от смущения прикусывает губу. Он поворачивает голову назад, решив вместо этого посмотреть на костёр. — Меня не будет несколько недель. Я определённо буду скучать по тебе, хён.

Юнги целует его снова, на этот раз чуть ниже уха.

— Я буду тоже скучать по тебе, Чимин, — костёр громко потрескивает, голоса их друзей нарушают привычную тихую атмосферу вечера, но Юнги чувствует, как будто они с Чимином находятся в своём собственном маленьком мирке. — Если хочешь, после твоего путешествия с младшими, мы можем отправиться в нашу с тобой поездку.

— Да? — Чимин снова поворачивает голову, глядя через плечо на Юнги. Он улыбается. — Я был бы рад этому, хён.

Юнги улыбается в ответ.

— Значит, тогда решено.

(Через неделю Чимин возвратится в Пусан, чтобы провести некоторое время со своей семьей и поговорить о своих потенциальных планах на будущее, теперь, когда у него есть возможность жить на суше. Юнги останется дома и снова официально откроет свой бизнес в ожидании новых клиентов, которым понадобятся его услуги. Его жизнь вернётся в обычное русло и станет такой, какой она была до Чимина; только на этот раз он будет посылать сообщения и делать телефонные звонки поздними вечерами, чтобы заполнить безмолвную пустую своего дома звуками голоса Чимина и его тихим смехом. Потом Чимин вернётся, пригласит его на первое свидание и проведёт неделю или две (пока не закончатся занятия Тэхёна и Чонгука) в доме Юнги, как будто он всегда принадлежал этому месту.

И, возможно, тогда они поговорят о том, что ожидают в будущем друг от друга, о том, что они хотят сделать, и о том, как они будут жить дальше.

В конце концов, есть ещё очень многое, что они должны сказать друг другу, и, возможно, у них никогда не закончатся темы для разговоров. Но дело заключается в том, что Юнги это совсем не страшит.

Как раз наоборот, он понимает, что уже с нетерпением ждёт все эти разговоры, которые у него будут с Чимином.)



загрузка...