КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 426737 томов
Объем библиотеки - 584 Гб.
Всего авторов - 202983
Пользователей - 96604

Впечатления

Shcola про Мищук: Я, дьяволица (Ужасы)

В свои двадцать Виктория умирает при загадочных обстоятельствах. Вот тут и надо было закончить этот эпохальный шендевр, ой ошибся, ну да ладно, не сильно то я и ошибся.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Буревой: Сборник "Дарт" Книги 1-4. Компиляция (Фэнтези)

жаль автор продолжение не написал

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вознесенская: Джой. Академия секретов (Любовная фантастика)

если бы у этой вознесенской было бы книги 3 и она бы мне понравилась, я бы исправил, поставил бы ей её псевдоним "дар". а на 19 - извините.
когда вы едете из районного зажопинска в областной мухосранск, бабы, вы едете за лучшей жизнью, так? знаете почему? потому что прекрасно осознаёте, что устроить революцию даже в маленьком провинциальном райцентре тыщь на 20 вам, в одну харю, немыслимо.
так какого же х... хрена! в очередной раз пишете о том, что ОДИН (!!!) мужик на ВСЮ ВСЕЛЕННУЮ (!!!) в одну морду, обойдя миллионные службы сб всех планет!, войсковые штабы и части, органы правопорядка и какой-то таинственный "комитет-пси", переворот во вселенной чуть не устроил!!!??
он его и устроил, кстати, да богам не понравилось. а вот все остальные триллионы жителей - просрали.
у вас, бабьё деревенское, шикарный разрыв между "смотрю - и понимаю, что вижу". связки этой нет, шизофренички.
что касается опуса. настрогать 740 кб, где каждый абзац состоит из одного предложения - это клиника. укладывать бабу-ггню чуть ли не в каждой 5-й главе в регенерационную капсулу (когда только работа мозга подтверждена, а остальное - всмятку) - это клиника. и писать о "пси-импульсах", их генезисе, работе, пришлёпывая к богам и плюсуя эзотерику - это надо уметь хоть одну книжонку по теме прочесть, а потом попробовать пересказать своими словами, слова эти имея. точнее - словарный запас, знание алфавита здесь не поможет, убогие. это клиника.
сумбурно-непонятно-неинтересное чтиво. нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Кононюк: Ольга. Часть 3. (Альтернативная история)

Я немного ошибся «при подсчете вкусного».. Оказывается 40 страниц word`овского текста — в «читалке» займут примерно страниц 100... Однако несмотря и на такой (увеличившийся объем) я по прежнему «с содроганием жду обрыва пленки» (за которой «посмотреть продолжение» мне вряд ли удастся).

ГГ как всегда «высокомерно-пряма» и как всегда безжалостна к окружающим (и к себе самой). Начало войны ознаменовало для нее «долгожданный финал» в котором (наконец) будут проверены «все ее рецепты» по спасению РККА от «первых лет» поражений. Несмотря на огромный масштаб «проделанной работы», героиня понимает что (пока) не может кардинально изменить Р.И и... продолжает настаивать (уговаривать, обещать, угрожать и расстреливать) на том, что на первый удар (вермахта) нужно ответить не менее могучим, что бы «получить нокаут противника в первые минуты боя». В противном случае (как полагает героиня) никакие усилия не смогут «переломить ситуацию», и будут «работать» только на ее смягчение (по сравнению с Р.И).

Так что — в общем все как всегда: ГГ то «бьет по головам» генералов, то бежит из очередной западни, то пытается понять... что нужно делать «для мгновенной победы» (требуя нанести такой «удар возмездия», что бы уже в первый месяц войны Гитлеру стало ясно что «игра не стоит свеч»). Далее небольшой фрагмент от сопутствующего (но пока так же) безынтересного персонажа (снайпера) и очередные «интриги» по захвату героини «вражеской разведкой».

К финалу отрывка мне все же стало немного ясно, что избранная «тактика» (при любом раскладе) уже мало чем удивит и будет являться лишь «очередным повтором» уже озвученных версий (так пример с ликвидацией Ади мне лично уже встречался не раз... например в СИ «Сын Сталина» Орлова). Таким образом (как это не печально осознавать) первый том всегда будет «лучше последующих», поскольку все «открытия гостя и охоты за ним» сменяется канвой А.И и техническими описаниями происходящего...

По замыслу автора — первые сражения не только не были проиграны «в чистую», но завершились (для СССР) с крепким знаком «плюс», однако (думаю) что несмотря на тот «объем переданной информации (и масштаб произведенных изменений) корреного перелома и «аннулирования войны» все же «не планируется» (иначе я разочаруюсь в авторе)). Будут провалы и новые победы, будет предатели и новые герои, будет меньшим число потеря, но оно по прежнему будет исчисляться миллионами... Как то так...

В связи с этим я все-таки (по прошествии многих прочтений) намерен «заканчивать» с данной СИ. Продолжение? Честно говоря уже на него не надеюсь... Однако — если все же случайно встречу вторую (отсутствующую у меня) изданную часть, думаю все же обязательно куплю ее «на полку»... Все же столько раз читал и перечитывал ее))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
DXBCKT про Биленкин: НФ: Альманах научной фантастики. День гнева (Научная Фантастика)

Комментируемый рассказ С.Гансовский-День гнева
Под конец выходных прочитав полностью взятую (на дачу) книгу — опять оказался перед выбором... Или слушать аудиоверсию чего-то нового (благо mp3 плайер на такой случай набит до отказа), либо взять что-то с полки...

Взять конечно можно, но на (ней) находтся в основном «неликвид» (старые сборники советской фантастики, «Н.Ф» и прочие книги «отнесенные туда же» по принципу «не жалко»). Однако немного подумав — я все таки «пересилил себя» и нашел небольшую книжицу (сборник рассказов) издательства «знание» за 1992 год... В конце концов — порой очень часто покупаешь книги известных серий (например «Шедевры фантастики», «Координаты чудес», «Сокровищница фантастики и приключений», «МАФ» и пр) и только специально посмотрев дату издательства отдельных произведений (с удивлением) видишь и 1941-й и 1951-й и прочие «несовременные даты». Нет! Я конечно предолагал что они написаны «не вчера», но чтоб настолько давно)). Так что (решил я) и сборник 1992-года это еще «приемлемый вариант» (по сравнению с некоторыми другими книгами приобретенными мной «на бумаге»)

Открыв данный сборник я «не увидел» ни одного «знакомого лица» (автора), за исключением (разве-что) Парнова (да и о нем я только слышал, но ни читал не разу)). В общем — Ф.И.О автора первого рассказа мне ни о чем не сказала... Однако (только) начав читать я тут же частично вспомнил этот рассказ (т.к в во времена «покупки» этой книжицы — эти сборники были фактически единственным «окошком в мир иной» и следовательно читались и перечитывались как откровение). Но я немного отвлекся...

По сюжету книги ГГ (журналист) едет с соперсонажем (назовем его «Егерь») в некое место... Место вроде обычное. Стандартная провинциальная глухомань, в которой... В которой (тем-не менее) с некоторых пор водится нечто... Нечто непонятное, пугающее и странное...

Этот рассказ ни разу не «про ужасы», однако при его прочтении порой становится «немного неуютно». По замыслу автора — ГГ (журанлист) словно попадает из мирного (и привычного) мира на войну... Место где не работают «права и свободы», место где тебя могут сожрать «просто так»... Просто потому что кто-то голоден или считает тебя угрозой «для местных».

Как и в романе Уиндема «День Триффидов» здесь заимствована идея «вырвавшейся на свободу военной разработки», которая (в короткое время) подчинило себе окрестности и корреным образом изменило жизнь всех людей данной области... По замыслу рассказа (автор) так же (как и Уиндем) задается вопросом: «...а действительно ли человек венец природы»? Или кто-то (что-то) может внезапно прийти «нам на смену» и забрать у нас «жезл первенства»? По атору этим «чем-то» стали существа (отдаленно напомнившие умных мутантов Стругацких из «Обитаемого острова»). Они могут разговаривать с Вами, могут решать математические задачи и вести с Вами диалог... что-бы в следующий миг накинуться и сожрать Вас... Зачем? Почему? Вопрос на который нет ответа...

ГГ который сначала воспринимает все происходящее как очередное приключение быстро понимает что вся эта «цивилизационная шелуха» (привычная в уютном мире демократий) здесь не стоит ни чего... И самая главная (необходимая) способность (здесь) становится не умене «делать бабло» (критиковать начальство или правительство), а выживать... Такое (казалось бы) простое действие... Но вот способны это делать не все... А в наше «дебилизирующее время» - так вообще почти единицы... И это очередной довод для темы «кто кому что должен» (в этой жизни) и что из себя представляет «правильное большинство», имеющее (свое) авторитетное мнение практически по «любой теме» разговора.

P.S И последнее что хочется сказать — несмотря на массовую обработку сознания (ведущуюся десятилетиями) и привычное отношение к ней (мол «а я не ведусь»), мы порой (до сих пор) все же искренне удивляемся тем вещам которые были написаны (о боже!!!)) еще советскими фантастами... При том что раньше думали (здесь я имею прежде самого себя) что «тут-то вроде ничего такого, уж точно не могло бы быть»)) В чем искренне каюсь...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Брэдбери: Ревун (Научная Фантастика)

Очередной рассказ из сборника «в очередной» уже раз поразил своей красотой... По факту прочтения (опять) множество мыслей, некоторые из которых я попытаюсь (здесь) изложить...

- первое, это неожиданный взгляд автора на всю нашу давно устоявшуюся и (местами) довольно обыденную реальность. С одной стороны — уже нет такого клочка суши, о котором не снято передачи (типа BBS или какой-то иной). И все уже давным давно изучено, заснято и зафиксированно... забыто, засижено и загажено (следами человеческого присутствия). Однако автор озвучивает весьма справедливую мысль: что мы (человечество) лишь «миг» в галактическом эксперименте, и что наше (всеобъемлющее и незыблемое) существование — может (когда-нибудь) быть (внезапно) «заменено» совсем другим видом. Видом живущим «среди нас», в привычной (нам) среде обитания... там, куда «всеядное человечество» еще не успело «залезть»... там — где может таиться все что угодно... там... о чем мы (до сих пор) имеем весьма смутное представление...

- по замыслу рассказа: некое сооружение («ревун»), маяк построенный для оповещения о скалах внезапно пробуждает (в самых глубинах океана) нечто... принадлежащее совсем другому времени, живущему сотни миллионов лет и помнящему... что-то такое о чем не знает школьный курс истории. Это «нечто» - слыша звук «ревуна», раз-за разом выплывает из тьмы моря что бы... в очередной раз убедиться в своем одиночестве.

- следующая мысль автора (являющаяся «красной нитью рассказа») говорит нам о том, что если ты что-то любишь, а твоя любовь к тебе не только равнодушна и безучастна, но при этом ВСЕГДА напоминает о себе - то (рано или поздно) наступает момент, когда (она) должна быть уничтожена... Так в финале рассказа (монстр) не выдерживает (очередной попытки) и убивает источник звука, который не дает ему «уйти в безмолвие прошлого» и там остаться навсегда...

P.S Но вот что будет после того как маяк будет восстановлен? Новый гнев и новая ярость? Автор об этом предпочел умолчать...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
каркуша про (Larienn): Запретное влечение (СИ) (Короткие любовные романы)

Фанфик про любовь Снейпа и Гермионы с хэппи-эндом.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Вампир-Воин (ЛП) (fb2)

- Вампир-Воин (ЛП) (а.с. Последний Настоящий Вампир-2) 1.2 Мб, 308с. (скачать fb2) - Кейт Бакстер

Настройки текста:



Кейт Бакстер ВАМПИР-ВОИН

Глава 1

Тварь, когда-то бывшая женщиной, непонятно почему стояла под дождем. Ее лицо, обращенное к небесами, было воплощением святотатства. Монстры не имеют права молиться, глядя на небо. Она так и стояла — открыв ладони, задрав голову, закрыв глаза, пока неоформленная в заклинание магия копилась в ее руках.

Найя ждала в тени, под зонтиком, наблюдая за существом. Ее пальцы дернулись, обвивая рукоять кинжала. Звук магии закружился в воздухе вокруг нее. Этот звук могла услышать только она, мелодия играла в ее душе. Только она была расстроенна. Слишком плоская, а затем резкая. Это резануло по ее внутреннему уху, тон был не совсем верный. Рукоять древнего кинжала впилась в теплую руку Найи, клинок жаждал зла, которое укоренилось и распространилось, как раковая опухоль в организме, который некогда был человеческим. Сегодняшнее восстановление должно было быть сделано по книге. Темная магия отравила женское тело и душу. Либо по своей воле, либо насильно, инородная магия поглотила женское тело, неправильная мелодия служила достаточным доказательством, и это была работа Найи восстановить то, что жило внутри нее, прежде чем магия прожжет тело своего хозяина-человека и выйдет в поисках новой добычи.

Потреблять магию. Содержать силы и гасить демона, который создавал все это. Слова звучали правдоподобно, даже когда все в животе Найи сжалось. Вспышка молнии рассекла небо, сопровождаемая раскатом грома. Женщина даже не вздрогнула… она уже была в тисках чего-то слишком сильного, и даже силы природы не могли прервать ее… ее черты лица исказились и потеряли какие-либо следы былой человечности.

Хозяин после заражения вредоносной магией становился мапингуари. Демоном, чьей единственной мыслью было создание хаоса. Найя наблюдала, как магия проявляется во вздернутых руках женщины. Ее длинные пальцы венчали ужасные когти, а ноги выгибались под странным углом, более птичьим, чем человеческим. Энергия текла из ладоней, капая на черный тротуар, будто флуоресцентная краска в черном свете. Звук этого обвивал душу Найи мириадами танцующих в неестественном ритме колокольчиков, образуя какофонию звуков, а не красивую мелодию. Сейчас или никогда. Больше не было человека, мапингуари не тратил время на прорыв к смерти и разрушению. У Найи было обязательство перед людьми. Невинными людьми, которые жили в Кресент-Сити. И ее собственная магия ненавидела темную энергию.

Волнение щекотало воздух, будто волна тепла прохладным утром. Мапингуари повернулся к ней лицом, обнажая зубы и рыча. Найя сделала глубокий вдох, заставляя себя делать то, что нужно, и ударила.

* * *

— Найя. — Сантьяго Молина кивнул в знак благодарности, когда она вошла в дверь его магазина. Он поглядел на блестящую золотую коробку в ее руках, а потом поднял взгляд к лицу. — Еще одна хорошая работа, я полагаю?

Еще работа. Конечно. На прошлой неделе, маленький городок Кресент-Сити, штат Калифорния, кишел мапингуари. Сделано? Она предположила, что хорошо выполнила свою работу. Но понравилось ли ей это? Вопрос на миллион долларов.

— Вот. — Она показала позолоченную коробку в руке. — Она уже начала переход к тому времени, как я ее нашла. Совершенно безмозглая. Она не могла удержать волшебство. Оно сочилось из ее пор. Мне удалось нейтрализовать ситуацию, пока она никого не убила.

Санти посмотрел на коробку, повертел ее в руках. Найя знала, что он никогда не подумает открыть ее, но, независимо от того, сколько раз они делали это, он ерзал, как окси-наркоман в аптеке. Немногие могли контролировать магию, когда она выходила. Но, так уж повелось, Найя была одной из счастливчиков. Одно из многих преимуществ работы, от которой она устала.

— Пол расспрашивал о тебе. — Она знала, что это лишь вопрос времени. Все-таки, аркан, подразумевающий рабство, затягивался на горле. Найя старалась не погружаться слишком глубоко в культ. Отделять реальный мир от семейных и родовых обязательств было то, с чем она боролась. Она сделала работу, передала Санти золотые ящики, как и в конце каждой охоты, которые поглощали магию, и которые он передавал старейшинам. Может быть, там, где-то, был целый склад под сделки выкупа украденной магии. Старейшины были просто хранителями того, что она возвращала. Никто из них не мог справиться с этим. Это была работа Найи. И после того исполнения ее роли, единственным ее интересом было притащить усталую задницу обратно домой.

Найя качнула головой и протянула руку. Санти вложил пачку купюр в ее ладонь, и она повернулась, колокольчик протестующее зазвонил, когда она распахнула стеклянную дверь.

— Дистанция не решит твои проблемы, — сказал Санти, прежде чем она успела выйти за дверь. — Выводить их из себя — просто кусать себя же за задницу.

Она кивнула, просто показывая, что услышала его, позволяя двери захлопнуться за ней.

* * *

Субару Аутбек Найи выглядел как универсал, на котором мамашки возят детишек на футбол. В соответствии с работой Найе был нужен практичный автомобиль, а в Аутбек влезало много дерьма. Она скользнула за руль и откинула голову на подголовник. Усталость смыкала ее веки, но она не смела закрывать глаза. Каждый раз, когда она это сделала, то переживала кровавый момент, когда вонзала кинжал в грудь женщины, пробивая ее сердце. Неважно, что в тот момент та была больше монстром, чем человеком. Никогда не становилось легче, независимо от того, сколько раз Найе приходилось напоминать себе, что она делала это ради общего блага.

Ее дыхание стало быстрым, когда Найя крепко вцепилась в руль. Звезды сверкали на периферии ее зрения, и сердце бешено колотилось в груди. Беспокойство накрывало ее, она всю жизнь боролась с ощущением удушья — беспомощным лишением свободы — угрожающим затопить ее. Благодаря звуконепроницаемому интерьеру Суби, никто не слышал высвобождение сдерживаемых эмоций и магической энергии, которые вырвались криком из ее глотки. Она даже не знала имени женщины. Но Найя делала то, что нужно было. Магия — вредоносная магия — повреждала тех, кто не был рожден, чтобы контролировать ее. Магия в чужих руках создавала монстров, и само существование Найи требовало, чтобы она несла ответственность за ущерб.

Эта женщина пришла к своей силе неестественным способом, в то время как Найя пришла к ней через первородство. Бруха. Шаман. Ведьма. Чародейка. Независимо от названия, было полтора десятка одних или шестеро других. Коренные племена Южной Америки относились к своей духовности и магии очень серьезно, а ее предки выползли прямо из этого проклятого тропического леса.

Племя Найи, Бороро, взяло на себя ответственность контролировать магию в этом мире несколько столетий назад. А точнее, они проверяли тех, кто воровал и злоупотреблял магией в этом мире. Если вы не получили свой дар естественно, это считалось преступлением против естественного порядка. Извращением. Прерыванием священного круга. И после того, как те, кто овладел магией недостойно, становились не более, чем безмозглыми монстрами, одержимыми жаждой смерти и разрушения. Демонами. Подлые мапингуари из легенды. Найя была Смотрящей. Ее задачей было найти существо и стать судьей, присяжными и палачом. Такой работы она бы не пожелала и злейшему врагу. Племя оплачивало ей все расходы, но, кроме этого, больше преимуществ не было. Нет страховки, пенсии, 401(к)[1]. Что касается безработицы… единственный способ уволиться с работы — жениться по договоренности или погибнуть на службе. Лично она предпочла бы умереть, но бруха не совсем легко убить.

Сегодня смерть женщины была досадной необходимостью. Она уже зашла слишком далеко, чтобы спастись, и нужно было забрать магию, которую та украла. Она была человеком, прежде чем пришла к магии, но как только волшебство слилось с ее сущностью, она стала чем-то опасным. Другим. Бешеным зверем, которого пришлось усыпить. Найя подавила дрожь, когда вспомнила пустое выражение искаженного лица женщины, зрачки — просто твердые белые шары в черепе, и рык, которого сорвался с ее губ, прежде чем Найя вогнала кинжал в ее грудь. Женщина была ни в чем не виновна. Только посредством мерзких деяний тьмы истинная магия могла быть украдена. И не важно, сколько раз компания делала это, Найя все еще не могла в душе примириться с тем, насколько ожесточенно люди могли желать обладать истинной, ужасающей мощью.

Быстрый поворот ключа, и Суби замурлыкала, Найя выехала на залитые дождем улицы. Весь город был на самом деле небольшим поселком, и по разуму тоже. Вся культура ее племени сосредоточилась в деревенском округе. Время текло по его окружности: прошлое, настоящее и будущее. И сейчас она чертовски хотела выбраться из него.

Паника стучала в груди девушки, когда Найя пронеслась на желтый свет. Она всегда была чертовски раздражена после выкупа украденной магии, но сегодня она чувствовала, будто вылезла из своей кожи. Металлический запах обжигал ее рот доказательствами того, что она сделала с той женщиной. Тем существом. У Найи не было выбора, кроме как убить демона, напомнила она себе, и то, что она сделала, не отличалось от любой экзекуции, которой она провела в последние восемь десятилетий. Так почему это вдруг стало так постыдно?

Знакомый мотив «Black Magic Woman» заиграл на сотовом, заставив ее вздрогнуть. Это была одна из немногих особых мелодий, запрограммированных в ее контактах. Но только потому, что ей было нужно добрые тридцать секунд, прежде чем она отвечала на его звонки.

— Где ты была, Найя? — пожурил ее голос Пола, несмотря на спокойный тон. Он не звался «Пауло» на протяжении многих лет. Найя догадывалась, он думал, что американизация его имени помогала ему смешаться с толпой. У нее не было смелости сказать ему, что он никого не обманет. — Тебя никто не видел неделю, а Хоакин сказал, что в квартире тебя нет. Ты знаешь, что должна держаться ближе к кругу, когда не в патруле.

— Я работала всю ночь. Разумеется, я не могла открыть дверь весь день, потому что спала. Ты не согласен? — Она пыталась говорить ровно и спокойно, как и он. — Я ни от кого не скрывалась. Просто была занята. — Его молчание было так же хорошо, как вереница проклятий кричащих ей на ухо. — Не нужно постоянно меня проверять, — продолжала она, удивляясь, почему вообще вела этот разговор. — Кроме того, ты знаешь, что я всегда на работе. У Санти коробка.

В спертом воздухе она услышала низкий рык ягуара, и подавила дрожь. Очевидно, Пол не оценил ее бросание и отказ от системы.

— То, что ты отделяешь себя от своего народа, свидетельствует об отсутствии веры, — сказал он напряженным голосом. — Ты забыла, что поклялась служить не только племени, но нашей команде?

Как она могла забыть? Ублюдок напоминал ей ежедневно.

— Я никогда не забуду обет, — сказала она, когда резко взяла влево. Она вытащила телефон из подставки, выключала функцию спикерфона и приложила трубку к уху. — Я делаю то, что ты просишь, и могу добавить, черт побери, эффективно. Так что никогда не подвергай сомнению мою преданность.

— Другие могли бы не согласиться. — Боги, она ненавидела его, когда он включал высокого и могучего. — Ты обязана служить старейшинам до времени подбора пары. Ты должна быть счастлива взаимодействовать с членами Общества. Выполнять племенные функции.

Пошел ты. Посмотрела бы, как ты меня заставишь.

— Будет нужно — заставлю.

Сукин сын. Она ненавидела, когда он поступал так. Только она собиралась открыть рот и высказать все, что думает, как он обрывал звонок. Но не раньше, чем она вновь могла услышать предупреждающее рычание.

Найя выехала из центра города Кресент Сити, готовая положить как можно больше расстояния между ней и племенной работой. Каждый член их Общества жил в одном городском квартале, в том числе и она. Ну, вроде того. Несколько месяцев назад она решила, что будь она проклята, если каждый день своей жизни будит жить рядом с Полом и его устаревшей туфтой, и арендовала дом в десяти милях от города. Таким образом, когда ей было нужно пространство (как сегодня), у нее было тайное убежище, в котором можно было залечь на дно. Только Санти и ее кузина Лус знали о доме, и так и собиралось оставаться. Найя могла доверить им хранить ее секреты.

С помощью выключателя на задней панели руля, она искала подходящую радиостанцию. Она нашла то, что отражало ее настроение, глубокие басы и крики техно. На фоне ночи, вспыхивали синие и красные огни, отражаясь от мокрой улицы. Группа жирных парней сидела на тротуаре, в наручниках, с понурой головой, вода капала с их жиденьких волос в сточные канавы под ногами.

Преступники, вероятнее всего.

Так или иначе, они заслуживали неприятности с копами.

Не так ли?

Голос разума царапнул ее изнутри. Да. Заслуживали.

Найя подняла руку и потерла грудную клетку, удивляясь внезапной боли в ней. Вероятно, не более чем остатки заклинания, оставшиеся от украденной магии. Боль усиливалась от легкого раздражения до острой, стучащей, чертовой боли. А потом музыка заиграла.

Не радио. А музыка, которую могла услышать только она. Песня сирены, которая была сутью использования магии. Только бруха могла это слышать. И это не приобретенный навык. Все женщины в ее семье слышали звуки магии с момента рождения. Так вышло, она была одной из двух живых женщин в ее семейной линии. Вот почему Пол был таким шилом в заднице, и так надоедал с племенными функциями. На самом деле, она подозревала, что он дергался, чтобы сделать ее хорошо и сделать пару. И воспитать новое поколение «ушей» для Общества.

Певучие ноты теребили ее грудь, высокие, звонкие и нежные сопровождались глухим эхом. Тот, кто использовал манию, был близко. И упакован. Наверняка не дилетант, как женщина, которую Найя убила в тот вечер. Этот пользователь имел репутацию и достаточно сил, чтобы не только грудь Найи болела, но и кольцо. Она потеряла фокус всего вокруг нее, магия окутывала ее чувства, пока только звон присутствия не остался. Ее зрение помутилось, мокрый асфальт становился не более чем смазанным пятном перед глазами. Дерьмо. Эти копы не слишком далеко; они обратят внимание, если она вильнет по залитой дождем дороге.

Она сбавила скорость к осторожной, но не подозрительной. Раздувая ноздри, она сделала вдох полными легкими и медленно выдохнула через приоткрытые губы. Вдох через нос, выдох через рот. Она сосредоточилась на дыхании в тщетной попытке обуздать сенсорную потерю, вызванную песней магии. Слезы застилали ей глаза от красоты мелодии. Она была такой прекрасной и чистой, едва погружающейся в хриплый, оскорбительный шум, который заставил появился в ее мозгу. Что, черт возьми, происходит?

По чуть-чуть ее зрение прояснялось, дорога фокусировалась. Два раза украденная магия одной ночью — почти неслыханно — особенно так близко друг к другу. Она наскочила на первого мапингуари в глухом переулке недалеко отсюда. Возможно, за две или три мили.

Сигналы тревоги звучали в ее мозгу, флажки осторожности взлетели высоко. Вероятность неминуемой катастрофы. Но сила поиска была слишком велика, чтобы ее игнорировать. Женщина никак не могла отвергнуть ее. Не потому, что у нее есть огромное чувство ответственности. Ведь если она проигнорирует это, невинный может пострадать. И неважно, насколько она была верна Обществу в последнее время, она не могла позволить, чтобы еще один демон родился сегодня от вредоносной магии.

Как только она стала уверена, что полицейские не могут ее видеть, Найя развернула машину посреди четырехполосной дороги. Прямо перед знаком разворот запрещен. Хех. Она направилась к кварталу, и когда ее зрение вновь начало перекрываться туманом, она знала, что была близко. Припарковавшись на пустой стоянке, она вырубила двигатель и вцепилась в руль, пока делала несколько глубоких вдохов и концентрировала собственную энергию. Бесполезно выходить без подготовки. Проблема в том, что независимо от того, насколько она сосредоточится, медитация не принесет ей ни грамма спокойствия. Она выскользнула из машины, спотыкаясь и шагая по стоянке, направляясь к багажнику. Когда она дернула ручку, дверь бесшумно скользнула вверх, и еще одна волна сокрушительного звука заставила ее мышцы сжаться. Если она быстро не доберется до нарушителя, магия может накрыть весь квартал. Неконтролируемая сила обернется против всех в неправильных руках. Или устроит хренову кучу хаоса. В любом случае, это была безвыигрышная ситуация.

Она стряхнула парализующий эффект влияния магии и покопалась в грузовой зоне. Никто ни за что не мог уместить все эти механизмы в маленьком автомобиле-купе. Корпус был больше похож на небольшой багажник с ящиками и съемными подносами. В самом низу арсенала, Найя нашла боеприпасы, которые искала. Хотя она была не против того, чтобы использовать настоящие пули, когда ситуация требует этого, Зиг Зауэр был изменен, чтобы стрелять резиновыми пулями. Отлично подходит для остановки. Она не стреляла, чтобы убить, особенно если не было чистого выстрела. Для этого был кинжал.

Клинок предшествовал истории. Светящийся цитрин яркий и не резкий, он исчезал в обсидиановой рукояти, обернутой в старую, промасленную кожу. Будто продолжение ее руки, кинжал был точно сбалансированным, будто выкованный специально для нее размер, вес, конструкция корпуса. И когда Найя держала его в руке, она чувствовала прилив силы, который чуть не сбивал ее с ног. Это было оружие для убийства, ритуальный нож, и единственное, что может извлечь магию из сердца вора. Магия была непостоянной сучкой, и если ты не выполнишь все правила от А до Я, ну, ты с тем же успехом мог поцеловать свою задницу на прощание.

Она заткнула Зиг Зауэр за пояс и сжала кинжал мертвой хваткой. Цель была не за горами. Она почувствовала волну силы из дальнего конца стоянки у задней части заброшенных торговых площадей. Ряд прожекторов погас, без сомнения, от всплеска магической энергии. Идеально подходит для внезапной атаки. Не так уж круто для вора.

Вода собиралась в неровном асфальте и текла сквозь кроссовки Nike и отвороты джинсов. Но у нее не было времени беспокоиться о мокрых носках или о том, что она оставила зонтик в машине. Ноты перемещались от источника силы в ее сердце, не испорченные и почти чистые. Почему? Как? Она не могла думать ни о чем другом, мелодии звали ее вперед, будто след из хлебных крошек. Похоже, она не уклонится сегодня от старейшин. Они увидят ее изгнание после всего, возможно, в еще одной золотой коробке, чтобы добавить к своей коллекции.

Ливень замаскировал шаги Найи по асфальту и в металлических джунглях. Ее жертва не имела понятия, что охотник притаился в тени. Простой путь, ей это нравилось. Внезапный удар был намного эффективнее безумного порыва. Если вор уже отдал свою человечность магии, не было никаких сомнений, кроме как сделать то, что нужно. Это будет быстрое убийство. Чистое убийство.

Отключить. Разоружить. Ее инстинкты разгорались, пока она пробиралась ближе к источнику силы. Ровный ритм трели глубоко пел в ее душе, пробуждая ее собственную силу, что текла по венам, словно ртуть. Она никогда ничего не слышала такого… Как могла музыка быть настолько извращенной в одну минуту, а в следующую так сильно говорить в ее душе? Пульс ускорился, сердце бешено колотилось, ее тело не поспевало за звуком магии, которая увеличивалась и ускорялась, пока не грозила разбить ее сырой энергией.

Ее добыча была в поле зрения.

Он прислонился к фонарному столбу, его рыжие волосы мягко ниспадали на лоб, с них капала вода. Он был огромным, с тугими громоздкими мышцами, двигающимися от каждого выдоха. Он разорвал на себе рубашку, обнажив тело, и звериный рык разнесся над порывом дождя. Он держался руками за голову, мелкое дыхание заставляло мощные плечи подрагивать.

Она не знала почему, но магия всегда объединялась в руках опытных и неопытных одинаково. Аметистовый счет шел из его пор, когда пот стекал густым и липким и объединялся у ног. Он с такой силой сжал пальцы, и Найя глядя на челюсти, понимала, что он также сжимал и зубы. Это была не типичная кража «что-то пошло не так», которую она привыкла видеть. Мелодия магии сейчас была абсолютно, чистой. Но, несмотря на это, этот у парня были серьезные неприятности. Жуткие или, по крайней мере, болезненные, как сукины дети.

Низко присев, она продолжила продвигаться к нему. Ее глаза слезились от силы, сочащейся из него. Она никогда не чувствовала ничего подобного за всю свою жизнь. А она обошла квартал несколько раз. Ее сердце стучало в груди, эмоции лились подобно приливу: ожидание, волнение, и… нежность. Стон слетел с его губ, и он упал на колени, опустив руки на мокрый асфальт. Свечение магии разошлось вокруг него идеальным кругом, будто он истекал кровью, он откинул голову, пока тяжело дышал, как раненый зверь.

Твою мать. На что, черт возьми, она тут смотрит? Прежде чем она смогла ответить на этот вопрос, тот загадочный парень вскочил с земли, будто его за задницу укусили. И прямиком направился прямо к ней. Пусть богиня простит ее… она стояла там, как идиотка, и просто смотрел на него.

Время, казалось, замедлилось, и она увидела всю чертовщину, будто была не более чем зрителем. Вода плескалась под его ногами, опустив голову, он бежал. Он ударил ее как в регби, плечом в живот, руками обвив за талию. Она едва это заметила, когда он развернулся, прижимая ее к своей груди, и принял на себя всю тяжесть падения. Черт, она уже ошалела от силы, которую излучал парень. Забыла держать равновесие. Ее глаза медленно открылись после удара, веки прошлись по глазным яблоками, это ощущалось, будто те плавали в ее голове. Она встретила его взгляд нос к носу, его взгляд ярко-зеленых глаз впился в нее с такой силой, что у нее перехватило дыхание.

— Защитить. Тебя. Найя, — выдохнул он, прежде чем потерять сознание и рухнуть прямо на нее.

Глава 2

Бляяяяяядь. Похмелье — сука.

Но то, что он чувствовал, не было результатом бедлама от предыдущей ночи. Нет, это было нечто совершенно другое. Он разлепил веки, комната плавала и не фокусировала. Где он? Последнее, что он помнил…

Дерьмо. Что, черт побери, последнее, он помнил?

Когда он прогнал эту муть, которая, должно быть, была самой злостным блендером его сраной жизни, он потянул плечи вперед и встретился с сопротивлением. Паника накрыла его, когда он понял, что его руки были привязаны, вытянуты высоко над головой и закреплены у прочного металлического изголовья. Плоть на запястьях окружали серебряные наручники, они жгли и оставляли раны. Он был так слаб, что поднять голову от подушки — требовало больше усилий, чем должно было. Сукин сын. Ничто не было хуже, чем проснуться в середине своего худшего кошмара.

Низкий стук сердца звучал у него в ушах, и его зрение затуманилось на периферии, когда его накрыла пустота, прижав позвоночник прямо, блядь, к матрасу. Бесконечное и темное ощущение засосало в центре груди, будто открытая рана. Ко всему прочему, жгучая жажда опаляла горло. Бля, он опять отрубился. Дымка заволокла его мозг, и на мгновение ничто больше не имело значения, чем истребление этой жажды, жажда поглотила его, заставляя тело дрожать.

Сосредоточившись на дыхании, он сумел замедлить пульс и подавить панику, только слегка. Ему была нужна спокойная голова, если он собирался освободиться. Повертев головой и приподняв ее, когда посмотрел на ноги — ага, круто — закреплены к изножью чертовыми цепями и наручниками. Несколько глубоких вдохов помогли успокоить панику, что вновь всколыхнуло его пульс, заставив колотиться в бешеном ритме. Потеря контроля в такой ситуации, всепоглощающая жажда, невозможность двигаться или освободиться, он чувствовал себя так, будто был готов вылезти из кожи. Глубокий вдох. Все хорошо. Ты в порядке. Не спеши с выводами. Расслабься, блядь.

Он позволил голове упасть на подушку (черт побери, чувствовалось, будто она весила тысячу фунтов) и закрыл глаза в надежде, что это остановит комнату от вращения. Что бы ни случилось, это была адская ночь. Глубокое дыхание помогло сосредоточить мысли. Его пульс уже начал замедляться, а желание бездумно биться в путах поутихло.

Во-первых, попытаться привести голову в порядок. Затем беспокоиться о цепи. Неприятные воспоминания омыли его мысли, вытягивая его обратно, в прошлое, будто течение тащило в море. Оставить прошлое в прошлом. Ты не в том месте; ты сжег его до самой земли. Нет, он не был в той проклятой комнате, связанный, избитый и в плену у тех, кто стремился только использовать его. Но он все еще был прикован, по-прежнему в плену, только в незнакомом месте. Биение пульса не помогало сосредоточиться. На. Всем. Его мозг чувствовался так, будто кто-то закрутил его в блендере с набором для «разжижения». Быть в настоящем. Волноваться о текущем моменте. Подробности предыдущей ночи, казалось, просто уплывали из его хватки, как слово на кончике языка.

Ладно, дружище, возьми себя в руки.

Имя? Ронан Дейли.

Возраст? Ну, возраст в его удостоверении личности заявлял, что ему было тридцать три. На самом деле, он был намного, намного старше. На века старше. Но то, что он знал о себе, было хорошим знаком. Он не полностью потерял рассудок.

Сосредоточься на настоящем. Не думай о кандалах на запястьях. Местоположение? Кресент-Сити, Калифорния. Он приехал в город из Лос-Анджелеса. По делу? Нет. Его причина быть здесь — что-то личное. Туман поселился в его голове, огонь в горле душил. Средние клыки вышли из десен, и Ронан не мог вспомнить, чтобы он когда-либо чувствовал такую отчаянную жажду крови.

Ради чего он был здесь? Ради кого?

Ронан покачал головой, будто мог вытрясти информацию. Лицо вырисовывалось в его памяти, безупречная темная кожа, глубокие карие глаза и свирепость, из-за которой он обезумел от желания. Действительно ли она была причиной, по которой он уехал из Лос-Анджелеса? Или эта причина вылетела из его чертова разума, привязанного к этой кровати? Черт, если бы он знал.

Ладно, дальше… Местонахождение? Ронан медленно поднял голову и еще раз осмотрелся. Спальня, в съемной комнате, но не достаточно обжитая, чтобы быть постоянным местом жительства. Мебель, включая кровать, к которой он был прикован, выглядела изготовленной на заказ для того, кто жил здесь. Ничего не висело на стенах. На комоде или столиках не было личных фотографий, никакого универсального эстетично искусства. Все пространство, на самом деле, было довольно однообразным. Этакий утилитарный стиль, не дающий ключа к тому, где он был. Местонахождение: не определено.

Ситуация? Он подергал цепи, прикрепленные к спинке кровати, и поморщился от обжигающего жара серебра на коже. Вероятно, враждебная.

Итак, Кресент-Сити. Когда он попал сюда? Он мог вспомнить, как вел машину в небольшом городке под покровом ночи, но это все. Все, между тогда и сейчас, было темной дымкой в его памяти.

Ручка двери повернулась, и Ронан заставил себя выглядеть полностью расслабленным. Он закрыл глаза и сосредоточил дыхание, поэтому оно стало глубоким и ровным. Петли заскрипели, дверь открылась, тихие шаги по ковровой дорожке заставили его желудок сжаться в тугой узел. Он отпустил свои чувства, проверяя ситуацию, когда его похититель двигался. Шаги были слишком легкими для кого-то большого размера и больше похожие на теннисные туфли или босиком, чем на тяжелый грохот армейских ботинок, что не исключало участия Сортиари, хотя он не видел убийц с босыми ногами. Если Ронану удастся освободиться, он не сомневался, что сможет хотя бы физически осилить своего пленителя. Но до этого пункта надо еще добраться. Это могло быть единственным фактором в его пользу.

Ронан сделал глубокий вдох и задержал его на мгновение. Тот запах, который наполнил его легкие, напомнил ему лес после сильного дождя. Чистый. Естественный, сладкий. Это привело его тело в сознание, и все остальное стало значительно большей проблемой, чем было ранее. Боги, какой вкусный запах. Он едва не сходил с ума. Он хотел зарыться в него лицом. Кататься на нем. Он хотел пить. Жажда ударила в живот, рвала горло, и Ронан сглотнул ощущение. Сколько времени прошло с того момента, когда он питался? Его сердце по-прежнему билось, легкие все еще функционировали, так что это было не так давно. Но запах вторгался в его ноздри, теперь все тело болело от жажды крови.

Желание открыть глаза и украдкой посмотреть было подавляющим. Импульс рос в нем, тот, который когда-то появился и мог устроить серьезные повреждения. И да, черт возьми, он хотел устроить повреждения. Но он провел годы, давя порыв, слишком хорошо был обучен действовать сгоряча. Чтобы слепо бороться. Он отказался терять контроль. Неважно, если его положение было чрезвычайно трудным, и его существование могло быть в опасности. И так он подавил импульс, который был такой же частью его, как его собственные конечности… и подождал.

Что-то появилось перед носом за долю секунды до того, как вредный запах ударил его. Жаль, что он уже был в сознании, потому что этот запах заставил его мечтать отправиться в пешее эротическое. Он вскинул голову от запаха и сел, будто едва пришел в себя. Тяжелый вздох дал ему еще один ключ к разгадке личности его тюремщика: слишком легкий и воздушный, чтобы быть мужчиной. Ситуация? Слишком рано говорить, но, возможно, не совсем враждебная.

Ошеломленный стон слетел с приоткрытых губ Ронана. Его актерские способности были убийственны. Мягкое стаккато пальцев по ковру нарушило молчание, затем звук жидкости, заливающейся в контейнер — отлично, теперь ему нужно отлить — когда его похититель сделал долгий глоток чего-то. Неизвестность убивала его, и поэтому он открыл один глаз, как раз вовремя, чтобы увидеть поток воды, льющейся на него. Он фыркнул, когда ледяная вода залила ему нос. Да, не такого пробуждения он хотел.

— Хорошо. Ты проснулся. — Будто она не выдерживала пустой потери воды, женщина стояла над ним, потрясая пустым стаканом и вытряхивая пару заблудившихся капель на его лицо. Она, казалось, немного раздраженной.

Призраки ощущений прошли через Ронана, наполняя грудь — все его тело — приближаясь к разрыву. Эмоции, сильные и горячие, выбили воздух из его легких, и пустота, которая поглотила его, исчезла в присутствии этой женщины, стоявшей над ним, ее темные глаза блестели возмущенным огнем.

Ронан выгнулся на кровати и прикрыл зубы, когда среднее клыки пробились из десен. Жажда горела в его горле и бурлила. Черт возьми, было слишком жарко, чтобы утолить эту жажду. Она взяла его в свои объятия, его член затвердел, будто жажда тела этой женщины воевала с его жаждой крови. Твою. Же. Мать.

Эта неизвестная женщина привязала его.

Ситуация? Действовать с особой осторожностью.

Как это могло произойти? Хотя по-прежнему туманно, Ронан знал, что эта женщина была той, из его воспоминания о предыдущей ночи. Она вернула ему душу, всего в одно мгновение. Знала она или нет, но эта женщина была его. Ронан склонил голову на бок, все мысли о том, что он связан, и его удерживают против воли, забылись. Возможно, цепи остались от бурной ночи с небольшим связыванием? Сомнительно, учитывая его отвращение к оковам. Черт, жаль, что он не помнил.

Потребуется одна еще женщина, чтобы убедить его позволить себя связать. Опять же, чего он не сделает для своей истинной пары? Он отпустил взгляд и начал медленный осмотр, колени, вверх, изгиб стройных и округлых бедер. Мужчина остановил взгляд на выпуклости ее груди. V-образный вырез обеспечивался идеальный вид, и он позволил глазам задержаться на мгновение дольше, прежде чем встретить ее взгляд. Ее глаза напомнили ему оникс, почти черные и сверкающие, несмотря на скудный свет. Ее кожа была темно-коричневого тона и безупречной. Теплая. Ее рот… Боже милостивый, ее рот был великолепен. Нижняя губа была чуть полнее… и поэтому он предположил, что она выглядела постоянно так, будто дуется на кого-то. Он поцеловал ее прошлой ночью? Взял ту аппетитную нижнюю губу зубами? Его желание только усиливалось от мысли. Он утопил свои клыки в ее горле, пока трахал ее?

Ситуация? Может быть, не так ужасна, как я думал.

— Откуда ты знаешь мое имя, вампир?

Кем бы она ни была, его пара была дьявольски сексуальна, когда пыталась казаться жесткой. Интересно. Она казалась равнодушной к тому, что он был вампиром. Эта женщина не была дампиром. И не была человеком. Под ее запахом весеннего дождя, Ронан уловил аромат магии, прижимающейся к ее коже. Он искрил на его языке, как шампанское. Она была его. Знание этого было заложено в его ДНК. Но как ее зовут… он не имел ни малейшего понятия.

— Предполагаю, что у нас не было дикой, пьяной ночи, да? — протянул он.

Он не мог удержаться от торжествующей улыбки, когда его слова, казалось, разозлили ее еще больше. Если он думал, что она была весьма привлекательна, когда была смущена, то она была чертовски неотразима, когда была взбешена.

— Послушай, почему бы нам не начать с освобождения меня, а? Я более сговорчив, когда не привязан к кровати и не мокрый. — Он поднял бровь на ее сомневающееся выражение лица. — Ты могла бы, по крайней мере, попробовать сначала вежливый подход. Мухи, мед, и все такое. Я прикован к твоей постели, в конце концов. Прежде чем я прыгаю в любую кровать, — его взгляд сместился к ее декольте еще раз, — я учитываю выводы о том, что произошло прошлой ночью, может быть, тебе нужно заполнить мои пробелы.

— Вряд ли, — сказала она категорически. — Ты мне ответь.

— Учитывая, что я здесь заложник, и события прошлой ночи, ах, вылетели из моей головы, думаю, ты сначала должна сказать мне, что я здесь делаю.

Она вытащила кинжал из ножен на спине и коснулась места на его левой груди, над сердцем. Странный клинок пылал, как проклятый Канарский бриллиант, и практически визжал от энергии. Теплое пощипывание изливалось с кончика лезвия, будто мощная магия струилась по его коже. Кинжал был голоден до убийства. Он не знал как, но каким-то образом чувствовал это.

Она надавила кинжалом, словно подготавливая себя загнать лезвие домой. Острое ощущение устремилось по венам Ронана, что он зависел от нее, и запах ее крови ослепили его жаждой.

— Может, ты скажешь мне, откуда ты знаешь мое имя и почему ты в городе — сейчас — или я запущу этот клинок тебе в сердце?

Ситуация? Определенно враждебная.

* * *

Песня была непохожа на все, что Найя слышала прежде. Там не было ничего поврежденного, абсолютное совершенство нот, идеальный голос и гармония, такие красивые, что едва слезы не выступали на глазах. Сила в нотах была такой, что отвлекала внимание и заставляла отступать в страхе перед этой силой. Эту песню она слышала и прошлой ночью, мелодия, которая лишила ее чувств и украла дыхание.

Рука Найи дрогнула, кинжал заколебался в ее руках. Она знала, в первый раз она услышала ее вчера вечером, музыка была слишком чистой для похищенной магии. После того, как она успела принять большую часть его веса на себя, Найя была готова погасить магию и позвать ее ночью. Но его полные губы были приоткрыты для дыхания, открыв взору фарфор двойных клыков. Вампиры должны быть вымершими. Но он был там, его голова покоилась на ее ногах, реальная и ощутимая, как она сама. Любопытство одержало над ней верх. Песня магии слишком была чиста для нее, чтобы просто закончить его жизнь. Поэтому она притащила его к себе в убежище и устроила его серебряными наручниками и цепями. Если вампир не украл магию, то как, черт возьми, он получил ее? И почему она не могла избавиться от ощущения, что каким-то образом она должна была найти этот удивительный экземпляр, оказавшийся в ее милости.

Найя вздрогнула от оцепенения и перевела взгляд с холмов и долин скульптурных мышц на острие кинжала.

— Ты не слышишь меня? Я сказала, ответь, или я воткну этот кинжал в твое сердце.

Его спокойное поведение напугало ее больше, чем любые крики или угрозы. Брови вампира сошлись от концентрации, будто он пытался удержать стену воды разрушенной дамбой ничем, кроме как силой разума. То, как он смотрел на нее, нервировало. Такая глубокая интенсивность.

— Думаю, многое прояснится, когда острые предметы не будут тыкаться в мою кожу.

Ее взгляд метнулся к его глазам, и на мгновение она опешила от их красоты. Яркие и зеленые, как тропический лес. Его брови были рыжими черточками и имели слегка зловещий вид от его концентрации, у него были самые длинные ресницы, которые она видела у любого мужчины. Много женщин — включая ее — с удовольствием отдали бы конечность, чтобы иметь такие ресницы. Она сэкономила бы на туши. Его скулы были острыми, а нос — тонким и прямым. Его челюсть была столь же сильной, покрытой щетиной. Боги, он был великолепен.

Он склонил голову на бок и изучал ее этими великолепными зелеными глазами.

— Я собираюсь предположить, твое молчание означает, что ты обдумываешь мою просьбу?

Она ослабила кинжал, убирая его от груди. Успокоительная песня магии зазвучала и, спустя мгновение, замолчала. Найя вздохнула, когда ее тело успокоилось, больше не отвечая на зов магии. Итак, парень был немного взвинчен. Она понимала, кто бы в его ситуации не был.

— Я не собираюсь освобождать тебя, — сказала она, когда сделала пару необходимых шагов назад. — Но я по-прежнему ожидаю ответа на мои вопросы.

— Великодушно, не так ли?

Ленивая, дразнящая улыбка растянула его рот. Такая злая. Нижняя часть живота Найи напряглась, и женщина впилась ногтями в ладони. Вампир был создан для греха, каждый дюйм его крепкого и сильного тела. Убийца, это было очевидно, и она не могла не задуматься, его аппетит к насилию мог соперничать с аппетитом к другим… вещам. Найя сглотнула, заставляя поднимающуюся похоть спрятаться обратно. Этот мужчина был опасен. Он мог убить ее прежде, чем она успеет защититься. Как бы хорошо он не выглядел растянутым и привязанным к ее кровати, она не могла забывать, что он был неизвестной переменной. И Найя не могла себе позволить неизвестность.

Вампир вздохнул и попытался вытянуть руки, морщась от неприятных ощущений. Сырые ожоги ранили его кожу, где касалось серебро, но ничего не поделаешь. Серебро ослабляло его, и Найе было нужно преимущество, пока она не решила, следует ли предупредить старейшин о присутствии вампира.

— Для начала, я не знаю твоего имени, поэтому не собираюсь помогать. Я никогда не видел тебя до сегодняшнего дня.

Ерунда. После того, как он свалил ее как квотербек, он назвал ее имя. И сказал, что должен защищать ее. Всплеск эмоций поднялся в груди Найи. Нежность к этому мужчине, которую она не могла позволить себе чувствовать. Защищать ее от чего? Почему? Кто он ей? И что он знал о ней? Это был ее город. Ничего сверхъестественного не разгуливало там, и Найя знала об этом. Единственная причина, почему он был здесь сейчас, потому что отключился после этого.

— Ты лжешь. Ты произнес мое имя прошлой ночью.

Вампир размеренно вздохнул, и у Найи было такое ощущение, что если бы его руки были свободны, он бы провел пальцами по рыжим волосам.

— Я не помню проклятую богами прошлую ночь, — сказал он. — Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, мы уже говорили об этом. Отчасти в моих мозгах пусто.

Амнезия? Конечно, будто она поверит жалкой отмазке.

— Это не мыльная опера, дружище. Повод «моя память исчезла» немного устарел, не думаешь?

Он полуулыбнулся, и у Найи в животе запорхали бабочки. Черт, он был сексуальным. Когда она связала его, то продемонстрировала его мускулистые руки и грудь с правильной стороны. Отсутствие рубашки было бонусом, насколько ей хотелось. Его утрата была выгодой для нее. Она покачала головой и оторвала взгляд от его тела. Боги, Найя. Сосредоточься!

— Я никогда не говорил, что моя память полностью исчезла. Я просто ничего не помню, что случилось, с того момента как попал в город. — Он тяжело выдохнул. — Черт, я даже не знаю, почему я в этом городе. Может быть, ты могла бы помочь заполнить эти пробелы, начиная с того, почему я прикован к твоей кровати? — Вопрос носил явно сексуальный подтекст. Очевидно, он не слишком нервничал, чтобы скинуть дерзкий настрой.

— Ты прикован к моей постели, потому что я почувствовала себя благотворителем прошлой ночью и решила не убивать тебя на месте. Я отследила тебя к заброшенной стоянке у города. Неконтролируемая магия сочилась из тебя. Прежде чем я успела выстрелить в тебя, ты повалил меня на землю, сказал мое имя, и еще, что тебе нужно защитить меня, — добавила она тише, — и отключился. Как это понимать?

Озорной блеск в его изумрудных глазах потускнел и сменился расчетом, напоминая Найе, что хорошо выглядел этот мужчина или нет, но он был неизвестной переменной, которую она не могла рисковать потерять в городе. Его руки потянули путы, скорее рефлекс, гремя цепями.

— Защитить тебя от чего?

Его голос вибрировал, от грубых ноток она покрылась гусиной кожей.

— Я не знаю, — ответила она. — И поскольку твоя память так удобно отсутствует, думаю, ни один из нас не узнает в ближайшее время.

Он изучал ее тем же загадочным взглядом, будто заглядывал прямо в душу. Выражение его лица смягчилось, и напряжение в плечах ушло, частично.

— Похоже, у нас не было должного представления. Разве тебе не интересно узнать мое имя? Или ты больше женщина преследователь?

Его покровительственный тон еще больше разозлил ее. Найю не волновало, как его звали. Если он опасен, ей придется его усыпить. Знание его имени не сделает это легче.

— Мне не нужно твое имя. Все, что я хочу знать, как ты узнал, кто я, почему ты думаешь, что я нуждаюсь в защите, и как ты пришел к магии, так я смогу решить, что с тобой делать.

— Помимо моей внешности, я не знаю, какую магию ты имеешь в виду. — Боги, этот мужчина был невыносим! Высокомерный, даже в невыгодном положении. Найя сжала рукоять кинжала и сосредоточила энергию, чтобы ее собственная магия не вторила ее эмоциям и не стала неуправляемой.

— Откуда ты знаешь о вампирах, женщина? И кто ты, что смогла так легко меня опознать? — Полуухмылка вернулась к губам, привлекая ее взгляд. Его голос стал гладким, мягким мурлыканьем, что заставило волоски встать на ее затылке. Она снова почувствовала боль в животе, прилив эмоций, который не имел ничего общего с опасностью. Ну, может быть, это было связано с опасностью. Сексуальная сволочь.

Он думал, что может контролировать ситуацию. Манипулировать ей своим самоуверенным отношением и очаровательной улыбкой. Не выйдет. Найя подошла к окну и провела пальцами по жалюзи, наслаждаясь тем, как его глаза сузились, а на лбу залегла складка.

— У тебя есть клыки. Я чувствовала твою непохожесть от магии, которую ты украл. Серебро, похоже, не согласится с тобой, хотя вспыхивает в глазах достаточно часто. Конечно, мы всегда можем проверить теорию на прочность. Давай дадим тебе немного полуденного солнца и посмотрим, что будет.

Его улыбка исчезла, и он открыл рот, чтобы заговорить. Прежде чем он успел, хоть что-то сказать, зазвонил сотовый, прерывая его. Блин. Кто бы это ни был, сейчас не время. Она направилась обратно к постели и надавила кинжалом ему на грудь.

— Пикнешь, и я тебе кишки выпущу, — предупредила она, на этот раз осторожнее, чтобы не дать лезвию контакта с его телом. Она проверила АОН и закатила глаза, прежде чем ответить, — что случилось, Лус?

— Пол сказал мне позвонить тебе и сказать, чтобы ты притащила свою задницу на место. Я могу ошибаться, но думаю, он хочет тебя видеть. — Тон ее кузины был слишком легкомысленным и игривым, что разозлило Найю. Как ее ученик, Лус была своего рода личным помощником, но она многое пережила, что чуть не сошла с ума. Наверное, поэтому Лус всегда появлялась на ее пути, чтобы быть язвительной занозой в заднице.

— Скажи ему, что я буду через пару часов. — Прямо сейчас у нее не было времени на глупости Пола. Она оглядела мужчину, прикованного к ее кровати, ее позабавила играющая на его губах полуулыбка. — Лучше через три.

— Э-э-э. Не пойдет. Ни в коем случае, блядь. Извини, Кус. — Насколько Лус могла изложить свою точку зрения, прежде чем Найя задушит ее? Женщина подозревала, что ее кузина постоянно испытывала свою удачу. — Пол сказал, что если тебя не будет здесь через пятнадцать минут, он пошлет за тобой Хоакин.

Дерьмо. Последнее, что ей нужно было, чтобы сын Пола искал ее. Хоакин бы направился прямо в ее квартиру, и будут проблемы, если он не найдет ее там. Он будет искать и не остановится, пока не найдет. Найя не могла уйти сейчас. Не тогда, когда у нее был этот неизвестный элемент — очень мужской, очень мускулистый, великолепно неизвестный элемент — привязанный к постели, как жертвенный секс-бог. Хоакин не знал об этом доме вдали от племенного квартала, и Найя хотела, чтобы так и оставалось. Тем паче, если Хоакин увидит мужчину, прикованного к постели, он придет в ярость. Если она хотела сохранить тайну, то у нее не было выбора, кроме как уйти.

— Хорошо. Я буду через пару минут.

— Увидимся, чика, — прощебетала Лус, прежде чем повесила трубку.

Отлично. Что теперь, черт возьми, делать Найе? Она осмотрела пленника еще раз, решив, что наилучший курс действий в данный момент — держать его красивым и без сознания, пока она не вернется. Она убрала кинжал и подошла к шкафу в дальнем конце комнаты. Из верхнего ящика она достала несколько банок и бутылок с травами, которые были ей нужны. Она бросила щепотку и веточку в ступку и растирала их пестиком до тех пор, пока ингредиенты не стали мелким порошком. Затем она послала свои собственные силы в смесь, фокусируя энергию и привлекая магию. Сладкий звон колокольчиков отдавался эхом в ее голове, будто изящные нити паутины тянули, когда магия, сопротивляясь, покидала ее тело. Она уговорила еще, и усики отошли от ее пальцев в каменную чашу.

— Я хотел бы быть более полезным, но, честно говоря, просто потому, что я якобы знал прошлой ночью твое имя, просто не повод приковывать меня к кровати. Я не осуждаю или что-то в этом роде; может быть, ты просто развратница. — Тон вампира был слишком игривым, учитывая обстоятельства. Приятное пощипывание спускалось от макушки Найи к ступням, когда она чувствовала на себе его взгляд. Она проигнорировала его замечания и продолжила работать. — И поскольку мы заговорили на тему разврата, тебе не нужно подсовывать мне снотворное. Меня никогда не нужно уговаривать сотрудничать с прекрасной женщиной.

Несмотря на его шутливый тон, она почувствовала его подозрительность. Воздух стал тяжелым и густым от напряжения. Сила пробудилась в нем с беспокойством, теперь она слышала только резкие пять тонов теперь расстроенной музыки. Нет времени, чтобы тратить его пустую, она была так близко. Когда Найя настроила смесь магией, она зачерпнула щепотку порошка и высыпала ее на ладонь, повернула голову, оценила мышцы пленника и добавила еще щепотку порошка к первой. Лучше дать ему немного больше, чем нужно, чем беспокоиться о том, что не дала достаточно. Она стиснула смесь в кулаке и опустила руку. Подойдя к кровати непринужденной походкой, она остановилась рядом с изголовьем.

— Независимо от того, что ты собираешься сделать, — мрачно произнес вампир, — я передумаю.

Найя беспокойно прикусила нижнюю губу, когда взяла его за челюсть. Его глаза сузились, а брови нахмурились. Идти вразрез с ее лучшими суждениями, она спросила:

— Как твое имя, вампир?

Тот блеск вернулся в его глаза.

— Ронан.

— Я никогда не пересмотрю свои действия, Ронан. — Найя поднесла руку к его рту и разжала. Ронан нахмурился, его глаза вспыхнули серебром, когда он дергался в своих путах, звук его магии изменился с мягкого сопрано на глубокий, срочный бас. Она глубоко вздохнула и сдула порошок в его лицо. Музыка умерла, он перестал дергаться и потерял сознание.

— Вздремни-ка, Ронан, — сказала она, когда развернулась, чтобы уйти. — Сладких снов.

Глава 3

Найя кружила по кварталу, пока не нашла место для парковки у передней части здания, в котором старейшины вели дела. Она вышла из машины и облокотилась на капот, разглядывая входную дверь. Это может быть портал в другой мир. Это было одно из десятка старых зданий в районе, переделанное и превращенное в офисные помещения. По обе стороны стояли многоквартирные дома. В каждом здании проживали члены общины Найи. Ее собственная квартира была всего лишь в следующем квартале. Квартира, в которую она в последнее время редко посещала.

Не было секретом, почему ее община поселилась в Калифорнии. На протяжении веков они следили за caminos de la magia[2], невидимой магистрали, которая покрывала весь земной шар. Только это магия ездила по этим дорогам, оставляя за собой след из хлебных крошек, называемых просто El Sendero[3], ведя Бороро в их вечном стремлении защитить магию и предотвратить ее попадание в чужие руки. Из тысяч тех, кто составлял их племя, они делились на более мелкие общины, которые состояли из нескольких человек до нескольких сотен Бороро и охватывали весь земной шар. Община Найи жила в Кресент-Сити в течение почти десятилетия. Она понятия не имела, сколько поколений назад они попали сюда. Мама и бабушка Найи родились в нынешней Бразилии. Найя могла претендовать только на века, и все они были проведены в США.

История ее племени были хорошо задокументирована, хотя Найе никогда не была предоставлена возможность сесть и изучить ее. Листы старого пергамента и древних звериных шкур известной истории были заперты где-то в сейфе. Старейшины верили, что знание принадлежало только достойным. И у тех, кто не доказал этого, не было никакого выбора, кроме как принять указы своих правителей. Это в основном значило, если ты не старейшина племени — или не щеголяешь парой яиц — ты не знаешь. Ее бабушка рассказывала истории, хотя и она знала, что после того, как конкистадоры разорили Южную Америку, племя отправилось на север из тропических лесов Бразилии, а затем через Центральную Америку и Мексику, прежде чем они оказались в США и разошлись оттуда по миру.

Они следовали за El Sendero, принимая решение исчезнуть, стать племенем, которое, во всех отношениях, вымерло. Они стали хамелеоном, слились с окружением. Подражая, а не ассимилируясь. Родной язык изменился, когда они приняли более распространенный испанский, который за последние сорок лет стал английским. Найя подозревала, что через несколько десятилетий они, вероятно, пойдут на север, а потом и восточную Канаду, приняв язык, на котором говорили местные жители.

Французский, более чем вероятно. И после этого? Аляска? Арктика? На каком языке говорят эскимосы? Возможно, Бороро просто продолжат идти, пока не вернутся обратно в Южную Америку, чтобы начать все сначала. Ее бабушка говорила, что богиня дала Найе подарок, и вот почему магия пела в ней. Было ли это на самом деле правдой, она не знала. Она просто делала то, что ей говорили. Как и все женщины в ее семье с начала времен. Бывали дни, как сегодня, когда Найя чувствовала себя дрессированной охотничьей собакой, а не членом семьи. Пол свистнул — и вот она.

— Подруга. Ты была примерно в пяти минутах от вооруженного сопровождения сюда, хотела бы ты этого или нет, — сказала Лус, когда спустилась по ступенькам, где стояла Найя, прислонившись к машине. — Какого черта ты здесь делаешь, сумасшедшая? Ты смотришь на дверь, будто пытаешься взорвать здание силой разума. Погоди. — Лус схватила Найю за руку. — Ты не можешь этого сделать, верно?

Найя рассмеялась, когда оттолкнулась от автомобиля и убрала руку Лус со своего предплечья.

— Пока нет, — сказала она, направляясь к крыльцу. — Но я работаю над этим.

Лус заржала, окружая ее аурой беззаботности. Найя любила свою кузину, но иногда ее было слишком много. Она все еще была больше заинтересована в посеве дикого овса, чем оттачивании навыков.

— Давай сегодня прогуляемся, — сказала Лус, когда они дошли до входной двери. — В Реддинге открылся новый клуб, я хочу попробовать, и мне нужна поддержка.

— У меня нет желания ехать четыре часа, чтобы просто посетить клуб. Возьми Санти, — предложила Найя, и сделала паузу, прежде чем повернула ручку. Что-то внутри нее сопротивлялось каждый раз, когда она приходила сюда, будто призывая ее не переступать порог. — Он сваха получше. Э, мужик.

— Санти? — произнесла Лус, будто Найя попросила ее пойти с отцом, или что-то в этом роде. — Я хочу создать впечатление, что я одинока. Ладно, Найя. Ты знаешь, что хочешь пойти. Ты так напряжена, что вот-вот лопнешь. Ты могла бы немного поиграть.

Найя сделала глубокий вдох, повернула ручку и открыла дверь.

— Я живу опосредовано через тебя, Лус. Тебе достаточно играть за нас обеих.

— Серьезно, подруга, ты облажалась. Ведешь себя так, будто тебе уже тысяча лет. Ты должна выставлять себя напоказ, а ты прячешься, детка. Ты что, умрешь, если прогуляешься один чертов вечер?

Найя остановилась, когда Пол вышел в фойе. На мгновение она посмотрела ему прямо в глаза, прежде чем отвести взгляд. Ее убивало то, что диктовала традиция, что она должна опустить глаза в его присутствии, но старейшины племени — все, конечно, мужчины — не намеревались прыгать в двадцать первый век. Мужчинам Бороро была присуща власть. Как перевертыши, они могли становиться животными по желанию, но, поскольку магия касалась их, мужчины были импотентами. Пока их народ жил, женщины Бороро обладали способностью искажать и манипулировать магической энергией. Найя и Лус были двумя из немногих женщин, оставшихся с той силой. Это сделало их особенными, почитаемыми среди своего народа. Но Пол и другие старейшины племен до сих пор считали их ниже мужчин. И это вбивалось в голову Найи с детства.

— Если я не ошибаюсь, ты опаздываешь на тренировку, Лус. — Глубокий голос Пола казался утробным ревом. — Хосе ждет тебя в подвале.

Холодный комок поселился в глубине желудка Найи. Из всех племенных старейшин, Хосе был особенным садистом. Она тренировалась с ним, когда была ученицей, и эта сволочь причиняла ей как можно больше боли. В один из таких дней, она вернула все ему обратно, просто чтобы посмотреть, сможет ли он сам вынести то, что делал. Тень тревоги появилась на лице Лус, словно эхо мыслей Найи. Хосе был мудаком, и Пол знал это. Боги, как она ненавидела все эти правила племени.

— Пол, вы должны позволить мне тренировать Лус. — Найя случайно посмотрела вождю прямо в глаза. — Я могу научить ее так же, как и Хосе. Наверное, даже лучше.

— Cállate![4] — Пол махнул рукой. — Найя, ты здесь не для того, чтобы отдавать приказы. Лус, тащи свою задницу вниз в подвал. Сейчас же.

Лус промчалась галопом, напоминая Найе, что какой бы самоуверенной ее кузина не была, она была еще очень молода. И Пол мог быть просто страшным, когда хотел.

— Я спущусь, как только закончу здесь! — прокричала Найя кузине. Найя не позволит Лус терпеть издевательства Хосе весь день без помощи. Найя не могла быть хорошей помощницей, когда дело доходило до вечеринок, но в боевой обстановке она — лучший напарник, которого можно было получить.

— Ты с ней нянчишься, — сказал Пол, презрительно искривив губы, потом повернулся и повел Найю из фойе. — В конце концов, ты не приносишь ей пользы.

— Хосе — сволочь, и вы это знаете. По крайней мере, вы могли бы назначить ей другого инструктора.

Пол сделал вид, что игнорирует Найю, этого-то она и ожидала, и не тратила силы, пытаясь вытянуть из него ответ. Если Пол хотел игнорировать тебя, тыкай в него горячим факелом, но и это не привлечет его внимание. Пока следовала за высоким и могучим вождем в помещение, где он планировал собрание, Найя не могла удержаться от представления, как это место выглядело до того, как большой дом был отремонтирован для офисных помещений.

Тут, возможно, было прекрасно в свое время, открытый и уютный этаж, обставленный великолепием рубежа веков. Но теперь комнаты были слишком малы, коридоры — темны и гнетущи, а лестницы — зловещи. Тени обитали в каждом углу, свет не проникал, а двери, ведущие в другие офисные помещения, были закрыты и заперты, от этого у Найи развивалась клаустрофобия. Она ненавидела приходить сюда, ненавидела до мозга костей, и Пол знал это. Он заставлял ее приходить сюда, чтобы показать свою власть над ней. Напомнить ей, что неважно, что она думала, она в распоряжении старейшин, и не более чем инструмент.

Он провел ее к задней части здания, в самую большую комнату, кроме чердака и подвала. Там старейшины племени собрались, издавали указы и решали судьбу своего народа, будто все они были слишком глупы, чтобы думать самостоятельно. За столом-полумесяцем, выпрямив спину и с мрачными выражениями лиц, сидели остальные старейшины. Найя споткнулась, когда вошла, и ее челюсть отвисла от шока. Что они все здесь делают? Собрание происходило только тогда, когда нужно было решить что-то важное, либо вытащить кого-то из дерьма. И поскольку Найя не могла вспомнить ничего важного, что касалось ее, ей пришлось предположить, что старейшины собрались, потому что ее задница попала в беду. Это не хорошо. Ее сердце заколотилось, когда она заняла место напротив сборища мужчин. Знали ли они о Ронане? Господи, она надеялась, что нет.

* * *

Второй раз за последние двенадцать часов, Ронан проснулся, чувствуя себя так, будто его растоптал слон. Хотя его разум теперь был яснее, он все равно не мог вспомнить, что произошло накануне вечером. Она сказала, что он сказал, что должен был ее защищать. От чего? Он знал, что она была его, когда повалил ее прошлой ночью на землю? Было что-то после нее? После них обоих? Блядь. Она его вырубила и ушла через чертову дверь. Он понятия не имел, где она была. Он мог ничего о ней не знать, но она была его парой. Она привязал его душу к своей. И он теперь отвечал за ее безопасность.

Его мышцы непроизвольно дернулись, в результате чего он снова понял, что привязан. Ронан напрягся, когда потянул цепи, удерживающие его запястья у спинки кровати. Он резко вдохнул в момент укуса боли. Хотя серебро ослабляло его, он должен был хотя бы погнуть раму своей физической силой. Его коварная женщина приковывала мужчин к своей кровати регулярно, иначе она не укрепила бы каркас магически.

Его женщина. Боги, даже сейчас правда била кулаком в живот Ронана.

С того момента, как она привязал его, его тело предало его. Его член болел от необходимости оказаться внутри нее, а клыки пульсировали в ожидании проколоть ее безупречную кожу горла. Неважно, что она думала наоборот. Он не знал ее имени — никогда раньше не видел ее — и все же она принадлежала ему. Странно, что она, казалось, не поняла их связи. Для нее он был не более чем пленником.

Ронан задергался в путах, радуясь боли, когда серебро опаляло его кожу. Ему нужно найти ее. Пойти к ней. Понять, почему его душа привязалась к этой неизвестной женщине, которая нагло взяла в плен вампира. И ему нужно знать, почему он был здесь… Откуда и почему. Так много вопросов без ответов, и хуже всего, что ему приходится переживать чувства беспомощности и страха, которые он давно в себе похоронил, пока он лежал здесь, закованный в цепи и в чужой милости.

Михаил знал, что он уехал? Дженнер? Желудок Ронана завязался узлом. Нахрен все это. Шивон?

Он клялся на крови в верности дампирше в обмен на рукопись, которая помогла Михаилу разгадать тайну его пары, Клэр. В то время сделка того стоила. Он наслаждался постельным бельем Шивон и получил кодекс. Теперь, когда его душа вернулась, его обещание было, по меньшей мере, проблематичным. Если он позволит другой женщине прикоснуться к нему, кровь Ронана вскипит в жилах. Секс больше не был в меню, если он не откажет себе, это буквально убьет его.

Ронан дернул цепи еще раз, мощный рывок гнева и растущего отчаяния. Рев давил болью в груди, но он сдержал его, когда серебро шипело на коже. Кровать скрипнула под тяжестью. Он дернул сильнее. Кровь стекала с его рук, и волдыри появились на коже. Изголовье погнулось, еще на дюйм.

Расслабив руки, он ослабил и цепи. Ронан глубоко вздохнул, сжал челюсти, когда задвигался вверх и вперед. Треклятая почти слепая боль, слабость и дрожь от влияния серебра. Он упал обратно на подушку, тяжело дыша. Он погнул каркас еще на дюйм.

Прошло добрых полчаса. Ронан приготовился к последнему рывку. Кровь обагрила руки и губы, когда он впивался зубами в нижнюю губу снова и снова. Запах его собственной крови вгрызался в него, дальше, разжигая жажду до неистовства. Что-то темное и ищущее поднялось внутри него, посылая ледяные нити по его крови к конечностям. В нем проснулось что-то первобытное. Дикое. И с криком Ронан дернулся вперед в последний раз. Каркас застонал, прежде чем сломался с хлопком. Цепь с грохотом свалилась с металлической перекладины, и Ронан приступил к освобождению ноги, так же раскачиваясь и дергая колени к подбородку.

Его тело стало влажным от пота, и дыхание с усилием входило и выходило из легких. Холод, который накрывал Ронана, заставил его дрожать, но он продолжал наступление, пока прут на подножке не был сломан, его ноги были в крови и растерзаны, как и запястья. По крайней мере, он был свободен. Более или менее. Он никогда не был так чертовски благодарен за подвижность.

Хотя его пара была умна, что использовала на нем свою магию, она была безответственна, что оставила ключ от наручников. Вес цепи был огромен, когда Ронан направился к ключу. Он никак не мог прогнать холод, что поселились на нем, будто мороз в начале зимы.

Нужна… кровь.

Ярость и бездумная жажда заглушили даже его потребность бежать из тюрьмы. Он хотел рвать, нападать на ближайшее доступное тело. Убивать. Он хотел охотиться, как зверь в лесу, и поймать свою добычу. Насытиться кровью своей жертвы и сделать все заново. Он ни разу за все его существование — даже после его превращения — так чертовски отчаянно не жаждал крови. Воспоминание о запахе женщины, чистом и милом, вторглось в его чувства, клыки Ронана болезненно запульсировали в деснах. Он наткнулся на комод, когда его зрение затуманилось, и упал на колени. Его руки слепо шарили по всей поверхности комода, опрокидывая баночки, тяжелую ступку и пестик, когда искал ключ.

Есть!

Он поднял его, грудь вздымалась. Зрение продолжало туманиться, темнея по краям, голова кружилась. Где, черт возьми, он? Как попал сюда? Здесь было так чертовски темно, он больше не мог видеть. Запах плесени и грязи вторгся в его ноздри. Сырой воздух и резкий запах магии жгли его легкие. Какого черта с ним происходит? Боги, он был так голоден. Его желудок горел от голода.

Как тряпичная кукла, Ронан повалился на пол. Ковер мало смягчил падение, когда его голова шлепнулась об пол. Его конечности болели от холода, зубы стучали, когда жестокая дрожь сотрясала его тело. Мрак давил на него, унося все глубже, дальше от реальности. Когда он поддался той силе, которая неуклонно тянула его все ниже, ниже и ниже, огненные темные глаза и сливочно-загорелая кожа мелькнули в голове.

Найя.

Ее зовут Найя.

Глава 4

Найя сидела в своей машине, глядя на дом, единственное убежище было как в тумане. Ее телефон тихо гудел в подставке на приборной панели, на дисплее мигало: «Лус». Найя обещала проверить кузину, когда закончит с Полом, но после того, как она встретилась со всеми старейшинами (это она могла описать как засаду), она сбежала сразу же после вынесения указа. Слишком потрясенная, чтобы оставаться, чтобы проверить благосостояние кузины. Какой наставницей она оказалась.

Боги. Выбрана пара?

С тем же успехом они могли запереть ее в темнице. Или просто покончить с этим и убить ее. Ее жизнь теперь была кончена. Конечно, она знала, что, в конце концов, Пол попытается подобрать ей пару. Но никогда за миллион лет она бы не подумала, что это может случиться так скоро.

Твоя пара — Хоакин. Звук голос Пола гулял в ее голове. В ночь кровавой Луны ты отдашься ему.

Но моя работа…? Найя едва узнавала звук собственного голоса, когда она посмела задать вопрос вождю. Как только она станет парой Хоакину, то будет вынуждена утратить свое положение в племени в качестве брухи.

Лус станет брухой племени.

Она не готова! — ляпнула было Найя. — Вы убьете ее, бросив на поле боя так скоро!

Твое мнение ничего не значит на этом Совете, женщина. Пол выплюнул слово, будто оно оставляло неприятный привкус. Он никогда не уважал женщин, и, указывая, что Найя просто «женщина» был его способ обесценить ее. Ублюдок.

Она запретила себе говорить после этого. Одна вещь, которая гарантированно злила Пола, это ставить его авторитет под сомнение. Никто. Неподчинение от нее было в сто раз хуже. Тысячи лет ее народ ходил по земле, через множество стран, культур и поколений, но одно всегда оставалось неизменным: мужчины держали всю власть. Неважно, что их женщины обладали магией и силой, чтобы получить ее.

В тиши ночной, вдали от подслушивающих ушей, ее бабушка рассказывала Найе о том, почему их мужчины могли оборачиваться. Они обиделись на своих женщин за то, что те были так близко к богам и их силе, и поэтому первый вождь Бороро в своей ревности и злобе убил ягуара и сожрал его сердце, пока оно билось, тем самым соединяя их формы навсегда. Возможность оборачиваться перешла к его сыновьям и далее и далее до этого момента.

Найю не волновало, кто, как и что в их истории. Но, черт побери, настало время старейшинам отбросить свои дедовские способы и шагнуть в двадцать первый век. Будучи тем, кем она была — то, что она сделала — должно было заставить Найю почувствовать себя особенной. Но все это заставляло ее чувствовать себя в ловушке. Ее магию не уважали. Ее способности не почитали. Она была чьей-то собственностью. Не лучше, чем кинжал в спину. Она являлась средством для кого-то другого, ее использовали, направляли и убирали на полку, когда она больше была не нужна. Сегодня Пол уже сделал первый шаг, чтобы убрать ее. И она сомневалась, что Хоакин будет другим, он будет в восторге от наказа отца. Она никогда не чувствовала себя такой невидимой. Такой… несущественной.

Она не могла просто сидеть и ничего не делать, пока ее судьбу диктовали старейшины племени. У нее не было значимости? Почему они хотели так скоро вывести ее из строя? Она делала большую работу на протяжении последних десятилетий, с того момента как умерла ее мать. И Найя была намного лучшим исполнителем, чем ее тетя Марселла, пожалуй, в мастерстве она могла соперничать только со своей матерью. Руль скрипнул в руках Найи, когда она сжала его крепче, представляя свое будущее в качестве послушной пары, петля затягивалась вокруг нее.

Найя закрыла глаза и сосредоточила мысли. Если продолжать думать о случившемся ее энергия станет неустойчивой, и от нее не будет пользы, если женщина не сосредоточится. Какая-то тяжесть поселилась в ее конечностях, она погрузилась в размышления, мирно призывала себя к спокойствию и концентрации. Она не отдыхала почти двадцать четыре часа, так как была слишком занята охраной изменчивого вампира, прикованного к постели. Боги, она устала.

Звон курантов магии будоражил ее чувства, заставляя волоски на руках и затылке встать дыбом. Дикая, бесцельная песня набросилась на ее чувства, будто скрежет металла о металл. Полились слезы, тянуло в груди, пока она не могла сделать достаточно глубокий вдох, чтобы заполнить легкие. Недолго думая, она выхватила кинжал из полки на центральной консоли, и он согрел ее ладони через кожаные ножны, как бы предупреждая.

— Дерьмо! — Найя моргнула, чтобы прочистить глаза. Она рывком открыла дверь машины, едва найдя время, чтобы захлопнуть ее, когда побежала к дому. Перепрыгивая через две ступеньки, она взлетела на крыльцо. Ее руки дрожали, когда она возилась с ключами, и после третьей попытки ей удалось вставить ключ в замок. Нити страха распространялись как яд в ее крови, когда она открыла дверь и шагнула в гостиную.

Как, черт возьми, он проснулся? Она настояла encanto el dormir[5] своей собственной магией, делая их сильнее, чтобы удержать весь клан вампиров без сознания еще четыре или пять часов. Она была права, что считала его опасным. Найя недооценила свои силы, и это беспокоило ее больше всего. Тихими шагами охотника она прошла сквозь скудно обставленную гостиную в спальню. Вытащила кинжал из ножен. Клинок пульсировал, цитрин светился, распространяя свет по руке и запястью Найи. Чувствовалось, что магия Ронана тоже была украдена, и она знала, кстати, по нагревающейся рукояти в ладони, что кинжал был голоден.

Левой рукой она взялась за дверную ручку и сделала глубокий вдох. Кислый вкус сожаления появился на ее языке, когда она думала о том, что собиралась сделать. Помнил ли он, что произошло накануне вечером, или нет, Ронан был обузой. Она стремилась разгадать его тайну. Ей нужно было знать, почему его песня могла быть настолько грубой и уродливой в один момент и такой потрясающе красивой в следующий. Она хотела, чтобы он рассказал ей, как он узнал ее имя и почему думал, что она была в опасности. Мужчина был ходячим противоречием. Головоломкой, которой ей хотелось решить. Хотя это не важно. Если магия приняла его, и он стал мапингуари, она не могла позволить ему разгуливать по городу. Она должна была нейтрализовать его, прежде чем он сумеет освободиться. Она повернула ручку. Музыка изменилась, уже не дикая и летучая, а сладкие и дребезжащие нотки, которые заставляли ее сердце разбухать в груди. Блин. Какая трата. Она собиралась заставить замолчать прекрасный звук навсегда.

* * *

Ронан стоял, опираясь спиной на стену.

Он почувствовал ее присутствие в тот момент, когда ее автомобиль подъехал к дому, вырвав его из нескончаемой тьмы. Он сморгнул усталость, тянущую его веки, и освободил лодыжки, а затем запястья от наручников. У него даже не было времени, чтобы оценить облегчение от избавления от проклятого серебра. Что будет, когда она войдет? Она, в конце концов, вгонит страшный кинжал ему в сердце? Он чувствовал себя дерьмом, и даже не был уверен, стоила ли его жалкая задница выеденного яйца в драке.

Думаю, ты скоро узнаешь.

Дверная ручка медленно повернулся, и Ронан напрягся. Его концентрация была разделена между контролем над кровожадностью и подготовкой к нейтрализации приближающейся угрозы. Он бы чувствовал себя намного лучше, если бы был вооружен чем-то, кроме клыков, но ничего не поделать. Низкий рык собрался в груди. Ощущение уязвимости подняло инстинктивную потребность защитить себя, и он поджал губы. Боги, блин, успокойся.

Лучик света прорвался сквозь щель в двери и отбросил длинную, яркую рану на темно-коричневый ковролин. Она повела рукой с кинжалом, и Ронан вдруг почувствовал желание пожурить ее за то, что она так пришла. О чем она думала? Злоумышленник мог легко обезоружить ее и оставить беззащитной. Ронан протянул руку и схватил ее за запястье, выворачивая его с легкостью. Свободной рукой он схватил ее за талию, притянув к себе. Не займет много усилий вырвать странный кинжал из ее рук, когда она была обездвижена подобным образом. Это она должна была знать, если бы была наполовину такой крутой, как притворялась.

Быстрым щелчком запястья Ронан направил кинжал в полет в дальний конец комнаты. Клинок застрял в стене, и он надеялся, что тот там и останется. Ронану не нравилось, как он ощущался в руке, пульсирующее тепло от рукояти было будто сердцебиение. Грудная клетка у него в плену увеличилась, когда она сделала глубокий вдох, и он закрыл ей рот рукой, заглушая крик.

— Тихо. — Его рот прошелся по нежной коже позади ее уха, и жажда разгорелась в горле Ронана. — Я могу сломать твою шею небольшим усилием. Не заставляй меня делать этого.

Она затихла на мгновение, будто решила играть по его правилам. Но потом она впилась зубами в руку Ронана и сильно укусила его за пальцы. Он отдернул руку с воплем, удивляясь, что она не прокусила до чертовых костей. И она не остановилась. Укус был не более чем отвлекающий маневр, и она использовала это в свою пользу. Она ударила его локтем в живот, и Ронан рыкнул, когда она ударила снова в грудь. Он зашатался и ударился головой о стену. Вау, эта пульсация не помогала и заставляла думать, что мозг хотел сбежать из его черепа.

Итак, он, возможно, недооценил свирепость своей пары в бою. Но, по крайней мере, теперь шансы склонились не в ее пользу. Он был свободен, она была разоружена, и, несмотря на то, что он все еще был ослаблен из-за серебра, он был сильнее ее. Проблема была в том, что он не хотел навредить ей.

— Успокойся! — рявкнул он, пытаясь отдышаться. Она пнула его ногой в колено. — Черт возьми, прекрати! — крикнул он сквозь стиснутые зубы, когда уперся в стену, чтобы удержаться от падения. Она дернула головой назад, ударив его затылком в лицо. Хрящ в носу Ронана сломался, и липкие струйки крови потекли, заливая верхнюю губу. Его клыки пульсировали, запах собственной крови грозил отправить его в исступление. — Найя! Я сказал, прекрати!

Они оба застыли, и Ронан не был уверен, кто из них был больше шокирован. Он отпустил ее, и вытер кровь, которая сочилась из его носа, когда хрящ заживал. Это было ее имя: Найя. Но как, черт возьми, он узнал?

— Я знала, что ты лжешь мне! — прорычала Найя, когда бросилась к стене, куда он отбросил ее кинжал. Ронан удивился боли в ее голосе. Будто она не могла поверить, что он предал ее. Возможно, она признает их связь, в конце концов? Она вытащила кинжал из гипсокартона, и пробормотала почти про себя, — я должна была позаботиться об этом прошлой ночью, когда нашла тебя на парковке.

Если она хочет продолжать сражаться, значит, не почувствовала их связь. Опять же, может быть, она была из тех женщин, которые любили играть грубо. Кайф пробежал по венам Ронана, когда он пытался очиститься от туман похоти, поселившемся в его мозгу. Ситуация перешла от «нуля» до «кранты» менее чем за секунду. Он должен удержать ее, чтобы успокоить. Он мог отбиваться, но чего он этим добьется? Один из них — более чем вероятно, Найя — пострадает. Это не означало, что он не стал бы защищаться в случае необходимости. Ронан мог справиться сам просто отлично, большое спасибо. Он прислонился к стене и смотрел, как она отходила от него, с кинжалом в руке, и выражение злости на прекрасном лице. Это была женщина, которая имела дело с насилием. Опасная. И ужасно горячая. Он не собирался умирать. Не сегодня, во всяком случае.

— Давай вернемся к тому, где мы остановились? — Найя указала кончиком кинжала на сердце Ронана. — Почему ты здесь и откуда знаешь мое имя?

Время игр и чар давно уже прошло. Если Ронан не хотел обострять ситуацию, у него было два варианта: первый, он может еще раз обезоружить ее и показать ей, что он чувствовал, когда был связан серебром против воли. Или второй…

Со скоростью кобры Ронан выхватил кинжал из ее руки и притянул ее в свои объятия. Практичность взяла верх над необходимостью, когда жажда крови взяла свое, его желание женщины стало лихорадочным. Запах ее крови сводил его с ума, ее непреклонное тело, крепко прижимающееся к его с негласным вызовом. Она была дикой, неприрученной, попавшей в его руки, и Ронан был полон решимости овладеть ею.

Ее ладони уперлись в его грудь, когда его губы обрушились на ее. Она налегла на него, прежде чем ее пальцы сжались, ногти впились в плоть. Вспышка тепла коснулась кожи Ронана, и он обрадовался ожогу, который дополняло жало ногтей Найи. Он прошелся языком по ее губам, и она обмякла в его объятиях, открывая рот, чтобы углубить поцелуй, она сжала его плечи, чтобы притянуть ближе.

Его член пульсировал в такт сердцебиению, клыки ныли в деснах. Чем больше он отдавался похоти, тем сильнее кровь бежала по венам. Огненный жар поглотил его позвоночник, ударяя плоть, словно хлыстом. Он толкнул боль в глубину сознания. Ронан прижал Найю, обхватив за шею ладонью. С незначительной силой, он схватил свой контроль и отыскал другую лазейку. Ее запах был раем. Богатое цветение тропических цветов, дождь и солнечный свет.

Если он не ощутит ее, то сойдет с ума.

Он прервал поцелуй только для того, чтобы коснуться ее горла. Найя напряглась в его руках, и он протянул руку, нежно поглаживая ее челюсть большим пальцем. Слишком далеко ушла жажда крови, что единственным легким движением Ронан рванул ее футболку в сторону и впился клыками в нежную плоть шеи.

Ах, боги!

От первого глубокого глотка, он потерялся. Густая и сладкая, ее кровь лилась на его язык, пьянящий нектар, не имеющий равных. Он хотел пресытиться ее кровью. Жадно выпить все до последней капли с ее кожи. Почти неслышный вздох слетел с губ Найи, и она вновь стала податливой в его руках. Ее бедра сжали его. С рыком он засунул свободную руку между ними, погружаясь через пояс ее штанов в нижнее белье. Ее возбуждение покрыло его пальцы, и Ронан ласкал ее пальцам, продолжая пить из нее.

Это было опасно. Ее прикосновения к его коже было раем и адом одновременно. Как только он пересек черту, предался похоти, кровь, честное слово, поставила его на место. Жар, как костер, черт побери, горел в его жилах. Он рискнул бы адом и всем огнем ради женщины в его руках. Теплое дыхание ласкало щеку Ронана, и низкий, протяжный стон закончился вздохом, когда он обвел клитор подушечкой пальца.

Воздух покинул легкие Ронана, когда кулак врезался ему в живот. Его клыки отцепиться от горла Найи, когда он споткнулся и яростно врезался спиной в закрытую дверь спальни. Туман похоти, горевший в нем, погас в одно мгновение. Он издал тихий стон и схватился за затылок; его мозг ударился о череп, который в свою очередь врезался в дверной косяк.

Пока он собирал мысли, Найя подняла с пола кинжал. Она бросилась на него, прижав нож к его сердцу. Рука была плотно сжата на рукояти, другая упиралась над его плечом, женщина наклонилась ближе и кипела:

— Как ты посмел взять мою кровь!

По его опыту, женщины, которые орудовали кинжалами, обычно не хорошо реагируют на дипломатию, но он был готов дать ей шанс.

— Легко, Найя.

— Легко? — От ее недоверчивого тона покалывало кожу. — То, что ты сделал, было изнасилованием!

Слово тяжелым грузом легко на грудь Ронана. Грязное. Постыдное. Будто мысль об этом была противна ей. Предупреждающий рык собрался у него в груди, и Ронан оскалил клыки.

— Я сделал то, что мое по праву, как твоей пары!

Глава 5

Найя смотрела на Ронана. Ошарашено.

Пара? У всего мужского населения сегодня съехала крыша?

И, если на то пошло, почему она?

Удовольствие прошло по телу, разливаясь теплом, она ощущала себя, будто без костей. Ее сердцевина по-прежнему пульсировала от необходимости закончить то, что Ронан начал, и ее возбуждение приглушило нижнее белье, цепляющееся за жаркую киску. Он сильно ранил ее, приведя к бездумному желанию так быстро, что она потерялась в нем, прежде чем даже поняла, что пропала. Даже сейчас, она хотела опустить кинжал и продолжить с того места, где они остановились. Она сильно потрясла головой, чтобы выбить музыку магии, которая цеплялась за уши, чтобы прогнать ощущение его прикосновения к ее коже.

Он бы бросил ее. Очень немногим мужчинам когда-либо удавалось такого достичь.

Шок взял верх над гневом, когда Найя коснулась пальцами двойного прокола на шее. В крови была магия. Сила, которую нужный человек мог использовать. И, выпив ее, Ронан испил ее magia, принимая эту силу в себе. Вампир знал, что делал, когда впился в ее горло? Разве это важно?

— Позволь мне закрыть проколы. — Его голос был таким теплым и гладким, как темный шоколад. Серебро отливало во взгляде, когда он протянул руку, и Найя надавила кончиком кинжала глубже в его плоть. Он замер. Мельчайшее изменение давления, и лезвие порежет кожу.

— Даже не думай трогать меня, вампир. — Найя обратилась к собственной силе, концентрируя внимание и собирая ее внутри. Из ее пальцев лилось тепло, когда она коснулась ими кожи. Магия проникла в раненную плоть, затягивая и заживляя в течение нескольких секунд.

Ронан пристально смотрела туда, где был его рот, и жар пробежал по венам Найи от этого взгляда. Dios mio.[6] Возьми себя в руки. Она не могла позволить ему снова взять над собой верх.

— Талантливая женщина. — Голос Ронана был низким, от него по позвоночнику Найи пробежали мурашки. Она наклонилась к нему, будто под силой тяжести. — Но ты лишила меня удовольствия вновь прижаться к тебе ртом, чтобы закрыть раны.

— Это был единственный раз, когда ты касался меня своим ртом, вампир.

Ронан наклонился к ней, но Найя не шелохнулась… отказываясь отодвигать кинжал. Кончик ножа пронзил кожу. Ее взгляд метнулся вниз, туда, где расцвел алый и стал стекать по его мускулам. Кинжал изголодался в ее руке, желая погрузиться глубже, но она держала лезвие в узде. Как только он получил вкус украденной магии, которую обеспечила кровь вампира, ему только захотелось больше.

— Ты привязала меня. — Его дыхание, касающееся уха Найи, было теплым, и она подавила дрожь. — Так поверь мне, когда я говорю тебе, Найя, что это случится снова.

Воздух покинул ее легкие на выдохе. До прошлой ночи Найя опиралась на предположение, что раса вампиров давно вымерла. Она ничего о них не знала.

— Что значит «связаны»? — Найя затаила дыхание, пока ждала ответа, она была уверена, что он ей не понравится.

Взгляд Ронана остановился на кинжале, все еще прижатом к его груди.

— Я был бы более сговорчивым, если бы ты убрала оружие. — Рык раздался в его горле, и Найя вопросительно вздернула бровь. Он посмотрел ей, его радужка выглядела великолепными зелеными камнями, обрамленными серебром. — Я не отвечаю на угрозы.

— Это не угроза, — заверила она его. Кинжал вошел чуть глубже, и Найя сопротивлялась рывку. Как лезвие в руке, какая-то невидимая сила притягивала ее к Ронану, убеждая подобраться ближе. — Если я не получу ответы на некоторые вопросы, то в ближайшее время запущу этот нож прямо в твое сердце. Понял?

Его взор горел огнем, и саркастическая ухмылка подчеркивала полные губы. Нахальный ублюдок.

— Поскольку я бы хотел еще раз получить твою вену, я рискну наколоться на лезвие.

Боги. Они могут продолжать в течение нескольких часов. Найя тонула в подозрении, что упрямство вампира будет равно ее собственному, и если так они застрянут, то кончик лезвия пронзит его, если он продолжит быть слишком привлекательным. В таком случае, она не собиралась отвечать ни на какие вопросы. Но она не была готова позволить снизить свою бдительность.

— Я заключу с тобой сделку. Ты опустишь кинжал, а я буду хорошо себя вести. Даю слово. Мы сядем. Я отвечу на твои вопросы по мере моей памяти.

Она склонила голову набок, будто обдумывая. Его губы сложились в полуулыбке, от которого желудок Найи сделал сальто. Выглядело почти так, будто ему нравилось, что она с подозрением относилась к нему.

— Ты можешь сесть. Но не здесь. — Найя кивнула в сторону двери. — В гостиной.

Ронан оторвался от стены, и она среагировала, надавив острием кинжала в его грудь. Его губы снова дернулись.

— Мне нравится, что ты такая энергичная, но это не значит, что я одобряю этот проклятый нож в любом месте моего тела. — Он поднял руки, словно сдаваясь, и сделал шаг, потом другой шаг. Найя отразила его действия, готовая защищать себя, если он решится напасть. — Я ничего не планирую, так что дай мне небольшое послабление. Будет безопаснее для нас обоих, если ты будешь держать лезвие на солидном расстоянии. Ладно?

Он серьезно посмотрел на нее, когда она его оценивала.

— И почему же? Думаешь снова подобраться к моей яремной вене, вампир?

Ронан повел рукой в сторону двери, как бы приглашая. Дерзкий и своевольный.

— В гостиную. Сядь. Потом мы поговорим.

— Верно, — с издевкой произнесла Найя. — Будто я буду относиться к тебе, как послушному котенку. Ты не можешь диктовать. Ты — мой пленник, и я главная. Мы сделаем это по-моему. Понял?

— Ты можешь надеть на меня наручники, если хочешь, — предложил он, показывая ей взглядом на пол, где лежали цепи. — Я не буду бороться с тобой.

— Хорошо, — сказала она медленно. — Повернись лицом к стене и заведи руки за спину.

Найя отступила от Ронана, оборонительно держа кинжал. Казалось, что хватит одного удара в день. Сначала старейшины ударили ее таким безумным приказом, а теперь опасный вампир в ее квартире. Что может произойти дальше? Не отвечай. Она подошла к кровати, все еще указывая кинжалом на грудь Ронана.

— Я сказала, повернись лицом к стене. — Она не собиралась ничего оставлять на волю случая. Он поднял бровь, уголок рта дернулся в полуулыбке. Она поманила его кинжалом, и он вздохнул. — Я обычно сначала работаю ножом, а потом задаю вопросы, так что будь благодарен, что сегодня у меня хорошее настроение.

— Это хорошее настроение? — спросил Ронан, его чертова полуулыбка вернулась. Зелень в глазах озорно сверкала, и Найя не могла не восхищаться его точеными чертами красивого лица, и как его рыжие волосы падали на лоб, почти скрывая длинные ресницы. — Не хотел бы видеть тебя, когда ты не чувствуешь себя такой щедрой. — Он убрал руки за спину и повернулся лицом к стене, приготовился, широко расставив ноги, показав открытые ладони. Видимо, он был знаком с командой «занять позицию». Ясно. Найя с того момента, как увидела его, поняла, что он был ходячей проблемой.

Великолепной. Но все-таки проблемой.

Когда она почувствовала в себе достаточно уверенности, что обязательно победит в случае, если он пойдет на попятную и решит атаковать, Найя убрала кинжал в ножны и подняла цепи и наручники с пола. Заклинание, которое она использовала, чтобы укрепить изголовье, было простым и почти не требовало концентрации, но это не означало, что она не была удивлена, как, черт побери, Ронан смог посеять хаос и смерть. Крепкий металлический каркас выглядел так, будто он был обычной проволокой, загнутой и закрученной до тех пор, пока ламели изголовья не стали выглядеть зазубренной металлической коронкой.

Цепи звякнули, когда Найя взяла их в руки. Ронан напрягся, и каждый мускул на его хорошо сложенного тела напрягся. Найя удивилась его реакции и мысленно представила, как достает кинжал из ножен. Она видела животных, когда они были загнаны в угол, и Ронан не был безобидной живностью. Нет, он больше напоминал ей отчаявшегося волка.

— Я свяжу тебя сейчас, — сказала она успокаивающим тоном. — И я бы посоветовала тебе не делать ничего резкого, понятно?

— Я уже дал тебе свое слово.

— А также ты обещал мне, что, не колеблясь, вонзишь свои клыки в мое горло. Просто не двигайся.

— Да, мэм, — протянул он.

Слова гладко слетели с его языка. Найя почувствовала шевеление в животе, которое не имело ничего общего со страхом. Кто, черт побери, он был? Великолепный, мощный, не говоря уже о кровожадности… незнакомец, который знал ее имя и… что? Пытается заигрывать с ней, пока она его связывает? Она протянула руку и схватила его запястье. Он сжал руку в кулак, и Найя практически могла чувствовать напряжение, исходящее от него. Кожа Ронана была теплой, теплее, чем она думала, будет вампир. Музыка, которая была очень буйной, успокоилась. У него был железный контроль, ноты резонировали в душе Найи, будто музыкальная шкатулка, играющая мелодию любви. Он знал о силе, содержащейся в его теле?

Когда она защелкнула первый браслет, его дыхание участилось. Мышцы перекатывались на спине, быстро расширяясь и сужаясь, будто он был на грани паники. Она раньше такого не замечала, когда он был привязан к кровати.

Не жалей его. На самом деле ничего не чувствовать к нему. Опасно. Он — угроза. Держи себя в руках, Найя.

Она быстро схватила второй наручник и надела его на второе запястье. По ней, цепи были слишком длинными. Она не хотела давать ему преимущество мобильности. Поэтому взяла обе цепи, давая Ронану только несколько дюймов передышки, и свободной рукой достала кинжал из ножен. Найя провел лезвием по месту, где цепи переходили в наручники. Она сосредоточила свою магию, направляя ее через тело, руки и запястья в лезвие. Оно на мгновение мелькнуло белым жаром, но этого было достаточно, чтобы сплавить цепи воедино.

Найя выдохнула, выпрямилась и потянула силу, в очередной раз фокусируясь. Проявить магию — заняло довольно много энергии, это быстро нанесло тяжелый удар по ее и без того измученному телу. Не осознавая, она протянула руку и провела ей по спине Ронана.

— С тобой все в порядке? — Он повернул голову, чтобы взглянуть на нее через плечо.

— В гостиную, — приказала Найя, когда опустила руку к цепи и повела Ронана в сторону двери.

Верный своему слову, Ронан играл послушного пленника и позволил Найе направить его из спальни в гостиную. Помещение было скудно обставлено, только один диван, но он был разобран, и спальное место было больше, чем в спальне, поэтому, если потребуется, у Найи было пространство для борьбы, если Ронан решит атаковать. Она развернула его и толкнула в плечо двумя пальцами, призывая сесть. Он выполнил ее приказ, ухмыляясь, и Найя не удержалась и закатила глаза. Боги, к его ногам, должно быть, падали все женщины от этого выражения лица. А не сидели и тем самым ставили себя в невыгодное положение. Найя решила стоять в добрых восьми футах, в дальнем конце комнаты рядом с небольшим камином, давая себе достаточно пространства, чтобы подготовиться к нападению. Она уперлась локтем на калильную сетку и склонила голову, когда оценивала своего пленника.

— Ты сказал, что хочешь поговорить. Так что… говори.

Ронан вздохнул, и снова Найя представила, как он проводит пальцами сквозь густые спутанные волосы.

— Я даже не уверен, с чего начать.

Здорово. Она должна была догадаться, что он попытается ласково уйти от разговора.

— Ты солгал мне раньше, когда сказал, что не знаешь моего имени.

— Не правда. — Ронан расправил плечи, и Найи заметила его дискомфорт. — Я не знал твоего имени, когда ты спрашивала меня, и сказал тебе правду, я не знаю, откуда знаю его сейчас. Возможно, я узнал его через нашу связь.

— Звучит какой-то хренью для меня. — Есть способы получить из него правду. Но Найя пока не была готова к таким вариантам. — Ты бросаешься вескими словами, вампир. «Пара» является одним из них. И я не знаю, что, черт побери, такое «связь», но если ты знаешь мое имя, и что я в какой-то опасности, пора тебе объясниться.

Он высветил еще одну кривобокую ухмылку, и она сжала зубы, чтобы удержаться от улыбки в ответ. Он выучил свой очаровательный ракурс.

— Я все еще не помню ничего, что произошло прошлой ночью. Может, если бы ты рассказала мне, это освежило бы мою память?

— Понимаешь, твоя проблема в том, что ты думаешь, что можешь управлять этим разговором в свою пользу. Этого не будет, Ронан. Итак, ты утверждаешь, что не помнишь ничего, что произошло после твоего приезда в город. Неважно, когда ты приехал. Для отчета, я не уверена, что верю, но это мы просто опустим. У тебя есть ответ на мой следующий вопрос, и я хочу его. Больше никаких проволочек. Что это за связь? Она связана с магией, которую ты украл?

Ронан пригвоздил ее взглядом полным сомнения.

— Найя, я не крал магии. На самом деле, я даже не знаю, как это делается. Но могу гарантировать, украл я магию или нет, это не имеет ничего общего с нашей связью.

Нашей. Слово было произнесено с притяжательным краем, который вызвал озноб в ее плоти. Как будто эта связь была чем-то общим между ними, нечто, в чем Найя была добровольным участником.

Было необычно столкнуться с другими колдунами или сверхъестественными существами, которые приходили к магии естественным путем. Но даже ведьмы, которые использовали их природную силу по каналу темной магии, приходилось отвечать за это, в конце концов. Такие дела Найя не отдавала полиции. Она считала их неразумными, если только их отношения непосредственно не влияли на племя. Такие случаи были немногочисленными.

В ходе ее работы в качестве контролера она, в основном, натыкалась на воров и захватчиков. Существа, которые больше не могли считаться людьми, магия, что они украли, развратила их. Для нее Ронан был аномалией. Она ничего не знала о вампирах или о врожденной магии, которой они могут обладать. В любом случае, сила, которую он излучал тем вечером, когда она впервые увидела его, была неустойчива. Он был почти готов сдохнуть. Но звук его магии — чистой, идеальной, которая также легко становилась испорченной — был прямой противоположностью всему, что она знала. И, кстати, песня, говорящая с ней, напугала ее больше, чем она готова была признать.

* * *

Ронан снова расправил плечи, пытаясь ослабить узел, что давил между лопаток. Медленное дыхание не помогало избавиться от беспокойства, которое накручивалось в животе, будто тугая пружина. Он сосредоточился на своем окружении, на Найе, звуке ее голоса… но это не помогало, паника усиливалась, когда он потянул наручники, которые удерживали его руки за спиной. Его жажда крови пробудилась вновь, огонь пылал в горле. То, что он взял у нее, было лишь вкусом, не достаточным, чтобы утолить жажду. Ее запах сводил его с ума; насыщенный аромат ее возбуждения наполнял воздух. Огненная женщина со склонностью к насилию. Такими чертами характера Ронан восхищался в паре.

Наручники натирали кожу, и Ронан стиснул челюсти, его клыки впились в нижнюю губу. Хлынула кровь от проколов, и он провел по ним языком. Глубоко неудовлетворенный. Несмотря на серебро, которое продолжало жечь кожу на запястьях, он бы сломал свои путы в одно мгновение, чтобы добраться до нее. Чтобы снова вкусить ее. Чтобы почувствовать мягкость лепестков ее киски, когда он дразнил ее.

Сосредоточься, похотливый ублюдок. Держи себя в руках. Не. Теряй. Контроль.

Найя вздернула бровь на его низкий рык.

— Волнуешься, вампир? Поверь мне, это ничто в сравнении с тем, что я чувствую сейчас. На самом деле, я начинаю чувствовать себя немного больной. Так что начинай разговаривать.

Боги, ее огонь. Ронан расправил плечи, отталкивая похоть, которая грозила овладеть им.

— Прежде чем я объясню, скажи, Найя, ты чувствуешь нашу связь? — Ронан внимательно оценивал ее реакцию. Большинство людей не понимали и старались держаться невозмутимо, малейшее движение или подергивание могли выдать их мысли. Найя бы отлично сыграла в покер. Она, очевидно, хорошо практиковалась, ее лицо было практически бесстрастным.

— Есть… что-то, — ответила она с неохотой. Черт, ее темные глаза смотрели сквозь него, будто его абсолютно не существовало. Ему это не нравилось. — Но я склонна верить, что то, что тянет меня к тебе, ни что более чем магия в твоем теле и мой собственный ответ на нее. В моем мире пары соединяют. И в последний раз, когда я проверяла, никто не отдавал меня вампиру.

Отдавал ее? Будто она была не более чем товаром, которым можно торговать. Территориальный рык поднялся в груди Ронана. Кто были эти люди, что они торговали Найей, как акциями?

— В моем мире, — возразил он, — душа дается. Моя была изгнана в небытие. Твоя позвала ее. И моя душа привязалась к тебе, Найя. Связь. Это делает тебя моей парой.

Ее челюсти расслабились, смягчая сочные губки. Взгляд Ронана попал в плен розовой плоти. Он снова хотел поцеловать ее. Попробовать сладость ее рта. Он не успокоится, пока ее язык не будет скользить по его. Пока ее рот не уступит ему еще раз.

— Ты чувствуешь эту связь?

Он ответил на ее сомнение торжественным кивком.

— Моя душа вернулась ко мне в тот момент, когда я увидел тебя. Единственное, что я знаю с уверенностью, так это то, что ты моя.

Найя отвела взгляд и ее пульс участился. Звук был музыкой для ушей Ронана, когда он думал о вкусной крови, текущей в ее жилах. Жажда скребла горло, но он оттолкнул ощущение в сторону. Он не задобрит ее, ведя себя, как неприрученный зверь, истосковавшийся по ней.

— Я не знаю, что делать сейчас. Я знаю, что видела прошлой ночью. Магия сочилась из твоего тела. Ты едва мог сдержать силу. Если бы я пришла на минуту позже, то, возможно, она бы вышла. Это не имеет никакого смысла. Магия не может искажаться. Иногда. — Она покачала головой, будто разочарованно. — Но вместо этого она говорит со мной, так, как ничто другое за всю мою жизнь.

Интересно. Может быть, она чувствовала связь, и просто не знала об этом.

— Говорит с тобой как?

— Песней, — сказала она. Ее тон голоса был полностью спокойным, а эмоции спрятаны. — Она чистая. Но… — Найя сделала паузу, будто пытаясь найти правильные слова. — … только иногда. Вампиры не приходят к магии естественно, не так ли?

— Есть врожденная сила, которая соединяет всех вампиров и дампиров, — ответил Ронан. — И я полагаю, что, когда ты привязала меня, пробудилась некая… магия. — Он улыбнулся, когда смотрел на ее серьезное лицо. — Но я не слышал песен.

Сомнение поднялось в глубине его сознания. Холодная темнота, поселившаяся в нем ранее, безусловно, не была побочным эффектом его перехода. Действительно, кто-то пытался им манипулировать. Но пока Ронан не понимал, что это было, разумнее было бы придержать информацию при себе.

Угрюмая пассивность осталась на ее лице, и Ронан понял, что не сможет прочесть ее. Она слишком хорошо практиковалась в сокрытии эмоций.

— Я могу заверить тебя, Найя, что мы связаны. Неужели так трудно поверить? — Она пожала плечами, и Ронан не знал, хотел бы он хорошенько пнуть ее или поцеловать. Может быть, и то и то. — Ты явно настроена на магическую энергию. Может, то, что ты чувствуешь, это связь между нами?

— Почему тебе не нравится быть связанным? — спросила Найя, ее тон показывал неподдельное любопытство.

Она точно знала, как отвлечь.

— Сомневаюсь, что любой вампир оценил бы оковы из серебра, — сказал Ронан с ухмылкой. — Это рефлекторная реакция. Называй ее самосохранением. Теперь про эту песню…

Найя отвела взгляд, очевидно, чтобы избежать встречи с взглядом Ронана. Наконец он сумел пробить ее. Казалось, что он был не единственным человеком в комнате, который берег свои секреты. Она посмотрела на него, ее темные, миндалевидные глаза светились беспокойством. Что она не хотела, чтобы он знал? Что-то ее спугнуло, и Ронан проклял собственную глупость, он не хотел ничего больше, чем убрать этот ее страх. Проблема в том, что он подозревал, что то, чего она боялась, являлось ним самим.

— Думаю, ты забываешь, кто именно здесь пленник, — сказала она, возвращая на место пассивное выражение лица. — Я не обязана отвечать на твои вопросы.

— Верно, — признал Ронан, пожав плечами. — Но я подумал, поскольку у нас дружественная беседа, что ты открыта для обмена.

— Мне нечем обмениваться с тобой. — Боги, ее плоский тон бесил его.

Он никогда не встречал того, кто так чертовски хорошо устраивал двусмысленности. Будто ничто из сказанного им не интересовало ее, ни в малейшей степени.

— Да ладно, Найя. Давай по-хорошему, а?

Найя сделала пару шагов в его сторону, вытащив безумный кинжал из-за спины. Она остановилась прямо у его ног и указала ножом на его лицо.

— Пойми, в том то и дело, Ронан, я не играю.

Горячая. Черт возьми. О, она играет, все в порядке. Она просто еще не знает об этом.

— Сними с меня эти наручники, — сказал Ронан, давая ей попробовать вкус ее сугубо делового тона, который она так любила.

— Нет.

Ронан вздохнул. Это топтание никуда не вело.

— Послушай, Найя…

Раздался стук в дверь, и Найя подскочила, будто никогда не слышала звука прежде. Она раздраженно осмотрелась, и Ронану пришлось признать, ему нравилось видеть ее, отбросившей игры. Тот, кто был за дверью, заслуживал поклона, точно.

— Вставай, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. — В спальню. Сейчас же.

— Найя, я знаю, что ты здесь. Твоя машина припаркована на подъездной дорожке! — прокричал мужской голос из-за двери.

— Парень? — Ронан вопросительно поднял бровь. Волна ревности окатила его, застывая ледяным комом в животе. Он был готов разорвать глотку любому мужчине, который думал, что смеет претендовать на нее.

— Тссс! — прошипела Найя, когда толкнула его в спальню. Ронан даже не боролся с ней; это был просто отвлекающий маневр, который ему был нужен. Проходя через дверь, она дала ему не слишком мягкий толчок в плечо — мощно для такой малышки — и он сделал вид, что повалился на кровать. — Сиди. Не двигайся. Если ты даже пискнешь, я приду выпотрошить тебя. Понял?

Ронан втянул губы, будто они были наглухо приклеены друг к другу. Очередной раунд звуков раздался у двери, и Найя закрыла дверь спальни за собой.

— Сейчас, Санти! — прокричала она. — Я только что вышла из душа!

Глава 6

Санти посмотрел на нее и нахмурился.

— Я думал, ты только что вышла из душа?

Найя огляделась в поисках первой попавшейся твердой поверхности, о которую можно удариться головой.

— Я как раз собиралась пойти в душ. — Она посмотрела ему в глаза, чтобы рассеять все сомнения. — Что случилось?

Никто, кроме Санти и Лус, не знал о доме Найи. И прямо сейчас она желала, чтобы ни один из них не знал. Чувства мужчины были проницательными. Ронан прятался в ее спальне, и ни фига не сделает, чтобы сохранить свое присутствие в тайне. Ей необходимо вытащить его оттуда. Как вчера.

Санти прищурено смотрел на нее. Его ноздри раздувались. Он мог почувствовать запах тревоги, исходящий от нее, если она не успокоится.

— Пол хотел, чтобы ты сегодня опять занялась отслеживанием.

Очередная охота? Какого черта происходит? Казалось, что число воров магии в последнее время неудержимо росло. Сегодня она уже охотилась десятую ночь подряд. В городе, который хвастался населением менее десяти тысяч, Найя считала себя занятой, если делала один или два возврата магии каждые шесть месяцев. El Sendero привлекал случайного похитителя магии к себе, но в последнее время количество инцидентов, поразивших местность, было необычным.

— Нет проблем, — ответила она, пожимая плечами. На самом деле, это была огромная проблема. Что ей делать с Ронаном, когда она будет работать?

Санти прошел глубже в гостиную. Слишком близко к ее спальне, по мнению Найи. Его темный взгляд метнулся к закрытой двери и обратно к ней.

— Ты в порядке?

Найя обратилась к своей силе и использовала ее, чтобы изобразить внешнее спокойствие.

— Конечно, я в порядке. Почему нет?

Санти наклонил голову.

— Я знаю, Найя. Нет смысла пытаться выглядеть круто.

Дерьмо! Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Это не то, что ты думаешь. Я пыталась…

— Кстати, я не согласен с Полом, или Советом. Зачем спешить с твоей парой? Выбор в пару Хоакина несвоевременно. Мы должны сначала нейтрализовать эти угрозы, которые появляются.

Вздох облегчения появился в груди Найи, но она отказалась выпускать его. Адреналин затопил ее организм, изменяя запах и химию тела, что, несомненно, уловил Санти. Но, возможно, ее личная драма была диверсией, которая была нужна, что удержать Санти от ее нового дружка.

— Я планирую справиться с этим. Когда все успокоится. — Конечно, Пол не будет давить на вопрос, пока мапингуари бесятся. — Я поговорю с Хоакином, и мы сможем пойти на Совет вместе. Лус не готова. Они прислушаются к голосу разума.

Ей нужно было перестать лепетать.

— Ты уверена, что это все? — Да. Ее глупый рот и нервы выбрасывали слишком много красных флагов. — Ты очень нервничаешь, Найя.

— Ты знаешь, у меня нет никакого интереса быть чьей-то парой. — Это была правда. Мысль быть привязанной заставила холодный пот выступить на коже. — Я хочу получить возможность прожить жизнь за пределами указаний племени. А этот приказ не поможет этому произойти.

Санти был ее другом. Она может ему доверять. И все же она не могла протолкнуть правду мимо ее губ. Она не могла рассказать ему о Ронане. Он был загадкой, которую ей нужно было сейчас придержать. Если Санти подумал, что приказ Совета стать парой Хоакина был сумасшедшим, она могла только догадываться, что он скажет, когда узнает, что у нее в спальне вампир, претендующий на ее девичью честь.

Казалось, что город — ну, и вся ее жизнь — катятся ко всем чертям. И у нее было ощущение, что мужчина, сейчас скованный наручниками в ее спальне, имел к этому какое-то отношение.

* * *

Ронан вызвал все силы к рукам. Он с такой силой потянул наручники, что цепи, соединяющие их, разорвались с небольшим сопротивлением. Звериный рык поднялся в груди. Она хотела сохранить его присутствие в тайне, но он был готов сорвать дверь с петель. Он хотел посмотреть на того, кто пытается свести ее с другим мужчиной. Ронан устроит кровавую жатву, прежде чем позволит этому случиться.

Найя принадлежала ему настолько, насколько он принадлежал ей.

Боль появилась в его черепе, когда мириады голосов окружили его. Ронан согнулся пополам, и, зажмурившись, схватился за голову. Образы сыпались на него: Михаил, обыскивающий город, ищущий женщину, которая пробудила его силу и спасла их обреченную расу. Окровавленная Клэр, без сознания, безжизненно висящая на руках его друга. Разум Ронана покрылся туманом, будто укутанный одеялом, и мужчина резко потряс головой, чтобы выбить Коллективную Силу из своего разума.

Быстрый шквал воспоминаний накрыл его. Михаил, Клэр, Дженнер… другой вал тумана нахлынул и сошел. Шивон с черными, как смоль, волосами и ярко-изумрудными глазами замаячила в голове. Она лежала под ним, извиваясь в экстазе, когда он вбивался в нее. Боль от ее укуса была приятным удовольствием, когда клыки прокололи его кожу. И данное обещание, от которого он не мог отказаться.

Ронан ахнул, будто выныривая на поверхность с глубины, отчаянно нуждаясь в воздухе. Коллектив грозился в очередной раз окунуть его в воспоминания, но он боролся, заставляя себя остаться в настоящем. Насмешливое фырканье заполнило безмолвное пространство, когда он еще раз сильно тряхнул головой. Он беспокоился о том, что кто-то отдаст Найю другому мужчине? Что относительно обещания на крови, которое он дал другой женщине?

Блин, хреновы Боги. Вот засада.

Он сосредоточил внимание на разговоре, проходящем в гостиной. Он знал, что существовало мало мужчин, с которыми Найя говорила, но ее беспокойство пронизывало воздух резким цитрусовым запахом, который поднимал защитный инстинкт Ронана. Она обещала, что вонзит кинжал ему в грудь, если он просто пикнет, но он отказывался прятаться в спальне, запах ее страдания жег его ноздри.

На хрен все.

Он вышел из комнаты, не подумав о серебряных наручниках, все еще висящих на его запястьях со сломанной цепью. Найя повернулась к нему лицом, ее убийственный взгляд никак не охлаждал вожделение Ронана. Казалось, чем злее и жестче она становилось, тем больше он ее хотел. Крышеснос.

— Найя..?

Мужчина, стоящий рядом с ней — Санти — занял оборонительную позицию, будто ожидая атаки. Его темные глаза сузились, и он оценивающе посмотрел Ронан, и челюсти Санти напряглись, когда он сжал зубы.

— Я сказала тебе оставаться на месте! — бурлила Найя. Острый, пряный аромат ее раздражения изгнал беспокойство. — Все вампиры такие строптивые или только ты?

Глаза Санти расширились.

— Вампир? — Он решил действовать, протягивая руку, чтобы спрятать Найю за него.

Неверное движение, придурок. Вторые клыки Ронана вырвались из десны. Он не хотел ничего больше, чем топить их в мужской плоти. Хищный рык вырвался изо рта Ронана, и он испустил одичавший свист. Зрачки Санти вытянулись, когда он ответил подобным, явно кошачьим оскалом.

Оборотень. Здорово.

— Все сейчас успокаиваются.

Санти не сделал движения, чтобы отпустить Найю. Его пальцы впивались в ее руку, и хотя она внешне не проявляла дискомфорта, это вызвало кровожадность Ронана и жажду учинить насилие.

— Если ты не хочешь умереть сегодня, оборотень, предлагаю отпустить ее.

— Санти. — В тоне Найи прозвучала паника, и распалила Ронана еще больше. — Ты не можешь сказать Полу, что он здесь. Ты никому не можешь рассказать. Пообещай мне.

Глаза оборотня сузились, некогда темно-коричневые радужки теперь сияли золотом. Его зрачки были узкими черными черточками, а резцы вышли.

— Вампир, Найя? Они же вымерли. Что он здесь делает? Почему? Старейшины должны знать.

Запах страха Найи опалил ноздри Ронана, и ледяной холод, который проник в его жилы не час назад, грозился вырваться на поверхность. Брови Найя резко сошлись, будто она почувствовала это.

— Ронан, угомонись, — предупредила она. — Я в порядке. Ты тоже. Мы все. — Она не выглядела в порядке. Ее запах точно не говорил об этом. И можно поспорить, что мужчина, держащий ее за руку, не сделает ничего, черт возьми, чтобы с Ронаном все было хорошо. — Санти! Отпусти меня.

В следующее мгновение мужчина выпустил ее руку, и часть льда отступила от вен Ронана. Он с трудом подавил желание протянуть руку и притянуть ее к себе, зная, что это только будет искрой для ее ярости.

— Найя, какого черта здесь происходит? — Золото ушло из глаз Санти, а вместе с этим и больше холода у Ронана. — С учетом всего, что мы сейчас имеем, ты же не думаешь, что то, что он здесь — совпадение?

— Что здесь происходит? — Ронану нужны были ответы, и, возможно, он, наконец, получит их. Он повернулся к своей молчаливой паре. — Найя?

— Наш бизнес — не твое дело, вампир, — сказал Санти ему с издевкой и возбужденным шепотом Найе, — мы ничего не знаем о них. О нем. Он мог бы создать мапингуари, и ты держишь его в своем доме?

Челюсть Найи упала, будто слова ударили ее. Ронан сделал шаг к ней, и она подняла руку, чтобы он оставался на месте.

— Посмотри на него! — сказал Санти решительно, указывая открытой ладонью в сторону Ронана. — Он ободранный и окровавленный. Кто-то надел на него наручники и связал, ради богов!

— Я надела ему наручники и связала его, Санти. — Ответ Найи почти уговорил Ронана улыбнуться. — Я нашла его прошлой ночью после того, как я отдала тебе украденную магию.

— И ты решила оставить его? — ответил Санти недоверчивым взрывом. — Это опрометчиво, Найя. И чертовски опасно. Ты заботишься о своей безопасности?

По его словам Ронан выглядел бродячей шавкой, которую она нашла на обочине дороги.

— Безопасность Найи — не твоя забота, оборотень. — Хотя Ронану пришлось согласиться, что приводить странного мужчину к себе домой, показывало полное отсутствие обеспокоенности за ее собственное благополучие. Теперь, когда они нашли друг друга, он хотел убедиться, что она не будет так глупа в будущем.

Санти фыркнул:

— Как и не твое, bebedor de sangre[7]. Ты ей никто.

— О, нет? — Взгляд Ронана скользнул к Найе, ее глаза широко распахнулись. Глубокий румянец на ее щеках и предупреждающе сжатые челюсти заставили Ронана улыбнуться. — Найя, ты не хочешь сказать своему другу, кто именно я для тебя?

Волна эмоций промчалась по Ронану через их связь, но в этой волне не было ничего теплого и пушистого, даже не близко. На самом деле, он подозревал, что если бы она могла, то испепелила бы его не месте.

— Санти, у меня все под контролем. — Найя повела мужчину в сторону входной двери. — Позволь мне самой во всем разобраться, ладно? Если Пол спросит, скажи ему, что я начала патрулировать в полной темноте. И, пожалуйста, не говори об этом.

Она открыла дверь, и Санти оказался на пороге.

— Найя, это не хорошая идея. По крайней мере, позволь мне…

— Я сама, Санти. Пообещай мне.

— Хорошо. — Он в последний раз угрожающе посмотрел на Ронана через плечо Найи. — Но только потому, что я знаю, на что ты способна. Если ты не появишься, я пойду к старейшинам.

Найя испустила слышимый вздох облегчения, который прошел через их связь и наполнил Ронана таким же чувством облегчения.

— Честное бойскаутское. — Она подняла два пальца, прежде чем подойти и закрыть дверь. — Я позвоню тебе позже.

Золотой взгляд Санти снова уставился на Ронана. Выражение лица мужчины было чистым злом, когда Найя медленно закрыла дверь, как бы отгораживаясь от него. Обещанная одному мужчине, другой вне себя от необходимости защищать ее. Казалось, пара Ронана привлекала довольно много поклонников. Сколько еще поджидало его?

— Мапингуари? — Что он действительно хотел сделать, это расспросить Найю о мужчине, Санти. Кто он ей, что мог схватить за руку и потащить к себе? Но даже мысль о разговоре про оборотня заставила клыки Ронана пульсировать в деснах. Обсуждение существа, на которое она должна была охотиться, казалось безопасным ходом.

Термин «мапингуари» был чужд Ронану, и он думал, что встречался со всем в сверхъестественном мире. Опять же, он никогда не встречал никого, как Найя. Он встречал ведьм. Белых колдуний, кто общался с природой, черных — тех, кто поклонялся смерти. Людей, которые называли себя Викканами и проводили ритуалы в надежде проявления определенного результата. Но он ни разу за все века не сталкивался с такой, как Найя. Она затмевала их всех.

— Демон, — ответила Найя, покорно вздыхая. — Когда магия заражает тело, которому она не предназначена, это развращает хозяина. Сверхъестественные существа, как правило, знают, что нельзя связываться с магией, которая им не принадлежит, поэтому обычно люди попадают в неприятные ситуации. Пытаясь использовать силу, которую они не могут понять. Магия привязывается к хозяину и начинает действовать. Это проявляется чем-то темным и неестественным. Существом, одержимым.

Боги.

— И ты за этим охотишься?

Найя подняла руку к дверной ручке, будто та помогала ей удержаться на ногах.

— Да. Я слышу магию. Я могу ее контролировать. Я выслеживаю любое существо, которое пытается сбежать с помощью магии, которая ему не принадлежит. Я возвращаю магию и убиваю мапингуари.

Его пара действительно была необычной.

— Ты охотишься в одиночку? — Мысль о том, что она гоняется за демонами ночь за ночью без прикрытия, разозлила Ронана.

Она закатила глаза.

— Я делаю много вещей, вампир. А что? Волнуешься?

Да.

— Насколько велики эти мапингуари? — Если бы они были размером с домашнюю кошку или щенка, он мог спокойно отдыхать.

— Зависит от типа магии, которую взяли, — ответила Найя, пожимая плечами. — Иногда не больше меня, хотя когда-то я сражалась с полностью проявившимся демоном, который был семь с половиной футов.

Боги. Желудок Ронана связался в неподатливый узел.

— И старейшины ожидают, что ты будешь это делать? Охотиться на этих демонов и гасить их по своему усмотрению?

— В полном одиночестве. — Ее легкомысленное отношение щипало нервы Ронана. — Прошлой ночью мне удалось захватить здоровенного вампира без чьей-либо помощи.

У Ронана чуть не отвисла челюсть. Она это сделала, разве нет? И, черт побери, она могла быть убита. Он не помнит о прошлой ночи и понятия не имеет, в каком состоянии он был. Если бы его одолела жажда крови, он бы выпил ее досуха, прежде чем у его души появился даже шанс вернуться в тело.

— Ты не будешь ходить вечером одна, — ответил он. — Я пойду с тобой.

Глава 7

— Ты можешь с пеной у рта говорить, что пойдешь со мной, вампир. Но этого не будет.

— Я пойду с тобой, и ты ничего, черт возьми, не сможешь с этим поделать.

Найя вложила кинжал в ножны и засунула их в ботинок. Она прикусила нижнюю губу, чтобы не выматериться на очень упрямого вампира, перекрывшего путь к двери и сложившего руки на широкой груди.

— Это не очень хорошая идея. — Она понятия не имела, что будет отслеживать сегодня. Это может быть кто-то на ранних стадиях развращения, или это может быть существо из ночного кошмара, одержимое хаосом. Плюс, висел вопрос нестабильного состояния Ронана. Магия не проявлялась с тех пор, как она нашла его на парковке прошлой ночью, но могла возродиться в любой момент. Пока она не выяснит, что это было, и что к нему прицепилось, он был переменной, на которую она не могла отвлекаться.

Это была единственная причина, почему она хотела, чтобы он остался здесь. Это никак не было связано с тем, что она чувствовала какую-то странную тягу к нему. Музыка в ее душе парила в прекрасной симфонии, когда он был рядом. Или что воспоминание о его поцелуе все еще горело на ее губах, каждый дюйм кожи, который он трогал, пылал.

И она совершенно не хотела, чтобы он стоял позади, потому что, если он снова попытается утопить клыки в ее горле, она не думала, что остановит его, а не потребует обратного.

Боги, что с ней не так?

— Не трогай это. — Найя выхватила церемониальный кинжал, используемый специально для обработки заклинаний, из рук Ронана и поставила его обратно на полку. Ее пальцы коснулись его, и ток пробежал между ними, кожа Найи покрылась мурашками. Его глаза вспыхнули серебром, и женщина удивилась его реакции. Эмоционально? Физически? Как? Она проглотила похоть, и та жаром обосновалась в ее животе. Ей необходимо прочистить голову прямо и сосредоточиться. Ни один мужчина никогда не выбивал ее из колеи в такой степени.

Вампир был проблемой.

— Я не пущу тебя без защиты.

Найя замолчала, по существу, воздух вышел из ее груди от его слов. Она проверила обойму своего Зиг Зауэра и засунула пистолет в кобуру под мышкой. Приятное тепло исходила из ее живота, когда она пыталась заглушить звук музыки, который убаюкивал ее в состояние мира и безопасности. Это было неправильно. Все это. Музыка изменилась от идеальной к хаотичной, и это было именно то, что она чувствовала, просто находясь рядом с Ронаном. Так она доверяла ему, ничего о нем не зная.

Он был опасным мужчиной, который излучал силу. Темная аура смерти окружала его. Она знала, что он устроит быстрое и мучительное наказание любому существу, которое попытается причинить ему (или тому, кем он дорожит) вред. Это должно было привести Найю в состояние повышенной боевой готовности, а заставило только ослабить защиту в первый раз в ее жизни.

И эта мысль чертовски ее пугала.

— Ты обуза, Ронан. — Ему нужно залечь на дно, пока она не решит, что с ним делать. Кресент-Сити был крошечным городком. Он торчал, как больной палец, и старейшины узнают все о нем еще до рассвета. — Я должна быть сосредоточена, а не буду на сто процентов, если мне придется приглядывать за тобой тоже. — Она добавила себе под нос, — Я хотела бы приковать тебя обратно к кровати.

Он ответил уверенной улыбкой, которая показывала пики его клыков.

— Я не против быть привязанным к твоей кровати, но только если ты будешь рядом, так что я смогу ответить взаимностью.

Плоть на горле Найи опалило жаром от воспоминания о его губах, и она отвела взгляд, концентрируя внимание на ноже, который убрала в сапог. Дикий мужчина.

— Ты видел, как Санти реагировал на то, кто ты. Не могу рисковать, чтобы кто-то еще тебя увидел. — Лучше перевести разговор подальше от их пребывания в ее кровати. Связанным или иным образом. — И у меня уже достаточно неприятностей со старейшинами.

Ронан пристально смотрел на нее, когда встал ярдом.

— Какие проблемы? — Слова громыхали предвестниками бури.

Низкий тенор вибрировал по ее коже, и Найя подавила дрожь.

— Не твое дело. Вот так.

— Ты — моя пара, Найя. — Слова соскользнули с его губ, будто он сказал что-то столь же очевидное, как ее гендерная принадлежность. Он продолжал обшаривать полки: оружие, талисманы и порошки — пока Найя не шлепнула его по руке. — Твоя беда — моя. Скажи мне, что это, и я заставлю это исчезнуть.

Вампир, конечно, был кавалером. Она схватила два метательных ножа с нижней полки и сунула один за пояс.

— Я не твоя и ничья пара, поэтому ты можешь выкинуть эту мысль из головы прямо сейчас.

Ронан сверкнул уверенной улыбкой, которая превратила ее тело в предателя и ослабила колени.

— Моя душа знает, что привязана к твоей. Ты моя, Найя.

Моя. Слово сжало все внутри Найи. Она приставила лезвие к горлу Ронана и сжала рукоять.

— Я принадлежу себе. — Его запах окутал ее, расцвет богатый аромат, который напомнил ей о жареных кофейных зернах. Это разбудило ее голод, но не еды. Она прижала лезвие к плоти его горла, надрезав кожу. Капля малинового прицепилась к голубой стали лезвия, и ноздри Ронана раздулись.

— Люблю женщин с жестким характером.

Он неисправим. Однако любая угроза насилия выглядела, будто бросалась в него яйцами. Ная опустила нож и ножны ей в пояс. Ронан сократил расстояние между ними, так близко, что теперь Найе пришлось смотреть вверх, чтобы заглянуть ему в глаза. Боги, он был великолепным экземпляром. Само его присутствие выбивало воздух из ее легких; его мускулатура нависала над ней, пока не осталось ничего кроме него. Его запах окутал ее; его взгляд поглотил ее. В одно мгновение Ронан стал целым миром для нее. Дрожь захватила тело Найи. Это было от страха или волнения, она не знала.

— Мы это уже проходили, Найя. Или ты не признаешь, что мы связаны. — Он наклонился, пока не навис над ней, и его дыхание теплым порывом касалось ее уха. — Ты уже нужна мне как наркотик.

Она не могла глотать. Во рту все пересохло, и формирование связной мысли было невозможно, когда он был достаточно близко, чтобы коснуться ее. Его язык прошелся по ложбинке ее горла, и ее ладони легли на умиротворяющую, твердую стену мышц его груди. Ее пальцы задрожали от контакта, и она вывернула руку, будто хотела ощупать как можно больше.

— Так что если ты думаешь, что я позволю тебе пойти туда в одиночку, без охраны, ты должна подумать еще разок, моя прекрасная маленькая ведьма. — Он протянул руку, и растопыренными пальцами провел по волосам, потом коснулся ее лица. Его губы встретились с ее в медленном, нежном поцелуе, и когда он отстранился, она почти не чувствовала боли, это отразилось в выражении его лица.

— Привыкай ко мне, Найя, — сказал он, когда расслабил хватку и отвернулся. — Потому что я никуда не денусь.

* * *

Ронан судорожно вдохнул, когда отвернулся. Огонь мчался по венам, будто тепло солнца в полдень. Простого поцелуя было достаточно, чтобы заставить его кровь кипеть, и это не из-за просто красивой женщины, ради секса с которой он бы умер. Чертовы боги, верность на кровь будет его смертью. Честно говоря, смерть была бы предпочтительнее, чтобы удержать себя от пары. Будто он мог отрицать, что существенная часть их связи требовала, чтобы он касался ее, вкушал ее, вонзал свои клыки в ее плоть, пока трахал ее?

Даже сейчас, он сжал всю волю в кулак, чтобы удержаться от Найи. Она отказывалась. Упрямилась. И, да, так обжигала. Но Ронану нравилось все в ней. Она была вызовом, ему не терпелось взять ее. Она была для него загадкой, требующей решения. Он хотел соблазнить ее. Раздразнить ее. Обнаружить, что заставляет ее мурлыкать, и неотступно преследовать ее, пока у нее не останется выбора, кроме как уступить ему. Он не будет удовлетворен, пока она станет принадлежать ему: сердцем, телом и душой.

Шивон содрала бы кожу с тела Найи, если бы узнала о ней.

В его списке проблем злопамятная дампирша была наименьшей из забот, и это о чем-то говорило?

— Почему бы тебе не охотиться в стае? — Если он не направит свой ум от непристойных мыслей, который заставляют его член твердеть, то он не стоит и выеденного яйца.

Найя вскинула бровь; намек на улыбку играл на ее полных губах.

— Только bruja следует магии, — ответила она со смехом. — Но иногда, я беру Лус.

Ронан взял кинжал с верхней полки, убирая его за пояс, прежде чем Найя успела отнять его.

— Я просто предположил, что, поскольку твои люди — оборотни, ты ходишь со стаей. Кто такая Лус?

— Моя кузина. — Найя капризно надулась, когда посмотрела на его кинжал, но даже не попыталась забрать его. Очко в пользу Ронана. Он возьмет ее измором. — Ты собираешься идти так? — Ее взгляд прошелся по его голой груди и животу Ронан, сжатому похотью. — Бегая без рубашки, ты можешь удивить народ. И я не оборотень.

Кем — или чем — была эта женщина, которая привязала его душу? Она владела магией, как ведьма и водилась с оборотнями. Замечательно.

— Значит, оборотни используют тебя? — Ронан был полон решимости узнать все о ней. Он ощущал, что она была не просто работником. Наемному работнику не будут навязывать пару. — Мне не нужна рубашка для борьбы, — ответил он. — Но если это отвлекает тебя, любимая, я уверен, мы сможем подобрать кое-что для меня, не так ли?

Она отвела взгляд и прикусила нижнюю губу зубами.

— Мы найдем тебе что-нибудь, — сказала она, не отрицая, что его вид отвлекал. Ронан хотел кричать от удовлетворения. — Все дампиры — вампиры?

— Нет. — Ронан улыбнулся попытке отвлечь его.

Она достала ствол из сейфа, который лежал с другим оружием. Она вытащила обойму и проверила патроны, прежде чем задвинуть магазин и сунуть его в руки Ронану.

— Если ты настаиваешь следовать за мной по пятам, то можешь хотя бы сделать что-нибудь полезное. Или, по крайней мере, защитить себя, чтобы мне не пришлось.

Ронан убрал оружие за пояс, напротив кинжала. Что бы ни привело его в Кресент-Сити, очевидно, не подготовило его для войны. Если только… кто-то не лишил его оружия? Волнение прошлось по нему. Боги, хотел бы он вспомнить.

— Я тронут тем, что моя пара заботится о моей безопасности. — Участившееся сердцебиение Найи звучало музыкой в его ушах.

— Не называй меня так, — съязвила она. — Я просто не хочу объяснять, как мертвый вампир завелся на моей территории, когда там не должно быть никого.

Ронан проглотил возвращающиеся придирки, чтобы не дать их словесной перепалке продолжиться. Она разбудила его кровь лишь своим умным ротиком. Этот ротик он хотел посмаковать на досуге. Он не мог игнорировать то мелочное ощущение, что то, на что охотилась сегодня Найя, было как-то связано с исчезновением Шелль. Ронан замер. Он был хорош в этом. И если бы он только мог заслужить доверие Найи, он позаботился бы обо всех их проблемах и спас бы их обоих от чертового стресса.

Шелль..?

Боги. Шелль!

— Найя, я кое-что вспомнил.

Женщина развернулась, широко раскрыв глаза от волнения.

— Да? Что именно?

— Я знаю, почему я здесь. — Его собственное волнение ощутилось искрой. Как он мог забыть о своей близняшке?

Он мог убить двух зайцев одним выстрелом, пойдя с Найей. Она знала город и окрестности. Он мог найти Шелль, получить доверие Найи и показать ей, что он способен защитить ее. Он докажет ей, что у нее не было причин опасаться его. В тот час, когда Ронан он проснулся привязанным к ее кровати, он пришел к выводу, что Найя была сильной женщиной с еще более сильной волей. Уверенность была признаком слабости. Она была из тех женщин, которые требовали считать их равными, а не демонстрировали свое превосходство сложным путем, как Шивон.

Он хотел Найю с каждой секундой все больше.

— Я приехал сюда, чтобы найти сестру. — Первый шаг, чтобы заработать доверие своей пары: он должен был довериться ей.

Найя закрыла оружейный сейф и шкаф и изучила его, ее брови хмуро сошлись над темными глазами.

— Вампиры, похоже, выходят из табакерки, — отметила она. — Я бы знала, если бы в городе был еще один.

Ронан вскинул бровь.

— Да? — Он не смог удержаться. Бросая вызов ее силе — было слишком просто взбесить ее.

— Да, — сказала она. — Знала.

— Шелль не вампир. По крайней мере, пока. — Что бы его сестра подумала о его переходе? Он не успел сказать по телефону, звонок был прерван. — Она кажется человеком во всех отношениях. Она может переносить солнечный свет. Серебро. Она гармонично вписывается.

Подозрение залегло морщинами на лбу Найи, когда она изучала его.

— Как так, что ты — вампир, а она — нет?

Как можно быть привязанным к кому-то настолько отличному от самого себя? Кому-то с таким небольшим знанием, кем он был? Опять же, Клэр была человеком, когда привязала душу Михаила. Ты мог получить вообще другое.

— Шелль по-прежнему дампир. Я только недавно изменился. — Это было достаточным объяснением. Он и так много сказал. Найе придется дать ему что-то взамен, если она хотела узнать о нем больше. — Она позвонила мне, сказала, что ей нужна помощь. Я выехал почти сразу после ее звонка.

— Ты помнишь, когда она звонила?

Ронан ломал голову:

— Наверное, дней десять назад. Это более двух недель. — Нахрен все это. Он был здесь уже две недели? — Я уехал из Лос-Анджелеса в ту ночь, и это последнее, что я помню, пока не проснулся на твоей кровати.

Найя прошла к пустому обеденному уголку на кухню и прислонилась к столешнице, скрестив ноги, одной рукой опираясь на рукоять кинжала.

— С чем ей была нужна помощь?

Он хотел довериться Найе, но это не означало, что он был готов показать свои силы прямо сейчас. Он не был готов раскрыть, почему Мишель была здесь, даже своей паре. Только сегодня утром Найя побила его, блядь. Кто знал, что она сделает с ним, если обнаружит, что его сестра искала вампирскую реликвию?

— Я не уверен. Звонок прервался прежде, чем она успела сказать мне что-нибудь. Шелль… — расхитительница гробниц / подражатель Индианы Джонса? — … искательница сокровищ.

Найя сильнее схватилась за рукоять.

— Каких сокровищ?

Он задумался, она когда-нибудь задавала вопрос с неподдельным любопытством в тоне? До сих пор, все, о чем она спрашивала его, было завуалированным «ответь-или-я-сломаю-тебе-бедро».

— Вампирских.

По большей части, Шелль сосредоточила свои таланты на восстановление мощи вампиров. Эзотерические безделушки других культур ее не интересовали. Но нельзя было сказать, что это не привлекало других сверхъестественных существ, которые отдали бы левое яйцо за то, что она найдет. А именно, Гроб Сета.

О реликвии говорилось, что она обладает невероятной силой.

Кто-то такой чувствительный к магии, как пара Ронана, не будет иметь никаких проблем с отслеживанием силы. Часть его надеялась, что она приведет его прямо к Гробу, если это означало, что он найдет Мишель. А другая часть чертовски надеялась, что реликвия останется хорошо скрытой. Найя боялась неограниченной власти; его собственное состояние и плен были достаточным доказательством этого. Гроб мог быть ящиком Пандоры. Если Шелль — или кто-то — смог найти его, весь ад может вырваться на свободу. Черт, возможно, это уже было так.

Его взбалмошная женщина могла опасаться магии в чужих руках, но это не значило, что она не была одержима найти ее. Защитить Найю будет проблематично, если она решит поохотиться после рассвета. Поэтому Ронан хотел пойти с ней сейчас.

— Не думаю, что мы должны…

Ледяной холод пополз по телу Ронана, распространяясь на конечности. Темные глаза Найи все больше расширялись с тревогой, и она оттолкнулась от столешницы, ее позиция больше не была расслабленной, а обеспокоенной и защищающейся. Она резко достала кинжал из-за спины, цитриновое лезвие ярко светилось.

— Эй. Успокойся. — Ронан покачнулся, и его зрение потемнело на периферии. Холод струился по рукам, вокруг бедер, пробираясь дальше, будто кто-то окунул его в чан с сухим льдом. — На-йя. — Его язык чувствовался слишком толстым во рту, и слова выходили нечленораздельно, будто он пытался протолкнуть его мимо губ. Она подошла к нему, как настороженный хищник подходит к другому, с высоко занесенным кинжалом, готовая рубить.

Буйство цвета плавало перед глазами, и взгляд Ронана опустился к его рукам. Цвет вытекал из его пор, пробегая ручейками с пальцев. Иисус, блядь, Христос. Либо он наглотался чего-то, или магия, о которой Найя говорило, что он украл, нежелательно появлялась.

— Ты должен застыть. — Ее приказ ударил его, как клинок. Она потрясла головой, ее брови сошлись будто от боли. Он, спотыкаясь, сделал к ней шаг, и она отпрыгнула назад. — Черт побери, не двигайся! — Паника поселилась в ее тоне, и сердце Ронана вторило ей, когда звук бросился в его уши. Заставь это остановиться. Холод был невыносим. Огонь и лед одновременно. Боги, остановите это!

— Найя. — Его голос звучал чужим, далеким и слабым.

— Я сказала, прекрати, Ронан, или я остановлю тебя.

Ронан упал на колени, потерял все ощущения в конечностях. Жестокий тремор накрыл его, холод морозил изнутри.

— Прости. — Найя — женщина, привязавшая его душу — нависла над ним и высоко подняла кинжал. — Но у меня нет выбора. — Последнее, что он увидел, как она широко размахнулась и повела руку вниз. Как жаль, он никогда не узнает, каково это ощущать ее в своих объятиях.

Глава 8

Найя рухнула рядом с Ронаном, пытаясь подавить дрожь, струящуюся по ее телу. Ее крепко держали тиски страха, которого она никогда не знала. Ужас разрывал ткань ее души. Теперь, когда Ронан был без сознания, музыка прекратила свою хаотичную песню. Она должна была убить его. Должна была вонзить лезвие в его сердце и дать кинжалу забрать магию, заразившую его тело.

Мысли о взятии его жизни наполнила ее горем, таким глубоким и сильным, что она почувствовала его до мозга костей. Он был незнакомцем, и все же, с той ночи, когда он набросился на нее на парковке, она не могла себе представить расставание с ним.

Она могла поклясться, что чувствовала его боль, когда магия схватила его. Даже сейчас ее руки медленно двигались, и ноги ныли от глубокого холода. Как магия в его теле могла петь такой ясной в один момент и настолько ужасной в следующий?

Она положила его голову на колени, когда водила пальцами по прядям его рыжих волос. Песня затихла нежной мелодией, и Найя певала эту мелодию, которую никогда не слышала, но инстинктивно знала каждую ноту. В течение двадцати четырех часов, она начала разлетаться на кусочки. И это было не из-за Пола или его глупого приказа, или поврежденной магии, который распространилась по городу. Нет, это было из-за мужчины в ее руках, который провозгласил с такой непоколебимой уверенностью, что она принадлежит ему.

И что он, в свою очередь, принадлежит ей.

Ронан издал низкий стон, и Найя притихла.

— Не останавливайся.

Улыбка изогнула ее губы, и она издала мягкий вздох.

— Не останавливайся в чем?

— Касаясь меня. Напевай. — Его голос прокатился по ее телу расслабляющей волной. — Ты теплая, — сказал он, вдыхая. Дрожь потрясла его, и плечи дернулись, где отдыхали на бедрах. — Я так чертовски замерз, будто больше никогда не будет тепло.

— Что я могу сделать, чтобы помочь? — Честно говоря, Найя еще никогда не чувствовала себя такой спокойной в такое проклятое время. Она просто сидела, качая головой и наполняясь чувством спокойствия. Но долг звал ее, а она не собиралась искать источник искажения магии, заражающий город, и продолжала сидеть на полу с вампиром, развалившимся у нее на коленях.

Его глаза медленно открылись, и темно-зеленые радужки были оправленными серебром. Ленивая полуулыбка появилась на полных губах, обнажая кончики клыков.

— Ты можешь дать мне свою вену.

Пользующийся моментом вампир.

Его глаза закрылись, будто он потратил слишком много усилий, чтобы открыть их в первый раз. Адреналин проник в кровь Найи, и ее сердце вновь тревожно забилось в груди.

— Это действительно тебе поможет, или ты что-то задумал?

Его губы дернулись, но глаза оставались закрытыми.

— И то, и то.

Сумерки сменились полной тьмой, свет едва освещал ее маленькую квартирку, исходя от лампы в дальнем углу гостиной. Его присутствие нервировало ее, и не потому, что она ощущала от него опасность или злобу. Нет, это была его непринужденность, которая потрясла Найю до глубины души. А то, что она собиралась дать ему то, что поклялась никогда ему не давать всего несколько часов назад.

— Вот. — Она поднесла свое запястье к его рту. — Но не жадничай, вампир. Это только потому, что я не могу оставить тебя здесь в одиночестве, на случай если у тебя будет еще один… приступ. И мне нужно, что ты мог двигаться, так я смогу приступить к работе. И запомни, я не шведский стол, который можно слопать целиком. Понял?

Ронан резко открыл глаза, они сияли ярким серебром. Найя подавила трепет, поднимающийся в ней, когда сердце забилось в груди. Его губы раскрылись, обнажая двойной набор клыков, и она вспомнила удовольствие, которое уже мчалось по ее венам, как огонь, когда он пронзал плоть ее горла.

— Ты сладкое искушение, любой мужчина не смог бы устоять, любимая.

Квинтэссенцией чародея.

— Только один глоточек, — напомнила она ему.

Его взгляд встретился с ее, когда он сжал ее запястье своей большой рукой и поднес ко рту. Дыхание Найи стало быстрым, когда он запечатал губами ее вены, жар его языка был раскаленным тавром, когда он коснулся ее кожи. Острые кончики пронзили кожу, и глаза Ронана закатились, когда удовлетворенное мурлыканье громыхало в груди.

С первым сильным глотком, Найя растаяла.

Его хватка была твердой, собственнической, посылающей острые ощущения в ее центр. Огненный жар пульсировал от запястья наружу, и живот Найи сжался от похоти. Ее грудь покалывало, будто язык Ронана гладил ее тугие соски, а не запястье. Затопленная ощущениями, ее нутро пульсировало в такт сердцебиению, и она не могла сдержать тихий стон, который вибрировал у нее в горле.

Хватка Ронана ослабла, и он задвигался, будто отдаляясь.

— Не останавливайся. — Найя не узнала собственный голос, молящий тон был столь чуждым для ее ушей. Она жаждала большего, чем его укус, глубокие глотки — фантомное ощущение, которое, казалось, оседали на ее чувствительной части. Она провела пальцами по волосам Ронана и придержала его у своего запястья. Призывая его взять больше, так удовольствие поставило ее к лихорадочному шагу, желая найти освобождение.

Ронан отстранился с низким рыком, который вибрировал над плотью Найи. В одно движение он оказался на ней, устроился между ее бедер, его глаза светились серебром, дикие и несфокусированные. Страсть заглушила здравый смысл, когда его рот накрыл ее, и Найя признала необходимость, которая стимулировала ее прошлые причины. Она открылась ему, углубляя поцелуй, и ощутила вкус крови на языке. Будто кровь и секс могли производить пьянящую магию при определенных обстоятельствах, и чувства Найи были наводнены силой, которая затопляла ее.

Порыв был непохож ни на что, что она когда-либо испытывала, и все же она еще могла думать.

Ронан раскачивался против нее, каждое движение его бедер было в такт с глубинным движением его языка. Похотливый гребаный рот делал Найю дикой, она впилась ногтями в его плечи в попытке притянуть его ближе. Сырая энергия жужжала в ее мозге, распространяясь наружу через тело. Она могла поклясться, что чувствовала каждую набухающую клеточку, и в тишине начала играть песня, дразня ее чувства, пока красота не вызвала слезы на ее глазах. Она прильнула к Ронану, целуя его, будто вечно голодала по контакту, ее бедра отвечали на каждый резкий выпад, так его эрекция дразнила ее барьер одежды.

— Найя. — Ронан прервал их поцелуй, и она дернулась вверх, отчаянно желая, чтобы он дал ей больше. — Найя. — На этот раз ей хотелось большего, так как его тяжесть оставила ее. Она удержалась от крика. Потеряла ощущение. Хотела. Та сила наполнила ее до отказа, и Найя не могла вырваться из заклинания, которое он набросил на нее. И она не хотела.

— Найя! — Он мягко покачивал ее, когда она уткнулась лицом в сгиб его шеи. Ее язык касался солено-сладкой плоти, и она гадала, каково это, пронзить кожу зубами, как делал он. — Найя. Стоп. Что-то происходит. Ты светишься.

* * *

Страх выбил воздух из легких Ронана.

Мягкий, розовый свет исходит от кожи Найи, пульсируя в такт с ее сердцем. Потерявшись в блаженстве кормления из вены своей пары, Ронан метался в безумии похоти, которая отняла у него здравый смысл. Она была так отзывчива, так голодна, отвечала ему со всем пылом на его сумасбродство. Потерявшись в магии, которая накрывала его, Ронан был опьянен от силы и власти, которых он ничего не ощущал.

Это реально был подвиг, учитывая, что он видел Клэр и Михаила. Влиятельные существа сами по себе. Это, правда, было иначе. Нет слов, о том, что бежало по венам Ронана сейчас. Это была истинная сила родственной связи?

Найя медленно открыла глаза. Хмурясь, будто не понимала слов Ронана. Ее темные глаза выглядели стеклянными, зрачки — почти булавочные головки, полные губы — открыты, дыхание — прерывистое.

— Не останавливайся, Ронан, — выдохнула она. — Я не хочу останавливаться.

Его член дернулся в джинсах, жесткий ублюдок, больше чем готовый дать его женщине то, что она хотела. Желание прошлось по нему, как волна, разбивающаяся о скалы. Его мозг уступил вожделению, и он потянулся к ширинке джинсов, готовый отдаться собственному желанию.

Она, блядь, светилась.

Ясность сдула туман похоти из его мозга. Это не могло быть хорошо. Он сел, и Найя последовала за ним, будто привязанная. Пьяная улыбка изогнула ее сочный рот, и, о, боги, как Ронан хотел сжать ее нижнюю губу кончиками своих клыков. Она протянула руку, и он взял ее запястья в обе руки.

— Не торопись, милая. — Боги, когда он был голосом разума? — Ты слышала, что я сказал тебе? Твоя кожа светится.

Взгляд Найи был медленным, когда путешествовал по руке. Она испустила низкий, чарующий смех, от которого яйца Ронана сжались, и его едва не накрыла необходимость взять ее.

— Это магия, — ответила она. — Она может проявляться во время секса при определенных обстоятельствах. Та, от которой ты хочешь быть голым в перьях. — Довольная улыбка играла на ее мечтательном выражении лица. — Кру-то.

И он, видимо, заставил ее воспарить.

— Такое уже случалось прежде? — Ронан выдавил слова сквозь зубы. Мысль о том, что она достигала этой эйфории с другим мужчиной поощряла его убийственные мысли.

— Никогда раньше не пробовала. — Она медленно моргнула, когда ее пальцы ласкали его предплечье. Через их связь Ронан получил волшебный вкус Найи, и это был как удар электричества по его нервной системе. Женщина была для него наркотиком. И он не мог удержаться от ощущения самодовольства, что у него было такое влияние на нее.

Были достоинства, чтобы быть связанным с ведьмой.

Позже будет время для эротической игры. И хотя Ронану было больно расставаться с ней, оставлять тепло ее тела, нужно было еще много чего сделать до восхода солнца. Провал по-прежнему оставался в его памяти, Шелль еще была где-то там, Гроб Сета пропал без вести, и ему нужно было помочь Найе нейтрализовать все угрозы, вихрем промчавшиеся по городу.

Не говоря уже о небольшой проблеме, что она стала парой другому мужчине, а он принес клятву верности на крови другой женщине.

— Ты можешь сосредоточиться, Найя? — Они были идеальной парой. Он получил отсрочку от воздействия магии, только чтобы заставить ее оказаться на грани головокружительной ненужности. Как отрезвить кого-то от магического парения в облаках?

Он отпустил ее запястья. Она потянулась вверх и провела по его нижней губе с мягкой подушечкой большого пальца. Он запечатал свое обещание Шивон кровью, и если возьмет Найю сейчас, кровь вскипит в его жилах, забрав в будущем все, что может иметь с этой замечательной женщиной. Его член сжимало неизрасходованное семя, и желание отбросить благоразумие на второй план и трахнуть ее здесь и сейчас искушало Ронана, и он не был уверен, что мог бороться. Он рискнул бы смертью и теплом за одну возможность, чтобы погрузиться в ее скользкий жар.

Розовое свечение на ее коже блестело в слабом освещении. Лунный свет и закат. Он низко ругнулся под нос. Шивон развела его своими играми и требованиями. Его единственным вариантом на данный момент было отказать себе в том, чего он хотел в этом гребанном мире, и что сжигало его заживо изнутри.

Боги, с каких пор его жизнь стала Шекспировской трагедией?

— Мы должны заставить тебя собраться, Найя. — Как будто она была единственной, у кого не было силы. — Как тебе помочь?

В ее глазах уже появилось четкость, и мягкое свечение ее кожи стало тусклым. Найя поднялась, вставая, а за ней Ронан, помогая ей идти, когда она покачивалась.

— Я буду в порядке через минуту. — Она медленно выдохнула. — Мне просто нужно помедитировать. Сосредоточиться на силе, и я буду в порядке.

Звучало достаточно просто.

— Что я могу сделать, чтобы помочь?

Она подарила ему слабую улыбку.

— Просто держи дистанцию. Я еще слишком напряжена от твоей близости.

Он знал, что она чувствовала. Ее близость вкупе с кровью, что он взял из ее вены, только заставили его хотеть ее еще больше. Сухая царапина раздражала ему горло, но он взял крови больше, чем достаточно, чтобы утолить жажду. После того, что произошло между ними, как она могла отрицать их связь? Конечно, Найя сейчас признавала ее. Ронан не интересоваться, поможет ли реализация создать более прочную основу для отношений с ней или отправит ее в противоположном направлении.

Ронан дал Найе пространство, которое она попросила, и перешел в гостиную. Она положила руки на столешницу, отделяющую кухню от столовой, и склонила голову. Ее дыхание, медленное и ровное, соответствовало ритму ее сердца, и Ронан закрыл глаза, когда позволил нежному звуку усыпить его и расслабить.

Боги, столько было навалено на тарелку. Как он сможет разобрать все это?

— Ронан?

Он открыл глаза и обнаружил Найю, стоящую рядом. Ее кожа была вновь кремово-коричневой, а взгляд, нацеленный на него, острым и ясным. Когда-то мечтательное выражение сменилось сугубо деловой серьезностью, что застало его сердце болеть. Хотя он знал, что она нуждалась в ясности и самоконтроле, он поднял ту бестолковую похоть в ней.

— Готова? — Он старался не думать о том, как сильно хотел ее. Или о том, какие последствия будут, когда он получит то, что он хочет. Вместо этого он обратил свое внимание на то, что мог контролировать: найти Шелль и устроить насильственную смерть тем ублюдкам, которые забрали ее.

— Я должна извиниться. — Заряд энергии, который появился между ними, испарился в неловкости, которая накрыла Ронана, как черное облако. Это разожгло его уже и так изменчивое самообладание, и он проглотил его, загоняя в пятки. — Я никогда не позволю магии контролировать меня и не позволю этому случиться снова. Прости.

Она, черт возьми, извинялась перед ним? Будто произошедшее между ними было чем-то постыдным. Коллектив извивался в глубине души Ронана, и он оттолкнул воспоминания, которые угрожали накрыть его. Обмен кровью между связанной парой был священным. Поступок, который всегда сопровождался сексом, был призван укрепить связь между ними. Если бы она была вампиром или даже дампиром, Ронан предложил бы ей свою вену, чтобы поддержать свою пару.

И все же она не была вампиром. Просто еще одно препятствие, которое лежало между ними.

— Не извиняйся. — Ронан будет проклят, если позволит ей увидеть, как сильно ее слова ранили его. — Давай просто двигаться дальше. Мы теряем время и сжигаем ночь. — Он встал с дивана и пошел к двери, сжав челюсти. Связан с женщиной, от которой он не мог сбежать, и привязан к другой, которая не хотела иметь с ним ничего общего.

— Конечно, пошли. — Найя нервно ему улыбнулась тусклой улыбкой. — Мы подберем тебе несколько футболок на пути в город.

К черту все это. Какая польза была в том, что душа вернулась к нему только затем, чтобы заставить его почувствовать себя раздавленным тяжестью многих разочарований? Забвение было бы облегчением в сравнении с той болью, что он чувствовал сейчас.

Глава 9

Кристиан Уэйлен расхаживал у кабинета директора, ожидая, когда властный ублюдок его впустит. Легче было получить аудиенцию у чертового Папы, и Кристиан знал об этом: он вел дела с Ватиканом пару раз. Он проскочил птицей между двух охранников, стоящих у двери, и каждый из них сделал шаг, будто он на самом деле пытался силой прорваться через них. Не важно. Будто он станет тратить свое время на пару бессильных пушистиков.

Он был слишком обеспокоен, чтобы сидеть, так что пока он расхаживал, посмотрел новости о предстоящей игре между LSU и Georgia[8] на своем телефоне. Если он сделает ставку на выходных, и если защита LSU на самом деле сможет выдержать, он поднимет дохрена денег. Знакомое покалывание танцевали по его голове и спине, желание делать ставки, как зуд, который он отчаянно хотел почесать. Если он победит, то получит втрое, поскольку выбор был очень широк. Если он потеряет… эх, это его ужалит. Но он сделает это на следующей игре. Выигрыш и проигрыш не имеют значения, когда он просто ощущал риск. Делать ставку — как ходить по болоту с аллигаторами. С завязанными глазами. Он чувствовал струйки адреналина, просто думая об этом.

— Кристиан? — Секретарь директора высунула голову из-за двери. — Он вас примет сейчас.

Миленько. Кристиан послал секретарю кокетливую улыбку и поднял обе руки, показывая охранникам средние пальцы, когда проходил мимо них. Они на самом деле думали, что у них хорошая работа стоять перед дверью весь день. Дебилы. Боже, директор был настолько параноиком, что Кристиану даже не разрешили подождать в небольшом холле, где секретарь директора отвечала на звонки и перенаправляла их. Кристиан гадал, через сколько времени у секретарей секретаря появятся свои секретари. Боже.

— Манипенни[9], - сказал он с подмигиванием в его лучший Джеймс Бонд британский акцент, как он побрел мимо секретаря бюро и в кабинет директора.

— Что, Кристиан? Я занят.

Директор Сортиари даже не поднял голову от экрана компьютера, когда обратился к Кристиану даже меньше, чем со случайной незаинтересованностью. А почему директору насрать? Он сидит в своей башне из слоновой кости, в то время как такие агенты, как Кристиан, рисковали своими шеями. Тристан Макалистер стал одержим за последние пару лет, дислоцируя охранников вокруг него и никуда не выходя без вооруженного сопровождения. Он был чертовски хорошим лидером, но это было до того, как простой слух распространился, называя его не более чем параноидальным домоседом. Парень слышал один маленький слух о своей скорой смерти и превратил все в целеустремление «я-черт-возьми-не-буду-заниматься-ничем-пока-не-найду-своего-убицу». С угрозой смерти или нет, если он был так встревожен, то должен был уйти со своего поста давным-давно.

— Прошло более трех недель, и Грегор не объявился, — произнес он. — Нет никаких следов от него или его людей в любой точке города.

— Он не ушел, — ответил Макалистер со своей замечательной незаинтересованностью. — Иэн Грегор никуда не денется. Он в городе, Кристиан. Найди его.

Кристиан насмешливо фыркнул.

— Сидение в конторе лишило тебя кислорода, Макалистер? Это твой протокол он нарушил. Грегор знает последствия. Он бы ни за что не остался. Этот гад, наверное, сейчас на полпути в Шотландию. — Вместе с армией берсерков Сортиари. Кристиан не смел высказывать свои опасения, но Макалистер должен был знать, что, без Грегора и его братьев, Сортиари были импотентами.

Макалистер остановился и повернулся к Кристиану. Это было не совсем беспокойство, в выражении его лица, но Кристиан надеялся, что он показал свою точку зрения.

— Он не будет сбегать. В нем слишком много ненависти, чтобы бежать. Расплата будет проклятием. Честно говоря, мне насрать на Грегора или его вендетту. Меня беспокоят триста берсерков, которые оставили работу по его слову. Найди его. Убей его, если он не вернется. Просто приведи мне его армию.

Хорошо. Выглядело так, будто Макалистер, наконец-то, имел приоритеты кроме спасения своей задницы. Кристиан скрестил руки на груди.

— Трудно добиться верности от мужчин, когда ты убиваешь их генерала.

Макалистер ответил ему насмешкой:

— Я куплю их лояльность. Мне все равно.

Мудак какой-то. Кристиан не мог допустить, чтобы директор втянул его в спор, и поэтому он стоял и стоически молчал, взглядом сверля лоб придурка.

Директор вздохнул и отвернулся от того, что привлекало его внимание на экране компьютера.

— Купленный человек может быть столь же лояльными, как и тот с топором. Мужчины Грегора не будут долго стоять, и играть вместе с его огромным эго или искаженным чувство мести. Приведи мне мою армию назад.

Высокомерие Макалистера соперничало с высокомерием Грегора. Но директор не понимал, что это вызовет кучу неприятностей для всех них. Но этот засранец был прав. Мужчины Грегора, его ли родственники или нет, долго не будут придерживаться его безумия.

— Мне потребуется как минимум неделя, — произнес он, разворачиваясь на пятках. — Если я не найду его, то соберу команду…

— Нет! — Директор пролаял слово, будто боялся, что Кристиан собирался покинуть место и оставить его незащищенным. — Ты позаботишься об этом сам. Я не стану тратить на это персонал или ресурсы. Грегор будет ожидать, что я направлю сильных мужчин, и этого не произойдет. Ты идешь. Один.

Что за хрень. Если это не самоубийство, он не знал, что это было.

— Полный отстой, что тебе просто насрать на эту организацию и ее людей. — Кристиан открыл дверь и повернулся лицом к директору, прежде чем закрыть за собой дверь. — Счастливо тебе прятаться в своей крепости, Макалистер. Если ты считаешь, что Грегор — идиот, отказавшийся от своего поста в пользу своей личной мести, может быть, тебе лучше посмотреть в зеркало. Потому что если ты спросишь меня, тебя не интересует ничего, кроме спасения своей шеи. Я просто надеюсь, что это стоит всех тех жизней, которые ты подвергаешь опасности из-за своего собственного безрассудного страха.

Кристиан не дал Макалистеру возможность ответить. Он захлопнул за собой дверь и шагнул в офис.

— Надеюсь, он позволяет тебе выбираться из своей клетки время от времени, — пробормотал он, когда проходил мимо ее стола. — Если бы я был тобой, я бы оглядывался. Никто не знает, кого он может использовать в качестве живого щита.

Ты должен был сказать ей это; секретарь была верной. Она даже не стала хлопать ресницами от резких слов Кристиана.

— Добрый день, Кристиан, — сказала она жестким, профессиональным тоном. — Я надеюсь, ты сможешь найти выход.

Да, безусловно, он мог. Он просто не мог понять, что может побудить такого рода преданность. Бог знал, что Тристан Макалистер не заслуживал этого. Кристиан лениво махнул ей, когда вышел в коридор. Он даже не потрудился поиздеваться над обезьянами, стоящими на шухере. Он был слишком возмущен, чтобы получить удовольствие от издевательства над ним.

Кристиан проверял часы, когда продолжал идти по тускло освещенному коридору. Трек открылся полтора часа назад; он мог бы поучаствовать во втором этапе гонке. Ничего такого, несколько безобидных ставок, чтобы снять напряжение. И он нихуя не был уверен, что ему нужно успокоиться, если он собирался в одиночку уничтожить бессмертного военачальника, одновременно узурпировав контроль над его армией. Блядская гонка. Похоже, поездка в Вегас собиралась выбить его из колеи.

Глава 10

— Так рад слышать твой голос, Ронан, — сказал Михаил по телефону. — Мы уже начали волноваться.

— Это были адские несколько дней, — сказал Ронан. Его мобильный пропал. Предположительно там, где запропастился его автомобиль. Он использовал стационарный телефон Найи, желая удостовериться, что Михаил не послал кого-нибудь за ним, и он не хотел, чтобы его король остался без защиты.

— Что происходит? Есть промежуток времени, где нет воспоминаний о тебе в Коллективе. Я никогда не испытывал ничего подобного.

Как и Ронан. Пробел в его памяти был больным напоминанием о том, что здесь для него была загадка, которую нужно разгадать и вернуть свою задницу домой.

— Да, ну, это долгая история, которую я буду более чем счастлив рассказать тебе, когда вернусь домой. Как у вас там?

— Тихо, — сказал Михаил.

Ронан знал своего друга. Михаил чего-то не договаривал.

— Сортиари?

— Похоже, они держат, своего рода, перемирие, — ответил Михаил. — Никаких признаков Грегора.

Убийца был умен, чтобы держаться подальше от радара. Если Михаил найдет его, он будет мертв.

— Дженнер найдет его. — Мужчина был чертовски хорош в поиске людей, которые не хотели быть найденными. Он работал как ищейка, когда не работал на Ронана. Дженнер мог найти кого угодно.

— Дженнер…

— Что? — спросил Ронан. Он знал, что Михаил придерживал информацию.

— Переход был трудным для него. Я старался не слишком много наваливать на него, пока у него не будет время приспособиться.

— Как давно это было? — Боги, Ронан ненавидел, что его не было, когда Дженнер переходил. Чтобы помочь ему с его новыми чувствами. С увеличенным аппетитом.

— Всего пару недель назад, — ответил Михаил. — Плюс-минус. Я думал, что он справится, но его контроль очень слабый. Он еще не научился управлять жаждой, и Шивон жалуется, что он наследил на всех женщинах в ее ковене.

Желудок Ронана упал как камень в океан.

— Это все, на что она жалуется?

— Она готова выследить тебя, — сказал Михаил без тени юмора. — И думаю, она бы с удовольствием пытала тех, кого бы подозревала, что знали, где ты.

— Позволь мне нанять больше людей, чтобы наблюдать за домом. Я бы почувствовал себя лучше, если бы знал, что ты, Клэр и маленький человечек не подвергаетесь опасности, если делаете что-то глупое.

— Я могу справиться с Шивон, — сказал Михаил. — Не волнуйся. Я добиваюсь прогресса. Дампиры приходят ко мне сейчас. Отношения формируются. Планы. В течение нескольких месяцев, я надеюсь, увеличить наши показатели в два раза. Было бы хорошо, чтобы ты был здесь, для тех, кому нужна помощь с переходом.

Это был план. Пока его жизнь полностью не сошла с рельс.

— Я вернусь, как только смогу. В течение месяца.

— Ты нашел Мишель?

Ронан провел пальцами по волосам.

— Нет. Сегодня мы едем снова искать ее. Можно подумать, что ее будет легко найти в маленьком городе, но здесь тысячи акров леса. Она может быть где угодно.

— Мы? — Ронан пытался проигнорировать тон Михаила. — Кого ты нанял для помощи?

Он не был готов обсуждать Найю или его связь.

— Местную ищейку, вот и все.

— Я подозреваю, что не все, но позволю тебе оставить свои секреты.

Конечно, все это было в Коллективе, если Михаил хотел правды, ему нужно было просто туда заглянуть. Прополоть миллионы воспоминаний было нелегко, но это можно было сделать. Михаил не сделал этого. Он соблюдал свои обеты и не давил на вопрос.

— У тебя определился этот номер?

— Да, — сказал Михаил. — Я могу тебе позвонить, если будет нужно?

— Конечно, но звони только, если это срочно. Шивон проницательна, и я бы не сбрасывал ее со счетов, она найдет способ отслеживать твои звонки. Я разберусь с ней, когда вернусь. Мне нужно идти. Ищейка ждет.

Михаил хмыкнул.

— Не могу дождаться, чтобы услышать об этом.

— Передавай привет Клэр.

— Передам. Береги себя, Ронан.

— Ты слишком поздно.

Ронан повесил трубку и испустил медленный вдох. Ему нужно вернуться в Лос-Анджелес, вернуться к своему королю и его долгу. Дженнеру нужна помощь, и пока кто-то не пнет его в зад, Ронан не сомневался, мужчина не успокоится. Быстрый взгляд на закрытую дверь спальни заставил желудок Ронана завязаться узлом. Еще одна ночь. Очередная охота с Найей, настолько близко, что он мог коснуться. Запах ее крови дразнил его жажду.

Дженнер не единственный, кто прямо сейчас страдал от проблем с контролем.

* * *

Прохладный ветерок поднял влажный океанский воздух, и терпкая морская вода была тем, что было необходимо Найе, чтобы убрать остатки похоти и желания, опять затуманивших мозг. В течение прошлой недели, фокусировка становилась все более затруднительной, чем дольше она находилась в компании Ронана. Они попали в легкий ритм, охотились после закат, спали большую часть дня… она в спальне, он на диване, а потом снова все то же. Поиск его сестры был таким же бесплодным, как поиск Найи мапингуари. Либо магия, которая заразила Кресент-Сити, двинулась дальше, используя El Sendero, чтобы найти новый дом, или это было пока что затишье перед бурей.

Кроме того, вредоносная магия, заразившая тело Ронана не всплывала после эпизода в ее столовой неделю назад. Музыка, которую она слышала в его присутствии, была мягкой и певучей, комфорт для души Найи. И хотя она держала огромное самообладание на протяжении последних дней, Найя почувствовала, что контроль медленно ускользает. Она не знала, как долго сможет держаться от Ронана подальше. И если на то пошло, она даже не была уверена, чего она хотела больше.

Ронану удалось пробудить в ней что-то, что утягивало вожжи из ее контроля. Она никогда не чувствовала силу таким сырым, инстинктивным способом.

Найя не была новичком. Ни в магии, ни в сексе. Отслеживание и конфискация были ее специальностью. Она изучала магию крови, потому что это была часть ее ремесла. Ее наследия. Магия могла навредить человеку через кровь. Распространиться как вирус по клеткам. Секс обычно не входит в уравнение. И хотя у нее было несколько романтических связей в ее прошлом, никто из них никогда не вызывал тот аспект ее силы. Это было пьяняще. Опасно. И это сделало сдерживание Ронана на расстоянии вытянутой руки почти непреодолимой задачей.

Она легко могла пристраститься к силе, которую он пробудил в ней.

Магия развращена. Конечно. И это могло привести к повреждению тех, кто изначально обладал такой же легкостью, как это делали те, кто не мог. Найя нужно быть очень осторожной в отношениях с вампиром. Их контакты до сих пор были относительно невинными. Она могла только представить, какие чудеса могут проявиться, если она отдастся ему полностью, или эмоциональную связь, которую это могло подделать. Старейшины обещали ее жизнь другому мужчине. И неважно, искра, которая зажглась, когда Ронан коснулся ее, Найя знала, что между ними ничего не может быть. Со связью или нет.

— Вот, где я тебя нашла. — Найя поставила машину на парковку и выключила фары. Они прошли полный круг, охота по всему городу и лесным массивам, окружающим Кресент-Сити в поисках для любого знака демона или дампира. — Ты стоял там, — она указала на один из разбитых прожекторов, — и магия вытекала из тебя.

— Я не помню. — Ронан медленно покачал головой. — Я, должно быть, искал Шелль, но ты подумала, я что-то вспомню.

— Ворованная магия физически воздействует на ее носителя. Это может быть эквивалент сотрясения.

— У вампиров не бывает сотрясения.

Он перешел от нуля до задумчивости в течение нескольких минут, и, судя по его мрачному тону, Найя подозревала, что его настроение не собиралось в ближайшее время улучшаться.

— Вампиры, возможно, не страдают от травмы головы, — отметила она. — Но сверхъестественное существо определенно может выдержать сверхъестественные травмы.

— Может быть.

Его профиль выделялся как точно вырезанная тень в темноте салона автомобиля. Тело Найи горело, когда она вспоминала ощущение его сильной руки на ее. Как его рот касался ее. Неделю отсиживаться вместе с сексуальной фантазией, для любой женщины это будет иметь негативные последствия. Как долго она сможет продержаться? Держать его на расстоянии вытянутой руки, когда хотела привлечь ближе. Ее дыхание сбилось, когда она вспоминала об интенсивном удовольствии от его укуса и тепла, которое неслось по ее венам, когда…

— Если ты не хочешь раздеться догола и потрахаться на переднем сиденье автомобиля, я бы посоветовал тебе обуздать свои мысли, Найя.

Она обдумала слова Ронана и предупреждающе рыкнула. Звук прорезал тишину, проник в ее кожу и остановил поток.

— Ты слышишь мои мысли? — Она понятия не имела, какие способности у Ронана. Боги, что еще он подслушал?

— Я не могу читать твои мысли. — Он смотрел прямо перед собой, но Найя не пропустила, что его зрачки были оправленными серебром. — Но за счет связи, я могу чувствовать твои эмоции. И… — он заерзал в своем кресле. — Я чувствую запах твоего возбуждения.

Найя с трудом удержалась, чтобы не удариться лбом об руль. Запах ее возбуждения? Это было бы менее неловко, если бы она слопала хот-доги с двойным луком и пукнула в машине! Но, как и выше упомянутое зловоние, она притворилась, что этого не произошло, он все равно не уйдет.

— Остаточный эффект магии, которая проявляется, когда мы были… э-э… после… — Чуть не подарил мне оргазм, прокусил запястье, прежде чем мы оказались на полу столовой на прошлой неделе. — Я не понимала, что твои чувства были так настроены. Прости.

Ронан, в свою очередь, не казался счастлив по этому поводу. Рык рос в его груди, когда он повернулся к ней лицом. Его глаза полностью отбросили зеленые и насытились ртутью.

— Не нужно извиняться.

Разве нет? Она посылала некоторые чертовски смешанные сигналы.

— Оборотни могут чувствовать то, что не могу я. — Будто лепет собирался помочь с неловкостью, которая поселилась как тяжелый туман. — Они чуют ложь. Страх. Беспокойство. Все, что меняет чью-то химию тела.

— Как это ты дружишь с оборотнями?

Они не очень много говорили о ее жизни до этого момента, и Найя это нравилось. В Бороро были сложные люди, их пути были твердыми и высеченным в камне за тысячелетия. Она не хотела признаваться Ронану, что она чувствовала себя в ловушке. В плену ее племени, связанная магией и репродуктивными органами. Она не хотела казаться слабой, и не было ничего не слабее, чем жить жизнью, для защиты которой ты была не достаточно сильна.

Ронан изучал ее с интенсивностью, от которой перехватывало дыхание. Если он мог чувствовать ее возбуждение и другие эмоции через их связь, она должна быть либо очень честной, либо очень осторожной в своих ответах ему. До сих пор он не давал ей повода не доверять ему. В самом деле, с каждым днем она обнаруживала, что больше ему доверяет. И было редкое, что у Найи была возможность формировать отношения за пределами племени.

— Только мужчины Бороро могут оборачиваться. Наши женщин являются носителями магии. Ну, некоторые из нас, в любом случае.

Ронан нахмурился.

— Бороро?

— Мое племя.

Он прищурился и продолжил изучать ее.

— Сколько тебе лет?

Она нервно рассмеялась.

— Никто не говорил тебе, что невежливо спрашивать у женщины ее возраст? Я, наверное, старше, чем ты думаешь, хотя была готов поспорить, что ты старше меня на века.

— Ты бессмертная? — Любопытство появилось в его тоне. Это было далеко лучше, чем его предыдущая кислота.

— Более или менее. Хотя на самом деле, Ронан, есть кто-нибудь на этой земле, кто действительно бессмертен?

Как и все сверхъестественные существа, Бороро были долгожителями. Они имели эволюционное преимущество перед людьми, у них были более усовершенствованные чувства, быстрая регенерация, и они были устойчивы к большинству человеческих заболеваний. Но они не были непогрешимы. Ничто в этом мире не было.

— Думаю, нет, — ответил Ронан. — Мои люди были на грани исчезновения.

Разговор свернул на дорожку, на которую Найя надеялась, он не повернет. Если ему нужна была информация о ее жизни, то было справедливо, если он ответит взаимностью.

— Я думала об этом. Я никогда раньше не встречала вампиров. Не думаю, что там какие-то оставались. — Бороро хорошо скрывало свое существование. Современные антропологи объявили ее людей вымершими несколько десятилетий назад.

— Один, — сказал Ронан. — На протяжении двух сотен лет один вампир жил на земле. — Его голос спал до шепота. — До недавнего времени, то есть. Сейчас нас четверо.

Ничего себе. И она думала, что ее собственное племя было небольшим, немного больше тысячи Бороро, разбросанных по всему миру.

— Должно быть, одиноко, — ответила она. — Ты стал другим? — Она понятия не имела, как вампиром стать или родиться. Присутствие Ронана открыло дверь информация, и Найя не могла дождаться, чтобы войти в нее.

Ронан хмыкнул.

— Я недавно обратился, Найя. Бездушный меньше месяца, прежде чем ты привязала меня.

Слово было произнесено с такими эмоциями, что оно вызвало глубокую боль в ее груди. Они не говорили о связи неделю. Возвращение по этой дороге только еще больше ослабит ее решимость держать Ронана на расстоянии.

— Что значит, ты был бездушным? — Они должны были выйти на охоту, но любопытство одолевало Найю. Она обнаружила, что хочет знать больше о Ронане. И разговор в тихой машине отвлекал от эротических мыслей, которые скребли в глубине ее подсознания, а также от желания ощутить прилив магии от его прикосновения, поднимающегося на поверхность ее кожи.

— Когда дампиры превращаются в вампиров, они теряют души в небытие. Когда находят пару, то душа привязывается к душе пары. Ты вернула мне душу, Найя. Мы навеки связаны друг с другом.

Она и раньше слышала это от него, но все стало как-то по-другому. Отклик ее тела на него был необычным. Сила, накрывающая пьянящими волнами, когда он касался, отличалась от всего, что она когда-либо испытывала. Однако начала она рассматривать его претензии или нет, это не меняло тот факт, что старейшины уже обозначили ее путь, который уводил ее далеко от Ронана. Найя не была заинтересована в своей связи ни с кем. Она хотела быть свободной и принадлежать к себе.

Она почувствовала, что желание не имеет значения в великой схеме вещей. Пол по-прежнему настаивал на том, что она будет парой Хоакина, а Ронан будет продолжать настаивать на том, что она уже связана с ним. Дела собирались достичь кульминации слишком скоро, и когда это случится, разверзнется ад. Либо Ронану придется привыкнуть к идее многомужества, либо будет один адский бой.

Конечно, ничего из этого не имело значения, если Найя не найдет источник искаженной магии, который заражал людей по всему городу.

— Нам лучше начать охотиться, — сказала она, когда открыла дверь. — Солнце скоро взойдет.

Глава 11

Настроение Ронана скользило глубже во тьму с каждым часом. Он надеялся, что они найдут какого-то вредоносного зверя, одержимого смертью и разрушением, чтобы он мог убить эту хрень и нажать клапан выпуска на его сдерживаемом обострении.

Невидимая связь между душами Найи и Ронана дернулась, и мужчина ответил, покрывая расстояние между ними, пока он не оказался всего в нескольких дюймах позади нее. Городок был слишком мал. Слишком тих. Достопримечательности, звуки и запахи, тоже незнакомы. И Найя была слишком открыта, по его мнению.

— Узнаешь ли ты все это?

Они шли милю за милей, отслеживая остаточную магию, Ронан не мог видеть или чуять запах, что только способствовало его разочарование. Как он мог защитить ее от чего-то, что ускользало от его чувств?

— Что? — Его мысли блуждали, и он должен собраться прямо сейчас.

Найя подняла руку и обернулась.

— Что-нибудь из этого знакомо? Ничего не вспомнилось?

— Нет. — Всю ночь они прочесывали этот район города и жилые районы, выходящие на пляж. Теперь, напротив серповидной гавани, взгляд Ронана сканировал эту тьму на любые потенциальные угрозы. Боги, все это было знакомо. Такое впечатление, что он просто выскочил из воздуха и приземлился прикованным к постели Найи.

— Остаточная магия здесь сильнее, — сказала Найя, когда они продолжали идти. Плеск волн о берег помогал усыпить его. Он любил океан. Никогда не жил вдали от него. Он гадал, любила ли Найя океан?

— Откуда ты знаешь?

Найя пригвоздила его взглядом, нахмурившись.

— Я не могу чувствовать запах. Не могу видеть. Откуда ты знаешь, что магия там?

— Я слышу ее, помнишь? — Ее быстрая улыбка ударила прямо в живот. — Магия поет для меня.

Он держался подальше от темы магии за последнюю неделю, предпочитая основываться на их взаимодействии. Но после той ночи, когда он взял ее вену, любопытство жгло его. Его поцелуи, его прикосновения разбудили в ней силу, и он умирал от желания узнать почему.

— Какая именно музыка?

Найя обходила большой бассейн воды, которая собралась в низком месте на песке, в то время как Ронан пересек его в один грациозный прыжок. Она неохотно улыбнулась.

— Хотела бы я так делать. Ты двигаешься, как Хоакин. Изящный и мощный.

Хоакин. Мужчина, который был ее парой? Ронан проглотил хищный рык, который рос в его груди.

— В любом случае, да, это будто музыка. Музыка в моей голове. В моих ушах. В моей душе. Я чувствую, как она колотится в моей груди. И песня всегда разная, в зависимости от того кто использует магию и для чего.

— Как ты узнаешь, что она повреждена?

Найя подскочила к доскам пирса над ними, но не допрыгнула. Ронан встал рядом с ней и обвил свои руки вокруг ее талии. Боги, она была настолько хрупкой, что его ладони почти полностью окружали ее, и она была не более чем перышком в его руках, когда он поднял ее на руки. Когда она начала подниматься, его прикосновение задержалось. Он не хотел отпускать ее. Не хотел разрывать физический контакт, к которому стремился последние несколько дней.

— Как музыка звучала, когда ты нашла меня?

— Хаотично, — ответила она, не глядя на него. — Фальшиво. — Ее голос опустился до шепота, когда она сказала, — а потом так идеально и красиво, что слезы наворачивались на глаза.

Грудь Ронана сдавило, и он испустил громкий вздох, будто его ударили в живот бревном. Боги, как он хотел ее! Каждая минута, проведенная с ней, была пыткой. Каждая новая деталь раскрывала секрет, который он хотел поглотить. Ронан вскочил рядом с ней, так близко, что ее экзотический аромат леса поглотил его. Его желание ее было физическим, зарывающим колючие когти и не отпускающим.

Лунный свет сиял на вьющихся прядях темных волос Найи, придавая им темно-синий оттенок. Ронан протянул руку, будто был над ней не властен, и провел пальцами по шелковой длине. Его член зашевелился от зарождающейся похоти, а клыки начали пульсировать. Он нуждался в ней и никогда не получит, это убивало его, как и клятва Шивон. Вопрос состоял в том, что убьет его первым?

Будь проклята его жизнь, Ронан знал, что сойдет с ума, если снова не возьмет вену Найи. Не вкусит сладость ее рта.

Найя перед ним застыла, ее аромат скис, когда ее пронзил адреналин. Ронан зарылся лицом в ее дикие кудри и прошептал рядом с ухом:

— Что?

— Беда, — ответила она, медленно выдыхая. — Впереди. Может, в двухстах ярдах.

Беспокойство сжало мышцы Ронана. Что, если то, что добралось до него, добралось и до Шелль, поэтому они не нашли ее? Что делать, если существо, которое они выслеживали, поймало его родную сестру и навредило ей чужеродной магией?

— Я пойду первым. — Он встал перед Найей, убирая ее за себя.

Она мягко фыркнула и отстранилась.

— О, нет. Мне не нужна защита, вампир.

Черта с два, не нужна. Будь он проклят, если позволит ей поставить себя на пути опасности, когда он был там, чтобы принять на себя первый удар.

— Мы не знаем, что там. Для тебя не безопасно бросаться в омут с головой.

На этот раз то, что слетело с ее губ, было полно скепсиса:

— Ты не знаешь, что там. Я точно знаю, с чем мы имеем дело. — Она вылетела из-за него, оставив Ронана позади. — Просто сделай мне одолжение и держись подальше от моего пути. Я не могу беспокоиться, в порядке ли ты. Понял?

Не дожидаясь ответа, она вильнула вправо, используя высокие сваи в качестве дорожки. Ее тень металась сквозь тьму изящными балетными движениями, что Ронан не мог не восхититься.

Великолепно.

Он осторожно направился вслед за ней. Потребовалось все его самообладание, чтобы Ронан позволил ей взять на себя инициативу, в то время как он прикрывал ее спину на случай засады.

Скрежет металла о металл ударил по ушам Ронана, и Найя рванула, будто выстрел, к источнику звука. Его сердце взлетело в горло, когда он вытащил Глок, который дала ему Найя и кинжал из-за пояса, пока гнался за ней, готовый убить все, что может причинить ей вред.

Даже Шелль?

Шаг Ронана дрогнул, но он держался курса. Если Шелль потерялась в искаженной магии, он будет бороться с ней, когда — и если — ему придется. Но помимо этого, его приоритетом номер один была женщина, стремглав мчащаяся навстречу опасности, будто она рисковала своей жизнью на ежедневной основе.

Впереди, на расстоянии пятидесяти ярдов, разрывая листы стали, будто это папиросная бумага, стояло существо из кошмара. По крайней мере, восьми футов ростом, с когтями-лезвиями и бритвенно-острыми клыками, тварь была не меньше человека. Или дампира. Ронан понятия не имел, на что он смотрел, но он знал, что бы это ни было, он не хотел неспешных ночных прогулок. Комки флуоресцентного цвета капали с чешуйчатой черной плоти, приземляясь на землю брызгами, когда он оставлял за собой полосу разрушения.

Одна большая рука тянулась к Найе, когти мерцали белым в лунном свете. Она пригнулась и перекатилась слева, пропуская удар. В такт движению она вынула пистолет и выстрелила три последовательных раза, которые прошли шепотом сквозь толщу воздушного океана, приглушенные глушителем. Зверь снова выгнулся от боли, он обернулся, его скорость была высока, учитывая рост и тучность. Найя выхватила кинжал из-за спины, и лезвие светилось как маяк в туманной ночи, когда она обрела свою опору и бросилась на существо, в настоящее время пытающееся оторвать ей голову.

— Найя, берегись!

Боги. Она действительно собиралась убить его, не так ли?

* * *

Существо, боровшееся с Найей, уже не было человеком. Черт, это уже было нечто совсем иное. С проявлением вредоносной магии, он был воплощением зла и разрушения. Сила природы сама по себе. Комки остаточной эфирной энергии текли с его кожи, приземляясь на землю большой лужей красочного света. Музыка оглушила ее. Какофония буйных звуков заставила ее мозг биться о череп, зрение было как в тумане. Даже воздух был наполнен магией, вонзаясь в ее легкие, когда она вдохнула его и с трудом пыталась выдохнуть, будто выкашливала пудинг. Она боролась с сенсорной перегрузкой, так как тварь хотела убить ее. Ее собственная магия поднялась, ее сила светилась, пылая как угли в животе. Найя сфокусировала это, наполнила силой, подпитала и повела ее по руке, как проводник, и на лезвие уже голодного кинжала.

Не волнуйся. Ты сейчас поешь.

— Найя, берегись!

Голос Ронана щелкнул, словно хлыст. Она повернулась в сторону звука, пригибаясь в ту минуту, прежде чем гигантский коготь твари ударил ее. Сукин сын.

— Аргх! — Рык вырвался из груди Найи, когда она замахнулась рукой. Сила прокатилась по ней, когда она направила магию через кинжал и разрубила руку зверя на запястье. Довесок превратился в обугленную пыль и испарился, прежде чем он упал на землю. Она ответила разъяренным рыком, когда зверь повернул к ней свою огромную пасть, открывая ее и готовясь укусить. Ее дыхание застряло в груди, когда Найя вскинула пистолет, направила левую руку и выстрелила еще три раза, что не замедлило тварь.

Дерьмо.

Из ниоткуда Ронан атаковал мапингуари, приняв его массивное тело на себя. Удары сыпались, когда он боролся, клыки оскалились, глаза светились смертоносным серебром. Добрые боги, он был великолепен. Воин, созданный, чтобы убивать. Мощные зубы твари щелкнули, и Ронан схватил его за челюсть, с криком открывая рот; его тело дрожало от напряжения, пока челюсти чудовища не выдержали и треснули.

— Убирайся отсюда, Найя!

Существо было искалечено, но Ронан не понимал, как устроить его физическую смерть. Нужна магия, чтобы изгнать магию, и единственный из них, кто имел шансов победить демона, это Найя.

Буйство звука атаковало ее уши, ноты слишком резкие, слишком плоские, бессвязные и хаотичные. Ее зрение было размыто, и кислый привкус чувствовался на языке. Если она не изгонит магию, то полностью потеряет чувства. Она будет слепа, глуха, ее конечности онемеют и будут бесполезны. И она, и Ронан, оба будут мертвы.

— Держись! — Ее сила не шла ни в какое сравнение с тем, с чем они воевали, но Ронан помогал ей, что она могла справиться. Ронан заколебался, и мапингуари отшвырнул его от своего тела. Он пролетел по изящной дуге, приземлившись на спину со стоном, который заставил сердце Найи отправиться в пятки.

Чертовы Боги.

Она выпустили еще три пули в черную кожу существа, покупая Ронану время для перегруппировки.

Его скорость поразила ее. Его сила была отлична от всего, что она когда-либо видела. Он был грозным, пугающим, и с каждой секундой Найя только больше его хотела.

Чернильно-черный язык существа бросился на него, раня бицепс. Ронан даже не вздрогнул, когда придавил его к земле. Каждый мускул в его теле напрягся, вены на предплечьях вздулись. Его брови резко сошлись на переносице, над серебряными глазами, и он проскрежетал зубами:

— Что теперь?

Настолько очарованная красотой его движения, Найя вырвалась из задумчивости и стала действовать. Тепло кинжала согревало ее ладонь. Она оседлала тело существа и ударила, прямо в сердце. Она вонзила лезвие в тот же миг, когда послала взрыв ее собственной силы через лезвие. Огненный жар лизнул ее руку, и Найя закричала, но сжала зубы от боли и вогнала кинжал глубже, сквозь толстые мышцы в районе сердца. Найя оттащила магию, забирая поврежденную магию из существа через кинжал.

Передача силы оторвала Найю от распадающегося тела с силой взрыва. Она приготовилась к посадке, что, несомненно, приведет к сломанной кости или двум. Может быть, десяти. Время, казалось, замедлилось, когда она зажмурилась. Последствий не было. Вместо сильно удара о землю, она приземлилась в колыбель рук Ронана. Что могло быть очень болезненным приземлением, но в результате только с парой синяков. Она могла увидеть преимущество или парочку в том, чтобы держать вампиров рядом.

Ронан прижал ее к себе и уложил на грудь. Кинжал выпал из рук Найи, упав на землю и шипя остаточной магией на мокром песке.

— Боже, ты в порядке? — Он зарылся лицом в ее волосы, когда выдохнул слова. Легкий тремор вибрировал через него в нее, и чувство страха захлестнуло ее. Его? Он отстранился, чтобы посмотреть на нее, его глаза по-прежнему были яркими и серебряными. — Ты делаешь такое каждый день?

— Нет. Не такое. — Ее язык чувствовался слишком толстым во рту, и слова нечленораздельно выходили из губ. Она никогда не боролась ни с чем, что в полной мере проявило магию. И никогда ни с чем таким большим и мощным. Какая бы магия не была повреждена, она была за пределами того, с чем женщина когда-либо сталкивалась. Кинжал принял на себя большую часть остаточной вредоносной магии, но не всю. У нее по коже пошли мурашки, будто насекомые зарылись прямо под поверхностью, и чувство извращенной тьмы пронзило ее насквозь ледяными осколками, которые заставили ее дрожать. Она схватилась за рубашку Ронана, отчаянно нуждаясь в тепле его тела, когда ее зрение померкло, и мир накренился вокруг нее.

— Не стоит паниковать, — пробормотала она, когда тьма поглотила ее. — Но думаю, я собираюсь отключиться.

Глава 12

Дженнер вонзил клыки в женщину, которую трахал (он был уверен, что ее звали Наоми), и она испустила низкий, протяжный стон. Он трахал ее, стоя сзади, впившись в ее шею и глядя на вторую женщину, извивающуюся под ней. Та вскидывала бедра навстречу рту Наоми, блаженство отражалось в ее глазах с прожилками серебра.

С момента перехода его потребность в крови и сексе стала ненасытной. Когда он не выполнял поручения своего короля, Дженнер был по самые яйца в женщинах. Одна, две… пять за ночь. Он кормился больше, чем ему было нужно, обжирался до такой степени, что мозг гудел от напряжения.

— Трахай ее жестче, Дженнер.

Слова женщины подогрели его, когда он сжал бедра Наоми и глубоко вставил ей. Как, черт возьми, ее звали? Мари? Мелисса? Он не имел ни малейшего понятия… Марисса! Наоми зарылась лицом между бедер Мариссы, продолжая с новой силой. Его член разбух внутри Наоми, отчаянно желая освобождения. Движением языка он закрыл проколы на шее, но то, что он взял у нее, ни на каплю не погасило пожар в горле. Его жажда никогда не затихнет. Его желание никогда не ослабеет. На планете не хватит крови или секса, чтобы удовлетворить его, и это было состояние постоянной нужды, которое постепенно начинало запутывать его.

— О, боги, да. Да. Да. Да! — Марисса откинула голову назад, когда кончила. Дженнер с восхищением смотрел на ее дрожащие конечности и торчащие соски, твердеющие все сильнее с каждым страстным криком, который вырывался из ее горла.

Наоми стремительно двигалась, потираясь задом о его бедра, и сжимая внутренними мышцами его член. Дженнер вытянулся за ней, прижимаясь грудью к ее спине, лаская ее грудь, пощипывая соски, когда он вбивался в нее настолько глубоко, насколько мог. Женщина оторвалась от бедер Мариссы, когда медленный, мяукающий звук слетел с ее губ. Марисса поднялась на колени и склонилась над Наоми. Она прикусила свою нижнюю губу клыками прежде, чем коснулась его губ, но этого было недостаточно для Дженнера. Он чуть надавил, открывая еще два комплекта проколов и пил изо рта Мариссы, пока продолжал трахать ее подругу.

Еще несколько толчков, и он сделает это.

Наоми вздрогнула, ее тело сжалось, когда она кончила. Ее киска крепко сжала его, удерживая, когда Дженнер увеличил темп. Гул в его мозгу достиг лихорадочных нот, когда все ощущение его тела свелось к члену. Он оторвался от Мариссы, когда крик вырвался из его груди. Он вытащил и кончил на дерзкую попку Наоми, после он рухнул на женщину сверху. Волны ощущений накрывали его, и Дженнер вздрогнул, когда его семя текло по мягкой кожи Наоми. Мириады голосов Коллектива притихли в его разуме, и жажда, которая съедала его, как кислота, шла на убыль, его тело работало на грани истощения.

Слава богам.

Все трое упали на кровать спутанным клубком конечностей. Солнце встанет через несколько часов, и Дженнер знал, что прежде чем он уснет на день, ему нужно поиметь их обеих снова, а также взять их вены. Его аппетиты всегда была напряженными, но не такими. Он радовался шансу перехода. Стремился обрести чувство завершенности, никогда не был, как остальные дампиры.

Если бы он знал, что будет проклят не только на существование без души, но и на ощущение голода, который никогда не сможет утолить, Дженнер, возможно, переосмыслил бы щедрое предложение своего короля.

Долго, в тишине, они лежали на куче одеял, руки ласкали, губы искали. Он был расслаблен, его конечности отяжелели, хотя член, не казался успокоившимся. Этот ублюдок стоял как сраная мачта, развратно выступая между бедер. Наоми — или это была Марисса? — поползла вниз по его телу и устроилась между его ног. Ее глаза были прозрачными бассейнами серебра, когда она взяла набухшую головку в рот, глубоко посасывая, прежде чем внезапно отпустить.

Жажда, которая уже отупела и стала теплом в его горле, снова стала обжигать. Марисса — или это Наоми? — присоединилась к подруге, когда ласкала его яйца, и Дженнер откинул голову обратно на подушку, стиснув зубы от перегрузки ощущений. Его клыки пронзили нижнюю губу, и жажда перешла в исступление, когда он заметался от новой жажды крови. Отчаяние резануло его сердце, когда он поддался своим страстям, хватая обеих женщин за волосы. Это существование не было никаким даром.

Это, конечно, было проклятие.

* * *

— Михаил, где Ронан?

Со всей своей ненавистью и презрением, Шивон быстро становилась постоянным гостем в его доме. Он надеялся, что она приведет его к Грегору, но вместо этого она стала одержима местонахождением Ронана.

— Вопреки тому, что ты думаешь, я не держу Ронана на поводке. — Михаил откинулся на спинку стула, опершись локтями о подлокотник, сцепив перед собой пальцы. — Он волен приходить и уходить, когда ему вздумается. Он попросил оставить его в покое, и я удовлетворил его просьбу. Это все, что я знаю.

Не совсем правда, но он не собирался давать ей больше информации, чем нужно.

— Я тебе не верю.

Михаил равнодушно пожал плечами.

— Меня не волнует, во что ты веришь, Шивон. У тебя есть ковен, полный мужчин. Попроси одного из них согреть твою постель. — Ее глаза сузились, став изумрудными щелочками, подтверждая подозрения Михаила. — Сейчас он один из бездушных, Шивон. Освободи его от обещания, которое он дал. Как только его душа привяжется, он больше не будет твоим, не важно, какое обещание дал.

Она молчала. Ее выражение лица было непоколебимым.

— Ты не можешь вечно скрыть его от меня, Михаил.

Боги, женщина приводит в бешенство! Он потер переносицу и выдохнул чистое разочарование.

— Я не прячу его. И если ты считаешь, что Ронан — мужчина, поджимающий хвост и бегущий от ситуации, в которую влип, и в которой больше не желает находиться, то ты сильно его недооцениваешь. Кроме того, ты недооцениваешь меня, если думаешь, что я акцентирую внимание на контроле тех, у кого отнимаю свободную волю. Прекрати тупить, Шивон. Сейчас же. Мы — не враги.

Ее ковен был крупнейшим в городе и обладал сильнейшими дампирами. Будет благом для них всех, если они смогли бы научиться быть союзниками. Если бы она отбросила свои предрассудки и разрешила тем людям, что под ее защитой, перейти, если они того пожелают.

— Ты все еще хочешь изгнать души дампиров и превратить их в управляемых жаждой зверей?

Милые боги. Женщина, конечно, была на грани истерики.

— Я буду предлагать переход тем, кто желает этого.

— Тогда мы — враги.

Михаила начинало это злить. Слепое невежество и спесь делали из Шивон угрозой тому, что он пытался построить. Он оттолкнулся от стула и ударил ладонью по столу с громким треском.

— Твое постоянное нытье и завуалированные угрозы утомили меня. Уйди с глаз моих и не смей переступать порог моего дома, пока не образумишься!

Когда повисла тишина, раздвижная дверь кабинета скользнула, открывая стройные формы его пары. Клэр вошла, легка улыбаясь и поджимая полные губы, ее глаза сверкали золотым огнем.

— Все нормально?

Она была невозмутимой. И не переставала поражать его. Небольшой запах страха повеял от Шивон, и Михаил улыбнулся. Его пара действительно была грозной.

— Прекрасно, любимая. — Солнце скоро встанет, а он не мог дождаться взять ее в постель. — Шивон сейчас уходит.

— Все в порядке. Я обещала Ванессе, что отвезу ее в школу сегодня утром. Я сделаю блинчики. Хочешь парочку?

Грозная и уникальная.

Зеленые глаза Шивон широко распахнулись, и Михаил ответил на ее изумленное выражение лица ухмылкой. В отличие от любого другого вампира на планете, после перехода физиология Клэр имела больше общих черт с дампирской, чем с вампирской. Одна из тех — она переносила солнечный свет.

Шивон скрыла удивление самодовольной улыбкой. Темные брови изогнулись изящной дугой.

— Я вижу, ты разрешил своей паре оставить питомца?

Михаил ощетинился на вопрос. Мать Ванессы все еще была в коме, и хотя она, как ожидалось, в конечном итоге должна оправиться от травмы головы, пока ребенок был под защитой его и Клэр. Сортиари выказали заинтересованность в Ванессе, что сделало ее пешкой в многовековой борьбе за власть. В ребенке было что-то потустороннее, хотя Михаил пока еще не мог различить, что именно. Он собирался держать ее рядом, пока не поймет, и чем меньше о ней знали, тем лучше.

— Блины звучат вкусно, — сказал он, не отвечая Шивон.

Та поднялась со стула, но ее шаг дрогнул, когда она направлялась к двери. Клэр прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Приятная, хотя и пугающая, улыбка озарила ее красивое лицо, когда она не отодвинулась с пути Шивон.

Михаил смотрел с удовольствием, как женщина расправила плечи, выпрямилась, когда боком протиснулась мимо Клэр, стараясь не коснуться ее. Клэр посмотрела на него и подмигнула, выражение ее лица ускорило ток крови в его жилах, когда шпильки сапог Шивон клацали по деревянному полу. Он встал, глядя в глаза своей паре, пока звук закрывающейся двери не стал сигналом выхода Шивон.

— Возможно, теперь я должен позволить тебе вести бизнес с Шивон, — заметил Михаил, когда он подошел к Клэр. Пьянящий аромат ее крови пьянил его, когда он взял ее на руки и нежно поцеловал в губы. — Она, конечно, больше боится тебя, чем меня.

Клэр хихикнула и поцеловала его в ответ.

— Пожалуйста. Скоро я буду выглядеть так, будто проглотила баскетбольный мяч. В этом нет ничего устрашающего.

Михаил приложил ладонь к животу, широко растопырив пальцы.

— Ты прекрасна, — прошептал он рядом с ее ухом. — И самый Грозный вампир, которого я когда-либо встречал.

Она уткнулась ему в горло, и касание ее крошечных клыков к его плоти послало острые ощущения по венам Михаила.

— Я не знаю о Грозности. — Ее язык метнулся наружу, омывая его влажным теплом. — Но уверена, что смогу поставить хотя бы одного вампир на колени.

Гул похоти завибрировал в груди. Она действительно могла.

— Ванесса не проснется, по крайней мере, еще час. Позволь мне отнести тебя в постель. — Его руки влезли под ее рубашку, чтобы ощупать голую кожу. — Мы будем делать блины вместе, после.

Клэр напряглась в его объятиях, но не отстранилась.

— Дженнер еще не вернулся. — Ее забота грела сердце Михаила. Она будет благожелательной королевой, он не сомневался. — Я беспокоюсь о нем. Переход был трудным для него.

Михаил разделял ее беспокойство. Это правда, что переход мог быть трудным для некоторых, и, возможно, сам Михаил не донес до Дженнера то, что тот мог ожидать в его вампирском существовании. Потребности, желания, страсти усиливались. Для некоторых их становилось тяжелее пресечь, удовлетворить.

И пока контроль можно освоить за короткий период времени, Дженнер, казалось, всегда был на грани. Мужчина начал искать поединки; он обыскивал город в поисках убийцы. Его потребность в крови не была похож ни на что, что видел Михаил, и он подозревал, что у Дженнера по ночам был избыток женщин. Но его лояльность была неизменной. Он фокусировался точно лазер, когда Михаилу было нужно. Он не мог винить Дженнера за удержание шаткого контроля. Навязчивые идеи любого рода были опасны и для вампиров более, из-за интенсивности их эмоций. Михаил мог только надеяться, что женщина привяжет Дженнера в ближайшее время. Если нет, Михаил переживал, что аппетиты Дженнера могут уничтожить его. И вампир без контроля был тем вампиром, кто встретит стремительную и насильственную смерть.

— Он вернется к рассвету. — Заверение казалось пустым, когда Михаил говорил его своей паре. — А пока позволь мне отнести тебя в постель. Я хочу ощутить твою кожу перед восходом солнца.

Клэр вздохнула у его горла, и он почувствовал ее улыбку.

— Я не могу придумать лучшего способа провести остаток ночи.

Как и Михаил.

Глава 13

— Найя!

Ронан нежно потряс ее, но она была в отключке. Ледяной холод вцепился в ее кожу, и теплый цвет лица ушел, став пепельным. Очевидно, она была в тисках того, что он не понимал, Найя приняла на себя удар злой демонской магии, и он понятия не имел, как долго она будет это переваривать. Боже, он понятия не имел, как ей помочь. Солнце встанет менее чем через полчаса, и он должен вытащить их оттуда и устроить где-нибудь в безопасности.

Вопрос состоял в том, где, черт возьми, он был в безопасности?

Ее дом был в тридцати минутах езды, и он не мог рисковать быть пойманным незащищенным. Боги, он чувствовал себя таким беспомощным! Если бы Найя была вампиром, то могла бы обратиться к его силе — как Михаил и Клэр — чтобы укрепить ее. Ронан мог покормить ее из своей вены, чтобы помочь ей восстановить силы. Не зная, что ей нужен был кинжал в его груди.

Покалывающее ощущение поползло по его коже с приближающимся рассветом. На краю гавани, он увидел стопку металлических контейнеров. С ее телом, крепко прижатым к груди, Ронан мчался вдоль берега к месту, где они впервые увидели существо, которое пыталось их убить. Клочья искореженного металла валялись на земле, контейнеры были разорваны почти пополам. Шансы найти безопасность в одном из контейнеров не были хорошими, учитывая, что кто-то обязательно увидел бы разрушение. У Ронана закачивалось время и варианты. Либо это, либо сгореть дотла.

В считанные минуты Ронан падет жертвой дневного сна, который делает его практически без сознания. Он понесся в дальний конец гавани, подхватывая куски искореженной стали, которые валялись на пирсе. Ронан несся по рядам контейнеров и выбрал контейнер в верхней части стопки. Конечно, любое расследование о вандализме в контейнерах будет сосредоточено на уровне земли.

Найя висела в руках Ронана, когда он вскочил на вершину кучи. Он опустил ее, будто она была сделана из тонко закрученной карамели, свесившись через край. Он дернул замок, скрепляющий двойные двери, и тот со стоном вырвался из металла. Ему удалось раскрыть двери, он перелез через край контейнера и приземлился на ноги внутри.

Большие ящики были сложены от пола до потолка с небольшим рядом по центру. Широкие плечи Ронана едва проходили там. Он переставил ящики так, чтобы мог сделать что-то на подобии гнезда, чтобы вместить их обоих. К тому времени как он вернулся на крышу контейнера для того, чтобы забрать Найю, первые оранжевые лучи солнца сверкнули над водой, умопомрачительно красивые, но так же приятные, как кислота на коже.

Волдыри появились на предплечьях и на затылке, когда он поднял Найю. Солнце продолжало неспешное восхождение, пока он опускал ее в расчищенную зону и потянул на себя створки дверей, закрывая их. Чернильная темнота окутала его и охладила его воспаленную кожу. Он исцелится до захода солнца, но он не был уверен в своей паре.

Ее дыхание было поверхностным, но ровным. Она начала согреваться, и Ронан принял это как хороший знак. Истощение дернуло его за конечности, заставляя веки опуститься. Каждое движение тянуло кожу. Он устроился на неподатливом стальном полу, спиной упираясь в стену. Он устроил Найю так, чтобы она лежала укутанная около него, ее голова покоилась на его груди. Она была хрупкой драгоценностью, и Ронан поклялся сделать все от него зависящее, чтобы защитить ее.

Когда солнце поднялось выше в небо, его мысли стали мутными. Он провел пальцами сквозь шелковистые пряди ее волос, позволив себе утешиться движениям. Связь натянулась между ними, и Ронан удивился, насколько близко он чувствовал эту женщину в его объятиях, хотя едва знал ее. Ожесточенное чувство собственничества охватило его, и Ронан крепче прижал ее к себе. Или это был страх, который потряс его до глубины души и послал дрожь вниз по позвоночнику? Страх, что другой мужчина уже потребовал ее. Хотел ее для себя. Что кто-то хотел забрать ее у него, разорвать его теперь восстановленную душу надвое.

Истощение белого дня проникало до костей, и Ронан нехотя открылся навстречу смертельному сну, который будет владеть им до заката. Последнее, что он пообещал себе, когда провалился в беспамятство: ни один мужчина не удержит его вдали от нее. Найя принадлежит ему.

* * *

Найя расположилась ближе к источнику тепла, которое окутывало ее. Она чувствовала себя защищенной. В безопасности. Будто ничто в этом мире не могло причинить ей вред, пока она оставалась там, где была. Никогда она не знала подобной удовлетворенности, подобной той, что она испытывала сейчас.

Лениво, она провела ладонью по контурам широкой груди. Мышцы двигались под ее пальцами, когда она проследила пальцем по грудной мышце к тугому соску. Дальше вниз, она обнаружила мышцы живота, небольшие впадины и долины, когда она исследовала. Ни одна деталь не была скрыта плотной черной футболкой. Она могла бы ласкать голое тело.

Найя держала глаза закрытыми, когда продолжала свою разведку. Боги, она устала. И еще было холодно, как в могиле. Она чувствовала, что прошла через ад, но ее мозг был слишком неповоротлив, для возможности сформировать мысль. Голая кожа открылась ей, когда пальцы Найи касались предплечья без капельки жира, которое, казалось, было вырезано из мрамора. Она провела рукой наверх, волоски на руках щекотали подушечки пальцев. Последняя выпуклость бицепса и вот уже край рубахи, она обнаружила широкий порез, который существо оставило на его руке.

Глаза Найи широко распахнулись. Застойный воздух и чернильная темнота приветствовали ее, когда паника горячим комом встала в горле. Кроме отсутствия видимости, что испугала Найю, также было отсутствие музыки. Любых звуков. Ее душа была так же тиха, как в пространстве было темно. И почему это испугало ее больше, чем отсутствие знания, где она была, как она туда попала, и какие повреждения она получила в драке?

— Ронан?

Ее голос эхом отразился в замкнутом пространстве. Рука дрожала, когда она потянулась вверх, пока не коснулась щеки Ронана. Его кожа была теплой. Но почему его песня молчала?

— Ронан. — Она с силой его встряхнула, но он не пошевелился. Черт возьми, что случилось после того, как она отключилась?

Найя потянулась за спину, только чтобы обнаружить, что ее кинжал исчез. Дерьмо. Итак, она оказалась в ловушке в неизвестном месте, без оружия, с мужчиной, чей статус был неизвестен. Какая бы магия не подпитывала его песню, сейчас она была в состоянии покоя, но могла появиться снова в любой момент, и Найя понятия не имела, наполнит ли мелодия ее душу, разорвет или сотрет уши до крови.

Перво-наперво, свет.

Она сконцентрировалась, потянулась к своей силе. Тепло расцвело в ее ладони, и Найя приложила руку ко рту, будто он был полон воды. Она сосредоточилась, желая, чтобы магия выплеснулась в ее ладонь. Мягкое золотистое свечение собралось там, и женщина легонько подула, будто раздувая пламя.

Вспышки яркого белого света разгорелись в ее ладони, и Найя прикрыла глаза от внезапного яркого света. Она оказалась в помещении, закрытом со всех сторон, и окруженная штабелями деревянных ящиков, поэтому женщина предположила, что Ронан спрятал их внутри контейнера. Это означало, что они остались на пирсе. Но почему? Потянувшись рукой, Найя нашла путь через лабиринт ящиков, нащупала двойные двери в дальнем конце. Со скрипом металлических петель она открыла одну дверь. Полоса дневного света прорезала темноту, посылая адреналин по ее венам. Боги, она всерьез была без сознания почти двадцать четыре часа?

Ронан спрятал их в контейнер, чтобы укрыть от солнца.

Он защищал ее. Держал на руках. Он мог бы бросить ее, если бы захотел, но так не сделал. Найя случайно оглянулась назад и обнаружила, что он все еще мертвецки неподвижен. Единственный показатель, он был еще жив — или это была не жизнь, когда имеешь дело с вампирами? — был тот факт, что его грудь поднималась и опускалась, когда он дышал. Что-то потянуло ее внутри, будто длинная веревка связывала их, и она слишком натянулась. Возможно, она не могла оставить его, как и он не мог оставить ее.

Боги, что с ней случилось?

Снаружи вода плескалась о сваи. Звук успокаивал ее. Он был ритмичным. Мирным. Ничего подобного, оглушительному визгу, что напал на ее уши, когда она сражалась прошлой ночью с мапингуари. Без помощи Ронана, он бы ее убил.

Найя вернулась к его боку, вспомнив о ране, которую почувствовала чуть ниже его плеча. Хотя она знала, что вампиров не существует, но чувствовала, что его раны должны быстро зажить. Как у всех сверхъестественных существ. Она опустилась на колени рядом с ним, ее взгляд обратился к стороне его лица, где играли тени, вытачивая его из мрака. Женщина судорожно выдохнула, и ее сердце забилось сильнее, когда она провела пальцами вверх по квадратной линии челюсти, с грубой щетиной, до его лба. Она погрузилась в густые пряди его волос, упиваясь шелковистой текстурой, затем провела снова по лбу, по виску и обратно к челюсти, ее живот сжался, когда подушечка большого пальца коснулась его нижней губы. Будто она не могла удержаться, Найя наклонилась к нему и прижалась своими губами к его. Поцелуй был мягким; касание опьяняло, и покалывание прошло через нее, располагаясь в низу живота.

Ты практически досаждаешь бессознательному мужчине. Боги, Найя, возьми себя в руки!

Она не хотела быть привязана к паре. Не хотела быть не более чем носком или серьгами — чем-то, что закончит пару. Она хотела собственную идентичность и возможность существования вне племени… и ответственности, которая тяготила ее. Мир был больше, чем серия следов, которые она должна была отслеживать и наводить порядок. И она была больше, чем магия, которая пела в ней.

Ронан, как и Пол, считал ее не более чем объектом, чьей единственной целью было полное подчинение?

Найя вздрогнула от плаксивых мыслей, что тяготили ее душу. Вместо этого она сосредоточила свое внимание на бессознательном вампире, дрыхнущем весь день рядом с ней. Рана на руке выглядела довольно погано. Широкая, по крайней мере, дюйма на два дюйма и шесть или семь дюймов в длину, еще и в струпьях.

Магия, которая заразила его, дремала, поэтому извлечь ее, не убивая его, было невозможно. Найя может попытаться исцелить его рану. Или, по крайней мере, обработать ее, чтобы не было заражения. Найя вытащила короткий нож из ботинка, прикусила нижнюю губу, опасаясь, что потеряла свой кинжал во время боя. Пол рассердится, да и Санти не обрадуется. Оружию было тысячи лет. Не совсем то, что можно было купить на соседнем рынке.

Найя надрезала стальным лезвием подушечку большого пальца и подождала, пока пойдет кровь. Она пробормотала заклинание себе под нос и подняла свою магию на поверхность крови, пока багровое пятно на ее коже не заискрилось золотом. Тепло текло от пореза, когда она провела подушечкой пальца по ране на руке Ронана. Она играла в опасную игру, объединяя не только кровь, но и магию с его. Неизбежная связь создавалась таким образом, и использую кровь и магию, чтобы исцелить его, она переплетала сущность своей жизни с его.

Он уже дважды испил ее крови. Оставить пару капель на его коже не такое уже грандиозное дело, да?

Ронан распахнул глаза вспышкой яркого серебра. Найя дернулась, когда он перехватил ее руку за запястье, будто кобра. Его ноздри раздувались, втягивая аромат, а губы обнажили острые пики клыков. Дикость появилась в чертах его лица, его одичавший взор сфокусировался на крови, стекающей с подушечки ее большого пальца по запястью.

— Что ты делаешь?

Голос прозвучал грубо, складка на лбу появилась, будто от боли. Он сжал челюсти и сделал несколько рваных вдохов через нос.

— Т-твоя рана, — Найя проглотила страх, который поднялся в горле. Даже когда он был в плену, прикован к ее кровати без воспоминаний о прошлом, она никогда не видела его на таком взводе. Его конечности дрожали, интенсивность взгляда прожигала ее насквозь, и хотя он держал ее за запястье железной хваткой, но не причинял ей вреда. — Она еще не зажила, — продолжала объяснять женщина. — Я подумала исцелить ее.

Складка на лбу стала глубже, рыжие брови нахмурились, а глаза продолжали смотреть на нее, когда он поднес ее руку к своему рту. Он провел языком вверх по ее запястью, поглотив струйку крови.

Водоворот бабочек запорхал в желудке Найи, когда глаза Ронана блаженно закрылись. Долгое мгновение он, молча, удерживал ее, единственным звуком в замкнутом пространстве было их смешавшееся дыхание.

— Я схожу с ума от желания. — Голос Ронана разрушил тишину. Теплый и роскошный с оттенком боли, которая резанула по ней. — Твоя кровь… твой запах… твое присутствие ослепляют меня вожделением. — Он поднес ее большой палец ко рту, и Найя в очередной раз коснулась его нижней губы. Это не должно было влиять на нее, но ее тело распалилось, когда его язык снова собрать кровь.

Она повторила действие, завороженная эротическим зрелищем. Не много нужно, чтобы стать испорченной похотью в присутствии такого великолепного мужчины. Вместо того, чтобы ждать, когда он слизнет кровь языком, Найя наклонилась и провела пальцем по его языку.

Казалось, Ронан был не единственным, кто боролся с импульсом. Силы взывала, искрясь между ними. Неделя сексуальной неудовлетворенности взорвалась внутри Найи, и она протянула руку и вцепилась в рубашку Ронана, отчаянно сдирая ее с груди, пока засовывала свой язык ему в рот.

Он отпустил ее запястье, поднимая руки и разрывая поцелуй только для того, чтобы стянуть свою футболку через голову. Слабое покалывание магии пробежало по ее коже и приятный, головокружительный кайф поселился в мозгу. Когда дело доходило до вампира, здравый смысл отключался. Ответственность не существовала. Ее собственные обязательства и безопасность не существовали. Там был только он, она и страсть, что полыхала белым жаром между ними. Даже вопросы, оставшиеся без ответов, не имели значения, когда его язык скользил по ее языку.

Она хотела потеряться в Ронане. Дать ему то, чего он хотел. Ее кровь, ее тело, черт возьми, он мог бы получить ее душу, если бы хотел этого. Все, чтобы удержать его там с ней. Его руки, его рот на ней. Найя села к нему на колени, и его эрекция коснулась ее. Боги, она хотела ощутить его внутри себя. Сейчас.

— О, боги, Ронан. — Слова вылетели из ее рта, — просто трахни меня уже…

В заднем кармане зазвонил телефон, рингтон — песня из сериала «Зачарованные», рассеял чары похоти, что накрыла разум Найи. Лус. Дерьмо. Тревога завязала желудок Найи в узел, когда она положила ладонь на грудь Ронана, останавливая того, и достала телефон. Поцелуи сыпались на ее щеку, вниз по горлу, на одно плечо, пока он стягивал ее рубашку. Его ногти прошлись по нежной плоти, и Найя вздрогнула, ее глаза закрылись, когда она ответила:

— Что случилось, Лус?

— Что случилось? — недоверчиво повторила кузина. — Как насчет того, что никто не слышал тебя двадцать четыре часа, полиция расследует сообщение о каком-то звере, устроившем погром в гавани прошлой ночью, и там есть кое-какие серьезно плохие чары на горизонте!

Найя потянулась и схватила пальцами Ронана за волосы. Он взял ее палец — тот, что она порезала ножом — и взял его в рот, нежно посасывая. Ее киска сжалась, будто влажное тепло его рта была намного ниже, на ее теле, и она подавила стон. Сейчас не было времени, чтобы осознавать, что она была готова, чтобы принять его. Но о, боги. Его рот чувствовался так хорошо, что Найя была готова бросить ее кузину и остальных на произвол судьбы.

— Найя, ты меня слышишь? — голос Лус звучал так, будто она сейчас сорвется. Не очень обнадеживающе, учитывая, что обычно она была беззаботной. — Пол в ярости. Он отправляется на поиски, чтобы найти тебя. — Ее голос опустился до заговорщицкого шипения. — А Санти сказал, что у тебя новый питомец.

Этот грязный, гнилой нарушитель обещаний. Она официально облажалась.

Найя прочистила горло, хотя это мало помогло убрать тон желания из ее голоса.

— Я слышу тебя, громко и четко, Лус. Я жду тебя дома через час.

— Меньше чем через час, если ты понимаешь, что для тебя хорошо, — ответила Лус. — И ты облажалась, не сказав мне об этом первой!

Звонок завершился, и Найя посмотрела Ронану в глаза. Они все еще были серебряными, все еще блестели желанием, но она знала, что он слышал каждое слово ее разговора.

— Мне нужно вернуть тебя в мой дом. Сейчас же.

Глава 14

Ронан радовался возможности найти того, кто мог испугать Найю до состояния паники. Он хотел вонзить клыки падле в глотку и разорвать ее.

— Ронан, надевай футболку и пойдем. — Ее голос повышался с каждым словом, тон становился жестче. Его ноздри раздувались, когда волна горького цитруса ударила его, чудесный запах Найи испортился всплеском эмоций. — Я не могу найти кинжал. Должно быть, уронила его в песок, прежде чем вырубилась. Если я не найду его…

— Найя, успокойся. — Если она не переведет дыхание, то устроит себе гипервентиляцию. — Что ты ищешь?

— Мой кинжал. — Она направилась к двойным дверям, не оглядываясь. Учащенный звук ее сердцебиения эхом отдавался в ушах Ронана. — Он принадлежал племени на протяжении тысячелетий. Это священное оружие. Если я его потеряла, и Пол узнает, он убьет меня.

Любой мужчина, который попытается причинить ей вред, ответит за это кровью прежде, чем даже попробует. Ронан потянулся за стопку ящиков и достал оружие. Оно нервировало его, чувствовалось неправильно в руке. В нем содержалась магия, которой он не понимал, но он сохранил его для нее.

— Вот. Он не потерялся. Постарайся успокоиться.

Она испустила вздох облегчения, когда повернулась к нему.

— Спасибо. — Ее голос дрожал от слов, дальше разжигая гнев Ронана. — Я была в беспорядке прошлой ночью. И в беспорядке прямо сейчас. В голове туман, а мне нужно собраться.

Ронан нахмурился. Она пыталась оправдываться за то, что почти произошло между ними? Она что, сошла с ума? Гнев стал горячим и густым в горле, когда он заставил себя встать. Она была его парой. Его душа принадлежала ей. Хотела она это признавать или нет. И Ронан был болен и чертовски устал от того, что она считала ошибкой.

Найя засунула кинжал в ножны на спине и направилась обратно через лабиринт ящиков к двойным дверям. Она выглянула наружу и повернулась.

— Солнце ниже горизонта. Тебе будет нормально на улице?

Ему не нужна ее забота.

— Давай убираться отсюда. Не хочу, чтобы тебя поймали, кто не должен.

Это было мелочно. И по-детски. Ронан был не ребенком, и чертовы Боги уже давно, но он ничего не мог поделать. Он приехал в этот маленький, скрытный город не для того, чтобы найти себе пару. Он впустую потратил драгоценное время, пытаясь добиться любви женщины, которая не хотела его. Так она привязала его. Ну и что? Его приоритеты были в неисправном состоянии слишком долго. Настало время, найти Шелль и вернуть свою задницу обратно в Лос-Анджелес.

Боль пронзила его грудь.

— Поцелуй меня в задницу, Ронан!

Через их связь, боль Найи надрезала мышцы, потрошила кости, и сковывала его душу льдом. Она спрыгнула с контейнера, не думая о собственной безопасности, и Ронан выругался себе под нос, когда бросился за ней. До земли было, по меньшей мере, двадцать футов, чертовы боги. Ей плевать на себя?

Он заметил ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как она ударилась о пирс, но изящно перекатилась. Она вновь обрела опору и побежала дальше, даже не обернувшись. Сумерки быстро уступали место ночи, и кто знает, сколько еще этих тварей прятались в тени и ждали, чтобы порвать ее на куски?

— Найя!

Она даже не дрогнула. Она прыгнула с причала на песок с кошачьей грацией, которая очаровывала его.

— Черт побери, Найя, остановись!

Ронан направился вслед за ней, стараясь удерживать скорость в незаметном темпе. Он хотел обогнать ее, повалить на песок и целовать, пока она не перестанет быть чертовски упрямой и признает, что между ними что-то есть. Женщина связали его чертовыми узлами. Верх был низом, а лево стало право, когда она была рядом. Она перевернула его мир, и Ронан не мог доверять даже собственным чувствам, желая быть как можно дальше от нее в один момент, а в другой нуждаться в ней, будто в мире больше не было крови.

Впереди в пятидесяти ярдах, она перепрыгнула на другой пирс. Если она думала затеряться в тени, то нужно было еще раз хорошо подумать. Хищник в Ронане поднялся на поверхность, желая погнаться за своей добычей. Спустя несколько секунд мужчина нырнул под сваи, полностью скрываясь в темноте, больше не заботясь о конспирации. Он метнулся между сваями, аромат Найи был свеж в его ноздрях. Ее кровь звала его, ее душа тянулась сквозь время и пространство, соединяя их. Она могла попытаться спрятаться, но он найдет ее. Он всегда хотел ее найти.

Любые разумные мысли были изгнаны из головы инстинктом охотиться. Хватать. Взять то, что принадлежало ему. Невидимая сила сбила Ронана с ног, и он шлепнулся в песок, когда воздух выбило из груди.

Он посмотрел вверх и обнаружил Найю, стоящую над ним, с блестящими темными глазами возмущенным огнем. Ронан ударил рукой, поймав ее за лодыжки. Он поймал ее за руку, осторожно, чтобы смягчить ее приземление собственным телом. Низкий рык возмущения грозил вырваться из ее горла, но Ронан перевернулся в одно мгновение, устраиваясь между ее бедер.

— В чем дело, Найя? — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Ты не боишься, что тебя могут увидеть со мной? — Губы ее разомкнулись, а глаза сузились, но она не издала ни звука отрицания. — Тебе на самом деле нужно будет объяснять мое присутствие кому-то? — Боль вонзила неприятное жало в грудь Ронана. — Женщине, которая тебе звонила, возможно?

Найя сжала челюсти, ее грудь быстро поднималась и опускалась, когда она пыталась отдышаться. Она отвела взгляд, глядя куда угодно, но не на него. Эмоции переливались в темных глубинах, и связь, что объединяла их души, сильно натянулась.

— Ответь мне!

— Я не стыжусь тебя, я пытаюсь защитить тебя, идиот! — Найя подняла голову с песка, оказавшись достаточно близко к лицу Ронана, что их носы почти соприкоснулись. — Если Пол узнает о тебе, он убьет тебя. Тебе нужно держаться подальше от меня, Ронан. Они здесь. Ищут меня!

Смешок слетел с его губ:

— Ты думаешь, что мне есть дело до тех мужчин, на которых ты работаешь?

Ее печаль повисла в воздухе, пронизав его поры.

— Я не работаю на них, Ронан, — сказала она с грустным смешком. — Они… — она прикусила дрожащую губу зубами, будто борясь за самообладание. — Племя, это больше, чем семья. Когда старейшины дают приказ, его исполняют. И точка. Если они узнают…

— Что? — потребовал ответа он.

— Если они просто станут подозревать, что я чувствую к тебе, они убьют тебя. Черт, они могли бы убить меня в наказание за то, что я не убила тебя.

Рубакам Сортиари не удалось сделать это. Ронан приветствовал желающих это попробовать. Его голос опустился до шепота.

— А как ты ко мне относишься, Найя?

Они были знакомы всего чуть больше недели. Просто дни. Разве это дело по сравнению со сложностью вечной души? Она встретила его взгляд с такой силой, что его кровь воспламенилась в венах. Как мог Ронан думать, чтобы удержаться вдали от нее? Если она когда-нибудь подумает оставить его, он будет преследовать ее до края земли.

— Это как найти мир после столетий беспокойства. Я не хочу хотеть тебя, Ронан. Я не могу нуждаться в тебе. Особенно сейчас… — она отвела взгляд, будто не могла допустить чего-то.

Он повернул ее снова к себе.

— Когда что?

Найя насупилась и тяжело вздохнула.

— Особенно сейчас, когда я принадлежу кому-то другому.

Он не понимал ее мира. Ковены уважали связь пар. Она была мгновенной. Абсолютной. Бороться с этой связью, как отказывать себе в крови. Она была такой же частью их природы, как кормление.

— Этого не может произойти, Найя. Не тогда, когда ты уже принадлежишь мне так же, как я принадлежу тебе. — Ронан хотел рассмеяться над собственной глупостью. Ковены, может быть, в целом уважали связь, но была женщина, которая бы из кожи вон вылезла, чтобы ее разорвать.

Слезы блестели в ее глазах, и слова соскользнули с губ отчаянным шепотом:

— Я не хочу никому принадлежать. Я не хочу чувствовать эту острую необходимость в тебе, которая ни на секунду не уходит.

Для Найи, связь была не более чем петлей на шее. То, что заставляло ее служить. Зависеть. Как он мог заставить ее понять, что их связь была намного больше, чем рабство?

— Найя, принадлежать — более чем простая констатация собственности. — Ронан никогда не был очень убедителен. Он был мужчиной дела, а не слов. При возникновении проблемы, он ее исправлял. Но он не имел ни малейшего понятия, как сделать все правильно. — Если ты позволишь себе по-настоящему почувствовать, что между нами, то поймешь.

* * *

Найя не хотела чувствовать. Она не хотела, чтобы ее жизнь — или часть ее жизни — изменилась. И это пугало ее больше всего. Ведь с того момента, когда он набросился на нее на парковке, Найя признавала, что ее жизнь никогда не будет такой как прежде.

Его зеленые глаза блестели серебром. Так красиво. Его напряженный, чувственный взгляд удерживал ее, посылая дрожь по всему телу.

— Это все слишком. Слишком рано. И мы должны перестать притворяться, что мир вокруг нас находится на паузе. — Вредоносная магия свирепствовала, а город был слишком мал, чтобы долго хранить тайну. Сестра Ронана по-прежнему числилась пропавшей, и ему еще предстояла восстановить его недавние воспоминания. — Мы ведем себя безрассудно. Безответственно. — И это надо остановить сейчас же.

Песок переместился под ней, и соленый воздух наполнил ее легкие, когда она пыталась сосредоточить свое внимание. Ледяной холод пронизывал тонкую хлопчатобумажную ткань ее рубашки, но тепло от тела Ронана заставляло ее кожу покраснеть.

Она хотела его так сильно, что было больно. И сейчас Найя мечтала о том, чтобы глубокая душевная боль ушла.

— Ты думаешь, что это все слишком, — ответил Ронан, его тон был темным и насыщенным, как какао. — Но для меня этого не достаточно.

В очередной раз доказав, что их связь была больше, чем оба они думали, Найя проигнорировала здравый смысл и разрешила Ронану дать ей то, что нужно. Он опустил свой рот к ней, и вместо того, чтобы срочно впиться в губы, его поцелуй был медленным, чувственным, поддразнивающим. Мягким. Нежным. Но не менее напряженным, будто он не хотел ничего больше, чем задержать данный момент и испробовать ее.

Руки Ронана удерживали ее в песке. Тьма окружила их, погружая Найю в состояние сенсорной перегрузки, где не существовало ничего кроме ощущения его рта, ласкающего ее. Его язык прошелся по ее губам, и Найя открылась ему, углубляя поцелуй. Они наслаждались друг другом, и она не хотела, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Магия объединилась в центре Найи и распространилась по ее конечностям приятным покалыванием. Знакомое головокружение поселилось в ее мозгу, и она обвила руками Ронана за шею, когда приподнялась и устроилась против него. Она передвинула бедра, устроившись против его эрекции. Ронан сместился, положив руку ей на бедро и опустившись вниз на песок. Было очевидно, кто здесь владел ситуацией, и это была не она.

Она разорвала их поцелуй, провела ногтями щетине на челюсти.

— Как я хочу тебя прямо сейчас… будто умру, если не получу тебя… так ты ощущаешь потребность в крови?

Тишину ее мыслей прервала песня. Красивая, мелодия пела, наполняя ее и подводя к взрыву. Серебро ярко сверкало в его взгляд, и она уткнулась в горло Ронана, облизывая, целуя, покусывая нежную плоть. Его запах закружился вокруг нее, теплый и пряно-сладкий.

— Да. — Голос Ронана был напряженным и диким, будто он едва держал себя в узде. — Я хочу овладеть тобой. Насытиться твоей кровью. Пить из твоих вен, пока трахаю тебя, и это только едва утолит мое желание насытится тобой, твоим телом и твоей кровью.

Найя никогда не чувствовала ничего настолько объединяющего с каким-то другим мужчиной. Нужда поднялась в ней, натягивая мышцы и посылая прилив адреналина в кровь. Низкий рык завибрировал в груди Ронана, и внутри нее все сжалось, когда он подвигал бедрами, упираясь эрекцией в ширинку.

— В крови есть сила, Ронан. — Его рот прижался к ее горлу, клыки задели кожу. Найя вздрогнула, когда его язык окунул ее в тепло. — Магия в сексе. Ты разбудил во мне то, чего я никогда не могла перенаправить. — Он встал на колени, и провел ладонями вниз по ее ребрам, схватил подол рубашки. Найя подняла руки над головой, когда он снял с нее одежду и бросил ее куда-то себе за спину. Прохладный вечерний воздух целовал ее голую плоть, ее соски затвердели. — Эта сила пугает меня. Потому что я хочу большего.

— Найя. — Ее имя было молитвой на устах, произнесенное со святостью обета. — Твоя кровь — это жизнь. Она дает мне дыхание. Заставляет мое сердце биться. — Его рот нашел чувствительную точку под ее ухом, и ее пульс участился. — А твое тело… — он продолжил изучение ее голой кожи. Быстрым рывком отодвинул одну чашечку лифчика в сторону и накрыл ее ноющие груди ладонями. — Твое тело — алтарь, на котором я молюсь. Нет большей силы, чем эта.

Боги, как он говорил это.

Ронан продолжил свое исследование, его рот клеймил ее плоть, когда путешествовал вниз по плечу, ключице, ниже, между грудей. Найя выгнулась, чтобы встретить его, и, когда его рот коснулся пика соска и прикусил его, волна удовольствия накрыла ее. Мягкое свечение поднялось, переплетаясь с тьмой, окружавшей их, и она снова всхлипнула, когда его язык кружил над ее соском, дразня, прежде чем прикусить его.

Тепло заливало ее. Желание поднялось, когда прилив накрыл ее. Сияние магии оплетало ее кожу, и Найю наполнило ощущение силы, опьяняя, она чувствовала, будто могла завладеть всем миром, в одиночку. Она провела руками между их телами и дрожащими пальцами расстегнула свои брюки. Потребовалось лишь мгновение, чтобы скинуть штаны с бедер, прежде чем она обратилась к брюкам Ронана.

Изголодавшись по голому телу, она не могла расстегнуть его молнию достаточно быстро. Ронан замер, его дыхание касалось ее груди. Руки Найи прошли мимо пояса его нижнего белья, кончиками пальцев дразня шелковистую плоть его набухшей головке. Ронан судорожно вдохнул, это больше напомнило ей стон боли, чем удовольствия, когда он отстранился от нее. Они оба были заключены в мягком сиянии магии, Найя заметила, что Ронан нахмурился. Его челюсти сжались, а мускулы резко сократились, он выглядел так, будто он был высечен из мрамора. Его ноздри раздувались, когда дыхание судорожно вырывалось из груди.

Она потянулась к нему снова, но Ронан схватил ее за запястье. Он прижал женщину обратно к песку, хватку ощущалась стальной, когда он завел ее руки высоко над головой. Найя боролась с его хваткой. Не потому, что он причинял ей боль, а потому что она не могла не прикасаться к нему.

— Не двигайся. — Низкий тенор его командного голоса остановил ее в одно мгновение. Он прижал ее запястья к песку. — Позволь мне прикоснуться к тебе. Вкусить тебя. Дай мне доставить удовольствие тебе, Найя.

Удовольствие было улицей с двусторонним движением, по ее мнению. Она не хотела просто принимать. Но настойчивость Ронана успокаивала ее. Его хватка ослабла, а затем он отпустил ее. В течение долгого момента он просто смотрел на нее. Найя выгнулась к нему, и он потянулся, чтобы снять ее бюстгальтер. Он расстегнул его и спустил бретельки по ее рукам, отбрасывая к остальной одежде.

— Такая красивая. — Ронан проложил дорожку из поцелуев от запястья по руке к груди. Мурашки танцевали по коже Найи. Трепет от того, что он брал ее под пирсом, где каждый мог увидеть их, возбуждал ее почти так же, как его рот на ее голой плоти. Струйка тревоги промчался по ней от осознания того, что Пол, Хоакин и небольшая армия оборотней искали их. Если Пол найдет ее здесь, извивающуюся под умелыми пальцами Ронана, им обоим лучше бы умереть.

Он прошелся языком по ее соску, теплым и влажным, прежде чем взять его в рот и глубоко потянуть. Кончики его клыков дразнил ее сверхчувствительную плоть, изгоняя все беспокойство, что могло задержать ее. Найя была голова рискнуть гневом Пола за эти моменты с Ронаном.

С удовольствием.

Глава 15

Когда пальцы Найи скользили по голове его члена, вены Ронана горели огнем, а кожа ощущалась рисовой бумагой, поднесенной слишком близко к пламени. Клятва верности Шивон претендовала на владение его телом, и в тот момент, когда еще одна женщина требовала от него того, чтобы он заплатил за сделку, которую совершил.

Боги, как он хотел ощутить руки своей пары на теле.

Ее прикосновение, как смотреть на небо из самой преисподней. Приятно, что хочется умереть. Но не важно, насколько сильно Ронан хотел отдаться ей, он решил, что еще придет его время. Он хотел освободиться от Шивон, пройдя через огонь, воду и медные трубы. И ничто не встанет между ним и его парой.

Ее кожа на вкус была, как дождь.

Он накрыл рукой одну грудь, пощипывая сосок, пока языком касался другого. Найя выгнулась от его прикосновения, тихие, отчаянные всхлипы слетали с ее губ. Мягкое свечение магии окрасило ее кожу в розовый цвет с крапинками золота. Ронан держал себя в узде, понимая, что их страсть накрыла ее в последний раз, когда они были вместе. Он возьмет ее в свое время. Позволит силе подняться вместо того, чтобы разорвать ее.

Мучительные ожог, который заставлял его придерживаться клятвы, стал слегка неприятным жаром. Прохладный океанский бриз помогал уменьшить дискомфорт, и он отбросил все, его раздражающее. Ронан отказался от щедро набухшей ее груди, прокладывая дорожку их поцелуев к низу ее живота. Его язык опустился в ее пупок, и дыхание Найи сбилось, когда ее мышцы задвигались под его губами. Звук ее учащенного дыхания доносился до его ушей через плеск воды у берега. Он подцепил пальцами пояс ее брюк, медленно увлекая их вниз. Ее пояс был гружен оружием, и благодарная улыбка поселилась на его губах. Воительница. Она действительно была создана для него.

Тело Найи дернулось от нетерпения, когда он медленно раздел ее, но она сделала так, как он велел, держа руки вытянутыми высоко над головой. Он стянул ее эластичные брюки и нижнее белье с лодыжек, и запах ее возбуждения ударил ему в ноздри. Жажда крови охватила Ронана, его член болезненно пульсировал в джинсах, и двигаться вообще было подвигом, и Ронан не был уверен, что сможет это делать.

Боги, он хотел окунуться по самые яйца в ее скользкий жар. Трахать ее, пока они оба не пресытятся. Ронан схватил ее за бедра, кремово-бронзовая кожа искрилась сверкающими частицами, которые, казалось, жили и дышали сами по себе, закручивались вверх и блуждали по его руки, когда он массировал мышцы под ее гладкой кожей.

— Твои руки удивительны. Не переставай меня касаться.

Женщина Ронана не просила. Нет, слова, что покинули ее рот, были хриплой, нежной командой, которой, у него не было выбора, кроме как подчиниться. Растопырив пальцы, он схватил ее и провел большими пальцами вдоль ее внутренней поверхности бедер. Дрожь сотрясала Найю, и она раскрыла ноги, открывая смуглую плоть ее набухшей киски.

Боги, она была само совершенство.

Он провел подушечкой большого пальца по жесткому бутону, который гордо выделялся между блестящих половых губ. Звук беззастенчивого удовольствия ласкал уши, и Ронан медленного обводил ее клитор, ему нравилось что, когда он делал так, ее бедра дергались с каждым нежным движением. Она была так восприимчива к его прикосновению. Настолько готовая к нему, что это сводило мужчину с ума. Он поддразнил короткое гнездо завитков, которые покрывали ее холмик, и она издала тихий стон. Она толкнула бедра вверх, извиваясь, будто отчаянно нуждаясь в его прикосновении, когда он был готов ей дать его.

Пьянящий аромат ее возбуждения окутал его, и Ронан глубоко вдохнул, задерживая его в легких. Он наклонился к ее киске и провел языком по лепестку мягкой плоти. Довольный стон поселился в горле с первым прикосновением, и он лакал жадно, принимая ее сладость на язык.

— О, боги, Ронан! — Отчаянный вздох сопровождал слова Найи. — Это… так хорошо. — Она взбрыкивала под ним, и он сжимал ее бедра, чтобы удержать неподвижно. Языком он исследовал ее, проникая внутрь нее, прежде чем вернуться снова к клитору. Контакт был медленным. Мягким. Преднамеренная тактика Ронана продлевала удовольствие, срывая отчаянные всхлипы с ее губ, с самодовольным чувством удовлетворения мужчины. Он доставлял удовольствие своей второй половинке. Заставлял ее мурлыкать.

И он не остановится, пока не заставит ее кричать.

Розовый свет, который заливал ее кожу, светлел с каждым касанием его языка. Отчаянно желая получить какую-то часть внутри нее, он дразнил ее подушечкой пальца, лаская каждым проходом языка.

— Ооо-оо. — Это прозвучало наполовину облегчением, наполовину отчаянием.

Он засунул палец глубже, хотя держал темп медленным и размеренным, когда взял жесткий бутон в рот и стал сосать. Спина Найи оторвалась от песка, а пальцы погрузились в его волосы, удерживая Ронана. Шипение тепла поползло под кожей, но Ронан стерпел эту боль. Это стоило того, чтобы касаться руками Найи, впивающейся в его волосы, когда дарил ей удовольствие.

— Я сейчас кончу. — Ее резкий вдох подгонял его, и Ронан усилил давление языка на ее клитор, когда он сунул второй палец глубоко в тугой жар ее киски. — О, боги, Ронан. Ты собираешься заставить меня кончить.

Жажда крови затуманила разум Ронана, обжигая ему горло диким жаром. Он вонзил клыки в нежную, сладкую плоть внутренней стороны бедра. Крик вырвался из горла Найи, когда она кончила, Ронан продолжал засовывать палец глубоко внутрь нее, когда ее кровь текла по его языку. Он глубоко тянул, и ощущение силы и жизненной энергии едва ли не разрывали его… Свет, пронизывающий ее кожу, становился все ярче, сияя с интенсивностью восходящего солнца. Магия ползла по его телу, зажигая его нервные окончания, будто искры электричества. Найя продолжала всхлипывать от удовольствия, ее ногти впивались в его голову, когда она продолжала удерживать его.

Экстаз в этот момент не имел равных.

Ронан медленно опустил ее, упиваясь сладкой кровью Найи и лаская опухшую плоть в его руках. Холодный ожог магии переплетался с болью Найи, претендующей на часть его тела. И сквозь все это, Ронан продолжал кормиться у ее бедра, пока его конечности не отяжелели, а мысли не стали воздушными.

Он мог лежать здесь на песке, пока солнце не встанет, пить из ее вены и ласкать шелковую плоть ее киски.

Найя опустила бедра, ее пальцы ослабили хватку на его волосах и лениво опустили на песок. Он проколол язык клыком, закрыл проколы на ее бедре и отстранился, его взгляд запоминал каждый холм и долину ее обнаженного тела, когда пальцы прослеживали влажный путь на ее внутренней поверхности ее бедер.

Богиня купалась в лепестках позолоченного розового света, Найя смотрела вверх, пытаясь отдышаться.

— Я никогда не чувствовала ничего подобного. — Она поднялась на локте, ее взгляд был диким и несфокусированным. — Я должна прикоснуться к тебе, Ронан. Я хочу, чтобы мой рот оказался на тебе. Мне нужно почувствовать тебя внутри меня.

Хотя он нуждался в освобождении, как бутылка шампанского, которую растрясли, Ронан отчаялся, что он не получит его сегодня. Боги, как он жаждал ее, стремясь соединить тела воедино. Она потянулась к нему, и мышцы Ронана сжались. Он ощутил укус боль, желая, назло Шивон отдаться своей паре. Его клык порезал нижнюю губу, и Ронан слизнул появившуюся кровь. Ее шелковые пальцы пробежались по кубикам его живота, и Ронан вздрогнул от тепла.

К черту его клятву. К черту Шивон. Его член пульсировал, а яйца ныли от нерастраченного семени. Он возьмет Найю. Будет трахать ее, пока пустое чувство отчаяния не заполнится чем-то иным. Он стянул штаны с задницы, и его эрегированный член вырвался на свободу. Он сжал его в кулак и повалился на свою пару, наводя член на тепло между ее бедер, которое приветствовало его.

Предупреждающий рык раздался из темноты. Он скользнул по позвоночнику Ронана, вызвав его защитный инстинкт. Быстрым движением он поднял Найю вверх и убрал ее за себя, его взгляд устремился к золотым, сияющим угрозой глазам, на расстоянии в двадцати футов. Крик пронзил тьму, кошачий и злой. За его спиной, Найя подхватила свою одежду и выругалась под нос.

— Не трогай его, Хоакин.

Ее тон был слишком молящим, и звук пронзил копьем грудь Ронана. Из тени Ягуар приблизился, его черная шерсть была темна, как ночное небо. Длинный хвостом проносился назад и вперед со змеиным изяществом, и зверь оскалил зубы, издав одичавший свист. Он пригнулся, будто готовился атаковать Ронана, и тот поднял руку, приветствуя наступление. Будь он проклят, если его пара увидит его как слабого противника.

Но вместо кошачьей атаки, Найя прыгнула на Ронана. Ее глаза все еще были дикими, а кожа светилась магией. Она повернулась лицом к своему нападающему.

— Я сказала, нет.

* * *

Найя попыталась стряхнуть опьяняющий туман, все еще цепляющийся за ее сознание. Она знала, что не нужно было задерживаться там, где их могли найти, и все же она отдалась Ронану там, где любой желающий мог их увидеть, тратя то драгоценное время, за которое она могла спрятать его от членов своего племени. Здравый смысл не существовал, когда он касался ее, и она хотела жить только сегодняшний моментом. Даже сейчас, со смертельным взглядом Хоакина, сосредоточенным на них, все, о чем он она могла думать, это о том, как сильно она хотела Ронана.

Соберись, Найя!

Хоакин был не только готов к борьбе. За ней раздалось предупреждающий рык от Ронана, и ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что глаза вампира горели серебром, а клыки были оскалены.

— Уйди с дороги, Найя. — Голос Ронана был полон ярости, каждое слово звучало неестественно. Все они были не более чем высокоразвитыми животными, и встать перед хищниками, делящими территорию, вероятно, не самая лучшая идея. Все-таки она не могла просто спрятаться за него и ничего не делать!

Хоакин по широкой дуге обошел их, хвост размахивал вперед и назад, голова была низко опущена к земле. Его шелковые черные уши прижимались к голове, когда он поднял нос к небу. Глубокие морщины прорезали мех, когда он принюхался, его нос без сомнения обжигала магия. Он опасливо глядел на Найю, и она сделала шаг назад, чтобы положить руку на плечо Ронана. От движения ее мышцы натянулись, но она знала, что это были эмоции Ронана, которые она чувствовала, а не свои.

Связь?

Он был зол. От этого во рту у нее стало кисло и горько. Но это был не его мир. И начать борьбу с Хоакином будет только хуже. Пальцы Ронана крепко сжали ее, кратко, притяжательно, прежде чем отпустить. Ой-ой. Жест чувствовался чертовски похожим на извинения.

— Что ты собираешься делать, — предупредила она, — нет.

Песня, медленная и ритмичная, стучала в ее груди, будто круглые барабаны. Самцы Бороро, возможно, не могли управлять или владеть магией, но это не значило, что магия не была неотъемлемой их частью. Звук стал громче, как только Хоакин стал меняться, оставляя свою форму зверя.

Переход был безболезненным, насколько она знала, как вылезать из воды. И это было не так мгновенно, как хотелось бы Найе. Переход мог поставить Хоакина в невыгодное положение? Если только купить ей и Ронану время, чтобы выбраться из этого чертового ада.

— Найя. — Темные брови Хоакина резко сошлись над его почти черными глазами. Боль в его голосе была внутренней, прорезающей кровавую дорогу, которая оставляла ее ощущения слишком оголенными. Как долго он скрывался в тени, наблюдал? Сколько он видел? Щеки Найи горели от стыда. Он был свидетелем ее настоящей страсти, когда она кричала ей удовольствия, пока Ронан зарывался лицом между ее ног?

Она не знала, что сказать. С чего начать. Отмазки были банальными, и Хоакин учуял бы любую ложь, которую она попыталась бы ему скормить. Кроме того, одно неправильно произнесенное слово точно так же ударило бы по Ронану. Честность была единственной политикой в данной ситуации. Она будет бороться с последствиями ее действий.

— Я знаю, я не проверила, но…

— Pensé que estabas muerto![10] — Слова сорвались с его губ едва сдерживаемым криком. Он сжал губы в презрительной насмешке, когда его взгляд охватил ее с головы до ног. — И я нашел тебя голой на песке, под этим pinche pedazo de mierda[11]!

Найя съежилась. Обвинение в тоне Хоакина жалило ее. Она должна была позвонить кому-то. Сказать Лус, чтобы все знали, что она в порядке. Конечно, они предположили, что ее убили; она никогда не выходила на охоту без проверок. Он был расстроен. Взволновал. И предан. Она понимала это. Но любая агрессия против Ронана была плохой идеей. Хоакин понятия не имел, с кем или с кем он имел дело.

Совершенно не смущаясь своей наготы, Хоакин прищурено смотрел то на Найю, то на Ронану. Он был почти столь же большим, как Ронан, его тело было сплошными литыми мускулами. Изящнее, чем у ее вампира, но не менее смертоносным. Ноздри Хоакин подрагивали, а мышцы в челюсти дергались. Звук барабанов ускорил темп в душе Найи, и было очевидно, что мужчина едва мог себя контролировать. Если он снова изменится, то нападет. Найя была в этом уверена. Она должна была успокоить его, прежде чем все рванет. Хоакин уставился на нее, его тело тряслось от безудержной ярости, и обвинил.

— Eres mio! — Ты моя.

О, черт возьми, нет. Найя не какой-то объект, который просто стоит рядом, и она уверена, что не позволит никому обращаться с ней так. Ронан подошел сзади Найи, встав достаточно близко, что тепло от его груди она ощущала спиной. Он положил свои большие ладони на ее бедра, повернув ее тело к своему. Низкий предупреждающий рык вылился в полноценный оскал. Говорил Ронан по-испански или нет, Найя предположила, что Ронан уловил суть тона Хоакина. Здорово.

Она оторвалась от притяжательных объятий Ронана и пошла в сторону Хоакина, готовая снести его дурную голову с плеч. Там, в городе, разгуливали монстры. Вредоносная магия заражала людей тревожными темпами. У них не было времени на эту чушь.

— Я не твоя собственность. — Она ткнула пальцем в его широкую грудь. — Я провела более половины за последние двадцать четыре часа без сознания. И если бы не мужчина, стоящий позади меня, я была бы мертва. — Боги, она так устала находиться под чьим-то каблуком. Все, считали, будто она не могла позаботиться о себе, когда она каждую ночь патрулировала в одиночку и в одиночку разгребала дерьмо. — И что мне делать с моим телом — это не твое дело, Хоакин. Если я захочу перетрахать все мужское население города Кресент-Сити, я сделаю это! Понял? — Она ударила его в грудь, сбив с ног.

Глаза Хоакина расширились, его челюсть отвисла.

— Dioses[12], Naya. Что он с тобой сделал? Usted está brillando![13]

Ах да. Она забыла о магии, которая окрасила ее кожу в блестящий светло-розовый. Хрень. Кстати об алых буквах. Держать ее сексуальную жизнь в секрете будет немного тяжелее, когда доказательство потрясающего, крышесносного оргазма послало заряд магии по ее коже. Хоакин не слишком нежно отодвинул ее в сторону, выхватывая длинный нож из ножен на бедре, и прошагал мимо нее.

— Ты труп! — прокричал он Ронану, когда занес оружие высоко над головой, готовясь нанести удар.

Бляха-муха. Это была ее вина. Если бы она не отдалась своей страсть, как какой-то сексуально озабоченный подросток, этого никогда бы не произошло. Ронан был спрятан в ее доме, а ей бы просто эпически ковыряли жопу старейшины.

— Хоакин, остановись! — Она повернулась и схватила его за руку, но он оттолкнул ее, будто она была не более чем иллюзорной мухой.

Ронан не разделял озабоченность Найи. Его глаза светились, как лунный свет, и он присел в оборонительную позицию, оскалив клыки. Скорость Хоакина была впечатляющей, когда он рванул к Ронану изящной дугой. Впечатляет, но Хоакин не мог сравниться с вампиром.

Ронан поймал его в воздухе и ударил о землю.

Даже не приседая, Хоакин перекатился на спину, вскочил на ноги. Песок ушел из-под ног, когда он рванул к Ронана с кинжалом наготове. Эти двое стали клубком конечностей и облаком песка. Их движения были не более чем пятном цвета на темном фоне, не оставив Найи никакой надежды на вступление в драку, чтобы их разнять.

— Ронан, перестань! — Ее просьба не нашла отклика, когда он врезал правым хуком в лицо Хоакина.

Вспышка синего подмигнула с лезвия Хоакина, и живот Найи сделал сальто, когда Ронан отбросил оружие. Он был сильнее Хоакина. Быстрее. Но размер и мышцы Ронана сделали его менее гибким, и Хоакин сумел его переиграть не один раз. Крошечные волоски на руках Найи встали и на затылке тоже, будто покалывая предупреждающе о предстоящем шторме. Электрический заряд появился в воздухе, и она могла поклясться, что почувствовала запах озона на расстоянии. Перед глазами все поплыло, а звуки боя отошли на задний план, когда ее уши заполнило стаккато, дикое и хриплое, такое резкое и несвязанное, что мурашки побежали по коже.

Нет. Боги. Не сейчас!

Вредоносная магия потекла из пор Ронана, покрывая его яркой боевой раскраской. Крик неподдельной боли потряс пирс и сваи над ними, когда Ронан отбросил с себя Хоакина. Хоакин приземлился в тридцати футах от него, распластавшись лицом на песке. Страх сковал Найю, кровь заледенела в жилах, когда Ронан упал на колени, сжав голову руками.

Даже не задумываясь о благополучии Хоакина, она побежала к Ронану, опускаясь рядом с ним. Музыка была оглушительна, она заглушала все вокруг Найя, пока та не оказалась потрясенной и дезориентированной. Она должна была что-то сделать. Магия была неустойчива и, если оставить все идти своим чередом, то он превратиться в существо, которое Найе придется убить. Этого ни за что не произойдет. Она закрыла глаза, сосредоточилась…

Раздался щелчок, от которого она сразу же распахнула глаза. Она повернулась и обнаружила Хоакина, стоящего над ними, пистолет Ронана красовался в его руке и смотрел прямо Ронану в голову. Хоакин сегодня таскал чужое оружие. Ублюдок. Прежде чем Найя успела подумать, она достала свой ствол и направила его в лицо Хоакина.

— Брось, — сказала она, холодно как лед. — Или я отправлю серебряную пулю прямо в твой мозг.

Глава 16

Видимо, Кристиан был не единственным, кто пытался достать Грегора. Если тот был еще в городе, как думал Макалистер, сукин сын, конечно, залег на дно. Кристиан искал военачальника Берсерков или его родню чуть больше недели по всему Лос-Анджелесу. Если этот ублюдок знал, что для него хорошо, то он сейчас спрятался в горах Шотландии, зализывая раны и разрабатывая план, чтобы вернуться с благосклонностью к Сортиари. Грегору грозило суровое наказание, если Кристиану удастся достать его. Сортиари не терпели предательства.

Кристиан наблюдал за женщиной с интересом. Она была влажной мечтой любого горячего мужчины: высокая, стройная, одетая в кожу и кружево, с кудрявыми черными волосами и кремовой фарфоровой кожей. Ее зеленые глаза были похожи на изумруды, сверкающие в слабом освещении клуба. Головы поворачивались, когда она проходила мимо, как мужчин, так и женщин. Внимание ничего не значило для нее. Она, очевидно, знала, что была стервой. Он мог остаться — на, под, рядом — с такой женщиной, как она.

Он держался на расстоянии, когда она обходила его. Пока она изучала всех, кто мог рассматриваться как потенциальный контакт, и владелец данного клуба оказался магом, который держал руку на пульсе обо всем сверхъестественном, творящемся в городе. Это был третий клуб, где она была сегодня, и те, с кем она говорила, относились к ней с определенным уровнем уважения или даже благоговения. Кто она? Она выглядела как порно-звезда и достаточно съедобная. Но Кристиан сомневался, это статус знаменитости воздействовал на мнение тех, с кем она взаимодействовала. Аура смертельной силы окружали ее, и он знал по выражению ее лица, что она требовала послушания.

Бля. Он бы много не дал, чтобы подчиниться такой женщине.

Кожу покалывало, и Кристиан откинулся на спинку стула, позволяя темному углу поглотить его. Женщина повернулась, ее ястребиный взор сверлил его. Ее зрачки полыхнули серебром, и Кристиан проглотил стон. Не женщина. Дампир, он должен был догадаться. Бля. Столько скрытности, она, наверное, знала, что он следил за ней всю ночь.

Макалистер предупредил Кристиана, что король вампиров хотел бы видеть Грегора и всех его родственников мертвыми. Причиной тому послужило то, что берсерки почти уничтожили всю расу вампиров. Так кто она была? Она не была похожа на того, кто получал приказы от кого-либо. Убийца, может быть. Нанятая помочь, чтобы Аристову не пришлось пачкать руки. Общая черта у всех тех, кто обладал определенной силой. Зачем беспокоиться, когда можно прислать кого-то сделать грязную работу?

Взгляд женщины остановился на Кристиане, и она застыла. Ее обходили по широкой дуге, когда она стояла неподвижной статуей среди хаоса, она смотрела, будто могла видеть прямо сквозь него. Но вместо того, чтобы нервировать, Кристиан нашел это внимание электрическим, пощипывание промчалось вниз по спине и поселилось низко в его яйцах. Горяча. Бля. Ее полные губы скривились в презрительной улыбке, будто она оценила его и сочла… скучным.

Круто.

Он отхлебнул виски с колой и отвел взгляд прочь от нее. Это потребовало серьезных, блядь, физических усилий. Женщина была мощным магнитом, а он беспомощным куском металла. Он следил за ней краем глаза, наблюдая за тем, как она продолжала общаться с тем мужчиной, который сидел тут в течение получаса или около того. Кристиан заметил несколько серебристых взглядов, разбросанных по всей толпе людей, один из них принадлежал гигантскому сукиному сыну, щеголяющему двойными наборами клыков. Вампир. И, наверняка, не Аристов. Осиротевший король не терял времени даром и возрождал свою расу. Это означало, что Кристиану нужно поторапливаться, если он хотел получить Грегора раньше врагов Берсерка.

* * *

Дженнер хмуро отставил стакан. Шивон должна была привести их к Грегору, но все, что она успела сделать до сих пор — позадавать парочку случайных, бесполезных вопросов. Квест «Найти Берсерка» заменился на более важный квест: найти Ронана. Долбанные Боги.

Шивон тратила только время Михаила; она также тратила время Дженнера. Восход был в добрых шести часах, и он не хотел, чтобы она таскалась за ним по всем гребаному городу. Горло горело от жажды, а тело ныло от необходимости трахаться. Если он не найдет женщину для утоления похоти, он вырвется прямо из собственной гребаной кожи. Но пока горе-дампирская королева не исчерпает все свои усилия сегодня вечером, Дженнер был обязан приглядывать за ней.

— Ты так напряжен, как пружина, Дженнер. В чем дело? Сказывается бездушие?

Женщина «заноза-в-заднице» побрела к нему с кошачьей грацией, кривая улыбка изогнула ее темно-красные губы. Она не скрывала своего презрения к вампирам, и Дженнер отказывался клевать на приманку.

— Чего ты хочешь, Шивон? Я занят.

— Да, — сказала она с издевкой. — Конечно.

Сегодня он был не в настроении разбираться с ее надменным фуфлом. Краем глаза он увидел, как женщина с короткими светлыми волосами и дерзким задом, который едва прикрывала юбка, повела бедрами. Легкий доступ и меньше времени на раздевание. Их взгляды встретились, и она улыбнулась. Перспективно…

— Как получилось, что Ронан вдруг растворился в воздухе? — В ее тоне звучало обвинение, и Дженнер постарался не закатить глаза. Самка сходила с ума. — Он не отвечает на телефон, и никто не кажется очень уж любезен предоставить его местонахождение.

Ронан гулял сам по себе, взгляд Дженнера по-прежнему держался на блондинке в дальнем конце клуба.

— Тебе не приходило в голову, что, возможно, никто на самом деле не знает?

Шивон сузила глаза.

— Нет.

Пальцы блондинки заигрывали с волосами, задевая шею. Ее брови приподнялись в вопросе над блестящими голубыми глазами, когда она кивнула в заднюю часть клуба, где располагались туалеты. Приглашение? Дженнер кивнул. Черт, блядь, да.

— Где он, Дженнер?

Он снова посмотрел на Шивон и выдохнул:

— Понятия не имею. — Это была правда. Он подозревал, что Михаил знал, но если и так, он ничего не говорил.

Шивон изучила Дженнера, ее ноздри раздувались почти незаметно, когда она пробовала воздух. Она знала, что он говорил правду, и он надеялся, что она оставит его в покое и вернется в свой ковен на всю ночь. Потому что у него были дела получше, чем следить за ней.

— Не забывай, кто вытащил тебя из канавы и дал тебе дом, Дженнер. Ты должен мне, по крайней мере, немного верности. Он с тобой свяжется, если вообще заботится о сохранении своего бизнеса на плаву. Я хочу знать, когда он это сделает.

Это была правда, Шивон дала Дженнеру приют, когда он был никем. Место, которого он не заслуживал. И да, женщина познакомила его с Ронаном, с мужчиной, который изменил его жизнь. Но Дженнер принес клятву своему королю. Никакие прошлые клятвы этого не изменят.

— Я подозреваю, что Ронан позвонит, когда будет готов, и ему будет чертовски хорошо, — заметил Дженнер. — Не так уж много я могу сделать.

— Ты знаешь, я хорошо отношусь к друзьям. Но враги получат то, что заслуживают.

Если она думала, что пустые угрозы заставят его действовать, она ошибалась.

— Все знают это, Шивон.

Она улыбнулась, будто ей нравилось, чтобы ее репутация подтверждена.

— И в интересах дружбы… — ее взгляд прошелся к дальнему углу клуба. — Там оборотень на охоте. Я не уверена, следит он за мной или тобой. Я просто подумала, ты должен знать.

Дженнер думал, что тот мужчина пах мокрой собакой. Мужчина смотрел на них с интересом из своего темного угла, его поза была расслаблена.

— Спасибо за предупреждение.

В настоящее время было множество свободных концов, болтающихся на ветру, было трудно сказать, за кем мог прийти оборотень. Возрождение Сортиари, уже разворошило в городе осиное гнездо деятельности. Михаил хотел бы узнать об этом, неважно, за кем следил мужчина. Оборотни придерживались территории. Даже больше, чем вампиры. Если стая приехала в город, это могло иметь какое-то политическое влияние. Если мужчина был одиночкой — в том смысле, что без стаи — это могло быть даже хуже.

Мужчины без клятвы верности были опасны независимо от их убеждений.

— Я буду следить, — сказал Дженнер. — И держать ухо востро.

— Спасибо, Дженнер. — Он понятия не имел, подумала ли Шивон, что он говорил о Ронане или об оборотне, но Дженнера это не сильно волновало. И смирение, показывающее признательность, было столь же прозрачным, как пакет с зиплоком. Над головой Шивон, он наблюдал, как блондинка побежала к задней части клуба. Самое время для него отправить за ней.

— У тебя сегодня есть эскорт? — Шивон редко выходила одна, и хотя Дженнер знал, что она может позаботиться о себе сама, он не хотел бросать ее одну, на тот случай, если намерения оборотня не были так невинны.

— Со мной Карриг. — Ее прищуренный взор прошелся по Дженнеру, и лукавая улыбка заиграла на губах. — Спокойной ночи.

— Иди домой, Шивон. — Дженнер прошмыгнул мимо нее, стремясь облегчить боль, которая поселилась у него в горле, а также между ног. — Сегодня нет необходимости мутить проблемы.

Он не стал дожидаться ответа. Вместо этого, он позволил члену вести его через переполненный клуб, чтобы добраться до блондинки. Дверь в женский туалет распахнулась, и она скользнула внутрь, и Дженнер подхватил темп. Боги, в его горле полыхал чертов пожар. Его мошонка ощущалась так, будто кто-то схватил ее и крепко сжал. Бесконечное ощущение пустоты витало над ним, заполняя его отчаянием, от которого его сердце колотилось в груди, а желудок завязывался узлом.

Равнодушный к толпе женщин, крутящихся в пространстве, он рванул к двери. Он быстро глянул на блондинку и водрузил ее на столешницу с раковинами, его рот раздирало неистовое желание, поднимающееся по запаху крови во рту.

Крошечная юбка задралась на ее талию, когда она обвила ногами его торс, и Дженнер удобно устроился между ними, стон чистого облегчения зародился в его груди, когда его ладонь нашла ее гладкую и разогретую киску. Он перебрал пальцами короткие волоски, одернув голову назад и утопив клыки в ее горле.

Она кончила в одно мгновение, ее крики эхом отражались от кафельных стен, когда он пил из нее. Боги. Она уже кончила, едва он начал. И, несмотря на кровь, которая текла по его языку, гася огонь в горле, Дженнер знал, что его будет недостаточно, чтобы удовлетворить его. Это будет еще одна длинная ночь.

Глава 17

Холод, отличный от всего, что он когда-либо чувствовал раньше, бежал по телу Ронана. Когда замысловатая паутина нитями пронзила его мозг, сердце и даже легкие. Холод мчался по венам, кипение крови от клятвы верности казалось просто погружением в тропические воды по сравнению с этим. Рваный крик полный боли вырвался из горла, когда он упал на землю, спина выгнулась так, что он подумал, его позвоночник мог сломаться.

— Если ты думаешь, что я шучу, Хоакин, вперед.

Голос Найи был светочем в его замутненном болью разуме. Ее тон обещал смерть, и Ронан почти пожалел беднягу, которому были адресованы слова. Сила чистой энергии разбухала внутри Ронана, и он скрежетал зубами, пока не почувствовал, как его клыки прокололи нижнюю губу. Кровь полилась по губам, и он мог поклясться, что та застыла ледяной лентой. Боги, было такое ощущение, что ад был заперт в его теле, и если он не освободиться, то нахрен взорвется.

— Ронан? Ты меня слышишь? — Это было единственное, что он мог услышать. Центр всей его проклятой богами Вселенной. — Успокойся и постарайся сосредоточиться.

О, с сосредоточением у него было все в порядке. Ледяные осколки в настоящее время били копьем по печени. Коллектив вторгался в поток его сознания, увлекая его из настоящего. Приливная волна воспоминаний накрывала его, изображения супер-быстро мерцали, будто он несся сквозь время. Ронан схватился за грудь, когда пережил воспоминание — убийца, держащийся за серебряный кол и вбивающий его в сердце бедного вампира. Жажда крови вспыхнула в горле Ронана, когда он пережил первое кормление, после перехода.

— Ронан?

Голос Найи, словно удалялся, становился все тише, и паника охватила его. Он мотал головой из стороны в сторону, будто это как-то могло выбить державший его Коллектив. Для него не было убежища среди мертвых. Его спасение было прямо здесь, в настоящем.

С ней.

— Шивон. — Он не был уверен, что произнес слово вслух или нет. Его сознание закрутило в головокружительном мареве, голоса Коллектива скребли его психику. — Принадлежу. Ей. Я нарушаю обещание, Найя. Только ты. Нужна только ты.

Его мир погружался во тьму, и он боролся с ее соблазнительной тягой. Появилось видение, Дженнер шныряет по ночным клубам в поисках свежей вены, это вызвало приступ беспокойства в груди Ронана, и еще Клэр выразила обеспокоенность Михаилу. Король волновался за Дженнер; вампир, который не мог освоить контроль окажется вампиром с очень короткой продолжительностью жизни. Михаил волновался, что именно ему придется разобраться с Дженнером, если тот не сможет справиться с его похотью. Мир, который Ронан оставил позади, и мир, который лежал перед ним, был темной пустотой, которая неловкостью прошла через него.

Освободиться от Коллектива. Оставить прошлое там, где оно должно быть.

Ронан вынырнул из воспоминаний, будто выплывая из покрытого льдом озера. Сила пульсировала в нем, неестественное присутствие, с которым боролся его организм. Она объединилась в его желудке. Буйство цвета заполнило его зрение, будто в ослепительный полдень. Руки, теплые и мягкие, обхватили его лицо, и он поддался контакту. Она была солнцем. Лучик света в темной, бездонной Вселенной.

— Найя.

Он схватил ее за плечи в попытке успокоить его несущийся мир. Трос, который связывал их, сильно натянулся, и Ронан, будто это было физически, дернулся вперед. Тепло одеялом укрыло его, прогоняя ледяной холод, пробирающий до костей, и он больше не чувствовал себя так, будто замерзал изнутри.

Истощение накрыло Ронана и опрокинуло вперед, ударив щекой о твердый песок. Боги, он мог бы проспать целый год. Просто лежать на пляже, не делая ни черта, уносило его море или нет.

Он перекатился на спину, и голова легла в мягкое тепло. Ее пальцы гладили его по волосам, смахивая со лба, когда она пробормотала что-то ободряющее.

— Все будет хорошо. Просто постарайся расслабиться.

Расслабиться? Дерьмо. Просто назови его желе.

Одно веко открылось, потом второе. Ослепительного цвета не было, слава богам, но краем глаза Ронан уловил тень огромного черного кота, расхаживающего возле края пирса. Выглядело так, будто парень его подруги не был готов бросить полотенце на ринг, что было хорошо, потому что Ронан вернулся на 100 процентов, он планировал вернуться к тому, где они остановились.

Черт побери, он чувствовал себя больным и уставшим.

— Вот. Пей.

Найя прижала запястье ко рту Ронана. Кот прижал уши и гневно зашипел, но она не уделила ему никакого внимания. Ронан чувствовал себя, будто пропущенным через мясорубку, но он собрал достаточно энергии, чтобы послать ухмылку в сторону мужчины.

— Эй. Перестань быть таким самодовольным. — Найя толкнула Ронана, и он подавил всхлип боли. Да, через мясорубку.

Он повернул голову и встретился взглядом с ней. Все еще немного нечеткая, но она оказалась окружена ореолом света.

— Боги, как я люблю вздорных женщин. — Кот зарычал, и Ронан потянулся, чтобы взять ее запястье в свою руку. Его клыки прокололи кожу, и почти незаметный вздох соскользнул с губ Найи.

Данный момент не был и в половину столь интимным, как хотелось бы Ронану. У них была аудитория, с которой он бы не хотел делиться. Он не стал задерживаться в вене своей пары. Это было простое кормление, предназначающееся, чтобы восстановить силы и ничто другое. Будет время, чтобы насладиться ее телом, пока он будет пить из нее, позже. Теперь ему нужно приготовиться, чтобы защитить ее не только от угрозы, бегающий по городу, но и той, которая сейчас смотрела на нее из тени.

Ронан закрыл проколы языком на плоти Найи. Он украдкой бросил взгляд вверх и обнаружил ее с закрытыми глазами и разомкнутыми губами. Роскошный цветочный аромат наполнил воздух и смешался с вожделением Ронана. Были хорошие шансы, что он был не единственным, кто заметил возбуждение его пары.

Он протянул руку и погладил ее по щеке.

— Обуздай свои мысли, любимая. Если кошка учует тебя, одному из нас придется убить другого до рассвета.

Найя быстро отвела взгляд, концентрируя свое внимание на ягуаре, продолжающему расхаживать в нескольких ярдах от них.

— Он расскажет о тебе старейшинам, — сказала Найя. Кошка размахивала своим хвостом назад и вперед, когда смотрела на нее. — Я не могу оставить тебя в секрете.

Ронан разозлился.

— Я никогда не просил тебя об этом.

Боги. Она снова будет относиться к нему так, будто он был чем-то постыдным, что ей нужно прятать. Она была его парой. Его. Не мужчины, который продолжал смотреть на них своими кошачьими глазами.

— Я знаю.

Печаль появилась на ее лице, но Ронан крепко держался за свой гнев. Он рывком сел, его голова по-прежнему была чертовски тяжела, она чувствовалась камнем на плечах. Нежная забота Найи о нем больше не дарила ему утешения. Вместо этого, она заставляла его чувствовать себя слабым. Зависимым. Мужчина, который считал себя более достойным, наблюдал, когда Ронан мятой бумажкой валялся у ее ног, беспомощный против силы магии, которая пыталась накрыть его.

— Тише, Ронан. Магия по-прежнему…

— Мне срать на магию! — рявкнул Ронан. Кот зарычал со своего места, наблюдая за ними, и Ронан показал зверю оскаленные клыки. — Веди своих старейшин! — крикнул он. — Она… — он ткнул пальцем в сторону Найи, — принадлежит мне!

* * *

Немного крови, казалось, имело большое значение для восстановления вампира. И быть донором точно не составляло труда для Найи. Смущение, играющее на щеках, сошло в один момент, когда гнев разгорелся в ее животе от горячих слов Ронана. Почему он относился к ней так сурово? Будто все это было ее ошибкой. По-честному, она должна была убить его той первой ночью. Она сохранила ему жизнь. И теперь он рассматривал ее доброту, будто это было что-то предосудительное, принимая заботу, которую она показала ему, и бросая ее ей в лицо.

Она ошеломленная сидела на влажном песке, пока Ронан продолжал кричать на Хоакина. Его глаза были полностью серебряными, сияя, как луна в бесконечном полуночном небе. Ее вампир легко выходил из себя. Глупая истерика, которая только распалила бы Хоакина.

Как если бы для нее не было унизительно, чтобы она должна быть парой мужчине, отдыхающему у нее на коленях, осознавая свое желание. Ронан действовал так, будто она позволила своему вожделению вести ее. Будто удовольствие от его укуса она могла включить или выключить, будто щелкнуть переключателем. Боги, вся ее жизнь ушла в огненный штопор. Она больше не контролировала ничего, и меньше всего собственные эмоции. А Ронан бросил их ей в лицо, будто они ничего не значили.

Она принадлежит мне!

Его слова глубоко ранили. В очередной раз, мужчина приравнял ее к какой-то безделушке, которую можно при необходимости поставить на полку. И кто, черт побери, такая Шивон? Скрипя зубами, Найя подавила мысль о его бессвязных разглагольствованиях. В его жизни была еще одна женщина? Та, которая, могла подумать, что она на него претендует?

Казалось, вампир многого не рассказывал Найе.

Когда Ронан продолжил свою тираду, крича на Хоакина, высмеивая, что тот посмел напасть, контроль Найи над своей силой крутился внутри нее, стягивая нити. Гроши, по сравнению с тем, что до сих пор держалось внутри Ронана, но независимо от того, как она пыталась, она не смогла извлечь магию из его тела. Как вредоносный паразит, она отказывалась покидать своего хозяина. Его взрывной характер достаточно доказывал, что тьма внутри него возрастала. Холодный страх поселился в ее сердце при осознании того, что как и с любым похитителем магии, на которого она охотилась, единственный способ изгнать магию — убить Ронана.

Если она этого не сделает, он станет монстром.

Часы, казалось, прошли за несколько минут, когда они были под пирсом. В тот момент, когда Найя пригрозила Хоакину, он перекинулся. Трудно было сказать, собирался ли он убить их обоих. Зная сына вождя, Найя поняла, что он попытается представить их обоих перед советом. Хоакин был бы никем, если бы не следовал правилам. Но если она ничего не сделает чтобы решить эту ситуацию сейчас, он не получит шанс играть по правилам, потому что Ронан убьет его.

— Ронан, пойдем. — Насколько его слова задели, она не хотела находиться здесь, чтобы ее разоблачили. Не займет много времени, прежде чем Санти или один из старейшин появится. Они редко ходили в одиночку в их формах ягуаров. И Найя не сомневалась, что Ронан победит в бою один-на-один, но она сомневалась, что все будет так радужно, если он столкнется с несколькими воинами Бороро.

— Я никуда не пойду, — рявкнул Ронан. Он дернул подбородком в сторону Хоакина. — Я не боюсь его. Я не боюсь ни одного из них.

Несносный мужчина!

— Я никогда не говорила, что ты боишься! Но все станет только хуже, если мы быстро не уйдем. Ты все еще нестабилен. Я могу чувствовать это. И я ничем не смогу помочь. Мы в невыгодном положении. Нам нужно перегруппироваться.

— Нам не нужно ничего делать, — подчеркнул Ронан. — Мне нужно найти мою сестру. Мне нужно избавиться от всего этого внутри меня. И мне нужно, вытащить свою задницу из этого отсталого сраного города обратно в Лос-Анджелес! — крикнул он Хоакину. — Ты собираешься стоять там всю ночь или драться со мной, ты, трусливый сукин сын!

Оглушительная музыка резала уши Найи, такая громкая, что ей было жаль, что она не может ничего сделать, чтобы смягчить вызывающую песню. Ярость Ронана захлестнула ее, будто ледяные океанские брызги, и она резко вдохнула холод, пропитывающий ее кожу.

Темные уши Хоакина встали, и он побежал по пляжу, громко рыча. Не хорошо. Сила Бороро опустится на пляж в считанные минуты.

— Какого черта с тобой случилось? — Музыка испорченной магии начала затихать в теле Ронана, хотя его гнев еще не спал. — Ты в своем уме? Так ты ищешь драки?

— Возможно. — Ронан обошел ее по кругу, его глаза сияли серебром. — Я не нуждаюсь в твоей защите, Найя, и я не хочу, чтобы ты билась за меня. Я более чем способен позаботиться о себе.

— Ты думаешь, я пытаюсь бороться за тебя? — Серьезно? Вспыльчивый вампир был вспыльчив. — Я пытаюсь спасти тебя! Ронан, магия внутри тебя питается твоим гневом; разве ты не видишь этого? Ты только ускоряешь процесс, давая выход этой агрессии. Я пытаюсь спасти тебя, черт возьми! Жизнь в ожидании боя не принесет ничего хорошего.

Он провел трясущимися пальцами по волосам и сделал размеренный вдох и выдох. Каждый мускул его тела, сжимающийся от напряжения, был тугим и твердым, как гранит. Его грудь вздымалась, а губы обнажили звериный оскал, открывая взору пики клыков.

— Ты связана со мной, Найя. Моя. Любой мужчина, который думает, что ты его, встретит жестокий и кровавый конец.

— Нет. Не относись ко мне, как к собственности! — огрызнулась Найя. — Кто такая Шивон, Ронан? Ты, кажется, не в той форме, чтобы другой мужчина называл меня своей, но слова из твоих уст предполагают, что ты можешь быть не так свободен, как хочешь казаться.

Его челюсти напряглись, когда он скрежетал зубами.

— Когда я говорил о ней?

Вопрос Найи, казалось, погасил часть огня в его повелительном и командном тоне. Слезы защипали в глазах Найи, но это было от гнева или от обиды, она не знала. Для нее не должно было иметь значения, если Ронан обещал себя кому-то другого. И все же имело. Боги, имело.

— Не обращай внимания, — сказала она побежденно. — Давай просто уйдем. Я ослабла, и мне нужно помедитировать и сконцентрировать энергию. Мне нужно разрядить темную магию из моего кинжала.

Ронан стоял неподвижно, глубокая морщина залегла на его лбу.

— Пожалуйста.

Она могла бросить его здесь на произвол судьбы, но не хотела этого. Насколько бы Найя на него не злилась, часть ее не могла вынести мысли о разлуке с ним. Долгие минуты прошли, когда они стояли у прибоя, волна поднималась и оказывалась у их ног. Он испустил долгий неровный вздох и направился к машине.

Облегчение затопило ее. Боги, она настолько потерялась в нем, что лучше бы спорила с ним всю ночь, чем хотя бы минуту провела врозь. Так много вещей нужно было утрясти между ними. Столько много всего о нем, она не знала. Она просто надеялась, что получит шанс изъять и заставить уйти магию, что осталась в мужчине, который назвался ее парой.

Глава 18

Ронан захлопнул дверь с достаточной силой, чтобы сорвать ту с петель, прошел через гостиную Найи, будто хозяин в доме. Боги. Ему некуда было идти. Не зная, как найти Мишель, он не мог выбраться из этого жалкого места. Вдали от нее. Связь, которая объединяла их, натянулась, и Ронану захотелось, чтобы он мог взять лезвие и перерезать ее. Освободиться от неизбежного желания, что медленно съедало его заживо.

Рациональная его сторона знала, что Найя не понимала. Она не была вампиром. Она не чувствовала связь так, как он чувствовал ее. Но с иррациональное стороны ему не послать все это нахрен. Она дала ему свое тело. Свою кровь. И, когда дело дошло до драки, она пыталась заставить его сбежать и скрыться, будто он был каким-то гребаным трусом. Будто он неправильно претендовал на то, что по праву было его.

Она была его парой!

Последние двадцать четыре часа прошли в суматохе эмоций, и мир Ронана отказался переставать вращаться. Ни один из них не остыл, пока они возвращались в дом Найи, или они просто искали причины увековечить борьбу. Какая была лучшая альтернатива? Ронану объясниться с ней и признать, что он пообещал свое тело другой женщине и запечатал сделку с кровью? Боги. Как он мог быть так глуп, что болтал о Шивон, пока его пара предлагала ему свою вену, чтобы восполнить то, что проклятая чужеродная магия украла у него? Магия, которая превращала людей в демонов, ни меньше.

Это существо могло убить ее. Она охотилась в одиночку. Энергия, которую она потратила, чтобы убить того зверя, отбросила ее без сознания на песок. Она бы пролежала там до того момента, пока кому-нибудь не хватило здравого смысла, чтобы поискать ее, или пока другое существо не пришло прикончить ее. Как мог ее собственный народ так грубо рисковать ее жизнью? Ронан был зол на нее. Он хотел встряхнуть и образумить ее. Но, в конечном счете, он не хотел ничего большего, чем защитить ее. Удержать свою пару в безопасности, в том числе и от ее родных.

— Я хочу встретиться с твоим вождем. — Ронан едва сдерживался, чтобы не кричать. — Вы все живете в пузыре, Найя, и он вот-вот лопнет. — Если Сортиари пронюхали о том, что происходит в Новом Орлеане, был только вопрос времени, когда они вмешаются. Эти ублюдки не брали пленных. Они уничтожали весь вид. Бороро, возможно, хотели, чтобы мир считал, что они ушли, но Сортиари сделают это реальностью, если это встанет на повестке дня. — Нет никакого пути — ни одного — чтобы ты боролась со всем этим в одиночку.

— Это не так работает, Ронан. — Резкий тон Найи не делал ничего, чтобы успокоить его нрав. — Ты не можешь просто появиться из ниоткуда и потребовать, чтобы твой голос услышали. Ты не в состоянии изменить то, что не менялось веками.

— Гребаный мир, Найя! Ты когда-нибудь думала, что ваша неспособность вступать в двадцать первый век — проблема? — Это случилось со сверхъестественными существами. Черт, у Михаила, по-прежнему, возникали проблемы с адаптацией в современном мире. — Тобой манипулируют собственные люди, и ты слишком слепа, чтобы увидеть это!

Найя упрямо сжала челюсти и засунула кинжал в ножны на боку. Ронан не упустил, что она использует кинжал по назначению, если он достаточно ее разозлит. Его гнев вспыхнул от того, что она относится к своей жизни и безопасности так неосторожно. Если бы его не было прошлой ночью на пирсе, то монстр убил бы ее. И она была более чем готова бежать прямо туда и в одиночку принимать на себя больше ублюдков, потому что глупая допотопная сволочь так сказала!

— Ты не имеешь права так говорить! И что я хочу делать — что я обязана делать — это не твое чертово дело.

Ее темные глаза сверкали негодованием, а грудь вздымалась. Ронан воспользовался моментом, чтобы полюбоваться ее жестокой красотой, прежде чем выпалил в ответ:

— Ты. Принадлежишь. Мне!

Выражение ее лица стало пустым и равнодушным от его слов — затишье перед бурей. Боги, он не собирался говорить это еще раз. Даже не хотел признаваться в этом себе. Он не хотел ничего больше, чем найти Шелль, и оставить это убогое место позади. Так почему же мысль о Найе, принадлежащей другому самцу, накрыла его такой ревностью, что у него не оставалось выбора, кроме как отстоять свое право на нее? Кстати, говоря о жизни в допотопном прошлом. Он был таким лицемером.

— Я буду защищать тебя, Найя. — Казалось, Ронан не смог удержать этих слов. — Я не буду стоять в стороне, когда ты выходите в ночь и охотишься на то, что у вас нет шансов победить. И, кроме того, я не допущу, чтобы тебя наказал Совет (слепые глупцы, которые даже не достаточно мужественные, чтобы выйти и охотиться с этим злом бок о бок с тобой).

Найя фыркнула, широко раскрыв глаза от неверия.

— Дружище, я делаю все сама… прежде чем встретила тебя. Я могу со всем справиться сама. Ты ничего обо мне не знаешь. На что я способна. И я не собираюсь сидеть здесь и слушать, как ты оскорбляешь мои способности и подвергаешь сомнению мою работу.

Это была правда. Он почти ничего о ней не знал, и это бесило. Если бы она была дампиром, он бы обратил ее. Если бы она была вампиром, они бы разделили Коллективное знание истории своего рода. Она не была никем таким, хотя, и он был идиот, чтобы оправдываться этим. Они были связаны. Душа Ронана знала ее. Это должно было быть всем, что имело значение.

Но боги, черт побери, этого было не достаточно.

— Ты могла умереть! — продолжил он.

— Если я не смогу остановить все это и не найду источник магии, который вызывает это, ты тоже умрешь! — Тишина повисла после слов Найи. Ее взгляд встретился с его, в нем светились невысказанные эмоции. Она испустила медленный вздох, и ее голос стал мягким и печальным. — Внутри тебя что-то есть, Ронан, и я не знаю, как это прогнать. Это может сейчас спать, но ненадолго. И когда это действительно проснется, оно не остановится, пока не проложит свой когтистый путь. Пол, Хоакин, они убьют тебя, если этого не сделаю я. Как ты можешь ждать, что я буду сидеть и ничего не делать — вообще ничего — чтобы защитить тебя, как ты хочешь защитить меня?

Ее беспокойство вторило его собственному. По крайней мере, они были на одной волне. Он чувствовал эту силу в нем сегодня. Лягаясь, царапаясь, расширяясь внутри него, и ему очень хотелось отпустить. Что тогда случится? Он тоже стал бы монстром? Убил бы свою пару? Отчаяние выбило воздух из легких, и Ронан пересек гостиную, подойдя туда, где Найя сидела на диване.

— Если это произойдет, — сказал он, его взгляд был непоколебим, — ты убьешь меня.

Он скорее умрет, чем причинит ей какой-нибудь вред. Особенно своей собственной рукой.

Она мягко фыркнула.

— Если ты думаешь, что я могу сделать это, ты обманываешь себя, Ронан. Я не могу даже заставить себя покинуть комнату, когда ты в ней.

Ронан сел рядом с ней и откинулся на подушку. Он уставился на узор из гипса на потолке. Солнце скоро встанет, и ему придется спать, пока Найя будет сталкиваться с расстрельной командой за все, что происходило сегодня вечером. Боги, он так долго ждал, чтобы стать вампиром, и теперь он не чувствовал ничего, кроме презрения к слабости, которая удерживала его от нее, до тех пор пока солнце не сядет вновь.

— Почему тебе не нравится быть связанным?

Вопрос появился ниоткуда, и Ронан повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

— В ту первую ночь, когда ты предложил мне надеть на тебя наручники, могу сказать, тебе было некомфортно. Ты напрягся, когда я захлопнула наручники. Это из-за серебра?

Она изучала его, будто хотела залезть ему в голову в поисках ответа. На мгновение Ронан прищурено посмотрел на нее: ее мягкая бронзовая кожа, пышные, полные губы, и глаза, глубокие и бездонные, как ночь. Темные, дикие кудри обрамляли ее лицо, и Ронан протянул руку, не в силах остановить себя, взяв шелковую прядь большим и указательным пальцами, поглаживая.

— Я был воином, — сказал он, тихо. — Я боролся за лордом-вампиром против Сортиари, когда они вели войну с вампирами более трехсот лет назад. — Выражение лица Найи смягчилось, и Ронан печально ей улыбнулся. — Я еще не был обращен, а истребители убивали вампиров тревожными темпами. Мы проигрывали. Были те вампиры, аристократия, кто выбрал сокрытие, а не войну. Они отправляли отряды дампиров в бой, пока сами бежали и прятались. Я дал клятву на крови господину, который пообещал обратить меня и многих других. Вместо этого он использовал нас в качестве рабов. — Ронан сделал глубокий вдох и провел пальцами по волосам. — Я был обучен воевать. Не выказывая жалости.

— Он посылал вас умирать? — Огромные глаза Найи блестели от волнения.

— Не думаю, что таково было его намерение. Думаю, он надеялся, что нам удастся убить военачальников берсерков, которых посылали Сортиари. Не все вампиры были благородны, — сказал он. — Не все дампиры. Но они боялись. И умирали от рук Сортиари. Думаю, мой господин делал то, что считал должным сделать. Когда мы не бились, нас держали как собак в подвалах. Моя сестра отказалась оставить меня там. Она проявила внимание к паре нашего господина. Нежной женщине, которая проводила большую часть ночи, рыдая от страха смерти.

— Боги, — выдохнула Найя. — Это ужасно.

Ронан знал участи и похуже.

— Я был на войне, — сказал он, пожимая плечами. — Но я был столь же упрям и обеспокоен, как и Шелль. Мой нрав брал надо мной верх больше раз, чем нужно, и когда я не сражался, то был прикован.

Найя протянула руку и погладила пальцами его по запястью.

— Лучше бы я не надевала на тебя наручники. Ронан, мне так жаль.

— Ты не знала. — Все его предыдущие гнев и возбуждение растаяли от ее нежного прикосновения. — Это была цена, которую я заплатил бы тысячу раз. Это стоило моей души. Стоило тебя.

Найя открыла рот и отвернулась, но Ронан слышал, как ее сердце заколотилось от его слов.

— Это были неспокойные времена, царил хаос, и мне удалось сбежать. Мы нашли ковен, скрытый глубоко в лесу, и вдали от битвы. Сортиари продолжали вести войну против вампиров, и те быстро ушли. Их стерли с лица земли. Меня больше некому было обратить. Я смирился со своей судьбой. Но ходили слухи. И поэтому я оставил Шелль на попечение нашего ковена, и отправился на поиски любого вампира, который мог бы выжить.

— Я удивилась, — сказала Найя. — До той ночи, когда ты схватил меня, я никогда не видела вампира. Я думал, вы все вымерли.

— Я искал Михаила на протяжении почти столетия, и нашел его в России. Полуживого. Слабого. Одичалого. — Ронан печально усмехнулся. — Это чудо, что он не убил меня.

— Пол однозначно избегает Сортиари, — отметила Найя. — Он называет их reyes de las tineblas.

Ронан вздернул бровь.

— Короли тьмы.

Ронан фыркнул.

— Подходит. — Он задумался, какая история была у вождя со стражами судьбы. — Что ты знаешь о них?

— Не много, — ответила она. — Только то, что они — плохие новости. Мы следуем по El Sendero и не беспокоимся о том, что делает остальной мир.

— По пути?

Найя скривила губы и хмуро посмотрела на него.

— Очень хорошо, вампир. Caminos de la magia — пути эфирной энергии, которые простираются по всей земле. — Ронан потерялся в ровном тембре ее голоса. Когда Найя говорила, он мог поклясться, что чувствовал силу, которая клубилась вокруг нее. — Мы — полиция. Магии. Моя бабушка говорила, что это дар, данный нам богами. Но мне все больше и больше кажется это только проклятием.

* * *

Найя никогда ни с кем так откровенно не разговаривала. Никогда. Не Санти или даже Луз не знали, что Найя чувствовала о своей жизни. Но Ронан наполнил ее ощущением спокойствия и комфорта. Доверия. Даже если они ссорились, она не волновалась, что обнажала душу перед ним. В глубине души она чувствовала, что он мог видеть все, что она пыталась скрыть.

— Пол держит наше племя в ежовых рукавицах.

— Племя?

— Ну, знаешь. У Бороро это эквивалент… — Найя вращала кистью руки, когда пыталась найти нужное слово, — стаи.

Ронан вздернул бровь.

— Вампиры не живут в стаях. Мы живем в ковенах.

Она поджала губы.

— Масло масленое. Ты знаешь, что я имею в виду.

Он продолжил играть с ее волосами, его взгляд приклеился к ним, когда пробежал по прядям пальцами. Найя подавила приятную дрожь. Что-то такое простое не могло быть так приятным.

— Есть и другие племена Бороро? — Звук его голоса убаюкивал ее, низкий и теплый.

— Несколько. — Она потянулась к его прикосновению, повернула свое тело, чтобы ее плечо упиралось в его. Она хотела прижаться щекой к его груди, но сдержалась. Она не могла позволить себе снова потерять себя. Его напряжение было слишком сильным, слишком абсолютным. И пока она не узнает больше об этой Шивон, и кто она для Ронана, Найе нужно беречь свое сердце. — Мелкие племена менее заметны. Размер племени зависит от размера нашего местоположения. Кресент Сити — крошечный городок, поэтому у нас небольшая команда, по сравнению с некоторыми другими.

Подушечки его пальцев ласкали раковину ее уха. Прилив тепла затопил ее и устроился в мягком местечке между ее ног. Казалось, даже невинные прикосновения вампира заставили ее таять от желания.

— Ты — охотник?

Гордость раздувала грудь Найи. От того, что он признал ее так, как даже Пол не мог. Тот называл ее следопытом. Или брухой. Но, по мнению старейшин, она не была достойна звания охотника.

— Да. В каждом племени есть только один. Хотя всегда есть ученик. Моя кузина Лус — моя ученица.

— Как ученик может продвинуться вперед по карьерной лестнице?

Интерес Ронана к жизни Найи, к тому, кем она была, грел ее сердце. Он искренне любопытствовал, а не просто успокаивал ее. Тяжесть, что стягивала ее упругое тело в течение последних нескольких дней, ослабла, и что-то поднялось внутри нее, будто пустой карман ее души заполнился. Рядом с ней, Ронан закрыл глаза, и загадочная улыбка появилась на его полных губах.

— Ученик движется вверх, когда бруха племени либо погибает, либо находит пару.

— Хммм. — Ронан не открывал глаза. — Они планируют использовать тебя как племенной скот, да?

Найя засмеялась. Будто ее голова действовала по своей собственной воле, она положила ее на плечо Ронана. Ее ладони нашли его бедра, и он схватил ее руки, переплетая их пальцы. Найя поразилась, насколько естественно ощущалось устроить тело рядом с ним. Чтобы сила его тела поддерживала ее. Это было опасно. Она не могла позволить себе чувствовать что-то к нему.

— В какой-то степени, — ответила Найя со вздохом. Большой палец Ронана лениво чертил узор на ее пальце, когда она прижималась ближе к груди. — Я просто не понимаю ажиотажа. Лус даже не приблизилась к тому, чтобы принять на себя все это, и это не значит, что я потеряла то, что конфисковала в последнее время. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что Пол нервничает из-за того, что я пыталась держать дистанцию между своей жизнью и дружным кругом племени. Он, наверное, думает, что поставив меня в пару с Хоакином, он вернет меня в лоно.

— Зачем тебя вообще в это втягивать? — Свободной рукой Ронан повернула ее подбородок, и их взгляды встретились. — Почему бы не позволить тебе уйти и жить своей жизнью, как ты хочешь?

Найя грустно ему улыбнулась:

— Только несколько женщин Бороро, которые могут слышать музыку магии. Полу нужно, чтобы я осталась. Чтобы делать детей с Хоакином. Девушки с ушами для отслеживания и забора магии, которая была украдена или выпущена в мир.

Территориальный рык поднялся в груди Ронана.

— Если он думает держать тебя как обычный племенную кобылу, он обнаружит твою текущую пару, препятствующую его стремлениям.

Ревность жарко полыхнула в груди Найи, за которой последовал прилив ярости, который оставил ее мышцы с потребностью бороться. По своей физической реакции и эмоциям, Найя подумала, что это могло принадлежать ей, но она знала, что эмоции Ронана кружились в яростном вихре внутри нее.

Связь?

— Так… — Контроль казался несуществующим, когда он пришел к Ронану. Желание подобраться поближе… и с гораздо меньшим количеством одежды…. поглотило ее. Мысли Найи разлетелись невероятно высоко, когда он прикасался к ней. Магия и сила, которые он вызывал в ней. Если бы она не поддерживала их разговор, то уже была бы голая и молила его сделать замечательные и вкусные вещи с ней, прежде чем прошла хотя бы еще минута. — Ты живешь своей жизнью, как ты хочешь, Ронан? Когда не занят восстановлением потерянной память или поиском пропавших сестер?

Его губы дернулись от неохотной улыбки. Все, о чем она могла думать, это о поцелуе уголка рта, чтобы уговорить поцеловать ее в ответ. Боги, она была безнадежна! Раба своих собственных желаний. Слабачка.

— У меня есть фирма, которая специализируется на устранении проблем для тех, у кого достаточно денег, чтобы купить решение, — ответил он. — В основном знаменитости. И у меня только одна сестра. Шелль — мой близнец, на самом деле.

Найя сосредоточилась на их сцепленных руках и сглотнула. Решатель проблем. Она чувствовала, что деловые отношения Ронана скользили на грани законности.

— Вы похожи?

— Думаю, да. Хотя с момента моего перехода появились различия, которых раньше не было.

— Я никогда не видела дампиров. Их не должно быть много.

— Несколько ковенов обитают вверх и вниз по побережью, — сказал Ронан. — Но большинство из них живут как можно ближе к Михаилу.

— По приказу?

Ронан хихикнул.

— По необходимости.

Найя была поражена чувством правильности, когда она сидела и разговаривала с Ронаном, раскрывая частички и кусочки своей жизни. Такая правильность тоже была опасна. Если она снизит бдительность, то позволит Ронану проложить свой путь не только в ее жизнь, но и в ее сердце. В Бороро для него не было места, и кроме того, Пол никогда не отпустит ее.

— Почему по необходимости? — Чувство горя настигло Найю, сжав сердце.

Ронан нахмурился, будто тоже почувствовал это.

— Мы все взаимосвязаны, — ответил он. Его голос оплетал Найю, и женщина повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы черпаем силу друг от друга.

— Быть вдали от ковена ослабляет тебя? — Какая семья была у Ронана? Они придушат его, как Пол поступил с ней?

— Нет. — Ронан наклонился, пока его губы не стали парить над ее. Дыхание Найи сбилось, и сердце заколотилось в груди. — Теперь у меня есть ты. — Он прикоснулся своими губами к ее, легкое прикосновение. — Моя пара и наша связь придают мне силы.

Поцелуй был мягким. Медленным. Дразнящим. Он разбудил ее желание. Его язык встретился с ее в шелковистом скольжении. Она выдохнула в его рот, и их дыхание стало единым. Как она могла согласиться на выбор Пола, когда ее сердце уже принадлежало мужчине, баюкающему ее в своих объятиях?

Магия стекала по ее коже, как теплый тропический дождь. Ладонь Ронана обхватила ее шею. Он углубил поцелуй, когда уложил ее спиной на диван. Когда он устроился между ее бедер, Найя толкнула их вверх, чтобы встретить его тугую эрекцию, скрытую штанами. Боги, она нуждалась в нем, голая кожа к голой коже.

— Найя! — Рука долбила во входную дверь как отбойный молоток. — Найя, я знаю, что ты там!

Лус. Дерьмо.

Ронан нехотя отстранился и слегка улыбнулся.

— Твое тайное логово, кажется, не настолько секретно, знаешь ли.

— Поговори мне еще. — Санти и Луз приходили и уходили, когда им заблагорассудится, Найя решила, что пора двигаться. Конечно, в городке с населением около десяти тысяч человек нет ни одного «тайного логова», которое могло бы долго оставаться тайной. Она выпуталась из объятий Ронана, подошла к входной двери и открыла ее. — Ты знаешь, Лус…

— О. Мой. Бог. — Лус прошла мимо нее и уставилась на Ронана, разинув рот. — Это правда! — Лус посмотрела на Найю широко раскрытыми глазами и толкнула ее в бок. — У тебя новый питомец!

Ронан насмешливо улыбнулся, но Найя была готова выставить кузину за дверь. Бабочки закружились в животе Найи. Если не Санти рассказал Лус о ее госте, то женщина услышала это от Хоакина. А это означало, что теперь Пол и старейшины тоже знали о Ронане.

— Лус, сейчас не время. — Внимание Найи переключилось обратно на Ронана. Его зрачки были оправлены серебром, а взгляд был голодным. Боги, он перевернул ее мир с ног на голову. Она не могла думать, когда он смотрел на нее.

Луз фыркнула.

— Думаю, что нет. Но моя вечеринка — наименьшая из твоих забот. — Она дернула подбородок в сторону Ронана. — Пол в ярости. Он назначил награду за голову вампира. Сто золотых за его клыки.

Веселость Ронана потускнела, когда он нахмурился.

— Всего сто штук? Конечно, я стою больше этого.

Как он мог быть таким бесцеремонным? Ледяные осколки страха копьем пронзили грудь Найи. Если магия-паразит не убьет Ронана, то Пол, несомненно, закончит эту работу. И она была бессильна остановить его.

Глава 19

Лус была довольно вспыльчивой. Она во много походила на свою кузину, но ей не хватало зрелости Найи и самоконтроля. Не говоря уже о каком-либо психическом фильтре. Лус перекинула длинные темные курчавые волосы за плечо. Сжала губы, концентрируясь и выставив бедро, изучая вампира. Она была ниже Найи на четыре или пять дюймов и выглядела вздорным подростком, а не ведьмой, охотившейся на демонов.

— Так… размер клыков вампира прямо пропорционален размеру его… — Она одарила его озорной улыбкой. — Ты знаешь.

Ронан рассмеялся, и Найя строго посмотрела на него.

— Лус. — Тон Найи звучал не так весело. — Возьми себя в руки.

— Что? Когда я еще получу шанс спросить?

— Мы должны вывезти тебя из города. — Найя игнорировала выходки сестры и беспокоилась. Ее запах, как правило, сладкий аромат, был испорчен, и Ронан поморщился. Волна тревоги вибрировала в нем… ее тревоги.

— Я никуда не уйду, пока не найду Шелль. — Хотя это было только половина дела. Найти Шелль, безусловно, приоритетно, но Ронан не покинет Кресент Сити без Найи.

— Ронан. — Найя вскинула руки в отчаянии. Она расшагивала по скудно обставленной гостиной, пока Луз усаживалась на барную стойку, которая отделяла кухню от обеденной зоны. — Пол назначил цену за твою голову. И не только деньги. Золото.

— И…? — Ронану было срать на щедрость. Он разберется со всеми, кто думает, что может убить его.

— Золото — большой наркотик, кровосос. — Лус болтала ногами взад и вперед, заставляя ее выглядеть моложе. — Это единственный драгоценный металл, который можно безопасно держать остаточную магию.

— Золото Бороро не обычное золото, да?

— Неа.

Найя яростно посмотрела на Лус, но девушка, казалось, этого не заметила.

— Для не-магических пользователей, это как сто желаний от джинна. Найя и я можем наколдовать то, что нам нужно, нашей собственной силой. Нам не нужно золото Пола или его желания. Но для всех остальных…

— Они будут более чем готовы вонзить кол в твое сердце за возможность получить в свои руки золото. — Пристальный темный взгляд Найи встретился с его, и другая волна беспокойства заставило что-то в его груди напрягаться.

— Ты можешь наколдовать что угодно? — Ронан пригвоздил ее грозным взглядом и вздернул брови. Видимо, его пара держала его на расстоянии.

— Лус преувеличивает.

Будто она не могла дождаться возможности похвастаться, девушка закрыла глаза и открыла ладонь. Найя иронично фыркнула, когда в комнате повисла тишина. Лавандовое свечение появилось в руке Лус.

— Это примитивно. — Она медленно открыла глаза. — Но с верным намерением и парочкой компонентов, я могу заставить это стать почти всем, что я захочу.

— Перестань, Лус, — проворчала Найя. — Ты — ученик, поэтому перестань быть такой самоуверенной.

Колкость оказалась меткой, и Лус ответила:

— Не надолго. Ты выходишь на пенсию, помнишь?

Они смущенно смотрели друг друга в течение неудобного момента, прежде чем Найя продолжила расшагивать по комнате.

— Ты можешь взять мою машину, Ронан. Я поищу Шелль. Ты должен вернуться в Лос-Анджелес до того, как Пол…

— Я никуда не уеду, Найя. — Она что, ожидала, что он подожмет хвост и побежит, сверкая пятками? — Нет, пока со всем не разберусь.

— Пол устраивает на тебя охоту, Ронан!

Ее раздраженный тон и кислый запах ее страха разожгли его нрав.

— Ты думаешь, я боюсь? — продолжал он. — Пускай они приходят за мной!

Он чертовски устал скрываться. Пробел в памяти еще не заполнился, и он понятия не имел, где искать Шелль. Черт, все, что он знал, Найя прошлой ночью не убила его сестру на пирсе. Печаль окатила его. Чувство беспомощности, которое не имело конца. Ключ к ней был потерян в его памяти. У него не было никаких сомнений. И будь он проклят, если позволит несколько консервативным, самодовольным оборотням встать между ним и тем, кем он дорожил.

— Мне кажется, или температура здесь упала примерно градусов на тридцать? — Лус потерла руки, и ее комментарий не был простой попыткой поднять настроение.

Сила поднялись на поверхность кожи Ронана. Магия, которая напала на него, как паразит, процветала на негативных эмоциях.

— Ронан?

Он пересек комнату, схватил Найю, прижал к себе и поцеловал. Она таяла в его объятии, ее губы, мягкие и теплые, уступали ему. Ее пальцы путались в его волосах, а прикосновение было мягким и успокаивающим. Холод, который покрыл его кожу, спал, оставшись приятным жаром, который заставил его конечности чувствоваться отяжелелыми.

— Видишь, — прохихикала Лус, — бруха Бороро может все. Даже приручить неистового вампира. Отличный наркотик.

Оторваться от Найи было большим подвигом, чем он ожидал. Но физическому контакту удалось успокоить его гнев и направить магию в то темное место, где он прятал ее внутри. Лус изучала его, ее темные глаза были проницательными и ничего не упускали.

Она продолжала смотреть на Ронана, когда сказала Найе:

— Ты по уши в дерьме, чика.

Найя попыталась отстраниться, но Ронан удержал ее. Он плотно прижал к своей груди и положил руку на бедро.

— Ты ей доверяешь? — Ронан доверял очень ограниченному кругу людей. Врожденная сила или нет, он не доверял кузине Найи и не хотел полагаться на ее щедрость.

Найя все равно не расслабилась в его объятии.

— Я доверяю ей. Лус, там что-то происходит, и это идет мимо пути, о котором нам поручили заботиться.

— Ты, блин, так думаешь? — Лус спрыгнула со стола, широко обходя Ронана по дуге, когда она направилась в гостиную. — Ты слышала, верно, Найя? Mis dioses! La musica es muerte.[14]

— Нет. — Слово Найи прорвалось сквозь панику ее кузины. — Она изменчива, но я могу это контролировать.

Неверящий смех Лус эхом отразился от голых стен.

— Контролировать? Довольно напористо звучит от кого-то, кто только что указывал мне на самоуверенность. Ты слышала, что слышала я. Эту магию нельзя контролировать. Она oscuro[15]. Он убьет тебя, если ты попытаешься контролировать его. Думаю, мы обе знаем, что есть только один способ избавиться от нее.

Волна страха просочилась через связь между ним и Найей, и воздух скис.

— Этого не будет, Лус.

Она широко распахнула глаза от недоверия, а Ронан остался стоять на ковре, обнимая свою пару за талию. Он пытался расслабить ее, лучшее, что он мог сделать, это передать спокойствие через их связь. Спокойствие, которое он не чувствовал.

— Отлично. — Она сжала челюсти, заставляя Лус выглядеть близнецом Найи, а не кузиной. — Простите, извините, высокий и темный вампирчик. Без обид, но у меня не возникнет проблем с твоим убийством, прежде чем мапингуари возьмет тебя.

Лус достала цитриновый кинжал из-за спины, почти идентичный тому, который был у Найи. Она рванула вперед, и Найя закричала:

— Нет, Лус! Он — моя… пара.

С одной стороны, сердце Ронана воспарило. С другой стороны, Лус выглядела так, будто ее голова сейчас свалится с плеч.

— Если ты думаешь о многомужестве где-то в лесу, то лучше обдумать это заявление. Потому что если Пол узнает, что ты говоришь это дерьмо, он придет за твоей задницей.

— Лус…

— Даже не начинай, кровопийца. — Она указала кинжалом на его лицо. Тот светился злобным желтым светом, будто вторя ее эмоциям. — Я не знаю, что ты сказал ей, но тебе нужно перестать нести бред. Подожди… — Лус посмотрела на Найю в ужасе. — Ты же не дала ему вонзить свои клыки в тебя?

Молчание Найи разожгло ярость Ронана. Действительно ли было столь позорно признавать, что она давала ему вену? Ряд сердитых испанских проклятий последовал, и Найя рванула вперед к кузине, выбравшись из хватки Ронана. Лус размахивала кинжалом для акцента, указывая им в сторону Ронана, пока продолжала кричать. Солнце скоро взойдет. Еще одна ночь впустую. Еще один день в бесполезном бессознательном состоянии.

Еще двадцать четыре часа жизни с этой проклятой темной силой в нем, медленно пытающейся вырваться из него.

— Хватит!

С учетом того, что он вырос с сестрой, Ронан знал, что борьба между женщинами не закончится, пока кто-то не прольет кровь, и Ронан не хотел играть роль рефери. Эта парочка немедленно остановилась и повернулась. Найя выглядела раздраженной, пока Лус удивленно улыбалась.

— Не показывай клыки, супер-серьезный-вампир. Это семейное дело. Prendé?[16]

— О, я понимаю, — ответил Ронан. — И так как твое дело включает мою пару, я думаю, что твое дело включает и меня. Prendé?

* * *

Никто, кроме старейшин, не ставил Лус на место. Ронан не только отвел ее саркастический комментарий, но ему также удалось заткнуть ее несколькими скупыми словами. Впечатляет.

— Это должно питаться, Найя. — Просто потому, что Ронан уже заставил ее замолчать, не значило, что она все легко так спустит на тормоза. — И как только оно поглотит его, то перейдет к следующему этапу. Мы должны изгнать магию. Сейчас. Прежде чем она станет сильнее.

— Ты думаешь, я не знаю, Лус? — Холодок змеился по коже Найи, и она инстинктивно потянулась к Ронану, переплетая свои пальцы с его, будто это было самое естественное действие в мире. Пока они прикасались, она могла успокаивать его. Спокойствие держало магию в покое. — Но он не должен умирать. Никто не должен умирать. Мне просто нужно разобраться, найти способ, чтобы победить это в его игре.

— Магия не чувствует, Найя. — Она очень устала, что Лус относилась к ней так, будто ей было нужно учить природу магии. — Она не думает. Она не чувствует себя. Ты не сможешь обмануть ее. Это как огонь. Он потребляет и разрушает, если неправильно содержится.

Верно.

— Лус, иди домой.

— О, нет. Ни за что. — Лус покачала головой, так сильно, что было странно, что все еще держалась на шее. — Город просто кишит маленькими черными кошечками, ищущими тебя и твоего дружка.

Найя заливалась смехом, несмотря на все попытки оставаться стоиком.

— Точно. Мне нужно, чтобы кто-то вмешался. Если ты исчезнешь, Пол и Хоакин обратятся к Санти. Он в пещере, как казино в Лас-Вегасе в день сноса. Никто не может знать об этом месте, Лус.

— Санти не выдаст. Никоим образом он собирается настучать на тебя. У тебя есть план. Я вижу это в твоих глазах. Зная тебя, это рискованно и чересчур опасно. И ты балбеска, если думаешь, что я позволю тебе сделать что-нибудь в одиночку.

Ронан крепче сжал ее пальцы. Оуч.

— Она регулярно наплевательски относится к безопасности, не так ли?

— О, — издевалась Лус. — Ты не представляешь.

— Правда?

В задушенном ответе Ронана, Найя почувствовала, что ставила на кон свою жизнь во имя защиты невинных людей от опасной злой магии, и это не наполняло его гордостью и радостью.

— Я всегда в безопасности, — рявкнула в ответ Найя. Даже в самых безбашенных случаях, она следовала протоколу. — И перестань пытаться сменить тему. Все что мне нужно от тебя, чтобы ты придержала Пола и Хоакин, по крайней мере, на пару дней.

— На пару дней? — Если Лус выпучит глаза еще больше, то они вываляться из головы. — Мне повезет, если я смогу сдержать их на пару минут. Мы не живем в мегаполисе, Найя. Мы говорим о нескольких тысячах человек. Тот факт, что Пол не знает об этом доме — долбанное чудо.

Нет, если считать тот факт, что Найя наложила скрывающие чары на место.

— Он не найдет меня здесь. Но если ты разрушишь сеть, это выбросит красный флаг. Он послал тебя за мной, не так ли?

— Да, но он также направил девяносто процентов племени за тобой.

— Я не уйду. Воспользуйся Санти, чтобы затормозить его. — Лус вытащила телефон из кармана. — Еще лучше, я позабочусь об этом.

Прежде чем Найя смогла остановить ее, Лус уже говорила с Санти. Ронан застыл рядом Найей, и она повернулась к нему лицом. Присутствие Лус было буфером. Найе не нужно было беспокоиться о том, что она накинется на него, пока ее кузина был там, чтобы вмешаться. И что же, что про нее говорить, что ей на самом деле нужна дуэнья, чтобы удержать ее от нападения на Ронана, как сидящий на диете в комнате полной шоколадных тортов?

— Нам нужно поговорить.

Его строгое выражение лица заставило крошечных бабочек закружиться у нее в животе, и у женщины было такое чувство, что сейчас будет жопокопание. И на самом деле? Откуда у него такое право? Она была следопытом и охотником в течение многих десятилетий. Заботилась о себе, когда была еще девочкой. Жизнь Бороро не легка, учитывая любые средства и обязанности в рамках племени, которые не оставляли места для слабости. Она была способной, черт побери! Сильной. Ей не нужно, чтобы мужчина волновался или суетился над ней.

Она оставила Лус беседовать с Санти и повела Ронана в спальню. Она открыла рот, более чем готовая разразиться тирадой, когда он схватил ее за руки и притянул ее к своей широкой груди. Его губы скользнули по ее, мягким и открытым, довольный вздох вырвался из нее. Слишком много вампира для такой маленькой комнаты.

— Солнце восходит, — пробормотал он ее в рот. — И я хочу вкусить твои губы, прежде чем буду вынужден уснуть.

Слова, произнесенные с таким теплом, заставляли ее таять в его объятиях. Она снова поцеловала его.

— Я думала, что ты сердишься на меня.

— Ох, не делай ошибку. — Он отправился вниз по ее подбородку, опускаясь к горлу. Его клыки царапнули нежную кожу, и она вздрогнула. — Я на тебя сержусь. Но лучше, чем признавать мою ярость сейчас.

— Магия питается негативными эмоциями. — Голос Найи был низок, когда его язык метнулся наружу, пробуя жар ее горла.

— Так и есть. Я чувствую, как она поднимается, когда я злюсь.

— Предполагаю, это означает, что мне нужно держать тебя счастливым. — Это было неправильно, что она хотела его укуса? Мечтала о том безумном ощущении, которое смывало все мысли из мозга?

— Если ты хочешь, чтобы я был счастлив, не отсылай свою кузину.

Найя отстранилась и изучила его простодушное выражение лица.

— Ты не можешь быть серьезным.

— Если бы я прямо сейчас мог встретиться с этим Полом, я бы ему показал, как охотиться в одиночку. Принимать чью-то помощь — не доказывает, что ты слаба, Найя. Это показывает, что ты умна. Только дураки и герои в фильмах ужасов ходят в одиночку.

Она ощетинилась на подтекст в его словах.

— Боги, но ты своенравная женщина. — Ронан погладил ее по волосам и смахнул большим пальцем прядь на виске. — Я не говорю, что ты глупа. Просто обещай мне, что ты и шагу не сделаешь без кого-нибудь, прикрывающего твою спину.

Найя вздохнула.

— Ни за что.

— Я приму это за «да». — Ронан взял ее за руку и повел к кровати. — Полежи со мной, пока солнце не встанет.

Ронан был мужчиной, который не ожидал ничего, меньше, чем подчинения, и когда вел ее, то она просто следовала за ним. Найя не хотела этой нежности, мягких эмоций, которые призывали ее убрать барьеры. Связь, которая соединяла их, просочилось через ее холодную апатию, и, несмотря на усилия держать его в страхе, Ронан уже затесался не только в ее душу, но и в сердце.

Она легла на кровать, страивать на груди Ронана. Он положил одну руку на ее талию и прижался ртом к ее виску.

— Лус говорит твоему другу Санти, что она боится, что я собираюсь использовать тебя в качестве моего личного напитка, — сказал он с мягким смехом.

— Ты можешь слышать ее? — спросила Найя, заинтересованная чувствами Ронана. Впечатляет.

— Она думает, что я, используя контроль над твоим разумом.

Оставить лаз для перехода к худшим выводам.

— Ты можешь это делать?

Он лениво поцеловал ее в висок, потом в ушную раковину.

— Более или менее. Но сомневаюсь, что это сработает с тобой.

Ронан был более влиятельным, чем она думала. У вампиров, кажется, была своя магия. Магия, которую она не могла понять или разобраться.

— Почему ты думаешь, что это не сработает?

— Ты сильная, волевая. Твоя магия могущественна. Больше моей.

Грудь Найи наполнилась эмоциями. Большую часть жизни она чувствовала себя слабой. Ее магия казались ничтожной в сравнении с самцами Бороро, которые были сильнее, их чувства были острее. Она хотела возможность перекидываться, когда была девчонкой. Бегать по лесу с Хоакином и Санти. Увидеть мир глазами ягуара.

— Я не чувствую себя сильнее. — Она чувствовала себя рабом. В ловушке, в той жизни, которой она не хотела жить, и уставшая от слепого следования приказам, в которых начала сомневаться. Пугало ее больше всего внезапное появление Ронана в ее жизни, а не мистическая связь, которая тянула ее душу или то, как он вызывал эмоции и магию, которых она никогда не знала. Это была не мгновенная эмоциональная связи или легкость, с которой он установил ее. Она понимала важность связи пары. Знала, как она удерживала самца и самку вместе. Нет, что по-настоящему пугано ее, это представление о жизни за пределами всего того, что она знала. Жизнь, которой ей никогда не будет позволено жить.

— Ты очень сильна, Найя. Сама суть жизни. — Голос Ронана стал ленивым и низким. — И я буду говорить тебе об этом каждый день, пока ты не поверишь.

Рука, держащая ее, обмякла, когда первые лучи солнечного света проникли сквозь жалюзи. Найя выпуталась из его объятий и взяла одеяло с кровати, накинула его на окно в качестве защиты, чтобы перекрыть любой дневной свет, проходящий внутрь. Ее взгляд упал на мужчину, спящего как убитый, его мускулистая фигура занимала большую часть кровати. Такой высокий, что его ноги касались изножья.

Она пересекла комнату и склонилась над ним, убрала его рыжие локоны со лба.

— Я собираюсь помочь тебе, Ронан, — пробормотала она. — Обещаю.

Глава 20

— Хорошо, что за херня происходит? Я знаю, что сказала тебе посеять немного овса, но я не думала, что ты начнешь с таким упоением перепахивать поле.

Найя грозно глянула на Лус и положила руки на бедра. Она поднесла палец к губам и шикнула на кузену, мягко закрывая за собой дверь. Кто знал, сколько вампир слышал, пока спал?

— Думаешь, он использует контроль над моим разумом? — прошипела Найя.

Лус опешила, но быстро пришла в себя, маскируя свое выражение лица пассивностью.

— Ну, это так?

— Ты действительно думаешь, что я смогу ответить, если это так?

— Хороший вопрос. Я никогда об этом не думала. Мне надо провести ритуал очищения, на всякий случай.

Найя покачала головой и плюхнулась на диван. Она была слишком измучена, чтобы стоять посреди гостиной и бороться.

— Лус, серьезно. — Найя потерла виски в попытке изгнать болезненное содрогание, что поселились там. Ее тело было перегружено магической энергией, и ее нужно было высвободить.

— Я серьезно. — Лус уселась рядом с Найей, поджимая под себя ноги. — Я никогда не видела Хоакин настолько злым. Он сказал Полу, что вампир управлял тобой.

Найя мягко фыркнула. Конечно, Хоакин бы предпочел видеть это в таком свете. Все, чтобы сохранить лицо и раненую гордость.

— Хоакин нашли нас в… эээ… неловком положении.

— Догги-Стайл? — спросила Лус, поднимая брови. Найя должна была быть в ужасе, но вопросы Лус только направляли ее мысли на эротический путь. Теплая магия дрожала на ее коже, и Найя потерла руки, будто так могла изгнать ее. Глаза Лус все больше расширялись. — Святое дерьмо. Неудивительно, что ты спишь с ним.

— Боги, Лус. Ты обязательно должна все это опошлить?

— Правда? — спросила девушка таким же тоном. — Не ври мне. Я хорошо его разглядела. Вампир позвонил прямо в твой колокольчик?

Найя закинула ноги на кофейный столик.

— Это не твое дело.

— Черт. Секс-магия. — Одобрительный тон Лус заставил Найю улыбнуться. — Что?

— Я не использовала ее ни для чего. — Честно, Найя сочла магию слишком сильной. — Она слишком сильная. Я не могу даже ясно мыслить. — Даже сейчас, она практически дрожала от остаточной энергии. — Не знаю, что с этим делать.

— Спорим, я могу дать тебе предложение или два о том, как его использовать. — Самоконтроль был еще одним барьером, который Лус еще предстояло преодолеть. Их учили использовать свои силы. Использовать экономно и только в служении племени. Лус не купилась на это дерьмо. Она думала, что правила были установлены Полом, чтобы держать их под рукой. Лус, вероятно, была права.

— Что-то грядет, и это не хорошо. — Если Найя собиралась отпустить Лус, то она собиралась помочь ей найти решение для проблемы ее… и Ронана. — Я боролась прошлой ночью с мапингуари. Он был огромен, Лус. И мощнее, чем все, с чем мне когда-либо приходилось разбираться ранее. Если бы не Ронан, он бы меня убил. Что-то нашло путь к El Sendero — плохие новости.

Лус нахмурилась.

— Дай мне посмотреть твой кинжал.

Найя подошла к сейфу, где хранилось оружие, и достала клинок. Он светился жаром звезды, пульсируя ярким бледно-лимонным светом.

— Магию нужно освободить. — Она еще должна была направить магию в золотую коробку, которую нужно было передать Полу и другим старейшинам.

— Э, думаешь? — Луз широко распахнула глаза, когда взяла кинжал из протянутой руки Найи. — Ипать-копать, Найя. Это практически ядерная энергия. Рука онемела по плечо.

— Что ты думаешь с этим делать? — спросила Найя. Это был опасный предмет нарушения. Одного такого было достаточно, чтобы расценить как измену, если бы ее услышали чужие уши. — Я имею в виду, никто из нас не был свидетелем церемонии изгнания. — Об этом она сейчас сожалела. — Как они это делают? Старейшины все мужчины. Они не могут управлять магией.

— О, они нормально все изгоняют, — сказала Лус с печальным смешком. — Прямо в кусочки золота, которые используют для оплаты смерти твоего парня.

По словам старейшин, золотые монеты были пропитаны магией брух. Белой магией. Добродушной.

— Если это так, золото не принесет никому ничего, кроме мира тьмы и горя, — заметила Найя.

— Ты мне говоришь? — Луз осмотрела кинжал, сжав рукоять в ладони. Она была могущественной ведьмой сама по себе. С надлежащей дисциплиной, она будет сильнее, Найи через два или три десятилетия. — Это не похоже на все, с чем мы сталкивались раньше. Магия старая. Ты заметила?

Нет. Она не заметила. Любопытство Найи было задето.

— Когда я нашла Ронан, он истекал магией. Он сбил меня на землю и назвал по имени. Потом он отключился. Он не помнит ничего, что случилось накануне, он проснулся, прикованный к моей кровати почти две недели назад.

— Странно, — проговорила Лус с усмешкой.

— Я собиралась убить его, — тихо сказала Найя. — Я планировала. Но…

— Но как ты могла вонзить кинжал в сердце своей пары?

Найя не была готова решать, что чувствовала к Ронану, а уж тем более давать это на откуп кузине.

— Он сказал, что ищет свою сестру. Что она говорила ему, что нашла реликвию.

Лус прищурилась.

— Какую реликвию?

— Он не сказал мне. — Найя испустила глубокий вздох. — Но если мы имеем дело с вампирами, это должно быть что-то старое. Древнее.

— Ты когда-нибудь думала, что такое увидишь? — Голос Луз прозвучал как у ребенка в зоопарке. — Я хочу сказать, черт возьми. Настоящий чертов вампир! Белый Кит сверхъестественного мира.

Найя не только не думала, что увидит его; она, конечно же, никогда не думала, что она окажется в паре с одним из них.

— Я думала, они все мертвы.

— Все так думали, — сказала Лус. — Это изменит наш мир.

— Он упоминал Сортиари. Пол не будет счастлив, если он подумает, что они могут узнать о том, что происходит здесь.

— Нет. Он будет орать. И я не заинтересована в беде, которая не начинается с Куэрво и не заканчивается в компании с мускулистым мужчиной. — Лус передала Найе кинжал, и та засунула его обратно в шкаф. Она должна была слить магию, прежде чем снова выйдет на охоту. — Как ты думаешь, реликвия Ронана как-то связана с притоком магии к El Sendero?

— Думаю, да. — Ей просто не хватает информации, чтобы соединить все эти точки. — Нам нужно найти его сестру. Думаю, она — недостающая часть.

— Она, возможно, была мапингуари, которую ты убила прошлой ночью.

Найя уже думала об этом, и это заставило ее сердце обливаться кровью из-за Ронана.

— Это могло быть. Я уверена, как и чертовски надеюсь, что нет.

— Ты же понимаешь, что ни одна из твоих теорий или планов не будет иметь значения, если Пол получит вампира первым. — Лус яростно глянула на нее. — Ты больше не можешь от него прятаться.

— Знаю. — Она была удивлена, что уходила так долго. — Я пойду к нему. Хотя я не брошу Ронана. То, что сейчас произойдет, должно быть на моих условиях.

— Удачи. — Лус отвернулась, ее выражение лица было печальным. Реальность их жизни в племени могла быть жесткой. С учетом их эзотерического существования, оставалось немного путей к свободе. — Когда ты с ним поговоришь, это станет делом не только нашего племени, тебе придется беспокоиться об этом.

— Да, этого-то я и боюсь. — И зачем ей понадобилось добираться до этой тайны, прежде чем кто-нибудь еще пострадает. Или умрет.

— Какой у тебя план? — Луз похлопал по подушке рядом с ней, и Найя села. — Давай поболтаем, пока Прекрасный Принц спит.

Если Найя скоро не найдет сестру Ронан и ее реликвию, то, у нее возникло ощущение, ей придется убить Ронана, прежде чем Пол доберется до него. Горе расцвело глубокой колющей болью в груди. Если Ронан умрет, Найя не была уверена, что сможет жить без него.

— Нам нужен Мэнни. — Чувствительная магия — не говоря уже о человеке — будет идеальной приманкой для злобной магии, ищущей себе хозяина. — Ты думаешь, он поможет нам?

У Лус промелькнула улыбка.

— Думаю, он тебе понравится.

— Хорошо.

* * *

Что-то темное и мощное гноились в душе Ронана. Его тело поддалось дневному сну, но разум бодрствовал. Бурный шторм мыслей и беспокойства крутились в его сознании как сонная дымка.

Острые когти царапали кожу, будто пытаясь прорваться. Необходимость поднялась в нем, сильнее, чем жажда, вновь вернулась, интенсивнее даже, чем жажда его пары. Смертельное желание заставило его мечтать вонзить свои когти в самое ближайшее тело и разорвать плоть. Пресытиться кровью.

Ярость разлилась, словно бензин в его животе. Ему нужна была лишь искра, чтобы превратить его в ад. Его тело было бездыханным. Бесполезным. В ловушке до заката, силы металась внутри него, как тревожный волк, мечущийся в клетке. Он хотел выйти. Нуждался в этом.

Рев боли разнесся в разуме Ронана. Он сражался с самим собой, призывая себя подняться внутри. Для того чтобы защитить Михаила, Клэр и Дженнера, Ронан закрылся от Коллектива, выстраивая между ними стену. Он полагался исключительно на кровь Найи и на их связь, чтобы удержаться, но если он не сможет контролировать силу, пытающуюся разрушить поверхности его психики, ему придется заблокировать и ее.

Он хотел броситься на клинок, прежде чем допустит, что зло заставит упасть хоть один волос с головы его пары.

Конечности налились усталостью, Ронан пытался бороться против дневного света, владеющего его телом. Холодок ползла вверх по ногам, обматываясь ледяной лозы по его торсу и груду. Тьма внутри него выросла, снова поднявшись на поверхность его психики. Его горло горело. Жажда поглотила его. В мире не хватит крови, чтобы удовлетворить его жажду.

Гнев. Страх и паника стянули грудь. Он не мог позволить магии выиграть. Не мог позволить ей навредить Найе. Она успокаивала тьму простым прикосновением руки, отправляла ее туда, где та дремала. Ее огненное тепло ощущалось, как летнее солнце над снежным покрывалом. С помощью связи он искал ее, несмотря на все инстинкты, кричащие ему держать ее в страхе. Ее кровь была пьянящим нектаром, что он не мог сопротивляться. Ее тело, красивые круглые изгибы и податливая плоть, которую он не мог дождаться, чтобы прикоснуться. В темноте, в ее душе был радиомаяк, который взывал к нему, удерживая его на якоре.

Найя.

Даааа! Тьма кипела, была голодна.

Нет! Жестокие спазмы сотрясали Ронана, когда холод пустил корни. Он инстинктивно потянулся к Найе, отчаянно нуждаясь в их связи, ее теле, ее тепле. Тьма поднялась внутри него, как густой туман, омрачая его разум и намерения, похищая ощущение конечностей.

— О, боги. Ронан, тебе надо успокоиться!

Слепой, с бесполезными конечностями, Ронан понятия не имел, был сладкий тембр ее голоса реален или только в уме. Тепло ее тела звало его, и тьма жаждала этого. Она убрала волосы с его лба. Дневной сон, который делал его практически беспомощным, уступил команде тьмы, что угрожала поглотить его целиком. Ронан резко открыл глаза и увидел мир сквозь красную дымку. Найя нависла над ним, озабоченность омрачило на ее прекрасное лицо.

— Ронан? Оставайся со мной, ладно? Ты должен сосредоточиться. Постарайся успокоиться.

Кормиться. Нужна. Кровь.

Как плетью, он махнул рукой и сжал пальцы вокруг ее горла. Глаза Найи широко распахнулись от паники, когда она пыталась вырваться из его хватки.

Выпить ее. Так голоден. Нужна ее кровь.

Темный голос бурлил в подсознание Ронана, и он был бессилен бороться с ним. Ледяные усики путешествовал по всему его горлу, его челюстям и его мозгу. Он скрежетал зубами, когда он боролся с болью, с влиянием, которому он не должен был поддаваться. Найя задыхалась, и он перевернул их, она оказалась на кровати, и он завис над ней.

— Ро-нан. — Слово было не более чем страдальческим вздохом. — Ос-та-но-вись.

Не останавливайся, пока не возьмешь все капли крови, что она даст.

Разум Ронана противостоял команд, но все же его хватка ужесточилась. Если бы только солнце засветило через окно и сожгло его дотла. Что угодно, чтобы спасти ее от этого паразита, что прицепился к нему. Она билась под ним, аромат ее страха загрязнял воздуха. Его желудок сжался, завязываясь узлом, когда он опустил свой рот к ее незащищенной шее.

— Убей меня, Найя. — Его голос наждачной бумагой проскоблил горло.

Взрыв тепла ударил его в грудь, и Ронан отлетел назад. Он грохнулся в дальнюю стену и рухнул на ковер. Сила в нем притихла, но Найя не убрала ее.

— Опять!

Тьма ледяной агонией взорвалась, когда Найя снова напала. Малиновые пятна перекрывали его зрение, и она была не более чем размазанным цветом в затемненной комнате. Ронан выгнулся на ковре с такой силой, что почувствовал как сломал позвоночник. Он исцелился в одно мгновение, но его тело продолжало извиваться, кости ломались снова и снова. Его страдальческий крик потряс стены, которые окружали их, и сквозь агонию он услышал неистовый крик Лус, когда она призвала Найю вонзить кинжал ему в сердце.

— Да! — прокричал он. Это был единственный способ защитить ее. — Сделай это! Сейчас!

— Нет! — раздался страстный крик горя и отчаяния.

Лус предстала в поле зрения Ронана, ее лицо было бесстрастной маской.

— Если ты не сделаешь этого, то сделаю я.

— Если ты тронешь его, то пожалеешь об этом! — гаркнула Найя. — Отвали, Лус.

Его пара была жестокой. Еще одно сотрясающее тепло омыло его тело, и тьма отступила глубже внутрь него. Губы Найи гладили его, мягко. Медленно. Так чертовски тепло. Живот, руки, согревая кровь Ронана, и заставляя его член затвердеть. Он сел, и она устроилась у него на коленях, обернув ноги вокруг его талии.

— Найя, ты тронулась?

Тревога ее кузена брала верх над похотью Ронана. Он не мог беспокоиться и волноваться обо всем на свете. О чьей-либо безопасности. Или о чертовой аудитории, когда он целовал Найю.

Он не мог подобраться достаточно близко. Не мог поцеловать ее достаточно глубоко. Между ними было слишком много чертовой одежды и недостаточно голой кожи. Охваченный похотью, Ронан проигнорировал взбешенные крики Луз и зарылся лицом в горло Найи. Она склонила голову набок, приглашая, и он похоронил свои клыки в ее мягкой плоти.

Кожа треснула под его губами и сладкая, горячая кровь хлынула в рот. Ронан застонал, когда сделал долгий и глубокий глоток. Его разум прочистился. Его тело затопило жаром. Тьма, которая грозила растерзать его полностью, отступила, будто насытившись, возвращаясь в свое неактивное состояние. Найя прильнула к нему, ее ногти впивались в его плечи, когда она прижимала его тело к своему. Ронан с рыком отстранился, струйки крови бежали из двух проколов. Найя крепко держала его, ее голова прижималась к его плечу. Дыхание вызывалось из ее груди, и она дрожала в его объятиях.

— Больше никогда не приказывай мне убить тебя.

Связь между ними разгоралась, и ее страха потряс Ронана. Он проколол свой язык и исцелил раны у нее на шее, целуя мягкую, гладкую плоть. Боги, он мог убить ее. То, что она сделала, было слишком галантным. Легким поглаживанием он коснулся пальцами кожи на шее, обезображенной уродливыми рубцами и синяками; его желудок сжался от вида.

— Прости, Найя. — Слова были мантрой, едва слышной даже ему. — Прости, Найя. Мне так жаль. — Он глубоко, прерывисто вздохнул и прижал ее к себе. — Прости.

Прошли минуту, и мир исчез. Там были только они двое, их мягкие вздохи, нежные прикосновения ищущих рук. Ронан не мог расстаться с ней. Дюймы пространства были слишком большими. Пока он мог прикасаться к ней, целовать ее, вдыхать ее сладкий запах, ему было хорошо. Он мог ничего не делать, пока он был с ней.

— Ты должно быть шутишь!

Недоверчивый порыв Лус разрушил чары, и нереальность ситуации разбилась вокруг него. Ронан посмотрел через плечо Найи на ее разъяренную кузину. Та была в полной боевой готовности и сжимала злой цитриновый кинжал в ладони. Его пара, возможно, не хотела убивать его, но Лус точно хотела видеть его мертвым.

— Ты серьезно собираешься просто сидеть на коленях и делать вид, что он не хотел высосать тебя досуха прямо сейчас? И, как сумасшедшая, ты просто подставила ему свое горло?

— Это именно то, что я собираюсь делать. — Найя не двигалась, даже не повернулась лицом к своей кузине. — Я не могу жить без него, Лус. И не буду.

Глава 21

Найя не понимала этой ее связи с Ронаном, но в одном она была уверена: несмотря ни на что, ничто не встанет между ними. В том числе и ее семья.

— Звони Мэнни. Настало время покончить с этим.

— Estás loca[17], - сказала Лус. Найе не нужно было смотреть на кузину, чтобы знать, что за жалобное выражение появилось на ее лице. — Я позвоню ему, но ты должна разобраться с Полом до заката. Я люблю тебя, но он, не колеблясь, уничтожит вампира. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Да. Я тоже. После звонка Мэнни, скажи Полу, чтоб нашла меня, и я скоро встречусь с ним. Я не хочу, чтобы кто-либо еще пострадал, и если Хоакин, или кто-нибудь из них, будут шнырять после заката, то будут проблемы.

Повисла неудобная тишина, покалывавшая кожу Найи. Она не даст Лус сделать что-то опрометчивое.

— Лус?

— Если ты хоть пальцем ее тронешь, пока меня не будет, я вырежу твое сердце, вампир.

Дверь закрылась позади нее, и тишина снова укрыла их теплым одеялом.

— Прости, Найя.

Его слова разбивали ей сердце, настолько полные нежности. На глаза Найи навернулись слезы, и она заставила их оставаться на месте. Последнее, что ей было нужно, чтобы он увидел, как она разваливается, когда он и сам так явно висел на волоске.

Она все еще утыкалась лицом в его шею, Найя не могла удержаться от мысли, на что было похоже впиться зубами в его плоть. Попробовать его кровь на языке.

— Каково это? — спросила она. Ей нужно удержать его. Негативные эмоции (даже сожаление) могли пробудить магию. Если она не извлечет ее из тела Ронана, он станет мапингуари-демоном с неутолимой жаждой хаоса. Если это произойдет, Луз исполнит свою угрозу, и Найя ничего не сможет поделать, чтобы ее остановить.

— Что это? — Он так крепко держал ее в объятиях, будто боялся, что она ускользнет. Его пальцы дразнили пряди ее волос, и она поежилась.

— Пить мою кровь.

Ронан отстранился и посмотрел на нее. Зрачки сверкали серебром, и морщины залегли на лбу.

— Это все, — ответил он хриплым шепотом. — Я кормился из дампиров, брал кровь моего короля в ту ночь, когда он обращал меня. Но даже мое первое ощущение, как истинного вампира, не может сравниться с опытом принятия твоей вены, Найя. — Он погладил пальцами ее по волосам, что обрамляли лицо, когда изучал ее. — Я обожаю твои волосы, — заметил он с тихим смехом. — Как нити шелка.

— Я могу отрезать прядь, чтобы ты носил ее в кармане. — Она отвела взгляд и нервно рассмеялась, боясь, что он сможет увидеть бесстыдное желание, сияющее в ее глазах. — Ты знаешь, если у тебя есть такая штука. — Она использовала шутку, чтобы отвлечь от того, что она хотела услышать от него (что он был влюблен не только в ее волосы). Хотя она осуждала идею принадлежать кому-то, Найя хотела, чтобы мужчина любил ее. Даже если она была лысой, уродливой, слишком толстой, или слишком тонкой. И скорее всего, она хотела, чтобы мужчина любил ее, даже когда она была бессильна. Когда ей больше нечего было предложить, кроме ее самой.

— Срезать даже прядь твоих волос было бы кощунственно. — Он продолжал гладить ее, будто сам акт успокаивал ее. — Я хочу длинные и дикие пряди.

Губы Найи открылись в полуулыбке.

— Они не достаточно длинные?

— Вряд ли. Я хочу, чтобы они спускались, прикрывая грудь. Я хотел бы, чтобы твои волосы касались моей груди, верхней поверхности моих бедер, когда ты седлала бы меня.

Тепло заливало Найю, пульсируя внизу живота. Она так сильно хотела его, что все болело, только сплетение их тел могло заставить эту боль уйти. Не нормально хотеть кого-то так сильно. Это выходило за рамки навязчивости. Это была потребность, которую никак нельзя было насытить.

— Солнце еще не село. — Найя проглотила ком, который поднялся в горле. Ей нужно проложить некоторое расстояние между ними, но ее тело отказывалось двигаться. — Разве ты не должен спать?

Ронан хмурился, когда смотрела не нее.

— Холодная тьма разбудила меня. — Боль омрачила его красивое лицо, и Найя погладила пальцами его лоб. — Она все сильнее. Труднее бороться. Луз может вонзить свой кинжал в мое сердце раньше, чем кто-либо из нас думает.

— Этого не произойдет.

— Может. Моя жажда неутолима, Найя. Тьма ненасытна. Я с радостью умру, если это удержит тебя в безопасности от меня. Единственное, о чем я буду жалеть, что не смогу вступить с тобой в настоящую связь пары и наслаждаться твоим телом, пока буду пить из твоей вены.

Мысль о том, что Ронан вонзит свои клыки в ее горло, пока будет трахать ее, послало острые ощущения по крови Найи.

— Это влечет за собой брак вампиров? — Брак Бороро был больше церемониальным, чем физическим. Всегда выполнялось в полнолуние, в присутствии всех членов племени. Это был нерушимый договор. И если один его нарушит, то получит скорое возмездие. Бороро хорошо разбирались в позоре. И нарушение клятвы было таким же позорным, как и являлось. — Секс и кровь?

— Ты можешь придумать что-то получше? — спросил Ронан с кокетливой улыбкой. Внутри Найи все обратилось в кашу, и заставило ее сердце бешено колотиться в груди. — Связь священна по многим причинам, Найя. Когда мы привязываемся, наши души возвращаются к нам из пустого забвения. — Он обнял ее за шею, его искусные пальцы расслабляли ее напряженные мышцы. Она издала мягкий вздох, веки закрылись. Звук его голоса, его прикосновение, само его присутствие были самым большим комфортом. Который она когда-либо знала. — И хотя мы можем брать силы из нашего клана, из той связи, что соединяет нас всех, кровь наших пар — эликсир жизни и питание, который не имеет себе равных. Это делает нас сильнее не только как индивидов, но как единое целое. Связь почитается среди вампиров.

— А секс?

— Разве секс — не священный акт, независимо от твоего вероисповедания? Это не единственное, что укрепляет любую родственную связь?

Найя улыбнулась.

— Верно. Но… — Она взволнованно прикусила губу. — Ты, кажется, хочешь укусить меня, когда мы близки. Питье крови и секс связаны?

Губы Ронана изогнулись в чувственной ухмылке, показав острые кончики его клыков.

— Моей паре это так интересно. — Он посмотрел ей в глаза, и серебро потеплело в его взгляде. — Это согревает мою кровь.

Найя покраснела. Она не была вампиром, но даже она чувствовала связь. Хотела укусить его, как он дарил удовольствие ей. Это перегружало каждое ощущение в ее теле. Повышало ее чувствительность.

— Это делает меня… — Она замолчала. Нервно выдохнула, когда отвернулась.

Ронан взял ее за подбородок и нежно повернул голову, пока у нее не осталось выбора, кроме как встретиться с его взглядом.

— Ты можешь рассказать мне все. Спросить меня обо всем. Для тебя, Найя, я открытая книга.

Для тебя, Найя. Он догадывался, как его слова влияли на нее?

— Укус. Он заставляет меня чувствовать себя так хорошо. Так же и для вампира?

Низкое урчание завибрировало в его груди, и Найя могла поклясться, что она чувствовала его своим сокровенным местечком. Боль в центре усилилась, когда она думала, что с ума сойдет от желания.

— Это то же самое. Для нас секс и кормление тесно связаны. Они оба акта близости. Брать вену — или, чтобы твоя пара брала твою вену — с этим ничто не сравнится.

Отчаяние поселилось в животе Найи как камень. Как он мог быть по-настоящему счастлив с ней? Она не была вампиром. И никогда не будет вампиром. Если они останутся вместе, всегда неотъемлемой части их отношений будет чего-то не хватать.

— Что мы делаем, Ронан? — Непрошенные слова сорвались с ее губ. — Это просто смешно. Как мы можем использовать такие слова, как «связь» и «пара», когда мы совместимы, как овца и волк? — Гнев горел в ее груди, прогоняя теплое сияние возбуждения. — Кто такая Шивон, Ронан?

Он сжал челюсти, когда посмотрел Найе в глаза.

— Дампир. Лидер одного из самых могущественных кланов города. И… — Он сделал глубокий вдох, — … женщина, укрывшая меня и Шелль, когда мы покинули Англию. Я поклялся ей в верности на крови в обмен на рукопись, которую отдал Михаилу. Если какая-либо женщина решит претендовать на мое тело, моя кровь вскипит, и жар моего предательства сожжет меня заживо.

— Ради Бога, мы оба обещали себя другим! — Печальный смех клокотал в горле Найи. — Я не могу даже коснуться тебя так, как я хочу, без риска сжечь тебя изнутри? — Она оттолкнулась от него, но Ронан удержал ее, отказываясь отпускать. Боги, он был упрямым мужчиной. — Вот так ты хочешь жить? Не сумев закрепить наши… — она фыркнула. — Я даже не могу назвать это отношениями. Нашу связь? Мне не нужна твоя кровь, чтобы жить, Ронан! Мы даже не можем заняться сексом!

Магия объединилась в ее клетках и потекла из пор. Ронан дернулся и отпустил ее, будто его ужалили. Рыдание поднялось в ее горле, и Найя проглотила его, когда решила встать. Ей пришлось уйти оттуда. Уйти от него прежде, чем она потеряла себя.

Она потянулась к дверной ручке и повернула ее, но дверь не открылась. Тепло от груди Ронана засасывало ее обратно. Он окружил ее. Переполнил ее. Его присутствие высосало весь кислород из воздуха, и мысли в голове Найи поплыли от его чистого, мужского запаха.

— Отпусти меня, Ронан.

Его ответ был низким рыком.

— Нет.

— Я хочу уйти. Блин, дай мне уйти!

Опять же:

— Нет.

Он хотел увидеть, как она развалится? Ее мир рушился вокруг, и Найе не оставалось ничего кроме руин.

— Эта связь уничтожит нас обоих. Боги, Ронан, ты не понимаешь? Я никогда не смогу быть той, кто тебе нужен!

* * *

Нет никаких сомнений, что их положение было в полном хаосе, но Найя жестоко ошибалась, если думала, что он просто позволит ей уйти из его жизни.

— Я думал, что ты боец, Найя.

Она вздернула подбородок. Так вызывающе. Как она могла думать, что не может быть той, кто нужна ему? Найя была единственной, кто был ему необходим в этом богами забытом мире.

— Какого черта это должно значить?

Ронан твердо упирался в дверь. Найя, казалось, неохотно отпустила ручку. Будто это было единственным, что удерживало ее от касания его.

— Ты знаешь, что это значит. Ты отступаешь. Оправдываешься, поэтому тебе не придется с этим иметь дело. Вместе.

— Нет никаких нас, Ронан! — Она потянула за ручку, отчаянно пытаясь сбежать, но он отказывался отпускать ее. — Есть только ты, и я, и эта отчаянная, сумасшедшая, всепоглощающая страсть, разрушающая нас обоих!

— Найя.

— Нет! — Она выпустила ручку и уперлась ему в грудь рукой, но Ронан не сдвинулся с места. — Я принадлежу Хоакину. Ты принадлежишь Шивон. Ты заслуживаешь быть с женщиной, которая может заставить тебя почувствовать себя целым. Которая может проколоть кожу своими клыками. Испить из тебя! Сделать все те вещи, которые ты говоришь, являются жизненно важными. И я… — измученный всхлип вырвался из ее губ, — … я должна остаться здесь. Я обязана Хоакину. И Лус. Всем им.

— Это чушь, отмазки, и ты это знаешь, Найя!

Слезы блестели в ее глазах, а воздух прокис от ее гор. Сердце Ронана защемило в груди. Глубоко и ноюще, что дыхание перехватило.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы ты сражалась за нас, черт возьми!

— Сколько раз я должна это говорить? Нет нас, Ронан!

Она снова отпихнула его, и он захватил ее за запястья, прижав их к двери, высоко над головой. Свободной рукой он схватил ее за талию и поднял вверх, прижав тело Найи к закрытой двери. Ее груди терлись о его грудь, и Ронан не удержался и устроился в колыбели ее бедер. Найя испустила отчаянный стон, в котором было больше боли, чем удовольствия, но она не боролась.

— Я не могу продолжать в том же духе. — Ее голос был рваным шепотом в темной комнате. — Я разваливаюсь. Не могу ясно мыслить. Это становится хуже с каждой минутой, что я рядом с тобой, и я боюсь, что если не оставлю тебя, то мы оба за это заплатим.

— Я не боюсь, Найя. — Он наклонился, и ртом прижался к его уху. Ронан вдохнул ее запах — тропический лес в полном цвету. — Пока мы вместе, остальное не важно.

— Я в ужасе. — Ее голос дрожал, когда она пробормотала эти слова, послав спазм тревоги через него. — Ты извинился передо мной за то, что поддался силе, что не надеешься на контроль. Когда это я должна извиняться за то, что не в состоянии контролировать магию в тебе. Если у меня не получится… — Она прижала лбом к его лбу, и ее дыхание сбилось. — Если я не смогу спасти тебя от этой штуки, мне не выжить. Как я могу чувствовать себя так, Ронан? Когда мы так явно не созданы друг для друга, почему я чувствую, что умираю, когда представляю свое существование без тебя?

— Боги, Найя. — Почему она так упорно боролась с тем, что понял, когда в первый раз увидел ее? — Мы созданы друг для друга. — Он поцеловал ее в щеку. В висок. В уголок сочного рта. — Позволь себе на этот раз почувствовать правду.

— Я не могу. — Она дрожала в его объятиях. — Я не хочу любить тебя, Ронан.

Каждая капля страха и сомнения угнетали их связь. Найя так долго жила в крошечном пузыре. Все, что у нее было, это запутанная стая. Если бы она могла просто научиться отпускать.

— Любить кого-то не означает отказываться от любой части себя. — Пальцами он пробежался по ее ребрам к подолу рубашки, нашел голую плоть, и веки Найи распахнулись, ее темные глаза светились невысказанными эмоциями. — Речь идет о единении с единственным человеком на земле, который тебя понимает и принимает без условий. Любовь — это дар, Найя. Тот, что делает лучше. Это не проклятие, которое ослабляет и заставляет плакать.

Слеза скатилась по ее щеке, и Ронан отпустил запястья женщины, чтобы вытереть ее. Другой ладонью он обхватил ее голый торс и упивался ее утешительным теплом.

— Я чувствовала себя промазавшей в ту первую ночь. — Она сглотнула эмоции, что вырывались в ее голосе и отвернулась. — Я теряю себя с тобой, Ронан.

— Никто ничего не потерял, Найя. Мы просто нашли друг друга.

Найя запутала пальцы в его волосах и притянула его к себе. Ее губы встретились с его, мягкими, теплыми и уютными. Ронан сильнее прижал ее к двери своим телом. Не было ничего поспешного или оголтелого. Все было по-другому. Она была другой. Связь, соединяющая их, больше не тревожила его душу, будто сопротивляясь, а наоборот, окутало его.

— Пол, возможно, думал, что может отдать тебя своему сыну, но Хоакин никогда тебя не получит, — пробормотал Ронан, когда осыпал поцелуями ее горло. Звук ее бешено колотящегося в груди сердца разбудил в нем жажду крови, и он уткнулся носом в пульсирующую вену на шее. — И хотя у Шивон есть моя клятва, я больше никогда не отдамся ей.

Найя запрокинула голову, и он провел клыками по ее коже, борясь с желанием проткнуть плоть. Дрожь пробежала по ее телу, и ее ответ вызвал вкусную боль в его мошонке. Боги, он нуждался в освобождении. Ему было нужно похоронить свой член в мокром тепле Найи и укрепить их связь раз и навсегда.

— Я не буду ни с одной другой женщиной, кроме тебя. Это мой обет тебе, Найя, — сказал Ронан. — Дай мне свою. Скажи мне, что ты будешь моей, только моей.

— Да, — выдохнула Найя, когда прижала его крепко к своему горлу. — Никакого другого мужчины кроме тебя, Ронан. Я твоя.

Его клыки прокололи ее кожу, и тихий стон Найи вкупе с теплом ее дыхания у уха Ронана, заставил его потерять контроль. Он сжигал себя до кровавых гребаных чипсов прямо здесь и сейчас, потому что он отказался отстраняться от своей пары даже на чертову секунду.

Больше никаких потерянных моментов. Не просто проблески ее обнаженного тела, прежде чем кто-то или что-то вмешается. И больше без желающих — нуждающихся — ее, и знания, что он не успеет закончить. К черту Шивон и ее гребаную клятву. Это бурлило внутри него все сильнее с каждым часом. В любом случае, он будет мертв. Ронан отказывался идти в ожидающую его загробную жизни, пока держал свою пару в объятиях и занимался с ней любовью. Связывал себя с ней. Навсегда.

Ронан чувственно поцеловал Найю, его язык скользил по ней. Она на вкус была, как небеса, и сладкий, свежий весенний дождь. Она обхватывала его ногами за талию, а руками держала за его плечи, но расстояния было достаточно, чтобы он смог стянуть с ее рубашку.

— Мы не можем, Ронан. — Он прокладывал дорожку из поцелуев путь между ключицами к ложбинке меж манящих грудей. — Твоя клятва. — Он дернул чашечку лифчика в сторону и схватил ее затвердевший сосок ртом. Найя ахнула, ногтями впиваясь в его плечо. — Надо подождать.

Он отстранился, ведя зубами по ее чувствительной плоти. Ее ответный стон завибрировал в груди, было ощущение, будто рука коснулась его члена, и он потянулся к ней, его пальцы в спешке шарили по телу, чтобы избавить ее от лифчика. Запах ее возбуждения расцвел вокруг них, богатый, экзотический аромат, который сводил его с ума.

— Пусть кровь горит в моих венах. Я больше не буду ждать ни одной чертовой секунды.

Глава 22

Ронан стащил лямки бюстгальтера Найи вниз по плечам, и она сбросила одежду, будто та была в огне. Она потянула его футболку, стискивая мягкий хлопок в попытке добраться до его груди. Она больше не могла отрицать эту связь между ними, связь, которая обжигала жаром солнечной вспышки, будто та находилась на расстоянии вытянутой руки. Его слова. Обет, который он дал. Связь, которая объединяла их, теперь открыла между ними дверь и убедила ее раз и навсегда, что пора перестать сопротивляться тому, что говорила ей сердце. Вампир был создан для нее.

Она могла понять, почему Шивон заставила Ронана пообещать ей свое тело. Он был великолепен. Женщина — или дампир — ничего не сможет сделать, чтобы удержать его? Ладони Найи бродили по мышцам, по груди, вниз по кубикам, которые напрягались в ответ на ее прикосновение. Вампир держал ее, будто она ничего не весила, и Найя никогда не осознавала, что он, действительно, никогда не позволит ничему причинить ей вред. Даже он сам. Ронан умрет… даст Лус запустить кинжал в его сердце, прежде чем позволит тьме внутри него победить.

— Я хочу, чтобы ты снял всю одежду и лег на кровать, Ронан.

Широкая улыбка осветила его лицо, демонстрируя двойные пики клыков. Найя подавила приятную дрожь. Он олицетворял секс. Она не могла позволить ему перевернуть ее мир. По крайней мере, пока нет.

— Боги, как я люблю командующих женщин. — Она выскользнула из объятий Ронана и нахмурилась. Серебро оправило его глаза, такие красивые. — Командовать — это одно… жестокость — другое. — Он бросился на нее, но Найя снова ускользнула.

— Делай, как я говорю, — сказала она.

Он медленно расстегнул молнию на штанах.

— Собираешься снова приковать меня к кровати?

О, Боги. Мысленный образ послал приятный прилив, устроиться между ее бедер.

— Ты позволишь мне? — Ее взгляд был прикован к его телу, когда она медленно отошла к комоду в дальнем углу комнаты. Она запоминала каждую выпуклость, каждую впадинку его тела, его тонкую талию и следа волос, которые спускались за пояс. Он снял штаны и отбросил их, Найя судорожно вдохнула, когда она увидела его эрекцию, явно выступающую между его бедер.

Охрененно, черт возьми.

Он был шедевром, вырезанным из мрамора. Она упивалась видом и могла поклясться, что эрекция становилась больше от ее беззастенчивого внимания.

— Это я здесь в невыгодном положении. Квипрокво, не думаешь?

Ему хотелось посмотреть, как она раздевается? Найя точно не была застенчивой. Бороро, может, и соединяли пары, но они не заставляли своих людей жить без интимной жизни. Однако раздеваться под его чувственным серебряным взглядом? Найя, вероятно, загорелась бы, прежде чем ему удалось даже коснуться ее пальцем.

— Квипрокво, — согласилась она. Если ее план сработает, ей будет нужен весь ее магический арсенал. Она не думала, что клятву на крови было легко убрать.

Ронан растянулся на кровати и убрал руки за голову. Так уверенно. Чертовски самодовольно. Найя не думала, что продержится столько, сколько необходимо, чтобы призвать магию. Взгляд его был твердым и желающим ее… Боги, она хотела его.

Найя сделала глубокий вдох. Задержала его в легких. Она никогда не пользовалась сексуальной магией. Черт, вплоть до появления Ронана в ее жизни, она думала, что это миф. Магия крови несла больше веса, но так как это был секс, которого Шивон хотела от Ронана, то, вероятно, лучший способ обойти клятву — бороться с огнем тем же огнем.

Дыхание Найи спешно покинуло ее легкие. Ронан приподнялся на локте, когда устроился на кровати, выражение его лица стало озабоченным.

— Найя?

— Я в порядке. — Сила покалывала ее нервные окончания, приятное тепло расслабило тугие мышцы. — Дай мне секунду.

Он смотрел на нее с такой чувственностью, которая посылала дрожь от головы до кончиков пальцев на руках и ногах. Его радужки были серебряными и светились в слабом освещении спальни. Ее грудь отяжелела, соски встали от его теплого взгляда, и Найя сосредоточила свое внимание на Ронане, когда спустила леггинсы с бедер.

Взгляд Ронана был неистовым, будто мужчина использовал всю свою силу, чтобы оставаться на месте. Необходимость натянулась между ними веревкой. Это отчаянное желание когда-нибудь ослабнет?

— Медленнее. — Его голос прозвучал грубой командой, это заставило ее пульсирующую киску сжаться. Она так сильно хотела ощутить его внутри себя. Он был отличным от любого другого мужчины, которого она когда-либо знала. Сильный, защищающий, жестокий. Властный. И огня, пылающего в его глазах, когда он смотрел на нее, было достаточно, чтобы распалить ее.

Его кадык дернулся, когда он тяжело сглотнул, его кулаки сжимались и разжимались. Приподнявшись на подушке, растянувшись на кровати, его тело было выставлено на обозрение, чтобы она хорошенько насладилась его гордой эрекцией, этого было достаточно, чтобы глубокая глухая боль внизу ее живота попыталась вырваться наружу.

Она стянула леггинсы до колен, прогнулась в талии и спустила их с лодыжек, прежде чем выпрямилась и осталась лишь в нижнем белье.

— Положи ладони на живот. — Найя чувствовала слова Ронана каждым нервом тела, приятная вибрация, будто она была камертоном, а он прекрасной нотой. Она сделала так, как он сказал, локти опущены, одна руку под грудью, а другая у пупка, ладони горизонтально. — Двигай их вниз по животу и бедрам.

Ее веки трепетали, а тело было сверхчувствительным от собственного прикосновения, когда руки Найи скользили вниз.

— Смотри на меня, — приказал Ронан. — Теперь проведи пальцами по внутренней поверхности бедер; проведи по нижнему белью вплоть до бедра.

Ее пальцы бегали по кружеву, теребя ткань на стыке бедер. Найя тяжело дышала, ее киска сжималась от легкого контакта. Сила расцветала внутри нее, чувственный порыв заставлял покачиваться на ногах. Светящийся розовый свет появился на поверхность ее кожи, покалывая, будто статическое электричество. Она следовала по кромке трусиков по наружной поверхности бедер и спины до талии, скользя по кружеву чуть ниже пупка.

Ронан заерзал на кровать, и его эрекция закачалась, будто он тянулся к ней. Найя сглотнула и облизала губы, будто спрашивая, как это будет ощущаться — его жесткая длина, скользящая между ними.

— Коснись своей груди.

Слова быстро вылетели сквозь его губы резким выдохом. Найя не могла сдержать стон, который сопровождался покалывающим ощущением, пока она касалась кончиками пальцев затвердевших сосков и вела ладонями по груди. Ее глаза были прикованы к Ронану, его бедра поднялись, толкаясь в воздухе. Ничего не говоря, она сжала соски между пальцами и потянула закаленные пики, запрокинула голову, испуская глубокий вздох.

— Черт подери, Найя. — Ронан вжал голову в подушку, крепко сжимая кулаки по бокам, что вены вздулись, тугими канатами красуясь на его руках. — Ты мокрая?

Она отважилась провести по талии к нижнему белью, желание бушевало в ее теле чудовищной силы громом.

— Да, — простонала она, когда ее пальцы встретились с влажным центром. — Боги, да.

— Ложись на кровать.

Каждая встреча с Ронаном была лучше предыдущей. Более эротичной. В тысячу раз более интенсивной. Чувственной. Она залезла на кровать и встала на колени рядом с ним. Слова сорвались с ее губ густым, хриплым шепотом, когда она сказала:

— Это может звучать немного странно, но потерпи меня, ладно?

— Авантюрная женщина, — ответил Ронан с ухмылочкой.

Магия поднялась в животе, собираясь в центре ее тела. Она пульсировала и росла в ней. Процветала. Вопреки мнению Лус, магия, однажды проявленная, ничем не отличалась от любого другого живого существа. Трюк состоял в том, чтобы контролировать ее и управлять ею своей волей. Дать ей цель.

Она взобралась на кровать и оседлала Ронан. Его эрекция прижималась к ее едва одетой киске, и Найя боялась, что кончит прежде, чем даже сможет оставить этот магический тест. Ее голова плавала в головокружительном мареве, а ленивая улыбка подергивала губы. Если каждая встреча с Ронаном производила на нее такой опьяняющий побочный эффект, она должна освоить контроль или быстро стать безнадежным наркоманом. Она уже чувствовала, как ее хватка буксует.

Соберись, Найя. Сначала дело, а потом удовольствие.

Она проглотила смешок и положила ладони на грудь Ронана. Его глаза расширились, и он зашипел, выгибаясь на кровати, вдавливая голову в подушку.

— Боги, Найя, — выдохнул он. — Это удивительное чувство.

Сила поднялась над ней, и Найя запрокинула голову. Сосредоточиться становилось все сложнее — еще один смешок — удовольствие, пробегающее по ней, было так сильно. Ясность становилась фоном вожделения… разум туманился, она напомнила себе, что если не сделает того, что нужно, чтобы нейтрализовать верность Ронана дампирше, его удовольствие будет кратковременным, когда кровь вскипит в жилах.

Ронан замер под ней, протягивая руки, чтобы сжать ее бедра. Его хватка была твердой, и он посадил ее на свой член, а затем дернулся вверх, чтобы встретиться с ней.

— Ты такая влажная, — сказал он, ощущая через маленькие трусики. — Такая жаркая, как огонь. Избавься от них, — он потянул за ткань, — сейчас же, прежде чем я разорву их.

Да. О, боги, да.

Нет! Пока нет. Ясность вернулась, стряхивая опьянение ее разума.

— Подожди. — Ее собственный голос звучал чужим. Каждый дюйм ее тела, каждая клеточка были зачарованы. Найя закрыла глаза, когда сосредоточила силу в себе и отправила ее в Ронана, а его кожу и в жилы.

— Черт подери! — прокричал Ронан. Его пальцы впились в ее бедра. Его член затвердел и пульсировал, терся о ее клитор через кружева с каждым толчком его бедер. Инородная магия внутри него задвигалась на вторжение Найи, сопротивляясь силе, которую она вливала в него. Она снова толкнула, отправляя силу обратно в самую темную часть Ронана, где заставила ее спать. По одному сражению за раз.

Ронан поднялся и приблизил свой рот ко рту Найи. Поцелуй был яростным и требовательным, когда мужчина просунул язык в ее рот. Он держал ладони на ее бедрах, направляя их к его каменному члену. Найя мечтала запутать пальцы в густых прядях его волос, но она сопротивлялась. Сосредоточься, черт подери.

Но боги, это было так хорошо!

* * *

Ронан не знал, что она с ним делала, и как она это делала. Но одно было ясно: он хотел большего.

Его член был стальным прутом между ног, отекшим и гудящим. Только мысль о ее руках на нем заставляла кровь нагреваться до болезненного уровня в жилах. Но в тот момент, когда она положила ладони на его грудь, огненный жар спал, став покалывающим теплом, воспламеняющим каждый нерв в его теле.

— О, боги, Найя. Сделай это снова.

Клочок кружевной ткани, которая разделял их тела, возбуждал и расстраивал его до такой степени, что Ронан скрежетал зубами. Влажный и такой жаркий контакт был только легкой пробой того, что он мог ожидать, когда погрузит свой член внутрь нее. Смерть была бы мизерной ценой за такую сладкую награду.

Ее пальцы танцевали по коже от груди до торса. Найя запрокинула голову, и шелковистые локоны каскадом легли на плечи. Ее ротик приоткрылся, когда она мелко дышала, его взгляд привлекли ее полные груди. Торчащие соски казались розово-коричневыми в тусклом свете спальни и тянулись к нему, когда Найя выгнулась, приглашая его прикоснуться. Искры зажглись в его плоти, такой же розовый и золотой блеск появился на ее коже. Ронан продолжал двигать бедрами, неглубокими толчками, которые больше разочаровывали, чем удовлетворяли. Он коснулся губами одного соска, и Найя впилась в него ногтями, слабый стон вырвался из ее горла, когда он пробегал языком по бусинке и ласкал ее.

Ее кожа на вкус была как сахарная вата, сладкая, чуть-чуть покалывающая от остаточной магии. Ронан схватил ее за талию. Найя тихонько взвизгнула, когда Ронан усадил ее и откинулся на подушки, регулируя ее положение, чтобы она уселась на его груди. Проведя руками по ее ногам, его ладони ласково прокладывали путь вверх.

— Ты так хорошо пахнешь. — Его язык прошелся по ее киске через кружево белья. Измученный стон вырвался из ее груди. — На вкус ты также хороша.

— Ронан. — Слова вырвались отчаянным вздохом. Он лизнул еще раз, и ее бедра задрожали. — Еще нет. Я должна быть уверен, что это сработало.

— О, любимая. Сработало. — Он понятия не имел, о чем она говорила, но он согласится на все, чего она хотела.

Она посмотрела на него и нахмурилась. Беспокойство прокатилось по их связи. Это не просто эротическое поддразнивание. Она действительно пыталась что-то с ним сделать.

— Я серьезно, Ронан. — Чувственная ухмылка изогнула ее полные губы. — Я не могу рисковать причинить тебе вред.

Ее глаза были стеклянными и медленными, но слова были резкими и четкими. Соединение с Найей — даже невинный контакт — по-видимому, сильно влиял на нее. Сила поднималась и затопляла пространство между ними. Его пара действительно была необычной.

— Скажи мне, что тебе нужно от меня. — Лукаво усмехнувшись, Ронан проследил подушечкой пальца по едва скрытой жемчужине клитора. У Найи перехватило дыхание, взгляд расфокусировался, и она потекла. Боги, он любил ее отзывчивость.

— Клятва, — сказала она с придыханием. Он продолжал ласкать ее, восхищаясь ее реакцией. — Я использую магию, чтобы заблокировать ее. — Низкий стон прерывал ее слова, и его член дергался на звук, будто обученный отвечать. — Это работает?

Умная ведьма. Она использовала свою магию, чтобы помешать Шивон.

— Единственная боль, которую я чувствую, это мой ноющий член, — сказал он с усмешкой. — И единственная смерть, которую я вынесу, будет на твоих руках, если ты не позволишь мне снова попробовать твою великолепную киску и не дашь трахать тебя до заката.

Прилив чистой похоти сменил тревогу, которую он ощущал от нее. Она отправилась прямо в мозг, почти полностью скрывая его мозг. Найя свела его до животного с базовыми потребностями. Теми, которые требовали, удовлетворения. Прямо сейчас.

— Скажи мне правду, Ронан. — Она откинулась назад, обхватив руками его бедра. Ах, боги! Угол дал ему беспрепятственно смотреть на мягкую плоть, которой он жаждал. Едва скрываемый прозрачным кружевом, ее опухший бутон торчал между блестящих губ. — Я должна быть уверена.

— Разве ты не чувствуешь? — Прошло время, когда она опиралась только на то, что говорили ей глаза и уши. Они были связаны на более глубоком уровне. — Все, что тебе нужно сделать, это пройти по связи, и ты поймешь.

Она склонила голову набок и прищурилась. Ронан упивался весом на груди, теплом ее тела, когда использовал свои пальцы, чтобы рисовать на кремовой кожи ее бедер. Ее сила не была похожа ни на что, что он когда-либо видел. Ее телу не было равных. Ее огонь, искра ее души, как маяк звал его в темноте.

И эта замечательная женщина, эта сила природы и красота и секс, принадлежала ему.

— Я чувствую это, Ронан, — сказала она с загадочной улыбкой. Выражение ее лицо изменилось от недоумения до радости. — Я сделала это. Я побила суку в ее собственной игре.

Боги, как он любил решительных женщин.

Глава 23

Ронан дрожал от необходимости. Жажда полыхала огнем в горле, но это было ничто по сравнению с желанием, которое пробегало по нему. С временно недействительной клятвой верности на крови Шивон, он мог наслаждаться Найей все время. Сделать ее по-настоящему его, раз и навсегда. Как он мог хотеть ее так сильно? С таким диким отчаянием?

Сдерживаться — казалась непреодолимым препятствием. Он не хотел ждать ни секунды. Особенно когда знал, что это только вопрос времени, прежде чем этот ублюдок Хоакин и его отец найдут ее. Реальность и их обязательства в очередной раз вмешались, прилагая жестокие усилия, чтобы разнять их.

Дрожащими пальцами, Ронан схватил ее трусики по бокам и сдернул. Найя подняла бедра вверх, чтобы он мог стянуть их полностью. Открывавшийся ему вид был настолько чертовски эротичным, что Ронан боялся, что кончит прежде, чем он успеет погрузиться в нее. Он никогда не хотел ничего — никого — так сильно за все века его существования.

Найя выгнулась, обнаженная кожа ее попки ласкала его грудь, когда она поджала ноги, сжав их вместе, и подняла их вверх перед ним. Ронан остановился, ее нижнее белье болталось на коленях, и подавил ком, который поднялся в горле. Такой великолепный вид.

— Не двигайся. — С трудом смог произнести он.

Мгновение Ронан просто смотрел. Ее голый и открытый лишь для него вид посылал разряды электроэнергии бежать по кровотоку. Ее половые губы были опухшими и влажными от возбуждения, а клитор гордо вырисовывался среди них. Его пристальный взгляд опустился ниже к ее тугому отверстию и ягодицам.

— Черррт.

Слово было не чем иным как шепотом, вырвавшимся из его легких рваным дыханием. Он поддержал ее вытянутые ноги одной рукой, а другой провел по складкам у входа в ее влагалище, прежде чем гладко пробежаться пальцем по ее половым губам и клитору.

Найя задрожала, и тихий стон разорвал тишину ее спальни. Его мошонка болела и сжималась. Приятный укус боли дополнял его удовольствие. Найя согнула колени и сняла нижнее белье, вдыхая сладкий запах, который цеплялся за кружево, прежде чем отбросить их куда-то рядом с ним. Он направил ее ноги, чтобы открыть ему доступ, поставив их по обе стороны от его головы. Ее ягодицы идеально вписывались в его ладони, когда он подтянул бедра к лицу, открывая ее ему. Чертовски красиво.

Ронан протянул руку и провел по ее волосам, потом отбросил их на плечи, позволяя прядям упасть на ее грудь. Затем он снова обратил взгляд на ее сокровенное местечко, его мускулы подтянулись, когда он повернул голову к ней. От первого томного прохода его языка, Найя вскрикнула, ее бедра вздрогнули, когда он коснулся ее клитора. Он мог провести весь день в постели, дразня ее так, медленно доводя до точки кипения.

Она запуталась пальцами в его волосах. Ее впивающиеся ногти в его голову послали мурашки по кожи Ронана. Кончиками пальцев Ронан притянул ее вперед, все еще сжимая нежную кожу ее попки. Он прижался ртом к ее киске, сосал, лизал, покусывал чувствительную плоть. Кончик одного клыка порезал ее половую губу, и жаркие капли крови выступили на поверхности ее кожи. Найя судорожно втянула воздух, и ее тело застыло над ним. Он не хотел быть небрежным с ней. Он сделал ей больно?

— О, боги, Ронан. — Слова покинули ее рот отчаянным горячим порывом. — Ты собираешься укусить меня? — Будто она не могла дождаться его ответа, потому ответила за него, — Да. Сделай это. Я хочу, чтобы ты это сделал.

Она схватила его за волосы покрепче, тяга принесла с собой немного боли. Член Ронана пульсировал в такт с его сердцебиением, покачиваясь над плоским животом, когда он задвигался на кровати. Его клыки пульсировали в деснах, а горло пылало от новой жажды. Казалось, будто не было дня, когда они познакомились, будто он ни разу не брал ее вену, и еще он хотел — нуждался — в большем.

Ему никогда, никогда не будет достаточно.

Мягкими, дразнящими касаниями, он играл с ее киской. Бедра Найи подрагивали, когда она пыталась увеличить давление его рта. Ронан схватил ее за зад, чтобы удержать ее там, где он хотел ее. Она была мокрая; легкому покачиванию ее ягодиц удалось лишь распространить тепло на его груди. Боги, он хотел быть с ней сильно, быстро и грязно. Хотел оросить своим семенем ее упругий живот, округлую попку и пометить ее как свою. Он хотел трахать ее, будто сегодня был их первый и последний раз вместе.

Ее мягкие всхлипы удовольствия раскаляли огонь вожделения Ронана, каждый последующим был еще более рваным и отчаянным, чем предыдущий. Ее бедра дергались, когда он кружил по ее клитору своим языком, и ее мышцы сжались. Ронана посмотрел на нее, она обезумела от похоти, и ее тело сияло розово-золотым оттенком магии. Она была близка.

Ронан взял в рот одну из распухших губ и укусил. Момент, когда его клыки проткнули нежную плоть, Найя закричала. Она откинула голову назад, обхватив руками его бедра, и кончила. Кровь, горячая и сладкая, текла по языку Ронана, и его пальцы впились в ее плоть, удерживая, пока он сосал. Она протянула руку, запутываясь в его волосах еще раз, когда ее бедра продолжали взбрыкивать вверх и двигаться. Мир растаял, когда Ронан питал свою жажду. Единственными звуками в комнате были всхлипы удовольствия Найи, и его собственные жадные глотки, когда он пил из нее.

Его жажда даже не была близка к насыщению. Его потребность в ее теле постоянно накалялась, конкурируя с кипящим жаром клятвы верности в его крови.

Ее оргазм пошел на спад, и яростные толчки бедер Найи теперь были не более чем ленивыми перекатываниями. Ее голова безжизненно повисла, пот тек по коже, оттеняя остатки магии и делая ее похожей на светящуюся богиню в присутствии малого существа.

— Ронан. — Дыхание Найи выходило толчками. Его взгляд пошел за ее рукой, когда она отпустила его волосы и схватилась за свою грудь. Ее пальцы растопырились, и частицы розовой и золотой магии рассеялись в воздухе, будто пыль подхваченная ветерком. — Это было потрясающе. — Ее взгляд был по-прежнему диким и несфокусированным, и медленная улыбка заиграла на губах. — Я никогда не чувствовала ничего подобного за всю мою жизнь.

Ронан поцеловал внутреннюю часть одного ее бедра, а затем другого. Она испустила медленный, довольный вздох, и он поцеловал вершину ее киски, чуть выше клитора. Мммм. Он укусит ее в следующий раз.

Если у него будет следующий раз.

Сквозь теплое свечение, что проникало в его кожу, холодная внешняя магия перемешивалась в центре его существа. Хотя на данный момент магия бездействовала, с ней становилось все труднее бороться, и Ронан боялся, что только вопрос времени, прежде чем магия полностью захватит его. Он оттолкнул эту мысль, не позволив дерьмовой силе темной энергии омрачить этот момент с Найей.

Он по-прежнему лениво целовал ее плоть, желая уложить ее и уткнуться носом в ее бедро и поспать. Если он выберется из этой передряги живым, он протрет дыру в своей спальне в Лос-Анджелесе, и они не будут выходить сутки. До тех пор Ронану необходимо находиться с ней каждую свободную секунду.

— Я чувствую себя навеселе. — Легкомысленный смех клокотал в горле Найи, когда выпрямилась. Она потянулась вниз и взяла его лицо в ладони, ее глаза были большими и удивительными. — Ты заставляешь меня чувствовать себя пьяной, Ронан. Опьяненной силой, и сексом, и…

— И чем? — надавил Ронан.

Она отвела взгляд, не желая смотреть ему в глаза.

— Тобой, — сказала она тихо. — Только тобой.

Он почувствовал, что она хотела сказать что-то еще, но даже опьяненная силой, Найя не позволила свои барьерам полностью опуститься.

Ронан обернул руки вокруг ее талии и поднял ее со своей груди. Он перевернул их и устроил ее на матрасе, когда он оказался между ее ног. Головка его члена коснулась ее гладкой сердцевины, и он вздрогнул.

— Боги, Найя. Я хочу тебя. — Мышцы его тела сжались, когда он покачал бедрами, дразня себя, когда скользил по ее складкам. Он привык к грубости и жесткости. Черт, он предпочитал именно такой. Но Найя была другой. Быстрый, жесткий трах — не то, чего она заслуживала. Он скрежетал зубами, когда он терся о ее складки. Желанию прийти домой было очень сложно сопротивляться. — Я хочу тебя, хочу так сильно.

Она подняла бедра, чтобы встретить его, и Ронан дернулся от пульсирующего удовольствия, которое накатывало на него от контакта по его сверхчувствительной плоти. Головка его члена пульсировала, опухшая и плотная, а его член ощущался мраморным жезлом. Если он сейчас не кончит, то нахрен взорвется.

— Чего ты ждешь? — Выражение ее лица было мягким, а брови хмурились. Она протянула руку и смахнула волосы со лба.

Он сглотнул и почувствовал, как его кадык дернулся в горле.

— Я сдерживаюсь, чтобы относиться к тебе с осторожностью. — Слова прозвучали грубо в горле. — И не оттрахать тебя так, как нравиться, я изголодался по тебе.

— О, боги, Ронан. — Порыв вздоха сорвался с губ Найи. — Именно так я хочу, чтобы ты меня трахнул.

Ее слова туго завязались в животе, и Ронан скользнул в нее одним толчком, который заставил их обоих вскрикнуть от облегчения. Правильность сбила его дыхание.

Он был там, где нужен.

* * *

У Найи не было ни одной связной мысли. Она была не более чем запутанный клубок ощущений, желания и тоски. Ронан растягивал ее внутренние стенки, и она чувствовала себя восхитительно полной. Завершенной. Как будто какую-то недостающую часть ее наконец-то вернули. Минуту они лежали тихо и неподвижно, в объятиях друг друга. Она никогда не знала такого блаженства. Мир мог сгореть вокруг них, и Найя бы не заметила. Ничто не имело значения, только этот момент и мужчина, который заставил ее почувствовать то, что она никогда не чувствовала ранее.

Сила, которая крутилась в ней, не имела сравнения.

Ронан прижался губами к губам Найи, и она ответила ему. Их языки встретились и разошлись в чувственном танце, когда он начал двигаться над ней. Первые жесткие толчки заставляли Найю ахать, но она не прерывать их поцелуй. Она могла ощутить себя на его губах, и это лишь еще больше разжигало ее желание. Ронан почти полностью вытащил, и она захныкала ему в рот, отчаянно желая, быть с ним связанной. Его набухшая головка дразнила ее вход, и он погрузился внутрь, с силой ударяя изголовьем кровати о стену.

Боги, да.

В этот момент ее не волновало, если дом рухнет им на головы. Он целовал ее, пока трахал, будто был голоден, а она была единственным, что ему нужно, чтобы остаться в живых. Найя обернула ноги вокруг талии и уперлась пятками в его зад. Не было ни единой части тела Ронана, где он не был высечен из камня. Он был великолепным мужчиной.

И он принадлежал ей.

Сильнее. Глубже. Быстрее. Бооольше. Разговор потребовал бы разделение их ртов, и этого не произойдет. Он был таким вкусным. Чувствовался так хорошо. Слова бы ничего не сделали, только перебили чувства, и Найя не хотела мешать ощущения, которые танцевали на ее коже и, поднимаясь внутри нее подобно магии, которая проявлялась от его прикосновения.

Ронан отчаянно вбивал в нее член и толкал язык в ее рот. Он прикусил ее губу, и выступила кровь. Он слизнул ее, но не раньше, чем Найя успела насладиться медным запахом. На что похоже взять кровь Ронана? Магия, проявляющаяся при любом сексуальном контакте с ним, была практически ядерной. Проглотить его кровь — призвать ту часть врожденной силы, а это могло быть эквивалентом рождения сверхновой звезды. Сможет ли она выдержать это? Боги, она хотела выяснить.

Кровь и секс были тесно связаны в мире Ронана. На самом деле, она даже сомневалась, было очень мало случаев, когда кормление не заканчивалось сексом или наоборот. Ей не нужна его кровь, чтобы поддерживать себя. Но, может, просто попробовать…

— Ронан. — Она разорвала их поцелуй, но он набросился на ее рот. Она поставила руку между ними и залюбовалась игрой мышц под ее ладонью. — Я хочу попробовать твоей крови.

В его глазах мелькнуло блестящее серебро, и Ронан убрал ее волосы с лица, заглядывая ей в глаза.

— Хочешь? — Низкий рык прогрохотал в его груди.

— Да. — Она не могла думать ни о чем ином, она хотела большего. — Я хочу этого.

Толчки Ронана стали мелкими, и Найя убедила его двигаться глубже, надавив пятками и передвинув бедра, чтобы встретить его. На его губах заиграла полуулыбка, прежде чем его челюсти сжались. Когда его губы приоткрылись, чтобы снова поцеловать ее, малиновые пятна заиграли на коже.

На этот раз, Найя набросилась на него. Его кровь добавила сладость, которой она не ожидала. Богатый и пьянящий вкус, как старое бургундское вино. Струйка силы объединилась в ямке живота, не достаточная, чтобы проявить магию, но давшая почувствовать, что может принести. Ронан был похож на электрическую розетку, а Найя была какой-то неодушевленной вещью, бесполезной, пока не подключена к источнику питания.

Она никогда не знала истинной силы до сих пор. И та пришла через эту необъяснимую связь.

Найя голодно впилась в его рот, что стимулировало Ронана. Она лизнула его нижнюю губу, его язык, принимая все до последней капли крови. Действие ввело Ронана в неистовство, и он возобновил темп, толкая жестче и глубже, каждый рывок его бедер был более мощным, чем предыдущий. Он отстранился, когда он входил в нее, несвязное ворчание эхом отражалось в тихой комнате, когда он трахал ее, невозможный остановиться. Найя сжала его бицепс, ногти впились в плоть, когда она дернула бедра вверх, чтобы встретить его.

Глаза Найи закрылись, и она запрокинула голову. Ронан обхватил ее за шею, и она резко распахнула глаза и обнаружила его дикий взгляд серебряных глаз, запертый на ее лице.

— Посмотри на меня, Найя.

От его грубого и командного голоса трепет пробежался по ее телу. Удовольствие поднялось внутри нее, треща, как приливная волна, которая угрожала смести ее в море.

— О, боги, Ронан, не останавливайся. — Если она не получит освобождение в ближайшее время, то вырвется из кожи. — Пожалуйста. Не останавливайся.

Он жестко и глубоко трахал ее, и Найя ногтями впилась в его кожу. Оргазм захлестнул ее, выбив из собственного тела, из собственного сознания, оставив ее плавать в огромной Вселенной. Бесформенной массой нескончаемых ощущений.

— Ронан!

Его имя, сорвавшееся с ее губ, волна за волной обрушивалось на нее. Каждый рыдающий крик усиливал ее удовольствие, и просто когда она думала, что не переживет еще одну слепящую секунду, Ронан зарылся лицом в ее шею и провел чуть вниз. Второй оргазм наступил на пятки первому, снова сметая ее мир.

Ронан оторвался от ее горла, с силой вбился в нее, так что у Найи застучали зубы. Она держалась за него, встречала его отчаянные толчки, когда ее голос становился диким и рваным от нее страстных криков. Тело его словно застыло, и крик сорвался из его уст. Он вытащил, когда кончил, орошая ее живот горячими струями. Тот жар опалял ее влажную кожу.

Тишина повисла над ними, и звуки музыки Ронана звучали в ушах Найи ритмичной мелодией, от которой слезы выступали на ее глазах. Ей пришло в голову, что абсолютно совершенная мелодия была не той силой, которая внедрилась в Ронана, а магией, которая обозначала их связь. Сама нить была мистической силой, что служила причиной того, что Ронан чувствовал связь, как вампир, а Найя слышала его. Эта прекрасная музыка заставляла эмоции распирать в груди.

Потрясающе.

— Ты так затихла. — Ронан уткнулся носом ей в ухо, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по ее горлу. Дрожь вспыхнула по коже Найи, и она улыбнулась ему в плечо.

— Я слушаю, — пробормотала она.

— Что именно?

— Нашу связь. Это самая красивая мелодия, которую я слышала.

Ронан взял ее за подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Ты можешь слышать ее?

— Мммм, — ответила она мечтательно. — Это… — она сглотнула ком, который поднялся в горле. — Идеальная песня.

Ронан нежно поцеловал ее. Один раз. Второй. И снова.

— Твои слова слишком прекрасны, чтобы дать их тому, кто лежит на тебе, пометив твою кожу, как дикий зверь.

Найя улыбнулась.

— Мммм. Что это было? Ты пометил меня?

— Ты сводишь меня с ума, я хочу тебя. И ничего не могу с этим поделать. Я мог думать лишь о… твоем животе, покрытом моим семенем.

Она знала это чувство. Кончиком пальца провела по его плечу, потом вниз, по изогнутому бицепсу, по спине из горы мышц. В результате ее касания остался румяно-золотой цветной след.

— Ну…? И как это выглядит?

Он встал на колени, и у нее в животе все перевернулось, когда его глаза обежали ее с головы до ног.

— Это выглядит так же хорошо, как я думал. Заставляет меня хотеть сделать это снова и снова.

Снова, и снова, и снова. Довольный вздох проскользнул между ее губ. Ей никогда не будет достаточно его.

— Мне тоже нравится. И если ты не заметил, я тоже оставила свой след на тебе.

Он посмотрел вниз на свое тело, и очень мужская, очень довольная улыбка распространилась на его губах.

— Вижу, любимая. И я более чем счастлив, что несу этот след.

Любимая. Это слово, как бы невинно он его не произнес, больше не наполняло Найю страхом.

Глава 24

Ронан никогда не знал более необычной женщины. В Найе было все, что он когда-либо просил в своей паре: сильная, жесткая, чувственная. Она была воином и защитником. Храброй.

И о, боги, когда она попросила его крови… одна просьба чуть было не заставила его кончить. Найя не была вампиром. Ни магия, ни биология позволят ей обратиться. Ронан уже отчаялся когда-либо пережить этот аспект связи: обмен кровью был священным актом между друзьями и любовниками. Но, возможно, он и Найя могли преодолеть это препятствие. Это была мелочь по сравнению с множеством препятствий, которые все еще стояли у них на пути.

— Мне нужно поговорить с Полом.

Ее голос был немного более чем шепот в темной комнате. Ронан передвинулся, перевернулся и прижал ее к своей груди. Он закинул одну руку на нее, и она переплела свои пальцы с его, пока свободной рукой водила по его пальцам. Такой мирный, блаженный момент. И чертовски отстойно, что одно из препятствий, что беспокоили его, могли прерывать близость, которая начинала расти между ними.

— Подожди, пока солнце сядет. Я пойду с тобой.

Найя мягко фыркнула.

— Хрена с два. Ты забыл, что за твою голову назначена награда? Ты никуда не пойдешь, где могут быть Пол или Хоакин.

В ее тоне не было обычной колкости. Ронан потянулся и провел пальцами по темным прядям ее волос. Боги, ему нравилось, как он скользнул по ее коже как по шелку.

— Расскажи мне о Шивон, — произнесла Найя шепотом. — Какая она женщина?

Укол ревности и боль вспыхнули по их связи. Это вывело Ронана, что злобная дампирша влияла на Найю таким образом. Шивон должна была быть частью его прошлого, уже забытого. А не явно присутствующая, с которой нужно разобраться, прежде чем их отношения смогут пойти дальше.

— Та, которая съест тебя живьем, — сказал Ронан с мягким смешком. — Она — боец. Умная. Расчетливая. — Очевидно. Она обеспечила его клятву, не так ли? — Она лояльна к тем, кто предан ей.

— Она красивая?

Красота Шивон была яростной, как пламя, горящее в сухом лесу.

— Да. — Вранье не принесло бы им никакой пользы, и Ронан знал, что Найя сочла бы оскорблением, если бы он попытался щадить ее чувства. — Но и роза. А еще она пронизана шипами.

— Ха, — довольно произнесла Найя. — Правда. — Небольшая пауза, и Найя продолжила водить по костяшкам его пальцев. — Ты любишь ее?

Ронан чувствовал многое к Шивон, но точно не любовь.

— Нет. Шивон не та женщина, которую можно любить. — На самом деле, Ронан не мог представить, чтобы она у кого-то вызывала чувство умиления.

— Понимаю, — сказала Найя. Жалость, что струилась через связь, сжала живот Ронана. — Она просто женщина, которую ты трахал?

Он полагал, что его отношения с Шивон казались черствыми. Они оба были осведомлены о плане, хотя Шивон никогда не была такой женщиной, чтобы липнуть к мужчине. Она была выше таких слабостей, созданных любовью и привязанностью.

— Найя. — Он никогда не был красноречивым мужчиной. Ронан принял решение и задаст последующие вопросы позже. Ему никогда не приходилось объяснять себя никому. — Если бы ты знала Шивон, тебе бы не было ее жалко. У нас были взаимовыгодные отношения без обязательств. — То есть, пока она не почувствовала необходимость заявить на него право собственности. — Шивон не требовала клятвы верности на крови, потому что испытывала ко мне глубокую привязанность. Это потому, что она ненавидит проигрывать. И все. И она знала, что я ускользаю.

— Я не чувствую к ней жалости. — Найя повернулась в его объятиях к нему лицом. На ее лице читалось такое умиление, что оно поселилось глубокой болью в груди Ронана. Она коснулась его щеки ладонью. — Мне жаль тебя. Ты, должно быть, был таким одиноким, что искал такие холодные и неэмоциональные отношения с женщиной, которая относилась к тебе, как к имуществу.

Был ли он одинок? Ронан никогда не думал об этом. Он существовал. Работал. Хотя его бизнес вряд ли был морально полезным. Он проводил время с Дженнером и Михаилом. Кормился, когда его одолевала жажда. Трахал, когда хотела женщина. Шивон удовлетворяла его потребности; она была искусной любовницей и неудержимой в постели. Но между ними не было ни капли нежности. Он никогда не обнимал ее. Никогда не гладил по волосам. Он никогда не смотрел в ее изумрудно-серебряные глаза и не спрашивал, о чем она думала.

— Возможно, я был одинок, — признался он. — Был пустым. — Он позволил подушечки пальца следовать по изгибу плеча Найи, и магия, которая омывала ее кожу, бежала по его следу. — Но не больше, Найя. Сейчас, я полон. Завершен.

Печальная улыбка заиграла на ее губах. Он коснулся ее нижней губы большим пальцем, полной и мягкой.

— Так не может быть всегда, — сказала она. Ее взгляд метнулся влево, прежде чем она посмотрела на него еще раз. — Там всегда будут препятствия, Ронан. Мой народ. Твой. У меня такое ощущение, что быть парой вампира не является нормой. У пар Бороро точно.

На этом этапе было трое самцов вампиров, отвечающих за всю их расу. И до сих пор все их связи не были обычными. Ронан не нашел в Коллективе никаких доказательств связи с не вампирами, но, возможно, природа и эволюция компенсировала вампиров, оказавшихся на грани вымирания.

— Ты понравишься Михаилу и Клэр. — Клэр разделила бы пламенный дух Найи. Ронан не сомневался, что эти двое понравятся друг другу. — Дженнеру тоже. — Мужчина был как брат Ронану. Он мог бы притащить обвязанную водорослями морскую нимфу, которая должна жить в гигантском баке, и Дженнер бы одобрил это. — Они — моя семья. Больше никто не имеет значения.

Это было правдой. Весь остальной мир мог идти к черту. Ему было плевать, кто что подумает. Даже если Михаил стал бы рассматривать связь Ронана с презрением, ему было все равно. Найя принадлежала ему. А он ей. Не было ни одного существа, ни одной силы на этой земле, которые могли разорвать их связь.

Даже Шивон.

— Ты — моя семья, Найя. Мое племя. Моя стая. Мой ковен. Называй, как хочешь. Я не просто даю мои обеты. И я дал тебе мою клятву.

— И ты дал клятву Шивон.

— Я сделал это. Ради Михаила.

— Ты погряз с головой, я бы сказала. — Больше не звучало жалости в ее симпатичном голосе.

— Это преуменьшение. Но я бы сделал это снова, — сказал он.

— Знаю, ты так не думаешь, но ты очень самоотверженный мужчина, Ронан. Ты пожертвовал своим телом ради своего короля и своего друга. Ты пожертвовал своей памятью и, возможно, … — Найя резко оборвала фразу, будто слова были слишком болезненными, чтобы произносить, — своей жизнью, чтобы найти свою сестру. Ты храбрый. Мужчина, достоин восхищения и любви.

— Ты произносишь это так, будто я — Святой. — Он фыркнул. — Поверь мне, любимая, я не такой. Мне была нужна рукопись. Чтобы сделать родственную связь Михаила с Клэр безопасной, это стоило жертв, но это было не бескорыстно. Я сделал это, чтобы быть уверенным, что Михаил подарит мне свой укусить. Что он сдержит многовековое обещание и обратит меня.

— Почему там возникли какие-то вопросы? Ты сказал, что вампиры немедленно признают связь.

— Клэр была человеком.

Найя вздернула бровь.

— Была?

Ронан улыбнулся.

— Михаил обратил ее.

— Ронан. — Страх испортил свежий запах дождя Найи. — Я не хочу быть обращенной.

Его смех эхо разнесся по тихой комнате.

— И я не хочу обращать тебя. Клэр — аномалия. Она была редкой как человек и даже больше, как вампир. Как правило, только дампиры выдерживают переход. У меня нет намерений сделать с тобой что-то иное, чтобы изменить тебя.

— Упрямая бруха с кучей эмоциональных расстройств и семейных обязательств со склонностью к насилию?

Воздух быстро покинул его легкие. Боги, она была прекрасна.

— Именно.

Она поднялась на локте и прижалась к его губам. Поцелуй был медленным, чувственным, осознанным. Ее язык прошелся по его губам, и Ронан открылся ей, упиваясь ее сочным сладким вкусом. Ее губы блуждали по уголку его рта, и она пробормотала:

— Я потерялась в тебе, Ронан. Пристрастилась к тебе. Я не могу себя контролировать, когда дело касается тебя. — Она поцеловала его в челюсть и зажала мочку уха зубами. — Ничто иное не имеет значения. Никто иной. То, как ты заставляешь меня чувствовать себя, я не могу получить достаточно. И это пугает меня.

* * *

Ладони Найи бродили по груди Ронана, вниз по животу. Мышцы сократились и слегка заколебались под ее пальцами, когда она направилась ниже. Каждое слово, которое она говорила, было правдой. Ей нужно пойти и поговорить с Полом и Хоакин, до того как ситуация с Ронаном еще больше выйдет из-под контроля, но ради своей жизни она не могла заставить себя оставить его. Магия, порожденная их союзом, скоро сотрется, и его клятва верности Шивон останется нетронутой. Когда еще Найя получит шанс быть с ним?

Если магия настигнет его, то шансы будут потеряны.

У меня не останется выбора, кроме как убить его.

Руки Найи дрожали от страха. Ронан, несомненно, ощутил бы это, и она сосредоточилась на произведение искусства, которым было его тело. Если Лус сделала то, что попросила Найя, Пол мгновенно успокоился. До захода солнца было еще далеко, и Ронан был практически пленником здесь, пока не наступит вечер. Невозможно было сказать, что Пол будет делать, когда она появится в доме. Черт, она могла проснуться в наручниках на кровати. Он не захочет слушать, что она решила сказать ему, что она уезжает. С Ронаном. Как только магия, создающая мапингуари, будет изгнана, и они найдут Шелль. Найя покинет Бороро, ее народ, чтобы жить с вампиром.

— Найя? Что случилось?

Ронан обернул пальцы вокруг ее запястья, чтобы успокоить. Она ничего не могла скрыть от него. Через их связь, ее чувства были обнажены. Она посмотрела на него, ее губы изогнулись, она надеялась, чтобы это была ободряющая улыбка.

— Я собираюсь поговорить с Полом до захода солнца. Но прежде чем я уйду, мне нужно это. — Она выпуталась из его хватки, и Ронан отпустил ее. — Давай побудем эгоистами чуть-чуть подольше.

Он нахмурил брови, и в его глазах мелькнуло блестящее серебро. Самый потрясающий мужчина, которого она когда-либо знала, положил на нее глаз.

— Когда дело доходит до тебя, Найя, как я могу быть не эгоистичным?

Это не нормально. Это даже близко не было к нормальному. Они знали друг друга всего пару недель, и уже Найя не могла представить себе еще один день без него. Ее нужда превосходила одержимость. Черт возьми, это уже стало зависимостью. Не было слов, чтобы объяснить, что происходило между ними. Он был воздухом, который был ей нужен для дыхания. Вода. Еда. Ронан был всем.

Грубая щетина на его челюсти касалась ее губ, когда она целовала его. Найя углубила поцелуй, потом покусывала плоть, прежде чем поцеловать его ключицы, затем грудную клетку. Она отважилась опуститься ниже, по тропе темных волос, к месту соединения бедер. Шелковистая плоть его эрекции коснулась ее щеки, и Найя повернулась, чтобы поцеловать его. Стон завибрировал в груди Ронана, и Найя проложила дорожку из поцелуев вверх по всей длине до головки и вокруг ее.

— Твою мать, Найя, — выдавил Ронан. — Ты сводишь меня с ума.

Она взяла его член в руку — ее пальцы едва обхватывали его — и погладила. Он был мраморным, шелковым, когда ее руки скользили по его толщине. Бедра Ронана взбрыкнули, и он прижал голову обратно к подушке. Она наблюдала за игрой мышц, усиливая контракт и ослабляя, когда снова гладила его. Увлекательно. Живое, дышащее произведение искусства. Свободной рукой Найя держала его мошонку, массируя нежную плоть, когда взяла головку члена в рот.

Она кружила языком по набухшей плоти, и Ронан сжал в кулак ее волосы, легко толкая вверх бедрами. Его дыхание стало рваным, и когда она взяла его глубже, это дыхание превратилось в отчаянные стоны.

— Боги, да. — Его толчки становились все более сильным, хотя он и не входил глубже в ее рот, чем Найя могла принять. — Так хорошо. Не останавливайся.

Она не собиралась останавливаться. Головокружительный туман уникальной магии, созданный их связью, пробежал по ее венам и взорвался на коже Найи мириадами пузырьков. Он наполнил ее рот, солено-сладкий вкус его кожи вызвал ее собственный стон удовольствия.

Сила поглотила ее. Не только магия, но и сила дарить кому-то удовольствие. Ронан корчился под ней, вены вздувались на его руках, когда он разминал пальцами ее голову. Она делала то, что сказала ему. Она изголодалась по Ронану и не могла получить достаточно.

Она взяла его глубже в рот, позволяя тупым концам зубов слегка царапали его. Ронан вздрогнул, и бессвязным стоном выразил свое удовольствие, да так, как слова никогда не смогли бы. Звук подгонял Найю, сводя с ума. Она работала ртом над его длиной, жадно посасывая. Она крепко держала его член в руке, поглаживая, когда работала ртом над раздутой головкой.

Без предупреждения Ронан сел и сжал Найю в объятиях. Он перевернул ее так, что она лежала на животе, и дернул бедра вверх. Ее кулаки сжали простынь, и она застонала от шока тепла, когда он вошел в нее. Найя вскрикнула, когда Ронан прижался грудью к ее спине, его мощные толчки, отправляли ее в состояние экстаза, что заставило ее конечности дрожать, а разум гаснуть.

— Сильнее.

Слова ничего не значили, но он прильнул к ее губам, будто следуя инстинкту. Ронан обхватил ее рукой за талию, чтобы успокоить ее, а свободной рукой обхватил одну покачивающуюся грудь. Он сжал тугой сосок между пальцами, и Найя выпалила отчаянный всхлип удовольствия, от которого ее влагалище сжалось вокруг его твердой длины. Его губы коснулись ее горла, и она кончила, когда его клыки разорвали ее кожу. Волны ощущений пульсировали внутри нее, приливы и отливы, которые сбили ее дыхание и заставили конечности обмякнуть.

Ронан отстранился, его бедра дернулись, когда он резко вставил ей. Найя почувствовала, что он собирается отстраниться и ухватилась за его бедра сзади, удерживая.

— Нет. Останься со мной, — сказала она, тяжело дыша.

Его тело было твердым, когда он кончил, его низкий, протяжный стон пробежал изумительным ознобом по коже Найи. Тепло затопило ее тело, когда его член пульсировал внутри нее. Он рухнул на нее, крепко прижимая к себе, когда он качнулся назад, садясь. Их тела все еще были соединены, Найя откинулась, наслаждаясь тем, как он полностью заполнил ее. Его дыхание мчалось мимо ее уха, и Ронан дрожал под ней.

— Наш ребенок будет дампиром, — прошептал он. Слова несли столь глубокие эмоции, что ее сердце защемило. — Дампиром с возможностью слышать музыку магии, наверное. Я не вполне уверен…

— Ронан. — Возможно, они должны были поговорить о проблемах, таких как беременность, прежде чем рванули друг к другу, как безрассудные животные. Хотя сверхъестественные существа не переносили болезней человека, они делили одно и то же с этой расой, и было очевидно, что Ронан беспокоился. — Я не настроена к деторождению, если это то, что тебя беспокоит. Одно из преимуществ владеть магией. Я контролирую каждый аспект моего тела.

— Я не волновался. — Он поцеловал ее за ухом. — Я люблю детей и планирую завести парочку когда-нибудь. Но мы не говорили об этом, и я не хочу, чтобы ты думал, что я буду неосторожен с тобой.

Парочку? Милые боги.

— Я ценю твою заботу. — Она рассмеялась. — Но нет никаких причин для этого. И Ронан… — она, возможно, не хотела обсуждать с ним перспективы завести детей, пока их отношения были настолько новыми, но это нужно было сказать. — Я буду любить моего ребенка, если он будет дампиром, брухой, или кем-то еще.

Он продолжал удерживать ее, его грудь касалась ее спины с каждым вдохом.

— Осложнение связи, кажется, слишком. — Слова были сказаны с юмором, но Найя ощутила его беспокойство.

— Но не тем, с чем бы мы не могли справиться. — Она имела в виду, что это слишком. Их отношения определенно не были нормальными, но в сравнении с препятствиями, которые все еще стояли на их пути — мапингуари например — разговор о противозачаточных был простой прогулкой в парке.

Ронан вытащил, и глубокое чувство утраты охватило ее, когда их тела разделились. Он убедил ее повернуться, и Найя устроилась у него на коленях, обернув ноги вокруг его талии.

— Ты прав. — Он еще раз поцеловал ее, медленно. — Нет ничего, с чем мы не сможем справиться.

Боги, она надеялась, что это было так.

Глава 25

— Найя. Дождись заката.

Ронан провел пальцами по волосам, когда разочарование поднялось в его животе. Два часа, это все, что ему было нужно, но Найя отказывалась ждать.

— Я уже слишком долго ждала. — Она убрала желтое лезвие кинжала в ножны на спине, прежде чем закрепить широкий кожаный браслет вокруг левого запястья. — Это нечестно по отношению к Лус, она и так слишком долго меня прикрывала.

— По мне, так нормально. — Она угрожала вырезать своим клинком его сердце. Ронан не хотел бы находиться прямо сейчас рядом с кузиной Найи.

Найя жестко посмотрела на него и продолжила собираться, извлекая пару сапог из почти пустого шкафа.

— Пол уже получил ее. Я больше не дам ему патронов.

Чем больше Ронан узнавал о Поле, тем больше тот казался таким типом мужчины, которого Ронан хотел бы прихлопнуть сапогом.

— Что она сделала, чтобы попасть к нему в немилость?

Найя усмехнулась.

— Что она не сделала? Лус презирает власть, в общем и целом. На самом деле это не делает ей никаких одолжений с плотно сплетенной социальной структурой, понимаешь?

Ронан не мог представить себе ни одной женщины более жестокой, чем Найя, хотя Лус определенно шла по неправильному пути. Казалось, что женщина всегда искала повод совершить насилие над каким-то человеком. Подумать только, она была бы великолепна, если бы была у него на зарплате.

— Независимо от того, что я думаю, она может позаботиться о себе, не так ли?

Найя сжала губы в жесткую линию. Такая упрямая.

— Дело не в этом. Она сможет справиться с Полом и Хоакином, но не должна этого делать. Это моя ответственность, а не ее.

— Я — ответственность? — Ронан знал, что ведет себя как придурок, но ее слова жалили.

Она гневно фыркнула.

— Ты знаешь, о чем я, Ронан.

— Что если на тебя нападут по пути? — Он не мог просто сидеть здесь, сидеть в тюрьме до захода солнца, пока она не была там, без защиты.

— Мапингуари — ночные существа. — Ее сухой тон сводил его с ума. Она склонила голову набок и одарила его улыбкой превосходства. — Как и вампиры. Ничто не нападет на меня до тех пор, пока солнце не сядет.

Вот несносная женщина!

— Не только демонические силы могут причинить тебе вред, Найя. — Ее же чертовы люди!

— Пол не причинит мне вреда.

Опять, блядь, так уверенно.

— Ты этого не знаешь.

— Ронан, сила Пола не абсолютна. С племени Бороро, каждое решение принимается старейшинами. У нас нет короля. Это не монархия.

Будто Михаил когда-нибудь принимал решение без совещания. Но кроме этого, она думала, что он идиот?

— А допустить мысль, что он — негодяй, никогда не приходило тебе в голову?

— Нет, — сказала она категорично. — Племенная структура опирается на общность. Почему, по-твоему, этот дом — секрет? У меня квартира в центре города. Мы все знаем. Мы обязаны жить в одном квартале города, Ронан. Священный круг. Если Пол нарушит этот круг, он нарушил бы доверие племени. И он будет наказан за это.

Значит, племя Бороро очень похоже на мафию. Как только ты войдешь, то это навсегда. Тогда где они оказывались? Если он хотел быть со своей парой, он вынужден был остаться в Кресент Сити? Стать частью жизни Найи и осесть в тюрьме ее дома в дневное время, пока она делала боги знают что, с черт знаем кем? Он останется тайной — как этот дом — частью ее жизни, защищенной от племенного круга?

— Хватит ворчать, — сказала Найя, повязывая куртку на плечи. — Я вернусь, прежде чем ты поймешь.

— К твоему возвращению меня уже здесь может не быть. — В глубине души здравый смысл кричал, чтобы он закрыл свой дурацкий рот. Но гнев, разочарование и беспомощность взяли его слова под контроль.

Раздражение вспыхнуло в Найе, и сильный серный запах ее гнева ударил в нос. — Ронан, за твою голову назначена награда.

Она думала, что ему наплевать на это? Он не был трусом. И он точно не боялся стаи оборотней.

— Моя сестра по-прежнему без вести пропавшая, Найя. — Это совпало с ее ругательством, не желающей отступать. — Я мало что делал, чтобы найти ее с того дня, как проснулся в твоей постели.

Ее глаза расширились от шока и боли, и Ронан хотел забрать обратно обвинительные слова.

— Оставаться. Иди. Все, что хочешь. Ты не мой пленник или что-то в этом роде, Ронан.

Кол в сердце был бы менее болезненным, чем ее пренебрежительные слова. Найя развернулась на каблуках и направилась к двери, захлопнув ее за собой. Спустя мгновение парадная дверь тоже хлопнула, и в маленьком доме воцарилась тошнотворная тишина.

— Черт побери! — Ронан стиснул зубы. Холод поднял из живота, разогретыми лоскутками, оплетающими вокруг его конечностей, будто длинными лентами.

Темные силы внутри него всколыхнулись, пируя на его негативных эмоциях, как он пировал на крови Найи. Этот ненасытный голод охладил его до костей, и Ронан сильно задрожал, когда рухнул назад на кровать Найи.

Борись.

Ты не мой пленник или что-то в этом роде. Она отказалась от него. Сочла его, будто он был так же несуществен как ботинки на ее ногах. Ледяной холод стянул его шею, заматывая основание черепа. Ронан сжал голову руками, низкий рык в грудной клетке вырвался огорченным ревом.

Отпусти. Не давай ему топлива.

Он хотел ее, нуждался в ней. Она принадлежала ему, черт побери. Как она могла рассматривать их связь, будто это было ничто? Как она могла оставить его, пойманным в ловушке в этих чертовых стенах до заката?

— Агррр! — Ронан соскользнул с кровати и рухнул на колени на пол. Его клыки прокололи нижнюю губу, и струйка тепла текла вниз по его подбородку. Его конечности онемели от невыносимого холода. Флуоресцентный зеленый и голубой цвет поднялись на поверхность его кожи как бусинки пота, и Ронан еле дышал через боль. Тьма поднялась потоком, и его легкие сжались, когда он начал отключаться.

Нет.

Если он сдастся, тьма поглотит его, и Найя останется без защиты. Он не мог позволить этому случиться.

Ронан искал убежище в Коллективе. Его присутствие почти не существовало в мыслях с учетом того количества крови, которую он взял у Найи за прошлые несколько дней. Сила, предоставленная ему, от подпитки от его пары, укрепила его разум против напряжения, но теперь он должен был потеряться, чтобы скрыться от магии, которая угрожала съесть его живьем. Возможно, погружение его души в потенциально несчастные воспоминания не было лучшей идеей, но Ронан не думал, что у него был любой другой выбор.

Прошло много веков воспоминаний, только найти счастье было не так просто, как можно было подумать. Концентрация Ронана была убита дерьмом благодаря эффекту темной магии, проходящей через него, в сочетании с часами интенсивного секса и кровью, которую он взял у Найи, жужжащей в его черепе, пока он не захотел ударить себя молотком, чтобы успокоить это дерьмо. Одеяло, которое Найя набросила на окно, сохраняло темноту в комнате. Как в могиле. Но он не стал задерживаться здесь надолго. Сумерки быстро приближались, и с везением Ронана, он выйдет на улицу, чтобы пятьдесят на пятьдесят искать Шелль и Найю, как только солнце зайдет.

Бесчисленные голоса взывали, сопровождаемые видениями, которые были простыми событиями в его мысленном взоре. Призраки прожитых жизней, прошедшие трагедии, наслаждение счастьем. Возможность избежать более искаженных воспоминаний стала легче, чем он ожидал. Это были видения радости и удовлетворенности, которая поймала его в ловушку. Как муха в сети, он счел почти невозможным освободиться от путаницы. Его сердце было слишком переполнено, и ледяной холод, мчавшийся по его венам, заморозил мышцы, и беспомощность начала отступать. Тепло побежало по его кожи. Удовлетворение раздулось в его груди. Тьма сбежала и сменилась силой и светом, что заставили его чувствовать себя так, будто он мог преодолеть любое препятствие в своем пути. Он вечно хотел жить в этом мгновении.

Коллектив был червоточиной, из которой не было никакого спасения.

Медленно, будто просыпаясь от самого глубокого сна, Ронан выпутался из Коллектива. Он резко распахнул глаза, и скачок силы пробежал через него с восходом солнца. Он сорвал одеяло с окна и дернул шнур жалюзи. Мантия серого осела на пейзаже снаружи, и дикий рык поднялся в горле Ронана.

Больше никаких пряток. Пришло время, чтобы эти хитрые оборотни узнали, каково это — быть жертвой на охоте.

* * *

Прошло десять минут, и молчание Пола и Хоакина становилось тревожным. Тактика запугивания, чтобы удостовериться, и хотя она не боялась, это не означало, что она не нервничала. Они хотели, чтобы она сломалась. Запаниковала и начала молить и лепетать, пока непреднамеренно не снабдила их местонахождением Ронана. Слишком плохо для них, этого никогда не произойдет.

Пол медленно, неодобрительно вздохнул. Он выглядел не старше сорока, хотя был старшее ее на три века. Его почти черные глаза сузились, когда пристальный взгляд прошелся по ней с головы до пят. Презрительная насмешка растянула губы, и низкий рык разнесся в тишине.

Найя не двинулась с места и просто глубоко вздохнула. Она просто смотрела ему в глаза.

— Что бы сказала твоя мать, если бы была жива, если бы видела твое поведение?

Так он вытаскивал чувство вины. Невероятно.

— Предполагаю, что она сказала бы, что я никогда не должна позволять никакому мужчине уменьшать мою ценность или силу, и что никогда не может быть ничего плохого в защите тех, о ком ты заботишься. — Пол нихрена не знал о женщине, которой была ее мать. Пилар Моралес почитали не только в их племени, но и Бороро повсюду. Ерунда, которую говорил Пол, не заклеймит Найю позором, который, как он думал, она должна была чувствовать.

— Так ты заботишься об этом существе? — Пол выплюнул слова, его голос дрожал от отвращения. — Он значит для тебя столько же сколько твои собственные люди?

Она не могла показать ему свою руку. Если бы Пол знал, что она чувствовала что-то к Ронану, он охотился бы на него с таким пылом, что буйство мапингуари казалось бы кротким.

— Разве я как-то потерпела неудачу при выполнении своих обязанностей как бруха в этом племени? — Она позволила вопросу повиснуть в воздухе, когда Пол оценивающе смотрел на нее. Рядом с ним на выражении лица Хоакина читалась завуалированная боль и ущемленная гордость. Из всего, что произошло за последние несколько дней, единственное, что бы она изменила, так это то, как Хоакин нашел ее с Ронаном под пирсом.

— Твои действия были удовлетворительными, — ответил Пол.

Ничего себе. Не уходи с пути сияющей похвалы. Найя проигнорировала колючку, отказываясь давать ему рычаги давления на нее.

— То, что я делаю, вне рабочее время — не твоя забота.

— Все, что ты делаешь, моя забота! — рявкнул он. — Особенно, когда ты решаешь осквернить себя вампиром. Не говоря уже о том, что он был испорчен темной магией.

Осквернять. Испорчен. Слова были подобраны так, чтобы Найя почувствовала, будто она сделала что-то не так. Пол мог разглагольствовать до посинения; это не изменит того факта, что она привязана к Ронану. Никакой обман или вешание вины не разорвут эту связь.

— Мне нужен вампир. — Контекст этой необходимости не был ни один чертовым делом Пола. — Мапингуари распространяются. Никогда не видела такой концентрации злой магии. Никогда. Его сестра искала реликвию, прежде чем исчезла. Думаю, это как-то связано с этим негативным потоком.

— Удобная история, — сказал Пол, пожимая плечами. — Несомненно, состряпанная, чтобы отложить его казнь. Ты стала мягкой, Найя. Мы не проявляем милосердия.

Разве это была чертова правда? Десятилетиями она выполняла свой долг, убивала без разбора, извлекала раковую магию и безропотно отдавала ее Полу. Без вопросов. Именно она, Лус и другие брухи в огромном племени могли слышать и управлять магией, и все же они снова и снова доверяли ее старейшинам, которые не знали, как с ней справиться. Они, безусловно, следовали приказам старейшин.

Может, наконец-то, пришло время чертовых перемен.

— Сестра Ронана и эта реликвия, за которой она охотилась, являются ключом к разрушению. Я уверена в этом. Но я не найду ее без его помощи.

Хоакин насмешливо фыркнул и сложил мускулистые руки на груди.

— Твое суждение омрачено похотью, Найя. Этому нельзя доверять.

Конечно, он предпочел бы видеть это таким образом.

— Ты делаешь предположения, которые не основаны на фактах, Хоакин. Ты ничего о нем не знаешь…

— Tú mismo diste a él como una puta de mierda![18] — Слова вырвались из уст Хоакина разгневанным криком, который заставил его дрожать от ярости. — Ты моя!

Обвинять ее в том, что она шлюха и трахалась с Ронаном, было не лучшим способом выиграть ее расположение.

— Я его. — Она посмотрела на Хоакина. Несмотря на различия между ней и Ронаном и на препятствия, которые все еще стояли на их пути, их связь была единственной вещью в жизни Найи, которая была истинной. — Вампир — моя пара.

— Mentiras![19] — Пол вскочил и указал пальцем на Найю. Статический заряд потрескивал в воздухе, что волоски встали на руках и затылке. Дикие барабаны застучали в ушах Найи. Любопытно. Воздух был наполнен магией. Больше того, что должно сопровождать присутствие оборотней.

— Я не вру. — Найя сохранила самообладание. Крик не принес бы ни одному из них пользы. — Связь пары установилась. Душа вампира привязана к моей.

— Невозможно! — кипел Пол.

— Это он тебе сказал? — произнес Хоакин с презрением. — И ты поверила ему, без вопросов, просто легла на спину и раздвинула ноги для bebedor de sangre[20].

Найя официально достигла предела.

— Я понимаю, что ущемлена твоя гордость, Хоакин, и сожалею об этом. Но оскорбишь меня еще раз, и я буду более, чем рада показать, как чувствуется кончик моего кинжала.

— Довольно. — Пол махнул рукой. — Вампир врет, Найя. Там нет связи. Где он? Сдай его сейчас и не будешь наказана за свои глупые поступки. Мы позаботимся о пьющем кровь, а ты вернешься к своим обязанностям, к охоте на мапингуари до кровавой луны, в то время ты станешь парой Хоакину. Понимаешь?

Раньше Найя слепо следовала. На протяжении веков их традиции поддерживались без вопросов. Они жили в пузыре, общество внутри общества. Пол, возможно, и не понимал ее связи с Ронаном, но это не делало ее менее реальной. Изменения были неизбежны. Если бы не появление Ронана в ее жизни, что-то еще спровоцировало бы ее. — Нет, Пол. — Использование его имени заставило губы поджаться. — El vínculo[21] настоящая. — Связь была реальной. Она сомневалась, что ее слова пошатнут его, но она должна была попробовать. Были гораздо более важные вещи, с которыми нужно было разбираться. — Я слышу ее. Нашу связь. Она сплетена с магией. Нет сомнений в моем разуме, сердце и душе. Я привязана к вампиру.

Темные глаза Пола блестели золотом, а зрачки вытянулись. Клыки выросли в челюсти, выступая мимо губ. Как только он перекинется, их обсуждение официально закончится. Нет смысла пытаться выиграть спор со злым ягуаром.

— Мне жаль, что ты так чувствуешь, Найя. — Его голос был шершавым от начала перемен, бесчеловечное рычание дрожало над ее кожей.

Дверь распахнулась, и пятнадцать вооруженных охранников Пола ворвались в комнату, их выражения лиц были жестокими. Найя собрала силу в животе, готовясь призвать ее, если понадобится. Что-то щелкнуло в воздухе, а потом она ощутила острый укол в затылок. Что за чертовщина? Один из них выстрелил в нее дротиком?

— Ты, сукин… сын. — Слова были невнятными, когда наркотик вступил в силу. — Будь ты проклят, — сказала она Полу, рухнув на пол. — Ты никогда его не найдешь.

Золото-черная форма вскочила на длинный стол у стены, мощный хвост раскачивался от раздражения. Ягуар прыгнул туда, где она рухнула на пол, ее конечности были бесполезны. Найя позвала магию, но та не отреагировала. Тьма опускалась, кот понюхал ее лицо, зло зашипел и выбежал из комнаты.

Если они причинят Ронану боль, она заставит их заплатить.

Глава 26

Кристиан смотрел на ночное небо, луна тяжелой и круглой висела над ним. Она станет полный через две ночи, и после этого он поддастся изменению, пока та не начнет снова ослабевать. Гребаная Луна. К черту это проклятое богами проклятие, от которого он не мог спастись. И чертово животное, что гадило под его кожей, всегда присутствовало в его сознании независимо от того, была ли луна полная, или же лишь полумесяц красовался над его головой.

Осталось две ночи, чтобы найти этого сукиного сына, предателя Грегора, и Кристиан не приблизился ни на йоту, а продолжался там, откуда начала.

Блядь.

Он разочарованно выдохнул, когда обнаружил вкусный аромат дампира, жасмин. Кто, бля, мог думать о поиске Грегора, когда мог наблюдать за ее тугой попкой и покачиваниями бедер в узких кожаных брюках, в которые она была одета?

Простые мысли о ее волосах цвета воронова крыла и гладких изгибах тела заставили его член отвердеть.

Неуклюжий вампир, который, казалось, никогда не отпускал женщину бродить в одиночку ночью. И вообще, что он в ней нашел? Телохранитель? Любовник? Территориальный рык грохотал в груди Кристиана. От мысли о том, что какой-то мужчина касался ее идеального тела, ему захотелось что-нибудь сломать.

Господи, сколько мучений?

Ночь прошла быстро превращается в банкротство. Кристиан проверил ставки в USC game[22] на своем телефоне и тихо выругался. Он пропустил три гребанных очка. Один блядский гол, и он лишился пяти штук. С рыком он проглотил остатки виски и грохнул стаканом о стойку. Прекрасное завершение недели.

Он наблюдал, как вампир расхаживал. Если он был любовником дампирши, то он наверняка играл на поле. Мудак. Мужчина был достаточно большим, чтобы разорвать Кристиана пополам, хотя тот был не совсем маленьким. Опять же, мысль о вампире, трахающем дампиршу, заставила кровь Кристиана вскипеть.

К черту это дерьмо. Я ухожу.

Кристиан бросил двадцатку на стол и отошел от бара. Если сегодня будет как вчера, вампир найдет себе киску до рассвета. Все это было пустой тратой времени Кристиана.

Ночной воздух помог охладить его темперамент, когда он вышел из клуба, и Кристиан сделал несколько вдохов. Слабый запах возбуждал его любопытство, глубокий древесный мускус. Грегор. Или, по крайней мере, берсерк. Кристиан быстрой походкой направился прочь, отслеживая запах из клуба. Прошел десять кварталов и продолжил путь, его внимание было сосредоточено исключительно на его карьере. Уличные фонари освещали тротуар, но Кристиан держался в тени. Он обошел группу людей, которые были слишком пьяны, и шагнул в переулок, чтобы не устраивались приключения на задницу.

— Макалистер, должно быть, в отчаянии, раз послал за мной следопыта.

Кристиана схватили за ворот рубашки и развернули. Грегор схватил его за плечи и резко ударил о стену с достаточной силой, чтобы сломать облицовку фасада здания. Его голова ударилась о старинную лепнину, и Кристиан заворчал. Бляяя. Он был сильным, но разъяренный берсерк мог усадить Кристиана на задницу, даже не моргнув.

— Полегче, — произнес он, стиснув зубы. — Он не хочет, чтобы ты умер. Он хочет, чтобы ты вернулся.

Грегор хмыкнул. Холодный, бесчувственный звук раздраконил чувства Кристиана.

— Уверен, что он хочет меня вернуть, но не раньше, чем преподаст мне урок за непослушание, верно?

Кристиан пожал плечами. Ну, как можно развести руками, пока тебя прижимают к стене.

— Ты знаешь, как директора, его гордость была уязвлена, когда ты ушел. Он должен восстановить ее. Но это не значит, что он не готов забыть старые обиды. Сортиари всегда рассматривают всю картину, верно?

Чернота залила глаза Грегора, чернильные завитки поглотили все цвета. Чертовски пугало, когда берсерки отдались своей ярости. Даже его волк зарылся глубже в его психику, чтобы укрыться.

— Они — ничто без своей армии, — отвил Грегор презрительным фырканьем. — И Макалистер — импотент.

Верно. Кристиан не собирался спорить с ним.

— Разве не лучше быть правой рукой судьбы, чем одной из их целей?

Грегор прищурился, когда изучал Кристиана. Нет никакого смысла пытаться оценивать его лояльность. Он был наемником, и Макалистер держал его за яйца.

— Планы Сортиари больше не вписываются в мои.

— В чем разница? — У Кристиана было одно дело — он должен был привести Грегора. Он сомневался, что Макалистер будет разбираться, как он это сделал. — Почему бы не использовать их ресурсы, чтобы получить то, что ты хочешь? Ты играешь с директором, рубишь головы, когда он просит, и продолжаешь идти по пути, который он указывает. Разве для тебя не проще достичь целей, если не нужно все время оглядываться?

Грегор ударил Кристиана о стену еще раз, да так, что у того застучали зубы. Боги, как же больно. С силой берсерка нельзя было шутить.

— Давай проясним одну вещь, оборотень. Я не боюсь Сортиари.

— Зачем тебе? — Трудно уболтать мужчину с характером барсука. Почему Макалистер не послал Кристиана за сексуальной дампиршей? Ему бы понравилась возможность получить сладкий (или грязный) разговор с ней. Все-таки он не выбросил полотенце. — Я просто говорю. Сортиари выслеживают тебя; вампиры выслеживают тебя. Почему бы не убрать врагов из списка?

— Значит, теперь я — враг Сортиари?

Моя гребаная жизнь. Как разговаривать с безмозглой скотиной, одержимой жаждой насилия?

— Не будь идиотом, Грегор. Ты актив. Я готов поспорить, Макалистер закроет глаза на твои внешкольные интересы, как он получит тебя обратно.

Грегор фыркнул, его губы сложились в насмешку.

— И что получишь ты, если я приползу обратно?

Еще один долг будет прощен, как обычно.

— Деньги. — Нет смысла врать; Берсерк это учует.

— Это все? — Грегор даже не пытался ничего сделать, чтобы скрыть брезгливость в голосе, но какие Кристиану дело? Есть более тяжкие грехи, чем продавать свои услуги за пару баксов. — Итак, ты продаешь свои навыки Сортиари. Почему бы не продать их мне?

Хватка Грегора ослабела, и Кристиан с опаской посмотрел на него. Он никогда не говорил «нет деньгам», но он не был уверен, хотел ли он поучаствовать в вендетте, которая якобы заставила Грегора обманывать Макалистера. — Что тебе от меня надо? — Кристиан был чертовски хорошим следопытом, но он ничего не мог предложить Грегору, что берсерк не мог сделать сам. Ублюдок наверняка хотел испытать его прочность.

— Диверсия. Возможно. Я дам тебе знать. — Грегор оттолкнул Кристиан и повернулся, чтобы уйти.

— Как насчет Макалистера? — Кристиан никак не мог позволить берсерку ускользнуть. Иначе отыгрались бы на его заднице.

— Я навещу его, — ответил Грегор. — На моих условиях. Не волнуйся, волк. Ты получишь свою оплату.

Спасибо. Блядь. Он провалился в USC game, ему нужны деньги. Его долги начали накапливаться, и он уже подумывал пуститься в бега. Но нет.

Черный исчез из глаз Грегора, и аура насилия, которое охватила, его смягчилась. Он сверкнул ухмылочкой Кристиану, прежде чем улететь в тень, темную тень. Быстро. Сильно. Смертельный характер, который направлялся на юг все время. Почему Грегору могла быть нужна диверсия?

Действительно ли это важно, пока Кристиану платят?

* * *

С уходом оборотня, Дженнер, наконец, почувствовал, что мог расслабиться. Или расслабиться настолько, как его желания позволят. Не было ничего необычного, чтобы сталкиваться с изгоями сейчас или потом, но этот продолжал появляться везде, где он — или Шивон — не были. И Дженнер не верил в совпадения.

— Дженнер, — промурлыкал нежный женский голос позади. — Я надеялась увидеть тебя сегодня вечером.

Улыбка заиграла у него на лице, и он ласкал пик острого языка клыком, когда повернулся к Исле. Женщина выглядела достаточно хорошо, чтобы съесть ее, в тонкой белой майке, на которой по бокам зияли прорези, обнажая кружевной бирюзовый бюстгальтер, юбка была так коротка, что это было почти преступно. Он мог поклясться, что собиралась устроить сегодня диверсию. Он мог насадить ее на свой член и поехать в город прямо здесь и сейчас, если бы захотел.

И Дженнер соблазнился.

Дампирша кокетливо ему улыбнулась, обнажая маленькие пики ее клыков. Его член дернулся от вида. Он надеялась, что она была сегодня голодна. Она покачивалась, когда наклонилась к нему, и ее зрачки расширились. Было немного рано, чтобы она была так далеко. Наркотики и алкоголь мало влияли на Дженнера, с того времени как он был обращен. Единственный недостаток в его трансформации. Теперь он искал свой максимум, объедаясь кровью и зарываясь между бедер некоторых женщины. Весело, но недостаток — просыпаться на следующее утро с ясной головой и даже более четкими воспоминаниями.

Он пристрастился к крови и сексу и был готов сделать или сказать все что угодно, чтобы получить это. Боги, он был так же жалок, как и любой наркоман.

Аромат возбуждения Ислы был слишком вкусным, чтобы сопротивляться. Но женщина не была в состоянии логически мыслить, не говоря уже о возвращении ее обратно в ковен. Она стала частой партнершей Дженнера, но даже так, он бы не мог пользоваться любой женщиной слишком долго, чтобы помнить, что произошло между ними. Она отвечала перед Шивон, и от этого его нутро скрутило гневом, женщина была слишком одержима местонахождением Ронана, чтобы заботиться о тех, кто находился под ее защитой.

Кто ты такой, чтобы судить кого-то за одержимость, мудак?

Его одержимость овладела им с того момента, когда Михаил обратил его.

— Ты сегодня ночью одна, Исла?

Она поджала губы, и это было кокетливо.

— Да. Но я уверена, что смогу пригласить Мариссу присоединиться к нам. Знаю, она тебе нравится. — Исла протянула руку и погладила ладонями себя по груди. — Скажи только слово.

Дженнер схватил ее за запястья. Он с трудом сдержался, чтобы притянуть ее к себе и зарыться лицом в ее нежное горло.

— Не сегодня, дорогая.

Ее нижняя губа задрожала.

— Как насчет Каррика? Я слышала, как он сказал Шивон, что хотел найти тебя.

Каррик был одним из любимчиков Шивон, и все знали, что вкусы у самца были обширными. В любую другую ночь, Дженнер, возможно, принял бы предложение Ислы, просто чтобы посмотреть, чтобы будет, если смешать его обычный распорядок и сделать все, чтобы подавить нескончаемую жажду, съедающую его заживо. Но знание об оборотне, который шел за ним, снова помешало Дженнеру успокоиться. Постоянное присутствие мужчины могло означать опасность для Михаила, и, несмотря на собственные потребности, для Дженнера защита своего короля была важнее.

Дженнер отпустил запястья Ислы и приобнял ее.

— Давай, я отвезу тебя в ковен.

— Но еще рано! — Ее капризный тон заставил Дженнера почувствовать себя сварливым родителем. Круто.

— Тебе нужно выспаться, дорогая. Шивон не понравится, если она узнает, что ты позволила себе выйти из-под контроля.

Секретность имела первостепенное значение в их мире. Слишком высокая, слишком пьяная, слишком открытая для ошибок. Для тайн. И Шивон не пожалеет плети, когда нужно будет наказать члена ее клана.

— Ты ведь не скажешь ей, не так ли? — От ужаса в тоне Исла, Дженнеру стало плохо от того, что он напугал ее.

— Я не собираюсь рассказывать ей, пока ты позволяешь забрать тебя, чтобы ты могла поспать.

Она расслабилась, и Дженнер повел ее через клуб. Он получит очки за то, что не эгоист, когда представиться такая возможность, да?

* * *

Дженнер был очень рад, что не жил с ковеном Шивон. Для группы, которая считала себя королями в дампирской иерархии, он не мог понять, почему они настаивали на жизни в заброшенном здании. Они делали все, что могли, чтобы пространство было не только пригодным для жизни, но и комфортным, но это было вроде как напомаживать свинью. Неразумное использование времени и ресурсов на его взгляд.

После того, как он уложил Ислу в постель, Дженнер старался свалить как можно быстрее. Он не хотел отвечать на допрос Шивон. Он все еще не имел ни малейшего понятия, где находился Ронан, или когда тот собирался привезти свою задницу обратно в Лос-Анджелес, но этого козла тоже нужно было вернуть. Не только из-за Шивон, а потому что у них было дохрена работы, и Дженнер не мог разобраться со всем в одиночку.

— Она не вспомнит утром, но она в долгу перед тобой. — Каррик вышел из тени к Дженнеру. — Дурочка не знает, когда остановиться.

Дженнер окинул мужчину пустым взглядом. Исла была молода и беспечна, но не идиотка.

— Что-нибудь слышно о Ронане?

Был ли кто-то в ковене Шивон, кто не засиживался допоздна и не караулил его?

— Нет. И, как я сказал Шивон, подозреваю, он вернется, когда будет в норме и готов.

Каррик пожал плечами, будто ему было все равно, и Дженнер решил, что мужчина надеется, что Ронан будет держаться подальше. Быть любовником Шивон несет определенное состояние. С Ронаном вне игры, Каррик становился ее главным партнером.

— Спасибо, что привел Ислу домой, — сказал мужчина и направился по коридору.

— Да, без проблем, — отвел Дженнер выдохнув.

Сегодняшний вечер официально прошел впустую. Восход солнца усыпит его на день, оставив больным от голода, который он не смог насытить. С жаждой, которую он не смог утолить. Впервые за несколько недель после обращения, Дженнер начал думать, что единственное, что подарит ему покой, это кол Сортиари в сердце.

Глава 27

Ронан рылся в шкафу в пустой столовой Найи. В голове стучало, и сухой, неистовый огонь горел в его горле. После того, как он проснулся после очередного эпического сражения с магией, пытающейся захватить его тело, его единственным вариантом было взять общую силу, как поступали Клэр и Михаил, опираясь на вампирскую паутину. Она, безусловно, помогла вернуть его в боевое состояние, но ему действительно была нужна кровь его пары для подпитки.

Где, черт возьми, она была?

Ледяные осколки паники пробили копьем грудь Ронана. Страх сковал его сердце тисками, такого он раньше не ощущал.

Она была в опасности?

Ронан прошелся мысленно по связи, поднялось разочарование, когда его встретила темная пустота, что потрясла его. Первое, ему нужно найти Найю. Затем Шелль. А потом свалить из этого города. Он только надеялся, что не слишком поздно для них всех.

Ронан вышел на крыльцо, не имея и намека на то, откуда он должен начать. Для города размером с крекер, он был удивлен, как было тяжело найти дорогу. За пределами города лежали акры дождевых лесов. С другой стороны, океан. Шоссе Тихоокеанского побережья разрезало все пополам, прекрасная туристическая остановка по Южной Калифорнии. Он полагал, здесь было прекрасно при свете дня. Зелено, пышно, причудливо. Идеальный контраст с голубыми водами Тихого океана. Однако, темнота ночи напомнила Ронану о монстрах, скрывающихся в тени. Демоны стремились создать хаос. Холодное, темное, злое присутствие украло радость этого маленького городка и превратило его во что-то враждебное. Шелль имела какое-то к этому отношение?

Присутствие кого-то, притаившегося в тени на краю собственности Найи, привело Ронана в состояние повышенной готовности. Он продолжал держаться расслабленно, шагая по дороге, будто ничего не замечая. Едва слышные шаги, несмотря на гравий на дорожке, догнали его, и Ронан метнулся влево, хватая обидчика за руку и перекидывая перед собой.

— Где она, сукин сын?

Ронан поджал губы, чем очень взбесил ведьму. Грудь Лус вздымалась, и ее глаза искрились мстительным огнем. Черт побери, он надеялся, что Найя будет с ее кузиной. Тот факт, что ее не было, вызвало холодный ком страха в животе.

— Я думал, что она будет с тобой. — Ронан обуздал свой гнев, хотя то, что он хотел, это сломать ближайший доступный объект. Где она, черт возьми?

— Ну, ее нет. — Лус поднялась с земли и отряхнулась. — Я пыталась разыскать ее в течение часа. Пол сказал, что она не появилась в доме, но она обещала мне…

— Не появлялась? Она уехала отсюда еще до заката, чтобы сдаться.

— Значит, она солгала?

— Нет. — Ронан почуял бы обман, если бы она солгала. — С ней что-то случилось. Я не могу чувствовать ее через нашу связь.

Лус поджала губы и серьезно посмотрела на него.

— Это просто жутко, мальчик-вамп. Но я склонна согласиться с тобой. Найя не в восторге от структуры племени, но когда дело доходит до защиты тех, за кого она переживает, она делает то, что должно.

— Тогда Пол лжет. — Рык вибрировал в груди Ронана. Он собирался достать этого ублюдка, и мужчина ответит за свои необоснованные приказы и жестокое обращение с парой Ронана.

— Честно говоря, я бы не много ему дала, — заметила Лус. Она посмотрела вокруг, будто пытаясь решить свой следующий шаг. — Я видела, как он лгал чужаку, как ты. — Она открыто посмотрела на него. — Но зачем мне лгать?

Именно.

Ронан рванул по дорожке, в его голове крутилось множество сценариев. Найя не была мертва, он бы узнал обрезание связи, но это не значило, что она не влипла (серьезно).

— Эй, кровосос! — Лус резко присвистнула, и Ронан развернулся. — Ты серьезно собираешься протопать двенадцать километров в город, когда мы можем доехать?

Ронан мог покрыть двенадцать миль пешком быстрее, чем они могли доехать. Но с воинами Бороро, предположительно, охотящимися на него, возможно, незаметность будет лучшим выбором.

— Итак. — Лус пошла назад, обходя вокруг задней части дома. Старая модель Тойоты 4Runner была припаркована в нескольких ярдах вниз по дороге.

— Пытаешься подкрасться ко мне? — Ронан вздернул бровь, когда забрался внутрь.

— Просто хотела получить эффект неожиданности на моей стороне, если ты выпьешь мою кузину досуха.

— Я знаю, что мое нынешнее состояние является неустойчивым, но я бы никогда не обидел ее.

— Да, знаю, — сказала Лус будто разочарованно. — Вроде облом, я не получила шанса проверить свои силы и боевые навыки с вампиром. Во всяком случае, я подозревала, что ее здесь не было, когда подъехала.

— Почему?

— Думаю, она без сознания, — сказала Лус. — Если бы она не спала, бы я смогла услышать ее.

— Магию? — спросил Ронан.

— Да. Я слышу ее на очень далеком расстоянии. Она überpowerful[23]. — Его пара действительно была мощной. — Даже если бы она спала, думаю, что я бы услышала ее, но это было бы слабо. Так что она либо в отрубе, либо…

— Она не мертва, — сказал Ронан. — Я бы знал, если бы это было так.

— Ну, предполагаю, я не слишком хороша, раз не могу отследить ее.

Лус не могла отследить Найю, но, может быть, Ронан может. Это был ничтожный шанс… она взяла только небольшое количество его крови. Для него этого могло быть достаточно, чтобы найти ее, однако, только если бы он был достаточно близко.

— Мы начнем с центра города и будем прочесывать его. Могли ли любые другие члены племени иметь дома или убежища, тайные, как у Найи?

— Сомнительно, — сказала Лус. — По большей части, мы — одна большая счастливая семья, если ты понимаешь, что я имею в виду.

В этом Ронан сильно сомневался. Если Найя не хотела быть под каблуком у Пола, был хороший шанс, что другие тоже.

— Кому ты больше предана, когда дело касается ее? — Ронан должен был убедиться, что Лус не встанет у него на пути, если кто-то из их племени забрал Найю. Они были дружной группой, и в этих обстоятельствах семейные ссоры решали сами.

— Я предана моей девочке, — ответила Лус. — Все остальные могут отвалить.

Ронан не почувствовал никакого обмана в ее словах; ее запах был чистым, напоминающим весенний лес. Как у Найи. Его сердце сжималось в груди, когда новая волна беспокойства подогревала его ярость. Он хотел разорвать глотку любого существа, которое пыталось причинить ей вред. И он будет упиваться убийством.

* * *

Боль ужалила шею Найи. Не приятный укус, заливающий ее теплотой, когда Ронан питался от нее, а больше похожий, что ее било током и шершни размером с кулак кусали ее. Оуч. Ее веки отяжелели, и хотя она хотела дотянуться и помассировать кожу, пульсирующую огнем, но не могла заставить руку двинуться. Боги, она не могла вспомнить последний раз, когда была так измучена.

— Ронан? — Ее голос прозвучал незнакомо, низко и невнятно. Даже ее язык отказывался правильно работать, так как во рту было сухо, как в пустыне.

В ответ тишина, лента тревожности развернулась в ее животе. Где он?

Синтетические волокна царапали ее щеку. Не пушистая мягкость ее подушки. Ее последнее воспоминание — она лежала рядом с Ронаном на кровати. Голая, насыщенная, ощущающая себя более живой, чем за все свое существование. Она упала с кровати на пол? И если так, почему она никак не могла встать? Поговорим о какой-то серьезной любви. Она делала ее совершенно бесполезной.

Даже улыбка не спешила формироваться на ее губах. Это было не правильно. Что-то серьезно было неправильно.

Найя пыталась сосредоточиться, но ее мысли блуждали. Медитативное состояние было необходимо, чтобы привлечь ее силу. Образы кружились, и коллаж из последних нескольких дней проиграл, как слайд-шоу перед ее мысленным взором. Ронан, стоящий под дождем, магия, сочащаяся из его пор, и лицо, искаженное от боли. Жесткие линии его тела, когда он боролся с серебряными цепями, которыми она приковала его к кровати. Его свирепость, когда он боролся с мапингуари. Забота и бережный уход, которые он показал ей, пряча их в контейнер на пирсе. Страсть, которая зажигалась в его глазах, блистая серебром, когда он занимался с ней любовью.

Любовью.

Могла ли она любить Ронана? Его забота, его защита и интерес к ней выходили за пределы того, что она могла сделать, как это могло принести пользу ему, и от всего этого у нее щемило в груди. Он обнажился перед ней, доверяя ей самые болезненные воспоминания о своем прошлом. Неоспоримая связь вспыхнула между ними, дуга, которая глубоко прошла в ее душу, и чувство комфорта охватывало ее просто от нахождения рядом с ним.

Если это были не семена любви, она не знала, что это было.

Найя пыталась открыть глаза, но все, чего она хотела — это спать. Не важно, что пол был жестким под ней, или что ее кожа остывала без тепла из его тела рядом с ней. Кому нужна подушка при усталости, что тяготила ее? И боль, которая постоянно пульсировала в ее шее… да, это было немного больше, чем раздражение, но, возможно, она могла проснуться, не опираясь на силу, чтобы исцелиться.

Сон сделает все лучше…

Пока она плавала в забвении, чувство неловкости кололо мозг. Все, что она забыла, было важно. Все часы она провела в темноте своего сознания. Вроде как тот промежуток времени, который пропал из памяти Ронана.

Где он? Почему она не могла двигаться? Что, черт возьми, происходит?

Страх, что охватил ее, помог очистить туман, осевший в ее мозге. Ее ноги по-прежнему были тяжелыми и слабыми, вот рту было сухо, язык еле ворочался. Она больше не пыталась открыть глаза. Вместо этого, Найя обратила внимание внутрь себя, когда пыталась в очередной раз сконцентрировать силу.

Тепло собралось в животе в крошечный шар энергии размером с мраморный шарик. Она видела его как лучик синего света, который пульсировал в центре ее существа. Вот оно. Теперь, когда она ухватила магию, вырастить и манипулировать ей было легче. Мрамор набирал массу как снежный ком, катящийся с горки, когда Найя привлекла свою силу. Ее дыхание стало глубоким, ровным, и пульс замедлился. Тук… Тук… Тук… Мысли, которые мешали ей сосредоточиться, смылись как вода в сток, и мир вокруг нее исчез, когда она достигла идеального медитативного состояния.

Синий шар, который пульсировал в ее центре, взорвался.

Сила затопила ее тело, насытила поры и растеклась по венам. Боль в шее исчезла, и хотя ее память все-таки подводила, сознание стало четким и ясным. Найя уже не чувствовала себя так, будто могла спать в течение нескольких часов. Вместо этого, она была готова к бою.

Ее глаза резко распахнулись, но взгляд был затуманен тонкой голубой паутиной. Залита своей врожденной магией, Найя с трудом поднялась. Возможно, это было резко. Мозг гудел, а в ушах звенела тишина, окутавшая ее. Адреналин стремительно несся по венам, и ей было почти все равно, что сердце бешено забилось.

Ничего себе.

Она узнала несколько новых граней силы за последние несколько дней. И за все это ей надо было благодарить вампира, зараженного паразитической магией. Улыбка заиграла на губах Найи, но ее радость была недолгой. Она оглядела пустое помещение… одно из многих в большом доме старейшин, в доме для рабочих сделок.

Как она сюда попала? И когда?

Она потянулась к себе за спину; кинжал исчез, как и пистолет, и нож, который она засунула в ботинок. Обыск воспоминаний ничего не дал, будто непробиваемая стена преградила ей путь. Она никогда не вышла бы из дома безоружной, это означало, что кто-то лишил ее оружия, или ее привезли сюда против воли. Либо еще один вариант, который потряс ее до глубины души. Потому что для того, чтобы кто-то сделал это, чтобы добраться до нее, им бы пришлось пройти через Ронана.

Найя пришла в движение, не желая медлить. Быстрый обыск дома подтвердил, что она была здесь одна, без охраны. Интересно. Знакомое ощущение теребило ее память, будто ключ к недостающему куску можно было достать. Ледяной холодок змеей обвился вокруг ее руки, остаточная вредоносная магия. Она не касалась ее с той ночи, когда пыталась изгнать ее из Ронана. Или это было не так?

Твою ж мать. Не знать, что произошло — пугало ее до чертиков. Ее волнение из-за Ронана отвергло даже чувство самосохранения. Ей было необходимо найти его, убедиться, что он в безопасности. Если Хоакин, или Пол, или кто-то еще, хоть пальцем его тронет, ее гнев мог соперничать с любым наказанием, которое могли наслать боги. Она заставит их всех заплатить.

Найя плутала по коридорам, осматривая комнаты и ничего не находя. Могла ли она забрести сюда в нерабочее время и уснуть на полу без посторонней помощи? В задней части дома Найя остановилась у входа в зал Совета, то самое место, где старейшины приказали ей стать парой Хоакина. Она насмешливо фыркнула, когда вошла в комнату, вспоминая, как не могла удержаться от мыслей, что их приказ означал конец ее небольшой счастливой жизни.

Теперь перспектива оказаться в паре с мужчиной не наполняла ее ужасом. Скорее, она наполняла ее надеждой. Будущие общения и связь, которых у нее никогда не было ни с кем. Оглядываясь назад, она поняла, что идея быть в паре — не так ужасна. Нет, ужасало ее то, что она будет в паре с мужчиной, которого не выбирала.

Но она, на самом деле, выбрала Ронана?

Да. Ее душа выбрала его.

В дальнем углу комнаты цитриновый жар привлек внимание Найи. Она пробралась к небольшому письменному столу, ящик был приоткрыт. Она дернула, и открыла его полностью, нашла свой кинжал, пистолет и нож, спрятанные внутри. Пол. Сукин сын. Это должен был быть он. Он похитил ее и забрал ее оружие, не нанося физического урона. Ему нужно было, чтобы она была в хорошем состоянии для его сына, в конце концов.

Гнев крутился внутри нее, когда она схватила кинжал и убрала его в ножны на спине, пистолет в кобуру, а нож обратно в сапог. Для начала она собиралась найти Ронана. А после этого, она собиралась получить хоть какие-нибудь ответы. Даже если ей придется угрожать всем старейшинам Совета, чтобы получить их.

Глава 28

— Что это за место? — спросил Ронан, когда смотрел на фасад большого, старого дом, вырисовывавшегося на темной улице.

— Центр деревенского круга, — ответила Лус, пожав плечами. — Тут старейшины ведут дела. Что-то типа основной базы, на мой взгляд.

И Найя была внутри.

Это не так сложно, когда он думал о ней. Даже крохотное количество крови в ее организме, и он способен чувствовать ее. Он достаточно концентрировался, но потом, в нескольких кварталах от дома, их связь вспыхнула, и он остро осознал ее присутствие. Лус заметила это в одно мгновение, и Ронан подивился ведьмам и их врожденной настроенности на магическую энергию. Найя, наконец, пришла в сознание. И если она будет чувствовать себя меньше, чем на сто процентов, кто бы ни навредил ей, он заплатит.

Ронан выскочил из машины, прежде чем Луз успела его остановить. Он даже не дрогнул, когда она крикнула ему:

— Эй! Не торопись, кровопийца! — Какие бы опасности не поджидали его внутри, Ронан встретит их во всеоружии. Ничто для него не было важно, кроме Найи, и ему пришлось уверять себя, что она была в безопасности.

Входная дверь слетела с петель, когда Ронан влетел внутрь. Он пронесся по холлу и влетел прямо в Найю. Прежде чем она успела упасть, он развернулся, подхватил ее и прижал к себе. Она издала отчаянный крик, неистово вцепившись в него, это поразило его, как удар под дых.

— Я почувствовала тебя, — сказала она, задыхаясь. — Все было тихо и спокойно, а потом я поняла, что ты здесь, даже прежде чем услышала музыку. О, боги, Ронан, я так волновалась! Я думал, что Пол или Хоакин добрались до тебя!

— Найя. — Он прошептал ее имя в волосы благодарственной молитвой. Ронан прижал ее к себе, когда пытался успокоить колотящееся сердце и унять дрожь в конечностях. Гул гнева вибрировал в его груди. — Что случилось? Что они сделали с тобой?

— Я не помню. — Страх, который пронизывал ее слова, сжимал его нутро беспокойством. — Я лежала в постели с тобой, а потом проснулась здесь. Все между — пустота.

— Ты уехала, чтобы встретиться с Полом, — сказал Ронан. — Сказала мне, что вернешься к закату, но так и не появилась.

— Да? — Она нахмурилась, и рябь беспокойства прошла к нему через их связь. — Я не помню. Не помню, что говорил Пол. Когда я проснулась, дом был пуст.

Свежая волна ярости затуманила зрение Ронана.

— Мы найдем Шелль, а потом уйдем отсюда. — Он обнимал Найю, когда они шли обратно к двери, где стояла Лус, уперев одну руку в бедро.

— Детка, ты меня до смерти напугала! — почти прокричала она Найе. — Тут какая-то дерьмовая жуть творится!

Преуменьшение века. Это было не совпадение, что Найя переживала ту же потерю памяти, что и он. Ее собственные люди — семья, которая должна любить и оберегать — что-то сделали с ней. Предательство не останется безнаказанным.

— Я не уйду, пока не получу ответы, Ронан. — Ее решимость была достойна восхищения, но в целях безопасности он хотел покинуть этот город как можно быстрее. — Я почувствовала присутствие чужой магии в моем теле, когда я пришла в себя. Кто-то вложил ее туда, как и в тебя. Мне нужно знать, кто. И почему. Если я не узнаю, то никогда не смогу изгнать ее из твоего тела.

Он был вынужден признать, смерть — не слишком хорошая штука. И если у них был шанс изъять то, что сейчас сидело в его теле, это было чертовски хорошо. Однако защита Найи была его приоритетом номер один. Сегодняшние события доказали ему, что она больше не была в безопасности.

— Это слишком опасно. Слишком много переменных.

Лус фыркнула с порога, и Ронан резко посмотрел на нее.

— Рыцарь в сияющих доспехах — мило. Ты такой для всех женщин?

— Не начинай. — У нее был острый язычок, это уж точно. Было удивительно, что смелая младшая ведьма давно не взяла племя под контроль. Она не казалась ему той, кто будет исполнять приказы. Она и Найя были, конечно, слеплены из одного теста. — Нам нужно убираться отсюда, пока кто-то не заметил, что она пропала.

Что Ронан действительно хотел сделать — так это подождать возвращения придурков и показать этим сволочным кошкам-перевертышам, каково это встретить поистине грозного мужчину.

Найя замолчала и посмотрела на дверь, которая едва болталась на отломанных петлях, прежде чем перевести взгляд на Ронана и игриво поднять бровь.

— Переусердствовал?

Он крепче обнял ее и блеснул уверенной улыбкой.

— Когда дело доходит до тебя, любимая? Никогда.

Лус торопливо спустилась по лестнице впереди них и направилась по дороге к машине. Она встала у открытой двери, хмурясь и прикусывая нижнюю губу.

— Найя, magia alimenta de magia. Es peligroso[24]. Если вы оба были заражены…

— Мне плевать, опасно это или нет, — сказал Ронан, прежде чем Найя смогла отреагировать на свою кузину. — Мы просто должны разобраться с этим, потому что больше не будет разделяться.

Найя повернулась к нему, прищурилась и капризно поджала губы.

— Habla Español[25], Ронан?

Он поцеловал Найю в щеку, усадил ее на заднее сиденье и забрался следом. Когда они устроились, он мягко схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами и повернул ее лицо к себе для медленного поцелуя.

— Это один из нескольких языков, на самом деле, которыми я владею.

— Впечатляет, — ответила Найя с кривой улыбкой. — Очевидно, мне много предстоит узнать о моей паре.

Моей паре. Боги, Ронан почувствовал себя чертовым Гринчем на Рождество, услышав эти слова от нее. Его сердце раздулось и едва не лопнуло в груди, когда его накрыли эмоции. Он снова поцеловал ее, обхватив лицо руками, когда жадно впился в нее.

— Ладно, к черту все. — Он краем глаза глянул на Лус, глядящую на них в зеркало заднего вида. — Ты вывела меня из себя.

Найя отстранилась и улыбнулась. Открытое, радостное выражение лица украло его дыхание.

— Нам нужен план, — сказала она, откинувшись на сиденье. — Там не так много мест, чтобы прятаться, и я готова поспорить, где-то там еще куча чертовых мапингуари.

— Мы не будем разделяться, — сказала Лус. — Поэтому нам нужно решить, что проверить сначала. Пола или демона.

Не было никакой опасности для Ронана.

— Пола. Демон может подождать. — Ронан хотел встретиться с тем мужчиной, который думал, что мог контролировать Найю и отдавать ее, будто она была не более чем предметом купли-продажи.

— Нет, — ответила Найя. — Если мы хотим получить ответы, то должны найти мапингуари, и я знаю, как их приманить. Лус, ты связалась с Мэнни?

— Да, — сказала она с переднего сиденья. — Он ждет нас.

— Ладно, потом. Это решено.

* * *

— Почему это я впервые слышу об этом плане? И кто, черт возьми, этот Мэнни?

Найя улыбнулась заботливому тону Ронана. Возможно, потому, что вампиру нужно было контролировать все, вплоть до каждой детали.

— Ты был без сознания, когда мы с Лус обсуждали это, — сказала она. — И Мэнни — наш друг. Он человек, но чувствует магию. Мапингуари будет искать тело, чтобы передать магию. Мэнни будет идеальным хозяином. Магия может просто проскользнуть, практически без сопротивления.

— А что если ваш план провалится?

С переднего сиденья Лус фыркнул.

— Почему бы тебе не оставить магию специалистам, высокий, темный и вампирский?

Найя пнула спинку сиденья Лус коленом.

— Магия, в том числе и темная, проста, как любое другое живое существо, Ронан. Она должна быть устойчивой. Вскормленной. Магия повреждается, когда ее крадут и манипулирует кто-то или что-то, что не рождено для этого. Поврежденная магия, как паразит, и она нуждается в хозяине, чтобы кормиться и продолжать процветать. Мэнни будет большим толстым чизбургером для этой конкретной эфирной силе. Она не сможет устоять.

— Точно, — вмешалась Лус в разговор. — Мэнни выступает в качестве приманки, и мы уничтожаем занозу в заднице раз и навсегда. — Она протянула пятерню, и Найя по ней хлопнула. — Трепещи перед нашей силой, Носферату.

— А что, если ваша сила не достаточно крута? — возразил Ронан. Он повернулся к Найе, выражение его лица было суровым. — Что, если цель этой магии вы, а?

— Глупый вампир, — сказала Лус. — Почему бы тебе не расслабиться и не позволить большим девочкам справиться с этим.

Его взгляд блеснул серебром, когда он проигнорировал Луз и сосредоточил все внимание на Найи.

— Так не будет, — пояснила Найя. Она потянулась и сжала руку Ронана, надеясь успокоить его. — Наша собственная магия дает нам своего рода иммунитет.

— Ты говорила, что чувствуешь это в своем теле.

— Я не говорила, что это не влияет на нас, — пояснила Найя. — Я почти уверена, что темная магия это то, что вызвало мою потерю памяти. Но она не может поработить нас. Она просто рассеивается в нашем теле, размывается, как капля пищевого красителя в стакане воды. Она не может расти и процветать внутри нас.

— Потому что мы крутые.

Найя закатила глаза. Лус была слишком дерзкой.

Помимо напряженности, которую отбросил Ронан, Найя была уверена. Если она сможет определить источник темной магии, то сможет убрать ее из тела Ронана. В этот момент это было последнее средство. Она не могла позволить магии забрать Ронана. Не позволит. Она будет боролась до последнего вздоха, чтобы спасти его.

— Расскажи мне об артефакте, который искала Шелль. — Все это было связано. Должно быть. И лучше, чтобы все было в открытую, это усилит их шансы.

Ронан провел пальцами по волосам и выдохнул.

— Это вампирская реликвия, — сказал он через мгновение. — Происхождение нашей расы, по слухам.

— Неизвестность убивает меня, чувак. — Найя снова пнула сиденье Лус, но она либо не заметила, либо ей было все равно. — Выкладывай уже!

— Шелль искала — искала на протяжении веков — Гроб Сета. И последнее нетронутое воспоминание до пробуждения в доме Найи это телефонный звонок от нее, она сказала мне, что нашла его. Здесь.

— Сет — это египетский Бог?

— Единственный и неповторимый, — ответил Ронан.

— Как египетское божество связывает воедино знания о вампирах? — спросила Лус. — Ты слишком голубоглазый и белый для этой части мира. Понимаешь, о чем я?

Ронан проигнорировал замечание Луз, но печально покачал головой, когда встретился взглядом с Найей. Видимо, она была не единственной, кто заметил, что большую часть времени Лус вела себя, как шестнадцатилетняя.

— Сет создал Гроб для Осириса. Он обманул его, заманил внутрь и запечатал. Изида нашла Гроб и спасла Осириса. Таким образом, Сет охотился на Осириса, поймал его, рассек тело на куски и разбросал их по всему Египту.

— Вау. По-моему, это перебор.

Найя хихикнула над подколкой Лус, и Ронан криво ухмыльнулся.

— После этого мифы расходятся на отдельные легенды. По рассказам вампиров, Исида попросила Бога Тота помочь сделать заклинание воскрешения в Гробу, который был построен, чтобы стать могилой Осириса. И после того, как Исида собрала все куски тела Осириса, она поместила их внутрь Гроба. Когда он вышел, то это был он, но изменения были заметны.

Найя сосредоточенно наклонилась вперед.

— Например?

— Клыки, — сказал Ронан с ухмылкой, продемонстрировав острые двойные пики. — Неутолимая жажда крови и боязнь солнечного света. Для начала.

— Круто! — воскликнула Лус с энтузиазмом ребенка на магическом шоу. — Если это правда, то ты произошел от Бога. Очень впечатляет, кровосос. Кроме того, могу просто отметить, что без помощи магии ты, вероятно, сейчас бы здесь не сидел?

Найя рассмеялась, соглашаясь.

— У нее своя точка зрения. Почему Шелль искала его? И как она отследила его здесь?

— Не знаю, как она нашла его здесь. Наш телефонный разговор был кратким. Она сказала, что ей нужно, чтобы я приехал, и что кто-то охотится за ней. После этого связь прервалась. Шелль — немного расхитительница гробниц, но только там, где это касается мощи вампиров. Она берет частные контракты, но Гроб — ее личная одержимость. Веками Михаил был единственным вампиром, и наш вид стоял на грани вымирания. Без пары, он не был достаточно сильным, чтобы обращать дампиров.

— И она думала, что если найдет Гроб, то сможет обращать вампиров без помощи Михаила?

Ронан вздернул брови.

— Это обнадеживало, когда у нас не было надежды.

— Но ты не веришь в это? — спросила Найя.

— Также как и в любой другой миф. Кто знает? Нет никаких доказательств об этом в Коллективе, и я и Михаил достаточно молоды, чтобы помнить это.

— Коллектив? — спросила Лус.

— Вампирские воспоминания, — пояснил Ронан. — Воспоминания каждого вампира, живого или мертвого, для нас общие.

— Жутко, — сказала Лус с преувеличенной дрожью.

— Это может быть проблемой, но также очень полезно.

— Могу поспорить! Особенно если ты думал, что твоя девушка тебе изменяет.

Дать Лус коллективную память вампира… и Джерри Спрингер отдыхает.

— Если легенды верны, Гроб будет нести в себе огромный магический заряд, — объяснила Найя. — Особенно если там сила воскрешения.

— Божественная магия? Огромное моджо.

Взгляд Найи встретился со взглядом Лус в зеркале. Она была права.

— Магия может быть использована только по прямому назначению. Если кто-то, кто ничего не знал про это, пытался сделать, чтобы магия работала на них, это, безусловно, все повредит.

— И тот, у кого Гроб, возможно, схватил Шелль. — Надежда в голосе Ронана была словно кинжал в груди Найи.

— Таково мое предположение. — Если, конечно, Шелль не была первой из испорченных. В этом случае, были хорошие шансы, что сестра Ронан уже была мертва.

Лус остановилась напротив магазина на окраине города с вывеской «Оккультные книги и раритеты». Изнутри, тихий свет ламп освещал пространство, и Найя заметила Мэнни, склонившись над прилавком, уткнувшегося носом в книгу.

— Мы на месте, — сказала она Ронану. Он открыл дверь, и она положила руку ему на плечо. — Он человек, Ронан. Он много знает, но он не все. Полегче с ним, ладно?

Ронан удивленно смотрел на нее мгновение, прежде чем озабоченное выражение сменилось улыбкой, которая показала его звериный оскал. Найя закатила глаза. Не совсем то, на что она надеялась.

— Не волнуйся, любимая. Я регулярно общаюсь с людьми и знаю, как себя вести.

Так или иначе, Найя чувствовала, что ее мысль о поведении Ронана серьезно отличалась от его.

— Поторопитесь, неудачники! — прокричала Лус, выглядывая из входной двери. — Мы сжигаем тьму и должны с этим закончить, прежде чем Принц Клыкастый отвертится.

Тьфу. Лус. Всегда так нетерпелива.

Глава 29

После поисков по всему миру в течение многих десятилетий с Шелль, теперь Ронан держался подальше от оккультизма. Он предпочитал разбираться в том, что мог контролировать. Вести список убийственных фотографий знаменитостей в Twitter или Instagram было гораздо легче, чем рассеять проклятие или транспортировать заговоренный предмет. Кодекс крови, который он приобрел у Шивон, был самым глубоким, насколько Ронан был готов углубиться в знания о вампирах в течение длительного времени. Он предположил, что если он собирался вернуться, то мог бы также пойти на все. В начало чертового происхождения самого их существования. И они собирались полагаться на человека, чтобы привести их к этому.

Гребаный звездец.

Когда они вошли, человек — предположительно Мэнни — поднял глаза от книги в кожаном переплете. Он был высоким и жилистым, с тонкими чертами лица, с короткой стрижкой и очках в толстой черной оправе. Его глаза загорелись, когда он увидел Найю, и Ронан проглотил собственнический рык, когда вспомнил свое обещание вести себя хорошо.

— Так, Лус говорит, что ты хочешь использовать меня как приманку. — Его голос был мягким и даже полным доверия. — Это будет стоить моего времени?

Он подмигнул, и Ронан напрягся. Лус протянула руку, чтобы погладить его по плечу, когда проходила мимо, посмеиваясь.

— Место, малыш.

Ронан не привык чувствовать себя таким собственником, и до сих пор он проводил время с Найей один на один. Теперь, когда они были в присутствии другого мужчины — того, кто, очевидно, оказался очаровательным — Ронану пришлось нелегко, подавляя в себе естественные порывы.

— Мануэль Эспарза, ты сексуальный перчик, — протянула Лус, когда подошла к прилавку, — я сделаю так, что это будет стоить твоего времени.

Все с удовольствием рассмеялись, за исключением Ронана. Он стоически стоял у двери, сложив руки на груди.

— Кто твой телохранитель? — спросил Мэнни, кивнув. Лус засмеялась, но Найя послала Ронану лучезарную улыбку, которая почти заставила его забыть напряжение, которое ощущалось плотно намотанным шнурком в каждой мышце его тела.

— Новый мальчик-игрушка Найи, — ответила Лус. — Он — курица-наседка.

Лус говорила о нем, будто он должен был таскать кирку и дружить с Соней, Ворчуном и Коном.

— Ронан, — сказал он, представляясь.

— Мэнни, — ответил он с дружелюбной улыбкой. — Ладно, каков план игры? Хочешь, чтобы я стоял на улице с табличкой на шее? Свободное тело. Можно вселиться.

Смех Лус прорезал относительную тишину маленького магазина.

Ронан подозревал, что интерес молодой женщины к мужчине выходил немного за рамки простой дружбы. Ему было не так смешно.

— Мне тоже любопытно. — Он мог влезть сейчас, потому что не собирался быть сломанным колесом, которое все замедляет. — У нас ограниченное количество времени, чтобы проверить это. И контрпродуктивно — бродить по улицам и пляжам всю ночь.

— Ронан — сова, — объяснила Лус. — Можно подумать, что у него аллергия на солнце или что-то в этом роде.

Когда Найя подошла к стойке, она яростно глянула на свою кузину.

— Я не заинтересован гулять по городу всю ночь. Мы ищем мапингуари и отслеживаем его. Это немного сложнее, но гораздо эффективнее.

— Вууу-хуу! — воскликнула Лус. Громкость ее голоса, казалось, повышала с каждым словом. — Магия крови. Вперед!

Магия крови. Ронану это не понравилось.

— С вами двумя это не должно быть сложно, — сказал Мэнни. — Это отличная идея, на самом деле, и сэкономит массу времени.

— Почему бы просто не послушать его? — Ронан был за экономию времени, но не за счет того, чтобы Найя занималась всем, что может быть рискованным.

— Мы могли бы, — сказала Найя, пожимая плечами. — Но это может занять больше времени, чем у нас есть. У Лус и меня — хорошие уши, но не настолько, чтобы мы могли слышать магию издалека. И мапингуари легко может прятаться где-то в лесу.

— Хах! — Лус драматически хлопнула по коленям. — Вперед! Все будет быстрее. Легче. И это здорово.

Ну. Пока это будет здорово.

— Поверь мне, Ронан. Это наш лучший вариант. И я знаю, что делаю.

Ее голос звучал уверенно, но Ронан не был так уверен. Магия, которая проявлялась в ней во время секса, была за гранью понимания. Кто сказал, что она сможет лучше управлять магией крови?

— И, кроме того, — продолжала она, — ты будешь помогать мне.

Слова не должны были вызвать столь сильное чувство жажды, но боги, она говорила так, словно для него одного. Будто этот акт будет чем-то интимным между ними.

— Э-э-хум! — Лус прочистила горло, с упоением преувеличив. — Я бы посоветовала вам снять комнату, но у нас действительно нет времени. Так что оставайся в штанах. Вы оба.

Ронан переглянулся с Найей. Хлыст чувственного жара прошелся по нему с помощью их связи, когда их тела будут рядом друг с другом, их губы будут разделять всего несколько дюймов.

— Я не шучу, — сказала Лус. — Я не хочу live-шоу.

Найя отступила на несколько шагов и коснулась пальцами своей нижней губы. Розовое золото расцвело на поверхности ее плоти, и Ронан восхищался игрой цвета на ее темной коже. Он никогда не устанет от вида их вещественного доказательства его влияния на нее.

— Ладно, — сказала она, выдыхая. — Давайте начнем. Мы теряем время.

Когда Лус и Мэнни собирали то, что им понадобится для ритуала, Найя схватила мешок соли с одной из полок и использовала его, чтобы нарисовать круг на досках деревянного пола.

— Садись. — Она указала на пятно на полу, и Ронан опустился вниз. Лус и Мэнни присоединились к нему, разделив круг на то, что он предположил, было четвертями, после села Найя. Свеча была помещена в центр круга вместе с неглубокой медной чашей.

Ронан решил, что задаст вопросы позже. Он никогда не был терпелив. И никогда не участвовал в ритуалах. Однако, когда он смотрел, как Найя ходит по часовой стрелке по кругу, прикрыв глаза, низко напевая себе под нос, он оценил ее размеренные шаги и спокойное выражение лица.

Прекрасная.

— Почти готово, — сказала она себе под нос. Когда Найя оказалась у начальной точки, то вошла в круг и села рядом с Ронаном, скрестив ноги перед собой.

— Лус.

Лус достала из-за спины кинжал похожий на кинжал Найи. Лус сжала лезвие в ладонях, кончик лезвия оказался чуть ниже ее подбородка. Ее глаза закрылись, и после некоторых произнесенных слов кинжал засветился всей интенсивностью солнца. Ее глаза резко распахнулись, и она протянула руку, рассекая ладонь с лезвием. Кровь хлынула из глубокой раны, аромат разбудил жажду Ронана. Его клыки вышли из десен, аи горло воспламенилось сухим огнем.

— Постарайся сосредоточиться, Ронан, — сказала Найя. — Я чувствую, как ты уплываешь.

Замечательно. Ронан приготовился сдерживать поднимающуюся жажду крови. В его неокрепшем состоянии, он все еще чувствовал подавляющее желание. Сидеть в кругу, где участники охотно открывали свои вены перед ним, это как болтаться у шведского стола и не накладывать ничего в тарелку.

Лус повернулась к Мэнни, и он протянул руку. Она провел лезвием по ладони, и малиновая лента появилась на его коже. Ноздри Ронана опалило, и он пронзил язык клыком в попытке унять жажду. Сегодняшний эксперимент станет испытанием духа, чертовски жутким. Лус склонилась над его ладонью и положила губы к ране. Через некоторое время она отвела руку Мэнни и прижала его рану к своей. Они взялись за руки над чашей, и Ронан сосредоточенно наблюдал, как густые капли ярко-красного брызнули на изношенную медь. В чаше кровь собралась, как ртуть, ярким малиновым шариком, который перекатывался с жидким изяществом. Он прыгал как живой, дышащий организм, ждущий, чтобы его отпустили.

Найя достала кинжал из-за спины и повторила ритуал, пробудив магию в лезвии. Он осветился ярким, слепящим желтым, и она протянула руку. Ронан дал ей свою, ладонью вверх. Когда настала ее очередь, чтобы провести лезвием по ее плоти, он знал, что потеряет себя. Как он мог сидеть и смотреть на прекрасный малиновый цвет на ее коже и не попробовал ее на язык? Но вместо того, чтобы повторять действия Лус, Найя поднесла лезвие к запястью Ронана. Она наклонилась к нему, и он скопировал ее действие, его дыхание рывками выходило из груди, когда он ждал ее.

Он зашипел, когда лезвие надрезало кожу на запястье. Ожог магии держал рану, которая должна была исцелена почти мгновенно, открытой. Кровь хлынула из двухдюймового пореза, и Найя наклонилась над ним, ее красивые губы приоткрылись. Ее рот запечатал место рассечения, и стон чистого удовольствия поднялся в горле Ронана.

Ах, боги!

Голова кружилась с каждым глубоким глотком. Его пара пила из него — блаженство, величайшее наслаждение, которое он когда-либо знал. Это не какой-то задорный акт, как тогда, когда он коснулся ее языком, чтобы позволить ей поцелуем забрать кровь. Нет, за действием стояла цель. Намерение, которое подняло его похоть и заставило его член отвердеть. Он никогда не хотел ее больше, чем в этот момент.

Найя лениво моргнула, и уголки ее губ поднялись, когда она пила. Слишком быстро она отстранилась, и черная дыра открылась внутри Ронана, требуя, чтобы он взял ее. Ее тело, ее кровь. Он хотел потеряться в ней.

Вспышка света привлекла его внимание, и он смотрел, как она разрезала свою ладонь. Она соединила их руки, и кровь смешалась и закапала в чашу, формируя отдельный шарик, который перекатывался и прыгал рядом с первым. Ронан не мог оторвать глаз от нее. И плевать, что они сидели в кругу с другими. Когда она отстранилась и передвинулась, чтобы расцепить их руки, Ронан обернул пальцы вокруг ее запястья и потянул ее ладонь к губам.

К черту тайны. Ему нужна была кровь его пары.

* * *

Волна энергии затопила Найю. Не головокружительная, пьянящая магия, которая текла по ее венам, когда она касалась Ронан, целовала его, трахалась с ним. То, что она чувствовала сейчас, было нечто совершенно иное, хотя и не менее пьянящее. Магия крови была священной и практиковалась очень редко, не без причин. Найя была ослеплена силой. Ее распирало. Чувство непобедимости омывало ее, и она чувствовала, будто могла покорить мир. Глаза Лус почти вылезли из орбит, а Мэнни зачарованно смотрел, когда Ронан схватил руку Найи и поднес ее ко рту.

Квипрокво, казалось.

Она не сделала ничего, чтобы остановить его. Ее сердце бешено колотилось в грудной клетке, а пульс стучал в ушах, почти заглушая буйный звук магии, который вторил ее симфонии. Ронан не просто брал из раны, которую она сделала кинжалом. Это было слишком цивилизованным для ее вампира. Он пронзил ее плоть своими клыками.

Огонь мчался по ее венам, воспламеняя каждый нерв в теле, повышая состояние чувствительности. Наслаждение пульсировало низко в ее ядре, и глубокая, ноющая жажда разверзлась внутри нее. Она хотела ощутить Ронана внутри нее. Хотела его двигающегося в ней без всякой жалости. Она нуждалась в нем, жестком и быстром, и настойчивым, отчаяние натягивало ее мышцы. Найя хотела послать мир к черту и уехать отсюда. Вернуться в дом и запереться внутри навсегда. Ронан был ее Вселенной. Солнцем в центре ее существования.

— Ронан. — Голос Найи был толстым от желания и эмоций. Ей пришлось разрушить этот момент, прежде чем она зашла слишком далеко. Лус беспокойно заерзала напротив нее, Мэнни отвел взгляд. Она позволила этому зайти слишком далеко, и пора вернуться к делу.

Язык Ронана пробежался по ранкам, прежде чем мужчина отстранился, и дрожь пробежала по ее коже. Она извиняясь глянула на Лус, которая она ответила резким закатыванием глаз.

— Давай просто покончим с этим, — сказала она, когда убрала кинжал в ножны на спине.

Лус и Найя соединили их руки над чашей, как будто согревая руки. Магия светилась, роза и лаванда, и через мгновение кровь соединилась в трехмерное изображение. Рельефная карта вида. Увлекательно.

— Это похоже на одну из троп Дель Норте, — сказала Лус. — В палаточном лагере Милль-крик, где мы праздновали в прошлом июне.

— Именно так, — согласился Мэнни. — Вот только это в десяти минутах отсюда.

— Помните, как Джулз Эверетт добиралась? — засмеялась Лус. — О, боги, она полностью заплутала.

— Позже, Лус, — прервала Найя. Она поднесла руку над чашей, и вспышка жара ударила в кровь, испепеляя ее. — Поехали!

Могущественная ведьма. Ронан с изумлением уставился на свою пару. Полная сюрпризов.

Глава 30

Найя не любила охотиться в полночь. Ее мать всегда говорила, что это плохая примета, но у Найи не было выбора. Порог времени, когда ночь перетекала в день. До рассвета еще несколько часов, но они не могли терять ни секунды, не говоря уже о нескольких минутах. И вот она проглотила зловещее чувство, которое поднялось у нее в горле, и отправилась в Дель Норте.

Мэнни, молча, сидел сзади рядом с Лус. Он был самым уязвимым в этой работе. Быть человеком являлось определенным недостатком. С учетом их троих, Найя была уверена, что они могли обезопасить его.

— Вот как все пойдет, — сказала Найя, пока вела машину. — Мэнни должен выглядеть так, будто он один. Так что он выйдет первым. Но мы будем близко, и Ронан быстрее любого из нас. У мапингуари не будет даже шанса зацепиться за тебя.

— Я не переживаю. — Слова выдавали дрожь в голосе. — Я доверяю тебе, Найя.

В воздухе витало напряжение, когда десять минут спустя все выходили из машины в палаточном лагере Милл-крик. Найя передала Мэнни короткий кинжал, который был не силен в драке, но мог отвлечь мапингуари, если будет необходимо. Он сделал вдох, и улыбнулся Найе дрожащей улыбкой.

— Ну, похоже, что я могу вычеркнуть «побывать приманкой для демона» из моего списка.

Он был самым храбрым человеком, которого она знала. Немногие поставили бы себя на линию огня, как он.

— Я тебя прикрою, — сказала Найя. — Мы все.

— Я буду рулить, — объявила Лус. Она была заметно напряжена, и музыка ее магии играла в бешеном темпе. Найя всегда подозревала, что чувства Лус к Мануэлю были больше, чем просто дружеские. Это было подтверждение. Но также и усложнение.

— Нет. Ты слишком эмоциональна. — Это не поиск и миссия уничтожения. Они должны сдержать мапингуари и использовать его, чтобы прийти к тому, кто создает демонов. Если Лус позволит страху и чувствам к Мэнни править собой, она сначала убьет, а потом будет задавать вопросы, пытаясь защитить его.

— Ерунда, — поспорила Лус. — Я не единственная, у кого едет крыша посреди предсказывающего ритуала.

Низко, но Найя была готова пропустить это. Лус беспокоилась о Мэнни, а Найя так же относилась к Ронану. Именно поэтому она была готова использовать Мэнни в качестве приманки, чтобы отследить источник темной магии. Но это не означало, что она собирается дать своей кузине полный карт-бланш.

— Нет, Лус. Это моя ответственность. Я поведу. Ты пойдешь с фланга по дорожке, которая ведет к началу тропы. Так ты прямо доберешься до Мэнни, если что-то пойдет плохо.

Взгляд Лус пробежался по ней.

— Ты пила кровь мальчика-вампира, — сказала она после тихого мгновения. — Что она сделала с твоей магией?

— Перегрузила, — признала Найя. — Как волшебный Red Bull.

— Хорошо, — сказала Лус. — Тебе это понадобится. Ну же, Мануэль, ты, великолепный кусок мужского мяса, вперед.

Даже справившись с тревогой, Лус умела шутить. Найя хотела бы сделать то же самое.

— Ты готова?

Дыхание Ронана теплом коснулось ее уха. Его присутствие было радушным утешением, и Найя боролся с желанием откинуться ему на грудь, чтобы он обнял ее. Сейчас ей нужно было собраться. Стать жесткой и бесчувственной. Она не принесет никакой пользы никому, если позволит нежным эмоциям взять над ней вверх.

— У нас только один выстрел. Ошибкам нет места. Просто помни, не убивать. Мне нужно найти источник, и этого не произойдет, если мы погасим темную магию.

— Найя, мне нужно, чтобы ты знала…

— Не надо, Ронан. — Она отказалась смотреть на него. Если она увидит эмоции, бесспорно сияющие в его глазах, это все бы изменило. — Поговорим позже.

— Позже может не быть.

Как он мог это сказать? Она резко развернулась, на этот раз подпитываясь злобой и разочарованием.

— Не надо так говорить. — Ее голос был не более чем сердитым шипением. — Я делаю это ради тебя. Ради нас. Я собираюсь удалить этот яд из твоего тела, а затем мы найдем Шелль.

— Ты сама сказала, Найя. Эту магию нужно кормить. Я чувствую, как она поднимается во мне, и моя жажда крови ничто по сравнению с голодом этой тьмы, которая ест меня живьем. Если до этого дойдет, я хочу, чтобы ты убила меня. Понимаешь? Не колеблясь. И когда все закончится, я хочу, чтобы ты убралась из этого города. Иди в Лос-Анджелес и найди Дженнера. Он узнает, что случилось, и защитит тебя.

Ком встал в горле, но Найя сглотнула его. Черт возьми, почему Ронан так с ней поступал? Это было несправедливо с его стороны, ударить реальностью их ситуации ее по лицу, когда она пыталась сохранить чертовски оптимистичный взгляд. Она не хотела признаваться никому, даже себе, но Найя знала, что их шансы были мрачными. Мапингуари были сильнее, чем все, с чем она когда-либо сталкивалась.

— Пей. — Найя использовала кровь Ронана, чтобы укрепить свою магию; теперь она собиралась дать ему ее, чтобы укрепить свое тело против влияния темной магии. Она собрала волосы и стянула их резинкой для волос. Стандартная процедура, когда она выходила на охоту. За волосы можно легко схватить. Она наклонила голову в сторону, чтобы дать Ронану беспрепятственный доступ к горлу.

— Ты нужен мне сильным, Ронан. — Она отказывалась, чтобы он поддавался этой злой силе. Она не отпустит его без боя. — Сделай это.

* * *

Запах крови Найи был песней сирены, перед которой он не мог устоять. Ее сердце билось ровно, наполняя уши музыкой, которую он должен был слышать. Красивый звук ритмичного тока гул крови по ее венам. Эта жажда заставляла Ронана дрожать, и его клыки болезненно вышли их десен. Когда будет достаточно? Когда жажда поглотит его? И почему она так быстро стала для него наркотиком? Зависимостью, которую он никогда сможет преодолеть. Он сомневался даже в том, что Михаил жаждал свою пару с такой ужасной интенсивностью. Это магия внутри Ронана жаждала Найи. Силы внутри нее.

Внутри него холод темной магии съедал его, как рак, и злые мысли копошились у него в мозгу, впиваясь, как клещи. Выпей ее. Истощи.

Ронан схватил Найю и притянул к себе. Он прижался к ее горлу и резко укусил. Она вскрикнула, схватилась за его рубашку. Теплая и сладкая кровь текла по его языку, Ронан делал глоток за глотком, постанывая в ее плоть, пока пил. Найя обмякла в его руках, ее тяжелое дыхание граничило с отчаянием.

— Еще.

Боги, когда она так ему приказывала, ее властным тоном, но чуть дыша, он ничего не мог поделать, кроме как послушаться. Пока Ронан пил, он боролся с призывом тьмы внутри него. Истощить ее. Взять все, что она должна дать. Через их связь сила вспыхнула внутри него, помогая изгнать это безумие. Найя была его силой. Его жизнью. И на этой земле не было силы, способной убедить его навредить ей.

Он проколол язык и запечатал проколы, поцеловал и отстранился от ее ароматного горла. Лишь Боги знали, что ждет сегодня его и Найю. Опасности, жертвы, которые от них могут потребоваться.

— Я люблю тебя, Найя. — Ронан не знал, будет ли он у него шанс сказать эти слова снова, но он хотел, чтобы она услышала их и узнала, что они были правдой. — Боги, я люблю тебя.

Было слишком рано для таких слов, как «любовь», но это не делало их менее правдивыми. Конечно, они провели мало времени вместе, чтобы узнать мелкие, несущественные детали, такие как нравится ли ей шоколадное или ванильное мороженое, страшные фильмы или экшн. Она предпочитает принимать душ или ванну? И самое главное, крендельки с солью или арахисовое масло с М&M's. Потому что все знали, что арахисовое масло лучше. Крендельки просто не котировались.

Не это определяло, любишь ты кого-то или нет. Ронан знал, что Найя была жесткой, сильной и защищающей. Страстной. Умной. Требующей то, что ей нужно, и когда она хотела этого. Она была верной. Крепкой. Так что да, Ронан мог сказать без сомнений, что любил ее. Это было то, что имело значение. У них будет достаточно времени, чтобы узнать нюансы друг друга. Возможно.

Он надеялся на это.

Бля.

— Ты слышишь? — Это не сделало Ронана хоть чуточку добрее, чтобы оплакивать его надвигающуюся смерть, как сопливая девчонка. Если это будут его последние минуты, он хотел прожить их, блядь, по полной. Будь проклята темная магия.

— Слабовато. Мапингуари должно быть глубоко в лесу. Без Мэнни мы бы часами гонялись за ним. Как только он учует его запах, так сказать, мы озолотимся.

— Потом что? — Если Ронан сделал бы это по-своему, он бы убил ублюдка. — Как мы покончим с этим?

— Я собираюсь связать его силу, — сказала Найя. — И если это сработает, мапингуари будет беспомощен как котенок.

— Если? — Ронан не любит сослагательного наклонения.

— Это сработает. — Найя перепрыгнула покрытое мхом бревно, направляясь дальше по тропе, и Ронан последовал за ней. Запах леса окутал его, такой похожий на натуральный аромат Найи.

— Почему ты так уверена?

— Потому что я пила твою кровь, вампир, — сказала она насмешливо. — Мощные чары. Моя магия сильна.

— Ты так думаешь? — Ронан хотел в это верить, но боялся за ее безопасность, и ноющее сомнение съедало любую уверенность, которую он чувствовал.

— О-о, я знаю. Ты не чувствуешь это через связь? Я практически вибрирую от силы. Если бы я знала, что кровь вампира нагнетает мою магию, я бы искала тебя, а не ждала, пока ты бросишь меня на землю бессознательной кучкой.

Если бы он знал о Найе, то тоже начал бы ее искать.

— Что я могу сказать — я знаю, как произвести впечатление. — Они наткнулись на тяжелую листву, и Ронан протянул ей руку, чтобы расчистить дорогу. Она обернулась и просияла. Боже. Глядя на нее, у него болело в груди. Ронан потянулся через их связь, ища какие-то доказательства того, что его кровь дала ей магический импульс.

Вот оно.

Боги. Черт. Найя не шутила. Ронан не знал, как он это упустил. Сила пульсировала через их связь, заполняя его ощущением силы и жизни, которые соперничали с тем, что он чувствовал, когда его привлек запах силы Клэр и Михаила. Удивительно.

Может быть, будущее было не таким уж и мрачным, как он думал.

— Берегись! — Найя резко дернулась рукой за спину. Сердце Ронана оказалось в горле, когда смех Найи окутал его. — Ты чуть не получил по лицу этой веткой.

Боги. Он был имбецилом. Так беспокоиться о безопасности Найи, что забыть как ставить одну ногу перед другой. Сосредоточься. Ты не сможешь защитить ее, если не прочистишь голову. Вместо того, чтобы пропустить ее вперед, Ронан протянул руку и нежно притянул Найю к себе. Он прижался губами к ее губам для медленного и нежного поцелуя. Это было так сладко.

— О, боги! — Найя отстранилась тяжело дыша. — Я слышу, Ронан. Это близко.

Найя побежала, ведя его по крутой лесной тропе, будто она видела лучше Ронана в мертвой ночи. Навес над их головами перекрыл звездный свет, и они были окутаны ароматной, влажной тьмой, которая холодила его кожу, когда он следовал за ней.

Ронан шутил, если думал, что его кровь замерзла в его жилах от осеннего воздуха. Несмотря на кровь, которую он взял у Найи, и силу, которую она предложила ему через их связь, тьма внутри него проснулась.

И она была голодна.

Глава 31

Зрение Найи затуманилось, и какофония, атаковавшая ее уши, едва не поставила ее на колени. Но она шла вперед, как дикий зверь по лесу, нацеленная на захват мапингуари, прежде чем у того появится даже шанс заразить Мэнни здоровой дозой темной магии. Ронан следовал за ней. С ним, прикрывающим ее спину, она не должна была беспокоиться о засаде, хотя это оставляло его уязвимым. Хотя сейчас не было места для беспокойства, Найя отказывалась признавать страх, который пронзил ее грудь, будто стрела.

Магия собралась в ее животе, кинжал раскалился в ножнах. Она опиралась на свою силу, шагая вперед, уклоняясь от ветвей деревьев и кустарников, переплетающихся с густыми папоротниками, когда мчалась, чтобы перерезать путь мапингуари, прежде чем тот доберется до Мэнни. Боги, она надеялась, что у него будет достаточно времени, чтобы сделать круг из соли.

Она вынула кинжал, когда наткнулась на дорожку, которая вела к тропе. До Мэнни было не более десяти или двадцати ярдов, а Лус была где-то на юге, готовая и ожидающая действия. Ловушка была установлена. Теперь пришло время.

— Найя!

Настойчивость в голосе Ронана остановила ее, и женщина повернулась. Акробатическом движением он обогнул ее, его ботинки даже не задели ее голову, как он пролетел мимо нее. Она вовремя развернулась и увидела его столкновение с массивной черно-оранжевой формой, когда он отбросил массивного ягуара на землю.

— Убирайся отсюда! Беги!

Крик разгневанного кота пронзил ночь, и у Найи перехватило дыхание. Нерешительность затормозила ее. Ронан был силен. Воин. Сверхъестественное существо со скоростью и быстрым исцелением. Практически бессмертный. Мэнни, с другой стороны, не продержится, если мапингуари схватит его. Каждый шаг, который отделял ее от Ронана, был похож на пробивание через болото. Ее тело сопротивлялось, призывая не расставаться с ним. Но на самом деле, он был в большей безопасности в схватке с оборотнем Бороро, чем с демоном.

У Найи не было времени беспокоиться о том, кто из членов племени сражался, и, что более важно, почему он был здесь. Может быть, охотился на вампира? И он был один? Черт. Ее ботинки влипали в мягкую землю, когда Найя двигалась вперед. Звук ломающихся конечностей и треск дерева позади нее заставили сердце сбиться с ритма в груди, но она не остановилась.

Придерживаться задачи. Идти к Мэнни. Связать демона.

Она пробежала следующие тридцать ярдов, ее шаг сбился только раз, когда она споткнулась о камень. Сколько еще? Где он? Где, черт возьми, Лус? Найя заметила темный контур тела впереди и замедлилась. Она вытащила кинжал из ножен, перебирая рукоять в ладони, пока не почувствовала, что тот стал продолжением ее руки. В ее ушах вспыхнула буйная музыка, дикие барабаны и кричащие рожки.

— Найя..? Луз..?

Темная тень Мэнни не так сильно дергалась. Сквозь тьму Найя видела белую канву круга на земле вокруг него. Соль сдержит мапингуари, но не остановит его.

— Я здесь. Лус? — В ответ тишина, и сердце Найи сжалось в груди. — Лус?

Проклятие.

Еще одно осложнение, отвлекающее ее внимание. До сих пор ничего не шло по плану, и ее водонепроницаемый план начинал протекать, как сито.

— Я не знаю, что это за штука, но у нее есть мощь. — Слова Мэнни звучали приглушенно, будто он говорил уголком рта. — Мою кожу покалывает магической энергией, и чертову штуку даже не видно. Не буду врать, Найя, я нервничаю. А где Лус?

Теперь их стало двое. Ее нервы были натянуты, как гитарная струна. Один жесткий налет, и она будет сопротивляться. Прямо сейчас она не могла позволить себе думать о Лус. Между ее безопасностью и концентрацией на Ронане, Найя разрывалась. Ей нужна была ясная и чистая голова, чтобы сосредоточить свою собственную магию. Иначе она никому не пригодится.

— Лус может позаботиться о себе, Мэнни. — Найя едва могла слышать свой голос сквозь звенящую музыку. Она поползла поближе, держась за листву, пока не встала с тропинки, слева от окружающего его круга соли. — Где она? Ты можешь сказать? — Музыка уже была слишком громкой для нее, чтобы понять местонахождение источника.

Пожалуйста, не говори, что на юге.

— Думаю на юге. Вот где я чувствую самую интенсивную концентрацию энергии.

Найя заскрежетала зубами и сильнее сжала кинжал. Лус обошла Мэнни с юга. Она в порядке. Она может о себе позаботиться.

Деревья зашуршали через несколько метров впереди, и Найя напрягалась. Она почувствует себя намного лучше от грядущей схватки, если будет знать все, что все, что ее волновало, было в безопасности. Соберись, черт подери. Найя присела ниже, готовая наброситься, ожидая приближения мапингуари. Сила собралась в животе, магия разошлась по конечностям шелковым теплом. Ее трясло от энергии, в голове стучала какофония, уши горели. Еще ближе. Еще несколько шагов, и она сможет это сделать. Гладкая темная тень ползла вниз по тропе к Мэнни. При приближении мапингуари воздух туманился. Еще ближе. Несколько секунд, это все, что ей было нужно, чтобы подождать, прежде чем она сможет атаковать.

* * *

С чем бы ни сражался Ронан, это был не оборотень. По крайней мере, больше нет. Кошка была больше, чем ягуаром, с которым он боролся пару ночей назад. Его глаза сверкали зеленью в темноте, а резцы были неестественно длинными. Аналогичным образом, его тело было громоздким с тяжелыми мышцами, плечи животного больше не были пропорциональными к узкому конусу его тела. Мощные бедра согнулись, когда зверь бросился, Ронан сместился, готовясь увернуться от нападения, если нужно. Это было запланировано, чтобы отвлечь внимание. Сделано так, чтобы отделить его от Найи. Ему нужно было опустить животное и добраться до нее как можно скорее.

— Ты второй мужчина, с которым я борюсь, и который слишком труслив, чтобы встретиться со мной лицом к лицу.

Кот рычал, показывая длинные зубы-сабли. Он сделал выпад к Ронану, и он начал подготовительный ритуал, будто играл с курицей. Вооружившись одним из длинных кинжалов Найи и Ругером 45-калибра с пулями с серебряными наконечниками, Ронан показал очевидное решение выстрелить в ублюдка в стиле Индианы Джонса и уйти. Пистолет, однако, оставался на боку Ронана. Он сомневался, что пуля замедлит мутировавшего кота, не говоря уже о том, что остановит его.

Это должен быть рукопашный бой. Ну, рука против гигантской лапы. Проклятие. Ему нужно было добраться до Найи. Сейчас же.

Кот снова сделал выпад, и Ронан присел, крепко держа кинжал в руках.

— Ты не единственный с клыками, большой ублюдок, — сказал он. — Так прекрати позировать и делай что-нибудь!

Одним изящным прыжком, он атаковал. Вместо того, чтобы уклоняться от опасности, Ронан встретил ее, готовясь ударить ножом. Лезвие скользнуло между ребрами кошки и вошло до упора. Его крик эхом разнесся в ночи, когда они упали на землю, ломая ветви деревьев и разбивая кусты, когда катились по склону. Их спуск был остановлен большим валуном, и они врезались в него, раздался хруст запутанных конечностей.

Ягуар был ошеломлен, и даже Ронан немного замедлился. Большая ветка торчала из его правой груди, и запах крови витал в воздухе. Он мог быстро исцелить, но чертовски пострадал. Он обхватил рукой ветку и дернул.

— Ублюдок! — Крик Ронана эхом разлетелся вокруг него, и он выдохнул через боль, когда рана начала сама закрываться. Он перевернулся, окровавленный кинжал лежал в нескольких футах от него, Ронан подхватил его.

Ягуар медленно подошел. Он перекатился через живот и покачал головой. У Ронана не было времени на эту чушь. Он быстро заколол его ножом, вонзив лезвие между лопаток животного. Тот испустил страдальческий вой, прежде чем его голова опустилась на землю. Ронан рывком вытащил кинжал и взобрался на холм, скорость делала его пятном тени в темноте, когда он мчался обратно к тропе, которая приведет его к Найе.

— Не двигайся, Мэнни. Стой в круге, понял?

Когда Ронан подходил тон Найи был настороженным, но не испуганным. Он шел аккуратно, хотя хотел броситься к ней. Обнять ее. Уберечь от всего, что могло причинить ей боль. Но в душе его пара была воином. Храбрым. Крепким. Он больше не мог просить ее отступать, это как просить ветер не дуть. Найя была силой природы, и он должен был верить, что она сможет сама о себе позаботиться.

Но это не значило, что он не будет сражаться на ее стороне. И казалось, что ей понадобится вся помощь, которую она могла получить.

Мапингуари возвышался над ней. Огромный. Гораздо больше, чем тот, с которой они боролись две ночи назад. Покрытый грубым, темным мехом, этот был похож на медведя на стероидах. На странных, сверхъестественных стероидах. Каждый из его массивных когтей напоминал кинжал, прикрепленный к лапам, а блестящие красные глаза были едва заметны на лице. Чертова штука пахла раскаленной смертью, изо рта капала густая слюна. Он оценивал Найю с пугающей интенсивностью, слишком спокойной для душевного спокойствия Ронана. Это был не какой-то безмозглый зверь с аппетитом к хаосу. У мапингуари был план, и он просто ждал своего времени, прежде чем привести этот план в действие.

Демон с разумом. Отлично.

Лус нигде не было видно, просто еще один прокол в прекрасном плане. Учитывая обстоятельства, человек, казалось, держался хорошо, что заслуживало справедливую долю восхищения от Ронан. Потому что по шкале от одного до ста, их положение занимало место где-то рядом с ебаным пиздецом.

— За спиной, Найя. — Ронан продолжал говорить ровным голосом, чтобы не испугать ее. — Я прямо за тобой.

Она выдохнула от облегчения, но не повернулась.

— Ты в порядке?

— На пять с плюсом, дорогая. А ты?

— Буду, как только свяжу эту штуку и найду Лус.

Зверь склонил голову на бок, глядя над головой Найи на Ронана. Он понюхал воздух и издал низкий рык. Гигантская слюна стекла из его рта и упала на землю с влажным хлопком. Это серьезно пугало, а Ронан видел достаточно дерьма в своей жизни, от чего волосы вставали дыбом.

— Каков план? — Дело, очевидно, в размере, Ронан не думал, что если дать этому существу время, то это сработает в их пользу. Они должны были все сделать, прежде чем он устанет ждать.

Найя перевернула кинжал на ладони, быстро закрутив, Ронан предположил, что она сделала это подсознательно.

— Мне нужно связать это. Но оно больше, чем я думала. Не знаю, смогу ли я сделать это без помощи Лус. Что насчет твоих неприятностей? Ты о них позаботился?

Он надеялся на это. Кот был, по крайней мере, недееспособен, если не мертв.

— Хотелось бы думать. Хотя у меня такое чувство, что кто-то из твоего племени пьет «Kool-Aid», если ты понимаешь, о чем я.

Найя выругалась себе под нос:

— Пиздец.

Да. В значительной степени.

Мапингуари сместился, и Найя отразила его движение. Он посмотрел мимо них туда, где в соляном кольце стоял человек, и голодный рокот вырвался из него, сопровождаемый вонью. Потом существо посмотрело на Ронана.

— Я могу остановить его. — Вероятно. Эта херня была огромной. — Только скажи.

Мапингуари покачал головой, снова вытягивая свою толстую шею, чтобы осмотреть Найю, Ронана и Мэнни. Найя скопировала его движение и встала на другую сторону. Она заблокировала взгляд демона. Он снова покачался. Будто очковая змея и заклинатель змей, их странный боевой танец продолжался еще несколько секунд. Толчок энергии ударил Ронана через связь, и всплеск подпитываемого боем адреналина свалился в эту систему.

— Приготовься, Ронан. На счет. Три… два… один.

Ронан атаковал, но прежде чем он мог коснуться существа хоть пальцем, мапингуари рухнул на землю, как марионетка, чьи нити перерезали. Люминесцентный свет тек из его безжизненного тела, сочась и извиваясь по тропинке к ним. Внутри Ронана вспыхнула темная магия, бушевавшая пургой ледяного холода. Он схватил Найю за талию и рывком убрал подальше от вязкого вещества, направлявшегося к ним.

— Черт возьми! — воскликнула она. — Какого черта только что произошло?

Суть демона, кровь, или что бы там ни было, продолжала свой путь, окружая Мэнни. Соляной круг сдерживал магию, но официально превратил святилище человека в остров. Ни туда, ни оттуда пути не было.

— Сиди тихо, Мэнни, — сказала Найя. — Я вытащу тебя оттуда.

— Да. Давай работать над этим. — По дрожи в голосе Ронан подозревал, что если они не вытащат Мэнни в скором времени, то парень просто обделается. — Чем быстрее, тем лучше.

— Мне нужна Лус. — Беспокойство Найи ударило в Ронана, будто он напоролся на кактус. — Где она? Без мапингуари, мы влипли. Я никогда не пыталась сдержать или контролировать темную магию вне тела. Черт, я даже не знаю, смогу ли я изгнать ее сама.

Рука Ронана сжалась на талии, а пальцы закрутились, как когти. Мощное желание утопить свои клыки в горле Найи давило на него. И он не остановится на этом. Нет. Он разорвет плоть. В клочья. Будт купаться в ее крови. Убьет.

Резким толчком Ронан отбросил ее от себя. Найя ахнула, когда споткнулась, ее выражение лица было жестким, когда она повернулась лицом к нему. Ярость растаяла, когда он упал на землю. Он рухнул на колени и обхватил голову руками. Холод окутал его. Холод, тьма и ненависть отличные от всего, что он когда-либо чувствовал.

— Ронан?

— Не подходи ко мне, Найя, — выдавил он сквозь зубы. — Не трогай меня!

Глава 32

Найя не должна была спрашивать Ронана, что не так, чтобы знать, что он был в объятиях заразной магии. Она вибрировала вокруг нее. Ползала по ее коже. Найя отогнала воздух, пока не думала, что сможет сделать достойный вдох. И боги, этот звук. Она накрыла руками уши в отчаянной попытке заблокировать его.

— Найя, все плохо. — Для нее было слишком, чтобы справиться самой, и паникующие слова Мэнни не делали ничего, чтобы снизить уровень стресса. — Нам нужно найти Лус и убраться отсюда!

Ни хрена. С одним членом их группы в ловушке внутри очищающего круга, с другим в тисках темной магии, и с еще одним без вести пропавшим, с этим было чертовски сложно справиться Найе. Ее магия была жесткой, но у нее не было сил телепортации.

— Мэнни, ты в безопасности в круге. Не двигайся. — Без физического тела, черной магии, удерживающей форму мапингуари, было трудно разрушить соляной круг. Из четырех людей Мэнни определенно был в самом безопасном месте. — Тебе нужно продержаться, пока я не сформирую план действий. — Ее внимание было разделено между струйками магии, которая окружала Мэнни, и мужчиной, согнувшимся и сжимающим голову в ладонях в десяти футах от нее. — Ронан, ты меня слышишь?

Как в первый раз, когда она увидела Ронана, запрокинувшего голову назад в агонии. Магия сочилась из его пор, будто его тело отвергало ее. Его грудная клетка вздымалась от затрудненного дыхания, крик боли вырвался из его груди с такой силой, что ветви окружающих деревьев задрожали.

— Он не в порядке, Найя.

— Да, спасибо, Мэнни. Думаешь, я не знаю? — Ее собственное разочарование и гнев достигли точки кипения. Она должна была подойти к нему! Прикоснуться. Успокоить, пока темные силы не уползут в свою нору и не уснут.

Она сделала несколько стремительных шагов вперед, и Ронан посмотрел на нее. Его глаза сверкали серебряным светом, а губы растянулись, показывая двойные кончики его удлиненных клыков.

— Ни шага, Найя, пока твой кинжал не будет готов к удару. Делай, как я говорю, черт возьми!

Она никогда не следовала правилам.

— Послушай, Ронан. Я не дам тебе того, что ты хочешь. Понимаешь? Я умру до того, как убью мужчину, которого люблю.

Вой боли вырвался из уст Ронана, будто он не мог выносить эти слова. Ну, тоже чертовски плохо. Найя не думала, что когда-нибудь произнесет их. Но правду нельзя было отрицать. Их души были связаны, навсегда. Как она могла не любить его?

— Вот именно! Я люблю тебя! Так что тебе лучше борись, Ронан, потому что я тебя не отпущу. Не сейчас. Не когда-либо.

Шорох листвы в отдалении привлек внимание Найи, вырвав из лап выбора влево или вправо. Она обернулась с кинжалом в руках и готовая к бою. Большой Ягуар вышел из леса на тропу. Черт возьми. Кот был огромен, тусклое тело с шелковистой шерстью и рыхлыми мышцами. В его челюстях была зажата бессознательная Лус, ее обмякшее тело выглядело очень похоже на мышку, застрявшую в зубах простого домашнего кота.

Ронан не шутил, когда предположил, что кто-то из племени пил «Kool-Aid». Милые Боги. Он боролся с той штукой и проиграл? Это был не мапингуари. Он был похож на животное из древней истории. Он легко мог общаться с мамонтами.

— Отпусти ее. — Найя расправила плечи и пожелала, чтобы смогла собраться. То, что один из ее собственных людей предал их — был как кинжал в сердце.

— Если ты навредишь Лус, я тебя убью.

У самцов Бороро были узнаваемые черты, благодаря которым их можно было легко идентифицировать в форме животных. Например, у Хоакина был черный мех с белым пятном под горлом. Темная магия превратила форму этого оборотня в нечто не поддающееся определению. Он был для нее чужим.

Лус застонала, когда кот бросил ее бесцеремонной кучкой на землю. Она была жива. И пока Найя сочтет это за благословение. Кот вытянул шею, осматривая все, что было вокруг него. Окруженная ужасом и не в состоянии помочь любому, Найя еще не чувствовала себя такой одинокой.

Магия шипела в воздухе, оглушительная попса и статика, сопровождаемая музыкой в ушах Найи. Сенсорная перегрузка грозила уничтожить ее, но Найя заставила себя оставаться непоколебимой. Она могла положить этому конец. Сейчас же. Ей просто нужно было оставаться сильной.

Переход, как правило, был довольно безболезненным, как ей говорили. Это было похоже на погружение в бассейн с теплой водой. Но огромный Ягуар закричал и опустил голову, покидая шкуру животного. Впиваясь когтями во влажную землю, он корчился.

Найя использовала мгновенное отвлечение, чтобы схватить Лус. Она была слабая, но в сознании.

— Я… Я в порядке, — произнесла с трудом Лус. — Это серьезное дерьмо, Найя.

Это была чертова правда.

Она оттащила двоюродную сестру в несколько футов от эпицентра опасности и спрятала ее в яму у высокого красного дерева.

— Не двигайся, — проинструктировала Найя. — Просто сиди спокойно и молчи, ясно?

— Ммм-хмм. — Лус не могла выдавить и звука признания, но это было достаточно хорошо для Найя.

— Она в порядке?

— Будет, — ответила Найя Мэнни. Он сидел посреди круга, упираясь руками в колени. — Я должна тебе сегодня вечером. К сожалению все пошло наперекосяк.

— Все нормально, — сказал Мэнни не слишком убедительным тоном. — Просто избавься от этой магии, прежде чем она навредит кому-либо еще.

Таков был план.

Она осторожно подошла к коту-оборотню, шаг за шагом. С кинжалом наготове, Найя произнесла:

— Брось мне коробку, Мэнни. Прямо к ногам.

— Понял.

Золотой ящик приземлился на землю рядом с ней с приглушенным стуком. Простой квадрат с прорезью на вершине, достаточно большой для того, чтобы вставить кинжал, коробка больше напоминала сложную копилку. Найя надеялась, что ящик будет достаточно большим, чтобы сдержать то количество темной магии, которая окружала их. Ее было больше, чем женщина когда-либо должна изгоняла ранее. То, что случится дальше, будет испытанием силы и выносливости, и Найя отказывалась проигрывать.

Неважно, кто он такой. Самец был испорчен темной магией. Она не знала, управлял ли он магией, или та управляла им. Черт, может он — еще одна несчастная жертва. В любом случае, ей нужно было его связать, пока не стало слишком поздно. Найя покончила с убийствами.

Последние следы животного исчезли, и вместе с ним мощная волна естественной магии рассеялась в воздухе. Найя выдохнула, когда часть напряжения покинула ее тело, и она тряхнула конечностями и продолжила приближаться. Он посмотрел на нее, и женщину накрыла волна шока, Найя, споткнувшись, сделала шаг назад.

— Пол?

Хотя на самом деле, она была не капельки не удивлена? Он всегда был жестоким, жаждущим власти мужчиной, который получал огромное удовлетворение в управлении племенем.

— Эволюция неизбежна, — сказал Пол, тяжело дыша. — И магия больше тебе не подчиняется, бруха.

* * *

С тем же успехом Ронан мог оказаться во льду. Коллектив был вне досягаемости; там не было приюта. Даже его связь с Найей, казалось, ослабела. Когда он попытался дотянуться до нее через связь — взять для себя сил — это чувствовалось ускользающим и тонким. Будто она могла порваться от малейшего толчка.

Его жажда была слишком сильной. Абсолютной. Ничто, кроме кола, не спасет его сейчас.

— Если бы ты просто позволила себе отдаться Хоакину, ты бы не подвергалась такой опасности. Но, как всегда, Найя, твоя упрямая воля доказывает, что ты никчемна для этого племени.

Мужчина, который говорил, не был человеком. Слеп на все, кроме холода, который оцепил его тело, Ронан выдохнул и обнаружил, что мужчина, который неуважительно отнесся к его паре своими черствыми словами, был оборотнем, он боролся с тем, чтобы встать на ноги. Ублюдок, окунувшийся в темную магию, чтобы подарить себе преимущество. И Найя столкнулась с ним одна.

— Ты предал нас, Пол. — Голос Найи был переполнен гневом, тепло в нем плавило холод, захвативший тело Ронана. — И ты соврал мне. Использовал меня. Пришло время ответить за это.

— Думаешь, что можешь приказывать мне, mujer? — Мужчина рассмеялся, и сквозь цепкую нить их связи, гнев Найи еще больше раскалился. Ее гнев очистил ледяной туман в голове Ронана. — Племя слушает меня, а не тебя. Я нашел способ обойти природу, глупая девчонка. Ты и тебе подобные — как легенды нашего народа — не пропадут в безвестности. Тьма не может существовать без света. Я передам эту силу, и с ее помощью мы породим новую расу наших людей. Человечество будет трепетать в нашем присутствии, и мы вернем этот мир обратно из жалкого прозябания, нами пренебрегали в пользу собственной бесполезной жадности.

— Земля не наша ответственность и охрана людей тоже. Мы следуем за El Sendero. Это то, что мы всегда делали. Ты сумасшедший, если думаешь, что кто-то из племени последует за тобой. Я не позволю этому случиться.

— По правде говоря, Найя, я надеялся, что ты будешь сотрудничать. Но, правда в том, что ты мне не нужна. Пока у меня есть Лус.

Душа Ронана взвыла в агонии от угрозы, скрытой в словах мужчины. Вместо того, чтобы бороться с обессиливающим холодом, Ронан впустил его. Магическая энергия вспыхнула внутри него, темная, тошнотворная сила, заставившая его желудок сжаться. Он не мог позволить ей поглотить его. Не совсем.

Видение Ронана сразу прояснилось. Высокий мужчина, обнаженный и взбешенный, бросился на Найю, застав ее врасплох, когда бросил ее на землю. Она взмахнула кинжалом, проведя лезвием по его груди. Он издал грубый крик, когда перевернул их. Самец прижал Найю к земле и схватился руками за ее горло.

Ронан оперся на руки и колени, его суставы крепко застыли, словно отвердели. Напряжение ослабло, когда он встал, шатаясь и пытаясь найти баланс между темной магии, которая угрожала захватить его и его сознание, которое боролось за контроль над его телом, умом и душой.

Пока Найя не была в безопасности, черт побери, Боги, это его бесило.

Покачиваясь, Ронана все-таки встал на ноги и оттолкнулся от земли. Мэнни сидел внутри соляного круга, окруженный ярким синим жидким светом, обтекающем периметр соли, словно ища путь сквозь него. В пяти футах вперед, мужчина посмотрел вверх, все еще держа Найю за горло. Любой мужчина с яйцами, достаточными для того, чтобы возложить руки на пару Ронана, гарантированно встретит свой насильственный конец.

Несмотря на холод, который ожесточил его суставы, Ронан с легкостью обогнал Пола. Будто сорвав ягоду с виноградной лозы, Ронан смел его с Найи и бросил на землю. Найя закашлялась и выпалила, задыхаясь:

— Ронан, не убивай его! — попросила она. — Пол заражен. Он нам нужен, если мы хотим найти гроб и твою сестру.

Может быть, этот сукин сын забрал Шелль?

— Где она? — Ронан схватил Пола за волосы и подтащил его на уровень глаз. Его темные глаза сверкали злобой, а полные губы показывал оскал с рядом прямых, белых зубов.

— Дампир? — спросил он со смехом, это заставило Ронана испугаться. — Ты не помнишь? Ты ведь был с ней.

Его недоверчивое пыхтение парило в ночном воздухе. Мог ли он найти свою сестру? Был ли с ней до того, как кто-то заразил его этой гребаной темной магией? Что еще случилось, что он не мог вспомнить? Он бросил Пола обратно на землю, как неуместную, выброшенную тряпичную куклу, и прижал колено к спине мужчины, придавив лицом к земле.

— Где она? — Ронан наклонился ближе, пока ртом не уперся в ухо мужчине и прошептал, — Скажи мне!

Магия поднялась внутри него, заряд энергии, который чувствовался почти непобедимым. Его жажда бушевала — нужда, далеко превосходящая все, что он чувствовал до сих пор — и требовала, чтобы он пресытился кровью. Сделай это, призвала тьма. Выпей его.

Ронан усилил контроль, отталкивая назад холод, потребность, которая грозила поглотить его. Мягкая, теплая кожа скользнула по его руке, и он посмотрел вверх и обнаружил Найю, стоящую над ним, ее прикосновение было таким нежным, что сердце сжималось в груди.

— Оставайся со мной, Ронан. — Ее умоляющий тон почти поработил его. — Борись с ним. Будь сильным для меня.

Что угодно. Он сделает для нее все. Он не мог выдавить ни слова из-за кома в горле. Он благодарно кивнул Найе и сосредоточился на ней. На его могущественной паре. Войне. Богине. Моей.

— Ладно. — Она медленно и облегченно выдохнула. — Просто подержи его. Мне нужно, чтобы Пол оставался неподвижным, чтобы связать его. Как только это будет сделано, я изгоню магию, атакующую Мэнни, и мы заберем Лус и уберемся отсюда.

Чем быстрее они, блядь, вернутся в город, тем лучше. Тем скорее они смогут найти Шелль.

— Ронан, он пытается перекинуться. Я должна это сделать сейчас.

Ронан смотрел, как Найя встала на колени на землю рядом с Полом. Мужчина боролся с Ронаном, но ублюдок мог делать все, что хотел. Он никуда не денется. Под хваткой Ронана мышцы мужчины перекатывались и росли, когда тело стремилось покинуть человеческий облик. Найя посмотрела Ронану в глаза, сияя как вода в полночь. Она сжала кинжал в кулаке, кончиком указала вниз и с силой загнала его в землю.

Пол вертелся под Ронаном и ругался на английском, испанском, португальском и другом языке, который Ронан не мог расшифровать.

— Заткнись! — рявкнул Ронан, крепче прижимая Пола к земле. — Единственное, что удерживает тебя в живых сейчас, это женщина, которую ты не уважаешь. Еще одно слово, и я вырву твою глотку. Понимаешь?

Найя не смотрела на Ронана — ее концентрация была абсолютной — но улыбнулась от его слов. Тепло пробежало через их связь, погнавшись за холодом. Боги, она была необыкновенной.

Он с увлечением наблюдал, как мягкий свет собрался в ее ладонях. Спокойствие момента наполнило его странным ощущением комфорта. Она была так спокойна: глаза закрыты, выражение лица мягкое, прекрасный рот немного приоткрыт от размеренного дыхания. Свет распространялся от ее ладоней, отхватывая тело ореолом света. Красиво. Вид его пары, купающейся в магии, был настолько прекрасен, что он вызвал ком эмоций в горле Ронана.

Найя наклонила руки и обрушила на тело Пола магию. Тот дергался в руках Ронана, боролся, когда нити магии кружились вокруг него, связывая, будто длиной веревкой. Она тихо прошептала слова, дошедшие до ушей Ронана, древний язык, которого он не понимал.

Пребывая в восторге от нее, Ронан не мог ничего, кроме как пялиться.

— Хорошо, теперь можешь отпустить его. — Найя села на землю, стряхивая с рук магию. В одно мгновение он оказался рядом с ней и сгреб ее в свои объятия. — Я в порядке. — Ее слова были призваны успокоить, но голос был слабым. Быстрое задыхающееся дыхание, поднимало и опускало грудную клетку, когда она дрожала в его руках. — Кроме того, я не могу успокоиться, пока не изгоню сущность мапингуари, и мы должны убедиться, что с Лус все хорошо.

Что относительно ее состояния?

— Ты устала, дорогая. — Ронан прижался губами к ее виску, потом к челюсти, чуть ниже уха. В животе снова поднялся холод, но Ронан его сбил. Он отказался позволять этой темной силе контролировать его, когда он был нужен Найе. — Оставь все. По крайней мере, на пару минут.

— Нет покоя нечестивым, — сказала она со смехом. — Есть одна вещь, которую ты мог бы сделать для меня, хотя…

Ронан улыбнулся. Она не знала, что он был готов сделать для нее все?

— Говори.

Она выдохнула.

— Мне нужно немного твоей крови, чтобы пополнить мою магию.

Боги, как он любил напористую женщину.

Глава 33

— То, что хочет моя пара, она получает.

Чувственный голос Ронана отозвался мурлыканьем в ее ушах. Несмотря на измученное состояние, Найя ощутила мягкое томление внизу живота. Его удовольствие распространялось на нее через их связь, грея и расслабляя в его объятиях. Связывание Пола забрало всю энергию, а до конца ночи было еще далеко.

Удовлетворение Ронана не осталось незамеченным. Пока она не встретила его, она никогда не испытывала магии, которая могла быть запряжена сексом или кровью. Ронан дал ей и то, и другое. Точно так же, как он утверждал, что ее кровь является эликсиром жизни для него, его тело и кровь были источником силы для нее. Казалось, с каждым моментом вселенная доказывала ей, насколько совершенны они были друг для друга. Судьбоносная пара.

Связанная.

— Ты должен пообещать вести себя прилично. — Ронан уткнулся в ее шею и глубоко вздохнул. Они все еще были в опасности. Слишком рано было для забывать об этом. — Это дело. Не удовольствие.

— Ты ошибаешься, дорогая. — Еще одна сладостная дрожь прошла через нее. — Потому что кормить мою пару — давать ей все, что ей нужно — это настоящее удовольствие.

Боги, он мог разрушить ее решимость парочкой горячих слов.

— Ронан.

— Найя, — ответил он тем же спокойным тоном.

Она почувствовала, как он улыбается, и ее грудь начала разбухать от нежности. — Сначала дело. Игры позже.

Его большой палец коснулся ее челюсти.

— Обещаешь?

Она улыбнулась.

— Даю слово.

Он не позволил ей покинуть его объятия, когда проколол запястье и предложил его ей. Момент был слишком интимным для их текущей ситуации и аудитории, но Ронану, казалось, было все равно.

— Пусть смотрит. — Ронан дернул головой в сторону лежащего Пола. — Я хочу, чтобы мир знал, что ты моя, а я твой. И что любой, кто стремится встать между нами, пострадает.

Кто мог поспорить с такой логикой? Найя прижалась губами к запястью Ронана и стала сосать. Перед тем, как она встретила его, Найя никогда не окуналась в магию крови, не говоря уже о том, чтобы брать кровь прямо из чьей-то вены. Но с Ронаном было комфортно. Естественная эволюция их связи. Она была осторожна и не взяла слишком много. Ей нужно было стать сильнее, а не сочиться магией. Проколы закрылись, когда она отодвинулась, и на губах Ронана мелькнула самодовольная улыбка самца.

— Тебе нужно поесть? — Она могла только представлять, что темная магия внутри его тела делала с ним.

— Позже. — Он нахмурился, будто от боли.

— Ты уверен? У нас есть время, если тебе нужно…

— Позже, милая. — Ронан пригладил ее волосы и улыбнулся, хотя улыбка не достигла его серебристо-желтых глаз. — Давай закончим это, да?

— Да. — Найя вздохнула. Еще многое предстояло сделать. Могла ли она пройти через все это?

С уходом мапингуари сдержать остаточную магию оказалось проще, чем она думала. Найя собрала ее с помощью кинжала и поместила в золотую шкатулку. Мэнни был потрясен, но в остальном невредим. Он пробормотал что-то о том, чтобы какое-то время держаться подальше от дел брухи, и хотя она ничего не ответила, определенно согласилась с ним. Он направился в сторону красного дерева, где Ронан склонился над Лус. Помимо неприятного удара по голове, с ней все будет в порядке. Слава богам.

— Чувак. Я все пропустила! — Лус была не настолько ранена, чтобы забыть о сарказме. — Меньшее, что ты мог сделать, это привести меня в чувства.

— Не расстраивайся по пустякам, Лус, — сказала Найя. Мэнни помог Лус встать и поддерживал ее, когда повел ее к лежащему Полу. Она тихо присвистнула. Это в значительной степени подводило итог. — Потому что мы даже близко не закончили ночные дела.

— Хорошо, — с большим энтузиазмом сказала Лус. — Давайте устроим шоу на дороге.

Ронан поднял Пола и перебросил его через плечо. Он шел по пешеходной тропе, Найя следовала за ним, Лус и Мэнни шагали следом. Никто не знал, кого еще мог развратить Пол, да и они еще не вышли из леса. Хех.

Найя использовала каждую унцию магии из своих запасов, чтобы связать вождя. И хотя у нее и Пола было много разногласий, он все равно был лидером, на которого смотрело их племя. Сегодня его действия отразятся на всей территории, не только на их племени, но и на всех Бороро. Что во имя богов могло побудить Пола позволить себе быть испорченным чужой магией?

Ее взгляд обратился к сверкающему свету, что цеплялся за кончики ее пальцев. Когда она была девочкой, она молилась богине, чтобы та забрала музыку, которая никогда не прекращала звучать в ее ушах, и вместо нее сделать ее сильнее. Она хотела перекидываться, как Хоакин. Чтобы бежать ночью по лесу, разминая мощные лапы. Она хотела охотиться. Бродить. Найя хотела, чтобы ее уважали как воина.

Возможно, она была не единственной в своем племени, кто хотел того, чего у них не было.

— Лус, мне нужен порошок правды. У тебя есть ингредиенты, чтобы сделать его? — Это сэкономит время, если Лус сможет смешать порошок у себя, а не поедет в дом Найи на окраине города.

— Думаю, да. Я не делала его с тех пор, как поймала Эрика Рэндалла на измене несколько лет назад. У валерьянки же нет срока годности, не так ли?

Найя слегка рассмеялась.

— Лус, ты не должна использовать порошки в личных целях. Особенно на бывших парнях, которые об этом ничего не знают. Да, если она высушена, то все в порядке.

— Не в личных целях, да? — произнес Ронан с сарказмом. — Насколько я помню, некая ведьма использовала на мне порошок, чтобы сделать меня покорным и сонным пару недель назад.

— О, черт! — хихикнула Лус. — Мальчик-вамп подловил тебя, да сестричка?

Ха, Ха. На чьей стороне Лус, а?

— Когда мы доберемся до города, направляйся прямиком домой. Сделай порошок, а затем возвращайся в главный дом как можно скорее. Поняла?

— Хорошо. — Голос Лус прозвучал как у возгордившегося четырехлетнего ребенка. — Но как только все закончится, ты полностью прольешь свет на историю с сонным заклинанием.

— Тебе не придется ждать, — сказал Ронан. — Расскажу в машине.

— Предатель, — пробормотала Найя.

Ронан хихикнул, и Найя заулыбалась. Черт побери, она даже не могла заставить себя разозлиться.

«Тойота Фораннер» Лус пригодилась с их дополнительным пассажиром. Ронан закинул Пола в грузовой отсек и забрался на заднее сиденье.

— Ты сможешь вести машину? — Найя все еще была полна силы, но она или Мэнни, вероятно, были не лучшим вариантом, чтобы вести машину.

— Я поведу. — Мэнни схватил Лус за руку и повел ее вокруг передней части грузовика. — Тебе нужно посидеть и расслабиться какое-то время. — Лус начала протестовать, но Мэнни ее прервал. — Не спорь. Просто сделай это.

Прежде Найя никогда не видела, чтобы Мэнни ставил на место ее кузину. Или Лус была более травмирована, чем показывала, или у них действительно были чувства друг к другу. Так или иначе, это было для книги рекордов.

Поездка обратно в город прошла в тихом размышлении. Ронан, натянутый как струна, напряженно сидел рядом с Наей. В нем велась битва. Его музыка вибрировала через их связь, как разлаженный оркестр, настраивающийся перед выступлением. Ни пронзительно, ни складно, но точно по нотам. Просто… отстой.

Помимо изгнания чужой магии в золотые шкатулки, которые Найя отдала старейшинам, она ни с чем иным не сталкивалась. Она не изучала другие сверхъестественные расы или их силы, нюансы, индивидуальную магию. Если то, чем Ронан был инфицирован, на самом деле пришло из гроба Сета, возможно, с определенной уверенностью можно было предположить, что это не превратит Ронана в мапингуари. Гроб был вампирской реликвией, Ронан был вампиром. Но если легенды были правдивы, то гроб содержал очень мощную силу, очень древнюю магию. Ту, которая не контактировала ни с одним членом вампирского рода, кроме Осириса — по слухам отца расы вампиров.

Найя никогда не чувствовала себя такой чертовски бесполезной. Такой беспомощной. Что, если она ничего не сможет сделать для Ронана? Что если эта сила обречена жить в нем вечно? Ледяные осколки страха кололи грудь Найи. Женщина потянулась и взяла Ронана за руку, сжав ее. Движение было банальным, но это было единственное утешение, которое она могла предложить ему прямо сейчас.

Черт, это было единственное утешение, которое она могла предложить себе, когда ее накрывала волна страха и неуверенности.

* * *

Когда Найя предложила ему вену, она чуть было не сломала тот мизерный контроль Ронана над своим хладнокровием. Тьма требовала крови. И хотя Ронан всегда заботился о своей паре, когда он питался от нее, он боялся, что наступит время, когда он поддастся призывающему голосу тьмы, и истощит ее.

Отвечать за смерть своей пары — была ли пытка хуже?

Ее прикосновение было нежным, успокаивающим, когда она схватила его пальцы и слегка сжала. Когда дело касалось реликвий, Шелль была экспертом. Во всех их приключениях за Ронаном закрепилась роль качка, ну может немногим больше. Его знания были минимальны; он изучал только то, что было нужно для поиска того сокровища, которое они искали. Единственным дампиром, у которого было больше знаний о вампирах и их легендах, была Шивон, но Ронан скорее перережет себе горло, чем попросит эту гнусную женщину о помощи.

— Что мы будем делать с Полом, когда доберемся до дома? — Лус разрушила напряженную тишину. — Сейчас открыта охота на твоего вампира, за коего можно получить сто кусков золота. Когда мы прикатимся, весь квартал будет напоминать город-призрак. Что-то вроде того, как нанести поражение, доставив Пола к старейшинам драматический образом, не так ли?

— Сомневаюсь, что нам придется призывать войска, — заметил Ронан, когда они повернули за угол, после которого начинался квартал. — Похоже, они уже здесь.

— Дерьмо.

Настроение Найи вторило мыслям Ронана. Найя и Лус технически яшкались с врагом, и в настоящее время они связали лидера племени и бросили его в грузовик, что выглядело очень похоже на захват заложника. Предупреждения были сделаны, и ни что, черт побери, не сможет поколебать умы старейшин.

— Что ты собираешься делать? — спросил Ронан Найю.

— Что ты думаешь о том, чтобы позволить мне связать тебя?

Искра в ее темных глазах воспламенила кровь Ронана. Он улыбнулся, несмотря на чувство беспокойства, которое зашевелилось в его животе. Быть связанным определенно вызвало его «борись или беги» инстинкты — в основном «борись» — и он забеспокоился, что это может разбудить темноту, которую ему удалось подавить.

— Ты думаешь, что если они воспримут меня как пленного, это даст вам время?

— Более-менее. На данный момент это наш лучший шанс.

Он определенно видел достоинства ее плана.

— Без серебра.

Найя опустила глаза.

— Иначе это будет выглядеть подозрительно.

Если она свяжет его серебром, это ослабит его, и он не сможет защитить ее, если план Найи покатится в тартарары. Ронан стиснул зубы, и кончики клыков порвали нижнюю губу. Он провел по губе языком и слизнул кровь.

— Прости, Ронан. Я не знаю другого пути.

— У меня в бардачке есть золотые наручники, — предложила Лус. Они подъезжали к дому и должны были действовать быстро. — Если они думают, что он испорчен магией, золото было бы тем, чем бы ты воспользовалась, верно?

Интересно. До сих пор Ронан не рассматривал возможность того, что золото может сдержать магию внутри него. Он, подняв брови, посмотрел на Найю, как бы задавая вопрос.

— Взятие в плен точно не является частью должностной инструкции, если ты понимаешь, о чем я, — сказала Найя Ронану, когда тот наклонился к ней. — Но так как золото — проводник магии, наручники будут поддерживать чары. Пол просил меня, при случае, зачаровать золотые наручники для старейшин, чтобы те могли использовать их, если один из мужчин, член племени, совершит своего рода преступление. Они не дадут им перекинуться. Никто не должен знать, что золото не влияет на вампиров таким же образом. Ты — редкость, знаешь ли.

Найя подмигнула, и он заставил себя улыбнуться.

— Давай сделаем это. — Он протянул к ней руки ладонями вверх. — Я твой пленный.

Взгляд ее потеплел, и она не оглянулась, когда Лус вручила ей наручники из бардачка. Нежными прикосновениями она защелкнула широкие золотые кольца вокруг запястий Ронана. Когда она закончила, то наклонилась и поцеловала золото.

— Я тоже твоя пленная.

— Беее. — Лус передвинулась на свое место и повернулась, чтобы посмотреть на Найю. — Пора отбросить любовь, чика, и надеть маску злобной сучки. И тебе лучше сделать это убедительно, потому что появился Хоакин.

Мужчина занял место рядом с двадцатью людьми, собравшимися у здания старейшин. Его темные брови сильно надвинулись на глаза, а рот растянулся в жесткую линию. Руки, он сложил на груди, поставив ноги на ширину плеч. Его окружала аура того, кто обладал властью, и было очевидно, что в отсутствие вождя мужчины искали наставления у молодого парня.

— Хорошо, Лус, приготовься рвать когти. — Найя заерзала на сиденье, когда Мэнни остановил грузовик на противоположной стороне улицы. — Сделай порошок как можно быстрее и верни свою задницу сюда.

— Что ты собираешься делать? — Лус потянулась к двери.

— Я собираюсь импровизировать. Теперь иди.

Мэнни заглушил двигатель и выскочил за Лус. Найя глубоко вдохнула и резко выдохнула. Но она была не одна.

— Оставим вождя в машине?

Она пожала плечами.

— На данный момент это кажется неплохой идеей. Когда Лус вернется, мы вытащим его.

— Хорошо. — Когда другие обнаружат, что Найя связала их лидера, это лишь раззадорит оборотней.

— Теперь, — сказала Найя, потянувшись к дверной ручке, — мы отвлекаем их.

Глава 34

Хоакин ни за что не купится на то, что Найя привела Ронана, чтобы передать его старейшинам. Не после того, как призналась ему, что он является ее парой. Ей не было нужно, чтобы Хоакин — или кто-нибудь из них — поверил ей. Ей просто было нужно посеять достаточно любопытства и неразберихи среди собравшихся на улице старейшин, чтобы купить Лус достаточно времени для создания порошка правды.

Найя собрала магию в ладонях. Без умысла, это была просто сырая энергия. То, как она используют ее, будет зависеть от старейшин и Хоакина. Потому что одно было ясно: сегодня она больше не позволит поливать себя дерьмом кому-либо еще.

— Найя, ты схватила вампира? — спросил оскорбительно-удивленным тоном Диего, один из ближайших друзей Хоакина. Она охотилась на демонов, забирала у изгоев магию и защищала своих людей, когда патрулировала El Sendero по ночам. Но была ли мысль о том, что она сама схватила вампира, чертовски большим шоком?

Хоакин не стал тратить время на расспросы.

— Он не ее пленник. — Губы Хоакина сжались от презрения, и он плюнул под ноги Ронану. — Она считает, что вампир ее пара. Она что-то задумала.

— Я чувствую запах магии, — проговорил еще один старейшина из группы, стоящей позади. — Изрядное количество.

Найя подняла ладонь и посмотрела на золотистый свет, исходящий от нее.

— Я — бруха. Разве вы не согласны, что запах магии цепляется за меня?

Рядом с ней стоически стоял Ронан, но краем глаза Найя заметила дергающеюся мышцу на его напряженном лице. Лус нужно поторопиться до того, как ситуация ухудшится.

— Вампир убивал невинных и распространял искаженную магию, создавая мапингуари, разоряющих этот город. Он забрал жизни и нарушил тайну, которая защила не только его род, но и наш. По какой бы причине ты ни пришла сюда сегодня, Найя, ты обязана передать его нам, чтобы мы могли поступить с ним по справедливости.

Двадцать злых оборотней Бороро против одного злого вампира? Найя уже знала, на кого она поставит в этой драке.

— Отдай его. — Хоакин вышел вперед, сын своего отца до мозга костей. — Если ты этого не сделаешь, то докажешь, что ты в одной лиге с вампиром и предателем нашего народа. — Нахмурив брови, Найя посмотрела ему в глаза, хотя лицо ее оставалось бесстрастным. — Ты хочешь умереть рядом с ним, Найя?

Гнев Хоакина покалывал ее кожу с каждым выкриком, с каждым словом. Барабаны стучали в глубинах ее души, предвестники магии, что инициировала сдвиг. Казалось, Хоакин устал говорить. Он всегда был недалеким мужчиной с взрывным нравом.

— Лус идет, — пробормотал Ронан, только чтобы услышала Найя. То, что он мог слышать приближение Лус за кварталы, вновь восхитило Найю. — Время для нового отвлечения.

— Что? Нет.

Ронан бросился на Хоакина. Звук, ударяющихся друг о друга черепов, эхом разнесся по почти пустынной улице. Хоакин отшатнулся от удара, очевидный шок плескался в его широко распахнутых глазах. Несмотря на это он слишком быстро оправился, вытерев кровь, потекшую из его носа, и кинулся на Ронана.

Другие рванули на помощь Хоакину, но один из старейшин поднял руку, чтобы ост