КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 452376 томов
Объем библиотеки - 644 Гб.
Всего авторов - 212553
Пользователей - 99694

Последние комментарии

Впечатления

стикс про серию Хруст

отличная книжка

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Demiurge про Самсонов: Гранит (Самиздат, сетевая литература)

Нечитаемо

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Островский: Солженицын. Прощание с мифом (Биографии и Мемуары)

Собственно — что-то меня постоянно «уводит» от моего привычно-любимого жанкра, в область «серьезной литературы»)) Видимо — это все же признак взросления))

Данная книга (опять же случайно) попалась мне «на развале». И конечно — я не за что не взял (бы ее), если бы не «назойливая реклама» от тов.Делягина (это который Михаил). По его мнению, это одна из тех книг, которые все же стоит прочитать... Ввиду этого (а так же не буду скрывать, небольшой цены)) я приобрел данную книгу, и со временем (о ужас) стал ее читать))

В начале (довольно таки объемного тома) меня смутила некая сухость (и библиографичность) изложения... В самом деле — автор начинает «сходу», чуть ли не с генеологических корней и описания жизни всех потомков «подэкспертного героя». Данное обстоятельства (попервой сперва) немного печалит, но потом... в мозгу начинает вырисовываться картина жизни некой личности... причем личности отнюдь не героической, а вполне... (и да же напротив).

При этом — сразу оговорюсь! Лично я (в юности, да и сейчас), являлся поклонником как раз Шаламова, а не Солженицына. А Солженицына если когда и читал (да взял «грех на душу», было такое)), однако от всего (этого) у меня остались только некие смутные и не совсем положительные «отзывы»)). Так что с одной стороны, я просто решил (таким образом) восполнить «пробел в образовании» (а вдруг «выстрелит»), с другой — понять вообще «что это был за тип» (которого я вообще оказывается всю жизнь путал с академиком Сахаровым)).

При этом автор вовсе не ставит себе задачу - «обелить или очернить» подэкспертного героя... Автор просто выстраивает его жизнь и описывает те или иные моменты (разъясняя одновременно и все «нормативно-правовые последствия» того времени), так — что даже «читатель-идеалист», постепенно начнет задумываться о сути «данного героя».

Не знаю «кто как», (а я) в данном случае сразу вспомнил (приписываемую) Ленину цитату «про интеллигенцию» (и ее роль «в сфере удобрений»)). Про это даже Геббельс вроде что-то писал (если верить К.Бенединтову из СИ «Блокада»)... А нет! Вру!)) Уточнил - некто Ганс Йост (драматург оттуда же) цитата: «Когда я услышу слово культура, у меня рука тянется к пистолету»... Это все - именно то, что можно отнести насчет «нашего героя» (а не культуры как таковой). ГГ «в молодости» (на иллюстрациях которые так же есть в книге) выглядит «отнюдь не подонком», однако ближе «ко временам своей славы» он выглядит как человек «реально обиженный чем-то»... Обиженный (не в тюремном понятии), а именно обиженный на весь мир (ну по крайней мере на одну страну занимающую 1/6 ее суши). И такое лицо у «этого героя» - что становится странным, что сперва «ничего такого» вроде бы (о нем) и нельзя было сказать)).

Впрочем я ни разу не «физиогномист»)) Так что «львиную долю» этих впечатлений составляет именно описание «жизни подэкспертного». Так ГГ «во времена самой лютой и звериной гэбни» он (оказывается) не только неплохо живет, но и в том числе и во время войны безопасно для себя воюет, во времена гибели миллионов, награждается и «руководит», и даже ПОЗВОЛЯЕТ СЕБЕ (в эти без кавычек ужасные времена) пускаться в какие-то пространные и интеллигентские рассуждения «о том как все НЕПРАВИЛЬНО устроено» и как бы (он видимо) «гениально устроил бы все по другому»... И после этого — (он) еще и УДИВЛЯЕТСЯ аресту и обвинению)) Далее (что опять же странно) «наш герой» попадает в «Гулаговскую мясорубку», но (так же) не только не гибнет в ней (как прочие миллионы), но и отделывается вполне легко (по сравнению с ними).

При этом всем — ОН ЕЩЕ ИМЕЕТ НАГЛОСТЬ требовать для себя «справедливости» (которой как бы не было тогда и нет и сейчас) и постоянно о чем-то ноет и ноет...

Самое странное — что сейчас он легко бы затерялся в толпе «жующих сопли» в ЖЖ и инстангаме (ВК и прочих), где «всяческие эксперты» уже «давно знают как надо бы» (только не знают «как это все сделать не на бумаге»)). И да — для справедливой критики всегда есть место (стараниями всех властей, прошлой и нынешней). Но то что «творит» именно наш ГГ напоминает дикий поток именно ИНТЕЛЛИГЕНТСКОЙ «мысли» от которой откровенно тошнит.

Сам же ГГ (вопреки своим «твердым убеждениям»), то уверяет всех в своей «приверженности идеалам коммунизма», то выбивает вторую квартиру (в прежней видите ли сильно шумят соседи в гаражах рядом, а это мешает «творчеству»), то покупает «дачку», то «машину» (с валютных поступлений! ДА! В СССР!), то пишет «покоянные письма товарищам из ЦК», то признает, то кается (в душе при этом «их всех презирая»), то прячет рукописи, то отправляет их заграницу... В общем ведет себя как минимум очень странно.

Автор «раскапывающий месяцы и годы» ГГ, показывает нам не «великого затворника», а человека который буквально каждый месяц «колесит по Союзу», знакомится с такими же «пострадавшими от режима», и то признается им в верности, то отказывается от них, то записывает их в верные друзья, то сетует «на их предательство»... В целом «вся это беготня» на 1/3 книги УЖЕ НАЧИНАЕТ НАДОЕДАТЬ, т.к вместо «работы» ГГ то и дело свободно ездит туда-сюда (включая Эстонию и прочие «оккупированные территории» заметьте) и что-то постоянно «мутит и мутит»... И всем (на это) как бы «наплевать!

Далее (в период своего «становления», да и ранее) герою «прям удивительно везет»... Там его замечают и там-то, приглашают, награждают, включают в Союзы (писателей и т.п). И вот наш ГГ «прям расцетает» и (обласканный) бежит «весь запыхавшийся» уверить «первых» о том что «ОН СВОЙ!!!»

В общем — много всяких случайностей (и это еще только то, что находится в 1/3 книги), но все это позволяет сделать вполне самостоятельный (без какой-либо «назойливой подсказки» конкретно от автора) вывод, что «наш человечек» не так прост «каким хочет казаться». Я лично думаю (субъективное мнение) что все его «покатушки» носили совсем не случайный характер... и что все это, очень уж сильно смахивает «на оперативную работу засланного казачка» (по выявлению оппозиции и по ее объединению... для дальнейшего соединения дел в одно производство)). Не знаю — так ли это на самом деле, но отчего-то ГГ (порой) живется (в «клятом Совке») настолько вольготно, словно он единственный (уже) живет в 90-х, а все остальные (пока) еще в... социализме.

Первое же (художественное) сравнение Солженицыну, которое сразу приходит на ум, - это персонаж из книги Антона Орлова «Гонщик» (некий журналист рода «либерастум сапиенс», который ради фееричного репортажа и рейтинга, готов в прямом смысле лить реки крови). А что? Очень даже похож))

Дописано 2021.03.01
Совсем недавно я оставил эту книгу «долеживаться» на полке недочитанной... И в самом деле — не прочитав и половины книги меня стало отковенно «тошнить» от данного персонажа... Все эти постоянные жалобы «на власть и непонимание» (которая кстати постоянно Солженицына обсуждает, на высшем ЦК-шном уровне и вместо того, что бы наконец «посадить отщепенца» и забыть о нем — отчего-то «с трудом высылает его за границу»). А все эти вопли ГГ:
- о предателях и «кровавой Гэбне» (которая отчего-то ведет себя в отношении данного лица, не как репресивная машина, а как какая-нибудь нидерландско-толерантная полиция наших дней),
- все эти «негодования» по поводу «бывших друзей» (предавших его), «бывшей жены» (бросившей его, видимо в силу столь малозначительного факта, как рождение ТРЕТЬЕГО ребенка от другой));
- «о непонимании» политики издательств и прочих «агентов», (в СССР и за границей) которые «все вечно что-то делали не так» (но тем не менее принесшие ЕМУ при этом, «мировую славу» и миллионы долларов, еще при жизни в Союзе);
- о вечном «таскании архивов» (и ожидании ареста, который «все так и не наступал), о бесконечном «переделывании» всяческих глав (и «узлов»), о вечном нытье на невозможность работы (которое по объему проделанной ГГ лично — никак не «тянуло» на собрание сочинений в виде многотомных томов), на вечное «отсутствие условий и вдохновения» (при том что ДАЖЕ свой ЛЮБИМЫЙ СТОЛ, «ГГ» таскал от места к месту и распорядился увезти с собой в СаСШ), на постоянную необходимость «решения мелких бытовых вопросов» (в виде ремонта ЛИЧНОГО АВТО, дележа ДАЧИ при разводе и т.п и т.п)

Таким образом — уже к середине книги читателя (в моем лице)) все это настолько откровенно начинает бесить, что книга отправляется «обратно на полку» недочитанной.

P.S Самое забавное — что автор «рисующий нам это все» не сколько не манипулирует фактами (как казалось бы) а ПРОСТО ПОКАЗЫВАЕТ НАМ лицо данного исторического персонажа, который САМ (своими словами) формирует такое представление о «себе любимом»)

Дописано 2021.03.13
Вернувшись через какое-то время обратно к чтению данной книги (с твердым намерением все-таки прочесть ее до конца) я опять стал обращать внимание на некую «странность событий». Вместо того что бы «наконец-то творить и творить» (находясь уже не в «презренной стране» Советов, а на «благословенном Западе») ОН продолжает бесконечные встречи, поездки, и обустройство «себя любимого».

При этом ОН настолько «распыляется», и словно стремится «доказать всему и вся», что... черное это белое и наоборот. При этом он настолько запутывается в своих стремлениях, что (его) практически начинает лихорадить «всяческими поучениями» (по поводу и без). Вся же его демагогия очень напоминает политику «двойных стандартов», когда любое (пусть даже обоснованное возражение» объявляется «стремлением его очернить», а любой кто задает «неудобные вопросы» мигом становится «агентом КГБ»).

Все это, а так же «бесконечные правки, бесконечные главки» и постоянный «трындеж» об этом — очень напоминает старый анекдот в стиле: «...мы пахали». Все это видно невооруженным взглядом и сразу же становится понятно, что «бывший несгибаемый кумир» (от интеллигенции) всего лишь очередной приспособленец, который «постоянно что-то вещает с умным видом» и постоянно «чему-то учит, учит... учит».

В общем — если данная книга и учит чему-то, так тому, что практически все «идеальные люди» при ближайшем рассмотрении могут оказаться … (совсем не тем, чем они казались).

Дописано 2021.03.23
Бросив уже в очередной раз эту книгу, я все таки нашел в себе силы ее продолжить... Ближе к «финалу», автор вдруг внезапно меняет тактику: и в ход уже идет не сколько «унылое перечисление дат и встреч», а уже выводы (автора) по конкретным (образовавшимся) вопросам к «герою данного романа». Самое забавное, что такое перечисление «несостыковок», уже фактически не нужно, т.к все первоначальное мнение (которое они по идее должны были сформировать) уже давно сложилось. Поэтому данная часть, уже не сколько «развенчивает миф», а сколько его «подкрепляет».

Так что «вся эволюция главного героя» уже представлена «в полных красках»: его многочисленные предательства, его позерства, и прочие вещи, порой стоящие жизни его бывшим соратникам. Однако хочется обратить внимание на другой факт — помимо художественной части в данной книге имеется и множество фотографий, показывающих нам: (сначала) то человека которому хочется верить, то человека «смертельно обиженного на всех» (во время жизни в Союзе). Между тем, что касается более позднего периода («времени славы» нашего героя «за бугром»), хочется отметить что (на мой субъективный взгляд) это уже лицо не столько человека смертельно уставшего... но и человека глубоко несчастного. А ведь это (казалось) самые лучшие моменты его жизни (Нобелевка, жизнь за границей и т.д и т.п).

Так что, хотя бы одно это (на мой взгляд) уже показывает его, как человека, который постоянно чего-то боится... Который вынужден «постоянно что-то придумывать» и постоянно оправдываться... Словно он живет не жизнью «всеми признанного гения в почете и достатке», а преступника который постоянно ждет «своего ареста и раскрытия»)) И что? Стоило это все того? Не знаю... На мой (опять же субъективный взгляд) конечно нет! Хотя... каждый идет «своим собственным маршрутом».

Дописано 2021.03.27
Фффух! Наконец-таки я дочитал данную книгу!)) Прям не верится)) И кстати — в этом мне очень помог... длинющий перечень отсылок и ссылок (аж на 100-150 страниц!!!)) И в самом деле... без него «автор рисковал», что эта книга останется недочитанной)).

А что касается финального вердикта (в части кем на самом деле являлся Солженицын), то думаю, что он не совсем правилен... Вернее правилен не вполне...

Да в части агента КГБ (и прочих разведок) — все логично и вполне обоснованно. Единственно, что касается выводов по КГБ, то они (по утверждению другого известного историка) только при Семичастном играли свою самостоятельную роль, а все что было после Андропова — это все лишь исполнение «руководящих указаний» верхушки... Так что в данном случае — думаю надо брать шире и не ограничиваться одним лишь «клеймом» (агент КГБ).

Что же касается заявленного тов.Делягиным масштаба (значения данной книги: прям в стиле «эпохально» и … прочее и прочее), думаю что данная книга довольна интересна (не только в части описания «жизни ГГ», но и в части атмосферы того времени), но такого: что бы «вот блин! Прям ващще..»)) сказать все же нельзя... Обычная книга-расследование, ставящая наконец «все на свои места» с помощью логики и исторических документов.

P.S Но вот то, какой объем автору удалось «перелопатить» (что бы написать данную книгу) все же не может не вызывать огромного уважения!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Бушков: А она бежала (Научная Фантастика)

Очередной микрорассказ из сборника, который я так долго не могу «добить»)) И вот я уже (казалось) на последнем десятке страниц... ан нет — количество рассказов никак не убывает, зато их объем упал до 2-х 3-х страниц... Вот я и застрял, что уже немного начинает раздражать))

Данный микрорассказ опять написан в стиле... нет — не плохо... и не хорошо... Просто — никак! (да простит меня автор)) И это при том что (в сборнике) имеется пара-тройка «настоящих и пронзительных вещей»! Однако здесь же все именно «никак»...

Потихоньку подходя к данному рассказу я (судя по названию) ожидал очередную грустную или лирическую заметку от автора, о некой … особе женского рода (с которой что-то приключилось). В мозгу уже крутились (как ассоциация) начальные кадры фильма «Край». Увы... действительность оказалась куда как... фантастичней...

По сюжету рассказа, некое «явление» происходящее безо всяких видимых (и главное разумных) причин начало грозить (масштабом своих последствий) всему «цивилизованному миру» . Ну а поскольку «сильные мира сего» не особо верят в чудеса — первое что им пришло на ум, это задействовать «привычные орудия убеждения».

В финале этого микрорассказа, сделан некий намек на последствия применения «данных весомых аргументов». Что же касается ответов на вопросы, здесь их просто нет — что превращает весь этот рассказ в некую зарисовку, без конечного смысла или логики... Что ж... единственное что можно сказать, так это только то, что этот рассказ (из сборника) является отнюдь не самым худшим))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Demiurge про Идрисов: Коэффициент человечности. 1 том (Социальная фантастика)

Более бездарно слить концовку это надо постараться, не рекомендую читать это гавно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
greysed про Ланков: Красные камзолы II (Самиздат, сетевая литература)

мало страниц не про што,ГГ просто ходил туда сюда.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
greysed про Земляной: Горелый магистр (Альтернативная история)

лютая хренотень

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Куклы Гарри Поттер Harry Potter

Смута. Дилогия (fb2)

- Смута. Дилогия 1.18 Мб, 334с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Владимир Николаевич Скворцов

Настройки текста:



Владимир Скворцов СМУТА. ДИЛОГИЯ

Смута

Глава 1

— Ну что же, коллеги, время вышло, и кажется, нам больше ждать некого. Если кто-то подойдёт ещё, мы все с вами будем только рады. А сейчас позвольте мне открыть внеочередное собрание членов нашего садоводческого товарищества.

Не успел я закончить дежурную фразу, как раздался громкий хлопок, всё перед глазами потеряло резкость и слилось в одно размытое пятно. Я даже не успел понять, что произошло, и попытаться протереть глаза, как вернулось прежнее восприятие окружающего. Вот только оно почему-то стало другим. Вместо привычной площадки перед будкой охранника и входом в наши коллективные сады, где обычно и проводились подобные собрания, мы все оказались стоящими в чистом поле.

Здесь будет правильным, как говорится, огласить весь список присутствующих и затронуть место происшествия. Наше товарищество располагается неподалёку от Москвы, в ста двадцати километрах по направлению к Ярославлю. И большая часть садоводов — москвичи, вышедшие на заслуженный отдых и отдающие свободное время работе на земле. У каждого из них конечно имеется своя профессия, по которой они отработали не один десяток лет, но после выхода на пенсию многих начинает тяготить ритм большого города, хочется тишины и покоя, а их в избытке предоставляет дача.

Так что многие из наших садоводов живут здесь почти всё лето, так же как и я со своими близкими. Позвольте представиться — Романов Михаил Федорович, нет, я не основатель династии Романовых, а обычный пенсионер, бывший инженер-механик, отработал много лет на разных производствах, причём в основном приходилось заниматься нестандартным оборудованием, а точнее, системами механизации и автоматизации производств.

После выхода на заслуженный отдых приобрёл земельный участок в этом товариществе, да не шесть соток, а гораздо больше, тем более, что такая возможность предоставлялась вполне законно, построил на выделенном месте дом, и большую часть времени провожу в нём вместе со своей женой Евдокией. А что нам делать, дети выросли, у них своя жизнь, правда периодически подбрасывают на выходные внуков, но это всем в радость. Рядом со мной построили свои дома мои братья — средний Лев и младший Иван.

Оба они военные пенсионеры, отслужили свои сроки, и хоть были хорошими офицерами, но очень неудобными подчинёнными для своих командиров, так что при первой возможности в звании майора оказались отправлены в отставку. Лев служил в десанте, Иван — в морской пехоте. Наши родители погибли в автомобильной катастрофе, так что растила нас бабушка, царство ей небесное, ну и мне, как старшему брату, пришлось стать примером грубой мужской силы и непререкаемым авторитетом. Поэтому с измальства мы привыкли держаться вместе.

Так вышло и сейчас. Я тут организовал небольшой кооператив по переработке излишков урожая, а то сердце разрывается, глядя на землю, усыпанную яблоками, а также прочими дарами, пропадающими при хорошем урожае. Готовую продукцию меняем у военных на горючее и многое чего другое, благо связи с армейскими снабженцами остались. Так что мы с братьями и сейчас при деле, да и не только мы, а все желающие, готовые принять участие в спасении своего урожая.

Есть у нашего кооператива и свой автотранспорт, газон, переделанный старым его хозяином под дизель. Вот на подножке этого автомобиля я сейчас и стою, пытаясь понять, что же произошло. И тем же самым занимались ещё восемнадцать человек, располагавшиеся передо мной. Все они недоумённо оглядывались по сторонам, стараясь понять, откуда тут взялось поле, куда делись сады и привычная обстановка.

— Что произошло, где мы, что случилось? — так и сыпались вопросы с разных сторон.

— Тихо, народ, тихо. Главное без паники, сейчас разберёмся и всё выясним. Не надо зря шуметь, — пришлось мне успокаивать людей и наводить среди них порядок. Но что-то, кроме всего окружающего нас, было не так, чем-то ещё, кроме пейзажа, оно отличалось от привычного. Но после очередного крика всё стало ясно:

— Посмотрите на себя! Мы все стали моложе!

И тут я действительно понял, что стоящие вокруг меня люди мало напоминают пенсионеров. Крепкие двадцатипятилетние парни, красивые и обаятельные девушки — вот кто сейчас находился в этом чистом поле. И тут раздался ещё один возглас:

— Это попаданство! Мы перенеслись в какое-то другое время, так всё происходящее обычно описывают в книгах.

Похоже, идея переноса во времени была знакома многим, на эту тему было проведено немало споров и сломано ещё больше копий, как на страницах книг и журналов, так и на экранах телевизоров и просторах Интернета. В них принимали участие самые разные люди — от юмористов до программистов, высказывались самые неожиданные, порой диаметрально противоположные мнения.

Ну и особенно популярной была идея альтернативной истории, когда благодаря вмешательству потомков в жизнь предков удавалось изменить привычной всем ход событий. Среди окружающих меня людей стали раздаваться крики то ли согласия, то ли протеста против произошедшего. Теперь всех занимали извечные русские вопросы — кто виноват в случившемся и что делать дальше. И опять взгляды обратились на меня.

— А я вам что, вселенский разум, чтобы знать ответы на все вопросы? И почему чуть что, так «скажи, Федорыч»? Я пока могу сказать только одно — надо отойти куда-нибудь в сторонку, найти спокойное место, понять и обдумать произошедшее, да заодно и узнать, куда мы попали. Поэтому предлагаю не пороть горячку, вот там видна опушка леса, давайте залезайте все в кузов и отправимся туда. Там всё и обсудим.

В такой ситуации самое главное — дать объяснение происходящему, каким бы фантастическим оно ни выглядело. Книжки все читают, как-никак мы были, а скорее всего и до сих пор являемся, если не самой, то одной из самых читающих стран мира. Так что услышав такие знакомые слова — попаданцы, перенос, другое время, — люди успокоились, как же, любой русский считает себя по крайней мере знатоком, если не экспертом, по выживанию в самых экстремальных условиях. Во всяком случае, теоретически, и готов научить этому любого смертного, да и бессмертного тоже.

Так что мы все, хотя некоторые что-то и бурчали про необходимость находиться на том же месте, вдруг опять откроется портал, погрузились в машину и отправились к видневшемуся рядом лесочку. Кстати, виднелся не только лесочек, но вдали располагалось что-то похожее на населённый пункт.

После проведения планируемого собрания садоводческого товарищества мы с братьями семьями хотели отправиться на охоту, как-никак недавно открылся сезон, утка сейчас жирная, поохотиться можно было знатно. Соответственно в машине всё было припасено для нескольких дней проживания на природе. Так что, добравшись до леса, мы с братьями быстро вытащили стол, поставили портативную газовую плиту и на неё чайник. С кружкой горячего чая обсуждать любые проблемы гораздо легче.

— Слышь, Лёва, неплохо бы на разведку смотаться, — обратился я к брату. — Вон там какие-то дома виднеются, сбегал бы по-молодецки. А я тут пока людей успокою, разговоры о жизни и текущем моменте вести буду.

— Понял. Ваньша, бери ружьё и бегом за мной.

Вся процедура подготовки чаепития придала произошедшему совсем другой характер и несколько успокоила народ. Ну какие могут быть страхи в том, чтобы выпить стакан чая? Да и сама процедура вносит в душу умиротворение. Вот я и пытался в меру своих сил и понимания ситуации вернуть людям спокойствие, ведь самое главное — избежать паники и принять взвешенное решение. Почему сам оставался спокоен? А не знаю. Вот было ощущение, что всё нормально и ничего плохого с нами не случится. Откуда и почему появилось такое чувство, сказать не могу, но во всём произошедшем я не видел ничего страшного.

— Федорыч, а почему мы на машине не поехали к тем домам? — спросила меня Тамара Головина, показывая в сторону видневшейся деревни.

— А ты знаешь, что там? И я нет. А может, там первобытные люди живут и пришельцев на кострах жарят? Вот поэтому туда отправились Лева с Иваном, узнают обстановку, соберут информацию о времени и месте, где мы находимся, и вернутся сюда. А мы потом решим, что нам делать. А пока давайте чай пить.

— Ты знаешь, Федорыч, а вот меня беспокоит то, что мы все вдруг помолодели, — вступил в разговор Гриша Шаховский. Мне кажется, что всё это неспроста, и сюда мы попали если не навсегда, то надолго.

— Да, да, и нас это беспокоит, — загомонили окружающие.

— Ты знаешь, Гриша, смотри на произошедшее по-другому. Мы для себя уже решили, что попали в новый для нас мир. Там, в прошлом, мы были отработанным материалом, чего уж от себя таиться. Все тихо-мирно доживали оставшиеся годы, просто сил ни на что другое у большинства не хватало. А теперь посмотри вокруг, все как боевые кони землю роют, хоть сейчас в бой. Только пока большинство из нас не знает, на что рассчитывать и с чего начать.

— А если я не хочу опять бороться за место под солнцем, а хочу спокойно сидеть и не квакать? — это Ванька Голицын, вечный спорщик и поперечник не преминул вставить своё слово.

— Не хочешь — живи, как хочешь. Я, кстати ничего тебя делать не заставляю и ни к чему не призываю. Тем более, мы про эту жизнь ничего не знаем. Поэтому я предлагаю всем не суетиться, попить чаю, успокоиться, принять свершившееся как факт и подождать, что нам скажут Лёва и Ванька.

К этому моменту поспел чайник, посуды на всех конечно не хватило, и начался весёлый гомон, сопровождающий подобную ситуацию. И дальше пошёл уже спокойный разговор, касающийся обсуждения произошедшего, по большей части вспоминали прочитанные книги о попаданцах и путях их выживания в новом мире. Где-то часа через два мы заметили быстро идущих, порой срывающихся на бег, моих братьев.

— Ну что, господа попаданцы, могу вас поздравить, мы действительно попали!

— Говори, Лёва, не томи. Что узнали? — не выдержал я.

— Сейчас август месяц 1608 года от рождества Христова. А находимся мы в княжестве Московском, на окраине города Устюжна Железнопольская.

— Ох ты ёпсель-мопсель, — вдруг выругался в наступившей тишине Иван Михайлович, отработавший не один год учителем истории, увлекающийся историей Русского государства и знающий о нём если не всё, то очень и очень много.

— Что, Вань, так плохо? — тут же спросила его жена Ольга.

— Да как сказать, по Задорнову — так веселуха полная, а вот как будет — кто же его знает.

— Ты давай, Ваня, расскажи людям, что нам ждать следует? — спросил я его.

— Войны.

— С кем это ты воевать собрался, друг мой Ваня? — спросил его Лев.

— Вы праздник 4 ноября помните? Ну тот, что день единения, и про Минина с Пожарским знаете. Так вот, сейчас начинается польско-литовская интервенция. Уже появился Лжедмитрий II, которого называют Тушинским вором, его войска осадили Москву, и по стране разбрелись польские отряды, приводят все города к подчинению новому царю.

А город этот, — и он махнул в сторону видневшихся вдали домов, — Устюжна или Железный Устюг или Устюжна Железнопольская, располагается примерно в пятистах километрах от Вологды и станет со временем одним из центров сопротивления полякам. По первости, как раз в это время, город признал их власть, затем вернулся под руку царя Василия Шуйского, а потом, после начала сопротивления, принял на себя первые удары поляков и выстоял.

Сейчас, по-видимому, город никому не подчиняется, поляки привели его под руку самозваного царя Дмитрия и отправились дальше. Так что можно попытаться временно там устроиться, вот только надо быть готовым ко всему. Этот город стал одним из центров, где начало собираться русское ополчение северной земли Московского государства. Так что будет всё по Задорнову — веселуха, вот только крови прольётся немеряно.

— Ох не люблю я поляков и литвинов, — задумчиво протянул Лёва.

— Вы это тут прекратите историю обсуждать. Нам надо найти место для ночлега и определиться с жильём на ближайшее время. Как-то не хочется мне в лесу ночевать. Так что давайте собираться, и надо в город двигаться — есть там поляки, нет там поляков — разберёмся на месте. А вы, братья, ружья пулями перезарядите, или картечью. Так, на всякий случай.

— Уже. А вон и гости к нам нежданные.

Обернувшись, я увидел шестерых всадников, двигающихся в нашу сторону. Судя по связанным рукам, один из них был пленником, а намерения остальных, учитывая что они направлялись к лесу, были понятными. Тем более, что связанного сопровождали пятеро вооружённых людей, один из которых, одетый достаточно богато, судя по всему, был старшим. Похоже, какой-то воинский отряд или подразделение во главе со своим командиром, причём заняты далеко не мирным делом. И в такой ситуации рассчитывать на благоприятный исход нашей встречи мог бы только большой оптимист.

Как будто предчувствуя неприятности, все наши встали ближе друг к другу, теснее. Лев и Ваньша вышли вперёд и разошлись немного в стороны, стараясь расположиться сбоку от незнакомцев, держась настороже и будучи готовы к любому развитию событий. Я выдвинулся навстречу чужакам, не давая им приблизиться к беззащитным людям. Сам, кстати, тоже повесил на плечо двустволку, всё-таки мы на охоту собирались, так что оружие имелось, а с ним было как-то спокойней при встрече с незнакомыми вооружёнными людьми.

У незнакомцев вперёд выдвинулся командир, и глядя на нас сверху вниз, небрежно, с чувством собственного превосходства и значимости спросил:

— Кто такие?

— Посольство государства СССР, немного заблудились, да попали в беду при переправе через речку, утонуло всё наше имущество, запасы, да и некоторые из людишек. Хорошо бы нам где-нибудь обустроиться на время, чтобы собраться с силами, отдохнуть и продолжить наше путешествие, — ответил я.

— Не знаю я что-то такого государства. Где оно находится?

— Далеко на востоке, за горами и морями, путь туда долгий и трудный, поэтому немудрено, что мало кто такую дорогу может пройти, из-за чего знают о нашей стране самые образованные и допущенные до государственных секретов люди.

— Мне нет никакого дела до вашей страны, а вот раз вы попали сюда, то будете делать то, что я скажу. Все давайте идите в эту вонючую деревню, там мои жолнеры разберутся с вами. И не забудьте прихватить всё своё имущество, может быть мне что-то и понравится из него. Вот у тебя я вижу ружьё интересное, давай его сюда. Оно тебе больше не понадобится, ты под моей защитой.

— А кто ты, считающий себя непогрешимым и всемогущим?

— Я, пан Волдыевский, после того как этот сброд, — и он махнул в сторону города, — принял руку царя Дмитрия, остался здесь, чтобы присматривать за смердами, собирать дань в пользу царя и бороться с ересью. Именно я хозяин здешних мест.

— Я думал, что это русская земля.

— Теперь ей будет править царь Дмитрий, а он очень любит польских солдат, помогающих вернуть ему законный трон. Так что теперь нам придётся учить порядку этих русских свиней.

Ванька всегда был среди нас самых шустрым и несдержанным. Даже годы службы не помогли ему избавиться от этой привычки, из-за которой ему приходилось часто страдать.

— Ты бы лучше, урод, убирался домой или научился разговаривать с уважаемыми людьми. Жизнь-то у тебя одна, да и та пустая и никчёмная, — не выдержал Ваньша.

— Что-о-о? Да как ты смел вообще говорить без разрешения, смерд? Солдаты, повесить его.

Ну да, так мы и стали этого дожидаться. Ванька метнул нож, который пробил горло этому пану, после чего вскинул свою двустволку и свалил двоих. С другой стороны дважды грохнуло Лёвкино ружьё, а последнего, ещё остававшегося живым поляка, дострелил Ваньша, успевший перезарядиться.

Надо ли говорить, что всё произошедшее повергло народ в ступор. Как же так, всего несколько часов назад мы все жили в мире, где дело редко доходит до таких кровавых разборок, во всяком случае, для большинства населения. И произошедшее по меркам того, оставленного нами мира, было преступлением. Давно прошли времена мушкетёров, когда только за намёк на грубое слово в свой адрес можно было лишиться жизни, сейчас все отличались огромной толерантностью и всепрощением. Может, у этого поляка было тяжёлое детство, и он не доедал? Так его жалеть надо и давать лучший кусок.

— Слава Богу, дошли до Него наши молитвы, — вдруг раздался незнакомый голос.

Все невольно оглянулись, заговорил ещё один незнакомец, остававшийся сидеть связанным на лошади.

— Что бы со мной ни случилось, я должен от имен всех жителей города сказать вам спасибо. Это был настоящий упырь, каждый день кого-то пытали и мучили, его люди шарились по всему городу, врывались в дома, хватали девок и баб, тут же их насиловали, забирали любую понравившуюся вещь, а если им оказывали хоть малейшее сопротивление — убивали всех, находившихся рядом. Это не люди, а настоящие демоны, и я благодарю вас за спасение города. Правда, там ещё остались солдаты, но думаю, узнав о судьбе своего хозяина, они быстро разбегутся.

— Кто ты, незнакомец? — спросил я.

— Я дьяк местного приказа, Широков Савелий Михайлович, можете обращаться Савелий. В городе никакой власти не осталось, кто сбежал, кого убили, а сейчас добрались до меня. Почему не кончили на месте — не знаю, как не знаю, почему повезли в лес. Но я только рад тому, что произошло, значит, Он не оставил нас в своей милости, и всё вернётся на пути своя. Это нам испытание.

Сказанное Савелием слышали все, что немного их успокоило, как же, представитель местной власти одобрил сделанное пришлыми, да ещё и благодарен за это. И пусть никто не пустился в пляс, но люди расслабились, хотя в голове у многих произошедшее выглядело каким-то побочным событием, пусть страшным и безжалостным по своей сути, но не имеющим к ним никакого отношения. Все ещё жили по стандартам покинутого мира и даже не задумывались о примерке на себя реалий здешнего.

Похоже, Ваньша первым преодолел этот порог. Сейчас он освобождал пленника от верёвок, с опаской посматривая по сторонам.

— Скажи, Савелий, мы можем найти в городе жильё на некоторое время? И раздобыть еду и одежду. Я уже говорил, что хотелось бы отдохнуть перед дальнейшей дорогой, да и подготовиться к ней надо. Зима уже не за горами.

— Можете, сейчас многие дворы стоят покинутые или лишились своих хозяев. Еду и одежду достать тоже можно будет, вот только деньги нужны. Очень много пограбили и забрали себе поляки.

— А сколько их осталось в городе? И где они живут? — спросил Ванька.

— Всего их было около полусотни, но сейчас осталось не больше половины, часть ушла с обозом, увозя награбленное своим покровителям. Живут в усадьбе, раньше принадлежавшей купцу Неелову. Каждый день пьют, жёнок со всего города таскают, одно разорение от них и страх.

— Как, Савелий, найдёшь нам проводников по городу, да с десяток охочих людей? Мы с твоего согласия сейчас отправимся заселяться на двор, что ты укажешь, а ночью, точнее под утро, навестим татей. Нам всё равно деваться некуда, за этих, — и Ваньша махнул в сторону трупов, — нас, да и тебя, не помилуют. Не возражаешь против такого плана действий?

— Думаю, это будет правильно. Не по-людски вести себя, как эти пришлые.

— Ох и повеселимся, братуха, — воскликнул Ваньша, хлопая Лёву по плечу.

Глава 2

День уже заканчивался, когда мы добрались до этой самой Устюжны. По нашим современным меркам, небольшой городок на несколько тысяч жителей, расположенный на берегу реки в месте её слияния с другой. Вокруг него нет никаких укреплений, как и детинца внутри. В городе несколько церквей, дома деревянные, дворы большие, в каждом по несколько строений, как правило, стоящих на подклетях. Внизу располагаются хозяйственные или жилые помещения для прислуги, наверху горница.

Савелий довёл наш караван до одного из таких дворов. Мы все поместились в кузове грузовика, туда же были сложены по большей части собранные с убитых трофеи. Ими оказались имеющиеся при них деньги, оружие, одежда и обувь. Нам всё пригодится, если не себе, то пойдёт на продажу.

На двух лошадях верхом двигались Ваньша с Левой, остальные три тянули машину, я ей управлял. Да, зрелище было достаточно непривычное, но чтобы не пугать местных самобеглой шайтан-арбой, нашли верёвки и смогли худо-бедно, но заставить лошадей тянуть грузовик. Бросать нам его никак нельзя, да и без надзора оставлять в лесу ну очень не хотелось.

Всё произошедшее для многих из нас было непонятным, и судя по первой реакции, воспринималось как плохой роман из жизни попаданцев. Да в общем-то и трудно найти обычного человека, оставшегося равнодушного к произошедшему. Но как ни странно, люди ещё держались, не было ни криков, ни слёз, ни проклятий. Видимо, факт омоложения оказался достаточно веским аргументом в пользу произошедшего и сразу снимал все отрицательные эмоции.

Перед отправкой в дорогу я обратился к остальным с предложением:

— Коллеги, я вас понимаю, всё происходящее не укладывается в привычные для нас стереотипы поведения, но я попрошу вас немного повременить с высказыванием своих мнений. Сейчас не место заниматься спорами по поводу реалий этого времени. Давайте доберёмся до нашего временного жилища, найдём еду, узнаем больше о том, что происходит вокруг, а потом будем вести разговоры.

Кто-то уже определил своё место здесь и ведёт себя соответственно, кому-то ещё предстоит это сделать, так что не торопитесь осуждать или клеймить других. Постарайтесь понять, куда мы попади, понять, как живут и что чувствуют местные обитатели, и только потом действовать и говорить по меркам покинутого нами мира.

Как ни странно, это подействовало, в первую очередь соотечественники стали пытаться осмыслить, куда же нас занесло, и вспоминать всё, что знали об этом времени, а не вешать ярлыки и клеймить поступки других. Об этом по большей части и шли разговоры во время нашего неспешного движения, но и они затихли, когда мы добрались до города.

Сам город казался вымершим и притихшим, словно затаившимся и пытающимся укрыться от взора врага, оглядывающегося вокруг и выбирающего с чего начать грабёж. Людей на улицах не было, хотя чувствовалось, что они тут жили и просто прятались, надеясь избежать возможных бед. К счастью, далеко ехать нам не пришлось, дом, в котором нас собирался поселить Савелий, находился на самой окраине.

— Вот, люди добрые, тот двор, в котором вы можете расположиться на первое время. Здесь раньше жил хороший мастер, но его убили, а хозяйство разграбили. Наследников не осталось, так что живите пока, а там видно будет, — сказал Савелий, заведя нас в один из дворов.

— Меня зовут Михаил, по отцу Федор, — наконец представился я. — Скажи, друг Савелий, ты можешь нам помочь приобрести еду, ну там мясо, горох, зерно, муку или хлеб, а то у нас ничего нет. Если нужны деньги, возьми, сколько надо, — и я протянул ему доставшиеся нам с покойников монеты. — Хорошо бы ещё купить лошадь с телегой, точнее телегу, лошадь вроде бы у нас есть, одежду для людей, ну и какой-нибудь инструмент и посуду. Хватит этих денег?

Раньше всеми хозяйственными делами занимался наш проводник, но он утонул при переправе вместе со всеми вещами и деньгами. Так что если это тебе не в тягость, помоги сам или порекомендуй того, кто сможет нам пособить. И будет хорошо, если ты сможешь вечером прийти к нам на трапезу, расскажешь о здешней жизни и обычаях. А то ведь для нас многое здесь в диковину, в нашей стране живут по-другому.

— Я помогу вам, Михаил, жизнь-то мою вы спасли, чего уж там скрывать. Но как вас встретит город, обещать не могу. Как начнёт темнеть, приеду, приглашу с собой одного купца, он хороший человек, лишнего не возьмёт, но и вы его не обижайте. Он вам поможет.

— Спаси тебя Господь, Савелий, за доброту твою и справедливость.

— И не забудь подобрать и привести десяток хороших бойцов, надо будет с незваными гостями разобраться, — напомнил Иван об обещанном.

— Так-то оно так, — ответил дьяк, — но смотри, воин, не ошибись.

— А что я не так сделал?

— В бою допускается многое, а вот если ты замыслил ворога убить во сне, то так поступают только тати, и многим это может не понравиться. Лучше будет, если ты возьмёшь их в полон, а потом люди припомнят им содеянное и вынесут свой приговор. Тогда и тебе почёт будет, и греха на душу не возьмёшь.

Сказав это, Савелий развернулся и направил лошадь к выезду со двора. Выделенное нам подворье находилось на окраине города, открытого всем ветрам, и на наш взгляд совершенно не пригодного к обороне, не было ни стен, ни каких других защитных ограждений. Выделенный нам двор оказался обнесён высоким забором из брёвен, скрывающим всё, происходящее за ним. По сути дела, нам досталась настоящая усадьба, хотя в это время так и выглядели дома состоятельных жителей.

Здесь находилось два жилых дома и три повалуши, соединённые крытыми переходами, конюшня, амбар, кузня, баня, поварня и ряд других хозяйственных построек. Назначение многих сооружений нам стало понятно только после их изучения.

Богатая усадьба, видимо принадлежала раньше далеко не бедному человеку. Во всяком случае, как место для нашего размещения она подходила идеально. Правда, из всего нужного для нормальной жизни там были только стены, немного дров и вода, всё остальное — посуда, продукты и любое другое имущество, имеющее хоть какую-то ценность, отсутствовало.

От добра добра не ищут, и после осмотра подворья каждый стал выбирать себе подходящее место. Тут же провели и первую перепись попаданцев. Всего нас оказалось девятнадцать человек:

— Я, Михаил Федорович Романов, пенсионер, бывший инженер-механик и моя жена Евдокия, учитель биологии/зоологии;

— мой средний брат Лёва, майор ВДВ в отставке, и его жена Анастасия, учитель физики;

— младший брат Иван, майор морской пехоты в отставке, и его жена Ксения, учитель химии;

— Трубецкой Никита Романович, морской капитан в отставке;

— Голицын Иван Васильевич, пенсионер, бывший старший корабельный механик;

— Молчанов Михаил Андреевич, бывший электронщик/электрик, проработавший до выхода на пенсию на самых разных должностях на больших и малых предприятиях Москвы и области;

— его жена Антонина, кандидат геолого-минералогических наук, участвовавшая в многочисленных геологических партиях в разных концах нашей страны и имеющая богатый практический опыт;

— Шаховский Григорий Петрович, слесарь инструментальщик шестого разряда, и его жена Елена, отработавшая много лет бухгалтером на предприятиях различной формы собственности;

— Головин Семён Васильевич, инженер-механик, принимавший участие в разработке и освоении производства многих уникальных изделий нашей промышленности, и его жена Тамара, медсестра с огромным практическим опытом;

— Мстиславский Федор Иванович, инженер-теплотехник с богатым опытом эксплуатации различных тепловых установок, а также их разработки и проектирования;

— его жена Галина, врач терапевт или как сейчас говорят — общего профиля;

— Воротынский Иван Михайлович, учитель, исследователь и знаток русской истории, а также многих других народов, и его жена Ольга, экономист;

— Лыков Борис Михайлович, металлург, инженер-литейщик.

Как видите, всего попаданцами стали девятнадцать человек, одиннадцать мужчин и восемь женщин. У каждого за плечами опыт прожитых лет, знания по своей и смежным профессиям, и впереди новая жизнь в новом для нас мире. Пока, следуя моему призыву, никто не начинал общего обсуждения сложившейся ситуации, хотя между собой многие уже обменялись имеющимся у них мнением, а занялись обустройством жилья. Совместно определили комнаты для проживания, вернее часть бывших хозяйственных помещений перевели, так сказать, в жилой фонд, и распределили все комнаты по жребию.

Кому что досталось, тот там и будет жить. Правда, тут же начались обмены, кто-то старался устроиться ближе к своим друзьям, наши жёны так вообще провели целую серию таких обменов, и в результате в нашем распоряжении оказался весь первый этаж в одной из повалуш.

К тому моменту вернулся Савелий в сопровождении тщедушного мужичка неопределённого возраста, управляющего лошадью, запряжённой в телегу.

— Знакомься, Михаил, это Дешковский Петр Иванович, местный купец, по моей просьбе будет оказывать вам любые возможные услуги, не безвозмездно, конечно. Вот сейчас вам привёз мясо, горох, зерно, муку, масло, различную кухонную утварь и посуду, платье, мужское и женское. Лошадь с телегой, кстати, тоже вам. Вот остаток ваших денег.

— Здрав будь, Петр Иванович. Я Михаил Федорович, временно исполняющий обязанности руководителя посольства государства СССР. Тебе наверно Савелий рассказал, в какую беду мы попали, помоги нам, и не останешься в обиде.

— Помогу конечно, ты не сомневайся во мне, Михаил Федорович. Всё сделаю, что потребуется.

— Вот и отлично, будем рассчитывать на твою помощь. Ты завтра к нам с утра зайди, мы за ночь сообразим, что нам ещё нужно, вот ты и поможешь нам с этим. А пока хозяйки готовят еду, давайте побеседуем, больно уж нам любопытно, что здесь происходит, почему людей запросто так убивают и тати иноземные свободно по городам шастают.

Мы прошли в комнату, расположенную на втором этаже, которую определили в качестве совещательной, и где намеревались в дальнейшем проводить совместное обсуждение наших проблем. Во всяком случае, так предполагалось по общим замыслам. С собой я пригласил нашего историка, Воротынского Ивана Михайловича, пусть сверит свои знания с текущей реальностью.

— В общем, всё началось после смерти государя нашего, Ивана Васильевича. Некоторым из бояр не понравился новый царь, кто-то захотел больше власти, кто-то посчитал себя обиженным и обойдённым, но каждый из бояр пытался подняться ещё выше и подмять под себя других. Не оказалось у царя достойного наследника, да и новые цари что-то больно быстро помирали от неведомых болезней. А после того, как умер или был убит последний законный сын Иван Васильевича — Дмитрий Иванович, вообще стали твориться непонятные вещи.

Пошёл слух, что царевич Дмитрий не умер, а остался жив и спасся у поляков. Те решили ему посодействовать вернуть родительский престол и помогли собрать войско, с которым он побил московских бояр, пришёл во столицу и занял царский стол. Вот только опять поднялась смута, пошли слухи, что это не царевич Дмитрий, а беглый монах-растрига Гришка Отрепьев. И неважно, откуда он, главное, что это самозванец, причём не нашей веры.

Русские обычаи не блюдёт, веры православной не придерживается, а больше смотрит на католиков и живёт по их обряду. Царскую казну тратит на пиры и подарки иностранцам, да ещё собрался жениться на католичке Маринке Мнишек. Вроде бы ничего страшного, и никто против этого не возражал, да вот только ей надо было перед принятием царского венца креститься по православному обычаю, а она отказалась. Да и слухи пошли, что новый царь обещал папе отринуть православие и перейти под его руку, со всей страной, кстати.

Вот народ и не выдержал, поднялись московские люди, ведомые боярами, да и убили самозванца, и сами, не спрося всей земли русской, выбрали царём Василия Шуйского, предводителя мятежников. А поляки не успокоились, оказывается, у них появился новый царевич Дмитрий, якобы спасшийся от боярского восстания, так появился у нас ещё один царь Дмитрий Иванович, и опять его поддерживают польские паны. Вот они и пришли на нашу землю, сам новый царь встал под Москвой, в Тушине, и взял её в осаду.

По всей земле русской пошли отряды польских панов и солдат, казаков, все требуют себе денег и земель, говорят, что они законная власть и действуют по указу царя Дмитрия. Грабят города, селения, церкви, не жалеют ни старого, ни малого, насилуют баб, угоняют в свои земли людишек, да ещё продают их басурманам. Народ пока терпит, но недовольных происходящим уже много. Да ты и сам видел, что творят ляхи на нашей земле, меня чуть не убили только за то, что я не знал, где казна бывшего воеводы.

Вот такая беда пришла на нашу землю, так что твоему посольству, думаю, не стоит сейчас идти в Москву. Непонятно, кому свои грамоты будешь показывать — царю московских бояр Василию Шуйскому или польскому самозванцу, тушинскому вору, присвоившему себе имя царевича Дмитрия, как о том говорят разошедшиеся по стране грамоты. Кто из них истинный царь — никто не скажет. Поживи пока у нас, осмотрись, а потом решишь, что делать.

— Да и к дороге следует подготовиться, зима скоро, — добавил Дешковский. Хотя бы охрану нанять надобно, тати, да и те же самые казаки и ляхи по дорогам балуют.

— А скажи, Савелий, люди против поляков ещё не поднимаются? Если ты говоришь, что они веру свою латинскую всем силком навязывают, то монастыри и патриарх должны народ на борьбу с ними поднимать.

— Как же, есть и такое дело. Ходят по городам письма от имени патриарха и настоятелей монастырей, вот Троице-Сергиеву лавру в осаду латиняне взяли, да только пока с божьей помощью отстоять её удаётся. Призывают в тех грамотах не верить ляхам и объединяться всем миром для борьбы с супостатом.

— И как народ, поднимается?

— Везде по-разному, но видимо, ещё не сильно припекло, за оружие ещё не взялись, но недовольных новыми порядками и правителем много.

— Спасибо за разъяснения, Савелий. Есть о чём подумать. А пока пойдём, перекусим, чем бог послал. Не дело это, человека, пришедшего в дом, отпускать не накормив, не по-нашему обычаю это.

Немного перекусив гороховой каши с мясом, что успели сготовить наши женщины, мы расстались с Савелием и Петром, договорившись встретиться с утра в «губной избе» (прим. — место, где располагалось самоуправление городом). При расставании Савелий сообщил, что десяток охотников для ночного дела придёт уже в темноте, старшим там будет Лобанов Иван, мужик разумный и принимавший несколько раз участие в военных походах в составе посошной рати (прим. — ополчение).

После ужина я обратился ко всем остальным «попаданцам»:

— Коллеги, вы сами видите, как развиваются события. Кое-что узнать о происходящем нам удалось у Савелия, другие подробности, известные из истории, расскажет Иван Михайлович, он присутствовал при разговоре. И хотя сейчас я самовольно принял на себя обязанности старшего среди нас, прошу вас потерпеть до завтра, тогда и проведём обсуждение. А сегодня нам недосуг, надо готовиться в схватке с поляками.

— Не трогали бы их, так и проблем не возникло.

— Ну да, всех бы нас перепороли, а женщин изнасиловали. Вы сами слышали, что нас ожидало. Я лично с таким предложением согласиться не могу. Но не будем спорить, все разговоры отложим на завтра. А пока послушайте Ивана Михайловича, он много интересного может рассказать.

Дождавшись прихода местного бойца, Лобанова Ивана со товарищи, мы обговорили порядок наших действий и немного потренировались. Сами местные были вояки никакие, нет, мужики они здоровые, приложить могут знатно, но вот понятие о войне у них совсем другое. А нам предстояло действовать не так. Мы с братьями договорились, что обезвреживание поляков они возьмут на себя, как-никак специалисты, и не один год занимались чем-то подобным. Так что никто кроме них для этого не подходил.

Я же буду командовать приданными нам вспомогательными силами, мы должны были помочь в нужный момент и в то же время не дать скрыться тем, кто попытается сбежать. По совету Савелия, решили обойтись без лишнего кровопускания, нам ещё в этом городе, чувствую, долго придётся находиться, так зачем портить отношения с местным населением. Тем более, по словам Савелия и Ивана, нашего добровольного союзника, всю большую часть ночи поляки обычно пьянствовали и развлекались с бабами. Так что к утру у нас должна была появиться возможность справиться с ними без особых трудностей.

Глава 3

На месте мы оказались, когда серый рассвет только-только начинал вытеснять ночную темень. Правда, до этого мои братья побывали там, ознакомились с противником и общей обстановкой. Всего в усадьбе располагалось семнадцать человек — казаки, беглые холопы и стрельцы, перешедшие на сторону самозванца, и пятёрка поляков. И вот они-то и представляли главную опасность, ляхи хоть в своих развлечениях ни в чём не уступали другим, а порой и превосходили их в жестокости, но при этом оставались относительно трезвыми, держались вместе, да и ночевали в отдельном доме.

Размещалось всё это воинство в центре города в отдельной усадьбе, на территории которой было три жилых дома и несколько вспомогательных строений — конюшня, дровяник, поварня, кузня, баня и прочие подобные сооружения. Для этого времени такое обустройство усадьбы являлось типичным, она была практически автономна и обеспечивала её жителям всё необходимое для проживания и защиты.

Наши предположения о поведении захватчиков полностью оправдались. Если первое время после ухода основных сил с награбленным добром эти горе-освободители ещё опасались нападения местных, то в последнее время, чувствуя свою безнаказанность, стали творить полный беспредел. Почему никто не сопротивлялся? Сопротивлялись конечно, но только те, которых непосредственно затрагивало творимое насилие.

А на всех остальных жителей города оказывало своё влияние то, что тати прикрывались званием царских посланников. Кто их там разберёт, этих царей, истинный он или самозванец. Тем более, за каждым из них стоит свой патриарх и подтверждает всё им сказанное. Поэтому большинство жителей старалось держаться подальше от всего происходящего и оставаться сторонними наблюдателями. Да и был у людей уже соответствующий опыт, в памяти ещё не стёрлись совсем недавние по времени похожие события, связанные с опричниками.

Но для нас, пришедших из другого времени, всё было ясно и понятно — идёт грабёж и уничтожение нашего народа польскими захватчиками и их пособниками. Это война, а значит, и действовать надо соответствующим образом. Так что магия царского имени на нас не действовала, и мы занялись контртеррористической операцией, если оценивать происходящее по меркам нашего времени.

Командовал Лёва, как более рассудительный и спокойный. Я вместе с местными расположился у ворот усадьбы, ещё несколько человек были отправлены контролировать забор, Лев и Иван, как самые подготовленные из нас, отправились на захват.

Честно говоря, не самое лучшее времяпрепровождение — стоять у ворот и ждать результата боевой операции, проходящей рядом с тобой. Время тянулось медленно-медленно, из домов не доносилось никакого шума, но тем не менее, напряжение буквально витало в воздухе. Так и казалось, что сейчас начнётся стрельба и раздадутся крики. А тут из ворот вышел Ваньша, и оглядев нас, приготовившихся к схватке, ухмыльнувшись, сказал:

— И чего вы все такие нервные? Расслабьтесь, всё уже закончилось. Да и вообще нам там делать было нечего. Они все пьяные, мы их перевязали, а они и не проснулись. Ну, кто-то, конечно, попытался что-то чирикать, но тем быстренько по башке настучали, они и успокоились. Так что, друг наш Ваня, — обратился Ваньша к приданному нам местному воину, — давай займись тем, как мы будем доставлять этих гавриков к Савелию, в приказную избу. Да и бабёнок успокой и отпусти по домам. В общем, иди, разберись с пострадавшими.

Приданный нам боец поступил проще.

— Пойду приглашу Савелия, пусть сам здесь разбирается, — пробасил он и отправился за дьяком. — И никого сюда не пускать, пока не придёт Савелий.

— Надо глянуть, что там творится, — сказал я, направляясь к дому.

— Не ходи, Мишка, нет там ничего интересного. Вместе с Савелием потом посмотришь, — посоветовал мне брат. — Мы там ничего не трогали и трогать не будем, пусть местные сами разбираются, что с этими делать. Только бабёнок прикрыли тряпьём и оказали им первую помощь. У них самих совсем нет сил ни на что, выживут ли — не знаю. Надо наверное Тамару с Галиной пригласить, пусть как сумеют помогут страдалицам.

— Это верно. Значит, давай бегом к нашим и веди их сюда.

— Да я за этим и пошёл, вот только с вами тут заболтался, — ответил Ваньша, направляясь за врачебной помощью.

Врач с медсестрой в сопровождении брата и дьяк Савелий прибыли одновременно. Дьяк велел всех пленных везти в «губную» избу и держать там до решения, которое должно принять вече. Но прежде, чем собирать народ, Савелий хотел обсудить сложившееся положение с уважаемыми городскими людьми. Да и меня туда пригласили. Пленников, захваченных поляками, всех отпустили по домам. Но две молоденькие девчонки после всего произошедшего с ними, отказались возвращаться в родительский дом и пошли с нашими женщинами.

Ваньша не упустил возможности оставить последнее слово за собой.

— Друг мой Савелий, а скажи мне, что делать с трофеями? По обычаю, действующему во всех странах, что взято в бою, принадлежит победителю. Так мы можем воспользоваться тем, что захватили здесь?

— Скажу Петру, купцу вашему, чтобы разобрался с имуществом. За четверть стоимости хозяева смогут его выкупить. Что не выкупят — ваше. Десятину от дохода заплатите в казну города, и владейте.

— Оружие и порох не отдам, — встрял в разговор Лёва.

— Да и не надо, — ответил дьяк. — Ты лучше с Михаилом на совет приходи, воин ты справный и спокойный, может, что и дельное присоветуешь. И повернувшись в мою сторону, добавил:

— Можешь ещё кого-нибудь из своих людей взять с собой. Думаю, хуже от этого не будет.

Совет состоялся часа через три. Я пришёл в сопровождении брата Лёвы и Воротынского Ивана Михайловича, бывшего учителя истории и знатока этого времени. Из местных присутствовали дьяк Савелий, отец Прокопий, священник одной из местных церквей, купец Барков Федор Семёнович и мастер, кузнец Кезолин Лука Иванович.

— Собрал я вас, люди уважаемые и гости нашего города, для совета, — начал разговор Савелий. — Так уж получилось, что чужеземцы, пан Волдыевский со своими солдатами, убить меня хотели. Да вот Михаил Федорович не позволил свершиться несправедливости и защитил меня. Волдыевский и сопровождающие его люди были убиты.

Спасаясь от мести оставшихся пришлых воинов царя Дмитрия, после разговора со мной сегодня ночью Михаил Фёдорович со товарищи взяли их в полон, и их судьбу решит народ. Уж больно много зла они принесли людям. Но речь сейчас не об этом будет. Нам надо решить, что дальше делать, кому служить. Есть два царя, обоим мы крест целовали, и оба сейчас заявляют о своём праве на царский стол. Что бы мы сейчас ни решили, а город и его жителей надо защищать от войск хоть того, хоть другого. Вот и надо нам определиться, чьё имя выкрикнуть на вече.

— Не надо было этих воинов трогать. Покуражились бы ещё немного, и убрались отсюда. И было бы у нас всё по-прежнему — здесь тихо, а там, в Москве, пусть бояре разбираются, — сказал Федор Семёнович.

— Много писем ходит по стране, — это отец Прокопий, вступил в разговор. — Шуйский называет Дмитрия Ивановича самозванцем, а тот в свою очередь обвиняет его в захвате царского стола. И каждый считает себя правым.

— А скажите мне, почтенные, ведь у каждого из них есть своё войско? — спросил я.

— Конечно есть. Мы же сегодня кого вязали? — ответил Савелий.

— Да я не про это хотел спросить. Вы ведь должны знать, кто воюет в этих войсках?

— Нам трудно об этом судить, воют где-то там, далеко, у нас тут обычно спокойно. Но судя по тем грамотам, что приходилось читать, царя Дмитрия Ивановича поддерживают поляки, литвины, казаки и прочие люди, по большей части выходцы из южных украин. А царя Василия — воины из Московских, новгородских, низовых и поморских земель. Да и письма идут из монастырей, призывающие всех русских встать супротив нашествия иноземцев, — сказал отец Прокопий.

— Вот вам и ответ, кто из этих двух царей ратует за русскую землю. Один ведёт с собой иноземцев, которые её грабят и обещают всех привести к новой, латинской вере, другой воюет с этими пришельцами. Лучше иметь хоть плохого царя, но своего, чем хорошего, но чужеземца и иноверца. Таково моё мнение, а уж вы решите, за кого воевать будете.

— Ладно, об этом мы ещё поговорим потом. Но тут сразу появляется новая напасть — если мы выберем какую-то одну сторону, то придётся воевать против другой. А наш город, в отличие от других, не приспособлен для войны — нет ни стен, ни войска, — это высказал своё мнение Лобанов Иван, возглавлявший местных воинов.

— Значит, надо готовиться к войне, собирать ополчение и ковать оружие, — промолвил Лука Иванович.

— Да где же нам боярина найти, чтобы мог этим войском командовать, — в сердцах проговорил Барков.

— А чего его искать, — удивился Савелий. — Вон Михаил Федорович с его воинами малыми силами справились с двумя десятками. Вояки знатные. Вот давай и попросим его о помощи городу. Как, Михаил Федорович, поможете нам?

— А это зависит от того, чью сторону вы выберете, — ответил я. — Дело в том, что у нас в стране было что-то похожее, объявились два царя, один свой, другой пришлый. Воевали долго, сильно разорили землю, много людей погибло, и государство часть территорий потеряло. Но потом поднялся весь народ, и прогнали иноземцев. Так что вы решите сначала, за кого будете воевать, а уж мы всегда поможем, если вы будете биться за родную землю. А нет — так уйдём в Великий Новгород.

В общем, ещё какое-то время пообсуждали вятшие люди сложившуюся ситуацию, а затем пошли мы все на вече. К этому моменту, по словам нашего историка Ивана Михайловича, в результате войн, болезней и всяких других подобных напастей численность населения города значительно сократилась и составляла в настоящее время где-то около двух тысяч человек.

По сути дела, Устюжна сейчас являлась основным центром металлообработки и оружейного дела Русского государства. Это лишь потом она уступит своё место Туле, а затем и Уралу. Но в настоящее время этот город являлся крупным торгово-промышленным центром, специализирующимся на получении железа, а также изделий из него. В нем изготавливали разнообразное железо для городов и монастырей, ковали плуги, гвозди и оружие, в том числе пищали и ядра.

По сути дела, город оказался ремесленным посадом, у него не было не то что стен и защитных сооружений, но даже обычного забора. А также каких-либо вооружённых городских отрядов, предназначенных для его обороны. И как поступить в такой ситуации, никто не знал. Тем более, многие крупные города уже присягнули самозванцу. Делалось это в большей части под давлением силы и «прелестных» писем, в огромных количествах рассылавшихся Лжедмитрием II. И только некоторые города, такие как Нижний Новгород или Смоленск, оставались верны законно избранному правителю.

На общий сход собралось практически всё население города. Проходил он на городской площади, и вёл его Савелий. Он напомнил о беззакониях, творимых пришельцами, их грабежах и развлечениях, невольными участниками которых пришлось стать некоторым жителям. Рассказал о бескровном захвате всех татей и предложил всем присутствующим решить их судьбу. Одновременно озадачил горожан необходимостью определиться, кого из царей признать настоящим, а кого считать самозванцем.

Описать достаточно подробно и внятно ход обсуждения невозможно. Было всё — споры и крики до хрипоты, мордобой, таскание за бороды и битьё шапками о землю. Но в конце концов, где с помощью горла, а где и кулаками, горожане приняли такие решения:

— целовать крест царю Василию Шуйскому;

— избрать городской совет, в который вошли знакомые нам лица — Савелий, купец Барков и мастер Кезолин;

— создать городское ополчение и просить его возглавить и обучить воеводу Романова Михаила Федоровича, гостя из далёкой страны, т. е. меня. Озадаченные и несколько ошарашенные подобным решением, мы отправились в предоставленный нам дом, нам ещё самим необходимо было разобраться, а что же делать дальше.

Что касается захваченных пленных, то нескольких главарей было решено казнить, а остальных — отпустить. Русский человек милосерден, хотя порой потом и жалеет об этом

Глава 4

Российское государство, конец 16 века, европейская часть

Вот таким образом я неожиданно для себя получил должность воеводы в этом мире. С одной стороны — честь, с другой — забота, да причём ещё какая! И самое главное — неизвестно, как вести себя, ведь мы со всеми остальными «попаданцами» так и не решили, что делать дальше. Пожалуй, это будет самое главное для меня в настоящее время — поддержка своих соотечественников. Вот этим, а также нашей общей безопасностью и благоустройством мне предстояло заняться в ближайшее время.

Правда, не обошлось и без подколов, в первую очередь со стороны Ваньши. Услышав решение схода о моём назначении, он так задумчиво протянул:

— Мишаня он такой, он вас быстро научит надевать сапоги на свежую голову.

Вот мы и добрались до своего жилища. Наши были уже в курсе всего происходящего — захвата пленников, освобождения заложников и оказанного мне доверия. Так что стоило зайти на подворье, как сразу же поднялась суета, со всех сторон посыпались вопросы, и каждый старался получить ответ на свой.

— Друзья, коллеги, давайте поступим так, — постарался перекрыть я общий гомон. — Сначала мы поедим, а потом проведём общее собрание. На нём и решим, что делать и как жить дальше.

С ворчанием, но моё предложение было принято, так что хоть поесть нам с братьями удалось спокойно. Ну а после началось общее собрание. И почему-то все вопросы о случившемся и планах на будущее задавались мне. Чувствуется, что прошедшее с момента переноса время было использовано для подготовки предстоящего обсуждения. Оно начиналось с вопросов о произошедшем переносе, о том времени, куда нас занесло в результате всего этого, и заканчивалось определением планов на будущее, что нам делать и как жить дальше. Именно таким был общий смысл всех прозвучавших вопросов.

— Вот скажите мне, товарищи, почему вы именно меня об этом спрашиваете? Что касается переноса, то я сам нахожусь в таких же условиях, что и вы. И даю вам честное пионерское, что я его не устраивал. А что касается дальнейших планов, то это должен каждый решать сам. Я же не указывал вам, что сажать на ваших участках. Конечно, мы можем, и по моему мнению, просто обязаны держаться друг друга, но как говорится, колхоз — дело добровольное. Это личное решение каждого, потому что именно оно определит дальнейшую жизнь. Общим может быть только принятие совместного решения, касающегося всех. Вы видели, как это происходило сегодня на вече? Так что я тут как бы не при делах.

— Пионер, ты в ответе за всё, — тихо, будто бы для себя, но так, чтобы всем было слышно, вставил свои пять копеек Ваньша.

— Давайте говорить прямо — вы что, решили избрать меня старшим? И теперь ждёте, что я найду вам землю обетованную?

— Ну во-первых, это не мы решили, а ты взял на себя эту обязанность, представившись местным как руководитель посольства СССР, а во-вторых, мы тут поговорили между собой, и всех такой выбор устраивает. Можешь считать, что общий «одобрямс» тобой получен. Ну и в третьих, с местными у тебя установились хорошие отношения, вот даже доверили пришлому защиту родного города. Так что начинай излагать свой план действий по общему спасению, — подключился к разговору Никита Романович.

— Значит, без меня меня женили? Тогда потом не жалуйтесь, я хоть мягкий и пушистый, но требовать буду строго и без всяких скидок на незнание и неумение.

— А у солдата выходной, пуговицы в ряд, — тихонечко пропел Ваньша.

— Тогда для уяснения всеми текущей ситуации прошу вас, Иван Михайлович, прочитайте нам лекцию о текущем международном положении Российского государства. Кстати, хорошо бы затронуть и географические особенности его территорий. А всех остальных прошу устраиваться поудобней, думаю, разговор у нас получится длительным и обстоятельным.

— Значит так, господа-товарищи, — начал свой рассказ Иван Михайлович. — Сейчас здесь у нас август 1608 года, и судя по известной истории, разгар так называемой смуты — смены династии Рюриковичей, борьба за царский престол и польско-литовская интервенция. Но начну я, пожалуй, с общего описания государства, точнее — его центральной, западной и южной части. Территорий на Востоке, за Уралом, пока касаться не будем.

Основу, так сказать центр Московского государства, составляли бывшие княжества Владимирское, Московское, Суздальско-Нижегородское и Тверское. Здесь была самая высокая плотность населения и наиболее развитая промышленность. Здешние города назывались «замосковские» (с точки зрения южных и юго-западных земель). На севере особо выделялись Новгород и Псков с их пригородами и окрестностями. Они носили даже своё название — «города Немецкой украйны».

Все остальные бывшие новгородские земли, присоединённые к Москве, и располагавшиеся на побережье Белого моря, а также вдоль рек Северная Двина, Онега и вплоть до Урала, назывались Поморье. Земли и города в Среднем и Нижнем Поволжье (после Нижнего Новгорода) назывались Низ или низовые города.

На западе, на границе с Диким полем, стояли «польские города» или «города польской украйны». Города и земли в верхнем течении Днепра и Западной Двины относились к Литовской украйне. К ним примыкали северские города и донские казачьи городки. Последние в большинстве случаев не считались государственными землями, и дела с ними велись через Посольский приказ.

Вот примерно таковым было неофициальное, но часто используемое разделение внутренних областей Московского государства.

— Так что получается, в это время казаки не относились к Московскому государству? — спросил Лёва.

— Чаще всего именно так и обстояли дела. Основную часть казаков составляли беглые холопы, по своей сути казаки были вольными птицами, грабили как белых, так и красных, их интересовала только добыча, а также всё, связанное с её получением. Правда, они порой нанимались и на государственную службу, но опять же, исходя из своих собственных интересов. Понятно?

— Да.

— Тогда перейдём к нашим соседям. На западе стоит в первую очередь отметить Речь Посполитую, союзное государство, образованное королевством Польша и Великим княжеством Литовским. В настоящее время официально между Россией и Польшей мир, что однако не мешает частным лицам собирать свои отряды и отправляться в Россию помогать несправедливо, по их мнению, лишённому престола царевичу Дмитрию.

Поляки никогда не скрывали своего интереса к нашим землям и делали всё возможное, чтобы прибрать их к своим рукам. В первую очередь ляхов интересовали северские земли, Смоленск, а также Новгород и Псков. Да и вообще все русские территории. Кроме того, в движении Польши на восток были очень заинтересованы и откровенно подталкивали её в нужную строну в Ватикане, ставя перед собой цель привести в лоно католической церкви всё население Московского государства.

На севере нашим соседом являлась Швеция, с которой у русских также сейчас мир. Но и король Карл IX хотел прирастить свои земли за счёт русских территорий, пользуясь возникшими затруднениями. Да вдобавок ещё опасался союза Польши и Московии, ибо польский король Сигизмунд III имел полное право на шведский трон, а совместными с московитами силами он вполне мог им завладеть.

А уж если он станет русским царём или в какой-либо мере сможет оказывать на него влияние, то поход на Швецию можно считать неминуемым. На юге правители Крымского ханства всегда ждут только удобного момента для очередного набега на земли северного соседа. Да и казачки неоднократно грабили русские города и были готовы в любой момент примкнуть к каждому, кто им заплатит или хотя бы пообещает хорошую добычу.

— Иван Михайлович, а какие войска у всех этих соседей? — поинтересовался Ваньша.

— Я не большой знаток в этом вопросе, никогда специально не интересовался армиями и оружием, но могу сказать, что основным видом войск в это время являлась кавалерия. У поляков в большом почёте была тяжёлая конница, их отряды всегда отличались хорошей выучкой и вооружением. Кроме того, в армиях того времени очень часто воевали наёмные воинские отряды. Их костяк по большей части составляли хорошо подготовленные и оснащённые профессионалы, прошедшие не одну воинскую кампанию. Пожалуй, это всё, что я могу сказать по этому поводу.

— Хорошо, Иван Михайлович, пока и этого достаточно, — согласился Ваньша.

— Тогда я продолжу. Вот такой сложной складывалась обстановка на границах и внутри русского государства — окраины выступали против московской власти, особенно запад и юг. Это было следствием сильного влияния поляков, мечтающих прибрать к своим рукам богатые русские земли. Не стоит забывать и о Ватикане, поддерживавшем эти намерения, благодаря которым надеялся распространить своё влияние дальше на восток, неся варварам свет истинной веры и просвещения. Ну и татары в постоянных набегах угоняли в рабство тысячи русских людей.

Вот в таких условиях и разразился в Московском государстве династический кризис. После смерти Ивана Грозного царский престол перешёл к его сыну Фёдору. По общей оценке, это был слабоумный, безвольный человек с вечной улыбкой на устах, сильно подверженный чужому влиянию. Фактически сложилось положение, когда царствовал Федор, а правил его шурин — Борис Годунов, брат жены царя.

Детей у венценосной пары не было, несмотря на их многочисленные попытки родить наследника. Был, правда, жив ещё один сын грозного царя, Дмитрий Иванович, в кормление которому был выделен Углич, где он постоянно проживал вместе со своей матерью Марией Нагой и приближёнными к ней людьми. Но он не рассматривался как наследник престола, так как был сыном шестой жены, а церковь считает законными только три брака. По сути дела, Дмитрий был незаконнорожденным и никаких прав на престол не имел. Так что после смерти царя Федора Ивановича власть перешла к Борису Годунову.

— Бориску на царство? — прошептал Ваньша.

— Да, да, именно так, — услышал и ответил Иван Михайлович. — Борис Федорович Годунов стал русским царём, московская ветвь Рюриковичей пресеклась. Но тут стоит обратить особое внимание на один эпизод, предшествующий воцарению Бориса, — смерть царевича Дмитрия. По официальной версии комиссии, назначенной Годуновым и возглавляемой Василием Шуйским, смерть угличского затворника наступила в результате несчастного случая.

Якобы он играл с ребятами в ножички, когда у него случился приступ эпилепсии, или как тогда говорили, «чёрной немочи». В припадке болезни царевич якобы нанёс себе раны, несовместимые с жизнью. Подобное изложение событий и было представлено комиссией собору, по решению которого и передано на рассмотрение царя. По оценкам современных судмедэкспертов, такое невозможно в принципе, в припадке эпилепсии человек не способен удержать в руках никакой предмет, его ладони широко раскрыты.

Однако это оказалось не единственной версией событий. Высказывались также и следующие соображения:

— было осуществлено покушение, организованное Борисом Годуновым, для устранения возможного противника на пути к царскому трону;

— царевич Дмитрий не погиб, ему удалось спастись и скрыться в неизвестном месте.

Сам председатель комиссии Василий Шуйский в течение своей жизни придерживался всех трёх версий, в зависимости от того, что от него требовали.

Вот это событие и послужило отправной точкой того, что впоследствии историки и назвали Смутным временем. Точных причин установить не удалось — то ли это было заранее спланированной акцией Речи Посполитой, то ли личной попыткой пробиться к вершинам власти, то ли частной инициативой отдельных лиц.

Хотя последнее установлено точно — провокация против Русского государства под названием «воцарение счастливо спасшегося от убийц Годунова царевича Дмитрия Ивановича» была осуществлена Сандомирским воеводой Юрием Мнишеком, литовским канцлером Львом Сапегой и братьями Адамом и Константином Вишневецкими при неявной поддержке короля Сигизмунда III и Ватикана.

Итогом усилий этих господ стало появление на свет царя Дмитрия Ивановича, якобы счастливо избежавшего покушения и являющегося законным наследником царского престола, вероломно захваченного Борисом Годуновым. В истории эта личность получила название Лжедмитрий I, расстрига и Гришка Отрепьев.

Не буду касаться всех перипетий происходящих в то время событий, отмечу только основные, случившиеся перед нашим появлением в этом мире. К ним следует отнести:

— смерть Бориса Годунова и воцарение на престоле Лжедмитрия I;

— переворот, устроенный московскими боярами под предводительством Василия Шуйского, избрание последнего на царский престол;

— появление нового самозванца, Лжедмитрия II, получившего прозвище «тушинский вор» и пытающегося при поддержке польско-литовских наёмников стать новым русским царём.

В результате всего этого сейчас в Московском государстве два царя и оба в Москве — один в Кремле — Василий Шуйский, другой обосновался в Тушине — Лжедмитрий II, или царь Дмитрий Иванович, он же тушинский вор. И это противостояние под Москвой происходит именно в данное время. А кроме того, по всей стране, во всяком случае вблизи Москвы и ближайших уездах, хозяйничают польско-литовские отряды, грабят и убивают мирное население, разоряют монастыри и православные церкви, силой склоняют людей к принятию католической веры.

Для полноты описания следует хотя бы перечислить предстоящие земле русской испытания:

— захват и поджог поляками Москвы;

— польско-литовская интервенция;

— прямое вторжение короля Сигизмунда III и захват им Смоленска и окружающих его земель;

— уступка шведам части северных земель и потеря выхода к Балтийскому морю;

— полная анархия, отсутствие царя, время правления сильнейших боярских родов, так называемая «семибоярщина»;

— попытка посадить на царский престол польского королевича Владислава, сына польского короля Сигизмунда III;

— сбор первого земского ополчения;

— второе земское ополчение под руководством Минина и Пожарского, созыв Земского Собора и избрание нового царя.

Вот вкратце описание того времени, в которое мы попали.

— Да, как говаривал классик, «неладно что-то в Датском государстве», — подвёл Ванька итог лекции Воротынского.

— Надеюсь, теперь после исчерпывающего объяснения реалий этого мира многие вопросы у вас пропали? Никто больше не хочет пробиться к царю и стать его советником или захватить бесхозный город, и организовав там коммуну, осчастливить всех жителей теплым сортиром и демократией?

— Ладно, Фёдорыч, хорош прикалываться. Честно говоря, были такие предложения, но после такого подробного описания местных реалий все они превращаются в настоящую маниловщину, — вступил в разговор Трубецкой Никита Романович, бывший морской капитан. — У тебя, судя по всему, есть другое предложение. Излагай.

— Я не буду вас склонять к какому-то одному решению. Давайте вместе рассмотрим различные варианты. Вношу необходимое уточнение — я готов обсуждать только наше совместное обустройство в этом мире. И не допускаю никакой мысли о разделении на отдельные группы и сообщества по идеологическим или иным соображениям. Если всё понятно, пошли дальше. Самое первое и простое — остаться здесь и попытаться вписаться в новую жизнь. Наверное, подобное возможно.

Что против этого? В ближайшее время тут развернётся гражданская война, если не верите мне, поинтересуйтесь у Ивана Михайловича.

— Всех убью, один останусь, — неугомонный Ванька не мог обойтись без своих комментариев.

— Не совсем так, но достаточно близко к истине подобное высказывание характеризует ближайшее время, — отреагировал Иван Михайлович.

— И кроме того, все здешние земли уже имеют своего хозяина. А вид на жительство можно получить у царя, законный же правитель появится только в 1612 году. Так что, на мой взгляд, это бесперспективный и опасный вариант.

— Ладно, запомнили, давай дальше, — высказался Никита Романович.

— Можно попытаться перебраться в Европу. Вот только там нас никто не ждёт, и до всем привычной Европы с открытыми границами и сотнями тысяч эмигрантов ещё очень и очень далеко. Нас там или грохнут, или мы все попадём в полную зависимость от местных, как людей, так и капиталов.

— Не нужен нам берег турецкий, — Ваньша был краток и категоричен.

— Не могу не согласиться с подобным высказыванием, — присоединился к его мнению Никита Романович. Так что же нам делать, Фёдорыч, ты так и не предложил ничего.

— Сейчас дойдём до самого интересного, а пока продолжу. Можно рассматривать множество вариантов нашего дальнейшего поведения, но в каждом из них будет присутствовать местное население и его правители, обладающие силой и властью. И для них мы в лучшем случае останемся помощниками в трудную минуту, а потом об оказанной услуге забудут, или придут новые начальники, хозяева, правители, и мы вернёмся к тому, с чего начали.

Так что устроиться в этом мире среди сложившихся государств, общностей людей или на каких-то уже освоенных территориях нам всем вместе, на мой взгляд, проблематично. А если каждый попробует сделать это самостоятельно, то вероятность отрицательного результата гарантирована.

— Так что же, остаётся помереть и не жить? — воскликнул Никита Романович.

— Нет, я предлагаю найти такое место, где мы сможем быть сами себе хозяевами и устанавливать свои законы. И навскидку могу предложить как минимум два места — Америку и Дальний Восток. В Америке это река Миссисипи, на ней сейчас живут только индейцы, насколько я помню, белые ещё не взяли её под свой контроль, и возьмут ещё достаточно не скоро.

— Но песню иную о дальней земле, возил мой приятель с собою в седле, — стервец Ванька в такой момент не мог промолчать.

— Они сейчас только начинают строительство своих первых поселений на восточном побережье. Так что на Миссисипи можно рассчитывать на установление дружеских связей с индейцами, особенно если оказать им помощь и поддержку. Ну а по самой реке можно подняться практически до самой середины континента и до Великих Озёр.

А на Дальнем Востоке сейчас не заселён Сахалин, Хоккайдо и земли вдоль Амура. Ну и Западное побережье Америки, Аляска, и есть ещё ряд территорий, которые можно рассматривать как место основания будущей колонии.

— Что, вот сидя здесь мы возьмём и создадим колонию в Америке? — спросил Иван Михайлович.

— Нет, конечно. Для этого нужна длительная подготовка и база, где её можно провести. Вот в качестве этой базы и можно использовать Устюжну. Мы будем воевать с поляками и одновременно готовиться к переселению на новые земли.

— А почему нельзя отправиться сразу в Америку, туда ведь сейчас двинется множество переселенцев? — не преминул поинтересоваться Григорий Петрович Шаховский.

— Я не большой знаток истории освоения Американского континента, но на мой взгляд, этому мешают те же самые причины. Сейчас и в ближайшем будущем произойдёт множество событий, связанных с США. Именно того государства, что мы знали в своё время, а не каких-то там СШР, конфедерации и прочих промежуточных этапов.

И я не хочу оказаться среди тех, кто начнёт всё это реализовывать. Тем более, рулить там будут бритты. Да, нас примут в число колонистов, но только в качестве грубой рабочей силы. Мы всегда будем для них чужаками, это не наша культура и не наш мир. А мне что-то не хочется гнуться, как дядя Том, и жить в хижине, или идти убивать индейцев, отнимая у них землю.

— Я так понимаю, Фёдорыч, ты уже принял решение о переселении в новые места и предлагаешь нам присоединиться к этому проекту.

— Пока ещё нет, но серьёзно обдумываю такую возможность. И честно говоря, для её реализации необходима наша общая работа.

— Один за всех и все за одного! Даёшь Миссисипи! — радостно воскликнул Ванька.

— Ты не колготись, шебутной, — одёрнул его Трубецкой. — А скажи-ка нам, Фёдорыч, как ты хочешь эту колонизацию осуществить?

— В том-то и дело, что нет у меня готового решения, есть только наброски проекта и мысли, как это можно сделать. И здесь я, честно говоря, рассчитывал на вашу помощь и поддержку.

— Ну вот и излагай свои мысли.

— Хорошо, слушайте. Для реализации этого, да и любого другого проекта нужны будут деньги, люди, корабли и оружие. Вот я и задумался, как всё перечисленное получить. Конечно, в деталях по каждому пункту придется ещё обсуждать с теми, кто будет заниматься реализацией наших планов, но свои соображения я могу высказать сейчас.

Что касается денег, то нам их дадут поляки. Сейчас война, а она, по высказываниям мудрых людей, должна кормить себя сама. Поэтому я думаю, надо создать рейдовую бригаду, или если понятней — партизанский отряд, и заняться экспроприацией экспроприаторов.

— Грабь награбленное, не позволим чужеземцам вывезти русское достояние! — возопил Ванька.

— Примерно так. А командовать этим отрядом предлагаю назначить этого баламута, — и я указал на младшего брата. — Он хоть и шебутной, но вояка неплохой, это я точно знаю, судя по тем местам, где ему пришлось побывать и вернуться живым. И людей бережёт. Этот отряд будет уничтожать поляков и прочую мерзость, защищать город от набегов бандитов, обеспечивать нас продовольствием и трофеями, реализация которых позволит получить деньги, порох и оружие. И кроме того, в составе такого отряда смогут пройти проверку и обучение привлекаемые люди.

— Артиллеристы, Сталин дал приказ, артиллеристы, зовёт Отчизна нас, — не смог не оставить за собой последнее слово Ваньша.

— Что касается людей, то их надо искать. Причём нужны не только военные, но и обычные крестьяне, ведь там придётся начинать всё с нуля, пахать и сеять зерно, растить скотину, строить дома. По моим очень грубым прикидкам, по первоначалу должно быть не менее двухсот человек, а скорее всего, потребуется гораздо больше. И их придётся искать здесь, приглашать с собой. Учитывая, что сейчас война и вокруг полный беспредел и безвластие, думаю, найти желающих избавиться от подобного будет не очень сложно.

— С этим понятно, — сказал Никита Романович. — Вполне разумно, мне кажется, должно получиться. А что с остальным?

— Я не сказал ещё об одном — о времени, необходимом на подготовку. По моим оценкам, на это потребуется не менее года, а то и двух. И в первую очередь оно уйдёт на подготовку морской части нашего переселения и доведения до нужных требований трофейного оружия. Что касается кораблей, то тебе и карты в руки, Никита Романович. Сам понимаешь, нам надо будет перебраться через Атлантику, и что для этого потребуется, тебе лучше знать.

Единственное, что могу сказать — на Севере, в Архангельске и Холмогорах, строили морские кочи, способные перевозить до сорока человек. На этих кочах поморы ходили вдоль всего северного побережья, добирались до Груманта (Шпицбергена). А оттуда совсем недалеко до Гренландии, от неё, думаю, можно будет пройти до Северной Америки, а потом вдоль всего побережья спуститься до Карибского моря.

— Ишь ты, какой шустрый, уже и по морю дорогу проложил, — ответил мне Никита Романович.

— Это только предложение, а как добираться, тебе виднее. Могу только сказать, что у нас есть один дизель, и один корабль может быть моторным. Остальные будут парусные.

— А где ты соляры столько возьмешь?

— Биодизель будем делать, технология известная и простая, в наше время его можно было получить в любом хозяйстве, используя масло или любой жир.

— Ну-у-у, вариант, — протянул Трубецкой.

— Вот тебе, Никита Романович, придётся зимой отправиться в Архангельск и организовать там строительство необходимых нам кораблей. Или это будут морские кочи, или ты предложишь другой проект — тебе решать. Мы здесь начнём готовить оружие, припасы, топливо, добывать деньги, собирать людей и всё необходимое для похода, а ты займешься строительством кораблей для перехода через Атлантику и набором экипажей.

В дальнейшем эти суда пригодятся нам для борьбы с пиратами, ведь мы идём в места, где они чувствуют себя полными хозяевами. Так что нужно будет подумать и о соответствующем вооружении.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Й-охо-хо и бутылка рома, — не мог Ваньша упустить такого момента для своих комментариев.

— А что ты думаешь по оружию, брат, — это Лёва, его всегда интересовало любое стреляющее и взрывающееся изделие, и он был большим их знатоком.

— А оружие надо переделывать. И здесь я надеюсь на наших механиков, Григория Петровича и Семёна Васильевича, а также Бориса Михайловича. Не можем мы воевать с фитильными карамультуками. Нужны нормальные ружья и пушки. Но это отдельный разговор. Вот вкратце те мысли, что появились у меня по нашему выживанию тут. Да, думаю, одной Миссисипи не стоит ограничиваться, в зависимости от возможностей стоит подумать и о Западном побережье Америки, Гавайях, Аляске и Сахалине с Амуром. Но это план максимум.

— Да, Фёдорыч, масштабно мыслишь, — произнёс Трубецкой.

— Подобная возможность бывает только раз в жизни, Никита Романович. И раз мы попали в такие условия, то надо ситуацию использовать по полной.

— Что я могу тебе сказать? Слишком много вопросов, на которые пока нет ответа. Думать надо. Как вы считаете, люди? — обратился Трубецкой к окружающим. — Подумаем над предложением Фёдорыча?

— Конечно, надо подумать, нельзя с кондачка решать, — раздались возгласы с разных сторон.

— Вы думайте, обсуждайте, только не забывайте, что сейчас здесь идёт гражданская война и осуществляется интервенция. И думайте не только о себе, но и о своих даже не детях, а внуках и правнуках, в каком мире и как они будут жить, — ответил я. — А пока извините, мне надо с нашими военспецами обсудить, как нам защитить город и что предложить местным. Так что думаю, как минимум до завтра у вас время есть, тогда мы и продолжим рассмотрение моего проекта.

Глава 5

— Мишаня, — обратился ко мне Лёва после того, как мы попили травяного отвара, закончив обсуждение проекта по переселению на Миссисипи. — А что будем по оружию делать? Да и обсудить надо, как город защищать, как-никак люди нам поверили и доверили свою жизнь.

— А вот сейчас и обсудим. Ваньша, организуй нам ещё одно собрание, там должны быть вы оба, Шаховский Григорий Петрович, Головин Иван Васильевич, Лыков Борис Михайлович, Голицын Иван Васильевич. Ну и Воротынского Ивана Михайловича с Трубецким Никитой Романовичем пригласи.

— Понял, сейчас всех соберу, — ответил он, удаляясь и тихонько при этом напевая: — дан приказ ему на запад, ей в другую сторону…

— Приструнил бы ты его немного, Мишаня, он только тебя может послушаться.

— Ничего, Лёва, сам знаешь, если Ванька балагурит и куролесит, то всё нормально. Страшно будет, если молчать начнёт и замкнётся в себе.

— Знаю, поэтому и не говорю ничего, так всем спокойней будет.

— Расскажу я тебе одну историю. Мне как-то подвернулась командировка в город N-ск, а там Ванькина бригада стояла. Ну я и согласился, думал, с братом побуду, поговорим, пообщаемся. Приехал, а он сам только что из командировки вернулся, половину личного состава своего отряда потерял, но остальных вытянул. Сам весь черный, и молчит. Оказалось, что какой-то столичный хлыщ отменил уже начатую операцию, причём они своё дело сделали и должны были возвращаться. А их там бросили.

Но Ванька нашёл какие-то левые возможности, то ли через контрабандистов, то ли террористов, но сумел уйти и увести людей. Пробыл он в городе тогда недолго, через пару дней прислал мне сообщение, что ушёл в отпуск и уезжает на море. Я тогда даже обиделся на него. А потом, когда перед отъездом зашёл к нему в часть, узнать, вернулся он или нет, услышал, что тот столичный хлыщ неожиданно помер. Я конечно не аналитик, но два и два сложить умею. Вот так-то. Так что пусть лучше балагурит.

— Да, Ванька диверсант от бога.

— Ладно, Лёва, хватит чужие косточки перетирать, там нас с тобой люди уже наверное ждут.

Все, кто нам был нужен, уже оказались на месте.

— Друзья, я вас пригласил, чтобы совместно обсудить проблему оружия и его производства.

Общий недовольный ропот можно было свести к одному — я ничего про бомбы, пушки, сабли не знаю. Пришлось немного остудить слишком говорливых и непоседливых.

— Про оружие и его применение много знают они, — и я указал на Лёву с Ваньшей. — И немного знаю я вследствие присущей мне любознательности и привычки читать разные книги. Но никто из нас в достаточной мере не обладает знаниями и навыками, позволяющими это оружие изготавливать. Зато этими знаниями обладаете вы.

— Но я не имею никакого отношения к оружию, — продолжал возмущаться Иван Михайлович.

— А вы наш штатный историограф и секретарь, вам вести летопись наших деяний и протоколы всех заседаний. А как вы думали — бюрократия прежде всего!

После этих слов я имел возможность наблюдать изумлённое лицо Ивана Михайловича, даже потерявшего от сказанного дар речи.

— Не беспокойтесь, коллеги, никто от вас не потребует немедленно начать производство автоматов Калашникова или пулемётов, снайперских винтовок, самолётов и танков. Но ознакомиться с постановкой задачи и существующими образцами оружия, а также обсудить возможности внесения в него необходимых изменений, улучшающих его характеристики, мы должны уже сейчас.

Сегодняшний разговор будем считать ознакомительным с имеющимися проблемами и пожеланиями военных специалистов. Хорошо бы и им познакомиться с местными мастерами и возможностями имеющегося производства. Надеюсь, что наша беседа даст вам пищу для размышлений о путях устранения существующих недостатков и подвигнет на модернизацию, как оружия, так и производства. Итак, Лев Фёдорович, прошу вас, начните с описания предстоящей работы.

— Самое главное, как я понимаю стоящую перед всеми нами задачу, — обеспечить защиту всех и каждого, кто присоединится к нашей общине или станет на нашу сторону. Конечно, лучше всего для этих целей подходит оружие нашего времени, но приходится обходиться тем, что есть.

— Арфы нет, возьмите бубен, — не удержался от комментариев Ваньша.

— Но надо учитывать, что мы знаем не только об оружии настоящего, но и о том, каким оно станет в дальнейшем и какой путь пройдёт в своём развитии. Поэтому я хочу вам предложить обдумать идеи о доработке существующего оружия или изготовлении более совершенного с учетом имеющихся технологий и материалов.

Сейчас в этих местах наиболее распространённым видом огнестрельного оружия является пищаль, или что более привычно для нас — гладкоствольное дульнозарядное ружьё, для воспламенения пороха используется фитильный замок. Время массового применения кремнёвого замка ещё не пришло, хотя он уже известен. Не надо описывать недостатки такого оружия, любому, хоть раз видевшему привычное нам, они понятны без всяких объяснений. Но тем не менее, хотел бы остановиться на двух обстоятельствах, характерных для этих ружей:

— низкая скорострельность из-за длительной перезарядки;

— частые осечки и ограничения в применении, связанные с погодой (дождь, снег).

И стоит отметить, что операция перезарядки осуществляется стрелком только стоя, при этом в дуло ружья засыпается порох, забивается пыж, вкладывается пуля, ну и выполняются все необходимые операции. Такие ружья называются дульнозарядные.

Впоследствии, однако, были изобретены и ружья, заряжающиеся с противоположной стороны, так называемые казнозарядные. Не все они оказались удачными, некоторым из них присущи недостатки, значительно ограничивающие возможности их использования. Тем не менее, появлялись и удачные образцы. Наиболее известным из них оказалась винтовка Фергюсона — казнозарядная нарезная винтовка с кремнёвым ударным замком.

Её калибр составлял 16,5 мм, затвор был выполнен в виде поперечного вертикально расположенного винта, вкручивающегося снизу в вертикальное гнездо, расположенное в казённой части. Перемещался этот винт, выполняющий функцию затвора, при помощи воротка, которым служила спусковая скоба. Затвор имел коническую многозаходную резьбу с шагом, обеспечивающим его полное открывание (выкручивание) или закрывание (вкручивание) за один оборот скобы.

Пользоваться такой винтовкой было достаточно просто — когда затвор открывался, а это осуществлялось поворотом скобы на триста шестьдесят градусов, в рассверленный казённик вкладывалась пуля, а затем насыпался порох. При закрытии затвора излишки пороха удалялись, и в стволе оставалось строго отмеренное его количество. Операции по зарядке винтовки можно было выполнять даже лёжа. Скорострельность такого ружья при определённом навыке составляла шесть — семь выстрелов в минуту.

Общее количество выстрелов, выполняемых без чистки оружия, доходило до шестидесяти, после чего необходимо было его чистить, иначе клинило поворотный механизм. Подобные винтовки применялись во время гражданской войны в Америке и проявили себя с самой лучшей стороны.

— Хочу только немного дополнить сказанное. Причиной, по которой подобная винтовка не нашла широкого применения, была высокая стоимость её изготовления, — добавил я. — И это не единственная казнозарядная винтовка с кремнёвым ударным замком. Я думаю, нашим специалистам стоит потом отдельно обсудить их конструкции для определения возможности повторения в наших условиях.

— Тут нам уважаемым Львом Федоровичем было сказано, что в настоящее время у нас используется только фитильный замок. Что, и его будем использовать в новых образцах оружия? — поинтересовался Григорий Петрович, бывший слесарь-инструментальщик и наша главная надежда на успешную модернизацию пищалей.

— А вот этого вопроса я сейчас коснусь отдельно, — ответил Лёва. — Кремнёвый замок, который буквально в это время начинает вытеснять фитильный, служил очень долго, к нему привыкли и уже не мыслили ничего другого на его месте. Но всё когда-нибудь случается, и на смену оружию с кремнёвым замком пришло ударное оружие с использованием взрывчатых составов, в частности гремучей ртути. Первые образцы представляли собой что-то похожее на всем известные детские пистоны, в которых между двумя слоями бумаги располагался состав, взрывающийся при ударе.

Подобные лепёшки из взрывчатого вещества получили название капсюли или пистоны. Конструктивное их исполнение было разным — в виде лепешек взрывчатого вещества (ВВ), помещённых между двумя слоями бумаги, трубочек, наполненных ВВ, колпачков, на дно которых помещалось ВВ, воспламеняющееся при ударе. В некоторых случаях отдельные пистоны соединялись в виде бумажных лент.

Потом их стали использовать для воспламенения пороха, и даже был разработан специальный замок для подобных (бумажных) капсюлей. На полке делалось специальное углубление, в которое помещалась такая бумажная лепёшка с взрывчатым составом, по ней ударял курок, вызывал детонацию капсюля и воспламенение пороха. Со временем бумагу сменил металл, и капсюль принял всем привычный вид медного колпачка. И были разработаны ружья под такие капсюли, или их можно назвать пистонами.

— А где мне взять такую песню? — Ванька, стервец, как всегда зрит в корень.

— Гремучую ртуть нам, конечно, получить будет затруднительно, а вот гремучее серебро достаточно просто. Для этого нужна азотная кислота, само серебро и спирт. Серебряные монеты есть, азотку можно получить, обрабатывая селитру серной кислотой, ну а где взять спирт, мне вас учить не надо.

— Так ты что, Лёва, предлагаешь нам открыть производство азотной кислоты и капсюлей?

— На мой взгляд, это самое простое, что мы можем сделать. Раз есть порох, то значит, есть и селитра. А серная кислота в это время уже известна, бумага тоже. Так что мне кажется, необходимо проработать технологию доработки существующих пищалей под казнозарядки по типу винтовки Фергюсона, или каким-то иным образом, а вместо кремнёвого ударного замка использовать замок с пистонами на основе гремучего серебра.

А с таким ружьём уже можно воевать и иметь неоспоримое преимущество над противником. Что касается пистонов, то думаю, этим займутся другие, вам нужно будет только помочь им с изготовлением необходимого оборудования. А вот доработка имеющегося оружия под новые замки ляжет на ваши плечи. Я так думаю.

— Броня крепка, и танки наши быстры, и наши люди мужества полны, — пропел Ванька.

— Ты же понимаешь, Лёва, что мы не сможем дать тебе ответ сию минуту? — спросил Григорий Петрович.

— А его никто сейчас и не ждёт. Главное, чтобы вы задумались о том, как это можно сделать. Нам всё равно придётся возвращаться к обсуждению оружейного вопроса ещё не раз, рассматривать различные варианты и выбирать лучший. А потом потребуется отрабатывать саму технологию, изготавливать при необходимости станки и инструменты. И времени у нас на всё это не так уж много. А врагов с каждым днём всё больше и больше.

— Ельничек, осинничек миную стороной, ох как страшно, девочки, в лес ходить одной, — пропел Ваньша слова из старой известной песенки.

— Это всё, что ты нам хотел рассказать, Лёва? — спросил Григорий Петрович.

— Нет, я бы хотел сегодня коснуться ещё гранат и ружейного гранатомёта, если вы конечно готовы меня слушать.

— Продолжай, Лёва.

— Что такое граната, вы все себе представляете. Так вот, я бы хотел, чтобы вы рассмотрели возможность их изготовления. Здесь только один вопрос — надо сделать запал. Если делать по уму и безопасный для бойца вид оружия — то запал будет достаточно сложным, если пытаться как-то его упростить и снять ограничения по безопасности — то можно обойтись и обычным терочным.

Теперь о ружейном гранатомёте. В принципе, это простая вещь. На ствол обычного ружья надевается специальная насадка, называемая мортиркой. В неё вкладывается ружейная граната, она отличается от обычной взрывателем. В зависимости от конструкции мортирки производится выстрел холостым или обычным патроном. Под давлением пороховых газов граната летит на расстояние не менее четырёхсот метров, а если снабжена дополнительным ускорителем, то и на восемьсот.

Взрыв происходит либо при контакте гранаты с целью, либо через определённое время после выстрела, как правило, равное четырем-пяти секундам. Но и здесь основные сложности связаны с конструкцией гранаты.

— Думаю, на сегодня общей информации изложено достаточно, её всем нам стоит обдумать, а завтра при первой возможности мы продолжим этот разговор, — решил я завершить нашу беседу, заметив несколько отсутствующее выражение на лице у некоторых из наших собеседников.

Сегодня, видно, день такой, придётся полностью посвятить его разговорному жанру. Прибежал какой-то мальчонка и принёс сообщение, что меня ждут в губной избе. Для чего, и так понятно — предстоит обсуждение, как защитить город и что для этого потребуется сделать. Да и вообще, пора поближе познакомиться с местной властью, пусть она и выбрана на вече, но другой-то нет. Как говорится за неимением гербовой…

На встречу с местной администрацией я отправился вместе с Лёвой и Ваньшей, и хоть дорога предстояла короткая, но мы успели поделиться соображениями о происходящем. Тем более, по моим замыслам, каждому из братьев предстояло заняться своей частью общего дела.

Встречали нас все трое местных вновь избранных властителей — дьяк Савелий, купец Федор Семёнович и мастер-кузнец Лука Иванович. И разговор начал наш старый знакомый Савелий.

— Понимаешь, Михаил Федорович, нельзя сказать, что боимся, но опасаемся мы войск самозванца. Тут вон три десятка воев приехали и чуть весь город не извели, а что будет, если целое войско подступит? Бежать только и остаётся. А как мужику всё бросить, дом, хозяйство, скотину? Вот и раздумывают люди, что делать дальше. То ли сейчас всё бросить и уходить в чужие края, то ли готовиться к смерти неминуемой за наше непокорство. Можешь ты нам что-либо сказать по этому поводу?

— И хорошо бы знать, воевода, собираешься ли ты защищать город, и что тебе будет нужно, — добавил Фёдор Семёнович.

— Раз люди мне доверяют, значит, я должен оправдать это доверие. Защищать город мы будем, но только с вашей помощью, а что для этого потребуется, сейчас скажу. Значит, слушайте, что я предлагаю сделать. Перво-наперво надо собрать всех тех, кто будет воевать. Ну и естественно, посошных и даточных людей. Их нужно будет учить воевать так, как воюют в наших землях. Вы уже заметили, что двое наших воинов смогли победить два десятка пришлых разбойников.

— Не велика заслуга, пьяных повязать, — пробурчал купец.

— А что же до нас никто этого сделать не решился? Значит, и пьяные эти воины сильнее ваших. Так что здесь надо не силой и количеством меряться, а умением побеждать. Вот этому и начнём учить ваших воинов. Только вы их сразу предупредите, что тяжело им будет науку нашу усваивать, так чтобы не роптали. Всего я думаю подготовить два отряда, один — не более двух-трёх десятков, им будет командовать Иван Фёдорович, — и я подтолкнул вперёд младшего брата.

Задачей этих воинов будет разведка и выяснение намерений врага. Ну и уничтожение его отрядов, грабящих нашу землю. Думаю, им придётся уходить далеко на юг в поисках противника. Мне так мыслится, что вокруг Москвы и ближних городков скоро поляки выгребут все запасы, часть проедят, часть отправят к себе домой.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовался Фёдор Семёнович.

— А что произошло в вашем городе, не то же ли самое? Ограбили людей, снасильничали баб и девок, а потом убрались с добычей к своему царю, а оттуда отправятся в свою Польшу.

Все промолчали, да и что тут можно возразить?

— Тогда продолжаю. Этот отряд должен будет своевременно сообщить о появлении войск самозванца, чтобы мы смогли подготовиться к сражению.

Теперь, что касается второго отряда. Им будет командовать Лев Фёдорович, — и я вытолкнул вперёд другого своего брата. — В его задачу входит подготовка города к обороне. А значит, заниматься он будет обучением воинов и строительством городских укреплений. Что же касается потребного для всего этого, то нужны люди, их надо кормить, нужно оружие, в первую очередь пищали, как для стрельцов, так и затинные (крепостные), и огненное зелье.

Ну и инструмент, чтобы строить укрепления, лошади и всё прочее. Сколько потребуется денег, зависит от того, сколько будет занято людей и как быстро они справятся с поставленными им задачами.

— Ну что же, теперь понятно, что нам делать, — проговорил Савелий. — На мой взгляд, план совсем неплох. Самое главное в нём — защита города. Я рад, что ты, Михаил Фёдорович, не надумал идти на Москву воевать за царя Василия.

— Меня люди просили защитить их и город, а не спасти Василия. Хотя и об этом придётся задуматься, но это будет после того, как отобьём нападение поляков.

— Тогда порешаем так — набором людей и помощью в их обучении будет заниматься Лобанов Иван. Оружием и инструментом — Лука Иванович, он в этом деле знаток, может, и наши мастера скуют пищали.

— Непременно сделаем, чать не впервой такое ковать, — ответил кузнец.

— Ну а как воевать и бить ворога — тебе виднее, Михаил Фёдорович.

— Один вопрос у меня есть, Савелий. Со мной много людей, мне их надо кормить, а также готовиться к дальней дороге домой. Я понимаю, что такие проблемы вас ни в коей мере не касаются, но хочу внести ясность, чтобы потом не было недоразумений. Добыча, что мы возьмём в боях, в первую очередь это касается его отряда, — и я хлопнул Ваньшу по плечу, — кому будет принадлежать?

Тот, нисколько не задумываясь и не дожидаясь решения дьяка, как видимо старшего в этом триумвирате, высказал своё мнение:

— Что с бою взято, то свято!

— У нас такое же правило, — успокоил Ваньшу Савелий. — Так что можешь использовать добычу для своих нужд, Фёдорыч. Только воинов не обижайте.

— Можешь не сомневаться, всё будет по правде.

На этом, можно сказать, наше обсуждение текущего момента закончилось.

Глава 6

Конец сентября, Устюжна, Трубецкой Никита Романович, руководитель морской группы

Прошло уже больше месяца с начала нашего «попаданства» в семнадцатый век. И после бурного обсуждения все согласились с предложением Фёдорыча основать свою колонию в Америке. И дело тут даже не в том, что кто-то против самого предложения. По сути, оно позволяло обойти все сложности врастания в это время.

Просто у каждого было своё мнение о произошедшем, свои планы на жизнь в новом для нас мире и место, которое хотелось бы занять в нём. Нет в этом ничего странного, не мной сказано: — «Мы почитаем всех нулями, а единицами — себя».

Поэтому кто-то попытался примерить роль лидера на себя, в том числе и ваш покорный слуга, да и мыслишки разные в голове бродили, как лучше поступить в тех или иных случаях, стараясь повысить свою значимость. Но оказалось, что всё это совершенно лишнее. Тот же Фёдорыч никоим образом не стремился стать лидером нашей небольшой общины. Такое его решение быстро оценили и невольно сравнивали любого претендента с уже имеющимся.

Да и реалии текущей жизни вносили свои коррективы. Здесь люди жили по тем правилам и законам, которые в большинстве своём вышли из обращения в наше время. Из-за этого порой между местными и нами возникало непонимание. Особенно часто подобное происходило в отношении к религии и богу, домашнему быту, да и вообще повседневной жизни. А Фёдорыч почему-то оказался своим для всех местных, как будто родился и вырос в этом времени. Да и относились местные к нему с настоящим, а не показным уважением.

Так что всем остальным его в большинстве случаев пришлось зарабатывать, чтобы добиться хотя бы равного к себе отношения. А это оказалось далеко не так просто. То, что ты знаешь, какие кнопки нажимать на компьютере, или умеешь делать сэлфи на фоне кучи навоза в той или иной форме, здесь не имеет никакого значения. И пустые разговоры о месте личности в истории тоже. Здесь ценили настоящее дело и результаты. А этого оказалось ох как непросто добиться.

В общем, столкнувшись с реальной жизнью, многим из нас пришлось поменять своё мнение об этом времени, а заодно попытаться осознать, найти в нём своё место. И чем больше мы обсуждали складывающуюся ситуацию и возможность обустройства в текущей реальности, особенно если задумываться не о себе, а о своих потомках, то приходили к убеждению, что Фёдорыч прав. Нам нет места в этой стране, хотя мы русские и наши корни именно отсюда.

Мы для данного мира чужие, а «гнуть его под себя» — пустая затея. Сожрут-с, не заметят и не поперхнутся. Прав Фёдорыч, нужно искать своё место и там строить свой дом. Да и к тому же, эта страна была для нас не чужой, и она сейчас нуждалась в помощи. Надо бы ей помочь с учётом нашего знания её истории. И в будущем мы могли бы поспособствовать её развитию, правда нашу помощь она должна была принять сама и желательно не от своих жителей, а со стороны. Как говорится, нет пророков в своём Отечестве.

Так что после бурных и долгих обсуждений все признали правоту Фёдорыча и приняли его план, а заодно признали его своим руководителем. Но и здесь всё оказалось не так просто. Наш лидер на очередном общем собрании потребовал единоначалия — полного подчинения командиру и безусловного выполнения принятых решений. Как сказал Иван — если тебе скажут прыгать, то ты можешь только спросить, как высоко. Или далеко.

И в этом была своя сермяжная правда — демократия хороша при разговорах, пусть от них и есть польза, но только на этапе обсуждения. Да и то не всегда, слишком много при этом бывает пустой болтовни из-за желания придать себе несуществующую ценность. Для реализации планов необходима диктатура, когда тебе приходиться добиваться результата через не могу, а не кричать, что мы много работали и добились больших успехов.

Так что за это время наша случайная группа людей если не стала, то была на пути становления единой команды, работающей на одну цель. И ею все признали обеспечение будущего детей и внуков.

Чего уж тут таить — возвращение молодости и всего с ней связанного привело к тому, что по ночам страстные стоны и скрип лавок неслись со всех сторон. И уже в скором времени стоило ожидать увеличения численности нашей команды. Но это только по ночам, а днём все занимались подготовкой путешествия в Америку. Были созданы несколько групп, каждой из которых отведено своё направление работ.

Мне и Голицыну Ивану Васильевичу пришлось заниматься кораблями. Да, пока только чисто теоретически мы обсуждали, что сможем построить в Архангельске с учётом имеющихся технологий и материалов. Разговаривали с местными корабелами, они, правда, ладили только речные суда, но кое-что знали о поморах и их кочах. Да и мы с Иваном Васильевичем вспоминали всё, что знали о парусниках, плавании в полярных водах, и по памяти прикидывали маршрут будущего похода.

Многое в этом зависело от количества будущих переселенцев и от наличия денег, но тут как всегда своё слово сказал Иван: — «Ты жарь, жарь, рыба будет». Они сейчас с Лёвой создавали два военных отряда — диверсионный и роту ополченцев. А пока мы жили на средства, полученные от реализации трофеев, доставшихся нам после захвата поляков. Надо признать, что добыча оказалась достаточно щедрой и позволила нам жить сытно и спокойно.

Ну да ладно, пора идти знакомиться с новым человеком — в предстоящее зимой путешествие до Архангельска с нами отправится приказчик, который и будет заниматься, скажем так, материально-техническим снабжением строительства кораблей.

Конец сентября, Устюжна, Шаховский Григорий Иванович, руководитель технической группы

Да какой я вам руководитель, едрить вашу в тритудылку! Я обычный слесарь, ну пусть не совсем обычный, а квалифицированный, могу сделать всё, что угодно, если конечно есть нужные инструменты. А вот с ними как раз проблема. А решать её мне, вот и сунули в зубы эту должность.

Хотя, надо признать, есть в таком объединении специалистов какой-то смысл. Одному мне не справиться, вот и придали в помощь всех имеющихся технарей, всего из нашей компании таких оказалось четверо — Мишка Молчанов, он правда электрик-электронщик, но пойдёт, понятие о технике имеет. Ещё в состав группы вошли Головин Семён, он инженер-механик, Федька Мстиславский, раньше работал инженером-теплотехником, и Борька Лыков, этот хороший литейщик. Есть ещё Ванька Голицын, бывший корабельный стармех, но его не отпускает Трубецкой, мол им корабли надо строить.

Это попаданство нам конечно вставило по полной. Правда, пока больше забот, чем неприятностей, но уж забот выше крыши, и в первую очередь с местными. Мы тут уже больше месяца живём, и я понял, если с ними не разобраться сейчас, то всё, сгноят тебя. Тут самое главное — кто ты по рождению, крестьянин — будешь всю жизнь быкам хвосты крутить, боярин — будешь боярин. Редко кто выбирается из своего окружения, разве что воины да монахи. Ну и мастерам изредка такое удаётся, только вот стать им чрезвычайно трудно.

Это Фёдорыч с братанами быстро ситуацию просёк, едрить в тритудылку. Сначала без раздумий положил хмыря, пытавшегося качать права, потом забил стрелку с местными паханами и после тёрок стал местным воеводой. Молодцы мужики, на ходу подмётки рвут, но своих не забывают. Сейчас мы здесь как какие-то чужеземцы живём, нас никто не трогает, со всех сторон почёт и уважение, правда надолго ли, не знаю.

Вот поэтому и требуют с меня оружие лучше местного. Хорошо, хоть не заставляют калаши делать. Какую-то винтовку Фергюсона вспомнили, все мозги мне проели, пока про неё рассказывали. Правда, надо признать, головастый был мужик. Хорошую вещь придумал. Вот только как её сделать, не имея станков и инструментов, я не знаю. А Фёдорыча это совсем не волнует, он сам неплохой механик, так что на все мои вопросы отвечает — нужен тебе металл — найди руду и выплави железо, нужен станок — пойди и сделай. Работай, а не сиди ровно, ты не менеджер, а пролетариат, можно сказать, гегемон и двигатель прогресса.

Кстати о двигателе. Разобрали мы газон на детали, ничего не выбрасывали конечно, даже доски от кузова сохранили, и сейчас пытаемся на его основе создать привод к тем станкам, которые и собираем по совету Фёдорыча. Вот только с горючкой пока проблемы, тут приходится параллельно собирать установку для производства биодизеля, там Ванькина жена, Ксения рулит. Они два сапога пара, Ксанка без мыла куда угодно влезет и мёртвого… заставит делать, что ей нужно. Едрить твою в тритудылку!

Так что сейчас мы готовим свою мастерскую для доработки обычных ружей под эту винтовку Фергюсона. Тут конечно своих заморочек хватает, а самое главное — непонятно, что брать за основу. Дело в том, что сейчас идёт переход от фитильного замка к кремнёвому ударному. Правда стрельцы и армия пользуются фитильным, но и кремнёвые замки достаточно широко распространены, их много, есть даже так называемые русские.

Мы тут с братанами, Ванькой и Лёвой пообсуждали проблему и решили пока ограничиться доработкой ружей с кремнёвыми замками, а также готовить доработку фитильных ружей под использование пистонов, будут, как сказал Лёва, казнозарядные ружья с пистонным замком. Правда их, я имею в виду пистоны, ещё получить надо, едрить твою в тритудылку. И тут меня немного радует, что заниматься этим будет Ксанка. Она конечно вывернется наизнанку, но сделает их. А радует то, что не одному мне придётся из штанов выпрыгивать.

И это ещё не всё! Надо делать гранаты, пистолеты и пули. Они, понимаешь ли, хотят на первом этапе использовать не нарезные ружья или, как их тут называют, штуцера, а обычные гладкоствольные, но с какой-то особой пулей типа Минье. Вот и приходится думать не просто о том, как доработать ружья, а ещё о том, чем и на чём выполнять работы. Едрить твою в тритудылку.

Конец сентября, Устюжна, Романова Ксения, бывший учитель, а сейчас химик-технолог

Ну Ванечка, ты у меня дождёшься, не одну ночку отрабатывать будешь. Я с тебя с живого не слезу. А потом вылечу и опять залезу. Это надо же, меня, обычного учителя химии, сделали каким-то химиком-технологом. И всё потому, что моему благоверному потребовались новые игрушки — особые ружья и бомбы, которых нет ни у кого.

Я понимаю, что без этих пистолетов и гранат ему будет очень трудно выжить, но мог бы запросить что-нибудь другое, например атомную бомбу. Тогда бы Настя, Лёвкина жена, крутилась бы. Она у нас физику преподавала, так что тут ей и карты в руки. Да ещё и Федорыч нагрузил — мол давай, Ксения, биодизель изготавливать. Положим, как его сделать, я знаю, но ведь надо не только знать, что делать, но и знать, как его изготавливать.

Сама процедура достаточно проста — берётся жир, в горячем виде смешивается со щёлочью и спиртом, и затем всё выдерживается несколько часов. Эта процедура называется этерификация. В результате в биореакторе получается снизу глицерин, а сверху биодизель. Его, правда, надо очистить, но достаточно просто выпарить лишнюю воду, дать отстояться и отфильтровать. Но за этой простотой, во всяком случае для меня, скрыт целый ряд трудностей.

Во-первых, надо найти само оборудование, тот же биореактор, а так же все трубки, шланги и краники. Тут магазинов нет, где что взять — не знаю. Но я знаю, что мне нужна установка, вот я её и нарисовала, как умела, и передала Гришке Шаховскому, он у нас главный технический спец, пусть и думает, где что взять.

А кроме каких-то железок надо найти необходимые компоненты — тот же самый жир, щёлочь и спирт. Ну жир, допустим, можно вытопить из сала, щёлочь получить из золы, пропуская через неё воду, ну а как, где и из чего нагнать спирта, любой мужик знает лучше меня. Так что Гришке я нарисовала, как понимаю процесс, дополнительное оборудование — салотопку, установку для получения поташа (щелочи) и потребовала обеспечить меня спиртом. Пусть сам думает, как его гнать.

Если с биодизелем всё, на мой взгляд, оказалось достаточно просто, то вот как получить так нужные Ванечке пистоны, я пока не знаю. Точнее говоря, я представляю, что надо сделать, тем более Лева, светлая головушка, посоветовал вместо привычной гремучей ртути, применяемой в капсюлях, использовать гремучее серебро. А его я получала ещё на уроках в школе, так что процедура знакомая.

Но вот всё как обычно упирается в детали, и если с серебром всё понятно, монет хватает, то где брать всё остальное? Правда, для проведения реакции нужны спирт и азотка. И если спирт Гришка наверняка нагонит, да не бывает такого, чтобы мужик не смог добыть спирт, то вот где взять азотку? Хотя и её получить не проблема, надо селитру обработать серной кислотой, вот и будет азотка. Но тут встаёт другая проблема — где найти серную кислоту.

Хоть она сейчас и известна, но не так широко распространена, чтобы можно было на любом углу приобрести ведро или два. Видимо, придётся действовать в соответствии с рекомендациями Фёдоровича — нужен металл — найди руду и выплави железо. Хотя ведь для изготовления пороха используется сера. Вот из неё и будем получать кислоту по методам алхимиков. Так что надо потребовать от местных купцов, или кто там у нас занимается снабжением общины всем необходимым, серы и селитры. Вот!

А ещё нужно необходимое оснащение лаборатории — пробирки, трубки, реторты, горелки и прочее оборудование. Желательно из стекла, с кислотами будем работать.

Конец сентября, Устюжна, руководитель общей группы экономист Ольга Воротынская

Фёдорыч так и сказал — дел у нас слишком много, а расписать я их все не могу. Первоочерёдные известны, там уже назначены ответственные люди, и работа ведётся, а остальными, не менее важными и чуть менее срочными, придётся заниматься всем остальным. Вот так и образовалась наша общая группа, в ведении которой находится всё, не связанное с оружием, кораблями и войной.

Вот только так получилось, что вошли в эту группу одни бабы, нет ни одного мужика. Правда, и заботы в основном связаны с хозяйством и здоровьем. Среди нас учитель физики, бухгалтер, экономист, врач, медсестра и целый кандидат геолого-минералогических наук. Понятно, что к войне мы отношение имеем самое отдалённое, вот и отправили всех «копать отсюда и до понедельника».

Так что приходится заниматься всеми вопросами повседневной жизни общины — питанием, одеждой, здоровьем, созданием запасов и прочим, прочим, прочим. Рекомендованный в помощь группе купец, Дешковский Петр Иванович, работает именно с нами. Правда, пришлось немного повоевать, не привык он к тому, что нужно баб слушаться, но Фёдорыч с ним побеседовал, причём неоднократно, и теперь у нас с ним мирное сосуществование — каждый занимается своим делом — он достаёт, а мы тратим.

Есть в нашей общине и прибавление — две девчонки Анфиса и Василиса, освобождённые при захвате поляков и которых лечила Галина, отказались уходить, и теперь их приходится считать членами коллектива. Занятие им конечно нашли, пристроили к кухне, там всегда работы много, так что теперь они каждодневно приносят обществу пользу.

Причём всё находится под строгим Галкиным контролем — она ведь врач, так что вместе с Тамарой, медсестрой, постоянно проверяют и меню, и текущее здоровье всех попаданцев. А с врачами не больно-то и поспоришь, чуть что, так клизму пропишут или энурез пообещают. Да и остальным забот хватает — Фёдорыч, пока есть хоть немного свободного времени, велел готовить учебники для будущих учеников.

Конец сентября, Устюжна, губная изба, глава попаданцев Романов Михаил Фёдорович

Сегодня мы встречаемся с местным руководством, чтобы обсудить подготовку города к обороне. В общем-то, я считаю, дело полезное, надо понять, что же сделано, и куда двигаться дальше.

— Людей мы тебе дали, Михаил Фёдорович, только одних стрелков удалось собрать три сотни, да ещё сумели найти работников землю копать по твоему указанию, — начал разговор Савелий.

— И мастера целыми днями пищали куют, так что вооружить сможем всех, — добавил Лука Иванович.

— Порох и всё нужное для огненного боя у тебя есть, так что поведай нам, как ты надумал защищать город от супостата, — закончил общую мысль дьяк.

— В общем-то, уважаемые, наш план достаточно простой — мы хотим использовать все преимущества, что даёт оборона на заранее подготовленных позициях. Известно, что в остроге отбиваться от ворога гораздо легче, чем пытаться взять его приступом или отбивать нападение в чистом поле.

— Ну да, верно сказано.

— Нам известно, что основную силу противника составляют польская тяжеловооружённая конница и казаки, присягнувшие тушинскому вору. Кроме того, заранее зная, какими силами располагает неприятель и откуда его ждать, воевать гораздо легче. Поэтому мы решили подготовить специальный отряд, который будет действовать вдали от города, вести разведку и следить за противником, собирать сведения о его расположении и перемещении, ну и своевременно сообщать нам об этом.

Как говорят люди, отряды самозванца сейчас подчинили себе многие земли. Тверь, Переяславь-Залесский, Ростов и Ярославль, Кострома, Углич, Кашин, и ряд других. Так что расползается нечисть по нашей земле, и бить её придётся не только здесь. Поэтому и нужен такой отряд, знать надо, что вокруг творится.

— Партизанский отряд «За веру и отечество», — гордо добавил Ваньша. — Будем действовать в отрыве от своих баз, заниматься диверсиями на коммуникациях противника и уничтожением его личного состава. Для этого из общего числа стрельцов я отобрал добровольцев и теперь обучаю их дополнительно навыкам диверсионной деятельности. Общая численность личного состава планируется около двадцати пяти человек. Для обучения хотя бы самым простым приёмам ещё потребуется месяц, после чего отряд готов приступить к выполнению боевой задачи.

— Из всего, что ты, воин, тут так громко сказал, я понял только название отряда, хорошее и правильное, кстати, название, и то, что вы собираетесь воевать где-то вдалеке от города. Ну, это ваше дело, вам лучше знать, как его защищать. Будем надеяться, что это у вас получится.

— Конечно получится. Как говорится — огонь, манёвр, натиск, и победа за нами, враг будет разбит.

— Экий ты шустрый, Иван. Ну да ладно, смотри не подведи. А что ещё, Фёдорыч, ты придумал?

— С этим немного сложнее, хотя предлагаемый нами подход позволит справиться малыми силами с любым противником. Во-первых, мы строим вокруг города достаточно много небольших острожков, в каждом из которых может расположиться до трёх десятков воинов. Причём стрельбу должны вести не больше десяти из них, остальные будут заряжать пищали.

Таким образом, мы сможем делать не менее трёх выстрелов в минуту, уверен, что подобная плотность огня позволит остановить любого противника. Ну и постараемся там же дополнительно разместить пищали, снаряжённые картечью.

Кроме того, перед острожками мы хотим установить заграждения, это будет несколько рядов вкопанных брёвен, не позволяющих разогнаться коннице. А когда она остановится, тут мы её и перестреляем.

— Хитро придумал, — задумчиво произнёс Лука Иванович. — А что, хорошая мысля, должно получиться.

— Непременно получится, — ответил я мастеру.

— А что ещё придумали? — продолжил интересоваться Савелий?

— Будем учить стрелять по-новому.

— Это как?

— Ну вот представь — стоят стрельцы в три ряда. Сначала стреляет первый ряд. Стрелок выстрелил и ушёл назад, встал после третьего и начал заряжать пищаль. В это время второй ряд стал первым и тоже стреляет по врагу, потом так же уходит назад и встаёт после воинов из первого ряда и тоже начинает заряжаться. Теперь стреляет третий ряд, после чего тоже уходит назад. К этому времени первый ряд уже успел зарядить пищали и опять может стрелять.

Так что всё повторяется по новой, стрелки из первого ряда стреляют и уходят назад перезаряжаться, а их место занимают воины из стоящего сзади. Из-за такого перестроения огонь можно вести практически непрерывно, так что никто к воинам и близко приблизиться не сможет.

— Хитро, хитро, — задумчиво протянул Савелий. — Получается, что твое построение чем-то похоже на гуляй-город. Да и заграждения твои напоминают рогатки и засеки, которыми наши предки останавливали конницу.

— Да, это именно так, — не стал спорить я. — Вот только огненного зелья и свинца много надо, пока людей научим всё правильно делать, много его потратить придётся на тренировки. Да и пищали дополнительные нужны.

— Всё нужное для войска будет, Фёдорыч. Вижу, что хорошо оборону города продумал, должен быть толк, и с малыми силами сможешь одолеть ворога.

— Это конечно не все наши задумки, часть из них пока реализовать не получается, но будут для ворога ещё сюрпризы. Наши розмыслы работают и готовят для супостата подарки.

— Я рад, Фёдорыч, что ты на нашей стороне. Но о будущем мы поговорим потом, когда город защитим. А пока пошли заниматься своими делами.

Глава 7

Середина ноября, где-то в окрестностях Устюжны, Иван Романов

— Товарищ командир, старший приказал передать, что по дороге едут поляки.

— Почему решили, что поляки, и сколько их?

— По оружию, коням, одежде сразу видно. Их где-то два десятка, и с ними три десятка казаков.

— Молодцы, правильно смотрели. Давай отправляйся в первый десяток, к дозору ты сейчас не проберешься.

Так что теперь оставалось ждать, когда противник втянется в подготовленную для него засаду. Наверное, надо рассказывать по порядку, но не всегда так получается, хочется при этом скорее добраться до главного. Не зря меня Мишаня всегда ругает, но тут уж ничего не поделаешь, горбатого и могила не исправит.

Свой диверсионный или более понятно, партизанский, отряд я всё-таки создал. Ну не моё это, сидеть в обороне и отбивать наскоки лихих польских парней. Лучше я их поймаю со спущенными штанами и вложу, по самое не хочу, в эти спущенные штаны. Чтобы доходчиво было. Вот и сейчас я со своим отрядом был в рейде, скорее даже учебном, и тут подвернулись гости незваные, но желанные. А милому дружку мы и серёжку вставим, но не в ушко, а куда-нибудь ещё. А лучше врозь, по очереди, иголки и камешки. И побольше, побольше, для таких гостей ничего не жалко.

Так вот, нашей задачей было собрать сведения о происходящем вокруг, узнать, что творится в Ярославле, Вологде, Великом Новгороде и прочих городах. Сами мы конечно везде побывать не успели, но проехали по многим деревням и городкам, информацию собрали и возвращались домой. Да ещё и не пустые. По дороге попался нам небольшой обоз, доставлявший припасы полякам. Так что возвращались мы с трофеями, а тут ещё польский отряд нам повстречался, да и место для засады подходящее, поэтому удержаться нет никаких сил. Это просто праздник какой-то.

И хоть нас было чуть ли не вдвое меньше, я не сомневался в успехе. За то время, что мы готовили бойцов, наши технари кое-что успели сделать. Появились гранаты, правда скорее предки гранат, но и то хорошо. Отлили обычные металлические корпуса, начинили их порохом, приделали фитиль, который горит пять секунд, вот и готовы гранаты. А для поджога фитилей отобрали у всех наших имеющиеся зажигалки, всего набралось их с десяток, но и то хлеб. На первое время хватит, а потом Гришка обещал что-то придумать.

Головастый мужик, а самое главное, руки из нужного места растут. Когда я заговорил с ним про мины, он тут же сообразил, как их сделать. Правду говорят, что русский мастер за что ни возьмётся, в первую очередь сделает автомат. Ну или что-то другое, способное смертельно удивить ближнего. Вот и Гришка взял котелок, набил его порохом с рубленым железом, а вместо взрывателя приспособил кремнёвый замок.

Было у нас несколько пистолетов, так он с них эти замки снял и приладил к горшкам. Принцип простой, на полку порох, а к курку привязана бечёвка. Дёрнешь за верёвочку, дверь в преисподнюю и откроется. Долго, правда, такое устройство на воздухе не пролежит, порох отсыреет, да и в землю не закопаешь. Так что приходится ставить мины навроде монок, да ещё от влаги предохранять, но ничего, мы свои поставили как раз перед приездом гостей, так что всё должно сработать.

Да и ружья у нас не фитильные, а кремнёвые. Винтовку Фергюсона Гришка пока не повторил, но клянётся и божится, что вот-вот. Ну всё, отставить базар, гости на пороге. Сейчас я вам, господа пшеки, шнурок и подарю. Безвозмездно, то есть даром.

Середина ноября, Устюжна, губная изба, главпопаданец Михаил Фёдорович

— Так, Иван Фёдорович, давай рассказывай, что узнал во время своего похода, — начал Савелий нашу очередную встречу.

Ваньша только что вернулся из своего рейда, пригнал небольшой обоз с припасами, кучу трофеев и несколько лошадей. Нам всё пригодится, как говорится, война сама себя должна кормить. Вот пусть нас и кормит.

— Всё хорошо, прекрасная маркиза.

— Ты, Ваньша, под дурачка не коси и себя не валяй. Давай кратко и по делу, — прервал я его. Времени мало, а дел выше крыши.

— Так я и говорю, всё хорошо. Люди потихоньку начинают понимать, что никакой Дмитрий не царь, а вор и самозванец. По всем землям стон стоит. Пришлые, что поляки, что казаки, людей грабят, храмы и церкви разоряют, девок и баб насильничают. Грозят, что как только займут Москву, вообще все православные станут рабами, церкви перестроят в костёлы, а выживших заставят перейти в латинскую веру. А кто будет против — тех просто уничтожат. Вот люди и поняли, что всё обещанное Дмитрием — только обман. И ходят по стране грамоты патриарха, призывающие не отступиться от веры православной и изгнать врагов с нашей земли.

Города начинают бунтовать, в некоторых, ранее признавших царя Дмитрия, от него отшатнулись и опять целовали крест царю Василию. Ходят грамоты о том, что всем людям русским надо объединиться и вместе стоять против врагов веры и отчизны. Пишут друг другу все, наместники городов, настоятели монастырей и те, кому дорога родная земля и ненавистны польско-литовские захватчики. А они, чувствуя, что народ начинает подниматься против них, злобствуют ещё больше.

— Слава Богу, услышал Он наши молитвы, не мы одни такие, кто за землю Русскую радеет. И что люди в других местах делают? Как там Москва и царь Василий поживают, как тушинский вор себя ведёт?

— Да то же самое, готовят оружие, порох, собирают отряды и объединяются. Князь Скопин-Шуйский сейчас в Великом Новгороде, по указу царя Василия ведёт переговоры со шведами, пытается пригласить на службу царю наёмников. Что у него получается — об этом пока никаких слухов нет. Однако и поляки с литвой не спят. К ним постоянно идёт подмога со всех стран — немцы, французы и многие другие хотят нажиться в наших землях, идут грабить и насильничать. Но вояки они отменные, воюют за деньги или добычу. Так люди говорят.

Москва стоит, и сдаваться не собирается, держится крепко, но трудно там. Народ царю не верит, помощи ему ждать неоткуда, последняя надежда на князя Скопина-Шуйского. Денег в казну не поступает, жалованье платить нечем, проблемы с пропитанием, Москва фактически находится в окружении, и подвоза продовольствия почти нет.

У самозванца же всё есть — вино, деньги, еда. Правда, говорят, добывается это грабежом окрестных селений и ближних городков. Самозванец раздаёт поместья и земли почти любому, обратившемуся к нему. Люди говорят, что делами заправляет не он, а поляки, вьющиеся вокруг. На людях самозванец — царь, наедине с поляками — кукла, выполняющая их требования. Троицкая лавра держится, было несколько приступов, но все их отбили.

— А что казаки, они с ними? — спросил Фёдор Семёнович, один из избранных правителей города.

— Не просто с ними, а порой ведут себя более жестоко, чем ляхи и литва. Их интересуют только деньги, веру свою они давно продали, Отечества не имеют, так что это страшные враги земли нашей. Вот я и говорю, что всё хорошо, люди поднимаются против иноземцев.

— С кем-то из бояр, правителей городов встречались? — спросил Савелий.

— Нет, такого задания не было, собирали только общую информацию об обстановке в стране.

— Повоевать пришлось?

— Да, размялись немного, отбили один обоз с продовольствием, да уничтожили полсотни кавалерии. Потерь нет.

— И как вам это удалось?

— Воевали привычным для нас оружием, вы так не умеете.

— Михаил Фёдорович, а наши вои так смогут? — поинтересовался Савелий.

— Конечно! Мы постараемся изготовить в достаточном количестве новое оружие, чтобы всем хватило.

— Ты уж со своими людьми постарайся, Фёдорыч.

Середина ноября, Шаховский Григорий, главный технический специалист

Худо-бедно, но дело с мёртвой точки сдвинулось. Пришлось полностью разобрать грузовик, и используя снятые с него детали, организовывать мастерскую. Я сразу сказал этим мечтателям в погонах, чтобы чудес не ждали, и калаш я им не сделаю. Даже мосинку не сделаю. А вот доработать имеющиеся ружья под казнозарядные можно попробовать.

Тут есть две проблемы — как делать и на чём. Вариантов доработки несколько, который из них лучше — сказать трудно. Что-то реализовать проще, что-то сложнее, но по данным, имеющимся у Лёвы, не все они хорошо показали себя в бою. Кстати, он оказался знатоком огнестрельного оружия, и без его советов у нас бы ничего не получилось.

Но я отвлёкся. В итоге долгих размышлений и рассуждений остановились всё же на винтовке Фергюсона. Правда, пищалей с кремнёвым замком оказалось мало, но пока решили работать только с ними. Ничего, хоть технологию доработки проверим да станки и инструмент испытаем, а потом перейдём на замок для пистонов. Ксанка вон грозится на днях довести весь процесс до ума, пробное количество гремучего серебра она уже получила и испытала. Конечно, это будет не серийное производство, но небольшое число солдат, порядка сотни, мы сможем обеспечить нужным оружием.

Так что сейчас мы заканчиваем оснащение мастерской, для её размещения пришлось даже выпросить в своё распоряжение соседнюю усадьбу. Что оказалось очень удобным, там располагалась и небольшая кузница. Сам я кузнец никакой, да и среди наших никто подобным умением не владел, так что пришлось приглашать местных специалистов. Ничего, сработались.

Сердцем, главной движущей силой стал дизель, снятый с газона. Ничего так получилось. И прав был Фёдорыч — топливо для него добыть оказалось не так уж сложно. Другое дело, что его маловато, но остаётся надеяться, что со временем и эта проблема решится. Во всяком случае, Ксюха от меня отстала, я ей сделал и ректификационную колонну, и биореактор для получения биодизеля, и всё, что она от меня требовала. Вот настырная баба, заставила бросить остальные дела и заниматься только её проблемами.

Так что сейчас она проедает плешь работающему с нами купцу, Петру Дешковскому. Ей надо сало и масло, чтобы получить биодизель. И побольше, побольше.

Ну да ладно, станки мы, пусть и примитивные, но изготовили. А что ещё второпях — скорее, скорее, ещё быстрее — можно сделать? Только примитив. Но самое главное — станки работают, и с их помощью удалось сделать первую винтовку. Так что отдам братанам, пусть испытывают.

Сегодня же меня озадачили и новой проблемой. Надо делать пушки. Вернее, эта задача стояла и раньше, но теперь надо иметь в виду не только потребности братьев для наземного сражения, но и корабли вооружать. Ведь отправляемся в самые пиратские места, а там пушка — весомый аргумент в любом споре-разговоре. Но думаю, с этим разобраться успеем, сначала наладим производство ручного оружия, а потом займёмся станками и всем остальным. Пока новые более-менее работающие станки не сделаю, никуда не поеду.

Тут хоть железо есть, да и мастера, умеющие с ним работать. Пусть не так, как мне бы хотелось, но многое из их умения и мне недоступно. Здесь ведь нет обрабатывающих центров и компьютеров, а они могут сделать то, что мы сможем повторить только на самых современных станках с ЧПУ.

А вот с металлом в этих местах не очень. Устюжна славится богатейшими болотными рудами и сейчас фактически является крупнейшим поставщиком железа для всей страны. А мне ведь зачастую нужна сталь и чугун, не говоря о других металлах. Но широко используется только железо. Так что Борька Лыков организовал ещё свою мастерскую, где железо превращает в сталь. Ничего необычного, насыщает металл углеродом и получает так называемую томлёную сталь. Она идёт у нас в основном на изготовление инструментов и пружин.

А что, мы собираемся делать ружейные замки и взрыватели, без этого, оказывается, нашим воякам не обойтись. Им гранаты нужны и мины, с ними врагов можно уконтрапупить гораздо проще и эффективнее. Что Ванька недавно и доказал, теперь требует все эти игрушки в промышленных масштабах. И причём не в том варианте, что мы ему дали, а в нормальном, которым можно было бы пользоваться без всяких спичек и верёвочек.

Глава 8

Середина февраля 1609 г., Устюжна, Лев Романов

Ну вот и отбились, самое главное сделано — город отстояли, своё обязательство выполнили, и можно некоторое время жить без опаски. Но лучше рассказать обо всём по порядку.

После первого Ванькиного похода, когда захватили обоз и побили поляков, такие рейды стали регулярными. Тем более, что тушинцы расширяли сферу своего влияния, силой заставляя присягать самозванцу все города и веси. И при этом каждый пришлый считал своим правом и долгом ограбить местного и изнасиловать их баб и девок. Причём от имени царя Дмитрия одно и то же селение на законных, по их мнению, основаниях, грабили по несколько раз разные люди.

И это не способствовало популярности самозванца, недовольство только нарастало, и наконец, полыхнуло. Началось всё в Вологде, в конце ноября. Доведённые до крайности грабежами и издевательствами местные жители подняли восстание. Наместник, поставленный самозванцем, был арестован, поляки и прочие тушинцы тоже. Как мне кажется, вологжане попервоначалу сами испугались своей смелости, но в конце концов, после долгой ругани со сторонниками самозванца, приняли решение целовать крест царю Василию.

Тут надо отметить, что среди тушинцев появились истинные сторонники самозванца. И если все пришлые — поляки, литва, да те же самые казаки, пришли за добычей и весёлой жизнью на дармовщинку — вина попить и девок повалять, а после завершения своей службы намеревались вернуться домой, то кроме них появились и свои шакалы. Некоторые местные безденежные и безземельные дворянчики, а также те, кто хотел расширить свои владения за счёт соседей, и просто желающие разбогатеть, правдами и неправдами получили жалованные грамоты от самозванца на земли и поместья.

Так вот эти отбросы прекрасно понимали, что с поражением самозванца могут потерять всё, что сумели прибрать к своим рукам. И вели себя соответственно — дрались до последнего, а при любой возможности грабили всех, кого только могли. Так что, порой свои были хуже чужеземцев.

Но отвлёкся я что-то. Так вот, у восставших в Вологде был наш пример — по всему поморскому краю разошлось известие, что устюжане, доведённые до крайности поборами и грабежами посланцев царя Дмитрия, выгнали их из города, присягнули царю Василию и сейчас готовятся к обороне.

Вот и вологжане поступили так же — начали готовиться к обороне и рассылать грамоты с призывами, суть которых в общем-то проста — один за всех и все за одного. А затем к ним присоединилось Белоозеро, Великий Устюг, Тотьма, Соль Вычегодская и другие города. Пришло подкрепление и к нам — некоторые прослышали о нашей подготовке и шли сюда, да и с воинским припасом стало полегче.

Так вот, Ваньша в одном из своих рейдов обнаружил, что к нам движутся поляки, по его оценкам, около двух тысяч, все конные. Из них где-то половина — польская панцирная конница, остальные казаки, то есть лёгкая кавалерия, способная действовать в пешем строю. Для нас такой расклад сил можно считать практически идеальным — конницу остановят рогатки и засеки, и она окажется под массированным огнём укрытых стрелков.

Так что никакой паники у нас не было, острожки давно стоят, всё остальное тоже приготовлено, люди обучены, и все знают, где находиться и что делать. Так что мы просто ждали, когда эти бандиты пойдут на приступ. Произошло это в начале февраля.

Все сволочи и преступники по большей части одинаковы — каждому хочется въехать на белой лошади в лежащий у его ног город, а потом там и повеселиться. Причём, за чужой счёт. Так же произошло и в этот раз. Польско-литовские бандиты вместе с примкнувшими к ним борцами на народное благо в лице казаков и прочих предателей, попытались в походном строю въехать прямо в город.

И очень расстроились, когда им это не удалось, дорога оказалась перекрыта рогатками и ежами. Как только отряд остановился и начались попытки убрать препятствие, открыли огонь замаскированные пушки. Удачно, надо сказать, отстрелялись. Настолько хорошо, что у чужаков пропало всякое желание попасть в город, и они побежали куда подальше. Правда, быстро одумались. Ну что тут можно сказать?

Жадность и страх лежат в основе многих людских поступков. Желание прибрать к своим рукам что-то чужое борется с опасением получить по шаловливым ручкам, а то и хуже — по мозгам. Но по большей части, особенно в первое время, пока не надавали по рукам, жадность сильнее. Так же получилось и в этот раз.

Поляки отошли, разделились на несколько отрядов и с разных сторон, причём некоторые действовали пешим порядком, попытались подобраться к рогаткам и убрать их с дороги. Не получилось. Из острожков по ним открыли беглый огонь, заставив отказаться от задуманного. День уже заканчивался, когда несколько сотен польских кавалеристов предприняли попытку сходу протаранить заграждение, но ничего у них не вышло, завязли и получили по самое не хочу от наших стрелков.

Бандиты отступили и на расстоянии нескольких километров от города начали устраивать лагерь. Но никто не расслаблялся, ожидая какой-нибудь подлости, на которые поляки большие мастера. Так и получилось, был ещё один, ночной приступ, вернее попытка ночного наступления. Но разведчики своевременно вышли вперёд, вовремя обнаружили выдвижение противника и подожгли заранее припасённые кучи хвороста.

А за время учёбы наши солдаты всё вокруг хорошо пристреляли, и оказалось возможным вести огонь в полной темноте. Так что мы занимались знакомым делом, причём больше на слух, но и этого хватило, чтобы отогнать ворога.

Внешне всё происходящее выглядело достаточно просто, но потребовало огромного нервного напряжения от участников событий. Во всяком случае — с нашей стороны. Однако, как оказалось, время на обучение личного состава мы потратили не зря. Не было никаких метаний и панических криков, все бойцы действовали как во время многочисленных тренировок. Так что результат оказался вполне ожидаемый — прорваться толпой в полный рост сквозь плотный заградительный огонь не удалось никому.

Другое дело, что в городе настроение было совсем иным. Страх и боязнь предстоящих мучений стали буквально осязаемыми. Люди набились в храмы и молились, пытаясь найти в этом хоть какую-то возможность успокоения.

Ко всеобщей радости всё завершилось благополучно, польско-литовские бандиты отошли от города, правда недалеко, до ближайшей деревни, и там организовали постоянный лагерь. Как оказалось, они ожидали подкрепления, которое и пришло через неделю. И где-то ближе к середине февраля последовала ещё одна попытка штурма города.

В этот раз всё обстояло гораздо серьёзней. Атака производилась с трёх сторон отдельными самостоятельными отрядами, причём действующими достаточно далеко друг от друга. Этим враги пытались растащить нашу оборону. Оккупанты смогли даже перейти на другую сторону реки Молога и атаковать город с тыла.

И здесь стоит только порадоваться влившемуся последнее время в наши ряды достаточно большому пополнению, вплоть до того, что к нам присоединились самостоятельные отряды. Конечно, мы смогли бы продержаться и своими силами, план обороны был рассчитан и на такой поворот событий, но в этом случае жертв оказалось бы значительно больше.

Как оказалось, подвиг устюжан, первыми восставших против иноземцев, не остался незамеченным. Кто-то может с этим не согласиться, но изгнание преданных самозванцу войск и отказ признать тушинского вора нельзя не считать подвигом. Правда потом то же самое сделали и другие, но устюжане были одними из первых. И это привлекло к ним людей, увидевших в этом возможность начать борьбу с захватчиками.

Свою роль сыграло и наличие мастеров, способных изготовить оружие, и не просто пики и топоры, а пушки и ружья.

Так что и вторая попытка штурма почти ничем, кроме больших потерь у бандитов, не отличалась от первой. Свою задачу рогатки и ежи выполнили — задержали наступающего противника, а остальное сделал плотный пушечно-ружейный огонь из острожков. После нескольких попыток взять город штурмом, и понеся значительные потери, польско-литовские бандиты вместе со своими приспешниками ушли. Они ведь хотели грабить, насиловать и убивать русских, а не проявлять чудеса героизма.

Через несколько дней после победы над тушинцами, Устюжна, Фёдорыч

Сегодня у меня состоялась интересная беседа с одним из представителей местной власти. Мы с ним встретились в губной избе.

— Как видишь, Савелий, я выполнил возложенные городом на меня обязанности. Город защитили, поляков прогнали, так что свою работу я сделал.

— С этим не поспоришь. И войско подготовил, и ворогу укорот дал. Вот только хотел бы я узнать, что дальше делать собираешься. Ты вроде бы как первоначально задумывал немного здесь пожить и потом отправиться домой?

— Всё осталось без изменений, разве что задержаться здесь придётся чуть подольше. Да и обдумать надо, как дальше двигаться. Может быть, вместо привычной дороги домой придётся искать какую-то другую.

— А почему так-то?

— А война кругом, и на русской земле воюют, и там, у иноземцев, неспокойно. Так что сомневаюсь я, что нам удастся с малыми силами пройти по прежней дороге.

— Поэтому ты и отправил своих людей в Архангельск искать корабли для путешествия по морю?

— И поэтому тоже. Если не найду дорогу домой, то знаю за морем земли, где можно обустроиться и спокойно жить. Конечно, бандиты и грабители есть везде, но там во всяком случае не воюют. По крайней мере, мне пока неизвестно о войнах в тех местах. Хотя возможно, я не всё знаю.

— Как новые места обживать будете? Вас же всего пара десятков людей. Оставайтесь здесь жить, люди вас уже знают, доверие есть.

— Это сейчас так, Савелий. А завтра приедет боярин из Москвы управлять городом, и все мои заслуги, да и твои, кстати, тоже, будут забыты. Кто мы? Чужеземцы неизвестного рода-племени, без поддержки бояр и прочих особ, приближённых к царю. Так что любви и дружбы с пришлой московской властью у нас не получится. А что власть в городе будет московская, не сомневайся. Вон на что силён был Великий Новгород, и то склонил свою голову перед Москвой.

— Да, это верно. Москва не в первый раз перед пришельцами гнётся, но всегда потом верх держит.

— Вот и я про то же. Так что нельзя нам здесь оставаться, ничего хорошего из этого не выйдет. Да и пришлая московская власть со временем забудет заслуги местных, а будет помнить только о своей выгоде. Всегда так было.

— И тут ты прав, Фёдорыч.

— Вот поэтому я и буду искать другую дорогу домой или новое место для житья. Где сам себе стану хозяином и ни перед кем голову склонять не буду.

В разговоре возникла довольно продолжительная пауза, после которой Савелий неожиданно спросил:

— А с собой людей отсюда не возьмёшь? Ведь новое место обживать надо. Мужики для этого нужны, вы-то все не больно такой труд уважаете. Да и воины в дальней дороге потребуются.

— Если кто-то согласится на путешествие с нами, буду только рад.

— Ну что же, я буду это иметь в виду, и если что, помогу. А теперь есть ещё одно дело. Врага мы тут разбили, но князь Скопин-Шуйский собирает в Великом Новгороде рать для освобождения Москвы от иноземцев. Пришла грамота, зовёт он всех русских людей вступать в его войско. Мы туда пошлём своих воинов. Хорошо, чтобы ты их возглавил. Город тебе доверяет, заслужил ты это. Людей бережёшь, лишнего не требуешь.

— Тут дело такое, Савелий. Мы ведь воюем по-другому, ты сам это видел. И оружие у нас другое, наши розмыслы ваше переделали как нам надо. Так что под моим командованием трудно будет вашему отряду влиться в войско князя. Но как-то послужить земле русской надо, тут ты прав. Негоже в стороне стоять, когда вороги её насилуют. Давай решим так. Я готов возглавить отряд, отправляемый в расположение князя, но надо подумать, как мы будем вместе воевать.

— Так и решим. А ты думай, как лучше воевать, и собирай отряд в дорогу.

Конец февраля, Архангельск, Трубецкой Никита Романович

Ну вот, наконец-то и добрались до места. Да, так получилось, что нашей дружной компании попаданцев пришлось разделиться. Часть осталась на месте, в Устюжне, а часть ушла в Архангельск. Дорога оказалось хоть и непривычной, но вполне спокойной. Мы шли не сами по себе, а присоединились к большому купеческому каравану, зимой тут как раз и начинается основная движуха между Архангельском и Вологдой. А зачем всё это нам нужно, сейчас поясню.

Как я уже говорил раньше, после долгих раздумий все вынуждены были согласиться с предложением Фёдорыча о переселении за море, в Америку или ещё куда подальше. Каждый мог самостоятельно убедиться, что инородцам, не имея поддержки и прямого указания царя, достаточно трудно, если не невозможно встроиться в местную жизнь. Тут всё оплетено традициями и привычками, почти каждый клочок земли, особенно в постоянных местах проживания людей, имеет своих хозяев и свою историю.

Так что даже если ты и проявишь себя архинужным и полезным человеком, отношение к тебе будет достаточно сложным и неоднозначным. А у нас у каждого за плечами прожитая жизнь, свои тараканы в голове и привычки. И проще всего нам именно среди таких же попаданцев. Поэтому единогласно и решили держаться вместе и попытаться искать счастья в Америке, не теряя, конечно, связи с Россией.

Вот и отправили меня с моим другом, Голицыным Иваном Васильевичем, в Архангельск, готовить суда для путешествия, ну и место для проживания всей нашей гоп-компании. Так что можно считать нас квартирьерами, отправленными впереди остальных. Нас и сейчас прибыло достаточно много — мы двое с Иваном Васильевичем, десяток охраны, выделенный в поддержку приказчик и две девчонки, Анфиса и Василиса, освобождённые в самом начале нашей эпопеи и отказавшиеся возвращаться домой. Из них Ксения подготовила, если так можно сказать, специалистов по получению биодизеля.

Да, нам надо запастись топливом в дорогу, то, что удаётся изготовить на месте, тут же уходит на нужды производства — дизель почти постоянно крутит все станки и механизмы, обеспечивая нашу военную мощь и превосходство. Так что пришлось изготовить ещё одну подобную установку, провести обучение девчонок, и теперь они станут заниматься изготовлением топлива на месте.

По нашим планам, надо не менее пяти судов для перевоза все необходимого к устью Миссисипи. Да, именно там, на месте Нового Орлеана, и планируется сделать первую базу и принять решение о дальнейшем движении. Было высказано пожелание начать своё врастание в местное общество на Великих Озёрах, но потом решили, что там слишком много англов и лягушатников. Так что пока решили держаться от них подальше, хотя все понимали, что рано или поздно придётся схлестнуться и с ними.

Так вот, для переселения нам надо не менее пяти судов, и каждое из них должно быть способно перевезти не менее тридцати-сорока человек и соответствующий груз. Откуда столько народу? Да мы решили взять с собой всех желающих переселиться в новые места, ну и солдатиков надо иметь для охраны. Проходить придётся через пиратские места, а там ребята шустрые, на ходу подмётки рвут.

По моим прикидкам, и пяти штук окажется мало. Но там видно будет, ведь их ещё построить надо, да и команду найти на каждое судно. Моторным будет только одно из них, остальные должны быть парусными, а что из меня, что из Василича капитан парусного корабля ещё тот. Единственное, что помнится — практика в мореходке, когда пришлось недолго прослужить на какой-то шхуне.

Вот и придётся нам с Василичем организовать тут верфь и строить корабли. Мы уж и проектик с ним набросали будущих покорителей океана, вот только надо с мастерами переговорить, смогут ли они такое сделать. По нашим прикидкам, на это строительство потребуется как минимум год, и жить нам придётся именно здесь. Вот мы сейчас и готовим базу для всех остальных.

А они занимаются обеспечением нашего сегодняшнего и будущего существования. Иван шастает по разным местам и занимается экспроприацией экспроприаторов, то есть поляков изничтожает. Короче, следует анархистскому лозунгу — грабь награбленное, что и обеспечивает нас пропитанием, запасами в дорогу и средствами на всё необходимое для переселения.

Надо ещё отметить, что кроме оружия наши технари во главе с Григорием Шаховским пытаются создать необходимые станки. Чтобы к моменту основания поселения их достаточно было достать из трюма, установить, и начинать промышленную революцию в отдельно взятом стойбище индейцев. Или в конкретном вигваме.

А если серьёзно, то три проблемы не давали покоя любому, кто пытался хоть чуть-чуть заглянуть в будущее. Это были:

— оружие, дающее преимущество над противником, в первую очередь над пиратами;

— двигатель, хоть паровой, хоть ДВС;

— станки и прочее оборудование, способное обеспечить выполнение двух первых задач.

Вот этим сейчас и занимались оставшиеся в Устюжне ребята.

Начало марта, Устюжна, Иван Романов

Сквозь полудрёму я почувствовал, что Ксюха, как-то извернувшись, подлезла под мою руку и уткнулась в плечо.

— Вань, не спишь? — прошептала она мне в ухо.

— Ум-м.

— Что ум-м, не спишь, спрашиваю.

— Сплю.

— Плохо, придётся просыпаться.

— Зачем?

— Ты ведь завтра уезжаешь в очередную командировку?

— Ну да, в Великий Новгород, на помощь князю Скопину-Шуйскому. Без нас он никак не может обойтись, кто ему ещё умный совет даст?

— Только не ты, умный бы не занимался пустой болтовнёй, а провёл политико-воспитательную работу с женой, на гормональном уровне, о том, как ей жить в твоё отсутствие. Ты же не на один день уедешь? Как я понимаю, в лучшем случае, я тебя увижу только зимой, или скорее всего, на следующий год, уже в Архангельске. И как мне всё это время жить?

— Ты, Ксюха, дурью не майся, всё будет хорошо.

— Я это и без тебя знаю. А вот жить мне как без своего мужика?

— В трудах праведных, усердно исполняя свой долг и порученное дело.

— И дураком такого не назовёшь, вроде бы всё понимает и рассуждает здраво, и мужик боевой, сколько бандитов и подлецов положил, сам со счёту сбился, а телок телком. Пока сама не скажешь, ничего не понимает. Ты давай не отлынивай, ночь ещё не закончилась, и времени у нас много. Так что трудись давай, милый, не останавливайся.

Глава 9

Конец марта 1609 г., Великий Новгород, Фёдорыч

— Ну здрав будь, воевода, — так приветствовал меня князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, когда я прибыл доложиться о прибытии ополчения из Устюжны в его распоряжение. К этому моменту ситуация в стране стала как бы проясняться — под Москвой образовались два центра — Лжедмитрия II, поддерживаемого польско-литовскими мародёрами, казаками и русскими предателями. Они преследовали свои корыстные цели, и пытаясь захватить Москву, устроили лагерь в Тушино.

Там уже из перебежчиков была создана своя боярская дума и даже назначен свой патриарх. Им был избран Филарет, бывший боярин Романов, отец будущего царя и основателя династии Романовых. Его в своё время насильно постригли в монахи, а он вот опять наверху, правда на этот раз среди прямых врагов России.

Им противостоял полузаконный царь, избранный московским боярством — Шуйский Василий Иванович, к этому моменту почти утративший власть и способность оказывать влияние на происходящие события. Но по всей стране города начали вооружённую борьбу с поляками и прочими захватчиками, и речь уже шла о сборе народного ополчения. Как мне разъяснил наш знаток истории Иван Михайлович, в ближайшее время созывалось первое ополчение, пока без участия Минина и Пожарского.

Но сейчас появлялся ещё один центр силы — создаваемое союзное (русско-шведское) войско под командованием князя Скопина-Шуйского. Этот боярин был отправлен царём Василием для получения помощи от шведского короля Карла IX, являющегося злейшим врагом польского короля Сигизмунда III, и сбора войска на севере русских земель. И вот эта задача близилась к завершению — часть наёмников, набранных шведами для участия в войне на стороне русских, уже прибыла. Ими командовал Делагарди, с которым у князя складывались хорошие, можно даже сказать, дружеские, отношения.

Кроме того, у Скопина-Шуйского уже собралось порядка пяти тысяч собственного войска, пришедшего с поморских и других русских городов, и оно продолжало увеличиваться. Вот и мы прибыли на его усиление. Наш отряд состоял из полусотни стрелков, подготовленных Ваньшей. Они, правда, больше были заточены на проведение разведывательных и диверсионных операций, так что мне и предстояло определиться с князем, как лучше использовать наш отряд. Остальные стрелки остались охранять Устюжну, как-никак, время сейчас беспокойное, и не стоит складывать яйца в одну корзину.

Готовясь к войне в составе войск под командованием князя, я постарался собрать о нём больше сведений. Михаил Васильевич оказался очень интересной личностью. Сейчас ему было двадцать три года, и он был признан опытным и удачливым полководцем, одержавшим не одну победу. Физически крепкий, рослый, настоящий русский богатырь. Был верен своему слову и долгу, ни в каких интригах не замечен.

— Давай проходи, воевода, вон усаживайся за стол, расспросить тебя хочу, как ты ворогов побил. Наслышан, что какую-то хитрость придумал и малыми силами смог одолеть большое войско, — продолжил князь.

— Да в общем-то каких-то больших хитростей и не потребовалось, Михаил Васильевич, — ответил я ему. — Были поставлены несколько острожков, в которых заранее разместили стрелков. К каждому из них приставили по два помощника, которые находясь под защитой стен, занимались только тем, что заряжали ружья. Благодаря этому стрелки могли делать по несколько выстрелов в минуту, не давая ворогу приблизиться к острожкам.

А кроме того, перед ними разместили рогатки и заграждения, не дающие коннице разогнаться и приблизиться к стенам. Чтобы преодолеть полосу этих заграждений, конники были вынуждены спешиваться и вести коней в поводу, да и то не всегда это удавалось сделать. А все пути-дорожки заранее пристреляли стрелки, так что им оставалось только выбивать всех, кто попадал в зону поражения.

— Хитро, хитро, придумал. И что, всех своих стрелков привёл ко мне?

— Нет, князь, всех не получилось, часть осталась на месте, охранять город. Городское правление так посчитало, что из Устюжны в твоё войско идут пушки и пищали, так что кузни и мастерские охранять надобно. Поэтому часть стрелков оставили на месте, но зато тебе отправили всех прознатчиков и воинов, обученных воевать в тылу противника. Они у нас так действовали несколько месяцев, и мы всегда знали, что задумал враг, ну и кроме того, эти воины нападали на обозы противника, лишая его припасов и снаряжения.

— Ишь ты, и об этом подумал! Говорили мне, что вы, гости из дальних краёв, воюете по-другому, теперь вижу, так оно и есть. Так что же мне с тобой делать, воевода?

— А ничего делать не надо, Михаил Васильевич. Ты разреши нам только воевать так, как мы умеем и как научили своих воев. Ну если ещё обеспечишь кормлением и зелья огненного со свинцом дашь, то будет совсем хорошо.

— А давай так и поступим, заодно посмотрю, что вы умеете и как воюете.

— Вот и хорошо, Михаил Васильевич, мы не подведём и всегда будем готовы по твоему приказу ударить в спину ворогу.

— Так тому и быть, воевода. Ступай, устраивайтесь, я распоряжусь о выделении вам кормления и припасов.

Конец апреля, Архангельск, Трубецкой Никита Романович

Всё у нас устроилось наилучшим образом. Дом, скорее даже усадьбу, мы нашли и сумели арендовать. В ней организовано производство биодизеля. Ну не только его, но и всего необходимого для этого процесса — спирта и щёлочи. А спирта нам требуется много, люди тут такие же, как и везде, во многих случаях договориться можно, но требуется организовать угощение. Насчет этого можно не волноваться, Васильевич в подобных вопросах большой дока, так что, используя его таланты и спирт, нам удаётся решить все спорные вопросы.

Удалось разместить и заказ на строительство корабля. Долго мы с Иваном Васильевичем выбирали и само судно, и возможность его постройки, слишком уж неординарную задачу поставил нам Фёдорыч. Но в конце концов свой выбор остановили на большом коче. Они тут есть разные, но нам нужен корабль для перехода через Атлантику, так что именно большой коч подходит для этих целей лучше всего.

Это парусное двухмачтовое судно длиной двадцать пять метров, шириной восемь метров, способное перевезти двести тонн груза. На таких кораблях поморы ходят на Шпицберген или как его здесь называют, Грумант, и вокруг Скандинавского полуострова. Не все конечно, но есть и такие. Причём это судно приспособлено для плавания в полярных широтах, а нам как-никак придётся идти рядом с ними. Как говорится, бережёного бог бережёт.

Пока заказали изготовление одного коча, хотим с Васильичем немного походить на нём по Белому морю, ознакомиться с этим достижением корабельного искусства и принять окончательное решение о возможности плыть через Атлантику. А то при всех правильных умозаключениях о необходимости добираться в Америку морем, не хочется стать каким-нибудь Хейердалом на плоту посреди океана.

Так что пока заказ сделали на одно судно, но с мастером договорились о строительстве ещё четырёх и даже дали небольшой задаток для закупки леса. Тут, как оказалось, всё достаточно просто — нет никаких государственных верфей, работа делается либо частными мастерами, либо купцами, принимающими твой заказ и имеющими свои верфи. И нельзя сказать, что желающих построить корабль больше, чем мастеров, так что такой большой заказ для них настоящая удача и возможность неплохо заработать.

Поэтому слух о нашем предстоящем путешествии за море разошёлся далеко, и как ни странно, оказалось немало желающих отправиться в неизвестные края. Так что уже сейчас команду для первого корабля мы набрали, они работают на верфи, помогая мастерам в надежде ускорить строительство. Мастера обещали сделать подобный коч за пять месяцев вместо обычных семи, так что сейчас нам остаётся только ждать и надеяться, что корабль оправдает наши чаяния.

Но нельзя сказать, что время проходит в пустом созерцании остова будущего судна. Фёдорыч прислал нам письмо с описанием всех произошедших событий и пожеланиями набрать людей для переселения в новую колонию. Мы и раньше об этом говорили, но он и сам начал подбирать там людей, что посоветовал сделать и нам. Так что занимаемся мы и вербовкой будущих жителей нашей колонии. Вот я и говорю, что пока всё складывается успешно.

Конец апреля 1609 г., Устюжна, Григорий Шаховский

Как говорится, можно рапортовать руководству об успешном выполнении особо важного задания партии и правительства. И готовиться к получению, вот только непонятно чего — то ли награды, то ли люлей с вазелином. Но обо всём по порядку.

Сегодня Лёва после длительных испытаний, он лично сжёг при этом не один бочонок пороха, одобрил нашу доработку местных пищалей под винтовку Фергюсона. Крови она у нас отняла немерено, но мы всё же сделали это. Надо честно признать, даже мне, не специалисту в военном деле, понятно, что получилась настоящая вундервафля. Тогда как все могут сделать в лучшем случае один выстрел в минуту, из этой винтовки за то же время можно выстрелить шесть — семь раз.

И если дальность стрельбы существующих пищалей составляет примерно двести шагов, причём говорить о какой-то прицельной стрельбе на такой дистанции не приходится, то наша винтовка стреляет с вполне приличной точностью на пятьсот шагов. Можно конечно добиться точной стрельбы и на большую дистанцию, но тогда необходимо использовать нарезные стволы. А Лёва говорит, что при текущем уровне вооружения это излишне, должно хватить и пяти сотен шагов.

Тем более, стрелять на большую дистанцию из такого оружия, да ещё и без оптики — настоящее шаманство. Так что использование цилиндро-полушаровой пули с углублением в хвостовой её части, а также возможность заряжания винтовки с казны, обеспечат нашим солдатам достаточное преимущество. И так ружьё получается дорогим и трудоёмким в изготовлении, на всех такого не напасёшься, но для небольшой, читай — нашей армии, сделать можно. Как-никак тут всё ручная работа, 17 век.

Но новая винтовка обладает не только высокой скорострельностью и точностью стрельбы. Мы оснастили её штыком. Ещё Суворов говорил, что штык молодец, а пуля дура. Правда, это было связано с невысокой точностью того оружия и низкой скорострельностью, но и в более поздние времена штыковая атака при боевых действиях являлась едва ли не коронным приёмом русской армии.

Ну и кроме того, нам удалось сделать мортирку, или в переводе на понятный язык — гранатомёт. Небольшая насадка, надеваемая на дуло, позволяла метать гранаты на те же самые пятьсот шагов. Тут самое трудное было в самих гранатах, делать мы их в достаточном количестве пока не способны, так что хотя возможность и есть, но воспользоваться ей удаётся не каждый раз.

Подводя итог, можно сказать, что наша винтовка в умелых руках является грозным оружием, причём ничего подобного у местных нет. Да и кроме всего прочего, мы сумели наладить изготовление обычных гранат и мин. Причём это уже были не какие-то поделки с использованием переделанного кремнёвого замка, а настоящие гранаты. Дело в том, что Ксюха, несмотря на всю свою вредность, а может быть и благодаря ей, оказалась хорошим химиком-технологом и сумела сделать пистоны.

Да, самые обычные пистоны. Ну конечно не те, что продавались во времена нашего детства, а гораздо более мощные и пригодные к использованию при любой погоде. Для этого ей пришлось кроме получения гремучего серебра изготовить бумагу, способную предохранять заряд от воздействия влаги. Чего уж там она намешала, да и как обычную бумагу переделывала во влагостойкую, я не знаю. Ну её, эту Ксюху, она хоть баба и ладная, но стерва та ещё.

Так вот, мы сделали специальный ударный механизм, который бил по пистону, он воспламенял порох, и граната взрывалась. Правда, для этого нам пришлось получить из обычного железа стальную проволоку для изготовления пружин, сделать несколько прессов и научиться прокатывать железо в листы. Но оно того стоило, достаточно было посмотреть на счастливые морды Ваньки и Лёвки и услышать слова благодарности от вечно чем-то недовольных братьев.

Так что основное время у нас занимало именно изготовление гранат, даже не само изготовление, а попытки научить и привлечь к этим работам местных. И ведь нельзя было приглашать уже состоявшихся мастеров, надо было искать согласных работать с нами среди учеников и подмастерьев. За это мы учили их своему умению и многому другому, неизвестному в это время. Как говорится, курить, ходить и говорить я научился одновременно.

Так что по Лёвкиному заключению, со стрелковым оружием мы почти разобрались, теперь осталось организовать его изготовление в достаточном количестве и провести ещё одну модернизацию. Теперь речь шла об оснащении этих казнозарядных винтовок капсюльным замком. Как я уже говорил, Ксюха уже научилась делать пистоны, так что теперь надо было их приспособить к ружьям.

И подобная задача ничуть не проще, чем сделать саму винтовку. Но в первую очередь мы сейчас работали над организацией хоть какого-то производства, не говорю о массовом или устойчивом выпуске оружия в достаточном количестве. Но вроде бы что-то начинает налаживаться, по крайней мере, уже удаётся изготавливать не одну гранату в неделю, а по три-пять штук в день. Правда, теперь надо ещё организовать доработку пищалей до уровня винтовки, и чувствую, на это потребуется не один месяц. Да ещё провести работы по оснащению винтовок капсюльным замком.

Хотя по большому счёту, что делать и как дорабатывать пищали, мне понятно. Нужна наковаленка, в углублении которой будет размещаться пистон. По нему будет бить курок, при ударе капсюль воспламенится, луч огня по специальному каналу дойдёт до пороха — и оля-ля, вот он выстрел. При следующем взводе курка лента с пистонами передвинется на один шаг и на наковаленку под удар ляжет следующий капсюль.

Остается только вложить пулю и засыпать порох. Но понимать — одно, хоть и совсем немаловажное дело, а вот воплотить идею в металл — совсем другое. Правда, выбора у меня нет, думаю, что лучше мне это сделать, а то Ксюха и Лёвка всю плешь проедят. Как говорится, жить захочешь — не так раскорячишься.

Да ещё по некоторым оговоркам Льва и его задумчивому виду, я понял, что у него зреет новая идея. И знаю даже, какая. Несколько раз он, глядя на винтовку, так задумчиво и в раздумьях произносил: — «А вот хорошо бы к ней в пару и пистолетик сообразить».

Ну а ещё пора приступать к доработке пушек, как говорит Фёдорыч, в море против пиратов они нужны будут в первую очередь. А задача стоит не менее трудная — превратить современные гладкоствольные дульнозарядные пушки в нарезные казнозарядные. Именно к такому выводу мы пришли, обсудив все возможные ситуации во время будущего плавания. Нас слишком мало, чтобы разрешить позволить любому чужому кораблю приблизиться к нашим лодкам. А это может обеспечить только настоящая артиллерия.

Глава 10

Начало мая 1609 г., окрестности Великого Новгорода, Иван Романов

— Ну что, братья-разбойнички, пора опять нам погулять по полям и лесам, пощупать ляхов за вымя, да заступиться за веру нашу православную, — сказал я выстроившимся в ряд бойцам. — Мы отправляемся в большой и длительный рейд, князю надо знать, что творится на захваченных врагом землях, где собирает свои силы противник и что от него стоит ожидать. Так что не будем тянуть время, по коням, братья! Пока идём все вместе, но потом разобьёмся на десятки и постараемся посетить самые разные места. Как действовать, вы знаете, что делать конкретно, скажут десятники. В путь, бойцы.

Это был не первый наш рейд после вступления в союзное войско князя Скопина-Шуйского. Практически раз в неделю, а то и чаще, как минимум один десяток уходил на разведку. Мы изучали окрестности, тренировались на неизвестной местности, отрабатывали взаимодействие десятков. Если предоставлялась возможность — брали пленных и захватывали обозы с провиантом и прочим имуществом. Нам всё было нужно, в предстоящей дальней дороге лишней не будет ни одна мелочь.


Да и бойцы были довольны, с каждого захваченного трофея они получали небольшую, но желанную премию. Мишаня надо мной постоянно подтрунивал, вы, говорит, уже стали воевать как наёмники, без копеечки шагу не сделаете. Пришлось разуверять его, что воюем-то мы как раз задарма, а вот если побеждаем, то сами себе обеспечиваем премию.

Подготовка к этому рейду велась давно, но сейчас под рукой князя собралось достаточное войско, позволяющее хоть как-то померяться силами с поляками. Михаил Васильевич не спешил с началом боевых действий. И я его прекрасно понимал, это войско было последним, что государство могло противопоставить интервентам. Правда, ещё была низовая рать Шереметева, идущая вверх вдоль Волги, ну и оставалась надежда на народное ополчение, но на них стоило надеяться в самом крайнем случае.

Мы к этому времени уже вторую неделю действовали в окрестностях Старой Руссы, когда к нам пришло сообщение о выходе передового отряда союзного войска в сторону Торжка. И здесь нам пришлось тоже поучаствовать в небольшом сражении. Первоначально польские отряды под командованием Кернозицкого без боя оставили Старую Руссу, и её занял один из отрядов союзников. Во время отступления поляков мы немного сумели их пощипать, так что можно сказать, что время провели с пользой.

Но потом поляки опомнились и попытались взять Старую Руссу обратно. Для этого они разбились на три отряда, в каждом примерно по две тысячи, и решили провести атаку с трёх сторон. Предупредить своих мы уже не успевали, так что хотя гонцов и отправили, но пришлось вступать в бой, пытаясь задержать противника и дать время обороняющимся на подготовку. Вот сейчас мы и сидели в засаде, ожидая появления одной из атакующих колонн поляков.

Вот и они, разведка не ошиблась, идут не растягиваясь, плотной колонной. Как раз то, что надо. Местность здесь представляла собой довольно узкую низину, обрамлённую по верху зарослями кустов и низкорослых деревьев. Так что всё наилучшим образом подходило для организации хорошей засады. А вы думали, я с тремя десятками буду атаковать две тысячи панцирной конницы поляков, да ещё поддержанной артиллерией и пехотой?

Да, вы не ошиблись, именно так я и поступил. Правда никто с криками «всех убью, один останусь» из кустов не выбегал, и размахивая оглоблей, не прокладывал улиц и переулков в толпе поляков. Наоборот, эти бандиты своего противника так и не увидели, хотя небольшое сражение и произошло, и окончилось не в их пользу. И всё благодаря Гришке Шаховскому, его золотым рукам и светлой голове.

В лощине была устроена классическая минная засада. Правда мин у нас было немного, да и уничтожить всех поляков мы не могли, так что пришлось оставить им возможность для отступления. Но и произошедшего хватило для того, чтобы значительно ослабить удар по Старой Руссе и позволить нашим отбиться.

Когда колонна втянулась в дефиле, сработали мины. Их было всего четыре штуки, но поставлены они были как монки, так что пронёсшийся по поверхности металлический шквал значительно проредил двигающуюся колонну. А потом сверху из кустов ударили гренадёры, и гранаты заставили даже самых отважных поляков бежать. Ну а нам осталось добить выживших, собрать трофеи — оружие, деньги, драгоценности, и уйти не попрощавшись.

На мой взгляд, хорошая операция, так что будем искать возможность ещё раз поучить поляков русской пословице — не ходил бы ты, баран, за шерстью, не пришлось бы вернуться стриженым.

Конец июля 1609 г., Архангельск, Трубецкой Никита

Хороший получился кораблик, ничего сказать не могу. Конечно для нас, меня и Васильича, он совсем непривычный — мачты, реи, паруса, но по морю ходит вполне прилично. Правда, ходили мы недалеко, так, по Белому морю немного прошлись, просто для оценки возможностей кораблика. И говорю, он мне понравился. А команда буквально сразу в него влюбилась — ходкий, лёгкий в управлении, манёвренный — каких только комплиментов в его адрес я не услышал.

Конечно, его нельзя сравнивать с кораблями нашего времени, но на таких судах, и совершались великие путешествия. Достаточно только сказать, что наш коч по своим размерам соответствовал крупнейшему кораблю Колумба, Санта-Марии, на которой тот отправился в своё первое путешествие через Атлантику и открыл, сам того не зная, Америку.

Как бы то ни было, но у нас появился корабль, на котором мы могли перебраться в Америку. Правда, было искушение пройти не через Атлантику, а вдоль северного побережья страны и выйти сразу на Дальний Восток, но после длительного обсуждения мы с Васильичем от этой мысли отказались, хотя многие поморы постоянно ходят и в Мангазею, и до устья Енисея. Как говорится, уж лучше вы к нам, мы пойдём через Атлантику. Конечно, и этот переход через океан не станет туристическим круизом, но всё же, думаю, окажется легче полярного плавания.

Во всяком случае, наши планы начинают принимать реальные очертания, и сама идея морского перехода даже мне, отъявленному скептику, уже не кажется маниловщиной. Конечно, всё это в моём понимании по-прежнему остаётся далеко не простой задачей. Мне понятны предстоящие проблемы во время пути, не говоря уже об освоении новых земель, но в целом задачу можно считать выполнимой, пусть и ценой огромных усилий.

Надо честно признать, что Фёдорыч сумел всех нас заинтересовать настолько, что каждый отдавал реализации проекта все свои силы. Причём все трудились там, где с максимальной эффективностью использовали свои знания и умения, приобретённые в другом времени. Наглядным примером мог служить этот корабль, построенный местными мастерами за полгода. А чтобы это сделать, пришлось создать если не армию, то хорошо вооружённый воинский отряд. И чего это стоило остальным, занятым в осуществлении совместного плана, можно только догадываться, хотя обо всех происходящих событиях, удачах и достижениях знал каждый.

Прав Иван — война сама себя должна кормить. И как ни странно, этому шебутному удалось воплотить в звонкую монету усилия всех остальных, точнее — создать основу для выполнения общих замыслов. И пусть трофеи, доставшиеся нам в его рейдах, купцы продают с большой скидкой, но тем не менее, у нас есть средства для осуществления своих планов. Вот и сейчас мне предстоит заказать постройку ещё четырёх подобных судов. А чтобы я это мог сделать, там, где-то под Москвой, гремят пушки, взрываются мины и гранаты, и льётся чья-то кровь.

Правда на первом месте стоит благородная задача спасения земли русской и православной веры, но в конце концов, определяющими аргументами являются военная сила и оружие. И ведь не в первый раз такое происходит, что народу приходится отстаивать право жить по своему выбору. И стоит пройти какому-то совсем небольшому промежутку времени, как появляется очередной борец за истинные демократические ценности и права обделённых, в первую очередь себя лично.

Эк куда меня занесло, от раздумий о будущих кораблях добрался до геополитики. Ладно, не будем о грустном, как говорится, времена не выбирают, в них живут и умирают. А помирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела.

Август 1609 г., Устюжна, Григорий Шаховский

Как это ни странно, но нашлось решение и по артиллерии. Правда не то, что задумывалось с самого начала, но после длительного обсуждения с Лёвой и местными мастерами мы пришли к взаимопониманию. Мы все забыли, что Устюжна была одним из центров изготовления огнестрельного оружия, в том и числе и пушек. Правда, не таких как в Москве, типа царь-пушки, но вполне подходящих для нас небольших калибров.

Причём мастера умели делать и нарезные казнозарядные пушки. В первую очередь это были затинные пищали, или по-другому говоря, крепостные ружья, причём были у них и готовые. По сути своей, обычные казнозарядные ружья большого калибра, примерно миллиметров двадцать пять, длиной до полутора метров и весом до двадцати пяти килограммов. Почему такой разброс? А просто разные они, нет на это дело какого-то стандарта.

И запирался у них ствол при помощи заглушки, вкручиваемой со стороны затвора. То есть стрелок выкручивал заглушку, вкладывал пулю, засыпал порох, закручивал заглушку и о-ля-ля! Гостинец для супротивника готов. И стреляли из этих пищалей на дальность не менее километра, а то и поболе. Фактически, это были не ружья, а мелкокалиберная артиллерия. Нам только оставалось приладить к такому монстру капсюльный замок, и можно курить бамбук.

После долгих обсуждений с Лёвой такое вооружение для наших кораблей было признано вполне подходящим. Имея на борту не менее десятка таких пищалей, можно было начинать вести стрельбу задолго до того, как противник сумеет подобраться в зону поражения своих самых могучих гладкоствольных пушек. А это расстояние не превышало при самых-самых благоприятных раскладах четырехсот метров. И то подобная дистанция скорее из области фантастики, реальная дальность стрельбы — порядка двухсот метров.

Так что десяток стрелков при достаточно высокой скорострельности и точной стрельбе могли выбить почти всю команду пирата, находясь при этом в полной безопасности. Вот и Лёва посчитал подобное ведение боевых действий вполне приемлемым вариантом, пообещал, правда, будущим стрелкам очень тяжёлую жизнь. Как говорится, тяжело в учении, легко в бою.

Но это ещё не всё. Как оказалось, у местных мастеров есть казнозарядные нарезные пищали калибра сорок два миллиметра, их длина составляет две тысячи восемьсот шестьдесят миллиметров, вес сто пятнадцать килограммов. Запирание ствола осуществляется ввинчивающимся винградом, фактически винтовой заглушкой. В нашем понятии, это уже готовая пушка, ничего и делать не надо.

Если уж быть точным до конца, надо сделать лафет или специальные тумбы. Именно так раньше поступали на флоте для размещения пушек, предназначенных для противоминной артиллерии. И стрелять такая пушка будет не менее чем на три километра. Так что, имея на борту две такие пушки и десяток затинных пищалей, на мой взгляд, можно отбиться от гораздо более сильного противника. И Лёва со мной согласился, но при этом потребовал, чтобы снаряды были начинены порохом.

Он назвал их гранатами, и по его утверждению, они позволят как пробивать борта, так и уничтожать живую силу противника. Но это в общем-то оказалось сделать достаточно просто, мы использовали уже готовый механизм от обычных гранат, и теперь при ударе снаряда о препятствие он взрывался. Правда, пришлось оснащать его дополнительно предохранительным колпачком и системой безопасности, исключающей подрыв снаряда при погрузках-разгрузках и транспортировке.

Так что теперь первые пушки и снаряды проходят испытания, но в общем-то результаты удовлетворительные. Работать ещё есть над чем, в частности, пушки надо оснащать противооткатными и возвратными устройствами, сделать зажигательные снаряды, повысить точность стрельбы и устранить ряд других замечаний, но во всяком случае, и эти пушки за счёт своей дальнобойности и скорострельности, а также использования специальных снарядов, способны обеспечить защиту кораблей.

Вот только со снарядами придётся повозиться, достаточно сложными они оказываются в производстве. И вообще, для нас именно производство становится основной проблемой. Уже готов, если так можно сказать, к серийному выпуску целый ряд нужных изделий, а вот производить их в нужном количестве не получается. И основная причина этого — отсутствие кадров. И дело не в уровне знаний или какой-то специальной подготовке, научить можно любого.

Но ведь обучать надо тех, кто готов переехать с нами в новые земли. А такие хоть и есть, но их пока немного, так что приходится использовать временных рабочих. Однако хорошо ли, плохо ли, но дело движется. На складе появляются уже капсюльные винтовки, небольшой запас гранат и мин, несмотря на постоянный их расход Ванькой, а также налажено достаточно устойчивое производство пистонов.

Ничего нового мы пока делать не собираемся. Сейчас наша основная задача — обеспечить защиту каравана во время плавания, а также подготовить оборудование и станки, необходимые для организации производства на новом месте. Там ведь ничего не будет, так что всё приходится продумывать сейчас и готовить заранее. Кроме станков запасаем необходимый инструмент — лопаты, топоры, пилы, посуду и всё такое прочее.

Да, наверное я лукавлю. Федька Мстиславский начал очень усердно, в любое свободное время, работать над созданием паровой турбины. У них с Мишкой Молчановым идея созрела — создать на основе турбины и генератора источник электроэнергии, а потом передавать её в нужное место к электромоторам. Понятно, что дело нужное, без машины нам никуда, сейчас выручает дизелёк, но Фёдорыч грозился поставить его на корабль, и что мы тогда делать будем? Городить запруду и строить водяную мельницу? Даже не знаю.

Так что в инициативном порядке у нас начаты работы по электрификации всего и всех. Ладно, посмотрим, что из этого получится. Хотя ничего не могу сказать — идея хорошая и правильная.

Глава 11

Сентябрь 1609 г., Калязин монастырь, Фёдорыч

Вот уже как год мы живём в этом времени. Нельзя сказать, что всё тихо и спокойно, но слава богу, устроились вполне прилично, да и отношения с местными сложились нормальные. Правда, и произошло это не просто так, и нам пришлось приложить немало усилий, чтобы добиться такого к себе отношения. Сначала оказали помощь в отражении нападения ляхов на Устюжну, затем последовал разгром их отряда, направленного на подавление восстания жителей города, в котором мы приняли непосредственное участие.

Нам пришлось готовить ополчение, способное победить значительно превосходящие силы поляков и казаков. Но за счёт правильной организации обороны, создания долговременных опорных точек и массированного и необычного использования стрельцов, с этим удалось справиться. А потом вновь созданному ополчению пришлось присоединиться к союзному русско-шведскому войску, создаваемому посланцем царя Василия князем Скопиным-Шуйским. Но давайте я по порядку расскажу о последних событиях.

В начале мая союзное войско выступило на Торжок. Этому предшествовала операция по освобождению Старой Руссы, где располагался отряд Кернозицкого. На её освобождение был отправлен авангард, состоявший из шведских наёмников и русских добровольцев. Приняв его за основное войско, Кернозицкий отступил и без боя оставил Старую Руссу. Позднее, поняв свою ошибку, пытался захватить её обратно, но потерпев поражение, вынужден был отступить.

И здесь отличились наши разведчики. Они сумели устроить минную засаду и малыми силами разгромить одну из колонн наступающих поляков, чем способствовали общей победе в схватке за Старую Руссу. Этим своим подвигом они заслужили огромное уважение всего остального войска, в том числе и наёмников, считающих себя чуть ли не лучшими воинами и пришедшими сюда учить воевать глупых варваров.

Затем было ещё несколько сражений с интервентами, но упомянуть, на мой взгляд, стоит о битве под Торжком, освобождении Твери, расколе союзного войска и победе под Калязином. Но начну по порядку. Мне по большей части, как воеводе одного из отрядов, приходилось больше находиться в окружении князя, так что я был в курсе всех происходящих событий.

Торжок являлся важным стратегическим пунктом в планах интервентов, именно там планировалось остановить армию Скопина-Шуйского, направляющуюся на освобождение Троице-Сергиевого монастыря и Москвы. Для этого поляки сосредоточили около тринадцати тысяч гусар, казаков, копейщиков и прочих воинов под командованием Зборовского, прибывшего сюда из ставки самозванца. Правда, надо признать, что не все войска смогли принять участие в сражении под Торжком.

К этому моменту передовые союзные части под командованием Головина и Горна сумели занять городскую крепость и разместить там около трёх тысяч своих войск. Первую атаку на крепость союзники сумели отбить, и хотя интервентам удалось поджечь кремль, стены устояли. Тем временем на помощь авангарду подошли основные войска, и под стенами началось противостояние регулярных войск.

Первыми атаку начала панцирная польская конница. Надо признать, что не зря её считали едва ли не лучшей в Европе. Удар тяжёлой кавалерии был страшен. Но и шведская пехота не пальцем делана. Этот стремительный бросок был остановлен фалангой пикинёров. Центр союзников устоял, зато полякам удалось расстроить порядки шведско-русской конницы на фланге и потеснить её. Положение союзных войск становилось угрожающим, но его спасли войска авангарда.

Они ударили из-за стен кремля и заставили остановиться, а затем и развернуться атакующую польскую конницу. В дальнейшем союзные войска благодаря своей стойкости и упорству смогли потеснить войска интервентов, и в конце концов те вынуждены были отступить в Тверь. Таким образом, полякам не удалось остановить движение армии Скопина-Шуйского, и после небольшого переформирования оно было продолжено в сторону Твери.

В Торжке к союзным войскам присоединилось смоленское ополчение, а также добровольцы из восставших городов — Вязьмы, Торопца и других, вставших на сторону царя Василия. В итоге численность войск князя Скопина-Шуйского увеличилась до восемнадцати тысяч, им противостояло девять тысяч войск интервентов, основу которых составлял пятитысячный отряд конницы Зборовского.

11 июля союзные войска подошли к Твери. Навязать полякам сражение на открытом месте не удалось, как и выманить их за пределы укреплённых позиций. Тогда сложился план, отвлечь внимание поляков ложной атакой с левого фланга, а потом нанести мощный удар союзной конницей с правого фланга, отсечь врага от города, прижать в Волге и уничтожить. Но как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

В первую очередь в ход развития событий вмешалось погода — шёл сильный дождь, порох отсырел, и войска не могли вести стрельбу из огнестрельного оружия. А во-вторых, поляки сумели опрокинуть союзную конницу, та действовала разрозненно, а вот ляхи нанесли опережающий удар, французская и немецкая конница была опрокинута и обратилась в паническое бегство. Спасло положение дел вполне обычное явление — любовь к наживе, мародёрство одних и стойкость других.

Обратив в бегство союзную конницу, поляки посчитали исход дела решенным, тем более, что они захватили лагерь бежавших наёмников и принялись его грабить. Однако пехота в центре союзного войска и русская конница устояли, и смогли отбросить вражеские войска на исходные позиции. В конце концов всё вернулось к тому, с чего начиналось. Продолжавшийся на следующий день дождь сделал невозможным дальнейшее сражение, и поляки начали праздновать свою победу, решив, что они остановили союзное войско.

Однако это было далеко не так. Дождавшись прекращения дождя, Скопин-Шуйский перегруппировал свои войска и перед рассветом атаковал противника. Поляки не выдержали такого удара и бежали за Волгу, оставив Тверь. Правда в ней, в кремле, остался небольшой польский гарнизон. Победителям достался богатый лагерь интервентов с большим количеством оружия, снаряжения и прочих ценностей.

Однако эту победу можно назвать пирровой. Скопин-Шуйский попытался продолжить движение на Москву, но тут взбунтовались наёмники. Они потребовали выплаты задержанного жалования, и не получив его, покинули войско и отправились обратно в Великий Новгород, грабя по пути встречающиеся деревни и насилуя местных девок.

Причин раскола могло быть несколько, и невыплата жалования явилась лишь поводом. Несмотря на дружеские чувства, возникшие между Скопиным-Шуйским и Делагарди, цели у них были разные, и каждый следовал своему долгу. Князь стремился освободить родную землю от нашествия польско-литовской нечисти, а перед Делагарди его королём была поставлена задача присоединения к Швеции Копорья в соответствии с заключённым договором о взаимопомощи.

И кроме того, наёмники не привыкли к такой войне, где сражения следуют одно за другим, и легко лишиться своей головы. В Европе такие столкновения происходили достаточно редко, всё по большей части сводилось к манёврам и ведению осадных работ. А эти бешеные варвары постоянно устраивали сражения, а в них так легко лишиться своей головы. Нужно ли что-то подобное цивилизованному человеку?

В итоге Скопин-Шуйский вынужден был остановить своё движение на Москву, вместо этого он ушёл на Калязин и там начал формировать новое войско. Он рассылал грамоты по всем поморским и поволжским городам, организуя от имени царя Василия сбор ополчения и денежных средств на нужды войска. В общей сложности он провёл здесь около двух месяцев, но к исходу этого срока численность его войск возросла до десяти-двенадцати тысяч человек.

Правда, большинство составляли необученные крестьяне, и для их подготовки пришлось опять обратиться к Делагарди. Из наёмников остался только отряд Сомме, которому и было поручено обучение вновь набранного земского войска. Мне тоже пришлось съездить в Устюжну и привести ещё один отряд, теперь уже чисто стрелков с огнестрельным оружием под командованием Лёвы.

И там же, в Устюжне, у меня состоялся интересный разговор с Савелием, возглавлявшим местное, избранное вечем, самоуправление. Я немного задержался после обсуждения отправки ополчения на помощь князю, и мы оказались в комнате одни с Савелием.

— Михаил Фёдорович, — спросил он меня, — так ты точно намереваешься отправиться на поиски новой дороги в твою страну?

— Да, друже. И если не сумею найти её, то попробую начать жить на новом месте по нашим обычаям и законам. И какие они, ты примерно уже знаешь, тем более мне известно, что ты очень пристально наблюдаешь за нами.

— Я и не делаю из этого секрета, уж больно любопытная у вас компания, и обычаи ваши порой сильно отличаются от наших. Но ничего дьявольского или противного нашей вере у вас нет. Вот мне и стало любопытно, где же так живут люди, а особенно — чем может закончиться эта история. И отношения у вас необычные, не говоря про знания и умения.

— Ничего не поделаешь, Савелий. У каждого свой путь в этой жизни. Сейчас мы попали к вам, но жить мы хотим по-своему. Как привыкли. И хотя нас здесь никто не обижает, но думаю, что это только пока. Появится здесь какой-нибудь московский боярин и установит свои правила. А после того, как мы его убьём, места на этой земле для нас не будет. И все забудут, что именно благодаря нам, нашему умению и оружию все остались живы.

— Да, возможно ты и прав. Это сейчас, пока идёт война с иноземцами, люди стараются не обращать слишком пристальное внимание на всё им непривычное, тем более, если оно помогает им справиться с бедой. А вот в мирное время всё может измениться.

— Вот поэтому мы и хотим, пока есть такая возможность, найти место, где сможем жить как нам хочется и не бояться чужих взглядов.

— Мы уже говорили с тобой об этом, вот и хочу спросить — а если я попрошу тебя взять меня с собой, да причём не одного, а обещаю набрать ещё желающих переселиться за море?

— Ты знаешь, друже, буду только рад. Но и тебе, и другим желающим присоединиться к нам поставлю непременное условие — жить по нашим обычаям и законам.

— От веры своей никто отказываться не станет, мы и сейчас по большей части за неё и воюем.

— А я не говорю об отказе от своей веры, наоборот, буду рад, если с нами отправится кто-то из священников. Речь идёт об обычной жизни, работе, отношениях между мужчиной и женщиной, воспитании детей, да и многом другом, что я тебе объясняю, сам всё понимаешь.

— В таком случае, думаю, что найдутся желающие на переезд, я даже сейчас готов назвать некоторых.

— Тогда давай считать, что мы с тобой договорились. Ты едешь с нами и будешь, ну пусть старшим над всеми присоединившимися. Согласен?

— Согласен, Фёдорыч.

— Ну вот и отлично, тогда сразу возьми на себя набор людей, готовых отправиться с нами за море и организацию караванов в Архангельск. Мне тут письмо пришло оттуда, уже один корабль построили и испытали, так что следующей весной нам надо отправляться в путь. Надеюсь, за это время князь сумеет одолеть ворогов, освободит Москву, и на трон сядет законный и единственный царь земли русской. А после этого для нас и настанет пора отправляться в путь.

И постарайся набрать больше мастеров и других таких же людей, ведь если придётся начинать жить на новом месте, а я думаю, так оно скорее всего и будет, то всё необходимое для жизни придётся делать самим. Сразу говорю, я рассчитываю на две, ну самое большее три сотни переселенцев. Взял бы больше, но тогда долгое время, не менее месяца, придётся жить очень стеснённо, места на кораблях мало, и организовать приемлемые условия для путешествия будет невозможно.

— Ладно, разберёмся, сначала определимся, чего люди хотят, а потом их и спросим, какую цену они готовы заплатить. Так что считай, что мы договорились, я тоже еду с тобой за море, буду своими глазами смотреть, какая она, новая жизнь.

— Я рад этому, друже. Но за дела твои спрошу строго, так что начинай уже сейчас готовить караваны в Архангельск, за зиму мы все должны туда перебраться. Не будем с переездом тянуть, кто его знает, что там впереди нас ждёт. И хорошо бы получить одобрение церкви на переселение, ну грамоту там какую-нибудь, и присоединение к нам православного священника. Людям будет гораздо спокойней.

— Не журись, Фёдорыч, я об этом позабочусь.

О состоявшемся разговоре я уведомил всех наших, остающихся в городе, предупредил их о подготовке к переезду на новое место и начале сборов, озадачил созданием запасов всего необходимого для организации жизни на новом месте. Так что можно считать, что процесс переезда в Америку выходит на финишную прямую. Посчитав, что всё нужное для этого со своей стороны я сделал, и передав заботу о текущих делах Савелию и Ольге Воротынской, отправился с ополчением в армию князя.

А вот там дела обстояли не очень благостно. Поляки узнали о расколе у союзников и решили уничтожить остатки так ненавистного им войска. Для этого двенадцатитысячный отряд Яна Сапеги, осаждавший Троице-Сергиев монастырь, оставив там минимум войск для поддержания окружения, отправился на соединение с разбитыми отрядами Зборовского с целью ликвидации совместными усилиями ослабленного войска Скопина-Шуйского. У поляков было преимущество в кавалерии, у русских — в пехоте.

Общая численность войск противников при этом оказалась примерно равной, и решающим стало воинское мастерство командующих. А началось всё с того, что русской коннице притворным отступлением удалось заманить польскую кавалерию на топкое место на берегу реки Жабни. Когда поляки завязли в грязи, по ним с двух сторон ударила русская конница, в результате чего интервенты понесли большие потери, а те, кому удалось выжить, бежали к основным силам.

А вот дальше началось самое интересное. Скопин-Шуйский практически повторил тактику, применённую нами при обороне Устюжны. Или наоборот, мы использовали его наработки, воспользовавшись знанием истории. Хотя по большому счёту, это тактика гуситов, применяемая ими во время своего восстания. Но не в этом суть дела.

Князь использовал полевые укрепления, своеобразные острожки, в которых укрывалась пехота и плотным ружейным огнём сдерживала поляков, не давая им приблизиться. Как отмечали впоследствии историки, именно такой подход был фирменным стилем ведения боевых действий князем Скопиным-Шуйским. У короля Фридриха I фирменным приёмом была косая атака, у Наполеона I — использование пушек, а вот Скопин-Шуйский широко использовал полевые укрепления для организации из них плотного пушечно-ружейного огня.

Никакие меры и ухищрения, принимаемые поляками, не давали результатов. Ни притворное отступление в надежде выманить пехоту из укрепления. Ни попытка обходного манёвра и удара в спину. Это оказалось ожидаемо, и атакующих поляков встретила русская пехота в очередном полевом укреплении.

Надо было видеть довольные лица моих братьев, восхищавшихся действиями князя, противопоставившего непрерывным атакам Сапеги упорную оборону на заранее подготовленных позициях. А затем, измотав в течение дня в безрезультатных атаках поляков и значительно их обескровив, войска Скопина-Шуйского перешли в контратаку и разгромили интервентов. Преследование разбитого противника продолжалось на протяжении пятнадцати вёрст.

Этой победой над одним из сильнейших и жестоких польских командиров князь подтвердил свой воинский талант, поставил всех перед фактом появления у русских отличной армии, способной в одиночку справиться с самым сильным противником и вогнал в уныние тушинский двор и всех, поддерживающих самозванца, вселив заодно и надежды в русских.

Сентябрь 1609 г., Устюжна, Ксения Романова

Я вам что, старик Хоттабыч? Мол, мне достаточно выдернуть волосок из… причёски, произнести волшебное слово «бумбамбарабутан» и появится бездымный порох? Да я скорее лысой стану и для этого никакая эпиляция не потребуется, прежде чем на столе будет лежать так ожидаемая ваша манна небесная. Чувствуются за таким пожеланием замыслы Лёвушки, чувствуются. И ты, Ванечка, за это ответишь.

Думаешь, сбежал на войну и тебя не достать? Сволочь ты, ох какая сволочь, ну как мне без тебя жить? Ты только выживи, вернись, ждать буду и всё прощу. Да и порох я вам сделаю, только вернись живой, сволочь ты, Ванька, жить без тебя не могу, да когда же такое издевательство кончится? Почему все люди как люди, Ванечка, а тебе обязательно на войну надо. А может за это я тебя и люблю?

Да и деверь хорош, нет бы Ваньку с собой взять, пожалеть бедную женщину, ан нет, он тоже всё о войне думает. Все мужики козлы, все! И что же мне теперь делать, опять ждать? Да я с ума сойду, ожидаючи. Ой лишенько-лихо, прости меня, господи, за язык мой и слова глупые, только пусть миленький мой цел останется и невредим, всё стерплю, пусть только живой будет.

Сентябрь, 1609 г., Устюжна, Ольга Воротынская

Даже не знаю, за что хвататься. Ладно, ещё мне не надо мастерскими и производствами заниматься, технари сами об этом позаботятся. А вот обо всём, нужном для жизни на новом месте и в долгом путешествии, думать придётся самой. Хорошо, хоть не одной, и есть с кем посоветоваться, Антонина во многих экспедициях была, да и сама ими руководила, подскажет если что.

В сегодняшнем бедламе радует одно — приближается дорога в новое место. И пусть я не люблю дороги, пусть нам и здесь живётся неплохо, но нет ощущения, что тут свой дом. Как-то все временно, зыбко и может растаять как туман под лучами солнца. И всё из-за консервативности местных обычаев и привычек. Никто уже, правда, этим в открытую не возмущается, но видно же, как местные относятся к тому, как ведут себя наши бабы, как пользуются теми же правами, что мужики, и держат себя с ними на равных.

Не может добром закончиться такое необычное поведение. Вот из-за этого и возникает чувство призрачности сегодняшней жизни. Не живут тут люди, как принято в нашем времени, и не простят другим такого поведения. Сейчас вон Маринку Мнишек проклинают, за дело, надо сказать, нечего глумиться над верой отцов и предков, но ведь и наше поведение в обычной жизни можно рассматривать как пренебрежение местными обычаями и законами.

Нет, прав Фёдорыч, однозначно прав. Своё место надо искать, чтобы там и жить, как привыкли, и не смотреть по сторонам, ожидая беды с любой стороны. Ехать пора, засиделись мы тут. Пора свой дом строить, хватит чужие спасать.

Глава 12

Декабрь 1609 г., Архангельск, Трубецкой

Ну, теперь и конец нашей с Васильичем ссылки в эти места виден, вон стоят на стапелях четыре коча, скоро можно ожидать прибытия первых переселенцев. Фёдорыч писал, что подготовку они ведут давно, пойдут не менее чем двумя караванами. Все колонисты будут передвигаться в составе торговых караванов, курсирующих между Архангельском и Вологдой. Ожидаем мы их с самым первым, и скорее всего, с одним из последних, что пойдут по льду. Как Фёдорыч говорит, до последнего будут работать станки и люди, изготавливающие оружие и боеприпасы.

С первым караваном придут все, кто не занят на производстве, а также те, кто согласился на переселение, доставят запасы и всё нажитое, кроме станков. Мастера должны привезти их с последним караваном. И сам, Фёдорыч, кстати, тоже прибудет вместе с ними. А может быть, и с первым караваном, после того, как вскроется Северная Двина. Так что по весне, скорее всего даже с началом лета, нам надо готовиться к отплытию.

Маршрут мы с Васильичем уже давно разработали — сначала пойдём вдоль Скандинавского полуострова, потом наш путь будет лежать мимо Исландии к южной оконечности Гренландии. Обогнув её с юга, пересечём Девисов пролив и выйдем к Гудзонову заливу.

А потом будем спускаться на юг вдоль побережья Америки. Пока нашей целью на первом этапе является Миссисипи, по нашим замыслам и имеющимся историческим сведениям, там можно выкупить земли, и они по большому счету никому не нужны, трудно в тех местах сейчас жить. Там есть нефть, под боком река, пересекающая чуть ли не всю будущую пиндосию и позволяющая по ней поддерживать отношения с многочисленными индейскими племенами.

В общем, планов громадьё, но ими придётся заниматься потом, в своё время. А сейчас вот они, текущие планы — стоят на стапелях и ждут, когда смогут поднять свои паруса и отправиться в далёкий полёт за море.

Январь 1610 г., Александровская слобода, Фёдорыч

Здесь у нас сейчас образовался своеобразный центр сопротивления земли русской. Сюда шли подкрепления войску Скопина-Шуйского, сюда же пришла низовая рать Шереметева, и именно отсюда отправлялись русские отряды громить интервентов. Но не всё обстояло так хорошо, как нам того хотелось. И хотя блокада Москвы была прорвана, а поступление продовольствия и припасов к тушинцам из северных районов прекращено, сил у поляков оставалось достаточно, чтобы разгромить любого противника.

Правда, шестнадцатимесячная осада Троице-Сергиевской лавры была снята, в нескольких сражениях оказались значительно потрёпаны самые сильные среди поляков отряды Сапеги и Лисовского, но тем не менее, война ещё далеко не закончена. Тем более, что сам польский король открыто объявил о защите угнетённых и обиженных на русских землях, вторгся на наши территории и осадил Смоленск.

Но страна жила и сопротивлялась, тем более, что патриарх Гермоген, вот действительно мужественный человек, призвал весь русский народ объединить свои усилия и изгнать ненавистных поляков. И это воззвание придало дополнительные силы и так набирающему обороты сопротивлению. Сам Лжедмитрий бежал из тушинского лагеря и сейчас укрывался в Калуге, теперь самозванцу приходилось воевать на две стороны — и против русских, и против поляков.

Вот такая непростая обстановка сложилась к этому моменту в стране. Царь Василий, уже практически потерявший управление, но остающийся самодержцем, нашёл деньги, заплатил наёмникам и отдал им ещё один русский город. Так что теперь по приказу шведского короля к войску Скопина-Шуйского опять присоединился Делагарди со своими наёмниками. Правда, теперь это не играло той роли, как в первом союзном войске. Тогда основной силой были именно шведы, сейчас они составляли незначительную часть сил русских.

И фигура народного любимца, освободителя русских земель от проклятых иноземцев, князя Скопина-Шуйского чуть ли не открыто выдвигалась простыми людьми на место царя вместо бездетного и старого Василия Шуйского. Об этом говорили многие, но сам князь держался в стороне от подобных бесед и оставался верен правителю.

Так что ситуация складывалась далеко не простой и ожидать можно было всего. Нам пора было уже уходить на север, но не хотелось получить клеймо дезертира, да и не поняли бы меня многие, если уйти в самый решающий момент. Но и тянуть с этим слишком долго становилось опасным, по мере ослабления угрозы со стороны поляков начинали громче звучать недовольные голоса о слишком вольном поведении наших отрядов, большой добыче и независимости от местных воевод.

И былые воинские заслуги отступали не то что на второй, а глубоко на задний план. Неуютно становилось тут, как только впереди замаячили должности и доходы, а возможность сложить голову стала гораздо меньше, нашлось немало желающих подняться повыше, а для этого очень хорошо подходила голова любого соратника князя, простого и чистого душой человека, не замечающего поднявшейся вокруг него мути.

Чтобы как-то прояснить ситуацию, я решил ещё раз переговорить с нашим историком, знатоком прошедших времён, Воротынским Иван Михайловичем.

— Иван Михайлович, присаживайся, разговор у нас с тобой будет долгий и обстоятельный. Не переживай, не потребуется от тебя ничего особенного, расскажи мне, что там было в нашей реальной истории в это время.

— Конечно расскажу, Фёдорыч, но вот насколько точно всё, что было раньше, воплотится сейчас, гарантий тебе никто не даст.

— Ну это дело понятное, расклад хоть и одинаковый, да вот ходить можно по-разному. А может быть, мы и сами посодействуем иному развитию ситуации.

— Как это?

— Ты, Михалыч, не отвлекайся, не забивай голову глупыми мыслями, а давай рассказывай, что было в реальности.

— Ну слушай. Здесь, в Александровской слободе Скопин-Шуйский простоит достаточно долго. Он понимает, что его армия — это единственное, что в данный момент московское, русское государство может противопоставить всем внутренним и внешним врагам. Я не буду тебе пересказывать все битвы и походы, но их оказалось достаточно много.

И хоть войско князя не могло похвастаться хорошей подготовкой, но всё равно оно одерживало больше побед, чем терпело поражений. Тем более, поражения терпели отдельные отряды отдельных воевод, а сам Скопин-Шуйский постоянно побеждал. Его излюбленную тактику — острожки и полевые укрепления, из которых пехота вела плотный огонь, ты знаешь. А найти, что ей противопоставить, поляки не смогли и терпели поражение за поражением.

Были освобождены многие города, Переяславль-Залеский, Дмитров, Суздаль, Ростов и многие другие. Фактически к весне поляки были выдавлены в южные земли, и всё стало походить на костёр, в котором открытого пламени уже нет, но под верхним слоем пепла лежат раскалённые угли. Слишком много оказалось недовольных русским правлением богатыми землями, особенно на юге.

Однако находились и те, кто считал именно Василия Шуйского виновным во всём произошедшем, тем более, он был стар и оставался бездетным. И многие пророчили его преемником именно князя Скопина-Шуйского, сумевшего, пока хоть и не до конца, но освободить русскую землю и пользующегося всеобщей любовью со стороны простого народа. Среди бояр, конечно, мнение было совсем иное, каждый из них видел на троне только себя, но никак не другого. Особенно ненавидели молодого князя братья Василия Шуйского, уже сами примеряющие на себя царскую корону после смерти своего бездетного брата.

Историки выдвигали много версий и объяснений произошедшего, но пожалуй, самой реалистичной была следующая. В марте месяце, если память мне не изменяет, двенадцатого числа, Скопин-Шуйский вступил в Москву как её освободитель, и многие из его воинов отправились на отдых по домам до весны, а часть войска осталась в Александровской слободе.

Москва встречала победителей хлебом-солью, в церквях шли благодарственные молебны, и всюду радостные толпы народа благодарили своих освободителей. По Москве покатилась череда пиров, на которых непременно должен был присутствовать Михаил Васильевич.

Его чествовал царь и прочие приближённые лица, но враги князя донесли Василию, что готовится переворот, аналогичный тому, что в своё время устроил сам Шуйский, свергая Лжедмитрия I, целью которого будет посадить на царский трон его племянника, Скопина-Шуйского. Вдохновителем и организатором переворота является рязанский воевода Прокопий Ляпунов. И хоть это был явный навет, и Михаил Васильевич смог оправдаться, но осадочек остался.

Насколько причастен ко всему произошедшему в дальнейшем Василий Шуйский, точно установить не удалось, но виновны были его ближайшие родственники, в первую очередь жена брата Екатерина Шуйская, которая уже примеряла на себя царскую корону, и вот на пути к её цели стал молодой князь. Эта женщина, по слухам, являлась опытной отравительницей, решавшей подобным способом многие свои проблемы.

И на одном из пиров в доме князя Воротынского она, как крёстная мать княжича, по поводу крестин которого и проводился пир, поднесла Скопину-Шуйскому чару с мёдом. Отравленную. Это случилось двадцать третьего апреля 1610 года. И через несколько дней Михаил Васильевич умер в жестоких мучениях. Саму отравительницу впоследствии растерзали, но это уже ничего изменить не могло. Ранее непобедимая русская армия под командованием братьев царя терпела поражения и разбегалась. Над страной опять нависла угроза потери независимости.

А дальше пошёл полный беспредел. Василия Шуйского в конце концов заставили отречься от престола, и бояре, не найдя достойного претендента и не желая допускать до трона кого-то другого, начали переговоры с польским королём Сигизмундом о призыве его сына Владислава на царский трон. Расчёт был простой — молодой королевич на троне будет выполнять всё, что ему скажут опытные бояре. Но и здесь не удалось договориться, по мнению Сигизмунда, русская земля через некоторое время достанется не сыну, а ему самому, причём на его условиях, а не тех, что пытались навязать русские бояре.

В итоге в стране установился хаос. Полякам удалось занять Москву, их король осаждал Смоленск, а в стране начался очередной разгул смуты. Роль какого-то правительства пытались играть бояре, установив свое правление, так называемую семибоярщину. Описывать в подробностях хронологию событий и творящиеся безобразия достаточно трудно, да и нет в этом особой нужды.

Борьба шла между сторонниками польского правления, последователями Лжедмитрия, русским народом, боярами и всеми, кто имел хоть какую-то силу, пытаясь разными способами захватить престол. В итоге для борьбы с этим беспределом русскими патриотами было организовано сначала первое, а потом и второе народное ополчение. И если первое было в итоге развалено изнутри боярами и сторонниками Лжедмитрия, то второе, под руководством Минина и Пожарского, освободило Москву и добилось проведения Земского Собора, на котором царём был избран Михаил Романов.

По общему мнению, династия Романовых правила триста лет, хотя уже через несколько поколений Россией фактически управляла династия Голштейн-Готторп. Вот чем закончилось это время, названное предками Смутой.

— Да, Михалыч, я конечно многое из сказанного тобой знал, но вот в таком виде это производит сильное впечатление. Выходит, смерть Скопина-Шуйского, которого и можно рассматривать одним из последних достойных русских претендентов на царский трон, повернула историю страны на тот путь, который мы знаем. А как оно было бы при другом раскладе, никто не знает.

— Не совсем так, но близко к истине. Правда, настоящие Романовы тоже немало сделали для России, вспомни хотя бы Петра I, но вот длилось это правление истинных Романовых не слишком долго. Как посчитали историки, в последнем русском императоре Николае II была одна сто двадцать восьмая русской крови. И если бы Скопин-Шуйский занял царский престол, неизвестно, каким бы оказался дальнейший путь России. И кстати, Василий Шуйский был потомком Рюриковичей.

Долго я ещё обдумывал всё сказанное Михалычем, и всё больше крепла во мне уверенность, что наилучший выбор — оказаться подальше от этих пауков. Но в то же время и оставлять всё как есть, будет неправильным. И хотя я не имею реальных возможностей повлиять каким-либо образом на принятие решений, но и маленький камешек, попавшийся под колесо, может оказать значительное влияние на ход дальнейших событий.

Конец апреля 1610 г., Александровская слобода, Иван Романов

— Ходу, братья, ходу, — крикнул я и ожёг коня плетью. — Не задерживаемся, уходим!

Это была, пожалуй, наша завершающая операция на русской земле. Нам предстояла дальняя дорога через Атлантику в Америку, но мы не могли уйти просто так, зная, что русских людей впереди ждут неисчислимые страдания и мучения. И мы предоставили им шанс самим выбрать свою судьбу — смуту и польскую интервенцию или выбор нового царя. А уж что люди решат — не нам перерешивать.

Как нам рассказывал Михалыч, знаток истории и наш летописец, всё так и произошло. Было несколько сражений с Сапегой, были манёвры и контрманёвры, но в итоге поляков оттеснили от Москвы, и в конце концов князь Скопин-Шуский вошёл в город. Про встречу и чествование победителей рассказывать нечего, все, в том числе царь и простой народ, были рады окончанию осады и возврату к мирной жизни.

Конечно, она оказалась далека от прежней, но врага изгнали, возобновился подвоз продовольствия, и цены значительно снизились, что не могло не радовать всех обывателей. Князь начал частично распускать войско, предоставив ему возможность отдохнуть до весны, когда планировалось наступление на Смоленск. Воспользовавшись этим и получив дополнительно разрешение от Скопина-Шуйского, наши ополченцы отправились домой.

За время войны часть людей приняла решение остаться с нами и переселиться за море. Таких было около полутора десятков среди обычных ополченцев и почти три десятка среди моих разведчиков. Все согласившиеся были молодыми и по тем или иным причинам одинокими мужиками, не старше двадцати пяти лет, которых ничего не держало в этих местах, но прельщали возможности увидеть новые земли, и хорошие деньги, которые им удалось заработать на войне.

Так что можно сказать, небольшой отряд воинов, причём опытных и побывавших не в одном сражении, у нас был. А с учётом того оружия, что подготовил для нас Гришка, эти бойцы являлись немалой силой. Так что основная часть ополчения ушла на Устюжну, почти все добровольцы вместе с Левой и Мишаней ушли на Вологду, где собирались дождаться меня с моим десятком, оставшимся доделать незавершённое дело.

Для него были отобраны самые лучшие бойцы, и у меня с ними состоялся такой разговор.

— Слушайте меня внимательно, воины, и решите сами, на чьей вы стороне. Мы много с вами воевали под командованием князя Михаила Васильевича, все вы знаете, что наши победы одержаны по большей части благодаря его воинскому таланту. И хоть он молод, но как старый лис способен обмануть любого пса, так и князь не раз оставлял в дураках всех польских воевод. Армия, народ его любит, и уже раздаются голоса, что именно он должен стать правителем государства после смерти бездетного царя Василия.

И многим из бояр это не нравится, в первую очередь братьям Василия. Верный человечек прознал и сообщил, что готовится злодейство. Надумали царские братья отравить Михаила Васильевича, и сделать это взялась Катька Шуйская, жена Дмитрия. Завтра должен состояться пир у князя Воротынского, и там она поднесёт Михаилу Васильевичу чашу отравленного мёда.

После этих слов все бойцы зашумели, призывая проклятия на голову отравительницы и её братьев, самого царя, и собираясь бежать на улицу поднимать народ и спасать любимого полководца.

— Тихо, кто давал команду шуметь! Никто из нас не хочет смерти Михаила Васильевича, но защитить его тут, в Москве, никому не удастся, слишком много здесь у него врагов и недоброжелателей. А вот в Александровской слободе, среди верного ему войска, он будет в безопасности. Уговорить его переехать не получается, так что нам придётся доставить туда князя против его воли.

И вот для этого я вас и собрал. А если мы этого не сделаем, то Михаил Васильевич умрёт. Именно нам с вами предстоит незаметно похитить князя, доставить его в Александровскую слободу и скрытно уйти, не привлекая к себе внимания. Так вы готовы помочь спасти князя?

Одобрительный гул голосов стал мне ответом. И после этого я объяснил свой план. Завтра Михаил Васильевич должен быть на пиру у князя Воротынского, и там его задумала опоить отравленным мёдом Катька Шуйская. Вот я и предполагал похитить Скопина-Шуйского по пути на пир, а для отвлечения общего внимания устроить пожар в усадьбе Воротынского, и пользуясь поднявшейся суматохой, вывезти в бессознательном состоянии Михаила Васильевича в Александровскую слободу.

Самое трудное было захватить князя. Он воин, и далеко не из слабых, его рост под два метра и огромная физическая сила делали этот процесс достаточно затруднительным, но как говорится, безвыходных положений не бывает.

— Едут, командир, — пришёл доклад от выдвинувшегося вперёд наблюдателя.

— Всё орлы, как только подъедут к проулку, начинаем. Я свистну.

Кавалькада из пяти всадников, один из которых, в богатой епанче, ехал немного впереди остальных, двигалась достаточно уверенно и спокойно. Когда первый из них поравнялся с проулком, я свистнул, и тотчас на проезжих налетела толпа неизвестных всадников, отделив переднего конного от остальных. На князя, а это был он, накинули куль из дерюги, буквально спеленавший его, выхватили из седла, и перекинув на заводную лошадь, неизвестные умчались прочь. Остальных сопровождающих нападающие просто повалили на землю, порезали сбрую на лошадях и скрылись в переулке.

В то же время не менее интересные события происходили около усадьбы князя Воротынского. Два всадника, проезжая мимо высоко забора, немного задержались, и после небольшой заминки через забор улетел какой-то непонятный предмет. Как только это было сделано, всадники пустились в галоп и скрылись в ближайшем переулке.

А непонятный предмет оказался коктейлем Молотова, только вместо бутылок были глиняные горшки, а вместо бензина — масло. Но и такая замена компонентов сработала как надо — во дворе усадьбы начался пожар, возникла суматоха, постепенно распространяющаяся на значительную часть города. А как же иначе, Москва была деревянная, и от одного пожара мог сгореть весь город.

А дальше была только бешеная скачка, запалённый хрип лошадей и мелькание деревьев, деревень и весей вдоль дороги. Князь лежал в возке, по-прежнему в дерюжном куле и обвязанный дополнительно веревкой. Перед самой Александровой слободой наш отряд сбавил скорость, и я обратился к Михаилу Васильевичу.

— Послушай меня, князь, и многое тебе станет ясно. Мы друг друга не знаем, но я должен помочь земле русской по воле пославших меня старцев. Было мне видение, что спасти ты должен её от врагов поганых и нашествия чужеземцев и инородцев. В этом же видении святые старцы поручили мне спасти тебя от смерти неминуемой на пиру у князя Воротынского, где Катька Шуйская, жена Дмитрия, уже подготовила отравленную чару мёда.

Не дали силы небесные свершиться непоправимому, вмешавшись в ход событий. Всё, что будет сказано — не мои слова, а повеление святых старцев. Нельзя тебе сейчас находиться в Москве или вблизи царя, должен ты быть постоянно при войске своём, и как можно быстрее освободить землю русскую от польско-литовской нечисти. И только после того, как последний вторгнувшийся на нашу землю враг будет уничтожен, можешь считать себя свободным от возложенного долга.

И не пытайся судить народ русский, если решит он поручить тебе обязанность хранить и защищать нашу землю. Не противься его воле и послужи ему, как и вере нашей православной. Ты нас не знаешь, и не ищи, сказать мне больше нечего, да и незачем, всё нужное уже сказано. Верёвки мы ослабим, ты легко сможешь освободиться от наложенных пут. Оружие впереди сложено, конь сзади привязан, перед тобой Александровская слобода, где ждёт войско верное. Служи земле русской и вере православной. А нас не ищи, велели старцы оставить тебя в неведении, кто помог тебе в трудную минуту. Прощай князь.

Немного отъехав от возка с Михаилом Васильевичем, я и скомандовал:

— Ходу, братья, ходу! Не задерживаемся, уходим!

Нас ждала дорога на Вологду, а там ладья с братьями и путь за океан, в Америку.

Конец первой книги

На русской реке Миссисипи

Благодарность

Спасибо жене Наталье Борисовне, просто за то что ты есть.

Часть 1

Глава 1

Где-то в Баренцевом море, июнь 1610 г., Никита Трубецкой

Будь милостив к нам, морской владыка, прости, если где ненароком возомнили о себе лишнего и чем-то обидели, человек слаб, и не ему меряться с тобою силами. Пошли хорошую погоду, попутный ветер и избави нас от ошибок и гордыни, — такую короткую молитву, своеобразную мантру, настраивающую на дальнюю дорогу и подводящую итог всем земным хлопотам, связанным с уходом в море, прочитал я про себя.

Подобный ритуал у меня сложился за годы, проведённые на морских просторах. Может кто-то посчитает такую традицию суеверием, но во всяком случае, она успокаивает и придаёт сил. А в дальней дороге это немалая поддержка.

— С богом, господа-товарищи, — громко сказанная и для всех привычная фраза любого человека, отправляющегося в путь от порога своего дома, как бы обозначила начало дальней дороги.

На подготовку нашего переселения было потрачено почти два года, и по меркам этого мира, огромные средства. Если перевести на привычные для нас деньги, то несколько миллионов долларов. И дело даже не столько в самих деньгах, а в тех усилиях, что потребовались для реализации планов. И как-то сами собой в голове стали всплывать события моей прошедшей жизни, в итоге которых я оказался тут, в начале семнадцатого века.

Окончив школу, поступил в Черноморское военно-морское училище, где из меня сделали штурмана. Какое-то время прослужил на Черноморском флоте, а потом после одной неприятной истории, связанной с дочерью начальника Севастопольского порта, был уволен из рядов доблестной Советской Армии. Там была подстава, и я даже знаю, кто её устроил. Но дело прошлое, вспоминать о ней мне не хочется, многих из участников использовали втёмную, но тем не менее, я до сих пор оставался холостым.

После увольнения меня помотало по всей стране, так как найти работу оказалось достаточно сложно. Ловил рыбу на Дальнем Востоке, ходил в Атлантику, потом перешёл в торговый флот и на сухогрузе обошёл практически все моря. За эти годы близко сошёлся с Василичем, благодаря какому-то везению нам удавалось устраиваться на один корабль. Когда уже сил и здоровья на подобную работу больше не осталось, оба вышли на пенсию, перебрались в Москву и купили себе рядом дачки в окрестностях Ярославля.

Что-то потянуло в земле поковыряться, но не удалось, произошёл перенос во времени, и вот мы, попаданцы в семнадцатый век, снова молоды, здоровы и сейчас пытаемся сделать невозможное — довести наши суда до Америки. Люди нам верят, а самое главное, мы сами убеждены, что задуманное возможно. Как я и говорил, на подготовку этого путешествия потребовалось почти два года.

Поначалу всё затеваемое казалось мне большой авантюрой, но пожив немного в текущем времени, понял, что только оказавшись вдали от загребущих боярских рук и иже с ними, мы можем жить привычной нам жизнью. А для этого в первую очередь надо добраться туда, где можно быть самим собой и самостоятельно устанавливать законы. Ближайшим, но не единственным таким местом был Американский континент, куда мы сейчас и направлялись.

Геополитическая обстановка для нас складывалась довольно успешной, Европа была занята своими делами, заморскими колониями по большей части занималась Испания и авантюристы всех мастей. Ну да, не стоит забывать тех, кто искал личного обогащения, как ранее, в своё время, английская королева Елизавета I, у которой был личный пират Френсис Дрейк.

В это время в России случился династический кризис, появилось много желающих примерить на себя корону и порулить страной, начался период, получивший у историков название смутного времени. Благодаря этому, вернее усилиям братьев Фёдорыча, воевавших с поляками, удалось обзавестись достаточно богатыми трофеями. Поляки усердно грабили русскую землю и пытались свою добычу вывезти к себе на родину.

Так вот, малая часть трофеев досталась нам, а их реализация позволила прожить нашей общине всё это время и построить пять кочей, достаточно вместительных и приспособленных для плавания в полярных водах судов, способных взять не менее двухсот тонн груза. Сейчас наш караван двигался в сторону Исландии, имея на борту переселенцев, готовых осваивать новые земли в неизведанных краях. Всего таких добровольцев набралось сто восемьдесят шесть человек.

Кроме них на борту было оружие, ружья и пушки, станки и оборудование для организации необходимых производств, сырьё для их работы на первое время, еда, инструмент и прочий инвентарь, нужный для основания колонии на новом месте. Кстати, большая часть этого имущества создана своими руками за время подготовки к переселению, конечно с привлечением местных мастеров, и исключительно для целей будущего развития.

Надо честно признать, что подготовка самой экспедиции, даже не принимая во внимание время и затраты на строительство судов, оказалась далеко не простой. И дело даже не в хлопотах и проблемах, связанных с дальним морским путешествием, просто в это время не существовало многих привычных для нас вещей, и самое главное — их негде было взять, их просто ещё не изобрели.

И одной из таких проблем стала навигация. Понятно, что Американский континент большой, и промахнуться мимо него практически невозможно. Но всё-таки хотелось бы знать, куда ветра занесли твой корабль, и какой курс надо держать. А для этого нужны навигационные приборы и карты. Конечно, кое-что можно восстановить по памяти, но и тогда лучше всего опираться на что-то всем хорошо известное. И надо признать, что выход из этой, достаточно непростой ситуации, нашёлся вполне привычный.

Василич у нас мастер на все руки, в том числе большой спец по изготовлению различных настоек, проведению вечеринок и дружеских посиделок, да вдобавок мастер по приготовлению мяса. Так что после испытания первого корабля нам удалось познакомиться с некоторыми капитанами судов, что пришли в Архангельск из Европы, и пригласить их на рюмку чая. Для этого мы даже специально подготовили в доме одно из помещений. Ну и естественно, соответствующее угощение. Всем известно, что моряки — любители крепких напитков, так что чистый спирт, настоянный на травах, пришёлся им по вкусу.

Кто-то разбавлял водой, кто-то употреблял чистый, но в итоге после нескольких таких посиделок, во время которых проверялись как профессиональные знания, так и стойкость к выпитому, у нас появились очень хорошие знакомые в капитанской среде, согласившиеся обеспечить нас требуемым — картами и навигационными приборами. Как говорится, спирт великая сила и способен взять любую неприступную крепость. Так что некоторые из тех капитанов, кто уходил на зиму домой, привезли нам всё необходимое. В результате у нас появились квадрант Девиса, грандшток, морской квадрант, компас и карты.

Конечно, всё делалось не просто так, да ещё кроме денег за каждую вещь пришлось отдать по бочонку спирта, но хоть и примитивные приборы, но они у нас были. С их помощью, пусть приблизительно и с ошибкой, но широту мы определить могли. Тем более, это делали ещё финикийцы и без помощи специальных приборов. А для нахождения долготы я отобрал у всех наших сохранившиеся часы, так что хоть как-то, с достаточно большой погрешностью, но свои текущие координаты мы могли определить.

Нам ведь в принципе достаточно было дойти до шестидесятой параллели и потом идти вдоль неё, пока не упрёмся в Американский континент. А для этих целей вполне хватало тех инструментов, которые мы сумели раздобыть. Хотя их можно было сделать и самим, ничего сложного в этом нет, но получилось, как получилось.

Выбирая такой курс, я рассчитывал на поддержку морских течений. Где-то от Гебридских островов в сторону Исландии отходила часть Гольфстрима, которая потом шла и вдоль южной оконечности Гренландии. Вот я и надеялся, что это течение поможет нам добраться до Американского континента, ну а там пойдём на юг, вдоль побережья в нужном направлении шло холодное Лабрадорское течение. Так что с навигацией и маршрутом движения в первом приближении у нас всё было в порядке.

Другой трудностью оказался обмен сообщениями между кораблями. Пришлось шить сигнальные флаги, а командам кораблей учить их значение, чтобы можно было осуществлять хоть в каком-то виде связь между судами. Часть флагов пришлось исключить из привычного для нас свода сигналов, а также придумать свои под наши конкретные цели и задачи, но хоть какое-то общение наладить удалось. Хотелось бы конечно иметь ещё бинокль или подзорную трубу, но её только-только изобрёл Галилео Галилей, так что пока это было недостижимой мечтой.

Не менее важным делом оказалась и установка пушек. Хотя всё необходимое для них было подготовлено заранее, но пришлось дополнительно подкреплять палубу в местах их расположения. Проведённые испытания на первом корабле, кстати названном нами «Первач», подтвердили правильность всех принятых мер. Пушки стояли устойчиво, стреляли вполне прилично и далеко.

Вот только с их появлением всплыла новая проблема — никто не догадался заранее подумать, как определять дистанцию до цели. Так что сейчас над этим наши умники ломают голову и пытаются соорудить простейший дальномер. А заодно я озадачил их изготовлением бинокля или хотя бы подзорной трубы своими силами.

Стоит отметить ещё два обстоятельства — набор экипажей для судов и желающих переселиться за море. Как ни странно, но тех и других оказалось достаточно много, что позволило полностью укомплектовать корабли. С корабельщиками более-менее понятно, те привыкли ходить в дальние морские путешествия, и я знал об их желании впоследствии приобрести один из кочей и вернуться обратно домой.

Это было вполне возможно, хотя я про себя рассматривал вариант неоднократного путешествия от Архангельска до Миссисипи и обратно. А что? В пользу подобного подхода было много доводов, и я их готовился представить Фёдорычу. Но и кроме моряков оказалось много желающих перебраться на новое место, а с учётом тех переселенцев, что прибыли из Устюжны, у нас практически не осталось свободного места, хотя в конце концов пусть и с трудом, но удалось забрать всех, намеревающихся отправиться за море.

Много проблем доставил нам дизель, вернее его установка на корабль. И хотя, казалось бы, мы к подобному были готовы и заранее продумали, что потребуется для этого, но повозиться пришлось изрядно. Тем не менее, один из наших кораблей оказался парусно-винтовым. Испытывали мы его втайне от всех, выйдя в Белое море, и надо признать, что результат был вполне приличным.

Конечно, ничего сверхъестественного нам сделать не удалось, но скажем так, обычную рыболовецкую шхуну мы получили. Остаётся только склонить голову перед мужеством моряков, отправляющихся в неведомые дали на подобных судах, тогда как наши современники на них решались отойти не далее нескольких десятков миль от берега.

Для полноты описания прошедшего с момента попаданства времени стоит, наверное, отметить изменение нашего с Василичем статуса. Мы стали женатыми людьми. Если задуматься, то это, наверное, судьба. Стоило обойти в своё время весь наш мир, посетить чуть ли не сотню различных стран, и только провалившись в семнадцатый век, найти свою половину.

Ну да, две вдовы, жёны поморов, ушедших к Груманту и не вернувшихся, их ладью на глазах других раздавило льдами, спастись не удалось никому. И остались две молодые женщины с детьми на руках одни-одинёшеньки. Но вели себя строго, и только через год ухаживаний нам удалось с ними достаточно близко познакомиться, а уж об остальном можно было говорить только после свадьбы. Но тем не менее, мы своего добились, и теперь они вместе с нами отправились за море. Правда и мы стали женатыми людьми. У этих поморок при всей их мягкости и женственности оказался поистине стальной характер.

Вот наверное и всё, что стоит сказать о трудностях, возникших при подготовке нашей экспедиции. Конечно, это далеко не полный перечень препятствий, с которыми пришлось столкнуться, и кроме перечисленного мы занимались и многими другими проблемами, но все они как бы входили в число обязательных препон, сопутствующих любому морскому походу.

А сейчас наши корабли вышли в Баренцево море и идут курсом на Исландию. И что самое главное — всё проходит штатно, погода не штормовая, дует устойчивый ветер, на небе солнце, и все экспедиционные суда следуют заданным курсом.

Где-то в Баренцевом море, июнь 1610 г., Ксения Романова

Хорошо-то как! Так бы и стояла здесь, на носу корабля, несмотря на брызги и волны. Море, солнце и чувство безграничного счастья. И ожидание впереди чего-то нового и хорошего. Приятно осознавать, что мы остались целы и невредимы во время переноса, смогли прожить почти два года в непривычных для нас условиях и при этом держимся вместе, поддерживая друг друга.

Многое пришлось пережить за это время. И войну, и не совсем дружелюбные взгляды местных, и их настороженное отношение к нам, порой доходившее до полного неприятия. И мой разлюбезный Ванечка вернулся со своей очередной войны, так что остаётся только жизни радоваться, пока она даёт краткую передышку. Это как у тяжелобольного — закончилась одна операция, впереди ещё несколько, а пока между ними перерыв, так что можно просто отдохнуть.

Нет, никто не говорит, что все бездельничают, и разместившись в шезлонгах, принимают солнечные ванны, попивая какой-нибудь коктейль. Работа есть у всех, её немало, причём не имеет значения, что мы сейчас в море, а не на своих рабочих местах в мастерских и лабораториях. Перед каждым из нас стоят свои задачи, решение которых должно обеспечить выживание и развитие нашей общины. Для нас это стало приоритетной целью. Хотя порой хочется убить всех командиров.

Ну скажите мне, как я должна спланировать развитие и создание всех химических производств, необходимых для процветания нашей колонии, учитывая при этом потребности всех остальных и привязываясь к имеющимся ресурсам? А я и так знаю, что у нас ничего нет, так что мне привязываться не к чему, самой придётся всё искать.

Но вообще-то я ничего другого и не ожидала. Да по-моему, мы все, попавшие в семнадцатый век, готовились к чему-то подобному. Во всяком случае, именно такое впечатление складывалось при обмене между собой мнениями обо всём происходящем. Но как бы то ни было, а писать мероприятия придётся, всё равно больше никто не может это сделать.

Хотя надо признать, что определённая польза от подобной писанины есть, такое осмысление ситуации позволяет оценить свои возможности и правильно расставить цели и приоритеты. С другой стороны, получается, что у меня будет вечный экзамен? Вообще-то я понимаю, что жизнь и есть такой экзамен, и никто не говорил, что будет легко. И самое главное, каждый раз надо его сдать, и от того, как ты его сдашь, будет зависеть жизнь всех остальных.

Глава 2

Историческая ремарка 1
Геополитическая обстановка и международное положение в начале XVII века

К моменту происходящих событий обстановку в мире нельзя было назвать спокойной или однозначно определённой. Это было удивительное время, хотя можно ли найти в истории нашего мира какой-то период, к которому не подходило бы сказанное?

Заканчивалась эпоха великих географических открытий, Васко да Гама уже нашёл морской путь в Индию, Колумб открыл Америку, если не придираться к точности формулировок, Магеллан совершил первое кругосветное путешествие, а Френсис Дрейк сумел его повторить. На Земле ещё оставалось множество неоткрытых мест, ждущих своих первооткрывателей, но общие контуры нашей Земли уже были намечены.

Не менее глобальные изменения происходили и в международных отношениях. Какие-то страны теряли своё влияние, другие, наоборот, приобретали вес, где-то аристократия уступала давлению нового класса — буржуазии, где-то было наоборот. Число работающих фабрик и мануфактур росло, а приносимая ими прибыль увеличивала состояние банкиров, купцов и только появляющихся промышленников, дополнительно укрепляя власть одних и позволяя подняться к вершинам власти другим, пытающимся определить в ней своё место.

В XVI веке самыми сильными европейскими державами были Испания и Франция, соперничающие между собой за гегемонию на континенте и захват новых земель. Соперничество обострялось борьбой между Испанией и Англией за владычество на море. Итогом этой многолетней борьбы стало ослабление Испании и усиление её противников. Непобедимая Армада уже была разбита, эпоха безраздельного господства Испании миновала, и начинался закат прежней империи, хотя сил у неё ещё оставалось достаточно.

В стране правила земельная аристократия, промышленности почти не было, её развитию препятствовали высокие налоги и незаинтересованность правящего класса, которого устраивало текущее положение и получаемые доходы. Это было время начала заката могущественной империи, в стране царила разруха и запустение, безземельные крестьяне массово покидали страну, тогда как королевский двор отличался необычной пышностью и роскошью. На троне сидел король Филипп III, хотя фактически страной управлял его фаворит герцог Лерма.

Огромный поток золота и серебра, идущий из заморских колоний, оседал в карманах банкиров и аристократии, не принося стране никакой пользы. Наоборот, сокровища с разграбленных галеонов попадали к её врагам и поддерживали их борьбу с Испанией. Но тем не менее, лев, хоть и одряхлевший и даже раненый, остаётся царём зверей и порой может продемонстрировать свою силу и мощь.

Ослабление традиционного врага привело к укреплению Франции. На время нашего повествования приходится смена её короля — вместо Генриха IV Наваррского, убитого католиком Равальяком в 1610 г., престол занял девятилетний король Людовик XIII, при котором регентшей стала королева-мать Мария Медичи. И если король Генрих Наваррский боролся за усиление королевской власти, а в своей экономической политике поддерживал буржуазию, то Мария Медичи и аристократия выступали за ослабление абсолютизма и усиление власти аристократии.

Ради этого началось заигрывание с третьим сословием, вплоть до созыва Генеральных штатов, но всё закончилось пшиком. Ими было отклонено требование знати о передаче всей полноты власти аристократии, так что власть короля осталась незыблемой. Проводимая внешняя политика, особенно при Генрихе IV, была направлена против испанских и австрийских Габсбургов, а экономическая — на защиту французской промышленности от конкуренции со стороны голландской и английской.

В 1604 г. во Франции была создана Ост-Индская компания по образу и подобию английской, тогда же началась колонизация территории будущей Канады. Но французы придерживались принципа «естественных границ» и «политического равновесия», так что им хватало забот на континенте, а заморские территории рассматривались только как источник дополнительного дохода.

Не менее захватывающие события происходили в это время и в Англии. По результатам событий в мире конца XVI начала XVII веков Англия поднялась с уровня второстепенного государства и сумела занять одно из ведущих мест среди мировых держав. Не касаясь событий, происходящих в самой стране, необходимо отметить, что экономически Англия значительно усилилась. Это выражалось в создании новых мануфактур и растущем объёме производства. Основу для роста в первую очередь давал механический привод, широко используемый в промышленности.

В 1603 г. династию Тюдоров сменила династия Стюартов, королём стал Яков I Стюарт. За время правления династии Тюдоров королевская власть значительно усилилась, были проведены многочисленные изменения, направленные на закрепление сложившегося положения. Хотя борьба с испанским влиянием никогда не прекращалась, и во внешней политике Англия вела борьбу с Испанией и Францией, с католиками и папой.

Для растущей промышленности требовались новые источники сырья и рынки сбыта. Ведущей отраслью являлось суконное производство. Используя свои корабли, англичане осуществляли контрабандную торговлю с Новым светом, не брезгуя при этом и прямым пиратством. Из индийских колоний в Англию поступал хлопок, обеспечивая английским лордам дополнительную и существенную прибыль. Англия если не стала владычицей морей, то была близка к этому, что позволяло ей вести обширную заморскую торговлю, обеспечивая развитие своей промышленности. Как говорится, у Англии всегда были только постоянные интересы.

Архангельск, незадолго до отплытия, Фёдорыч

— Ну вот и чудненько, все в сборе. Рассаживайтесь, друзья. Хоть тут все и знакомы, позвольте всё же представить наших друзей, впервые присутствующих на подобном мероприятии — Савелий Михайлович, согласившийся присоединиться к нам в этом нелёгком путешествии за море, и отец Николай, направленный настоятелем Белозерского монастыря сопровождать местных переселенцев в предстоящем нелёгком путешествии. Специально для вас, друзья, я перед началом разговора сделаю небольшое уточнение.

Сразу отвечу на вопрос, почему потребовалось их участие. Дело в том, что именно им во многом придётся заниматься взаимоотношениями с индейцами и знакомить их с нашей жизнью, я считаю, что делать это надо осознанно, из-за чего они и здесь. Так вот, отец Николай, Савелий Михайлович, предупреждаю сразу, многое из того, что вы услышите, покажется вам странным, в первую очередь наше обсуждение событий, которых ещё не было.

Действительно, мы будем обдумывать свои действия сейчас на основе того, чего ещё не произошло. Чтобы вам было понятно, скажу, что меня часто посещают видения, в которых высшие силы, святые старцы рассказывают о том, что должно произойти в будущем. Они не говорят, что мне делать, а только сообщают о предстоящих событиях. Между собой мы уже неоднократно их обсуждали, так что многое из этих видений нами воспринимается как что-то, произошедшее на самом деле. Звучит всё немного странно, но это действительно так, и тут нет никаких бесовских козней.

И как показало время, предсказанные события чаще всего происходят в соответствии с видениями, если мы не принимаем никаких мер к их изменению. Так в одном из них говорилось, когда и каким образом враги нападут на Старую Руссу. Мы этому поверили, приняли свои меры, и нападение было отбито с уроном для неприятеля. Кроме того, я уже говорил об этом раньше, в истории нашей страны было много похожих моментов, и многое для нас не кажется странным. Поэтому мы и считаем всё, переданное в видениях, правдой.

— Меня обманывать не надо, я сам обманываться рад, — Ваньша в своём репертуаре и не может не высказаться. Какой-то сплошной твиттер получается.

— Так что — Савелий, отец Николай, если у вас будут по ходу нашего обсуждения возникать вопросы, я потом постараюсь дать на них ответ. Договорились?

Оба новых члена нашей общины согласно кивнули, чувствовалось, что происходящее было для них необычным и интересным, но они пока не представляли, как на всё это реагировать.

— Хорошо, будем считать формальности законченными. Теперь постараюсь объяснить, зачем я вас собрал. Всё очень просто — мы долго обсуждали, куда нам податься, но так и не определились, что же мы хотим на новом месте получить, какое общество будем строить. Предложений много, а вот принятого решения нет. Так что я хотел бы подвести итог всей той говорильне и озвучить наши цели, как я их понимаю.

— Царь сказал, бояре приговорили, — не остался в стороне Ваньша.

— Фёдорыч, а что ты хочешь от нас услышать? — Иван Михайлович Воротынский, как всегда, пытался расставить точки над ё.

— Ну, если я спрошу вас, как мы будем жить на новом месте, в ответ услышу одно — хорошо жить будем. Вот только понимание этого хорошо у каждого может быть своё, причём порой совершенно отличающееся от мнения соседа. Так вот я и хочу, чтобы у нас не было такого разнобоя во мнениях, и мы бы действовали заодно.

— Тогда давай излагай своё видение проблемы, если большинству что-то не понравится, будем думать, что делать дальше, — предложил Никита Романович Трубецкой.

— Давайте, — согласился я. — Тогда позвольте начать немного издалека, с небольшого исторического обзора, надеюсь, так будет понятней, — я заглянул в подготовленные для разговора тезисы, чтобы держаться в намеченном русле изложения. — Может быть я в чём-то буду повторяться и говорить общеизвестные вещи, тогда уж не обессудьте. Или наоборот, ошибаться, тогда поправляйте.

— Поправим, не сомневайся, — ответил Никита Романович.

— Мы выбрали для своего обитания Американский континент, устье реки Миссисипи. И хотя это место достаточно хорошо известно, первыми тут побывали испанцы, но сейчас оно никому не нужно, да к тому же и почти безлюдно, жившие там индейцы умерли после эпидемий, принесённых белыми. Складывается очень интересная ситуация — хоть первыми в 1541 году были испанцы, но они после этого там не появлялись, а если и бывали, то чрезвычайно редко и эпизодически. Так что первые попавшие в эти места французы в 1682 г. объявили окрестные земли своими. Так появилась Луизиана.

— Фёдорыч, откуда такие подробности? — спросил Гриша Шаховский.

— Читать люблю, вот и прочитал в своё время историю открытия и исследований Американского континента, а сейчас память улучшилась, так что всё прочитанное ранее вспоминается. Ну и из видений многое почерпнул.

— Ну да, ну да, — ухмыльнулся Гриша. — Видения — это сила.

— Начну я, пожалуй, с небольшого исторического обзора, касающегося этих земель. Так вот, сейчас у всех остальных европейских держав (кроме Испании) интерес к Америке только начинает пробуждаться, И у всех там разные цели. Испанию интересует в первую очередь золото и серебро, поэтому она занята грабежами в Южной Америке.

Англию привлекают новые земли, куда можно отправить всех «лишних» и неугодных властям людей, ну и нажиться при этом, выкачивая все доступные им ресурсы. И обыкновенный грабёж, стоит вспомнить того же Дрейка. Когда же англы забывали про свой карман? Так что их целью можно считать захват территорий и обустройство новых поселений.

Правда, пока удалось основать всего лишь одно, и то оно расположено гораздо севернее. Францию, Голландию интересуют исключительно меха, которыми тут можно разжиться на дармовщинку. Так что они в первую очередь заняты на севере континента, где можно в изобилии получить желаемое. Причём весь этот интерес только-только начинает пробуждаться, конечно за исключением Испании, которая уже давно и обстоятельно грабит Южную Америку.

— Пиастры, пиастры, — хрипло прошептал Ваньша.

— Теперь другой момент, на который хотелось бы обратить внимание. Сейчас эти земли не имеют ничего общего с тем, что у нас ассоциируется с понятием Америка и индейцы. У экспертов разное мнение, но многие из них сходятся в том, что в это время индейцы живут, как они привыкли жить в течение многих тысячелетий раньше.

А значит — ведут полуосёдлый образ жизни, есть земледельческие поселения, по большей части в среднем течении Миссисипи, есть пешие кочевники-охотники, промышляющие в лесах восточного побережья. По разным оценкам, использование лошади в хозяйстве находится в зачаточном состоянии и только-только начинает проникать вглубь континента. Сейчас по большей части разведение лошадей распространено в южных районах среди обитающих там племён.

Так что устье Миссисипи и его ближайшие окрестности в настоящее время представляют собой фактически безлюдные, бесхозные места. Выше по течению проживают земледельческие племена, дальше на запад и юг живут индейские племена, уже начавшие, или по крайней мере, приступившие к использованию лошадей, насколько я помню — апачи, команчи и некоторые прочие.

— Нам такой хоккей не нужен, — не забыл Ваньша и про свои пять копеек.

— Европейцы придут в эти места где-то через семьдесят лет, причём придут сверху, спускаясь по Миссисипи от Великих Озёр. Конечно, будут и корабли, подходившие к побережью, но о них есть только краткие упоминания. Можно сказать, что у нас есть время подготовиться к их встрече.

— Это всё известно из твоих видений? — не удержался от вопроса отец Николай.

— Да.

— А что творится на Великих Равнинах? — спросил Шаховский.

— Пребывают в своём величии, заселённые миллионами бизонов и прочей живностью. Покорить их сейчас никто не в силах, это станет возможным только после широкого использования лошади, позволяющей быстро перемещаться на далёкие расстояния, и если не соперничать, то не уступать хозяевам прерий в скорости, и ружей. Индейцы пока охотятся на бизонов пешком, а это очень трудный и опасный промысел.

— Что-то мне подсказывает, Ватсон, что скоро мы сможем убедиться в этом сами, — и опять Ваньша не может промолчать.

— Я понимаю так, что сейчас ты рассказал нам про то место, где мы намереваемся основать свою колонию. Что нам ещё про него надо знать? — Это Трубецкой, дотошная и въедливая личность, но предельно вежлив и корректен. И как всегда, старающийся во всём разобраться до конца.

— Да, коллеги, вы не ошиблись. Прежде чем мы примем решение об основании нашего поселения в том или ином месте, я хочу выслушать мнения всех. Сейчас меня интересуют неизвестные мне детали об устье Миссисипи и окрестностях, самой реке, климате и полезных ископаемых, ну и любые сведения, которые вам известны.

— Мне кажется, что в большей степени наши знания об устье Миссисипи и расположенном там городе Новый Орлеан связаны с ураганом Катрина, — проговорил Гриша.

— Я не был бы столь категоричен. Исторически этот город основали французы, потом он попал под управление испанцев, затем вообще наступило время безвластия, пока Луизиану не приобрели американцы и не стали хозяевами. Его назначение — контроль устья реки, и как следствие — город является крупным портом, где осуществляется перевалка грузов с морских судов на речные. По Миссисипи грузы могут дойти практически до Великих Озёр. Кроме того, там есть нефть. И думаю, не только она. Антонина, я не ошибаюсь?

— Почти нет. — Антонина Молчанова, кандидат геолого-минералогических наук присоединилась к нашему разговору. — Относительно недалеко находятся южные отроги Аппалачей, и там есть уголь и железо, месторождение гематита. И оттуда по реке Алабама можно спуститься до побережья. Ну а на побережье Мексиканского залива есть месторождения серы. Во всяком случае, так было в известной нам истории.

— Пожалуй, это будет ключевым моментом. Город в устье реки, позволяющий подняться по ней практически до самых важных мест внутри континента, наличие в этом районе нефти, месторождений угля и железа. Что ещё нужно желать для создания крепкого опорного пункта?

— Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть, — не обошёл и это высказывание своим комментарием братец.

— А не будет трудностей с освоением реки? — спросил Никита Романович. — Я не знаком с ней, просто вспомнил о прекрасной книге Марка Твена «Жизнь на Миссисипи», описывающей движение в тех местах пароходов и труд лоцманов. Очень там всё непросто. Мели, перекаты, коряги, меняющееся русло и многое другое.

— Никто не говорил, что будет легко. Давайте будем исходить из известной истории нашей покинутой страны. Но это не значит, что нужно ничего не делать и сидеть ровно. И здесь всё будет зависеть от наших технарей, смогут они нам дать двигатель, паровую машину или что-то ещё подобное. Вот я и хотел бы, чтобы каждый подумал о том, что нам может потребоваться для успешного освоения этих земель.

— Нет таких крепостей, что не смогли бы взять большевики! — ну как же без этого шебутного.

— Кстати, надо будет достаточно тщательно подойти к выбору места для поселения. Ты, Гриша, прав в одном — там часты ураганы, гуляющие по Мексиканскому заливу, и как следствие — наводнения. Новый Орлеан спасался от них только дамбами.

— И при выборе места для поселения надо учесть рельеф, — вступила в разговор Антонина. — Новый Орлеан расположен на равнине, его высота составляет где-то полметра над уровнем моря, вокруг много болот и затопляемых низин. А дельта, на мой взгляд, — одно сплошное болото, и скорее всего, источник малярии. Чем-то напоминает устье Волги, где есть только одна дорожка к морю и множество проток. А вот чуть выше по течению стоит город Батон-Руж, он уже располагается на высоте четырнадцати метров над уровнем океана.

— Ну вот видите, друзья, какие подробности выясняются в ходе обсуждения. Может быть, ещё кто-то вспомнит давно забытые факты. Вы не стесняйтесь, сразу высказывайтесь. Но к этому мы ещё вернёмся чуть позже, а пока надо рассмотреть вопрос немного в другом аспекте.

— И о чём же ты нам ещё предлагаешь задуматься? — спросил Воротынский.

— Что мы будем там создавать! Понятно, что город, но вот какой и какими силами?

— А что в этом не так? — удивился Трубецкой.

— Скажите, друзья, вы задумывались о том, почему в нашей стране рядом живут люди разной национальности и вероисповедования, и у них нет между собой никаких конфликтов, если конечно в их отношения не вмешаются борцы за чьи-то права. Русский — это не национальность, это состояние души. Благодаря этому вместе могли жить самые разные люди.

Являясь чужаками по крови, они стали русскими по духу, приняв веру, привычки, традиции и обычаи этого народа. Так вот, осваивая новые земли, русские приближали к себе местных жителей, стараясь поделиться с ними знаниями и умениями. Конечно, бывало и другое поведение, жизнь есть жизнь, но в общем, отношения между людьми складывались именно так.

— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты, — прям никакого удержу нет на этого неугомонного.

— Совсем другое отношение к туземцам со стороны, в первую очередь, англосаксов. Здесь действует принцип слуга-хозяин, или если выражаться более точно — раб-господин. Именно своими рабами считают всех остальных жителей планеты англосаксы и иже с ними. Да, они могут воевать между собой, но причина в этом случае одна — кому-то из них показалось, что у другого такого же господина кусок слаще и больше, вот он и пытается его прибрать себе.

По разным оценкам, когда англичане начали колонизацию восточного побережья континента, на нём жило от двенадцати до пятнадцати миллионов индейцев. Через четыреста лет их осталось чуть более двухсот тысяч. Вот результат распространения света истинной демократии на новые земли.

— Не надо нас агитировать за советскую власть, все давно знают, что собой представляют пиндосы и на что они способны, — прервал мои разглагольствования Трубецкой. — Высказывай своё предложение.

— Я предлагаю построить на Американском континенте СССР.

— Что, вот так вот взять и устроить среди бизонов, подвергающихся нападению индейцев, социалистическую революцию? — не было пределов сарказму в голосе Трубецкого.

— Нет конечно. СССР — это Союз Суверенных Свободных Республик, а вовсе не социалистическое государство, озабоченное защитой интересов трудящихся по всему миру. Хотя название может быть любым, предлагайте. Например — СИР, Союз Индейских республик. И основной задачей государства будет не обеспечение чьей-то гегемонии во всём мире, а забота о благополучии и безопасности вошедших в этот союз. Почему я ставлю вопрос именно так? Да просто потому, что иначе нам не выжить.

— Новое — это хорошо забытое старое, — вещал Ваньша.

— Конечно, всегда найдётся тот, кто будет пытаться повернуть ситуацию в свою личную пользу. Это просто неизбежно, человек — жадное существо. И даже угроза применения самого строго наказания будет порой бессильна остановить таких борцов за личное процветание. Остаётся надеяться, что подобное станет редким исключением.

— И что конкретно ты предлагаешь сделать? Говори точно, сколько вешать в граммах, — не успокаивался Никита.

— Для освоения этого континента нам потребуются усилия очень многих людей. И найти их мы сможем только на месте. Нам придётся помочь защититься от англосаксонского геноцида местному населению, обучить и предложить им принять наши обычаи и законы. Вполне возможно, что и самим придётся что-то перенять. Без этого равноправное сотрудничество невозможно.

— Утопия чистой воды, — высказал своё мнение Трубецкой.

— А может быть и нет, что-то в этом есть, — возразил ему Воротынский. — Давай послушаем дальше, не думаю, что всё ограничится только лозунгом. — Продолжай, Фёдорыч.

— Я понимаю, что все мы не светочи разума, но всё же достаточно умные и практичные люди, на мой взгляд, этого должно быть достаточно.

— Хорош растекаться мыслью по древу, Фёдорыч, озвучивай свои предложения, — достаточно резко прервал меня Трубецкой.

— Не гони лошадей, Никита, с мысли сбиваешь. Насколько я знаю, в Америке очень много самых разных племён, в том числе уже вошедших в какие-то племенные союзы. Да и в последующем будут появляться такие объединения, так что их можно рассматривать как некие протогосударства. Но вот развиться во что-то более долговременное и устойчивое они не смогли. Или не захотели. Или не успели.

— Тоже мне, открыл Америку, это всем давно известно. Хотя инков и майя и государство не спасло, — Никита не собирался отказываться от своего мнения. — Пушки и лошади — вот что позволило испанцам их победить.

— Не вижу, почему бы и нам не воспользоваться уже проверенными методами, вот только применять их мы будет с точностью до наоборот — не против аборигенов, а для их защиты.

— Эх раззудись, плечо! Размахнись, рука! — не выдержал и довольно возопил Ваньша.

— Первоначально, я думаю, нам необходимо организовать как минимум два поселения, одно на Миссисипи, так чтобы была возможность контролировать её устье, и второе, где-то на Аппалачах, вблизи месторождений железа. Почему выбор именно таков, думаю, объяснять не надо. Эти два поселения должны стать основой для дальнейшей экспансии, причём каждое из них будет своеобразным центром для прилегающих земель. Как пример могу привести Великий Новгород и Псков.

— И ты думаешь, что эти два города смогут покорить всю Америку? — спросил Трубецкой.

— Нет конечно, но они покажут местным, как мы живём. А потом появятся новые города и поселения, надеюсь, чем больше будет городов, тем больше станет людей, перешедших на нашу сторону. На это потребуется не один год жизни и усилия не одного поколения, но в итоге мы получим единое многонациональное государство.

И думаю, решающая роль в привлечении местных жителей на нашу сторону будет лежать на тех мужиках и бабах, которые своей повседневной жизнью станут служить примером для всех остальных. И кроме того, на монахах и священниках, распространяющих нашу веру. Так что, Савелий Михайлович и батюшка Николай, — то ваш крест и вам больше всех придётся озаботиться налаживанием дружеских отношений с аборигенами.

Оба новых члена нашей общины степенно кивнули.

— Ну ладно, пусть у нас всё получилось, и появился новый СССР. Но где ты предлагаешь найти людей сейчас? — не унимался Трубецкой.

— Ты обеспечишь, — ответил я ему.

— ???

— Да, да, именно так. Тебе придётся совершить не один рейс через Атлантику и перевезти сюда немало добровольцев. Во-первых, через Архангельск, причём там организовать контору по их вербовке на переезд в заморские земли, а во-вторых, проложить дорогу в Средиземное море и наладить скупку рабов у турок и татар. Естественно, у нас они станут свободными людьми и не подвергнутся никакому насилию. Ну разве, родители какое-нибудь чадо вожжами будут воспитывать, но это уже нас не касается.

— Ну ты и нахал, Фёдорыч. На таких утлых судёнышках обеспечить регулярное сообщение через Атлантику? Подумать о таком мог только дилетант, ничего не соображающий в морском деле.

— А вот тут ты неправ. Я, может быть, ничего не соображаю в стеньгах, швартовых и шпангоутах, но я знаю того, кто в этом должен разбираться. А вот что ему потребуется для этого, в разумных конечно пределах, я должен обеспечить. Что же касается кораблей, строй, какие тебе нужны, тебе на них плавать.

— Ну может быть, может быть, — стал отрабатывать назад Никита Романович свой наезд. — А на какие шиши мы всё это будем осуществлять?

— На те же самые, что и раньше. Ваньша экспроприировал награбленное у поляков, теперь будет делать то же самое с пиратами.

— Артиллеристы, Сталин дал приказ, Артиллеристы зовёт Отчизна нас, — это опять Ваньша со своими пятью копейками.

Всеобщее молчание было своеобразным согласием с этим маленьким спичем.

— Итак, продолжим, коллеги, обсуждение нашего будущего. Теперь хотел бы затронуть, опять же в моём понимании, что нам придётся сделать. В первую очередь предлагаю всем осмыслить уже сказанное и при необходимости внести исправления в предложенный план действий. Ну а затем уж не обессудьте, от каждого буду требовать его безусловного выполнения.

Конечно, это порой бывает сделать далеко не просто, но надо всегда помнить одну истину — если ты дашь голодному рыбу, ты накормишь его один раз, если дашь ему удочку и научишь ей пользоваться — он сможет кормить себя сам.

Вот из этого и будем исходить. Но никакое добро не должно быть беззубым и обязано уметь себя защищать.

— Кто к нам с мечом, тому и в орало, — резюмировал Ваньша.

— А для этого нам нужна промышленность, мастерские и фабрики, ружья и пушки, корабли и моторы. И деньги, никуда от них не деться. Много денег. Их придётся зарабатывать самим. Нужны товары, которые будут покупаться всеми и пользоваться большим спросом. А это опять станки и производства, люди и деньги.

Мы ещё достаточно долго обсуждали нашу будущую жизнь и всё для неё потребное, а потом разошлись по своим домам, как-никак каждому предстояло самостоятельно обдумать всё сказанное. В комнате остались я с братьями и наши жёны. К нам, несколько смущаясь, подошли Савелий и батюшка Николай.

— Ты, Фёдорыч, обещал ответить на вопросы, которые могут появиться у нас. Они есть, можешь сейчас дать на них ответ?

— Если смогу, то обязательно постараюсь это сделать. Присаживайтесь, — и я указал на лавку, — и задавайте свои вопросы.

— Хотя многое из тобой сказанного нам неизвестно, но понять, чего ты хочешь, можно, — начал Савелий. — Но есть два самых главных вопроса, на которые я не услышал ответа. Раньше ты говорил о поиске дороги домой, в ваши земли, а сейчас об этом нет и речи, всё тобой сказанное касается только освоения новых земель. И ещё. Откуда тебе так хорошо известно, что произойдёт потом, ты знаешь, что и когда случится, будто видел сам своими глазами. Можешь что-то по этому поводу нам сказать?

— И кто такие англосаксы, судя по твоим словам, они очень опасные люди, но я о них почему-то не знаю, — добавил свой вопрос батюшка.

— Давайте я начну отвечать с конца. Англосаксы — это общее название англичан и некоторых других, родственных им народов. Произошло оно от названия племён англов и саксов, захвативших в своё время остров, известный всем как Англия. В недалёком будущем, исходя из видений, показанных старцами, ими будут созданы сильные государства, подчинившие себе значительную часть известных нам земель. Хотя уже и сейчас они далеко не слабая нация.

Естественно, что проживающие на захваченных территориях народы подчинятся им. По сути дела, под этим названием надо понимать людей, в первую очередь правителей их народов, которые силой оружия и денег будут определять многие деяния, происходящие в мире. Понятно?

— Ну не совсем, конечно, но что-то ясно.

— Для простоты понимания можешь считать, батюшка, что сейчас это англичане.

— Тогда всё ясно.

— Что же касается ответа на твои вопросы, Савелий, то у меня нет прямого и понятного тебе ответа. Действительно, сначала у нас была мечта и надежда вернуться домой, но сейчас окончательно стало ясно, что эта дорога для нас закрыта. Так что нам остаётся только говорить о попытке построить свой дом на новых землях и возможности жить по привычным для нас законам. Надеюсь, что это нам удастся, и тогда твоё желание увидеть, как живут люди в нашей стране, будет выполнено, хотя и не сразу.

А что сказать по поводу моего знания о некоторых событиях, с которыми нам придётся столкнуться, я не могу дать ясного и понятного ответа. Как я уже сказал, можешь считать, что знания об этом мне сообщили в видениях, и взяли с меня обет молчания, что я никому не буду сообщать подобные сведения. Кроме того, часть знаний идёт из истории нашей страны, там уже происходили если не такие же, то очень похожие события. Такой ответ тебя устроит, Савелий, тем более другого я дать не смогу?

— Ну что же, честно говоря, не совсем, но с тобой и твоими людьми трудно рассчитывать на какой-то простой и однозначный ответ.

— Михаил Фёдорович, у меня появился ещё один вопрос.

— Задавай, батюшка.

— Вот тут было сказано, что предстоит нашу веру распространять среди язычников. А если для этого дела мы попросим у настоятеля Соловецкого монастыря ещё братьев в помощь?

Всё ясно, поп собирается докладывать своему руководству о планах чужаков и будет просить помощи — такой вывод сразу сложился у меня в голове. И что делать?

— Конечно, батюшка, только немного, человека три, не более. Просто сейчас корабли переполнены, и разместить дополнительно людей будет трудно. Вот при втором и последующих рейсах с этим должно быть попроще, да и уточнить можно будет, сколько новых братьев потребуется. Так что если можно, то лучше подождать. Хотя настоятеля надо предупредить, чтобы для него наша просьба не явилась неожиданностью.

— Наверное, так и придётся сделать, — согласился со мной батюшка.

Глава 3

Гренландия, мыс Фарвель, июнь 1610 г., Никита Трубецкой

— Ну что, Никита, кажись, почти добрались? — то ли спросил, то ли констатировал факт Василич, рассматривая приближающийся берег.

— Похоже на то, Василич. Но не торопись, сглазишь. По всем расчетам и замерам, это Гренландия, причём что удивительно, вышли близко к тому, куда и хотели — на мыс Фарвель.

Вот и появилась первая точка привязки, координаты которой хорошо мне известны. Во время походов в молодости в Атлантику неоднократно приходилось проходить этот район, вот и запомнились координаты места — южной оконечности Гренландии. Вышел я точно, с теми приборами, что есть, я на такое и не рассчитывал. Однако результат показал, что и с имеющимся подобием навигации плавать можно.

Ну это я просто ворчу, чтобы не спугнуть удачу, а сам рад, что всё идёт как надо. По сути дела, мы движемся проверенным веками маршрутом — по нему ходили ещё викинги, добираясь на своих драккарах до Северной Америки. И как подтверждение — вон он, мыс Фарвель. Правда, держаться от него лучше немного подальше — берег крутой, скалистый, как говорится, бережёного бог бережёт.

Поэтому и обойдём мы его сторонкой, тем более, по рассказам знающих людей, во время Отечественной тут затонуло много подводных лодок, а значит, и рельеф дна тут совсем не простой. А оно нам надо, такие приключения? Надо отметить, то ли в знак признания наших усилий по подготовке плавания, то ли по доброй воле морского владыки, плавание проходит удивительно спокойно, тьфу, тьфу, лишь бы не сглазить. Погода ясная, ветер ровный и устойчивый, волнение есть, но совсем небольшое. Так что все мои пассажиры просто отдыхают.

Да и что им ещё делать? На каждом судёнышке по сорок человек, теснота, люди размещаются где придётся, но никто не ропщет, сами решили перебраться за один раз и терпеть неудобства и скученность. Русский человек выдержит всё, особенно если ему объяснить и попросить потерпеть. А терпеть осталось уже недолго, считай, две трети пути прошли.

Корабли показали себя с самой лучшей стороны, не зря поморы на них готовы отправиться хоть к чёрту на кулички. Капитаны на всех судах обучены по мере возможности, во всяком случае, широту определить могут все, и куда идти, знает каждый. Это на тот случай, если потеряемся по дороге. Но пока бог миловал.

Но думаю, у нас всё ещё впереди. Да, надо будет поискать какой-нибудь залив и пополнить запасы воды. Хоть впереди дорога и не очень длинная, но питьевая вода лишней никогда не будет.

Борт корабля «Первач», июнь 1610 г., Головин Семён Васильевич

Сволочь всё же Гришка, всё-таки спихнул на другого обязанности руководителя технической группы. Говорит, у меня времени не хватает на эту работу, мне винтовки, станки и машины надо делать. И давай всем по ушам ездить. Добился своего, гад, назначили теперь крайним меня. А то у меня работы нет. Да и Фёдорыч хорош.

Ты, говорит, Сема, сам должен понимать, что на этой должности надо знать не только технику, но и обладать широким кругозором. И отдавать себе отчёт, что подобная работа для мазохистов — никаких пряников и плюшек ты не получишь, а вот клизма тебе обеспечена, причём регулярно. Крайним за всё происходящее, а так же за то, что не произошло, чаще всего придётся быть тебе.

И хоть я и все другие это прекрасно понимают, но на всякий случай или по голове настучат или куда-нибудь вдуют. Так что будь готов, что тебя выпорют, погладят по головке, успокоят и отправят проявлять чудеса героизма. И не от жестокости или бессердечности, а просто все мы в одной лодке, и от тебя во многом зависит, как она поплывёт.

А на следующий день всё может повториться по-новому, как клизма, так и уверения в том, что ничего личного в происходящем нет, только работа. Если что, с этой присказкой тебя и зароют. И я в том числе.

Ладно, хватит предаваться воспоминаниям, будем считать, что поплакал, душу облегчил, жилетку повесил сохнуть до следующего раза, теперь можно в дела впрягаться. Значит, что мне нужно в первую очередь? Расставляем приоритеты — оружие, машины, корабли. Или наоборот? Нет, именно так. Сейчас всё есть, порох и ружья в трюме, причём сделан немалый запас. Но как сало не перепрятывай, если его трескать, то рано или поздно оно кончится.

А поэтому начать придётся именно с пороха. И как бы Лёва ни мечтал о пироксилиновом, придётся пользоваться дымарём. Да и потом, торговать им можно. Очень выгодный и востребованный товар, особенно когда ружья есть у всех, а порох только у тебя. Ха, мне это уже нравится. А вот бездымный оставим на потом, правда далеко откладывать не станем, но и когда он будет готов, то применяться он станет, так сказать, только для внутреннего пользования.

Вообще-то я, может быть, немного забегаю вперёд, сначала надо определиться, а что тут вообще есть. Все знают про нефть, а что ещё вкусного водится в этих краях? Насколько я помню, почти по всем запасам полезных ископаемых США были в числе лидеров. Очень богатые тут земли, как будто природа специально всё убрала подальше от людей, мол, целей будет. Так что придётся развивать и геологоразведку. Записал, ещё один квадратик на схеме появился.

А значит, нужен транспорт и защита для геологов. Он у нас, правда, один, но зато какой! Что делаем? Строим пока лодки, хотя бы несколько штук для исследования Миссисипи вверх по течению и ближайших окрестностей около устья, в том числе и побережья Мексиканского залива. И нужно искать лошадей, как говорил Фёдорыч, они у индейцев уже появились.

Это, я думаю надо поручить армейцам, пусть Ванёк со своими бойцами займётся. Хотя подобные проблемы меня не касаются, но озвучить их на ближайшем обсуждении надо обязательно. А вот лодки можно снять с кораблей, на каждом есть как минимум одна запасная осиновка (прим. — долблёный челнок).

Для первой паровой турбины все детали у нас уже готовы, причём уже собраны некоторые узлы, так что сразу по приезде надо начинать сборку опытного образца. Думаю, много времени на это не потребуется. И пусть пока электрогенератор и электромотор не готовы, на первое время можно будет использовать только паровую турбину, например, для установки на корабль. Первая английская турбина и была установлена на катере.

Самое главное — получить подтверждение своим расчётам. А если всё будет хорошо, то можно приступать к планированию производства. Без надёжного мотора или двигателя, осуществляющего привод механизмов, говорить о каком-то производстве бесполезно. Так что получается, на первое время необходимо уделить основное внимание разведке местности, поиску полезных ископаемых, производству дымного пороха, испытаниям и изготовлению паровой турбины.

И только после этого стоит задумываться о чём-то другом. А вот о механизации всего процесса производства пороха побеспокоиться стоит заранее. И тут уж, Гриня, я с тебя живого не слезу, нет, не слезу. Ты мне все станочки сделаешь, да ещё не по одному экземпляру. А Ксюха мне поможет.

Борт корабля «Первач», июнь 1610, Ксения Романова

Хочется, не хочется, нравится, не нравится, трудись, моя красавица. Не знаю, насколько это правильная мантра, но помогает почти так же хорошо, как пинок ёжику, собирающемуся полетать. Собственно говоря, мне сейчас и делать нечего, не знаю я, что там есть, на этой самой Миссисипи. И название какое-то чужое и дурацкое, не то что всем привычные — Волга, Кама, Ока. Ух, хорошо!

Что, девочка, взбодрилась? Помечтала и хватит, пора определяться, с чего начать. А с того, что есть и что надо в первую очередь. Можно сказать, что ничего нет, хотя лес есть вокруг. А это уже сырьё — смола, скипидар, канифоль, поташ, ацетон, уксус, древесный уголь и целлюлоза. Значит, что-то да есть. Хотя тоже вопрос, а где я в субтропиках сосну найду? Мы же почти всё из неё добывали.

Значит, надо будет какие-то производства выдвигать севернее, где растёт сосна. Потом надо на карте у Никиты посмотреть, где это располагается. Так, а что с меня в первую очередь стребуют? К гадалке не ходи, порох, причём и обычный, и бездымный. Если с бездымным всё гораздо сложнее и одновременно проще, нужны только кислоты, хлопок или целлюлоза, то с чёрным порохом несколько легче в плане производства. Но нужны калиевая селитра, сера и древесный уголь.

Ещё Лёвушка говорил, что бездымным порохом надо заниматься во вторую очередь, несмотря на все его достоинства. Как говорится, не до гербовой, воспользуемся обычной. Серу пусть Антонина ищёт, хотя, насколько я помню, когда мы изучали в школе такой элемент как сера, то в учебниках говорилось, что её много в США, на побережье Мексиканского залива и в Техасе, причём можно чуть ли не лопатой грести. Так что, думаю, с этим проблем не будет.

А селитру придётся из Чили везти, из пустыни Атакама. Правда, я помню, что есть месторождения в Калифорнии, но кто их сейчас будет искать? Да и везти по морю, мне кажется, проще и легче, чем по земле. Но чилийская селитра натриевая, а для пороха нужна калиевая. Но её можно получить, если обработать натриевую селитру поташем.

Так что же получается? Если в первую очередь нужен порох, то от меня потребуется подготовить все его компоненты. Ну, из чего придётся колупать серу, я не знаю, лучше всего, конечно, если будет самородная, в зависимости от этого и придумаю, как её получить. А пока в первую очередь надо заняться печами по пиролизу древесины и выгонке смолы. Нужны корабли, а для их постройки с меня её и потребуют. Ну и кроме этого надо организовать сбор золы, она нам даст поташ.

Вот, на мой взгляд, самые первоочередные задачи, если конечно исходить из соображений безопасности. Так что я обеспечу будущее производство черного пороха всем необходимым, а уж как из этих компонентов его получить — пусть у кого-то другого голова болит. Хотя, боюсь, болеть она будет всё равно у меня. Сначала от того, что по ней настучат, а потом от забот с этим производством.

Глава 4

Побережье Северной Америки, июль 1610, Никита Трубецкой

Будем считать, что половина дела сделана, до Америки добрались. Осталось добраться до Мексиканского залива. Не думаю, что это будет намного легче, но всё-таки не должно вызывать таких опасений как пройденный маршрут. Честно говоря, при всей моей выдержке, немного потряхивало, особенно как посмотрю сначала вокруг, а потом на наши корабли. Могу только преклонить колени перед мужеством и храбростью предков.

Но тем не менее, и мы смогли пройти по этому пути. Однако надо признать, с погодой повезло, были конечно какие-то моменты, когда казалось, что вот-вот грянет, но обошлось. Немного покидало корабли, но тем всё и ограничилось. Да и сами они сделаны на совесть, не текут, лишь местами начинает чуть-чуть вода сочиться. Ничего, до конца путешествия продержатся, а там будем смотреть, что с ними делать.

Судя по общему настрою, где-то год мне предстоит провести в этих местах, а также гораздо южнее. Хоть и несколько напряжённый режим, но честно говоря, мне нравится. Не знаю, может быть я ненормальный, но на таких судёнышках как-то гораздо острее воспринимаешь всё происходящее, всё лишнее, наносное с души смывает, и остаётся только самое сокровенное.

Конечно, хорошо бы иметь надёжный мотор и настоящие приборы навигации, средства связи, с ними чувствуешь себя как-то спокойней. А так — только ты и море. И самое главное, не пытаться его покорить. Так всегда бывает, где бы ты ни находился — на реке, в степи, в лесу, если будешь их почитать и относиться как минимум уважительно и почтительно, то можешь надеяться на какой-то успех в своих деяниях.

А если, ну скажем, для простоты понятия, к местным духам, лешим там или русалкам, отнесёшься без уважения, только намучишься, и ничего хорошего из твоих начинаний не получится. Как бы ни рядились мы все под общепринятые нормы поведения, а чуть копни, потри душу, ан и откроется махровый такой язычник, готовый бухнуться на колени перед проявлениями сил природы.

А вот те, кто способен просто их уважать, но не ронять своего достоинства, веру в собственные силы, те и добиваются успеха. Хотелось бы верить, что время нашего испытания подходит к концу и у нас у нас всё получится. С богом, пошли на юг, да помогут нам в нашем начинании все святые!

Борт корабля «Первач», июль 1610 г., Фёдорыч

Пока всё наше путешествие протекает мирно и спокойно. Нападать на нас никто не пытается, просто некому тут ещё плавать, у всех другие интересы, и эти места не входят в их перечень. Что самое главное — погода путешествию благоприятствует. Атлантику пересекли, теперь идём вдоль Атлантического побережья Америки, изредка высаживаясь на берег запастись водой и поохотиться. По свежатине люди соскучились, да и ноги на земле размять очень приятно.

Как ни странно, но все довольно спокойно переносят невзгоды путешествия. То ли потому что все добровольцы, то ли просто поп с монахами выступает как громоотвод, сказать не могу. А может, срабатывает правило — солдат должен быть всегда при деле. Работу для всех нашли, и многие оказались рады любому занятию, лишь бы не сидеть просто так.

Наши попаданцы постоянно строят планы и пытаются установить порядок их выполнения, причём, естественно, в первую очередь своих. И судя по разговорам, можно начинать с чего угодно, всё равно ничего нет. Но молодцы, молодцы, комсомольский задор и опыт прожитых лет в одном флаконе — страшная штука. Ну и во время плавания у нас на каждом корабле начали работать школы.

В первую очередь учили конечно детей, но и всем взрослым добровольно-принудительно пришлось принять в этом участие. И пусть происходящее нравилось далеко не каждому, а порой и вызывало открытое неприятие, пусть немногие из начавших обучение продолжат его далее, но самое главное произошло — в сознании людей появилась зарубка, что надо учиться. Причём это касалось не каких-то профессиональных навыков, а обычного умения читать и писать. И будущее в свете изложенного, причём красочно описанное учителями, рисовалось гораздо лучше, чем сейчас.

Процесс учебы занял в первую очередь наших учителей, некоторые из которых за прошедшие годы немного заскучали. И теперь с воодушевлением занимались любимым делом, тем самым поднимая свой авторитет на недосягаемую высоту. Ничего удивительного нет — у нас в стране раньше всегда учитель и врач были почетными профессиями, и тех, кто занимался таким трудом, можно было отнести к лучшим представителям общества.

Это сейчас мечтой девчонок стала профессия манекенщицы, читай — девицы лёгкого поведения, а мальчишки чуть ли не поголовно намыливались в бандиты, тем более подобное желание подогревалось многочисленными, порой действительно неплохими сериалами. Хотя в последнее время пребывания в привычном нам мире, кажется, наметилась тенденция на разворот в сторону действительно нужных и полезных профессий. Но дело в общем-то не в этом. Если оставить в стороне текущие заботы и занятия колонистов, то спор, как я уже говорил, касался порядка освоения новых земель и обустройства на них.

Мы неоднократно проводили совещания и обсуждения, и в итоге в целом всё же приняли те предложения, что я озвучил перед отплытием. Было решено не замыкаться в самоизоляции, а наоборот, искать соседей и устанавливать с ними дружеские связи. Здесь действовал простой принцип — если испугался с самого начала, то тебя всегда будут гнобить. Так что своё место и уважительное отношение надо отвоевывать сразу.

Честно говоря, зная, хоть и поверхностно, историю освоения Американского континента и вклад в общий геноцид каждого из её участников, очно встречаться с «героями» кровавых расправ над туземцами не хотелось. Но с судьбой не поспоришь, так что придётся играть её картами, хоть они и крапленые.

Меня же в большей степени заботило не техническое развитие и очередность постройки тех или иных производств, а общая ситуация, складывающаяся в Мексиканском заливе, и отношения с местным населением. И здесь, на мой взгляд, определяющим фактором становятся испанцы. К ним можно относиться по-разному, клеймить позором за устроенный геноцид, насильственное навязывание своей религии или уничтожение цивилизаций майя и инков, но у них нельзя отнять одного — они открыли и показали дорогу в новый мир всем остальным.

И пусть вела их жажда золота, но таким было это время, по большей части именно она, да ещё слово церкви лежало в основе многих деяний людей той эпохи. Как говорил один из современников, завоеватели шли с крестом в руке и ненасытной жаждой золота в сердце. И тем не менее, с какой стороны ни посмотри, именно они и были определяющей силой на этих землях, да и разместиться мы предполагали на территории, пусть и формально, но принадлежащей Испании.

Другое дело, что зачастую на это мало кто обращал внимание и руководствовался правом сильного, да к тому же Испании стала не той, что раньше. Непобедимая армада уже разгромлена, и блюдо с плюшками англичане, французы, голландцы всё больше и больше перетягивают на свою сторону. Нас не устраивали постоянные военные конфликты, нам требовались как минимум два десятка лет спокойной и мирной жизни, за которые мы могли бы перевезти на эти земли новых колонистов из России, создать здесь необходимую промышленность и наладить свою жизнь.

Нас, и меня в первую очередь, не интересовали проблемы обустройства мира и перекраивание сложившейся карты. Мы просто хотели жить по своему разумению, не подчиняясь какому-либо религиозному фанатику или сбрендившему от вседозволенности правителю-демократу. Но ведь не зря же говорят, что если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах.

С мнением других сейчас считаться никто не собирался, особенно в этих местах. Здесь правым оказывался тот, у кого больше солдат, ружей и пушек. И хоть наши ружья и пушки лучше, но их было значительно меньше, да и многие ещё не знали, что они лучше, чем у других. А когда молчат пушки, говорят дипломаты. Так что придётся искать возможность установления дружеских связей в этих местах. И при всей их спесивости, пока лучшими кандидатами на роль друзей подходят испанцы.

Конечно, в дальнейшем и с ними придётся воевать, но это будет потом. А пока мирные отношения с ними позволят хотя бы сократить число тех, кто будет пытаться продать нас в рабство.

Да и скотину для наших крестьян надо где-то добыть. И лучший выход — купить у испанцев. Правда, остаётся вариант, когда всю эту скотину можно ловить на островах. Тут ведь как получается, после разгрома ацтеков с инками испанцы по большей части ушли на материк, разыскивая сокровища индейцев и разрабатывая серебряные рудники. А острова остались бесхозными, дома брошенными, в том числе и завезённая туда ранее скотина.

Эту одичавшую домашнюю скотину и заготавливали все желающие, которых стали называть буканьерами. Вот и можно было отправиться на острова ловить и повторно одомашнивать лошадей, коров и свиней. Но что-то большого желания тратить на это время и силы ни у кого не возникло. Конечно, сами обострять отношения мы ни с кем не будем, но и садиться себе на шею и трепетать перед всеми этими «лучшими» представителями цивилизованного мира не станем.

Наша задача совсем простая — наладить дружеские отношения с индейскими племенами, только общими усилиями мы сможем отдавить жадные ручонки лондонских, французских, английских, голландских и прочих джентльменов. Не для них этот чистый и прекрасный мир, тем более у него уже есть хозяева.

Глава 5

Историческая ремарка 2
Некоторые сведения об административном обустройстве испанских колоний

История создания и существования испанской колониальной империи не менее любопытна, чем поиск, захват и освоение территорий в Новом Свете. Первоначально колонизация и захват земель осуществлялись параллельно. Чтобы как-то упорядочить и взять под контроль этот процесс, в 1503 г. в Испании была создана Торговая палата, в обязанности которой входило снаряжение экспедиций за океан, хранение и досмотр всех прибывших оттуда товаров и сбор таможенных пошлин.

С самого начала всё открытое во время экспедиций принадлежало испанской короне, конкистадоры лишь получали право на снаряжение за свой счёт экспедиций, а также открытие и присоединение к метрополии новых территорий, то есть всё сводилось к выдаче правительством своеобразной лицензии на захват земель. И только после присоединения вновь открытых областей к испанской короне, конкистадоры могли рассчитывать на получение королевских милостей и земельных угодий.

Этот процесс постоянно расширялся, находилось всё большее число желающих попытать счастья в неизведанных местах, тем более, что в самой Испании не было никакой возможности занять более-менее приличное место выходцам из низов и даже представителям обедневших родов. Поэтому в 1511 г. ведением дел Вест-Индии занялась группа советников по заморским территориям, преобразованная в 1524 г. в Королевский Совет по делам Индий.

По мере роста колониальных владений там создавалась административная система, тем более, что отдалённость территорий порой существенно замедляла принятие правильных решений. Поэтому в 1535 г. было образовано вице-королевство Новая Испания с центром в Мехико, управляемое назначаемым испанским монархом вице-королём. Первоначально Новая Испания включала в себя огромную территорию — Мексику в её современных границах, южные штаты будущих США, центральную Америку (кроме Панамы), Антильские острова и северное побережье Южной Америки до устья Амазонки.

В 1542 г. появилось вице-королевство Перу со столицей в Лиме, включающее в себя все колониальные владения Южной Америки, кроме Венесуэлы, а также Панаму. Однако и такое деление было признано не самым лучшим, и в пределах вице королевств появились самостоятельные области, названные генерал-капитанствами, формально входившими в состав вице-королевств, но управляемые назначаемыми короной дворянами.

Подобные территориальные образования формально подчинялись вице-королю, но являлись самостоятельными и управлялись генерал-капитанами. К примеру, большую часть Центральной Америки (кроме Юкатана, Табаско, Панамы) занимало генерал-капитанство Гватемала. Территории вдоль побережья Карибского моря составляли генерал-капитанство Санто-Доминго.

В рамках вице-королевства Перу существовало генерал-капитанство Новая Гранада со столицей в Боготе. Такая структура управления просуществовала до XVIII века, затем часть генерал-капитанств стала вице-королевствами, образовались новые генерал-капитанства, но это уже совсем другая история.

Устье Миссисипи, август 1610 г., борт корабля «Первач», Трубецкой.

— Ты куда нас привёз, Никита, — обратилась ко мне Галина Мстиславская, наш врач, увидев расстилавшуюся перед нами залитую водой местность, которая и являлась, по сути дела, устьем Миссисипи. — Здесь же сплошные болота, ты хочешь, чтобы мы все от малярии перемёрли?

Дельта Миссисипи

— Куда хотели, туда и прибыли.

Действительно, не самое приятное место. Всё кругом залито водой, причём порой даже трудно найти, где проходит само русло. Не зря же Новый Орлеан был построен в ста семидесяти километрах от места впадения реки в океан. Хотя река настолько велика, что её воды, не смешиваясь с морской, достигают Флориды и только потом теряются в океане.

— Не боись, Галина, — вступил в разговор Фёдорыч. Поселение будем ставить не здесь, а гораздо выше по течению, думаю, даже выше, чем стоял Новый Орлеан. Там рельеф более возвышенный, так что всякие наводнения не так опасны. Конечно, тоже не сахар, но должно быть получше. А сейчас начнём искать дорогу вверх.

— А что, Фёдорыч, устье так и оставим без присмотра? — спросил я.

— Ну почему же, поставим острожки с пушками на подходящих местах, не заливаемых водой, будем там нести службу вахтовым методом. А что касается малярии, то не стоит особо беспокоиться. Кора хинного дерева добывается тут недалеко, в Перу. Так что Никита нам и её привезёт. Без этого в любом случае тут не обойтись. Правда, первое время будет тяжко и придётся просто потерпеть.

— А зачем же мы сюда полезли, если ты заранее знал обо всех этих неприятностях? — спросила Тамара.

— Эта река даёт возможность без особых затруднений попасть практически во все внутренние районы континента, а значит, установить контакты с большинством их обитателей, что является едва ли не самым главным её достоинством. Есть ещё много других, но давайте обсуждать возможности и выбирать место для поселения будем немного позже. Нам надо сейчас просто подняться вверх по реке и узнать, что же там находится.

— Ну да, кто бы сомневался, — подумал я. — По пути сюда мы уже нашли одно подходящее место. Пройдя на юг и обойдя Флориду, наши корабли двинулись на запад вдоль побережья Мексиканского залива. Ориентиром выступала сама Флорида, её трудно было не узнать, особенно после составления приблизительной карты части восточного побережья материка. Да и замер широты показал тридцать градусов северной широты, как раз куда мы так и стремились.

Продвигаясь вдоль этой параллели, порой немного северней, порой южнее, мы обнаружили вполне хорошую бухту, пригодную для основания поселения. Если память мне не изменяет, в наше время она носила название Мобил Бэй и представляла единую дельту двух рек. Место там, с одной стороны, тоже достаточно болотистое, но как оказалось, на более высоком берегу можно было удобно поставить поселение.

Да и размеры этой бухты, ширина, длина и глубина позволяли таким судам, как наши, спокойно там перемещаться. Глубина конечно менялась, но по предварительным оценкам, превышала три метра, хотя были места с глубиной более двадцати. Вход в эту бухту перекрывала отмель, так что попасть в неё можно было как бы через устроенный самой природой канал. Думаю, и в дальнейшем не должно быть сложностей с заходом более крупных судов, надо только фарватер разметить.

Там осталась большая часть наших людей для тщательной разведки местности и определения возможности проживания. Так что первоначальное место для колонии, можно сказать, мы нашли. Чем оно ещё было хорошо — река позволяла подняться практически до отрогов Аппалачей, где, по мнению Антонины, располагались месторождения железа и угля. И по результатам дальнейших исследований, точнее — нашего движения к устью Миссисипи, удалось установить, что от него поселение располагается примерно в двухстах километрах.

Так что сейчас мы спустим лодки и отправим их проверять и размечать фарватер в устье Миссисипи, будем искать дорогу вверх по течению. Пока её не разметят, идти можно только под машиной, ну а потом посмотрим, смогут ли пройти по фарватеру остальные корабли.

Устье Миссисипи, август 1810 г., Иван Романов

— Ну что, парни, вперёд, ждать нам нечего. Пошли.

И мы пошли, вернее поплыли. Четыре лодки, в каждой из которых разместились по два бойца и три колониста, два из них на вёслах, а один промеряет фарватер. Задача перед нами, по своей сути, стоит простая — разметить путь, по которому корабли смогут подняться вверх по Миссисипи. Все понимают, что дело это длительное и займёт не один день. Так что в первую очередь надо найти место, где корабли смогут встать и высадить людей на берег.

Их сейчас хоть и немного, большая часть осталось в другом, найденном ранее заливе, названном, кстати, Устюжинским, но за многие дни, проведённые на борту, желание ощутить под ногами твёрдую землю становится непреодолимым. Тем более, вот он, берег, рукой достать. Да только выбраться на него нет никакой возможности — местность заболочена, причём выглядит это необычно.

Создаётся такое впечатление, будто русло реки специально помечено какими-то валами, видимо образующимися из-за отложений грунта, несомого рекой. И на этих наносных участках растут деревья, служащие своеобразным обозначением её берегов. Но тут нет какого-то прямого и ясного пути. Река петляет, постоянно меняя русло, и даже при этом видно, что на нём в разных местах появляются и исчезают наносные острова и мели, что подтверждают проводимые замеры глубины.

И кроме того, вокруг русла реки множество протоков, стариц и озёр. Сейчас близится осень и река сильно обмелела, но понятно, что во время разлива всё это покрыто водой. Русло достаточно широкое, местами достигает нескольких километров, глубина самая разная — от четырёх-пяти метров до десяти. Во всяком случае, корабли пройти должны. А если посмотреть с точки зрения обороны, то многочисленные острова, пусть и затапливаемые частично водой в половодье и в период штормов, позволяют поставить на высоких местах острожки, установить на них пушки и создать крепкую оборону. Или хороший наблюдательный пост.

В общем, заниматься нам исследованием дельты Миссисипи, если мы конечно хотим тут обосноваться, предстоит не один день. Так что пока наши отцы-командиры решили оставить тут исследовательскую партию на одном из более-менее подходящих для её обустройства островов, остальных людей отправить ставить временное жилище, по крайней мере на первое время, в Устюжинский залив, где уже найдено вполне подходящее для него место.

Ну а пару кораблей решили отправить на разведку в Мексиканский залив, пройти хотя бы для ознакомления вдоль его побережья, да высунуть нос немного подальше от берега. Надо же быть в курсе того, что вокруг творится, пока не начался период штормов. Да, мне удалось отвертеться от этой достаточно монотонной работы по разметке фарватера, взвалив её на Лёвины плечи. Он, как всегда, пожалел меня, взяв на себя самое трудное и неприятное. А я отправился на разведку.

Где-то в Мексиканском заливе, борт корабля «Первач», август 1610 г., Фёдорыч

— Слышь, Никита, вроде как пушки стреляют?

— Да, похоже. Что делаем?

— Пойдём посмотрим, мы сюда на разведку пришли или как? Думаю, нам особо бояться нечего, главное — держаться вне зоны досягаемости их пушек. Ваньша, подготовь бойцов, мы глянем, кто там такой шумный.

Наш корабль изменил курс, направляясь в сторону, откуда прозвучали выстрелы.

Через некоторое время стали видны несколько кораблей, ведущих бой. При дальнейшем сближении удалось различить, что один галеон под испанским флагом отбивается от двух других кораблей, не обозначающих своей национальной принадлежности.

По-видимому, это пираты, именно они, насколько я знаю, обычно не пользовались флагами. И похоже, что в этой схватке дело явно идёт к развязке, ещё по одному испанскому и пиратскому кораблю горели и не принимали никакого участия в происходящем. Да и последнему уцелевшему испанцу, судя по всему, недолго осталось бороздить просторы моря. Видимо, что-то в обычной тактике пиратов пошло не так, раз завязалась артиллерийская дуэль, и им не удалось пойти на излюбленный ими абордаж.

— Фёдорыч, что делаем? — резко потребовал от меня решения Никита.

— Сближаемся, держаться за пределами зоны поражения любых пушек. Ваньша, готовься открыть огонь, цель — живая сила на палубе и пушки на пиратских кораблях. Никита, какой флаг поднят — гражданский или военно-морской?

— Гражданский, триколор.

Как знал, ещё во время движения через Атлантику мы долго обсуждали, под каким флагом станут ходить наши корабли. Чтобы никого не дразнить, пока не вышли в Атлантику, никаких флагов не поднимали, а вот там вывесили триколор. И самое интересное — никто не сомневался, что в будущем кораблей у нас будет много, споры вызывал только сам флаг. В результате после длительных обсуждений приняли решение: на первое время остановиться на варианте Петра I — флаг гражданского флота — обычный триколор (белый-синий-красный, но в отличие от петровского флага — без двуглавого орла, просто триколор), а для будущих военных кораблей оставить Андреевский флаг.

— Что, против пиратов дружить будем? — не удержался от вопроса брат.

— Увидим, но с чего-то начинать надо. Помни, хорошо бы потом и обшмонать этих пиратов, ну или тех, кто уцелеет. Но живьём демонов брать не надо.

— Есть вода, холодная вода, пейте воду, воду, господа, — пропел Ваньша. — Бойцы, слушай меня, — первыми по пиратским кораблям открывают огонь стрелки из пищалей, цель — пушки и живая сила на корабле пиратов. Ни одна душа там не должна шевельнуться. Покажите, чему научились, и не зря ли жгли порох всё это время. Пушкарям приготовить гранаты, ваша задача — очистить палубу. Что-то там много народу собралось, никак намылились на абордаж пойти. Не выйдет, такая корова нужна самому. Испанца не трогать.

Как задумали, так и получилось. Наши корабли держались на дистанции около километра и находились вне зоны действия вражеских пушек, тогда как стрелки из затинных пищалей (нарезных ружей калибра двадцать пять миллиметров) вели частый огонь, выбивая в первую очередь прислугу около пушек.

Я немного понаблюдал за стрельбой, пытаясь понять, правильно ли мы определились с вооружением кораблей. Вот боец зарядил ружьё, прицелился, и наконец выстрелил. И не попал, хотя корабль вещь далеко не маленькая, но тем не менее, на месте не стоит и скачет на волнах. Вся процедура повторяется ещё раз, опять выстрел, и в этот раз попал. В корабль, правда, особых повреждений я на нём не заметил.

Но тем не менее, одновременная стрельба по одной цели приносила свои плоды. Огонь по пиратам, собравшимся на палубе, оказался довольно эффективным, и значительная их часть, получив ранения, в дальнейшем сражении принять участие уже не могла. Хотя говорить о ранении пулей такого калибра наверное неправильно, надо говорить о счастливчиках, лишившихся какой-нибудь части тела и ещё живых.

М-да, в чистом виде такие ружья, на мой непросвещенный взгляд, не очень, хотя если сделать пули разрывными, то картина должна измениться. И тут, пожалуй, стоит подумать если не об унитарном, то об обычном патроне. Как бы в развитие этой темы понаблюдал за работой пушек. Они действуют гораздо эффективней, хотя надо признать, что слабоваты. С другой стороны, в это время дредноутов и броненосцев нет, так что можно добиться результата и с тем, что есть. Но снаряды нужны зажигательные и разрывные. А калибр пушек надо увеличивать, как минимум нужны трёхдюймовки.

Вон вижу, как Ваньша уже пристрелялся и положил снаряд в борт рядом с вражеской пушкой. Да, повреждение кораблю нанёс, даже, по-моему, ранил кого-то из экипажа, но оно не очень серьёзное, хотя и сказывается на эффективности действий пиратов. Заметно, калибры пушек явно не те, и вообще, больше их надо на борту. Ну что же, как и положено, первый блин комом, но это вовсе не означает, что не надо их печь.

Пираты, обнаружив новую угрозу, постарались нас атаковать, но из этого ничего не вышло. «Первач», используя дизель, держался на расстоянии и прикрывал собой наш второй корабль, который пусть не так успешно, но также маневрировал, держась в стороне от пиратов, и по мере возможности обстреливал противника. Испанец, почувствовав изменение ситуации, активизировался и стал гораздо усердней вести стрельбу по противнику, находящемуся в зоне его поражения, правда других активных действий не предпринимал.

Подавив всякое сопротивление на ближайшем пирате, наш «Первач» приблизился к нему и приготовился взять его на абордаж. Честно говоря, мне не очень хотелось этого делать, но оставлять пиратам хоть какую-то возможность спастись я не собирался, так что не видел другого выхода. Оба наших корабля подошли к одному вражескому судну, и предварительно пройдясь по его палубе несколькими залпами картечи, сцепились бортами, и бойцы, вооружённые винтовками со штыками, перебрались на его палубу.

Оставшиеся до этого момента в живых пираты попытались оказать отчаянное сопротивление, но никто с ними сражаться не собирался, их просто расстреливали с дальней дистанции, а при необходимости забрасывали ручными гранатами. Увидев происходящее и поняв, что оказался в явном меньшинстве, второй пират не стал проявлять героизм и попытался уйти. Во всяком случае, скрыться ему удалось, а вот доплыл ли он до места, не знаю.

Вдогонку наши артиллеристы всадили ему в корпус несколько снарядов, надеюсь, что далеко он уплыть не сумел. Тем временем бойцы шустро принялись освобождать трофей от всего лишнего — оружие, порох, деньги, продукты питания, запасные паруса, канаты исчезали в трюмах кочей. Нам всё нужно, как там по этому поводу у Гоголя: «Что там? Вёрёвочка? Давай и верёвочку! И верёвочка в дороге пригодится».

Тем временем испанский галеон потихоньку двигался в нашу сторону, с его палубы призывно махали руками и радостно гомонили, приглашая своих спасителей посетить их корабль.

— Ну что, Ваньша, пошли, побеседуем с хозяевами здешних мест, — предложил я. — Никита, ты будь наготове, мало ли что там может случиться.

— Тогда уж ты один отправляйся, Фёдорыч. Пусть брательник твой присматривает за испанцами, у него это лучше получится.

— А и верно рассудил. Так что, Ваньша, ты за порядком отсюда следить будешь, пока я побеседую с испанцами.

— Ты всё равно пяток бойцов с собой возьми, бережёного бог бережёт. Да и для статуса полезно, мол не просто какое-нибудь хухры-мухры тут появилось, а человек при должности.

— Тоже верно, так и сделаем. Выделяй бойцов, не будем без нужды испанцев мариновать.

Когда я поднялся на палубу галеона, обратил внимание на полученные тем повреждения. Досталось испанцу вполне прилично, на палубе следы крови, хотя трупы и раненых уже куда-то успели прибрать. Борта местами пробиты, снасти порваны, паруса дырявые, сразу видно, что корабль не в круизе был. Но тем не менее, хоть побитый, но не захваченный, держался победителем, да и корпус судна существенно не пострадал.

Меня встречал невысокий мужчина, в дорогой, но не вычурной одежде, без всяких бантов и кружавчиков, и судя по его взглядам, бросаемым вокруг, пользующийся немалой властью. Что касается внешнего вида, тут мода такая, а так, по виду довольно крепкий и властный мужик, хоть и не отличающийся мощным телосложением. Его сопровождал, держась несколько сзади, гораздо более крепкий, рослый и сильный представитель рода человеческого.

Одет он был в кожаный жилет, достаточно свободные штаны и сапоги до колен. Сразу видно, что если решит, то пойдёт куда угодно, не ведая сомнений и не предаваясь излишним размышлениям. Таким я и представлял себе настоящих конкистадоров, направляющихся в неизведанные места.

— Чувство справедливости и благодарности за своё спасение заставляют меня спросить, кто вы, сеньор? Я генерал-капитан Фернандо Гонсалес де Агилар, в моём подчинении находится генерал-капитанство Санто-Доминго. Кто вы, сеньор? Думаю, ни у кого не возникает сомнений, что именно вам мы обязаны своей жизнью? А ваш флаг мне не известен, какому государству он принадлежит?

Вопросы этот человек задавал на испанском, я хоть его не знал, но определить язык смог. В моей памяти сохранилось несколько десятков испанских слов, которые почему-то запали туда в прошлой жизни. Да и Никита, который немного знал по-испански, нахватался за время своих странствий, немного меня подучил. В моём активе был ещё английский, на котором я знал этих слов больше всего и даже умел составить некоторые фразы. Так что мы совместными усилиями смогли наладить диалог, и его я пересказываю ниже уже в понятном виде.

— Я полномочный посол государства СССР Романов Михаил Фёдорович, отправлен в эти места для установления контактов и дружеских отношений со здешним населением, а при возможности и организации торговли. По национальности я русский, и государство наше состоит из русских, правда не тех, что вам, может быть, знакомы. К сожалению, мы попали в шторм, и наши корабли разбились, осталось только несколько вот таких вспомогательных судов. Наши спасшиеся люди устроили себе временное поселение на берегу большой реки, впадающей в море.

Мы отправились на ознакомление с этими местами, тут и увидели, как несколько кораблей без обозначения своей национальной принадлежности нападают на ваше судно под испанским флагом. Вот мы и вмешались, как нам показалось, на стороне, слабейшего, к тому же обладающего законным правом нахождения в этих водах. Если мы в чём-то вас обидели, приношу свои извинения.

— Не стоит извиняться, сеньор посол, — вступил в наш разговор спутник генерал-капитана. Я капитан этого корабля — Игнасио Кано Диас, и клянусь пресвятой девой Марией, если бы не ваша помощь, мы бы сейчас все кормили рыб. Пусть сказанное мною и выглядит как-то неправильно, но я рад, что вы потерпели крушение в этих местах и отправились на разведку.

— Простите меня, сеньоры, — продолжил я своё представление. — Я чужак, и возможно выгляжу в ваших глазах совершеннейшим чурбаном, но я не знаю, куда я попал, что здесь происходит, а также многих других вещей. Нас долго носило штормом, да и большая часть знающих эти места людей погибла. Не будете ли вы так любезны и не просветите ли меня о местных обитателях и их отношениях между собой. С прискорбием должен сообщить, что я даже не знаю, что такое генерал-капитанство.

Наша страна находится далеко на севере, и до нас доходят лишь скупые и отрывочные сведения о происходящих здесь событиях. Да, кстати, мои люди заканчивают сбор трофеев на этом корабле, там остались несколько выживших пиратов. Так что если они вам нужны, можете их забрать, как и сам корабль. У нас не хватит сил, чтобы управлять ещё и им.

— Нам они не нужны, так что можете их всех отправить в ад, там им самое место, — ответил генерал-капитан. А что касается вашей просьбы об ознакомлении со здешними порядками и обычаями, буду рад ввести вас в курс дела. Прошу, пройдёмте в более подходящее место, там мы сможем спокойно переговорить.

Мы перешли на ют, где вместе с генерал-капитаном расположились с максимально возможным комфортом, и он начал моё просвещение.

— Все земли и моря вокруг принадлежат Испании и её королю. Однако они настолько велики, что правитель для достижения лучшего результата выбирает себе помощников. Так, для управления заморскими землями назначается вице-король, подчиняющийся только монарху. Однако и этого порой бывает недостаточно, тогда в отдельные районы король назначает своих правителей, которые также подчиняются только ему, и называются они генерал-капитанами.

Так, моё генерал-капитанство Санто-Доминго включает в себя всё побережье этого моря, а также его острова. Я только что прибыл из Испании, и после посещения Гаваны направлялся в Веракрус, который на первое время выбрал местом своего пребывания. Однако мои корабли тоже попали под шторм, а потом были атакованы пиратами, и только благодаря вашей помощи мы смогли избежать гибели. Вот, пожалуй, и всё, что вам надо знать о здешних землях и водах. Повторяю — все они принадлежат Испании, и пребывание представителей других государств на них является преступлением.

— Извините меня, сеньор, но как посол другого государства я могу мирным путём добиться встречи с вице-королём? Или мне достаточно будет встречи с вами, ибо и вы представляете здесь интересы короля?

— Достаточно, сеньор Романов. Я правильно к вам обращаюсь?

— Да, сеньор генерал-капитан. Можно так, можно господин посол, можно Михаил Фёдорович, как вам предпочтительней. Надеюсь и я не делаю ошибок при обращении к вам?

— Этого я не заметил. Всё, что вы хотели сообщить вице-королю, можете передать мне, именно я отвечаю за все земли вдоль побережья.

— Я хотел передать от имени главы государства заверения в дружбе и самые наилучшие пожелания, а также предложение об организации торговли, в частности, создание торговой миссии или поста на границах земель, принадлежащих Испании.

— Я понял вас, сеньор посол. Мне, конечно, не очень приятно говорить такие вещи особенно вам, после того, как вы спасли наши жизни, но я не могу отступить от своего долга и требований моего короля. На территорию заморских земель Испании запрещён доступ любым представителям иностранных государств, в том числе и потерпевшим крушение. Дополнительно могу сообщить, что здесь торговля возможна только с метрополией, конечно кроме той, что ведётся среди своих поселений.

— Жаль, господин генерал-капитан, что вы так однобоко оцениваете интересы своей страны. Мне искренне хотелось вам помочь, но видно не судьба, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Надеюсь, я смогу вернуться на свой корабль, а то ведь мои пушки могут довершить начатую работу пиратов.

— Не надо мне угрожать, сеньор Романов. Я конечно благодарен вам за вашу помощь в борьбе с пиратами, но ничто не заставит меня отказаться от верности моему королю и забыть его интересы.

— А я ведь и предлагал вам позаботиться именно о них. Как я понимаю, ваша задача заключается в разрушении любой угрозы интересам монарха, а также обеспечении их расширения и развития. Жаль, что ни в одном из этих вопросов мы не нашли взаимопонимания.

— Что вы хотите сказать, господин посол?

— Я только что сделал вам несколько предложений, позволяющих вашему королю получить дополнительные блага, но вы их в своей гордыне отвергли.

— Что-то я не понял, о каких выгодах для короля мы говорили.

— Ну как же, я буквально несколько минут назад предложил сотрудничество, по сути помощь, как свою, так и моего государства, в выполнении ваших обязательств перед монархом. Фактически я готов взять под охрану часть земель, как на побережье, так и в глубине континента, причём за свой счёт. Для простоты понимания можно даже считать, что я со своими людьми принят на службу испанской короны.

А раз это так, то и наши поселения, находящиеся на вашей территории, в течение всего времени службы будут под юрисдикцией Испании, то есть их можно считать временно, пока между нами действует соглашение о взаимопомощи, испанскими. А в этом случае, как вы сами говорили, между такими поселениями возможна и торговля. Так что все мои предложения направлены на благо испанской короны, а вот вы, сеньор генерал-капитан, от них отказываетесь.

Хотел бы ещё добавить к сказанному, что ваше утверждение, что земли выше устья реки Миссисипи принадлежат Испании, весьма спорно. Оно зиждется на том, что там когда-то давным-давно прошёл какой-то испанец и объявил эти земли принадлежащими испанской короне. И много лет после такого кратковременного посещения там не было никого, кто бы мог подтвердить принадлежность открытых территорий Испании. Тогда как мои поселения стоят и никуда исчезать не собираются (тут я немного преувеличил, но не думаю, что это смертный грех). Так что я вправе объявить окружающие земли собственностью моего правительства по праву их освоения первым.

Разговор в таком духе будет бесперспективным, и спор смогут решить только ружья и пушки. Не думаю, что в этом случае у вас будет преимущество. Мы уже сегодня видели в действии аргументы обеих сторон. Поэтому я просто опечален тем, что наше противостояние начинается с декларации никого не устраивающих требований. Подумайте, сеньор генерал-капитан, у вас ещё есть возможность выбрать другой путь.

— Не надо меня пугать, господин Романов. Испания сумела найти силы, чтобы открыть никому не ведомые земли, она сможет их и отстоять.

— Никто и не думал вас пугать и угрожать оружием, побойтесь бога, сеньор генерал-капитан. Просто я предлагал вам помощь в освоении новых земель, помощь, которая в дальнейшем может перерасти в дружбу наших государств.

— И что вы за свою помощь от меня попросите?

— Да в общем-то ничего. Земли, на которые мы по воле судьбы попали, находятся вне интересов Испании. На них нет ни золота, ни серебра, какое-то другое хозяйственное использование этих территорий чрезвычайно затруднено ввиду отдалённости и призрачности будущего результата, что подтверждается многими годами их забвения со стороны короны.

По сути дела, мне хотелось бы иметь возможность плавать под своим, в крайнем случае под двойным — своим и вашим флагом по всей территории подвластных Испании земель. Ну и если это не доставит больших трудностей — купить несколько голов домашних животных — коров, свиней, овец, лошадей.

— Я не готов дать ответ в данный момент, мне необходимо обдумать ваше предложение. Думаю, мы сможем вернуться к обсуждению проблемы где-то через месяц. Надеюсь, вы сможете подойти к городу Веракрус, там вас встретит этот корабль, и капитан Игнасио Кано Диас сообщит вам моё решение.

— Честь имею, сеньор генерал-капитан. Рад был познакомиться с вами и надеюсь на дальнейшее сотрудничество, — произнёс я, покидая ют и направляясь к своей лодке.


— Что, Фёдорыч, переговоры закончились ничем? — поинтересовался Никита, наблюдая как испанский галеон начал маневрировать, ложась курсом на юго-запад.

— Я бы этого не сказал, всё как обычно. Сначала друг другу поулыбались, потом немного поиграли мускулами и расстались задумчивыми, пытаясь понять, а что же произошло.

— А что произошло?

— Да ничего не произошло. Мы показали свою силу, захватив пиратский корабль, они обозначили своё место, оставшись, пусть и с нашей помощью, победителями и считая себя хозяевами окружающих земель. Но это их мнение, которое не разделяют ни англичане, ни французы, ни мы. Да, территории на материке контролируют они, и то не все из тех, на которые пытаются претендовать. А вот больше — увы и ах. Тем более, что в нашем направлении, то есть на север и восток, для них нет ничего интересного — ни золота, ни серебра, это они уже давно установили.

Единственное, к чему они ещё будут проявлять интерес в дальнейшем — это Флорида, и то потому, что рядом находится Куба, их самая большая ценность в этих водах. Так что по мне, их недовольство не стоит и выеденного яйца, ничего предпринимать они не будут. А вот если удастся договориться о найме наших кораблей, то мы получим возможность добраться к перешейку между Америками и найти короткий путь в Тихий океан, минуя мыс Горн и Магелланов пролив. А нам туда надо, там в первую очередь селитра, да и хинное дерево растёт.

— Так что делаем, Фёдорыч?

— А ничего не делаем, ждём. Берём этот битый галеон на буксир и тащим к нашим, в Новоустюжинск, может быть, удастся с ним что-то сделать. В крайнем случае, мастера посмотрят, какие тут корабли плавают.


— Что ты скажешь об этом русском, Игнасио?

— Любопытный тип, — ответил своему правителю испанский капитан. — На первый взгляд прост, но за этой внешней простотой кроется уверенность в своей силе. Я заметил, что нас постоянно держали под прицелом не менее десятка стрелков с палубы его корабля и все пушки.

— Ну да, в предусмотрительности ему не откажешь.

— И как мне показалось, он совершенно не сомневается в том решении, которое вы примете.

— Почему ты так думаешь?

— А его предложение выгодно больше нам, чем ему. Именно так кажется с первого взгляда, но именно что только на первый взгляд. Где-то во всём этом есть большой подвох, но вот найти его я не могу.

— Вот и меня что-то сильно смущает, слишком всё привлекательно, особенно если не приглядываться. А если и приглядеться, всё остаётся таким же привлекательным. Не бывает такого, а в чём подвох — не пойму.

Глава 6

Историческая ремарка 3
Джентльмены удачи

Само по себе пиратство появилось, наверное, одновременно с тем, как человек стал плавать по морям и рекам. Принимало оно самые разные формы — грабёж судов каботажного плавания, налёт на прибрежные города и поселения, нападения на суда в открытом море, да просто невозможно перечислить всё, что относится в сфере интересов пиратов.

В данном случае нас интересует довольно узкий исторический период — начало XVII века, и вполне конкретное место — Карибское море. Историю пиратства в этих водах условно можно разделить на три периода:

— французский, 1530–1559 гг., когда основными действующими лицами являлись именно подданные французской короны. Закончился этот период одновременно с окончанием войны между Францией и Испанией в 1539 г. и был отмечен неоднократными нападениями и разграблениями испанских прибрежных поселений. Конечно, окончание войны не означало окончание пиратских нападений французов, но происходили они уже не в такой явной форме, скажем так — не под флагом Франции;

— английский, 1559–1620 гг. И хотя первые английские корабли появились в этих водах немного позже самого Колумба, основной пик их деятельности приходится на вторую половину XVI века. Сама Англия в то время не обладала ещё привычным нам морским могуществом, и по сути дела, пираты служили частью морских сил Англии. Кстати, знаменитый пират Френсис Дрейк был одним из адмиралов, командовавших разгромом Непобедимой Армады;

— голландский, 1620–1640 гг., когда свою колонизаторскую деятельность в Америке начала Голландия, являющаяся врагом Испании.

Таким образом, не вдаваясь в подробности, пиратство можно считать одной из форм ведения боевых действия на море воюющими государствами, предвестником термина «крейсерская война», столь популярного в будущем. Сказанное в первую очередь относится к английским пиратам, или как большинство из них стало называться впоследствии — приватирами.

Такие отряды можно по-другому назвать наёмниками на службе английской короны, они имели чёткие указания, против кого воевать, кто является союзником, и как делить добычу. Зачастую такие отряды финансировались английской аристократией, и подобное вложение капитала считалось вполне возможным и доходным предприятием. Можно сказать больше — пираты закладывали основы будущего морского могущества Англии. Сама королева Елизавета I не брезговала этим, а её любимый пират Френсис Дрейк за свои успехи был пожалован титулом.

Количество английских пиратов просто не поддавалось точному определению, в историю вошли только некоторые из них, отличившиеся либо большой добычей, жестокостью или захватом городов или иных территорий. Однако все деяния морских разбойников подчинялись коммерческим соображениям, а максимальную добычу приносили испанские караваны, перевозившие золото и серебро либо в Европу, либо к местам сбора караванов.

Большая часть пиратских кораблей отличалась небольшими размерами, высокой скоростью, отличной маневренностью и несла экипаж повышенной численности за счёт абордажных команд. Излюбленной тактикой пиратов было сближение с противником и рукопашная схватка, в которой за счёт численного перевеса и ярости бандиты обычно выходили победителями. Не стоит забывать, что целью всех этих джентльменов удачи было получение добычи, так что повреждение корабля и его груза никак не входило в их планы. Поэтому и в артиллерийские дуэли пираты старались не вступать.

В первую очередь англичан интересовали острова в Карибском море, которые они считали ключом к этому району. И в конце концов им удалось захватить некоторые из них и устроить там свои колонии. Существовало несколько различных наименований подобных личностей — пираты, корсары, флибустьеры, буканьеры, но по своей сути они оставались обычными бандитами с большой дороги, только морской. И действовали как под флагом того или иного государства, так и под собственным или под каким-то иным. А то и вовсе без флага, стараясь остаться неопознанными.

Поселение на берегу Устюжинского залива, сентябрь 1610 г., Ольга Воротынская

Наш табор, поставленный на берегу реки, названной нами Широкая, вроде бы начинает обустраиваться. А само вновь образованное поселение мы, не мудрствуя лукаво, назвали Новоустюжинском. Кстати, если мы не ошиблись, то река в наше время называлась Алабама. А сам процесс освоения новых территорий только начинается. Сейчас работают две поисковые партии, которые должны определить, где начинать строить другие поселения.

Одна, под руководством Лёвы прокладывает маршрут вверх по Миссисипи, пытаясь найти более-менее подходяще место хотя бы для сторожевого острога посреди этого болота. Вторая ушла вверх по Широкой (Алабаме), по словам Антонины, там должны быть предгорья Аппалачей и полезные ископаемые. А все остальные пока остаются здесь, пытаясь создать временное жильё и наладить свой быт.

Как-то всё сумбурно получается. Пока находились за морем, несколько по-другому представлялось освоение нового мира, да и сам он, как оказалось, значительно отличается от наших ожиданий. Все так стремились попасть на эту Миссисипи, её название так всех завораживало, так манило каким-то отблеском неизвестности, романтикой неведомого мира, впитанной, по-видимому, ещё в детстве, что реальность стала для многих просто шокирующей.

И какой же предстала в реальности перед нами эта хвалёная Миссисипи? Грязный поток воды, несущий сломанные ветки, вырванные с корнем деревья и прочий мусор посреди огромного болота. И трудно найти местечко, где можно просто сойти на берег, не продираясь через заросли травы, камыша, лиан и прочей растительности. Честно говоря, мне не хотелось бы тут жить. Хотя вот для негров, основавших здесь в будущем чуть ли не свою столицу, место самое подходящее.

Я хорошо понимаю ценность размещения здесь базы с точки зрения стратегических преимуществ — река, прекрасная транспортная артерия, выход в океан и доступ к внутренним районам континента, рядом богатые месторождения нефти. Но жить мне тут не хочется, и не одна я такая. Так что мечты о прекрасном будущем в очередной раз разлетелись на мелкие осколки при столкновении с реальностью.

Нет, никто не пожалел о переезде сюда. Это действительно, на мой взгляд, в сложившихся условиях оказался правильный выбор, в противном случае нас ожидало слишком много неприятностей. Вот только реальность существенно отличалась от наших фантазий и представлений, причём не в лучшую сторону. И тем не менее, никто не предавался унынию и страданиям по поводу своей участи.

И здесь надо признать неоценимую помощь, оказанную нам Савелием и батюшкой Николаем. Казалось бы, эти люди не ведали никаких сомнений — раз остались целы, руки-ноги на месте, то нечего думать и предаваться рассуждениям, работать надо. А всё остальное приложится. И они вместе с остальными переселенцами работали, да так, что оставалось только завидовать и стараться от них не отстать.

Пусть они не знали этой местности, пусть не могли точно определить степень предстоящей угрозы, уровень возможного подъёма воды, но быстро нашли участок, располагавшийся выше других, и первым делом поставили там часовню. А потом с молитвой и божьим словом принялись обустраиваться на новом месте, отвергая все наши сомнения о возможности тут жить. Савелий, при молчаливой поддержке батюшки, на все предложения отвечал просто — придёт время, там и посмотрим. А пока бог позволил нам переплыть море, дал землю и воду, значит, надо жить и быть ему за это благодарным.

И эти простые мужики по большому счёту оказались правы. Найденная бухта прекрасно подходила для стоянки наших кораблей, достаточно высокий берег позволял поставить дома с большой долей уверенности в их сохранности. Так что теперь рядом с часовней стояло уже несколько домов, мужики валили лес, расчищая место для будущих полей и пастбищ. Ближе к берегу обустроились корабельщики, начали ладить карбасы и струги.

Там же, поблизости, организовали и причалы для кораблей, а рядом с ними стояли и лодки. Каждый день рыбаки отправлялись на реку и море, изучали их и снабжали колонию рыбой. Недалеко от верфей дымилась кузница, и там постоянно крутились наши технические специалисты, занятые сборкой своей первой паровой турбины. Железо, инструмент и всё необходимое для обустройства привезли с собой. А также были заранее, в Устюжинске и Архангельске, сделаны кое-какие станки и детали турбины.

И пусть это место не является лучшим и, может быть, не станет нашим общим домом, но тут мне нравится гораздо больше, чем где-то ещё. И самое главное, исчезло чувство какой-то скрытой угрозы, отравляющее жизнь в прошлом. Как говорится, а жизнь-то налаживается.

Где-то на реке Широкой (Алабама), октябрь 1610 г., десятник Пыхов Никон

Хорошие тут места, особенно если отойти от устья Широкой. Очень похоже на наши реки. Порой леса подходят к самому берегу, кое-где вдоль реки располагаются достаточно большие поляны, причём выше уровня воды. Конечно, заливать их во время половодья будет, но всё равно тут гораздо лучше, чем в устье Миссисипи.

Сама Широкая — река спокойная, да и не слишком извилистая, во всяком случае, на том пути, что мы прошли. Петляет конечно, но не так чтобы сильно. Карбас наш идёт ходко, хорошо, что пару штук сделали ещё в Архангельске и погрузили на кочи. Теперь только спустили и отправились вверх по течению, изучать, что собой представляет эта река. Со мной десяток бойцов, все люди опытные, немало побродили по лесам, правда не здесь, а дома.

Нам поручено осмотреть эту реку. При встрече с местными жителями, индейцами, как их называют наши командиры, любыми способами избегать боевых действий, вести себя мирно и постараться договориться с их вождями о встрече и переговорах с нашими старшими. Так что все бойцы настороже и держат ушки на макушке.

Погода вот только какая-то непонятная. Как нам объяснили, зимы, к которой мы привыкли, тут не бывает. Да и снег большая редкость, разве что немного, и чаще всего он встречается вблизи тех гор, куда мы направляемся. А так обычно идёт дождь. Причём не нудный, затяжной осенний, который может моросить не один день. Нет, здесь и дождь похож на летний ливень. Налетел, залил всё водой и умчался куда-то дальше.

Забыл сказать о главной заботе — с нами в дорогу отправилась одна из этих пришлых, Антонина. Говорят, она рудознатец, и по её словам, в горах, куда мы направляемся, должно быть железо. Чудно, правда, все знают, что железо получают из болотной руды, но у этих пришлых свои порядки. Может действительно найдёт железо, вон сидит и постоянно что-то пишет и рисует. Правда иногда просит пристать к берегу и ходит там, разные камни собирает и рассматривает. Одно слово, чудно себя ведёт.

— Командир, впереди заметен дым, и на отмели видны люди, — отвлёк меня от размышлений дозорный, расположившийся на носу карбаса.

— Так, бойцы, проверить оружие и быть наготове. Самим в бой не вступать и огня не открывать. Вести себя мирно, наша задача — подружиться с ними и расспросить об этих местах.

С берега заметили карбас, и там поднялась суматоха. Было видно, что первое желание местных — убежать подальше, но видимо жалко стало своего имущества — каких-то странных шалашей, покрытых шкурами, и собак, бегающих вокруг них. Среди этих шалашей суетились женщины и дети, судорожно пытаясь собрать свои вещи. Нам навстречу выдвинулись с десяток воинов, вооружённых луками, копьями и дубинками.

Карбас ткнулся носом в песок, я вышел на берег, подняв пустые руки вверх, показывая свои мирные намерения. Не знаю, поняли меня или нет, но вроде бы немного успокоились и суетиться стали меньше. Да и луки опустили, хотя далеко не убрали.

— Мир вам, добрые люди, хотелось бы поговорить с вами, познакомиться и начать торговлю. Не надо нас бояться, мы не причиним вам вреда.

Говорил я на русском, но свои слова подтверждал жестами, как учили эти пришлые. У незнакомцев нашёлся кто-то, знавший испанские слова, у нас Антонина что-то понимала на этом языке. Но как я думаю, наиболее понятным для всех были те жесты, которыми каждый из нас сопровождал свои слова. Незнакомцы оказались большими умельцами в передаче речи при помощи жестов.

Встретившиеся нам люди имели красный цвет кожи и ничем кроме этого не отличались от известных нам народов. Антонина так и сказала — это индейцы. Странно конечно, что у людей такой цвет кожи, но чего не бывает на белом свете. Странным было и многое другое в их облике и одеждах, привычках и обычаях. Но мы не стали ни на что обращать внимание. Может быть, нам встретятся ещё и чернокожие люди, чем чёрт не шутит, когда бог спит.

Ну да ладно, вернёмся к индейцам. Люди они оказались не робкого десятка и не отступили перед чужаками. Как выяснилось, они уже раньше встречались с белыми, и ничего хорошего от новой встречи не ожидали. В прошлый раз дело дошло до применения оружия, и только благодаря своему численному перевесу индейцам удалось устоять перед натиском чужаков. Однако мы обошлись без кровопролития, и самое главное — смогли договориться о встрече их вождей и наших командиров.

Возможно, свою роль сыграли и наши подарки, которыми послужили обычный железный нож и топор. Для них, как оказалось, железные изделия представляют большую ценность, а значит, служат подтверждением серьёзности намерений тех, кто дарит такие дары. Маскоги, а именно так называют себя эти индейцы, назначили встречу на месте слияния двух рек, располагающемся немного выше по течению. И решили её провести после того, как спадёт весенняя вода. Такой срок был выбран не случайно — нужно было время, чтобы оповестить вождей других родов, а нам успеть добраться до побережья и вернуться потом обратно на выбранное место.

Наша встреча заняла почти целый день, пока все немного успокоились, поняли — мы друг другу не враги, выяснили, кто что хочет, так время и пролетело. Зато каждому из нас стало понятно желание другого, а это уже немало. Как оказалось, индейцы хотели бы иметь больше металлических изделий и ружей, с которыми они были уже знакомы. Антонина сказала, что узнать про такое оружие они смогли, по-видимому, от испанцев, раньше нас побывавших в этих местах.

Немного расспросили индейцев о предстоящей дороге, как выяснили, нам надо добраться до места слияния двух рек и потом выбирать, по какой двигаться дальше. В общем, путь нам ещё предстоял долгий, так что особо задерживаться мы не стали, да и не было у нас других полномочий, кроме как договориться о будущей встрече, а это мы уже сделали. Теперь нам оставалось разведать новые места и найти железо.

Где-то на Миссисипи, октябрь 1610 г., Лев Романов

Закончили мы размечать фарватер и знакомиться с устьем реки. Как говорится, не так страшен черт, как его малютка. Всё оказалось не особо страшно, как выглядело на первый взгляд. Да и на второй и третий тоже. У кое-кого даже стали возникать мысли о правильности нашего выбора. Но последующие наши открытия развеяли последние сомнения по этому поводу.

Примерно в двухстах километрах от устья реки мы нашли достаточно высокий берег, где в наше время располагался город Батон-Руж. Глубина Миссисипи позволяла дойти сюда судам с осадкой порядка четырёх метров, а окружающая местность уже мало напоминала затопленную низину. Да и гораздо ниже по течению были вполне подходящие участки, на которых можно было спокойно размещать острожки и сторожевые башни.

Так что вполне подходящим выглядел вариант, когда всё нижнее течение реки контролировались сторожевыми постами, гарнизоны в которых периодически менялись, тогда как само поселение, ну и или место дислокации основного отряда, располагалось гораздо выше. Корабли свободно смогут подниматься вверх по реке, разгружаться и принимать груз. Думаю, это будет наилучшим выходом.

А ставить поселения надо выше по течению, где местность более высокая. Хотя и здесь возможностей для проживания немало, тут почти как в Египте, река несёт столько ила, что всё должно расти со страшной силой. Но не колхозник я, так что это просто рассуждения дилетанта.

Новоустюжинск, октябрь 1610 г., Семён Головин

Ай да Федька, ай да сукин сын! Ведь работает его шайтан-машина! Почти год возились мужики, начали ещё в Устюжинске, продолжали в Архангельске, пришлось делать станки, формы для литья, и вот только здесь закончили работы, собрали из заранее подготовленных узлов и деталей своё творение. Турбина получилась небольшой, но самое главное, рабочей.

Сразу появилось столько возможностей по её использованию, что просто глаза разбегаются. А народ чуть не на кулачках уже распределяет, где будет работать эта машина. А вот «фигвам», местное национальное жилище такое есть. Я понимаю, чтобы использовать привезённые станки, нужна машина. Дизеля-то, который раньше нас выручал, нет. А без такой машины всё подготовленное оказывается мёртвым грузом. Но не пришло время ещё ставить настоящие цеха, пока обойдёмся обычной кузницей.

Правда, Мстиславский уже над второй турбиной работает, примерно такой же, но это ничего не меняет. Первая встанет на речной струг, нам просто необходимо как можно быстрей обследовать большую площадь. А сделать такое возможно в первую очередь по реке, по Алабаме и Миссисипи. Правда, не до конца понятно, что это будет за судно, на эту тему постоянно идут споры, но тут у нас есть два эксперта — Никита и Василич, так что за ними останется решающее слово.

Я же склоняюсь к мысли о создании водомёта. Пусть у него и ниже КПД, но он может ходить по захламлённой воде и мелководью. Ведь по сути дела, это обычный насос, помещённый в трубу. И сетка на входе забора воды позволит избежать многих неприятностей с попаданием посторонних предметов под винт. Ну и немаловажное значение имеет нагрузка на него и, соответственно, конструкция трансмиссии — редуктора, шестерёнок и прочих деталюшек. Для управления нагрузкой насоса она будет гораздо проще, чем в случае с гребным винтом.

Так что сейчас у нас полным ходом идёт изготовление деревянных макетов разных шестерёнок, валов водоводов и всего необходимого для обеспечения работы первой турбины на первом водомётном речном катере. Мы сначала делаем деревянные макеты, а потом, после проверки работоспособности, используем детали в качестве моделей для изготовления литейных форм. А пока Фёдор исследует своё детище, определяет его характеристики, присматривается к паровому котлу и обдумывает мысль, надо ли ставить на катер их две штуки.

Большой проблемой для нас становится недостаток железа. Какой-то запас на первое время мы привезли с собой, но этого явно недостаточно. Сейчас пришла пора заканчивать многие работы, начатые ещё в Устюжне, которые были приостановлены из-за переезда. Для большинства проектов часть заготовок была сделана ещё там, так что пока люди могут работать на старых запасах, но металл нужен как хлеб.

Одним из таких проектов являлось начало производства револьверов. Ещё в Устюжне после долгих споров и обсуждений определили, каким он будет. Никакого чуда от револьвера ожидать не стоит, он представлял собой довольно простую конструкцию — в барабане в каждую камеру вложили пулю, порох и пистон. При нажатии на курок происходил выстрел, потом барабан поворачивался, и напротив ствола оказывалось следующее заряженное гнездо.

Таким образом, из него можно было сделать семь выстрелов, после чего требовалось заряжать барабан по новой, все семь камор, и дело получалось далеко не быстрым. Может, это несколько дилетантское описание, но не оружейник я, так что не взыщите. Кроме того, по предложению Лёвы, как в Нагане, сделали барабан с осевым смещением, так что он как бы надевался на ствол, обеспечивая между ним и барабаном плотный контакт и предотвращая прорыв пороховых газов. Может быть и не совсем удастся этого добиться, посмотрим.

Но был ещё и один, скажем так, не менее важный результат. С Шаховским работали двое учеников, выделенные устюжинскими мастерами, причём в отличие от своего наставника, настоящие оружейники, которых интересовало всё, что стреляет, взрывается и вспыхивает. И если Гришка ко всему этому равнодушен, то пацанов хлебом не корми, но дай повозиться с оружием. Они с Лёвой оказались родственными душами и слушали, буквально раскрыв рот, все его рассказы об оружии. Так что, можно сказать, теперь наш главный оружейный идеолог получил «очумелые ручки» для реализации своих планов.

Сейчас под чутким руководством Григория осуществлялась сборка первого револьвера. И при успешном завершении испытаний мы получим не просто новое оружие, но и двух мастеров, способных пусть на не очень сложную, но самостоятельную работу.

Рейд г. Веракрус, декабрь 1610 г., Фёдорыч

— Смотри, Никита, какая-то лодка к нам направляется. Сказать что-то хотят, или попросить о чём?

— Не туда смотришь, Фёдорыч. Вон видишь, три галеона потихоньку расходятся и пытаются нас зажать?

— Не мне тебя учить, Никита. Надо — маневрируй, надо — пугани, тем более, дистанция тебе позволяет стрелять, не попадая в зону их поражения, надо — убегай. Как бы нам ни хотелось договориться с этим кренделем, людей и корабли гробить не будем.

— Понял. Васильич — давай помалу назад, на пушках — предупредительный поперёк курса галеонов. И смотрите мне, снаряд положить в воду перед носом, чтобы понятно всем было, чего мы хотим.

После проведённой демонстрации галеоны остановились, лодка же продолжала двигаться в нашем направлении. Ситуация для стороннего наблюдателя была несколько непонятной — на рейде стоит корабль под испанским и другим, незнакомым большинству моряков трёхцветным флагом, ведёт себя относительно дружественно, ни на кого не нападает, но подойти к себе не позволяет.

Тем временем лодка приблизилась к нашему кораблю, и с неё на палубу поднялась знакомая личность — сеньор Игнасио Кано Диас, капитан спасённого нами три месяца назад галеона.

— Добрый день, сеньор Романов, — поздоровался испанец.

— И вам всего наилучшего, сеньор Игнасио.

— Что вас привело в наши края в этот раз, сеньор посол?

— В прошлый раз, если вы помните, расставшись с генерал-губернатором, мы договорились встретиться ещё раз здесь, на рейде. Он обещал обдумать мои слова. И кроме того, я должен получить официальный ответ на предложение моей страны об установлении дружеских отношений. Вот за ним я и прибыл.

— Да, генерал-капитан помнит о вашей встрече, поэтому я здесь. Не будете ли любезны, сеньор посол, отправиться на встречу с ним на моей лодке?

— Ну зачем такие сложности, сеньор Игнасио. Я могу и на своей, тем более, мне потом возвращаться на корабль. Или вы не думаете, что я вернусь?

— Ну что вы, сеньор посол, мы всё-таки воспитанные люди и понимаем разницу между дипломатом и пиратом, хотя порой она и совсем не существенная.

— Да, вы правы, сеньор Игнасио, порой разница между двумя этими категориями людей совсем незаметна. Говорю сразу, на встречу я поеду, но всё-таки разрешите полюбопытствовать — генерал-капитан видит во мне дипломата или пирата?

— Дипломата, конечно. И по секрету могу шепнуть, он, на мой взгляд, весьма к вам расположен.

На этой оптимистической ноте мы разместились каждый в своей лодке и направились к берегу.

Генерал-капитан принял меня в своём дворце. На этот раз он выглядел совсем иначе, чем при нашей первой встрече. Теперь это был не тот немного испуганный человек, чудом избежавший плена, а властный, уверенный в себе правитель, перед которым склоняются тысячи людей. Не могу сказать, что такое преображение меня обрадовало, но к чему-то подобному я был готов, так что не был удивлён случившимся.

Да и как иначе мог выглядеть правитель среди своих подданных, там, где всё подчинялось его воле и желаниям? М-да, не самые лучшие условия для переговоров, но что делать.

— Я рад вас видеть, сеньор Романов. Какой оказалась дорога в наши места? Не мне говорить вам о её опасностях и непредсказуемости.

— На удивление спокойно, сеньор генерал-капитан. Немного потрепало штормами, но нам повезло, и мы сумели пережить этот период без особых трудностей и потерь. Да и бандитов нам больше не попадалось. Видимо, мы для них не такая лакомая добыча, как вы, сеньор генерал-капитан. Наверное, вам стоит задуматься, откуда враги узнали ваш маршрут и дату отплытия, мне кажется, вы наверняка сможете найти среди своих слуг тех, кто отличается излишней болтливостью.

Вот так вот, сделал ближнему гадость, на сердце радость. Пусть задумается местный босс о собственной безопасности, может на нас, сирых и убогих, меньше внимания обращать будет. Хотя всё сказанное мною, по-видимому правда, и кто-то не против половить крупную рыбку в мутной воде.

— Благодарю за совет, господин посол. Я и сам порой задавался вопросом, как на таком большом пространстве можно найти одинокий корабль?

— Ничего конкретного по этому поводу я сказать не могу, думаю, у вас есть свои люди, разбирающиеся в подобном гораздо лучше меня.

— Ладно, оставим наши рассуждения на потом. С чем вы прибыли сюда в этот раз, сеньор Романов?

— Да всё с тем же, сеньор генерал-капитан. Вот документы, подтверждающие мои полномочия, вот предложения правительства моей страны, направленные на установление дружеских отношений между нашими государствами. Так что мне бы хотелось получить официальный ответ о том, какой политики в наших отношениях мы будем придерживаться в дальнейшем — воевать или торговать.

— Честно говоря, своим появлением и действиями вы поставили меня в крайне затруднительное положение. Во-первых, на этих землях по приказу нашего монарха запрещено появление любых представителей других народов. Во-вторых, торговля разрешена только с метрополией, и то список товаров достаточно ограничен. Местные города и поселения конечно могут вести торговлю, но только между собой.

И в-третьих, вы пытаетесь основать поселения на землях, которые Испания считает своими по праву обнаружения их первыми. При всём моём уважительном к вам отношении и благодарности за спасение моей жизни, я не могу отступить от выданных мне инструкций, сеньор Романов.

Н-да, если речь зашла о верности принципам и полученным инструкциям, то всё становится гораздо серьёзней, особенно если человек готов их соблюдать. С другой стороны, умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Вот только обход надо найти, да и есть ли он в данном конкретном случае? Хотя чего-то подобного я ожидал, и кое-какие задумки по этому поводу имеются.

— Сеньор генерал-капитан, разрешите я задам вам несколько уточняющих вопросов. Надеюсь, они помогут нам разрешить сложившуюся ситуацию.

— Конечно, сеньор Романов.

— Вы ведь привлекаете к своим экспедициям наёмников? Насколько я знаю, те же самые португальцы неоднократно приглашались для участия в различных походах. И кроме того, порой местные жители вами используются для решения самых разнообразных задач.

— Да, такое практикуется и считается вполне допустимым.

— Вот и давайте распространим это правило на наши отношения. При таком подходе с вашей стороны не будет никаких нарушений полученных инструкций, а мы сможем установить добрососедские отношения между нашими государствами.

— Очень любопытно. И как всё будет происходить?

— На договорной основе. Давайте посмотрим на карту. Мы возьмём на себя защиту северного побережья всего Карибского моря от побережья Флориды до устья Рио-Браво-дель-Норте (Рио-Гранде), а также вверх по её течению до самых гор. Естественно, под нашу защиту попадают и прибрежные воды, скажем двадцать или даже сто километров от побережья.

— И что вы подразумеваете под защитой, сеньор Романов?

— Подобные требования можно и нужно уточнить, но защита, на мой взгляд, подразумевает противодействие пиратам на всём побережье, а также препятствие их проникновению в глубину обозначенных территорий. Это будет осуществляться любыми методами, в том числе и с применением оружия. Корабли будем топить, захваченных в плен пиратов отправлять к вам.

— И у вас хватит сил контролировать такую территорию?

— На сегодняшний день нет, но периодические рейды осуществлять сможем. И кроме того, мы надеемся на поддержку индейцев, не бесплатную конечно, и прибытие наших новых поселенцев. Вот поэтому я и говорю о торговле, хотя по большому счёту, для нас в ней большой необходимости нет. Разве только на первое время, чтобы обзавестись домашними животными.

— И кто будет управлять поведением всех вновь прибывших людей на этих территориях, кому они будут подчиняться?

— Думаю, этот вопрос надо обсуждать отдельно после того, как мы определимся по характеру наших отношений.

— Что вы имеете в виду, господин посол?

— То, что предложено — лишь один из возможных вариантов поведения обеих сторон, но всё может развиваться и по-другому. Например, мы будем не замечать друг друга и вести себя так, как будто мы здесь одни, соблюдая нейтралитет. Вы не трогаете нас, мы не трогаем вас. Или например, вы решите придерживаться ваших инструкций и начнёте против нас военные действия. Тогда мы будем воевать, и нашими союзниками станут пираты. Не думаю, что это пойдёт на пользу вашей стране.

— Вы мне угрожаете, сеньор посол? И не боитесь за свою жизнь?

— Даже и не думал вас пугать, сеньор генерал-капитан. Просто чисто умозрительно рассматриваю различные варианты развития наших отношений. А что касается опасений за свою жизнь, так тут всё просто. Боюсь конечно, только глупцы ничего не боятся. Но меня послали сюда с миссией наладить дружеские связи с представителями других государств.

А то, что при этом жизнь может подвергаться опасности, знает каждый посол с аналогичной миссией. Так что я готов к подобному развитию событий. И если до вечера я не вернусь на лодку, она уйдёт без меня, и между нашими государствами начнётся война, и кроме меня умрут и многие другие, в том числе и ваши подданные. Смею вас заверить, их будет гораздо больше. А мы продолжим осваивать здешние земли, прибудут новые поселенцы, и для вас ничем хорошим это противостояние не кончится. Так что выбор — жить дружно или воевать, только за вами, сеньор Фернандо Гонсалес де Агилар.

Не перегнул ли я палку, обрисовывая такие перспективы будущих отношений? Будем надеяться, что нет. А свои зубы показать надо, надо.

— Всё-таки пугаете, сеньор Романов, — с каким-то удовлетворением проговорил генерал-капитан. Складывалось такое впечатление, что именно подобного поворота в нашем разговоре ему и не хватало. — Моё поведение, наверное, кажется не совсем обычным, но я сейчас поясню. Всё дело в том, что по моей оценке, приняв на себя обязательства по охране побережья, вами будут приложены все силы для их выполнения. Прочему я так решил? Первый раз вы это показали, ввязавшись в бой против более многочисленного врага, оказав помощь слабейшему.

Второй раз я увидел эту готовность следовать своему долгу сейчас, когда вы в одиночку попытались угрожать мне, находящемуся в своей резиденции в окружении верных мне войск. И даже тот корабль, стоящий на рейде и, кстати, не отличающийся чрезмерной силой, не справится со всем, что может выставить против Испания. Но это нисколько не смущает вас, принятые на себя обязательства — вот что заставляет действовать таким образом. Подобное может означать, что принятие любых обязательства перед Испанией заставит вас с таким же рвением их выполнять.

Для меня это самая лучшая рекомендация, означающая, что соглашение о сотрудничестве не будет использовано во вред поверившей вам стороне.

— Если мы договоримся об условиях сотрудничества, и каждая из сторон будет неукоснительно выполнять взятые на себя обязательства, — добавил я своё мнение к этому высказыванию.

— Да, да, очень важное уточнение, — согласился генерал-капитан.

В общем, мы договорились. Не знаю, как долго будет действовать наше соглашение, и чем руководствовался генерал-капитан, отдавая под наш контроль такие территории, но от устья реки Рио-Гранде до её истоков в предгорьях Кордильер всё побережье Мексиканского залива до тридцатого градуса северной широты попадало в зону нашей ответственности. Это только одна граница, так сказать, южная, доверенной нашему попечению территории. Остальные её участки ещё предстояло уточнить.

Но мне всё равно было непонятно, почему испанцы, а точнее прямой представитель короля — генерал-капитан, управляющий территорий Санто-Доминго, согласился на мои предложения. В моём представлении его поведение должно быть совсем другим. И не верю я, что на отношение ко мне как-то повлияло спасение его жизни. Тут что-то другое, а вот что, понять не могу. Буду надеяться, что со временем эта тайна прояснится. А пока надо принимать заключённое соглашение к исполнению и руководствоваться достигнутыми договорённостями.

Территории, которые отдавали нам для охраны и контроля испанцы, располагались вдоль левого берега реки Рио-Браво-дель-Норте, как называли её испанцы, или по-другому, Рио-Гранде. На севере граница подведомственных нам земель проходила по реке Миссури, Теннеси, южным склонам Аппалачей и реке Саванна. На юге границей служила широта тридцать градусов. Флориду испанцы оставили за собой, как-никак рядом находилась жемчужина в их короне — остров Куба.

Понятно, что эти земли уже были обследованы, и установлено, что они не представляют никакого интереса для испанской короны. Разве только как источник рабов для рудников, но затраты на их поимку и доставку гораздо выше, чем цена на покупку уже предлагаемых на рынках. Тем более, уже установлено, что из индейцев получаются плохие рабы, предпочитающие умереть, но не подчиняться своим хозяевам. И тем не менее, я постоянно возвращался к вопросу — почему генерал-капитан согласился на предложенный мною план?

Правда, совсем не безвозмездно, кроме того, что мы брались охранять эту территорию, за нужное нам решение генерал-капитан хотел ежегодно получать от нас десять тысяч реалов. Вот только где их найти? Не хотелось бы думать, что именно в этом была причина такого доброжелательного отношения, но ничего другого в голову не приходило.

На выделенных нам территориях мы могли строить свои поселения, вести торговлю, как с местными жителями, так и с городами на континенте, но не с метрополией. Нам разрешалось свободное плавание в подконтрольных Испании водах, прохождение наших торговых караванов при получении разрешения от генерал-капитана, и целый ряд других вольностей, недоступных иностранцам.

За это мы охраняли внутренние районы и побережье от вторжения представителей других национальностей, а также могли самостоятельно вести боевые действия против любого противника. При этом земли оставались испанскими, они у нас находились как бы в аренде. Об этом напрямую не сказано в письменной версии договора, данная трактовка о передаче земель под охрану осталась за кадром.

А генерал-капитаны назначаются короной на срок от трёх до шести лет, после чего они возвращаются в Испанию. Так что скоро об этом все забудут, а земли будут просто считаться нашими. В общем, здесь подразумевалось много тонкостей, но самое главное было сделано — мы на вполне законных основаниях получили в своё распоряжение огромную территорию, богатую самыми различными полезными ископаемыми, а также дружественно настроенное, пусть и временно, к нам государство, признавшее наше, ещё не существующее. Можно сказать, что вхождение в число европейских государств состоялось.

На следующий день мы распрощались с генерал-капитаном. В знак благодарности за своё спасение он подарил нам четыре коровы и бычка, десяток овец, три свиньи и хряка, и пять лошадей. Загрузившись скотиной и приобретя необходимые корма, мы отправились в дорогу.


— Фернандо, почему ты помог этому чужаку? И не говори, что в благодарность за спасение твоей жизни, всё равно не поверю, — спросил Игнасио, наблюдая, как корабль под трёхцветным флагом разворачивается и направляется в открытое море.

— Ты долгие годы был моим наставником, Игнасио, и знаешь о тех преданиях, что хранятся в нашей семье. Так вот, неоднократно в жизни предков происходили какие-то необычные события. Некоторые из них выглядели довольно странно и непривычно.

На память в первую очередь приходит история со времён Реконкисты. Тогда отряд моего пра-пра-прадеда Филиппа де Агилар двигался в сторону пункта сбора наших рыцарей и наткнулся на караван, атакованный неверными. Это были наши союзники, и их судьба была уже почти решена, их добивали, и только в нескольких местах продолжались схватки. В одной из них какой-то воин, по-видимому простой наёмник, пытался защитить поверженного рыцаря.

Не надо, наверное, говорить, что наши рыцари разогнали неверных, правда спастись удалось немногим, в том числе и тому наёмнику. И хоть он был весь изранен, но выжил, и потом был принят моим предком в отряд, прослужил там долгие годы, стал его доверенным лицом и телохранителем, и потом несколько раз закрывал того от вражеских ударов в бою. Так, сам того не ведая, Филипп обрёл верного слугу, даже скорее помощника, несколько раз спасавшего ему жизнь.

Другой случай произошёл уже здесь. Мой дед принимал участие в одной из первых экспедиций в этих краях. Они пытались найти золото и в ходе поисков попали в какую-то никому не ведомую деревушку местных. Там, на удивление, они нашли одного выжившего испанца из состава пропавшей ранее экспедиции. Не знаю почему, но дед взял его с собой.

Сама экспедиция, как и большинство других, завершилась трагически. Болезни, недостаток продовольствия, дикие звери — и вскоре от некогда большого и сильного отряда осталось лишь несколько человек. Да и дед мой оказался больным и мог передвигаться с большим трудом, и то при поддержке других. Надо ли говорить, что эту поддержку почему-то чаще других оказывал тот спасённый испанец.

В конце концов, из всего отряда только им двоим удалось добраться до какого-то селения на берегу моря, в котором иногда бывали испанские корабли. Они, терпя жестокие муки, сумели дождаться его прихода и в конце концов вернулись домой. И тот спасённый испанец так до конца своих дней всегда находился рядом с моим дедом.

К чему я это говорю? Просто у меня не было готового решения, я долго молился, пытаясь понять, как мне поступить с человеком, спасшим мне жизнь, и не раз вспоминал о давно прошедших событиях. Возможно, русский также сможет оказать мне в будущем помощь или сохранит мою жизнь. Пути господни неисповедимы, вот я и согласился с его предложением, причём сам не понимаю, зачем мне это надо.

Я понимаю, что всё произошедшее — случайные совпадения, но вместе взятое и вызвало мой непонятный поступок. И ничего другого я сказать тебе не могу. Может быть, я ещё пожалею о сделанном, может быть наоборот, содеянное спасёт меня. Не знаю. Да и кроме того, надеюсь, что схватившись с пиратами, они сумеют их ослабить, что облегчит нам плавание в этих водах.

Глава 7

Историческая ремарка 4
Пять цивилизованных племён

Так называли пять индейских племён, занимавших земли на юго- и юго-востоке США, и которые к концу XIX века приняли соседство белых людей, их образ жизни, традиции и обычаи. К числу этих племён относились чероки, чикасо, чокто, крики (маскоги) и семинолы. Первоначально при поддержке Джорджа Вашингтона за индейцами признавались равные права с белым населением. Считалось, что для того, чтобы признать их цивилизованными людьми, надо дать им христианскую религию, образование, частную собственность и все прочие атрибуты, являющиеся неотъемлемой частью жизни белых.

В соответствии с такой идеологией в племена были направлены те, кто и привил все эти привычки и понятия индейцам. Через некоторое время у них появились дома, школы, фермы и плантации, и даже чернокожие рабы. Был составлен свой алфавит, и издавалась своя газета, появилась собственная конституция и свод законов, правительство и президент. По сути дела, на этой территории оказался один из самых высоких уровней образования в стране, а учителями и преподавателями стали сами индейцы.

Американское правительство обещало, что их земли останутся неприкосновенны, и первоначально какое-то время действительно придерживалось своих обещаний. Однако в начале тридцатых годов XIX века нарушило договорённости, было принято решение уничтожить самостоятельные индейские анклавы, а они сами оказались насильно депортированы в безлюдные места на западе от реки Миссисипи.

В состав этого союза входили:

— чероки, изначально проживающие на южных склонах Аппалачей, легко установили контакты с первыми белыми колонистами и восприняли их привычки и образ жизни. Чероки быстро стали фермерами, обзавелись чернокожими рабами и создали сеть бесплатных школ;

— чикасо, проживали вдоль реки Миссисипи, находились в родственных отношениях с индейцами чокто;

— чокто, населяли долину Миссисипи, также как и другие, быстро освоили культурные достижения белых и приняли их образ жизни. Именно они первыми и были выселены со своих земель;

— крики, самоназвание племени маскоги, проживали в речных долинах, за что и получили своё название — «индейцы ручья». Оказали при депортации сильное сопротивление и были доставлены к месту проживания под конвоем;

— семинолы — часть племени криков, к которой примкнули беглые рабы и прочие сторонники вольной жизни. Проживали на территории Флориды, не приняли предательства белых и оказывали им яростное сопротивление. В истории остались первая и вторая семинольская война. Семинолы не сдались белым, и до настоящего времени у них нет мирного договора с США.

Новоустюжинск, февраль 1611 г., Ксения Романова

Вот так мечты и рассыпаются в прах. Размечталась — Чили, селитра, Тихий океан и прочая, прочая, прочая. А оказывается, туда «низя»! И теперь вместо просторов Тихого океана меня ждёт гуано в пещерах Аппалачей. Ну да, всё оказалось до банального просто. После того, как выяснилось, что в ближайшее время попасть через перешеек между Южной и Северной Америками в Тихий океан затруднительно, пришлось мобилизовать внутренние ресурсы.

А тут Антонина вернулась из своей экспедиции, нашли они железо и уголь, а сейчас готовится следующий отряд, который будет определяться на месте, где и что строить. И одновременно с известием об открытии железа она сообщила об обнаружении множества пещер в этих самых Аппалачах. Ну а тут всезнайка Лёва сразу вспомнил, что американцы всегда потребляли много пороха, а источником селитры у них служила земля и гуано именно из этих пещер.

Поэтому теперь я должна хватать ноги в руки и мчаться сломя голову в Аппалачи, ковырять там гуано и выискивать селитру. Ну конечно не совсем так, но близко к действительности. Землю из этих пещер выщелачивают с использованием золы, грубо говоря, промывают водой, потом выпаривают и охлаждают, в результате выпадают кристаллы селитры. Это так называемая сырая селитра, и она ещё не пригодна для изготовления пороха.

Её опять растворяют, раствор фильтруют, опять выпаривают и собирают селитру. Вот эта, уже так называемая литрованная селитра, и идёт на изготовление пороха. Я конечно многого из сказанного не знала, но Лёва, большой знаток всего, связанного со стрелялками и взрывалками, мне подсказал тонкости процесса получения селитры. Так что теперь я собрала необходимое — горшки, бочки, котлы и собираюсь отправиться с нашей экспедицией, идущей в те места, за селитрой. По общему мнению, порох — наше всё, и теперь только от меня зависит, будет он или нет. А вы всё Чили, Чили!

Новоустюжинск, февраль 1611 г Ольга Воротынская

Жизнь не то чтобы налаживается, до этого ещё ой как далеко, особенно нам, попаданцам из двадцать первого века, но становится более упорядоченной и принимает хоть какие-то знакомые формы. О чём идёт речь? В нашем случае — о создаваемом поселении в предгорьях Аппалачей, там, где лучше всего добывать руду и уголь.

Да, мы определились с местом, где готовы начать строительство будущего центра нашей промышленности, и в благодарность за усилия Антонины по поиску этого места решили назвать его Молчановск. Правда, здесь пока не всё ясно, нужно провести переговоры с индейцами, чтобы они согласились с нашими планами, но тут у всех надежда на Фёдорыча, уж больно мастерски он ведёт любые толковища и всегда добивается желаемого, причём без всяких жёстких вариантов.

А есть у нас уже и ещё одно поселение, вернее — сторожевой пост. Это место так и называется — Сторожевой. Он расположен немного выше устья Миссисипи, там размещается десяток бойцов и стоит небольшой острожек. В их задачу пока входит исключительно наблюдение за рекой, в том числе и за уровнем воды в любое время года. Как-то не хочется повторять судьбу Нового Орлеана, так что лучше немного подождать и осмотреться.

Строить дамбы в неимоверном количестве нам не по силам, да и спешить пока некуда, поэтому будем поспешать не торопясь. А основным поселением пока выступает наш Новоустюжинск, расположенный в заливе Мобил, куда впадает река Алабама, или по-нашему, Широкая. Вот пока и вся доступная нам география, правда, как я говорила, торопиться нам некуда, а планов у нас громадьё.

Правда, с реализацией порой возникают проблемы, но в соответствии с заветами великих людей, мы решаем их по мере поступления. Кое-какие сумели предусмотреть заранее и подготовиться к возможным трудностям, так что дела на месте не стоят. Но лучше всё рассматривать по порядку, так будет быстрее и понятней.

Сейчас, не сомневаюсь, что это пока, наше поселение занимает участок сто на сто метров на небольшом возвышении. Тут стоит несколько достаточно больших, можно сказать, бараков, в каждом из которых проживает порядка сорока человек. Для семейных там выгородили отдельные каморки, остальные размещаются в общем зале.

По сути дела, эти бараки представляют собой настоящие блок-посты или острожки, стоят рядом друг с другом, на внешней стене бойницы для ведения стрельбы, окна расположены с внутренней стороны. Свободное пространство между домами загорожено брёвнами и превращено в стойла для скотины. Ну да, всё это совсем не похоже на Рублёвку, но Москва не сразу строилась, будет у нас ещё свой КРЕМЛЬ.

Само строительство потребовало от всех огромных усилий, хотя это оценка человека двадцать первого века. Мужики же ничем подобным не заморачивались, собрались толпой, нарубили деревьев, облепили их как муравьи, погрузили на специально сделанные возки и довезли общими усилиями до места. Точно так же поступали в любом случае, когда требовались усилия более чем одного человека. Может, это и дикость на первый взгляд, но тем не менее, у нас сейчас есть больница, кухня-столовая, школа для детей и взрослых.

Наш врач, Галина Мстиславская, не имея практически никаких лекарств, гоняет всех, требуя соблюдения чистоты и гигиены. И самое главное, её окриков и замечаний опасаются не только бабы и дети, но и мужики. Во всяком случае, никаких болезней или каких-то неприятностей со здоровьем, если не считать ушибов и травм, нет.

Ну и конечно есть церковь, пусть и небольшая, но её поставили самой первой. Есть и несколько мастерских — кузница, пильня, склады для сушки брёвен, а так же подсобные помещения, склады и погреба, обеспечивающие всё необходимое на первое время. Кроме того, уже подготовлены поля для будущего урожая, расположенные на месте вырубленного леса.

Сейчас, правда, питаться приходится в основном рыбой или добычей охотников. Взятые запасы муки и круп подходят к концу, но никто не голодает, все здоровы и не ропщут на злодейку-судьбу. Правда, из рейдов с пиратских кораблей кое-что достаётся, но это ведь и не постоянный источник пропитания. А от испанцев пока много привезти не удалось.

Но самое главное — нет упаднических настроений, а есть вера в себя, знания, и как ни странно, в бога. Может быть, в этом и заключается источник силы, позволяющей русскому человеку преодолевать все невзгоды. Вот так и строится наш Новоустюжинск, надеюсь, он будет первым, но далеко не последним.

Новоустюжинск, февраль 1611 г., Семён Головин

Сделали мы всё же речное судно с паровой турбиной, теперь можно по реке свободно передвигаться. Это конечно не «Турбиния», но всё же на таком судне перемещаться гораздо лучше и быстрее, чем на вёслах. Хороший кораблик получился, длиной восемнадцать метров, осадка небольшая, при полной загрузке не превышает метра, груза берёт не меньше двадцати тонн. Так что в экспедицию по выбору места для закладки нового поселения, специализирующегося на выплавке металла, пойдём с комфортом.

Перед нами стоит множество проблем, но приходится выбирать какие-то приоритетные и уделять им особенное внимание. Так, сейчас заканчивают монтаж новой паровой турбины, и уж её придётся использовать в строящемся металлургическом цехе. Тут, кстати, Боря Лыков, наш литейщик, предложил не самый очевидный путь получения железа. Я, можно сказать, совсем не в курсе всех новостей в области металлургии, но оказывается, древнейший способ получения сыродутного железа не потерял свою актуальность и в двадцать первом веке.

Во всяком случае, что-то похожее практикуется многими мировыми компаниями. Конечно, всё выглядит несколько по-другому, чем на заре металлургии, но суть от этого не меняется — идёт процесс прямого восстановления железа. А объясняется применение подобной технологии очень просто — такой подход даёт возможность обойтись без доменного производства, что значительно сокращает затраты на получение стали.

Железо, полученное методом прямого восстановления, так же как и при сыродутном процессе, поступает для дальнейшей переработки, например в мартеновские печи, и на выходе оттуда готова отличная сталь. Не нужны ни огромные домны, ни коксовые батареи, всё делается гораздо проще.

А для нас это в первую очередь значительно облегчает и ускоряет весь процесс получения стали. Конечно, всё не так просто и очевидно, как кажется на первый взгляд, и потребует от нас не одного месяца работ. Но в любом случае, так делать проще, чем по традиционному технологическому циклу, когда сначала выплавляют чугун, а потом из него получают сталь.

Возможно, что первоначально в некоторых случаях даже придётся использовать для некоторых целей полученное сыродутное железо без дальнейшей его переработки в мартене. Так что планируем в Молчановске строить установку, действующую по принципу РУДА-СТАЛЬ, уже испытанную в нашем времени в различных местах по всему миру.

Другой, не менее важной задачей является получение нефти и начало её переработки. Правда, и в этом направлении есть определённые подвижки. Нефть нашли быстро, её тут как грязи, гораздо дольше провозились со скважиной, хорошо, что глубина залегания была небольшая, так что пробили её, как будто колодец в садоводческом товариществе обустраивали. И ничего, пошла нефть, теперь мужики ладят перегонный куб, и скоро у нас будут бензин, керосин и мазут.

Надеюсь, что окажется решена и проблема с порохом. Правда, его пока хватает, но ведь и запасы не беспредельны. И самое главное, появился вариант, как можно его начать изготавливать своими силами.

Как это ни покажется странным, но настоящее попаданство в его классическом варианте началось именно сейчас. Есть небольшой запас самого необходимого на первое время, и больше ничего. Так что приходится идти классическим путём — искать глину и песок, делать кирпичи, гнать смолу и получать древесный уголь, выплавлять железо, а также всё прочее, что требуется для дальнейшего развития.

И это действительно так, недавно вот нашли хорошую глину и собираемся делать кирпичи и посуду. Когда ещё железо будет, а то, что есть, идёт в первую очередь на механизмы и оружие. Кстати про оружие, револьверы у этих ребят, начинающих оружейников Ивана и Михаила, получились вполне удачные. Конечно до настоящего Нагана такому револьверу как задним ходом до Архангельска, но это уже вполне рабочий вариант оружия. Во всяком случае, Лёва с Иваном остались довольны.

Совсем забыл сказать, что есть ещё несколько направлений, по которым идёт работа. Это строительство кораблей и лодок, а также получение бумаги и изготовление тетрадей. Причём как в корабли, так и в лодки вносятся изменения, необходимость которых показали первые плавания.

А что касается тетрадей, то школа ведь у нас есть, и учителя готовы учить всех желающих, а также и нежелающих, в первую очередь русскому языку и математике. Стоит отметить и развитие различных ремёсел, которое возникло, казалось бы, из воздуха и само по себе.

Речь идёт о переработке шкур и изготовлении одежды и обуви. Так что многие уже ходят в сапогах, а не в лаптях и босиком, как раньше, появились первые куртки, и сейчас начинают шить плащи для моряков. Ну и много сил требует подготовка земли к началу нашего первого в этих местах посевного сезона.

Так что жизнь на месте не стоит, и всё вокруг движется и стремится к светлому будущему. Знать бы только, насколько оно светлое.

Новоустюжинск, март 1611 г., Федорыч

— Вот примерно так складываются наши взаимоотношения с испанцами. Вкратце я вам об этом уже говорил, сейчас предоставил более подробный отчёт. Поясню, почему и зачем? Вскоре нам опять придётся заниматься каждому своими делами, и нельзя допустить, чтобы всё задуманное и начатое осталось незавершённым при каких-то форс-мажорных обстоятельствах. А так вы все знаете, что сделано и что ждёт впереди.

Такими словами я закончил своё описание переговоров с испанцами. На этом, скажем так, отчётном собрании попаданцев, присутствовали все наши и Савелий с батюшкой Николаем. Надо было подвести какой-то промежуточный итог сделанному и наметить следующие цели. На самотёк ничего нельзя оставлять, ведь от этого зависело выживание колонии.

— Мутно всё это как-то, Фёдорыч, — прервал молчание Никита Трубецкой.

— Согласен, мне бы и самому хотелось большей ясности. Но давай исходить из того, что есть. Посмотри на ситуацию со стороны — появляется какая-то непонятная группа людей, объявляет себя посольством никому неведомого и неизвестно где расположенного государства, и начинает требовать себе земли, по действующему порядку принадлежащие другой стране. Что бы ты сам предпринял в такой ситуации?

— Послал бы всех этих неизвестных в эротическое путешествие.

— Вот, а нас никуда не послали, да вдобавок ещё и разговаривали. Я специально подчеркнул, мне непонятны причины, по которым испанцы приняли наше предложение. На мой взгляд, ожидать можно было всего, вплоть до ведения боевых действий, хотя это и самый худший вариант. Скорее всего, нас бы просто послали. Неким объяснением, хоть как-то проясняющим случившееся, можно считать, что наши земли в настоящее время Испанию не интересуют. Хотя это и очень сильно притянуто за уши.

Но я не знаю ни одного честного правительства, которое позволило бы по своей воле кому-нибудь занять территорию, пусть и формально, принадлежащую государству, даже если она не представляет для страны никакого интереса.

— А что, эти правители честные что ли? — спросил Воротынский. — Десять тысяч реалов деньги далеко не малые.

— Согласен, но таковы реалии мира после изобретения денег. И особенно это касается тех, кто стоит выше тебя или наделён определёнными полномочиями. Не нами такой порядок придуман, ещё египетские чиновники брали взятки. И пиндосы берут, и европиндосы берут, а не только русские. Вот и испанцы берут. Так принято, и если ты нарушишь правила поведения, тебя не поймет никто.

— С этим я согласен, — ответил Никита. — Но вот зачем нужно испанцам, да и нам, заключать такой договор, в голове у меня не укладывается.

— Могу только гадать, но мне кажется, испанцы, скорее всего, лелеют какой-то тайный замысел по использованию наших сил. Может быть, хотят задействовать нас в качестве пушечного мяса, например, для зачистки островов, надеются с нашей помощью как-то если не справиться, то существенно ослабить пиратов. Может быть, таким образом намереваются усилить своё влияние в здешних местах, может быть, ещё в каких целях. Нам это неведомо, остаётся только гадать о причинах происходящего и быть готовым к любым неожиданностям. Не думаю, что последует что-то экстраординарное, но не стоит отбрасывать существования планов через некоторое время, например, отправить нас куда-нибудь в неизведанные места умирать за интересы Испании.

Что же касается наших интересов, то они вполне прозрачны и понятны. Первое и самое главное — мы получили, скажем так, международное признание. И пусть оно не совсем соответствует желаемому, но уже заключен первый межправительственный договор. И теперь государство СССР (Союз Суверенных Свободных Республик) перестаёт быть какой-то мифической силой, а имеет подтверждение своего существования на международной арене, чему и служит упомянутый договор.

— Ну да, договор есть, значит и должен быть субъект, который его будет выполнять, — проворчал Воротынский.

— Вот таким образом мы легализовали своё положение и получили признание своего государства. Далее. Мы взяли на себя охрану каких-то территорий. Причём обратите внимание на формулировки — Испания поручает нам охрану территорий вдоль побережья Карибского моря (Мексиканского залива) от полуострова Флорида до устья реки Рио-Гранде, а также земель, расположенных северней. И нигде не сказано, что охраняемые земли принадлежат Испании.

Конечно, об этом все знают, во всяком случае, подразумевается, кто является их собственником. Но для нас важно другое — раз мы охраняем территории, то скорее всего, они наши, ну или нашего союзника. То, что подразумевается, забудется или так и останется за кадром, тем более, что через шесть лет генерал-капитан будет другой, а вот сам факт охраны бесхозных земель останется. А значит они не бесхозные, а наши.

Конечно, это всё натянуто и довольно-таки зыбко, но ничего другого в сложившихся условиях сделать, на мой взгляд, нельзя. Придётся просто подождать, когда все недоговорённости превратятся в твёрдые факты. А мы никуда не торопимся, у нас есть по крайней мере сто лет до начала тут европейской экспансии.

— Призрачно всё в этом мире бушующем, — как обычно встрял Ваньша со своими комментариями.

— Ладно, оставим домыслы пока в сторонке, — подвёл итог обсуждения Трубецкой. — Что дальше делаем?

— А дальше нам надо искать союзников, а также везти сюда ещё людей. Союзниками могут быть только индейцы, тем более, насколько я помню, в верховьях Алабамы и предгорьях Аппалачей жили маскоги, или как их ещё называли, крики. А людей надо везти из России, думаю, желающие отправиться на новые земли там не перевелись. Или к туркам, выкупать русских рабов. Вот только денег на это у нас пока нет.

Так что готовься, Никита Романович, для начала к рейсу в Архангельск. Да и со святыми братьями надо пообщаться, думаю, во многом от них сейчас будет зависеть успех привлечения индейцев на нашу сторону. Как ты думаешь, батюшка, — обратился я к священнику, — согласятся ли монахи пойти жить среди дикарей и нести им слово божье?

— Это наше служение ему, и никто даже не помыслит отступиться от своего долга.

— Вот и хорошо, значит, вы с Савелием сами отправитесь с нами на переговоры с индейцами, а потом, думаю, тебе придётся ещё и обратиться к настоятелям Соловецкого и Холмогорского монастырей за помощью.

— Я понял тебя, сын мой. Благое дело задумал, крестить язычников.

— Ну вот и отлично, значит я отправляюсь на переговоры с индейцами, Никита готовится в походу в Архангельск, а остальные занимаются хозяйством — надо принять своевременные меры, чтобы спокойно встретить новых поселенцев, прокормить их, а также не забывать о порученном нам деле — охране побережья, а также разведке местности, но это уже в наших интересах. Разговор на подобную тему ещё впереди. Сейчас для нас главное — добиться успеха на встрече с индейцами, и я почему-то уверен, что всё будет хорошо.

— На чём основывается такое предположение? — поинтересовался Воротынский.

— Маскоги, или как их ещё станут называть, крики, вместе с чероками, чикасо и чокто, входили в состав группы пяти цивилизованных племён. Однако это их не спасло. Жадность американцев и их бесчестие не имеет границ, они сами, нарушив ими же установленные правила и обещания, выселили индейцев в резервации, разрушив всё, созданное теми за долгие годы, и захватили их земли. Естественно, это не прошло тихо и спокойно, были многочисленные вооружённые столкновения. Вот с такими людьми нам придётся договариваться, так что прошу всех относиться к ним с уважением.


После окончания нашего небольшого отчётного собрания меня перехватили Савелий и батюшка Николай. Как всегда, застрельщиком выступил Савелий, попросил меня немного задержаться и ответить на некоторые вопросы.

— Вот вы все постоянно говорите индейцы, индейцы, а кто это такие? Что-то про них нам рассказать можете? А то мы многое просто не понимаем.

— Давайте отойдём в сторонку, там присядем, и я вам расскажу всё, что знаю. Так вот, индейцы — местные жители, наверное, их можно в какой-то степени сравнить с вогулами или другими подобными им народами, проживающими на Урале. Основное их занятие — охота, рыбная ловля, ну и некоторые ещё занимаются земледелием. Жизнь ведут по большей части кочевую, хотя обрабатывающие землю живут оседло в постоянных деревнях. Есть и те, кто ведут полукочевую жизнь, пока не соберут урожай — располагаются на одном месте, а потом отправляются на охоту.

Расселились они почти во всей этой территории — и я обвёл рукой вокруг себя, подразумевая все, а не только окрестные земли, — и образ жизни во многом зависит от их места обитания. По общим оценкам, существует около шести сотен племён индейцев. У многих из них свой язык, обычаи и образ жизни. Как водится, все люди разные — кто-то более воинственный, кто-то наоборот отличается миролюбием, но все они отважные воины, прекрасные следопыты и отличные охотники.

Обычно племя состоит из нескольких общин численностью от тридцати до ста человек. Как правило, членами такой общины являются в первую очередь близкие родственники, а также другие воины племени. Обычно община кочует самостоятельно, лишь изредка, во время большой охоты или войны, собираясь вместе с другими. У каждой из них есть свой вождь, как правило, это один из самых уважаемых воинов и охотников.

Сейчас у индейцев сложный период, они столкнулись с белыми людьми, познакомились с лошадьми и другими домашними животными, огнестрельным оружием. И эти открытия полностью меняют их мировоззрение. Большая часть, проживающая на равнинах, называемых здесь прериями, уже сейчас пересаживается на лошадей и обзаводится ружьями. Лошадь становится мерилом богатства, а ружьё необходимым элементом выживания и признаком воинской доблести.

Про индейцев много ещё чего можно рассказывать, но необходимо учитывать, что это многогранный, способный приспосабливаться к резко меняющимся условиям жизни, народ. Это гордые, мужественные люди, у них есть своя честь и достоинство, и если найти с ними взаимопонимание, они будут верными союзниками и друзьями.

— Скажи, Фёдорыч, ты опять говоришь, как будто тебе заранее известно, что будет происходить дальше. Это что, поддержка божественных сил или происки дьявола? — спросил батюшка Николай.

— Ни то, ни другое, батюшка. Я уже неоднократно отвечал на этот вопрос, и мне добавить к сказанному нечего. Сейчас напомню, что в истории нашей страны нечто подобное происходящему здесь и сейчас, уже было раньше, и об этом написано много книг. Мне их приходилось читать, вот оттуда и все мои знания. Ну и не стоит забывать про помощь старцев. А сейчас прошу меня извинить, если больше вопросов нет, я пойду заниматься подготовкой экспедиции.


Катер уткнулся носом в отмель и после нескольких энергичных гребков, выполненных сидящими на вёслах бойцами, немного продвинулся вперёд, будто устраиваясь поудобней, словно предчувствуя долгий перерыв в запланированном путешествии. По установленному трапу я спустился на берег. Отмель, постепенно повышаясь, переходила в поляну, на которой стояло несколько вигвамов, и перед ними горел костёр.

Махнув рукой остальным на катере, мол, там и оставайтесь, я в одиночку направился к огню. Вокруг него, оставив свободное место со стороны реки, сидело трое мужчин, внимательно смотревших на меня. Больше никого в лагере заметно не было. Не доходя нескольких шагов до костра, я развёл руки в сторону, показывая пустые ладони, потом приложил правую руку к сердцу и произнёс:

— Мир вам, добрые люди. Пусть в ваших жилищах всегда будет тепло и не кончается добрая еда, пусть духи будут милостивы к вам, дети и женщины всегда радостны и довольны, а ваше потомство многочисленно. Меня зовут Михаил Фёдорович, я старший среди наших людей, мы русские, и мне очень приятно познакомиться с такими отважными воинами и охотниками.

Сразу надо добавить, что в этот раз общение давалось несколько легче. Встречи с индейцами, и в первую очередь с маскогами, происходили уже неоднократно. Некоторые из них появлялись в окрестностях Новоустюжинска, и даже в сопровождении Лёвы побывали внутри поселения. Так что какое-то знание языка появилось, позволяющее хоть и с трудом, но вести общение.

— И тебе легкой дороги, путник. Присаживайся к нашему огню, да и скажи своим людям, пусть выйдут из лодки и располагаются на берегу. День скоро закончится, так что пусть твои женщины готовят еду и ночлег. Я вождь племени маскогов, моё имя Парящий Орёл, это охотники племени — Быстрый Олень и Смотрящий вдаль.

— Не возражаешь, вождь, если наш разговор послушают и мои воины?

— Пусть слушают, — после небольшой паузы решил Парящий Орёл.

Я махнул рукой, ко мне направились Ваньша с небольшим свёртком в руках, Савелий и батюшка Николай. Их я специально пригласил, по моим замыслам, именно на них должна лечь основная нагрузка по сближению наших народов. Развернув переданный мне свёрток, я вручил в качестве подарков каждому из индейцев по стальному ножу, и судя по довольному блеску глаз, подарки пришлись по душе, а потом представил своих спутников.

— Это Иван Фёдорович, один из военных вождей нашего народа, это Савелий Михайлович, он тоже вождь, но не военный, а это батюшка Николай, служитель нашего бога, по-вашему — шаман.

После вручения подарков и окончания знакомства, Парящий Орёл раскурил трубку и передал её мне, а дальше она обошла всех по кругу, кроме батюшки, индейцы согласились с моим объяснением, что ему бог запрещает вдыхать любой дым.

— Так зачем ты искал встречи с нами, Михаил Фёдорович? — спросил после окончания церемонии знакомства Парящий Орёл.

— Так получилось, что мы устроили своё поселение на берегу Солёной воды, там, куда впадает эта река. Наш народ называется русские, наше племя — СССР (Союз Суверенных Свободных Республик), оно находится далеко, добраться туда мы не можем и вынуждены поселиться тут. Сразу говорю, что есть ещё племя русских, называется Россия, Русь, но сам понимаешь, вождь, что каждый хочет жить на своей земле, хотя и рад поддержке со стороны соседей.

Так что мы отправились на поиски незанятой земли, чтобы наше племя могло жить свободно и независимо, и первоначально решили, что такое место мы нашли. Но как оказалось, и у него есть хозяева. Сначала права на эту землю предъявили испанцы, думаю, вы знаете тех белых людей, что разводят лошадей, стреляют из ружей и уже побывали в этих местах. С ними мы договорились, и они не возражают против строительства тут нашего поселения.

Но оказалось, что именно вы являетесь настоящими хозяевами этих земель. Мне совсем не хочется ни с кем воевать, тем более, я знаю, что наше оружие сильнее, и даже всего несколько бойцов с ним могут победить гораздо большее число врагов. Поэтому я хотел бы договориться о дружбе и возможности построения новых поселений.

— Ты сомневаешься в силе и умении наших воинов? — спросил Парящий Орёл.

— Ты неправильно меня понял, вождь. Я говорю о силе оружия, а не о слабости воинов. Если у них будет такое же оружие, то они станут непобедимыми.

— Я ещё никогда не видел оружия, вооружившись которым, любой воин может стать непобедимым.

— А давай, один из нас, покажет, что может сделать подготовленный боец с таким оружием?

— И кто же этот непобедимый воин?

— А вот он, — и я указал на Ваньшу. — Сейчас он сам скажет, что ему надо.

— Я не сомневаюсь, что против меня выйдут великие воины, но всё дело в том, что с нашим оружием не так просто справиться, и не каждому это дано. Так что я предлагаю провести сравнение нашего и вашего оружия разными способами.

— Ну что же, наверное, так будет правильно, — решил Парящий Орёл. — Продолжай, вождь.

— Сначала мы поставим пять тыкв на расстоянии большем, чем полёт стрелы, и кто быстрее их разобьёт, тот и победит. Для следующей проверки мы поставим пять брёвен высотой с человека, и тот, кто первый их повалит, не сходя с места, тот и победит. Потом воины должны будут опять разбить пять тыкв, но уже на расстоянии броска ножа. И тот, кто лучше и быстрее справится со всеми заданиями, тот и будет победителем, а значит, и оружие у него лучше. Ну а если этого мало, я готов без оружия выйти против ваших троих бойцов.

— Мы принимаем твои условия, вождь, — решил Парящий Орёл.

На короткое время поднялась суета, откуда-то выскочившие воины принялись устраивать огневые рубежи. Быстрый Олень выстрелил из лука, и на двадцать метров дальше воткнувшейся в землю стрелы расположили по пять тыкв для каждого из бойцов. Причём со стороны индейцев выступало три воина. Так что было организовано в общей сложности четыре дорожки следующим образом:

— на дистанции где-то двести шагов стояли по пять тыкв, причём все они были расположены дальше, чем воткнувшаяся стрела, которую для наглядности оставили на месте;

— на рубеже тридцать метров вкруговую, образуя пустое пространство внутри, стояли пять брёвен высотой в человеческий рост;

— на десяти метрах опять стояли пять тыкв.

На огневой рубеж вышли трое индейцев и Ваньша. Неизвестно откуда появившиеся люди стояли за спинами бойцов и оживлённо обсуждали возможный исход соревнования. Итак, взмах руки индейского вождя, и представление началось. Ваньша сорвал висевшую за спиной винтовку, приложился к ней, выстрел, и тыква разлетелась на куски. А дальше всё происходящее выглядело словно какой-то ритуал. Повернуть скобу ружья и открыть затвор, вложить пулю, засыпать порох, закрыть затвор. Встать на колено, прицелиться, выстрел. Тыква разлетается на куски.

Всё повторяется ещё раз. Повернуть скобу ружья и открыть затвор, вложить пулю, засыпать порох, закрыть затвор. Прицелиться, выстрел. Тыква разлетается на куски. И так ещё три раза. На первом огневом рубеже все цели поражены, на всё про всё потребовалось не более минуты. Винтовка за плечо, бегом на новый рубеж, вот уже на месте, в руках появляется граната, размах, и она оказывается среди вертикально стоящих брёвен. Взрыв — и все они повалены.

Бегом дальше. В руках у Ваньши револьвер. Гремят выстрелы — и пять тыкв на ближней дистанции разлетаются на куски. Револьвер в кобуру. Доклад.

— Майор Романов упражнение закончил.

Конец представления. Вокруг полная тишина, а соперники ещё и на первом огневом рубеже стрелами не поразили ни одной мишени. После небольшой паузы Парящий Орёл, повернувшись ко мне, произносит:

— Да, такого оружия я ещё не видел. Но мы посмотрели на оружие, теперь давай посмотрим, насколько сильные и ловкие твои воины. Как ты говорил — один против троих, вот пусть и покажет этот воин, — и он указал на Ваньшу, — что он может сам. Схватка без оружия, один против троих.

Пока воины готовятся к схватке, я успел шепнуть Ваньше, что индейцы больше работают ногами, и по сути, удары руками не используют. Брат кивнул, подтверждая, что услышал мои слова, и вышел в круг. Он был обнажённым по пояс, босиком, напротив него встали трое индейцев в одних набедренных повязках, ни у кого из бойцов нет никакого оружия. Вокруг сразу образовалось кольцо зрителей, с нетерпением ожидающих нового представления.

Честно говоря, я как-то и не волновался особо. Брат и в детстве постоянно ввязывался в подобные схватки, не говоря уже о тренировках по отработке рукопашного боя за время службы. Мне даже жалко стало этих молодых охотников, невольно оказавшихся втянутыми в безнадёжную, для них, схватку.

По сигналу вождя замершие до этого воины пришли в движение, пытаясь обойти Ваньшу и атаковать со спины. Но и он не стоял на месте, перемещаясь и уходя от возможных атак. Такое шаткое равновесие продержалось совсем недолго. Как только один из индейцев оказался несколько в стороне от других, Ваньша рванулся к нему. Ложная атака в ноги противника, уход в сторону от встречного удара ногой, подсечка опорной и нокаутирующий удар с левой руки в голову. Один готов.

Дальше опять начался танец, состоящий из множества порой совсем незаметных и непонятных движений, за каждым из них стояла возможная атака или контратака, блок или какой-то маневр, позволяющий добиться решающего преимущества. Ваньша не спешил, выжидая подходящего момента. И дождался. Один из индейцев, демонстрируя атаку, немного провалился больше, чем надо, вперёд, но и этого оказалось достаточно.

В данном случае Ваньша не стал мудрить, и резко сократив дистанцию, провёл двоечку: корпус — голова. Всё, и второй готов. Через несколько секунд та же судьба постигла и третьего бойца. Ваньша на несколько секунд замер в центре круга, оглядел лежащих воинов, обернулся в сторону вождей, поклонился и вышел из круга. Крики, поддерживающие своих бойцов, смолкли, и наступила тишина.

— Вижу, и воины у тебя далеко не слабые, — заговорил Парящий Орёл. — Ну что же, значит, нам есть о чём поговорить и что обсудить. С сильным воином, как и племенем, лучше дружить, чем воевать. Пусть твои люди устраиваются на ночлег, думаю, у нас с тобой будет немало тем для разговоров этой ночью.

Мы снова расположились около костра, трубка мира обошла по кругу всех присутствующих, и только после этого заговорил Парящий Орёл.

— Мы видели твое оружие, мастерство и умение твоего воина, но хотелось бы спросить — такое могут повторить все воины?

— Он лучший, и пусть не так хорошо, но подобное могут сделать и другие бойцы. Но такому надо учиться, и обучение занимает много времени. Самое главное даже не это, а то, как будет использоваться полученная сила. Мы предпочитаем не нападать, а защищать свои земли, хотя если враги придут первыми, мы найдём все их дома и накажем виновных. Предательства наш народ не прощает.

— Мне понятно, как вы живёте, а чем занимается ваш народ, когда не воюет?

— Строим дома, разводим животных, пашем землю и выращиваем зерно, растим и учим детей, есть много работ, которые надо сделать, чтобы жизнь была долгой и сытой. А покой всех мирных жителей оберегают воины, такие как он, — и я указал на Ваньшу. — Правда, если врагов слишком много или они нападают неожиданно, за оружие берутся все, кто может. Мы мирные люди, но оружием умеют владеть все, так что врагам с нами так просто не справиться.

Как учит наш бог, жизнь человеку дана не для того, чтобы убивать других. Но о нашей вере тебе, вождь, лучше говорить вот с ними, — и я указал на батюшку и Савелия. — Они тебе о ней скажут лучше, чем я.

— И с этим понятно, я рад, что понимание жизни у нашего племени и у твоего народа совпадает. Воины всегда готовы показать своё умение, силу и отвагу, и с врагами мы сражаемся до полной победы, никто не может упрекнуть маскогов в трусости. Но лучше жить мирно, чем воевать. Нам дорог каждый наш воин, и мы не хотим терять их в бесполезных схватках только ради того, чтобы они могли показать своё бесстрашие и умение.

— Вот поэтому мы сейчас с тобой сидим и разговариваем, вождь. Вот поэтому я и прибыл сюда, чтобы избежать гибели воинов и мирных жителей в бессмысленных схватках, когда можно жить дальше, растить детей, учить их познавать мир и радоваться всем проявлениям жизни.

— Я понял тебя, Михаил Романович. Что ты хочешь предложить нашему племени?

— Ты говоришь от себя или от всего племени маскогов? — уточнил я.

— Я говорю не только от имени маскогов. Не скрою, мы встречались и с нашими соседями, племенем чероки, другими вождями, и все разрешили мне говорить и от их имени. Мы хотим узнать, что вы за люди. Предыдущие встречи с белыми людьми происходили не лучшим образом, и нам надо понять и решить, как вести себя дальше. Или мы будем по-прежнему воевать, или сможем жить рядом, не подвергая свою жизнь опасности.

— Ну что же, мне понятно, что привело тебя сюда, вождь. Собственно говоря, я прибыл за тем же самым. Но прежде, чем мы станем говорить с тобой о наших взаимоотношениях, я вынужден сделать одно уточнение. Существует множество племён людей вашей крови, и они порой ведут себя совсем не так, как вы. Некоторые из них предпочтут вместо мирного разговора издать боевой клич. Так и среди белых людей. Я могу говорить за свой народ, но и у белых есть те, кто первым делом начнёт стрелять и пытаться отнять чужое имущество.

— Я понял тебя, Михаил Фёдорович. Спасибо за предупреждение, мы будем готовы и к такому поведению незнакомцев. Но сейчас у нас разговор о тебе и твоём народе.

— Хорошо, давай говорить об отношениях между нашими народами. Земля, кроме того, что даёт силу маленькому ростку, позволяя ему превратиться в могучий стебель и порадовать нас хорошим урожаем, даёт ещё и многое другое. Казалось бы, всё просто — положил в землю зернышко, вместо него получил не одно, а несколько. Но земля может одарить и по-другому. Например, вот эти ножи сделаны из железа, которое находится в земле. И мы умеем его искать и извлекать, изготавливать из полученного металла ножи, ружья и много другое.

Земля кроме этого хранит много других сокровищ, не все из них нам доступны, но кое-что мы можем искать и использовать. Вот мы ищем такие места, ставим там свои поселения, добываем эти сокровища, изготавливаем из них всевозможные полезные вещи. Мы готовы поделиться с вами результатами нашего труда, научить всему, что знаем сами и вести жизнь добрых соседей, готовых протянуть руку помощи в трудный час. Но и сами ждём от соседей такой же помощи.

— Ты откровенен, вождь, и ведёшь себя как медведь во время схватки — не прячешься и не уворачиваешься, а говоришь, что думаешь, и при этом твои мысли чисты и решения ты принимаешь быстро. Быстрый Поток. Позволь мне называть тебя так. Ты мог бы не говорить всего сказанного и получить желаемое за меньшую цену.

— Мог, но рано или поздно ты, или кто-то другой поняли бы, что я не сказал всей правды, и тогда первые сомнения или недоверие встали бы между нашими народами. А мне этого не надо. Так что я готов заплатить большую цену, лишь бы ничего лишнего не стояло между нами.

— Мне понятно, чего ты добиваешься, продолжай, Быстрый Поток.

— Так вот, я думаю, точнее, знатоки из нашего народа уверены, что тут есть такие ценности. И мы хотели бы их извлечь и изготовить из них нужные нам вещи. За это мы готовы научить ваших людей, как находить такие места и получать из них железо, самим делать ножи, топоры, ружья и многое другое, а также будем отдавать вам каждую десятую вещь, сделанную из того, что найдём.

Кроме того, эти земли будут считаться нашими, на них мы поставим свои дома, будем обрабатывать землю и выращивать нужную еду. Сказанное не означает, что другие люди не смогут тут жить, но если им захочется поселиться здесь, они должны признавать наши законы и обычаи, и подчиняться им. Мы готовы обучать ваших детей всему, что знаем сами, готовы учить воевать воинов обращению с виденным тобой оружием, да и его в конце концов дадим, когда вы научитесь им пользоваться.

Чтобы между нами не было недопонимания, я хотел бы получить твое разрешение, вождь, на присутствие в этих местах служителей нашего бога. Они будут жить среди вигвамов, рассказывать о вере и жизни, если кто-то захочет, то учить их словам и мыслям нашего бога, которые он завещал нам. Это послужит, как я думаю, сближению народов. С благодарностью примем помощь в изучении новых мест и ведению тут хозяйства.

Будем рады, если сможем торговать или обмениваться результатами своего труда. Нас интересуют меха, диковины и редкости, характерные для этой земли. Взамен можем предложить своё оружие и различные металлические вещи. Хотелось бы видеть в людях вашего, а также других дружественных племён, добрых соседей, а может быть даже в дальнейшем объединиться в единый народ.

Почему я заговорил про это? Просто знаю, что впереди у нас трудные времена, и всем придётся приложить множество усилий, щедро полить землю своей кровью, чтобы справиться с врагами.

— Ты же понимаешь, Быстрый Поток, что я так сразу не смогу дать тебе ответ.

— А я его и не требую. Но во всяком случае, ты не будешь возражать, если мы отправимся вверх по этой реке и займёмся поисками тех сокровищ, про которые я говорил? А заодно поставим там своё поселение. Про условия, на которые мы готовы пойти, я уже сказал. Если ты с ними согласен, то завтра мы отправимся искать подходящее место для строительства домов. В любом случае, даже если мы не договоримся, я хотел бы оставаться с вами в дружеских отношениях.

— Когда несколько человек гребут в лодке, они должны доверять друг другу. Когда охотишься на бизонов, все должны действовать совместно, только тогда охота будет удачной. Если мы хотим в будущем жить в мире и помогать друг другу, надо с самого начала верить тем, с кем делаешь общее дело. Ты многое сказал и не стал ничего прятать из своих мыслей, Быстрый Поток.

Я верю тебе, что ты не принесёшь вреда нашему народу. Отправляйся вверх по реке и строй свои дома. Но прежде, чем мы с тобой расстанемся, нам придётся ещё о многом поговорить и решить, когда встретимся в следующий раз. Думаю, с тобой захотят поговорить и другие вожди. Слишком много интересного и необычного ты предложил нам всем.

Часть 2

Глава 8

Архангельск, июнь 1611 г., Никита Трубецкой

Добрались-таки. Сколько уже на этих кораблях плаваю, а порой сам удивляюсь, что успешно попадаю куда надо. Ну не укладывается у меня в голове, что на таких судёнышках можно свободно перемещаться по всем морям и океанам. Правда, вот уже второй раз пересекаю Атлантику, и ничего непоправимого не происходит. Конечно, это совсем не то, что на современном сухогрузе или большом траулере, но ведь есть результат.

Самое сложное — это навигация. Как-то не внушают доверия все эти конструкции из палочек и веревочек. Но однако, при всём моём недоверии, они работают, и надо признать, достаточно хорошо. Во всяком случае, позволяют получить представление, где ты находишься. Конечно, кое-что помнится из прежнего опыта, так что худо-бедно, но до места всегда добираемся.

При всей неказистости этих судов, показали они себя с самой лучшей стороны. Да, тайфунов и ураганов не было, но спокойным и безоблачным наше плавание назвать нельзя. И штормило, и ветер потрепал, но корабли, качаясь как утки на волне, так и шли проложенным курсом. Тут, надо признать, свою помощь оказал Гольфстрим.

Ведь именно в Мексиканском заливе начинается тот могучий поток, который доходит до Европы и обогревает её. Поэтому самое главное — встать в него, а уж он донесёт тебя до места. Вот так и дошли, слегка спотыкаясь и запинаясь по пути, но вот он, знакомый берег. Есть, правда, и ещё один аспект затронутого маршрута — безопасность.

С одной стороны, имеется какое-то движение, хоть нападение пиратов и маловероятно, с другой — настоящим работникам ножа и топора всё равно, кого грабить, и порой чем больше добыча, тем лучше. Но мы старались держаться подальше, забирая северней, где редко-редко вообще кто-то появляется. Так что и с этим всё в порядке, главное — правильно спланировать маршрут и избежать пристального внимания со стороны.

Плохо только, что почти пустой пришёл. За прошедшее время люди занимались в основном проблемами выживания — готовили жильё, добывали еду, изучали местность. Так что товаров для торговли нет, хотя в скором времени должны появиться. А пока моей задачей является доставить новых людей, железо, порох и свинец, муку и домашнюю скотину. Чувствую, за время обратного пути корабли превратятся в какую-то плавучую ферму.

Я поначалу сомневался, что смогу решить хоть одну из поставленных задач, но Фёдорыч меня успокоил. По его словам, помощь нам должны оказать монастыри. Как это ни странно, но они, в первую очередь Соловецкий и Белозерский, крупнейшие в Поморье, проявили интерес к новым землям. Хотя вроде и так им не на что жаловаться, можно сказать, что почти все поморские территории принадлежат им.

Но мне было сказано, что монастыри на первое время дадут порох и свинец, немного муки и зерна. Ну и монахов придётся взять с собой. Они вроде бы должны отправиться жить среди индейцев, учить их православной вере и наставлять на путь истинный. Тут свои порядки и интересы, спорить с церковью себе дороже. Вон как батюшка Николай землю роет, наверное, первым делом бросится докладывать о проделанной работе.

Мне он так и сказал, что сначала встретится с настоятелем, а потом мне укажут, куда ладью гнать. Так что получается, мне перво-наперво купцов надо обиходить. Денег хоть и не много, но есть, остались с момента подготовки переселения, да немного с пиратов перепало. Только вот товара надо взять гораздо больше, чем позволяет кошелёк. Как там Фёдорыч сказал — с деньгами каждый сможет, а ты вот попробуй получи всё, что надо, без денег. М-да, философ доморощенный.

Надеюсь, помогут слухи, которые должны распространять вернувшиеся поморы о свободных землях за морем. Да и разговоры о договорённостях между нами и индейцами, нами и испанцами должны поспособствовать общему оптимизму. Как-никак, на новом месте войны не намечается, земли там много и она свободна, переезжай — и будешь сам себе хозяин. Думаю, желающие отправиться в погоню за сказкой за тридевять земель найдутся.

Тем более, что сейчас потихоньку, незаметно так, начинают наказывать невиновных и поощрять непричастных — Смута закончилась, на престоле сидит новый царь — Скопин-Шуйский. Дворяне и бояре, сторонники молодого полководца, сумевшего освободить Москву, разбить войско самозванца и изгнать непрошеных гостей, наводят в стране порядок. После победы над европейскими, в первую очередь польскими наёмниками и прочими любителями легкой наживы, а потом и над польским королём Сигизмундом III, вторгнувшимся в Россию, добились отречения от престола Василия Шуйского в пользу его племянника Михаила.

Но тот первоначально упёрся и потребовал созыва Земского Собора. И только после его решения принял корону государства Московского. Так что теперь в стране налаживается кое-какой порядок, а значит все, у кого рыльце в пушку, будут искать местечко подальше от царского гнева. Михаил Васильевич хоть и молод, но далеко не дурак, и теперь, обладая всей полнотой власти, будет стараться навести, как говорится, конституционный порядок.

Да и монахи не хотят оставаться в стороне от процесса принятия в собственность новых территорий. Да вот только боюсь, тут облом будет. При всём своём доброжелательном отношении к монахам и церкви, не позволит Фёдорыч им верховодить. Да и всем желающим сбежать подальше от царского гнева, придётся вскоре задуматься, а не лучше ли было просто переждать царский гнев и немилость дома. Фёдорыч никому, не заслужившему доверия долгой верной службой на благо Отчизне и правильной жизнью, не позволит верховодить в наших краях. Вот крест даю, не позволит.

Южные отроги Аппалачей, июнь 1611 г., Ксения Романова

Ну деверь и человечище, без всяких усилий и внешне совсем незаметно, но перетянул индейцев на свою сторону. Тогда у многих, наблюдавших эту сцену со стороны, так сказать, жим-жим играл. Даже когда Ванечка вышел против трёх папуасов в перьях, я так не волновалась. А чё там бояться, я такое уже не раз видела, стоит только с ним пойти прогуляться в незнакомом городе, так обязательно какие-то подонки прицепятся. Вот и насмотрелась на подобный воспитательный процесс.

А Фёдорыч без заметных со стороны усилий сумел договориться с индейскими вождями, причём получил при этом индейское имя — Быстрый Поток. Не знаю, как для других, но по-моему, это ценное имя, свидетельствующее о человеке с самой лучшей стороны. Ну да ладно, вернёмся к нашим баранам.

Получив согласие индейцев на освоение здешних земель, на следующий день наша экспедиция отправилась вверх по течению реки Куса, это правый приток Широкой (Алабамы), точнее, при слиянии двух различных рек и образуется Широкая. С нами отправились несколько индейцев, для того, чтобы помочь ориентироваться в незнакомых местах. Правда тут уже побывала Антонина, но всё равно их помощь оказалась не лишней.

Река эта, Куса, как её называют индейцы, не слишком-то и подходит для судоходства, так что доставив экспедицию насколько можно вверх по течению, все высадились на берег, организовали постоянный лагерь и занялись своим непосредственным делом — Антонина отправилась к найденным ею местам выхода железа и угля, а я искать пещеры. Какие-то из них уже были найдены во время первой экспедиции, но индейцы показали нам и другие.

В этих пещерах вся земля буквально завалена толстым слоем гуано, видно, не одно поколение летучих мышей или ещё каких птичек там проживало. Так что сейчас с парой выделенных мне в помощь мужичков мы оборудуем место для добычи селитры. Дело в общем-то простое, но надо, как говорится, обкатать технологию и проверить результат.

Делается всё достаточно просто — грубо говоря, земля вместе с гуано растворяется в воде, при этом содержащаяся в ней селитра переходит в раствор. Он фильтруется и выпаривается, в результате на дне остаются кристаллы селитры. Конечно, сразу их использовать для приготовления пороха нельзя, слишком грязной получается селитра, но всё остальное можно будет делать на пороховой фабрике, которую уже начали строить в Новоустюжинске.

Точнее — разметили место под неё, нам надо найти ещё серу, но опять же, по рассказам Антонины, её месторождение есть где-то рядом с устьем Миссисипи. Это следующая цель наших поисков. А вот потом придёт очередь и пороховой фабрики. Чувствую, порох в этих местах будет самым ходовым товаром.

Новоустюжинск, июнь 1611 г., Ольга Воротынская

Чистая пастораль, просто глаз радуется. Голубое небо, яркое солнышко, легкие облачка, зеленеющие поля, небольшое пасущееся стадо, пастух, бредущий куда-то монах, избы, ещё сохранившие первоначальный цвет свежеструганной древесины. Прямо слёзы на глаза наворачиваются от умиления. А чего это стоило, просто вспоминать не хочется.

Нет, не было никаких катаклизмов и чрезвычайных происшествий, даже не голодали, правда питание было довольно однообразным, но обильным. Хотя оно и сейчас таким же осталось, разве трав разных стало побольше. И в этом надо сказать спасибо нашим индейцам. Да, да, теперь с нами живут несколько их семей, как долго они тут будут находиться, никто не знает, но после встречи с вождями и установления дружеских отношений, несколько семей приплыли на лодке и после получения разрешения Фёдорыча устроились тут жить.

Нет, они не ведут жизнь трутней и не занимаются агентурной разведкой. Просто живут рядом и подчиняются сложившимся обычаям, хотя многие из них непривычны. Мужики вместе с солдатиками тренируются и осваивают навыки владения оружием, бабы, как могут, вкалывают по хозяйству. Вот именно они и дети снабжают нас травой, чему очень рада Галина, врач.

А люди они вполне нормальные, только дикие какие-то, что немудрено, проживи-ка в лесах столько времени. Но ничего, потихоньку привыкают, вон даже в церковь заглядывают. Там даже если батюшки нет, всегда найдётся кто-то, с кем можно поговорить и услышать ответ на свои вопросы, так что теперь они не убегают сразу, как раньше. Им, бедолагам, всё любопытно — как мужики землю пашут, как бабы хлеба ставят, как рыбу сетками или на подпуска ловят, как корову доят и на лошади ездят. Да и пусть любопытство своё удовлетворяют, чисто дети, право слово.

Место для своего поселения мы выбрали удачно, в половодье вода не дошла, правда, по следам мужики определили, что не самый сильный был разлив, но при таком подъёме воды ничего страшного или непоправимого не должно произойти. Посадили всё, что можно — зерно, овощи, цветы, так что теперь по мере сил и возможностей ухаживаем за посевами в надежде на урожай. А взошло всё хорошо, дружненько так. Мы ведь тут все «садисты». Так что знатоков хоть отбавляй.

А вообще-то можно сказать, что жизнь если не налаживается, то как минимум, упорядочивается. До благоденствия ещё далеко, но уже видны контуры будущего порядка, и что самое главное, он всех устраивает. В то же время, хоть и есть явные лидеры, за которыми люди идут и которым доверяют, но пока нет снобизма и личного превосходства, чем страдало большинство чиновников и шишек, сумевших чуть-чуть выбиться из общей толпы.

Новоустижинск, июнь 1611 г., Семён Головин

Приходится следовать французской пословице — торопиться медленно. Ну да, или как в том анекдоте — медленно спуститься и овладеть всем стадом. Все цели расписаны, задачи определены, люди закреплены по каждому направлению и заняты своим делом. Да и мне тоже приходиться участвовать в этом процессе, чему я только рад. Вот сейчас выдалась минутка, так что принялся за свои записи.

Одно из главных достижений к этому времени — мы получили нефть и начали её перегонять. А как ещё можно назвать то подобие самогонного аппарата, что у нас получилось. Но как ни назови, есть бензин, керосин и мазут. А значит, можно будет использовать наши турбины на жидком топливе, что гораздо лучше, чем кидать уголь. Нет у нас такой возможности. Хотя Федька Мстиславский и к такому варианту готов.

Он предложил использовать шаровые мельницы и перемалывать уголь в пыль, а она по своим характеристикам и возможностям близка к мазуту. Но прибегать к такому варианту не пришлось, хотя зарубку для памяти я себе сделал, пригодится. Как это ни покажется странным, разворачивать в первую очередь приходится самые простые производства — изготовление бочек, кирпичей и керамики, ну и прочих предметов бытового назначения. Турбина, конечно, хорошо, но всё, что облегчает ежедневный труд, ценится, пожалуй что, и повыше. И хорошо, что на каждое из таких направлений пока находятся люди. Немного, один-два человека, но этого на начальном этапе хватает.

Да, мы нашли тут глину и песок, так что кирпичи и горшки уже есть, а вскоре появится и стекло. Правда, дело это не быстрое, но мы не теряем надежды на ускоренное развитие нашего производства. И первым звоночком в этом направлении является наше ружейное производство и кораблестроительная программа.

Что касается ружейного производства, то удалось запустить большинство привезённых станков, для чего пришлось использовать паровую турбину, первоначально предназначенную для нашего металлургического комплекса. Думаю, до момента его постройки мы сможем сделать ещё не одну машину. А пока она крутит станки, как говорится, нет ничего более постоянного, чем временные меры.

Так вот, работающие станки заставили задуматься Шаховского и его молодых учеников о более серьёзном артиллерийском вооружении, грубо говоря, о пушках. Станки работают, металла нет, есть только пушки, значит, надо их доводить до ума. Да и пожелание было высказано по увеличению калибра орудий хотя бы до семидесяти шести миллиметров, а то орудие несколько слабовато оказалось для морских баталий.

Так что сейчас наши оружейники всем коллективом, с привлечением эксперта Лёвы, ломают головы над получением казнозарядной нарезной трёхдюймовки из старых гладкоствольных пушек. Какое-то количество таких пушек у нас ещё осталось, так что будем их дорабатывать и переплавлять, если иного выхода не будет.

Другим, не менее знаковым для нас событием, является постройка нового типа корабля. Тут уж сошлись Никита и Фёдорыч. Надо признать, при всех знаниях и умениях Никиты, касающихся флота, в истории кораблестроения Фёдорыч оказался достаточно подкованным, по многим вопросам имел своё мнение, из-за чего и происходили жаркие дискуссии. Спорили о том, какими должны быть наши корабли.

Больше всего обсуждались две идеи, базируясь на которых стоило закладывать корабли. Брать за основу американские китобои, приспособленные для длительных автономных плаваний чуть ли не в любых условиях и способные перевозить значительный груз, или клипера, в том числе и винтовые, позволяющие пересекать любые морские просторы с высокой скоростью и для того времени хорошо вооружённые и представляющие собой значительную силу.

В итоге долгих дебатов оба пришли к согласию и решили, что для начала надо построить парусно-винтовую шхуну с убирающимся винтом, с приличным по размеру трюмом и неплохим артиллерийским вооружением. Во всяком случае, более мощным, чем сейчас установлено. А в эту концепцию, на общий взгляд, идеально подходила трёхдюймовка. Такое судно будет если не универсальным, то его можно будет использовать во многих областях.

Так что, поискав везде, где можно, железо и мобилизовав все внутренние резервы, была подготовлена ещё одна турбина, уже для установки на этот корабль. Он почти готов, скоро на него будут ставить машину и вооружение. Есть ещё несколько проектов, которые должны обеспечить нас нужными ништяками, но пока надо запустить хотя бы эти.

Где-то на Теннеси, июль 1611 г., Пыхов Никон

Нас пять человек и двое индейцев проводников. И предстоит нам пройти по реке Теннеси до Большой (Миссисипи) и потом по ней спуститься до Сторожевого. Такое предложение появилось после разговоров с индейцами о тех местах, что нас окружают. Оказывается, если перейти горы, которые индейцы называют Аппалачи, то там протекает ещё одна река. После долгих обсуждений все решили, что она должна впадать в Миссисипи.

Так что наш отряд направили для прохождения этой дорогой, как я говорил, до Сторожевого, в устье Миссисипи. По маршруту нам было поручено запоминать путь и всё, что находится вокруг — где какие скалы, какого они цвета, собирать разные камни и многое другое. Через горы мы должны были пройти пешком и выйти к реке, там сделать лодки и спускаться вниз по течению.

Река Теннеси, это, кстати, индейское название и означает большая река, во многих местах мелкая и буквально усыпана перекатами. Так что нам часто приходится просто перетаскивать лодки по берегу. Во время таких волоков несколько раз сталкивались с индейцами. В первый раз мы даже испугались, никого не было, и вдруг откуда-то выскочили десять воинов.

Но быстро разобрались, сопровождающие нас местные воины сообщили, что мы друзья их племени. А так как эти незнакомые индейцы были из одного племени, только жили по разным местам, нас пропускали через их земли без задержки. Хуже получилось, когда встретились те, кого называют чероки. Воевать и в этом случае не пришлось, но тут потребовалось вмешательство вождей, они, оказывается, знали о встрече маскогов с белыми и с удовольствием выслушали рассказы, как всё происходило, и описание прошедшего соревнования.

Так что нас в конце концов пропустили, правда пришлось много говорить о жизни и показывать своё оружие. А когда Теннеси соединилась с другой рекой, индейцы называли её Огайо, плыть стало гораздо легче, перекаты почти исчезли, и наше движение ускорилось. Честно говоря, вспоминая своё первое путешествие с Антониной, кажется, что самое интересное кончилось, она все свои находки обнаруживала именно около гор и на таких перекатах, оставшихся позади. Правда, места тут для нас неизвестные, думаю, что-то незнакомое всё равно найдётся, и не в малом количестве.

Она и тогда интересовалась всякими камнями, скалами, перекатами. А после этого наши решили строить в тех местах поселение. Думаю, что-то похожее будет и здесь. Мы пока просто разведываем дорогу, а потом придётся идти по ней ещё раз, но уже с Антониной. Ну а чего бы не сходить, места тут хорошие, леса богатые, причём уже больше похожи на наши, а не какие-то обросшие мхом и лианами неизвестные деревья.

Честно говорю, без проводников индейцев идти было бы гораздо труднее. Мы конечно тоже в лесу выросли, и сами не робкого десятка, но эти движутся среди деревьев словно какие-то тени. Они, конечно, не самые лучшие воины, вон командир показал, как можно с ними справиться. Но ведь он воевал по своим правилам. А здесь, в лесу, одержать верх будет гораздо труднее. Нет, не хотел бы я с индейцами воевать, хотя в победе и не сомневаюсь. Правильно Фёдорыч сделал, что решил с ними дружить.

Где-то на просторах Мексиканского залива, июль 1611 г., Романов Иван

Наш корабль шёл вдоль побережья Мексиканского залива. Как-никак, но договор мы заключили, теперь приходится его выполнять. Вот периодически и выходят корабли на патрулирование, осматривая само побережье и море на отведённом нам участке. У нас сейчас на ходу пять кораблей из шести, пять кочей, построенных в Архангельске, и новая парусно-винтовая шхуна, правда она ещё не полностью готова, задержка с новыми пушками.

Два коча ушли в Архангельск, один остался в Новоустюжинске, и наши два сейчас в патруле. Вдруг кому-то помощь понадобится, или обнаружатся потерпевшие кораблекрушение. Нельзя сказать, что всё получалось гладко с нашими кораблями, но и те поморские капитаны со своими ватагами, что согласились к нам присоединиться, действовали совсем неплохо.

Можно сказать, даже гораздо лучше Никиты. Тот больше руководствовался знаниями из будущего и пользовался возможностями, предоставляемыми дизелем. А эти ребятки осваивали всё своим трудом, воспринимая при этом всё, что давал им Никита. Вот и получалось, что своим кораблём, даже без помощи мотора, они управляли вполне свободно. Так что в каботажное плавание мы отправлялись безбоязненно, даже ходили вдоль и поперёк Карибского моря. На одном таком рейдовом корабле обычно уходило два десятка десанта, всех сам учил, каждый прошёл войну с поляками и имел боевой опыт.

Мы уже закончили патрулирование и двигались в обратном направлении, достаточно далеко отдалившись от береговой линии, когда впереди по курсу услышали артиллерийскую стрельбу.

Ну да, всё повторялось почти так же, как в прошлый раз. Сцепились два корабля, испанский галеон и английский пират. Думаю, что английский, в это время именно они составляли основную массу джентльменов удачи, пример Дрейка, показавшего возможность быстрого и сказочного обогащения, оказался заразителен. Почему они были поодиночке, сказать не могу, обычно испанцы и англичане так не ходят, а тут видимо что-то случилось, раскидало их по морю а эта сладкая парочка столкнулась нос к носу.

Судя по всему, дела испанца были плохи, его уже добивали, и помочь ему мы не могли при всём нашем желании. Там, похоже, дело дошло до абордажа, и зная, пусть по книгам и фильмам ярость пиратов, мне мало верилось в благополучный для испанцев результат. Правда не думаю, что они окажутся легкой добычей, и пиратам придётся постараться, чтобы получить свой приз.

А вот для нас ситуация складывалась наиболее благоприятно. Победитель в этой схватке окажется изрядно потрёпан, так что время будет самое подходящее, чтобы вмешаться и оставить приз за собой. Вот мы, в отличие от прошлого раза, немного подождали в стороне, а потом, пылая праведным гневом, атаковали победивших пиратов. Увы, испанцы потерпели поражение и все отправились за борт, а бандиты, несмотря на то, что их корабль еле держался на плаву, начали потрошить доставшийся им приз.

Отступать от оправдавшей себя тактики не имело смысла, поэтому сблизившись с кораблями на приемлемую дистанцию стрельбы, мы открыли огонь из затинных пищалей, находясь вне зоны досягаемости пушек. Через полчаса сопротивляться на пиратском судне было некому. Затем на сцепившиеся корабли была отправлена абордажная партия. Осмотр и контроль подтвердил, что мы являемся единственными живыми на борту этих кораблей, всех остальных просто отправили за борт, свидетели нам были не нужны.

И хотя оба судна представляли собой жалкое зрелище — паруса порваны, мачты и реи разбиты и переломаны, в корпусе пробоины, и оба еле держатся на плаву, приз нам достался знатный. Испанский галеон, видимо, был из числа тех, что перевозил золото и серебро в Гавану в формирующийся там конвой в Испанию. Что с ним случилось, и почему он остался один — теперь никто сказать не сможет, но его груз достался нам.

Так что наши бойцы с большим энтузиазмом бросились перегружать драгоценности в свой трюм, освобождая при этом оба судна от всего лишнего. Оружие, порох, запасы продовольствия, канаты и паруса — нам всё сгодится. Поэтому загрузившись до предела, мы позволили кораблям затонуть и отправились домой.

Глава 9

Новоустюжинск, октябрь 1611 г., Никита Трубецкой

Известная дорога всегда короче, так что обратный путь оказался значительно проще. Нет уже того ожидания чего-то неведомого, и хотя новизна ощущений ещё не притупилась, но на всё уже накладывается привычка и рутина. Примерно то же самое было, когда на сухогрузе мотался чуть ли не по всему свету. А тут вообще круиз Архангельск — Флорида.

Это я так ворчу, по мне — чем скучнее плавание, тем лучше. Как говорится, самая хорошая новость — отсутствие новостей. В любом рейсе для команды и капитана всё должно быть скучно и однообразно, тогда можно считать, что плавание прошло нормально.

В Архангельске мы простояли три месяца, собирая груз и людей. Как оказалось, нас ждали, и даже были добровольцы, уже готовые к переселению. Я и не знал, что Фёдорыч и об этом позаботился, Он с Савелием договорился, и тот оставил своих, если так можно выразиться, вербовщиков, приглашающих народ на новые земли. И в условиях наведения порядка в стране после воцарения нового правителя, в ожидании репрессий за мнимые и реальные грехи, народ был готов отправиться за море.

В это желание свою лепту внесли рассказы вернувшихся поморов. Честно говоря, я сам заслушался о наших приключениях. Волны выше корабельных мачт, жесточайшие ветра, страшные и могучие морские пираты, гордые и надменные чужеземцы, ловкие и доверчивые туземцы — только так описывались приключения отчаянных переселенцев, отправившихся за море в поисках лучшей жизни. Кругом свободная земля, широкие реки и богатые дичью леса — вот что их ждало в конце пути.

Оказывается, всё это не просто сказки, а повествования людей, побывавших там и видевших всё своими глазами. Так что желающих на переезд хватало, к моменту отплытия их был даже некоторый избыток. Но взяли всех. Кроме того, пришлось встречаться с настоятелями местных монастырей — Соловецкого и Холмогорского. Очень любопытные и шустрые старцы, чуть не так повернёшься — без штанов останешься.

Но как говорится, бог миловал. Дали людей, монахов естественно, зерна и муки, правда немного, пороха и свинца — этого уже побольше, видимо до старцев дошли разговоры о чудищах и пиратах, в таких случаях одним святым словом для защиты своих интересов они не ограничились, прибавив к нему в достатке хороших пищалей.

Кроме этого ещё много чего пришлось закупать — железо, муку, зерно, всякие полезные и необходимые для хозяйства вещи, но всем подобным занимался наш купец, Дашковский Петр Иванович, приставленный к нам с самого первого дня, а потом и отправившийся за море. Он даже нашу потребность на следующий год оставил, правда честно предупредил, что не знает, когда вернётся. Это уже с моей подсказки.

В общем, рассказывать о нашем пребывании в Архангельске можно долго, но в своё время мы отправились в обратный путь, наши корабли доставили в Новоустюжинск почти сто человек новых переселенцев, продукты и семена, скотину, ну и много другое. Так что наше государство будет дальше расти и развиваться.

Новоустюжинск, ноябрь 1611 г., Ольга Воротынская

Ну слава богу, свои ребятишки наконец-то у нас появились. А то скрипят лавки и скрипят, а толку не видно. С самого начала мы, бабы, как-то не сговариваясь, решили, что рожать будем на новом месте, где дом себе определим. Нечего в дороге дитё мучить. Так и получилось. И ведь признали бабы это место, значит считают, что дом тут, потому и рожают.

Правда пока не все, кто-то ещё опасается, кто-то на первое место работу ставит, но это уже вынужденно. Вон Антонина рада бы, но всё приходится куда-то ехать и что-то искать. Но ничего, думаю, вернётся из очередной экспедиции, увидит ребятишек и пошлёт всех стратегов куда подальше.

А жить после возвращения Никиты из Архангельска стало вообще веселей, народу прибавилось, да и детишек тоже, у некоторых переселенцев семьи большие оказались, так что теперь и у нас забот хватает — школа заработала в полную силу, есть кого учить кроме взрослых. А так уже сложился определённый стереотип поведения. Большая часть переселенцев, хотя наверное уже пора всех называть как-то по-другому, озабочены не поисками приключений, а налаживанием жизни на новом месте.

Тем более, что устанавливаемые правила многим приходятся по душе. Скажем так, у нас сейчас по большей части сложился первобытный коммунизм, ну или какая-нибудь подобная община. Главный признак — всё общее, кроме баб, конечно, такое добро у каждого своё, чужого хомута никому не надо. Хотя есть любители сладкого, есть. Ну это жизнь, куда тут денешься, чай не монахи кругом живут.

Пока пропитание добываем общими силами, да и потребляем его совместно. Живём в казармах, но после приезда новеньких началось строительство собственных домов, только вот не всем оно пока доступно. Общинное хозяйство ведь сложилось исключительно из-за скудости ресурсов, а как стало с этим чуток полегче, так люди и начали обустраиваться. Наверное, это в крови у них заложено — иметь пусть небольшой, но свой дом. А никто против подобного подхода и не возражает.

Так что потихоньку растём и расстраиваемся, но то единство, сложившееся за первые месяцы нашей жизни здесь, только крепнет. И надо признать, большую роль в этом играют священники. Вот вспоминаю некоторые высказывания, популярные в нашем прошлом, и кажутся они мне сейчас надуманными и пустыми.

Может быть религия и рабская, может быть она и заставляет людей верить во что-то несбыточное, но самое главное — она всех сплачивает и позволяет себя почувствовать частью какой-то единой силы. Не знаю, может это и бред, но вот своим бабьим умишком я так понимаю и вижу только пользу от всего происходящего.

Как иначе можно его оценивать? Урожай вырастили, собрали, себя на целый год едой обеспечили, площади под будущие посевы увеличили аж в несколько раз, тем более, сил прибавилось. Скотина появилась, молочко там, простокваша и прочие продукты на столе постоянно, хотелось бы почаще, но и тому, что есть, все рады.

Никто над тобой с палкой не стоит и не пытается отобрать всё, что ты честно заработал. Чужих вокруг нет, свои солдатики охраняют. Есть рыба, мясо, картошка, хлеб. Можешь поставить себе дом, и многие об этом задумываются, вот будет больше скотины, и не сомневаюсь, город сразу разрастётся. Вон детишки рождаются, а значит, люди чувствуют себя в безопасности и под защитой. А что ещё надо, если ты конечно нормальный человек с нормальной ориентацией и мозгами.

Новоустюжинск, декабрь 1611 г., Ксения Романова

Радость-то у меня какая, Ванечка родился! Ну да, Иван Иванович будет. Серьёзный такой парень, но если сытый и сухой, то весёлый, спасу нет. Постоянно улыбается. А вот если что-то не так, то хмурится и смотрит строго так, будто собирается наряд вне очереди объявить. Хлопот конечно много, но все они в радость. Желающих потетёшкать ребёнка полно, не у всех пока дошло до такого, но подержав ребёночка на руках, думаю, у многих с этим скоро всё будет в порядке.

Так что мне сейчас приходится разрываться — организовывать всяческие химические производства и с ребеночком нянчиться. Но Ванечка, конечно, самый главный, а всё остальное, как говорится, по остаточному принципу. Хотя мне пока и делать особо нечего. Селитру я научила народ добывать, так что там сейчас постоянно кто-то гуано промывает, серу тоже нашли на побережье Мексиканского залива, опять же, по наводке Антонины. Так что пороховая фабрика готова и уже дала первую продукцию.

Правда, тут особой моей заслуги нет, здесь больше Лёвушка работал. Так что сейчас немного выше города, на каком-то ручье стоит пороховая мельница, как раньше называли такие сооружения, или как она зовётся у нас, пороховая фабрика. Там в специальных шаровых мельницах перетирают древесный уголь, серу, очищенную селитру, всё смешивают, смачивают, прессуют, шлифуют, ну и выполняют прочие операции. А все эти механизмы крутит водяное колесо.

Долго с ним мучились, первоначально хотели дождаться паровика, но потом Лёва заставил всех взяться за производство пороха серьёзно и поставить такую мельницу. Как он говорит, пусть будет пока хоть такая, а потом переделаем. Не знаю, насколько оправданы его опасения о значительном расходе пороха, но обычно он всегда бывает прав. Как там говорят — паранойя продлевает жизнь? В общем, есть у нас свой порох.

Правда, в планах много чего ещё значится, в том числе получение кислот, соды и всего прочего, жизненно необходимого для нашего выживания. Но это опять же ждёт завершения других этапов глобального плана развития, разработанного Семёном. Ну а мне сейчас некогда, Ванечку надо кормить.

Новоустюжинск, декабрь 1611, Семён Головин

Теперь я точно знаю, что самое сложное — не совершить открытие, не воплотить его в жизнь, а найти тех, кто это будет делать. Вот действительно проблема, порой по своей сложности превосходящая всё, что потребовалось для совершения самого открытия или изобретения. Причём зачастую проблема не в том, что нет сверхумных или сверхталантливых работников, в большинстве случаев они и не нужны, а требуются обычные исполнители, способные взять что-то здесь и положить это там. Или делать какие-то однообразные, монотонные движения.

А в действительности всё оказывается не так просто. В сложившемся мире любое действие подчинено интересам общины, ну или если хотите, общества. Сеет ли мужик хлеб, доит ли баба корову, занимаются ли они продолжением своего рода — любое их деяние каждому понятно и служит на благо общества, тем более, что всё подобное делается другими уже много-много лет. А вот что-то необычное и непривычное по большей части вызывает отторжение и неприятие.

Ладно ещё, если конечный продукт производства понятен и востребован другими, например получение железа и изготовление топоров. Тогда такое деяние принимается благосклонно, и труд на таком объекте считается нужным и полезным. Во всех других случаях, когда нет ясной и понятной цели, всё объявляется баловством, и найти желающих заниматься чем-то таким, ненужным по мнению большинства, очень трудно.

Конечно, всегда есть возможность в приказном порядке отправить на производство потребное количество людей, но по большей части толку от таких работников будет немного. Здесь нам надо ещё работать и работать, прививая всем мысль о новых профессиях, порой ничего общего не имеющих с уже существующими у нас.

И в этом плане настоящим гением надо признать Настю Романову, жену Лёвы. Она у нас по профессии учитель, причём это именно её призвание — учить не какой-то специальности или профессии, а быть человеком. Вместе со своими подопечными, несколькими ребятишками-подростками, она организовала театр, причём играть в нём можно любому, было бы желание.

Из кусочков материи, никому не нужных обрывков шкур, веточек, камешков и листочков сделали костюмы и сыграли первые спектакли. Для этого специально соорудили небольшой помост, сделали подобие занавеса, а за обычной дерюжкой костюмерные. Я не знаю, с чем можно сравнить результат, но получилось нечто потрясающее. И не надо думать, что к подобным зрелищам народ не привык, скоморохов не мы придумали, и веселили они народ задолго до нас. А уж говорить об искусстве пантомимы индейцев вообще не стоит.

А тут и во время и после выступления стояла ТИШИНА, было слышно дуновение ветерка и шёпот листвы. Казалось, что от блеска многочисленных глаз на улице стало светлее. Ну а после началось какое-то сумасшествие, от криков восторга чуть сцену не снесло. Пришлось артистам ещё раз повторять свою постановку. И ведь ничего необычного в ней не было — простая сказка, немного подогнанная под сложившиеся реалии.

Потом последовали ещё несколько постановок, и теперь Настя у нас по своему влиянию является едва ли не самым важным человеком в поселении, лишь немного уступая авторитету батюшки. И именно её спектакли внесли первые крамольные мысли, что каждый может добиться чего-то другого, не только большого надела земли, но и настоящего уважения со стороны окружающих. Не знаю, наверное, это всё звучит как-то сумбурно, но у меня действительно сумбур в голове.

А ещё свою лепту внёс Воротынский Иван Михайлович, устроивший настоящий дискуссионный клуб, в котором порой вспыхивали далеко не шуточные баталии о смысле жизни и путях развития общества. В общем, в поселении шла битва за людей в попытке вырвать их из привычного, обыденного мира, поглощавшего без остатка все их стремления и идеалы. Времени прошло конечно ещё мало, но надежды если не на победу, то на перемены к лучшему, были.

Этим наша жизнь не ограничилась. Появилось много других новшеств, правда, больше технического характера. После начала производства своего пороха резко возросла интенсивность тренировок солдат, тем более, что число их увеличилось, часть из новоприбывших попали на военную службу. Да и индейцы, дружественно настроенные к нам и проживающие в поселении, выразили желание принять в ней участие.

С возвращением Никиты немного спала острота с недостатком железа, и хотя строительство своего комплекса шло полным ходом, до его завершения было ещё далеко. Неожиданную помощь в этом деле нам оказали военные. Захваченные ими пушки были чугунными, так что они послужили прекрасным источником сырья. Я и не знал, но после разговора с Лёвой и Иваном Михайловичем мне объяснили, что в конце прошлого века английские чугунные пушки считались если не лучшими, то достаточно хорошими, и при этом гораздо дешевле медных.

А так как у нас появился уже кирпич, пришлось ладить вагранки и перегонять чугун, полученный из расплавленных пушек, в сталь. Это позволило обеспечить всех наших бойцов револьверами, пусть и такими примитивными, но уж лучше иметь семь выстрелов в запасе, чем ни одного. А кроме всего прочего значительно продвинулись работы по изготовлению паровых турбин и новых трехдюймовых пушек. Что работы продвинулись, я конечно преувеличил, но они хотя бы стронулись с места.

Для серьёзного технологического рывка не хватало людей. Фактически, мы отрабатывали технологию и получали опытный образец, а вот всё остальное было под вопросом и ждало людей. Но тем не менее, кое-какие подвижки были. Научившись делать кирпичи, мы из них сложили печи, и кроме всего прочего, начали варить стекло.

И хотя оно было толстым и далеко не соответствовало нашим ожиданиям, из него вышли вполне приемлемые стёкла для керосиновых ламп. Так что теперь у нас есть лампы типа «летучая мышь», что вызвало огромное восхищение всего населения. Тем более, керосина, полученного при перегонке нефти, вполне хватало на всех. Вот так и живём, на месте не стоим и пытаемся развиваться. Главное — научить людей и вырвать их из привычного существования.

Веракрус; река Алабама, январь-март 1612 г., Фёдорыч

— Ну и как тебе «Малога», Никита, — поинтересовался я после того, как наше судно завершило переход от Новоустюжинска до Веракруса и встало на рейде. Надо уточнить, что именно так назвали новую парусно-винтовую шхуну. Длиной почти сорок метров, две мачты, паровая турбина, убирающийся винт. И впервые на подобных кораблях стоит небольшая рубка, пусть и похожая внешне на сарай, но укрывающая и капитана, и рулевого от непогоды и пронзительного ветра. На мой взгляд, очень даже неплохое судно, пригодное как для каботажного, так и длительного плавания.

— Отличное судно. Побольше бы таких.

— Мастера работают, значит, будут ещё. Тут главное, чтобы машины были. В этом пока проблема. Хотя потихоньку и здесь дело налаживается. Думаю, в ближайшее время ещё пару штук таких красавиц спустить удастся. И надо думать о новых, более крупных кораблях. Если уж гонять их через Атлантику, то брать груза надо поболе. Но об этом мы ещё поговорим. Ты, кстати, новых капитанов готовишь?

— Работаем по этому вопросу. И я, и Василич. Кроме капитанов ведь и механики нужны. Что толку от кораблей, если плавать на них некому будет?

— Вот и занимайся, пока есть время. А то по весне опять уйдёшь на полгода.

— Что, снова в Архангельск?

— Думаю, туда послать Михаила Холмогорского, он сам из тех мест, может сумеет дополнительно кого из поморов к нам уговорить переехать.

— А я?

— А ты пойдёшь к туркам. Выкупать пленных. Там должно быть много русских, вот сколько сможешь, столько и выкупишь. Ну об этом мы ещё поговорим, а пока давай отправляй шлюпку с офицером, пусть договаривается о встрече с генерал-капитаном.

Сеньор Фернандо Гонсалес де Агилар принял меня почти сразу, как узнал о моём прибытии. В этот раз обошлось без демонстрации военной мощи Испании, стоящие на рейде корабли не обратили на нас никакого внимания, значит, наш флаг для них уже не был экзотикой, и корабль воспринимался как не представляющий опасности.

— Рад видеть вас, сеньор Романов. Что привело вас ко мне, появились какие-то трудности?

— Да нет, сеньор генерал-капитан. Обычная рутина, прибыл отчитаться о проделанной работе и подтвердить свою лояльность.

— Слушаю вас, сеньор Романов.

— Ну во-первых, отправьте кого-нибудь к моей шлюпке, пусть заберут там один сундучок, в нём для вас подарок в виде десяти тысяч таких кругляшей, — и я протянул ему монету. Увидев, как нахмурился мой собеседник, успокоил его, — Не беспокойтесь, сеньор Фернандо. Я сейчас объясню вам, откуда у меня такие деньги.

После того, как генерал-капитан отправил своего капитана Игнасио на причал за подарком, я рассказал ему историю обретения такого богатства.

— Мои корабли вели патрулирование побережья, как того и требует наш с вами договор. В ходе этого рейда они заметили какое-то судно, едва державшееся на плаву. Когда к нему подошёл один из наших кораблей с намерением оказать помощь терпящим бедствие, его неожиданно атаковали. Как впоследствии выяснилось, это были пираты, захватившие и ограбившие испанский корабль.

Как оказалось, он перевозил груз серебряных монет, и при налетевшей внезапно буре был поврежден, в результате чего с трудом держался на воде и двигался. Однако во время захвата корабля испанские моряки оказали ожесточённое сопротивление, в результате которого пиратский корабль получил множество пробоин и у него были разбиты мачты. Тем не менее, бандиты перегрузили все сокровища к себе на борт и пытались устранить повреждения.

Почему они не воспользовались захваченным судном, я не знаю, по-видимому, оно было в ещё худшем состоянии. Процесс захвата мы не видели, застали держащимся на плаву только пиратское судно, а подробности узнали от выживших при абордаже пиратов. Я понимаю, что мои слова и вся история может вызывать у вас определённые сомнения, но надеюсь, что представленный документ их несколько рассеет, — и я протянул ему бумажный свиток.

— Что это? — холодно спросил меня генерал-капитан.

— Приватирский патент, выписанный английским правительством на имя некоего Джонатана Эшли, обязывающий его захватывать испанские суда в Карибском море. Он был найден нами при осмотре корабля в каюте капитана после того, как все пираты были уничтожены. И тогда же мы обнаружили в трюме этого судна несколько сундуков, заполненных серебряными и золотыми монетами. Вот один из них я и передал вам в знак признательности, как и обещал при прошлой нашей встрече.

По сути дела, это всё, что заставило меня оторвать вас от важных дел. Я хотел просто засвидетельствовать своё почтение, передать некий знак уважения в виде этого сундучка и захваченные документы, подтверждающие, что я выполняю свою часть нашего договора по охране побережья Карибского моря. Теперь я считаю стоящую передо мной задачу выполненной, и если у вас нет ко мне вопросов, разрешите откланяться.

— Постойте, сеньор Романов, у меня будут к вам ещё вопросы, не надо так спешить. Во-первых, я рад вас видеть и хотел бы пригласить на обед. Он, кстати, уже должен быть готов. Ну а во-вторых, я хотел бы послушать, как вы устроились и чем занимаетесь.

— С удовольствием приму предложение, сеньор Фернандо, и заодно расскажу о нашем житье-бытье.

Проведённой беседой мы оба остались довольны. Генерал-губернатор получил ещё некоторые документы, подтверждающие уничтожение английского пирата, карту обследованных нами земель и множество сведений о них, индейцах и нашей жизни. Я же стал обладателем документа, позволяющего моим кораблям свободно перемещаться в испанских водах. А кроме того, закупил несколько лошадей, свинца и какого-то железного мусора, который пойдёт на переплавку. Так что расстались мы вполне довольные друг другом и нашим сотрудничеством.

Честно говоря, всё происходящее не укладывалось у меня в голове, насколько я знаю из истории, испанцы добровольно никого не допускали в эти воды, и любому, попавшему сюда, приходилось отвоёвывать себе место силой оружия. Да и политика в отношении индейцев, проводимая испанцами, мягко говоря, не была миролюбивой, а по сути дела, представляла собой прямой геноцид, причём подкреплённый религиозным фанатизмом.

Думаю, это всё как-то связано с конкретной личностью генерал-капитана, и такое отношение к нам сменится после его отъезда. Да мне, в общем-то, всё равно, никто из нас даже не надеялся и на несколько спокойных от войны лет, предоставленных нам фортуной. Будем решать проблемы по мере поступления.


После возвращения из Веракруса, я начал готовиться к встрече с индейскими вождями. В течение всего прошедшего времени мы обменивались короткими сообщениями, дружескими пожеланиями и поддерживали между собой устойчивую связь с помощью вестников. Точнее, связь мы поддерживали с вождём маскогов Парящим Орлом, а уж он информировал о происходящем всех остальных.

В этот раз поездка предполагалась более продолжительной, да и кроме того, предстояло посетить и осмотреть строительство Молчановска, будущего металлургического центра. А возможно, не только металлургического, там в горах нашёлся известняк, залежи фосфора, селитра и другие вкусные плюшки. Так что для вождей и уважаемых воинов готовились подарки, угощение и праздничная программа.

Наша делегация планировалась многочисленной, придётся на буксире тащить ещё баржу. В общем, по моим задумкам, мероприятие должно пройти достаточно широко и на высшем уровне, время знакомств надо заканчивать и переходить к совместной деятельности. Об этом я и просил Парящего Орла, высказывая желание познакомиться с вождями соседних племён — чероков, чикасов, чокто. Время не ждёт, его может оказаться и недостаточно, особенно в случае обострения отношений с испанцами.

Во время всех этих хлопот ко мне подошли Савелий и батюшка Николай. Последний после возвращения из Архангельска стал уверенней в себе и спокойней, видимо его деятельность одобрили и обнадёжили будущими перспективами. Как это стало уже привычным, разговор начал Савелий.

— Я уже как-то спрашивал тебя, Фёдорыч, откуда ты столько знаешь о неведомых другим землях и народах. Ты ещё раньше объяснил это знанием истории твоей страны и посетившими тебя видениями. Создаётся у меня такое мнение, это не вся правда. Ты сам говорил на прошлой встрече с индейцами, что между друзьями не должно быть недомолвок.

— И у меня складывается впечатление, ты наперёд знаешь о происходящем в дальнейшем. Мне это кажется странным, и хотелось бы знать, откуда такое умение, — задал свой вопрос батюшка.

Этот интерес, особенно со стороны священника, мне очень не понравился. Похоже, церковь решила начать наводить здесь свои порядки, а мне такого не надо ни при каком раскладе. Её я видел в виде помощника, объединяющего людей, но никак не в виде главной силы складывающегося общества. Пример инквизиции показывал, во что превращается подобное желание церковников.

— К своему ответу, Савелий, что дал тебе раньше, мне добавить нечего, разве пояснить, что кроме имеющихся сведений по истории я пользуюсь знанием человеческой природы и мотивами поведения различных людей. Но это уже конкретные знания, такие же, какими пользуешься ты, сажая зерно или ухаживая за животными. Их дают различные науки, психология и социология, хорошо развитые в нашей стране и совсем неизвестные тут, хотя некоторые знания, пусть и неосознанно, используются сейчас.

— Как это? — не понял Савелий.

— Ну давай вместе подумаем, что мы знаем и что сейчас происходит. Вот мы встретились с индейцами. Нам известно, что это не единственное племя, существуют и другие, более многочисленные и порой настроенные к пришельцам, тем более белым, враждебно. Добираясь сюда, мы долго плыли вдоль берега, значит, эта земля большая и на ней может проживать много различных племён.

— Ну да, то же самое говорят и сами индейцы, мол есть и другие племена, и каждое живёт так, как считает нужным, — добавил Савелий.

— Вспомни, что было в нашей стране, сколько по дорогам и лесам расплодилось разбойников, желающих забрать всё твоё имущество, а также и жизнь.

— С этим не поспоришь.

— А значит, нам надо быть готовым к тому, что кто-то, считающий себя более сильным, захочет напасть на нас, отнять наше добро и будет это делать всякий раз, как только посчитает такое нападение выгодным для себя. И не забывай, тут уже побывали испанцы, и они оставили о себе не самую лучшую память. А кроме них есть и другие белые — англичане, французы, голландцы, шведы, каждый из которых ничем не лучше испанцев.

Основываясь на этих данных и немного подумав, можно понять — нам в ближайшем будущем предстоит воевать как за свою жизнь, так и за принадлежащее нам имущество против тех, кто захочет всё у нас отнять. И люди, возжелавшие нашего добра, могут быть и белыми, и красными.

— Да, это возможно, и рано или поздно случится, — покивал головой Савелий.

— Но ведь не все люди плохие, вот мы и встретили тех, кто готов жить рядом с нами, учиться у нас и строить свою жизнь по нашим понятиям и не пытаться ограбить ближнего. Вот с такими людьми нам по пути, надо объединять свои усилия, помогать им стать сильнее, и вместе мы сможем справиться с любой неприятностью. Отсюда все мои действия — мир с друзьями, война с врагами. Поэтому я предпринимаю всё возможное, чтобы друзья были ближе и сильнее.

— Ты смотри, как разложил, всё ясно и понятно, причём сказанное всем известно, — удивился Савелий.

— И ещё я бы хотел кое-что добавить, — повернувшись к священнику, сказал я. — Про знание того, что ждёт нас впереди, надеюсь понятно? Кажется, моё объяснение должно дать ответы на все вопросы, тем более, я уже неоднократно отвечал на подобные?

— Не на все, но на многие, — ответил священник.

— Тогда добавлю кое-что. Не надо искать в моих действиях злой умысел и воспринимать их направленными во вред церкви, батюшка. Первоочередная задача церкви — заботиться о людях и их душе. Я бы хотел, чтобы вы этим и занимались, тогда такое деяние будет настоящей помощью в приведении этого края под руку господа. И не надо заниматься делами светскими, если нам потребуется помощь церкви, мы об этом скажем.

Все мои деяния и так служат на её благо, так что не стоит, батюшка, искать в них происки нечистого, воспринимайте всё сказанное мною раньше как единственную истину. Ничего другого я вам сказать не могу. И сколько бы вы ни пытались услышать от меня другой ответ, его не будет. Так что давайте, батюшка, не будем обострять наши отношения, вы и так знаете больше, чем нужно, а во многих знаниях много печали. Я достаточно понятно объяснил, что мне нужно?

— Да.

— Хорошо, надеюсь, мы поняли друг друга и между нами не будет недопонимания.

Неловкую паузу прервал Савелий.

— Скажи, Фёдорыч, а стоит опасаться этих индейцев, ведь наши воины лучше, вон даже соревнование провели, чтобы убедились в этом. И вообще, что они за люди, по твоему мнению, чего от них стоит ожидать? С теми, что живут рядом с нами, всё понятно, такие же, как и мы. А вот те, другие, живущие на неизвестных нам землях. С ними мы рядом жить сможем?

— Трудно просто ответить на такой вопрос. Индейцы ведь все разные — одни более воинственные, другие менее. Но всех их объединяет одно — они прекрасные воины и охотники, умеют отлично маскироваться и подкрадываться к добыче, способны совершать длительные переходы и долгое время жить среди лесов и степей. В основном пропитание себе добывают охотой, но есть племена, которые в большом количестве выращивают зерно, и для них охота служит дополнительным источником существования. Хотя ты и сам обо всём этом знаешь.

Как можно с ними ужиться? Можно ли их приучить к нашему образу жизни? Уверен, что можно, вот только далеко не всех. Думаю, что и не надо всех к этому приучать. В известной истории моей страны индейцы были побеждены белыми людьми и лишились своей земли. Почему я сейчас им помогаю? Нам нужны люди, надо обрабатывать землю и строить дома, мастерские, шахты, дороги, корабли и многое, многое другое. Самим нам не справиться, вот я и надеюсь привлечь к этому делу индейцев.

Не думаю, что большая часть воинов согласится растить хлеб, добывать руду или работать у станка. Но нам нужны и воины, которые будут защищать остальных. А для этого индейцы подходят наилучшим образом, если им, конечно, дать хорошее оружие, научить им пользоваться и воевать. А другие, и в первую очередь женщины, будут работать там, где надо, растить детей, а к их воспитанию необходимо подключаться и нам, чтобы они жили уже не по законам племени кочевников, а так же, как и мы.

Думаю, это возможно. В истории моей страны неоднократно были такие случаи, когда отсталые народы за короткий промежуток времени могли построить общество, можно даже сказать, государство, ничем не уступающее тому, что было у более развитых стран. Однако вновь созданное государство зачастую оказывалось не способно противостоять набегам многочисленных врагов и обычно ими уничтожалось.

Самый главный вывод, что следует из сказанного — по крайней мере, индейцы тех племен, с которыми у нас сложились дружеские отношения, могут принять наш образ жизни. А мы можем им помочь выстоять против нападок внешнего врага, а заодно самим с их помощью стать сильнее. И думаю, наши соседи станут первыми племенами, которые пойдут по этому пути. Потом появятся и другие.

— Фёдорыч, ты считаешь, что сможешь приучить к новой жизни все племена на этой земле?

— Я думаю, Савелий, индейцы обладают огромной приспособляемостью к изменениям окружающего мира. Они совсем недавно, всего несколько лет, ну пусть десятков лет назад, впервые узнали про лошадей и огнестрельное оружие. А сейчас уже свободно все ими пользуются и не испытывают никаких трудностей.

Так что думаю, если кто-то примет новый образ жизни, в ближайшем времени за ними последуют и другие. Ведь тот, кто будет первым, получит значительное преимущество. А это народ-воин, и преимущества, как у своих врагов, так и друзей, он не потерпит никогда. Так что нам стоит только направить их по нужному пути и помочь сделать первые шаги. Чем я и собираюсь заняться в ближайшее время.


На месте встречи у слияния двух рек нас уже ждали. Стояли вигвамы, дымились костры, между ними суетились женщины, занимаясь своими вечными делами, играли дети. Наши лодки заметили издали, но никто в этот раз прятаться не стал, да и судя по количеству вигвамов и костров, здесь сейчас находилось гораздо больше людей. Когда немного улеглась поднятая нашим прибытием шумиха и суета, я обратился к Парящему Орлу.

— Вождь, я привёз с собой тех людей твоего племени, что жили у нас. Пока мы обустраиваем лагерь, можете пообщаться с ними, они прожили среди нас всё время, прошедшее с нашей предыдущей встречи, и могут вам рассказать всё, что видели и слышали. Я специально не буду при этом присутствовать, чтобы они чувствовали себя свободней. Затем я предлагаю посмотреть выступление наших артистов, они покажут несколько любимых нашим народом сказочных историй.

Потом я приглашу вас всех попробовать нашей еды, пока будет идти представление, женщины как раз успеют её приготовить. Ну а после этого, я думаю, мы сможем обсудить наши дела. Но прежде всего я попросил бы тебя, вождь, познакомить меня с другими достойными воинами, присутствующими здесь.

Процедура знакомства не заняла много времени, меня представили вождю чероков Танцующий Огонь, вождю чикасо Сильный Ветер и вождю чокто Ускользающий в Ночи. Каждому из них были вручены топор и нож, остальным воинам только ножи. Тем не менее, все индейцы не скрывали, что очень довольны полученными подарками. Пока шла церемония представления, была развёрнута импровизированная сцена, представляющая собой несколько натянутых на шесты шкур, ограждающих небольшой пятачок земли.

Представление удалось на славу. Были показаны несколько коротеньких сказок, исполнено несколько песен и танцев. Индейцы были довольны. У них самих часто практиковалось что-то подобное, например пантомимы и танцы, восхваляющие деяния воинов, так что суть представления они поняли сразу, хотя порой и не понимали языка, но зрелище восприняли очень благожелательно.

А потом начался вечерний пир, где были выставлены некоторые образцы русской кухни. Был хлеб, пироги, разнообразные каши, супы, блины, кисель, и конечно квас. Гости старались попробовать как можно больше неизвестных блюд, оценить их вкус и качество. Судя по вздувшимся животам и улыбкам во всё лицо, угощение понравилось. Ну а после завершения трапезы и традиционной трубки мира, разговор зашёл о самом главном — наших отношениях с индейцами.

— Мы все знаем о твоём предложении по установлению дружеских отношений и торговле между нами. И о твоём интересе к тем непонятным камням, находящимся в земле. Ты сам понимаешь, Быстрый Поток, что не так просто двум разным народам ужиться на одной земле. Так почему же ты думаешь, что такое возможно? Вон другие белые пришли к нам, кого убили, кого заставили работать на себя, и ни о какой дружбе разговоров не ведут. С ними нам понятно, как себя вести. Может быть, ты тоже хочешь захватить нашу землю, но только по-другому? — начал разговор Парящий Орёл.

— Никто не может сказать, как и почему между разными людьми может зародиться дружба или ненависть, может быть и так, что два этих человека всегда будут равнодушны друг к другу. Всё то же самое можно сказать и про различные народы. Но если люди одинаково смотрят на добро и зло, одинаково понимают, что хорошо, а что плохо, и предпочитают честность и доверие в отношениях между людьми, то скорее всего, такие отношения со временем перерастут в дружбу.

Длительная жизнь рядом позволит нам лучше узнать друг друга, торговля даст возможность оценить поведение каждого в самых разных случаях, она проверяет человека почти так же, как война.

— Почему ты так думаешь, — переспросил Танцующий огонь. — На войне ты рискуешь своей жизнью, а при торговле — только вещами.

— Хлеб войны горек, а торговля позволяет есть сладкие лепёшки, поэтому во многих случаях люди предпочитают сладкую лепёшку горькому хлебу. Но если кто-то попытается отнять у другого сладкую лепешку, или даже забрать себе её большую часть, скорее всего, им придётся делить горький хлеб войны. Поэтому я предлагаю не воевать, а торговать. Такой подход позволит каждому из нас понять, чего стоит другой и что от него можно ожидать.

— Ты мудр не по годам, Быстрый Поток, — ответил Танцующий Огонь. — Так, наверное, будет проще нашим народам узнать друг друга. Чем и как мы будем торговать?

— Скажите, вожди, вам понравилась наша еда? — переспросил его я.

— Необычная еда, мы такой не пробовали никогда, но нам понравилось, — был ответ Парящего Орла.

— Чтобы приготовить такую еду, надо иметь постоянный дом, такие стоят у нас в Новоустюжинске и Молчановске. В этих городах постоянно живут наши люди, туда вы можете свободно приходить и там обменивать свои товары на всё, что вам понадобится.

— Что, ты готов продать нам и ружья? — спросил Ускользающий в ночи.

— Могу продать и ружья, только не такие как у нас, а как у других белых.

— А почему не хочешь торговать такими, как у вас?

— У нас их ещё мало, их очень трудно делать и мастера не могут обеспечить всех желающих. Но мы обязательно сделаем и на вашу долю такое оружие. А всё остальное — пожалуйста, покупайте. К тому же буду рад, если ваши люди станут жить в наших городах, работать в мастерских, учить своих детей в школах и молиться в наших церквях.

Можно найти много различных способов совместной деятельности и жизни людей, например, я был бы рад, если ваши воины будут проводниками в дальних походах и помогут нам лучше узнать окружающие нас земли. Правда, им придётся немного подучиться распознавать нужные нам камни и рисовать свой путь, пользоваться нашим оружием, но не думаю, что это будет сложно. Вот таким проводникам я готов бесплатно дать самое сильное оружие, но только они должны будут несколько лет провести в нашей армии.

— А что ты скажешь про те места, где вы ставите свои поселения и ковыряете нашу землю? — поинтересовался Сильный ветер.

— Я готов заплатить товаром за те места, на которых стоят или ещё будут стоять наши поселения. При этом вход вашим людям туда будет свободным. И я готов заплатить за то, что мы извлекаем из земли.

— Что, и ваше оружие дашь? — спросил Ускользающий в ночи.

— Дам, но только обычные ружья, десять штук.

— А за право ковыряться в земле и строить какие-то непонятные сооружения?

— Ещё десять ружей и десять топоров.

— Мы принимаем твою плату и разрешаем тебе строить поселения на нашей земле и искать в ней то, что тебе надо, — вынес вердикт Танцующий огонь.

— У нас, вождь, принято записывать сказанное на бумагу, чтобы потом никто не забыл о состоявшемся разговоре. Если ты не возражаешь, сейчас наши мудрецы запишут, о чём мы договорились и принесут нам.

В общем, наша встреча заняла не только ночь, но и весь следующий день. Но зато достигли согласия по всем пунктам, в которых была заинтересована каждая сторона. И если мы пока не пришли к идее единого государства, то о сотрудничестве и взаимопомощи договорились. Мы разрешаем селиться индейцам в наших городах, работать в наших мастерских и берёмся обучать их людей необходимым для этого профессиям. Точно такие же права получали и наши люди, в первую очередь священники — они могли передвигаться по всей земле и организовывать свои храмы в любом месте.

Правда, освоение новых профессий и работа в мастерских в большей степени относились к женщинам, мужчины же, кто пожелает, поступали в нашу армию, разведчиками и проводниками, их обучали основам геологии, картографии и в необходимой степени воинской дисциплине. Было определено ещё два места для основания поселений — в предгорьях Аппалачей на реке Теннеси и в устье Огайо при впадении в Миссисипи.

По целому ряду вопросов никакого конкретного решения принято не было, просто ещё время не пришло, но и их обсудили. В общем, можно сказать, что дружеские отношения с местными племенами начали налаживаться. Я вскользь коснулся проблемы взаимоотношений с белыми, возможных неприятностей и будущих войн. Но пока не стал на этом заострять внимание. В общем, расстались мы довольные друг другом и в ожидании следующих встреч. Вождей на неё я пригласил в Молчановск, пусть своими глазами увидят, как мы живём.

Глава 10

Новоустюжинск, декабрь 1612 г., Никита Трубецкой

А хорошеет город-то, как-то за ежедневной суетой этого не замечаешь, а вот так, вернувшись после долгого перерыва, изменения сразу бросаются в глаза. Да, я опять вернулся после заморского вояжа — в этот раз на «Малоге» ходил в Турцию. Не один конечно, на втором корабле, идущем следом, набирался опыта молодой капитан, которому вскоре предстоит принять свой корабль и начать самостоятельные плавания.

Так у нас принято, завёлся уже такой обычай. Сначала желающие бороздить моря проходят обучение в школах навигации. По идее, там их надо бы учить гораздо дольше, что и будет реализовано со временем, а пока приходится действовать по принципу военного времени и готовить ускоренные выпуски. Типа того, освоил швартовку, отход, ориентирование на местности — и в море.

Правда, на первых кораблях у нас ещё те из капитанов, что ходили на кочах, почти все они согласились остаться в новых краях, некоторые даже семьи перевезли сюда. Их многому-то учить не надо, сами кого угодно научат. Но появились и молодые, вот их гоняют до потери пульса. Но что-то я не о том задумался. Как говорится, начал за здравие, а кончил за упокой.

Так вот, у нас в этот раз ушло два каравана, по два корабля в каждом, «Первач» с напарником пошли на Архангельск, а я вместе со своим практикантом — к туркам, в Стамбул. Нельзя сказать, что дорога была спокойной — и штормом нас потрепало, и с навигацией были проблемы, слава богу, не такие уж и серьёзные, и пираты пытались нас атаковать, но всё закончилось благополучно, и мы добрались до Стамбула.

Заодно и прибарахлились немного, ошмонав корабли неудачных работников с большой дороги, а самих передав за соответствующую плату на рабский рынок. Описывать столкновение не буду, всё как обычно — расстреливали противника с дальней дистанции.

Как там у классика: — «Стамбул город контрастов». Так оно и есть. Приходилось мне и раньше бывать среди этих контрастов, но тогда они были какие-то другие, мягче что ли, или не такие резкие. А сейчас уж больно заметны стали, причём все их можно, на мой взгляд, разделить на несколько различных групп.

Это даже не мои наблюдения, а выводы, которые сообщил нам местный гид, услугами которого пришлось воспользоваться. Есть правоверные и все остальные, неверные. Рабы и свободные, причём свободные сами по себе делятся на различные слои и группы, и у некоторых из них жизнь хуже, чем у рабов. Богатые и бедные, бедные и нищие, военные и торговцы, купцы и ремесленники, и ещё много каких-то различных объединений и сообществ, и к каждому представителю нужен свой подход.

Так вот, все эти группы и группки и создают тот контраст, разбавленный непривычными для русского человека восточными обычаями. Надо родиться среди этого поистине настоящего Вавилона, или в крайнем случае, прожить здесь много лет, чтобы успешно вести тут дела и даже просто находиться. Несколько раз нас пытались ограбить, но мы никогда перемещались в одиночку, да и кроме больших тесаков, у каждого имелось по два револьвера. Так что отбились.

Слава богу, нам почти не пришлось иметь дело с какими-либо официальными лицами, всё ограничилось рынком и портовыми службами, готовыми работать с кем угодно. В первую очередь у них имеются переводчики, по-моему, с любого языка мира, не говоря уже о русском. Так что с общением трудностей не было никаких, знай только плати, как говорится — любой каприз за ваши деньги.

Как бы это ни звучало дико для современного человека, продали своих рабов и купили новых. Что касается продажи, то тех совсем не жалко, пусть на себе испытают все прелести подобной жизни. А вот тех, кого не смогли выкупить, до слёз жалко. Покупали-то своих, русских, пленённых обычно татарами во время набегов. Наверное, в следующий раз надо будет в Крым идти, там рабы дешевле, можно за те же деньги большее количество освободить.

Естественно всем вновь приобретённым предоставлялась свобода, единственное условие — добровольное переселение за море, жизнь и работа в тех местах в течение десяти лет, после чего переселенец по своему желанию может свободно отправляться бесплатно обратно в Россию с попутным караваном. В первую очередь выкупали мастеров, потом детей, воинов и всех остальных. Корабли были забиты до предела, но при всём желании забрать всех мы не могли.

Ещё прикупили муки, масла, специй и пряностей, железа, свинца и отправились в обратный путь.

Новоустюжинск, декабрь 1612 г., Ольга Воротынская

— Теть Оль, там сейчас опять индейцы с новыми переселенцами подерутся, — прокричал заглянувший на миг ко мне в кабинет пацанёнок и умчался дальше смотреть, чем кончится столкновение новичков с живущими среди нас индейцами.

Ох уж мне эти горячие индейские парни, любой взгляд в свою сторону принимают за попытку усомниться в их воинской доблести. А разбираться в стычках и мирить участников почему-то приходится мне. Хотя кому этим заниматься, как не мэру. А меня единодушно назначили на эту должность. Подобное назначение восприняли даже индейцы, что меня нисколько не удивило.

Во-первых, как я успела узнать, у них хозяйством занимаются женщины, мужики воюют и добывают пропитание. Как говорится — мужик с собакой во дворе, а кот с бабой в избе. Ну и во-вторых, они стараются следовать обычаям белых, а у нас многие привыкли, что тут порой верховодят бабы.

Ну да ладно, я про город начала. Если посмотреть на происходящее со стороны, то ввести должность мэра и создать местную администрацию надо было уже давно, причём не только у нас в городе, но и в остальных тоже. Да вот только не везде получается найти нужных людей. Видимо, придётся говорить с Фёдорычем, пусть волевым решением назначает ответственных лиц, иначе порядка не будет. Принципиально структура управления городом на нашем примере в минимальном варианте отработана, так что надо её внедрять.

У нас здесь сейчас проживает не менее пяти сотен человек постоянно, и порядка двух-трёх сотен приезжает и уезжает. Что делать, здесь расположен наш основной морской порт, да и по реке сейчас движение достаточно интенсивное. Регулярного сообщения ещё нет, но катера периодически бегают от нас к Молчановску и обратно. Да и морские корабли отсюда уходят на патрулирование и в рейды.

Так что у нас тут, как в настоящем морском городе, постоянный круговорот людей, денег и товаров. И кто только за это время к нам ни прибился. Есть испанцы, англичане, французы. Местных хватает — не знаю, кем они будут, возможно мексиканцами, но сейчас это потомки майя и ацтеков. И довольно многочисленная община индейцев, в основном чероки и маскоги.

Но большую часть, где-то половину, составляют русские. Кто-то добровольно переселился, спасаясь от невзгод Смутного времени, кто-то движимый любопытством и неуёмной страстью к перемене мест, а кто-то просто выкупленный нами из плена, последних ещё не слишком много, процесс только пошёл, но результат радует. Хорошо хоть сейчас ограничения на перемещения холопов в связи с войной особо никто не соблюдает, да и не придерживается их. Так что кое-кого удаётся привезти, но в последнее время с этим становится труднее.

Радует, что на большую часть поморов эти ограничения не действуют, они, если не имеют долгов перед монастырями и купцами, могут свободно отправляться в наши края. И надо признать, что их число благодаря рассказам вернувшихся моряков постоянно растёт. Всех привлекает свободная жизнь.

В этом году впервые к нам должны прибыть выкупленные из рабства русские. Вот уж кто должен настрадаться, так это они. Но ничего, отогреем, думаю, почувствуют к себе человеческое отношение, и как тот росток под ласковым солнцем и тёплым дождиком, начнут новую жизнь. А она у нас, при всех её сложностях, выбор предоставляет любому.

Есть в основном два варианта — или ты сам по себе, или в составе общины. В первом случае всё принадлежит тебе — что добыл, вырастил или поймал — всё твоё. Продавай свой товар и вырученные деньги трать, как хочешь. Но и о безопасности заботься сам. Единственная обязанность — если живёшь в городе, то будь добр принимать участие в его защите и оплачивать коммунальные услуги. Да, есть и такие, но про них позже.

Другой вариант — жизнь в общине. Здесь, наверное, наиболее подходящим будет такое определение как стихийный коммунизм. Человеку предоставляется та работа, которую он выбирает — на верфях, в мастерских, в поле, на реке или море, ну или любая другая, которая нужна городу. Если надо — выделяется инструмент, снасти, семена. Но половину всего, что будет добыто, необходимо отдавать в пользу города.

Кроме того, нуждающимся предоставляется бесплатное жильё, хотя по большей части это место в бараке, но зато есть где голову приклонить и устроиться хотя бы на первое время. Короче говоря, почти всю заботу о твоей жизни и безопасности берёт на себя город, ты только работай на его предприятиях. Доля средств, остающихся в распоряжении работника, вполне достаточна для пусть не роскошной, но вполне достойной жизни.

Мы долго ломали голову, как нам обустроить наше житьё-бытьё, и лучшего придумать не сумели. Хотя в сложившейся практике нет ничего застывшего, постоянно вносятся изменения, дополнения и новые требования, направленные на улучшение нашей жизни. При этом порой приходится создавать новые структуры, отрывая людей от самого главного — выращивания хлеба или разведения скотины.

Вот недавно разработали проект типового дома, рассчитанного на семью из восьми человек. Ничего особенного, два этажа, пристроенный туалет, водопровод. Но ведь тут дело даже не в самом доме, хотя он обеспечивает пусть и минимальный, но комфорт. Для его постройки требуются только материалы и хорошая бригада строителей. Но с этого момента и начинаются главные проблемы. Нужны люди, обслуживающие инфраструктуру. Отходы жизнедеятельности вывозить надо? Надо. Значит, появляется такая профессия как золотарь.

А чтобы в доме была вода, надо наполнить ёмкость, из которой вода самотёком растекается куда надо. А для этого нужны трубы, которые делают из глины, а потом для лучшей сохранности сверху обкладывают деревянными планками и заливают смолой. И сама емкость, причём не маленьких размеров, какие-то краны, перекрывающие воду, короче всякие сантехнические штучки, конечно с поправкой на текущую реальность.

А все производства по их изготовлению пришлось организовывать с нуля. Также пришлось создавать новые коммунальные службы — водовозов и золотарей. Хорошо, что удалось выбить на это дело лошадей, теперь по городу ездят две телеги с большими, какие только смогли сделать мастера, бочками. В одной в дома подвозят воду, в другой, наоборот, вывозят отходы.

Отдельного разговора заслуживает их переработка. У нас тут вообще собрались одни защитники природы, можно сказать, экологи-энтузиасты. Да я и сама такая же. Все помнят, как в своё время огорчались, видя загаженные леса и реки, когда на любом месте, куда ни кинь взгляд, можно было найти выброшенную банку, бутылку или пакет. Так что мы решили с самого начала хотя бы попытаться не допустить чего-то подобного.

У нас все органические отходы отправляются на переработку, для этих целей специально построили станцию получения биогаза. Её основное назначение — перерабатывать отходы в удобрения, а газ является побочным продуктом. Сам процесс достаточно простой, органика, скажем так, бродит без доступа воздуха, в результате чего получается удобрение и попутно биогаз.

Мы и его используем, построили газгольдер, и теперь газ, по наличию, расходуется на обжиг керамики. Есть ещё один центр переработки отходов, сжигаем кости и получаем фосфор. Но тонкостей всего процесса я не знаю, там Ксения рулит.

Осталось упомянуть больницу, школу, детский сад, столовую, при наличии жетона городского жителя все услуги оказываются бесплатно. Да, каждый горожанин у нас имеет что-то наподобие жетона, подтверждающего, что ты житель города, или, по крайней мере, его гость. А то с постоянными перемещениями индейцев порой возникает настоящая путаница, кто есть кто.

Так за раздумьями о текущих делах не заметила, как добралась до конфликтующих. По обычаю меня сопровождали двое бойцов, не для охраны, нет, а для наведения при необходимости порядка непосредственно на месте.

— Прохор, что в этот раз тебе не понравилось? — спросила я возчика-водовоза, о чём-то яростно спорящего с индейцем. — А ты, Сломанная Стрела, что опять не поделил с ним?

В общем, обычная история, не первый уж раз эти два типа цапаются друг с другом. Точнее, где бы ни произошло любое недоразумение, там они и появляются, а потом первопричина всего забывается, а они продолжают собачиться между собой. По-видимому, у них такое развлечение. И между прочим, никогда стычки между ними до рукоприкладства не доходят.

Так оказалось и в этот раз. О чём-то заспорили местный горожанин и пришлый индеец. А может, просто один спросил у другого дорогу. Первоначальные зачинщики спора давно ушли, а вместо них ругаться продолжили эти двое. Установить первопричину не удалось, зато оба спорщика совместно отправились отрабатывать безвозмездно полдня на городских работах. Вот так и живём.

Новоустюжинск, декабрь 1612 г., Ксения Романова

Мы тут потихоньку развиваемся, осваивая всевозможные производства из любых имеющихся ресурсов. Конечно, когда будет готов наш комплекс по выпуску железа, надеюсь, возможности получения разных вкусняшек увеличатся, а сейчас приходится пользоваться подручными средствами.

Самое главное — заработал заводик по производству серной кислоты. Её мы получаем из самородной серы, найденной на побережье Мексиканского залива. Конечно, определение завод для этих сараев, возможно, звучит слишком гордо, но тем не менее, у нас есть устойчивое поступление кислоты на склады. А это, можно сказать, является основой всей промышленности.

Пришлось строить специальные печи, чтобы сжигать серу, камеры-реакторы, в которых горячие газы, образующиеся на предыдущем этапе, вступают в реакцию с водой. Много времени пришлось потратить на разные керамические и стеклянные трубы, реакторы из глины, специальную посуду, в том числе и покрытую свинцом. Так что, несмотря на свой непрезентабельный вид, это пусть маленький, но очень ответственный заводик. Для обеспечения работы производства пришлось поставить там небольшую турбину, и все согласились с этим требованием. Очень уж важное для нас хозяйство.

Другим, не менее нужным производством, стало получение поташа. На первом этапе организовали сбор золы со всех домов, мастерских, любых печей. Пришлось строить ещё один сарайчик, в котором зола выщелачивалась водой, а потом выпаривалась. Производство хоть и несложное, но очень ценное, самое главное — тут можно задействовать абсолютно неквалифицированный труд, и как всегда, на такие работы пристроили индейских женщин. С другой стороны, никто не говорил, что всё будет легко и просто.

Ещё можно похвастаться двумя вполне стабильными производствами — мы делаем бумагу и получаем фосфор. С бумагой достаточно просто, в первую очередь на это идут отходы, остающиеся при рубке леса, распиловке древесины и других, самых разных. Пусть из-за использования отходов качество оставляет желать лучшего, но пока нам в первую очередь нужен картон. Он идёт на изготовление спичек. Встречались вам такие спички-книжки, где вместо всем привычных деревянных палочек с нанесённой головкой для тех же целей используются полоски картона?


А вот мне приходилось сталкиваться, причём в своё время такие спички-книжки выпускались промышленностью достаточно широко. И пусть это несколько непривычно, и в некоторых случаях вызывает определённые затруднения, но в любом случае, гораздо лучше, чем стучать кресалом. Заодно и все отходы лесозаготовок утилизируются. А фосфор также нами получается при утилизации отходов — его даёт зола, образующаяся при сжигании костей. Конечно, можно его получить из каких-нибудь руд, но их ещё найти надо, и процесс их переработки достаточно трудоёмкий.

В нашем же случае опять перерабатываются отходы и получается полезный продукт. Конечно, больших объёмов такое производство не обеспечит, но и мусор идёт в дело. Не сомневаюсь, что в последующем нам придётся осваивать и получение фосфора из руды, но это будет потом.

На реке Миссисипи, январь 1613 г., командир взвода Пыхов Никон

Надо честно признать, досталось нам за последнее время весьма изрядно. И дело даже не в каких-то потерях среди бойцов, а в той учебе, что устроили отцы-командиры. На предварительном собеседовании нас, нескольких отобранных десятников, честно предупредили, что первоначально будут проводить универсальную подготовку, более подходящую для воина-диверсанта, а всё нужное для выполнения рейдов мы будем осваивать потом, по мере необходимости.

Всего набралось около сотни желающих вступить в новый специальный отряд, который должен заниматься в основном дальней разведкой и поиском полезных ископаемых. Точнее, осмотром местности и её описанием. Да, нас обучили и этому, так что теперь мы можем, как сказала наша учительница Антонина, вполне грамотно провести первичную разведку местности. Причём, она особо подчеркнула, что при хорошей практике из нас могут получиться неплохие техники-геологи. Мы должны были в первую очередь составить какое-то подобие карты, указать, где располагаются горы, холмы, реки, отметить дороги, и если сможем, принести образцы породы.

За время учёбы из набранной сотни осталось не более половины, всего удалось сформировать два неполных взвода. И сейчас мы отправились в свои первые походы. В отрядах большую часть составляли индейцы, примерно треть — белые. Хорошие разведчики получились из казаков, привыкших подолгу находиться в Диком поле, скрываясь от татар, способные выжить в самых трудных условиях.

Про индейцев и говорить нечего, они так всегда жили и к такому готовятся с рождения. Гораздо труднее многим из нас далась, как её называли индейцы, «каменная книга» — описание камней, местности и других природных ресурсов, что преподавала Антонина. Этим конечно не ограничивалось наше обучение, но основной упор, скажем так, делался на опознавание минералов, картографирование местности и её описание.

Всех даже в специальное подразделение выделили — теперь мы егеря. И надо сказать, мы успели подтвердить, что не зря свой хлеб едим. За время практики в лесах и болотах устья Миссисипи нашли живущих там индейцев. Небольшие племена, но хорошо знакомые с местностью и способные помочь освоиться в таких непростых условиях.

Жили они в глубине лесов в глиняных хижинах, крытых тростником, занимались охотой и выращивали кукурузу, дыни, подсолнечник, бобы, умудряясь снимать в год со своих участков два-три урожая. С ними тоже удалось если не подружиться, то во всяком случае, установить хорошие отношения и перенять имеющийся опыт по обработке земли и жизни в условиях дельты.

Кроме таких, скажем, умных наук, как геология, нас обучали войне в самых разных условиях — в пустынях, прериях, горах, лесу и везде, где только можно. Я и не знал, что наши учителя имеют такой богатый опыт. Всё просто трудно перечислить, но каждый из прошедших обучение бойцов сам по себе представлял значительную силу. И это признавали даже индейцы, которых порой бывает достаточно трудно переубедить.

Честно говоря, сам не знаю, почему так происходит, но пока все наши встречи с индейцами заканчиваются миром, хотя у них уже есть печальный опыт общения с белыми. И ведь излишним доверием эти люди не страдают, всегда настороже и готовы дать отпор. Но вот поди ж ты, почему-то каждый раз мы расходимся с ними мирно, хотя многие говорят о моей излишней доверчивости. Не знаю, по-моему, мы просто заставили себя уважать и считаться с нашей силой. А также уважаем и доверяем тех, с кем встречаемся.

Я не говорю, что мы постоянно ходим, размахивая оружием, и засыпаем все подозрительные места градом пуль. Но похоже, мы благодаря такому отношению, а слухи и известия в этих местах расходятся очень далеко и быстро, избавились от каких-то нелепых попыток нападения. Зато стоит, я думаю, в ближайшее время ожидать серьёзного столкновения с каким-либо из новых встреченных нами племён, готовых прибрать себе наше имущество.

Но во всяком случае, мы сейчас отправляемся в свой первый рейд, сначала поможем поставить острог в устье Огайо, а потом мой взвод отправится вверх по Миссисипи и её притокам. За нами закреплено западное направление, а восточное и побережье Атлантического океана досталось другому взводу. Так что оставим для охраны десяток бойцов, назначенных нести службу в этом остроге, получившем название Воротынск, и отправимся дальше.

Карибское море, январь 1613 г., Романов Иван

— Ну что, друже, похоже, в этот раз мы вляпались по полной, — спросил меня капитан «Волги», Лужецкий Семён Иванович, рассматривая четыре паруса, появившиеся из-за небольшого островка и направляющиеся в нашу сторону с явным намерением взять на абордаж.

— Ты не прав, Семён. В одной очень хорошей песне есть такие слова — ещё не вечер. Могу добавить — последним смеётся тот, кто хорошо и далеко стреляет первым. Так что всё только начинается. А сейчас поднимай Андреевский флаг, тут не время для мирных разговоров.

Если находясь в патрулировании вблизи испанских поселений, мы обычно поднимали триколор, то боевые действия вели именно под Андреевским флагом. И надо признать, он уже стал многим хорошо известен, вызывая среди уцелевших пиратов чаще всего желание оказаться подальше от него. В этот раз, чувствуя свою силу, и видя явное превосходство, джентльмены решили немного поразвлечься, ну что же, мир вашему праху, господа охотники с большой дороги.

— Значит так, Семён, учить тебя не буду, сам всё знаешь, но напоминаю, держись от этих кандидатов в покойники на расстоянии около километра, было бы хорошо, если они будут крутиться перед нами по одному. Паруса сверни, работай машиной. Не давай им маневрировать и приблизиться, если что — отступай, потом возвращайся и далеко не отходи. Бить их будем по одному, надо взять всех. Зажились они на белом свете.

После этого обратился к бойцам.

— Пушкари, бить по палубе, мачтам и пушкам. Ваша задача — лишить их хода и маневренности, выбить личный состав. То же самое касается и стрелков. Ваша главная цель — уничтожить прислугу при пушках и проредить всех остальных. Всем стрелять по одному кораблю, закончим с одним, потом будем заниматься следующим. Целые корабли нам не нужны, так что превратите их в решето. Никто, кроме нас, этого не сделает. По местам, орлы.

В общем, всё прошло именно по предложенному сценарию. Корабль под управлением Семёна танцевал, именно так можно назвать всё, что он вытворял. Всегда перед нами был только один противник. Семён крутился, как голодный волк вокруг сохатого, заходил то спереди, то сзади, то сбоку и каждый раз больно кусал противника, не подставляясь под ответный удар.

Если позволяла ситуация, то застывал на месте, и тогда от выбранной цели только щепки летели. Но если кто-то пытался нас обойти и занять позицию, позволяющую вести стрельбу, корабль срывался с места и опять оказывался в зоне недосягаемости вражеских пушек. И при этом наши орудия и пищали стреляли, стреляли, стреляли, а противостоящие нам корабли постепенно переставали маневрировать.

И причина была самая банальная — мачты разбиты, паруса порваны, руль превращён в щепки, личный состав почти уничтожен. Когда подобная участь постигла четвёртый пиратский корабль, мы пошли на абордаж. Нас было два десятка бойцов, а по предварительным оценкам, на каждом пиратском судне было не более нескольких живых бойцов.

В общем, не было героического размахивания железяками и никакого другого рукомашества и дрыгоножества, яростных схваток, хитрых ударов и ловких уходов. Только редкие выстрелы подтверждали, что с помощью револьвера человеку гораздо проще и доходчивей объяснить, как он был не прав, ступив на путь грабежа и порока.

Абордажная партия последовательно посетила все корабли, освобождая их от ещё живых джентльменов удачи. Пока в состояние покоя и благости приводилось очередное пиратское судно, на других оценивалась доставшаяся добыча. А потом наступило время пожинать плоды своих трудов, всё, что представляло интерес для нашей общины — пушки, ружья, порох, свинец, золото и драгоценности, продукты и самое разное имущество и снаряжение переправлялись в наши трюмы.

Те, кому посчастливилось выжить, были посажены в шлюпки и отправлены восвояси, а корабли благополучно пошли в своё последнее плавание к Нептуну. Очередной патрульный рейд был завершён, и нас ожидал причал родного дома.

Молчановск, январь 1613 г, Семён Головин

Трудно, медленно, со скрипом, но создание промышленного комплекса идёт. Причём я его оцениваю по возможности обеспечить нас всем необходимым в случае противостояния шатающимся в округе недругам, в режиме, так сказать, максимальной автономии. Пока получается не очень, серьёзно не хватает людей, причём даже не бойцов, а мастеров, способных изготавливать необходимую продукцию. Но продвижение вперёд есть, правда, хотелось бы более заметных успехов.

Проблема с металлом стала менее острой, но пока в большей степени благодаря трофейным пушкам и привозному сырью. В это время довольно значительную часть всего артиллерийского парка наших противников составляли чугунные пушки по причине своей дешевизны относительно бронзовых. А для нас они служили неплохим ресурсом, позволяющим получать сталь, ведь каждая пушка даже небольшого калибра давала более сотни килограммов металла, не говоря об орудиях более крупных калибров.

А с трофеями у нас дело обстояло вполне благополучно. Так получилось, что Иван, брат Фёдорыча, занялся, скажем так, контрдиверсионными мероприятиями и принуждением к миру джентльменов удачи. Чаще всего после успешного проведения очередной операции к нам и поступало железо в нужном количестве. А затем в небольших вагранках из него получали сталь.

А её с каждым днём требовалось всё больше и больше. И пусть мы не могли пока получать высококачественные легированные сорта, но даже самая обычная сталь позволяла достичь значительных результатов. Медленно, но росло производство турбин, и теперь мы могли ставить их не только на корабли, но и на некоторые предприятия. Мастеров конечно не хватало, но уже у наших технарей появились достаточно квалифицированные ученики, которые могли самостоятельно проводить некоторые работы.

Благодаря этому и росло производство, а также строились новые мастерские и цеха. Конечно, приоритетным для нас оставалось производство оружия и турбин, Но не забывали мы и о том, что в недалёком прошлом называлось товарами народного потребления. В первую очередь к ним относились самые необходимые в наших условиях вещи — котлы, ножи, топоры, плуги, различный инструмент для выполнения повседневных работ. Даже те же самые крючки для ловли рыбы требовались во всё большем количестве, не говоря обо всём остальном.

Индейцы постепенно понимали, что даёт им использование стальных инструментов и огнестрельного оружия, так что мы быстро распродали все имеющиеся запасы фитильных и кремневых карамультуков и сейчас начинали снабжать те племена, с которыми у нас установились дружеские связи, гладкоствольными винтовками Фергюссона. Наши же бойцы перевооружались нарезными. По большей части дорабатывалось до наших требований уже имеющееся или попавшее к нам в виде трофеев оружие.

Наши производственные мощности не позволяли быстро довести объём выпуска до нужных значений, но всеобщее уважение по отношению к мастерам, да и вообще ко всем специалистам в любой области, давало свои результаты. Появлялось всё больше и больше желающих если не самим стать мастерами, то как минимум, дать своим детям возможность освоить ту или иную специальность.

Так что число учеников у мастеров постоянно растёт, и это даёт надежду на увеличение производства в ближайшее время. И кроме новых поселенцев, привозимых из-за моря, появился интерес и у индейцев к освоению новых для них областей применения своих сил.

Правда, в большей степени это касалось женщин, мужчины по-прежнему предпочитали заниматься охотой и подготовкой к войне. Но и их начали привлекать к обучению по нашим методикам, приучая воевать не только за счёт личной доблести и не для проявления личной отваги, но и быть защитниками родной земли.

Какое-то сумбурное изложение событий получается, ну и ладно, главное, правильно записать сделанное, пока не забылось. Так вот, что касается оружия, как я уже сказал, сейчас идёт изготовление и доработка существующих гладкоствольных винтовок под нарезные. В своё время посчитали, что нарезные ружья будут избыточны, но как оказалось, в некоторых случаях в здешней обстановке такие винтовки более эффективны.

Немного переделали гранаты. С появлением фосфора и бертолетовой соли пока отказались от ударного взрывателя в гранатах и перешли на тёрочный запал. Пусть это несколько непривычно и примитивно, но технология более простая и менее затратная в изготовлении. Так что благодаря такому изменению, гранат у нас стало больше. Чтобы закончить с оружейными проблемами, скажу, что основные трудности сейчас создают револьверы и пушки.

Под револьверы готова полная линейка станков, позволяющих изготавливать все детали литьём и штамповкой с минимальными затратами ручного труда. Вот только какая-никакая обработка деталям нужна, да и сборку проводить кому-то надо. Так что и здесь сталкиваемся с проблемой нехватки рабочих рук.

А вот с пушками дело сдвинулось с мёртвой точки. Я говорю о трёхдюймовке. Там главная проблема была со стволом. Сначала хотели делать как положено — набор из отдельных цилиндров с посадкой их друг на друга в нагретом состоянии. Но потом выяснили, что точность нашего литья этого не позволяет. В конце концов, решили делать литой ствол, но максимально приближенный к оригиналу.

Долго мучились с отливками, потом делая противооткатники, но получили нужный результат. Причём делали эту пушку уже под унифицированный снаряд, массовый выпуск которого ещё предстоит освоить, а сейчас изготавливаются только их опытные образцы.

Но пушка получилась отличная, правда делается пока штучно, но у неё всё ещё впереди. И для начала эти пушки поставили на береговые батареи, созданные для защиты Новоустюжинска. Уж больно мысли нехорошие появляются, когда смотришь на совершенно неприкрытый со стороны моря город. А пираты звереют, получая одну плюху за другой.

Много времени занимает изготовление новых снарядов. Сейчас кроме артиллерийских гранат и фугасных снарядов пытаемся сделать и зажигательные, Ксения всё никак не может определиться с пропорциями компонентов. Вот такая ситуация у нас сейчас складывается с производством оружия.

Появились у нас товары, которые мы начали продавать в Европе. Я про спички и керосиновые лампы. Теперь наши корабли ходят с полной загрузкой туда и обратно, и пора задумываться о более крупных судах. Кораблестроение — одно из тех направлений, по которому постоянно проходят какие-то обновления, причём на него работают и многие другие — пилорамы, кузни, литейка, оружейники и мотористы. Что радует, вооружение и машины позволяют нашим судам не опасаться пиратских эскадр.

И нет ничего удивительного, что корабли становятся всё больше в габаритах и более совершенными. Правда моряками в основном являются поморы, но заработала навигаторская школа, так что и здесь ожидаем скорого пополнения кадров.

Появилось очень много различных ремесленных мастерских, что, на мой взгляд, является хорошим признаком. Обрабатывают кожу, делают глиняную и деревянную посуду, кирпич, шьют одежду и обувь. Тут у нас появляется своеобразное разделение сфер приложения сил. Всё, что затрагивает общие интересы, отходит в область забот городских властей. Все остальные потребности удовлетворяются трудом частных лиц, открывающих свои мастерские.

Примерно такая структура сложилась в Новоустюжинске, и по тому же пути мы идём и в Молчановске. Тут, правда, несколько сложнее, индейцев больше, но и общее число производств со временем должно увеличиться. Один наш металлургический центр всех обеспечит работой. Первая очередь, кстати, уже готова, из руды сыродутное железо получено, его отправляют в дело, пока везут в Новоустюжинск, где перерабатывают на сталь.

Не так уж долго осталось ждать и окончания второй очереди металлургического производства. Вот тогда можно будет подумать и о серьёзном расширении всей производственной базы и освоении новых месторождений полезных ископаемых — меди, фосфора, алюминия и прочих вкусняшках, найденных за это время.

Так что в основном, если подвести некоторый итог промышленной революции, сейчас закладываются основы и отрабатывается технология мелкосерийного производства. При появлении достаточного количества подготовленного персонала можно будет начать выпуск продукции.

Устойчиво работает наше деревообрабатывающее производство. Доски почти в неограниченном количестве берёт верфь, а также они идут на строительство домов, а все отходы отправляются на переработку в целлюлозу. Правда, там ещё и спирт получают из опилок и всяких древесных отходов, а без него никуда, в том же производстве пороха нужен, его используют вместо воды для смачивания компонентов при перемоле.

Не открою секрета, что полным ходом прорабатывается производство унифицированных картонных патронов, причём сразу под бездымный порох. Да и оружие готовится под них. Правда будет это не скоро, но такая цель перед всеми нами поставлена, и все прекрасно понимают, чем это вызвано. Ну вот опять, свалился на оружие. Правильно говорят, что ни делают умники, а получается пушка, о чём бы ни задумался, все мысли о ней.

Глава 11

Где-то на реке Миссисипи, июнь 1613 г., Пыхов Никон

Далеко мы уже поднялись вверх по реке, можно сказать, что исследовали её всю, где возможно судоходство. Нашли несколько крупных притоков, где поставили пока не поселения, как на Огайо, а просто сторожевые посты, небольшие острожки, как на Миссури. Все названия рек индейские, и мы не стали их менять, зачем?

Вот где-то выше Миссури река значительно меняется, появляются пороги, что просто-напросто делает движение катеров невозможным. Можно конечно иногда и катера протащить в обход препятствий волоком, но надо ли? Вот мы и занимается дальнейшим изучением реки, стараясь не тратить много сил, и в первую очередь пытаясь понять, что там впереди. Сначала надо понять, что происходит вокруг, а уж потом что-то делать. Причём нас интересует не только Миссури, но и верховья Миссисипи и Огайо. По рассказам индейцев, если долго двигаться вдоль реки вверх, то можно добраться почти до Великих Озёр.

Правда, там живут другие племена, и как они отнесутся к нашему появлению, неизвестно. Поэтому мы отправили катер к нашему ближайшему острогу, определив время, когда нас надо будет забирать, а сами на гребной лодке отправились дальше. Всего нас пять человек, двое остались охранять лодку, а мы трое продвигаемся вперёд вдоль звериной тропы. Из этих пяти бойцов двое индейцы, надо признать, что разведчики из них превосходные.

Но и мы тоже не лаптем щи хлебаем, хоть и не выросли среди лесов, но провели среди них много времени и кое-чему научились. Честно говоря, сравниться с индейцем в лесу, на мой взгляд, очень трудно. Он просто живёт среди всех этих деревьев и кустов, это всё равно, что для любого другого человека дышать. Хотя и индейцы бывают разные, те, что оседлые и выращивают кукурузу, конечно уступают лесным. Но уж как говорится, где родился, там и пригодился.

А тут кроме лесных объявились ещё и степные индейцы. Так я называю тех, кто живёт в этих Великих Прериях. Да, есть и такие места, если от океана до берегов Миссисипи тянутся в основном леса, то за рекой начинаются степи, и там совсем другая жизнь. Причём она в последнее время начала очень сильно меняться. Раньше индейцы занимались по большей части охотой на бизонов, и такая охота была трудным и опасным занятием.

Теперь она, не став менее опасной, значительно облегчилась. И всё потому, что индейцы начали осваивать лошадь. С её помощью охотиться, да и жить среди прерий и лесов оказалось легче, она очень сильно изменила жизнь всех туземцев. Если раньше основной целью воина-охотника было добиться уважения и признания его заслуг со стороны других мужчин, то теперь можно сказать, что одним из мерил этого уважения является количество лошадей, принадлежащих воину. Это не я такой умный, это мне рассказали сами индейцы. Они достаточно чутко реагируют на все изменения, происходящие вокруг.

Так, что-то я слишком отвлёкся, вон ветка как-то неправильно качнулась, пригнулся, рывок в сторону, и мимо пролетело копьё. Видя, что атака не удалась, на меня выскочил какой-то индеец, размахивая дубинкой. Одновременно я услышал звуки борьбы, раздающиеся по бокам тропы, где пробирались двое других бойцов, но у меня свой противник. Правда, может быть, прятаться и двигаться в лесу индеец мог лучше, но вот в рукопашной ему до меня далеко.

Уроки командира не прошли даром, пригнувшись и пропустив удар дубинкой над головой, я нанёс ему удар в корпус и голову. Правильно говорил командир, что индейцы не пользуются ударами рук, противник никак не защищался и сразу же оказался на земле. Оглядевшись, я понял, что и мои товарищи одержали верх в своих поединках.

— Что делаем, командир, добиваем? — спросил один из них.

— Нет, вяжем этих и обратно к лодкам. Будем разговаривать.

— Здоровые бугаи, тащить не хочется, проще прирезать.

— Ну да, а потом всю жизнь будешь опасаться кровной мести, — ответил я. Пока между нами нет крови, можно хотя бы говорить, а иначе останется только воевать. Так что будем принуждать к миру. Свяжи, дай пинка, и пусть сами идут.

Ну да, многие из наших, живя рядом с этими пришлыми, нахватались их словечек, да и говорить стали совсем по-другому. Но никто этому не удивляется, да и чему тут удивляться, вокруг все такие. А мы по большей части живём замкнуто, и можно сказать, впитываем всё, что исходит со стороны необычных русских. Правда, надо сказать, что и они усвоили многое из привычного нам, так что учим мы друг друга одинаково.

С трудом, но дотащили пленных до отмели, где осталась лодка, а потом попытались поговорить с ними, благо среди наших нашлись индейцы, понимавшие язык незнакомцев. Как удалось установить, их племя входило в состав союза ирокезов, одного из сильнейших в этих местах. Нас они заприметили ещё на реке и долго наблюдали, выбирая подходящий момент для нападения. В общем-то, с ними всё понятно — увидели на своей территории незнакомцев, надо их поймать и допросить. Тем более, с белыми они уже сталкивались, и отношения сложились не самые лучшие.

— Значит так, слушайте меня и не говорите, что не слышали, — так я начал своё обращение к пленникам. — Самое главное — передайте мои слова вашим вождям. Мы мирные люди, воевать не хотим и надеемся установить если не дружеские, то во всяком случае, мирные отношения между нами. Живём мы далеко внизу по этой реке, наши соседи и друзья — чероки и маскоги. Вместо того, чтобы воевать, предпочитаем торговать, хотя если нас заставят взяться за оружие, враги могут об этом пожалеть.

Да вы и сами видели, напали на нас из засады, и ни один из вас не смог одолеть нашего воина. Сюда мы пришли для изучения этих мест и знакомства с соседями, организации торговли. В том случае если вас наше предложение не устраивает, мы готовы уйти. Но хотели бы услышать об этом сами от ваших вождей. Между нами нет крови, так что можно разойтись миром. Обо всём остальном я готов говорить с вождями и уважаемыми охотниками. Ждать буду три дня на этом месте, а теперь идите к своим вигвамам и донесите мои слова до нужных людей.

Как я и думал, гости к нам пришли на третий день. Ничего особого от этой встречи я не ожидал и никаких надежд на неё не возлагал. Моя задача — встретить новые племена, разведать местность и постараться избежать военных действий. Обо всём остальном можно будет говорить потом. Так и получилось в этот раз, тем более, что подобная встреча была далеко не первой.

Во всяком случае, знакомство можно считать состоявшимся, и появились определённые надежды на установление торговых отношений. Индейцев заинтересовали железные вещи и огнестрельное оружие, порох. Взамен они готовы были предложить меха, а также обещали беспрепятственный проход по всем принадлежащим им землям. Первые торговые операции и окончательная договорённость должны были состояться в нашем остроге в устье Огайо. Так что, договорившись о новой встрече, мы расстались.

Веракрус, август 1613 г., Фёдорыч

Надеюсь, мы ещё сможем с вами встретиться и плодотворно поработать, сеньор Фернандо, — на такой ноте мы и расстались с генерал-капитаном Санто-Доминго, который показал себя нашим другом и оказывал всяческую поддержку. К сожалению, в ближайшее время всё должно измениться.

Дело в том, что на основные должности в колониях чиновников назначал лично король, срок службы таких людей составлял от трёх до шести лет, после чего они отзывались в Испанию. Делалось это, как считалось, с целью уменьшения воровства и взяточничества местными чиновниками. Так вот, у нашего друга и покровителя сеньора Фернандо Гонсалеса де Агилар, которому в своё время по чистой случайности мы спасли жизнь, заканчивался срок его службы на должности генерал-капитана Санто-Доминго, и ходили слухи, что уже определён его преемник.

Об этом мне сказал сам сеньор Фернандо, которого я навестил для согласования планов. Не то, чтобы это было нужно, но так, для оказания вежества. И с намерением узнать последние известия из Европы. И хотя я привёз хорошие новости, развеселить и улучшить настроение сеньора Фернандо не смог. По его мнению, дома его ожидала опала и немилость со стороны короля. Дело в том, что хотя сеньор Фернандо и добился вполне неплохих результатов, методы, которыми он пользовался, не встретили одобрения со стороны короля Филиппа III и приближённых к нему лиц.

— Сеньор Фернандо, разрешите задать вопрос о ваших дальнейших планах? Прошу меня простить за бестактность и назойливость, но думаю, всё станет понятно в ходе дальнейшей беседы.

— Думаю, в связи с тем, что в будущем служба на благо Испании меня не ждёт, мне придётся заняться либо ведением хозяйства в своих родовых землях, либо путешествиями по соседним государствам. Надеюсь, у меня будет возможность выбора. А что вас конкретно интересует, сеньор Романов?

— Сейчас поясню. Нас с вами связывают достаточно тесные деловые отношения, и мы хорошо знаем друг друга. Я уже неоднократно говорил, что оцениваю вас как прекрасного специалиста, способного добиться успеха на самом разном поприще. И если Испании ваши услуги будут не нужны, то ими готово воспользоваться наше государство.

— Продолжайте, сеньор Романов.

— Я предлагаю в этом случае выступить вам в качестве своеобразного представителя нашего государства.

— И что должно входить в мои будущие обязанности? Представлять ваши интересы при дворе короля Испании или других правителей Европы?

— Нет, сеньор Фернандо, этого не требуется. Дело в том, что мы сейчас начинаем вести довольно обширную торговлю со многими странами, в первую очередь с Турцией, но готовы к тому, что нашей продукцией заинтересуются и другие. Вы с ней прекрасно знакомы, пока это только новые лампы и спички, но со временем перечень товаров будет расширяться.

Так вот, я говорю в первую очередь о возможной помощи нашим купцам, например подсказать, к кому лучше обратиться в том или ином государстве. Или представлять наши интересы в ходе тех или иных переговоров. Участие в них такого человека как вы, по моему мнению, должно значительно поднять уровень доверия к малоизвестному государству. Что будет нужно для этого с нашей стороны, думаю, мы сможем обеспечить. Это пока предварительные соображения, но никаких действий, направленных против интересов вашей Родины, мы от вас не потребуем.

— Это довольно интересное предложение, сеньор Романов, и я обдумаю его. Сейчас говорить о чём-то настолько отдалённом мне представляется преждевременным, но я буду иметь в виду ваше предложение.

— Поверьте, сеньор Фернандо, оно сделано от чистого сердца и исключительно с целью сохранения сложившихся дружеских отношений. Главное, оставьте координаты, где можно будет вас найти нашему представителю.

На этой вполне оптимистичной ноте мы и расстались. Чувствую я, что спокойная жизнь закончилась, и впереди сплошные приключения.

Часть 3

Глава 12

Молчановск, август 1616 г, Фёдорыч

Так и получается, что уже пять лет мы живём здесь, в Америке. И надо честно признать, и это не только моё мнение, а общее, устроились мы вполне нормально. Хотя в первое время было достаточно трудно, но не то чтобы очень уж сильно. Даже в оставшейся в будущем жизни приходилось сталкиваться с ситуацией, когда в государстве, считающем себя цивилизованным, люди жили гораздо хуже.

Нельзя сказать, что всё хорошо, но во всяком случае, есть в доме вода и тёплый туалет. Если смотреть на общий уровень жизни, то он, скорее всего, соответствует восемнадцатому веку, во всяком случае тому, что про это время мы читали раньше. Честно говоря, основное время и силы занимают другие заботы, в первую очередь проблемы развития и выживания нашего государства.

Да, речь пора вести именно о создании государства, на мой взгляд, всё необходимое для этого у нас уже есть. Что такое по своей сути государство? В моём понимании — форма организации людей, обеспечивающая их защиту, целостность территории проживания и свободу граждан. И за эти пять лет всё перечисленное мы сумели создать.

Есть территория, которая раньше, скажем прямо, была бесхозной, мы объявили её своей и сумели подтвердить право владеть и распоряжаться этой землёй. На ней, конечно, проживали индейские племена, и при этом совсем не представляли, что где-то кто-то, не спрашивая мнения хозяев, делит их землю и называет её своей, лишая их привычных мест обитания. Нам удалось, скажем так, вырвать эти территории пусть из призрачного подчинения Испании и заявить на них свои права. И самое главное — отстоять их. Так что теперь у этих земель есть признанный хозяин.

Что же касается проживающих на них людей, то и здесь всё обустроилось к взаимному удовольствию. Нам удалось установить дружеские отношения с индейцами, и самое главное, они со временем только упрочились, и сейчас как индейцы, так и переселенцы могут свободно перемещаться по всей территории.

Есть небольшие трения и периодические столкновения с местными жителями, но за пределами наших земель или на их границах. Всегда у любого народа на любом этапе развития найдутся истинные демократы, призывающие всё отнять у других и разделить в их личную пользу. Ну или по крайне мере, в пользу всего остального народа, имея в виду, что вновь обретёнными ценностями распоряжаться будут именно они.

Теперь у нас есть люди, свободно проживающие на этой земле и готовые защищать её с оружием в руках. Здесь надо сделать небольшое уточнение, что не у всех наших переселенцев изначально складывались дружеские отношения с индейцами. Ведь многие из колонистов попали сюда не вполне добровольно. Им пришлось побывать рабами, которых мы выкупили и привезли сюда под согласие отработать в этих местах десять лет.

Так что вполне можно понять озлобленность таких людей на весь белый свет, но после соответствующих проповедей и внушений священников, они стали правильно воспринимать линию «партии и правительства». Можно сказать, что уже сложилось более-менее единое, или с неким на него подобием, общество. Появились поселения, в которых проживают представители этого общества, а также все необходимые атрибуты для его нормального существования.

Я говорю об органах управления поселениями, армии, школах, медицине и обо всём нужном для более-менее приличного житья. Принцип здесь простой — если ты работаешь на государство, то государство заботится о тебе и твоей семье. Не всегда и не везде удаётся полностью его соблюсти, но общее стремление именно таково. Все возникающие недоразумения, а куда же без них, решаются в рабочем порядке.

Да, при описании всё сильно напоминает коммунизм, но ведь во многих случаях люди тянутся в трудную минуту именно к совместным действиям и никогда не отказываются от сторонней помощи. Ну или почти никогда, тот же общинно-родовой строй весьма близок в коммунизму. И лишь при изобилии и сытости, причём не всех, а отдельных личностей, появляется демократия, по своей сути являющаяся скрытой формой рабовладения.

Ну да ладно, что-то меня не туда понесло. Так вот, добиваться своих целей нам помогают как минимум три обстоятельства — торговля, индустрия, армия и флот. Торгуем мы как с местными племенами, так и с Европой. Основные наши товары — металлические изделия, такие как топоры, ножи, посуда, порох, немного старого огнестрельного оружия, типа кремнёвых мушкетов, стекло и изделия из него, спички и керосиновые лампы. У индейцев покупаем в первую очередь меха.

Большую часть перечисленного производим сами, благо сумели создать производства, точнее мастерские, позволяющие изготавливать всё необходимое. Здесь надо отметить, что наши возможности для этого пока совсем небольшие, с трудом покрываются собственные потребности. Да и развивать мы производство чрезмерно не торопимся. Самое главное — оно обеспечивает нас оружием и механизмами, аналогов которым не будет ещё как минимум сто лет.

Такого оружия много не надо. Так что главной задачей сейчас является качественное развитие промышленности — подготовка станков и людей, способных на них работать. И ведь кроме оружия есть много других областей, где нужны умелые руки и светлая голова. Так что как это ни покажется странным, милитаризация не является приоритетной задачей, скорее она находится в середине списка наших интересов. Как говорится, наш бронепоезд стоит на запасном пути, а если враг применит новое оружие, то и мы воспользуемся «тракторами с вертикальным взлётом».

А сейчас предстоит очередная встреча с вождями окрестных племён — обычно на ней присутствуют маскоги, чероки, чокто, чикасо, то есть те племена, которые в нашем будущем получили название пяти цивилизованных. Именно ими в полной мере был принят образ жизни белых, построены свои школы, созданы свои плантации, издавалась своя газета и придумана собственная письменность.

Так что у меня имелась вполне обоснованная уверенность, что идея совместного с индейцами государства будет реализована. События я не торопил, мы жили с индейцами рядом, присматривались друг к другу, лучше узнавали своих соседей, и на мой взгляд, наши отношения из просто уважительных стали перерастать в дружеские. И в ближайшее время я ждал их дальнейшего улучшения.

После уже ставшего традиционным просмотра преодоления полосы препятствий молодыми воинами и концерта, мы с вождями отправились отдать должное мастерству поваров, приготовивших самые разнообразные блюда русской кухни. После обильного обеда за традиционной трубкой и начался давно ожидаемый мною разговор.

— Быстрый Поток, в вашем племени живут какие-то неправильные белые, — сказал Парящий Орёл.

— Что ты имеешь в виду, вождь, говоря, что мы неправильные белые?

— Мы сталкивались уже с белыми раньше, кроме того, наши люди в последнее время участвовали во многих экспедициях, встречались со множеством людей и рассказали о том, что им стало известно.

— Так что же в нас особенного? Хвоста вроде бы нет, рогов тоже, глаз во лбу не горит.

— Вы не внешне, вы отношением к другим отличаетесь. Сейчас во многих местах появляются белые, на севере есть поселения, поставленные людьми из-за моря. Они, как и вы, приплывают на больших деревянных лодках. Но это совсем другие люди. Их интересует только добыча, и нас, хозяев здешних земель, они считают чем-то вроде говорящих животных. Не все конечно, но это мнение постепенно становится всеобщим.

— Откуда такие сведения, вождь?

— Эти нам сообщили наши соседи. Они живут рядом с пришлыми и видят всё своими глазами. Если за меха ты даёшь настоящую цену, оружие и железные вещи, то другие белые предлагают гнилой товар, который разваливается через два дня, а то и предлагают огненную воду, выпив которую индейцы отдают все свои товары просто так, за один глоток этой проклятой воды.

— Да, есть такое, мне об этом известно. И скажу больше, дальше будет ещё хуже.

— Что ты имеешь в виду, Быстрый Поток? — спросил Ускользающий в Ночи, вождь чоктов.

— Сейчас эти пришлые стараются получить больше мехов за свои товары. Пока их мало, и они живут только в своих поселениях на берегу Солёной воды. Но потом они пойдут дальше, начнут охотиться в ваших лесах, убивая зверей не только ради шкуры, но и просто так, ради развлечения. А потом они захотят сами стать хозяевами и отнимут ваши земли, присвоив их себе.

— Это не так просто сделать, особенно с тем оружием, что ты нам дал, — высказался вождь чероков Танцующий Огонь.

— Ты ошибаешься, вождь. Да, это трудно сделать, но подобное возможно. Их очень много, и на смену убитым твоими воинами придут десятки новых, готовых забрать земли твоего народа, заставить работать на себя женщин и охотиться воинов. И даже мы, белые, наверное не сможем им противостоять, а для победы нам потребуется немало времени и сил. А знаешь, почему такое возможно?

— Говори, Быстрый Поток, мы внимательно тебя слушаем.

— Дело в том, что нам с вами противостоят не отдельные люди, а целые государства. Сейчас я расскажу, что это такое. Вот например, воин любого вашего племени, собираясь на войну, готовит своё оружие, еду в дорогу, обувь, ну и прочее снаряжение, что ему может потребоваться в пути. Но это именно его вещи, он сам и его жёны должны сделать оружие, запасти еду и сшить одежду.

А у белых дело обстоит совсем не так. За них всё делает государство, а у него есть специальные люди, которые и занимаются такой подготовкой к войне. Можете считать, что государство — это самый главный вождь, управляющий своим народом, который слушает и исполняет его повеления. Или союз нескольких племён, которые выбрали себе верховного вождя и подчиняются его приказам.

Что-то похожее появляется и у нас, есть армия, которая защищает всех жителей, не делая между ними никакого различия — белый ты или красный, тому ли богу молишься, ну и так далее. Есть города, позволяющие свободно проживать в них разным людям, есть фабрики и мастерские, поля и фермы, обеспечивающие жителей всем необходимым. И хотя сделано и немало, но его пока недостаточно, чтобы нам считаться полноценным государством.

— А что же вам не хватает для того, чтобы создать это самое государство? — поинтересовался Парящий Орёл.

— В первую очередь людей. Нас ещё слишком мало, и мы ещё недостаточно объединились, чтобы на равных противостоять другим.

— А что, эти государства могут создавать только белые? — спросил Сильный ветер, вождь чикасов.

— Нет конечно. Но для этого нужна добрая воля и согласие всех, кто хочет организовать нечто подобное. Но когда оно будет создано, а самое главное, начнёт расти и развиваться, справиться с ним будет гораздо труднее, чем с отдельными племенами.

— Так может и нам создать такое государство? Или союз наших племён, чтобы вместе бороться с врагами? — спросил у присутствующих Парящий Орёл.

Бинго! Мысль озвучена, и не я это сделал. Теперь осталось внедрить её в сознание остальных, чтобы она там созрела и укрепилась, и можно считать половину дела сделанным и честно вытереть трудовой пот.

— Сказанное не так просто выполнить, но ты, вождь, прав в одном — создав такой союз, мы станем просто непобедимыми. На этой земле при таком объединении никто не сравниться с нами силой, а другие государства расположены далеко и не смогут отправить сюда большие отряды. Их может быть достаточно для победы над отдельными племенами, но не хватит для уничтожения общих сил объединённых в союз племён.

Надо признать, что мысль попала на подготовленную почву, так что после непродолжительного обсуждения мы решили, что каждый из вождей обсудит со всеми своими людьми идею будущего союза, и при ближайшей встрече через полгода мы вернёмся к идее государства. Основу союза должны составить наши люди, поселения, производства и фабрики, армия и флот. Подразумевалось, что верховным вождём должен стать тот, кто сможет этим управлять. Так что осталось немного подождать, и плод сам упадёт в руки.

Новоустюжинск, сентябрь, 1616 г. Ольга Воротынская

Сейчас закончилось очередное общее собрание попаданцев. Ну да, Фёдорыч достаточно консервативен и придерживается той формы поведения, что уже хорошо себя зарекомендовала. Честно говоря, в наших условиях скрыть что-то невозможно, если не узнают сразу, то придумают бог весть что, а это может оказаться и похуже любой правды.

Так вот, на собрании Фёдорыч рассказал о достигнутых договорённостях по созданию союзного государства с индейцами ближайших к нам племён — чероков, маскогов, чикасо, чокто. В общем, ничего нового для нас в этом не было, мы обсуждали подобное объединение не один раз и давно определили, каким образом будет строиться государство. Первоначально речь шла об автономиях, созданных на базе племён, а уж как они будут разбираться между родами и общинами, составляющими само племя — их внутреннее дело.

Правда, была одна особенность — все должны подчиняться требованиям, общим для всего государства. Речь шла в первую очередь об обороне, образовании, промышленности, медицине. Этим, конечно, общие требования не ограничивались, но они были первоочередные. И хотя сейчас говорили только о принципиальном согласии заключить союзный договор, стороны, пошедшие на него, должны быть готовы обсуждать все возникающие вопросы.

Правда, особых препятствий к этому никто не видел. Дело в том, что мы уже не один год жили рядом, и индейцы видели, на что в первую очередь мы обращаем внимание и что для нас является главным. Да и сами они уже стали неотъемлемым фактом жизни, принимая самое непосредственное участие во всех её проявлениях. Индейские дети учились в созданных нами школах, охотники проходили военную подготовку и несли службу в нашей армии, не считая того, что сопровождали в качестве проводников наши экспедиции.

Индейские женщины занимали едва ли не большую половину рабочих мест в промышленности и сельском хозяйстве. И жили многие индейцы в таких же домах, как и остальные поселенцы. И всё получилось как-то само собой, естественным образом без всякого принуждения. Правильно говорят, рыба ищет, где глубже, а люди — где рыба. Спокойная сытая жизнь без особых усилий — вот что предоставляют поселения.

Не за просто так, разумеется, за это надо работать на наших предприятиях, или может потребоваться иная похожая деятельность, за что можно получить вполне приличную, по местным меркам, зарплату. Так что порой только по цвету кожи и отдельным характерным признакам отличишь индейцев от остальных горожан. А так никто и не скажет, что это бывшие жители девственных лесов.

Слухи о такой лёгкой жизни, можно сказать мгновенно, разлетелись не только по окрестностям, но и дошли до самых до окраин. Так что нет ничего удивительного, что к нам постоянно тянутся люди. Пусть их и не много, но ручеёк желающих проверить на собственной шкуре подлинность слухов не иссякает. Конечно, никто всем пришлым готовые дома не предоставляет и никаких пособий не выдаёт.

Разве что в стороне, недалеко от города выделено место, где можно поставить свой вигвам. А за всё остальное придётся расплачиваться, в первую очередь трудом на благо поселения, получая за это достаточное материальное вознаграждение. Понравилось — можешь пройти дополнительное обучение в школе, получить новую профессию, обеспечивающую повышенный доход или завербоваться в армию или на флот.

Перерос достигнутый уровень и стал признанным мастером в выбранной специальности и получил подтверждающий это разряд от аттестационной комиссии — вот тогда и можно говорить о выделении тебе участка земли под дом и получении субсидии. Такая в целом схема, хотя и у неё есть некоторые особенности. Касаются они тех случаев, когда набираются желающие для основания новых поселений на границах нашей территории.

В этом случае можно рассчитывать и на более существенную помощь в виде инструментов, некоторых видов оружия и припасов. Ну и всяческих льгот в процессе вхождения в наше общество. Конечно, на практике порой бывает не всё так строго и последовательно, но общая канва именно такова. Что самое интересное — индейцы воспринимают эту процедуру вполне спокойно, тем более, что ее проходят и белые, выкупленные с рабских рынков.

Набор в армию осуществляется несколько по-другому, но в общих чертах всё совпадает. Индейцы народ гордый, личное их признание и сохранение своего достоинства для них далеко не пустой звук. Раньше главным были успехи на охоте или на войне, теперь же появились новые возможности, и местные чингачгуки поняли, что признания и уважения можно добиться и другими путями, например достигнув значительных высот в каком-либо мастерстве.

Не надо думать, что это тупые и необразованные люди. При всей своей непосредственности и доверчивости, а может быть и благодаря ей, у них удивительно пластичная психика и восприятие. В течение нескольких поколений, а может быть даже и одного, сменить образ жизни, отказаться от пешего собирательства и охоты, стать кочевыми охотниками и заняться разведением лошадей, освоить огнестрельное оружие и многие другие блага цивилизации — такое дано не каждому.

Именно это и произошло с индейцами в наше время, вот только организоваться они не успели, а иначе, вполне возможно, что пришлось бы старушке Европе самой меняться. Вот в принципе такую задачу и поставил перед собой и нами Фёдорыч. Не изменение Европы конечно, а организацию индейцев в самостоятельное государство. Как он говорил, вполне возможно, что их будет даже несколько, но дать толчок этому процессу, а также показать пример, достойный подражания, должны мы. Надеюсь, что всё получится.

Новоустюжинск, сентябрь 1616 г., Никита Трубецкой и другие

Я специально после окончания собрания дождался, когда разойдётся большая часть принимавших в нём участие. Было у меня несколько вопросов, требующих, на мой взгляд, как минимум разъяснения. Устраивать по этому поводу дискуссий я не собирался, но хотел внести, хотя бы для себя, некоторую ясность.

— Фёдорыч, задержись на минутку, спросить тебя хочу кое о чём.

— Спрашивай, Никита.

— Мне всё понятно, скажем так, в тактическом плане. Создание русского государства на Американском континенте — задача архиважная. Мы вроде бы в своё время обсуждали разные идеи помощи нашим в борьбе с засильем анго-саксов по всей планете. А сейчас ты не ставишь перед собой и нами такую задачу?

— Ты прав, Никита, не ставлю. И знаешь почему?

— Почему?

— Слишком это мелкая цель и не стоит ею специально заниматься. Всё сказанное тобой получается автоматически при достижении более глобальных целей.

— И что же такого глобального ты видишь в создании ещё одного государства?

— Это как посмотреть. Само по себе одно государство ничего не решает. Но задумайся о таком факте. Насколько я помню, за время освоения территории, как её называли, Дикого Запада, белыми было уничтожено пятнадцать миллионов индейцев. Причём по большей части это были не воины, а женщины, дети и старики. И победу американская армия одерживала только тогда, когда уничтожала поселения индейцев и возможные источники пищи. Вспомни хотя бы истребление бизонов. Очень редко победы были одержаны в прямых боестолкновениях.

И только после этого индейцы были вынуждены прекращать сопротивление. Так вот, государство, которое мы собираемся построить, должно показать пример того, как вести борьбу с оккупантами. А заодно послужит своеобразной базой для подготовки и снабжения индейцев. Не думаю, что тех же самых чероков, маскогов и индейцев прочих племен, прошедших подготовку и обеспеченных хорошим оружием, сможет победить местная армия.

Не надо ничего делать самому, надо только немного помочь одной из сторон. Здесь в чистом виде работает принцип дзюдо — толкай, когда противник тянет, тяни, когда он толкает. Партизанская война — страшное оружие, вспомни хотя бы Белоруссию и Афганистан. В одном случае победили мы, в другом — нас. Здесь главное — выбрать правильную сторону.

А для нас она известна. Пришлые, бандиты и воры, направляемые банкирами и купцами, стали грабить и отнимать землю у индейцев. Да, мы тоже не местные, но мы ничего не отнимаем, а делимся с индейцами своими знаниями и умениями, а также используем ресурсы этой земли на совместное благо. Так что первая стратегическая цель — помочь индейцам выжить в предстоящем противостоянии.

А сумеют они это сделать — и не будет великой пиндосии, не будет американской интервенции на севере и дальнем востоке нашей страны, не будет мировой глобализации и всеобщего оглупления народов мира. Не будет мирового общества потребления, и сохранятся не общечеловеческие ценности, а обычные понятия добра, чести и достоинства, на которых стояли и стоять будут мировые цивилизации.

— А какая вторая цель? Ты сказал, что это первая стратегическая цель, — переспросил Никита.

— Не знаю, насколько правильно, но вместо власти жёлтого металла в душах людей должны быть другие ценности. И как ни странно, их несёт именно православная церковь. Я не буду спорить о её достоинствах и недостатках, в словах и пустых разговорах можно утопить любое дело. Но пример нашей страны показывает, что люди, принявшие в сердце эту веру, смогли превозмочь любого противника, с молитвой и верой сумели построить то, что не удалось никому другому.

Да, попы и священники порой подают не самые лучшие примеры для подражания, но это жизнь как она есть. В ней не бывает всё только хорошо и благостно, порой вместо пряника приходиться есть в лучшем случае хлеб с лебедой. Правильно я говорю, отец Николай? — обратился я к присутствующему при этом разговоре священнику.

— Истину глаголешь, Фёдорыч.

— Так что стройте больше храмов и церквей, крестите индейцев, открывайте новые приходы. И пора подумать о самостоятельности, Соловецкий монастырь и церковные иерархи далеко, а дела тут не терпят промедления.

— Я понял, Фёдорыч, и доведу твою мысль до настоятеля. Как я думаю, это уже затрагивает интересы всей страны, а не одного монастыря, отправившего меня сюда.

— Вот и хорошо, что ты меня понял, отец Николай. Я тебя поддержу.

— Но самое главное, Никита, совсем не то, что я тебе сейчас рассказал. Это всё следствия, причём далеко не факт, что получится именно так. Нам надо просто жить. Что бы там ни говорили отдельные умники, наша задача — построить для своих детей и внуков новый дом. И чтобы в нём было удобно жить, чтобы вокруг всё было спокойно, и никто не пытался распоряжаться твоей жизнью. Так что вот она та стратегическая цель, которая стоит перед нами.

Новоустюжннск, сентябрь 1616 г., Иван Романов

Эти пять лет с момента нашего переселения можно признать успешными. Таково моё мнение, и оспорить его вряд ли кому удастся, факты упрямая вещь. Мне по роду своей деятельности приходится мотаться по всей нашей территории, и я сам вижу происходящие изменения. Говорить о какой-то смене мировоззрения индейцев и привычного им образа жизни преждевременно, но во всяком случае, они уже не воспринимают нас как угрозу своему существованию или добычу.

Практически по всем важным, с нашей точки зрения, местам