КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 426313 томов
Объем библиотеки - 583 Гб.
Всего авторов - 202824
Пользователей - 96544

Последние комментарии

Впечатления

каркуша про Гончарова: Рассвет и закат (Фэнтези)

Читала еще на СИ кусочками. Нравится мне этот автор, и почти все ее книги нравятся, не смотря на частую пафосность патриотизма ее героев. И эта участковая ведьма очень симпатичная, и история ее держит интригу, заставляя переживать: что же дальше...Вот только конца-края пока не видать.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Лансон: Царевна (не) Удач (Юмористическая фантастика)

"Девочки! Сейчас в библиотеке обложимся конституциями и будем умнеть!", то, что я не украинец, я понял.) риторика ггни чисто не моя, но если автор "распишется", то я с удовольствием буду её читать.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
natitali про Ангелов: Блондинка. Книжная серия «Азбука 18+» (Эротика)

Громоотвод и маскхалат, или Ода блондинкам
«Белые волосы — это громоотвод и маскхалат в едином качестве, для огрехов фигуры и лица. Например, на прыщавую брюнетку мужчина не будет смотреть, а на блондинку в прыщах — будет. И причина в цвете волос, и только в нём!».
(Андрей Ангелов. «Блондинка»)


«Деревенские блондинки подражают городским, те подражают Гламуру, а гламур черпает все свои «замашки для подражаний» из модных журналов, которые пишут… брюнетки!»
(Андрей Ангелов. «Блондинка»)


ЗДРАВСТВУЙТЕ!
Блондинки – это объекты постоянных насмешек над их умом и интеллектом. Кто только не прикалывается над женщиной с белым цветом волос – и авторы анекдотов, и создатели юмористических киносюжетов для короткометражных и полнометражных фильмов – кинокомедий, мелодрам. Причём мужчины прикалываются чаще. Женщины обычно не рассказывают анекдоты про блондинок.

Фильмов про блондинок очень много. Вспомнить хотя бы «Блондинка за углом» (1984 г.) с Татьяной Догилевой (режиссёр Владимир Бортко), «Блондинка в законе» (2001 г) - американская комедия Роберта Лукетича по роману Аманды Браун и многие, многие другие, не считая второстепенных, эпизодических ролей в кино. Как правило, блондинкам отводится роль юморных глупышек и им очень нечасто бывает позволено блеснуть умом и интеллектом.

Автор рассказа «Блондинка» из цикла «Азбука 18+» (издательство Deluxe, 2015 г.) Андрей Ангелов выбрал на букву Б для своей «Азбуки» юмористический рассказ о блондинках. После чтения возникает стойкое ощущение, что автор отдаёт явное предпочтение женщинам с белым цветом волос. Ну, должен же, наконец-то, кто-то заступиться за белокурых прелестниц! Пора! В итоге получилась весьма забавная и при этом поучительная ода в честь блондинок.

Забавная, потому что автор пишет с юмором и трудно не улыбаться с начала и до последней строчки рассказа. Поучительная, потому что Ангелов по мере мужских своих сил старался быть объективным к прекрасной половине человечества, несмотря даже на благоприобретённый блондинистый цвет волос последней. Впрочем, удавалось ему это не всегда – всё-таки велика любовь мужского пола к блондинкам. Тем не менее, беленькие (и не только) могут почерпнуть из рассказа некоторые полезные уроки и советы. Лично я выписала несколько таких советов (лайфхаков) из «Блондинки».

Андрей Ангелов проявляет житейскую наблюдательность, с юмором отмечая особенности имиджа и поведения дам с указанным цветом волос из сельской местности, среднестатистических горожанок и гламурных дамочек. Учитывая тот факт, что натуральные блондинки встречаются редко, наблюдения автора подходят всем женщинам.

Наверно, многие знают, что красавица Мэрилин Монро от природы была брюнеткой и только впоследствии стала крашеной блондинкой. Как видим, изменив цвет волос, она изменила не только свою жизнь, став тем, кем стала: кумиром, сводящим с ума и мужскую половину человечества, и женскую.

Принято считать, что древнегреческая богиня любви Афродита была белокурой. В Древнем Риме в публичных домах жрицами любви были также обольстительные белокурые красавицы – рабыни северных народов, в фенотипе которых преобладали светлые волосы. Вот почему блондинки считаются легкодоступными, легкомысленными и распущенными представительницами женского пола. Отсюда же и происходит тяга мужчин к светловолосым женщинам, как объектам доступной любви. А поскольку блондинки знают, какую власть они имеют над мужчинами, благодаря цвету волос, то уделяют первостепенное значение именно этому обстоятельству, не заботясь о развитии и совершенствовании умственного потенциала. Достаточно быть блондинкой. Хотя бы крашеной. Отсюда и анекдоты о недостатке ума беленьких и их повышенной сексуальности.

Кстати, справедливости ради следует заметить, что предпочтение блондинкам отдают далеко не все мужчины. Достаточно много мужчин, которые предпочитают тёмненьких (шатенок, брюнеток), а также рыжих, считая блондинок совершенно не привлекательными. Но. В обществе сложился стереотип о том, что «рулят» блондинки. Автор в рассказе использует именно этот стереотип, подгоняя порою под него даже не справедливые суждения. Например:
«2. Библейская Ева (аkа первая женщина) была блондинкой».

Это не так. В книге Бытие, глава 2. Не даётся описаний внешности Адама и Евы.
21 И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из рёбер его, и закрыл то место плотью.
22 И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел её к человеку.
23 И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа.
24 Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут двое одна плоть.
25 И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились.


Уважаемые читатели, перед нами художественный юмористический текст. Автор имеет полное право на такие вольности. Захотел он потрафить «белокурым бестиям» - да пожалуйста. А я, брюнетка, взревновала, - так и «пошла» глядеть в Библию. Опять же – развитие души. Спасибо автору! Правда. Меня вообще тексты Ангелова заставляют о многом думать и рассуждать.

Или вот ещё реверанс в сторону беленьких:
«Блондинкам часто улыбаются. Чужая улыбка в твою сторону — всегда для тебя радость».
Хорошо, что автор пишет юмористический рассказ и не претендует на истину в последней инстанции. Сама решай, девонька, в радость тебе это, или нет.

Или вот это. Цитирую:
«Блондинкам прощают всё или почти всё. Мужчины это делают охотно, а другие женщины — снисходительно».

Позвольте не согласиться с автором. Женщины, которые не блондинки, отнюдь не снисходительны к блондинкам, а скорее, – наоборот, усматривая в них на подсознательном уровне, соперницу. Синдром Мэрилин Монро. Но это мой взгляд. Автор думает по-другому. Значит, - он прав!

Поскольку автор в «Блондинке» не рассматривает вопросы, связанные с интеллектом (IQ) блондинок, их социальной значимостью в обществе (занимаемые должности, достижения и т.п.), так как в рамках проекта этого не требуется: он пишет эротическую азбуку, то рассказ и должен восприниматься, как юмористический, с известной долей иронии. Никому обижаться не следует. А следует развивать чувство юмора, а не чувство собственного величия (чсв).

Уважаемые читатели, особенно те, кто уже успел оценить по достоинству и кому понравились, хотя бы некоторые, прочитанные вами, тексты Андрея Ангелова, юмористический рассказ «Блондинка» не просто понравится, а вызовет восхищение. Поразит неординарностью писательского таланта. Я читаю и не перестаю удивляться не только афористичной манере письма, но и разнообразию тем и форм произведений. Кажется, что Ангелов неисчерпаем. Из «колодца» его таланта можно брать и брать живительную влагу его творчества.

И ещё. Своё знакомство с Андреем Ангеловым я начала с ранних его произведений. «Блондинка» цикла «Азбука 18+» написана в 2015 году. Заметен рост писательского мастерства. Ощущается его зрелость, как писателя. Текст более выдержан: манера письма стала глубже и сдержанней. Это придаёт произведению большую ценность. Как если сравнить молодое игристое вино с вином зрелым – дорогим. Меньше стало слов жаргонизмов. А те, что имеются, там им и быть самое место. Не этим автор привлекает своих читателей, а глубиной мысли. Пусть не бесспорной. Ангелов уже с ранних своих произведений не претендует на истину выше всех иных истин, но, читая комментарии под его произведениями, то и дело натыкаюсь на «Супер!», «Класс!», «Здорово!», «Браво!»

Заканчивая свою, так называемую, рецензию, которая по сути – отзыв, хочу сказать, что следую рекомендациям автора: не читать «Азбуку 18+» взахлёб, а читать потихоньку – одну букву в 5-7 дней, чтобы насладиться циклом в полной мере. Вот и растягиваю удовольствие. Нужно же ещё время, чтобы осмыслить и написать рецензию.

Желаю приятного чтения. Приятно будет тем, кто думает и рассуждает. Не читайте много подряд Ангелова. Говорю это и себе. И … нарушаю.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
кирилл789 про Леконцев: Знак волшебства (Юмористическая фантастика)

оставил без оценки. и без читки.
автор, я, как владелец двух кошек честно пишу: если твоя мурка погуляла на улице без ошейника - блох ты будешь выводить долго, муторно, покусанно и ДОРОГО. а уж подобрав на улице котёнка от кошки-с-помойки - это смерть! там блоха на блохе и блохой погоняет.
разочарован.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Свободина: Темный лорд и светлая искусница (Любовная фантастика)

начал читать и вдруг понял, что мне не интересно.
графомань.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
кирилл789 про Васильева: Один дар на двоих (Фэнтези)

навязчивые идеи мамы - "оженить дочурку" и подружки - "выйти замуж за красавца-босса" лечатся легкими антидепрессантами. до проявления маг.дара у ггни не дошёл, вдруг стало жалко времени да и противно: язык афтора беден, интриги нет, сюжета тоже, вся "книга" - лёгкий пересказ в подпитии в компашке темы "а если бы было вот так!".
чтиво птушниц.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Леконцев: Горячий контакт (Боевая фантастика)

я и сам не ожидал, что настолько мне тупые бабы-афторши лфр надоели, что вот этот простенький рассказ просто дал вздохнуть и отдохнуть.) не дивов, конечно, и уж в 22 прыгнуть из лейтенантов в полковники - фантазм чистый, но поставил "отлично" просто потому, что пишет человек честно и откровенно.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Слабакам не место рядом (СИ) (fb2)

- Слабакам не место рядом (СИ) 450 Кб, 71с. (скачать fb2) - (Арикель)

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



========== Глава 1. ==========

Кто же ты? Ты забрал мою жизнь… и не вернул.

Кто же ты? Ты выпил мою кровь, в неё же нырнул.

Своим взглядом так и манишь меня, ведешь за собою,

Кто же ты? Да и кем бы ни был ты,

Я не сдамся без боя,

Я не сдамся без боя…*

Музыка орала на полную катушку. Дин без всякого энтузиазма поглаживал бок прижавшегося омеги, потягивал джин из высокого стакана и вполуха слушал Платона. Друг в очередной раз распинался, как здорово и весело живется в Москве, будто кто-то с ним спорил. Он уже давно уговаривал его вступить в свою стаю, но Дин, когда-то обдумывавший эту идею, отказался в пользу своей собственной. Москва, с её непрекращающейся, бьющей ключом жизнью, прекрасна, но все же не то. А формирование стаи должно проходить в тренировках и притирании друг к другу, клубы для этого не очень подходят. Так что, послезавтра Дин и его волки отправляются в поселение, что являет собой просто потрясающую глушь. Учиться управлять внутренним зверем и искать с ним гармонию, потому что больше делать там нечего.

Платон ткнул друга под ребра, выдергивая из невеселых размышлений.

— Ты и сюда грузиться пришел? Расслабься, бро! Вон, — он недвусмысленно кивнул на омежку рядом, — займись уже делом, а то мальчик скучает.

Скучать омега и не думал, мягко колыхался в такт музыке, кокетливо стрелял глазами, и попыток отлепиться от Дина не делал. Хорошенький, вылизанный, видно, что москвич. Дин считал всех столичных какими-то однотипными, с общей манерой вызывающе одеваться, с капризным взглядом, с взросщенным с детства выражением собственной значимости на лице.

— Еще бы вспомнить, как его зовут…

Платон перегнулся через друга, явно оценивая степень опьянения пританцовывающей прямо на диване омеги. Усмехнулся и иронично выгнул бровь, мол, тебе не все ли равно? По большому счету, да, никто ж его на колени к альфе не тянул. Но какое-то странное чувство чего-то грядущего, неумолимо надвигающегося, терзало его с самого вечера, а своим предчувствиям Дин привык верить.

— НИКИ, БЛЯТЬ! — голос, перекрывший даже музыку, раздался возле самого уха. Даже оборотни дернулись от неожиданности. Омега рядом пьяно засуетился, пытаясь одновременно и выпутаться из объятий Дина, и обернуться к орущему. Вот тебе и ответ на вопрос…

— Николя, поднимаем задницу с дивана и с вещами на выход! — не унимался голос.

Николя закивал как китайский болванчик, кинул виноватый взгляд на парней и стек с дивана. Альфы обернулись, глядя, как пьяненький парень пытается нацепить сумку, путается в ногах, но твердо удерживается рукой другого омеги, одетого совсем не по-клубному: в спортивные штаны и худи с надвинутым капюшоном.

— Но я не очень хочу уезжать… — лепетал Ники, пока другой деловито проверял наличие в его сумке телефона, денег и ключей. Омега резко вскинул голову, капюшон упал с лица, открывая острые скулы и растрепанные волосы, собранные в неаккуратный пучок.

— То есть, лучше тебя с этими уродами оставить? — скептически хмыкнул незнакомец, кивая в сторону медленно охреневающих Дина и Платона, — Давай, шевели батонами, гоп-гоп-гоп-гоп!

Платон вскочил, и, легко перемахнув через диван, оказался рядом с омегами. Дин метнулся за ним, удерживая за плечо. Обычно друг не был вспыльчивым, но в состоянии легкого подпития мог наговорить омегам пару нежных. Остальные волки возвращаться с танцпола не спешили, наслаждаясь жизнью и не видя разворачивающейся сцены. Платон повел плечом, показательно фыркнул, закатил глаза к потолку и отошел в сторону, предоставляя возможность разбираться Дину самому, в конце концов, это был его омега.

— Чё? — с вызовом вопросил незнакомец, продолжая удерживать шатающегося друга одной рукой, и разворачиваясь лицом к альфам. Лицо как лицо, такого в толпе встретишь, в жизни не запомнишь. Но глаза… темные, большие, беспредельно глубокие, смотришь в такие и будто погружаешься в омут. И бездна смотрит в ответ. И только легонькая тень удивления, страха и чего-то еще неопознанного, далекого, щемяще-тоскливого на самом дне.

Дин прикрыл глаза, разрывая контакт, и помотал головой. Как по волшебству его внезапно охватило раздражение: на Тоху, который его вытащил из дома среди ночи, на клуб этот сраный, на отсутствие своей стаи рядом, на тупого пьяного омегу, на себя самого, на всю дурацкую ситуацию, но самое главное — на это явное недоразумение, которое ему еле до плеча-то достает, а строит из себя пуп земли. Да, парень напротив раздражал просто невероятно.

— Тебе что не ясно? Он же сказал, что уходить не хочет, — почти прорычал Дин.

— А это я уже сам разберусь. И лучше с ним утром, чем с тобой сейчас, — парировал омега, зло прищуривая глаза. Ники закачался рядом, прикрыл рот рукой, и был уже отработанным движением направлен в сторону туалета.

— А не много на себя берешь? — до дрожи хотелось просто схватить наглеца за грудки и встряхнуть пару раз. Останавливали только вложенные родителями принципы воспитания по отношению к более слабым.

— А кто мерки устанавливает?

— Мы тут в детском саду, что ли?

— Чего ты доебался? Ночь еще длинная, найдешь себе новую жертву. В нужной кондиции.

Альфа зарычал, еле сдерживая цвет глаз. Нет, он, конечно, тоже не божий одуванчик, но не сам же омегу спаивал. Парень напротив бесил его просто чудовищно, каким-то чудом концентрируя весь негатив. Дин вмиг преодолел расстояние и заглянул в глаза сверху вниз. Красивые? Бездонные? Сейчас их хотелось выцарапать. Переломать и выкинуть. Сделать больно хотя бы на словах.

— А меня пока будут грязью поливать? — он всё-таки не удержался и сграбастал омегу за воротник кофты, — Думаешь, приятно, когда каждая тварь может подойти, обхаять тебя, а потом безнаказанно уйти?

— А что, тебе на прощание еще минетик сделать? — зло прошипел парень, хватая Дина за руку и резко нажимая куда-то на нерв. Альфа дернулся, скорее от неожиданности, чем от боли, разжал руку, и тут же был схвачен обеспокоенным другом. Взгляд у Плата был дикий, непонимающий, ему, наблюдавшим Дина всяким, было странно видеть столько агрессии, особенно по отношению к незнакомым омегам.

— Еще раз меня тронешь… — угрожающе начал источник раздражения, но был перебит трепетавшим от гнева Дином:

— И что ты мне сделаешь? А, мелочь? — может быть, человек еще подумал бы, мало ли какими навыками и связями мог обладать омега напротив, но зверь не боялся ничего.

— Лишу чего-нибудь дорогого, — припечатал неизвестный. Повернулся и ушел, гордо вскинув голову, и игнорируя попытку снова схватить его за капюшон.

Потеряв парня из виду, Дин скинул удерживающие его руки альфы. Озлобленность выключилась словно по щелчку тумблера. Откуда что берется? Нелогично и неправильно. Волк внутри ворочался, не находя себе места.

— Дин, ты в порядке? — осторожно спросил Платон. После увиденного он пребывал в шоке; чтобы Дин, чтобы этот образец вежливости орал на омегу? Первый признак Апокалипсиса…

— Да чёт сам от себя не ожидал…

Остаток вечера прошел в каком-то раздрае: парни из московской стаи были дружные, но сейчас их общество только тяготило, Дин варился в собственном стыде, раз за разом возвращаясь к краткому диалогу. Хотелось на улицу, на воздух, проветрить голову и попытаться выкинуть из неё позорные воспоминания: надо же, поднял руку на омегу!

Хлопнув Громова по спине в знак прощания, и услышав, что тот угощает, Дин пешком побрел домой. Свежий воздух бодрил, и комок неприязни к самому себе медленно таял в груди, выдуваемый еще холодным апрельским ветром. Но альфа шел, то и дело заглядывая в глаза другим людям, пытаясь найти хотя бы толику схожести с темными глазами неизвестного омеги. Это не давало покоя и казалось жизненно важным.

— Парень, мелочи не будет? — прокаркал хриплый голос откуда-то снизу.

Дин никогда скупым не был, а мелочь ему в поселении еще долго не понадобится. Привычным движением засунул руку во внутренний карман, пытаясь вытащить бумажник, но нащупывая пустоту. “Лишу чего-нибудь дорогого”.

— Вот же ж су-у-ука… — протянул Антипов.

Ночь прошла беспокойно. Дин методично перетормошил все карманы, проверил, чтобы его банковскими карточками никто не пользовался, отзвонился Тохе. Тот трубку взял только с третьего раза, и по голосу было ясно, что вечер у него закончился куда как лучше, нежели у друга. Посоветовал забить, искать пропавший бумажник в Москве, это даже не иголку в стогу сена; легче с утра закрыть все карты и начинать делать новые документы. Но Дин забить не мог. Он хватался за единственную ниточку, связывающую его со странным омегой. Хотелось найти, извиниться, поговорить. Поэтому к полудню он уже бодро входил в здание только что открывшего двери клуба — должны же быть у них какие-то камеры слежения, может, охрана чего помнит.

Жизнь внутри велась вяленькая. Какие-то уставшие работники перетаскивали столы и диваны, альфа на стремянке вешал новый аляповатый баннер вечерней тусовки. Время от времени он матерился сквозь зубы и оглядывался на парня внизу в мятой фирменной футболке клуба.

— Да, Игореша, так ровно. И нечего на меня огрызаться, не я это придумал! — пропел знакомый голос. У Дина забилось сердце сильнее, пока он подходил к омеге, а волк вообще готов был рвануть с внутреннего поводка к нему навстречу. При свете он выглядел еще более хрупким и безобидным, даже неровный хвост на затылке казался каким-то миленьким.

— Андрюш, а налей мне колы, а? — обратился он к бару, не замечая приблизившегося Дина. — И спасибо, что позвонил вчера — Коля был просто в лоскуты, еле до дома его дотащил.

— Бумажник мой тоже еле дотащил? — склоняясь к нежному ушку промурлыкал Дин. Парень в ответ шарахнулся, зло блеснул глазами и скривил тонкие губы. Они столкнулись взглядами, и снова, как по команде, альфа стал закипать. Что же за человек-то такой? Сам нагрубил, сам спиздил, а теперь еще и злится. Мелюзга. Сколько ему? Шестнадцать? Семнадцать? Дин легонько потянул носом, но у омеги напротив не было запаха. Ни сильного, ни слабого, никакого, просто не было, не улавливался даже вблизи, как будто он с головы до ног был облит подавителем. Ущербный какой-то. Может, потому и злой все время?

— Ээээ, простите, — протянул парень, который был за барной стойкой, оттягивая на себя внимание — это не этот бумажник?

Дин нехотя оторвал взгляд и посмотрел на протягиваемый предмет и парнишку, который резко залился румянцем, столкнувшись с животной притягательностью оборотня.

— Да, это он.

Бармен, краснея и смущаясь перед красивым альфой, подошел и протянул находку, но был остановлен недовольным голосом:

— А спросить что внутри? Или он единственный, кто мог что-то потерять?

Мальчик вздрогнул, покраснел еще больше и вопросительно уставился на Дина.

— Четыре банковские карты, парочка визиток, топливная карта, деньги, фотография и водительские права, — улыбнулся Дин, и добавил уже в сторону, в спину мелкому гаденышу, специально, чтоб не пропустил и запомнил, — на имя Дина Антипова.

Омега удовлетворенно кивнул, показательно вздохнул и отдал бумажник, не зная куда девать освободившиеся руки, но явно не желая уходить.

— Андрюша, что с колой? Что ж у вас мозг так резко отключается?.. — голос омеги был несдержанный, нервный, словно иголочками по коже. Он не отрываясь смотрел на плакат, но излучал просто ненормальную ауру желчности.

Дин сочувствующе похлопал парня по плечу:

— Иди, Андрей. Выполняй приказ барина. А то он захлебнется своим ядом изнутри, если не хлебнет яда снаружи.

Вот и поговорили. Вот и извинился, папу твоего омегу! Чем дальше Дин отдалялся от странного парня, тем меньше злобы чувствовал, как будто разматывал перетянутый бинт. Бред какой-то!

Уходя, он на самой грани слуха уловил жалостливый голос бармена: “Лис, ну зачем ты так?.. “. Зачем ты так? Лис…

Комментарий к Глава 1.

* - собственно, вольный перевод песни “Без бою”, Океан Ельзы

========== Глава 2. ==========

Поселение как обычно встретило густым запахом разнотравья, деревьев, мха и речного песка. Небо и земля сливались даже не в горизонте, а просто перетекали друг в друга. И волк мог мчаться посреди этих объятий вечно. Свобода была не эфемерным словом, а самой сущностью, тем, что вдыхалось и текло по венам. И как можно это променять на пыльную, унылую Москву? Стая вторила его восторгу, следуя за вожаком. Так и надо, так правильно.

К дому Дин подходил устало-счастливый. Но увидев во дворе машину родителей и незнакомую тачку, ему на секундочку показалось, что весь его мир — большая-большая клетка, где он может бегать, но чья-то невидимая рука уже сжалась на другом конце его поводка. Чувство было одновременно и дико-неприятным, и таким сладким, что Дин невольно поежился от нахлынувшего контраста.

Отец сидел за столом, и даже от двери чувствовалось его напряжение. Он откинулся на стуле, закинув руки за голову и задумчиво глядя в потолок. Второй человек за столом, молодой темноволосый парень, терпеливо ждал какого-то ответа.

— Знакомься, Дин, — отец протянул руку в сторону незнакомого парня, — Ярослав Бернацкий. У него есть небольшое дело к нам. Вернее, к тебе.

В принципе, ничего удивительного в появлении родителей в поселении не было, но так неожиданно, с гостями и без предупреждения? Странно. Дин кивнул, пожал руку и сел на пустой стул. Но просьбу ему пока никто не торопился озвучивать. Выждав полминуты, Ярослав поднялся, растягивая губы в вежливой улыбке:

— Кхм, проведаю брата в машине.

Он торопливо вышел, во дворе хлопнула дверь машины, и послышались приглушенные голоса. Дин выжидающе посмотрел на родителя. Темнил.

— И что происходит? В чем просьба?

— Да, в общем-то, сущий пустяк — надо подержать одного омегу в поселении.

— Та-а-ак, — Дин кивнул и откинул отросшую челку со лба, — и?

— Это Пара его родного брата, Родослава. Связь у них еще не крепкая, поэтому худо-бедно они смогут прожить вдали друг от друга.

— Пап, я пока не улавливаю сути проблемы.

— Ситуация неоднозначная.

Константин свет Матвеевич наконец-то посмотрел на сына. И взгляд этот Дину не понравился, отец, вожак, редко когда находился в столь колеблющемся состоянии.

— Ну, и в чем подвох?

— В том, что Бернацкие находятся в состоянии войны с одним из питерских кланов. Не знаю точно, в чем суть конфликта, по слухам, питерский наследничек обидел их брата, — Дин нахмурился, мысленно складывая два плюс два, — да, именно, взяв под опеку Пару Родослава, мы негласно принимаем их сторону.

— А отказать?

— А отказать… нехорошо. У них в семье шаманы просто от бога, да еще и поговаривают, что это один из немногих кланов, которые имеют… сверхспособности. Да и они, как бы, не раз нам помогали. Именно к ним мы Кики возили… Раздружиться с ними не хотелось бы совсем, — отец потер лицо и сложил пальцы в замок, — так что, с учетом того, что охранять омегу будет твоя стая, то и решать тебе.

— Почему они его сами не прикроют?

— Потому что их стая только начала формироваться. Нет у них сил с питерскими тягаться. Надо объяснять, что будет с пареньком, если его сцапают?

Дин откинулся на стуле, в точности копируя позу, в которой пару минут назад был его отец. Что-то в картинке не желало складываться. А, может, это просто в очередной раз вибрировала интуиция волка внутри, буквально вопя, что от его решения сейчас будет зависеть очень многое.

— А ты бы что посоветовал?

Отец улыбнулся, прекрасно понимая, что вопрос задан не оттого, что его мудрый сын не может решить сам, а исключительно ради широты мнений: чем больше знаешь, тем легче сделать всё правильно.

— Положиться на свое чутьё. Ветровы — сильный клан, столичный, ссориться с ними — ну вообще никакого удовольствия. Но и бедного парня бросать не хочется.

Они сидели, молча просчитывая варианты.

— Каковы шансы, что его найдут здесь?

— Практически никаких, но…

— Ну вот, если узнают, кто его прячет, тогда и будем переживать, — Дин решительно встал из-за стола. И только краешком глаза уловил явное одобрение отца. Да, он всё решил правильно. Ветровы — им вообще никто, а вот быть «должником», особенно клану со «сверхспособностями», совсем не хотелось. Да и омегам в беде надо помогать, это знает любой хороший альфа. Так почему же у него такое чувство, будто он только что сделал ставку и теперь с нетерпением ждет: выиграет или проиграет?..

Возня на улице уже перерастала в целую баталию. Ярослав присел на капот, что-то раздраженно перебирая в телефоне, а, может, просто выплескивая лишние эмоции. Его точная копия, раскрыв дверь, вела безуспешные переговоры со своей Парой.

— Не пойду!

— Лисенок, ну, не глупи!

— Нет! Я сюда не рвался! Почему именно Антиповы?

— Вылазь давай, мы это обговаривали уже сотню раз!

— Нет!

Вскинув головы на приближающихся Антиповых и получив кивок в знак согласия, близнецы синхронно, как единый организм, в секунды вытащили из машины и сумку, и небольшой рюкзак, и…

Дин мысленно застонал. Проиграл, стопудово проиграл. Ему даже послышалось, что Судьба где-то заливисто расхохоталась. Кожаная куртка поверх худи, «конский хвост», и темные глазищи, прожигающие в нем дыру.

Быстро проверив наличие всех вещей, даже в куртку заглянули, будто проверяя кобуру, Бернацкие подошли впритык прощаться. Но омега молчал, обиженно поджав губы.

— Скажешь что-нибудь на прощание? — тихо спросил один из братьев. Странно, что при абсолютно одинаковой внешности — если бы не одежда, даже не различишь — они выглядели одинаково подавленными.

— Скажу, — зло выцедил омега, переводя взгляд с одного на другого, — ты иди на хуй! И ты иди на хуй!

Подхватив свою сумку и какой-то металлический чемоданчик, парень повернулся к ним спиной и направился в сторону смущенных таким прощанием Антиповых. Близнецы синхронно покачали головой, но сели в машину, и через минуту свет фар скрылся в темной густоте.

— Лис, — поставив чемодан на землю, представился Константину. Тот пожал руку в ответ, и, усмехаясь своим мыслям, пошел к машине. Ох, напоминал ему омега кое-кого, ох напоминал.

— Лис?

— Дин? — альфа в ответ невольно расцвел в улыбке, запомнил же. Вроде ничего такого, а внутри потеплело.

Омега только закатил глаза:

— Если сейчас хоть слово скажешь, идешь вслед за ними. Где я буду жить?

Не дожидаясь ответа, Лис развернулся и пошел по дорожке. Дин улыбнулся еще раз и подхватил чужие вещи. Он всё-таки сильный пол, обязывает. Легко, шагов в пять нагнав, все-таки не удержался от подколки:

— А Лис — это у нас кто? Елисей? Юлий? Алексей? А может, Элвис?

— Лис — это Лис! — альфу в ответ обдало таким количество огня в глазах, что можно было бы спалить всё вокруг на многие километры, — а Дин — это Динияр? Или динозавр?

— Да, туго тебе придется с таким язычком, — поцокал языком Дин.

— Оставь свои пошлые сентенции при себе.

— Причем тут пошлые сентенции? Я просто даю дружеский совет, что если хочешь жить в поселении, то стоит прекратить хамить людям.

— Ну, так тут же не люди, а оборотни. Я думал, что у вас психика-то покрепче!

— Хочешь посмотреть границы нашей выдержки?

— И заметь, никакой пошлости! — Лис наставительно поднял палец.

На пороге гостевого домика они застыли, впервые за всё время встретившись взглядами. Улыбку Дина стерло как ни бывало. Волк внутри зарычал, ему определённо не нравились такие резкие перемены настроения.

— А не потому ли ты сюда попал, что уже допроверялся, мм?

— Я обращусь к тебе, если мне понадобятся услуги психоаналитика, — в тон отозвался Лис, но опуская глаза в пол.

— Живешь здесь. Если что понадобится, сразу ко мне. Никуда без моего ведома, даже не пытаешься рыпаться. Какие-то вопросы есть?

— Есть, — Лис растянул губы в лукавой улыбке, — когда построение в этой казарме? Да, и питание трехразовое?

— Трехразовое. По понедельникам, средам и пятницам. Клоун.

Дин сходил с ума. За прошедшие три недели ситуация повторялась один в один. Они встречались совершенно случайно, пересекались у кого-то в доме, появлялись в одних и тех же местах, будто вся Вселенная только и делала, что развлекалась их сталкиванием в не таком уж и маленьком поселении. И каждый раз всё шло по неизменному сценарию: парни вежливо улыбались, будто бы не они в прошлый раз обещали убить оппонента в особо жестокой манере, начинали ничего не значащий разговор, а в какой-то момент принимались собачиться так, что даже матерые сапожники могли почерпнуть парочку особо витиеватых пассажей. Ни один, ни другой объяснить этой аномалии не мог, чужих в «процесс» не пускали, наброситься друг на друга больше не пытались. Но ругались каждый день. Со вкусом, с удовольствием, с фантазией. По едкому замечанию Юры, правой руки Дина, многие сексом занимаются менее эмоционально. В общем, воздух между ними был наэлектризован — можно вместо батареек использовать. И тем не менее, почему прекратить этого не могли, неизменно, каким-то звериным чутьем, выискивая друг друга в толпе — оставалось для Дина загадкой.

Антипов регулярно напоминал себе, что Лис являлся Парой другого оборотня; Род регулярно прибегал, вызывая непонятные приступы ревности у волка. Тот бесился и рычал, но сделать ничего не мог. Лис почти мгновенно терял весь боевой настрой и, повиснув на своем альфе, исчезал в доме. А Дин ломал первую попавшуюся вещь, перекидывался бесконтрольно и долго остывал. И сам не мог увидеть хоть какую-то логику в своих поступках.

Но апогеем стала вечеринка у Дина, где в игре Alias «хозяину» решили подсунуть в напарники «гостя». Совместный, «вражеский», коллектив уже через час присудил им безоговорочную победу, потому что ржать уже не было сил — пара Дина и Лиса отгадывала слова за секунды, а потом еще пять минут все могли наблюдать миниатюру: «Кто, блять, так объясняет?!». Столько эмоций невозможно было представить ни у спокойного вожака, ни у очаровательного, умеющего к каждому найти свой подход, омеги. Абсолютно не поддающееся объяснению поведение обоих.

Но еще более странно то, что никогда до этого Дин не чувствовал себя более довольным и радостным. Как будто с появлением Лиса в его жизнь щедро сыпанули красок, запахов, набросали всех специй без разбору, придали остроты всем чувствам. Как будто, помимо души волка, у него появилась еще одна. Это было как выйти на улицу после долгого пребывания взаперти. Как постоянное ощущение ветра в гриве. Как всегда солнечная погода. Он наконец-то жил. И он не променял бы это ни на что. Язвительные комментарии, побелевшие от злости кулаки и темные глаза — разгоняли кровь, будоражили, выводили из равновесия. И лохматые волосы, и лукавый взгляд, и редкий смех — как бы он жил дальше без этого?

Притихшего, сидящего на земле омегу Дин опять нашел интуитивно. Тот сидел прислонившись к дереву и вперив взгляд в небо.

— Задницу не отморозишь? — вот так, завуалировав свое беспокойство, чтобы омега точно не догадался, какие противоречивые чувства рождает.

Лис не откликнулся, только сильнее кутаясь в воротник куртки.

— Лис?

— Дин, во-первых, моя задница — не твоя забота. А во-вторых… давай не сегодня, а?

Просящий, тихий Лисенок был так трогательно беззащитен, что у Дина перехватило дыхание. Сдавило внутри, протащило из самых тщательно скрываемых уголков души нежностью, вытаскивая и заполняя до краев.

— Случилось что? — он осторожно присел рядом, и так же прислонился к дереву.

— Звезды. У меня очень мало времени смотреть на звезды… — Лис не отвечал на вопрос, пребывая где-то глубоко в своих мыслях. Он сглотнул и обхватил себя руками, — сегодня День рождения моего отца.

— Скучаешь?

— Очень, — он издал какой-то непонятный полувсхлип-полувздох, — он умер много лет назад. А я всё еще скучаю по нему.

Они молчали, глядя на абсолютно холодные звезды, где каждый видел свое. Альфа аккуратно сжал ладонь омеги, пытаясь хоть как-то поддержать его. Лис вздрогнул всем телом, но руку не вырвал.

Дин не мог признаться даже самому себе, что волк уже точно знает ответ.

========== Глава 3. ==========

Юру он нашел в маленьком подобии парка, прислонившегося к дереву, и, склонив голову к плечу, за чем-то наблюдающим. Он заметил вожака, прижал палец к губам и поманил к себе. Зрелище открывалось потрясающее: Лис занимался, растягивал суставы для бега. Мышцы напрягались, обрисованные обтягивающими штанами. Он прогибался в спинке, наклонялся, и выглядел так соблазнительно, что у Дина невольно перехватило дыхание. Легкий, гибкий, такого Лиса хотелось прижать к ближайшему дереву и вылизать. Всего. Сделать приятно, так, чтоб до мурашек, до стонов. Дыхание сбилось, а зверь напрягся внутри, желая. Резинка на волосах омеги неожиданно лопнула, и они волной рассыпались по плечам. До жжения на кончиках пальцев захотелось попробовать их на ощупь, на запах, зарыться в них, оттянуть назад, открывая беззащитную шею. Взгляда невозможно оторвать, будто весь мир сейчас усмехался над Дином. Юра рядом завозился и медленно, крадучись как хищник, пошел в сторону своей жертвы.

— Стоять! Совсем с катушек съехал? — Юра дернулся, блеснул желтизной радужек, но ослушаться приказа не посмел, — Он — Пара чужого альфы. И мы его охраняем. Держись подальше.

Последние слова Дин прямо-таки прорычал в лицо, буквально душа в себе желание свернуть ему шею. Одно дело терпеть рядом Пару, совсем другое кого-то из собственной стаи. Юра поморщился, в его взгляде так и сквозило: «А сам-то?», но он промолчал и через минуту исчез.

Дин как во сне подходил к замершему Лису. Со знакомым лукавым прищуром темных глаз, сведенными на груди руками, явно всё слышал.

— Свою задницу не бережешь, так хотя бы побереги нервы моих волков, не провоцируй их.

— Я тут уже почти месяц занимаюсь, и… и пока никто… — привычно начал омега, но замолк, залипая на серьезном выражении лица альфы. Они молчали, вдыхая одно напряжение на двоих. Дин осторожно протянул ладонь, (и когда только расстояние так уменьшилось?) и невесомо, кончиками дрожащих пальцев, прочертил дорожку по скуле и приподнял подбородок, лишая парня возможности отвести взгляд.

— Дин?

— Лис…

— Я тебя услышал. Я понял…

Дин завороженно кивнул, пробегаясь взглядом по тонким чертами, и не смея опустить руку. Лаская теплой волной взгляда, по вискам к уголочку глаза, по щеке к скуле и губам. Его примагничивало, не отпускало. Легкое касание пальца к неожиданно приоткрывшимся губам и тоненький вздох омеги. Казалось, что в груди уже бьется не свое сердце, так близко. Лис вздрогнул, потерянно и обреченно закрывая глаза, будто обрубая в себе что-то.

Гневная буря в душе поднялась мгновенно, и, что особенно неприятно, привычно. Дин ненавидел его всем сердцем.

— Нет, ты меня не понял, — ладонь на подбородке сжалась сильнее, — Я проклял тот день, когда согласился за тобой присматривать. Ты — худший расклад, который мог произойти. Лучше бы ты никогда не появлялся на моей дороге. Лучше бы ты вообще никогда не рождался! — слова лились, возникая откуда-то изнутри, из темноты, и Дин не успевал даже осмысливать сказанное.

— Лис! — голос вырвал из реальности неожиданно, будто кокон разрезали. Лис содрогнулся, одними губами прошептал: «Родик!» и, поднырнув под рукой у Дина, побежал к нему, впился, обхватил руками и ногами, всхлипывая, уткнулся носом в шею. Родослав подхватил, погладил растрепанную макушку, обжег другого альфу злобным взглядом и понес свое чудо в дом. А Дин примерз к земле, не в силах даже вдохнуть, не способный даже обернуться. Почему, почему он это делает? Как можно так любить и ненавидеть? Почему из всех людей на земле его так влечет именно этот? Дин был готов язык себе отгрызть за оброненные слова.

Обращение в первый раз было болезненным. Одежда клочками слетала с черной шерсти. Он бежал не разбирая дороги, куда? От омеги подальше. От самого себя. Но душа волка выла и тянула обратно. К нему, к нему, к нему. Упасть на колени, просить прощения, тонуть в бездне глаз, целовать тонкие запястья, вдыхать его, потому что без этого никак, без этого он неживой.

Сумасшествие затапливало. Где этот пресловутый выход, который всегда есть в любой ситуации? Быть волком проще, он точно уверен, что ему не нужен никто иной. И все равно, что чужой. И плевать на нерациональную ненависть. Любовь и ненависть — суть одного и того же, правда? Как можно запретить себе быть с ним рядом?

Казалось, что в груди всё забетонировали, оставив пустоту только для дыхания. Стая чувствовала, металась, не могла сосредоточиться. Дин старался не бывать дома, отводил стаю как можно дальше, чтобы лишний раз не видеть темные глаза Лиса. Он бы и в охрану ему кого-то другого поставил. Если бы мог, если бы сердце переставало разрывать.

Тренировки были безжалостными. В ту ночь они ушли неимоверно далеко. И именно поэтому нападение чужаков на поселение вожак скорее почувствовал, уловил на каком-то бессознательном уровне. Дин никогда в жизни так не мчался; слишком далеко, чтобы как-то помешать. Но не успел всего на секунду.

Память не сохранила эту ночь полностью, всё запомнилось только фрагментарными кусочками. Вой чужих волков и оглушительные звуки выстрелов. Красные лужи и брызги на стенах комнаты. Запах смерти от неподвижного оборотня с дырой в голове. Пистолет, как в рапидной съёмке выбитый из рук омеги и отлетающий к выломанному окну. Второй альфа, сжимающий шею вырывающегося Лиса. Звук капающей крови. Клочки волчьей шерсти и сломанная мебель. Мягкий, чмокающий звук погружения когтей в живот омеги. Удивленный взгляд, будто не способный поверить, что такое может произойти. Довольный оскал чужака. Неловкое, медленное падение. Темные волосы на контрасте со светлым полом. Акварельные потеки на одежде от раны. И хруст позвонков сворачиваемой шеи второго оборотня в руках самого Дина…

Дин не успел. Но убил бы и второй раз, если бы это могло помочь. Скуля и умирая от страха, он подполз к тяжело дышащему Лису.

— Дин…

— Лис? Лисенок!

— Прости… меня…

— Даже не смей умирать!

— Я… подумаю… — он неловко протянул руку, желая коснуться лица, будто прощаясь. Дин поймал её и уткнулся носом в запястье, нежное, пахнущее порохом, кровью и чем-то неизведанным, горько-сладким, у самых вен. Самый лучший запах на свете. Запах Пары. Дин неверяще распахнул глаза, вглядываясь в неподвижное бледное лицо, вдыхая еще раз, и еще, и еще. Этого же… не может быть!

Он не помнил, как влетевший в дом Юра тормошил за плечо и почти насильно тащил в машину, не помнил, как они добрались до ближайшей больницы, не помнил лица доктора, лепетавшего о большой кровопотере, не помнил, как грязная одежда Лиса сменилась больничной робой, не помнил, как его везли в палату и суетились медбратья, не помнил, как орал на кого-то про «первую положительную», не помнил канюлей в собственных венах. Осталось только чувство холодного, липкого страха, непоправимости, необходимости спасти любой ценой. И ужасный звук кардиомонитора в ушах.

Сознание мутилось, и, как в детском калейдоскопе, разбегалось картинками последних недель. Оглушенный событиями и чувствами Дин не был способен реагировать на что-либо еще. Любовь, страх, гнев, нежность, беспомощность, страсть, надежда — перемешались, навалились, перекореживая всё внутри, мешая вдохнуть. В себя он вернулся очень резко: моргнул — и очнулся от сверлящих взглядов близнецов Бернацких. И выражение их лиц было чересчур знакомым, чтобы списать на простое совпадение: Лис выглядел точно так же, когда злился. И почему раньше это не бросалось в глаза? Теперь, зная, что Родослав ему не соперник, их внешнее сходство — манеры, запахи — стало очевидным. Дин тряхнул головой и огляделся: коридор между палатами. Точно, он же сам настоял, чтобы как можно быстрее сказали о состоянии его… его омеги.

Альфа вдохнул ртом, мужественно готовясь к неизбежной расплате; у близнецов причин сердиться — выше крыши. Братья еще какое-то время молчали, будто пытаясь взглядом найти все ответы, а потом заговорили, одновременно и в такой знакомой манере, не дожидаясь ответов:

— Только не говори, что он не выжил…

— Только не говори, что ты был донором…

— Только не говори, что не было другого выхода…

— Только не говори, что образовалась Связь…

— Только не го…

— Да бесполезно, Яр! И так видно, что он понимает, что наделал, — Род, нервно потряс головой. — Я пойду, отнесу его медкарту, вдруг поможет как-то.

За ним вышел и притихший Юра, всё это время не отрывавший обеспокоенного взгляда от своего вожака и близнецов.

Дин молчал, прислонившись к окну, и молча провожая альф. Сказанное даже не ругань: просто любые их слова имеют налет бесполезности. Да, он навеки приковал себя к омеге, на которого не имел никакого права. И сделал бы это столько раз, сколько потребуется. Потому что это ОН, потому что именно без него жизнь вообще не имеет смысла. И что-то внутри сжималось, вопя, что перед ним сейчас стоит не тот человек, которому надо объяснять раздираемые его чувства.

Ярослав подошел к угрюмому, вымотанному ожиданием Дину, молча вытащил из бумажника и положил на подоконник потертую фотографию. Счастливая семья: улыбчивый омега обнимает радостных старших мальчишек, статный альфа-отец с такими же, как у Лиса, темными глазами, и на коленях — маленький Лисенок. Совершенно счастливый, непохожий ни на одну из своих копий во всех мирах, маленькое солнышко, которого почти не осталось в теперешнем несчастном Лисе.

— Наш клан считается странным даже по меркам оборотней. Нас сторонятся, обходят десятой дорогой. И нам это было на руку, пока не погиб отец. Папа замкнулся в себе. Нам с Родей было чуть меньше восемнадцати, инициацию даже не прошли, а уже пришлось принимать обязанности. Как нам было уследить за Лисом? Мне не надо тебе рассказывать об особом отношении к омегам-оборотням, ты и без того должен знать. Он был еще слишком доверчивым. И нашлась-таки одна гнида, — ладони Ярослава против воли сжались в кулаки, — которая воспользовалась его неопытностью. Подобрался к ребенку, очаровал, внушил ему мысль, что он его Пара, а какой омега не мечтает о своей истинной Паре? Запахи Лис не различает с детства, как проверишь? А все остальные чувства эта мразь забила, даже волк не дернулся.

Ярослав потер лицо и так же, как и безмолвствующий Дин, уткнулся лбом в прохладное стекло.

— Я не знаю, чем руководствовался Лис, может, хотел получить метку от «Пары», может, хотел показаться взрослым, но он сказал ему, что у него течка. Хотя о чем вообще речь могла идти тогда?.. А этой твари всё, что было от него нужно — его способность. Больше ничего. Он бы с таким омегой быстро поднялся… В общем, когда обман раскрылся, он… он изнасиловал его. Просто выместил всю злость, разорвал, переломал. А потом, видимо, до него дошло, что даже регенерация следов не скроет и… и попытался убрать «свидетеля»… — шея Дина медленно, как сломанный механизм поворачивалась в сторону горящего болью альфы. Мозг отказывался воспринимать хоть слово, каждое было как игла, засаженная в сердце, до души.

— Его в лесу нашли, чудом выжил. Мы думали, Лис навсегда останется «овощем». Он ни на что не реагировал, ел через трубку. Это был самый страшный период для всей семьи. Но через две недели, он появился в дверях кухни. Учился заново ходить, ложку держать, жить. Упрямый, всегда таким был, — Ярослав вымученно улыбнулся каким-то своим воспоминаниям.

— А что… что стало… — горло пересохло, Дин напрягал все силы, чтобы хотя бы прохрипеть вопрос.

— С “этим”? Доказательств слишком мало, Лис же в себя не приходил. А Комиссия — большинство из его клана. Мы потребовали его выдать, но они отказались. Твари! Где эта паскуда, никто не знает.

Ярослав прошелся по комнате, Дин чувствовал, как зверь в нем бушует, хочет вырваться, хочет выть от бессилия. И тогда, и сейчас. Он остановился в дверях, и сжал жалобно хрустнувший косяк.

— Я не буду гадать, что у тебя с Лисом, проверить это всё равно невозможно. Но один раз он уже обжегся. С тех пор у него кошмары по ночам. Течки так и не начались, свой запах, слабый, исчез окончательно. Нет ни намека на скорую инициацию, зверь в анабиозе. Он даже волосы отрастил, чтобы скрыть шрамы на голове, понимаешь? Выучился стрелять, чтобы хоть как-то защищаться… Оградил себя непробиваемой стеной от других людей. Он закрылся для всех, даже деду не прочитать. А ведь ему было всего четырнадцать…

Бернацкий развернулся спиной, и, глядя в потолок, медленно проговорил:

— Я не буду за тебя просить, честно предупреждаю. Просто не смогу причинить ему боль. Только если мой младший брат сам примет решение. Прости.

Дин нерешительно покивал, не вдумываясь, что его всё равно не видят, судорожно выдохнул, стараясь не смотреть на другого альфу:

— Яр… что у него за способность?

Почему-то это казалось неимоверно важно выяснить: потом включится голова и потребует быть деликатным и осторожным. Ярослав молчал, но прежде, чем уйти всё-таки выдавил из себя с неохотой, делясь не своим секретом:

— Он может переворачивать эмоции и чувства. Чем острее чувствуешь что-то, тем ярче будет противоположенное.

Колени подогнулись, и Дин без сил опустился на холодный больничный кафель.

========== Глава 4. ==========

— Ты бы поел что-нибудь, — неуверенно предложил Марк.

Дин в ответ только вымученно улыбнулся и взялся за ложку, не желая расстраивать младшего брата. Кики каким-то магическим образом умудрялся чувствовать любое его состояние. Есть не хотелось, ничего не хотелось. Мир выцвел, и выглядел теперь как пленка у старого кинофильма. Дин медленно таял, понимая, что теперь так и будет выглядеть жизнь. Даже на память ничего не осталось, Бернацкие всё забрали. А после разговора в больнице мозаика наконец-то сложилась. Теперь Дин понимал и свою ненависть, которая оказалась всего лишь перевернутым чувством, и желание близнецов оградить младшего брата от лишнего внимания альф, и отстраненность самого Лиса. Было понятно. Только что-то дышалось не легче.

— Диш, не выключайся, пожалуйста, — Кики тронул его за руку, выводя из очередного зависания. Это стало случаться всё чаще и чаще. Будто душа и тело жили какими-то параллельными жизнями, пересекаясь только в редких случаях. Как это выглядит со стороны, и что чувствуют остальные члены стаи, Дин старался даже не задумываться. Кики — умница, самый дорогой и любимый, примчался сразу, как только узнал о произошедшем. Его хотелось сжать в объятиях, показывая всего на секунду, что даже сильные альфы могут быть уязвимыми; а потом отправить обратно к мужу, потому что самое большое счастье — быть рядом со своим Истинным, и каждая минута без него не стоит даже пустоты.

А Дину не нужна была забота. И уж тем более жалость. Не умрет же он! Наверное…

— Прости, малыш, просто, правда, не хочется.

— Ты в больницу к нему ездил?

— В этом смысла нет, — Дин отставил тарелку в сторону, и, не зная чем занять руки, сжал их в замок на столешнице. — Во-первых, он в интенсивке лежит, чужих не пускают…

Марк поморщился, всем видом давая понять, что это вообще не причина. Стены — не преграда для оборотней от слова «совсем». Особенно, если за ними лежит любимый.

— Во-вторых, он вряд ли хочет меня видеть. Я, как бы, пообещал ему защиту, а сам чуть не похоронил здесь. По собственной же тупости. Да и… — он вздохнул, заговорил медленно, с паузами, не зная, как объяснить главное, — не нужен я ему, понимаешь? Лис… Лис месяц переворачивал мои эмоции. Ему было легче мириться с нашей грызней, чем принять мою… — в горле стоял ком и слова почти выдыхались, — Честный слишком. Он мог бы меня использовать, но не захотел; ничего ему от меня не надо. Ничего… Ладно, я пойду…

— Займешься чем-нибудь, — грустно подсказал Марк.

Дин рассеянно кивнул в ответ. Глаза у брата были блестящие, покрасневшие, будто он усилием воли сдерживает слезы. Почему жизнь всегда так несправедлива: из-за твоих косяков страдают близкие?

— Займусь чем-нибудь.

Дин поднялся и, поцеловав Кики в макушку, вышел из дома. Глубоко вдохнул на крыльце, но запахи ощущались слишком смазано. И запахи, и звуки, и ощущения, и куча-куча мелких, повседневных нюансов будто пленкой затянуло. Сил не было, но после той ночи вожак сам приказал каждый вечер обходить территорию по периметру. Как оказалось, заставы на единственной дороге маловато. Делянку нападавших оборотней нашли не сразу, на самой границе территории: замаскирована была отлично, и запахи хорошо все стерты. Только никакой зацепки, кто они и откуда вообще взялись, это не давало. При них не было ни документов, ни мобильников. Но то, что охотились они целенаправленно за Лисом, сомнений не вызывало — никого и ничего больше не тронули. Дин в очередной раз почувствовал укол вины: если бы не дурман Лиса, то вожак почувствовал бы чужаков раньше.

Дин тихо рыкнул и собрался уже вернуться в дом, чтобы скинуть одежду, но увидел вдали яркий отблеск фар. Надежда, глупая, отчаянная, захлестнула так, что аж голова закружилась. Волк поднялся, на мгновение став с человеком единым целым — ожиданием.

Близнецы одновременно хлопнули дверьми. Кинув недовольный взгляд на замершего на пороге Дина, вытащили из машины сначала вещи, инвалидную коляску и только потом — сердце у альфы сделало кульбит и застучало где-то в горле — бережно посадили туда брата. Дин ухватился за столбик крыльца, с трудом удерживая рвущегося к Паре зверя. Лис что-то шептал присевшим у его коленей братьям и гладил по головам. Бледный, измученный, с еще больше заострившимися скулами, будто не спал несколько суток. Альфы поднялись, кивнули, поцеловали на прощанье и исчезли.

Дин даже не заметил, как оказался рядом. Внутри всё переворачивалось, и даже кончики пальцев дрожали от желания коснуться.

— Ты зачем вернулся?

Лис посмотрел на него долгим, уставшим взглядом. Темные глаза недобро блеснули.

— Слишком много вопросов в одном.

Дин молчал, разрываясь от противоположных стремлений встряхнуть и сжать в объятии.

— Один неумный альфа перелил столько своей крови, что даже меня дернуло Связью, когда очнулся после наркоза.

— Если ты решил одолжение мне сделать, то можешь не распаковываться, я тебя сейчас обратно отвезу.

— Прям сам, да? — в голосе прорезались знакомые язвительные нотки. Лис наклонил голову и взглянул исподлобья, разом убивая шанс его переубедить, — И плохо не станет? Ты за дурака-то меня не держи. Могу себе представить, как тебя колбасило эти недели.

«Колбасило» — это даже не то слово. Его мало, чтобы описать всепожирающую тоску каждую минуту, еле сдерживаемое желание сорваться из поселения и ежедневно убиваемые мечты. Страшно представить, что было бы, если бы альфа поставил нормальную метку и закрепил Связь. Умер бы в агонии? Омега злился, щурился, и стискивал пальцы на подлокотниках коляски. Но был совершенно в своем праве, и это Дин прекрасно понимал.

— Значит так, — Лис поправил упавшую на лицо прядку, нервно вздохнул и отчетливо произнес, — ты спас мою жизнь, пожертвовав своей. И я не хочу оставаться должником. Это же и моя вина тоже.

Дин устало усмехнулся. Надежда разбилась мелкими, колючими осколками, изранила больное сердце. Его затрясло: вот он, здесь, сидит, со своими огромными глазищами и растрепанными волосами цвета шоколада, руку протяни. И всё такой же недоступный. Он приехал не потому, что точно так же не видит дальнейшего существования без Пары, а потому что хочет быть благородным.

— А с чего ты вообще взял, что мне упали твои жертвы?

— Антипов, кончай уже выделываться, а? С того, что я родился в семье оборотней и прекрасно знаю, что Связь между Парами невозможно разорвать.

— А с какого ты взял, что ты моя Пара?

Лис удивленно вскинул брови. Дин до отпечатков ногтей на ладонях сжал кулаки за спиной, дыша через раз, бессмысленно пытаясь не выдать, насколько важен ответ; всю гамму переживаний, которые бурлили у него внутри последнее время, невозможно было описать словами, можно было только прочувствовать душой. И он очень, очень хотел верить, что не одинок в этом.

Омега моргнул, но быстро взял себя в руки, облизал губы и медленно начал:

— Я не первый раз вытаскиваю пьяных друзей из клубов. И привык к разным негативным эмоциям, переворачивал их на автомате, чтобы никто не возмущался. Альфы умилялись, вызывали нам такси до дома и чуть ли не вслед махали. Но с тобой… всё вышло по-другому. Я никогда в жизни не встречал столько интереса и радости. Как будто я чудо из чудес. Как будто ты всю жизнь меня искал! Как будто кто-то подсмотрел все твои желания и сделал меня! Будто я был создан специально для тебя! — он резко оборвал себя, вдохнул рвано, и закончил уже шепотом. — На меня никто так не смотрел. Никогда. Я просто… испугался. Ну и получил то, что получил.

Дин присел, чтобы быть вровень с поникшим Лисом, заглядывая в черные озера глаз. За внешней бравадой, за непроходимой стеной показался испуганный мальчишка, с ожогом во всю душу. Добровольно отдавая свою свободу, он не был готов принять чью-то любовь.

— Зачем ты приехал? А, Лис?

— Дин, я уже сказал. И… и я понимаю, что это игра на твоих нервах, но… я без тебя отсюда, — он похлопал по коляске, отводя взгляд, — не встану раньше, чем через месяц, даже с помощью московских докторов. Если вообще встану. Я же тоже восстанавливаюсь с тобой быстрее. Прости.

Наверное, где-то и есть чуждые состраданию альфы, которые смогли бы отказать в помощи бессильным омегам. Но не волки, чья Пара даже не может смотреть с мольбой в глазах. И не Антиповы, чья кровь считается сильной совсем не из-за физических данных. И не Дин, влюбившийся так неудачно.

— Ну, и что будем делать?

Лис фыркнул, улыбнулся тепло, благодарно. Два заложника ситуации. Дин вдруг подумал, почувствовал, видимо, благодаря возникшей Связи, что Лис не умеет благодарить. Не было нужды — привык полагаться только на себя. В груди сдавило, обдав жаром. Осознание, что будет защищать этого хрупкого омегу до последнего вздоха, пришло настолько легко, будто всё время дремало где-то в глубине, выжидая свой час.

— Опять слишком много вопросов. Придумаем что-нибудь. Хватай сумки, пойдем домой.

Альфа легко подхватил свою Пару и, прижимая к себе, понес в дом, интуитивно понимая, что говорил Лис о совместном проживании. Ноздрей неожиданно коснулся знакомый, сладко-горький запах и Дин зажмурился от удовольствия. Мир медленно заполнялся привычными приятными деталями. Пусть пока так. Пусть хотя бы просто рядом. Потому что этот невозможный омега был нужен, нужен, черт возьми, больше, чем что-либо в этом мире.

Пока Дин таскал вещи и двигал мебель в комнате, освобождая пространство для свободного передвижения кресла, Кики и Лис молча, не отрываясь, смотрели друг на друга, изучали, будто мысленно общаясь. Альфа косился на них, но лезть в «беседу» не пытался, не наблюдая никакой враждебности. Хоть это и волнительный момент, почему-то в Марке Дин не сомневался — тот его выбор одобрит. Словно прочитав его мысли, брат фыркнул и, протянув ладонь, важно представился:

— Марк Константинович. Кемов.

— Елисей Мирославович. Бернацкий, — в тон ответил Лис. Еще секунду они сидели с каменными лицами, а потом одновременно расхохотались, выветривая из гостиной даже намеки на напряжение.

— Братья у тебя, получается, Ярослав и Родослав Мирославовичи? — смеясь, беззаботно поинтересовался Марк.

— Ага, семейная традиция, все альфы в роду какие-то «Славы». Так заведено, оттягивает внимание от омег, которые у нас все с какой-нибудь «причудой». Деда ты видел, про меня, судя по всему, знаешь. А так вот, у меня есть двоюродный брат, Святослав, весь из себя охрененный альфа, все дела, и на его фоне на брата Женечку, который умеет считывать информацию про хозяина вещи, прикасаясь к ней, никто не обращает внимания. Такие дела.

— Крутая способность. А ты, значит, оборотень? — Марк скосил глаза в сторону застывшего Дина.

— Недо-оборотень, — недовольно протянул Лис, — инициации не было.

— Извини. Ладно, я пойду, а то Мир уже, наверное, с ума сходит, — Кики поднялся и кивнул уже открывшему рот что-то сказать Лису, — да не парься, рот на замке.

Быстро чмокнув брата в щеку и помахав на прощанье Лису, Кики буквально вылетел в холодный ночной воздух. Дин задумчиво перевел взгляд с закрытой двери на мгновенно притихшего омегу. Присел на диван и вкрадчиво поинтересовался:

— Что за секреты?

— Да так, омежьи темы, — уклончиво проговорил он и быстро перевел разговор в другое русло. — а вы что-нибудь раскопали о нападавших?

— Нет. А есть предположения? — от лишней информации об уродах, ступивших на территорию Антиповых и охотившихся на его Пару, Дин бы точно не отказался. Волк тем более напружинился: только дай наводку — рванет вгрызаться клыками.

— Честно сказать, не знаю. Скорее всего, московские, — Лис смешно сморщил нос, отвёл глаза и пояснил, — клуб, где мне «посчастливилось» работать, принадлежит одному… эмм, не самому законопослушному товарищу. И я случайно — честно случайно! — стал свидетелем того, что он, кроме всего прочего, еще и оборотень. Объясниться я уже, понятное дело, не успел. Братья меня очень вовремя вытащили, и у тебя схоронили. Ну, считай, прикрыли твоей фамилией. Короче, либо это меня каким-то волшебным образом нашли питерские — эти-то меня в покое не оставят, — либо как-то вычислили мудилы из Москвы, — он притворно вздохнул, — всё, в столицах мне отказано, так и зачахну в этой глуши.

— Прекра-асно! — насмешка вырвалась против воли хозяина; не то чтобы идея запереть своего омегу в доме, вызывало какой-то диссонанс у зверя и человека, но причина явно не радовала. Всю жизнь скрываться — врагу не пожелаешь.

— Да расслабься, второй раз никто не сунется, нет нужды, — Лис доверительно наклонился поближе, блестя глазами, интриган хренов, — «неизвестный молодой человек», которого ты притащил в больницу, перепугав весь персонал, «скончался от полученных травм не приходя в себя». У меня справка есть.

Альфа вздохнул, не пытаясь даже объяснять, насколько это слабенькая защита. Притвориться «мертвым», конечно, не помешает, но сколько в той больничке простых людей знает правду? И где хоть какие-то гарантии, что не сдадут? Но Дин займется этим позже, когда волк внутри успокоится и перестанет поскуливать от радости при виде желанного человека. В конце концов, в поселении пока безопасней, чем где-либо.

— Ну, чё опять не так? Дин?

— Лис, пообещай больше никогда не использовать свой дар на мне, ок?

Омега молча, но уверенно кивнул, и медленно двинулся в сторону своей комнаты.

Надо отдать Лису должное, держать дистанцию ему удавалось великолепно, не ближе и не дальше. Вел он себя на удивление покладисто, проявляя упрямство только при попытках ему помогать, сразу пояснив, что без нагрузки никогда в форму не придет, хотя и восстанавливался гораздо быстрее, чем обычный человек. Не грубил, всегда оставаясь на грани между сарказмом и юмором. Не давал ложную надежду. Не провоцировал, спал в другой комнате и даже одежда у него была наиболее мешковатой и не выделяющейся. Лис только одного не учел: расслабляясь, переставая себя сдерживать, он выпускал присущие омегам хрупкость и чувственность, вызывая непреодолимое желание защищать, заботиться, ласкать. Не передать же ему словами, что Дин залипает на тонких щиколотках, трогательно виднеющихся из-под спортивных штанов. Что закушенная в задумчивости губа коротит что-то в голове и выбивает весь воздух из легких. А привычка бесконтрольно водить кончиками пальцев по шее заставляет тратить неимоверное количество сил, просто чтобы оставаться на месте, когда больше всего хотелось вылизывать, целовать и метить. Мозги медленно плавились; альфа даже и не думал, что можно влюбиться еще сильней. И всё так же безответно. Замкнутость и отстраненность Лиса вышли на какой-то новый уровень. Будто он смирился со своим пожизненным заключением. Сердце разрывалось: и неволить не хотелось, и отпустить невозможно.

Нервы приходилось успокаивать усиленными тренировками, от которых выли даже оборотни, тяганием железа и уничтожением запасов различных сборов, регулярно присылаемых Юркиным папой Ромой. Но даже это не всегда спасало от усталой, тоскливой бессонницы. В одну из таких ночей дверь в его комнату открылась, являя взору заспанного омегу в длинной, застегнутой на все пуговицы пижаме и с бесформенной кучей одеяла в руках.

— Лис?

— Дин! Двигайся давай.

Альфа моргнул от удивления, но уже в следующее мгновение обнаружил себя поправляющим сбитую простынь, безотчетно краснея, что не постелил свежую. Лис прошел в спальню, кинул свое одеяло и улегся рядом, прижимаясь спиной к застывшему Антипову.

— Твой скулеж меня уже заколебал, — он наигранно вздохнул, — уснуть невозможно. Так что, на тебе Пару под бок и спи уже.

Дин аккуратно, чтоб не спугнуть, перекинул руку и мягко прижал к себе. Лис только фыркнул в подушку, убирая длинные волосы, чтобы не мешались. Даже через два одеяла, от тепла, от близости повело мгновенно, затапливая спокойствием и уютом. Дин уткнулся носом в сладко пахнущую макушку и уснул абсолютно счастливым.

И в этом был весь Лис. Лишенный присущей омегам мягкости и уступчивости, он умел окружить заботой. Так умилительно предупреждая, что если «господин Антипов хочет свернуть себе шею на тренировке, то пускай скажет заранее, чтобы на него ужин не готовить». Так трогательно окружая искренним вниманием всех, кто был дорог Дину. Так бескомпромиссно используя свою способность, чтобы разрядить любую накаленную обстановку в стае. Всё так нужно и так вовремя, без пошлости, без наигранности, что анализ, зачем Бернацкий вообще это делает, откладывался всё дальше и дальше.

Незаметно Дина стали окружать только любимые вещи: любимые блюда за ужином, любимая одежда, выстиранная и выглаженная, даже любимые цвета стали чаще мелькать на глазах, будто Лис распахнул заботливые объятия и закутал в них с ног до головы, заполнил собой всю пустоту. И всё на чистом автомате. Как не колебался, когда помогал другим омегам в поселении. Как не сомневался, когда ложился рядом, чтобы его альфа высыпался. Как не раздумывал, когда вытаскивал своих подвыпивших приятелей из клубов. И это было чересчур для Дина, через край. Он чувствовал себя легким воздушным шариком, ниточку от которого держит внизу его Пара.

В детстве, когда отец рассказывал о Связи, он сказал, что «Пара — это и есть весь твой мир, твоя душа, центр всего самого ценного и важного в жизни». Теперь Дин это чувствовал каждой клеточкой кожи.

========== Глава 5. ==========

Гон у оборотней — это всегда испытание на прочность, поэтому ждал его Антипов как кару господню. Вся пикантность его отношений стопудово гарантировала полный пиздец. Срок еще только подходил, а Дин уже терял контроль и над волком, и над самим собой. Тут сказалось всё: длительный период воздержания, гормональный взрыв от гона, близость Пары и её усиливающийся запах, который просто сводил с ума. По ночам альфа отодвигался на другой конец кровати, засовывал руки под подушку, дышал ртом и старался не концентрироваться на напряженных мышцах, болящем члене и окаменевших яйцах. Помогало очень слабо, и, дождавшись, как только Лис уснет, стекал в душ. А позже замирал перед ним, борясь с искушением поставить метку, сделать своим, и кусал губы, признавая, что этого не произойдет без разрешения. Больше всего на свете он боялся повторить «подвиг» предыдущего ухажера. Но желание, тягучее и вязкое, всё равно медленным ядом разливалось по венам, и каким бы Дин терпеливым не был, базовые инстинкты подавлять получалось с большим трудом. От этого он с каждым днём становился всё злее и вспыльчивей, доставалось всем подряд. Андрюха, не в тему подавший голос о «нормальных» отношениях омега-альфа, еще легко отделался сломанным носом и вывихнутой челюстью: еще каждый свое мнение будет высказывать о личной жизни вожака! Но как бы это ни было обидно, в чем-то парень был прав. Только вот не были они парой в «нормальном» смысле этого слова. Не давали друг другу никаких клятв и обещаний, никаких сроков не ставили. Расчет по долгам, что тут выяснять? Но он был рядом и Дин, сам того не замечая, закрывал глаза на логику, просто наслаждаясь близостью такого нужного человека. Сам Лис вроде бы чувствовал состояние альфы, смотрел виновато, и, в целом, старался не отсвечивать. Дин и не собирался давить, но нелепые попытки «приносить как можно меньше неудобств» просто выбешивали. А то так не видно, что его трясти начинает, стоит только кому-то пересечь границу личного пространства! Лис боится, это понятно, это нормально. И Антипов скорее бы сам себе вены перегрыз, чем причинил боль ему. Замкнутый круг.

По подсчетам Дина, оставалось еще несколько дней, чтобы подготовиться, переговорить со стаей, так что морально он был вполне готов. Но всё равно упустил момент, когда даже в переполненной чужими запахами комнате, один, горько-сладкий, стал забивать легкие, будто маленькими молоточками били изнутри по вискам. Сначала немного, а потом просто насильно разворачивая в сторону Пары. Лис стоял томный, расслабленный, с небрежно распущенными волосами, в которые иногда зарывался рукой. Разговор у него с кем-то из стаи шел легкий, но Дин уже ничего не слышал, ощущая только биение крови в ушах. Лис улыбнулся, прошелся пальцами по шее — господи, за этот жест его надо запереть в спальне как минимум на вечность — и встретился с жадным, голодным взглядом своего альфы. Резко побледнел, глаза округлились от испуга, всю непринуждённость вымыло в момент. Это немного отрезвило, Дин помотал головой, выдохнул сквозь зубы и сжал Юркино плечо:

— Не выпускай его из дома. А меня не…

И ломанулся из дома. Без стеснения скидывая на пороге одежду, он надеялся только на чудодейственную силу леса.

В свое время, когда Лиса еще принимали за «Пару другого альфы», Дин срывался в город отдыхать телом. Гормоны били по мозгам, волк бесился, а сам Антипов от любой встречи с зарвавшимся подопечным заводился с полуоборота. Найти в городе подходящего омежку для снятия напряжения не составляло труда. Нежные мальчики млели от животной привлекательности, послушно раскрывали ротики, давали себя лапать, встали в любые позы. И абсолютно не удовлетворяли. Не хватало остроты, не хватало характера, непокорности. Омега, который бы перехватывал инициативу, вступал в борьбу на равных, диктовал свои условия, не прогибался. И покорялся, отдавая себя как награду в руки достойнейшему. Тогда Дин еще уговаривал себя не верить, что единственный, кто попадает по всем предпочтениям в десятку, находится совсем рядом, в поселении.

Возвращался Дин в совершеннейше разбитом состоянии — несколько суток в лесу, сходя с ума от неудовлетворенности, ни из кого не сделают пушистого кролю. На пороге дома, с внешней стороны, сидел бледный, замотанный, клюющий носом Юра. Мозги выключились, даже, кажется, щелчки послышались, и вот уже альфа пытается вырваться из стальной хватки сжавшихся на его горле пальцев вожака. Ревность застила глаза красной пеленой, а слишком добрые отношения Лиса с красавчиком — о да, нереальным красавчиком, даже по меркам оборотней — сейчас лишили остатков разума. Припомнились все их переглядывания, все ухмылки и шуточки.

— Иди… от… — прохрипел Юра, — сам… не выпуск…

Дин резко отпрянул, прикрыв лицо руками. Твоего папу омегу, хотелось выть, даже не в волчьем, а в человеческом обличье. Идиот, это точно: сам же попросил запереть Пару в доме и быть рядом. Юра скатился на бок и жадно, судорожно глотал холодный воздух.

— При… дурок! Даже боюсь себе представить… что ты там нафантазировал. Охранял я твоего ненаглядного! Как ты и просил.

Дин вымученно улыбнулся, подняв виноватые глаза на лучшего друга. Слова не шли, и Дин очень надеялся выразить всё взглядом. Да, перегнул палку он знатно.

— Не смотри на меня так, — Юра боднул в плечо, — должен будешь. Не каждый день можно сделать вожака должником. Но, честно, лучше бы вы, Диныч, разобрались с вашими отношениями побыстрее.

— Это, Юр, не отношения. Это пиздец.

— Ты альфа или где? Он же тоже не бесчувственный чурбан. Тоже нервничал, мебель тебе, походу, в доме ломал. Сам-то чего от него хочешь?

— А чего можно хотеть от Пары? — вышло даже грубей, чем ожидалось. Он хотел его, всего, полностью, только себе и до скончания времен.

Юрас ответил сочувствующим взглядом доктора на душевнобольного.

— Тебе харизма на хрена дана? Он же просто омега!

— Он не просто омега! — взорвался Дин. — Его ни харизмой, ни деньгами, ни фамилией не возьмешь. Мы не вместе не потому, что у меня яиц не хватает, а потому что он этого не хочет!

— Бля, ты со своими страданиями заебал уже всех педально. Поговори с ним!

— А он всё еще здесь? — недоуменно спросил Дин, вглядываясь в друга, от удивления даже игнорируя оскорбление. Юра демонстративно покрутил пальцем у виска, и, легко перепрыгнув через перила крыльца, удалился.

Дом встретил угнетающей пустотой, с Лиса сталось бы обвести своего «телохранителя» вокруг пальца и уехать незаметно: по запаху не выловишь. Но он дремал на диване в гостиной, замотавшись по уши в толстовку Дина. И это как удар под дых — просто безбожно трогательно. Альфа, улыбаясь, тихо присел рядом на корточки и провел кончиками пальцев по вискам, заправил за ухо выбившуюся прядь. Не уехал никуда, остался, что же тебе надо, хороший? Лис сморщился от щекотки и открыл глаза.

— Дин?

— Лис. Привет.

— Привет. Ты как?

— Нормально.

Лис потер глаза длинным рукавом и сел на диване, просунув ноги аккурат между разведенных коленей альфы. Дин усмехнулся, и, опустив взгляд, ласково погладил его пальцы. Лис не вырывался и молчал, не зная, как начать разговор, но потом, на самой грани слышимости, шепнул самое главное:

— Спасибо.

Слово, такое маленькое, чтобы вместить в себя все чувства — благодарность, нежность, облегчение, заботу, переживание, надежду, радость — оплело их словно веревкой, связало воедино. Больше и не требовалось, они поняли друг друга. Лис наклонился, неловко обнял за шею, не закрывая глаз, прижался губами к губам. Отстранился на секунду, выдохнул, скользнул по лицу альфы нетвердым взглядом и поцеловал по-настоящему, всеми силами показывая, что он очень хочет, но не знает, как углубить поцелуй. Дин притянул мягко, боясь спугнуть, проталкивая язык в рот Лиса, вызывая встречную сладкую дрожь, зарываясь пальцами в волосы, медленно изучая, подталкивая и не мешая своему омеге творить благодарность. Волшебство прекратилось в один момент: Лис отстранился, испуганно огляделся и вывернулся из объятий, оставляя Дин гадать, что же он сделал не так.

Разобраться, как того советовал Юра, не получалось. Все последующие дни после поцелуя омега избегал его всеми способами, даже переселился обратно в свою комнату. Вся эта беготня по кругу злила, но ставить вопрос ребром не хотелось. Лис же гордый, соберется и уедет. А Дин… Дин будет умирать. Нет, не от Связи — метку он не скоро позволит поставить — но от тоски. Неизвестно еще, что хуже.

Этот вечер ничем не отличался от других, все осенние вечера похожи друг на друга. Лис что-то ожесточенно выстукивал на ноуте, время от времени матерясь и запрокидывая голову назад.

— Чё ты там делаешь? Играешь? — выждав момент, когда Лис задумчиво захлопнул крышку, спросил Дин, отрываясь от собственных файлов.

— Не до игр мне, — отрешенно протянул Лис. — Я не приручен.

— Чего? — это было настолько неожиданно, что альфа застыл прямо с планшетом в руке.

— «Это давно забытое понятие. Оно означает: создать узы.»*

Дин с удивлением и восторгом посмотрел на пребывающего где-то глубоко в своих мыслях Лиса. Тот помолчал и так же тихо продолжил:

— «Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…»*

Он цитировал легко, будто книжку читал, зарывшись руками в распущенные волосы и глядя в потолок. Дин невольно залюбовался, настолько это не вязалось с образом упрямого и независимого омеги, впечатление которого он всегда производил. Но это был он, самый настоящий, задумчивый, с широко распахнутыми черными глазами и цитирующий детско-взрослую книгу. И казалось, что всё это про них, про все пары сразу.

— «… Но если ты меня приручишь, моя жизнь словно солнцем озарится. Твои шаги я стану различать среди тысяч других. Заслышав людские шаги, я всегда убегаю и прячусь. Но твоя походка позовет меня, точно музыка, и я выйду из своего»… — он запнулся, резко вскинул голову, глядя прямо в глаза и возвращаясь в реальность, — «… из своего убежища.»*

Лис смотрел испуганно, будто боялся того интереса, того обожания, которыми был пропитан взор альфы. Воздух вокруг сгустился, как-то невольно стягивая их, сокращая расстояние.

— «Маленький Принц»? Встреча с Лисом? — Дин усмехнулся, стараясь всем видом показать, что смущаться нечего. — Отличная книга.

— Д-да, начал читать как раз из-за этой сцены, и влю… влюбился.

Последние слова он договаривал уже шепотом, заливаясь краской и уставившись на собственные ладони. Дин даже сам не понял, как оказался рядом; его просто подхватило какой-то силой, смело со стула. Слишком двусмысленно звучали слова, слишком выдавали горящие щеки.

— Ну же, малыш, посмотри на меня, — он обхватил лицо любимого, заставив посмотреть в глаза. Всё та же темная бездна, которая уже никогда не выпустит из своего плена. — Скажи…

Лис вдыхал через раз, подставлялся под ласки, его ощутимо вело, но смотрел так жалостливо, что на Дина накатило страшное ощущение дежавю. В тот раз он сознательно от него отказался, и, Дин почувствовал, откажется и сейчас. Не сможет, не вынесет. Если бы не обещание, альфа бы уже задыхался от гнева.

Звонок телефона заставил обоих вздрогнуть от неожиданности, резко отрезвив и раскидав по разные стороны. Как два странника, глядящие друг на друга на противоположных берегах пропасти.

— Да, Жек, привет, — Лис прижимал трубку, всё еще не в силах оторвать взгляд от своего альфы, и очень мало понимая, про какой «московский клуб» втирает обладатель тонкого голосочка, — да-да, была такая тема. Но только сам туда не ходи! — он резко вскочил, разрушив момент окончательно, и понесся по лестнице наверх, — Нет, блять! Даже не вздумай! Или я тебя Святу сдам!..

Дин задумчиво посмотрел на место, где только что сидел омега, размял шею и пошел писать Плату. Господи, совсем уже мозгом расслабился! Сраный клуб, где хозяин вполне мог нанять оборотней, чуть не убивших его Пару. Давно уже надо было Громова запрячь.

Платон без лишних вопросов раздобыл всё в кратчайшие сроки, но отдать согласился только при личной встрече. Мол, никакой секретной инфы всё равно нет, а друзей забрасывать не комильфо. В принципе, идея была хороша, по этому самоуверенному нахалу он действительно соскучился. Но поездка имела и другие цели: было бы славно показать Лиса их клановому доктору. Случаев как у него — один на миллиард, но, может, специалист, знакомый со спецификой здоровья оборотней, скажет что-то умное. Сложность заключалась в том, чтобы уговорить омегу раскрыть их как пару. Лис был категорически против, даже самым близким, рассказывать их историю. Почему не пояснял, но в данном вопросе проявлял невообразимое упрямство. С другой же стороны, ему давно пора показаться врачу, и так тянул слишком долго. Формулируя эту мысль, Дин поднялся на второй этаж. Дверь, за которой слышалась бодрая возня, была не до конца закрыта и он, задумавшись, отворил её, чтобы позвать Лиса на разговор. Омега стоял спиной к шкафу и придирчиво выбирал майку для пробежки, целая кипа которых валялась на кровати.

— Мы можем поговорить?

Такую ответную реакцию сложно было бы предугадать: Лис испуганно вытаращился, зашипел как змея, прижал к груди первую попавшуюся тряпку, безуспешно пытаясь ею прикрыться.

— Ты чокнутый что ли? — поинтересовался Дин, еле сдерживая голос: обидно было до невозможности, что он зверь какой? От вида оголенного плеча накинется и сожрет? — Ты за кого меня держишь?..

— Стучаться надо! — он всё также судорожно прижимал к себе майку. — А вообще…

Он замолк, напоровшись на остекленевший взгляд альфы, который смотрел куда-то сквозь него. Лис прикрыл глаза, осознавая свою неудачу: за спиной створка шкафа была зеркальной.

-… с чего ты взял, что дело в тебе.

Дин крался как зверь на охоте, неспешно, но неумолимо. Подошел вплотную к Паре, медленно развернул. Вся бледная спина Лиса, словно шрапнелью, была испещрена шрамами, мелкими и давно зарубцевавшимися. На правом боку от самых ребер, заканчиваясь где-то в штанах, шли три борозды, не иначе как оставленные когтями. Тварь. Сука. Дин зарычал и легким движением коснулся кожи между ними, вызвав ответную дрожь всем телом. На секунду вспомнилась фотография Яра: маленький улыбающийся Лисенок. Это ж каким уебком надо быть, чтобы сотворить такое с таким солнечным, нежным мальчишкой? Дин опустился на колени и прижал к себе испуганного Лиса. Прислонился на секунду лбом, вспоминая свое обещание, и стал покрывать поцелуями бледную кожу, пытаясь достучаться до самой души: бояться больше нечего, никто не посмеет обидеть. «Я здесь, я рядом» — вдоль по позвоночнику. «Ты только мой» — по выступающим ребрам. «Никому не отдам» — по трем зверским шрамам. «Люблю, люблю тебя» — разворачивая к себе и целуя в живот. Поднял взгляд, на мокрые темные глаза, на искусанные губы, на алеющие щеки, и разучился дышать от захлестнувшей встречной нежности.

— Дин, ты самое лучшее, что со мной когда-либо случалось…

Комментарий к Глава 5.

* “Маленький принц” Антуан де Сент-Экзюпери

========== Глава 6. ==========

— Вот поэтому все омеги — бляди! — пафосно закончил Платон повествование о своем очередном неудачном романе.

Дин мог поклясться, что уже слышал с десяток таких же историй (менялись только имена мальчиков и прочие декорации), но честно пытался поддержать друга. Его собственная стая по приезду в Москву разбежалась кто куда, клятвенно пообещав ночью быть в отеле, а Юрас так вообще никуда не пошел, с плотоядной улыбкой дожидаясь конца смены «прелести на ресепшене». Лис же всю поездку пребывал в самом мрачном настроении. Вроде бы и делал всё, о чем просили, но после визита к врачу недовольные морщинки у губ не разглаживались. Как и всегда, причину допытать было решительно невозможно: он легко отделывался общими фразами и дальше разговаривать отказывался, для верности повернувшись спиной. Он бы и в клуб не пошел, но тут уже уперся Дин. При мысли, что Пара останется одна, без присмотра, да еще в таком непонятном состоянии, начинали леденеть ладони, а всё нутро вибрировало от беспокойства. В качестве компромисса условились, что Антипов не потащит к своим друзьям. С одной стороны, всё понятно, чем меньше народа знает, кто он и кем приходится Дину, тем безопасней для обоих. С другой… хотелось, хотелось перед друзьями заявить свои права на строптивого Бернацкого.

Дин тряхнул головой и скосил взгляд вниз. Умница Лис послушно сидел у бара, хорошо виднелся из VIРа, раздражал бармена, попивая воду, и демонстративно посматривал на часы.

— Ээ, алё, Диныч? Ты чё завис? Дай угадаю, опять супер-интуиция мучает? — Плат мученически закатил глаза, мол, сколько можно-то?

Дин медленно повернулся и с выражением идеального покерфейса оттопырил средний палец. Если бы не его интуиция, то они бы уже вряд ли сидели за столом в том же составе. Хотя, удивительно, что ничего дурного он, действительно, не чувствовал с самого начала поездки. Легкие опасения, но не более того.

— Жениться тебе, барин, надо, — учтиво посоветовал вожак московской стаи, — а то ты нервный стал, танцпол глазами жрешь.

Дин невольно скривил губы: женитьба ему казалась таким далеким от реальности делом, что даже становилось несмешно. Конечно, надежда еще царапала в груди, но не насильно же ему тащить своего омегу под венец. Лишние пули в организме никому не нужны. Он в очередной раз глянул вниз, и хорошее настроение испарилось — Лиса не было. Паниковать было рано, ведь он вполне мог отойти по естественным нуждам. Дин развернулся обратно и обхватил стакан, стараясь придать себе расслабленный вид.

— Вон у нас, «Шурочка» своего Истинного нашел…

— Иди ты, Тоха! Завидуй молча!

— … и всё, началась другая жизнь! — улыбаясь во все тридцать два, закончил Громов. — Каждые полчаса отстукивает своему благоверному, вот-вот нас покинет. Наслаждайся его обществом, пока можешь.

— Если тебе еще не повезло, нечего других подъёбовать — парировал Саня, скоростно печатая сообщение в смартфоне.

— Да боже упаси! — вскинул руки Платон, — Мне эта «удавка» точно не нужна. Да и, — он наигранно выпятил грудь, являя собой живое воплощение слова «пафос», — не всякий омега мне подойдет!

Стая дружно заржала, Дин с хлопком приложил ладонь ко лбу.

— Это точно! Второго, такого же скромного еще надо поискать, — пихнул его локтем сидящий рядом Саня. Платон отвесил шутливый поклон и хитро подмигнул Дину.

— Зато Антипову повезло! На его вкус идеальных омег — завалом! Выбирай любого!

Дин украдкой посмотрел на бар: «идеала» всё еще не наблюдалось. Стараясь не шибко привлекать внимание и не перебивать друга, вытащил телефон и послал сообщение Лису. Ответа, закономерно, не поступало.

— … весь такой домосед и хозяюшка! — распинался Платон. Дин отрешенно повернул голову в его сторону; то, что речь всё еще идет о его перспективной Паре, дошло не сразу.

— Будет тебе печь блинчики на завтрак и вечером заправлять свеженькое белье!

«Ага, — мрачно подумал Дин, — а в перерывах с восторгом разбирать на скорость автомат Калашникова — спасибо, дядя Тим, и откуда только выкопал? — или резать на салат принесенные цветы».

— Это ж прям не омега, а сказка! Весь такой белый и пушистый! Твоя маленькая, послушная и гораздо более хорошенькая копия!

Парни в очередной раз разразились смехом. Дин сжал челюсти, натягивая улыбку; не было абсолютно никакого настроя отвечать на этот бред — его Пара всё еще не была внизу! Не находясь с ними на одной волне, он впервые заметил, почувствовал, что в глазах стаи Громова — не безоговорочная доброжелательность. Они смеялись не над шутками вожака, а над ним.

Как Лис оказался у их стола — осталось загадкой. Он появился из ниоткуда, выводя из размышлений Дина и подмигивая, чтобы не волновался. Другие парни из московской стаи не обращали на него ни малейшего внимания, как на обслуживающий персонал, кокетливых омежек, по сто раз дефилирующих мимо, или вообще пустоту. Лис стянул с волос резинку, распустив длинные каштановые кудри, и одернул слишком обтягивающий джемпер. В его движениях мгновенно появилась расслабленная грация и вычурность, которых раньше не наблюдалось. Головы других альф словно на шарнирах синхронно повернулись в его сторону — магия в действии. Антипов сверкнул желтым гневом глаз, стол под его ладонями жалобно скрипнул. Но никто и ухом не повел: все, не отрываясь, наблюдали за преобразившимся омегой.

— Привет, мальчики, — пропел Лис, голос добрый, медово-сахарный, убить за такой мало, — я тут случайно услышал, что вы говорите об идеальных вторых половинках. Можно я выскажу своё мнение?

Загипнотизированные альфы кивнули, даже не пытаясь скрыть дебильных улыбок.

— Если ты, — тонкий пальчик указал прямо на Платона, — не хочешь быть захомутанным, то есть всего два вида омег, которых тебе надо сторониться.

Лис, покачивая бедрами, медленно двинулся вдоль кресел, игриво касаясь плеч альф. Те вздрагивали, млели и провожали его счастливым взглядом. Антипов незаметно уродовал металлическую ножку, мысленно, как мантру, повторяя, что Лис знает что делает, и дергаться не стоит. И давая себе зарок наедине выдрать Пару. Хотя бы морально.

— Первый вид, — он замер ровно позади сидящего во главе стола Платона; поднял свои ненормальные, тёмные глаза на Дина, мгновенно лишая воздуха в легких и раззадоривая волка, — те, кто тебя слушает. Не внимает, раскрыв клювик, выпучив глазенки от восторга и исходя слюнями. А реально внимательно слушает всё, что ты сказал.

На несколько секунд омега исчез, будто подбирая что-то с пола и мигом возвращаясь к уху Громова, чтобы литься патокой речей:

— Потому что такие, разнесут тебя в пух и прах. Вертеть будут как хотят, ловить на всяких мелочах, — Лис, потягиваясь и зарываясь руками в волосы, продолжил путь вокруг стола, — и будешь ты вечно под их маленьким, но твердым каблуком.

Он остановился рядом с Антиповым, спрятав руки под длинными волосами и даже не пытаясь скрыть лукавую улыбку. Глаза игриво блестели от удовольствия только что совершенной каверзы. От горячего взгляда мгновенно напряглись мышцы живота, между лопаток пробежал жар возбуждения, а член уперся в неподатливую ширинку. Дин сглотнул, пытаясь сравнить домашнего, лишенного напускной манерности Лиса, и этого наглого, явно рисующегося, флиртующего с ним мальчишку, который не мог не заводить. Какой ему нравился больше определить было невозможно — оба?

— А второй вид? — беззастенчиво прервал их игру в гляделки Плат.

— А второй вид, — не отрывая взгляда от напряженного Дина, откликнулся Лис, — те, кто дают советы. У них уже есть сформировавшееся мнение. И поэтому им точно от тебя не нужно ничего, кроме материальных благ.

Он подошел вплотную к своему альфе и присел, игриво опершись локтем на его колено. Послышался какой-то странный, металлический звук, но всё это меркло по сравнению с тем, в какой сейчас опасной близости находился Лис с таким озорным выражением лица. Произнес тихо, но со слухом оборотней не проблема услышать:

— Я тебя у выхода подожду.

И только дождавшись медленного кивка в ответ, встал и ушел. Не эффектно взмахнув волосами на прощанье, не кинув какого-нибудь презрительного взгляда, не провокационно двигая задницей. Так уходят, зная, что за ним точно побегут вслед. Так уходят победители. Дин понятия не имел, зачем нужен был весь этот театр одного актера, но если ход оставался за ним, то он вступает в игру. Альфа оскалился в предвкушении — с таким соперником не будет скучно.

— Да, послушал бы я, как эта птичка поет в другой позе, — мечтательно протянул Платон, глядя вслед омеге, и резко возвращая в действительность шумного клуба. Остальные парни смущенно переглядывались, не понимая, что только что произошло. Добро пожаловать в реальный мир, где маленький засранец может заставить вас чувствовать всё что угодно! Дин мстительно улыбнулся, и постарался расслабить сжавшиеся кулаки.

Платон потряс головой, залпом опрокинул в себя содержимое своего стакана и почти возмущенно уставился на друга:

— И хули ты еще сидишь?

Антипов нарочито медленно, лениво встал, потянулся, закинул на плечо куртку, взял со стола принесенную Громовым распечатку по клубу, отсалютовал ей в знак благодарности и только потом пошел к выходу.

Бернацкий действительно ждал внутри у входа. Нервный и постоянно оглядывающийся, без своего пиджака и сжимающий телефон. Дин вмиг преодолел расстояние между ними и прижал непослушную Пару к стене. Провел носом по шее, вдыхая слабый горький запах. Поставить бы метку, прямо сейчас, но нельзя. Только когда он будет готов.

Омега прилип спиной к холодному бетону и рвано выдохнул.

— К тебе или ко мне? — с сожалением оторвался от гладкой кожи Дин.

Лис фыркнул и погладил по щеке, показывая, что шутку оценил.

— У меня была безвыходная ситуация.

— А телеграфнуть не мог?

— Долго. Пока бы прочитал, пока попрощался, пока объяснился, куда так рано сваливаешь…

Тонкий пальчик легко указал на что-то за спиной Антипова, заставляя развернуться: укутанный в чужой пиджак, с выражением полной неадекватности на лице сидел незнакомый растрепанный омега.

— Две альфы, один коктейль. Пикантно приправленный димедролом, — пояснил Лис, — он меня за руку схватил, видимо, на последних остатках разума. Не мог же я его бросить!

— Альф куда дел? — мгновенно нахмурился Дин; его легкие опасения только что обрели форму.

— Домой отправил. Они очень хотели провести время в одиночестве.

— Ясно. А просто попросить было нельзя?

Лис насупился, всем видом показывая, что он прекрасно видел и такой вариант, но откинул его. Вырвался из ставших лишними объятий и молча подошел к своему подопечному.

— Почему? — переспросил Дин вслед. Догадка стрельнула внезапно: у Лиса был великолепный слух оборотня и, по-видимому, он услышал весь этот бред про «идеальную» половину. — Ты обиделся что ли?

Лис помог парнишке встать, принимая большую часть его веса себе на плечо и двигаясь к выходу. Иногда Дин просто диву давался, каким гордым и независимым может быть его Пара. И за что ему только это? Покачал головой, догнал медленно ковыляющую парочку и подхватил на руки безучастного омежку.

— Это обычная херня, которую несут все альфы… — осторожно начал Дин.

— Но до этого такая херня не цепляла моего альфу! — Лис резко остановился. Расширившиеся от гнева зрачки с какими-то странными золотистыми искорками затопили всю радужку, придавая ему сходство с мифическим демоном. У Дина застучало сердце: неужто он вступился за него? Глупо, конечно, и не по-альфьи неловко, но почему-то именно этот факт вызвал в груди такое долгожданное тепло. Мстил. За него.

— Если ты не догадывался, то рассказываю: для того, чтобы менять эмоции, надо их для начала понимать. И мне не понравились их эмоции. Столько зависти! Почти у всех. Пренебрежение. Желание самоутвердиться за твой счет. Дикая ревность у всех членов стаи. И все прикрыто пленкой напускного дружелюбия. Лицемеры!

Дин на секунду замер: Лис в точности озвучил его замечания. Но омега не видя ни странного взгляда своей Пары, ни его заторможенности, продолжил распаляться негодованием:

— Платон же вроде вожак стаи? Вот пусть за всех и отвечает. Машина — еще неплохой вариант. Сказал бы спасибо!

Антипов закатил глаза — глупо было даже предполагать, что предупреждение было «пустым». Вообще-то, за свою машину Громов башку оторвет, несмотря на то, что у них была действительно «уважительная причина». Но что поделать, если остановились они всего в двадцати минутах ходьбы от клуба и свою не взяли. Тем не менее никаких угрызений совести новоявленный соучастник не чувствовал — только азарт. Впрочем, как и всегда рядом со своим непоседливым омегой.

— А куда, кстати, ключи дел? — вышел из ступора Дин, оглядывая хрупкую фигуру Лиса. Пиджака на нем тогда не было, а в обтягивающих штанах было бы заметно.

— Ооо, так ты заметил, что я их стибрил, но не заметил, куда положил? — в голосе прорезались знакомые лукавые нотки, говорящие, что буря улеглась, — Смешно! В своем кармане посмотри.

Непрошенную улыбку подавить было просто невозможно.

Машина нашлась быстро: будет еще мажорчик далеко парковаться. Они положили омегу на заднее сидение и Лис заботливо прикрыл его. Захлопнул дверь и был вновь прижат альфой.

— Я обещаю, больше никаких провокаций, — оправдываясь прошептал Лис, прикрывая глаза и обхватывая дрожащими руками за шею, — я больше не заставлю тебя беситься.

Дин благодарно улыбнулся. Но тут же показно нахмурился и надул губы.

— А я между прочим, даже корить себя начал из-за украденного бумажника! Думал, что действительно где-то просрал, а на тебя напрасно наехал.

— Да ты такой замороченный сидел, что у тебя подкладку из куртки можно было стащить незамеченной, — он невольно облизнул тонкие губы, вызывая новый взрыв возбуждения. Силы небесные, что ж ты делаешь?

— Отвезем мальчика домой? Ты ж немного выпил?

— На меня это практически не влияет. Сейчас.

Сначала надо расквитаться со всеми долгами. Дин погладил тыльной стороной ладони нежную щеку омеги. Тот не открывал глаза. Подставился под ладонь, уткнулся в неё носом, прошелся губами по пальцам — и это как точка невозврата. Дин притянул еще крепче, так, что дышать стало совсем невозможно, и запечатал его рот поцелуем. Голодным, страстным, чувствуя только дрожь Пары, его тепло, вибрацию от стонов, как пальцы вцепляются в ткань на спине. В голове все поплыло, зазвенело как натянутая струна. Лис отстранился в самый последний момент. Глаза у него блестели, затягивая в свою темноту. Вот что цепляло в этом парнишке с первых мгновений: решительность, твердость, черти в таком количестве, что дна не видно. Он приковывал к себе. А сейчас за шалый, зачарованный взгляд можно было продать душу.

— Поехали, а то я за себя не отвечаю, — хрипло прошептал Дин, неимоверным усилием воли выдирая себя из объятий.

В машине давило напряженной тишиной. Лис опять замкнулся в себе, видимо, анализируя собственные ощущения, и не реагируя на чужие взгляды. Но всё-таки по-другому: впервые, Дин почувствовал, что он способен открыться.

— Почему ты такой?

Лис помолчал, прикусил губу, провел пальцем по стеклу и наконец выдавил:

— Уж какой есть. Судьба захотела, чтобы я стал таким.

— Ты в это веришь?

— Многие и в оборотней не верят! — он усмехнулся, продолжая рисовать узоры, — Да, я верю в судьбу. Так… жить легче.

Дин затаил дыхание; так Лис раскрывался только один раз, когда цитировал «Маленького Принца».

— Возможно, те… несчастья, что выпали мне, обошли кого-то другого, моего близкого, или даже того, кто еще только станет мне дорог. Возможно, трудности, которые преодолел я, сделают счастливей жизнь моих друзей. Возможно, мои потери сохранили жизнь тебе. Я еще не знаю. Случайности, как говорится, не случайны. Может быть, мы сейчас везем домой лучшего друга, или заклятого врага, или будущую Пару моего брата. Не зря же из всех он поймал за руку именно меня.

— Думаешь, он сыграет какую-то роль?

— Каждый человек, появляющийся на твоем пути, играет какую-то роль. Я уж молчу о человеке, предназначенном тебе в Пару, — Лис фыркнул и постучал по стеклу кончиками пальцев.

— Ты считаешь, что условия встречи с Парой всегда такие, какими должны быть? — Дин поморщился, вспоминая при каких обстоятельствах встретились они. — Какими бы погаными они ни были?

Лис усмехнулся, впервые оторвавшись от мелькающих огней за окном.

— Да, встреча не могла быть другой, потому что мы не какие-то «другие». Понимаешь, Пара для оборотней — это не набор самых лучших хромосом для воспроизведения потомства. Не наиболее близкий по духу и мышлению. Даже не просто самый лучший партнер для секса. Это и есть ты! Если представить, что все люди — зеркала, то заглядывая в других, реальность бы всегда виделась искривленной, поэтому все люди казались бы в той или иной мере странными, непонятными и далекими. И только твоя Пара — зеркало, без искажений показывающее и мир, и тебя таким, какой ты есть, со всеми недостатками, достоинствами, слабостями и страхами, — он кивнул своим мыслям и прошептал, глядя перед собой, — Я — всего лишь идеальное отражение тебя. А ты меня. Какими бы разными мы не выглядели, мы всё равно одинаковые.

Уголки губ у Дина дрогнули. Хотелось бы верить, что Лис также боится его потерять. Также бесится, когда ему не доверяют. Также тает от его улыбки. Также подавляет свои желания. Также готов положить весь мир к ногам… Безумно хотелось бы верить, что они одинаковые. Ведь если так, то это почти признание…

— Дин?

— Лис?

— Забудь всё, что я тебе наговорил.

========== Глава 7. ==========

Комментарий к Глава 7.

Большое спасибо всем за терпение! =)

Квартира у омеги была маленькой, и навевала ощущение тоски и безнадежности. Словно в ней так много и сильно страдали, что это впиталось в стены. Лис встал с дивана, куда положил бессознательного омежку после ванны, огляделся, каким-то шестым чувством направился к комоду, безошибочно вытаскивая аптечку.

— Растолки это в порошок и залей водичкой, пожалуйста, — в ладонь альфы посыпалась целая горсть таблеток вперемешку с активированным углем.

Дин пошел на кухню, поглядывая, как Лис ходит по квартире, наводя легкую уборку. Судя по количеству пустых чашек и стаканов на кухне, парнишка долго и сознательно уничтожал себя. Дин повернулся в тот самый момент, когда Лис поднял с пола перевернутую фоторамку, ища ей место. Мельком глянул на фотографию и мгновенно поменялся в лице. Глаза широко распахнулись, а губы, наоборот, сжались в тонкую полоску, дыхание участилось, а руки затряслись от напряжения. Секунда и непонятная тревога скрылась за стеной ледяного спокойствия.

— Всё в порядке? — больше для проформы спросил Дин, протягивая воду. То, что ответ от закрывшегося омеги будет другой, нежели: «Да, конечно», можно было не сомневаться.

Лис действительно промолчал, забрал кружку с водой и подсел к слабо зашевелившемуся пареньку. А Дин, нахмурившись, потянулся к рамке: компания альф и омег на каком-то горнолыжном курорте, ни одного знакомого лица.

— Так, хороший мой, это надо выпить, — Лис приподнял страдальца, ласково и умело придерживая за плечи, — давай, поднимайся. Как тебя зовут?

Мальчик обвел мутным взглядом присутствующих, помедлил и послушно обхватил кружку.

— Слава…

Лис на самом деле оказался опытным в вопросе приведения омег в порядок: оперативно напоил, уложил на диван, поставил рядом тазик и прикрыл пледом. Очень быстро, но сквозила в его движениях какая-то неподдельная нежность и забота. Дин присел на диван, молча наблюдая за его действиями, и предвкушая ближайшие недели неизбежной замкнутости и отчужденности своего омеги. Он невыносимо устал от этого: шаг вперед, два назад.

Лис взял первую попавшуюся бумажку со стола и быстро написал свой номер телефона:

— Это чтобы, когда он проснется, и станет задаваться вопросами типа «как я попал домой», ему было у кого узнать, — непонятно кому пояснил Лис. Дин отстраненно кивнул, невпопад отмечая, что больше всего сейчас ему хочется волком нестись по лесу, потому что он никогда не научится его понимать, никогда не пробьется сквозь эту стену скрытности. Лис помялся, закусил губу, и неожиданно опустился рядом со своим альфой, как всегда, одним только взглядом ломая лёд между ними; положил голову ему на колени и с серьезным видом заглянул в лицо.

— Дин?

— Лис?

— Я хочу попросить тебя, — тихо проговорил он, едва касаясь кончиками пальцев, — я… я перееду обратно в свою комнату, когда мы вернемся в поселение.

— Хорошо, как хочешь, — Лис попытался встать, но был обратно усажен на колени. — Кто на фото? Только без всякой херни.

Омега сжался, обхватил себя руками, и еле слышно выдохнул:

— Ветровы… Видимо, был с ними знаком.

Дин прижал к себе Пару и зажмурился, слушая как его бешено стучащее сердце эхом звучит в груди Лиса. Он готов был закрыть его собой от всего мира, но как можно спасти от прошлого? Что надо сделать, чтобы больше никогда не видеть искаженного болью лица любимого? Такого сильного и слабого одновременно. Лис замер, опуская взгляд. Раньше он так поступал, только когда хотел что-то перевернуть в эмоциях Антипова. Сейчас же просто стремился совладать с собой и с непрошеной возможностью быть беззащитным.

Лис не отпускал Дина практически весь путь до дома, хватаясь за руку, держась за рукав куртки, цепляясь напряженным взглядом. Как ребенок, который боится потерять папу-омегу из виду. А ночью сам прижался, уткнулся носом, вызывая целое цунами нежности. Если бы Дин не знал, что Лис не различает запахи, то был бы уверен, что тот пытается надышаться им.

На обратной дороге до поселения Лис замотался в плед, словно гусеница в кокон, и ушел куда-то глубоко в свои мысли. Странное коматозное состояние продолжилось и дома. Дин сжимал челюсти от раздражения, но, как всегда, не пытался надавить, уважая выбор другого. Пока в одну из ночей не проснулся в холодном поту от ощущения чужого страха и беспомощности. Словно ураган ворвавшись в спальню Лиса, увидел даже во сне ненормально бледного, напряженного, сжимающего кулаки омегу. Он не кричал, не бился, но не мог проснуться и выпутаться из липких пут кошмара. «У него с тех пор кошмары по ночам» — эхом отозвались в голове слова Ярослава. Дин дернулся обнять, но остановился у самой кровати, представляя, что ему сейчас может сниться, и как это наложится на реальность. Выдохнул, включил ночник, уселся в ногах, тихонько поглаживая, не в силах оторвать обеспокоенного взгляда. Через бесконечно долгую минуту, Лис открыл безумные, заплаканные глаза, обвел комнату расфокусированным взглядом, зацепился за антиповскую фигуру и мгновенно подорвался с постели. Обвил руками и ногами, дрожа и почти всхлипывая, потерся мокрой щекой о шею. Дин вздохнул и стиснул в объятии; утешал поцелуями — легкими, почти невесомыми — всё время, пока нес к себе в спальню и укрывал обоих одеялом. Лис поворочался, устраиваясь удобней, положил голову на плечо альфы и уснул. А Дин не мог спать. Перебирал мягкие длинные пряди, вдыхал тонкий горько-сладкий аромат шоколада, и почему-то отрешенно думал, что это первый раз, когда они лежат так близко, без кучи одеяльных преград и лишней одежды. Неизменное возбуждение, всегда преследовавшее его, сейчас сменилось бесконечной нежностью, безбрежной, как пятый океан. Эдакий теплый адреналин, заставляющий совершать подвиги в его честь, делать патетические глупости и просто любить, потеряв голову. Ощущение нужности. Странная зависимость слышать его дыхание рядом. Каждую ночь, до конца жизни. Дин пролежал так до самого рассвета.

Утром Дин, вдохнув на прощанье обожаемый, какой-то особенно яркий, запах своего омеги, и на цыпочках слинял на тренировку. День пролетел, вожак был взволнован и весел, всё давалось с какой-то непонятной легкостью, будто у него внезапно появились крылья. Или будто что-то гонит в спину. Впервые уловив эту мысль, альфа аж воздухом поперхнулся: грядет какой-то катастрофический пиздец. Рванул домой и чуть не пропахал носом дорожку: заплаканный Лис сидел на водительском сидении автомобиля и дрожащими пальцами пытался вставить ключ. И куда, интересно, собрался человек без водительских прав? Заметил Дина, горестно вздохнул, вытер рукавом слезы и стал неловко пересаживаться на пассажирское сидение.

— Куда едем? — Дин бодро запрыгнул в машину, успел даже дверь захлопнуть, и вопрос задать. А потом его просто снесло запахом течного омеги. Пальцы против воли впились в обшивку, в горле встал мешающий нормально дышать ком. Вот в чем дело…

— В больницу… наверное… — Лис изогнулся на сидении, приоткрыв влажные губы.

— Ты же понимаешь, что я тебя никуда не довезу? — жалобно прошептал Дин, сжимая руль. До ближайшего поворота, а потом в замкнутом пространстве крыша у него съедет окончательно; она не держится давно и совсем.

Омега в ответ с силой стукнулся затылком о подголовник кресла и застонал. Дин прикрыл глаза и закусил губу, стараясь не смотреть на разгоряченного Лиса, сжимающего ткань штанов на раздвигающихся коленях. Тело альфы не слушалось, а руки подрагивали от еле сдерживаемого шторма внутри.

Долгий стон от очередного приступа вернул оборотня в действительность, где его омеге было очень плохо. Мозги поплыли и Дин был уверен, что его серые глаза сейчас мало походят на человеческие.

— Помоги мне…

Как просьба, как приказ. Лис уже не открывал глаза, находясь за колкой гранью осознания мира, и, оказавшись на руках, то ластился, то пытался вырваться. Дин бережно внес его в дом, положил на кровать, честно собираясь бежать по всем омегам поселения в поисках каких-либо таблеток, но Лис неосознанно вцепился мёртвой хваткой.

Дин наклонился, отцепил нежные пальчики, поцеловал каждый из них, заглядывая в любимые глаза, и не находя в них ни малейшей искры адекватности. Погладил по щеке, и, не удержался, по шее, по тому самому месту, где когда-нибудь будет его метка. Омега протяжно застонал, выгнулся, почти потерся, волосы картинно разметались по подушке, ротик приоткрылся в немом стоне, глаза закатились, и он содрогнулся в оргазме.

Дин окаменел, так и сжимая в руке узкую ладошку. Его неожиданно окатило таким удовольствием, не своим, но настолько острым, что можно было свихнуться. Он с трудом пришел в себя, вглядываясь мутным взором в распластавшегося омегу. Что-то было не так, что-то не вписывалось в общую картину: абсолютно удивленные, и даже немного испуганные глаза.

Озарение ошарашило своей фантастичностью:

— Это… вот только что был первый… это было в первый раз?

Лис покраснел до самых скул и попытался прикрыться. Господи, какой же потрясающе невинный! Нереально. Так не бывает на свете! Дин с восхищением смотрел на покрасневшие кончики ушей, не рискуя вместить в себя все радостные эмоции — лопнет, распылится на космические атомы.

— Господи, это что, всегда так? — сквозь зубы прошипел Лис: очередной спазм, заставший омегу выгнуться, вернул с небес на землю. Альфа лег на кровать и как можно аккуратней стал укладывать любимого на бок.

— Ложись вот так… на бок… — движения мягкие, непонятно даже, чего Дин боялся больше: сделать больно или что Лис снова кончит, убив всю его выдержку к чертям.

— Ммм, сними-и…

Дин закрыл глаза, считая до десяти. Он омега, ему плохо, у него течка, первая в жизни, очень сильная. Ему нужна помощь.

— Вот эту ногу согни, колено к груди…

— Сними… — хриплый голос, кажется, забирает все остатки силы воли. Куда Дин намеревался мчаться? За какими таблетками?

— Лисенок, ты смерти моей хочешь? — но пальцы сами потянулись к завязкам штанов.

Тело уже жило своей жизнью, а волчьи инстинкты вопили о желании взять омегу немедленно. Стянув штаны вместе с бельем, Дин с дрожью погладил три длинных шрама, заканчивающиеся на середине бедра. Майка Лиса задралась, а сам он, кажется, вообще не понимал, о чем просит и что происходит. Он в очередной раз застонал от боли, и Дин почти вторил ему. От собственного взбудораженного состояния все мышцы напряглись до предела, яйца просто онемели, член ломило, руки дрожали как у наркомана, а фокус терялся. Его сейчас разорвет вовсе не в фигуральном смысле. Лис скулил и скреб пальцами по покрывалу, а Антипов с ужасом осознавал, что спазмы просто так не прекратятся. Течному омеге мало просто кончить.

— Лисеночек, вот сейчас не бойся, — горячечно зашептал Дин, придвигаясь ближе и укладываясь сзади, — просто доверься мне…

Судя по бурной реакции и текущей смазке, не боялся Лис ничего. Умница. Дин притянул Пару ближе, просовывая под него руку и стараясь не прижиматься бедрами. Вдохнул сумасшедший запах горького шоколада и легко коснулся напряженного члена омеги, заставляя того подавиться стоном. Ласкал медленно, проезжаясь губами по шее и нежно надавливая другой рукой на припухшее от возбуждения, влажное колечко ануса. Один палец. Лис дернулся, но видимо, течка взяла свое и он расслабился, прислушиваясь к собственным новым ощущениям. Альфа еле дышал, понимая, что залитые спермой штаны — это неизбежность. Два пальца. Лис заскулил, прогнулся в спине, поймал чужую ладонь, вцепился в неё, пытаясь сдержаться. Дин глухо зарычал и невольно двинул ладонью чуть резче. И тут же в страхе посмотрел на замершего рядом омегу. Слова извинения застряли где-то в горле, он не двигался, успокаивая поцелуями в плечи, в ключицы, всюду, куда доберется. Но Лис в очередной раз удивил: вместо закономерного испуга, запустил руку в волосы Дина, притягивая еще ближе. И сам насаживаясь на мокрые пальцы.

Всё. Всё. В глазах звезды, в голове вакуум. В сознание Дин пришел только от сдавленного хрипа: «Отпусти, отпусти меня». Альфа медленно перевел взгляд вниз на позу, в которой они находились: одной рукой прижимая Лиса за шею к кровати, заставляя прогнуться сильнее, другой вцепившись в бедро, раздвигая ноги шире, а членом потираясь между вздернутых к верху, гладких и скользких ягодиц омеги. Одежда с обоих куда-то испарилась, но куда и как он не помнил. Взгляд прикипел к трем параллельным шрамам на спине. И собственным пальцам, лежащих ровно на них.

Дин мгновенно отстранился и прикрыл лицо руками. Было мерзко и страшно. Звериная натура взяла вверх, и он чуть насильно не подчинил собственную Пару.

— Я просто… — Лис перевернулся на спину и сел перед альфой. Аккуратно и нежно отодвинул его ладони, заглядывая в отчаянно желтые глаза, — я просто хочу видеть твое лицо, можно?

Губ оборотня коснулось сначала тёплое дыхание, а потом Лис скользнул по ним языком. Ему не было страшно и неловко, он просто хотел видеть, хотел быть уверен, что всё происходящее не бред. Поцелуй вышел сладким и нетерпеливым, Лис кусался и гладил по щекам кончиками пальцев, а по его щекам текли слезы. Дин прижал к себе, — моё, никому не отдам — мягко опрокинул на кровать, целуя ключицы, прикусывая возбужденные соски и пробегая пальцами по ребрам.

— Лисси, солнышко…

Дин входил медленно, боясь причинить лишнюю боль и умирая от переполняющего восторга. Лис безумно улыбнулся, оплетая руками шею и скрещивая ноги за спиной. Прильнул всем телом, от особо чувствительного толчка закатывая глаза и конвульсивно вздрагивая. Такой горячий и фантастически отзывчивый.

— Лис…

Гравитации больше не существовало, только удовольствие, отражающееся в Паре. Бесконечность помноженная на бесконечность.

— Тише, Лисенок…

Дин очень старался двигаться медленно и аккуратно, сила воли стремительно покидала. Но омега не слышал: отчаянно отдаваясь, задыхаясь от стонов, распахивая свои черные, как сама Вселенная, глаза, одной рукой зарываясь в волосы своего альфы, другой пытаясь достать прямо до звезд, до Млечного пути, сжимая внутри член, захлебываясь в оргазме и сам подставляя шею под метку.

========== Глава 8. ==========

Дин был вымотан. Но не так, как бывало после изнурительных тренировок, а как-то… приятно. Он расплылся в улыбке, вспоминая нежного и податливого Лиса, светящегося счастьем и каким-то обретенным спокойствием. Реальность от грёз отличалась также сильно, как детский рисунок солнышка от настоящей Звезды. Без лишних мечтаний, теперь у них всё будет хорошо.

Дин вытащил из холодильника бутылку минералки, и пошел обратно в их комнату, на ходу свинчивая крышку, но уже у самых дверей услышал звуки мобильника из рюкзака Лиса. Потянувшись, Дин двумя пальцами подхватил его, но рюкзак оказался странно тяжелым. В спину привычно стукнуло, в груди плеснуло холодом — чуйка ультимативно требовала открыть молнию: бутылка воды, смартфон, куртка, пистолет и допобойма. Странный наборчик для собравшегося в больницу…

Лицо окаменело, а ноги стали ватными. Дин присел на стул, непонятно как возникший у него за спиной. Зар-раза! Так он вообще не рассчитывал на неожиданно наступившую течку! Он намеревался бежать. К тому моменту, как Дин со стаей вернулся бы домой и хоть что-то понял, тренированный Лис был бы уже на полпути к ближайшему населенному пункту. У омеги были все шансы, что его попросту не успеют догнать и по запаху не выловят.

Телефон опять зазвенел, выводя Антипова из ступора. Он рассеянно извлек его и уставился на экран: «Славочка». Нахмурился, пытаясь вспомнить, кого из своих братьев-альф он так зовет. Но ответить не успел, абонент отключился. Батарея еле держалась, и тусклый экран показывал восемнадцать пропущенных звонков. Дин повернулся к столу и положил смарт на какие-то листы бумаги. Почему, почему интуиция никогда не предупреждает его о чем-то хорошем? Негнущимися пальцами Дин вытащил листы и обреченно прикрыл глаза — распечатка по клубу, выданная Платоном. Видимо, любопытный Лис изучал её прежде чем… прежде чем уйти по-английски.

На первый взгляд, как Тоха и говорил, ничего интересного: клуб в Москве, каких сотни; владелец приторговывает наркотой, что тоже неудивительно; контингент разномастный. Дальше несколько фотографий: постоянные работники, постоянные клиенты, клуб изнутри, какие-то тусовки, охрана, позирующие бармены, знакомый хвост Лиса, спешащего уйти из кадра, и сам хозяин — немолодой альфа, застывший на фотке с одним из убитых Антиповым оборотней. Неровный почерк Платона внизу гласил: «Прочитаешь и сожри. Это волки, Ветровы. Крутые.» Владельцем ебаного московского клуба была ветка питерского клана! Не пожелавшая выдать Бернацким насильника брата…

Дин обессиленно откинулся на спинку стула и запрокинул голову назад. Какой Лис замечательный актер! Не знает он, кто на него напал, «московские или питерские»! В то, что Лис не догадывается, где и на кого работает, не верилось абсолютно.

Дин пялился в потолок, на котором словно подсвеченная проектором, высвечивалась вся паутина хитросплетений Лиса. Какая проблема устроится в клуб, нигде не засветив свою фамилию, для человека со способностью манипулировать нужными эмоциями? Это же замечательная возможность следить, вынюхивать и ждать пока не появится нужный Ветров. Да только всё сорвалось: в его планы неожиданно въехала Пара — Дин Антипов. И можно биться об заклад, кошелек его был утащен только, чтобы о нем разузнать как можно быстрее. Разузнать и использовать как надо.

Оставался вопрос, как Ветровы узнали, где Бернацкого искать? Дин снова взглянул на снимки, пробежался глазами по работникам. У одного из них лицо было какое-то смутно знакомое. Точно, омега, с которого всё и началось! Имя друга «Николя» иногда мелькало в их домашних разговорах. Стоп! Страшная догадка как громом поразила: Лис навел чужих оборотней на поселение! На секунду мелькнула картинка, где Лис, закусив губу, намеренно «случайно» печатает своему другу, что «всё-таки отбил у него альфу и теперь живет с ним». А дальше как снежок превращающийся в лавину: Коля треплется всему персоналу, оборотни просматривают все записи с камер. И находят ту самую, где их хрупкий омежка, любопытный не в меру и пропавший без следа, горящим взором смотрит на незнакомого альфу. Который не иначе как от большого ума прорычал свое имя на весь зал. Нетрудно сложить все данные, сделать выводы, чуть поднапрячься и пойти методично прочесывать Архангельскую область. Да, «москвичи» подошли к делу без суеты, послали двух неприметных, скорее всего, даже не входящих ни в одну стаю волков, убрать наконец неугодного мальчишку. Получится — отлично, велкам в стаю. Нет — так мы их толком не знали, заданий не давали, пропали — ну туда им и дорога. Беспроигрышный вариант! А то, что Антиповых зацепит в случае удачи, тоже хорошо — не бывает лишним ослабить конкурента.

Как же всё просто! От ощущения собственной идиотской наивности хотелось выть. Лис рассчитал всё, даже место, куда его увезут братья. Нет никакого случайного совпадения в том, что Бернацкие, годами не вспоминавшие про какие-то долги Антиповых, привезли его именно сюда. Лису оставалось только сидеть в поселении и ждать прихода представителей единственной ниточки с ненавистным кланом. Самоуверенный засранец! А чтобы все альфы, а главное его Пара, держались на расстоянии, достаточно подговорить брата сыграть роль своего парня. И всё это руками одного человека! Дин ему нахрен не был нужен. Альфа криво усмехнулся, его Пара просто никогда не была по-настоящему его.

Было гадко, тупая обида колола, злость подкатывала тошнотой. Всё, что между ними было, светлое и искреннее, Дин выдумал сам себе. После больницы Лис вернулся не к Паре, а просто туда, где у него было незаконченное дело. Да скорее всего и в больнице он «наследил» специально, чтобы его нашли второй раз. А сколько еще таких мелочей? Не знакомиться со стаей Громова. Не давать братьям шанса себя опекать. Не подпускать Дина близко.

В груди внезапно закололо, Дин согнулся, обхватывая себя руками. «Что-то удалось выяснить про нападавших?» — первый же вопрос, и взгляд, внимательный, проникающий в душу. Но до того ли было влюбленному альфе? Вокруг одна ложь. Глупые мечты хлопьями пепла оседали вокруг, забивая легкие и мешая дышать. Звук мессенджера всё еще лежащего на столе телефона, казалось, оглушил. Дин перевел разбитый взгляд на экран и сердце пропустило удар. «Я надеюсь, ты в порядке. Я всё обдумал. Ты прав. Вот его адрес: Ново…». Дальше сообщение от Славочки — господи, да того ж самого омеги, за которым так заботливо ухаживал Лис — не помещалось. Нет нужды гадать, чей это адрес; Бернацкий всегда добивается своего.

Звук шлепающих босых ступней раздался на лестнице. Лис в большой для него майке альфы лениво, вися на перилах, спускался вниз. Он был действительно «одаренным», почувствовал всё верно: чем ниже спускался, тем меньше в его движениях было игривости и расслабленности, улыбка таяла. На последней ступеньке он замер, не решаясь сделать финальный шаг.

Дин выпрямился, одними глазами указывая на стул напротив. Лис подошел, присел на самый краешек, опустив глаза на разбросанные листки и пытаясь натянуть майку на голые колени. Дин сжал руки в замок перед собой на столе и выдохнул тихим рыком:

— Кайся.

Лис помолчал, вздохнул и поднял взгляд. В темных, почти черных глазах не было и следа сожаления.

— Каких покаяний ты ждешь, Антипов? — он кивнул на разбросанные листы, — Знал ли я, кто на меня нападал? Да. Знал ли я, что это случится? Да. Знали ли об этом мои братья? Нет.

Дин согласно кивнул. Если бы близнецы были в курсе, то, в отличие от него, открутили бы голову сразу после ранения.

— Навел ли я их специально? — всё тем же безразличным тоном продолжал Лис. — Опять да. На всё да. Придумай самый поганый вариант, где я водил за нос тебя, Ярика с Родей и всю стаю заодно, и он будет правдой.

Омега сощурился и поджал губы, вызывая у Дина страшное желание что-нибудь сломать.

— А что на счет второго раза? Не думал, что пока мы тут с тобой… отдыхали, Ветровы уже в полном составе поселение в кольцо берут?

Лис в ответ недовольно поморщился как от неприятных воспоминаний и неохотно выдал:

— Не берут. Мой брат Женя — тот, который читает предметы — сходил в клуб: они считают и меня, и своих волков убитыми. А на тебя им рыпаться нет смысла. Тем более, что формально Севером заведуешь пока не ты.

— Они потеряли двоих людей.

— Они были убиты на твоей территории, куда проникли незаконно. Ты был в своем праве.

— Какой ты, ебать, стратег! А мести не боишься? Что они, например, вырежут всю твою семью? — кулаки у Дина сжимались и разжимались, против воли выпуская когти.

— Не боюсь, — зло прошептал Лис, — знали бы кого вырезать, уже бы сделали. А так, все были уверены, что Лис — это псевдоним. Они не знали, кого на самом деле искали.

— Понятно. А мою семью?

Лис на секунду замер, в его глазах мелькнула самая настоящая паника — нет, такого варианта он не предполагал, но Дин был слишком зол, чтобы реагировать на такие взгляды.

— Ты чё ж, серый кардинал, папу твоего, не врубаешься, что намеренно столкнул два клана? Что подверг опасности всех, даже не попробовав со мной поговорить! Ты ответь, — он швырнул через стол злосчастный мобильник, от чего тот жалобно высветился последним сообщением, — стоило оно того?

Лис, не моргая и кажется даже не дыша, смотрел на экран.

— Я… мне надо…

— Я всё могу понять, но какого хрена тебя переклинило, что ты должен действовать в одиночку?

— И не поймешь, — тихо выдохнул замороженный Лис.

Стол снесло одним резким движением, но омега только вздрогнул от такого выплеска ярости своей Пары. Копии осенними листьями упали на пол. Злость была своя, родная, душащая, разрешающая зверю крушить.

— Конечно, я не пойму, бесстрашный мой! Может, тебе мало одного альфы?

Лис молчал, не поднимая взгляда от пола, упрямо сжимая губы и комкая футболку.

— Или, может, шрамов не хватает? А как ты намеревался уходить от него? Он-то тебя в лицо точно знает!

Бернацкий неопределенно тряхнул головой. Дин прикрыл лицо руками и глухо застонал: Лис прекрасно понимал, что у него всего одна попытка выстрелить. Его умница и не надеялся уйти живым.

— Идеальный план! Просто заебись! Давай похерим твою жизнь, мою жизнь и всю стаю в придачу! Потому чт…

— Да он убил меня в том лесу, понимаешь?! Убил! А мой волк пожертвовал собой, всей регенерацией, что была мне отпущена, чтобы срастить мне кости и запустить сердце! — Лис судорожно зажал себе рот.

Дин открыл было рот спросить «как это?», но не смог выдавить из себя ни слова. Как в отмотанной пленке он видел мальчишку с фотографии, улыбчивого, влюбленного, доверчивого. И как его ломают. Уничтожают даже не физически, а разрушают тот стержень, который держал его на земле. Лишают самого дорого. Как он оживает уже изуродованным. Как окровавленными пальцами пытается собрать осколки самого себя, дрожит и плачет от страха. Как с воем хоронит часть своей души в мертвом холодном лесу. Как искалеченный встает, заматывает свою боль и идет жить дальше. Без улыбки. Без доверия. Без своего волка внутри.

Дин опустился на колени перед своей Парой и сжал его ладони, не в силах попросить прощения. Внезапно его окатило разнообразными, противоположными эмоциями — Лис не справлялся с самим собой и испуганно пытался изменить что-то.

— Не надо… не надо ничего менять…

— Я… я давно не живой… Ты не представляешь, каково это родиться оборотнем, мечтать о своей альтер-форме, знать, что это точно будет, и в один день лишиться всего. Мне жаль потерянной невинности, но только я не собирался мстить за собственную глупость и наивность.

Альфа уткнулся лбом в голые замерзшие колени Лиса и почти вздрогнул, когда затылка коснулись ласковые пальчики.

— Да, изначально я приехал, потому что знал, что меня будут искать у тебя. Но я надеялся, что они начнут с переговоров. Я слишком поздно узнал о нападении и постарался отогнать тебя подальше. Никто ж знал, с чем они придут, только с когтями или с гранатометом…

Дин резко вскинулся, удивленно взирая на своего зеркально-идеального партнёра.

— И не сердись на братьев, они правда ничего не знали… Я столько сил потратил, чтобы они меня после больницы к тебе отвезли. Я с ума сходил от беспокойства! Прости, Дин, — слезы всё-таки прорвались и щеки мгновенно покрылись горячими мокрыми дорожками, — я урод у тебя. Недо-оборотень. Недо-человек. Недо-омега.

— Что ты несешь?..

— Я так надеялся, что смогу вызвать в тебе настоящую ненависть, и тогда ты избежишь участи быть со мной. Но я не смог… прости…

Альфа привстал на колени и прижал к себе Пару. Поцелуи выходили торопливые, нервные, куда придется, даже не с целью успокоить или приласкать, а просто чтобы показать, что из-за этой правды Антипов всё равно не откажется от него. Отстранился только, когда дыхание у Лиса немного выровнялось и перестало срываться на всхлипы.

— Дин?

— Лис, почему при всем своем уме, ты такой дурак, а?

— Потому что я тебя люблю.

По щекам текли ручейки слез, но в темных глазах не было ни капли притворства. И горло у альфы стянуло словно жгутом.

— Так люблю, ты не представляешь. С первого взгляда. С самой первой встречи. Я до этого считал такое полным бредом, сказкой. Но это невозможно… невыносимо…

— Всё, малыш, успокойся, — Дин отмер, вытирая щеки омеги тыльной стороной ладони, — черт, знаешь сколько раз я срывался, чтобы лично вырвать сердце всем твоим обидчикам. Но даже мы не всесильны. Каждый раз возвращался ненавидя себя, что ничем не могу помочь. Безумно боюсь потерять тебя. Я тебя так люблю. Ну, почему ты плачешь?

— Потому что я не знаю, что мне делать.

— Делай то, что считаешь нужным. Делай что хочешь.

Лис вскинул заплаканные глаза — и всё встало на свои места. Удивительная вещь Связь — одни чувства на двоих, без фальши, без лишних слов. Сияющий бриллиант искренности.

— Я хочу тебя. Хочу почувствовать тебя без течной горячки.

И омега прижался всем телом, потянулся к губам и утянул за собой на дно, чтобы позже вынырнуть, показать, что такое дышать по-настоящему, упиваться пьянящим воздухом, и утянуть обратно. И еще раз. И еще.

И сейчас Дин должен был думать над доводами, которые произнесет перед собравшимися вожаками и их сподвижниками, а думал только о трогательно выступающих позвонках, о запахе темных волос, о мурашках на нежной коже.

— Дин, ты с ума сошел? — разбил тишину Юра, правая рука, — Ты понимаешь, что это самоубийство? И ради чего? Ради мести? Хорошо ж тебе Лис мозги…

— А я за собой никого не тяну, — обманчиво мягко перебил Дин, — все струсившие могут спокойно сидеть в своем домике. Война — это работа для альф, а не для слепых щенят. Слабакам советую уйти сразу, — он обвел тяжелым взглядом свою стаю, но они только опускали глаза. — Это мой мир! Мир, в котором живут мои родные, мой любимый, и будут жить мои дети. И если почистить его от мрази, от гнили — недостойная причина ввязаться в войну, то назови мне получше.

В комнате повисло полное безмолвие, и даже озоном запахло. Дин не давил, но его слова как монолит опускались на плечи сидящих в комнате оборотней.

— Даже если я буду один, продажная Комиссия, прикрывающая насильников и убийц, умрет, — припечатал и небрежно двинул на середину стола папки с документами. Фотографии омег на некоторых были жирно перечеркнуты красным.

— А это собрал тот самый Лис, который что-то сделал с моими мозгами. Неплохая работа для одного человека, правда? Часть запугана, часть в психушке, часть в гробу. А о скольких еще ничего неизвестно? — альфа повел напряженными плечами и тихо выцедил, — Мне все равно, что думаете вы, я свой выбор сделал. И нам с этими ублюдками не по пути.

Юра пошатываясь поднялся, и медленно пошел к своему вожаку. Был бы он сейчас в альтер-форме, поджал бы уши и хвост, и полз бы на брюхе. Остановился рядом и весомо поклонился.

— Прости, Альфа. Я с тобой.

— Квиты, — наклонился к лучшему другу Антипов, улыбаясь уголком рта, и обратился к другим вожакам, — У меня не так много времени уговаривать вас. Но не сказать, было бы нечестно.

— Я так понимаю, гонец с нотой об объявлении войны уже в дороге? — довольно оскалился Тимофей Антипов, стискивая спинку стула впереди.

— В дороге. Ветровым не понравится! — альфа неторопливо отвернулся от своих родных, и утомленно уставился в окно.

Тимофей покивал и подсел к столу. Близнецы Бернацкие уже деловито изучали содержимое папок и обменивались многозначительными взглядами. Остальные переваривали информацию и вполголоса делились мыслями, будто боясь потревожить вожака Дина Антипова.

Отец бледнел с каждой секундой, не сводя взгляда с Дина. Будто мог прочувствовать на собственной шкуре, что сейчас происходит в душе сына: буря в пустыне, забивающая песком легкие и мешающая сердцу нормально биться.

— Ты его отпустил? — Константин подошел не слышно и с каким-то отчаянием заглянул в лицо сына.

— Да. А ты бы не отпустил?

— Ни за что на свете… — выдох, словно удар в давно зарубцевавшуюся рану.

— Я так не могу. Я люблю не плюшевую игрушку. Лис всю жизнь считал бы себя неполноценным, если бы даже не попытался отомстить. Сам. Ему это нужно больше жизни. А мне его жизнь дороже своей.

И Косте нечего было на это ответить. Дин не мог не отпустить. Слишком сильный, слишком благородный, слишком добрый. Такие возглавляют не волков, а вожаков стай. Неистовый ураган, готовый обрушиться на всех и смести своей силой и яростью. И единственный ключ от этого звериного гнева был сейчас очень далеко.

Он пойдет за сыном. Потому что он, Костя знал это точно, будет бороться до последнего вздоха, до последней капли крови, вгрызаясь когтями и зубами, разрываясь в мясо за этот несправедливый, ужасный и злой мир, где есть самая капля хорошего, но невообразимо дорогого.

А Дин продолжал с улыбкой смотреть в окно. Сердце уже даже не болело, а кололо, будто по венам текло раскрошенное стекло. Не так уж у него много времени, но Лис уже должен быть на полпути к тому самому городу.

Лукавая и счастливая улыбка. Темные глаза. И короткое «люблю» вместо обещания вернуться.

========== Эпилог ==========

Комментарий к Эпилог

С огромной нежностью посвящается Анонимверс - неисправимому романтику, верящей в настоящую любовь и хэппи-энды.

Лис лежал на неподвижной груди своего альфы. Тихонько касался кончиками пальцев едва теплой кожи, пытаясь прильнуть как можно сильнее, забраться на него с ногами в ботинках, которые не успел скинуть на пороге, вжаться и втереться прямо под кожу. Дин был настолько бледен и так тихо дышал, что казался почти покойником.

— Он как будто ждал меня. Даже двери были не заперты. Сидел на кухне и скалился.

Дин молча перебирал темные вихры волос, рассыпавшиеся у него по груди, и вдыхал до дрожи любимый горько-сладкий запах. Все происходящее еще виделось слишком эфемерно-сказочным.

— Что же я за тряпка такая? Я думал, увижу его и, не колеблясь, всю обойму расстреляю. А не смог…

— Малыш, я тобой очень горжусь…

— Стоял и пялился на него как дурак… Хотя, может, я ему еще хуже сделал? Перевернул ему все эмоции. В смысле навсегда… Он теперь до конца жизни будет гореть, сожалея о содеянном. Уверен, сойдет с ума. Сам от себя не ожидал.

— Худой мир всегда лучше доброй войны, — пальцы оттянули прядь длинных волос. Здесь, живой, вернулся. На самом деле, это единственное, что имело значение.

— Заметно, что ты за мир по тому, как поредели ряды нашей доблестной Комиссии!

Губы Дина непроизвольно приподнялись, обнажая вмиг заострившиеся клыки. Он прикрыл глаза, с трудом удерживая мучительный рык.

— Мы только питерских и успели убрать, самую гниль. Остальные либо не знали ни о чём, либо разбежались.

Лис приподнялся и спокойно заглянул в глаза своему альфе:

— И что, будем ловить их всю оставшуюся жизнь?

— Да нет. Один из убитых мальчиков, которого ты нашел, оказался сыном известного писателя. А тот в свою очередь — лучшим другом вожака главной уральской стаи. Так что бежать им только на Юг, а там они на хер никому не нужны. Слишком много у них недругов, — Дин погладил его по щеке, не то успокаивая, не то придавая уверенности собственным словам, не то просто желая касаться. — Ты, кстати, в курсе, что твой дед теперь в Комиссии?

— Ему давно пора заняться чем-то общественно полезным.

Они замолчали, зависая в состоянии мягкого погружения друг в друга. Никаких секретов, никакой беготни, никакой борьбы. Сердцебиение одно на двоих.

— Стало легче?

Омега уткнулся носом в широкую грудь и простонал что-то невнятное; поднял голову — глаза блеснули отчаянной горечью.

— Стало… пусто. Я так долго к этому шел, что теперь не знаю, что делать. Придется чем-то заполнять.

— И что бы ты хотел делать? — лежать и не обнимать было просто невозможно, и Дин сомкнул руки на узкой спине, притягивая ближе.

— Учиться.

— Серьезно? — не на шутку опешил Антипов: такого варианта он совсем не ожидал.

— Да. Я же даже школу не закончил… И путешествовать. Ненавижу сидеть в четырех стенах. Ненавижу!

— А как же ты сидел в поселении?

— Здесь был ты.

Дин улыбнулся, понимая, что это было нелепое, неточное и слегка неуверенное, но признание в любви. Его глупый мальчик готов был страдать и терпеть, каждый день проверять свою силу воли, чтобы просто быть рядом.

— Знаешь, есть много способов доказать, что ты сильный. Иметь силы, чтобы жить. Иметь мужество, чтобы не опуститься. Иметь честность, чтобы наказать. И иметь благородство, чтобы простить. Ты нереальный. Я таких в жизни не встречал.

— Я всего лишь идеальная копия тебя. — Лис фыркнул и потерся носом о шею. Сейчас ему казалось всё глупостями в сравнении с теми страданиями, что пережила его Пара. Прикоснулся губами к ключицам и тихо выдохнул:

— Знаешь, как бы это пафосно ни звучало, но он убил во мне оборотня. А ты возродил во мне человека.

Дин прижал омегу к себе и опрокинул на кровать, наваливаясь сверху и нежно целуя; так правильно и удобно, будто Лис был до малейшего изгиба создан специально под него.

— Есть еще одна вещь… — Дин неторопливо стащил с омеги обувь и свитер, интонацией показывая, что он никуда не намерен вставать с постели следующие несколько суток.

— Со свадьбой придется подождать, — почти выстонал Лис.

— Почему это? — оборотень сощурился, а зверь глухо зарычал внутри: ну уж нет, теперь он никуда этого омегу от себя не отпустит, не в ближайшую вечность.

— Потому что мне нет восемнадцати…

— И когда это было проблемой?

— Когда ты по документам либо покойник, либо инвалид. И единственный опекун — это папа.

— Ну, тогда мы определились с первым местом путешествия! — Дин прижался всем телом, кайфуя каждой клеточкой, наполняясь восторгом и ловя сладкую дрожь любимого.

— Не всё так просто… Со мной вообще не бывает просто… — Лис вцепился в широкие плечи, закрывая слезящиеся от счастья глаза и совершенно дурея от таких нужных прикосновений.

— Преодолеем. Лис?

— Дин, не говори го-о… — ответ потонул в жадном и нетерпеливом поцелуе. Всё потом. Система координат разбилась на непонятные кусочки, в которой самой важной была безудержная любовь, ясная и незамутненная.

Из всех миллиардов людей на планете нашлись двое, созданных друг для друга — это ли не чудо?

Встреча не могла быть иной, потому что они не какие-то иные.

========== бонус ==========

— Потому что надо было сразу звать! — заворчал Лис, маленьким торнадо врываясь в комнату, не снимая тяжелых ботинок. На ходу кинул куртку Дину и проехался коленями перед застывшим на диване Юрой, бездумно и счастливо пялившимся в пространство.

Лис проследил за его взглядом, но тот не выражал хоть малейшую толику адекватности.

— И давно он так?

— Ну, с Архангельска, — прошелестел рядом Ники, глядя как Лис щелкает пальцами перед носом у брата, — и здесь уже часа полтора.

Лис покосился на вожака — в черных глазах красноречиво читалось полное сомнение в его умственных способностях.

— Та-а-ак… на приказы реагирует?

— Нет, — откликнулся Дин.

— Ясно, — коротко кивнул омега, — Брысь отсюда!

— Чего?

— Сдриснули к двери, говорю. Щас буду творить магию. Шевелитесь, гоп-гоп-гоп!

Недоуменно переглянувшись, оборотни медленно направились к дверям комнаты.

— Юра-а, — приговаривал Лис, растирая ему виски и зачем-то дуя в лоб, — давай, приходи в себя.

Юра перевел взгляд на омегу перед ним, сделал несколько попыток сфокусироваться.

— Юрец, земля вызывает! Прием!

Внезапно лицо альфы озарилось узнаванием, и он мгновенно сграбастал омегу в объятья. Дин зарычал и на автомате дернулся от дверей.

— Спокойно! — Лис вскинул ладонь в останавливающем жесте. — Это от полноты чувств! Сейчас отпустит.

Юра разомкнул руки и радостно уставился на сидящего перед ним.

— Пару встретил? — участливо поинтересовался Лис.

Глаза альфы наполнились неподдельным восторгом, он попытался выдавить из себя какие-то слова, но захлебнулся воздухом и просто энергично закивал.

— Красивый?

Юра опять согласно закивал.

— Ну кто бы сомневался! Из Архангельска?

— Ты с ним прям как с маленьким ребенком, — послышался недовольный голос, ревнующего Дина.

— Ага, детский сад «Задорные волчата»! — проворчал Лис, не сводя взгляда с подопечного и делая руками странные пасы, будто пытаясь развязать трудно поддающийся узел. — Чувствую себя папочкой большого семейства.

Антипов удивленно вскинул брови, но тут же тепло улыбнулся. Пара вожака.

Тем временем Юра засуетился и вытащил из куртки какую-то книгу. Дрожащими пальцами протянул ее Лису и замер с благоговением.

— Что это такое? «Молекулярная биология»? Ни хрена себе! Какой молодец! Можно?

Юра поколебался отдавать ли свою реликвию в чужие руки, но, видимо, сочтя Лиса человеком, достойного доверия, протянул учебник.

— Вот смотри, книга из библиотеки, — омега принялся листать страницы, — и вот закладочка с напоминанием, когда её сдавать. И имя есть — Артём Во… Волков.

Лис с трудом проглотил смешок. Альфа закатил глаза в удовольствии, смакуя имя своей Пары. Внезапно блаженство сменилось какой-то маниакальностью, он с силой вцепился в плечи сидящему перед ним парню.

— Нет! — твердо ответил Лис, скидывая чужие ладони. — Даже вот не думай! Никуда мы сейчас не поедем. Нет. Только перепугаем парня на ночь глядя.

Мордашка у Юры сделалась такой несчастной, будто ему только что сказали, что Дед Мороз на самом деле существовал только в его воображении.

— В понедельник. Но прямо с утра! Обещаю. А теперь шуруй наверх, в душ и спать.

— И завтра, чтобы был на треньке как миленький! — добавил Дин.

Юра послушно качнул головой, встал с дивана, чуть не снеся листающего что-то в телефоне Лиса, обвел всех присутствующих серьезным, трезвым взглядом и потопал наверх.

— Вот это круто… — очумело выдал Ники. Брат если и не пришел в себя, то хотя бы стал реагировать на окружающий мир. А в том, что завтра он будет в полном порядке не было вообще никаких сомнений.

Лис пощёлкал что-то в смартфоне и вдруг резко согнулся, уже не в силах сдерживать рвущийся наружу хохот. Он содрогался в конвульсиях, безуспешно затыкая рот кулаком. Оборотни недоуменно уставились на ржущего омегу.

— Фуух… не могу… щас! В Архангельске есть всего два универа, где можно изучать биологию. И есть всего один Артём Волков, который, судя по данным соцсетей, учится в одном из них. Вот!

Он продемонстрировал экран, на котором сиял хорошенький, но очень старающийся быть серьезным омежка, с лицом самого прилежного ученика и домашнего мальчика, типичный «ботаник» и «синий чулок», в очках и галстуке-бабочке, гордо прижимающий к груди красный диплом.

Парни синхронно запечатали рты рукой, чтобы гоготом не привлечь внимание только что пришедшего в себя феерического неадеквата.

Физическая красота Юры нашла отражение в красоте ума.