КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395244 томов
Объем библиотеки - 513 Гб.
Всего авторов - 166855
Пользователей - 89819
Загрузка...

Впечатления

DXBCKT про Никонов: Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека (Научная литература)

Как водится «новые темы» порой надоедают и хочется чего-то «старого», но себя уже зарекомендовавшего... «Второе чтение» данной книги (а вернее ее прослушивание — в формате аудио-книги, чит.И.Литвинов) прошло «по прежнему на Ура!».

Начало конечно немного «смахивает» на «юмор Задорнова» (о том «какие американцы — н-у-у-у тупппые!»), однако в последствии «эти субъективные оценки автора» мотивируются многочисленными примерами (и доказательствами) того что «долгожданное вырождение лучшей в мире нации» (уже) итак идет «полным ходом, впереди планеты всей». Автор вполне убедительно показывает нам истоки зарождения конкретно этой «новой демократической волны» (феминизма), а так же «обоснованно легендирует» причины новой смены формации, (согласно которой «воля извращенного меньшинства» - отныне является «единственно возможной нормой» для «неправильного большинства»).

С одной стороны — все это весьма забавно... «со стороны», но присмотревшись «к происходящему» начинаешь понимать и видеть «все тоже и у себя дома». Поэтому данный труд автора не стоит воспринимать, только лишь как «очередную агитку» (в стиле «а у них все еще хуже чем у нас»...). Да и несмотря на «прогрессирующую болезнь» западного общества у него (от чего-то, пока) остается преимущество «над менее развитыми странами» в виде лучшего уровня жизни, развития технологии и т.п. И конечно «нам хочется» что бы данный «приоритет» был изменен — но вот делаем ли мы хоть что-то (конкретно) для этого (кроме как «хотеть»...).

Мне эта книга весьма напомнила произведение А.Бушкова «Сталин-Корабль без капитана» (кстати в аудио-версии читает также И.Литвинов)). И там и там, «описанное явление» берется «не отдельно» (само по себе), а как следствие развития того варианта (истории государств и всего человечества) который мы имеем еще «со стародавних лет». Автор(ы) на ярких и убедительных примерах показывают нам, что «уровень осознания» человека (в настоящее время) мало чем отличается от (например) уровня феодальных княжеств... И никакие «технооткрытия» это (особо) не изменяют...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Гулар: История мафии (История)

Мафия- это местное частное явление, исторически создавшееся на острове Сицилия. Суть же этого явления совершенно иная, присущая любому государству и государственности по той простой причине, что факторы, существующие в кругах любой организованной преступности, всепланетны и преследуют одни и те же цели. Эти структуры разнятся названием, но никак не своей сутью. Даже структуры этих организаций идентичны.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Виноградова: Самая невзрачная жена (СИ) (Современные любовные романы)

Дочитала чисто из-за упрямства…В книге и язык достаточно грамотный, но….
Но настолько все перемешано и лишено логики, дерганое перескакивание с одного на другое, непонятно ,как, почему, зачем?? Непонятные мотивы, странные ГГ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Косинский: Раскрашенная птица (Современная проза)

Как говорится, если правда оно ну хотя бы на треть...
Ну и дремучее же крестьянство в Польше в средине XX века. Так что ничуть не удивлен западноукраинскому менталитету - он же примерно такой же.

"Крестьяне внимательно слушали эти рассказы [о лагерях уничтожения]. Они говорили, что гнев Божий наконец обрушился на евреев, что, мол, евреи давно это заслужили, уже тогда, когда распяли Христа. Бог всегда помнил об этом и не простил, хотя и смотрел на их новые грехи сквозь пальцы. Теперь Господь избрал немцев орудием возмездия. Евреев лишили возможности умереть своей смертью. Они должны были погибнуть в огне и уже здесь, на земле, познать адские муки. Их по справедливости наказывали за гнусные преступления предков, за отказ от истинной веры и за то, что они безжалостно убивали христианских детей и пили их кровь.
....
Если составы с евреями проезжали в светлое время суток, крестьяне выстраивались по обеим сторонам полотна и приветливо махали машинисту, кочегару и немногочисленной охране."


Ну, а многое другое даже читать противно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Интересненько про Бреннан: Таинственный мир кошек (История)

Детская образовательная литература и 18+

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Symbolic про Таттар: Vivuszero (Боевая фантастика)

Читать однозначно! Этот фантастический триллер заслуживает высочайшей оценки и мне не понятно, почему Илья Таттар остановился на одном единственном романе. Он запросто мог бы состряпать богатырский цикл на тему кинутых попаданцев и не только. С такой фантазией в голове Илья мог бы проявить себя в любом фантастическом жанре с описанием жестоких сражений.
Есть опечатки в тексте, но они не умоляют самого содержания текста. 10 баллов.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Верхотуров: Россия против НАТО: Анализ вероятной войны (Документальная литература)

В полководческом азарте
Воевода ПалмерстонВерхотуров
Поражает РусьНАТО на карте
Указательным перстом...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Бывало ли с вами такое? (fb2)

- Бывало ли с вами такое? 920 Кб, 263с. (скачать fb2) - Nicols Nicolson

Настройки текста:



Николс Николсон Бывало ли с вами такое?

Часть 1

Глава 1

Бывало ли с вами такое? Открываете глаза, и не понимаете, где вы находитесь. Ну, если это происходит, после попойки в кругу друзей, да с подругами, еще, куда не шло. А когда вы, точно помните, что не подняли бокал пива, не вкусили исходящий ароматом кусочек шашлыка, оказываетесь в незнакомом месте, это, по крайней мере, странно. Как сказал бы мой коллега: — Паранойя, сударь, паранойя.

Место, где я пришел в себя, мне было совершенно не знакомо. Восходящее солнце, осветило поляну в лиственном лесу. Лежа на траве, рассмотрел листья, знакомого мне дерева — дубом называется. Другие породы деревьев, тоже смутно знакомы, но пока не до них. Попытался пошевелить серым веществом, слабо получается, голова тяжелая, болит. Соображаю, но плохо. Пробую повернуть голову влево. Получилось. Сфокусировав взгляд, вижу, в руке зажат держатель, а на другом его конце, большой контейнер. Что это? Память, ели слышно, подсказывает, подарок. Чей подарок? Опять память шепчет, что мой, от друзей. Поворачиваю голову направо, наверное, слишком быстро, вырубаюсь.

О, я снова при памяти! Солнце уже в зените, но не жарко. Пытаюсь встать. Качнуло так, словно пил беспробудно неделю. Еще бы не качнуло, контейнер из рук я не выпустил. Так, соображать стал лучше, головная боль, почти унялась. Разжимаю руку, отпускаю контейнер.

Провожу осмотр себя. Теплый джинсовый костюм на мне, кожаные кроссовки на ногах, головного убора нет, да и не брал я его. Ощупываюсь. Две руки, две ноги, голова одна, мыслей в ней много, но они скачут непонятно куда. Потом разберусь с мыслями. Ух, устал. Сяду, отдохну. Сел, вырубился снова.

Прихожу в себя. Снова утро. В отрубе провалялся долго. Самочувствие значительно лучше, я бы даже сказал, замечательное самочувствие. Ничего не болит, голова прошла. Мыслительный аппарат начал анализировать, имеющуюся информацию и оценивать, окружающую обстановку.

Информация такова. Был в гостях у друзей, день нашего рождения праздновали. Подарок подогнали на славу. Сидели в беседке, дожаривали на мангале шашлык. Надвигался дождь, началась гроза, грохот, вспышка. Ничего дальше не помню. Здравствуй поляна, я здесь! Окружающая обстановка, лес, вот он меня и окружает.

Пошарил по карманам джинсовой куртки. Нашел сигареты, закурил, задумался. А кто я?

Глава 2

Сколько себя помню, я всегда отзывался на фамилию Ростоцкий. Имя у меня не редкое — Андрей. Отца звали Михаилом. Мне тридцать пять лет от роду. По специальности я хирург военно-полевой медицины, в шестом поколении. В звании майор.

Родился я в семье, как вы понимаете хирурга, Ростоцкого Михаила Ивановича и преподавателя иностранных языков, Ростоцкой Лидии Федоровны в городе Воронеж. О таких, как я, говорили, поздний ребенок. Родителям было, слегка за тридцать. Были, конечно, пеленки, распашонки, материнское молоко из груди, без этого никак. Почему-то этот период не отложился в моей памяти.

Начал я себя помнить где-то с четырехлетнего возраста, когда воспитательница в детском саду, сказала маме, чтобы больше меня не приводили. Не могут воспитатели заниматься одним ребенком, которому все надо, везде он сует свой нос. Мама не стала спорить, смысла, наверное, не видела.

Жили мы в военном городке. Везде и всюду солдаты и офицеры. Не все жены офицеров работали, кое-кто сидел дома. Вот меня и подкинули, офицерской жене, тете Свете, под присмотр. Нормально, кормили, поили, стишки разучивали, нормальная, такая жизнь. Ее дочка, Виктория, моя сверстница, тоже не ходила в детсад, часто болела. Сдружились мы с Викой. Бывало, всю квартиру вверх тормашками ставили, веселились. Через полгода, папу Вики, перевели к новому месту службы. Дружба кончилась, опять я неприкаянный.

Мама стала брать меня на занятия, которые она проводила с офицерами. Усаживала меня за последним столом, давала карандаши, бумагу. Твори Андрей, в смысле рисуй, все что хочешь, главное, не мешай занятиям. Я и творил, хотя бог не дал мне способности к образотворчеству.

Когда у меня проснулся интерес к маминым занятиям, не помню. Понравилось звучание слов из уст мамы и все тут. Сидел, слушал, повторял. Удивил я своих родителей дома, требованием, учить меня писать и читать слова, которые говорит мама. Родители опешили, непоседа, и вдруг, учите. Приняли мудрое решение. Меня начали учить двум языкам, русскому — учительница из начальной школы, французскому — мама. С математикой меня познакомила соседка Лиза, ученица старших классов. Нравилось ей играть со мной в учительницу. К пяти годам, я уверенно читал и писал на двух языках, знал элементарные математические действия. Ну, почти, вундеркинд.

В летние каникулы, хотя мне они без разницы, я в нашем городке сделал открытие. Я открыл для себя спортивный зал. Случайно открыл дверь, зашел. Там наш сосед, дядя Вадик, проводил тренировки. Стоял, я, разинув рот, очарованный четкостью и скоростью движений учеников дяди Вадика.

— Нравится? — спросил дядя Вадик.

— Ага, — хлопая глазенками, ответил я ему.

— С отцом поговорю. Если разрешит, будешь приходить ко мне на занятия. Ты, малец, вроде бы, крепенький, слепим из тебя спортсмена.

Домой летел, как на крыльях. Сбивчиво, рассказал маме. Все будет решать отец, подвела итог мама. Отец к данному вопросу подошел творчески. Посидели с дядей Вадиком, составили программу упражнений, исключив из нее поднятие тяжестей. Нечего тормозить мой растущий организм. Непременным условием посещения тренировок, было хорошее поведение и успехи в учебе. Клятвенно пообещал родителям быть паинькой.

До самой школы я учился по жесткому графику. Утром занятия с учителями и мамой, после обеда, тренировки в спортзале. Потом, бегал со сверстниками, игрался в песочнице. Вечером ужин, помывка и нормальный здоровый сон.

Отец уехал в длительную командировку. В разговорах, мама начала упоминать слова: Ташкент, Кабул, Афганистан, что они обозначают, я не знал. Но видя хмурое выражение лица мамы, начал понимать, что это плохие слова.

В первый класс меня брать не хотели, потому что родился я в конце сентября, и к первому числу еще не исполнилось шесть лет. Мама ходила к директору школы, убеждала, взяли.

Начались занятия. Откровенно говоря, я там скучал. Дети учили буквы, писали палочки, крючочки, а мне что делать, я это умел. Даже почерк выработался красивый. В один из дней маме заявил, что школу ходить не интересно. Опять мама пошла к директору. Проверили меня, и перевели учиться во второй класс.

После двухлетней командировки, вернулся домой отец. Радости, не передать. Жизнь семьи вошла в спокойное русло.

Без ложной скромности скажу, я родителей не расстраивал. Девятый класс окончил на отлично. Занятия у дяди Вадика, сказались на моем внешнем виде. Приобрел атлетическую по возрасту фигуру, вытянулся, овладел боевым самбо. Несколько раз выступал на первенстве города по гражданскому самбо, даже единожды занял первое место в своей весовой категории.

В десятый класс я пошел в пригороде Химки, сюда перевели служить отца. Хитрая какая-то воинская часть, полностью закрытая. Чем на самом деле занимались в воинской части, меня интересовало мало. Все свое, детсад, школа, дом культуры и магазины. По периметру колючая проволока, постовые вышки, контрольно-пропускной пункт. Посторонние в городок не заходили, передвижение жителей вне городка тоже не приветствовалось. Оставалось одно, учиться и учиться. Отец, сдавшись под моим напором, отвел меня к спортивному инструктору воинской части — капитану Алилджону Эргашеву. Капитан попросил показать, какому виду борьбы я научился. Провели короткий спарринг. Мне показалось, что произвел впечатление. Внимательно осмотрев меня, Эргашев поинтересовался, у кого я тренировался. Рассказал.

— Если хочешь у меня заниматься, — начал говорит Эргашев, — запомни, я не дядя Алик, не товарищ капитан, я для тебя Тренер, и давай, на ты. — Согласишься, потом не ныть, как бы тяжело не было. Ты материал сырой, но с задатками, будем работать.

Работать начали на следующий день. Тренер учил меня правильно падать. Я, конечно же, умел падать, у дяди Вадика прошел курс. Но теперь, учился падать по особенному, целый месяц падал. Дальше — больше, пошли кувырки, перевороты, и все в бешеном темпе. Как говорил тренер, полгода мы потратим на мою подготовку к тренировкам. Какой стиль борьбы преподает тренер офицерам части и мне, я не смог определить, что-то восточное. Единственное, что понял, все приемы направлены на то, чтобы с минимальной затратой усилий, нанести максимальный ущерб здоровью оппонента, вплоть до летального исхода. Тренировки были жесткими и тяжелыми, довольно часто, чувствовал себя, выжатым лимоном. Не стонал и не отлынивал. Закалял характер. Через год у меня, по мнению тренера, уже была наработана неплохая техника рукомашества и ногодрыжества.

Не спортом единым жив человек. Получал среднее образование, даже победил в школьной олимпиаде по химии. Папа и мама гордились. Наверное, под впечатлением от занятий с тренером, не ожидая от себя, такой тяги, я занялся глубоким изучением анатомии человека. Шикарнейшая отцовская библиотека, была в полном моем распоряжении. Отец заметил мой интерес.

— Андрей, я смотрю, ты начал интересоваться медициной? — зайдя ко мне в комнату, спросил отец. — Решил продолжить нашу семейную династию? Или это, так, чтобы убить время?

— Папа, понимаешь, тренер показал мне на тренировке, несколько уязвимых точек на теле человека, воздействуя на которые, человека можно обездвижить, а иногда убить. Я хочу понять, какие происходят изменения в человеческом организме, при том или ином воздействии на болевые точки. Можешь, конечно, посчитать это моей блажью, но я хочу докопаться до истины.

С этого разговора, у нас с отцом, когда он был свободен, начались регулярные беседы на медицинские темы. Папа подобрал мне соответствующую литературу.

О моей тяге к медицине отец рассказал Деду — Ростоцкому Ивану Григорьевичу. Дед подарил мне книгу «Военно-полевая медицина» 1942 года издания. Деда и Бабу — Ростоцкую Екатерину Савельевну я лично посещал один раз в год. Ездили с родителями в Крым летом на неделю. Проживали предки в живописном месте южного берега Крыма, в Алуште, где обосновались сразу после Великой Отечественной войны. Дед трудился в симферопольском военном госпитале, а Екатерина Савельевна учила детей математике в школе. К нам в Воронеж, а потом в Химки Дед с Бабкой приезжали раз в два месяца, связь поколений не прерывалась. Дед регулярно подкидывал мне специальную литературу по хирургии, изданную в 50-60-х годах. Однажды Иван Григорьевич, преподнес мне поистине царский подарок, военно-полевой набор медицинских инструментов. Как говорил Дед, этим набором пользуются непосредственно на поле боя.

Так в учебе и тренировках пролетело время учебы в школе.

Глава 3

Отгремел последний звонок, сданы выпускные экзамены. С аттестатом о среднем образовании, на пороге взрослой жизни стоял сто девяносто сантиметровый, темно русый, сероглазый молодой атлет, то есть я.

Местом дальнейшей учебы определил, первый московский медицинский институт, куда меня, как золотого медалиста, приняли без экзаменов.

Все было положительно новым, новый коллектив студентов и преподавателей, ощущения взрослой жизни. Отрицательными факторами стали, удаленность от места жительства, постоянные транспортные пробки в Москве. Независимость от транспортных проблем получил, приобретя спортивный велосипед. С ранней весны и до самой поздней осени, ездил на нем в институт и обратно. На билеты не тратился, и для здоровья полезно.

С тренером занимался четыре раза в неделю по два часа. Гонял он меня безбожно. Начал обучать работе с подручными предметами, со всем, до чего может дотянуться рука. Оказалось, что простой батон хлеба в умелых руках, может оказаться грозным оружием.

На первом курсе я впервые влюбился в однокурсницу. Ну, как тут, не влюбиться, когда у вас перед глазами постоянно находится, эффектная, очень и очень симпатичная, пышногрудая, фигуристая блондинка. Я подозреваю, что все мальчишки из нашей группы, тайно были влюблены в Виолетту Снигиреву. Ветка, как мы, по-дружески ее называли, была племянницей проректора по учебной части института и дочерью из семьи дипломатов. Училась слабо, больше уделяла внимание своей внешности, и поиску «принца на белом коне». На принца я бы еще потянул, как ни как, фигурой, здоровьем и внешностью бог не обидел. А вот удовлетворять высокие запросы Ветки, морально и материально, точно, не смог бы. Поэтому, я ей не открыл своих чувств. Другие девочки в группе, меня не интересовали, потому-что, заучки в основном, скучно с ними. Кроме лекций и лабораторных работ, ничем не интересовались, нет широты кругозора. Бурлящие юношеские гормоны, успокаивал тренировками.

На третьем курсе, когда мы начали посещать военную кафедру. В один из дней, меня вызвали в кабинет начальника спец части. Встретил меня там не начальник спецчасти, которого я знал, а мужчину средних лет. Представился подполковником ФСБ — Громовым Евгением Николаевичем, показал документы. Я, конечно же, был удивлен, интересом к моей скромной персоне, людей, из грозного ведомства. О чем и поведал собеседнику. Громов, положительно охарактеризовал мою семью, подробно пересказал мою биографию, отметил знание трех иностранных языков. Пришлось его поправить, к французскому, английскому и немецкому, теперь добавился испанский, я его самостоятельно, по методу Илоны Давыдовой выучил. Сказал, что сейчас примеряюсь к фарси, для разнообразия. Удалось удивить подполковника. Евгений Николаевич, заливаясь соловьем, рассказал о сложном международном положении, о проблемах в мире и в стране, спасибо хоть не стал пересказывать содержание телепередач. В итоге, он предложил, параллельно с получением основной специальности, вечером посещать занятия в специализированном учебном заведении органов безопасности.

— Вы, Евгений Николаевич, знаете мое расписание, — невозмутимо сказал я. — Свободного времени у меня три дня в неделю, и живу я в пригороде Москвы, добираться далеко. Менять устоявшийся режим, не очень хочется, сами понимаете.

— А ничего Андрей Михайлович, вам менять не придется. Все останется так же, только будет на одну тренировку меньше. Задерживаться в Москве, для занятий у нас, вам не надо. Вас будут учить, можно так сказать, по месту вашего жительства. Воинская часть и городок, в котором вы проживаете, относится к нашему ведомству. Ваш отец, кстати, полковник Ростоцкий, один из практикующих преподавателей нашего специального института. Мама ваша то же преподает у нас.

Ошарашил, Громов меня, не скрою. Я всегда думал, что отец, просто классный военный хирург, а оказывается, он руководитель кафедры военно-полевой медицины спец института. Хоть мама, просто преподаватель иняза. Поняв, что эти танцы с бубном вокруг меня неспроста, согласился.

Вечером дома, потребовал от родителей внятных объяснений. Кто? Что? Зачем? Почему?

— Понимаешь Андрей, — подбирая слова, начал говорить отец. — Органы безопасности, всегда отличались умением подбирать кадры. Из общей массы рядовых сотрудников, находили специалиста в той или в иной области, который впоследствии, становился высококлассным профессионалом. После революции, твоего прадеда Григория Афанасьевича, в госпитале Петрограда нашли чекисты. Он уже тогда ставил на ноги, самых безнадежных раненых. Не пилил ноги и руки, чтобы сохранить жизнь, а лечил, проводя, иногда, по нескольку часов у операционного стола. Накопленный им в империалистическую войну опыт, пригодился молодому государству и ЧК. Потом по его стопам пошел Дед, служил НКВД. С первого дня Великой Отечественной войны, спасал наших бойцов. Кстати, твой Дед разработал методику, предотвращения развития гангрены конечностей, на основе траволечения. Не хватало лекарств на всех, а многие еще не были открыты, вот и пришлось обратиться к нетрадиционным природным материалам.

Мне, как ты сам понимаешь, тоже был предопределен путь в органы. Я, правда, не открыл и не разработал чего-то там, но за два года в Афганистане провел восемьсот операций. Иногда, по кусочкам собирал и сшивал раненых. Процент летальности, после моего хирургического вмешательства был минимальным. Да, смерти были, я не господь Бог.

Видя твою тягу к медицине, целеустремлённость, желание постичь неизведанное, я, когда ко мне обратились, не был против привлечения тебя к работе в спецслужбе. Ты уже взрослый, решай сам.

— Папа, я уже все решил и дал согласие. Извини, что не посоветовался с тобой и мамой.

— Мы с мамой знаем, что вырастили тебя не глупым.

Если раньше у меня был напряг со свободным временем, то теперь у меня его не стало совсем. Занятия, снова занятия, тренировки.

Специальные дисциплины, преподавали «зубры» спецслужбы, имеющие за плечами десятилетия практической работы. Осваивал предметы легко, благодаря хорошей врожденной памяти. Мой тренер, в связи с изменением моего статуса, тоже, внес изменения в содержание тренировок. Начали отрабатывать приемы работы с холодным оружием и предметами, которые можно было отнести к этому виду.

На пятом курсе отец стал привлекать меня к работе на операциях, в качестве операционной сестры, вернее медбрата. Показывал, что и как делается. Покрикивал на меня, если я медлил с подачей инструмента.

Институт я окончил с красным дипломом и свободным выбором места для прохождения интернатуры. О скрытой части моей жизни, никто в институте естественно не знал.

Интернатуру начал проходить под руководством отца. Вместе с ним ездил в госпиталь им. Бурденко, где участвовал в проведении особо сложных операций. Набирался опыта.

Первую всю операцию, которою я провел от начала и до конца, запомнил на всю жизнь. Это был мужчина. Раненый в плечо. Пуля глубоко засела в мышечных тканях. Сильно волновался. Все мои действия, от первого разреза и до последнего стежка, молча контролировал отец.

— Сегодня Андрей, — вытирая от пота мне лицо, сказал папа, — я увидел рождение нового хирурга. — Говорю, так высокопарно, не потому, что ты мой сын, я передаю слова профессора Петрова Вениамина Ивановича. Он наблюдал за операцией по видеотрансляции. Ты все сделал правильно, быстро и очень качественно. Наберешься опыта, тебе не будет равных. Запомни сын на всю свою жизнь правило — боишься, не делай, делаешь, не бойся.

— Спасибо, папа, за высокую оценку моего скромного труда. Я, если честно, немного трусил, когда начинал. Потом вспомнил твои, папа, слова: ничего вокруг нет, есть только больной, его жизнь в твоих руках. Не поверишь, дрожь в руках унялась, появилась уверенность в правильности действий. Думаю осложнений быть не должно.

— Все хорошо.

По случаю первой моей успешной операции дома был устроен праздник. Пригласили папиных коллег. Я подробно отчитался, о ходе операции. «Метры» от медицины разобрали ее поминутно. Изъянов не нашли. Принимал поздравления, приятно было.

Потом в течение двух лет я трудился госпитале при нашей части. Количество операций перевалило за сотню. Ни одного смертельного случая. Коллеги говорили отцу, что сын, то есть я, уже достиг уровня, когда способен работать самостоятельно. Недолго думая, папа, по согласованию с вышестоящим начальством, перевел меня на работу в краевой военный госпиталь города Краснодар.

Глава 4

Начал работать рядовым дежурным хирургом в отделении общей хирургии. Места там специфические. Рядом находится Чечня. Больные и раненые поступали ежедневно. Образно говоря, за год, я вырезал несколько килограммов аппендицитов и извлек полпуда пуль и осколков. В процессе работы, выявил пробел в своей профессиональной подготовке. У меня были поверхностные знания в области челюстно-лицевой хирургии, не специализировался я на ней. А тут, привозят, например, воина с минно-взрывной раной лица, и надо ему помочь в первые минуты и часы. Упустишь время, сошьешь кое-как, все, останется человек с обезображенным лицом на всю оставшуюся жизнь. Потом, даже пластическая операция не все исправит. Начал штудировать литературу. Ходил в частную клинику пластической хирургии, брать уроки. Дорого стоили знания. Денег не жалко, в жизни все может пригодиться. Мои навыки и умения, были по достоинству оценены, я стал ведущим хирургом.

Когда меня включили в программу «Врачи без границ», не удивился, похоже моя тайная контора позаботилась.

Родители естественно волновались. А как же иначе, их единственное дитя, едет впервые в жизни за границу, в самую Африку, страна Сьера Леоне. Мама даже свозила меня в Москву, окрестила в храме, на всякий случай.

В Сьерра-Леоне, я попал через месяц. До этого, всю нашу, разноплеменную врачебную братию в Марокко обучали, прививали. Под городом Кинема, на средства ООН, был развернут госпиталь, в котором лечили всех, не считаясь с цветом кожи и вероисповеданием. Всего в госпитале было пятьдесят человек медперсонала, хирургов шестеро. Я каждый день оперировал по два-три человека, вот где практика, случаи самые разнообразные, от простого фурункула до извлечения осколка мины из легкого, в полевых условиях. В принципе работа, как работа.

Одно, что сильно напрягало, так это изобилие летающей, прыгающей и ползающей живности. В кровать просто лечь нельзя, нужно предварительно перетрясти все, разогнать непрошеных гостей.

Случился у меня там роман с моей коллегой. Нет, не думайте, что я, весь из себя пуританин какой-то. Были у меня девушки и ранее, как не быть, я же нормальный здоровый мужчина. А тут, немка Хельга, взяла меня в оборот с первых минут знакомства. Не сопротивлялся, смысла не видел. Постоянный и здоровый партнер для секса лучше, чем случайная связь с кем-то, СПИД не спит. Хельга мне говорила, что я, в ее понимании, являюсь образцом мужчины. Образованный, сильный молодой человек, очень отличаюсь, в лучшую сторону от снобов британцев и хлюпиков французов. Попытался, как-то, приударить за Хельгой ее соотечественник, обломался, неделю ходил в раскоряку, твердой оказалась коленка у немки. Больше никто в наш с Хельгой мирок не пытался вторгаться.

Довелось столкнуться с соотечественниками. Привезли к нам в госпиталь, людей, пострадавших в авиакатастрофе. Говорили, повстанцы сбили гражданский самолет. Мне на стол попала молодая женщина, в которой я без труда узнал Виолетту Снигиреву. Не пострадало у нее только лицо, все остальное, суповой набор для хищников. Рентген и УЗИ показали, что внутренние органы не пострадали, а переломов тьма. Даже подрастерялся вначале, не было у меня пациентов с таким количеством переломов. Хельга молодец, помогла мне, привела местного костоправа. Старый, невзрачный, щуплый негр, оказался настоящим профи. Мыча себе под нос, то ли молитву, то ли песню, на неизвестном языке, старичок шустро, минут за десять, перебрал и сложил Ветку. Мне осталось только аккуратно ушивать рваные раны. Почти два месяца Ветка пробыла в нашем госпитале. Ее мужа, сотрудника нефтяной компании, мы вылечили раньше, всего-то одна сломанная рука. Ему тоже дедок руку складывал. Я был поражен мастерством костоправа. Попросил Хельгу познакомить меня.

Дедок, с труднопроизносимым местным именем, оказался местным шаманом, возрастом под девяносто. Плохо, но говорил на французском, поэтому, для удобства, я его назвал Пьером. Где словами, где при помощи жестов, удалось мне убедить дедка, взять меня в ученики, очень мне нужны были навыки травматолога-костоправа.

Хитрым оказался шаман, бесплатно не учил, денег не брал, спирт ему был нужен. Каждое занятие пятьсот грамм. Ничего госпиталь не обеднеет, а мне польза. Старичок в течение месяца подробно, на ломанном французском объяснял мне, какая кость за что отвечает, от чего может сломаться. Затем принес наглядное пособие в мешке. Вывалил все на землю. Волосы у меня стали дыбом, под ногами лежал костяк человека. Пьер быстро выложил костяк на земле и снова начал рассказывать и показывать, как ломаются кости и как их нужно складывать. Я повторял за ним все манипуляции. Потом шаман завязывал мне глаза, давал набор осколков костей и требовал собрать их в одно целое. Начало хорошо получаться на четвертом месяце обучения, и это у меня, отлично знающего анатомию человека. Так и учился в свободное от работы в госпитале время. Через восемь месяцев Пьер устроил мне экзамен. Ему принесли мужчину, упавшего с пальмы. Я должен был выявить места переломов костей, обнаружить вывихи, и естественно все привести в норму. Всю процедуру я проводил с завязанными глазами. Сложил и вправил все, за исключением мизинца на ноге. Пьер был доволен. Сказал, что ни один белый еще не учился у него, не способны люди с белым цветом кожи к обучению искусству шамана. Я, по его словам, был первый и последний, потому-что он, скоро уйдет к своим предкам. Отблагодарил я шамана литром спирта и подарил хороший охотничий нож. Пьер ножу обрадовался, как ребенок. Напоследок, шаман, впечатленный подарком, сказал мне три слова на своем языке, которые нужно выучить и трижды повторять перед началом лечения, тогда успех, обеспечен.

Под конец командировки, напомнила о себе моя секретная организация. Им, видите ли, очень мешает в работе кадровый сотрудник МИ-6. Конторе нужен, не хладный труп британца, а вполне говорящая особь. Подобраться фсбешники к нему не могут, он от них, как черт от ладана убегает. Договорились о месте и времени, куда доставить объекта. Я ночью, на квартире, британца по-тихому вырубил, а для уверенности вколол приличную дозу снотворного. Больше времени потратил, пока дотащил тушку в обусловленное место. Все прошло нормально. Искали британца потом с месяц. Ага, найдешь, Африка одним словом.

Закончился срок нашего пребывание в Сьера Леоне. С Хельгой мы прощались до полного физического изнеможения два дня. В аэропорту, поцеловав меня, Хельга сказала, что если она забеременела от меня, то обязательно родит, несмотря ни на что, никаких претензий ко мне предъявлять, не намерена. С тем и расстались. Правда, чувствовал я себе, последней сволочью. Склепал ребеночка и в кусты

Глава 5

Дом, милый дом. Родители, как я за ними соскучился. Мы общались по телефону, но это совсем не то. А тут они рядом, их можно обнять. Мамина стряпня, не идет ни в какое сравнение с пищей из любого ресторана с мировым именем. Она приготовлена мамой с любовью. Отец, аж светится, его распирает гордость за сына, когда прочитал отзыв о моей работе в командировке.

Единственное, что омрачало радость встречи, это здоровье старшего поколения Ростоцких в Крыму. Бабушка слегла. Дед, несмотря на возраст, все взвалил на свои плечи. Собрались мы и поехали проведать. Не успели. Приехали на похороны Екатерины Савельевны.

Постановили, деда забрать с собой в Химки, нечего ему тут одному мыкаться. Рядом никого нет. Иван Григорьевич посопротивлялся немного, а потом сдался, убедили. Дом деда сдали в аренду для жилья хорошим людям. Собрали, дорогие деду вещи и уехали.

Не успели распаковать вещи, отца срочно вызвали на работу, какая-то очень сложная операция. Спустя полчаса, позвонил отец, попросил прийти в госпиталь, нужна помощь.

Пока мылся и готовился, операционная сестра вводила в курс дела.

— Случай не из простых, — словно диктор телевидения, говорила сестра. — Молодая девушка автогонщица, не справилась с управлением, вылетела с трассы в дерево. Ее штурман, отделалась легким испугом и царапинами. Оксане, так зовут гонщицу, не повезло. Снимки показали, сложные переломы обеих ног, один открытый. Травматический ушиб и смещение позвонков в шейном отделе, без разрушения.

Когда я пришел в операционную, Оксана уже была на столе под наркозом.

— Андрей, ты сможешь помочь? — спросил отец. — Молодая дура, жалко. Башку свернула, ноги поломала. Посмотри на снимки.

На снимках увидел удручающую картину.

— Папа, я удивляюсь, что девчонка еще жива. Видно в рубашке родилась. Два позвонка сместились, сильно сдавив спинной мозг. Еще при транспортировке, могло, случится, непоправимое. Сейчас надо в первую очередь заняться этой проблемой, а потом остальным. Не успеем, в лучшем случае полный паралич, в худшем, через пять минут, приглашать патологоанатома.

В операционной наступила тишина, шумела только аппаратура анестезиолога. Все выжидающе смотрели на меня. Ну, да, я же приехал из мест, где стреляют, свежие впечатления и острые ощущения. Тогда возьму инициативу на себя, раз меня отец позвал.

— Аккуратно, поддерживая голову, переверните пациента на живот, — скомандовал я. — Подготовьте шейный фиксатор.

Все распоряжения выполнялись молниеносно.

Стал у изголовья Оксаны. Закрыл глаза и трижды повторил, шаманское заклинание. Потом руки сделали свое дело. Проверил положение позвонков после правки. Все стало на свое место.

— Установить шейный фиксатор, — распорядился. — Перевернуть пациента на спину. Провести рентген контроль шейного отдела в боковой проекции. Подготовиться к установке аппаратов Илизарова.

— Не торопись Андрей, еще с переломами не разобрались, а ты уже аппараты готовить, — тихо сказал мой отец.

— Через пару минут, левая нога будет готова к установке аппарата, а с правой, повременим чуток. Надо посмотреть, нет ли осколков.

В месте открытого перелома сделал разрез длиннее, осмотрел. Удачно, если так можно сказать, сломалась нога, без осколков и смещений. Дальше, работал на полном автомате. Совместил кости, обработал, ушил рану косметическим швом.

Коллеги быстро и грамотно установили аппараты на ноги. Операция окончена.

— Сделайте, пожалуйста, на всякий случай рентген конечностей, — попросил отца. — Думаю, там все нормально, но лучше сделать.

Я отошел от операционного стола.

Коллеги начали мне аплодировать, а по щекам отца прокатилась скупая, мужская слеза.

В ординаторской, я завел историю болезни на Оксану, расписал последовательность приема лекарств и перечень физиопроцедур. В ординаторскую зашел отец.

— Сын, это, кто сейчас был в операционной? — улыбаясь, сказал папа. — За десять минут, вытащить с того света девушку! Просто, нет слов. Ты работал виртуозно, знал, когда и что делать. Мы с коллегами еще толком, не наметили тактику операции, а ты все сделал. Поздравляю.

— Спасибо. Ты, сам говорил, опыт великое дело, вот я опыта в командировке и набрался.

— Хирургия, основная твоя специализация. Откуда, познания в травматологии? Когда ты с закрытыми глазами, начал работать с шеей Оксаны, я ужаснулся, думал, ты спятил, и хочешь девушку избавить от инвалидного существования, облегчив ей уход. Ты, крутанул разок, и давай командовать. А потом с ногами. Два движения, и одна нога в порядке. Взмах скальпеля, три движения, вторая нога готова. Про шов, я вообще молчу, после снятия шовного материала, шрам будет незаметен.

— Симпатичную девушку не должны портить какие-то шрамы. Может я, возьму и женюсь на ней. А, что, личико очень даже симпатичное. Умопомрачительные зеленые глаза. Натуральная блондинка. Фигура хорошая, грудь, правда, маловата, но красивая, ножки ровные.

— Ну, ты и жук, грудь он успел рассмотреть. Жениться собрался. Девчонка тебя послать может. Ухажер.

— Папа, я хорош собой. Имею в руках хлебную профессию. Семья у меня интеллигентная, какая девушка устоит и откажется быть рядом со мной. Да, пап, ты не забыл, оформить на Оксану пропуск в часть, без пропуска, никакой любви.

Вместе с отцом мы рассмеялись, значит, чувство юмора не утратили.

Всю ночь я провел в госпитале. Контролировал состояние Оксаны, проверял показания аппаратуры и ход выполнения назначений. Состояние пациентки было стабильным.

Утром, сбегал домой. Помылся, побрился и переоделся. Мама накормила вкусным завтраком. Снова вернулся в госпиталь.

В реанимационной палате, Оксана лежала одна. От аппаратуры ее уже отключили, за ненадобностью в таковой. Девушка, похоже, спала. Решил провести осмотр ног, откинул простыню. Визуально, не обнаружил каких-либо воспалений в местах установки аппарата Илизарова. Края шва, тоже были естественного цвета.

— Эй, парень, ты, что извращенец? — слабым голосом, произнесла пациентка, — любишь рассматривать голых девушек? — Придет сейчас, мой лечащий врач, Андрей Михайлович, отгребешь по-взрослому. Быстро сматывайся, пока я не начала орать и звать на помощь, вдруг ты меня насиловать будешь, взглядом.

— Милая Оксана, не надо кричать и кого-то звать. Ваш лечащий врач, уже пришел. Меня зовут Андрей Михайлович Ростоцкий, прошу любить и жаловать.

— Ага, не надо мне лапшу на уши вешать, ты еще скажи, что меня лично складывал.

— И скажу. Даже голову твою, хорошенькую, на место поставил.

— Врать-то зачем? Пришел студентик, посмотрел на обнаженную девушку, не могущую дать тебе по мозгам, и проваливай, не зли меня.

— Не волнуйся, я осмотр закончил. Все у тебя хорошо. Будешь хорошей девочкой, и принимать лекарства, быстро пойдешь на поправку. Я, как порядочный мужчина, увидев тебя голой, просто буду обязан на тебе жениться. Но только после выздоровления.

— Иди жених, скажи спасибо, что я вся привязана, а то, поймал бы стакан.

Нашу перепалку прервала вошедшая медсестра. Она извинилась, назвала меня по имени отчеству, и сказала, что ей нужно поработать с пациенткой. Не стал мешать медсестре, выполнять работу, вышел из палаты.

Только беседа отца с Оксаной, развеяла ее сомнения, и расставила все по местам.

Я каждый день приходил в госпиталь, осматривал Оксану. Постепенно, наши отношения налаживались, превращаясь в дружбу. Честно говоря, меня могли и не пускать, я ведь не сотрудник госпиталя, но из уважения к отцу, препятствий никто не чинил.

Через две недели, я на каталке, вывез Оксану, прогуляться в парке при госпитале. Погодка замечательная. Солнышко светит ласково, листва на парковых деревьях, полыхает разными цветами, конец сентября, однако. Через два дня, двадцать пятого сентября, день моего рождения, двадцать семь стукнет.

— Оксана, извини за нескромный вопрос. Почему тебя не проведывают родители?

— Некому меня проведывать, — с грустью в голосе, ответила девушка. — Отца я не видела никогда. Кто он, не знаю. Мама, три года назад умерла от анафилактического шока, когда ей удаляли, заболевший зуб. Оказалось, у нее аллергия на какой-то препарат. Одна я была в семье. Есть родная сестра мамы, но она с нами не общалась. Закончив, институт журналистики, пошла, работать в журнал «За рулем». Там автогонками и заболела, нравится мне это очень.

— Значит, ты адреналиновая наркоманка.

— Зачем обзываешься, никакая я не наркоманка, а нормальная, порядочная девушка. Правда, после твоих осмотров, стала сомневаться в своей непорочности. Один взгляд твоих серых глаз, чего стоит.

— Ладно-ладно. Ты лучше скажи, придешь ко мне на день рождения?

— Грешно смеяться над больными людьми, как говорили классики кинематографа. Как я пойду? На коляске?

— Приеду за тобой на машине, отвезу к себе домой. Посидишь на стульчике, или в кресле, ну или, где захочешь. Потом обязуюсь возвратить в палату, в целости и сохранности, без посягательств на невинность.

— Гад, ты, Андрей Михайлович. Если я и соглашусь, к примеру, в чем покажусь перед твоими родственниками? В больничной пижаме и халате? Все мои вещи в Москве на квартире. Как я их оттуда привезу?

— Определенно, лечение идет на пользу. Переломы срастаются нормально. Открою тайну. Я не только осматривал тебя, но еще и пальпировал, по-простому говоря, щупал. Все твои антропометрические данные мной получены и обработаны. Вернемся в палату, на прикроватной тумбочке, найдешь косметику. В шкафу висит вечернее платье, а на полке пакеты с нижним бельем. Их там несколько комплектов, не знаю, какой цвет тебе больше нравится. Можешь не проверять, все твоего размера, отвечаю. Откровенно говоря, не прими за пошлость, без белья, ты мне нравишься больше, нежели в больничном халате. Завершим процесс твоего одевания, демисезонным пальто.

— Доиграешься, Андрей Михайлович, выздоровею, получишь от меня тумаков. Подарка у меня для тебя нет, а с пустыми руками, сам понимаешь, на день рождения не ходят.

— Твой приход, самый лучший для меня подарок. Значит, договорились?

— Была, не была! Договорились, приезжай.

Оксана на родителей и деда произвела неизгладимое и положительное впечатление. Косметики, самую малость, белье и вечернее платье впору. Если не знать о поломанных ногах, можно сразу пригласить на танец. Домашняя обстановка помогла Оксане немного расслабиться, почувствовать себя полноценным человеком. Одним словом, мой день рождения удался.

На двадцать первый день лечения, после очередного рентген контроля переломов, я впервые поставил Оксану на ноги. Придерживая под мышки, сделали несколько шагов. Понимаю, что ей было страшно и немного больно, но надо восстанавливать двигательные функции ног. На следующий день, принес Оксане костыли. Указал, что минимальная норма в день, сто шагов, с прибавлением двадцати ежедневно.

Глава 6

Закончить лечение Оксаны я не успел. Руководство медицинского отдела при ООН, где я состоял в штате, направило меня работать в бывшую Эфиопию. Прощание с автогонщицей было тяжелым. Слезы, и еще раз слезы, жаркие прощальные поцелуи.

С родителями и дедом простился, как обычно. Они понимали все, и привыкли к моим поездкам.

Потом был наш с Оксаной роман в письмах и телефонных звонках. Запала мне в душу, эта бесшабашная гонщица, ничего тут не поделаешь. В письмах, мы клялись друг другу в любви, рисовали наше будущее. Я уже не представлял себе дальнейшую жизнь без Оксаны.

Полтора года на черном континенте, в беднейшей стране, где не прекращается ни на минуту война между племенами и разбойными группировками, это я вам скажу прожить не просто. Хирургической практики у меня было выше крыши. Не успел с одним закончить, на стол уже укладывают нового пациента. Практикующих хирургов в нашем госпитале было пятеро. Все трудились с полной отдачей. Одно удручало, что весь средний медицинский персонал госпиталя, был набран из местного населения. Уровень обученности очень низкий. Прибавьте еще межплеменную вражду среди сотрудников, тогда поймете, в каких условиях приходилось трудиться. О регулярных обстрелах госпиталя, о нашествиях истощенных, голодных женщин и детей, можно говорить часами.

Все плохое, когда-нибудь кончается. Кончилась моя эфиопская эпопея. Лечу домой. Родители, дед и Оксана обещали встретить в аэропорту. Быстрей бы, хоть выходи и подталкивай самолет, кажется, он медленно летит.

Шереметьево. Пограничники, таможенный и паспортный контроль. Время, кажется, совсем остановилось, так медленно тянется. Все позади. Выхожу в зал прилета. Моих никого нет. Опоздали. На папу, это совершенно не похоже, с его то пунктуальностью.

Ко мне подходит молодой человек.

— Андрей Михайлович Ростоцкий? — спрашивает неизвестный.

Отвечаю утвердительно.

— Пройдемте, пожалуйста, в кабинет начальника службы безопасности аэропорта, для вас есть информация.

— Меня должны встречать, я не хочу разминуться.

— Вам там все объяснят.

В кабинете начальника службы безопасности меня встретил папин заместитель — Василий Петрович Верещагин. По выражению его лица, я понял, случилось несчастье.

— Андрей, — тихо сказал, Василий Петрович, — крепись. — Вся твоя семья, дед и девушка, погибли в автомобильной аварии. Михаил Григорьевич был за рулем, лопнуло колесо. Машина, кувыркаясь, перелетела разделительный газон и попала на встречную полосу. Там столкнулась с грузовиком. Никто не выжил. Тела доставали спасатели при помощи специальных инструментов.

Так, по воле случая, я в одночасье, стал круглым сиротой и неженатым вдовцом. Теперь, мои родные, все вместе покоятся на кладбище Химок.

Внезапно на меня свалилось свободное время. Отпуск у меня месяц. Решил разобрать, доставшийся мне семейный архив. Оказалось, мой дед имел кучу наград, только орденов пятнадцать, и медалей четыре десятка. У папы было два ордена за Афганистан. У одной мамы, все скромно, только дипломы и грамоты. Больше всего меня удивило завещание, выписанное Широких Оксаной Владимировной на мое имя, по которому, мне отходит в наследство, трехкомнатная квартира в центре Москвы. Оксанка его написала, через месяц, после моего отъезда в Эфиопию. Почему она так поступила, она мне не сообщала, а теперь не спросишь. Оставаться в квартире родителей не хотелось, хотя имел право в ней проживать, несмотря на ее служебный статус. Все здесь напоминало о родных, о том времени, когда все было хорошо, и они были живы. Поэтому, я обратился к своему начальству в ФСБ, с просьбой оказания помощи в скорейшем оформлении соответствующих документов на квартиру Оксаны. За неделю бумажные дела завершили, проставили нужные даты. Перевез на новое место жительства папину и мамину библиотеки, архив и личные вещи. Для холостяка достаточно.

Глава 7

Из отпуска меня отозвали. Нужно было срочно лететь в Ливию, разворачивать госпиталь в пригороде Бенгази. После свержения Каддафи, в Ливии рухнуло все, в том числе система здравоохранения. Не из-за того, что здравоохранение было создано еще при содействии СССР, а оттого, что державшего в узде все племена, населяющие Ливию, не стало. Каждый вождь, пожелал стать удельным князьком, захватив нефтяную или газовую вышку. Забота о здоровье соплеменников не входила в планы вождей племен. Большинство дипломированных врачей, покинули Ливию в поисках безопасных мест проживания. Поэтому ООН решило оказать помощь ливийским народам.

К работе госпиталь готов был через неделю. В принципе, ничего сложного, просто собрать в одно целое, своеобразный модульный строительный конструктор. Подключить электроснабжение, и все, можно принимать пациентов. Медицинских инструментов и медикаментов в достатке. Я был назначен руководителем хирургического сектора.

Работы хватало. На бесплатные медицинские услуги, оказываемые госпиталем, арабы, слетались как мухи на мед. Поначалу, правда, шипели, как змеи, неверными обзывали, а когда припекало, так и Коран становился не догмой, а руководством к действию.

Через два месяца меня украли. После дежурства, зашел в свой вагончик, а мне нож к горлу, ствол в спину, и ласково так, по французки пригласили в гости. На голову мешок из плотной ткани, затолкали в машину и поехали. На протяжении двух часов, в салоне была полная тишина, никто ни с кем не разговаривал. Терялся в догадках. Кому я мог насолить, чтобы меня похищать? Думал даже, на недружественные действия спецслужб государств, которым не нравится Россия.

Прояснилось все по прибытии на место. Взору открылся, такой себе «хуторок в степи», он же маленький поселок, вокруг нефтяной вышки в пустыне. Своеобразно пригласил меня в гости, хозяин этого поселка.

Приключилось несчастье с сыном Мухаммедом, от старшей жены. Недоросль, семнадцати лет, гонял на джипе по барханам. Перевернулся. Машина, к подножью бархана кувыркалась раз десять. Некоторые пассажиры джипа, повылетали через окна, и впоследствии были раздавлены. Мухаммеду, относительно повезло, сработали подушки безопасности, но он не был пристегнут. Кидало Мухаммеда по салону, как шарик в лототроне. Сейчас молодой человек, лежит без сознания, в покоях уважаемого хозяина Анвара. Всю, эту информацию, мне довел, управляющий хозяйством Анвара, изъясняясь на хорошем французском. Ожидали появления хозяина.

— Слушай сюда неверный, — перебирая четки, сказал Анвар. — Нужна помощь моему сыну. Он умирает. Поможешь, вылечишь Мухаммеда, озолочу. Не поможешь, сам знаешь, голова с плеч. Так у вас в России говорят. Не удивляйся, моему русскому, я учился у вас, знаю язык. Говори, что тебе нужно. У меня есть все.

— Не видя пациента, уважаемый Анвар, я не смогу сказать, какие инструменты или, какое оборудование мне надо. Осмотрю, тогда и определимся.

— Согласен. Знай, что есть рентген, есть УЗИ, еще что-то, только пользоваться этим никто не умеет. Это мне от французов досталось. Кто нужен в помощь, любого привезут специалиста, и из твоего госпиталя могут. Две медсестры есть, бери себе, пусть работают.

Провел вначале наружный осмотр. Потливость, сильная бледность, свидетельствовали о повреждении внутренних органов. Потом перенесли Мухаммеда в медицинский бокс. Там поработал над ним с аппаратурой. Сделал анализ крови. Да, ситуация, однако. Состояние Мухаммеда, как в поговорке, набор поломанных костей и два метра шкуры. Самое плохое, это разрыв селезенки. Удивляться не чему, такие травмы характерны, для участника дорожно-транспортного происшествия. Пошел докладывать Анвару.

— Значит так, уважаемый Анвар, — начал я. — Жить вашему сыну, осталось от силы два-три часа, нужна срочная операция. Возможно, будем удалять разорванную селезенку, а если повезет, попробую сшить. Потом, с переломами буду разбираться. Найдите среди своих, людей с третьей положительной группой крови, будем делать переливание. Инструментарий и лекарства все есть. Медсестры уже готовят операционную.

— Ты хочешь зарезать моего Мухаммеда! — закричал Анвар. — Я тебя, неверная собака, сам зарежу, и отдал потом шакалам! Думай, что говоришь.

— Уважаемый Анвар, вы зря кричите. Поймите, без операции, ваш сын умрет у вас на глазах. Потом вы меня казните. Оно мне надо? Есть шанс спасти парня, давайте его используем.

— Ну, сын собаки, если ты мне убьешь сына, я тебя лично буду казнить. Вот этим кинжалом, доставшимся мне от деда, я буду отрезать от тебя по маленькому кусочку. Умирать будешь в мучениях и долго.

— Я, если честно, предпочитаю жить, долго и счастливо. Не будем терять время, на кону жизнь, вашего сына.

Оперировать, одному в нескольких лицах, я умел, но это в полевых условиях, и случаи были, относительно не сложные. А тут, сам анестезиолог, сам хирург, операционная сестра тоже я. Две девчонки-медсестрички, не говорили ни на одном из языков, которые я знал. Общались жестами. Вместо тридцати-сорока минут на такой вид операции, я потратил больше часа. Селезенку удалось сохранить, ушил три разрыва, внимательно осушил брюшную полость. Крови потерял Мухаммед много, но не критично.

Анвар пригнал шестерых местных «бугаев», у них, якобы третья группа крови. Пришлось в темпе проводить экспресс тест. Подошли трое. Сделал прямое переливание крови Мухаммеду. Жизненные показатели в норме.

Занялся переломами. Спасибо старому шаману Пьеру за науку. Правую и левую ноги, правую руку поправил быстро. С левой рукой пришлось повозиться. Мало того, что рука сломана в двух местах, еще сломана и ключица. Все конечности поместил в гипс. Мухаммед, стал немножко похож на египетскую мумию.

При помощи соглядатаев Анвара, перенес Мухаммеда в палату. Вколол ему обезболивающие препараты и антибиотики. Теперь будем ждать, когда Мухаммед придет в себя.

Вышел на крыльцо медицинского бокса. Закурил.

— Что неверный, — послышался голос из предрассветной темноты, — молишься своему богу. — Он тут бессилен, здесь территория Аллаха. Как мой сын?

— Не молюсь я. Просто смотрю на восход солнца, никогда не видел этого в пустыне. Мухаммед сейчас отдыхает. Операции прошли успешно, жить будет. Можете пройти, уважаемый Анвар, в палату убедиться в моих словах. Только не тормошите сына, он подключен к аппаратуре.

— Долго он будет спать?

— Минимум три-четыре часа. Потом я снова осмотрю его, вколю нужные лекарства.

— Ты, говори, что надо, все достанут. Мухаммед у меня единственный сын, остальные дочки. Вылечи сына, Аллахом заклинаю! Наследник он.

— Успели с операцией на селезенке, все будет хорошо. Организм у Мухаммеда молодой, здоровый, обязательно поправится. Так понимаю, ваше, уважаемый Анвар, приглашение, в отношении меня будет действовать до полного выздоровления Мухаммеда.

— Правильно понимаешь. Я вручил тебе жизнь, самого дорогого мне человека. Оправдай доверие.

— Постараюсь. Ну, если я у вас тут, минимум на месяц, то надеюсь, вас не затруднит, передать в госпиталь, что со мной все хорошо, я нахожусь в гостях. Беспокоиться там начнут, поиски могут организовать. Никому не нужны проблемы. Вам тоже спокойней будет.

— Сам напишешь записку, передадут.

— Обозначьте мне территорию, где мне можно ходить, и где нельзя, чтобы не возникли недоразумения.

— Ходи где хочешь. Смотри, что хочешь. Не кури возле резервуаров с нефтью. Не трогай местных женщин. Не пытайся бежать, бессмысленно. Дорогу не найдешь. Тебе уже приготовили вагончик для жилья, располагайся. Возникнут вопросы, обращайся к моему управляющему, Али, он человек образованный.

— Спасибо, за заботу. Мне бы помыться и переодеться. А первые два-три дня, я буду находиться рядом с Мухаммедом, нужен постоянный контроль. Некому Мухаммеда поручить, даже на время. Ваши медсестры, могут только йодом ранку помазать и плохонько наложить несложную повязку. И не понимаю я их языка.

— Эти женщины понимают наш язык, выполняют указания, а большего от них никто не требует.

— Я не знаю всех ваших обычаев. Но через пару дней, Мухаммед, начнет отправлять естественные надобности. Позволено ли женщине, присутствовать и помогать в таком случае?

— Этим позволено, они не из нашего племени.

Мы с Анваром прошли в палату Мухаммеда. Неподготовленного человека, открывшаяся картина, повергла в шок. Почти минуту Анвар открывал и закрывал, беззвучно рот. Справился, наконец, с эмоциями.

— Не думал, что все так плохо с Мухаммедом.

— Бывает и хуже. На будущее скажите ему, пусть пристегивается, когда катается на автомобиле. Следующая поездка может оказаться последней в его жизни.

Анвар ничего не ответил. Молча вышел из палаты, и пошагал к небольшому административному зданию.

Буквально через пять минут пришел Али. Источал любезность и внимание. Сопроводил к моему временному жилью. Сказал, что завтрак доставят сюда. Привел себя в порядок, сменил белье, одежду и даже побрился.

Двое суток я провел у постели Мухаммеда неотлучно. Сейчас, спустя неделю, его состояние здоровья, не вызывало у меня опасений. Проводил стандартный осмотр, колол лекарства. Остальные заботы о Мухаммеде возложил на медсестер. Как смог, жестами объяснил им порядок и способы ухода за больным. Для пущей надежности, пригласил Али, и он им на местном наречии втолковал мои пожелания и требования. Поняли.

Появившееся свободное время, пытался заполнить чтением художественных книг. Библиотеку обнаружил в медбоксе, правда, в основном боевики и любовные романы, английских и французских автором. Быстро наскучило.

Начал изучать поселок. Добрался до буровой вышки, хотелось посмотреть, как добывается «черное золото». Толком ничего не понял. Работают какие-то механизмы, что-то шумит и крутится. Не инженер я. Обратился к мужчине, стоявшему, возле пульта управления, какого-то агрегата. Французский язык он не понял. Попробовал повторить вопрос на английском, результат тот же.

— Засада, блин, — вырвалось у меня. — Тупые они тут все что ли?

— Сам ты тупой, — на чистом русском, сказал мужчина. — Чего обзываешь?

— Не ожидал тут встретить русского! Ты кто? Откуда?

— Ты, наверное, тут русский доктор, что лечит сына нашего хозяина? Не знаешь местной обстановки.

— Неделю я здесь. Все время был занят, не до экскурсий.

— Давай, поговорим после моей смены, часиков в семь вечера. Приходи к зеленому домику, я там живу.

— Ладно, договорились.

Наступление вечера ждал с нетерпением.

Ровно в семь вечера был возле указанного домика. Меня ждали двое мужчин. Разместились в беседке рядом с домиком.

— Вадим Кравцов, — представился известный мне мужчина. — Это, мой товарищ по несчастью, Сергей Федоров, — кивнул, в сторону второго собеседника Вадим.

— Андрей Ростоцкий, — представился.

— Ты как сюда попал?

— В госпитале ООН работаю, возле Бенгази. Неделю назад, вечером, настойчиво пригласили в гости, сунув ствол в бок.

— Понятно.

— А вы как здесь оказались? По контракту подрядились нефть добывать?

— Мы, Андрей, рабы.

— Рабы?

— Да, рабы, как бы странно это не звучало. Я, Сергей, Григорий Перин, Ринат Хайруллин, два последних сейчас на смене, сотрудники ОАО «Казаньнефтегаз». Совместно с сотрудниками фирмы «Шелл» в трехстах километрах от Триполи, занимались наладкой оборудования нефтедобывающего комплекса. Когда в Ливии случилась революция и свергли Каддафи, началась война, наступил полный бардак. Вначале, нам ничего не угрожало. Мы продолжали работать. О том, что случилось в столице и в других городах Ливии, мы узнали от поставщика продуктов. Он сказал, что привез нам продукты в последний раз. Дороги стали опасны, везде промышляют банды. Убивают всех без разбора.

— Связь у вас была? Телефон, интернет, наконец.

— Связь отключилась в первые дни революции. Послали два джипа в Триполи, выяснить обстановку. Никто не вернулся.

— Другого транспорта не было?

— Кроме небольшого крана, ни одной единицы. Все подвозилось на грузовиках, четко по графику, надобности содержать автопарк не было.

— Ясно. А пешком по пустыне триста километров не пройти, однозначно смерть.

— Да, не пройти. «Революционеры» появились у нас неожиданно. Приехали на джипах, увешанные оружием. Орут, что-то на местном языке, руками машут. Согнали всех в кучу, предварительно избив. Троих пожилых, инженеров-англичан застрелили. Двух женщин, врача и медсестру, неоднократно всей толпой зверски изнасиловали, и бросили умирать. Затем, погрузили всех живых в автобус, и увезли вглубь пустыни. Там у них располагался невольничий рынок. Мы, я имею ввиду россияне, держались вместе. Нас купил Анвар.

— Вот так взял, заплатил и купил?

— Он при нас отсчитывал деньги главарю банды. Обошлись мы Анвару в тысячу долларов.

— Не дорого.

— Кого не купили, тех бандита пристрелили.

— Жестко.

— Анвар нас привез сюда с завязанными глазами. Подозреваю, что специально кружил по пустыне, чтобы сбить с толку. Мы в пути, высказали несколько не совсем печатных слов в адрес Анвара и его спутников. Когда приехали, по команде Анвара нас сильно избили. Оказалось, эта скотина, Анвар в совершенстве знает русский язык. Обещал он отпустить нас через год, когда будет налажен сбыт, добываемой нефти. Контракты с нами заключил, открыл счета в банке Туниса. Ежемесячно переводит по пятьсот долларов. По крайней мере, так он говорит. Обманул, заканчивается второй год рабства.

— Бежать не пробовали.

— Пустыня кругом. Вода под замком. Поляк почти полтора года назад убежал, через сутки, притянули джипом, его хладный труп. Охрана вокруг городка есть, человек сорок. Отсюда никого не выпускают, и бандитов отгоняют. Так и живем.

— Вам не навредит общение со мной.

— Анвар разрешил, а его слово здесь закон.

— Спасибо, Вадим, за содержательную беседу. Давайте думать, как отсюда выбираться. Пока не вылечу Мухаммеда, какие-либо планы строить преждевременно.

Пожали друг другу руки и разошлись.

Со временем я познакомился с остальными российскими бедолагами. Только Хайруллину арабы делали небольшие послабления, мусульманин, единоверец.

Четвертую неделю лечу Мухаммеда. Интересный парень этот Мухаммед. Учился в колледже в Марселе, владеет французским языком свободно. Готовился к поступлению в университет. Бредит компьютерами, и всем, что с ними связано. Дите современной цивилизации. Решение отца, привезти его в пустыню, встретил в штыки. Пески на него навевают тоску. Ему хочется к морю, к людям. Здесь ничего этого нет. Поэтому он и гонял на джипе по барханам, пока не перевернулся. По словам Мухаммеда, его отец владеет на сегодняшний день, тремя скважинами. Нефть перевозят наливными автомобильными цистернами на побережье Средиземного моря, там сдают оптовикам. Где Анвар хранит, нажитые непосильным трудом денежки, Мухаммед не знает, но думает, что точно, не в Ливии.

Рассказывал Мухаммеду о России, о зиме. Парень ни разу не видел снег. Приятным собеседником оказался сын рабовладельца.

Проведя очередную рентгеноскопию, и не найдя проблем, я избавил Мухаммеда от гипса на конечностях. Наступал не менее сложный этап реабилитации. Нужно было вернуть подвижность суставам, укрепить атрофировавшиеся мышцы. Научить ходить молодого человека. Массажами, используя различные мази, привел в нормальный тонус мышцы. Дальше лечебная физкультура, работа с утяжелителями, велотренажер, эспандер для рук и ног. Нагружал Мухаммеда на полную, он и сам стремился побыстрее поправиться. Надеялся, отец отправит его назад в Марсель, учиться.

На очередной российской посиделки Вадим, мне по секрету, рассказал о разработанном плане побега.

— Приходят наливняки, загружаются днем. Мы, накопив достаточно воды, вечером, прячемся в инструментальных ящиках. Машины уходят, где-то, в восемь-девять часов. До отбоя, нас искать не будут. Почти двое суток в пути. В порту незаметно выбираемся. Попадаем на корабль, следующий в Европу, а там и домой рукой подать. Андрей, ты с нами?

— Вы работаете в разные смены. Как ты соберешь всех вместе?

— Когда производится загрузка наливняков, лишних людей с терминала удаляют. Ринат и Григорий будут свободны.

— Двое суток, в ящике, на жаре, в пыли, выдержать невозможно.

— Тряпками обмотаем головы, смочим водой, не задохнемся.

— Ты, Вадим не учел собак. Перед отправкой, песики, обнюхивают каждую машину.

— Я ни разу не видел собак возле наливняков.

— Машины тщательно осматривают с собаками за периметром поселка, где сторожевая вышка стоит. Увидеть, что там происходит, с твоего домика нельзя.

— Во, блин! Не знал, думал, они на отстой там собираются. А выходит их там шмонают.

— Анвар, похоже, мужик серьезный и осторожный. Давай не будем торопиться.

В начале сентября я сопроводил Мухаммеда к административному зданию, или к штаб-квартире Анвара, кому, как нравится. Али провел нас в кабинет хозяина.

— Уважаемый Анвар, — улыбаясь, начал я говорить на русском, — ваш сын, Мухаммед, дай ему Аллах долгих лет жизни, полностью здоров. Я выполнил свое обязательство перед вами. Сына вылечил и поставил на ноги. Для закрепления лечения, рекомендую, посетить термальные источники, богатые минералами железа и йода.

— Хороший ты специалист, неверный. Или тебя лучше называть — Андрей.

— Как вам удобней, так и называйте.

— Проси, что хочешь.

— Если я назову сумму, и она покажется вам маленькой, вы посчитаете, что я не ценю вашего единственного сына. Если назову слишком большую сумму, вы подумаете, что я зарвался, начнете возмущаться, тогда я подумаю, что вам не дорог сын. Нам надо найти «золотую середину», когда стороны останутся довольны.

— Ну, ты, песий сын, торгуешься, как настоящий мусульманин. И ты, верно, подметил, Мухаммед, для меня смысл всей моей жизни.

— Значит, вы очень цените жизнь своего сына.

— Его жизнь, стоит десяти жизней неверных.

— Я помню, что слово данное неверному, не обязательно, к исполнению. Но слово, данное вами уважаемый Анвар, надеюсь, незыблемо. И поэтому прошу, отдать мне жизни, четверых неверных, моих соотечественников.

— Хитрый ты, Андрей. Зачем тебе эти неверные, они тебе не родственники? Если, я отдам их тебе, то буду в убытке.

— Уважаемый Анвар, вы их купили, за тысячу долларов. Неужели, такая малость, станет предметом торга?

— Хорошо, договорились, бери их себе. Жаль мне с тобой расставаться, такой врач, как ты, всегда нужен. Но я, сказал слово, и сдержу его. Вас отвезут к твоему госпиталю. Не обижайся на меня, когда у тебя будут дети, ты поймешь, я спасал своего сына.

— Уже понимаю.

— Тогда, прощай.

Новости об освобождении, соотечественники вначале не поверили. Не тот человек Анвар, чтобы просто так отпускать рабов, подобных случаев еще не было. А когда арабы, начали снаряжать два джипа, грузить воду и продовольствие, земляки поверили в свершившееся чудо. Быстро собрали пожитки, которых, у бывших рабов был мизер, загрузились в машины.

Мне собирать было нечего, не было у меня вещей совершенно.

Провожать нас пришел Мухаммед.

— Возьми на память, — сказал Мухаммед, протягивая мне кинжал. — Этот кинжал, оружие моих предков, ему триста лет. Воину без оружия нельзя. Спасибо тебе, Андрей, за все. Прости отца, он любит меня.

Выехали на закате. Сопровождающий нас Али, сказал, что не видит смысла завязывать нам глаза, ночью, дорогу мы не запомним.

Через час пути, джипы обстреляли из автоматического оружия. Водитель нашей машины, опустил голову на руль, джип остановился, двигатель заглох, фары погасли. Али, открыл дверь, и кулем вывалился из нее.

— Всем быстро из машины, — закричал я. — Вадим, прихвати автомат водителя.

Второй джип тоже встал неподвижно. Из него выскакивали пассажиры.

Нападающие не стреляли по машинам, наверное, это была их основная цель.

Подхватив оружие Али, я пробежал метров десять до ближайшего бархана, пытаясь обнаружить стрелков. Повезло. На фоне песка, заметил три темных силуэта, двигающихся в нашу сторону. Поскольку друзей здесь у меня нет, значит, это враг. Короткой очередью, я срезал двоих, и, похоже, поранил третьего. Вой раненого разнесся над пустыней, он завертелся волчком на месте, стреляя из автомата в разные стороны. Еще одна короткая очередь, бандит упал и застыл.

Подобравшись к убитым, провел контроль. Все бандиты, уже остывали. Трофейные запасные магазины, рассовал по карманам. Решил зайти с тыла оставшимся стрелкам, которые с вершины бархана обстреливали людей со второго нашего джипа.

Двигаясь мелкими перебежками, наткнулся на транспорт бандитов. Старый, еще советский УАЗик. Возле него никого не обнаружил. Сколько могло поместиться пассажиров в УАЗик? Максимум пять-семь. Троих я успокоил, поищу остальных. Со стороны второго джипа, прозвучало несколько длинных автоматных очередей. Стрелял явно не подготовленный человек. Спасибо ему, что привлек внимание к себе. Постараюсь подобраться ближе. Обогнув очередной, невысокий бархан, увидел противника. Трое их было, поэтому остаток магазина всадил в бандитов, вычеркнув их из списка живых. Подбежал, проверил, добавки никому не надо, трупы.

— Вадим, — громко позвал. — Не стреляй, это я, Андрей, кончились бандиты. Я выхожу.

— Выходи, Вадим ранен, без сознания, это я Григорий.

Быстро прибежал к джипам. Картина не радовала. Из наших сопровождающих, только Али, раненый в плечо, был жив, остальные ушли к Аллаху. Вадим, был без сознания, прострелены обе ноги. Ринат, лежал в позе эмбриона, прижимая руки в животу, и стонал. Осмотрел всех. Самый тяжелый, Хайруллин, ранение в живот. Подручными средствами сделал перевязки. Григорий тем временем, по моему распоряжению, собрал трофеи. Документов у бандитов не было. Пришел в себя Али.

— Сколько осталось ехать до Бенгази? — спросил его.

— Около пятидесяти километров. По компасу, строго на север. Кто остался жив?

— Ты один. Остальные погибли.

— Не бросай их, загрузи в машины. В Бенгази совершим обряд погребения.

— Хорошо, разберемся.

Я на всякий случай, сбегал, и проколом шины и радиатор УАЗику.

Погрузили раненых и убитых в машины, тронулись. Надо было торопиться, Ринат был очень плох.

Глава 8

К госпиталю мы приехали через час. Я схватил на руки Рината и потащил в операционный бокс, раздавая по пути распоряжения всполошившимся коллегам. Одновременно оперировали троих. Вадиму и Али, провели полноценное дренирование ранений, обработали раны антисептиками, сделали рентгеноскопию, заштопали. За них можно было не беспокоиться.

Рената я оперировал около двух часов. Произвел полную санацию брюшины, чтобы исключить возникновение перитонита. Удалил поврежденные участки тонкого кишечника. Тщательно все ушил. Хайруллину, можно сказать повезло, не были задеты, печень, почки и селезенка. Поместили татарина в палату интенсивной терапии. В таких случаях, принято говорить, состояние Рината было стабильно, тяжелое.

Я имел беседу с начальником госпиталя — Раулем Гонсалесом. Рассказал ему о своем приключении. Умолчал, правда, о местонахождении нефтяной вышки Анвара. Моя версия, происшедших событий, устроила Рауля.

Потом, пообщался с представителем местных органов безопасности. Беседа носила, чисто формальный характер. Живы, и хорошо. Никто не собирался искать, главарей, напавших на нас бандитов.

Представитель от ФСБ, добрался, ко мне, окольными путями. Ему я изложил полную и подробную историю происшествия, указал, примерное место вышки Анвара, написал отчет.

Жизнь вошла в привычное русло. Операции, дежурства, короткий отдых, и опять по кругу. Григорий и Сергей, по моей просьбе, остались при госпитале, в качестве санитаров. Нужно было им заработать денежку, на поездку домой. Ринат с Вадимом поправлялись.

К моему дню рождения, земляки выздоровели, и готовы к отбытию на родину. Мне удалось, через представительство ООН, связаться с послом России в Египте, помочь соотечественникам оформить необходимые документы для выезда.

Мы скромно посидели, отметили, без излишеств.

— Андрей, — комкая салфетку, заговорил Ринат, — ты, спас всех от неминуемой гибели в том, злосчастном поселке. Мы были на гране. Еще бы чуть-чуть и приняли бы вариант побега Вадима. Вероятно, погибли бы. Как, пафосно это ни звучит, погибли бы свободными, а не рабами. Сейчас мы свободны, и благодарны тебе. Твои «золотые руки», подарили мне возможность жить дальше, я словно родился заново. Спасибо огромное.

— Ну, ребята, мы же земляки, как я мог оставить вас в беде. Удалось взять Анвара на слабо, выкупить вас за здоровье его сына. Радуемся. Предлагаю, мой день рождения, если вы не возражаете, праздновать как день рождения всех нас общий. Нас не расстреляли бандиты в поселке, не угробили бандиты в пустыне. Вы оправились, после ранений и скитаний, чем не повод для нового дня рождения. Никто не мешает нам праздновать это дату, дважды в год.

Одобрили, обмыли.

С тех пор, на протяжении последних семи лет, мы каждый мой день рождения, двадцать пятого сентября, собирались на даче Рината, в пригороде Казани, праздновали.

Мои друзья, устали от моих отговорок, в отношении подарка, и сами выбрали. Подарок я вам, скажу, царский. По индивидуальному заказу, изготовлен переносной военно-полевой госпиталь. Не подумайте, что ребята, презентовали мне дом на колесах, нет. Приличных размеров контейнер, наполнен, самым современным хирургическим инструментарием, перевязочными материалами, медикаментами различного назначения и прочее, прочее. Комплектовался контейнер в Германии на фирме «Медикс». Если верить, сопроводительным документам, одних медикаментов в контейнере, хватит на лечение и реабилитацию, не менее двадцати пациентов, а высококачественным инструментам не будет сносу пятнадцать лет. Удивили, честно, удивили.

И вот, сидим в беседке, разговариваем, дожариваем на мангале шашлык, потому-что, надвигается дождь. Началась сильная гроза, грохот, вспышка. Ничего дальше не помню. Очнулся на поляне.

Глава 9

Извечный вопрос — что делать? Для начала попробую более тщательно осмотреться. Лес. Лиственный лес, рядом с дачей Рината — сосновый. Время года. По ощущениям и судя по температуре, позднее лето или ранняя осень. Под Казанью, в конце сентября, трава пожухла, было прохладно. Я никуда не ходил с друзьями, и тем более, не ездил. Вспомнил. Во время грозы, я спиной прислонялся к металлической стойке беседки. Грохот, вспышка. Ага, всему виной гроза, ее электрическая составляющая. С этим, вроде бы, разобрался. Это открытие ясности в ситуацию не внесло. Значит, мог случиться, какой-то природный катаклизм, и меня куда-то забросило. Думаем дальше.

Попробовал вспомнить, как поступали жертвы кораблекрушения. Перебрал варианты, не подходит. Моря нет, разбитого корабля тоже.

Мысль о попаданчестве, была. Вначале, я ее отбросил, как не состоятельную, а теперь, за неимением других версий, вновь вернулся к ней. Книжек о попаданцах я прочитал, всего три штуки, от нечего делать, не мой любимый жанр, что поделаешь.

Проверяю мобильник. Мертвый, не включается. Присмотрелся, задняя панель, со стороны аккумулятора, оплавлена. Ненужная вещь, выбрасываем. Надо найти наиболее высокую точку, осмотреться. Лезу на ближайший высокий дуб. Забрался на вершину. До самого горизонта, в какую сторону не посмотри, простирается лиственный лес. Уже хорошо, что не тайга, значит, есть вероятность, что я где-то в европейской части.

Спустился, подумал. В европейской части Евразии, если меня не закинуло на другой континент, большинство рек течет с севера на юг. Определяюсь по сторонам света, отыскав север, по мху, на стволе ближайшего дуба. Принимаю решение, двигаться строго на восток, авось упрусь в какую-нибудь реку. Где река, там могут быть люди. Помогут, надеюсь.

Еще раз проверил содержимое карманов. Кроме сигарет и зажигалки ничего нет. Все мои вещи остались в квартире Рината. Открыл контейнер, вытащил из него скальпель, вдруг придется защищаться. Воткнул инструмент в подкладку куртки, не потеряю, и не поранюсь.

Везти контейнер, на меленьких колесах по лесу, одно мучение. Нести, хоть и приспособлен он для переноски, тяжело. Весу в нем никак, не меньше сорока килограмм. Пытался считать пары шагов, чтобы знать, сколько прошел. Сбился на третьей тысячи, упавшие деревья и ветки мешали счету.

Вышел к небольшому ручью. Здравый смысл, подсказывал мне, что пить из незнакомого источника не стоит, а жажда, требовала влаги. Попил. Вода, оказалось, очень вкусной. Желудок, несмотря не принятую воду, напомнил о себе. Кушать хочет. Где я найду пищу, я не охотник, и оружия никакого нет. Потерпим немного.

Полностью выбился из сил на закате. Нет, я крепкий и тренированный, но видимо, катаклизм сказался на состоянии организма, не лучшим образом. Устроил себе привал с ночевкой. Натаскал дров, развел костер, не для обогрева, а отпугивания животных. Видел по ходу движения косуль, зайцев, даже хрюкал кто-то. Интересно, волки тут водятся? Не очень хочется уснуть, и проснуться в желудке серого разбойника. Для уверенности, разложил четыре костра, набросав толстых сухих веток. Улегся на контейнер, и моментально уснул. Спал без сновидений, так вымотался.

Проснулся отдохнувшим. Сразу понял свою ошибку в организации ночлега. Нужно было поискать ручей или озерцо, и там заночевать. А так, ни умыться, ни попить. Короткий комплекс упражнений для разогрева мышц и вперед. Подумал, если сегодня не поем, вколю себе ампулу глюкозы, надо поддержать организм питательными веществами.

Заканчивался второй день пути. Солнце, слабо видимое из-за деревьев, клонилось к закату. Я натолкнулся на два объекта, неширокий ручей и толстую змею. От неожиданности подпрыгнул, не удержался на ногах, шлепнулся на попу, выпустив из рук контейнер. Пресмыкающееся зашипело, свернулось в клубок, угрожающе помахивая хвостом. Оказавшейся под рукой палкой, как двуручным мечом, начал отмахиваться от змеи. Очередным взмахом, попал змеи в голову, а потом и забил окончательно. Честно, сказать страшновато было. Хотел выбросить эту пакость, но где-то глубоко в памяти, проскочила информация, что у змей, очень вкусное и питательное мясо. Потом, чуть не влепил себе по лицу пощечину, ведь на уроках выживания объясняли, что можно и что нельзя есть. Похоже, еще не все мозги стали на место.

Вид и запах, готовящегося на костре змеиного шашлыка, чуть не свел меня с ума, так кушать хотелось. Я мужественно дождался полной готовности блюда. Обжигаясь, отрывая зубами большие куски от деликатеса, почти не жуя, насыщался. Когда утолил первый голод, достал скальпель и начал отрезать небольшие кусочки. Даже рассмеялся. Что мешало, спокойно, по-человечески поужинать? Сам же себе мысленно ответил — голод.

На ночлег я устраивался на дереве. Ну его, вдруг опять приползет что-то. Спать неудобно, но безопасней.

Утром помылся в ручье, постирал нательное белье и носки. Приготовил на завтрак, остатки змеи. Сытый и чистый продолжил путь. Примерно к обеду вышел к широкой реке. Переправляться не на чем. Срубить плот, нет инструмента. Решил идти вдоль берега, вверх по течению. Не может быть, чтобы на такой реке никто не жил, должны быть люди.

Если идти по лесу мешали поваленные деревья, то сейчас приходилось обходить, заболоченные места, мучение, да и только.

На очередном привале, мой нос уловил запах дыма. Определенно, человеческое жилье рядом. Пошел на запах. Метров через триста, между деревьями увидел деревянную избушку.

Инстинкт самосохранения удержал от необдуманного бросания в объятие неизвестных и пока не видимых людей. Контейнер поднял на дерево и надежно укрыл. Привел себя в приличный вид, пошел к избушке.

Уже почти дошел, когда из избушки, внезапно вышли мужчины. Мы уставились друг на друга. Мужики были странно одеты. Широкие шаровары, рубашки с узорами, поверх них безрукавки. Я им улыбнулся.

— Смотри Петро, — оправившись от неожиданности, сказал седоусый мужчина, — немчика к нам занесло. — У-у-у, еще и лыбится нехристь.

— Почему сразу нехристь, крещенный я, вот нательный крест имеется, — ответил, показывая мужикам крест на серебряной цепочке, и удивляясь пониманию их речи. — Скажите люди добрые, куда я вышел?

— Степан, — хлопая глазами, сказал другой мужик, — он по-нашему говорит, но как-то странно. — Ты кто?

— Андрей.

— А откуда?

— Издалека, потерялся я.

— Что басурмане напали? Где твои пожитки?

— Они самые басурмане. А, из вещей ничего не осталось.

— А чего в немецкое платье одет, если наш?

— Что нашел, в то и облачился, не с голым задом по лесу шастать.

— А далеко отсюда тебя басурмане погоняли?

— Не знаю, три дня лесом шел. Вышел к реке. Слава Богу, вас встретил.

— Кто-то спасся кроме тебя?

— Откуда я знаю? Налетали всадники, в халатах, обоз пограбили, людей погнали. Я в лес убежал. Так и мыкаюсь третий день.

— Такой молодой, здоровый и не дал басурманам по морде? Саблю в руках не держишь?

— Не умею я саблей, не обучен.

— А что можешь?

— Я грузы на судна таскал в Любеке, тем и жил.

— А сейчас куда идешь?

— Домой в Смоленск.

— Далеко еще идти, заходи в дом, отдохни, найдем, чем подкрепиться.

Я зашел в избушку вместе с хозяевами. Не опасался я их, был на стороже и только. Насыпали тарелку варева, по вкусу, напоминающего кулеш с салом. Предложили выпить вина. Отказался, не люблю вино. Запил кулеш принесенным квасом. Поблагодарил, и почувствовал, что засыпаю. И точно, уснул.

Глава 10

Проснулся от боли в руках и женского всхлипывания. От увиденного, радостно не стало. Я находился в землянке полной людей, связанный по рукам и ногам, от этого руки и затекли. Вязавшие меня, допустили ошибку, нельзя связывать руки впереди человека, даже сыромятными ремнями. Начал зубами грызть ремни. Получалось медленно, потратил около часа. Освободил руки. Пошарил в куртке, скальпель на месте. Перерезал путы ног. Полчаса сидел и растирал руки и ноги, восстанавливая нормальное кровообращение.

Подобрался ближе к женщине.

— Слушай, как тебя зовут? Где мы? — спросил шепотом.

— Соломия. Сидим в яме, возле подворья Петра Гнедого, — также шепотом ответила женщина.

— А кто он Петро Гнедой?

— Торговец людьми. Ловит и продает.

— Кому?

— А кто же его знает. Тем, кто идет вниз по Днепру.

— Так это река Днепр называется?

— Да. Ты что не местный?

— Издалека я. По голове получил, даже забыл, какой год.

— Год одна тысяча шестьсот двадцатый от Рождества Христового, месяц вересень. А продавать будут скоро, видишь, яма полная людьми.

— Убегать никто не пробовал?

— Степан, словно пес, сторожит дверь и на крепком запоре она. Некому отсюда выбираться, из мужиков ты, да, монах, остальные бабы.

— Так этих бандитов только двое?

— Да. Больше никого не видели. Слышала, будто бы послезавтра утром корабль приплывет.

— Хочешь отсюда выбраться?

— Да, очень, не хочется пропадать на чужбине.

— Тогда, по моей команде начнешь орать, вроде бы тебя насильничают.

— А кто насильничать, будет? Ты?

— Никто насильничать не будет, нужно поднять крик. Прибежит Степан, а дальше я с ним поговорю. Поняла?

— Да. Так насильничать никто не будет?

— Когда, выберемся отсюда, посмотрим.

— Согласна.

Я занял место, сбоку от двери в землянку и дал команду Соломии орать. Женщина постаралась, заорала, словно, пароходная сирена завыла, уши в трубочку заворачиваться начали. На крик в дверь заскочил Степан. Я его тихо по шее стук, он и опал беззвучно. Не теряя времени, избавил тушку Степана от одежды, связал его бывшими своими ремнями. На совесть связал, как учили. Забил Степану в рот кляп, оторвав кусок ткани от рубашки Соломии. Скинул свое облачение, и стал натягивать разбойничьи одежды. Запах, нестираной и пропотевшей одежды шибанул в ноздри. Перетерпим, не баре, сейчас главное с Петром разобраться. Если, честно, авантюра, чистейшей воды. Наверняка, у Петра есть, хоть примитивное, но оружие, у меня только скальпель. У Степана, ничего кроме дубинки не было, а против баб и не надо.

Выбрался из землянки, закрыв ее на засов, опасался, что пленники начнут разбегаться и помешают мне. Ночь, тускло светит луна. Стараясь находиться в тени деревьев добрался до избушки. Расположение мебели в одной большой комнате я запомнил. Потянул на себя дверь, заскрипели не смазанные петли. Отозвался Петро.

— Кто там орал? — спросил, пытаясь разглядеть вошедшего.

Одним броском, я оказался рядом с Петром и нанес ему щадящий удар в висок. Петро икнул, и завалился под лавку.

С Петром я поступил гуманно. Уложил его на лавку, и надежно к ней привязал. Да, забыл отметить, Петра голого привязал, попой кверху. Похлопал Петра по щекам, выдернув его из безсознания.

— Ну, что разбойник с большой реки, поговорим?

— Мне, с тобой собака, говорить нечего. Степан подойдет, порубит тебя на куски.

— Степан, уже на пути к архангелу Гавриилу, и будь уверен, оттуда, ему один путь в ад. Ты можешь, попробовать, купить себе жизнь, если подробно расскажешь о своем промысле. Будешь молчать, у меня есть способ, развязать тебе язык.

— Ничего я тебе не скажу.

— Вопросы следующие. Сколько у тебя землянок с людьми? Кто и когда, прибудет за пленниками? Где ты прячешь награбленное? Где деньги за живой товар?

Петро попытался плюнуть в меня, но видно от пережитого, во рту у него пересохло, не получилось.

Я еще раз повторил вопросы. Петро отмалчивался. Упертый чертяка. Зря он так. Осмотрелся. Возле печки стоял ухват с крепким на вид черенком. Вот его, черенок, и будем пользовать. Спокойно сбил рогач, и ножом, найденным на столе, заострил один конец.

— Петро, будешь молчать, я тебя насажу на черенок, как жука.

— Ты не посмеешь, не по-христиански это, — бешено вращая глазами, и постепенно белея, прошипел Петро.

— А ты добрый христианин, продаешь людей, наверное, басурманам. Не тебе меня к человеколюбию призывать.

— Ничего не знаю, никаких денег у меня нет.

— По-хорошему не хочешь.

Найденным куском сала, обильно смазал заостренный край черенка, и приткнул оный к заднему проходу Петра. Жестоко, да, по иному с выродком, разговор не клеился.

Петро задвигал ягодицами, пытаясь сбросить орудие пытки. Не получилось из этого ничего, надежно я Петра привязал. Легонько, чуть-чуть толкнул черенок. Петро завопил, и начал рассказывать.

По его наводке, я обнаружил два тайника в избушке. Один с золотыми и серебряными украшениями, второй с приличным по размеру сундучком, полным серебряных монет. В каких странах монеты чеканились, я не имел понятия, еще не полностью окунулся в реальную действительность.

Полона у Петра, тридцать пять человек, в основном женщины, они ходовой товар на рынках Крыма. Продать людей планировал послезавтра, турку-торговцу, у которого хорошо оснащенный корабль, под надежной охраной десяти головорезов. Сигнал для турка вывешен на шесте у берега Днепра.

Раньше, по словам Петра, у него в подчинении было восемь бандитов, но год назад, совершили неудачный налет на село, недалеко от Чернигова. Унести ноги, посчастливилось Петру со Степаном. Стали промышлять здесь, по-маленькому, не зарываясь. Надежных соратников, подобрать трудно, и некогда, скоро закончится сезон судноплавства, надо заработать денежку. Больше никакой значимой информации Петро сообщить не мог, а значит, он потерял полезность для меня. Мой тренер Алилджон учил, не оставлять за своей спиной живого человека, могущего в последствии отомстить. Я не оставил, свернул Петру шею. Снова спрятал найденные у бандита сокровища. Пошел разбираться с остальными горемыками.

Вначале выволок из землянки Степана, и без лишнего шума, отправил вслед за Петром. Потом освободил пленников. Народ быстро, без лишних слов, бегом, растворился в лесу. Куда ушли? Их дело, меня совершенно не касающееся. Осталась одна Соломия.

— Ты, красавица, почему с остальными не ушла?

— Спасибо за освобождение и за заботу. Эти разбойники, отобрали мой товар. Я на лодке сплавлялась вниз по течению Днепра. Останавливалась в прибрежных селах и хуторах, торговала. Здесь тоже, думала торговать, а попала в лапы торговцев людьми. У Петра, где-то тут недалеко, есть конюшня с лошадьми и лабаз, туда они мое добро свезли.

— Отчаянная, ты, баба Соломия. Одна на лодке, по реке. Каждый обидеть может.

— Пока не терпела обид от людей. А эти двое, не люди они, кровопийцы и душегубы. Одна, потому-что два года назад, вся моя семья от горячки вымерла, и муж и двое деток. Так и мыкаюсь, пытаюсь выжить. В одном месте покупаю, в другом продаю. Сезонный заработок у меня. До ледостава, обязательно нужно вернуться домой в Вышгород. Зимой пироги пеку, продаю на торгу.

— Смотрю, ты хорошо знаешь окрестности. Подскажешь, куда я забрел на свою голову?

— То, что ты не местный, я поняла сразу. По одежке и по разговору. У нас все по-другому. Два дня пути вверх по течению, хутор Ивана-рыбака, он там с дочкой живет. Хороший, приветливый мужик. Верст десять от хутора, если ехать по большаку, небольшая, примерно, в семь хат деревенька, названием — Сычевка.

— А города крупного нет рядом?

— Четыре дня греби, против течения в Кременчуг попадешь. Городишко так себе, не очень. Там казаки живут, зимуют в основном, многие при деньгах. Но мой товар не для них, нет у меня денег на закупку дорогого, что казакам по душе.

— Давай отыщем твой товар, а потом будем думать, как дальше быть.

— Сначала похороним разбойников, негоже, им лежать не погребенным, не по-христиански.

Уже рассвело. За два часа, в четыре руки, мы управились с похоронами бандитов. Соломия, даже молитву, прочла над могилами.

В двухстах метрах от избушки, в лесу, нашли лабаз с конюшней и сеновалом. Все построено на совесть из дубовых бревен. Представляю, как намучились, неведомые плотники. Дуб, очень твердая порода древесины.

Товар Соломии отыскался быстро. Средних размеров узел, аккуратно лежал на полке. Надо сказать, разбойники, были фанатами порядка.

Задав, корма двум верховым лошадям, вернулись к избушке.

— Подогрею воды, надо нам помыться, постираться, — оглядывая хозяйским глазом избушку, сказала Соломия. — Противно грязными ходить. У меня такое впечатления, что за три дня в яме, я насквозь пропиталась противными запахами.

— Совершенно с тобой согласен, там еще тот запашок. Неплохо бы покушать чего-нибудь.

— Успеется. Пока будет сохнуть одежда, я приготовлю. Бери ведра, натаскай в котел воды.

Вода согрелась через час. Я потратил это время, на перетаскивание поленьев для печки, из-под навеса. Запасливые были разбойники, наверное, готовились тут зимовать.

— Как хоть тебя звать, освободитель, а то, и не познакомились? — с улыбкой, спросила Соломия.

— Андреем, мама нарекла.

— Хорошее имя. Раздевайся, буду стирать твою одежду.

— Может, я сам займусь стиркой?

— Мужики толком стирать не умеют.

Спорить не стал. Скинул всю одежду, остался в трусах.

— Странные у тебя подштанники, снимай их тоже. Не ломайся, ты же не девка. Что у тебя там такое есть, чего я не видела? С себя тоже все скину, будем одинаковы.

Соломия быстро избавилась от одежды.

Многих обнаженных женщин я за свою жизнь видел, а женщину семнадцатого века, в голом виде, созерцаю впервые. Посмотреть было на что. Все, исключительно на своих местах. Где должны быть выпуклости, там они и находилось, где округлости, тоже занимали положенное место. Грудь небольшая, на вид упругая. Все тело стройное, подтянутое, никаких следов от двух родом. Ноги длинные, ровные. Красота, да и только.

— Андрей, чего ты на меня уставился? Бабы давно не пробовал? — подмигнула Соломия.

— Давно.

— Всему свое время.

За стиркой, мытьем, приготовлением пищи, ее поглощением, мы не заметили, как наступил вечер. Когда докуривал, последнюю сигарету из моих запасов, меня позвала Соломия.

— Темнеет, пора на покой, я приготовила для нас лежанку, поспим.

— Ага.

Войдя в избушку, мы, не сговариваясь, набросились друг на друга, и сплелись в единый клубок. Страсть, начисто отключила нас от внешнего мира. К сожалению, кончилось все очень быстро, накопившееся напряжение в телах, схлынуло. Я толком, и не распробовал женщину из далекого прошлого. Наверное, Соломия, тоже не успела ничего понять.

Решил взять ситуацию под свой контроль. Опыт веков, накопленный человечеством в искусстве секса, у меня был.

Легкими касаниями губ, начал целовать шею Соломии. Одновременно, круговыми движениями массировал груди, лаская пальцами, набухшие соски. Спускался все ниже. Поглаживал, внутренние и внешние поверхности бедер, целовал грудь, живот. Соломия, уже выгибалась, прикусив губу и зажав в руке покрывало лежанки, мотала головой. Постепенно добрался до низа живота. Руку, словно, обдало жаром. Дальше испытывать терпение Соломии и свое не стал, мы слились воедино. Достигли пика наслаждения одновременно, я зарычал, а Соломия, огласила округу воплем. Обессиленные наши тела, распростерлись на лежанке. Однако, близость такой женщины, через короткий промежуток времени, снова пробудила во мне силы. Теперь, ведущую роль, я заставил играть Соломию. Справилась она с поручением. Ее крик, снова разнесся по берегу. Мы любили друг друга до самого рассвета.

— Знаешь, Андрей, — лежа на моем плече, пошептала Соломия, — я думала, что знаю о мужиках все. — Уверена была, что умею, правильно совершать соитие. Ошибалась. Познав тебя, я испытала, такое наслаждения, которого не испытывала никогда в жизни. Все мое тело, трепетало от прикосновений твоих рук, дух захватывало от поцелуев, а ощущения тебя в себе, не могу словами передать. Счастливой будет баба, которая станет твоей женой, умеешь ты любиться и дарить наслаждение.

— Рад, что тебе понравилась. Хотелось доставить тебе удовольствие.

— Доставил, еще как! Я такая счастливая!

— Соломия, утехи, утехами, но скоро утро. Должен приплыть торговец живым товаром, уходить надо отсюда.

— Не завернет турок к нам. Я сняла вчера тряпку с шеста, ее Степан вешал, сообщая турку о наличии товара. Не увидит турок тряпку, проплывет мимо. Лучше поучи меня любиться. Ты много знаешь?

И я учил, всему, и до самого полудня. С большим трудом переставляя ноги, мы вышли на свет божий.

Я сходил, напоил и накормил лошадей. Соломия, хлопотала у печки, готовила, то ли завтрак, то ли обед, а не важно, главное поесть, восстановить силы.

После трапезы отдыхали.

— Соломия, сколько тебе нужно денег, для безбедной жизни в Вышгороде? У тебя там есть свой дом?

— У меня не просто дом, целое подворье, обнесенное высоким забором из бревен. Дом на высоком каменном фундаменте, о пяти комнатах, с крыльцом и двумя кирпичными печками. Хлев есть, на пять коров и трех лошадей. Большой птичник. Сарай на десяток свиней. Есть ледник и подвал. Две телеги, упряжь разная. Крепким хозяином был мой покойный муж. Казаковал. Ходил в набеги на басурман, всегда привозил богатые зипуны. Хорошо мы жили. Не стало мужа и детей, тяжко мне одной вести хозяйство. За какого-то горемыку выходить замуж не собиралась, а нормальный и порядочный мужик не попадался. Рогатую скотину и другую живность, продала. На вырученные деньги, накупила всяких женских и мужских украшений, начала торговать. Я уже тебе рассказывала. Сейчас подворье в некотором запустении, некому его в порядке содержать. А сколько денег мне надо, даже не знаю.

— Не бедная ты хозяйка, как я погляжу. Ну ладно. Тут, Петро Гнедой, перед смертью покаялся, и отдал мне в наследство, свое богатство. Намерен я, с тобой им поделиться. Мы с тобой, вроде, как породнились в постели.

— От родичания с тобой, у меня ноги, еще на место не встали, и лоно еще чуток ноет. А на богатстве Петра, крови может быть много.

— Да, может и есть кровь. Но, ты, денежки употребишь на пользу, а не для разбоя. Станешь жить по-человечески. Не будешь веслами набивать мозоли на руках. Подберешь себе достойного мужа. Подумай.

— Глянем, Андрей, что оставил, этот душегуб, распроклятый. Посчитаем, прикинем, и потом решим.

Я начал извлекать из тайников богатство. Соломия, задернула занавеску на окне, закрыла на засов, входную дверь.

Глаза Соломии горели, столько серебра, золота, она никогда не видела. Украшения: кольца, серьги и браслеты, Соломия, предложила лишить камней. Золото сплющить. Не ровен час, кто опознает свою вещь, беда приключится. С серебряными монетами Соломия разобралась моментом. Какая монета, и из какой страны, номинал. По моей просьбе, провела мне полный, двухчасовой, ликбез по товарно-денежным отношениям. Все эти талеры, пистоли, дукаты, марки и еще какие-то восточные драхмы, так и мелькали перед очами, упомнишь разве все. Не скажу, что все запомнил, но основное усвоил. Теперь полным бараном выглядеть не буду.

Сноровисто работая ножом, Соломия, выковыряла все камни из украшений. Я, используя два топора, плющил золото, уродуя украшения до неузнаваемости. Затем Соломия, делила серебряные деньги и золото. Почему она? А, по-вашему кто? Я еще слабоват в этой области.

Дележ закончен. Каждому, досталось, примерно, по шесть-семь килограммов денег. Внушительно выглядела горка серебра, и небольшая кучка золотого лома. Каменья тоже разделили, и по цвету и по размерам. Соломия, найдя в избушке небольшие кожаные мешочки, аккуратно рассортировала по ним деньги. Завязывая мешочки разноцветными тряпочками, объясняла, где и что лежит. Надеюсь, не перепутаю.

С чувством выполненного долга, поужинали.

— Андрей, а чем ты на жизнь зарабатываешь? Про меня все вызнал, а про себя ничего не сказал. Таишься.

— Лекарь я, Соломия, тем на пропитание и зарабатываю. Лечу людей, говорят, хорошо получается.

— Тогда давай вместе, поедим ко мне в Вышгород, я завтра планирую отплывать. Ты будешь лечить, а я поправлю хозяйство, займусь торговлей. Заживем.

— Надо все хорошо обдумать.

— Это, по-моему, лучше делать в постели.

Думать было некогда, до самого утра, повторяли пройденный материал. Ученица, экзамен сдала, на отлично, на очень-очень отлично. Лежит сейчас на моей груди, тихонько, посапывает.

Меня сон не сморил, я думал. Итак, что имеем? Начало семнадцатого века, территория, теперешней Украины. Кто ей владеет и управляет? Не знаю, пробел в знаниях, не интересовался историей, в рамках школьной программы. Где-то там глубоко в мозгах проскочила мыслишка о Польше. Допустим, что это так. Казаки. Значит войны и походы, к ним добавим, смерть и разрушения. Для лекаря работы много.

Россия. Ага, помню, смута тысяча шестьсот двенадцатого года, кино, такое видел. Там точно, поляки были замешаны. Кто царем нынче работает? Опять мимо, знания отсутствуют. О, вспомнил! Д’Артаньян и три мушкетера, Дюма написал. Вроде бы, в начале семнадцатого века события происходили. То во Франции, а я здесь.

Поехать с Соломией. Как женщина для постели, она приятная, во всех отношениях, но не более.

За счет чего, кроме врачевания, я смогу подняться в местном обществе. Могу изобрести, десятипроцентную настойку йода, на двести лет опередив время. В актив. Разработать совершенный самогонный аппарат, для получения чистого спирта. Тоже в актив. Улучшить могу, качество дымного пороха, если найдутся нужные ингредиенты. Принимается, но под вопросом. Подготовка убийц, которые голыми руками или подручными средствами лишат жизни любого. Это умение может быть востребовано, в первую очередь. С нужными умениями определился. Теперь подумаю, где их применять. Скажу по-умному. Все задумки можно реализовать, только при наличии производственной базы. Значит, мне путь, в город, желательно небольшой, вдали от столиц. Не рвусь я пока в первые ряды.

Определился. Прощаюсь и провожу Соломию. Забираю контейнер с инструментом, денежку, немного провианта, гружу лошадок, и на хутор к Ивану-рыбаку. Потом через Сычевку в Кременчуг. Все план утвердил и подписал. Мысленно хлопнул себя по лбу, в плане громаднейшая дыра. Я дитя, двадцатого и двадцать первого веков, совершенно не подумал об оружии. Без него, в этом веке, приличный человек, даже на улицу не выходит. Пошарю по сусекам новопреставленных Петра и Степана, может, что-то подберу.

Прощались с Соломией, ранним утром, три раза. Помог донести до лодки ее товар, немного харчей и ценности. Слезы у Соломии, тоже имелись.

— Ты очень хороший, — хлюпая носом, говорила женщина. — Запал мне в душу. Никогда тебя не забуду. Если Бог смилостивился, то, может я от тебя понесла. Не жалел, ты, для меня своего семени. Будешь в Вышгороде, мой дом для тебя всегда открыт. Прощай.

Дежавю, какое-то, подобные слова, мне уже говорила женщина, правда, в другом времени.

— Прощай и береги себя Соломия. Даст бог, свидимся еще. Прошу, не сори деньгами сразу, выжди до весны, а там понемножку, пускай в оборот.

Прощальный поцелуй, лодка отчалила.

Глава 11

Приступил к реализации ранее намеченного плана. Оружия в избушке обнаружил много. Четыре мушкета, одну аркебузу, пять пистолей, это из огнестрела. Целый бочонок пороха, килограмм десять свинцовых пуль. Холодное оружие, было представлено десятком сабель, и двумя дюжинами ножей. Я, конечно, могу работать с саблей, на довольно высоком уровне, но японская «катана» мне ближе. Не будем перебирать харчами, как говорил мой дед, отшлифуем технику владения саблей, с учетом сегодняшних реалий.

Перебрал весь «холодняк». Остановил взгляд на внешне неприметных ножнах. Извлек клинок. Ух-ты, а клинок сделан из очень хорошей стали, с непонятными нитевидными узорами. Старался неведомый кузнец, сотворив такое чудо. Больше часа драил ножны и эфес сабли. Оказалось, что накладки на ножнах и эфес, украшены растительными узорами, и сделаны из серебра. Не бедным, значит, был прежний владелец. Принял саблю на личное вооружение, в качестве основного вида. С таким красивым и богатым оружием, в людных местах появиться не стыдно.

Повторно перевернул всю избушку в поисках, возможно припрятанного оружия или ценностей. Не нашел ничего. Имеющегося оружия, достаточно, хотя помню поговорку — много оружия не бывает. Трудно не согласиться. Сабли, пистоли и мушкеты, в данной местности не производились, были так сказать «импортными» изделиями. Стоило оружие больших денег. Значит, ничего, даже дырявую пороховницу, я оставлять тут не буду. Упаковал имущество в несколько тюков, уже под вечер. В ночь выезжать не решился. Подкрепился остатками провианта, и улегся спать.

Утром, обиходил лошадей, начал погрузку. Я, лошадник-теоретик, практики никакой. С горем, пополам разобрался, что к чему. Осталось самому взгромоздиться на лошадь. Хорошо, смирная досталась кобыла, стерпела мои несуразные телодвижения. Умостился, вторую лошадь привязал к своему седлу. Откровенно говоря, если посмотреть на меня со стороны, то собака на заборе, выглядит симпатичней.

Передвигался вдоль берега Днепра. Если приходилось объезжать разливы и топкие места, старался держать берег в поле зрения, чтобы не заблудиться. Вместо обещанных Соломией двух дней пути, я добирался до хутора Ивана-рыбака, три дня. Последний день шел пешком, ведя лошадей, под уздцы. Не выдержала моя пятая точка издевательства, не готова она к такой нагрузке.


Иван-рыбак сидел возле добротного дома на бревне, заменяющим лавку.

— Добрый день Иван, — как можно приветливей, обратился я к мужчине. — Разреши заночевать?

— Я добрым день назвать не могу. Заночевать можно, на сеновале места полно. В дом не пущу, дочка у меня там, сильно страдает.

— И на том, спасибо. Дочь заболела, что ли?

— Ты кто такой, чтобы мне вопросы задавать? Какое тебе дело, до моей дочки?

— Я Андрей, лекарь. Если помочь надо, то давай, по мере сил постараюсь.

— Вправду лекарь?

— Да. Вон смотри на лошади сундук с моим лекарским скарбом.

— Так может, тебя Господь, мне послал. Пострадала, моя Лушка, от руки Остапа Тягнырядно. Хотел он ее утащить к себе в Сычевку на потеху. Не далась ему Лушка, так он в отместку, саблей ее полоснул. Еле кровь унял. Справная была девка, а теперь уродиной стала. Кто ее такую замуж возьмет?

— Давно это произошло.

— Два дня минуло.

— Грей Иван воды побольше. Свечи приготовь, темно же, поди, в доме. Стол нужен большой, чтобы Лушка на нем поместилась.

Иван бросился выполнять мои поручения. Я зашел в дом. Девушка лежала на лавке, стонала. Голова ее была замотана беленым полотном, через которое проступила, уже подсохшая кровь.

— Луша, меня зовут Андрей. Я лекарь. Не бойся. Давай я тебя посмотрю. Попробую помочь твоему горю.

Девушка никак не отреагировала на мои слова, продолжала стонать. Я сходил за своим контейнером, втащил в дом.

— Твой отец рассказал о беде, приключившейся с тобой. Раньше начнем лечение, может и обойдется все хорошо.

С трудом Лушка села на лавке. Стараясь не делать резких движений, я снял импровизированную повязку.

— Господи, боже мой, — вырвалось у меня.

У Лушки была рубленная, скальпированная рана головы, отрубленное правое ухо и серьезно повреждена кожа на правой скуле, почти, до подбородка. Все это висело на голове, свернутое в трубочку. Вдобавок, имелся длинный и глубокий порез кожи, правой надключичной части.

Для более детального осмотра и облегчения страданий, вколол Лушке лидокаин. Некроза поврежденных тканей пока не наблюдается, раны чистые без нагноения, уже хорошо. Прикинул предварительно ход, предстоящей операции.

— Значит, слушай меня девица, — не терпящим возражения тоном, начал я говорить. — Я, вначале, заштопаю твою рану на ключице. Перевяжу. Потом, выстригу на голове вокруг раны волосы, не волнуйся, со временем отрастут. Затем верну на место ухо, пришью. В завершение, аккуратно зашьем остальное. Думаю, у меня все получится.

Лушка ничего мне не ответила, только умоляюще смотрела на меня.

Иван принес горячую воду, и небольшую деревянную шайку. На огромный обеденный стол поставил два подсвечника на три свечи. Рядом положил десятка два свечей. Порывался мне помочь. Пришлось настойчиво вытолкать Ивана за дверь.

Избавил Лушку от одежды. Отмыл ее всю от крови, остриг часть головы. Уложил на стол. Приготовил инструменты для операции. Для надежности, еще вколол дозу лидокаина. Зажег свечи, приступил к работе.

Самым сложным, было совместить и пришить ушную раковину к слуховому проходу. Похвалю себя, сделал на совесть, даже распорки вставил, во избежание деформации уха. Самым тщательным образом ушивал рану на скуле. Ведь Лушка девушка, ей еще мужа искать, поэтому, навыки, полученные в клинике пластической хирургии, задействовал по максимуму. Сколько времени потратил на операцию, я не знаю, часов нет. Как не давила меня зеленая и мерзкая жаба, из своего контейнера извлек два пакета бинтов, перевязал пациентку, и вколол антибиотик. В сундуке отыскал одежду девушки. Одел. Перенес и уложил на лавку. Все. Теперь будем ждать.

Вышел из дома, и сразу же столкнулся с Иваном, наладившемся, пообщаться с дочерью.

— Не ходи к ней. Лушке покой нужен. Когда она последний раз ела?

— Почитай два дня прошло. Не хотела она ничего есть, только плакала. Грозилась, наложить на себя руки.

— Будет у нее все хорошо, вылечим. Если есть у тебя куры, то к завтрашнему утру, приготовь бульон, жевать она пока не сможет.

— Спасибо тебе Андрей, — кланялся в пояс Иван. — До конца жизни, обязан, тебе буду, спас дочку мою.

— Ладно, с благодарностью. На постой у тебя придется разместиться до полного излечения Лушки. Присмотр за ней нужен, особенно в первые дни. Думаю, что седмицы через две, швы снимать можно будет.

На пятый день, отек с лица у Лушки спал, стало оно пропорциональным, не таким пугающим. Каждодневный осмотр и перевязки делал по утрам. На шестой день, Лушка улыбнулась.

На десятый день, перед вечером на хутор Ивана, прискакали два казака, разбойного обличья. Вели себя по-хозяйски. Требовали от Ивана свежей и копченой рыбы. Орали, сквернословили. Один, невысокий, широкоплечий казак, забежал в дом. Увидел перевязанную Лушку и меня.

— Так ты ведьма, жива, осталась? — обрадованно завопил казак. — Повезло нам, позабавимся с тобой. Покачаемся на сене, помнем, от души, твои титьки. Остап думает, что ты отдала Богу душу, а ты живехонька. Для казака баба, да в соку, само то, что надо.

— Ранена она, слабая, — сказал я, вставая.

— Тебя никто не спрашивал. Ты кто?

— Лекарь.

— Иди, лекарствуй, не мешай мне мужским делом заняться. Не то, снесу голову.

Казак, выхватил из ножен саблю и замахнулся на меня.

Все произошло на автомате. Уход под вооруженную руку, резкий удар в область солнечного сплетения, затем легкий удар в переносицу. На пол первой упала сабля, а за ней ее обладатель. Шапку, в качестве кляпа в рот казаку, кушаком надежно связал руки и ноги. Затолкал под лавку, прикрыл половиком. Теперь со вторым разобраться.

Второй казак, тряс Ивана.

— Тебя в дом зовут, — сказал я казаку, отступая в сторону.

— Что там?

— Баба там для потехи.

— А-а-а, это я люблю, — отталкивая Ивана, скалясь, проорал казак.

Во всю прыть, казак, рванул к двери. Мой удар, в основание черепа, не дал ему закончить маневр. И этого спеленал на совесть.

— Иван, это кто такие?

— Разбойники из шайки Остапа Тягнырядно. Называют себя казаками, а ни в одном походе не были. Грабят где-то людей. В Сычевке, логово у них. После грабежа, месяц бражничают, а потом снова уходят на промысел. Эти приехали за рыбой, закуску почти всю съели. В округе все хутора, навроди моего, эти бандиты разграбили и пожгли. Не смогли их поймать на горячем. Настал, значит, и мой черед, идти по миру с сумой. Лушку жалко, замордуют.

— А сколько людей в шайке Остапа?

— Десяток остался, остальных видно побили.

— А мы, сейчас, гостей дорогих поспрашиваем.

Утащил на сеновал широкоплечего. Пытался разговорить. Кроме мата и угроз, никакой полезной информации. Свернул шею. Второго тоже на сеновал. Показал бездыханное тело сотоварища, задал вопросы. Тоже, поток ругани и угроз. Привязал крепко к столбу. Стянул с него шаровары. Достал свой любимый скальпель. Пообещал казаку, лишить детородного органа. Проникся, заговорил.

В Сычевке Остап Тягнырядно и его подельники, отдыхают. Из жителей в деревушке, только десять баб, все неруси. Их Остап захватил у одного торговца, то ли грека, то ли татарина. Обслуживают эти бабы казаков по очереди. Староста деревни — Свирид, лучший друг Остапа, он хранит наворованное, как цепной пес. Бандит подробно описал Свирида. Сегодня решили хорошо погулять, потому-что через два дня, Остап намерен выехать и пощипать торговый караван, под Черниговом. Я информацию принял, а разбойника отправил в мир вечной ночи.

— Иван, этих надо прибрать без следов, — отдал команду.

— Так людьми же были, похоронить бы.

— Людьми были они при рождении, а теперь разбойники. Тащи их к Днепру, я сам все сделаю, раз ты такой жалостливый. Они, даже раненую твою дочку не собирались жалеть.

В потемках, вместе с Иваном, загрузил бандитов в лодку. Отплыл недалеко от берега, вскрыл скальпелем обоим разбойникам брюшины, и выбросил в воду. Жестоко? Да, жестоко, сами напросились. Теперь предстояло решать участь остальных членов банды, потому-что будут искать подельников. А найдут Ивана с дочкой, и меня в придачу. Обрекать людей, давших мне временную крышу над головой, на страшную смерть мне не хотелось, и своя голова на плечах не надоела.

Приготовился к ночному походу на Сычевку. Взял пару хорошо наточенных ножей. Вымазал лицо и руки сажей из печки. Повалялся в траве, окрасив джинсовый костюм зеленью. Легкой трусцой побежал к Сычевке. Давненько не бегал, дыхалка ухудшилась, надо восстанавливать кондиции.

К моему прибытию в деревеньку, гульбище уже закончилось, участники утихомирилось. Решил, множить всех на ноль, не взирая, на половую принадлежность. Удивился, деревня, а собак не слышно. Начал с крайнего дома. Тихо проник, без лишнего шума лишил обитателей жизни, тихо вышел, и двинулся дальше. Короче, все ушли в мир иной. Последним уходил Свирид. Тяжело уходил, не хотел он, поделиться со мной богатством Остапа, упорствовал. На пятом сломанном пальце внятно заговорил. Нашелся богатый тайничок. Сукно рулонами, обувь и одежда тюками, серебряные подносы, чаши, ложки, все имелось. Ничего этого мне не надо, по нему могут опознать. Увесистый сундучок с денежкой в самый раз. Деньги лица не имеют. Ссыпал монеты в мешок. Собирался уже уходить. Долго боролся с желанием собрать все оружие разбойников. Осторожность победила жадность. Потом решил, тщательнее, замести следы. Всех бывших обитателей деревеньки, перенес в дом Свирида, рассадил по лавкам. Натаскал дров, соломы, поджег, и побежал на хутор Ивана.

Спрятал на сеновале добычу, отмылся, и успел подремать часок, прежде чем меня разбудил Иван.

— Паленым откуда-то тянет, — вертя головой, сказал Иван. — Кажется, от Сычевки, может бандиты ее пожгли.

— Нам какая забота? Перепились, наверное, вот за огнем и не уследили.

— Не нравится мне это.

Потом, каждый занялся своим делом. Иван, приготовив лодку и сети, вышел на рыбалку. Я занялся осмотром Лушки, которая впервые заговорила со мной.

— Скоро ты с меня повязки снимешь? Лицо чешется.

— Потерпи немного, придет время, сниму швы и от повязки избавлю. Я тебе каждый день лицо протираю, чистое оно. Заживление идет хорошо.

— Хотела спросить. Зачем ты меня, Андрей, в самом начале, донага раздел? Хотел посмотреть голое тело девичье, или какая другая надобность была? Тогда я ничего толком не понимала, от боли страдала. Мне все едино было, кто со мной, что делал. Сейчас, только задумалась.

— Приступая к лечению, мне нужно было очистить места ранений. В раны могла попасть грязь, вызвать жар и нагноение. Поэтому, я избавил тебя от испачканной и залитой кровью одежды. Все лекари так делают.

— Ох, что-то мало вериться. Твои, бесстыжие серые глаза, тогда меня, всю, как бы облапили. Видел бы ты себя со стороны. Я хоть и слабая была, но заметила, твой взгляд.

— Ничего такого даже не помышлял, только лекарский интерес. Все, осмотр закончил, можешь приступать к приготовлению завтрака.

Дальнейшая наша беседа с Лушкой, была прервана стуком копыт и скрипом телег. К хутору Ивана подходил длинный обоз. Впереди, на красивом коне, ехал, пестро одетый, вооруженный всадник. Подъехал к подворью.

Глава 12

— Добрым людям, доброе утро, — улыбнувшись в усы, сказал всадник. — Мы остановимся, передохнем и раненых казаков обиходим. Не стесним, надеюсь.

Телеги и возы, съезжались, начали образовывать, подобие круга. В каждом транспорте, по два-три человека лежали раненые казаки.

— Ты кто? Раньше я тебя здесь не видел. Где Иван? — сыпал вопросами предводитель.

— Я лекарь Андрей. Сам здесь на постое, болящую дочку Ивана лечу. Хозяин хутора на Днепре, рыбу ловит.

— Лекарь! Помоги нам, если можешь. Почти сотня казаков в возах пораненные. Наказной атаман с нами, совсем плохой.

— Помогу, конечно. Тебя как зовут?

— Сотник я, Иван Салоед.

— Тогда, прикажи поставить шатры, если есть, лучше в три ряда. Я разделю казаков по тяжести ранений, скажу, кого в какой ряд класть. Назначь мне в помощники четверых крепких казаков. Собери и снеси в дом все запасы вина и горилки, понадобятся.

Закипела работа. В принципе привычное дело, сортировка раненых, учили меня неплохо. Каждому казаку на лбу, сажей, в зависимости от тяжести ранений ставил отметку. Одна черточка, очень тяжелый случай — в первую очередь, две — во вторую, три-последний. Лушка, по моему распоряжению, приготовила обеденный стол, на нем я буду оперировать. Приготовил инструменты.

Первым принесли атамана. Ранение в плечо, похоже, копьем ударили. Снял повязку. Рана красная, отечная, воспаленная. Понимаю я, что семнадцатый век, никто не умеет и не знает, как проводить дренирование ранений. Скальпелем вскрыл и расширил рану, в передней плоскости. Осмотрел, извлек несколько, небольших обрывков материи. Обработал горилкой. Перевернули атамана на живот. Выходное отверстие раны с неровными, рваными краями чистое, без инородных тел. Продезинфицировал горилкой. Произвел послойное ушитие разорванных мышц, зашил кожные покровы с обеих сторон. Атаман в сознание не пришел, но дыхание ровное, наполняемость пульса нормальная, жить будет.

Потом я уже не обращал внимания, кого клали на стол. Быстрый осмотр, принятие решение, операция. Работал, как робот. К вечеру, по моим прикидкам, тяжелораненых казаков, всех прооперировал. Ко мне подошел Салоед.

— Андрей, сядь, передохни, а то режешь и шьешь, не поднимая головы. Твои помощники уже с ног валятся, а ты, как двужильный. Хочешь люльку, покури.

— Спасибо за заботу, некогда. Раньше окажу лекарскую помощь казаку, есть надежда, что останется с руками и с ногами, а не калекой. Поесть бы не помешало.

— Хлопцы, тебе турецкий напиток сварят. Горький очень, но мозги прочищает, похлеще горилки.

— Пусть они лучше все принесут мне. Если это тот напиток, о котором я знаю, то научу, как правильно его готовить.

Казаки принесли кипяток и грубо меленные зерна кофе. Запах свежего натурального кофе, напомнил мне о прошлом будущем. Показал, как правильно варить кофе. Смакуя, опорожним кружку. Снова за работу.

С короткими перерывами на перекус и кружку кофе, я работал до вечера следующего дня. Потом все, батарейка моего организма разрядилась, я отключился.

Проснулся мгновенно, вроде бы, кто-то меня толкнул. Никого рядом не было. Раннее утро. Ополоснул лицо, побежал осматривать раненых казаков. Все были в порядке, только у одного, раненого в ногу казака, я заметил признаки, начинающейся гангрены. Повторная операция. Скрепя зубами, потратил на него дефицитный, для теперешнего времени антибиотик. Была бы польза.

Салоед, ходил за мной по пятам, все присматривался к моим манипуляциям и действиям.

— Ловко у тебя, Андрей, получается. Сам ни вжись так не смогу.

— Опыт лекарский у меня большой, потому и кажется, что все легко и просто.

— Андрей, а басурманина-татарчонка, ты вылечить можешь? В полон мы одного взяли. Только побился он, падая с лошади, руки и ноги в неправильные стороны торчат, а так целый.

— Да какая разница христианин или басурманин, человек устроен одинаково. Несите в дом, посмотрим.

Казаки принесли на епанче, молоденького татарина. Он был без сознания. Позвал Лушку, попросил принести теплой воды. Надо было татарчонка обтереть влажной тряпицей, а то пахнет он неприятно. Начал снимать одежду, и опешил. Под нательной рубахой угадывались небольшие девичьи груди. Дела, однако. Казаки, похоже, не разобрались, не увидели, что девку полонили.

Вместе с Лушкой избавил татарку от одежды полностью. Лушка аккуратно, с моей помощью обтерла татарочку влажной тряпкой. По-хорошему, пострадавшую лучше помыть, наверное, давно не принимала водных процедур. Ничего и так сойдет, для начала, грязь стерли. Тощая оказалась татарская воительница, ребра торчат, живот впалый.

Внешним осмотром, диагностировал вывих левого плечевого сустава, вывих левого бедренного сустава, закрытый перелом правой руки. Каково состояние внутренних органов, после падения с лошади, сказать трудно. Как мне здесь не хватает аппарата УЗИ и не только его! Мечты, мечты. Обойдемся тем, что есть, руками. Начал пальпацию.

— Что ты, при мне, эту басурманку щупаешь, охальник, не совестно? — возмутилась Лушка. — Наших, православных баб тебе не хватает?

— Луша, я не щупаю, а проверяю состояние ее внутренностей. Она упала с лошади. Видишь, как поломалась. Вот нажимаю я ей на живот и бока, проверяю. Если, там, что-то не так, даже бессознательный человек, стонать начнет. Никаких у меня плохих мыслей, в отношении татарки нет, окромя, лечебных. Позови моих помощников, татарку крепко держать надо, когда я ей кости править буду, ты не удержишь, хоть она и выглядит ребенком.

Пришедшие казаки, сначала крестились, а когда поняли, что я от них хочу, с удовольствием кинулись держать татарку. Примерно за полчаса управился. Одели больную в старую рубаху Лушки.

Через день, для разговора меня пригласил наказной атаман Василий Крутиус. Бледный, крепкий, с хорошо развитой мускулатурой, сорока-сорокапятилетний казак с волевым лицом, лежал в шатре.

— Как звать, тебя, лекарь-кудесник? — слабым голосом, спросил Василий. — Откуда взялся? Сотник Салоед, хвалит тебя очень. Говорит, всех, братчиков-казаков, ты полечил, никто не умер. Хвалю.

— За похвалу спасибо, зовут меня Андрей, сын Михаила, родом, если верить рассказу отца из Смоленска, — ответил я с поклоном атаману.

Потом изложил атаману, выдуманную историю моего жития. Об учебе лекарскому делу во Франции, работе лекарем в Венеции. Про гибели отца в морской пучине. О желании вернуться в родные земли, чему помешали разбойники, напавшие и пограбившие судно, на котором плыл по Днепру. Рассказал, как терпел нужду и помогал страждущим людям. Благодарил Бога за то, что помог выйти к хутору Ивана-рыбака, где нашел временный приют. В рассказе был убедительным, надеюсь, атаман поверил.

— Да, покидала судьба тебя по свету, — резюмировал атаман. — Что думаешь делать дальше?

— Лечить казаков буду. Пару седмиц, вам в гостях у дядьки Ивана еще быть, а там посмотрю, куда податься. А где вас так татары потрепали, больно много раненых?

— Все, кого ты здесь видишь, это остатки от трех сотен, шедших, на соединение с полком казаков, под Граковец. Нанялись мы помогать австриякам турок бить. Вышли на окраину Дикого поля, а на нас налетели крымчаки, ордой, тысячи две. Ждали нас они. С утра и до позднего вечера бились. Отступили басурмане. Больше половины, наших братчиков, сложили буйные головы, остальные поранены. Ночью, похоронив казаков, двинулись в обратный путь. Многие раненые не выдержали дороги, померли. Поправимся, пойдем домой в Черкассы. Если некуда тебе приклонить голову, приставай к моему войску, справный лекарь нам очень нужен.

Аудиенция закончилась. Беседа с атаманом, заставила задуматься. Предполагал я обосноваться в Кременчуге. Городишко маленький, это плюс. Промышленность и ремесла, там могут быть в зачаточном состоянии, что не позволит мне реализовать мои амбициозные планы, жирный минус. Черкассы, город сравнительно большой, людей больше живет. Значит, и специалисты там оседают, мне это на руку. Водный путь по Днепру, что вверх по течению, что вниз, в наличии. Опять же лес в округе, строительный материал, под боком. Выходит, Черкассы, предпочтительней Кременчуга. Держим путь туда, не пропадем.

Сегодня утром, снял у Лушки швы на лице. Порадовался качеству своей работы, и лишний раз, мысленно похвалил себя за правильно вложенные инвестиции, в обучение пластической хирургии. Шрам на щеке был совершенно незаметным, ухо, прижилось отлично. Имеющаяся желтизна на лице, постепенно сойдет, и Лушка может радоваться жизни. К весне, от проведенной операции, следа не останется.

— Все красавица, живи до ста лет, — сказал Лушке. — Улыбайся и радуйся. Повязка тебе не нужна. Платком прикроешь, выстриженный участок на голове, не переживай, отрастет. Поверь моему опыту, все будет хорошо. Если есть зеркало, посмотрись, убедишься, не вру.

— Зеркала нет. Я верю тебе, не врешь. Понять не могу, откуда у тебя опыт, о котором, ты, все говоришь? Возраст у тебя не древнего старца. Ты, молодой, статный и красивый парень, ну, двадцать лет тебе, не больше.

— Ладно, иди, покажись отцу, пусть посмотрит.

Лушка убежала, а меня озадачили ее слова. В двадцать первом веке, перед катаклизмом мы праздновали мое, тридцатипятилетие. Лушка, дала мне двадцать, то есть минус пятнадцать лет, получается. Не-а, я нормальный доктор-материалист, такого не бывает, наука еще не нашла «молодильных» таблеток, и я их не принимал. Тогда, что могло произойти? Может, временной перенос, сказался на моей внешности? Скинул куртку и рубашку, начал исследовать свое тело. Шрам от аппендицита на месте, его мне удалял папа в пятнадцать лет. Порез на предплечье правой руки, зашитый на первом курсе института, присутствует. Прощупал левое надбровье, там должен быть шрам, память о подарке в тридцать лет, от воинственных жителей города Басры. Не нахожу. Взял зеркало для осмотра брюшины, пригляделся. Мама родня! Я, в самом деле, помолодел. Внимательно осмотрел свою фигуру. Она, как всегда в отличном состоянии, кожные покровы чистые, мышцы в тонусе, накачаны, жировых отложений не наблюдается. Тогда, становится понятным, откуда у меня появилась юношеская выносливость в постельном марафоне. Честно сказать, захотелось поплясать. Подумать только, скинуть пятнашку, это просто замечательно, правда, оказался в прошлом, не по своей воле.

В обед, на хуторе случился переполох. Лушка обнаружила пропажу нашей пленной татарки. Я грешным делом, подумал, что казаки, решили отомстить за гибель боевых товарищей, по-тихому, удавили басурманку. Нехорошо подумал, никто ее не трогал. Сама уйти она не смогла, на одной действующей ноге, все остальное в лубках и повязках. Один из казаков, случайно, в тридцати метрах от дома, в кустах нашел, бессознательную беглянку. Доползла она туда, и видно силы кончились. Принес я ее опять в дом, уложил на стол, проверил фиксацию конечностей. Все нормально, не повреждено. Похлопав, по щекам, привел в сознание татарку. В ответ, вместо спасибо, непонятное шипение. Попытался пообщаться с татаркой. Мотаясь по командировкам, помимо основных языков, я подучил еще несколько. Мог общаться на бытовом уровне. Татарский язык, казанского разлива, мне помогал осваивать друг Ринат Хайруллин.

— Как тебя зовут неразумное дитя? — как можно четче, произнося слова, обратился к беглянке.

Ее словно ударили. Она дернулась всем телом. Я понял, что она поняла мои слова. Вскинула на меня, свои карие, злые глаза.

— Ты все поняла, отвечай. Тебя никто не обидит.

Ответа не последовало.

— Я лекарь. Это я тебе лечу ногу и руки. Ты могла умереть, если и не умереть, то калекой бы осталась на всю жизнь.

— Алия, — несмело сказала татарка.

В дом зашел сотник Салоед, сказал, что у него есть толмач, знающий татарский язык, как родной, может помочь в общении. Отказываться я не стал.

Из разговора Алии и толмача, я понял, что она дочь, то ли мурзы, то ли бека, кочующего возле Ак-мечети. Где это, понятия не имею. У отца рождались только девочки, а он хотел сына, поэтому, Алию, воспитывал, как мальчика. В набег ее взял отец впервые, хотел приобщить к ратному делу. Случайно упала с коня и попала в плен. Убежать хотела, боялась. Ей дома говорили, что неверные, едят татар по праздникам в домах своего бога. Рассмешила.

Две недели пролетели в заботах. Большинство казаков могла спокойно сесть в седло и проделать путь до Черкасс, без ущерба для здоровья. Десяток казаков, из числа тяжелораненых, поправлялся, но медленней, и ехать могли, только на телегах. Решили взять с собой Алию, у нее еще рука не срослась, сказывался скудный рацион степных народов.

Назначили день отъезда. Ночью меня, на сеновале, где я обитал в единственном числе, навестила Лушка. Без лишних слов, она бросилась ко мне с поцелуями.

— Андрей, любый, — приговаривала девушка, — проснись.

— Уже проснулся.

— Хочу поблагодарить тебя, за то, что спас меня от смертного греха, — начала раздеваться девушка. — Я хотела себя жизни лишить, не представляла, как буду жить страшилищем. Плакала и молилась. Господь услышал меня. Твоими руками он явил чудо, моего исцеления. Денег у нас с отцом нет, возьми, взамен, мое целомудрие.

— Луша, ты говоришь, что я уже спас тебя от греха, так зачем, ты, хочешь ввергнуть нас обоих в смертный грех, под названием блуд. Ты красивая девушка, найдешь себе пару, обвенчаетесь. Не надо, нам сейчас делать того, о чем со временем придется пожалеть. Одевайся и уходи.

— Ты отвергаешь меня? Почему?

— Не отвергаю, а удерживаю, от неразумного поступка. Представь, полюбимся мы, я уеду, ты останешься одна. А если семя нашей любви, упав на плодородную почву, прорастет, и появится плод. Как ты отцу объяснишь? Я, например, загляну к вам через некоторое время, так твой отец, поломает об меня не одно весло, за то, что тебя чести лишил. Скажи, оно, нам надо?

— Слова твои правильные. Согласна я, что грешно, без венчания любиться. А как быть? Больше ничего дорогого у меня нет.

— Теперь, есть. Первое, это мое хорошее мнение о тебе, и вот возьми эту торбочку. Тут немного денег, я накопил, за время странствий, вам с отцом они нужнее. Уеду я с казаками. В Черкассах, я заработаю больше, не сомневайся. Попробуешь отказаться, выпорю. Знаешь что, уходи, поскорей, не искушай, мужчина, я всё-таки.

Лушка смачно поцеловала меня в губы и убежала.

Очень глубоко, сидящий во мне моралист, пожурил меня за то, что с Соломией, я себя так не вел, а беззастенчиво предавался плотским утехам, несмотря на греховность отношений. Замолчал он, моралист, только после моей оправдательной мысли, что не греховодничал я, а оказывал посильную сексуальную помощь, безутешной вдове. Получилась ничья, каждый остался при своем мнении.

Глава 13

Завтра в Черкассы, начинается новый этап моего пребывания в средневековье.

Дорога, она и в средние века дорога. Если в просвещенном двадцать первом веке, мы возмущались, плохим дорожным покрытием, наличием очередей в кассах автостанций за билетами, неудобным расписанием движения транспорта, и многим другим. То скажу вам прямо, с жиру мы бесились. В начале семнадцатого века, дорог, в нашем понимании, не существовало вообще. Были обозначены направления, прорублены просеки в лесах, и все, инфраструктура кончилась. Счастье, если встречается хутор или деревня, где за небольшую плату, можно получить крышу над головой и пищу. Незнакомому с местностью человеку, куда-то добраться без проводника, очень сложно. Постоялые дворы встречались на дорогах «государственного» значения.

Я решил приучать себя, к единственно доступному и надежному, в этом времени, средству передвижения, к лошади. Мужественно терпел, многочасовые ежедневные переходы. Хорошо, что быстрых скачек не было, потому-что, скорость нашего следования, определял обоз. Лошадки, тянувшие телеги и возы, никуда не торопились. Даже не смотря на щадящий темп езды, вечерний привал, я ждал с нетерпением.

Казаки, останавливались в выбранном месте, выстраивали в круг повозки, расставляли шатры, выставляли часовых. Через час ужин был готов. Быстрый прием пищи и отбой.

Несколько раз, по вечерам, беседовал с атаманом Василием Крутиусом. В основном он рассказывал, о боевых походах казаков, отмечал тяжесть жизни народа в добывании хлеба насущного. Возмущался непомерным «аппетитом» отдельных польских управителей в Черкассах. Каждая беседа, была для меня открытием, так как я полный профан в истории. Единственное, что помнил, это о воссоединении Украины с Россией в тысяча шестьсот пятьдесят четвертом году. Самая яркая для меня, тогдашняя, личность — гетман Богдан Хмельницкий. До известных мне событий, еще более тридцати лет. Поэтому, слушаю и запоминаю.

На девятый день, въехали в Черкассы. Город не впечатлил. Небольшой «островок», одноэтажных каменных зданий в центре, остальные сплошь деревянные. Улицы узкие, грязные, запашок везде.

По распоряжению Крутиуса, я разместился на постой, на окраине города, в доме, пожилой вдовы, тетки Марии. Приняла она меня хорошо. В крепкий сарай поставил лошадей, нехитрый свой скарб, занес в дом. За талер в месяц, обещала предоставлять крышу и кормежку. Поставила жесткое условие, не пьянствовать и не водить гулящих девок. Кто бы возражал, сам не намерен, так поступать, не тот характер.

Статус казачьего лекаря, на первом этапе, закрепления в городе, меня устраивал. Но хирург военно-полевого направления, коим я был, чтобы не потерять квалификацию, обязан практиковать, резать и шить. С этим наметились проблемы. Помещения нет, клиентура, пока тоже отсутствовала. Потолкался на базаре, послушал народ. По интересующей меня теме, информации не получил. Поспрашивал тетку Марию, об организации, так сказать, здравоохранения в городе. Лекарский корпус Черкасс, по ее словам, представлен: двумя травницами — они же повитухи, вредным дедком-костоправом, и иноземным лекарем — при городской управе. Между собой врачеватели, воедино никак не связаны, друг другу не помогают. Иноземный лекарь, простой люд не лечит, по причине их низкой платежеспособности. Получается, места среди лекарской элиты мне не найти.

Пошел к атаману, поделился своими проблемами.

— Тю, на тебя, Андрей, я думал, действительно что-то стряслось, — смеялся атаман, — с таким кислым лицом, заявился. — Молодец, что думаешь о народе, и о себе не забываешь. Когда в кошеле, позвякивает серебро, душе радостно и покойно. Найду я тебе не один дом, а несколько. Сразу думал предложить, не знал, как ты, к этому отнесёшься.

В пятнадцати верстах от Черкасс, есть у меня небольшой хуторок, еще дед ставил и владел. Там все есть. Восемь домов, баня, сараи, сеновалы, живность разная. Жильцов там немного, два старых казака и три бабы. Частоколом крепким хутор обнесен, от дикого зверя и лихого люду. Вышку дозорную в прошлом году поставил. Управляется там моя дочка с крестной своей Варварой. Дочка у меня увечная, но красивая девка.

— Атаман, да я готов, хоть сейчас ехать! Дай только проводника.

— Ну-ну, не горячись, поедим, денька через два. Управлюсь с делами пока.

Глава 14

Атаман, сотник Салоед, я и два молодых казака, выехали на хутор утром, в назначенный атаманом день. Расстояние небольшое, но осенний холодный дождь, напрочь, испортил всем настроение. Хорошо, что я, за период не долгого пребывания в Черкассах, с помощью тетки Марии, приобрел себе целый ворох разной, в том числе и теплой по сезону, местной одежды. Внешне теперь меня отличить от местного жителя, было почти, невозможно. Не привык, правда, еще к местной моде.

Скромничал Василий Крутиус, называя свой маеток, хуторком. Хутор, располагающийся на возвышенности рукотворного внушительного острова, больше походил на небольшую крепость, с мощной, в три человеческих роста деревянной стеной. Не удивлюсь, если эта стена, построена из дубовых бревен. Имелся широкий, обложенный диким камнем, и наполненный водой ров. Через ров, к въездным воротам, построен мост, последняя секция которого, подъемная. Когда проезжали через ворота, я заметил, что сделаны они из половинок дубовых бревен, до полуметра толщиной. Серьезное укрепление получилось. Весь двор, тоже был выложен диким камнем, так, что чистота обеспечена.

Поставили лошадей в конюшни. Салоед с молодыми казаками, ушел к местным старикам, а меня Василий повел знакомить с домочадцами.

Зайдя в горницу, я увидел Оксану. Невероятно! Я вижу, мою Оксану из двадцать первого века, сидящую в кресле!

— Оксана, золото мое! — воскликнул я, и, не отдавая отчета, своим действиям подхватил ее на руки.

Я обнимал ее, целовал глаза, губы, шею. Кружился с ней по горнице. Я ощущал ее упругие груди, я слышал ее частое дыхание. Чувства переполняли меня. Сколько длилось это приятное безумие, точно не скажу, потерял время.

— Лекарь, угомонись, — вернул меня к действительности, спокойный голос атамана. — Посади Оксану на место. А как ты узнал ее имя? Я тебе его не говорил. Смотри, смутил мне дочку, вон сидит, вся красная и лыбится. На первый раз прощу, так и быть, но попробуй еще раз распустить руки и губы, получишь от меня.

На ходу придумал историю о вещем сне, который приснился мне, перед самым отъездом на хутор, где основным действующим лицом была Оксана. Не знаю, поверил мне атаман, или сделал вид, что поверил, но не огрел нагайкой. Крутиус, стоял, и ухмылялся в свои роскошные усы.

Весь красный как рак, я опустился на колено перед Оксаной.

— Милая Оксана, меня зовут Андрей, — глядя в зеленые глаза девушки сказал я. — Прошу прощения, если я доставил неудобства своим бурным проявлением чувств. Поверь, я не хотел тебя обидеть. Все случилось помимо моей воли, таким явственным был сон, я его запомнил очень хорошо. Захожу, а тут ты, Оксана, из моего сна, ну и не удержался. Беру Господа нашего в свидетели и заявляю, что помыслы мои чисты!

— А что еще тебе снилось? — тихо спросила Оксана.

— Если твой отец не рассердится, то скажу.

— Говори Андрей, чего уж там, — сказал, присаживаясь за стол Крутиус. — Ты, не робей, ты же казак.

— А была, ты во сне Оксана, моей любимой женой, матерью наших троих очаровательных близнецов, двух мальчиков и одной девочки. Стояли мы с тобой, обнявшись, на берегу моря. Теплые волны, касались наших ног. Детвора строила замок из песка. Небо было синее-синее. Нам было хорошо и спокойно.

— Красиво, — мечтательно сказала Оксана, — теплые волны моря. — Я не видела моря и не знаю, какое оно. Детки-близнецы, да еще и трое, это Божий дар. Очень жаль, что мне в жизни не суждено испытать такую радость.

Оксана опустила голову, и по щекам покатились слезы.

— Оксанка, солнышко мое, не плачь, все у нас будет хорошо, — пытался утешить девушку.

— Кому нужна калека? — всхлипывала Оксана. — Мне уже восемнадцать лет, из них три года, я сижу в этом кресле. Упала неудачно с лошади, и теперь, не могу ходить, левая нога изувечена.

— А я тогда зачем здесь? Все свои знания и умения приложу, но тебя на ноги поставлю. И не только поставлю, но к осени, под венец поведу, если на то будет отцовское благословение.

— Прыткий ты Андрей, — только и выговорил Крутиус. — Первый раз девку увидел, и сразу под венец. Не давай обещаний, которые не можешь выполнить, а если слово дал, то умри, но сдержи его.

— Вот я его прямо сейчас и начну держать. Как лекарь, прошу атаман, покинь помещение, я начну осмотр больной девушки. Тебе незачем здесь находиться. Крестная будет присутствовать, смотреть, чтобы никто потом не подумал, что я с Оксаной занимался непотребными делами.

Окинув меня удивленным взглядом, Крутиус вышел из комнаты.

— Вас, как по отчеству, уважаемая Варвара? — спросил крестную.

— Петровна, — недоуменно, ответила крестная.

— Тогда так, Варвара Петровна, накройте стол чистой скатертью или полотном все едино чем. Избавьте от одежды Оксану, оставьте одну нательную рубаху. Я ее уложу на стол и буду осматривать. Только не пугайтесь, подол рубахи я скатаю до самой поясницы, оголив попу и лоно.

— Ты в своем уме Андрей, если кто узнает, что ты задирал подол Оксане, это позор? — возмутилась Варвара Петровна. — Не каждый муж, видит свою жену полностью без одежды.

— Вы никому не скажите, я никому не скажу и Оксана, тоже молчать будет. Кто тогда узнает и от кого? Это не моя прихоть, просто посмотреть на голую девицу, мне нужно выяснить, почему Оксана не может нормально ходить.

Ворча себе что-то под нос, Варвара Петровна застелила стол, и начала раздевать девушку. Оксана, так и сидела, мне кажется, еще не осознавала, что здесь происходит.

Все готово. Я положил Оксану на стол, начал осмотр.

Левая нога имела явные следы закрытого перелома. Хорошо, что ступня и пальцы не потеряли чувствительность. При легком вращении ступни, Оксана испытывала боль. Неизвестный мне костоправ, в общем-то собрал ногу, но не совсем правильно. Большая берцовая кость сложена, и срослась нормально. А вот с малой берцовой, костоправ схалтурил, от не знания. Там, вероятней всего, был осколочный перелом со смещением. Похоже, мой коллега, просто подтолкнул кусочки к линии перелома, наложил лубки, и все. Предполагаю, что кость срослась вкось и вкривь. При прощупывании определил, что осколок или осколки кости вошли в мышцы, может даже задевали ахиллово сухожилие, о чем говорит, по словам Оксаны, пекущая боль, при воздействии на ступню. Эх, как не хватает рентгена! Работы над Оксаной предстояло очень много. А с учетом того, что за три года мышцы на ноге почти атрофировались, то реабилитационный период будет очень трудным и долгим. Не зря я сказал об осеннем венчании, ой, не зря. Самоуверенно заявил, это да. Вдруг не глянусь девушке, и пошлет она меня к чертям. А может, все же Господь действительно снизошел к нам, и станем мы самыми счастливыми людьми в мире. Ладно, оставим лирику, надо работать.

— Все милые дамы, можно одеваться. Извините, если заставил вас обеих краснеть.

— Андрей, ну, что? — одеваясь, спросила Оксана. — Ты говори правду, не скрывай от меня ничего, натерпелась я уже.

— Мне нечего скрывать. Вылечить я тебя смогу. Нужно делать операцию, и придется снова сломать одну кость на ноге. Потом поносишь на ноге специальное приспособление. Оно поможет правильно срастись костям. Будем учиться заново ходить. Готовься к боли, после которой, наступит облегчение и радость свободной ходьбы.

— Так хочется быть здоровой и самой ходить. Ты точно вылечишь?

— Милая, я в лепешку разобьюсь, но вылечу тебя. Ну не нести мне, в конце концов, тебя под венец, на руках, не поймут люди.

— Шутишь все. Вот возьму и соглашусь пойти с тобой под венец. Что тогда скажешь?

— Скажу, что сделаешь правильный выбор. Стану тебе надежной опорой в жизни, любящим мужем и отцом наших близнецов. Думаю, мой сон, окажется вещим. Пока думай, а я пойду, расскажу твоему отцу, и начну готовить все необходимое для операции. Тебе Оксана наказ, по несколько раз в день сгибать и разгибать левую ногу в колене, как бы больно ни было. Я поселюсь на вашем хуторе, все буду контролировать.

Атамана нашел в обиталище местных казаков. Сидели, травили байки, покуривая люльки. Вызвал Крутиуса на беседу на свежий воздух. Подробно рассказал ему о состоянии дочери и о перспективе успешного лечения. Атаман, сгреб меня в объятия, сжал так, что я дышать перестал.

— Порадовал, ты меня Андрей, очень порадовал, — хлопая меня, по плечу говорил Василий. — Дочка, это моя радость, я для нее на все готов. Помощь, нужна какая, говори.

— Кузнец нужен хороший. Придумку мою сделать надо, для лечения Оксаны. Косорукий и бестолковый кузнец не поймет.

— Искать никого не надо. Вон сидит в доме Тимоха, кузнец от бога.

— С медью, бронзой и серебром работать умеет?

— Я тебе по секрету скажу, он даже монеты золотые чеканить может.

— Тогда я чертеж составлю, завтра потолкуем. А травника в твоем поместье, атаман, случаем нет?

— Травник Феодосий живет возле озера, недалеко от моего хутора. Если надо, то сопроводят к нему.

— Надо, и прямо сейчас.

Сопровождал меня к травнику кузнец Тимоха, в возрасте дядька. По пути разговорились. Я подробно расспросил его о возможности выполнить мой заказ. Тимоха рассказал, что кузнеца оборудована очень хорошо. Есть простенькие станки: токарный, сверлильный и точильный, с ножным приводом. Небольшая плавильная печь, кузнечный горн и полный набор кузнечного инструмента, вообще предмет гордости кузнеца. Сам Тимоха, истосковался по сложной работе.

К избушке травника приехали в сумерках. Встретил нас дед о ста лет. Нет, я не оговорился, это он сам, так себя назвал. Тимоху дед знал, а меня вначале, воспринял, как дополнение к кузнецу. Я попросил деда поделиться корнями костолома — он же живокост, куском чаги и плошкой сосновой живицы. С завидной проворностью, травник, выставил запрошенное на стол. Пристально посмотрел на меня и сказал:

— Если просишь эти снадобья, значит, решился врачевать дочку Василия, и знаешь, что нужно. Не видел я тебя ранее, не знаю кто ты. Скажу одно, боишься, не делай, делаешь, не бойся.

Меня словно током ударило. Похожие слова, я слышал от своего отца. Как давно это было!

— Ночь уже на дворе, — глядя в маленькое окно, сказал травник. — Переночуете у меня, нечего коням ноги, а себе головы в лесу по темноте ломать. Закусим, чем бог послал, а утром, поедете на хутор.

Возражать не стали. Дед накормил нас пшонной кашей с мясом. Запили ужин прохладным березовым сок. Интересно, где дед хранит сок? Не испортился до осени, удивительно.

Глава 15

Прогрессорствовал с Тимохой три недели с утра до вечера. Изобретали аппарат Илизарова. Для меня, было сложным объяснять Тимохе размеры, местная метрическая система, это что-то. Точность станков, тоже желает быть лучше. Изготовление гаек и нарезание резьбы, это из разряда танцев с бубном шамана. Больше всего, намучились с серебряными спицами. Радовались, как дети, когда все получилось. Пробная сборка изделия, подтвердила его функциональность и надежность.

Все три недели, я все свободное время, коего было мало, уделял Оксане. Она оказалась послушной больной. Тренировала ногу в соответствии с моими указаниями.

У нас с девушкой, установились тесные, не переходя дозволенных рамок, теплые взаимоотношения. Я рассказывал ей смешные истории из моей врачебной практики, анекдоты, естественно адаптированные к средневековью, делился планами на будущее. Как сказал бы мой друг психоаналитик, оказывал психо-нейролиптическое воздействие на девушку в нужном мне направлении.

Я, без ума полюбил Оксану, но старался не форсировать события. Девушка должна сама во всем разобраться и определиться, хотя я уже заметил, что смотрит она на меня по-особенному. Значит, мое воздействие достигает нужного результата!

В один из вечером, когда мы с Оксаной остались наедине, девушка поведала о своих переживаниях.

— Когда ты первый раз вошел в горницу, — опустив глаза, сказала Оксана, — у меня бешено заколотилось сердце. — Высокий, статный и красивый казак. Вот бы мне такого мужа, подумала. А потом ты неожиданно, взял меня на руки, и начал целовать. Я раньше ни с кем из парней, не целовалась. Груди мои превратились в камень, внутри меня появился жар, который спускался все ниже. Потом, во мне что-то как бы лопнуло. По телу разлилась нега и истома. Только не смейся, ладно. У меня даже лоно влажным стало. Вы разговаривали, а я ничего не понимала, мне было очень хорошо и приятно. А чуть позже, меня обожгла мысль, о чем думаешь глупая, вон он какой, а ты убогая калека. Но я эту мысль прогнала, не хотелось думать о плохом.

— Не собираюсь я смеяться, понимаю твое состояние, сам такой. Увидев тебя впервые, я понял, вот она моя половина, о которой всю жизнь мечтал. Полюбил я тебя, Оксана, с первого взгляда, с первого прикосновения. Ты поселилась в моем сердце навсегда. Если ты согласишься, и я тебя не отпугиваю, то я буду просить у твоего отца, разрешения на обручение, а на осень венчаться.

— Потом, когда ты рассказывал о лечении, — продолжила девушка, — я заглянула в твои глаза. — Я утонула в них. Такие глаза обмануть не могут. Ты уехал, а я не находила себе места, я хотела быть рядом с тобой, видеть тебя, и стыдно признаться, чувствовать твои руки на своем теле. Днями, молилась я за себя и за тебя, и знаешь, поняла, что ты, Андрей мой суженый, Богом данный. Люб ты мне, и я готова всю жизнь прожить с тобой в любви и согласии.

После этих слов, я взял Оксану на руки, и спокойно поцеловал, не забывая поглядывать на входную дверь, вдруг Варвара Петровна появится. Не появилась и не помешала.

На следующее утро я ускакал к атаману в Черкассы.

Оставшись с Крутиусом наедине, я сказал ему, что мы с Оксаной любим друг друга, не мыслим иной жизни, окромя совместной. Поэтому, если атаман не против, прошу руки его дочери. В качестве веского аргумента добавил, что на операционном столе, Оксана будет без одежды, могут пойти пересуды и тому подобное. Предложил атаману согласиться на наше с Оксаной обручение. По осени к алтарю, моя любимая потопает своими ножками.

Крутиус слушал меня, не перебивая.

— Тебя Андрей, я услышал, — резюмировал атаман, — хотелось бы послушать Оксану. — Варвару расспрошу, она точно скажет, снизошла ли на вас благодать божья, для любви и совместной жизни. На том и решим. Крикни, пусть седлают моего жеребца, едем.

На хуторе, без моего участия Крутиус учинил допрос дочери и ее крестной. Долго общались. Потом Крутиус позвал меня в дом.

— Вот такое мое слово Андрей, — пристально глядя мне в глаза, сказал Василий, — а вот моя рука тебе. — Будь любящим мужем моей дочери, а мне сыном.

— Да батьку, буду.

— Раз так, отправлю Тимоху за попом, чего оттягивать. Может, вы в церковь хотите поехать?

— Можно и в церковь, — ответил я. — Но не знаю, как люди посмотрят на то, что я обручаемую, на руках понесу в церковь и всю службу на руках держать буду.

— Да, людишки разные, — почесал затылок атаман, — на чужой роток не накинешь платок. — Привезет Тимоха попа сюда, тут все сладим.

Обручение прошло буднично. Священник прочитал, положенные в данном случае молитвы, справился о нашем согласии. Мы обменялись кольцами, которые я, загодя, прикупил в Черкассах. В застолье участвовали все обитатели хутора. Произносились положенные тосты и наставления. Теперь я приобрел право безбоязненно, естественно не на глазах у всех, законно целовать свою будущую жену.

Глава 16

Морально и технически я был готов к проведению операции. В мыслях и на листе бумаги проработал ее ход. Технически, такая операция не сложная, при наличии квалифицированной бригады. А если бригада в одном моем лице, то нужно учесть все нюансы, исключить неожиданности.

Усовершенствовал обеденный стол, установил крепкие ремни, для фиксации больного, оббил толстой свиной кожей, легче кровь смывать. Застелил стол, прокипяченной, считай стерилизованной простынкой. Принес пять подсвечников. Смотался в Черкассы, купил два десятка толстых восковых ароматных свечей. Завтра в субботу, пятнадцатого ноября оперирую Оксану.

В импровизированной операционной нас трое, я, Оксана и Варвара Петровна. Петровну пригласил специально, будет контролировать состояние Оксаны, по ходу операции.

Еще в период подготовки к операции долго думал над вариантом анестезии. Это сейчас я выбираю, пока есть из чего, а когда закончатся, имеющиеся запасы, что тогда делать, пока не знаю. Принял решение, применить спинальную анестезию. Да сложный вид, но надежный. Добраться до малой берцовой кости, через сплетение мышечных тканей будет не просто. Для этого, нужно время. Примерно два-два с половиной часа продлиться вся операция, поэтому нужно качественное обезболивание.

Усадил Оксану на операционный стол, объяснил, как нужно согнуться, чтобы мне было удобно вводить спинальную иглу, а потом и сам препарат. Молодец, девчонка, все поняла с первого раза. На худенькой спинке Оксаны, найти пятый и четвертый позвонки, вообще не проблема. Вколол анестетик блоккос. Уложил девушку на живот.

— Оксана солнышко, верь мне, все будет хорошо. Лежи смирно, разговаривай со мной, с Варварой Петровной. Если станет больно, обязательно скажи, я добавлю лекарств. Ну, тогда с Богом.

Пауза, жду реакции тела Оксаны на укол. Нижняя часть туловища обезболена. Дальше все по схеме. Затяжка жгута. Первый разрез. Раздвинув мышцы, обнаружил, что приличного размера, обломок малой берцовой кости, лежал не в той плоскости, не был установлен в место перелома. Малая длинная берцовая мышца, обвила обломок своими тканями. Пришлось, обломок аккуратно извлекать из мышцы, стараясь не повредить ее. Обрабатываю обломок антибиотиком. Надо отметить, что этот же осколок, задевал ахиллово сухожилие, вызывая, жгучую боль.

За три года, на месте перелома образовалась уродливая очень тонкая, как папиросная бумага, костная мозоль, удивился, почему она не окостенела. Скорей всего, у Оксаны была нехватка соответствующих витаминов. В любой момент, при ходьбе, или при не сильном ударе, могло произойти разрушение мозоли. Дальнейшие последствия, не предсказуемы, в том числе возможен был летальный исход, учитывая уровень медицины. Мозоль удаляю. Открывшееся место перелома, тщательно осматриваю, на предмет, наличия малых осколков. Не обнаружив таковых, все дезинфицирую. Дальше стало легче, работаю, как учили.

Вот и последний стежок на рану наложен. Аппарат Тимохи — Андрея, в девичестве аппарат Илизарова, занял положенное место. Операция успешно завершена, мысленно поздравил себя, за мастерство. Перенес Оксану на заранее приготовленную, со специальным ложементом под левую ногу, кровать. Сейчас, она еще не испытывает боли, а пройдет действие анестетика, боль пожалует. Ничего, пока препараты у меня в арсенале есть, помогу.

Первую неделю после операции, я не отходил от кровати Оксаны. Контролировал температуру, колол антибиотики и обезболивающие препараты, помогал отправлять естественные надобности. Ежедневно омывал теплой водой.

Разработал для девушки рацион питания. Включил в него фрукты, овощи, творог, сыры коровьи и козьи. Пыталась Оксана вначале отказаться от перечня продуктов, или ограничить размер порции, но мое обещание выпороть ее, возымело действие, ропот прекратился. На второй неделе добавил к обязательному приему лекарств, настойку из живокоста и порошок из свежей куриной скорлупы. Волевым решением, заставил Оксану заниматься лечебной физкультурой, показал ей не сложные упражнения. На третьей неделе начал ставить ее на ноги. Сначала на несколько минут, а затем, постепенно увеличивал продолжительность. Первые шаги с моей помощью Оксанка сделала в конце четвертой недели, боялась, конечно. С уговорами и поцелуями, понемножку дело пошло на лад. По моим чертежам, Тимоха, изготовил легкие, подмышечные костыли. Теперь Оксанка могла, без моего участия, под присмотром Варвары Петровны, передвигаться по комнате. Таким образом, лечение, моей будущей жены, продвигалось по намеченному мной плану.

Глава 17

Атаман, сдержал слово. Стал направлять на хутор, болящих из числа знакомых. Под лечебницу, я реквизировал один из домов, оборудовал всем необходимым, даже стол из горницы унес, очень он удобным оказался, как раз под мой рост. Все случаи рядовые, кому нарыв вскрыть, кому руку вправить, и остальное по-мелочи, самый сложный случай, удаление аппендикса, молодому мужчине. Без напряжения, по три-четыре человека в день принимал. Зазвенело в кошельке серебришко, заработанное лекарским трудом, а не отнятое у разбойников. Я принципиально не ездил к больным, не хотелось таскать за собой инструмент, да и наездник из меня еще не классный. Выпавший обильный снег, пациенты своими санями успели укатать, так, что дорога к хутору была хорошей.

Как-то зимним вечером, я проводил время в компании Оксаны и Варвары Петровны. Женщины посвящали меня в таинства местной кулинарии. Забежал в горницу, запыхавшийся Тимоха. Сказал, что приехал помощник бургомистра Черкасс с болящей женой, срочно требует лекаря. Раз требует, то лекарь, уже идет.

Принимал я помощника и его жену в лечебнице. Толком, объяснить, что беспокоит женщину, последняя из-за слез, не смогла, просто повернулась ко мне спиной. Бог ты мой! Да у нее на спине, на первый взгляд, настоящий горб. Я обратился к мужу:

— Я прошу меня извинить, за мою неосведомленность. Как мне к вам обращаться?

— Михаил Казимирович Кшетуский, — разглаживая усы, приосанился мужчина. — Помощник бургомистра города.

— Так вот, Михаил Казимирович, для более качественного осмотра, мне нужно раздеть вашу жену. Предвижу, ваше негодование. Но по иному, установить причину заболевания и наметить лечение я не могу.

— Делай, что надо. Крутиус сказал, что тебе можно доверять.

Посмотреть было на что. Огромный, килограмма на три жировик, образовался в межлопаточном пространстве. Видел я большие жировики, но чтобы такие, да еще на теле, в общем-то, стройной и не старой женщины, это просто, повергло в шок. Мое удивление не ускользнуло от внимания Михаила Казимировича.

— Все так плохо? Нельзя ничего сделать? — сыпал вопросами помощник. — Помоги лекарь, пожалуйста, мучается жена, не только физически, но и морально. Я при должности, и обязан бывать на приемах с женой. А каково ей, когда все взгляды устремлены на ее горб? Любые деньги плачу.

— Любые не надо, заплатите столько, сколько скажу. А как долго носит жена сие «украшение»?

— Пять лет уже. Я обращался к нашему городскому лекарю, англичанину Джону Лерою. Он давал жене какую-то, очень дорогую микстуру, обещал, что все рассосется, а теперь только руками разводит.

— Тут без операции не обойтись, надо резать.

— Согласен я, режь.

— Лекарский вопрос мы решили. Теперь вопрос морали. Как вы поняли, при операции и при перевязках, ваша жена будет обнажена. Как быть с этим? Не вызовите вы меня на поединок?

— Упаси бог, какой поединок, жизнь жены мне дорога.

— Мне еще нужна будет помощница, по уходу за больной, помыть, судно подать. Предупреждаю, слуги не годятся, болтливы они.

— Живет у меня старшая сестра жены, вдовица. Женщина скромная. Поможет.

— Тогда поезжайте домой, а завтра с утра с помощницей, милости прошу. Пусть ваша жена возьмет с собой десяток простых нательных рубах. Гостить в моей лечебнице ей, не менее двух недель. Не волнуйтесь, Михаил Казимирович верну вам жену в полном здравии.

Операция по удалению жировика у Софии Кшетуской прошла нормально. Если не считать некоторых шероховатостей. Вначале, ее сестрица Малгожата, чуть не испепелила меня взглядом, когда я раздевал пациентку, а потом упала в обморок при первых движениях скальпеля. Спасибо, удачно упала, не пришлось ее лечить. Размер извлеченного жировика, очень впечатлил, половину деревянного ведра занял. Пришлось удалить лишнюю кожу на спине Софии, чтобы в дальнейшем не было складок. Старался, одним словом. Уже на третий день заставил Софию прохаживаться по комнате, самостоятельно выполнять элементарные гигиенические действия. И с Малгожатой у нас все наладилось. Удостоверилась она, что я не пялюсь на обнаженную грудь ее сестры, а делаю лекарскую работу.

Михаил Казимирович навещал жену ежедневно. Очень радовался прямой осанке Софии. Как и обещал, через две недели, София Кшетуская, в добром здравии, была торжественно отдана в крепкие руки мужа. Михаил Казимирович, отблагодарил меня за лечение жены, кошелем золота, в полкило весом. Я, правда, и цену назвать не успел. Чиновник попросил сумму платы за лечение, держать в тайне.

Глава 18

Прошло полтора месяца, со дня операции, у Оксаны. Сегодня, очень тщательно осмотрел ее ногу. Измерил обе, не дай бог, левая будет чуть короче правой, прихрамывать будет. Это же позор для меня. Нет, все хорошо. Снимать аппарат на живую, не решился, пожалел любимую, вколол новокаин. Оксанка радовалась, словно дите малое. Еще бы не радоваться, такую тяжесть с ноги снял. И ножки одинаковые, скажу без лишней скромности, ровные и прехорошенькие такие ножки. Дальше по плану посещение бани. Планирую распарить Оксанку, и начать применение мазей, приготовленных мною загодя. Порошок из корней живокоста варенный в смальце, порошок чаги на меду, живица сосновая на меду, вот их и буду мазать, поочередно.

Посещение парилки, выход в мыльню, снова в парилку, весь этот путь моя Оксана проделала самостоятельно, без моей помощи. Потом я преподал будущей жене, мастер-класс массажа. На левой ноге, я перебрал все мышцы от ягодиц до подошвы. Оксана визжала и выла так, что сидящая в предбаннике Варвара Петровна, заскочила в мыльню с перепуганными глазами. Увидев, что все в рамках приличия, удалилась обратно, пить чай.

Находившийся в Киеве Крутиус, не видел первых шагов излеченной дочери. А когда явился на хутор в конце января, то увидел, гордо вышагивающую в горнице Оксанку. У атамана повлажнели глаза.

— Сынку, Андрей, ты не понимаешь, что ты сотворил, — тиская меня, говорил атаман. — Кроме Бога, я знаю одного, кто может свершить чудо, это ты, мой сын и муж моей дорогой дочери. Оксана, так похожа на свою мать — Одарку, царство ей небесное. Хорошая была женщина. Береги мою дочку.

— Берегу и буду беречь, не сомневайся батьку.

— А как лекарское дело движется? Есть желающие лечиться?

— После излечения жены, Михаила Казимировича Кшетуского, денежные больные, прямо толпами повалили. Никому не отказываю, хотя иной раз, просто с ног валюсь от усталости. По секрету скажу, я у тебя батьку из комнаты, сундук стащил, серебро уже складывать некуда.

— Выходит, тот, что стоял у тебя в лечебнице полный?

— Да. И половина твоего сундука, уже есть. Небольшой такой сундучок, золотыми монетами наполнил.

— Ну, ты и развернулся. Не возгордись, ибо грех это.

— Батьку, так я ж деньги беру только с богатых. Казаков, крестьян и рядовых горожан лечу бесплатно.

— Это хорошо ты придумал, казаков лечить за спасибо, они потом тебя отблагодарят.

Казалось, жизнь наладилась, вошла в спокойное русло. Я не покладая рук, трудился на лекарской ниве. Оксанка восстанавливалась. Все хорошо. Но иногда происходят события, на которые ты никак повлиять не можешь.

Закончив прием больных, и проведав выздоравливающих, я зашел в баню подкинуть дровишек в печку. У нас с Оксаной на сегодня, намечается, очередной сеанс банетерапия. Подойдя к нашему дому, увидел у крыльца крытые сани, с восседающим на облучке кучером. Еще кто-то за здоровьем приехал, подумалось. Открываю дверь, и слышу визг на смеси украинско-польского языков, смачно сдобренный матерными словами. Больные себя так не ведут. Это кто-то залетный.

В комнате было двое. Один, мужчина, лет сорока, не высокого роста, с худым лицом. Разодетый, как павлин, в богатые одежды. Визжал, как кастрат, на перепуганных Оксану и Варвару. Второй, одет попроще, помоложе и крупнее телом, сопровождает, значит, визгливого.

— Это кто тут позволил себе матерно обращаться к моей невесте и ее крестной матери? — задал я вопрос с порога, снимая жупан. — Никому не позволено в этом доме сквернословить, не взирая, на чины и звания.

— Да, ты, хам, знаешь, кто я такой, — визжал богатенький. — Я сам товарищ полковника киевского казацкого полка Войцех Свирщевский. Шапку долой, и быстро накормить меня и моего жолнежа. А, не то, я вас батогами.

— Видно пан Свирщевский, не знает, где он сейчас находится, это я могу понять и простить. А за матерные слова, в адрес моей невесты и за хама, пан Свирщевский может получить по морде. Давайте, вы пан Свирщевский, вместе со своим жолнежем, уберетесь отсюда, по-доброму.

— Жолнеж, заруби этого наглого хама, — пропищал Войцех.

О, этот вечер, перестает мне нравиться, и становится недобрым. Не ровен час, действительно рубанет жолнеж, а у меня оружие, ноги и руки. Значит, что, правильно атакуем. Верхний прямой маваши-гери в голову жолнежу, обратный маваши в прыжке, пану Свирщевскому, тоже в голову. Оба ложатся кулями на половик. Контроль состояния. Дышат. Я в пол силы приложился, если бы на всю катушку, мозги бы аккуратненько вытекли бы в шапки. Быстро вяжу, непрошеных гостей, по рукам и ногам. Успокаиваю моих женщин. Получилось не сразу. Потом вынес, поочередно жолнежа со Свирщевским, загрузил в возок. Указал вознице направление на Черкассы. Всем гостям, доброе — прощайте.

Два дня никто нас не беспокоил, а на третий, заявилась представительная делегация, лиц на тридцать. Атаман Крутиус, был членом этого сборища. Я встретил прибывших, стоя на крыльце дома. О приближении большого количества всадников меня известил Тимоха.

— Жалоба на тебя Андрей, — слезая с коня, молвил Крутиус, — от киевского гостя. — Говорит пан Свирщевский, обидел ты его очень.

— Да, да, это хамское отродье, позволило поднять на меня, пана Свирщевского, руку, — пропищал Свирщевский. — Я требую наказать его.

— Если пан Свирщевский, считает, что его оскорбили или обидели, то пусть вначале скажет, кого он оскорбил и напугал, вместе со своим жолнежем, — как можно спокойней ответил я. — А напугал и оскорбил сей пан Свирщевский, мою будущую жену, по совместительству дочь нашего уважаемого атамана Крутиуса. Девица Оксана, под присягой, может подтвердить мои слова. Их же подтвердит, родственница атамана Крутиуса, Варвара Петровна, которая тоже подверглась оскорблениям со стороны пана Свирщевского. И на пана Свирщевского, руку не поднимал, я его ногой, как шелудивого пса, пнул.

— А-а-а, видите, он снова начинает издеваться надо мной, над шляхтичем издевается.

— Кто тебя, пан Свирщевский, знает здесь? Никто. Приехал ты из Киева, или еще, из какой дыры вылез, нам не ведомо. А меня вся округа на сто верст знает.

— Поскольку, я тут наблюдаю взаимные претензии, то может разрешим дело штрафом, — вмешался в перепалку помощник бургомистра Кшетуский, — не будем доводить дело до крайностей. Вы пан Свирщевский согласны на получение некоторой денежной компенсации.

— Не нужны мне деньги, я требую наказать хама, — пищал поляк. — Примерно наказать.

— Так может, сами накажите, вызовите на поединок, и как бог решит, так и будет, — пытался найти выход из затруднительного положения Кшетуский.

— Чтобы я, шляхтич Свирщевский, вызывал деревенщину на поединок, никогда, не опущусь до этого.

— А бросишь ли вызов, ты пан Свирщевский, Анджею Ростоцкому, представителю древнейшего рода, у которого, в услужении были твои предки и ты предатель, тоже нам служить обязан? — ровным голосом спросил поляка.

От моих слов Свирщевский побледнел, закрутил головой.

— Слезай с коня Свирщевский, снимай одежду до рубахи, я схожу за саблей. Я тебя вызываю на божий суд.

Сходил за саблей. По пути поцеловал Оксанку, постарался утешить.

Выйдя из дома, заметил разминающегося Свирщевского, он размахивал саблей в левой руке. Левша, значит, думает преимущество у него, нет мужик, ошибаешься, наука двадцать первого века, крепко во мне сидит, я знаю, где у тебя слабое место. Я подошел ближе, чтобы Свирщевский увидел саблю с ножнами. Увидев мое оружие, Свирщевский начал пятиться и креститься.

— Узнал, значит, оружие, преданного тобой хозяина, — наступая на Свирщевского, зло сказал я, так чтобы слышали окружающие нас люди. — Как видишь, я — Анджей перед тобой, не повезло тебе.

— Тогда не повезло, случайно ты выжил щенок, — провизжал Свирщевский, — я сейчас все исправлю. — Готовься отправиться в ад, за своим папашей.

Помощник бургомистра Кшетуский, оказался предусмотрительным. Привез с собой священника. Мы по очереди подошли к слуге божьему, произнесли клятвы, и стали на обозначенные позиции.

— Не хочешь ли ты, пан Свирщевский, облегчить душу, рассказать уважаемым людям, о своей подлой жизни, о предательстве? — громко, чтобы вся свита помощника слышала, спросил я поляка. — Покаешься, может, и зачтется. Хотя вряд ли, бывших людей, с черными душонками, только в ад направляют.

Свирщевский, естественно ничего мне не ответил. А мне его ответ и не нужен. Я выполнял главную задачу, выводил противника из душевного равновесия. Будет нервничать, совершит ошибку, а я ее воспользуюсь.

Кшетуский вышел на середину, образовавшегося круга, и произнес:

— Властью, данной мне, бургомистром города, объявляю честный поединок. Пусть свершится божий суд. Сходитесь.

Я прошел треть расстояния, и остановился, держа вертикально саблю. Свирщевский, еще стоя на месте, начал вращать саблей, выписывая ею круги и восьмерки. Перед ним образовался, шипящий, казалось бы, совсем непроницаемый круг. Солнце, попадая на клинок Свирщевского, отражалось от него всеми цветами радуги. Впечатляющее зрелище. Поляк, ухмыляясь, приближался.

Я был совершенно спокоен. Подобную тактику боя, мы с моим тренером Алилджоном, регулярно отрабатывали в реальном поединке. Много раз я моделировал подобную схватку на компьютере. Так, что пан Свирщевский, мне есть чем тебя удивить, главное правильно рассчитать дистанцию. С этим проблем не должно быть, глазомер у меня, что надо.

Как говорится, противник вошел в зону поражения. Не будем заставлять его долго ждать. Резкий шаг вправо, скручивание корпуса. Мгновенное раскручивание корпуса в обратном направлении, совмещаю инерцию тела и оружия, наношу удар. На утоптанный снег, падает голова Свирщевский, вместе с левой рукой, еще сжимающей оружие. Через пару секунд, на снег валится то, что еще недавно было гонористым шляхтичем. Все поединок закончен. Зрители могут удалиться.

— Божий суд свершился! — объявил Кшетуский. — Все происходило по правилам. Я, от лица бургомистра, приношу извинения Василию Крутиусу и его родственникам, за доставленные беспокойства.

Кшетуский со свитой, забрав части тела, поверженного противника, покинули хутор.

Я, чтобы не мерзнуть, поспешил в теплый дом. Там, под недоумевающим взглядом Оксаны, со всем усердием, привел саблю в порядок. Негоже держать оружие грязным.

В комнату вошел растерянный атаман.

— Андрей, что это сейчас было во дворе? — медленно произносил слова Крутиус.

— Поединок.

— Сабли ни разу не ударились. Раз, и Свирщевский, лежит без головы. А где красивый поединок? Где казацкая удаль?

— Свирщевский хотел меня убить. Я не позволил ему это сделать. Красивые поединки и казацкую удаль, показывают на ярмарке скоморохи. В настоящем бою, чем быстрее ты лишишь врага жизни, тем меньше потратишь сил, а значит, и на других противников, что-то останется.

— Ладно, с этим, но быстрота удара. Поверь, не одну сечу я прошел, знаю что говорю, не видел я никогда, такого короткого и смертельного поединка.

— Батьку, ты много чего не видел. Если хочешь посмотреть, пойдем, там, в сарае, есть учебные сабли. С тобой приехали казаки?

— Десяток с сотником Салоедом.

— Вооружим пятерых учебным оружием, и я покажу красивый казацкий бой.

Все обитатели хутора и гости высыпали во двор. Оксана с Варварой Петровной тоже вышли на крыльцо. Оно понятно, телевизоров и театров нет, напряженка с развлечениями.

Раздал казаком тупые сабли, сам вооружился двумя. Дал им команду нападать. Продемонстрировал им настоящий «танец с саблями», только без музыки. Звон металла расходился по двору хутора. Зрители в восторге. Никто не дотронулся до меня клинком, и я специально, никого не «убил».

— Таким, батьку, выглядит поединок, для услады глаз зрителей, — уперев в снег сабли, сказал я, после остановки показательного боя. — А сейчас, я покажу, как должно быть в настоящем сражении.

Снова пригласил казаков нападать на меня.

Развернулся я во всей красе, использовал, ранее наработанные приемы. Через двадцать секунд, на ногах я стоял один. Казаки, валялись на снегу, потирая ушибленные места. Никому из казаков не удалось, дотянуться учебной саблей до моего тела.

— Будем считать, бой закончен, — с поклоном произнес я. — Всем спасибо, все свободны. Пойду в дом, холодно.

Просто так уйти мне не дали. Все кинулись обнимать меня и тискать. Проявление радостных эмоций длилось, минут пять, пока атаман не рявкнул на всех, и не утащил меня в дом.

— Ну, сыну, ты меня удивил в очередной раз. Не говорил ты, что так владеешь саблей.

— Так ты, батьку, не спрашивал, чего выхваляться.

— Оксана, посмотри, на скромника. Запросто так, несколькими взмахами положил в снег сильных моих рубак. И говорит, не спрашивал, не хотел выхваляться. А что еще можешь, чего мои казаки не умеют?

— Могу лечить людей.

— Это я знаю. Ты мне про воинские умения расскажи.

— Могу одним ударом руки или ноги убить человека.

— Так сразу и убить?

— Конечно, надо знать, куда ударить. Этому можно научиться быстро.

— Пригоню завтра сотню, будешь учить. В поход скоро можем пойти.

— Батьку, а чего приезжал к тебе Свирщевский? Не горилку пить, наверное.

— Думает полковник, принять приглашение от франков, пойти туда повоевать. Зипун хороший посулили.

— Далеко Франция находится. Если получится прихватить солидный зипун, то его тащить через множество стран. А земли там, ой, какие не спокойные. Разбойников много развелось. Разных герцогов, баронов, и заметь, батьку, у каждого войско имеется. Пощипать могут зипун, а могут его отобрать вместе с жизнью. Недалеко надо искать зипун.

— И где?

— К австриякам ты нанимался, они с османами дерутся. Не скоро бойня там закончится. С басурманами биться, честь для христианина, а лишать жизни, какого-то католика, не совсем богоугодное дело.

— Лекарь, лихой рубака, а теперь еще и поп. Каждый день, ты, Андрей, какой-то разный. Смотри Оксана, какого мужа я тебе сыскал. Да, Андрей, а когда ты успел стать Ростоцким?

— Три дня назад. Я когда с поляком поцапался, понял, что этот гонористый пискун, по-доброму не отстанет. Думал, взять Оксанку в охапку, и растворится в дальних просторах, чтобы не навлечь беду на тебя, батьку. Но потом сказал себе, что лучше острой сабелькой, если придется, помашу на славу, чем всю жизнь по чужим углам мыкаться буду. Начал вечером клинок править. Случайно задел застежку на ножнах, они и распались на три части, серебряные накладки отдельно, и сами ножны, тоже отдельно. Вокруг ножен был туго намотан кусок отлично выделанной кожи, пропитанный воском, через который, слабо проступал текст. Я думал, что предыдущий владелец сабли, вложил в ножны молитву. Полюбопытствовал. Представь мое удивление, батьку, там было письмо потомкам рода Ростоцких, написанное князем Михалом Ростоцким и его сыном Анджеем Ростоцким. Михал описал все тяготы и невзгоды, встретившиеся на их пути. Написал Ростоцкий о предательстве своего слуги, шляхтича Войцеха Свирщевского, который заманил обоз князя в бандитскую засаду. Михалу удалось вначале отбиться, он с сыном укрылся в крепком доме. Однако рана, полученная в схватке, с каждой минутой забирала силы. Князь чувствовал, что скоро помрет, поэтому и взялся за перо. Заканчивал письмо уже Анджей, когда его отец скончался. Мальчик, просил прощения у своей мамы — Магдалены, просил беречь сестру — Дануту. В последней строке Анджей написал, что, несмотря на свой восьмилетний возраст, будет драться с бандитами. Наверное, малец погиб, потому-что эту саблю я отбил прошлой осенью у торговцев людьми.

Выхода у меня не было, и я решил воспользоваться именем Анджея Ростоцкого, возраст подходит, и предатель Войцех Свирщевский присутствовал. Когда я вынес оружие, поляк узнал саблю князя. Такой клинок не узнать трудно, тем более, слуге, проведшим рядом с господином много времени. Дальше, ты все видел.

— Ну, ты и плут. А если бы, кто-то захотел проверить твою личность? Что тогда, как выкручивался бы?

— Еще раз говорю, Свирщевский опознал родовое оружие Ростоцких. Начал бы поляк сомневаться в моих правах, я бы призвал Кшетуского и его свиту в свидетели, и самым наглым образом скрутил бы Свирщевского. Было бы долгое разбирательство в Черкассах. Однако, видя гонористость шляхтича и желание, как можно скорее наказать меня, я подтолкнул его к поединку. Мне тоже хотелось, быстрее разобраться с этим пискуном, не люблю оставлять за спиной обозленных врагов. На самый крайний случай, показал бы письмо князя.

— А если вдруг родня объявится? Начнет допытываться, высматривать в тебе породу. Если я правильно помню, князь Ростоцкий, был близок к трону короля.

— Михал Ростоцкий мертв, предавший его слуга тоже. Анджей уехал из дома, восьмилетним юнцом. За столько лет, многое поменялось, дите, выросло. Не было связи с родней, все позабыл. Если уж, сильно будут наседать родственники, расскажу, им о себе, как об Анджее Ростоцком, скрывающимся под именем лекаря Андрея. Проверить или уличить меня в неправде никто не сможет. Будем, батьку, решать проблемы по мере их поступления.

— Заковыристо сказал, но я понял, тебе палец в рот не клади. Живите спокойно.

Глава 19

Занятия с казаками я начал через два дня. Атаман прислал полусотню. Войско представляло собой неорганизованную толпу, не имеющую никакого понятия о строе и субординации. Материальчик очень сложный. Понимаю, что многие из казаков, прошли горнило битв и сражений, состоялись, как отважные бойцы, а учить их чему-то собирается, какой-то лекарь. Ничего, атаман сказал, что казаки в моем распоряжении на месяц. Устрою я им курс молодого бойца, вернее молодого казака, не взирая, на возраст.

Разбил людей по десяткам, назначил старших. Объяснил, как и чему буду учить. Сальные шуточки в мой адрес, слышались на протяжении всей моей речи. Потом ко мне подошел казак, с меня ростом, правда, в плечах шире в два раза, и сказал, что он ударом кулака сбивает с ног лошадь. Учить его не надо. Предложил казаку три попытки сбить меня с ног. Два раза хвастуна просто валял в снегу, а третий раз, ласково приложился по темечку. Вояки опешили. Больше вопросов или возмущений я не слышал.

За месяц мне удалось научить казаков всего трем ударам, которые при удачном попадании приводили к смерти противника, или как минимум, к серьезному расстройству здоровья.

Возвращал атаману, крепко сбитый, надрессированный взвод, могущий обучать рукопашному бою других казаков. Продемонстрировали атаману показательный групповой бой, Крутиус был доволен.

Глава 20

Моя Оксанка продолжала восстанавливаться. Пришлось выдержать ее напористую атаку. Вбила она себе в голову, что тоже хочет тренироваться с казаками. Привел массу аргументов, против такого стремления. Затем попыталась меня уговорить, разрешить ей катание на лошади, видите ли, она себя уже хорошо чувствует. Сказал невесте, что если очередной раз упадет с лошади и повредит ногу, то ее вылечить станет невозможным, придется отрезать, и будет Оксана до конца дней скакать на деревяшке. Больше к лошадиному вопросу не возвращались.

Мало, помалу, массажи, банетерапия с моими мазями, действительно помогали выздоровлению Оксаны. Это было хорошо заметно, по округлившейся левой ягодице. Мышцы бедра и голени, тоже пришли в тонус, и постепенно достигали нужных кондиций. Физкультура, прочно вошла в повседневную жизнь моей невесты.

Я продолжал свою лекарскую практику. Еще зимой взял в ученики молодого парня, натаскивал его на способы оказания первой помощи на поле боя. Ученика пришлось брать после категорического отказа Крутиуса, взять меня с собой в поход на турок. Ему, видишь ли, нужен живой и здоровый зять, муж для любимой дочери, будущий отец, внуков атамана. Спорить было бесполезно, сказал, как отрезал.

В конце апреля, вечером, к нам на хутор прискакал слуга городского лекаря. Сказал, что у жены Джона Лероя, очень сложные роды, лекарь просит помощи. Собрав все необходимое, попрощался с Оксаной, поспешил за слугой.

Вошел в дом, где проживал лекарь, аж дух перехватило. В таком вонизме давно не бывал. Запахи немытых тел, плюс запахи испражнений, так шибанули в нос, что будь я брезгливым, точно бы стошнило.

Роженица лежала на кровати. Уже не кричала, а просто тихо стонала. С трудом узнал у Джона, что воды уже отошли. Приказал лекарю вызвать сюда повивальную бабку, которая будет мне помогать. Лерой слегка побурчал, но потом побежал отдавать распоряжение. Надо сказать, что с лекарем мы общались на дикой смеси русского и английского. Мой английский, здорово отличался от английского средних веков. Объяснил Лерою, что из-за узости бедер его супруги, естественным путем родить она не сможет, надо делать операцию. Лекарь посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами, и начал возмущаться. Пришлось популярно, с показом на теле жены, рассказать о предстоящей операции. Англичанин, так и не понял, толком ничего. Тогда я ему сказал, что если ничего не делать, его жена, и ребенок, умрут. Согласился или нет, понять было сложно, просто Лерой отошел в угол комнаты, и не смердел рядом.

Появилась повивальная бабка. Поставил ей задачу, объяснил, в чем состоит ее помощь.

С трудом отмыл от многомесячной грязи живот роженицы горилкой, провел местную анестезию. Страшновато было. Раньше я не делал кесарево сечение самостоятельно, участвовал неоднократно, видел и помнил порядок действий, но самому пришлось столкнуться впервые. Мог бы, развести руками, сказать, на все воля божья и уехать на хутор. Просто жалко стало, молодую, пусть и не красивую, женщину, буду работать.

Родила Маргарет, с моей помощью, замечательную, доношенную девочку. Сразу после извлечения ребенка, я передал его в руки повивальной бабки, она знала, как работать с новорожденным. Сам же я, провел ревизию полости матки, на предмет остатков плаценты, Все было в норме. Да простит меня всевышний, не спрашивая разрешения у Джона, я стерилизовал Маргарет, перевязал ей маточные трубы. Скажите, вот изверг и тому подобное, лишил женщину, радости иметь еще детей. Ничего подобного, следующая беременность, для Маргарет, означала неминуемую смерть. У нее такие узенькие бедра, что удивительно, как ей удалось нормально выносить ребенка. Послойно ушил разрез.

Дал рекомендации Джону по способам ухода за женой, сказал, что снимать швы буду через неделю. Скрепя сердцем, на всякий случай, вколол Маргарет антибиотик, а то от их грязи еще приключится нагноение.

По возращении на хутор, сразу пошел в баню, боялся, что мог прихватить в жилище Лероя, нежелательных гостей, да и запах от меня исходил еще тот. Помылся от души, сменил белье, одежду, и предстал пред ясные очи своей любимой.

Ну, какая женщина откажется от новости о рождении ребенка! Моя Оксана, девушка своего времени. Пришлось рассказывать. Естественно, обо всех деталях операции, я не говорил, но и сказанного хватило, чтобы вогнать девушку в краску. Очень удивилась, когда узнала, что английский лекарь и его жена, такие грязнули, да еще и со вшами. Оксана, даже непроизвольно, почесалась.

Через неделю вновь посетил жилище англичанина. Нечего в нем не поменялось, та же вонь, та же антисанитария. Лерой всю неделю использовал для перевязки жены кусок материи, наложенный еще мной. Хорошо, хоть рану протирал горилкой. Дикий народ.

Приняв величественную позу, лекарь снисходительно положил передо мной три золотые монеты и сказал:

— Несмотря на то, что ты помог появиться на свет моей дочери, я не одобряю твои варварские методы лечения.

— Джон, скажи, кто послал за мной на хутор? — спросил напыщенного Лероя, не притрагиваясь к золоту.

— Маргарет. Но это не имеет значения.

— А как бы твоя жена родила бы без моей помощи?

— Ну, я бы сделал бы ей кровопускание, дал бы слабительное, и с божьей помощью, Маргарет, разродилась бы.

— Обескровив и обезводив организм Маргарет, ты убил бы плод. А поскольку ребенок зависит состояния организма матери и связан с ней пуповиной, то трупный яд плода, убил бы твою жену на третий день. Ты этого хотел?

— Нет-нет, но все равно твои методы лечения не приемлемы в цивилизованном обществе.

— Ты, цивилизованный, вошеносец! Варвары, как ты их называешь, моются и меняют белье, хотя бы один раз в неделю. А вы с Маргарет, воняете так, что, если бы были тут мухи, от вашего смрада, они бы подохли. Все болезни от грязи. Надо вымыть капитально твое жилище. Вытравите всех насекомых, на себе и в вещах, не то клопы закусают твою крошечную дочку, а может и заразу занесут. И мыться надо каждый день. Баню принимать желательно регулярно, тогда, не будешь, постоянно животом маяться. Так, что забери свои гроши, и построй рядом с домом баньку, послушай моего совета.

Хлопнул дверью и уехал. Возмущался сам себе по дороге. Сидит этот английский индюк в дерьме по самые ноздри, и еще называет нас варварами, цивилизованный какой поросенок. Чудны твои дела Господи!

Часть 2

Глава 21

С началом навигации на Днепре, привезли мне купцы, сырье для изготовления гипса. Надоело мне возиться с палочками, дощечками и лубками, работая с переломами. Пусть простит меня, профессор Пирогов, но гипсовую повязку я изобрету на двести с небольшим лет раньше.

Повозился с гипсом прилично. Получился крупнопористый, сероватый, но главное, функцию фиксации перелома выполнял. Одной головной болью меньше.

Ждал, когда купцы из Крыма привезут ламинарию. Буду йодный раствор изобретать, серной кислотой обзавелся.

Начал готовить раствор для опийной анестезии. Прикупил на базаре у восточного торговца немного опия. Не от хорошей жизни покупал наркотик, мои запасы анестетиков подходили к концу. Оставил немного, на крайний случай, для семьи.

От желающих лечиться не было отбоя. Ехали даже из-под Киева, прослышав о моем мастерстве. Кому проводил сложную операцию, например: аппендицит удалял, или камни из внутренних органов, того оставлял на хуторе, выхаживал. С фурункулами и бородавками, больные лечились дома или снимали жилье в Черкассах, приезжали ко мне раз в два дня на осмотр и перевязку. По истечению положенного времени снимал швы. Богатенькие платили щедро. Видно среди них было устроено, скрытое от внешнего взгляда соревнование, кто больше заплатит лекарю. Каждый, платежеспособный пациент, просил меня, сохранить в тайне размер, выплаченного мне вознаграждения за труды. Я естественно не возражал, хранил молчание, деньги нужны.

Глава 22

Еще в начале моего пребывания на хуторе Крутиуса, я поднимал вопрос безопасности всей семьи. Особенно в период временного отсутствия дееспособных мужчин. Время сейчас не спокойное, голодных и обездоленных достаточно. Часто они сбиваются в шайки, пусть и плохо вооруженные, но могут доставить кучу неприятностей. Два престарелых казака, уже не то войско, которое может противостоять разбойникам.

Убедил Крутиуса, что нужно строить крепкий высокий каменный дом, в первой декаде мая. Атаман, через пару дней привез каменных дел мастера — Дмитрия, с которым, споря до хрипоты, начертили проект будущего дома-крепости. Да, я не специалист-строитель, но кое-что в архитектуре и фортификации смыслю. Поэтому и хотел, чтобы дом был красивым, функциональным и безопасным. Именно я настоял на толщине стен в один метр, если переводить на современные меры длины. Во-первых, тепло будет, а во-вторых, не каждое современное орудие сможет взять такую стену. Думаем о будущем, здесь расти моим детям. Показал рисунок Оксане, понравился.

Дом планировал строить в три этажа с подвалом. Во внутренней планировке, предусмотрел, кучу спален, кабинетов, большой обеденный зал, баню, бассейн, зал для занятий спортом и естественно санузлы. Строить решили из местного камня, плотного ракушечника, добываемого рядом в карьере. Камень легко обрабатывается, и возить недалеко. Дмитрий неделю считал и прикидывал общую стоимость строительства. Представленная калькуляция устроила атамана и меня. Дмитрий обязался к осени, построить дом и начать внутреннюю отделку. Дерзай «стахановец», ты работаешь, мы платим.

С подвалом, правда, я пролетел. Оказалось, что по всей территории хутора, на глубине в два метра, начинается сплошной ракушечник, долбить который для подвала нет смысла. Дмитрий предложил использовать материковый ракушечник, в качестве фундамента будущего дома, с чем полностью согласился Крутиус.

По большому секрету, мне Василий сказал, что колодец во дворе хутора не совсем простой. Там помимо воды, есть еще вход в пещеру. Василию об этом ходе отец рассказал. По малолетству Василий слазил в пещеру, однако пройдя не более двадцати шагов, повернул обратно, испугался. Больше в пещеру сам не лазил и никого не посылал. Не знает, сохранился ли сейчас ход, а может за много лет обвалилось все.

Так сказать, в связи с вновь открывшимися фактами пришлось с Дмитрием корректировать проект дома. Пусть считает моей блажью, но захотел иметь колодец рядом с бассейном.

Стройка закипела через неделю. Дмитрий пригнал, человек тридцать землекопов, и до конца дня они докопались до материкового камня, подготовив траншеи под фундамент. Потом все пошло своим чередом, ни я, ни Крутиус не вмешивались в действия Дмитрия. Я потребовал, чтобы каждый ряд, вязался друг с другом, металлическими прутками, увеличивая жесткость конструкции.

В один из вечеров, с трудом, уговорил будущего тестя спуститься в пещеру. Запаслись факелами, свечами, веревками. На всякий случай я взял лист бумаги и свинцовый карандаш, рисовать ее план.

Протопали по пещере около ста шагов, и наткнулись на нишу, в которой стояли сундуки, количеством четыре штуки. Вскрыли. Не прост был дед моего тестя, далеко не прост. Золотых и серебряных монет было по сундуку. По словам Василия, за такие деньги, можно купить половину Польши, вместе с народом и его имуществом. Третий сундук заполнен доверху самыми разнообразными украшениями. В последнем обнаружились книги и бумаги. С ними разбираться Крутиусу, он говорит, читает и пишет на польском, как на родном. Количество пыли на сундуках, и отсутствие каких-либо следов, свидетельствовали, о том, что с момента их укрытия, никто к ним не прикасался.

Проходили часа четыре, пока нашли выход из пещеры. Выходом его назвать трудно, небольшой лаз, между двумя пластами ракушечника. Я в него пролез спокойно. На выходе лаз, от посторонних глаз, закрывался большим камнем. Ночью толком ничего не рассмотрели, пришлось возвращаться. Я тщательнейшим образом составил схему подземелья.

Уже при свете дня, сориентировавшись по схеме, нашел место выхода. Находился выход в полутора километрах от хутора в лесу, я даже палочку нашел, которую специально обломил. Обнаружить вход, не зная его месторасположения очень трудно.

Глава 23

Внезапно гонец привез приказ. В конце мая Крутиусу с двумя сотнями казаков быть в Киеве, для участия в походе на турок, в составе австрийского войска. Поэтому все суетились, готовили малый обоз, всего три воза, лично для атамана. Сушили сухари, вялили рыбу и мясо. Коптили окороки и сало. Я тоже внес посильный вклад в снаряжение обоза тестя. Научил кухарку готовить тушёнку из говядины и свинины, в качестве консерванта использовался свиной смалец. Правда, посуда для хранения тушенки была хлипкая, обыкновенные глиняные горшки, сверху завязанные материей. Изготовили с кузнецом Тимохой пять ящиков с ячейками для горшков, напихали сена. Теперь тушенка в безопасности.

Крутиус давал мне наставления.

— Андрей, ты по любому дождись меня из похода, не венчайтесь без меня. Мы к осени вернемся, а там и свадебку сыграем.

— Батьку, ну, как ты мог подумать, что мы без тебя пойдем венчаться. Не-а. Кто мне, официально и законно перед богом и людьми отдаст руку своей дочери?

— То, что нашли в пещере, раздели на несколько частей, перепрячь, от греха подальше в разных местах пещеры. Станут нужны деньги, бери оттуда, не стесняйся. Еще, как сына прошу, не тяни в постель пока Оксану. Она и так, на тебя уже молится, а когда увидит, ее аж в дрожь бросает. Заждалась девка мужской ласки, я знаю.

— Чтобы мне не сойти с этого места, батьку, не трону я ее раньше обряда венчания, слово даю. Ты думаешь, мне легко, сколько времени рядом с ней голой находиться. Я над ее телом, руками работаю, а потом саблю в руки и давай из себя желание выгонять. Если хочешь, пойдем в лес, я тебе покажу, где я тренируюсь и усмиряю плоть свою.

— Никуда ходить не будем, ты слово дал, а оно у тебя тверже камня, верю я тебе. Если вдруг кто-то пожалует с претензиями ко мне, всех гони в шею, пока не появлюсь никаких вопросов. Я на всякий случай, у бургомистра выправил бумагу. Ты управитель моего хутора, с правом наследования и продажи.

— Атаман, ты, что с дуба рухнул! Зачем составил такие бумаги?

— Я Андрей, прожил на этом свете немного больше тебя. Всякое может случиться в жизни. Еще я оставляю тебе некоторые бумаги, найденные нами в пещере. В них указано, что мой дед ведет родословную, от одной из ветвей рода князей Мазовецких. У твоей будущей жены, Андрей, оказалось, есть далекие княжеские корни. Удивляюсь, отец, иногда терпел нужду, но ни разу не спустился в пещеру и не взял оттуда ни одной монетки. Не верится мне, что отец не знал о сокровищах, и о своем происхождении. Я тоже хорош, пока ты меня не потащил в пещеру, сам бы не додумался туда спуститься. Вернусь из похода, снова перечитаю внимательно все бумаги, может, еще какие тайны откроются.

— Не волнуйся, батьку, волю твою исполню. Я подготовил своего ученика, возьми его под свое крыло, он поможет раненым. Перевязки и несложные операции, вынуть пулю или стрелу, он умеет делать. И еще, прошу, береги себя.

Казачье войско ушло. Жизнь на хуторе вернулась в спокойное русло. Я работал не покладая рук. Из первой партии ламинарии добыл йод. Путем нехитрых химических реакций изготовил, йодный раствор, теперь есть чем обрабатывать раны. Прогресс на лицо. Французский коллега, через двести лет изобретет йодный раствор, будет сильно радоваться, а пальма первенства уже и не у него. Расстроится, наверное. Опиумную анестезию тоже опробовал, она, конечно, слабее моих препаратов, но пока буду пользоваться ею. На эфирную анестезию, рано еще замахиваться, не хватает у меня нормальной лабораторной посуды для работы..

Оксана с каждым днем набиралась сил. О прежнем своем состоянии, старалась не вспоминать. Мы с невестой часто гуляли в окрестностях хутора, любовались природой. На каждой прогулке я старался собрать для любимой букетик цветов. Вдали от посторонних глаз, самозабвенно целовались, до опухших губ. Иных вольностей, себе не позволяли.

Глава 24

В середине июня два здоровенных молодца, привезли мне на лечение крепкого старца. Представился дед — Панасом Тарасовичем. Деду по внешнему виду лет под сто, но по моторике движений рук и ног, по живости взгляда этого не скажешь. По словам деда, вывих ступни случился у него. Осматриваю. Да, ступня, неестественно повернута. Буду вправлять. Около часа провозился с дедом Панасом, сейчас ждем, пока застынет гипс. Потчую гостя чаем, разжился у купцов в Черкассах. Не индийский чай, персидский, но тоже ничего. К чаю, Оксанка подала пироги с творогом и мед.

— Как с ногой будет дальше? — жуя пирожок и внимательно глядя на меня, спросил дед. — Смогу ходить? Или всю жизнь носить сапожок, что ты мне наложил? Хочется своими босыми ногами по земле походить.

— Вы, Панас Тарасович, сразу скажите, по какой такой надобности ко мне пожаловали? Если проверить мое лекарское искусство, то спросите в округе людей, скольким я жизнь спас? А ваша нога. Скажу прямо. Привычный вывих ступни у вас Панас Тарасович, и случился он у вас лет пятьдесят назад. Скорей всего, вы неудачно избавились от стремени, и вас протащила лошадь. Сразу никто не озаботился установкой ступни в прежнее положение, было воспаление. Где-то, через неделю, вам ступню вправили, но надорванные связки уже приняли другую форму. Нога в состоянии покоя не находилась, была постоянно под нагрузкой. Поэтому, спустя три-четыре месяца, вы махнув ногой могли спокойно вывихнуть ступню, не испытывая при этом никаких болезненных ощущений. Также легко вы ее вправляли на место. Ногу я вам вправил, провел массаж определенных точек. Есть надежда, что мне удалось направить силы вашего организма на выздоровление ноги. Походите в гипсе, примерно месяц.

— Тогда, Андрей, гость далекий, давай знакомиться.

— Так мы ж с вами, Панас Тарасович, уже познакомились. И гость вы, у меня на хуторе.

— Ага. Скажу по-другому. Здравствуй, гость, иновременный.

— Оп-па. С этого места, Панас Тарасович, давайте поподробней, пожалуйста.

— Сходи Андрей, предупреди, чтобы нам, никто из твоих людей не мешал. Разговор у нас долгий.

Шустро я метнулся в дом, прихватил, миску с пирожками. Чмокнул в щеку Оксану, сказал, что сложный случай, долго буду лечить. Если кто приедет пусть ожидает. Вернулся к деду.

— Принес на всякий случай, — сказал я, ставя на стол миску. — Вдруг проголодаемся. Так, что вы хотели мне поведать?

— Я буду говорить, ты внимательно слушай. Будет непонятно, задавай вопросы.

Меня действительно зовут, Панас Тарасович, я потомственный характерник. Нас еще называют провидцами, ясновидящими, а кое-кто колдунами. Никакие мы не колдуны, все это враки. Нас, истинных характерников, наделенных силой и умениями, всего двенадцать человек, объединенных в братину. Мы постоянно встречаемся в определенном месте, недалеко от Киева, делимся новостями, учимся друг у друга. Жилье собратьев, находится на удалении не более семи дневных конных переходов от Киева, так издревле повелось. В другие страны мы не ездим и чужие территории не посещаем. Мы точно знаем, что подобных нам, не существует.

Характерником может стать человек, прошедший обучение и посвящение в братине. Но это происходит очень редко. Характерник живет столько, сколько считает необходимым. Он сам принимает решение, когда уйти. Уходящий характерник, обязан привести на совет, своего приемника. Того проверяют, и если он имеет способности берут в обучение, которое длится двенадцать лет. Только после этого братина отпускает уходящего.

Нашей братине уже две тысячи лет. Основал ее волхв Осит, долгое время проживавший отшельником, вдали от жилья человеческого. Осит подбирал способных молодых парней, взращивал будущих характерников. Кто и как наделил Осита такими способностями нам неведомо.

В обыденную жизнь людей мы не вмешиваемся, все идет как должно. Ну, а если происходят события, могущие привести к истреблению народа, живущего на нашей территории, например, мор или нашествие злобного врага, тогда всей братиной идем на помощь. Ногу я повредил, помогая людям, ты все правильно сказал. Некогда было заниматься собой.

Остальные люди, именуемые себя характерниками, по большей части шарлатаны и обманщики. Может, и обладают они какими-то способностями, но не более того. Пользы для земли нашей от них никакой, просто наживаются на слабостях человеческих.

За много веков практики, мы научились чувствовать время. Если происходит его колебание, то мы знаем, что кто-то провалился в прошлое, и постепенно его находим. Большинство, таких, провалившихся, сами себя проявляют. У любого человека, изменение обстановки вызывает неудобства, а провал во времени, приводит к шоку. Вот и творят это гости, не пойми что. За всю свою жизнь я встречался с четырьмя гостями, и все они плохо кончили. Непонимание, происходящего вокруг, приводило к полному душевному расстройству и гибели гостя. Почему происходят провалы во времени, и кто за этим всем стоит, можешь не спрашивать, не знает никто.

Когда в сентябре прошлого года мы ощутили колебания времени, то сразу же собрались на совет. Совместными усилиями определили точное место выхода гостя. Поскольку это был мой район обитания, отправился искать.

Кроме непонятной вещи, ничего и никого я не нашел, и не уловил. Прибывший гость, как правило, оставляет на месте прибытия, не ощутимые простым человеком, остатки своего страха и страдания. Похоже, ты не боялся и не страдал. Ты просто растворился в окружающем мире, стал его частью. На месте выхода, я пытался понять, тебя. Очень тщательно изучил брошенную вещь, даже она, тронутая огнем, не сохранила о тебе воспоминаний.

Вернулся и рассказал братии о своем походе. Приняли решение, применить метод наблюдения. Это когда из разных мест приходят слухи об необычных людях или явлениях. О тебе услышали в конце февраля. Появился, говорили, на хуторе у атамана Крутиуса лекарь, избавляющий от хвори не словом божьим, а искусством врачевания. С каждым днем, молва о тебе ширилась. Нашел я одного болящего, которому жить осталось, от силы три декады. Отправил к тебе на хутор. Хотел посмотреть, насколько силен твой лекарский дух. А ты взял, да и вылечил мужика.

— То есть, вы меня испытывали. А для чего?

— Испытывали. Поработал я с мужиком, излеченным тобой, и уловил, слабые признаки характерника, оставленные на его теле, твои, Андрей признаки.

— Вы хотите сказать, что я могу стать одним из вас?

— Можешь, но не станешь. У тебя другая судьба и другая дорога. Братина решила, научить тебя кое-чему, что поможет лечить людей. А когда проявится обратное колебание времени, дать тебе в руки лекарство, которым в своем времени, будешь излечивать самых безнадежных больных.

— А если я не захочу возвращаться назад? Я здесь нашел свою суженую, обрел вновь семью.

— Знаю я все. Вижу ты добрый человек, Андрей. Хочешь помочь, и помогаешь многим людям. Заботишься о ближних. Вон, из калеки, красивой, правда, калеки, себе невесту вылечил. Очень красивый и необычный, дом-крепость строишь, значит, о наследниках думаешь. Многое ты сделаешь для этого времени. Но ты не здесь родился и не здесь тебе помирать. Возвратишься ты в свое время. Твои предшественники оказались слабыми людьми, потому и погибли здесь. Ты сильный человек, все невзгоды преодолеешь, поэтому, тебе надо вернуться.

— Не хочу я назад. Без Оксаны мне, в моем времени, делать нечего. Нет там у меня никого из родных, одни друзья остались.

— А я не говорил, что ты один туда отправишься. И Оксана и трое твоих близнецов, два мальчика и девочка, в твой день рождения, окажитесь у тебя дома.

— Ну, если так, то еще, куда не шло. А то расстроить меня хотели. Люблю я Оксану, готов жизнь за нее положить. Про близнецов, это вы хорошо сказали. Эту сказку я ей сам рассказал, когда успокаивал, при первой встрече. Понимаете, здешняя Оксана, точная копия Оксаны из моего времени, которая погибла вместе с моими родителями. Когда я ее увидел, то потерял контроль над собой, дал волю чувствам. Потом пришлось выкручиваться, сон придумывать, близнецов и тому подобное.

— Ничего ты не придумывал Андрей, ты видел свое будущее, но только ты этого не понимал.

— А что я еще не понимаю?

— В сабельном поединке ты назвался Анджеем Ростоцким.

— Так я по жизни и по паспорту Андрей Михайлович Ростоцкий.

— Это в твоем времени, а здесь ты Анджей Ростоцкий, сын покойного князя Михала Ростоцкого. Думаешь, случайно тебе в руки попала сабля князя, или просто так, ненароком открылись ножны, чтобы ты смог прочесть письмо. А как ты почел письмо, если оно писано на польском языке? Ты польского тогда еще не знал. Нет, все определено свыше. Через месяц, жди гостей, матушка твоя приедет, сестру твою привезет. Не думай отталкивать их, не получится, почувствуешь сердцем родственную связь с ними. Не способен я проследить все четыреста лет вперед, но могу сказать с уверенностью, ты потомок существующих здесь Ростоцких.

— Спасибо вам, удружили. Обрести здесь родственников, в принципе не плохо, но Мамочка сразу же начнет устраивать мое будущее, искать мне партию из высшего общества. Мне никто, кроме Оксаны не нужен, я сделал свой выбор умом и сердцем.

— А ты своей маме скажи, что она тоже не зразу в высшем обществе вращаться смогла. Из простолюдинок в княгини выбралась, очаровав до потери сознания молодого княжича на сеновале. Не забыла она сего.

— Так я еще могу, в качестве защиты своего будущего, принадлежность Оксаны к роду Мазовецких использовать.

— Не рекомендую вспоминать Мазовецких. Ростоцкие с Мазовецкими никогда не ладили, а о браке и говорить нечего, лучше скрыть.

— А если мама захочет утянуть меня в Варшаву, ко двору короля? Вот в столице, мне, точно, делать нечего.

— Андрей, ты же умный, скажи, что решил обосноваться здесь. Начал обустраивать семейное гнездо. Скоро прикупишь все близлежащие земли в свою собственность. Дашь пять тысяч золотых монет на приданное Дануте, и мама с сестрой довольные, найденным сыном и братом вернуться в родовой замок.

— Визит родственников пощиплет мои финансы. А вы еще говорите, что скуплю земли в округе, тоже расходы. Дом тоже денежек требует.

— Не прибедняйся, если заговорил о Мазовецких, значит, их сокровища у тебя. Употребляй их понемногу на благие дела.

— А с собой, в свое время я могу взять, золото и драгоценности?

— Можешь, сколько захочешь.

— Ну, с родственниками разобрались. А какова моя великая цель пребывания в этом времени? Свершить переворот в стране, убить правителя, уничтожить город, что я должен сделать? Не просто так, меня сюда погулять закинуло.

— Великую цель — служения людям, ты проводишь с первых дней пребывания. Никого убивать и свергать не надо. Донеси до людей своего времени лекарство, практически от всех болезней, и ты выполнишь цель всей своей жизни. А до самого отбытия в свое время, будешь обучать лекарству, двух толковых хлопцев — Тита и Антипа, что со мной пришли. Оставлю я их тебе, и для охраны и для науки.

— Донесу, а его захапает, какой-то толстосум, и будет выкручивать всем руки, требуя баснословные деньги.

— Никто как ты выразился, лекарство не захапает. Я тебя обучу, никто не посмеет посягнуть на твою собственность.

— Тогда давайте с завтрашнего дня займемся учебой.

— Займемся обязательно. Хочу сказать, что тебе еще предстоит выручать тестя из полона. Проводишь мать с сестрой и начнешь собираться, а то угонят в Крым, дольше гоняться за татарами придется.

— Обрадовать вы можете Панас Тарасович. Снова татары. Любят они батьку. Прошлый раз чуть не угробили, еле вытащил с того света, в этот раз, в полон попадет. Дома его не удержишь, не тот характер у атамана.

Поселили Панаса Тарасовича в отдельном доме, попытались создать удобства по максимуму, поставили на котловое довольствие, как обитателя хутора.

Глава 25

На учебу характерник выделял два часа в день. Собственно и учебы никакой не было. Я приходил в дом к деду Панасу, говорили на отвлеченные темы. Потом я ложился на лавку. Дед накладывал на мою голову руки, и все, я засыпал. Через два часа пробуждался, уставший, как лошадь на пашне. Что там происходило в моей голове, по ощущениям не понять. Мне кажется, ничего не происходило.

Две недели учебы и работы с полной нагрузкой, свалят с ног любого. Мне свалиться и отдохнуть никто не позволил.

В завершение учебы, Панас Тарасович, провел надо мной вечерний многочасовой сеанс. Как он выразился перед началом действа, пробудит во мне силы. В ходе этих пробуждений, я вырубился в доме характерника на лавке до утра.

Проснулся рывком, по ощущениям спал пару часов. Глянул в окно, а уже позднее утро. Состояние организма отличное, похоже, отдых пошел мне на пользу. Быстро обмыл лицо. Характерник пригласил пить чай.

— Удивил ты меня Андрей, — прихлебывая чай из чашки, задумчиво глядя на меня, произнес Панас Тарасович. — Не знаю, как сказать тебе.

— Что, не способным к вашему учению я оказался? Не пробудили силу?

— Что ты!? Что ты!? Пробудил, еще как пробудил. Если бы я не поостерегся, то утром, ты бы увидел размазанное по бревнам дома мое тело. Не сила в тебе Андрей пробудилась, а силища. Неужели ничего не почувствовал?

— Почувствовал. Накопившейся за эти две недели усталости нет. Готов к труду и подвигам.

— Не балагурь, а прислушайся к себе, посмотри вокруг. Определи, что и где изменилось.

— Да ничего не изменилось. Сегодня будет днем жарко. Строители, на верхнем этаже, стропила ставить начали, скобы им еще не привезли. Варвара Петровна с Оксаной на стол накрыли, сейчас нас позовут. Кузнец Тимоха, плотникам вручает новый коловорот. Скоро привезут мальчонку, всего поломанного, бык домашний с ним не хорошо обошелся. Все как обычно Панас Тарасович.

— Как ты все это узнал? Ты не выходил из дома, и не с кем не разговаривал. Вот, значит, сила помогает тебе услышать и увидеть, то, что другим не подвластно.

— В самом деле. Я только подумал об Оксане, а уже знаю, что она делает, и что намерена сделать.

— Ты еще многое можешь. Тренироваться тебе надо. Думал, просить тебя освободить ногу от гипса, и уехать к братии. Рассказать о тебе. Теперь останусь, помочь нужно тебе в познаниях себя и своей силы. Без пригляда, да без опыта, ты со своей силой, можешь наделать беды.

Поломанного мальчика привезли сразу после завтрака. Начал осматривать снаружи и изнутри. Я видел внутренние органы пациента, мог оценить их состояние. Честно сказать, эта возможность стала для меня приятной неожиданностью. На сколько, легче мне стало, правильно ставить диагноз и наметить способ лечения. Ну, я прям, рентгеном ходячим стал. Привел увечного в порядок, наложил гипс на поломанную ногу, сделал тугую повязку на верхнюю часть туловища, там две ребра сломано.

На следующий день, для меня наступил ад. Каждую свободную минуту у меня забирал Панас Тарасович. Тренировал меня характерник, заставлял по нескольку раз делать одно и то же. Панас Тарасович, сделался моей тенью, хорошо хоть в нужник за мной не ходил.

За три недели, используя мои природные данные и приобретенные навыки, Панас Тарасович, из меня слепил что-то наподобие мага, если выражаться языком двадцать первого века. Я умел заглядывать в прошлое и будущее на три дня, читать мысли собеседника, находящегося рядом или на удалении, метров, примерно сто. Боевое применение силы, распространялось на людей и на животных, до трехсот метров. Минимально, я мог сбить с ног человека или лошадь, максимально, сбить насмерть. Научился навязывать окружению свою волю. Эксперимент провел, весь хутор по моей команде читал молитву «Отче наш». Мог накладывать на объект и на человека, что-то типа заклинания или заговора, от враждебного посягательства. По словам Панаса Тарасовича, у человека с дурными намерениями, натолкнувшегося на такой заговор, вначале появиться состояние тревоги. И если он не прекратит свои действия, у агрессора случится расстройство здоровья со смертельным исходом. А самое главное, что все эти новые мои возможности не давили на меня постоянно, а проявлялись исключительно по моему желанию.

Я снял гипс с ноги Панаса Тарасовича, как ни как, больше месяца в нем скакал. Хоть и мало у меня было надежды на положительный исход моего лечения, учитывая возраст характерника, но связки ступни четко зафиксировали суглоб в нужном положении. Никаких болезненных ощущений, Панас Тарасович, не испытывал.

— Золотые все же руки у тебя Андрей, — сказал характерник. — Я думал, что еще долго мне прихрамывать предстоит. Мы, в братине, не можем лечить друг друга, ни силой, ни травами, почему-то не выходит.

— Скажите такое, золотые. Просто хорошо учился в своем времени, и знал, как вам помочь.

— Помог, без силы помог. А теперь с силой то, ты вообще чудеса творить сможешь. Не возгордись только. Наличие силы скрывай, не любит у нас народ чего-то непонятного. Живи обычной жизнью, силу свою контролируй. Если откроются еще какие-то возможности, потренируйся, а потом пользуйся.

— Буду придерживаться ваших рекомендаций.

— Запомни, кто бы к тебе не пришел, называясь гонцом от братины, не верь. Я и только я лично, могу к тебе обратиться. Твои возможности мною открыты, мною развиты и упорядочены. Никто другой из братины, без меня, теперь ничего не сделает с тобой.

— Панас Тарасович, а не произойдет ли такой случай. При переносе, меня выбросит в мое время, а Оксана и дети останутся здесь.

— Такого не будет. Ты привязал Оксану к себе, сам того не подозревая. А когда появятся детки, то привязка их и Оксаны к тебе усилится. Вы единое целое теперь, на веки вечные.

— Это хорошо, камень с души сняли.

— Не забывай моих молодцев учить. Кулачному бою тоже обучи, не помешает.

— А если попробовать, ваших крестников, внушением учить? Подготовлю информацию, и как вы мне через руки, я попробую им мысленно все загнать в головы.

— Может получиться, даже быстрее чем у нас с тобой. Только, много знания за один раз не давай, чтобы головы не лопнули. Погружай их, перед началом обучения в сон, не будут отвлекаться. Провожать тебя в твое время я прибуду лично.

Глава 26

Не успел отойти от работы с Панасом Тарасовичем, и полностью разобраться со своими возможностями, отдохнуть пару дней, как с самого утра, нагрянули в гости «родственники». Магдалена и Данута Ростоцкие собственными персонами, в сопровождении служанок и пана Кшетуского с казаками. Помощник бургомистра, сопроводив дам, отбыл обратно в Черкассы, сославшись на неотложные дела.

Магдалена Ростоцкая, извлекла из поклажи небольшой портрет, писанный на холсте. Внимательно посмотрела на меня, на портрет, потом стремительно подошла ко мне и обняла. Я ее тоже обнял, чисто на инстинкте. Когда перевел взгляд на портрет, чуть не потерял челюсть. В рыцарском прикиде, с портрета взирал я, одно лицо. Бывает же такое. Вслед за Магдаленой, мне на шею бросилась Данута. Обе залились слезами. Короче, обретение сына и брата состоялось. Минут десять тисканий дались мне нелегко. Прав оказался Панас Тарасович, желания оттолкнуть «родственников» не возникло, а появилась какая-то теплота по отношению к ним. Наступило время представить моих ближайших родственников.

— Пани Магдалена, разрешите представить вам, мою будущую жену, Оксану, — взяв под руку девушку, сказал я. — Мы обручены, и на осень у нас намечена свадьба.

— Извини Анджей, что перебиваю, — ответила Магдалена, — прошу, называй меня мамой. — Так будет правильно, и мне приятней. Двенадцать лет назад я потеряла мужа и сына, только твоя сестра называла меня мамой. Я нашла тебя, и хочу слышать от тебя мама, а не пани.

— Хорошо мама, я исправлюсь. Просто забыл я слово мама, давно не произносил. Продолжу дальше. Варвара Петровна — крестная мать Оксаны. Когда умерла мама Оксаны, всю заботу о малышке взяла на себя Варвара Петровна, она ее воспитывала и обучала. Спасибо ей, хорошую мне будущую жену вырастила. Теперь я представлю моих..

— Не надо Анджей, я представлюсь сама. Княгиня Магдалена Ростоцая — мать князя Анджея Ростоцкого, княжна Данута Ростоцкая — сестра князя Анджея Ростоцкого. Я не оговорилась Анджей, ты полноправный князь Анджей Ростоцкий, я привезла бумаги, подтверждающие твои права. Ты унаследовал титул, людей, земли и замок близ Вроцлава. На всякий случай привезла копию записи из родовой книги регистрации новорожденных. Анджей Ростоцкий появился на свет двадцать пятого сентября тысяча шестисотого года.

Ты смотри, и здесь совпадение, подумал.

— Оксана, давайте немного поедим, — после некоторой паузы, сказал я, — наши гости в дороге проголодаться могли. — Потом, мама, отдохнете с дороги. Если пожелаете у нас хорошая баня с ванной и бассейном, мы ее недавно перестроили и улучшили. Все разговоры потом. Согласны?

Возражений не последовало. Значит приступим.

Прием гостей организовали по высшему разряду. Столы от обилия напитков и закусок ломились. У мамы и сестры глаза, просто разбегались в разные стороны. Им хотелось всего попробовать. Но, наверное, желание сохранить фигуры, сдерживало их порывы. Тщательно пережёвывая пищу, гостьи постепенно насытились. Поданный кофе, удивил полячек. К нему прилагалась приличных размеров тарелка с маленькими, сладкими пряниками. Опустошили до самого дня.

Затем, после небольшого отдыха, Оксана сопроводила Магдалену и Дануту в баню. Сам я там естественно не присутствовал, но по довольным лицам родственников, после водных процедур, понял, что удивить их удалось. Чай с бубликами после баньки, пришлись кстати. После небольшой передышки наступило время ужина. Он прошел, как любили говорить в моем времени, в непринужденной и дружеской обстановке. Слуги убрали все со столов, и мы остались в комнате одни. Я с Оксаной и княгиня с дочерью.

Вкратце дам характеристику и выскажу свое впечатление о гостях.

Магдалена Ростоцкая — княгиня, а прежде всего женщина. Лет ей не много, больше тридцати пяти, но меньше сорока. Густые темно русые волосы, аккуратно уложены в прическу на голове. Очень симпатичное лицо, даже прожитые годы не оставили на нем неизгладимых следов. Глаза карие. Фигуру толком не рассмотреть из-за пышных нарядов, но предполагаю, княгиня держит себя в норме.

Хоть осуждайте меня, но я загляну в эту симпатичную головку.

«— А мой сын, не дурен собой. Такой же красавчик, как и Михал. Только Анджей крупнее Михала и выше. Интересно в штанах у него то же под стать фигуре? Тьфу-тьфу, княгиня, это, что за грешные мысли? Это твой сын. Опять в тебе проснулась деревенщина Сосновская. Такого любовника, как Анджей пожелает любая женщина.»

Быстро оставил маму с ее мыслями, пусть пороется в себе.

Сестренка, практически точная копия мамы, с той лишь разницей, что глаза серые как у меня. В голове, полный кавардак. Балы, одежда, побрякушки и поединки поклонников в ее честь. Замуж пойдет за того, на кого укажет перст мамы.

— Анджей, — обратилась ко мне княгиня, — у нас есть необходимость поговорить наедине.

— Мама, здесь посторонних никого нет. Собралась наша семья. Говорить можно свободно.

— Я сейчас скажу не совсем приятные слова. Меня, как мать, вы должны понять. Анджей, я думаю, что Оксана, несмотря на все ее достоинства, тебе князю Ростоцкому не пара. Я подберу тебе достойную жену в Варшаве.

Оксана, аж подпрыгнула на месте. Но я своей силой усадил ее на место, и мягко приказал слушать меня.

— Мама, я понимаю, что вы меня давно не видели. Много воды с тех пор утекло, многое изменилось. Мы все изменились. Ведь проводили вы из дома мужа и малолетнего сына. Все эти годы, несмотря ни на что вы продолжали нас любить. На этом хуторе вы увидели, не мальчика, а мужа. Да, мы очень похожи с отцом. Нам с сестрой от него достался даже цвет глаз. Мне, помимо глаз, еще достался характер отца. А поскольку, вы, мама, здесь объявили, что я, Анджей Ростоцкий полноправный князь, то извольте выслушать.

Оксана, моя будущая жена. Я дал слово князя перед богом и людьми. Мне, никакие ваши, протеже мама, не нужны. Кто мне пара, а кто нет, решать буду я, и только я, потому-что я мужчина, потому-что я князь и глава рода. Еще я попрошу вас, мама, вернуться, в недалекое прошлое, вспомнить, молоденькую девчонку Сосновскую. Удивлены? Не надо. В последние минуты жизни, отец рассказал мне романтическую историю вашего знакомства. Я решение принял, и менять его не собираюсь. Наше родовое дерево, только обновится, приняв в его ветви такую замечательную девушку как Оксана.

У княгини покраснели даже кончики ушей. Вспомнила, значит, дела давно минувших дней. Но она быстро справилась с эмоциями.

— Раз, ты, Анджей, принял такое решение, я как хранительница семейного очага и семейных традиций, покоряюсь твоей воле, а как мать, благословляю тебя на брак с чудесной девушкой Оксаной. Простите меня дети, я не сразу разобралась в ваших чувствах. А свадьба когда?

— Мы планируем на Покров. Гостите у нас, не так много до свадьбы осталось.

— И рады бы у вас остаться, но по осени уборка урожая, и за замком пригляд нужен. Сам видишь, сестра твоя уже невеста, замуж ей надо. В свет вывести, людям показать. Но на свадьбу мы приедем обязательно. Как это единственный сын женится, а мы пропустим! А на что жить собираетесь? И вообще сын, расскажи мне всю историю, твоей жизни с момента гибели Михала.

Естественно я пересказал княгине тщательно отредактированную версию своего спасения и жизни. В ходе повествования Магдалена и сестра неоднократно заливались слезами, Оксанка им достойно помогала. В завершение рассказа, я предъявил саблю в ножнах. Княгиня схватила ее и прижала к губам.

— Эту саблю Анджей, я подарила Михалу, когда родился ты. Ее продал мне арабский оружейник, остановившийся на отдых возле нашего замка. Михал разрешил женщинам сходить к купцам, выбрать себе украшения. Я купила клинок, истратив все деньги, выданные мне на украшение. Мой подарок Михал оценил. Эта сабля ему спасла жизнь не один раз. Как-то в поединке, он ею перерубил противника пополам. Хорошо, что тебе удалось разыскать и наказать подлого предателя Свирщевского. Вернусь, всех его родственников выгоню из замка.

— Мама, не надо так, рубить с плеча.

— Нет, Анджей, раз сын слуг предал своего господина, то и его родителям нечего делать рядом с нами. Пусть едут в свой фольварок, и живут, сколько времени им отпустил господь. Не нужна мне их кровь. С твоих слов Анджей я поняла, что возвращаться в родовой замок ты не намерен.

— Все правильно матушка. Я буду вить новое родовое гнездо Ростоцких здесь. Вы заметили, наверное, я уже начал это делать. К концу лета строители обещали закончить возведение моего дома, и начать внутреннюю отделку. Земли же, прилегающие к хутору, я планирую скупить в начале зимы. Приличное воеводство получится, с полями и лесами. Красота местной природы и чистота воздуха, будет способствовать продолжению и развитию нашего рода.

— Не скромничай сын, ты не дом строишь, а крепость, очень даже оригинальную и красивую. Никто такую крепость и не видел. Не каждый приближенный короля, может позволить себе возвести такую красоту. Строящиеся стены, по высоте и ширине, меня очень сильно удивили. Анджей, ты собираешься с кем-то воевать?

— Здесь будет жить моя семья. Ее безопасность для меня главное. Надо заранее подготовиться к возможным неприятностям. Я, мама в первую очередь лекарь, а потом воин, вот и стараюсь, как могу.

— Хорошо, что напомнил. Мы, будучи в гостях у пана Кшетуского, были удивлены внешним видом его жены Софии. Избавилась она от горба с твоей помощью. Есть у меня к тебе просьба. Порекомендуй мне лекарство, для избавления от появившихся наростов на теле. Иной раз их наличие, доставляет определенные неудобства.

— Сегодня уже поздно, а вот завтра, милости прошу в мою лечебницу.

Мать и сестру, а я начал их именно так воспринимать, слуги проводили в выделенный для проживания дом. Его постоянно держали в чистоте и порядке, на случай прибытия высокопоставленных гостей.

Я уже собирался отправиться отдыхать в свою комнату, но был остановлен Оксаной.

— Ты самый мой любимый человек, — шептала на ухо мне девушка, — я так перепугалась от слов княгини. — Вдруг ты покоришься воле матери. А ты, такую отповедь ей устроил, что она сразу согласилась с твоим решением. Не побоялся гнева княгини.

— Оксанка, сердце мое, я по-другому и поступить не мог. Я тебя люблю, а мамины расклады по невестам меня не интересуют. Жена у меня будет одна, и это ты.

Я был награжден жарким поцелуем. Оксана, помахала мне на прощание ручкой, и скрылась в своей комнате. Приятно, когда ты любишь, и тебя любят.

Глава 27

На следующий день, после завтрака, я пригласил княгиню Ростоцкую в лечебницу для осмотра.

— Расскажите матушка, что и где вас беспокоит, — предложил я княгине.

— Вот здесь возле левой руки, ну и еще в других местах появились наросты, похожие на висюльки, размером с фасолину. Они меня не беспокоят, но иногда, неудачно задев их, я испытываю, нешуточную боль. Надеюсь, ты мне дашь микстуру или снадобье от них.

— Не видя причину болезни, я не могу назначить лечение.

— Анджей, это не прилично. Чтобы показать нарост, мне придется снять платье, ты, мой сын, не вправе требовать это от матери.

— Сын я ваш, мама, за пределами этого помещения, а здесь я лекарь, к которому вы обратились за помощью.

— Пусть тебе будет стыдно, — кокетливо произнесла княгиня, — я подчинюсь твоим требованиям.

Помог, матери со шнуровкой, освободил верхнюю часть туловища от платья.

Типичная папиллома, было мое заключение. Насчитал четыре штуки, и довольно приличных размеров.

— Мама, где-то еще есть подобные наросты?

— Анджей, ты переходишь все границы дозволенного. Я твоя мать.

— Мать осталась за порогом. Здесь есть больная и лекарь, потрудитесь это запомнить. Где еще есть подобные наросты?

— Мне стыдно об этом говорить и показывать.

— Если не удалим наросты, они могут значительно вырасти. Не дай бог воспалятся, тогда вам, матушка, в вашем замке, да и во Вроцлаве вряд ли кто поможет, уйдете в мир иной.

Княгиня соскочила с операционного стола, и резким движением сбросила с себя платье.

Да, у Михала Ростоцкого, был очень неплохой вкус. Княгиня Магдалена отлично сложена. Есть, правда, лишний жирок на бедрах, но не критично, ведь, по меркам средневековья, княгиня, женщина в возрасте. Все остальные признаки зрелой женщины в совершенном порядке, это после двух родов и недостатка витаминов в рационе знатной особы.

Мать, стесняясь и прикрывая интимные места, показала мне остальные папилломы, три на внутренних поверхностях бедер, и одну примостившуюся в волосистой части лобка. Похоже, именно она доставляла матери, наибольшие неудобства. Накинул на мать простыню.

— Объясняю. Каких-либо микстур или порошков от этих наростов нет. Их нужно удалять хирургическим путем, по-простому говоря, вырезать. Я сделаю все аккуратно, следов не останется, можете, не беспокоиться. В связи с этими обстоятельствами, вы матушка, погостите у меня не менее недели. Нужно проводить перевязки, а по истечении определенного срока, снять швы.

— И ты будешь ежедневно подвергать мать, унизительной процедуре обнажения? — нахмурившись, спросила княгиня.

Мама говорила одно, но ее глаза, говорили совсем о другом. Я решил узнать, о чем на самом деле думает Магдалена.

«— О, матка Боска, как приятно, когда Анджей касается меня. Я представляю, что это руки моего Михала. Я испытываю непередаваемое блаженство. Они так похожи. Анджей такой нежный и внимательный. Сын на меня смотрел, а мне почему-то не стыдно, я даже не покраснела. А может это Михал смотрел на меня глазами Анджея? Нет, не думать, не думать….»

Дальше копаться в маминых мыслях я посчитал для себя не этичным.

— Мама, на исповеди у ксендза, вы обнажаете душу, получаете избавление от грехов. У меня, вам предстоит обнажать тело, чтобы избавиться от недуга. Давайте не будем думать, что я хочу вас унизить. Я хочу вас вылечить. Не надо бояться, я никому не расскажу об операции, а если и вы промолчите, то полная тайна обеспечена. Даже на исповеди, прошу вас, не рассказывайте священнослужителю, церковь не всегда благосклонно относится к лекарям.

Через неделю мы провожали моих родственников. Княгине я вручил пять тысяч золотых монет, зашитых в кожаный жилет, на приданное сестре. Мама попыталась отказаться, но я был достаточно убедительным. Также снабдил Магдалену, спиртовой настойкой из молочая, объяснил, как ей пользоваться, если вдруг появятся новые папилломы. Довольные и счастливые Магдалена и Данута уехали домой, пообещав непременно приехать на нашу с Оксаной свадьбу.

Глава 28

После проводов гостей, отдал распоряжение Титу и Антипу, готовиться в поход, сроком на два месяца. Каждому, в том числе и мне, приготовить оружие и по две вьючных лошади. Одну лошадь приготовить для перевозки, возможно раненого человека. Слуги, по моей рецептуре, навялили и накоптили приличное количество говяжьего мяса. Видя мои приготовления, начал проситься в поход Тимоха-кузнец. Сказал, что, не смотря на возраст, помехой не будет. Последним аргументом в его пользу, было умение хорошо стрелять из лука. Скрытность, нам не помешает. Согласился.

Оксана все допытывалась, куда и зачем я собираюсь. Вначале отшучивался, а потом сознался. Сказал, что приснился мне Василий Крутиус в басурманской неволе, надо его выручать. Я обещал атаману, дождаться его из похода, а теперь без моей помощи он вернуться не сможет. Когда на хуторе, появился сотник Салоед с дурной вестью, больше вопросов невеста не задавала.

По словам Салоеда, в одном из боев, казачье войско сильно побили крымчаки. Среди живых, раненых и убитых, после боя, атамана не обнаружили. Один казак видел, как на атамана, нехристи, набросили сразу несколько арканов. По всему выходило, атаман в плену у татар. Крымчаки не спешили покидать поле сражения, надеялись еще пограбить, недалекие деревни. Живой товар на рынках Кафы и Сугдеи в цене.

Принял решение перехватить татар у Перекопа. В Черкассах нанял судно, загрузил поклажу и лошадей. Спросите, почему по Днепру решил добираться? Отвечу. Быстрее. Днепр несет свои воды быстро с постоянной скоростью. Кораблику не нужен отдых, в отличие от животных. Если попадется надежный кормчий, то до самой поздней ночи, можно плыть. А летом, день длинный.

До порогов, где в будущем построят Днепрогэс, домчались за пять дней. На переволок потратили день, и снова по чистой воде устремились вниз по течению Днепра.

Потом двигались в направлении Крыма, стараясь избегать столкновений с местным населением. Все ничего, с водой плохо. Размеры наших бурдюков для воды, вынуждали нас беречь каждую каплю влаги, поэтому, мы и животные часто испытывали жажду. Если попадался по пути водоем, наступал праздник.

Несмотря на все невзгоды, мы добрались до нужного места. Это я его определил, используя свои новые возможности. Хорошо замаскировали лошадей. Я приказал Титу и Антипу отдыхать, Тимохе, поставил задачу осуществлять охрану лагеря. Сам же, начал проверять окружающую территорию применяя силу. Определил, что небольшой отряд татар с полоном, расположится недалеко от нас только вечером, значит и мне можно подремать, ночью предстоит работа.

Надо сказать спасибо Панасу Тарасовичу за науку, татары остановились там, где я и предполагал. Когда стемнело, в лагере татар наступила тишина. Я подобрался к нему метров на пятьдесят, и силой заставил всех уснуть глубоким сном.

Тит и Антип, вместе со мной, в ножи, тихо взяли весь лагерь. Под раздачу попали все лица не славянской наружности. Спящих пленников мы развязали. Среди них, атамана не было. Не чувствовал я будущего тестя, как не напрягался, значит, еще не в полной мере овладел силой. Будем искать.

Пред рассветом оседлали лошадей и сменили место. Незачем освобожденным видеть нас. Проснутся, сообразят, что к чему.

Три ночи подряд, мы как волки вырезали, остановившихся на ночевку татар. Только на четвертую, нам повезло. Крутиус нашелся в компании таких же казаков-горемык.

Батька был плох. В эту ночь у него очень сильно воспалились раны, две рубленные на груди и предплечье, и одна от стрелы на ноге. Атаман сильно исхудал, был без сознания, не только от моего воздействия, но и от воспалившихся ран. Мой полевой хирургический набор пришелся кстати. Помучил я будущего тестя от души, обрабатывая раны, но хоть немного облегчил состояние. Вколол антибиотики. Здесь организмы у людей чистые, антибиотик, подействует быстро. Потом занялся иными страждущими. Почти половина полона имела ранения и увечья. До утра, с парнями трудились не разгибаясь.

Затем была всеобщая побудка. Люди были удивлены и рады освобождению. Я распорядился, собрать у татар трофеи, и готовиться спешно, выступать, по направлению к дому, нечего нам делать на этой негостеприимной земле. Возражений я не услышал. Назначил передовой и боковые дозоры, потому-что скорость нашего каравана была на уровне пешехода. Кузнец Тимоха, занимался снабжением нашего отряда свежим мясом, охотился со своим луком. Я запретил пользоваться огнестрельным оружием, чтобы его грохотом, не привлечь внимание к нашему каравану. Все приказания выполнялись четко. А куда деваться, если распоряжения, я подкреплял воздействием силы. А нечего расслабляться. Мне надо тестя домой живым довезти, вылечить. Жениться я хочу. Не железный я, с сентября прошлого года женщины у меня не было, а очень хочется.

Атаман очнулся на третий день к вечеру.

— Андрей, сынку, ты как здесь оказался? — протирая глаза, вопрошал Василий. — Ты ж дома был. Как ты меня нашел? Я думал все, женишься без меня. Бог все же не оставил меня в беде. А Алию, ту, что ты лечил, татары на наших глазах лошадьми разорвали. За то, что она нам помогала. Мы ее везли с собой, хотели поближе к дому отпустить. Жалко девчонку.

— Прошлого не вернуть. Отдыхай батьку. Силы береги, у тебя раны не зажили еще, все разговоры дома.

С каждым днем, наш караван, беспрепятственно, приближался к Черкассам. Однажды ночью, нас попыталась захватить банда. Вовремя я их почувствовал, потому и принял соответствующие меры, придавил силой и усыпил. В мое время сказали бы, что состав банды, был интернациональным.

Не стал поднимать шума в лагере. Ушел в темноту сам. Бандитов было пятнадцать человек, в основном крымчаки. Встретил несколько славянских рож, по-другому не скажешь. Выбрал одного бандита, побогаче одетого, и начал, при помощи силы, копаться в его голове. Ничего там толкового не нашел. Напасть, пограбить, убить, если есть женщины насиловать, вот и все мысли бандита. Провел эксперимент над бандитом, попытался силой остановить сердце. Результат был успешным. Аналогичным способом отправил в ад остальных романтиков степи и сабли.

Не спеша собрал оружие, внимательно проверил содержимое переметных сумок. Где-то неплохо пограбили бандиты, обнаружил, приличное количество серебряных и золотых украшений. Провел более тщательный осмотр тел бандитов, нашлись, немалые денежки из благородных металлов. Приберем к рукам, лишними не будут. Объем трофеев накопился большой, пришлось поднимать свою личную гвардию, Тимоху с молодцами. Лошадей, естественно не оставили без внимания, привели в лагерь, спутали ноги, и отправили пастись.

До Черкасс добрались за три недели. Распрощались с большей частью казаков. Бывшие полоняники, спешил домой, весть о пленении уже достигла их хат, надо было успокоить родных и близких. На торге, я продал лишних лошадей, оставил самых молодых и выносливых.

Крутиус, поправившийся от ран, посетил бургомистра, рассказал о походе. Попросил не беспокоить его до весны, потому-что будет заниматься домашними делами и здоровьем.

Глава 29

Утром двадцать пятого сентября мы торжественно въехали на территорию хутора. Оксанка попеременно висла на шее, то у меня, то у отца, ее глаза искрились от счастья. Естественно были и слезы, куда без них, но это были слезы радости. Варвара Петровна, чинно и благородно, обняла и расцеловала нас с атаманом, тоже уронила положенную, в таких случаях слезу.

Первым делом, мы поспешили в баню. Надо было, после длительного путешествия, качественно смыть пыль дорог.

Потом было застолье. Я и в том мире не особенно налегал на спиртное, а здесь качественного алкоголя еще не было, сивуху, душа не принимала. Мог выпить бокал вина. А покушать, свежеприготовленного жареного поросенка, я принялся с удовольствием. Оксанка сидела, прильнув ко мне, все подкладывала мне в тарелку кусочки получше. Кормила своего мужчину. Тимоху, Тита и Антипа, атаман тоже усадил за наш стол. Они полноправные участники операции по освобождению атамана из неволи. Крутиус, наградил их, выдав каждому, по пять золотых монет.

После обеда пошли осматривать владения. Хутор, а вернее цитадель, сильно изменился. Строители уже закончили возводить мой будущий дом-замок, дом-крепость, кому, как нравится называть. Симпатично получилось, и это несмотря на то, что дом собирался из больших блоков песчаника. Стены дома, в метр толщиной, надежно могли защитить от лютого мороза и от неприятеля. Никаких особых украшательств снаружи стен не было, все строго и функционально. Правда, блоки стен выложены особым способом, такой в местной архитектуре точно не встречался. Вот этот способ укладки блоков и создал неповторимый и оригинальный рисунок. Внутри дома кипела работа. Печник выкладывал печи. По его словам, во всех комнатах дома, всегда будет тепло и сухо. Стены комнат выравнивались и штукатурились. В ближайшие дни, планировалась установка оконных рам и стекол. Дорого, конечно, но за то красиво и в перспективе тепло.

Внешняя крепостная стена хутора достигла высоты в девять метров, шириной в три, при четырех башнях по углам. На каждой башне, имелась площадка для установки пушек. Ворота сделали двойными, с опускающейся металлической решеткой. Многие могут спросить. А зачем такие излишества? Отвечу. Время неспокойное может наступить, все в мире меняется, вдруг война. Не хочу, чтобы мои родные пострадали. Закончат строить казарму, наберу на постоянной основе охрану. Атаман поможет надежными людьми.

Крутиусу понравилось преображение хутора в неприступную крепость. Не каждый казак мог похвастаться наличием князя в зятьях, строящего дом, для любимой жены.

Вечером, после ужина, мы наконец-то, остались с Оксаной наедине. Целовались, и говорили, говорили. Нам было хорошо вдвоем, мы наслаждались обществом друг друга. Оксанка похвасталась, что уже приготовила подвенечное платье, но мне его не покажет. Обещала, удивить меня. Совместно с Варварой Петровной, они соорудили и мне свадебные одежды, подобрали сапоги. Оксана все перечисленное достала из сундука, заставила мерять. Никакие мои протесты не действовали. Облачился. Что сказать, типично богатый казацкий старшина по облику. Материальчик одежды, не копеечный, дорогой.

— Спасибо тебе, моя любимая за подарок, — поцеловал я Оксану. — Это, я понял, ты сделала подарок на мой день рождения.

— Когда он у тебя?

— Сегодня. Мне исполнился двадцать один год.

— И ты промолчал? Словом не обмолвился. Отец узнает, бурчать будет.

— Ты не внимательно слушала княгиню Ростоцкую, она даже документ показывала, о моем рождении. Я, кстати, не знаю, когда у тебя день рождения.

— В мой день рождения пятнадцатого ноября, ты мне ногу складывал. А княгиню я слушала, и тряслась вся от страха, боялась тебя потерять. Это сейчас я знаю, что ты мой, и только мой.

Еще пара прощальных поцелуев, и мы разошлись по своим комнатам.

Глава 30

Началась двухнедельная предсвадебная истерия. Вдруг выяснялось, что не хватает редких заморских вин для гостей. То непонятно почему, кого-то не пригласили не свадьбу. Каждый день, вылезала новая проблема. Больше всех переживал Крутиус, не знал, как вместить всех гостей в доме. Я предложил атаману, поставить столы во дворе, пообещав отличную теплую погоду в этот день.

Моя мама с сестрой приехали за неделю до свадьбы. Сопровождал их молодой человек, будущий муж Дануты. Собственно он приехал просить у меня, руку моей сестры, ведь я старший мужчина рода Ростоцких, его глава. Оказывается так надо. Мама успела мне сообщить, что княжич Януш Вешневецкий, представитель древнего польского рода. Очень серьезный и влиятельный человек при дворе короля. О такой партии, любая девушка может только мечтать.

Общаясь с Янушем, я покопался в его мыслях. Княжич по уши влюблен в мою сестру, все мысли только о ней и будущей свадьбе. На всякий случай, воздействуя силой, обязал княжича любить свою тещу, уважать меня с семьей, и запретил Янушу изменять сестре. С легким сердцем, вручил молодому Вешневецкому, руку Дануты. Мама мне была безгранично благодарна.

Случилась у меня с мамой небольшая размолвка. Она привезла мне, как она выразилась одежды, достойные моего княжеского звания и истинного католика. Требовала, чтобы на венчании я был в них одет. Пришлось объяснять.

— Мама, не важно, кто я по крещению. Меня воспитывал православный боярин, я вырос среди православных святынь. В православной церкви я обручился с Оксаной, в православной церкви я буду венчаться, заметь с православной девушкой. Мне без разницы, во, что я буду одет, главное, что я буду чувствовать душой. Местная одежда, это просто дань уважения к людям, которые меня окружают. Мне здесь жить, нужно завоевывать авторитет. Твой подарок я одену на свадьбу сестры, если пригласите. Покрасуюсь, среди равных.

— Лишний раз сын, ты, доказал мне, что мужчины рода Ростоцких мудры. Как твой отец, ты не живешь, только сегодняшним днем. Смотришь на несколько лет вперед. Умеешь убеждать. Я горжусь тобой. Как женщина скажу, ты просто не отразим в любой одежде. Пусть будет так, как ты решил.

Свадьба удалась. Венчались мы в кафедральном соборе Черкасс. Людей набилось, полный храм. Оксанка в своем бесподобном платье, была похожа на ангела, сошедшего с небес. Обряд венчания свершил архимандрит Успенского собора Киево-Печерской лавры, лучший друг детства моего тестя. Высказал, таким образом, уважение Крутиусу. Из храма, архимандрит, поехал на хутор, праздновать вместе с нами.

Среди гостей, была вся административная верхушка Черкасс. Боевые побратимы Крутиуса, ближние и дальние его родственники, составляли большинство. Более двухсот гостей пили, ели и плясали. Произносили здравицы в нашу с Оксаной честь, и желали, желали. В итоге все пожелания сводились к счастью, богатству и детям.

В принципе я с гостями согласен. Счастье, сидело по правую руку от меня и улыбалось. Богатство, хранилось в сундуках, глубоко в пещере. Плюс мои руки, могущие это богатство собирать и приумножать. Детками мы бы уже и занялись с Оксанкой, но неудобно оставлять свадьбу без нашего присутствия. Терпим.

В разгар веселья, кузнец Тимоха, запустил несколько фейерверков. Красивое, завораживающее зрелище.

Подарками, перепавшими нам с Оксаной от щедрости гостей, обязали заниматься Варвару Петровну. Она знала, куда и что положить или поставить, нам некогда было отвлекаться на подарки.

Уже за полночь, когда гости основательно нагрузились выпивкой и закусками, и почти перестали обращать внимание на молодых, к нам подошел слегка подвыпивший тесть.

— Андрей, сыну, не обижайся на меня. Я немного посвоевольничал в твоем доме. На втором этаже, я спаленку для вас соорудил и обставил. Самую лучшую в Черкассах кровать выбрал, крепкую. Варвара тряпок разных уже натаскала и постелила. Идите сыну, отдыхайте.

Я подхватил жену на руки и понес в дом, в наш дом.

Спальня, это скромно сказано. Богатые средневековые хоромы. Стены затянуты атласом, цвета спелой пшеницы. Пол застелен толстыми коврами, не удивлюсь, если персидскими. Огромная, очень искусно сделанная, кровать с балдахином, могла вместить свободно человек пять. Нам с любимой сейчас никто не нужен, мы хотим побыть одни. Одной рукой удерживаю Оксану, второй закрываю дверь на засов. Все, на некоторое время, мы отрезаны от внешнего мира. Не прекращая целоваться, мы приблизились к кровати. Несмотря на охватившее нас возбуждение, мы спокойно избавляем друг друга от одежды. Вот она та минута, которую я ждал почти одиннадцать месяцев. Моя Оксанка вся дрожит, хотя в спальне не холодно. Не сговариваясь, мы нагишом, юркнули под одеяло. Похвалю себя лишний раз, что приучил жену не стесняться наготы своего тела.

Прелюдию я постарался растянуть подольше. Ведь я у Оксанки буду первым. Объяснял я Оксанке ранее, об особенностях женской физиологии. Но то было на словах. Нежность и еще раз нежность, не буду торопить события, хотя сдерживаюсь с трудом.

Покрыл поцелуями все тело жены, от макушки до пяток. Целовал глаза, шею, грудь и живот. Затем вновь вернулся к губами. Руками ласкал грудь, бедра, постепенно добрался, к центру сосредоточения женской сущности. Секунда, и мы превратились в единое целое. Тихий вскрик Оксаны, и реальность перестала для нас существовать. Через некоторое время, в наших телах, произошел одновременный «взрыв». Но он нас не разметал в разные стороны, мы продолжали обнимать друг друга. Продолжая взаимные ласки, мы снова, на время ушли в прекрасный мир нашей любви.

— Андрей, — тяжело дыша, после очередного «ухода», сказала Оксана, — я больше не смогу удержать в себе крик радости и счастья. — Не посчитают гости меня распутной?

— Кричи, золотце мое, сколько хочешь. Стены в нашем доме толстые. Не думаю, что нас услышат. А если и услышат, то пусть тебе завидуют.

Любились до самого рассвета, не сдерживая эмоций, а потом моментально уснули. Просыпались, любились и снова засыпали. Только к обеду, голод выгнал нас из постели.

После нашего появления на людях, Варвара Петровна, быстро пошла в сторону нового дома. Я, конечно, же, догадался о цели ее визита. Интересовала крестную простынь с нашей кровати, если быть точным, следы на простыне. С этим все в порядке, пусть проверяет. По возвращению, она многозначительно переглянулась тестем, незаметно качнула головой, и как не в чем не бывало, с улыбкой занялась гостями.

Подвыпивший тесть, подошел к нам, поздравил в очередной раз. Похвалил меня за умение держать свое слово. Настоятельно рекомендовал заняться производством внуков, нечего зря время терять.

А мы время и не теряли. Перекусили, посетили баню, и вновь закрылись в спальне. Только на следующее утро, уставшие, но очень довольные, мы занялись повседневными работами, и общением с родственниками, так сказать, в неформальной обстановке.

Януш Вешневецкий с Данутой, официально пригасил нас с Оксанкой на свою свадьбу, которая состоится, сразу после окончания рождественского поста.

Пришлось, подробно расспросить Януша, обо всем, что происходит в высшем обществе Польши. Как правильно себя вести, чтобы не попасть впросак.

— Зря беспокоишься Анджей, — с улыбкой сказал Януш, — ты и твоя жена, будете под моей защитой, а Вешневецкие, не последние люди в королевстве польском.

— Все правильно говоришь Януш, но не будем идеализировать ситуацию. Ты в свете свой человек, тебя знают. Мы с женой, из дальней провинции, никому не знакомы, и так далее. Кто-то захочет показать свое превосходство перед нами, или наши успехи у кого-то могут вызвать зависть. Вдруг кто посягнет на честь моей жены.

— Всего нельзя предвидеть заранее. Мой тебе совет. Если тебя провоцируют на поединок, сделай все, чтобы тебя вызвали, а не ты. Оружие выбирай то, которым ты хорошо владеешь. Ничего не пей перед поединком, кто бы, не предлагал. Бывали случаи, травили поединщиков.

— Основное оружие сабля. Запасное оружие, мой кулак. Могу с одного удара отправить соперника, на долгую и вечную беседу с апостолом Петром.

— Лучше сабля. Кулак, как бы тебе сказать, не принято в высшем обществе им размахивать, не поймут.

Не забыл поговорить с мамой. Поделилась новостями, можно сказать отчиталась, о состоянии удела. Состояние здоровья нормальное, никаких новообразований на теле не появилось. Благодарила мама меня, за проведенную операцию. Почти постоянно разговор возвращался к предстоящей свадьбе Дануты. Напрямую поинтересовался у мамы не испытывает ли она финансовых трудностей. По ее словам все нормально.

Заглянул в мысли матушки, вон как, глазки при напоминании о финансах забегали.

«— Смотри, какой Анджей. Он меня, что насквозь видит? Не хватает сейчас мне немного денег. Урожай собрали, продадим, надеюсь, обойдусь. Не хочется брать взаймы. Княгиня Ростоцкая, одалживает деньги на свадьбу дочери! Это не позор, конечно, но не хочется просить. А все высшее общество зятя, где придется вращаться Данусе. Тут и наряды, и напитки с закусками, все изысканное, иноземное. Приданное дочери трогать нельзя. Когда эти светские гусыни узнают сумму, завидовать будут. А сын уловил, похоже, фальшь в моих словах, опять поступить по-своему.»

Попросил маму рассказать о женской моде высшего общества. Мне хотелось, чтобы моя жена, выглядела на уровне. Княгиня начала объяснять мне из чего и как шьют женские наряды. Понял свою ошибку, запутаюсь в терминах. Пришлось звать жену, пусть ее свекровь просвещает. Основательно мои женщины подошли к построению платьев для Оксанки, не только обсуждали фасон и материалы, но еще рисунки делали.

Погостив еще два дня, родственники отбыли домой в Польшу. Маме я все же вручил кошель с пятью тысячами серебром.

Глава 31

Поток больных и желающих оздоровляться не иссякал. Я не работал, только во время вызволения тестя, и в день свадьбы. Каждый принятый больной, за исключением бедных крестьян и казаков, пополнял мою финансовую кубышку. Цены на свои услуги не задирал, брал за счет количества. Уставал, не то слово, но я работал на себя, на свою семью.

Из Киева привезли молодую симпатичную женщину именем — Мария. Сопровождал ее муж, состоятельный киевский купец — Григорий Дубенко, и лучшая, по словам больной, подруга. Больная жаловалась на постоянную слабость, потерю веса, тошноту, диарею, изменение цвета лица. Бывали дни, когда женщина, ощущала во рту запах чеснока, хотя не кушала блюд с его использованием.

Предварительный диагноз отравление, предположительно, мышьяком. На, сколько я помнил, мышьяк был очень популярен в средние века среди отравителей. Если человеку дать большую дозу единовременно, смерть наступала быстро, потому-что поражалась центральная нервная система и желудочно-кишечный тракт. Успешно лечить отравления такого рода не всегда получалось и в мое время, а про средневековье и говорить нечего, летальный исход гарантирован. Если давать малыми дозами, добавляя в пищу или напитки, то смерть приходила медленно, но неотвратимо.

Если Марию кто-то травит, значит, кому-то это выгодно. Надо искать отравителя среди окружения супругов Дубенко.

Комплекса для анализа крови у меня естественно не было, придется положиться на свою интуицию, и использовать наличные лекарства. Внимательно, своим рентгеновским зрением изучил состояние внутренних органов пациентки. Существенных, могущих привести к смерти, изменений не выявил. Перебрал весь свой контейнер, отыскал последнюю ампулу, гидрокарбоната натрия, поставил капельницу, буду очищать организм Марии.

В ходе обследования Марии, я заметил пристальное к ней внимание подруги. С чего бы это? Женская солидарность, сострадание? Не верится.

Первые мысли, обнаруженные мною, в голове подруги, касались здоровья Марии. Подруга не желала ей выздоровления, желала смерти. Всему причиной достаток в доме больной, и зависть со стороны подруги. Использовала подруга для отравления раствор мышьяка, купленный в киевского аптекаря Шварца. Пришлось наказать отравительницу. Каждые десять минут, у нее самопроизвольно расслаблялся анус. Еще я внушил ей необходимость уйти с хутора, и двигаться пешком в Киев. Не дойдет она до Киева точно, обезвоживание организма штука смертельная. Нечего рыть яму для других.

Через две недели Мария сияла, словно, свежеотчеканенный талер. Дал рекомендации по соблюдению режима питания на ближайшие три месяца, и пожелал крепкого здоровья на прощание.

Глава 32

Пока я совершал лекарские подвиги, моя лучшая половина шила платья. Когда они все были готовы, Оксанка организовала, только для меня закрытый показ мод. Природная красота моей жены, была подчеркнута, грамотно подобранной расцветкой тканей нарядов. Грациозная и величавая походка. Плавные движения рук. Очаровательная улыбка. Не ошибешься, так выглядит только жена князя Ростоцкого. В такую девушку, можно влюбиться в очередной раз. И я влюбился. Показ мод продолжился на широкой кровати.

Когда опомнились, время ужина прошло. Пришлось быстро собирать разбросанные наряды, идти на кухню в поисках пропитания. Наш ангел хранитель, Варвара Петровна, дай ей бог здоровья, позаботилась о нас глупых и слепых влюбленных. Держала на печке горячий ужин на две голодные персоны.

Поскольку предстояло ехать на свадьбу зимой, то в ближайший торговый день, посетили с Оксанкой черкасский базар. Одел свою любимую в соболью шубу, в соболью шапку, на ноги подобрали обувку из меха куницы на толстой подошве. Себе купил шубу из шкуры волка, обулся в подобие унтов. Все одеяние добротное, новое и теплое. Еще прикупили по несколько комплектов нательного белья из шелка. Жуть как дорого. Ничего не поделаешь, в европах вши, считаются друзьями. А для нас вши лютые враги, вот и пусть скользят по шелку, не задерживаясь. Себе и жене приобрел куртки, и штаны из толстой шерсти, в дороге пригодятся. Практично и тепло, не на балах в них нам показываться, для постоялых дворов сойдет. Для балов у нас уже есть нужная новая одежда и обувь.

Тимоха настоял на приобретении нового санного возка, такого себе большого закрытого ящика с дверью, внешне похожего на карету. Занимаюсь модернизацией этого транспортного средства, пытаюсь, при помощи кузнеца изготовить маленькую «буржуйку» и втиснуть в возок. О пожарной безопасности тоже мне думать предстоит. Рассказал и показал Тимохе, как правильно, с использованием пакли утеплить возок изнутри, а все это закрыть тонковыделанной кожей. С посадочными местами пассажиров возился лично сам в мастерской. Мягкие и удобные получились сидушке, которые при желании можно разложить, образовав спальные места. Вдруг пригодятся.

Долго спорил с тестем по количеству нашей охраны. Тит и Антип, это понятно, без них я ни шагу. Тимоха, проводник, знает дороги. По молодости и в зрелом возрасте не единожды мотался в Варшаву, Краков и другие города. Крутиус заставил меня согласиться на два десятка казаков. Снаряжение и финансирование охраны за счет тестя.

Янушу приобрели пару пистолей, немецкой выделки, а Дануське золотую диадему с мелкими изумрудами. Это было в качестве довеска к основному подарку, столовому сервизу из ста сорока четырех предметов, на двенадцать персон, происхождением из далекого Китая. Продавший его мне русский купец, не знал истинной цены сервиза, а я не стал его просвещать, на мой кошель нагрузка меньше.

Приготовления все закончены. Подарки надежно упакованы. Сопровождающие казаки, во всей красе прибыли на хутор. Последний инструктаж казакам от Крутиуса. Выехали заблаговременно, по первому обильному снегу. Дорога предстоит дальняя, и возможно сложная, зима на дворе.

Глава 33

За световой день проезжали пятьдесят-шестьдесят километров, таким было расстояние между постоялыми дворами. Тимоха знал их наперечет. Я не вмешивался в действия Тимохи и охраны, основное мое внимание было уделено Оксанке. Используя силу, я учил ее современному польскому языку, закреплял навыки хороших манер, которые жена почерпнула в ходе общения с мамой и сестрой.

Слава богу, на нас никто не нападал. Был случай уже в Польше, десяток лиходеев, хотели пощипать наш поезд. Почувствовав их заранее, я силой организовал им поголовное расстройство желудков и энурез. Попробуй, побегать на морозе в мокрых штанах, полных дерьмеца.

На двадцать второй день путешествия мы въехали в ворота родового замка Ростоцких. Еще беседуя с матушкой, я, сославшись на слабую детскую память, расспросил о фамильном замке.

Построил замок далекий предок, рыцарь Збышек, в начале четырнадцатого века, назвав в честь своей жены — замок Анны. В течении длительного времени, замок не подвергался кардинальной перестройке, просто к нему достраивали отдельные помещения, разной функциональной направленности. На сегодняшний день центральная башня замка, обзавелась площадкой под пушку небольшого калибра. Внешние стены, выполняли больше декоративную функцию, нежели оборонительную. В общем нормальный, ухоженный средневековый замок.

Встретила нас, лично княгиня Магдалена Ростоцкая. Естественно объятия и поцелуи от сына и невестки. Охрану разместили в замковой казарме. К казакам присоединились мои телохранители и Тимоха. Княгиня отдала распоряжение слугам, определить людей и животных на полный пансион.

Меня с Оксанкой, матушка определила недалеко от своих покоев, в гостевой комнате. Слуги сразу начали разжигать камин, так как в комнате было холодно, и мы с женой чуть подрагивали, после теплого возка. В комнату ураганом влетела Данута, потискала, поцеловала. Засыпала нас вопросами, и поделилась радостью предстоящей свадьбы. Тарахтела, как сорока. Княгиня выждав, пока дочь вывалит на нас поток, новостей заговорила.

— Да, сын, холодновато у нас тут, — разведя руками, сказала княгиня. — Топить постоянно весь замок дорого. Поэтому у нас тепло, только в отдельных помещениях. Если бы я знала точно, когда вы приедете, то уже бы натопили бы комнату. Ничего, пока поговорим, здесь нагреется.

— Мама, как вы можете тратить деньги на отопление округи? В каминах горят возы дров, а отдачи тепла минимум, в комнатах холодно. Я думаю, что надо построить нормальные печи, станет теплее и кошелек не так скудеть будет.

— В каждом замке должен быть камин, традиция такая. Не поймут меня в обществе, если я поломаю камины, а вместо них понастрою печи.

— Ох уж эти традиции! Сидеть в холодной помещении, дорожать, но видишь ли соблюдать традиции. Сколько, мама, ваших знакомых сейчас страдают от простуды? Не понимаю я этого. Пришлю к вам своего печника, он все сделает в лучшем виде. Камины он сохранит и архитектуру не нарушит, поживете в тепле как люди следующей зимой. Денежку лишнюю не потратите. Заготовьте только побольше огнеупорного кирпича, ваш управляющий должен знать, что это такое.

— Сделаю все, как ты велишь.

— Я не велю мама, прошу, для вас же лучше.

— Спасибо. Я всегда знала, что ты заботливый сын. Раз уж вы печетесь обо мне, то у меня будет к вам, дети, просьба. Ты, Анджей, живешь далеко в любви и согласии с Оксанкой. Скоро стены нашего замка покинет Данута, выйдя замуж. Останусь совершенно одна. Еще бестолковой девчонкой я овдовела, и двенадцать лет несу этот крест.

Встречать старость в одиночестве очень страшно. А покидать замок не собираюсь, ехать к кому-то из вас, несмотря на мою к вам любовь, приживалкой не хочу. Есть у меня хороший знакомый — князь Вацлав Терновецкий, тоже вдовец. Если вы разрешите дети, то я, хотела бы связать с ним дальнейшую судьбу. Не подумайте, что моя просьба, это предательство памяти вашего отца, но жить одной, уже не в моих силах.

— Мама, как глава нашего рода, я даю тебе разрешение, вступить в брак с выбранным тобой мужчиной, если он действительно тебя любит и является добропорядочным человеком. Представить нас ему, при первой возможности.

Княгиня, утерев слезу, расцеловала всех нас, и убежала звать князя Терновецкого, он находился в замке.

Вместе с мамой вошел, богато одетый, невысокий, широкоплечий, примерно сорокалетний мужчина. С приятным, мужественным лицом. Если бы не уродливый шрам над правым глазом, можно было сказать красавчик. Брюнет с карими глазами, вернее глазом. Княгиня представила нас. Пан Вацлав, снял шапку и поклонился всем присутствующим. Мама известила пана Вацлава о принятом мною решении. Ни слова не говоря, Вацлав с жаром пожал мне руку. Мама увела девчонок в свои покои, а мы с моим будущим отчимом остались наедине.

— Пан Вацлав, я одобряю выбор моей мамы, она с плохим человеком не рискнула бы ожидать внуков, — начал я разговор. — Будьте ей опорой в жизни, пожалуйста. Очень давно, она потеряла мужа и сына, оплакивая их на протяжении длительного времени, пока меня не нашла. А молодые годы пролетают, их не воротишь. Подарите маме, вторую молодость. И если я не покажусь вам назойливым, расскажите о себе.

— Говорила мне княгиня Магдалена о вас. Думал, что это материнское восхищение. Познакомившись, убедился, права Магдалена, вы необычный человек. Сходу, выделив главное, принимаете серьезные решения. Я рад, что господу было угодно познакомить нас.

Мои владения, граничат с вашими землями. До моего замка не более двадцати верст. О роде Терновецких можно говорить много, но больше в прошедшем времени. На сегодняшний день, я последний представитель рода. Все ветви нашего генеалогического древа, по мужской линии, в разное время пресеклись, моя веточка последняя, и как видите Анджей, я уже не юноша. Пять лет назад мой дом посетила беда. Жена, дочь с мужем и двое взрослых сыновей, за три дня сгорели в горячке. Я тоже болел, но чудом выжил. А три года назад, наши с вашей матушкой, одинокие души потянулись навстречу друг к другу. Можно, конечно сказать, что любить женщину вне брака это грех. Я скажу вам Анджей, не любить вашу мать, вот величайший грех. Она отдала дань уважения, покойному мужу, скорбела по нем как нормальная верная жена, пусть хоть остаток жизни поживет в удовольствие. В ее душе осталось очень много нерастраченной любви, вот ее частичку Магдалена, выделила мне. За разрешение на наш брак, вам огромное спасибо, вы сделали меня вновь счастливым, и вашу мать я сделаю тоже счастливой.

— Для мамы, все, что надо сделаю. А где вам так не повезло с глазом, где вы его потеряли?

— Глаз я, слава богу, не потерял, он целый, просто складки кожи его закрывают, вот я и кажусь одноглазым. Когда надо что-то рассмотреть, приподнимаю кожу и смотрю на мир двумя глазами. Получил я ранение в стычке на немецких землях. Лекаря поблизости не было, перевязался кое-как. А когда добрался в свой замок, рана зажила, ничего нельзя было сделать. Дети вначале пугались, а потом привыкли.

— Мама говорила вам, что я лекарствую?

— Да, она восхищалась вашим искусством.

— Так вот, сегодня мы отдохнем с дороги, а завтра займемся вашим лечением. До свадьбы Дануты еще есть время, приведем в порядок ваш глаз, будете созерцать окружающий мир, во все глаза. А когда вы намерены узаконить ваши отношения с матушкой?

— Все зависело от вашего решения Анджей. В костеле святого Петра, у меня все договорено, можем в любой день совершить обряд. Мы решили, венчаться в присутствии самых близких родственников. Сейчас самый удобный момент, все собрались, можем хоть завтра.

— Завтра, так завтра. Решайте с мамой. Ехали на свадьбу, а угодили на две сразу.

После сытного и вкусного обеда, мы с Оксанкой немного отдохнули, и отправились в баню. Мама, побывав в бане на нашем хуторе, попыталась соорудить у себя в замке, что-то подобное. Не все удалось, но очень даже прилично получилось. Многодневную грязь смыли, получили удовольствие от чистоты.

Надо отметить, что весь замок содержался в образцовом порядке. Как я потом узнал, переступив порог замка, мама с первого дня, заставила слуг все скоблить и драить. Через месяц, все помещения сверкали чистотой.

Глава 34

Утром следующего дня, мы вшестером были в костеле святого Петра. Я лично отвел маму к алтарю. Церемония не затянулась надолго, у ксёндза все было готово, каких-то двадцать минут, и мама жена пана Вацлава.

Дома был организован торжественный обед. Естественно поздравления и пожелания. Мы с Оксанкой подарили Вацлаву, богато украшенную саблю, а маме золотой гарнитур, состоящий из колье, серег и браслета, все это с рубинами. Не знаю, что меня заставило взять с собой эти вещи, я их просто положил к подаркам, не задумываясь. Подозреваю, что побудила к этому моя сила, ее не изученная мной особенность. Мама и Вацлав, светились от радости. Пусть они будут счастливы. Я в поздравлении сказал, что не буду против, если у меня появится брат или сестричка. Немолодые молодожены, залились краской. А что, все может быть, у мамы еще не наступила менопауза, и Вацлав еще при здоровье.

Операцию Вацлаву я сделал на следующий день. Хорошо, если можно так выразиться, что сабельный удар пришелся почти точно по линии роста волос. Пришлось только удрать широкий уродливый шрам, и подтянуть кожу, и наложить аккуратный шов. В будущем шрам будет незаметен. С перемотанной головой, Вацлав был представлен родне.

Мама сначала обняла обновленного мужа, а потом бросилась ко мне, целуя мне руки. Знаете, меня тряхнуло не слабо. Я подхватил маму на руки, поставил ее на скамью, припав на колено, поклонился ей в ноги. Трогательная, душещипательная сцена, сопровождалась легкими всхлипами Дануськи и Оксанки. Эмоции, без них никуда. За день до свадьбы сестры, я снял швы у Вацлава. Похвастаюсь, работу выполнил качественно.

Глава 35

Снова знакомый костел святого Петра, я опять веду к алтарю невесту. На этот раз свою сестру. А вот гостей набралось очень много, набились в помещение, как селедки в бочке. Это и хорошо, надышат, теплее будет невесте в подвенечном платье. Венчал Дануту и Януша, какой-то старичок, сан его мне был неизвестен. Да и какая собственно разница, главное пусть венчает.

Свадебные торжества были устроены в замке Вешневецких. С родственниками Януша мы познакомились еще перед венчанием. Честно сказать, я их всех не запомнил, большой род. В перерыве застолья, гости готовились к танцам. Наши с Вацлавом дамы отбыли «попудрить носики», а мы стояли в танцевальной зале, их ожидая. Рядом с нами расположилась компания молодых людей. Невольно прислушался к их разговору.

— Хотел бы я посмотреть на братца жены Януша, — говорил молодой щеголь, — говорят, он живет где-то в медвежьем углу. — Не удивлюсь, если он на свадьбе появится в шкуре.

— Пан..? — обратился я к молодому человеку.

— Лисовский, Кшиштов Лисовский.

— Пан Лисовский хорошо знает семью невесты?

— Не так чтобы хорошо, но кое-что знаю.

— А мне говорили, что брат невесты, образованный человек и к тому же богат. Имеет большое поместье.

— Вас обманули. Какое образование, какое богатство! Он пару слов внятно сказать не сможет.

— Странно. Мне говорили, что он владеет семью европейскими языками. Неплохой лекарь.

— Кого вы слушаете? Его мамочку? Эта глупая тетка о своем сыночке и не такое расскажет. Вы видели, рядом с княгиней Магдаленой красивую, богато одетую девчонку? Говорят, это жена ее сына. Не может у деревенщины быть такой жены, кухарка, вот кто ему ровня. Я сегодня приложу максимум усилий, чтобы эта красавица оказалась в моей постели.

Вацлав дернулся, но я незаметно его придержал.

— Вы пан Лисовский самоуверенный человек, который не дружит с головой и не дорожит жизнью.

— Кто вы такой, чтобы делать мне замечания? Я вас не знаю.

— Представлюсь. Князь Анджей Ростоцкий, к вашим услугам. Пока вы рассказывали обо мне разные байки, было забавно. Но когда вы перешли к оскорблению, дорогой мне мамы, мне это очень не понравилось. Посягнув на честь моей жены вы, пан Лисовский, перешли все границы порядочности. Мне кажется, что весь ваш разум помещается исключительно между ваших ног, а тот предмет, на котором вы носите шапку, пуст, как пивная бочка в праздники.

— Я призываю в свидетели всех моих друзей, и говорю, вам Анджей Ростоцкий, что вы меня оскорбили. Поэтому я вас вызываю на поединок, на смертный поединок, так как такое оскорбление я не прощаю.

— Призывая в свидетели, Вацлава Терновецкого, я принимаю ваш вызов, пан Лисовский. Эдакий, вы ранимый, что решились на смертный поединок. Оружием выбираю саблю. Надеюсь вам, как шляхтичу уместно сразиться на саблях.

— Не надо приплетать к нашему спору Вацлава Терновецкого, его здесь нет, его кривое лицо всем известно. А стоящий рядом с вами мужчина, на него совсем не похож.

— Ошибаетесь, пан Лисовский, — вмешался в разговор Вацлав, — это действительно я — Вацлав Терновецкий. — Благодаря рукам князя Ростоцкого, я приобрел нормальный человеческий облик.

Товарищи Лисовского недоуменно рассматривали Вацлава.

— Это ничего не меняет, — сказал Лисовский, — вывоз сделан, и принят. — Я готов хоть сейчас, выйти во двор, и наказать князя.

— Пан Лисовский, — спокойным тоном произнес я, — давайте не будем сегодня омрачать свадьбу смертоубийством. — Завтра с утра, на свежую голову, проведем поединок.

— Согласен. Завтра в десять.

Лисовский с товарищами в спешном порядке покинул зал.

— Анджей, вы приняли вызов у одного из лучших фехтовальщиков нашего воеводства, — тихо сказал Вацлав. — Он постоянно задирает шляхтичей. Почти всегда, выходит победителем в схватках. Многие семьи оплакивали, своих горячих сыновей. Вам не страшно? Вдруг Лисовский, окажется искусней вас в сабельном бою?

— Вацлав, скажите, долго должен длиться поединок? Или можно одним-двумя ударами срубить голову противнику, и закончить все?

— Вы так спокойно говорите, вроде бы заранее знаете исход. Лисовский, очень хорошо владеет саблей, я это видел своими глазами. А как вы фехтуете, я не знаю. Четких требований по продолжительности схватки нет, главное не нарушать правил. Они просты. Использовать только выбранное оружие, не бросать в соперника землю, или подвернувшиеся предметы, не добивать упавшего противника, не убегать из круга. Все остальное дозволено.

— Хорошо. Не говорите нашим дамам о поединке, начнут волноваться.

Несмотря на слегка испорченное настроение, вечер закончился благоприятно. Мама и Оксанка, много и с удовольствием танцевали, как с нами, так и с приглашающими их кавалерами. По крайней мере, у меня не зародилось ни капельки ревности, не знаю, как у Вацлава. Главное, что наши дамы веселы и довольны.

Утро следующего дня, выдалось в меру морозным, светило яркое солнце. Весть о предстоящем поединке, разлетелась по замку Вешневецких, подобно пожару. Естественно мама и Оксана получили информацию. Никто из них, не посмел мне перечить, или увещевать отказаться от поединка. Приняли информацию к сведению. Януш Вешневецкий, пришел, пожал мне руку, сказал, что Кшиштов Лисовский, много о себе мнит, хотя боец отменный. Рекомендовал мне, не ввязываться с Лисовским словесную перепалку, шляхтич любит поболтать.

Стоим с моим противником на хорошо утоптанном снегу посреди двора замка. Отец Януша — князь Здислав Вешневецкий, взял на себя обязанности по организации и арбитражу поединка. Обязательное присутствие священника. Выполнен ритуал исповеди и молитвы.

— Пан Ростоцкий, вы случайно не трясетесь от страха? — улыбался Лисовский. — Для вас все очень быстро кончится. Вы даже не заметите, как окажитесь за гранью этого мира. Вот тогда, я смогу, осуществить то, о чем говорил вчера.

— Осуществите, обязательно осуществите, пан Лисовский, только вашими партнерами будут нежить и кикиморы. Да, кстати, вы написали завещание, потому — что после поединка, без головы писать неудобно.

Лисовский, аж подпрыгнул на месте, после моих слов. Глупенький, однако, шляхтич, я покопался уже в его голове. Знаю, что он приготовил мне подлый удар кинжалом, спрятанным в левом рукаве. Не буду я его давить силой, моего мастерства хватит, чтобы прихлопнуть этого щегла. Варежку раскрыл, понимаешь. На кого раскрыл, на мою жену? Нет, пан, я своего никому не отдаю, я за свое держусь зубами и руками.

Команда. Поединок начался. Лисовский шел на меня, выставив острие сабли на полусогнутой руке. Нормальный прием, применяемый в поединках, позволяет контролировать соперника. Но нанести из такого положения, можно только колющий удар. А я для вас, пан Лисовский, приготовил удар из арсенала двадцать первого века.

Сблизившись на достаточное расстояние, я резко присел, с одновременным раскручиванием корпуса, используя всю массу своего тела. Мой клинок двигался, как бы по кругу, в направлении снизу вверх. Хорошо отточенная сабля, пройдя через подмышечную область, круша связки, сухожилия, мышцы и кости, отделила руку и голову пана Лисовского от привычных для всех людей мест.

Выпрямившись, я отсалютовал погибшему, и направился к Вацлаву. Пора накинуть полушубок, холодно. Вся присутствующая публику безмолвствовала.

— Лучшего бойца воеводства с одного удара, я не припомню такого события, — сокрушался Януш Вешневецкий. — Вы меня очень удивили Анджей. Я думал, что кроме лекарского дела, вас ничто не интересует. Оказывается, вы мастерски владеете саблей. Мои вам поздравления. Об этом поединке будут говорить минимум год. Но помните, у Лисовского, очень много родственников, могут начать мстить, вызывая на поединки.

— Если они все такие же подлые, как покойный Кшиштов Лисовский, то я их вызовы принимать не буду.

— Что вы имеете в виду, обвиняя Кшиштова Лисовского в подлости?

— У него в левом рукаве спрятан кинжал, в ближнем бою, он намеревался незаметно пырнуть меня, выдав за сабельный укол. Посмотрите пан Януш сами. Пусть и ваш батюшка засвидетельствует сей постыдный факт, ведь он распорядитель поединка.

Здислав и Януш Вешневецкие внимательно осмотрели труп Лисовского, обнаружив в указанном месте кинжал. Предъявили находку собравшейся публике. Возмутительные выкрики послышались со всех сторон.

Меня уже это не касалось. Я оказался в объятиях матушки, сестры и жены, был многократно обцелован и уведен в теплое помещение.

Глава 36

Еще два дня мы гостили в замке Вешневецких. Януш, от имени шляхтичей воеводства, принес мне извинения за поступок Лисовского, которые были мною приняты.

Вернувшись в родовой замок Ростоцких начали готовиться в обратный путь. Оксанка, мне по секрету сказала, что забеременела. Эта новость доставила мне неописуемую радость. Я, конечно, знал, что наши с женой, ночные зажигательные танцы в постели, без противозачаточных средств, приведут к беременности. Но сообщение жены, о сим приятном событии, наполнила душу теплом. Я подхватил Оксанку на руки, и начал с ней танцевать, целовать и шептать на ушко приятные слова. Объятия закончились ожидаемо для двух молодых и горячих сердец.

Пока шла подготовка к путешествию, Вацлав, освещал мне политическую жизнь Европы. Оказалось, что Речь Посполита, больше ста пятидесяти лет не воевала с Московией. Поддерживают с ней крепкие добрососедские и торговые взаимоотношения. Поляки, совместно с московитами, на новых землях Америки организовали несколько больших колоний, которые приносят солидный доход, в виде всевозможной пушнины. С аборигенами переселенцы живут дружно, смешанные браки не редкость. Каких-либо волнений, а тем более восстаний, во всех землях Речи Посполитой давно не было.

В основном, все христианские государства, борются с экспансией в Европу мусульманского мира. Швеция, силой оружия, подчинила себе все народы скандинавского полуострова, но больше ни с кем не воюет. Франция с Англией воевали более ста лет, сейчас очень сильно ослабли экономически. Есть в этих странах территории, где мужского населения нет вообще, туда даже специально завозили мужчин из других стран. Как выразился Вацлав, просвещенные монархи Европы, предпочитают торговать, а не воевать.

Рассказанное Вацлавом, было для меня открытием. В истории моего времени, что я хоть немного помню, все было по-иному. Надо будет наведаться к Панасу Тарасовичу, мучают меня сомнения, что-то тут не так, имеет место быть какая-то неправильность, или мне только кажется. Может, я нахожусь, не в прошлом моего мира, а в каком-то другом прошлом. Не удивлюсь, если в параллельном. А вдруг существует угроза перемещению в мое время для Оксанки и будущих детей. Если так, лучше я здесь останусь с дорогими мне людьми.

Вот, что значит, заниматься только своей семьей и врачеванием. Что происходит дальше Черкасс, я не знаю, и не стремился к этому. Надо будет восполнить этот пробел с помощью тестя, он мужик умный, много знает.

Глава 37

Остались позади минуты прощания, мамины слезы, рукопожатия Вацлава. Мы едим по знакомой зимней дороге.

Не доезжая до лесного массива метров триста, моя чуйка возопила, об опасности, исходящей от притаившихся вдоль обеих сторон дороги людей с оружием. Не останавливая движения нашего каравана, я сделал очень мощный посыл силы в сторону засады, с требованием стоять, не шевелиться и не сходить с места. Кто там притаился, не счел нужным выяснять. Мы проехали, нам не помешали, и, слава богу.

Только в конце весны, из матушкиного письма узнал, что на меня охотился род Лисовских. Они собрали всех мужчин рода и хотели разделаться со мной и моими спутниками. По неизвестной причине, все семьдесят пять всадников, вместе с лошадьми замерзли в лесу. Основательно, погрызенных хищниками, погибших обнаружили через неделю после нашего отъезда. По словам мамы, род Лисовских пресёкся полностью, ни одного мужчины в живых не осталось, даже малолетних.

Глава 38

Как хорошо дома! Все тебе знакомо, не надо оглядываться по сторонам, чтобы кому-то незнакомому не отдавить ноги. Хутор Крутиуса, превратился в сказочный по красоте замок, хоть бери холст и пиши картину, если бы умел. Я прям, залюбовался, семейным гнездом. Предложил, название — замок Крутиус. Польстил тестю, остался, тот доволен. Внутреннюю отделку дома отложили на весну, но тесть приказал, постоянно топить в доме все печи, чтобы все пропитывалось теплом и уютом. Атаман как чувствовал наш приезд, за три до прибытия, распорядился топить баню, ждал одним словом.

Поплескались с Оксанкой в горяченькой ванной, хорошо отмылись. Запретил я жене ходить в парилку, беременность надо сохранять нежно.

Сообщили о будущем пополнении семьи атаману. Лучше бы промолчали. Он нас с Оксанкой обнимал и целовал, минут десять, а потом не знал куда усадить и чем накормить, так разволновался. Варвара Петровна, восприняла новость более сдержано. Перекрестила жену и меня, пожелала, удачно выносить и удачно разродиться от бремени.

Крутиус после застолья вручил мне письмо. Оно было якобы от Панаса Тарасовича, почерка его я не знал. Ознакомившись с ним, я находился в раздумии. Характерник просил прибыть, нужна моя помощь. Помня наш уговор, о его личном обращении ко мне, решил подстраховаться. Отправил к характернику в гости Антипа с письмом, в котором просил указать, в чем заключается моя помощь.

Снова окунулся с головой во врачебную практику. Почти два с половиной месяца скитался в Польше. Народ терпел и ждал лекаря. Надо ковать серебро, весна придет, расходы на дом. Не за горами лето, по моим прикидкам вторая половина июля, ознаменуется рождением детей. Гостей встретить, ножки обмыть, как полагается, для этого тоже денежку, припасти надо. Значит, все силы на труд.

Открою вам тайну, но я начал с Оксанкой заниматься науками из моего времени. Сейчас мы проходили курс начальной школы, письмо, счет и чтение. Книжек нет из моего времени, приходилось выводить каллиграфическим почерком короткие тесты. Не совсем привычно для меня, но для пользы дела, сгодится. Жена делала заметные успехи. Не хотел я ускорять обучение, воздействуя силой. Потом, когда родит, тогда пойдет более сложный материал, там, может, и силу подключу.

В конце марта вернулся Антип. Не стал он въезжать на хутор, а через дозорного вызвал меня. На словах он передал просьбу Панаса Тарасовича, срочно приехать. Свирепствует оспа. Вся братина трудится, не покладая рук, но силой не могут даже локализовать очаги заболевания. Антип заболел. У него сильный жар, ломит все конечности, по всему телу образовались волдыри, многие уже лопнули. Я не боялся подойти к Антипу, я привит, от оспы, а мои здешние домочадцы нет, опасность для них смертельная. Сбегал в свой кабинет в лечебнице, взял антибиотики, жаль, что мало осталось. Соорудил маску на лицо. Прихватил сменную одежду.

Тянуть Антипа в лечебницу я не стал, увел его с лошадью на заимку, в трех верстах от хутора, пусть полежит в карантине. Так, что я помню об оспе. Вирусная инфекция. Передается воздушно-капельным путем, через контакты с заболевшим или через бытовые вещи. Летом, разносчиками заразы, являются мухи. В холодное время вирус может сохранить свои смертоносные свойства, в течение полутора лет. Вирус погибает при температуре в шестьдесят градусов, но больного греть нельзя умрет однозначно. Ранки можно обрабатывать спиртом или йодом. Пока шли, вспоминал, как правильно изготовить простейшую сыворотку для прививок. Не забыл курс вирусологии, спасибо преподавателям, научили. Саму сыворотку для прививок, в конце восемнадцатого века изобрел английский доктор, взяв кровь коровы, зараженной оспой. Этот доктор опыты проводил на людях. В то время, летальность от заражения оспой достигала сорока процентов у взрослых и до шестидесяти у детей. Печальная статистика. Определил Антипа. Обработал воспаления, вколол антибиотики, дал выпить жаропонижающие препараты. Снабдил необходимым, приказал, никуда не выходить и ни с кем не общаться, чтобы не распространять заразу. Рекомендовал обильное питье, в виде горячих напитков, нужно было выполнить дезинтоксикацию организма.

Не буду описывать все перипетии по изготовлению примитивной, но действенной, если можно так назвать, вакцины. Привлекал к этому Тита. Своим близким я прочел короткую и содержательную лекцию на тему смертоносности оспы, все поняли и согласились на прививки. Одной проблемой меньше. Атамана попросил провести, среди всех слоев населения, в Черкассах, селах и деревнях, разъяснительную работу, об опасности оспы и о необходимости прививок. Себя демонстрировать в качестве образца привитого и здорового. Титу приказал, готовить вакцину, и даже с использованием казаков Крутиуса, насильно вакцинировать всех поголовно. Не желающие прививаться, сами потом пожалеют

Теперь можно выезжать к характернику. Антип уже поправился, чувствовал себя нормально, на лице имелось несколько маленьких отметин.

Глава 39

Панаса Тарасовича с братиной нашли в Вышгороде, там была самая удручающая обстановка. Я вкратце объяснил братине причины возникновения заболевания, симптомы болезни и способы лечения. Предупреждение заболеваний это поголовные прививки. В противном случае, с наступлением лета, нас ожидает массовая эпидемия. Могут опустеть от людей большие территории. Умудренные сединами старцы, слушали мое выступление, крутили головами, недоверчиво переглядывались. Я им показал свою прививку, поверили. На месте изготовил вакцину. Панас Тарасович был первым пациентом, а за ним вся братина, выстроилась в очередь.

Прохожего попросил показать мне подворье некой Соломии. Да, не соврала, бывшая невольница. Действительно солидное строение, ухоженное. На мой стук, дверь в мощных воротах открыл, крепкий мужчина, назвавшийся сторожем. Хозяйка, по словам сторожа дома, но велела никого не принимать, опасается заразы.

— Ты любезный, — сказал я, — пойди и доложи хозяйке, что пришел лекарь Андрей. — Меня она примет обязательно.

Сторож степенно и величаво двинулся к дому, а я остался у калитки.

Не прошло и пары минут, как их дома, просто вылетела Соломия. Верхняя одежда была небрежно накинута поверх сарафана. Женщина с поцелуями повисла у меня на шее, а потом потянула в дом. С порога я сообщил Соломии, с какой миссией оказался в Вышгороде. Она быстро сообразила, что к чему, вызвала служанку, приказав собрать всех работников и дворню для прививок.

— А меня, Андрей, ты тоже будешь прививать? — улыбаясь, спросила Соломия. — Я готова. Не забыл, значит меня. А давай, как прошлый раз, на пару дней отгородимся от людей, полюбим, друг друга, от души, до полной телесной немощи. Мне так тогда понравилось, все время вспоминаю.

— Обязательно привью. Соломия, ну как я мог забыть тебя, ты первая женщина, которую я здесь встретил. Мы ж родственниками стали. И еще скажу. Жена у меня есть, дитя мое под сердцем носит. И любиться мне некогда, людей лечить надо. А то зараза весь Вышгород выкосит. Если нужда, какая будет, приезжай в Черкассы, там тебе покажут дорогу на мой хутор.

— Рада за тебя, Андрей. Хороший ты, а оказалось еще и верный.

Закончив работу на подворье Соломии, с жаром расцеловался с ней, и отправился к братине характерников.

До середины мая, я готовил прививочные команды. Необходимый минимум знаний давался человеку с применением силы характерников, некогда было проводить полноценное обучение, нужно было проводить работу с большим количеством людей. Бывали случаи, когда находили вымершими хутора и деревни. Тогда применяли только огонь, уничтожая все строения, вместе с бывшими хозяевами. Представители церкви вначале попытались возмущаться нашими методами, но когда в Киево-Печерской лавре начали болеть монахи, риторика высшего клира лавры, кардинально сменилась. Им тоже помогли, хотя они считали, что им помог Бог, а не лекарское искусство. Блажен, кто верует, зачем переубеждать, и тратить время.

Удалось установить источник распространения оспы. Ее завезли персы, прошлой осенью, начав торговать на рынке. Ну, дальше понятно, все, как снежный ком. Пришлось лавку персов с остатками товара сжечь, потому-что, самих персов, живых не осталось.

До конца мая, не случилось ни одного случая заболевания. Братине я предложил, создать в каждом городе, прообраз санитарно-эпидемиологической бригады, которая, должна осматривать всех иноземцев и местных жителей, прибывающих в города. У кого имеются признаки заболеваний, разворачивать восвояси. Еще отметил, что нужно поднять уровень гигиены, обязать народ, мыть руки и чистить зубы. На чистое тело меньше гадости цепляется. Два дня Панас Тарасович, допытывал меня по этой теме и тщательно записывал.

Потом был прощальный ужин. Братина благодарила меня за оказанную им помощь. Я в свою очередь, допытывался у них о параллельности миров, существующего и моего.

— Правильный вопрос ты задал Андрей, — начал говорить глава братины Радмир. — Панас не все тебе рассказал, при твоем обучении, не дали мы ему на то соизволения. Не знали, как ты силу применишь. Теперь видим, что ты только созидаешь силой, а если и бьешь кого, то только в крайнем случае, если есть угроза семье. Да, ты находишься в мире, который по истории и развитию отличается от твоего, как ты сказал, наш мир параллельный.

— Я прошу простить за то, что перебиваю. Не скажется ли параллельность миров на мне и на моей Оксанке с детками, когда вы решите меня обратно отправить. Я туда не спешу, я здесь прижился, семья у меня, ребенок должен родиться скоро. А туда без семьи мне не надо.

— Не волнуйся, не скажется. Все выверено и проверено не один раз. Точно двадцать пятого сентября тысяча шестьсот двадцать третьего года по местному календарю, ты вместе с семьей и багажом переместитесь в твой мир, в место, которое ты пожелаешь. Только старить, тебя никто не будет, останешься таким же, как сейчас. Жена тоже не состарится при перемещении, не волнуйся. У нас ты проживешь три года, и в твоем мире пройдет аналогичный срок. А сейчас садись, мы проведем с тобой коллективную работу всей братиной, снимем ограничения с твоей силы. Получишь многое, учись и пользуйся на здоровье.

— Спасибо вы у меня камень с души сняли. Занимайтесь, я противиться не стану.

Глава 40

К середине июня я вернулся домой. Моя любимая Оксанка, превратилась в настоящего огромного колобка. Живот, как говорят, был выше носика. Естественно были слезы радости, объятия, по мере возможности. Я сразу же, с использованием фонендоскопа прослушал сердцебиение ребенка. Сердец билось три. Сообщил эту радостную новость всем присутствовавшим. Варвара Петровна только руками всплеснула. Тесть, важно оглядел всех, подкрутил усы, и довольный вышел из комнаты. По моему настоянию к нам в замок привезли двух повивальных бабок. Они в моей лечебнице могли принимать рожениц, а в основном, они мне нужны были для помощи при родах Оксанки.

Строительство замка завершено, мусор убран. Центральное здание выкрашено в приятный бирюзовый цвет, почти в тон глаз моей любимой. Во всех помещениях настелены утепленные полы, новшество для этого времени. Нечего мерзнуть и болеть, когда можно немного поразмыслить и сделать условия для жизни более комфортными. Сейчас плотники, по моим эскизам изготавливали мебель. Старые строения, бывшего хутора, органично смотрелись во дворе замка, сверкая новыми черепичными крышами.

Замковая стена, с крытыми галереями, поражала высотой и неприступностью. Замок Крутиуса, по красоте, комфорту и функциональности мог легко соперничать с любым замком Речи Посполитой. Победа нашего замка была бы неоспоримой. Оборонительная составляющая замка, тоже была на высоком уровне. Не существует еще в этом времени пушек, могущий нанести серьезный урон замку. Поцарапать стены, смогут, но не разрушить. С помощью восьми пушек замка, полностью контролировались и простреливались все подступы к нему.

Вызвал к себе Тимоху и печника. Снабдил их деньгами и отправил в родовой замок Ростоцких строить печи, обещал ведь. Пусть поживут, как нормальные люди в тепле.

Пользуясь своими расширенными возможностями, я начал интенсивно заниматься с Титом и Антипом. Подготовив мысленно определенный объем информации, я погружал подопечных в гипнотический сон. За десять-пятнадцать минут вливал им все данные. Ранее, я потратил бы дня три. Получалось довольно быстро, и затраты моих физических сил не значительные. Прикинул, что если все пойдет в таком темпе, то к началу осени у меня под рукой появятся два полноценных лекаря-хирурга.

Атаман, так и не отправился в поход. Сказал, что рождение внуков, важнее какого-то зипуна. Сейчас занимается выездкой двух молодых жеребцов, купленных в Черкассах, по бросовым ценам. Спросите, почему по бросовым? Отвечу. Никто с этими зверями справиться не мог. Скакуны йоркширской породы из самой Англии. Рослые, мощные, вороной масти, таких лошадей, раньше, в основном приобретали рыцари. Попробуй, повозить на себе больше центнера живого веса в железе, плюс своя защита, тут силенок надо много. Так вот этих лошадок пригнали на продажу в Черкассы. Тесть окольными путями выяснил, что Черкассы уже седьмой по счету город, где пытаются избавиться от жеребцов. Не подпускают они к себе никого, бьют копытами, кусаются. Крутиус, торговался с лошадником до хрипоты, но своего добился, за пять золотых, купил лошадей, стоящих в двадцать раз дороже каждый. Не в цене дело, а в том, как повели себя жеребцы. Тесть подошел к ним безбоязненно, погладил, дал каждому по горбушке черного хлеба с солью, и эти громадные черные звери, пошли за атаманом, как собачки на привязи. Определили лошади для себя хозяина, слушают атамана, спокойно ведут себя под седлом. Начали скакуны привыкать и к другим обитателям замка.

С каждым днем приближались роды у Оксанки. Если честно, я очень волновался, хотя знал, что все будет хорошо. Я не предполагал, а именно знал, о хорошем исходе родов. Знать, то знал, а заставил плотника по моему чертежу изготовить подобие гинекологического кресла. Тимоха, помог установить механизмы регулировки высоты и положения. Вызванный для обивки кресла скорняк, не мог понять, какого ж размера конь, если ему такое огромное седло строится. Короче, сам напрягался, и людям не давал покоя.

Еще меня очень сильно мучил вопрос, как воспримет и как перенесет в психологическом плане наш перенос в другое время моя Оксанка. Врать ей, мне почему-то не хочется. А вывалить всю информацию, на не подготовленный разум девушки опасно. Решил, после родов, помаленьку и потихоньку буду подготавливать Оксанку, а параллельно и атамана к нашему переходу. Неблагодарное это дело, но если надо, то придется.

Интересно, а кому надо мое возвращение в прежнее время? Мне? Я и здесь себя очень даже неплохо чувствую. Братине? А им какой интерес? Мой мир параллелен этому, они не соприкасаются. Передать лекарство. Нормальная благородная цель. А заслуживает ли мой мир такого подарка? Войны, варварское использование природных ресурсов, многие из которых не возобновляются. Перенаселенность планеты жителями, нехватка продуктов питания. Пресной воды, и то всем на Земле не хватает! Я весь добренький такой, заявлюсь с лекарством от всех полезней. Создадим клиники, начнем лечить. Еще больше усугубим ситуацию с человечеством, больных просто не станет. В один прекрасный момент, съедим все. Прикажите, себе подобных употреблять в пищу? Не, такая перспектива, мне что-то не сильно нравится. Сдается мне, что братина чего-то не додумала, или не говорит мне многого, надо будет с ними на эту тему потолковать, особенно с Панасом Тарасовичем. Не успел подумать об этом уважаемом человеке, как в моей голове прозвучал голос характерника:

— Здравствуй Андрей, докопался, значит, до этих способностей, рад за тебя.

— И вам здравствовать Панас Тарасович, — мысленно ответил.

— Ну, говори, чего решил побеспокоить. Если подумал обо мне, значит, что-то тебе не понятно, и не дает это тебе покоя.

Я подробно рассказал Панасу Тарасовичу о своих опасениях.

— Можешь ты Андрей, людей озадачить. Я сразу ответ на твои вопросы дать не смогу. Нужно вынести их на совет братины. Тебя пригласить, послушать.

— Готов прийти и поговорить, но только после родов жены. Раньше никак, даже не просите.

— А мы не торопимся. Времени много, больше года, успеем.

— Вы успеете. А мне нужно подготовить жену к адаптации в новом для нее мире. Тестю, правду тоже не всю говорить можно. Думать и опять думать. Предлагаю в сентябре встретиться на нейтральной территории, а хотите, все приезжайте ко мне в замок. Для уважаемых людей, найдется в достаточном количестве и кров, и пища, и питье.

— За приглашение спасибо. Может, воспользуемся. Наше решение я тебе сообщу.

Закончив общение с Панасом Тарасовичем, сидел обалдевший. Классная штука, оказывается эта сила. Подумал о человеке, раз и уже говоришь с ним мысленно, не хуже мобильного телефона. Абонентов только всего двенадцать, это большой и жирный минус.

Глава 41

Двадцать седьмого июля тысяча шестьсот двадцать второго года в восемь часов утра у нас с Оксанкой родились дети. Первой на свет появилась девочка, мальчики оказались джентльменами, пропустили леди первой. Затем один за другим мальчики. Роды я принимал лично, повитухи мне только помогали с младенцами. Детский, радостный крик огласил весь замок. Оксанка родила легко, несмотря на первые роды. Не зря заставлял ее делать физкультуру для рожениц. Особое внимание я уделил выходу последа или по-простому — «детского места». Останется хоть маленькая частичка, воспаление матки обеспечено, а это прямой путь к нежелательным последствиям, а может наступить смерть, вследствие сепсиса. Мне такое «счастье» не надо. Повитухи были в восторге от удобства приема родов при помощи моего кресла. Очень просили изготовить им подобные изделия.

Василий Крутиус просто рыдал от распирающей его радости, уткнувшись мне в плечо. Мое лицо не покидала счастливая улыбка. Вместе с нами, искренне радовались все обитатели замка.

У моих детишек оказался отменный аппетит. Маминого молочка на всех троих не хватало. А что вы хотите, груди у Оксанки не большие, куда там поместиться много молока. Крутиус метнулся в Черкассы и привез двух кормилиц. Так у нас в замке образовались мини ясли.

Буквально с первых минут появления детей, разгорелись жаркие споры за имена для новорожденных. Крутиус предлагал — Петр, Павел и Христя, Оксанка имела иное мнение — Ярослав, Владимир и Анна. Все обитатели замка разделились как бы на два лагеря, каждый, поддерживая своего лидера. Точку в споре поставил я. Сказал, что имена детям дают родители, и как они решили, так и будет. А мы с Оксанкой решили дать детям озвученные имена. Похоже, что все ждали именно моего слова, сразу начали соглашаться и поддерживать. Даже тесть, принял мое решение без ворчания.

Оксанка наслаждалась статусом матери.

— Андрей, любимый, — обнимая меня в редкую свободную минутку, говорила жена, — я каждый день благодарю бога, за то, что он послал мне тебя. — Ты не только вылечил меня, но еще дал возможность познать радость материнства. Сделал меня счастливой матерью очаровательных детей.

— То, что предначертано свыше, не нам с тобой менять, — отвечал, целуя жену. — Мы должны были встретиться и полюбить друг друга, это и свершилось. А наша любовь, позволила зачать и родить, очаровательных деток. Мы счастливы вместе. Твой отец, стал счастливым дедом. Ты знаешь, для кого он купил жеребцов?

— Догадываюсь. Для внуков. Наверное, хочет вырастить их них отменных наездников. Но сначала пусть дети подрастут. Интересно, а на кого они похожи станут?

— Анна — будет твоя копия, с прекрасными зелеными глазками, вся в маму. Ярослав и Владимир, сама понимаешь, пойдут в папу, то есть в меня. Это сейчас они маленькие, еще не видно, а чуть подрастут, сама убедишься. Надо подумать, где будем крестить детей, кого крестными родителями взять. Можно, конечно, написать Дануте и маме, пригласить их с мужьями в качестве крестных, но мне кажется они обе беременные, тяжело им будет ехать. И рожать, по моим прикидкам им в начале октября. Этот вариант отпадает. Отдаю, на твое усмотрение вопрос по крестным, решай.

Мы с женой только разговаривали, а тесть уже действовал. Пригнал бригаду плотников-строителей, которые за неделю во дворе замка соорудили приличных размеров, деревянную часовенку. Потом Крутиус привез группу церковников, для освящения культового сооружения. Сотник Салоед, съездил в Киев, откуда привез подарок от архимандрита Успенского собора Киево-Печерской лавры, огромных размеров купель, изготовленную из чистого серебра. Архимандрит, для совершения обряда крещения, обещал прибыть через неделю. Крестные родители для детей, были подобраны тестем из многочисленной его родни. По словам Крутиуса, все люди достойные и серьезные. Нам с женой осталось только развести руками и согласиться с тестем, он все продумал и сделал.

Крещение детей по размаху и количеству гостей, только немного уступало свадьбе, не было только родственников с моей стороны. А все остальные приглашенные, прибывали к нам в замок с раннего утра. Вначале, мы поднимали им с земли челюсти, потому-что такой красоты, как наш замок, они не видывали. И только потом, выведя из шокового состояния, определяли на постой. Места хватило всем.

Архимандрит читал положенные при крещении молитвы, опускал детей в купель со святой водой. Дети не плакали, каждый ребенок, после окунания в купель облизывался, что вызывало умилительные улыбки. Священнослужитель говорил, что это добрый знак, дети приняли крещение не только душой, но и телом. Естественно, продолжением праздника крещения, было шикарное застолье. Здравицы нам с Оксаной, тестю. Пожелание нам не останавливаться, а продолжать плодиться и размножаться. Тестя просили вырастить из внуков, настоящих казаков. Два дня праздновали.

Глава 42

После крестин, жизнь в замке потекла в привычном ритме. Оксанка с кормилицами и Варварой Петровной занималась детками, которые, слава богу, росли здоровенькими, я даже от оспы их привил. Жене после родов разработал программу реабилитации, чтобы тело приобрело нормальный, первозданный вид. Стройная и подтянутая фигура, смотрится значительно привлекательней, расплывшейся вширь квашни. Оксанка тоже хотела побыстрее достичь дородовых параметров. Я лечил людей и обучал Тита и Антипа. Принадлежащими мне землями я не занимался, из-за своей некомпетентности в данном вопросе. Для этого тесть нанял толкового управляющего. Правда, я тоже внес посильный вклад. С Тимохой продумали и построили пароконный плуг. По отзывам очень полезный агрегат, кузнецу пришлось производство плугов, чуть ли не поток ставить. Спрос, как говорят, превышал предложение.

Крутиус не усидел дома, вновь сорвался с казаками на войну с турками. Вот у кого шило в одном месте, так это у тестя. Нет, чтобы посидеть дома, в тишине и уюте, в окружении семьи и близких. Ему подавай горячего коня, запах полыни, схватки и сражения. Я, наверное, еще не полностью понял психологию теперешних моих современников, и тестя в том числе. Может, именно в сражениях Василий Крутиус живет полноценной жизнью, как знать.

Мое двадцати двухлетие, в этом мире, отпраздновали скромно в тесном семейном кругу. Крутиус еще не вернулся, воевал. Оксанка подарила мне свитер, связанный, из овечьей шерсти. Ума не приложу, где она подсмотрела фасон свитера, может еще в Польше.

Глава 43

По мысли-связи пообщался с Панасом Тарасовичем, братина приглашала меня на беседу к концу октября в Чернигов. Не захотели, значит, старцы ехать в мой замок, чего-то опасаются. К путешествию у меня все уже давно было готово. Попрощался с Оксанкой с детьми. Наложил мощное заклинание на замок, охраняющее от враждебного посягательства, и уехал. Мои ученики Тит и Антип поехали со мной.

В Чернигове встретились с Панасом Тарасовичем. Ученики остались на постоялом дворе, а я с характерником поехал за город.

Узкая тропа, не шире двух метров, вела в дремучую чащобу леса. Где-то в вершинах густо растущих высоких сосен, терялось небо. Несмотря на середину дня, создавалось впечатление, что уже наступил вечер. Неприветливое место, скажу я вам.

Ехали около трех часов. Тропа вывела на большую поляну, посреди которой, возвышался деревянный терем. Подъехали ближе. Терем, однако, не простой. Сложен из очень толстых дубовых бревен, примерно, в метр диаметром. Интересно получается. В округе только сосны, а терем из дуба. Это сколько времени, и людских сил потрачено, чтобы притащить сюда бревна, обработать и построить хатку. Я бы сказал, какая-то неправильность во всем этом присутствует. Один из признаков неправильности, совершенно не примятая трава, вокруг терема. Инородно смотрится дубовый терем в сосновой глуши, однозначно.

Зашли в терем. Вся братина в сборе, трапезничала. Меня с Панасом Тарасовичем усадили за стол. Я никогда не отказывал себе в удовольствии покушать в хорошей компании. Мог и водки выпить немножко, так, для аппетита, но здесь никто спиртного не предлагал, а я не просил. Нормальной, чистой водки в этом мире еще нет, а сивуху пить, себя не уважать. После выпитого малинового чая, мы все переместились из трапезной в аналог конференц-зала, расселись за большим круглым столом. Характерники круглого стола, промелькнула в голове мысль.

— Андрей, братина хочет выслушать тебя по поводу твоего возвращения в свое время. Панас нам рассказал, но мы хотим услышать из твоих уст, — заговорил Радмир. — Не стесняйся, говори, что думаешь, все вместе найдем решение.

И я заговорил, потому-что готовился, и не один раз мысленно произносил эту речь. По мере моего рассказа у старцев менялось выражение лиц, у кого оно становилось недовольным, у кого удивленным, бесстрастным никто не остался. Выложив все, я замолчал.

— Не лестно ты отзываешься о своем времени Андрей, не лестно, — вставая, сказал Радмир. — У каждого общества есть пороки, но такого количества, как в твоем мире, нигде нет.

— Уважаемый Радмир. Я правильно понял ваши слова. Существует еще несколько миров параллельных этому?

— Все ты правильно понял. Ты очень умный человек, в тебе скрыты такие знания, о которых ты даже и не подозреваешь. Они покоятся в твоей голове, и в одно прекрасное время, будут востребованы. Но пока не об этом.

Твой мир Андрей умирает. Когда ты попал к нам, в твоем времени разразилась вселенская вирусная эпидемия, охватившая все земли. В первую очередь вымерли люди с черным, красным и желтым цветом кожи и их оттенками. Потом начали вымирать смуглолицые. Затем люди не европейского и не славянского обличья, разного рода метисы. Вирус выкосил исключительно инородцев. Континенты Андрей опустели. Города стоят без людей, рушатся. Европа и территория подобна нашей, еще имеет некоторый шанс выжить. В обеих Америках, ситуация критическая. Почему избирательно действует вирус, мы пока не поняли.

— Интересно как-то работает вирус, я бы сказал, расизмом попахивает. Если вы владеет такой информацией, то значит, у вас есть окно, или форточка, или щелочка в мой мир, через которую ведется наблюдение. А значит, вы через нее можете спокойно подкинуть нужным людям препарат, и без моего участия. Пусть они лечат. Кто выпустил на свободу такой смертоносный вирус, вы знаете? Еще мне не понятно. Весенняя эпидемия оспы. Вы меня выдернули оказывать помощь, в то время, у вас в руках был препарат, от всех болезней предназначенный для моего мира. Лучше было его употребить для спасения людей здесь, а потом думать о моем мире. Честно сказать, я не нашел логики в ваших действиях.

— Не всем дано понять мысли нашей братины. Я так понимаю, ты не стремишься покидать наш мир. Но ты в своем мире вырос, выучился, привязался к каким-то ценностям.

— Все самые большие мои ценности здесь. Жена, трое замечательных детишек, тесть, мой дом. Вы, наконец, то же здесь. А в моем мире, останется при мне моя сила, пробужденная вами? Неизвестно. И еще, не хочу я брать на себя обязанности мессии, решать, кому жить, а кому умереть. Такие понятия за пределами моего сознания. За два года, я врос в этот мир. Есть поговорка, от добра, добра не ищут. Зачем мне, подвергать семью и себя опасностям? А, что опасности в моем мире будут, я знаю точно. Люди будут бороться за жизнь всеми способами. Потерять семью. Во имя чего? Во имя кого? Вы говорите, что ваш мир параллелен с моим миром, и они не пересекаются. А не думали вы, что возможно, мой мир, пойдя по неправильному пути развития, решением свыше должен быть разрушен? Находясь здесь, я думаю, принесу больше пользы, чем в моем мире, продлевая его агонию. Какую-то часть людей, спасти удастся, но вы забыли о диких животных. Вы не говорили, что на них подействовал вирус, значит, они успешно живут и размножаются. А питались они все это время в основном, чем или, кем, по-вашему. Отвечу, человечиной. И теперь, помимо вируса, врагом человека стало даже самое маленькое животное. Теория естественного отбора в действии. Хотите помочь моему миру помогайте, но без меня. Я могу подсказать, надежных людей, к которым можно обратиться, если они выжили.

— Ты нас своей речью загнал в тупик. В этой плоскости мы не рассматривали вопрос. Дай нам немного времени, часа два мы тут пошумим, а потом снова поговорим. Пойди, прогуляйся вокруг дома, чудная природа.

— Ага, терем тут стоит вторые сутки, а вы мне о чудной природе говорите. Еще расскажите о медведе, который ест орехи лещины в десяти метрах от дома. Уважаемый Радмир, я лучше пойду, подремлю, с вашего позволения.

— Пойди. А почему ты решил, что дом тут двое суток стоит?

— Во-первых, дубовый дом в сосновом лесу, большая редкость скажу вам. Во-вторых, трава вокруг дома не примята, никто никуда не ходил. В-третьих, у вас у всех загорелые лица, значит, вы все некоторое время были где-то в теплых краях, а здесь не очень жарко. В-четвертых, Панас Тарасович, про себя возмущался, что пришлось трястись на лошади, а не как все в тереме.

— Ты прочитал Панаса? — сделал круглые глаза Радмир. — Когда научился?

— И не только его. Я всех уже прочитал. Научился сегодня, вот тут. Это ваше прошлое воздействие сняло с меня все ограничения. Не переживайте, я никому ничего плохого не желаю и не сделаю.

— Мы знаем, что не сделаешь, не тот ты человек, чтобы пакости творить. Но, как ты все смог? Каждый из нас к подобному шел не один десяток лет, а ты весной инициированный, к осени выдаешь такое. Ладно, иди, поспи. Позовем.

Я ушел в другую комнату, где обнаружил удобную кровать, на которую завалился, сняв сапоги. В сон провалился моментально, нелегко мне далось общение с братиной.

Разбудили меня утром следующего дня на завтрак. По внешнему виду характерников я понял, спать они не ложились, спорили, наверное. Завтракали молча. Был слышен только стук ложек по тарелкам. Выпили, уже ставший традиционным, чай из малины. Дружно переместились к круглому столу.

— Давайте начнем братия, — открыл утреннее заседание Радмир. — Вопрос у нас один. Что делать? До обратного колебания времени меньше года, надо что-то решать. Панас ты должен высказаться, Андрей твой ученик.

— Да, Андрей мой ученик, — спокойно заговорил Панас Тарасович. — Я тебе Радмир сразу сказал, что он очень необычный человек, в котором накоплена огромная по потенциалу и по направлениям сила. Андрей, не пользуясь силой, а лишь своими умениями лекаря, мою округу полечил. Никому не отказывал. Неимущих лечил бесплатно. Не уповая на силу, кинулся к нам на помощь, бороться с оспой. Я считаю, что Андрей достойно прошел все испытания. Вы тоже братия с этим согласились, поэтому и приняли участие в освобождении сил Андрея.

— С тобой, Панас, никто спорить не станет, все верно ты сказал, — вставил Радмир. — Что предлагаешь?

— Мы тут спорили, доказывали друг другу, аргументировали, но единого мнения не добились. Я придерживаюсь своей точки зрения. Андрея можно и нужно оставить в покое в нашем времени. От него одна только польза. Выталкивать его с семьей в его время, пусть и не на верную гибель, считаю не правильным.

Обратное колебание времени, никак не повлияет ни на наш мир, ни на мир Андрея, произойдет хлопок по пустому месту и все. Мы не подготовим объект для отправки, не соберемся все вместе, и не направим нашу силу в точку колебания. Мы сами принимаем решение, нас никто заставить не может. В нашем мире, Андрей не будет лишним.

— Тогда нас станет тринадцать, — встал и заговорил, характерник Остап. — Андрея надо будет принять в братину. Но общее число у нас неизменное, кого-то нужно будет исключить. Нами братья, в достаточное мере, не изучены, все явные и скрытые возможности Андрея. Может он захочет возглавить нашу братию, или силой заставить нас служить ему. Предлагаю испытать его, а потом решать, оставлять у нас или нет.

— Извините, — поднялся я с места, — что перебиваю, вас уважаемый Остап. — В состав братины я не намерен вступать, и подгребать вас под себя тоже не хочу. Зачем это мне? Мы с вами нормально живем рядом, никто никому не мешает. В своих землях я сам разберусь, что нужно делать, а понадобиться помощь вам, я всегда готов. Хотите испытать, испытывайте. Я за наше мирное сосуществование.

— Предлагаю, — подал голос Радмир, — пусть каждый встает, кратко скажет и вносит предложение, а то, спорить будем долго. — Все испытания перенесем на завтра.

Голоса братины, разделились поровну. Чего только я не наслушался о себе. Правду говорили в моем времени, если человек чего-то не понимает, то он того боится. Так происходит в моем случае. Боятся характерники, что я вырву власть из их рук. А какая власть у них есть? Они исповедуют принцип невмешательства в мирские дела, не влияют на властителей земель. Я предполагаю, братия боится моей лично силы, которую они не смогут в будущем, ни контролировать, ни ограничить. Почему не сказать об этом прямо, а не городить огород.

За разговорами, незаметно пришло время обеда. В трапезной нас ожидал накрытый стол. Опять прием пищи в тишине. Малиновый чай с пирожками.

Глава 44

Заговорили характерники по второму кругу. Мне стало неинтересно их слушать. Решил попробовать свои силы, которые проявились внезапно, даже для меня.

Подумал об Оксанке. Ух-ты! Я вижу наш замок, любимую жену, кормящую Аннушку, кормилиц, кормящих моих богатырей. Все у них спокойно и размеренно. Мысленно погладил по голове Оксанку. Мне показалось, что она что-то ощутила, вскинула удивленные глаза. Ухожу тихо, как и пришел.

Таким же образом заглянул в замок Анны в Польше. Мама лежала обессиленная на кровати, прижимала к груди, только — что рожденного мальчика, моего брата. Надо будет написать и поздравить.

Раз уж открылась такая возможность, то заглянул к Дануте. Януш, сжав кулаки, сидел под дверью, из-за которой доносились крики сестренки. У Дануты роды были тяжелыми, а неумелая повитуха не могла помочь роженице. Завладел сознанием повитухи. Удобней расположил сестру на ложе, провел легкий стимулирующий массаж живота роженицы и другие необходимые, в этом случае манипуляции. Прошло пять минут, на свет появилась девочка. Быстро обработал новорожденную, приложил к материнской груди. Осмотрел вышедшее «детское место» на предмет разрывов. Все хорошо. Проконтролировал скорость сокращения матки. Тоже все, слава богу. Кровотечений не выявил. Аккуратно обтер роженицу теплой водой, а затем разведенной горилкой для дезинфекции. Дальнейшее мое вмешательство не требуется. Отпустил повитухино сознание.

Мои ученики не отлеживали бока на постоялом дворе, а лечили мужчину, которому бревном на лесоповале, сломало ногу. Молодцы, работу выполняли грамотно, без спешки. Будет мужик через месяц нормально ходить. Вернемся домой, отпущу Тита и Антипа временно на вольные хлеба, квалификация у них уже позволяет самостоятельно и качественно лечить. А когда начну реализовывать свою задумку, они мне понадобятся в качестве учителей.

Посетив несколько мест за короткий промежуток времени, я не ощутил никакой усталости. Когда меня тренировал Панас Тарасович, то я выматывался очень сильно.

Вернул меня в конференц-зал голос Радмира.

— Андрей, я как глава братины, — торжественно начал Радмир, — объявляю наше решение. — Мы согласны, чтобы ты остался в нашем мире. Наши отношения с тобой остаются прежними. Ты не мешаешь нам, мы не вмешиваемся в твои дела. Живи, где живешь. Когда ты вчера спал, мы коллективно попытались заглянуть в тебя. Ничего не вышло, ты закрыт такой силой, что мы не смогли даже поколебать ее. Не обижайся на наши действия, так надо было.

Теперь с твоим миром. Да, есть лазейка туда, но только в одну сторону, только в твой мир. Наблюдать можно везде, где душа пожелает, а переместить реально, только предмет размером, не больше кружки для чая. Давай найдем твоих знакомых и передадим лекарство, пока еще не поздно. Мы уже написали, как лекарство окончательно готовить и применять. В твоем мире прочесть смогут. Ты тоже начертай от себя строки, авось внемлют разуму. Мы сейчас с братией поработаем и переместим терем в нужное место. Ты пойди, подремли или почитай книги в нашей библиотеке, там много интересного есть.

От предложения я не отказался. Библиотека и вправду была шикарная. Фолианты в кожаных переплетах, писаные на латыни, на английском и французском языках. Когда взял в руки очень старую и потрепанную библию, то я даже почувствовал эмоции человека, ранее владеющего этой книгой.

Пройдя вдоль огромных стеллажей, я выбрал книги по траволечению, что меня интересовало, и по военному делу, для общего развития. Листая книги, я обратил внимание, что взглянув на страницу, я не только читаю текст, но моментально запоминаю его. Хорошая особенность у меня проявилась, полезная. За все время перемещения терема, прочел и запомнил шестьдесят книг.

Пришел за мной Панас Тарасович, похоже, он один не опасался общаться со мной. Вместе вышли из терема, стоящего теперь на небольшом горном плато, и направились в пещеру. На Карпаты похож ландшафт, подумалось. Потрудились древние строители, вырубая в монолитной скале тоннель. Все члены братины были в сборе.

Радмир подвел меня к возвышенности в торце тоннеля, скинул накидку с неизвестного мне устройства. Характерник Иван, кратко объяснил, как настраивать на определенную местность и как использовать агрегат. По моей идентификации, мне предложили подзорную трубу, особой конструкции.

Совместно с Иваном, настроили подзорную трубу в пространство, где располагались Химки. Там же находится, вернее должна находиться воинская часть ФСБ с госпиталем. Я надеялся, что бывший папин заместитель профессор Верещагин Василий Петрович, жив и здоров. Через него можно осуществить передачу препарата.

Василий Петрович отыскался в госпитальной химической лаборатории. Осунувшийся, худой и сгорбленный он проводил какой-то опыт.

Я попросил характерника, показать мне «форточку» в бывший мой мир. Иван тронул небольшой выступ рядом с подзорной трубой. Обнаружилось небольшое устройство с рычагом, чем-то напоминающее орудийный затвор. Взяв за рычаг, я привел устройство в действие, «форточка» открылась.

С большой надеждой, мысленно обратился к Василию Петровичу, назвав себя. Ура, получилось! Мужчина дернулся, закрутил головой, вскочил с места. Выражение лица профессора менялось с невероятной быстротой. Обойдя всю лабораторию и заглянув во все шкафы, Василий Петрович потер виски, недоуменно пожал плечами, уселся за рабочий стол. Я продолжил с ним мысленную беседу.

«— Василий Петрович, не удивляйтесь, я действительно с вами говорю, только мысленно.

— Я не уверен, что это ты Андрей, — также мысленно ответил Василий Петрович, — может я на почве исследований умом повредился, не знаю.

— Когда девушку Оксану после дорожно-транспортного происшествия привезли в наш госпиталь, вы ассистировали моему отцу. Потом меня пригласили. Именно вы, Василий Петрович, в аэропорту Шереметьево сообщили мне о гибели родных. Если надо я перечислю всех работников госпиталя, и ваших родных.

— Не надо я понял. Что от меня хочешь? Я сейчас очень занят, изучаю вирус.

— Вот о нем и расскажите мне. Откуда он взялся, кто стоял у истоков?

— Это долго рассказывать, у меня не так много времени.

— Постарайтесь изложить основное.

— Если кратко, то выглядело примерно так. В Ираке США, разместили в пустыне супер секретную лабораторию, где разрабатывалось бактериологическое оружие. Группа молодых ученых разработала боевой ударный вирус с зачаточными свойствами интеллекта. Вирус, без каких-либо симптоматичных проявлений, попадал в организм человека, анализировал генокод субъекта по национальному признаку, сравнивал со своей заложенной базой. Если не было совпадения, человек ничего не подозревая заражался, становился носителем, невольно передавая различными путями вирус окружению. После инкубационного периода в шесть месяцев, вирус начинал действовать, вызывая мгновенное кровоизлияние в мозг. Смерть наступала в считанные секунды. Практическое испытание вируса, работники лаборатории провели на пленных сирийцах и иракцах. Сто процентный летальный исход. Программу производства вируса и принятие его на вооружение, утвердил сенат США. За год в лаборатории изготовили очень большое количество штаммов вируса, всю планету можно было несколько раз уничтожить.

Самонадеянность американцев подвела. Они не озаботились надежными хранилищами для вируса, и мощной охраной такого важного объекта. Вездесущая «Аль-Каида» и примкнувшие к ней антиамериканские мусульманские группировки, отыскали лабораторию. Применив системы залпового огня, разнесли в пух и прах лабораторию, вместе с персоналом и запасами вируса. В прессе было тихо, даже «Аль-Джазира» ничего не вякнула.

Через полгода, бомба замедленного действия взорвалась. Массово начали вымирать люди в Африке, Индии, Пакистане и Китае. Сюда в первую очередь добрался вирус, подгоняемый ветром. Это был ужас. Никто ничего не мог толком понять и предпринять. Потом пошли смерти на американских континентах, а через месяц, эпидемия распространилась по всему миру. Живыми и здоровыми оставались люди с белым цветом кожи. На них вирус почему-то не влиял. Не затронул вирус животный и растительный мир.

Представь Андрей, сегодня в мире живут только белокожие люди, остальных нет. В странах Европы вирус повеселился основательно, там было много смешанных браков, и детей от них. В Скандинавии остались только потомки викингов, а всякие народности исчезли. У нас в стране выжили почти все славяне, представители иных национальностей умерли. Наша планета превратилась в одно большое кладбище. Во многих странах, в целях воспрепятствования распространению вируса, трупы умерших сжигали. Крематории работали круглосуточно, но с задачей не справлялись. По всему миру на улицах городов, поселков и сел горели погребальные костры. Это непередаваемое, жуткое зрелище. По не проверенным данным, на земном шаре, осталось в живых не более шестисот миллионов людей.

Естественно начали искать причины возникновения вируса. Версий было, пруд пруди. Наша разведка раскопала все. Нашла первоисточник вируса. Выяснила причину расовой нетерпимости вируса. Оказалось, молодой ученый Джон Льюис, в ходе дискуссии, разгоревшейся в коттедже для персонала, был избит и изнасилован своим коллегой. Как ты Андрей, уже догадался, агрессором был коллега с черным цветом кожи. Обиженный Льюис, тайно проник в хранилище, и провел изменения в свойствах эталонного образца вируса, оставив только один приоритетный генокод — код белого человека. Дальше понятно. Никто не перепроверил, из эталона наклепали штаммы, а дальше ты знаешь. Видеозапись с признаниями Льюиса, наши спецслужбы обнаружили на его съемной квартире в Берлине. Там же удалось изъять все записи об этом вирусе. Джон молодец систематизировал их.

Но последнее время вирус начал мутировать. Если раньше вирус, анализировал только расовую принадлежность, то сейчас, проверяет кровь на примеси от других рас. Уже имеются смертельные случаи. Я сейчас пытаюсь, используя записи Льюиса, изготовить антидот, или что-то наподобие вакцины от вируса. Если получится, спасем сотни миллионов жизней. А постигнет неудача, через полгода вирус убьет всех на земле, посчитав нас всех обезьянами. Тогда окончательно исчезнет цивилизация на Земле. Так, что время у меня весьма ограничено.

— Василий Петрович, завтра вам передадут некие исходные материалы для изготовления препарата. Вы внимательно изучите приложенные бумаги, там мои каракули тоже будут. Изготовьте в строгом соответствии с записями лекарство. Если вас в прописи препарата что-то удивит или насторожит, не обращайте внимания, все строго по записям. Исходный материал растительного происхождения, поместите его в приемлемых условиях, и за сутки использованный объем восстановится. Вакцина из препарата, убьет вирус за пять минут. Громадная просьба, никому, подчеркиваю, никому не говорите, откуда и от кого вы получили исходник. Его тоже не выпускайте за пределы лабораторного корпуса госпиталя. Решите с руководством вопрос об усилении охраны госпиталя в целом, и вас в том числе. В мир передавайте только готовую вакцину. На ком провести испытания, найдите сами. Всего доброго, я надеюсь на вас.»

Для большей уверенности провел работу с Василием Петровичем, блокировал доступ извне к его памяти о нашей беседе и о новом препарате, запретил рассказывать всю информацию о нашем общении.

Я закрыл «форточку», маскирующие ее каменный кожух моментально стал на место. Что-то еще смотреть я не захотел, и так все понятно. Отошел от подзорной трубы.

— Страшно там Андрей? — спросил Радмир, — живые люди есть?

— Страшно, но есть и живые. Могу обрадовать, славяне выжили в большинстве своем.

— Так может надо и тебе туда, подмогнуть людям?

— Не я там натворил дел, не мне их разгребать. Чтобы вникнуть в проблему, мне потребуется много времени. А люди там, все уже продумали и проработали, не будем им мешать.

— Так ты силой там враз все наладишь.

— Радмир, сила не лечит сама по себе, вы это знаете, испытали ж не раз. Лечит лекарство и руки человека. Лекарство в мой мир передадите завтра. Лучше всего поставить на стол профессора, которого вы наблюдали. Он хороший и грамотный человек.

— Тогда так и сделаем. Давай пойдем в дом, вечереет, да и перекусим заодно.

Ел чисто механически, не ощущая ни вкуса, ни запаха блюд. Знал, что надо насытить организм калориями. Все время мысленно возвращался в мое время. Жалко ни в чем не повинных людей, пострадавших от вируса. Но утраченного уже не вернуть, погибших не воскресить.

Глава 45

Интересно, а как характерники обнаружили приборы наблюдения и «форточку» в бывший мой мир? Не все мне понятно. Наверное, придется аккуратно покопаться в мозгах старцев. Обнаружат мое присутствие в своих головах, обидится, могут. Надо будет Радмира порасспросить, он глава братии, пускай просветит меня, чтобы я случайно не натворил непотребных дел. То, что характерники не причастны к изготовлению приборов, я понял. Но кто-то их произвел, смонтировал и научил старцев ими пользоваться. Сколько существует точек наблюдений? В какие миры? Вопросов масса. Хотелось бы на все получить ответы. Ох, что-то мне подсказывает, о неземном происхождении всего этого хозяйства.

После ужина, все характерники, разошлись по комнатам отдыхать. Не стал я противиться общему желанию, тоже улегся. Не прошло и минуты, сон сморил меня.

Утром, после завтрака, братина решила испытать мои возможности по использованию силы. Вначале были легкие тесты. Узнать, кто, о чем думает, и что хочет сказать. Потом делал прогноз погоды на ближайший час и день. Затем характерники захотели узнать, как далеко я могу видеть, используя зрения другого человека. Мое заверение о любой точке земли, вызвало недоверие и возмущение старцев. Тогда я предложил им назвать заранее им известное место, из которого они бы хотели получить информацию. Радмир предложил посмотреть Киево-Печерскую лавру. Я подробно начал рассказывать, что вижу. Опять недоверие, мотивируя тем, что я рассказываю об общеизвестных местах, а что реально происходит в Киеве, сам додумываю. Тогда, я подумал, а неплохо бы, мной виденные события, ретранслировать в зрительные центры головного мозга характерников. И мое желание, неожиданно сбылось. Старцы все разом охнули и замолчали. Они видели четкую картинку лавры, и могли слышать, о чем говорят священнослужители и паломники. Чтобы не ввергать характерников в более глубокий шок, зрительные эксперименты я прекратил.

— Ты это как сделал? — тяжело дыша, спросил Радмир. — До Киева почти семьсот верст.

— Не знаю. Просто, я подумал, что вы тоже хотите посмотреть вместе со мной на Киев. А как все происходит, пока еще не понял.

— Не понял он, — недоуменно сказал, Панас Тарасович. — Думай всегда только по-хорошему, а то, не ровен час, угробишь нас всех. И до чего ты еще додумался?

— Да, много разных возможностей открылось, всех и не упомнил. Они всплывают в сознании по мере надобности. Надо, например, передвинуть предмет, подумал только, какой и куда. Остальное силы делают.

— А терем наш, сможешь переставить, куда скажем? — не унимался Панас Тарасович.

— Куда скажите, туда и поставлю.

Радмир потребовал вернуть терем на прежнюю поляну в лесу, вблизи Чернигова. Старцы поспешили занять места в своих комнатах. Через десять минут, терем стоял в указанном месте.

— Невероятно, — растеряно оглядывался Радмир, — мы силой шестерых братьев, перемещали терем, и то, половину дня потратили. Ты за такое короткое время, нас сюда перекинул, мы даже моргнуть глазами не успели. После перемещения, братья обессиленные валятся с ног. Ты свеж, и не запыхался. Как ты это делаешь?

— Вы, уважаемый Радмир, сами сказали, что братья тратят свою личную силу. Я свою силу не трачу, а задействую силы, всего, что нас окружает. Силы земли, ветра, воды, деревьев и многого другого. Потому-то, мне и дается все легко, не устаю совершенно.

— Так силы природы нам не подвластны! Ты, что заставил природу себе служить?

— Нет, что вы. Покорить не покоряемое невозможно. Каждый элемент, окружающего нас мира, обладает определенной силой, которая циркулирует в пространстве. Есть места, где этой силы много, например, густой лес, бурная полноводная река. А есть места, где силы почти нет. Пустыня, тому пример. Растительности там мало, животный мир беден. Сила в песке удерживается слабо. Я пока не вижу окружающую меня силу, я ее чувствую. Думая о ее применении, удается перемещать предметы и выполнять иные действия. У меня еще нет достаточной практики применения сил природы, способности у меня открылись, сравнительно недавно. Мне еще многому научиться надо.

— Значит, ты можешь повелевать всеми стихиями? — спросил характерник Иван.

— Нет, повелевать я не могу. А вот использовать их силу, попытаюсь научиться. Жаль, что не знаю, как и куда накапливать силу.

От разговоров, а больше, от постоянных вопросов, даже голова у меня немного разболелась. Приглашение Радмира к ужину, стало для меня спасением.

Вкусный ужин съеден, малиновый чай выпит, теперь можно и с подушкой пообщаться. Хватит с меня сегодняшних испытаний, откровений и открытий возможностей. Все это со временем, нужно переварить и систематизировать. А сейчас спать. Наивный. Кот тебе, просто так даст уснуть? Пришли в гости Радмир и Панас Тарасович.

— Извини Андрей, что беспокоим, — чуть ли не шаркая ножкой, сказал Радмир, — братия под впечатлением от твоих возможностей, тоже желает научиться работать с силами природы. — Научи нас.

— Радмир, учить я не возражаю, знать бы чему и как. Я ж говорил, что силу окружающей среды, я не вижу, а чувствую. Не знаю, как научить старцев чувствовать силу. Такими знаниями я не обладаю. Может в других местах, есть какие-то устройства, непонятного для вас назначения, посредством которых можно попытаться открыть или постичь истину.

— Можно подумать, Андрей, ты не знаешь, где расположено это место? — съязвил Панас Тарасович, — ты у всех уже в головах покопался, доведался. — Это место особое, там жил Осит, оттуда происходит наша братина. Мы это место считаем святым для нас.

— Понял я. Похоже, и лекарственное растение, оттуда родом. Не посягаю на святыню вашу, хочу просто осмотреть место, если улыбнется удача, разобраться, что и к чему. Не забывайте, я вырос в другом мире, где технологии шагнули далеко вперед. Там объем знаний и умений простых людей, значительно больше, чем у здесь живущих. Решать вам, навязывать свое мнение не собираюсь. Скажите, нет, настаивать не буду. Поступайте так, как велит вам разум и совесть.

Посетители ушли, а я попытался уснуть. Получилось не сразу, ворочался, анализировал наш разговор. В последнюю фразу беседы, я вложил посыл на положительное рассмотрение моей просьбы. Выявят характерники его или нет?

Проснулся я от шума за дверью. Не вставая с постели прислушался. Старцы требовали, чтобы Радмир поднимал меня, пора отправляться в путь. Не стал испытывать терпение братии, по-быстрому провел утренний туалет, и направился в трапезную. Естественно, все взоры были обращены на мою персону. Радмир, от имени всей братины, выразил готовность отправиться к святому месту. Кто бы возражал, сам хочу попасть туда, но только после завтрака.

Наскоро перекусив, характерники общими усилиями перенесли терем, километров на пятьдесят севернее, в еще более дремучий лес. Мне перенос не поручили, сказали, что без знания места, можно промахнуться. Не пытался спорить.

Часть 3

Глава 46

Огромный, правильной формы, густо покрытый лесом холм предстал передо мной. Уровень силы был очень высоким, я бы даже сказал, зашкаливал уровень. Все мои спутники, выглядели, как бы придавленными этой силой. Радмир повел меня в направлении, где смутно угадывался вход в пещеру, заросший деревьями и кустарником. Возле входа в пещеру, стояла небольшая избушка, обросшая мхом.

— В этом доме жил когда-то Осит, — тихо сказал Радмир, — мы постарались сохранить все, как было при нем. — Прошло столько времени, а его дом сохранился, его не разрушили ни время, ни непогода. Мы сюда приходим за лекарством, вспоминаем Осита, ведь он наш учитель.

— А в пещеру заходили?

— Брат Орест один раз попытался, но там такая большая сила, что не пустила его дальше пяти метров. Вышел он из пещеры, весь в крови. Текла она из ушей и носа. Боялись за его здоровье, а он через день скакал, как молодой жеребец.

— Тогда поступим так. Вы возвращайтесь назад к братии, а я попытаюсь зайти в пещеру. Станет мне плохо, я выберусь сам. Не приду к позднему вечеру, переноситесь на поляну, значит, мне крупно не повезло. Но я думаю, все будет хорошо.

Радмир еще немного потоптался на месте, а потом двинулся в сторону терема.

Я приблизился к избушке Осита. Ага, сгниет она, как же. Неизвестный мне металл, из которого выстроена избушка, кинжалом не царапался, ни единого следа ржавчины. Правда, отметил несколько оплавленных мест.

Пошел непосредственно к пещере. Ее кто-то со знанием дела маскировал. До половины вход завален землей. По всей вероятности, неизвестный специально и грамотно обрушил верхний свод входа в пещеру. Образовался высокий бугор, поросший вековыми соснами, отличное укрытие. Спустился по склону уже в саму пещеру. Что сказать. Имеет правильную овальную форму, растянутую в ширину. Стены на входе из спекшейся, под воздействием высокой температуры земли. Дальше. Дальше, не видно куда идти, пришлось зажигать факел, темновато здесь. Посветил себе путь. Нормально идти, твердая поверхность, из расплавленных камней. Казалось, прошел уже километра два. Обернулся, вход в пещеру, обозначался еле заметным серым пятном. Еще шагов двадцать, все, уперся в стену. Надо простучать стену, подумал, поискать пустоты, вдруг что-то обнаружу. Мне показалось, или на самом деле, но уровень силы упал. Ладно, буду простукивать. Не успел поднять руку с кинжалом, в торцевой части пещеры открылась большая дверь, из которой мне в глаза ударил сильный свет, явно искусственного происхождения. Сами понимаете, от неожиданности я зажмурил глаза.

— Сделайте три шага вперед, и зайдите в шлюз, — послышалась из открытой двери русская речь, произнесенная женщиной.

Отбросив факел, я выполнил команду. Дверь моментально закрылась, отрезав меня от внешнего мира.

— Задержите дыхание, будет проводиться очистка, — прозвучала новая команда.

Со всех сторон зашипел воздух, меня легонько потрепало.

— Очистка окончена. Идите по светящейся линии, никуда не сворачивайте. Вас ждут, — отозвался голосом динамик, который я успел рассмотреть.

Иду, куда ведут. Вначале не прихлопнули, значит, хотят пообщаться. Еще бы после этого общения попасть к жене и детям, было бы замечательно. Светящаяся линия привела в комнату большого размера, к удобному, по внешнему виду креслу.

— Присаживайся Андрей в кресло, — донесся до меня мужской голос, идущий со всех сторон.

На большом экране появилось изображение мужчины, примерно сорока лет.

— Долго тебя ждать пришлось, больше двух лет, пока ты смог, добраться до меня, — обратился мужчина с экрана.

— Извините за непросвещенность и темноту. А с кем я сейчас разговариваю? Не могли бы вы присесть в соседнее кресло? Удобней общаться будет.

— ИСААК — Информационный саморазвивающийся автоматический аналитический комплекс, межпространственного разведывательного корабля «Виктория» к твоим услугам, — последовал ответ.

— Не приходилось разговаривать с компьютером ни разу. В моем мире, меня бы посчитали больным на голову. Если честно, чего-то в этом роде и ожидал, когда узнал о параллельности миров. Так чем я могу быть вам полезен уважаемый ИСААК?

— Я очень рад, что за последние пятнадцать тысяч лет, ты первый посторонний разумный, попавший на борт моего корабля.

— Извините, не срастается что-то. А как же Осит? По легенде, он появился в этом мире примерно две тысячи лет назад.

— Если быть точным, то не Осит, а СОСИТ Василий — старший оператор специальных интегрированных технологий.

— У вас имена аналогичны нашим.

— Нет, это мы с СОСИТом решили адаптировать свои к местным, для удобства восприятия. Язык ваш, тоже пришлось обрабатывать. Видишь, мы с тобой общаемся без проблем.

— Вживались в окружающую среду, значит. А как вы оказались здесь?

— Межпространственный разведывательный корабль «Виктория» выполнял задание руководства федерации свободных миров по поиску новых обитаемых планет с разумными существами. Когда мы находились в очередном гипперпрыжке, пролетающая мимо нас небольшая комета, внезапно взорвалась. «Виктория», несмотря на включенные защитные экраны, получила фатальные повреждения двигательных установок, не позволяющие нам ни продолжить дальнейшие исследования космоса, ни вернуться назад. Проще говоря, мы безвольно кувыркались, обреченные на гибель в открытом космосе через пару лет. Аварийной системой, на базу был отправлен сигнал бедствия. Подтверждение о получении сигнала или ответ, в положенный промежуток времени к нам не поступил.

Титаническими усилиями инженеров и механиков, удалось восстановить работу одного маневрового двигателя. Штурманская группа произвела расчет, и оказалось, что ближайшей, условно пригодной для жизни планетой, является ваша Земля.

Почти два года ковыляли в вашу систему, благо запаса топлива у нас было с большим избытком. Затем был спуск на саму планету. Одним двигателем не удалось компенсировать и уравновесить силу земного тяготения, поэтому посадка вышла очень жесткая. Наш корабль зарылся в грунт на глубину в тридцать метров. Командир корабля предусмотрел вариант не штатной посадки, закрыл броней все жизненно важные системы. Но плотность грунта с изобилием камней и высокая скорость корабля, привели к повреждениям оборудования, расположенного внутри летательного аппарата. Шестьдесят пять человек из состава экипажа при посадке погибли. Реанимационные медицинские капсулы были бесполезны, спасти никого не удалось.

Через спасательный буй, вынесенный на поверхность холма, мы снова отправили в штаб, сигнал о постигшем нас происшествии.

Проведенное изучение состояния корабля, дало неутешительные результаты. Произвести ремонт и вызволить из-под земли корабль, без посторонней помощи мы не сможем. Наш сигнал о бедствии достигнет нашей материнской планеты, в лучшем случае через год. Пока соберется спасательная экспедиция, пока долетят, пройдет не менее пяти лет. Командиром было принято решение, основать здесь временную колонию. С этого момента началось освоение нами вашей планеты. Атмосфера пригодна, для жизни разумных существ. Животный и растительный мир, представлен широким спектром видов. Люди присутствовали, но в основном дикие, на очень низком уровне развития, опасности для нас не представляли.

Наши ученые установили, что на планете существует шесть параллельных миров, для проживания пригодны только два. Спустя пять месяцев четыре мира, в которых даже начальная стадия зарождения флоры не развилась, исчезли.

Через месяц, поселок на месте посадки был готов. Построили его исключительно из местных материалов, элементы корабля решили не использовать. Все тысяча триста пять членов экипажа корабля «Виктория» перешли жить в новые дома. На судне, по графику, оставалась только дежурная смена, контролирующая состояния реакторов и обеспечивающая бесперебойную подачу электроэнергии в поселок. Рассказывать тебе о сложностях выстраивания новой системы питания экипажа я не буду, долго и нудно. Подчеркну одно, не голодали, но питались без излишеств.

Командир с группой ученых, на десантном боте, облетел всю планету. Они обильно засеяли ее контрольно-наблюдательными зондами, срок работы которых неограничен. Теперь необходимая для анализа и накопления информация поступала регулярно в автоматическом режиме.

А через пять лет пришел ответ на наш сигнал. И сообщалось нам, что наша система захвачена враждующей с нами цивилизацией. Нам предписывалось законсервировать корабль, а самим раствориться среди местного населения, сохранив накопленные знания. Проявив ораторское искусство и организаторские способности, командир убедил экипаж в необходимости скрыться в параллельном мире. Ученые смогли построить межмировой портал, к сожалению одноразовый. Ты Андрей, видел его остатки, там, на горном плато. Маленькая, как ты, выражаешься «форточка» это все, что осталось от портала, и пока функционирует. В этом мире решили оставить одного СОСИТа, он единственный, кто остался без женщины, его подруга погибла при посадке.

Экипаж ушел в параллельный мир, портал закрылся. СОСИТ продолжил выполнять необходимые работы по сбору и анализу информации. Ресурс реакторов и всего оборудования нашего корабля рассчитан на пятьдесят тысяч лет, а в экономном режиме в два раза больше. Так, что забот у СОСИТа было не так много. Осуществлял контроль работы бортового оборудования и реакторов корабля, а потом залегал в криокамеру, на тысячу лет. И так он делал тринадцать раз. Никто планету не посещал, и никаких сигналов не присылал. О «Виктории», похоже, все забыли навсегда. Потом СОСИТу это, ничего неделание наскучило, и решил он обучать людей нашим методикам работы со средой и предметами. Именно СОСИТ — Василий стоял у истоков возникновения легенды об Осите.

Василий отобрал и обучил первых двенадцать человек. Он был хорошим специалистом, работал только с живыми организмами, не признавал разные новомодные электронные усилители возможностей человека. Длительность обучения в двенадцать лет, вызвана уровнем мозговой активности тогдашнего населения земли. Не способен был мозг аборигена быстро воспринять весь массив знаний. Василий же дал местным препарат растительного происхождения — универсальный лекарственный препарат (УЛП), выращенный на нашей материнской планете, который лечит все болезни. Но хитро дал, не сказал ученикам, что вырастить растение можно в благоприятных условиях, в любом месте Земли. Построил избу, в которой работал с учениками и выращивал УЛП. Вот поэтому, посвященные ученики, регулярно наведываться к нашему кораблю, о существовании которого и не подозревают. Правда, с рецептами Василий почему-то пожадничал, дал всего один, в виде водной настойки. Поделюсь я с тобой другими. Там даже омолаживающие рецепты есть, полезная штука, между прочим, в твоем мире.

Те люди, называющие себя характерниками, с которыми ты сейчас общаешься, это уже пятнадцатое поколение посвященных и обученных. Я очень рад, что методики из моей планеты не утеряны.

А, что касается тебя, то тут не просто слепой случай. Ты должен был попасть сюда, в этот мир. В твоем хитросплетении генов, отыскался ген командира нашего корабля. Каким образом он достался тебе и от кого, я не смог проанализировать, недостаточно данных. Узнали о тебе совершенно случайно. Посвященные смотрели в твой мир при открытой «форточке». Оттуда начало фонить знакомой силой. Корабль «Виктория» сработал в качестве якоря, вот тебя сюда и втянуло, когда в твоем мире, своеобразный якорь пропал. Вот откуда у тебя такие серьезные проявления, как ты говоришь, силы. С первой минуты пребывания в этом мире, зонды зафиксировали тебя. Но мы бездушные машины, не смогли облегчить тебе жизнь, извини. Я с тобой поработаю час в медицинской капсуле, четко выстрою все твои умения, подправлю, что не совсем корректно улеглось в твоем мозгу, а потом отберем из моих запасов, все необходимое для твоего успешного проживания в этом мире.

— А я после коррекции с катушек не слечу?

— Не совсем понятный вопрос.

— Не произойдет ли разрушение моей личности, и не будет ли нанесен непоправимый ущерб моему здоровью?

— Как ты мог такое подумать! Я хоть и не живой объект, но мне присущи аналоги чувств. Ты единственный живой носитель гена людей с моей планеты, обнаруженный и встреченный. Я горжусь знакомством с тобой. Я сделаю все для тебя.

— Приятно слышать, спасибо.

ИСААК отправил меня в медицинский блок, указав путь светящейся стрелкой. В прозрачном саркофаге, как я назвал медкапсулу, ИСААК поработал со мной два часа. Вышел я оттуда, полным сил и энергии.

— ИСААК, а можно моих знакомых характерников, научить чувствовать силу природы, и использовать ее во благо?

— В них это заложено, но почему-то не активировано. Если надо, то я смогу активировать их, не помещая в капсулу. Достаточно их привести в пещеру. Десять минут затрачу не больше. Пора уже немного их расшевелить, а то создали, что-то наподобие кружка по интересам, и варятся в своем соку. Служить людям надо, а не только блюсти устои братины, тут явно на каком-то этапе обучения, кто-то не доработал. Знаешь, как я удивился, когда узнал о последствиях эпидемии оспы. Характерники обладая УЛП, не применили его, из-за этого погибли люди. Еще меня удивляет избирательность действия УЛП, вот у твоего наставника, была проблема с ногой. Он употреблял отвар УЛП, а поправил ему ногу только ты. Почему так произошло, не знаю. Буду анализировать. Ладно, присылай характерников, я поправлю им установки.

— Давай сначала разберемся с твоими подарками.

— Я уже все приготовил и упаковал. Подумай, куда хочешь доставить, там все и окажется. В дом не советую, напугаешь малышей и жену.

— Я думаю, что все надо спрятать в пещере под домом.

— Молодец, что подумал, груз уже в пути.

— Так быстро? А как он попадет в пещеру?

— А ты не думал долго и медленно. Про запасной вход думал? Вот через него все и попадет в пещеру.

— Как часто я могу с тобой общаться? Заниматься ли мне толканием прогресса в этом мире, или пусть все идет, как идет?

— Общаться будем по мере необходимости. Ты мысли-связь освоил. Просто позовешь по имени, я отвечу. Обратная связь в аналогичном режиме.

Хочу тебе сказать, весь экипаж, в том числе командир, были противниками существенного вмешательства в развитие местного населения. Помочь в сложное время, считалось возможным, но не более. Общество людей должно пройти весь путь развития самостоятельно, без вмешательства извне. Вот что ты задумал совершить?

— Хочу построить европейский медицинский центр. Обучать врачей. Привить людям, любовь к элементарным навыкам повседневной гигиены. Разработать на основе местного сырья, лекарственные препараты. А для большего наплыва пациентов, планировал построить качественные дороги.

— Намерения у тебя хорошие, благие. А где планируешь людей взять для строительства дорог?

— Тут османы с австрийцами воюют не один год. Предполагал, воздействовать силой на султана, побудить его построить силами войска дорогу через Крым к нашему хутору. Австрийцам нарезать участок от их столицы Вены и до хутора. Всех драчунов, планирую заставлять вначале построить дороги к моему хутору, а потом пусть дерется. Всеобщего мира не получится, конечно, но приостановить войны, на некоторое время, в принципе можно. Но сильно вмешиваться я не хочу, чтобы не навредить.

— Мыслишь ты правильно. Пробуй. Я думал, будешь у меня строительных роботов просить. Попросишь, все равно не дам, и сам понимаешь почему. Старайся поменьше оставлять свидетельств использования силы, измельчал народ, завистников много. Общая прикладная информация, которой я располагаю, для тебя доступна. Иная, например, о моей системе, извини закрыта. Да, и не нужна она тебе, в космос земляне полетят не скоро, не тот уровень технологий. На этом первое свидание предлагаю закончить, твои характерники уже беспокоятся. Думаю лишним тебе напоминать, о сохранении тайны общения со мной.

— Конечно лишнее. Сейчас приведу людей. Где их разместить?

— Проведи метров на десять вглубь пещеры и разверни лицами к входу. Факел потушишь, я им для пущего впечатления, световые эффекты организую. Все давай счастливо, до встречи.

После посещения пещеры, характерники были под впечатлением. Я наблюдал за этим действом со стороны, интересно было. Для не знакомых с электричеством людей, сплошной шок.

Глава 47

И вот я дома. Могу обнять и поцеловать свою Оксанку, детишек. Чудненькие малыши, им уже три месяца. Кушают хорошо, растут и развиваются в соответствии с возрастом. Когда брал детей на руки, ни один не пискнул возмутительно, хотя не видели своего отца больше месяца. Чувствуют, значит, родную кровь.

Крутиус вернулся из похода, с солидными трофеями. На сей раз удалось обойтись без ранений и полона. Говорит, что нужно заканчивать с войной, внуки подрастают, воспитывать надо. Мы с женой не спорим. Пусть тесть лучше сидит в замке, чем носится где-то, подвергая свою жизнь опасности.

На семейном совете рассказал о своей задумке с медицинским центром. Тесть одобрил намерение. Еще мы с тестем решили, снизить на половину налог для крестьян, проживающих в наших землях. Теперь крестьяне могут нам платить не только деньгами, но и большую часть продуктами питания. Стройка грандиозная намечается, чем-то кормить людей надо.

Пока не выпал снег, Крутиус съездил в Черкассы, и привез оттуда польского архитектора — пана Яна Дворжака, который якобы обучался у итальянских мастеров. Я в общих чертах рассказал Дворжаку, что хочу и в каком виде. Надо отдать должное архитектору, он неделю колесил по округе, делал, как он выразился съемку местности. Обещал через месяц, представить мне перспективный проект медицинского комплекса.

Как я себе представлял, медицинский центр? В центре находится мой замок. На незначительном удалении от него по кругу, строятся несколько корпусов, со всей необходимой инфраструктурой. Все это по периметру ограждается надежной высокой стеной. Обязательным было условие сохранение леса в окружении строений. Двое въездных ворот в периметр медицинского центра, будут оборудованы досмотровыми и карантинными помещениями. Планируется построить солидных размеров бани, для обработки одежды и собственно носителей этой одежды от насекомых и грязи. Введу обязательную помывку, для любого иногороднего посетителя центра. В мое время не зря говорили, чистота — залог здоровья. Все будет реализовано чуть позже, а сейчас я вплотную занялся оборудованием подземной лаборатории.

Пришлось соорудить в колодце надежную лестницу, надоело спускаться по канату. Натаскал в пещеру старых лавок и столов, из которых соорудил пригодную к употреблению лабораторную мебель. Такая себе получилась каморка средневекового алхимика. А вот с химической посудой и приспособлениями, ИСААК помог конкретно. Одним словом в моем распоряжении было все. В свободное от лекарских и семейных хлопот время, мое двухнедельное подземное творчество, ознаменовалось появлением спиртовой настойки от кашля — аналогом пертусина. Потихоньку я превращался в настоящего средневекового лекаря широкого профиля, который сам себе еще и аптекарь.

Была у меня шальная мысль приобщить Оксанку к аптекарскому промыслу, вот только не силен я в технологиях лекарственных препаратов. Траволечение я у характерников выучил наизусть, могу жене все передать, а вот сам процесс приготовления лекарственных препаратов, там описан слабо, в основном отвары. Существуют, наконец, таблетки и спиртовые растворы. Хотя стоп. Надо посмотреть в рецептах, предложенных ИСААКом, он говорил, что там их множество с подробным описанием, адаптированным к этому времени. Посмотрел, и чуть в пляс не пустился. Фармхимия, фармакопея, фарманализ и фармтехнология средневековья, вот, что подкинул мне ИСААК. Сможет моя ненаглядная стать суперским провизором, с моей посильной помощью, разумеется. Поспешил в наши покои, пообщаться с любимой.

— Оксанка, — тихо обратился к жене, чтобы не разбудить спящих деток, — у меня к тебе серьезный разговор.

— Знаю я твои серьезные разговоры. Сначала слова, потом поцелуи с руками, а потом опомнимся в постели разгоряченные. Рано еще, вечер не наступил. Люди в замке не спят, а ты о серьезном разговоре. Не мылся, не ужинал еще.

— Честное слово, разговор серьезный. Как ты смотришь на то, чтобы стать начальником аптечной части нашего будущего медицинского центра?

— Ты так шутишь? Я ничего не смыслю в лекарском и аптечном деле, тебе это известно. Просто быть кем-то, и не приносить пользы, не хочу. Да и детки еще малые, мамка им нужна часто.

— Так я не тороплю. Буду с тобой заниматься, учить. А когда малыши подрастут, приступишь к работе.

— Если так, то я, конечно согласна. Только учи меня хорошо.

— Сегодня вечером начну учить.

— И заснем, как обычно под утро.

— Не-не, учеба на первом месте.

— Ладно, посмотрим учитель. А ты решил меня просто к делу приставить или нужда какая?

— Понимаешь, я лечу, режу и шью, переломы складываю. Приходится часто самому лекарство готовить. А рук у меня всего две, не везде поспеваю. Привлеку тебя, ты начнешь лекарство делать. Мы сможем больше людей принять и вылечить, а значит, больше денег заработаем.

— Мы сейчас далеко не бедствуем. Зачем взваливать на себя такую тяжкую ношу? И так тебя дети видят не часто, а потом и я буду с ними редко видеться.

— Это в самом начале может быть, а когда наладим работу центра, подготовим людей, появится у нас свободное время.

— Появится. Потом ты что-то еще придумаешь. Деток растить и воспитывать надо, любить, немного баловать.

Не стал, спорить с женой, если подумать, то права она. В данный момент у меня все есть. Любимая жена, дети, достаток в доме, да и сам дом есть, на зависть всем, как хорош и удобен. Можно жить, как говорится, припеваючи. Но я деятельная натура, спокойствие не для меня, хочется сделать вокруг мир лучше, безопасней. Сделать так, чтобы люди жили долго, сытно и счастливо. Да, что-то к утопистам меня понесло. А если серьезно, то на первом плане у меня, конечно семья, и на втором она тоже, а на третьем дальние родственники. Получается, что все стремления мои направлены, именно на повышение благосостояния и безопасности семьи. Буду и дальше следовать этому принципу.

Жену я учил по ночам. Любимая засыпала естественным сном, а я пичкал ее всевозможными знаниями по химии, по принципу от простого к сложному. Три недели еженощных занятий, принесли, положительный результат. Оксанка могла изготавливать не сложные мази и настойки. Естественно всю теорию нужно подкреплять практикой, но я не форсировал подготовку жены, дети еще не подросли.

Глава 48

В начале декабря вернулись из вояжа в Польшу Тимоха с печником. Рассказали о проделанной работе. Построенные в замке мамы внутри каминного пространства печи, произвели настоящий фурор и дали положительный эффект. Во-первых, экономия дров, во-вторых тепло, а в-третьих от желающих, сделать у себя аналогичные усовершенствования, нет отбоя. Надо будет по весне собрать бригаду квалифицированных печников, и отправить на просторы королевства Польского. Пусть себе и мне денежку заработают. Авторитет же опять не лишним будет. Привезли письма от родных. Мама, после кучи извинений, сообщала, что родила мальчика. Назвали Михалом. Ребенок здоров, развивается нормально. Вацлав вне себя от радости, теперь есть, кому продолжить его род. Также мама написала, что у Януша и Дануты родилась чудная девочка, дали ей имя Мария-Тереза. У молодых Вешневецких все хорошо. Сейчас не встречаются семьями, дети еще сильно маленькие, чтобы по гостям ездить. Осознаю мозгом, что не кровные они мне родственники, а душой воспринимаю всех по-другому. Наверное, этот мир на меня так подействовал, а может просто заполняется, та пустота, возникшая, после гибели родителей в том мире. Как бы то ни было, я очень рад за польских родственников.

Мне, князю Анджею Ростоцкому крупному землевладельцу, с женой, от бургомистра Черкасс, поступило приглашение на бал, который приурочен к празднованию католического рождества. Вариант отказа от приглашения не рассматривался, мне необходимо вживаться в общество.

Естественно у моей лучшей половины сразу возникли трудности и вопросы. В чем пойти? И мне нечего приличного одеть! Наряды, использованные на свадьбе моих родственников, по словам Оксанки, не подходят, вышли уже из моды. Мне значительно проще. К своему парадному облачению добавлю шарф и все, новый костюм готов. Слава богу, у моей Оксанки руки растут из нужного места. Сама решила сшить себе пару бальных платьев. Свозил благоверную в Черкассы. Прошлись по лавкам торговцев тканями, выбрали самые лучшие и самые качественные материалы, и не дешевые соответственно. Жена естественно посетила несколько «ателье мод», подчерпнула информацию о последнем «писке» моды, даже зарисовки сделала. Накупила всякой всячины, которая вставляется и вшивается в эти платья. Я совершенно ничего не понимаю в пошиве нарядов, поэтому совета дать не мог. В любом одеянии и без оного, моя жена лучше всех. Посещение башмачника тоже входило в программу. Обмеры ножки, согласование цвета, фасона туфель, высоты каблучка, и так далее и тому подобное, голова кругом идет от всего этого. Но для любимой жены, я всегда рад стараться. Заказали шесть пар обуви. Башмачник заверил, что в течение недели выполнит заказ, и лично доставит нам в замок, чтобы, если понадобится, на месте произвести подгонку обуви по ноге.

В результате стараний жены и Варвары Петровны, получились очень-очень красивые, на мой не искушенный взгляд, бальные платья. Как правильно называется элемент платья, выточка или пристрочка, я вам естественно не скажу, в виду своей полной в этом некомпетентности. Но выглядела моя Оксанка в новых нарядах замечательно. Колье и серьги с изумрудами, в тон глаз жены, делали мою любимую неотразимой.

В местном обществе, прибытие на бал в точно назначенное время, считалось дурным тоном. Поэтому, приглашенные немного запаздывали, минимум минут на тридцать-сорок. Мы тоже решили воспользоваться таким приемом появления на людях.

— Князь и княгиня Ростоцкие, — объявил наше появление в зале церемониймейстер.

Все собравшиеся на бал важные персоны, обратили все вздоры на нас. А посмотреть было на кого. Оксанка в нарядном бальном платье, при сверкающих украшениях, с вычурной прической на голове, увенчанной золотой заколкой с изумрудом, опиралась на мою руку. Я тоже, весь в парадном виде, при сабле. Короче, смотрелись мы очень даже. Удивленные и восхищенные взгляды мужчин и женщин сопровождали нас, пока шествовали за церемониймейстером. По залу прокатился легкий шум. Произвели, значит на местный бомонд мы с женой положительное впечатление. Без ложной скромности скажу, присутствующие дамы, просто блекли на фоне Оксанки. Как я успел заметить, мы были самой молодой парой среди всех приглашенных.

К нам подошел наш давний знакомый, пан Кшетуский с женой Софией. Поговорили о погоде, о прошедшем сборе урожая, на другие темы. Затем Кшетуский повел нас представлять обществу, сильных мира Черкасс и окрестностей. От всех этих Квасневских, Чернецких и других высокопоставленных местных особ, прямо в глазах рябило. Но я стоически выдержал это испытание. Сдержанно кивал головой, а жена изображала книксен. Дома тренировалась два дня, пока не получилось грациозно.

Помощник бургомистра оставил нас в обществе своей жены, а сам устремился производить контроль организации застолья. Пани София, найдя в обществе Оксанки достойного слушателя и свободные уши, выкладывала местные новости. Давала характеристику чиновникам. Делилась пикантными слухами. В лицо, я знал многих, из присутствующих в зале. Городок Черкассы небольшой, услугами лекаря кое-кто пользовался, но ни с кем близко я сошелся. Старался держать дистанцию, невместно нам князьям дружбу водить с кем ни попадя. Видите, как я могу шутить.

Церемониймейстер пригласил всех гостей проследовать в банкетный зал. Рассаживали, согласно табелю о рангах. Мы с Оксанкой были в первом десятке, не бог весь что, но приятно. От блюд с закусками, на столах свободного места не было. Напитки подавали, отлично вышколенные лакеи. Эх, не хватает на столе знаменитых в моем времени салатов: оливье, селедки под шубой, винегрета, мимозы. Откушал бы их с удовольствием. За три года, уже вкус этих салатов забывать стал. Подумаю, может в своем замке, в свободное время, сооружу какой-то салатик.

Пищу вкушали чинно и благородно. Периодически поднимали бокалы за очередную здравицу кому-то, я только пригублял бокал, не заморачивался, не запоминал кому и в честь чего.

Неожиданно меня удостоили чести произнести тост. Скажу вам, не спасовал. Лекарская притча из моего времени, произнесенная на хорошем польском языке, о здоровье, богатстве и удаче, легла на благодатную почву и была принята. Даже раздались не бурные аплодисменты.

Ну, и естественно танцы, на то и бал устраивался. Плясал с женой от души, дал ей возможность развеяться и отвлечься от забот о детях. Не запрещал Оксанке танцевать с другими мужчинами, ревности не испытывал.

Глава 49

Недобрый взгляд в сторону моей жены, от неизвестного мне щеголя в кожаном прикиде, уловил моментально. Сразу проник в его мысли.

«Надо попросить Отто отвлечь и увести этого князька, а я тем временем проверю, какое тело у его красавицы под нарядами. Мне, барону Вильгельму фон Риттеру, ни одна шлюха не отказывала. А благородная почтет за честь, покувыркаться со мной. Полезет князек в драку, порублю на мелкие куски.»

Ох, уж эти самонадеянные особи, сыновья самки собаки. Вечно им хочется хапнуть чужое. Не-а, мое, не то, что хапнуть, тронуть нельзя. Объяснять этому тупому тевтону не буду, и рубиться не хочу. Первый выход в местный свет и на поединок нарваться, это мне кажется чересчур. Я с ним силой разберусь.

Обмоченный, обнаженный и заблеванный барон корчился на полу от мнимого эпилептического припадка. Вокруг него образовалось много свободного пространства, потому-что дамы в ужасе шарахались в разные стороны. Расторопные лакеи, подхватили под мышки дурно пахнущего барона, и унесли из зала. Пришлось отрывать двери и окна, для проветривания танцевального зала, уж больно вонюч, оказался барон. Фу-хо, избавился от гаденыша, теперь будет спокойней.

Ошибочка вышла, не дали мне спокойно побыть на балу. Ко мне подошел мужчина, примерно, тридцати лет, крепкого телосложения, богато одетый.

— Барон Витовт Радзивил, — представился крепыш. — Я имею честь беседовать с князем Ростоцким, владельцем земель почти до самого Киева?

— Совершенно верно господин барон. Правда, недавно я еще прикупил некоторое количество земель, примыкающих к моим с северо-запада. У вас ко мне какое-то дело?

— Да. У меня к вам князь претензии. Вы сманиваете у меня крестьян. Они уходят в ваши земли целыми хуторами и деревнями. Я намерен требовать их возврата.

— Для меня это новость, что от вас уходят люди. Я со своей стороны никому не отказываю. Земли у меня достаточно, ее нужно кому-то обрабатывать. Если приходит человек с семьей и просится на жительство ко мне, чего в этом плохого.

— Вы князь создали для своих людей особые налоги, вот к вам и бегут мои крестьяне. Отмените у себя неправильные налоги, и я буду считать недоразумение разрешенным. В противном случае, я отберу у вас моих людей силой, и потребую возмещение мне убытков.

— Ну, допустим барон, я ничего отменять не собираюсь, мне так выгодней. Вы можете предоставить мне, оформленный и заверенный подушный список всех ушедших от вас крестьян? Не сможете, нет у вас такого, и никогда не было. А у меня с каждой крестьянской семьей заключен договор на аренду земли у меня, заверенный в магистрате Черкасс. Это заметьте полновесный документ, признаваемый на всей территории королевства. А силой меня пугать не надо, вредно для здоровья.

— Я соберу сотню воинов. Поголовно вырежу несколько ваших деревень, а потом приду и сожгу ваш замок, вместе с вами и вашими близкими.

— Барон Радзивил, у меня просьба. Соберите пять, а лучше шесть сотен крепких и здоровых воинов, и приходите в мои владения, захватывать, что вы там наметили. Понимаете, весной я планирую начать большое строительство. Мне в каменном карьере, как раз нужны будут, сильные и здоровые работники. Когда вас ждать?

— Вы князь еще не знаете кто такой Витовт Радзивил.

— Не горячитесь барон, узнаю, я для начала, назначу вас бригадиром каменотесов. Проявите себя с положительной стороны, переведу в прорабы. Если у вас нет вопросов ко мне, то прошу меня извинить, следующий танец я обещал жене.

Радзивил остался стоять на месте красный, как рак. Кажется мне, что ему еще никто так не отвечал. И, похоже, нажил я себе беспокойного соседа. Возьмет и припрется ко мне на разборки зимой. А каменоломни засыпаны снегом, мне, что пленных бездельников до весны кормить. Ладно, придут, заставлю работать рядом с карьером, пусть стоят себе жилье, и выходы камня вычищают. А что придут, я знал точно, не зря я Витовту внушал единственную мысль, атаковать замок, не отвлекаясь на деревни, срок только не обозначил.

Закончен бал, погасли свечи. С довольной и слегка уставшей женой возвращаемся домой в замок.

Я о Радзивиле лучше думал. Этот разбойник, со своей сворой, попытался перехватить нас в пути. Пришлось по лошадкам пройтись. Все они одновременно упали. Хотя бы не придавили насмерть Витовта. Кто мне приведет тогда, дармовую силу? Все обошлось нормально, несколько ссадин не считается.

Глава 50

Дома все было спокойно. Дети накормлены, обихожены и уложены спать. Поделились с тестем и Варварой Петровной впечатлениями от посещения бала. Помылись и отправились с женой в свои покои почивать. Оксанка еще находилась под впечатлением от сегодняшнего события.

— Андрей, ты знаешь, половина женщин на балу желала тебя иметь в качестве любовника, — расчесывая волосы, произнесла жена. — Мне одна дама сказала, что нужно делиться таким красавцем и самцом. Поверишь, хотелось ей глаза выцарапать. Не знаю, как сдержалась.

— Милая моя, я уверен, что все мужчины, присутствующие на балу, хотели бы прильнуть к твоему прекрасному телу. Не убивать же их всех за это желание. Если бы кто-то попытался бы, даже невзначай, без моего разрешения прикоснуться к твоей руке, его ждал смертельный поединок. А меня, эти томные, полные восхищения взгляды местных светских львиц, ни разу не затрагивают. Ты моя любимая жена, которой я не изменяю, и не собираюсь этого делать в будущем.

Потом никакие слова не были нужны, мы любили друг друга.

На всякий случай, решил принять меры предосторожности в отношении Радзивила. Сначала собрал о нем доступную информацию. Барон Витовт принадлежит к очень многочисленному, сильному и влиятельному роду литовского правителя Вольдемара Радзивила. С появлением на свет Витовта не все ясно. Поговаривали, что он плод случайной связи Вольдемара с дворовой девкой. Но поскольку у правителя, законных прямых наследников мужского пола нет, он был вынужден приблизить и признать Витовта. Выделил ему приличный удел, сделал бароном. Естественно такое решение Вольдемара вызвало недовольство у остальных соискателей на кресло литовского правителя. Внутрисемейные дрязги происходят регулярно. Витовт поддержку может получить только от своего отца, остальные просто его враждебно проигнорируют. А поскольку, Вольдемар Радзивил, достаточно умный и изворотливый правитель, то на прямую конфронтацию со мной не пойдет, будет помогать чужими руками. Надо полагать, Витовт, привлечет наемников, которых сейчас найти не проблема.

С тестем и десятком казаков, проехался по всем северо-западным деревням. Крутиусу сказал, что хочу ознакомиться с новыми приобретениями. На самом деле, на каждую деревню накладывал защитный и сторожевой заговоры. Появится поблизости Витовт с бандой, мне сигнал поступит, а дальше буду действовать по обстановке.

По возвращению из поездки у меня состоялся разговор с тестем. Прочувствовал опытный вояка изменения в моем поведении, чем-то я выдал свое беспокойство.

— От кого сторожишься сынку? — усмехаясь, спросил Крутиус. — Только не надо рассказывать про осмотр земель. Возле каждой деревни ты выбирал по нескольку мест для посадки засады.

— Витовту Радзивилу не нравятся изменения в землях наших, произведенные нами с вами батьку. Говорит, что силой будет забирать у нас крестьян, от него сбежавших. Вот я и смотрю, где сподручней Витовта прижать.

— Ну, много воинов Витовт не соберет, их у него мало, и баронство в упадке. Если Вольдемар даст деньжат, приведет наемников. Эти за деньги пойдут куда угодно. Только думаю я, Витовт не скажет отцу о тебе ни слова. Если будет просить денег, то не на воинов точно.

Я смогу сейчас собрать сотню верных мне казаков, но для засадных сидений они не приучены. Наши казацкие старшины людей мне не дадут, если узнают, что мы хотим, схлестнутся с самим Радзивилом. Может, попросишь помощи у своих родичей?

— Нет, батьку, впутывать родственников я не буду, вдруг это перерастет междоусобицу. Воевать я не хочу. Весной строить надо. Сам же видел прожект архитектора. Поступим так. Ты собери с полсотни казаков в нашем замке, пусть усилят его охрану. Я, попытаюсь словом убедить Витовта отказаться от нападения.

— Витовта остановит только острая сабля или горячий свинец. А когда думаешь, нападет барон?

— Не позднее конца января, злой он сильно на меня, торопится.

Мог я, конечно, воспользоваться своими неограниченными возможностями в силе, и прикончить Витовта с окружением, в его же владениях. Но тогда мне придется искать работников в каменоломни, а у меня все люди уже распределены, свободных рук нет. Не понятные причины кончины барона, могут вызвать разборки внутри рода. И чем это может, закончится, прогнозировать тяжело. Еще надо набрать несколько бригад строителей, чтобы к осени возвести все здания. Строителям платить надо, а военнопленные будут работать за еду и крышу над головой. Такой вот меркантильный я.

Все приготовления и шушуканья с тестем, не прошли мимо внимания Оксанки. Учинила мне настоящий допрос с пристрастием. Рассказал все, как есть. Никаких упреков и увещеваний от жены не услышал, попросила только беречь себя. Приготовления закончены, ждем.

Глава 51

Барон Радзивил в поход собрался основательно. Снарядил обоз с утепленными шатрами, с двумя пушками. Большое количество провианта для людей и фуража для животных нагрузил в сани. Даже гулящих девок полтора десятка взял, ублажать свое войско. Конных воинов только около трех сотен собрал, маловато будет. Наверное, отец мало денег выделил. Посчитал Витовт, что для маленькой победоносной войны этих сил достаточно. До моего замка барону идти с привалами и ночлегами, не менее четырех-пяти суток. Передвигаться будет войско не по основным дорогам, зачем лишний раз попадаться на глаза любопытным людям. Встречу я их на расстоянии дневного перехода от моего замка, когда они ночевать будут. Темнота, как известно союзник диверсанта, этим вот диверсантом я и поработаю.

Остановился Витовт с войском ночевать на лесной поляне, окруженной высокими вековыми соснами. Место удобное, вдали от дороги. Задымили костры, забулькало в котлах варево. Барон, не удосужился выставить караулы. Кого ему опасаться, он ведь великий воин, идущий проучить и уничтожить какого-то выскочку, вроде меня.

В маскировочном халате, сшитом Оксанкой из белого полотна, я был совершенно незаметен на фоне глубокого снега. Подобрался к лагерю вплотную. Была слышна немецкая и французская речь. Наемники отпускали сальные шуточки в адрес девчонок, сами же над этими шутками ржали. Ужин больше напоминал грандиозную пьянку на лоне зимней природы. Хмельные напитки потреблялись без меры. Скорей бы они уже ложились спать, несмотря не теплую одежду, от малой подвижности, я начал подмерзать. Не хватало еще поймать банальный насморк. Наконец лагерь угомонился, даже вопли легкодоступных дев утихли. С расстояния десяти метров направил посыл, лошадям — стоять без движения, а людям — спать. Соблюдая все меры предосторожности, вошел в лагерь. Не зря опасался. На меня кинулся мужик с топором. Я не успел удивиться, и все сделал на автомате. Уход с линии атаки, удар в основание черепа, хруст ломающихся шейных позвонков. Все, наступила тишина. Только позже я узнал, что убитый мной мужик был поврежден умом, вот поэтому на него моя сила не подействовала. А сей факт, надо взять на заметку. Надеюсь, бог простит меня за убийства убогого.

Обошел весь лагерь, проверил все шатры. Народ качественно и глубоко дрых, казалось, от храпа даже снег с деревьев осыпался. Не додумал я, стратег доморощенный, мне одному предстоит вязать более четырех сотен людей. До следующего вечера не управлюсь. А еще лошадками заняться нужно. Испробовал на одном спящем свою заготовку внушения. Разбудил. Оказывается, сработало внушение отлично, мужик готов был мне руки целовать. Малыми группами, в течение часа обработал всех, за исключением барона, у меня к нему особый разговор, вдали от лишних ушей. Дал команду свернуть лагерь. Ни одного возмущенного голоса или недоуменного взгляда не было. Четко и слажено, работали люди. Витовту я лично затолкал в рот кляп, замотал в пару тулупов и связал. Помощники бережно уложили барона в головные сани, на которых я лично буду извозчиком.

С одним привалом на обед, к вечеру, все бывшее войско Витовта спускалось в карьер. За долгое время добычи ракушечника, каменотесы прорубили настоящие штольни. В одной из них я решил разместить пленников. Предварительно в штольнях поработали мои плотники. Сколотили трёхъярусные нары, настелили пол из горбыля. Поставили крепкие входные ворота. Печники выложили две большие печи для тепла и приготовления пищи. Пришлось долго мучиться с выводом дымохода, применив народную смекалку, решили проблему. Аналогичным образом, в другой штольне, были устроены лошади и люди, за ними ухаживающие. Продовольствия и фуража было завезено достаточно. Назначил старшим, высокого крепкого немца. На адаптацию и налаживание быта дал неделю. Все оружие и порох, за исключением холодного загрузили на несколько саней, увезу в замок, от греха подальше.

Мой санный поезд из четырех единиц достиг замка глубокой ночью. С помощью казаков тестя, быстро разгрузили сани, а барона унесли в самый дальний дом. Утром займусь им, а сейчас мыться и спать. Ага, наивный, спать собрался. Тесть устроил мне тихий, но полный разнос.

— Ты что вытворяешь? — расхаживая по комнате, возмущался Крутиус. — Один полез разбираться с Витовтом. А если бы не дай бог тебя сграбастали эти разбойники, чтобы я Оксане сказал? Она бы меня порвала бы на куски за тебя, не посмотрела, что я ее родитель. Ты о детях подумал?

— Да, батьку, о детях, об Оксанке и о тебе я думал в первую очередь, когда занимался разбойниками Радзивила. Мне не нужны были жертвы среди дорогих мне людей. Казаки за тебя и за наших близких, жизни бы положили, не задумываясь. А мы с тобой батьку, как бы в глаза их женам и детям смотрели бы, если бы сами выжили? То, что один пошел, ну так одному и схорониться легче. Видел какую маскировку мне жена пошила, на снегу в двух шагах не найдешь, и бандиты не нашли.

— Как не нашли!? Что, прямо в банду за бароном полез? Нее, мало тебя в детстве лозиной драли. Отец семейства, целый князь, искусный лекарь, а поступаешь, как джура неразумный.

— Две с половиной сотни, хорошо вооруженных, обученных и закаленных в схватках наемников, при толковом командире, могли вырезать всю нашу округу, как волк овец в кошаре. Я должен был предотвратить это. Сейчас эти, теперь уже бывшие вояки, устраиваются на жилье в нашей каменоломне.

— Шутишь, хочешь меня успокоить? Боишься от Оксаны получить нагоняй? Две сотни воинов загнать в каменоломню, одному, не верю!

— Если быть точным, то там всего более четырех сотен людей, и примерно, столько же лошадей. Ты, батьку помнишь, что две недели плотники и печники работали в штольнях каменоломни? Там я и разместил, бывшее войско Радзивила, они теперь ручные, слушают меня.

— И можно подумать, у тебя все бескровно вышло?

— Было одно смертоубийство не отрицаю, сломал одному мужику шею. Кинулся, понимаешь ли, на меня с топором. А я не люблю, когда у меня перед носом машут холодным оружием.

— Ой, и горазд ты шутки шутить.

— Я, ты батьку знаешь, никогда тебя не обманывал, всегда держу слово. Вот и сейчас я не шутил, а говорил правду. Барон у нас в доме, его войско пленено и находится в штольнях. Сделал я это один, меня научили характерники многому. Ты же знаешь кто такие характерники?

— Знаю. Даже знаком с одним лично, Панасом зовут. Непонятные они люди. Ходят слухи, что характерники колдуны.

— По-твоему, я похож на колдуна? Ты сам видел живого колдуна?

— Бог с тобой Андрей, какой ты колдун?! Колдуны в церкви, говорят, находиться не могут, корежит их там сила божья. Ты же спокойно в церковь ходишь, ничего с тобой не случилось, значит, нормальный казак.

— Тогда давай, батьку, сходим в баньку, обмоемся, устал я за сегодня.

Парились не долго, помылись, немного поболтали, попили чай, и разошлись отдыхать.

К отдыху я отошел не сразу. Мое возвращение, Оксанка встретила с распростертыми объятиями и с жаркими поцелуями. Соскучилась, целые сутки не виделись.

Утром, после завтрака, прихватив тестя, пошел общаться с Витовтом.

Избавили пленника от веревок, усадили и крепко привязали к креслу. Радзивил еще находился под воздействием силы. Тесть даже высказал предположение, что барон умер. Вернул я Витовта в действительность. Такого потока средневековых ругательств и проклятий я не слышал ни разу. Пришлось усмирять барона.

— Слушай меня Витовт Радзивил, — при каждом слове, воздействуя на барона силой, внушал ему правильное поведение, — тебя спрашивают, ты спокойно отвечаешь. — Я для тебя князь, мой тесть-атаман. Тебе понятно все?

— Я вас понял князь, спрашивайте.

У моего тестя Крутиуса, аж шапка от удивления подпрыгнула на голове, а глаза, точно с блюдце размером стали.

— Кто тебе приказал вредить мне и моей семье?

— Никто не приказывал, я сам решил отобрать у вас все земли и замок. Очень он у вас красивый, а земли богатые и удобные. Ваши близкие и дети мне живыми не нужны, вот жена ваша, как наложница мне бы подошла. Мы внезапно захватили бы замок, убили бы всех лишних, а потом оформили документы на мое имя. Вроде вы мне подарили земли и замок, а сами куда-то уехали.

— Кто дал тебе денег для найма людей?

— Я сказал отцу, что хочу прикупить земли немного, он дал денег, но меньше, чем я просил. Говорит, оскудела у него казна.

— А, как бы ты оформил документы?

— У меня дома сидит очень грамотный священник, он умеет писать разные бумаги, подбирая почерк любого человека. Есть у него знакомцы в Варшаве, за деньги, они могут сделать все, что угодно.

Тут я среагировал быстро. Заглянул мысленно во владения Витовта, нашел священника. Ничто мирское святоше было не чуждо. Отдыхал он на большой господской кровати, в компании с молодой дамой. На столе присутствовали остатки вечернего пиршества. Спящему бумагомарателю, дал установку, по пробуждению, срочно собираться в мой замок, теперь он мне будет служить.

— Когда тебя начнут искать родственники и друзья? — продолжил допрос барона.

— Никто меня искать не станет. Жены у меня нет. А дядья с тетками ждут моей погибели, чтобы захватить всю отцову вотчину. Друзья у меня появляются, когда в моем кошельке что-то звенит.

— На какой срок ты нанял воинов?

— Только для нападения на вас. Я им выплатил половину. Вторую отдам после, плюс, то, что смогут найти в вашем замке.

— Ты жить хочешь? — вмешался тесть.

— Я хочу жить в богатстве и роскоши, владеть вашим замком и женой князя.

— Я тебе повладею, злыдень ты этакий, — не унимался Крутиус. — Я тебя сейчас сабелькой обстругаю, под бревно. Женой князя и моей дочерью он владеть хочет! Точно, отрублю я ему сейчас хотелку.

С большим трудом мне удалось удержать негодующего тестя, хотя и самому очень хотелось удушить барона.

Погрузив Витовта в глубокий сон, вышли с тестем на свежий воздух.

— Этого барона нельзя отпускать живым, — заговорил еще не успокоившийся тесть, — срубить надо ему головенку, дурная она у него. — А может его в лес отвезти? Стукнуть пару раз, пока в себя придет, замерзнет. Там и зверье подоспеет.

— Нет, батьку, мы с тобой грех на душу брать не будем. Есть у меня одна задумка. Витовта мы отпустим домой. Он там пропьянствует неделю, а потом, сам в петлю полезет. К нам никто тогда с претензиями не пожалует, мы будем не причастны к смерти барона.

— Голова у тебя хорошо работает. Было бы неплохо, если бы Витовт проредил семейство Радзивила, беспокойные они люди, жадные и злые.

— Надо подумать над твоими словами.

— Когда в одночасье Радзивил лишится всех наследников, то его род захиреет, а значит и угрозы нам с его стороны не будет. Скорей всего, от жадности своей Витовт своими замыслами с Вольдемаром не делился.

Целую неделю мы с тестем допрашивали Витовта. Узнали много несущественной для нас информации.

Глава 52

Прибывший священник был гораздо интересней барона. Как я и предполагал, никакой это ни священник, а самый настоящий средневековый аферист-авантюрист. Еще, будучи студентом варшавского университета, показывал недюжинное стремление к наукам. Учеба давалась Ежи Кмицицу легко. Ежи обладал хорошей памятью и каллиграфическим почерком, поэтому наставники, часто привлекали его к составлению разного рода бумаг. Природный дар к изобразительному искусству, позволил Кмицицу стать знаменитым художником, университетского масштаба. Один варшавский вельможа пригласил Кмицица нарисовать портрет дочери. Кто и кого совратил не совсем понятно, но Ежи пришлось в спешном порядке бежать из Варшавы. С тех пор он скитается по Европе. Здорово понаторел в подделывании завещаний и дарственных, за что получал достойное вознаграждение. Естественно появились устойчивые связи, в том числе и в канцелярии короля Польши.

В сутану Кмициц вырядился первый раз для маскировки. А потом, выучив наизусть библию и евангелие, мог спокойно вступать в теологические споры с местными священнослужителями. У Витовта, Кмициц прятался от очередного разъяренного мужа. Питал он слабость к женскому полу.

Проведя нужную мне обработку Кмицица, пристроил его работать в канцелярии бургомистра. Такой ценный кадр мне не помешает, но лучше держать его вдали от замка, чтобы наша связь не обнаружилась преждевременно. Мне с Ежи встречаться теперь не было необходимости, в любое время я мог читать его мысли. Удобно, нечего сказать.

Глава 53

Бригада каменотесов, со своим режущим, колющим и дробящим инструментом, двигалась позади нас. Я всю дорогу до каменоломни, наставлял Витовта. В каменоломни все было в полном порядке. Назначенный мной старшим немец, доложил четко по-военному о состоянии дел. И без доклада видно, четкий порядок присутствовал везде.

Вернул оружие Витовту. Нагрузили ему заводную лошадь припасами. Сделал завершающий посыл Радзивилу, и отправил его в родные пенаты.

Каменотесам поставил задачу за две недели научить бывших вояк добыче песчаника. Старшим так и оставил немца, по имени Густав. Оказалось, что он в прошлом дворянин. Пропил и прогулял свой удел, и подался в наемники. Мне собственно без разницы, кем он был. Главное чтобы в каменоломни был порядок, и норма добычи строго соблюдалась.

Вернулся домой к семье. Тепло и уютно. Детки подрастают. Пришлось, нагрузить работой плотников, соорудили в детской подобие манежа из моего времени. Нужно детей выпускать на простор, пусть ползают. Доченька-Анька, самая шустрая, все ей надо, ко всему тянется. Оксанка с Варварой Петровной, по моим эскизам нашили из ярких цветов материи, целую гору мягких игрушек, зверей и птиц. Есть детям, чем играться. Идиллия.

Глава 54

Вторую неделю бьюсь над созданием «чудодейственного эликсира» из УЛП по рецепту ИСААКа. Вроде бы все правильно делаю, получаю препарат, а он через два часа распадается на составляющие элементы, нестоек почему-то. Снова читаю и перечитываю рецепт. После очередного прочтения, начинаю, самым настоящим образом ржать. Препарат, полученный путем химических преобразований УЛП, на завершающей стадии, нужно развести очень малой дозой воды, а потом добавлять спирт, доведя раствор до требуемого процентного содержания. Вот он, медицинский профессиональный кретинизм. Меня всегда учили, что нужно лить воду в спирт, так я на автомате и делал. Очередной опыт увенчался успехом, мне удалось получить стойкий препарат.

В аннотации к препарату, поистине, от всех болезней, указывалось, что однопроцентный раствор, объемом двадцать миллилитров, введенный пациенту, в течение трех суток его излечивает. Посредством препарата, запускается работа всех систем организма человека, начинается регенерация поврежденных или пораженных болезнью тканей, суставов и всего другого по длинному списку. Проще говоря, три дня, человек лежит пластом, а препарат, приводит в порядок, истрепанное жизнью и болезнями тело. Новые конечности, конечно же, не отрастают, но поврежденные, приходят в норму. Пятипроцентный раствор, помимо лечения, приводит к улучшению внешних физических и физиологических показателей организма, то есть омолаживает его, примерно на пять лет. Предельная концентрация препарата, двадцать процентов, только длительность восстановительного процесса пациента, увеличивается до двух недель. Кратность применения препарата на одного пациента равна десяти. Изобразив, что-то наподобие победного танца представителя африканского народа, приготовил пяти процентный раствор. Решил испытать препарат на старом, почти глухом псе Дозорко, живущем в замке. Не надо называть меня живодером, сам великий Павлов, на собачках опыты ставил. Сказано, сделано, только ввел псу половину человеческой дозы, естественно никому об этом не говорил. Вдруг постигнет неудача, а я раззвоню всем о своем опыте, некрасиво может получиться.

Через три дня Дозорко, резвился на замковом дворе, как несмышленый щенок. Шерсть приобрела нормальный вид, глаза пса светились преданностью. Аппетит появился волчий. Даже тесть отметил, что Дозорко за несколько дней преобразился кардинально.

Успешный опыт подвигнул меня на новый эксперимент, с объектом покрупнее. Решил вколоть пятипроцентный препарат лошади. Была в замке довольно не молодая кобыла, её использовали для хозяйственных нужд. Соблюдая все меры предосторожности, чтобы не быть замеченным конюхом, проник в конюшню, и вколол препарат, все двадцать миллилитров.

Получил результат выше ожидаемого. Помимо внешних изменений, у кобылы начали прорастать потерянные зубы, и появилась сильная тяга к воспроизводству. Конюх Остап намучился, пока смог нормально запрячь лошадь, норов проснулся, как у молодой.

С животными удалось добиться положительного результата. А на людях отразится применение препарата? Случай проверить подвернулся через неделю. Из деревни привезли крестьянина, с запущенным двусторонним воспалением легких. Сильный жар, озноб и слабость. Своим рентгеновским зрением я рассмотрел серьезные проблемы в легких. Еще немного и у пациента начнется отек легких, а за ним, летальный исход, более чем вероятен. Поместил больного в отдельную комнату лечебницы, и сделал инъекцию однопроцентного препарата. Больше никаких процедур или препаратов крестьянину не назначал, только обильное питье. Все трое суток просидел рядом, вел записи, фиксировал течение болезни и ход всех изменений, происходящих с больным. Крестьянин оживал, прямо на глазах. На четвертый день, я мог совершенно спокойно отпускать больного домой, никаких симптомов болезни мне выявить не удалось. Препарат работал замечательно. Для маскировки и анализа, я продержал крестьянина в лечебнице десять дней, чтобы получить полную картину от действия препарата. Убедился, УЛП надежно работает, теперь можно с Оксанкой поговорить о моей задумке.

— Любимая моя, — обнимая, целую жену, — скажи, ты в чудеса веришь?

— Верю, и сама свидетель, как минимум трех чудес. Первое, это господь послал мне тебя. Второе, ты вылечил мою увечную ногу. Третье, это рождение наших деток. А почему ты спрашиваешь? Опять что-то замыслил?

— А веришь ли ты в то, что можно вернуть молодость человеку?

— Ни разу о таком не слышала, думаю, это только в сказках бывает.

— Мы рождены, чтобы сказку сделать былью, как говорил один уважаемый человек. Так вот, я месяц бился, и у меня получилось создать лекарство, которое не только лечит, но еще и омолаживает человека. Я провел опыты на псе, лошади и на умирающем крестьянине, лекарство действует.

— А, так это твоих рук дело с Дозорко и кобылой?

— Каюсь, моих.

— Остап чуть дара речи не лишился, когда увидел свою бывшую старую кобылу, бьющую копытом перед молодым жеребцом. О Дозорко, только ленивый в замке не говорит, заново родился пес, и все тут. От меня, что ты хочешь?

— Батька у нас много раз пораненный был, возраст у него под пятьдесят подбирается, сама понимаешь, здоровья не прибавилось. А наших деток, кто на коня посадит да обучит? Когда в возраст войдут, батьке уже под шестьдесят подвалит. Может, давай с ним поговорим, я ему укол сделаю. Недельку-полторы поваляется у себя в комнате, а выйдет, обновленным, моложе лет на десять. На двадцать не рекомендую, не узнают его казаки, сторониться станут.

— Знаешь, Андрей, я бы поговорила в начале с крестной. Ей всего сорок два года. А что она видела за свою жизнь? В девятнадцать лет овдовела, да еще и ребенка потеряла. Больше замуж не выходила, мужской лаской обделена, так и жила с нами, меня воспитывала. Если ей дать вторую молодость?

— На двадцать лет, омолодив Варвару Петровну, мы получим молодую и симпатичную девушку, это можем вызвать нездоровый интерес, к нам и к нашему замку. Вдруг церковь узнает о наших экспериментах, проклянут всех живых и наследников, разбираться не будут. Свершать чудеса, простым смертным нельзя. Придется Варвару Петровну куда-то прятать, чтобы она могла нормально и счастливо жить. Глядишь, еще и замуж выйдет, народит нам племянников и племянниц. Есть у батьки дальняя родня, которая бы не смогла опознать обновленную Варвару Петровну?

— Вопрос, конечно, не простой, тут надо нам собраться, все обговорить, и потом принимать решение. Вдруг отец и крестная не захотят никакого омоложения.

На следующий день организовали «тайную вечерю» в узком кругу. Я подробно рассказал о новом препарате, о его преимуществах, какие новые возможности для человека он дает. Остановился на сложностях по вживанию в общество, омоложенных персоналий. Тесть и Варвара Петровна задумались, взяли время подумать. Их собственно никто не торопил. Не просто перейти с одной возрастной группы в другую, все нужно будет начинать с начала, по крайней мере, если омолодиться по максимуму. Я предложил тестю и Варваре Петровне съездить на какой-нибудь святой источник, посещение которого, можно было бы преподнести, как божий промысел, по изменению их внешности и состояния. Как вариант, можно посетить святой источник возле Почаевской Лавры. Сама Лавра и ее монастырь существуют с середины тринадцатого века. Основателями были, беглые от татаро-монгольского нашествия, монахи Киево-Печерской Лавры. Радовало, что никто из родных не возмутился, однозначного отказа не последовало, и безбожником меня никто не называл.

Глава 55

Поступили известия из земель Радзивила. Витовт, успешно вернулся домой, сколотил небольшую банду, и устроил настоящую резню родни. Не щадил он никого ни женщин, ни детей. Когда уничтожил ближний круг родственников, взялся за дальний. Скрыться не удалось никому. Расправившись со всеми, Витовт повесился на воротах замка своего отца. Вольдемар Радзивил не перенес такого несчастья, с ним случился удар, и через несколько дней, правитель литовских земель, почил в бозе. Угрозы со стороны семейства Радзивилов, нам больше не было.

Глава 56

Решил приступить к реализации задумки по строительству дорог, поэтому пора было заняться османами, вернее их султаном. Посидел один в лечебнице как-бы помедитировал. Мысленно достиг Стамбула. Вот, что значит незнание истории, Османской империей, оказывается, правит малолетка. Двенадцатилетнего ребенка на трон возвели янычары. Мурад IV находился под патронатом своей матери, но постепенно набирался опыта и выходил из-под ее опеки. Проникнув в мысли султана, я насторожился. Этот ребенок, думал о кровавых репрессиях в отношении своих подчиненных, разных там визирей и других членов дивана. Похоже, жестоким будет правление Мурада, он намерен огнем и мечом проводить преобразования в империи. С деньгами у султана серьезная напряженка, их в сокровищнице почти нет, ушлые вельможи при прежнем султане растащили их по своим схронам. Без финансов Мураду долго на троне не усидеть. Вытрясти деньги Мурад планирует из своих богатых вельмож и правителей провинций, сильно они зажирели от вкусного плова и ласк многочисленных гаремов. Также главный осман не собирался прекращать войны, ему они нравились. Попробовал подкорректировать сознание султана, внушить ему, так сказать «мирные настроения» и усилить тягу к противоположному полу. Загляну к Мураду через пару недель, гляну на результат внушения.

Присутствующий в покоях Мурада, главный визирь Абдулла привлек мое внимание мыслями о личном богатстве. Он все прикидывал, куда и сколько сундуков перевезти, чтобы молодой и горячий султан ничего у него не нашел, если будет искать, и не заподозрил в казнокрадстве. Покопался в голове Абдуллы серьезно. Вызнал все места хранения денег и драгоценностей. Надо будет заглянуть в закрома Абдуллы, попытаться для начала, реквизировать в свою пользу небольшой по размерам сундучок, и переместить в нашу пещеру. Зафиксировать скорость перемещения.

Если честно, то я еще до конца не понял, как происходит перемещение груза из закрытых помещений. С теремом характерников понятно. Он на открытом пространстве, никаких препятствий. А посылка от ИСААКа, тут непонятно. Корабль под землей, склад тоже под землей. Я подумал, и все груз ушел, и обнаружен мною в пещере, тщательно упакованным в специальном контейнере. Как контейнер протиснулся в маленькое отверстие запасного выхода из пещеры? Вдобавок ко всему, контейнер перемещался в дневное, хотя почти в вечернее время, и его никто не видел. Странностей в моих способностях много, не все поддается логическому объяснению. Наверное, нужно будет пообщаться с ИСААКом, пусть мне доходчиво растолкует.

Не стал откладывать, вызвал по мысли-связи ИСААКа.

— Здравствуй Андрей, — отозвался ИСААК, — возникли вопросы, задавай.

— И вам, уважаемый, здравствовать и бесперебойно работать.

— С юмором у тебя нормально, одобряю. Так что случилось?

Подробно изложил комплексу, волнующие меня вопросы.

— Чтобы было понятно, и не загромождать нашу беседу высоконаучными терминами и понятиями, скажу. В твоем конкретном случае, то есть с твоим уровнем силы, выбранный для перемещения объект, на месте отправления, под воздействием окружающих его природных или искусственных силовых потоков, превращается в некое легкое, аморфное, гибкое и невидимое вещество. Это вещество за счет высокой текучести, покидает прежнее место и отправляется к месту назначения, куда его направила твоя мысль. Прибыв на место, происходит обратная трансформация вещества в материальный объект с изначальными характеристиками.

— По-вашему выходит, что когда я перемещал терем характерников вместе с собой, то мы превращались в некую субстанцию, а прибыв на место, опять стали теми, кем были?

— Все правильно.

— А как тогда вшестером таскали терем характерники?

— За счет своей силы, поднимали здание и перемещали, без каких-либо изменений. Ты тоже можешь перемещать объекты без преобразования, но затратишь очень много сил. Переход из одного состояния в другое и обратно, незаметно и безвредно для живых существ, и неодушевленных предметов, но по затратам личных сил значительно экономней. Ты, например, можешь из одного континента на другой переместить за один раз груз весом в десятки тысяч тонн, за десять минут. А характерники, используя коллективно традиционный способ, на три-четыре сотни километров перемещают свой терем за пять-шесть часов. Чувствуешь разницу. А какие грузы ты решил перемещать?

— Покопался я в мыслях молодого султана Османской империи, хотел его склонить к мысли о прекращении войны в Европе. А у него еще много ветра в голове, любит воевать. Я решил, подорвать экономическую мощь империи. Почистить денежные хранилища всех высокопоставленных вельмож. Не будет в достатке денег, нечем будет платить жалование войскам, упадет дисциплина, начнет разваливаться армия. Может, сама по себе прекратиться война.

— Вычистишь империю от денег, развалятся армии, появится много свободных рук, тогда за денежку малую, да за кормежку сытную, наймешь кучу строителей дорог. Придумал мудро, молодец. Тогда и в Европе поработать надо, много золота и серебра скопилось в подвалах королей, герцогов и графьев. Не всегда этот драгметалл используется во благо. Да, еще хотел спросить. Почему ты вначале копаешься в головах людей, а потом внушаешь нужные тебе задачи? Проще подготовить заранее определенные мысли-формы действий и поведения.

— Мы с вами уважаемый ИСААК по-разному мыслим. У вас программа построена исключительно на рациональной основе. Нам, людям, еще присущи чувства и переживания. Я их обязательно учитываю в работе с человеческим мозгом. Делать, абсолютно покорных роботов из живых людей, я считаю не правильным.

— Уел, ничего не скажешь. Нет у нас, машин души, ты прав. Поступай, как задумал. Кстати, я могу тебе подкинуть несколько чертежей примитивных машин из дерева, которые можно использовать в настоящее время на строительстве домов. Значительно возрастет скорость возведения и облегчит труд людям.

— Машины, это хорошо. Но я лекарь, не производственник, не смыслю в достаточной степени в технике. Мне бы помощника.

— В Киево-Печерской Лавре есть послушник Афанасий, он любит возиться с разными приспособлениями. Привлеки его к работе на строительстве медицинского центра, подкинь мои чертежи, я их специально на коже сделаю, корявенько изображу в местной системе мер и длин.

— У вас моментально на все есть ответ.

— Так, я ж тебе говорил, у меня система мониторинга по всей планете.

— Подскажите тогда, если знаете, откуда мне ждать угрозу?

— В ближайшие три года никто не будет беспокоить, а потом придут враги из Крыма. Но ты можешь начинать противодействие им уже сегодня.

— А как?

— Воздействуй на хана и его окружение, поставь им сложную и длительную по времени задачу. Отвлеки их от своей территории. Пусть измотаются в конец, тогда о походе на ваши земли и думать забудут. Думай, ты же знаток душ человеческих.

— Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец. Подскажите, где можно подобрать небольшой по площади безлюдный островок, чтобы через годик вывезти семью на отдых, сроком на две недели?

— Отдых вопрос понятен. Что такое пьянка?

— Не обращайте внимания, это фразы из моего времени.

— На будущее, пожалуйста, ставь мне четкие вопросы. Отдых можно организовать на безымянном острове в Эгейском море. Удобные песчаные пляжи, много рыбы в прибрежных водах. Триста сорок восемь дней солнечная и теплая погода. Недостаток, остров иногда, не чаще двух раз в год посещают пираты, для ремонта своих судов. Но ты, на период своего там пребывания, можешь окружить остров заклинанием, никто не сможет тогда помешать отдыху. Координаты и образ острова отправляю тебе.

— Большое вам спасибо. Дали вы мне много информации к размышлению.

— Я подготовлю для тебя учебники по медицине, естественно адаптированные к местным условиям. Разделю их по направлениям. Думаю, тебе будет легче набирать и учить будущих светил медицины. Засим всего доброго тебе. Сеанс связи окончен.

Глава 57

Недолго думая, я мысленно посетил Бахчисарай, резиденцию крымского хана. Надо сказать удачно посетил. Шло обсуждение будущей весенней военной кампании, намечались объекты набегов. Пришлось придавить сознание хана силой и внушить ему необходимость похода в Индию, чтобы построить новый шелковый путь с конечным пунктом в Бахчисарае. Для реализации намеченного хан повелел, собрать все мужское население полуострова, включая пятилетних мальчиков, которым предстояло взрослеть в походе. Для обороны полуострова хан оставлял две тысячи старых воинов, от которых в будущем походе, по мнению хана пользы мало, в виду множества ран на их телах, полученных в жестоких сражениях. Войско хана, по мере продвижения в сторону Индии должно было собирать в свои ряды все племена, кочующие в Причерноморье. Выход войска назначен на май месяц. Подчиненные хана разбежались выполнять волю властелина. Фу-хо, я на время отодвинул угрозу своим землям.

Глава 58

Конец апреля ознаменовался началом стройки центра. Каменных дел мастера — Дмитрия и польского архитектора — пана Яна Дворжака, я объединил в единую творческую группу. Думал вначале, что будут грызть друг друга. Ошибочка вышла, они быстро нашли общий язык, и, засучив рукава, взялись за работу. Я по совету ИСААКа переманил к себе послушника Афанасия. После вручения чертежей простейших механизмов, Афанасий с искрящимися от счастья глазами, исчез из поля зрения на две недели. Заявился на стройку уже с изготовленными узлами механизмов, за которые я естественно сполна расплатился с плотницкой артелью. Два дня Афанасий трудился на сборке своих детищ. Продемонстрировал всем возможности простого крана и лебедки. Скромно так, но с помощью этих нехитрых механизмов, работы повелись в ускоренном темпе. Бесперебойное поступление блоков ракушечника обеспечивала бригада бывших наемников, работавшая в каменоломне.

По большому счету, мое вмешательство в строительство было минимальным. Своевременное обеспечение людей питанием и платой за труд, вот основные обязанности. Ну и, само собой разумеется, лечение заболевших или травмировавшихся.

На тестя легли заботы обеспечение безопасности строительства от посягательств разного рода неблагонадежных элементов. Сутками колесил по округе, вылавливая лесных романтиков. Каждая партия изловленных лесных жителей, мной обрабатывалась. Внушалось трудолюбие и послушание, и отправлялись обращенные, на неквалифицированный труд, подсобниками в каменоломню. Худо-бедно, Крутиус изловил триста восемь человек, и все, желающие разбойничать кончились.

В связи с возросшими расходами, нужно беспокоиться и о повышении уровня доходов. Я ни на день не прекращал своей лекарской деятельности, но и не повышал уровень оплаты, зачем отпугивать людей. Тратить же сокровища из пещеры считал не разумным, пусть достанутся нашим потомкам. Надо было искать альтернативные пути пополнения бюджета семьи. Значит, наступило время османов.

Посетил главного визиря Абдуллу. Как говорили большевики, начнем — экспроприацию экспроприаторов. Визирь обладал полной информацией о всех скрытых «денежных мешках» империи, живущих в Стамбуле, с точными местами их проживания, и примерном объеме богатств. Без зазрения совести, я начал перемещать их богатства в свою пещеру. Три с половиной тысячи крупнейших богачей Османской империи, моими стараниями, превращены в нищих. Правда не совсем в нищих, еще остались в пользовании земля, дома, домашняя утварь и посуда из благородных металлов. Личные драгоценности я тоже не трогал. С голоду не помрут точно.

На следующий день спустился в пещеру, осмотреть, так сказать приобретение. Впечатлило. Сундуки в основном были заполнены золотыми и серебряными монетами, некоторые доверху набиты драгоценными камнями. Десяток сундуков хранили в себе различные драгоценные украшения. Похоже, удачно я прибарахлился. Надо будет с тестем поговорить, как-то счесть все наши богатства, рассортировать. А то знаю, что много, а сколько, точной цифры нет. Кого можно допустить в святая святых, нашей финансовой мощи, я не представлял. Пусть подумает Крутиус, он мужик с солидным житейским опытом. Можно было нанять постороннего учетчика денег, а потом почистить ему память, но такой вариант я припас на самый крайний случай.

Глава 59

После долгих раздумий, тесть и Варвара Петровна, решились омолодиться. Крутиус на десять лет, а крестная жены на все двадцать. Решили использовать предложенный мной вариант с посещением святого источника возле Почаевской Лавры. Пришлось и мне в конце мая туда ехать, чтобы провести все необходимые манипуляции с лекарством, и проконтролировать ход омоложения. Риск, конечно, же, был, а вдруг произойдет, какая-то личная непереносимость препарата, и пойдет процесс не так, как задумано. Задействовав всю свою силу, не нашел никаких негативных последствий в будущем своих пациентов.

На постой, недалеко от источника нас взяла супружеская пара, среднего возраста. Дом их стоял у самой опушки леса, вдалеке от села, со странным названием Родники, которых рядом не наблюдалось. Мне показалось, что супруги, как-то сторонятся односельчан, а с нами общаются на равных. Сомнения развеялись, после посещения мыслей хозяев дома.

Иван и Одарка, родом из киевских земель, живут вместе уже двадцать лет, но не венчаны. В свое время, Одарка не захотела выходить замуж за навязываемого родителями парня, а Иван, категорически отказался брать в жены, дочь старосты своего села. Всему причина, взаимная любовь Ивана и Одарки. Но кто в то время слушал молодежь, что родители решили, значит так и должно быть. Молодые люди воспротивились, и убежали, куда глаза глядят. С тех пор невенчанными и живут в глухом месте, сторонясь людей, боятся, что их могут опознать и разлучить. Зря они опасаются, их недоброжелателей уже и в живых никого не осталось. Думают супруги, что прогневили бога своим побегом, ни разу Одарка не понесла от Ивана.

Моя сентиментальность не позволила мне просто так оставить без внимания данный случай. Я решил перед отъездом полечить, а также омолодить Ивана и Одарку до предела. Пусть начнут жизнь с чистого листа. Факт нашего здесь проживания я естественно уберу из их памяти.

У тестя и Варвары Петровны, после моих уколов, на ближайшие две недели установился единственный маршрут. Дом, монастырь, для вознесения молитвы господу, омовение в источнике, дом. Иван и Одарка обеспечивали нам полноценное калорийное питание, денег на продукты мы не жалели. Каждый день, я тщательнейшим образом осматривал своих пациентов, и все записывал в книгу. Варвара Петровна, ясное дело повозмущалась моими методами осмотра, а потом смирилась с неизбежным явлением. Был бы фотоаппарат, я бы более четко зафиксировал все преобразования и изменения в облике моих родственников, но увы, чего нет, того нет. Своим рентгеновским зрением, я фиксировал положительные изменения во внутренних органах пациентов, что тоже отражал в книге. Процесс шел правильно и без сбоев.

По правде сказать, я такого результата даже не ожидал. Тесть превратился в тридцатипятилетнего мощного красавца, морщины разгладились, шевелюра погустела и потеряла пепельный цвет. Походка стала легкой и пружинистой. Но больше всего меня удивила Варвара Петровна, которая обзавелась, стройной фигурой, со всеми хорошо сложенными и развитыми первичными и вторичными признаками молодой девушки, темными волосами и ясными карими глазами. Очень симпатичная получилась девушка. Но моей Оксанке, Варвара Петровна, конечно, же, уступала в красоте и изяществе.

Перед отъездом я провел сеанс внушения Ивану с Одаркой. Им предписывалось, после омоложения, сменить место жительства, обвенчаться, и жить дальше долго и счастливо, растить детей. Нас у них в гостях никогда не было.

Глава 60

В свой замок, мы вернулись в темное время. Это я специально так подгадал, чтобы поменьше было любопытных глаз. Ведь тесть и Варвара Петровна, несколько несуразно выглядели в своих, пусть и не дешевых, но явно не по размеру одеждах. Упущение с нашей стороны, не подумали, что при омоложении, фигуры приобретают стройность, и уменьшаются в талии.

Оксанка, увидев обновленных родственников, минуть пять, как выброшенная на сушу рыба, безмолвно открывала и закрывала рот.

— Удивляешься племянница, — улыбалась Варвара Петровна, — вот какой меня твой муж сделал, самой радостно. — Ты еще моего братика, своего отца рассмотри внимательно. Крутиус, он точно настоящий Крутиус. Глаза горят, сила так и прет из него, готов всех врагов победить.

— Я только рада за вас, — с трудом вымолвила жена. — Крестная, так вы теперь мне, как подружка стали.

— Не соперница точно. Не бойся, твоего Андрея я отбивать не собираюсь, хотя он меня голую всю ощупал, о макушки до пяток. Скажу тебе откровенно, надеюсь, ревновать не будешь, ласковые у него руки.

— Какие руки у моего мужа я знаю. И вовсе он вас не щупал, а делал пальпацию, чтобы не пропустить, не дай бог, какую-то болячку. Если бы я ревновала мужа к каждой женщине, которой он касается в процессе лечения, то скандалы бы были ежедневными. А вы батюшка чего за Андрея прячетесь?

Тесть встал перед дочерью. Покрутился в разные стороны, снял шапку. Несколько раз присел. А потом сгреб Оксанку и Варвару Петровну в охапку, и закружил по комнате. Девушки не визжали, только из опасений разбудить детей. Демонстрация силы и задора тестем была окончена, водружением девушек на стол.

— Вам батюшка силу молодецкую девать некуда? — спросила Оксанка. — Тогда надо вас женить.

— Дочка, ты, что такое говоришь, женить. Поздно мне.

— И ничего не поздно. Мужчина в расцвете сил. Да за вас любая пойдет!

— Нет, мне любая не нужна. Мне нужна жена, по сердцу. Вот твоя мать, Оксана, была мне по сердцу люба. Жили мы в согласии и любви, жаль, что господь так рано ее прибрал.

— Батюшка, не надо горевать, былого не вернешь. Радуйтесь, у вас начинается новая жизнь. Вы молоды и полны сил.

За поздним ужином Оксанка потребовала от нас полный отчет о поездке. В качестве докладчика выступал я. Рассказал все подробно, ответил на множество уточняющих вопросов жены. Ужин закончен, все разошлись по своим комнатам отдыхать.

— А хороша, стала крестная? — спросила меня Оксанка, когда оказались одни в своей спальне. — Тело ее стало стройным и упругим?

— Тело, как тело, соответствует возрасту девушки за двадцать. Ничего особенного. Все, чем наделяет природа женщину, у твоей крестной есть.

— Так теперь она может выйти замуж?

— Это не ко мне вопрос. Захочет, выйдет. Лекарских противопоказаний к замужеству у Варвары Петровны не обнаружено. Если хочешь знать, но это только между нами, то даже целомудрие у крестной восстановлено.

— Вот это да! Андрей, ты кудесник точно. Из возрастной женщины сделать целомудренную девушку на выданье, это словами не передать.

— Никакой я не кудесник, это хорошее лекарство. Оно всю работу сделало.

— А кто его изготовил? Ты. Опять же, ты научился им правильно пользоваться. Теперь крестная, кому хочешь голову вскружить, сможет.

— Пусть кружит, правда ей придется некоторое время прятать свою молодость под старыми одеждами и платками, пока люди постепенно привыкнут к новому облику твоей крестной. А мое счастье вот рядом, иди милая, обниму тебя, соскучился сильно.

Глава 61

Не успели, как следует нацеловаться, уже рассвет. Пора вставать, повседневные заботы ждать не будут, и болящие заждались моего внимания. Почти месяц отсутствовал, надо работать. Сначала посетил стройку.

Проверка строительства, показала, что все здания, коммуникации и объекты инфраструктуры возводятся согласно графику. Стройматериалов и финансов в достатке. Внешние стены ограждения медицинского центра полностью готовы, устанавливаются въездные ворота. Если темп не спадет, осенью здания центра будут построены.

Тесть продолжал радоваться. Омоложенное тело требовало движения, приложение силы. С утра до вечера Крутиус скакал на коне, махал саблей, упражнялся с копьем. Нанятые, в свое время для охраны замка казаки, вначале удивлялись преображению атамана, но не долго, дня два, а потом втянулись в его тренировки с оружием, скачкам, не до удивлений стало. Крутиус на подначки казаков отшучивался, что молодым его сделали внуки, ради которых он готов горы свернуть и реки повернуть. Надо было направить кипучую энергию тестя в нужном направлении. Крым без внимания нельзя оставлять. Вечером решил побеседовать с Крутиусом.

— Батьку, до меня дошли слухи, что крымчаки, собрав всю свою орду, двинулись на восток воевать.

— Слышал я тоже об этом. Они еще и племена ногайцев с Приазовья с собой увели. Степь опустела. А к чему ты этот разговор затеял?

— Степь и Крым остались без защиты, все боеспособные воины ушли в поход. По аулам и поселкам остались одни женщины, старики и дети. Я предлагаю воспользоваться сложившимися обстоятельствами.

— Казаки резать женщин и детей не согласятся и я тоже против этого. Сынку ты за душегубов нас держишь?

— Батьку, никого резать не надо. Я предлагаю, собрать пять-шесть сотен казаков, лучше молодых и не женатых. Пройтись в Крым, посещая все стойбища и аулы на пути, осеменяя женщин, от тринадцати до сорока лет.

— Ха-ха, ну, ты Андрей даешь. Придумал такое. Зачем нам связываться с басурманками?

— Ребенок, рожденный от неверного, неверным и остается. Женщина, родившая от неверного, из рода изгоняется. А представь, весь аул, рожает от неверных, то есть от казаков, то разгонят всех. Наши казаки погуляют до поздней осени в Крыму, сколько аулов попадет под разгон. Наведаться можно будет туда же через годик, пройтись по другим селениям. Получится, что мы пошатнем, а кое-где разрушим родоплеменные союзы. Пока они там будут у себя разбираться, кто с кем и от кого, нам никто угрожать не сможет. По моим прикидкам поход орды продлится самое малое лет пять-шесть. За это время, наши казаки весь Крым и Приазовье поваляют, как следует.

— А ты Оксане об этом не говорил?

— Нет. Зачем ей знать об истинной причине похода.

— И не говори. Если соберу казаков, то в начале им, тоже не скажу. Уже в дороге, объясню, чем заниматься будем. Сам понимаешь, без крови там не обойдется, вдруг какой-то крымчак остался. Да и зипун каждому казаку нужен, чтоб не зря в походе побывал.

— Сами определяйтесь. Только не проливайте много крови и пока не лезьте в ханский дворец, там может быть сильная охрана.

— Разберемся.

Меня конечно можно обвинить в предвзятом отношении к народам Крыма, даже в геноциде. А посмотрите на эту проблему с другой стороны. Сколько столетий эти самые народы, приносили войну на нашу землю. Убитых, угнанных и проданных в рабство славян сосчитать невозможно, никто никакой переписи не вел. Вот и мы привнесем посильные изменения в генофонд кочевых народов.

Спустя две недели, семьсот казаков, под предводительством Крутиуса, ушли в набег.

А у меня вдруг начался сложный период отношений с Варварой Петровной. Где-то в ее голове что-то там перемкнуло, и зародилась мысль, обязательно затащить меня к себе в постель. Я, конечно, понимаю, молодое и сильное тело, гормоны бурлят. Но я ни при каких обстоятельствах, не намерен вступать в связь с родственницей моей любимой жены. Нормальные словесные увещевания, не возымели кардинального действия на Варвару Петровну. Пришлось внушением оградить себя от притязаний крестной Оксаны. Помогло. Наши отношения стали, как раньше, нормальными и дружескими.

Глава 62

В середине июня, во время ежедневной пробежки, на лесной дороге, ведущей к нашему хутору, встретил пятерых всадников. По одежде определил, гости прибыли издалека. О группы отделился один человек, наверное, старший, подумал я.

— Мужик, — обратился ко мне всадник, — подскажи, как проехать к местному лекарю?

Этому человек, точно нужно к лекарю. Уж больно страшен его вид. Лицо сверху вниз, крест-накрест перерублено саблей. Раны срослись неровно, оголив зубы верхней челюсти, нос вообще сворочен в сторону. На первый взгляд ранам не менее двух месяцев.

— Вы на правильном пути, осталось проехать не больше версты. У вас к нему дело?

— Тебе про то знать не обязательно. Иди куда шел.

Я не стал перечить. Побежал дальше, у меня еще не закончилась утренняя зарядка. С саблей и копьем еще поработать надо. Старался держать свое тело в полном порядке, не запускать тренировки, оттачивать мастерство работы с холодным оружием. Не любил работать с огнестрелом, долго, хлопотно и малоэффективно.

Вернулся в замок, привел себя в порядок, помылся, позавтракал, и начал заниматься повседневной работой. Проведал всех прооперированных больных, все в порядке, ни у кого повышенной температуры и осложнений не выявил. Нанятые и обученные мной молодые девушки, уже квалифицированно выполняли функции медицинских сестер и санитарок. Набираю и обучаю потихоньку персонал для центра, чтобы при наплыве больных не метаться. От работы меня отвлек дежурный казак, сказал, что у ворот стоят незнакомые верховые и требуют лекаря. Почему-то подумал о людях, встреченных в лесу. Не ошибся. Перед подъемным мостом, стояли именно они. Дал команду пропустить в замок старшего среди всадников. Подъехал мужчина с порубленным лицом.

— О, мужик, ты опять мне на глаза попался, — сказал знакомый мне мужчина, спешиваясь. — Веди к своему хозяину.

— Прошу, пройдемте в лечебницу.

— В лечебницу, так в лечебницу, если там твой хозяин.

Порубленный мужчина пошел за мной в лечебницу. Когда зашел в комнату, начал оглядываться в поисках мнимого моего хозяина.

— Так о чем вы хотели поговорить со мной? — спросил визитера. — Если вам нужен лекарь, то я вас слушаю.

— Мужик, ты не шути, мне нужен лекарь Андрей.

— Князь Ростоцкий Анджей к вашим услугам, я же лекарь Андрей.

— Ни о каком князе я не слышал, говорят, тут лекарь есть, Андрей. Дело у меня к лекарю срочное.

— Если срочное, то излагайте. Заладили, лекаря-лекаря, а толком ничего не говорите.

— Побожись, что не обманываешь.

Пришлось прочитать «отче наш» и трижды перекреститься.

— Коли так, извиняйте, не знаю вас в лицо лекарь. Я, Федор Леднев из Белгорода. Сотником я служил у белгородского воеводы Бурмилы. Этой весной из степи войско татарское пришло, на город напало. Отбивались мы долго и с пользой, не давали ворогу город захватить. Воевода решил вылазку сделать, когда татары, машину осадную собрали. Повел войско на басурман, и моя сотня тоже участвовала. Машину мы сожгли, изрядно татар порубили. Основные силы успели в город за стену уйти, а мою сотню, прикрывающую отход, от ворот татары отрезали, навалились большим числом. Отбивались от врагов, как могли. Но татар было больше, одолели они нас. Окончание боя я не видел, уже лежал во рву порубленным. Татары раненых почему-то не добили. Всем, кто выжил и подавал признаки жизни, ломали руки, ноги и дробили ладони. Так и оставили под стенами города умирать. Ночью защитники Белгорода, унесли за стены многих живых, и меня случайно по стону нашли. Через неделю, татары осаду города сняли и ушли обратно в степи.

Знающих лекарей и знахарей в городе не нашлось, лечились сами. Покалеченные руки и ноги в лубки укладывали, раны перевязывали. Через месяц, глянул на себя в медное зеркало, и сам испугался. Такая страшная рожа у меня стала, но хоть руки с ногами в порядке. Дружинникам моим больше досталось. Неправильно срастались переломы. В полную немощь, превратились вчерашние воины, ни поесть самостоятельно, ни до ветру сходить. Верите лекарь, сердце кровью обливалось глядючи на муки моих людей. Они все сироты, нет у них родственников, помощи ждать не от кого.

На торгу, один купец расхваливал лекаря, живущего недалеко от Черкасс. Я решил повести людей к нему. С воеводы стребовал повозки с лошадьми и шатры. Помялся он конечно, но дал. Потратил все свои сбережения на снаряжение обоза продуктами. Почти месяц добирались, быстро не поедешь, возы держат. И вот мы тут. Надежда на вас лекарь, помогите.

— Сколько людей доставил?

— Всего сорок два человека. Пятеро относительно целых, вроде меня, могущих самостоятельно сесть на коня, и помочь своему ближнему. Остальные могут сидеть и лежать.

— Поступим так. Сейчас идем к твоим людям. Я осматриваю всех, определюсь с объемом работы. Ты, совместно с казаками, ставишь шатры во дворе замка. Другого места не найдем, видишь стройка у меня идет. Предупреждаю сразу, у меня здесь железная дисциплина, что я приказываю, то и выполняется. Я на самом деле князь, и все, что ты видишь, принадлежит мне. Даже земли, по которым ты ехал двое суток, тоже мои. Если согласны, то милости прошу проехать в замок Крутиус.

— Все, что велишь князь, исполним, — заверил Леднев.

Осмотр поверг в ужас даже меня. На возах лежали живые, изувеченные человеческие костяки, обтянутые кожей. Татары поступили еще гуманно, если можно так выразиться. Ни у кого не были разможжены плечевые, локтевые и коленные суставы. Ладони же людей, представляли собой своеобразный конструктор из набора поломанных костей, пальцев и кожи. Придется мне трудиться от восхода до заката, складывая правильно каждого больного. Как говорят, глаза боятся, а руки делают. Необходимые распоряжения отданы, работа закипела.

Глава 63

Неделю я не отходил от операционного стола. Резал, ломал, складывал, шил и гипсовал. Некоторые больные, после гипсования, походили на мумии, только головы оставались свободными. Привлек к работе всех своих учениц и Варвару Петровну. Естественно сам колол лекарство из УЛП.

Вынужден был маскировать, применения препарата. Концентрацию подбирал таким образом, чтобы человек, как-бы самостоятельно выздоравливал в положенные сроки, и на теле оставались минимальные следы хирургического вмешательства.

За этой круговертью операций и забот, не увидел самых первых шагов наших детишек. По словам Оксанки, дети проснулись утром, просто встали и пошли, все трое одновременно. Вот когда основной вал работы спал, тогда я смог в полной мере насладиться топтанием своих деток. Чудно все выглядело и уморительно. Дочка, это мое личное мнение, ходила более уверено и быстрее, нежели сыновья. Пришлось убирать вещи повыше, все, что оказывалось в зоне досягаемости ручонок детей, оказывалось на полу. А я оказался прав, когда говорил, что Аня, будет точная копия мамы. Так оно и вышло. Глаза, волосы, овал лица и общее строение тела получилось у дочки, как под лекало, Оксанка — дубль два. Мальчики — Ярослав и Владимир, естественно прихватили больше моих генов. Да какая разница, на кого больше похожи дети. Главное, что они есть, пусть растут, крепкими и здоровыми.

Последним, кем я занялся, был Федор Леднев.

— Федор, у тебя сильно поранено лицо, — начал я неспешную беседу с бывшим сотником. — Сломаны лицевые кости и нос. Оставлять тебя в таком обличии больше нельзя, упустим время, дольше и больнее будет лечение потом. Ты, вон какой здоровый, от девок отбоя, небось, не было.

— Какие девки лекарь, я все время в походах и сечах, некогда было заводить зазнобу. Попробовал с блудницами, очень не понравилось, без души происходило все. А что вы с моим лицом хотите делать?

— Привести его в порядок, чтобы ты стал таким, каким был до ранения.

— А разве так можно?

— Я буду очень стараться. Только одной операцией не обойтись, несколько раз нужно резать, кости на место ставить. Месяц с тобой работать надо.

— Месяц, — удрученно сказал Федор. — Через месяц у нас продуктов не останется и денег не хватит рассчитаться за лечение.

— Твои продукты в целости и сохранности. Никто их не съел. Запомни, казаков и крестьян я лечу бесплатно, кормлю их со своих запасов. Вы хоть и не мои люди, но тоже близки к казакам, как с вас деньги брать, да еще и не кормить! Думаешь, если я князь, так не забочусь о людях? Не угадал. Люди для меня не пустое место. Их можно вылечить, и потом они будут мне благодарны. Помогут в трудную минуту. Значит так, завтра с утра ничего не ешь, будем оперироваться.

Ассистировала мне Варвара Петровна. На Федоре испытал обезболивание внушением, сработало четко. По всему телу тыкал иголкой, реакции ноль. Сделал зарубку в памяти на будущее. Не буду рассказывать весь ход операции, отмечу, что кости носа и левую лицевую удалось поправить. Вышел из операционной Федор в своеобразном тюрбане из белого полотна, глаза и рот остались свободны от повязки. Заботу о больном, добровольно на себя взяла крестная жены. Я противиться не стал, кто-то должен на первых порах Федора кормить жиденькими супами и кашками.

Через неделю снял швы с левой стороны лица, и занялся правой. Тут работы было меньше. Радовало, все кости целы. Варвара Петровна, снова мне помогала, разглядывала, освободившуюся от повязки часть лица Федора.

Не удержался, покопался в мыслях крестной. Оказывается, ее заинтересовал Федор. Я бы сказал, Варвара Петровна, прониклась к нему симпатией. На всякий случай, внушил крестной чуточку нежности к Федору, лишним не будет.

Следующую неделю Варвара Петровна, сделалась тенью Федора. Помогала ему принимать пищу, стирала одежду и водила на прогулку. По истечении десяти дней, я снял повязки с лица Леднева, избавил от шовного материала. Крестная жены была в восторге. От страшных ран на лице Федора, остались незначительные следы. Я для пущей маскировки применения препарата, начал намазывать лицо бывшего сотника разными мазями, общеукрепляющего действия. По моим прикидкам, через пять-шесть дней, Федор получит обновленное лицо, с бледными следами на местах рубцов. Постепенно, месяца через два, следы исчезнут совсем. С остальными подчиненными Леднева, тоже все было нормально, народ выздоравливал и отъедался.

Глава 64

На прием ко мне прибыл архитектор пан Ян Дворжак, не лечиться, конечно, с предложением пришел. Они с Дмитрием посовещались и решили внести изменения в проект, построить три дома для персонала центра. Молодцы, а я этот момент как-то упустил из виду. Дворжак предлагал возвести на свободных местах здания барачного типа, общий коридор, и много комнатушек, без удобств. Меня такой вариант не устраивал. Долго толковали с архитектором, пока пришли к общему мнению. В результате будем строить двухэтажные здания, по образцу многоэтажек из моего времени, применяя крупные блоки из песчаника, аналогичные тем, их которых строятся все здания центра. Наличие санузлов и кухонь в каждой двух и трех комнатных квартирах было моим обязательным требованием. На площадях квартир тоже решили не экономить, не хоромы будут, но для нормального жития места хватит. Еще попросил Дворжака расширить на треть, строящуюся казарму для казаков, я предполагал, что количество охраны может увеличиться.

День рождения детей решили отметить широко, годик им как-никак. Пригласили всех крестных отцов и матерей, других родственников по линии Крутиуса. Жаль, что самого тестя нет дома. Леднев со своими дружинниками тоже был в числе приглашенных гостей. Мне не тяжело накормить сто-двести человек, деньги есть. Строителям и работникам в каменоломнях тоже послали праздничные наборы продуктов, без спиртных напитков, конечно, нечего народ спаивать. Тимоха традиционно прикупил в Черкассах фейерверки. Варвара Петровна с кухарками, по моему рецепту испекла огромный пирог. Воткнули три свечки. Деток попытались научить свечки задувать. Не получилось. Два дня праздновали. По-моему все остались довольны. Больше всего родственников удивили изменение внешности Варвары Петровны. В ход была запущена легенда о посещении святого источника у Почаевской Лавры. Народ проникся.

В начале августа все пришлые из Белгорода были полностью излечены. Пришло время им определяться, что будут дальше делать.

— Андрей Михайлович, прими от нас благодарность и поклон, — сказал Федор Леднев, кланяясь. — Если бы не ты, пропали бы с голоду никому не нужные и увечные. Нет у нас денег, чтобы оплатить твой труд. Заслужим, обязательно отблагодарим, ты нам вторую жизнь дал. Спасибо.

— Скажи мне Федор, где ты служить собрался?

— Не знаю, не решили еще. К воеводе Бурмиле идти не хочется, он о нас и думать забыл. Будем искать.

— Ты говорил, что воины твои все без семей, сироты. Что тогда вас в Белгороде держит? Может, ко мне пойдешь со своими людьми?

— Да я с дорогой душой остался бы у вас Андрей Михайлович, но сами понимаете, за людей я решать не могу, спросить их нужно. Может, кто решит вернуться в Белгород. А какие условия?

— Такие же условия, как и у казаков. Вы с ними уже общались. Снаряжение, оружие, транспорт и питание за мой счет, от вас справная служба. Жить можно поначалу в казарме, кто решится семьей обзавестись, то выбирает жилье в ближайшем селе. На обзаведение хозяйства я выделяю некую сумму. Тренировки с оружие ежедневно. Обучение бою без оружия через день. Пьянству, драки исключаются. Подумайте, поговори с людьми.

— Мягко стелите Андрей Михайлович, не пришлось бы жестко спать. Хочу сразу сказать, воевать против своих земляков не пойдем.

— Если ты заметил, то я не стремлюсь воевать. Все, что я строю, это мирные объекты — медицинский центр. Сюда со всей Европы будут ездить лечиться. Мне нужны надежные воины для защиты центра, а не для нападения. Учить вас воинскому делу буду для расширения ваших боевых качеств.

— Смею вас уверить Андрей Михайлович, что мои воины не слабаки, они сызмальства оружие в руках держат, знают с какой стороны к нему подступиться.

— Я не сомневаюсь в их мастерстве. Но я могу показать новые приемы владения оружием, которые вам точно не ведомы. Вот завтра давай выставишь пятерых, нет семерых своих бойцов, проведем учебный бой.

— Согласен. А кто будет с ними биться?

— Я один и буду.

— Я уважаю вас, как лекаря, но супротив семерых, даже супротив троих, вам не выстоять.

— Будет день и будет пища. Готовь бойцов.

Глава 65

Утром следующего дня организовали учебный бой. Все обитатели замка сбежались посмотреть, в том числе и свободные от службы казаки. Семерку ледневских дружинников вооружили учебными саблями. Дали им время привыкнуть к новому оружию. Я, как обычно, взял две сабли. По моей команде, дружинники начали атаку. Что сказать, наработанные за годы службы устойчивые навыки и приемы сабельного боя имели все. Но действия все шаблонные, я знал заранее, куда и как будет нанесен удар, тем или иным соперником. Поупражнялся с бойцами минут пять и остановил схватку. Отмечу, что никто из дружинников не смог меня тронуть учебной саблей, я все выпады и уколы с легкостью парировал.

— Это панове дружинники была разминка, — сказал я ледневцам, опустив сабли, — чтобы ваши мышцы вспомнили, как правильно работать. — Сейчас я вам покажу, что такое настоящий смертельный сабельный бой. Кого коснусь саблей, тот выходит из круга. Вы тоже не жалейте меня, рубите, считайте, что перед вами враг.

Даю команду, дружинники атакуют меня. Замелькали и зазвенели учебные сабли. Прошло не более минуты, в кругу я остаюсь один, все нападавшие условно убиты.

— Вот так, примерно должен заканчиваться бой с противником. Вы живы и улыбаетесь, а враг повержен.

Леднев был ошарашен, и его подчиненные тоже.

Я передал казакам учебное оружие, а сам пошел приводить себя в порядок. Скоро начнется прием больных, надо быть свежим и чистым. К вечеру все жаждущие излечиться были удовлетворены.

После ужина ко мне подошел Федор.

— Да, князь, я думал, вы шутите, когда сказали, что сами будете проводить бой. А когда посмотрел со стороны на своих воинов, понял, щенята они против вас, вы с ними игрались, как хотели. Смертный бой вообще для меня в новинку, никто так не бьется, с такой скоростью. Вы всех поразили в шею, значит насмерть. Сколько вы людей убили, чтобы научиться, так саблей владеть?

— Хочешь, верь, а хочешь не верь, но в смертельных поединках я убил только двоих противников. Мои руки более привычны к скальпелю, я лекарь, мирный человек. Но каждый день тренируюсь, чтобы, если понадобится смог защитить свою семью. А то, что я показал во дворе, это так, азы мастерства. Нельзя твоих дружинников сильно нагружать физически, они еще полностью не восстановились. Вон мой тесть выставлял против меня пятерых своих лучших рубак, так их тоже повалял в снегу. Потом пришлось их самому учить.

— Ваш бой Андрей Михайлович, подвиг нас на принятия вашего предложения о службе. Мы согласны на ваши условия. От себя хочу попросить, научите нас так хорошо биться.

— Научу обязательно и не только сабельному бою. Еще раз предупреждаю, у меня железная дисциплина. Каждый служащий у меня воин знает, что за нерадивость в службе, он лишается всего имущества и подлежит изгнанию с одним золотым в кармане. За год, ни одного случая не было. Вне службы, занимайтесь, чем хотите, в рамках разумного, а на службе будьте любезны, служите.

И учеба для Леднева с товарищами началась. Применял поэтапное увеличение нагрузки на тренировках. Может, кто-то из воинов и пожалел о своем решении служить у меня, но виду никто не подавали, в моем присутствии не роптал. Общефизической подготовкой новобранцев занимались опытные казаки, я проводил занятия по работе с саблей и по рукопашному бою. О дисциплине не беспокоился, после ужина и вечернего туалета, бывшие дружинники валились на кровати обессиленные, ни на что сил больше не оставалось. К началу октября, удалось воспитать боеспособную группу. Но, как известно, нет предела совершенству, воинам еще много предстоит оттачивать мастерство.

Глава 66

Середина октября ознаменовалась завершением строительно-монтажных работ на всех сооружениях медицинского центра. Теперь я могу с уверенностью сказать, что центр в основном построен, здания подведены под крышу, установлены и застеклены окна. В состав центра вошли корпуса: терапевтический, хирургический, травматологический, инфекционный, акушерско-гинекологический и аптечный. Каждый корпус имел: кабинеты для лекарей и персонала, операционную, палаты для пациентов, свою баню, кухню-столовую, подвал, небольшую гостиницу для посетителей, конюшни для лошадей и каретные сараи. Все здания были оборудованы санузлами. Все корпуса соединены между собой качественными дорогами, и к двум воротам центра, от каждого корпуса тоже проложены дороги, а внутренние дворы выложены камнем. Таким образом, обеспечивалась чистота на территории, посетители не месили грязь. Предстоят еще отделочные работы, но они отложены до весны, нет еще технологий в этом мире, позволяющих вести отделку зимой. Потерпим.

Архитектору Дворжаку, и теперь уже моему прорабу строителю Дмитрию, на зиму выдал задание разработать типовой проект двухэтажного коттеджа со всеми удобствами, на пять-шесть жилых комнат с хозяйственными постройками на заднем дворе, в итоге должен получиться своеобразный мини фольварок. У меня на окраине Черкасс, благодаря усилиям пройдохи Кмицица, появилась в собственности земля, по меркам моего времени, примерно, гектаров сто. На этой земле я хотел построить образцовый коттеджный поселок из ракушечника, с разными лавками, рынками. Не бедные жители Черкасс, когда увидят мои коттеджи, будут драться за право их купить, я так думаю.

Лично я, зимой сосредоточу все усилия на обучении медицинского персонала. Моих первых учеников, Тита и Антипа, практикующих в Киеве, и по моей просьбе выявляющих способных к лекарскому делу молодых людей, призову на преподавательскую работу. Вместе быстрее получится. Попрошу ИСААКа, подкинуть мне профильной медицинской литературы, адаптированной к средним векам, и отпечатанной на хорошей коже, очень хорошо у него это получается. Надо еще характерников потрясти, пусть поделятся книгами медицинского назначения со своей библиотеки, они их практически не используют. Если ничего не помешает, за год персонал подготовим, строительство закончим полностью. На Рождество можно планировать торжественное открытие центра.

Глава 67

В конце октября из похода вернулся тесть с богатыми трофеями. Помимо всяких там драгоценностей, дорогих тканей и пряностей, Крутиус привез полонянку. Молодая, симпатичная девушка, с копной рыжих волос, была ростом почти с тестя, но очень худая. По словам тестя, ее он нашел в пригороде Бахчисарая, сидящей в зиндане.

— Знаешь Андрей, — волнуясь, говорил тесть, — я ее совершенно случайно нашел. — Проходил мимо ямы, услышал стоны, заглянул, а там человек. Нашел лестницу, спустился, смотрю, девчонка в лохмотьях. Страшная вся такая, избитая и пораненная. Огненнорыжие волосы, наверное, приглянулись мне, потому и достал. Пытался с ней говорить, а она еле слышно лопочет, не по-нашему, ничего не понять. Помазал рану твоим зельем, что ты давал от ран, перевязал, и поспешил домой. Не могу объяснить, но когда нахожусь рядом с этой девушкой, у меня на душе становится спокойно и тепло. Вылечи ее.

Я попросил Оксанку и Варвару Петровну отвести девушку в баню, и хорошенько отмыть, уж больно чумазой она выглядела, парилку посещать запретил.

Отмытую и облаченную в одежду Оксаны, девушку перевел в лечебницу. В помощницы взял себе Варвару Петровну, похоже, она скоро станет моей штатной операционной сестрой. Своим рентгеновским зрением осмотрел пациентку. Случай очень не простой. В каких-то двух-трех сантиметрах от сердца, в своеобразной капсуле, сидел наконечник стрелы. Кто-то «удачно» подстрелил пленницу, не задев легкие, в противном случае, через некоторое время, она бы умерла от закрытого пневмоторакса, с кровоизлиянием в плевральную область. Внешним осмотром на теле девушки обнаружил множество старых гематом, видно, что ее били регулярно. Операцию нужно проводить безотлагательно, вдруг капсула порвется, тогда и летальный исход случиться может.

Пытался разговорить девушку, пробовал все известные мне языки, и только на греческом языке девушка отозвалась. Еле слышно произнося слова, сказала, что зовут ее Лидия, и ей очень больно слева в груди. Объяснил девушке, что проведу операцию, и она будет здорова, не сразу, конечно, а через некоторое время. Заверил, что ей бояться нечего, здесь все хорошие и доброжелательные люди. Лидия почти безучастно слушала, также безучастно отреагировала на снятие одежды. Я решил не экспериментировать с внушением, а применить для обезболивания препарат блоккос из жалких остатков своих иновременных запасов.

Способ проведения операции я наметил заранее. Буду делать разрез в нижней части грудной клетки, по направлению бывшего раневого канала от стрелы, здесь не так много крупных кровеносных сосудов и мышц. Вскрыл, осмотрел внутригрудную полость, признаков кровоизлияния или воспалений не выявил, уже хорошо. Пришлось помучиться с извлечением капсулы с наконечником. Я очень опасался разрушение капсулы, вся гадость из нее могла пролиться в грудину, пришлось бы расширять операционное поле, и проводить полную ревизию. Бог был на моей стороне, все прошло штатно. Аккуратно послойно заштопал пациентку, вколол приличную дозу антибиотиков и немножко препарата УЛП. Перенес больную на кровать. Варвара Петровна напоила Лидию теплым чаем с мятой. Уставшая девушка моментально уснула.

— Вот батьку возьми на память, — сказал, отдавая тестю наконечник, — у твоей полонянки возле самого сердца торчал. — Или стрела была на излете, или стрелок был слабый, поэтому не дошел наконечник до сердца. Видишь, наконечник не извлекаемый, древко выдернули, а он в теле остался. Очень удивился, что девушка еще жива была, видно сильный ангел хранитель у нее, не началось заражение. Сейчас Лидия спит, все расспросы завтра. Похоже батьку, она гречанка.

— А ты имя сам придумал или она сказала?

— Лидией назвалась, говорит на греческом языке, больше ничего не узнал, слаба она.

За ужином Крутиус рассказал в общих чертах о походе. По его словам набег удался. Сильного сопротивления не встречали, лишней крови не проливали. Все казаки вернулись с богатыми трофеями и живые, есть несколько легкораненых. Все пошли отдыхать, а мы с тестем пошли в лечебницу, надо было проверить Лидию. Вот здесь мне Крутиус чуть больше рассказал.

Казаки начали реализовывать наш с Крутиусом план еще у ногайцев. Днем выявляли стойбище или поселение, а вечером, окружив со всех сторон плотным кольцом, заходили в гости. Такой прием исключал возможность побега, с целью предупреждения соседей. Не спеша отряд Крутиуса в течении месяца продвигался к Крыму. Вот уж в Крыму, казаки не отказывали себе в удовольствии, обрабатывая в день по нескольку поселений. Дошли до поселка с крепостью, Сугдеей названный. Лезть не стали, крепость и окрестности контролировались османами. Повернули обратно. Крутиус решил возвращаться по головному тракту, там селения крупнее и богаче, надо было зипун наполнять. Так добрались до Бахчисарая. Высланная тестем разведка, донесла, что в городе немного, но есть вооруженные воины. Прямое противостояние с крымчаками, в планы Крутиуса не входило. Тесть собрал бойцов, еще мной подготовленных, и по-тихому вырезал воинов в казармах. Также скрытно и незаметно, казаки наведывались в дома бахчисарайцев, и за трофеями в том числе. Ханский дворец не трогали.

Когда покидали Бахчисарай, тесть нашел рыжеволосую девушку. Дальше все шло по отработанному сценарию. Только тестю с полонянкой приходилось находиться постоянно в охранении, не мог он ее одну оставить. Акциями заправлял лучший друг Крутиуса, сотник Салоед. По выходу из Крыма, в Приазовье не встретили ни одного ногайского кочевья, видно информация о казаках разнеслась по округе, словно степной пожар.

Учета тесть естественно не вел, но по его и Салоеда прикидкам десять-пятнадцать тысяч басурманок познакомились с казаками. В следующем году, подобный поход надо начинать в конце марта. В апреле степь уже подсыхает, а в мае Крым встречает жарой. Маршрут надо выбирать другой, нечего ходить по одному и тому же. Сам Крутиус в поход не пойдет, не хочет, пусть казаков поведет другой атаман.

Если честно, то тесть меня очень обрадовал. Даже при восьмидесяти процентном успехе, крымчаки получат восемь-двенадцать тысяч младенцев славянских кровей. Можете бросать в меня камни, вот такой я циничный тип.


Через две недели, Лидия в сопровождении тестя, впервые покинула лечебницу и вышла на улицу, хоть ненадолго, подышать свежим воздухом. Ноябрь не сильно располагал к прогулкам, начались первые заморозки.

Тесть ежедневно посещал девушку, приносил яблоки, разные сладости. По просьбе Крутиуса, я написал разговорник греческого языка, слов на пятьсот, этого хватало для бытового общения. Для надежности, я от личных щедрот, тестю втиснул в память знание греческого языка среднего уровня. Теперь атаман мог ворковать с Лидией относительно свободно, на всякий случай, держа в руках разговорник.

В ходе одного из осмотров, покопался в мыслях Лидии.

«Хвала господу этот лекарь смог меня вылечить, я себя нормально чувствую, в груди боль прошла. Похоже, они все здесь действительно хорошие люди, заботятся обо мне, хотя я им никто, просто рабыня. Или уже не рабыня? Василис так ласково со мной разговаривает, угощает фруктами, и мне кажется, он начинает мне нравиться. Крепкий, симпатичный и насколько смогла понять, уважаемый человек, мечта для любой женщины. Опять же замок мне понравился, нигде подобного не встречала. Вылечиться и покинуть это гостеприимное место? А что меня ждет на родине? Я осиротела полностью. Никаких капиталов не осталось. Вернуться в обветшалый отцовский дом. А жить на что? Кто захочет иметь дело с незамужней девушкой, пусть и грамотной? Не буду пока торопиться, надо окрепнуть, а там видно будет.»

Не определилась Лидия со своей дальнейшей судьбой, и я подталкивать не буду к правильному решению или действиям. Пусть тесть решает, это его головная, и не ошибусь, если скажу, сердечная боль. Возникшая между Лидией и тестем взаимная симпатия во что-то может развиться. Если случится у них любовь, то мы с женой только рады будем.

В один из дней, в тесном семейном кругу, тесть поведал нам грустную историю своей полонянки.

Лидия Петрониди родилась в Спарте, область в Греции, в семье мелкого купца. В возрасте пяти лет потеряла мать. Лидия с родителями ехала в повозке. На крутом горном спуске, у повозки развалилось колесо, она перевернулась. Седоки вылетели на обочину дороги, мать Лидии очень неудачно, головой в камень. Отец Лидии — Костас, погоревал месяц и переехал жить в пригород Афин, на прежнем месте все напоминало о погибшей жене. Девочка начала посещать местную школу для детей со средним достатком, отец стремился дать дочери достойное образование. Дальнейшее обучение Лидия получала в женском монастыре.

Двадцатилетней, взрослой девушкой вернулась к отцу и начала помогать в ведении дел. От имени отца заключала успешные сделки, контролировала реализацию товаров, и массу других купеческих дел.

В начале этого года Костас с Лидией на корабле следовали в Александрию, где отец должен был занять пост управляющего торговым домом. Отец надеялся в Александрии найти достойного мужа для дочери. Но доплыть до пункта назначения им не суждено было. В Средиземном море корабль атаковали пираты. Всех кто оказал сопротивление, в том числе и Костаса, пираты убили, остальных захватили и продали в рабство на рынке Керчи.

Лидия своей внешностью привлекла внимание евнуха визиря крымского хана. А когда евнух узнал, что Лидия девственница, то стал торговаться с продавцом ожесточенно. За большие деньги, права на Лидию, достались евнуху. Женоподобный тип, на хорошем греческом языке, «обрадовал» Лидию тем, что она попала в гарем визиря хана. Если будет себя хорошо вести, то сможет завоевать благосклонное расположение визиря. А если будет дружить с евнухом, займет высокое положение в гареме.

Лидия была сильно ошеломлена потерей отца и положения в обществе. Ощущать себя вещью, она еще не научилась. Ей казалось, что все это происходит в дурном сне. Вот она проснется, и все станет, как прежде. Но просыпаясь по утрам в повозке, она ощущала на шее рабский ошейник, и видела ненавистное лицо евнуха. В дом визиря Лидия попала в конце мая. Обрадовалась, узнав, что визирь отправился вместе с ханом в поход, прихватив с собой малый гарем, всего троих, юных наложниц.

Взаимоотношения с обитателями гарема у Лидии не сложились с первого дня. Высокой, стройной, симпатичной с копной густых рыжих волос девушке, обитательницы гарема сильно поигрывали. Малоподвижный образ жизни, обильное питание, превратили многих наложниц в толстое и бесформенное подобие женщины. От зависти, наложницы стали всеми способами притеснять Лидию. Старшая жена визиря, испытывая личную неприязнь к Лидии, чувствуя в ней конкурентку на место рядом с визирем, поместила ее в зиндан.

С этого момента, для Лидии наступил настоящий ад. Ее практически не кормили, два раза в неделю сбрасывали в яму какие-то отбросы. Правда, воду давали ежедневно. Неизвестный Лидии доброжелатель, каждое утро бросал в зиндан кусок черствой лепешки. Обитательницы гарема периодически приходили к зиндану, и длинными палками избивали Лидию. Апофеозом издевательств, стал выстрел из лука, которой вначале Лидия приняла за укус крысы, и выдернула стрелу из тела. Рассмотрев пустое древко стрелы, Лидия поняла, что ее дни сочтены. Несколько дней у Лидии был жар, а потом рана закрылась, но осталась сильная боль в левой стороне груди. Лидия день и ночь молилась, просила у господа избавления от мук. Когда ее из зиндана доставал тесть, девушка думала, что наступил ее последний день в жизни. Очень удивилась, когда ее обмыли и уложили на воз. Дорогу в замок, Лидия помнит плохо, в основном теряла сознание от слабости или спала. Спасший ее мужчина, заботился о Лидии, кормил и поил. Накладывал на рану мази, перевязывал. Уже после проведенной операции, девушка осознала, что опасность ей больше не грозит.

— Тяжко пришлось девчонке, — вытирая глаза, и хлюпая носом, сказала Варвара Петровна, — даже врагу такое не пожелаешь. — А что дальше с ней будешь делать Василий?

— Не думал еще, — немного покраснев, ответил тесть. — Пусть окрепнет, там видно будет. Положа руку на сердце скажу, очень понравилась мне Лидия.

— Так может батьку надо ковать железо, пока горячо, — вставил я. — Спасенным обычно нравятся освободители, думаю и наш Крутиус не исключение. Надо батьку ей комплименты сказывать и другие ласковые слова, говорят женщины, начинают любить ушами.

— А чего ж ты мой любый, не лепетал мне вначале эти самые слова ласковые, а схватил и сразу давай целовать? — подала голос, улыбающаяся Оксанка. — Кинулся на меня, как коршун. Только потом, когда лечить начал, тебя прорвало на красивые слова, что голова кругом шла. Если ты такой опытный, помоги батьке. Он уже забыл, как нужно за девушками ухаживать, какие слова говорить.

От наших реплик, Крутиус все больше краснел, ходил по комнате, вертел головой и мял шапку.

— Давайте позовем Лидию, я ей все скажу, что думаю, попрошу выйти за меня, — собравшись с силами, сказал тесть. — Откажет, принуждать не буду. Захочет домой возвратиться, помогу деньгами. Сил больше нет, носить в себе чувства к Лидии. Спасибо вам, надоумили.

Рванул атаман с места в карьер, прямиком в лечебницу. Не прошло и десяти минут, тесть с Лидией были в обеденном зале. Крутиус стал к Лидии лицом к лицу.

— Лидия, я большую часть своей жизни провел в боях и сражениях, — слегка дрожащим голосом, начал говорить атаман, — смотрел смерти в глаза. — Сам был неоднократно ранен, даже на гране жизни и смерти находился дважды, откуда меня вытащил мой зять Андрей. Он и тебя лечил, ты это знаешь. Был я женат на прекрасной женщине, от любви с которой, родилась дочь Оксана. Потом жена умерла. Я остался один с ребенком на руках, и на помощь мне пришла сестра Варвара. Все они здесь сидят, а внуки в детской спят, они моя семья. Без них я не мыслю свою жизнь. Я думал, что за многие годы, сердце мое закаменело и не может поддаться чувствами любви. Встретив тебя, я понял, что ошибался. Ты стала для меня всем. Чтобы я не делал, я вижу только твой образ перед глазами, я о тебе постоянно думаю. Не сплю по ночам о тебе думая. Не имея больше сил терпеть, я при всех своих близких я открылся тебе. Если я не противен тебе, выходи за меня замуж. Я буду тебе крепкой опорой, и обеспечу достойную жизнь.

Надо отметить, что тесть говорил на греческом языке, а мне пришлось синхронно переводить его речь Оксанке и Варваре Петровне. Мои родственники слушали затаив дыхание.

Глядя на Лидию, я увидел льющиеся из ее глаз слезы. Она сделала шаг к Крутиусу, произнесла короткую фразу, которую я не смог разобрать, опустилась на колени и коснулась лбом его сапог.

Тесть моментально поднял Лидию и прижал к своей груди. Слезами умылись Варвара Петровна и Оксанка. Только потом, когда эмоции немного улеглись, тесть сказал, что Лидия согласилась стать ему женой. На колени опустилась по традиции ее народа.

— Поскольку сегодня особенный день, то я тоже хочу себе мужа, — выпалила Варвара Петровна, — не век же мне одной куковать! — Удивила я вас? Присмотрела я себе достойного мужа, и я ему очень нравлюсь. Но он робкий в делах с женщинами, потому я принимаю решение.

— Если решила сестра, веди, знакомь нас со своим избранником, — добродушно отозвался тесть. — Мы поглядим на человека, поспрашиваем его. Если достоин тебя, совет вам да любовь.

— Чего спрашивать? Я уже все решила. Если вы согласны, я готова пойти с ним под венец. Сейчас приведу, покажу моего суженого.

Я не сомневался, что в зале появится Федор Леднев. Так и вышло.

— Ну, говори Федор, по какому делу пожаловал? — улыбнулся тесть. — Мы все внимательно слушаем.

— Я это атаман, ну как так это, сказать мне надо, что ну мне всем, — невнятно бормотал Федор.

— Ничего толком не понял.

— Так я говорю, что это, как бы, так, мне для всех.

— Значит так, у тебя атаман, Федор просит руку твоей сестры, обещает быть ей верным и любящим мужем, — взяла инициативу в свои руки Варвара Петровна. — Просит принять его в нашу дружную семью.

— Варвара все правильно сказала? — спросил тесть, обращаясь к Федору.

— Истинную правду, — хлопая глазами, отвечал Леднев.

— Невеста согласна, жених тоже, похоже, не возражает, так тому и быть, бери руку, а вместе с ней и Варвару себе в жены.

Тут уже Варвара Петровна подошла к Федору, и прильнула к его груди, улыбаясь на все тридцать два зуба.

— Так давайте тогда две свадебки в один день отпразднуем, — предложил я. — Нет, если есть другие предложения, то, пожалуйста, это я так, свое мнение высказал.

— Под венец пойду, а фату и белое платье одевать не буду, — заявила Варвара Петровна. — Лидия пусть одевает, у нее все впервые. И братец, научи нам невестку нормальному языку, Андрея постоянно за толмача с собой таскать не будем. Вдруг мы о женских наших делах, вас мужиков не касающихся, поговорить захотим. Сроку тебе до свадьбы.

— Что-то ты разговорилась Варвара, — усмехнулся Крутиус. — Раньше за тобой, сколько я помню, не замечал особливой словоохотливости.

— Раньше, мой любимый брат, мы говорили только о твоих походах, а сейчас говорим о жизни. Чувствуешь разницу.

— Ну, сестра, ты словно поп в церкви проповедь нам читаешь. Может, еще чем-то удивишь?

— Не удивить я хочу, а поделиться с семьей своими думами, которым скоро уже три года. И думы эти о твоем зяте, об Андрее.

— А что не так с моим Андреем? — встрепенулась Оксанка.

— Все так с ним, успокойся племянница. Я хочу сказать, что все наше сегодняшнее благополучие, наше здоровье связано непосредственно с Андреем. Вот наш атаман Крутиус. Не свел бы господь наш, в одном месте Андрея и Василия, мы уже давно оплакали бы атамана. Но Андрей тогда первый раз спас его от смерти. Потом, попав на хутор, вернул к полноценной жизни и подарил радость тебе Оксана. Ты стала женой и счастливой матерью. Опять же, тебя Василий, Андрей вытащил из цепких лап крымчаков, когда ты к ним в полон попал. Наполовину живого, израненного выходил, и на ноги поставил. А как преобразился твой хутор Василий? Такого красивого и удобного для жизни замка, нигде в округе нет, может, даже и в Киеве нет. Извини меня Федор, но я скажу прямо. Из страшного уродца, Андрей мне такого красавца сделал, любо дорого посмотреть! И тебе брат, невесту вылечил, без его вмешательства, умерла бы Лидия вскорости. Про лечебные дела и говорить не надо. Со всех земель к нам едут люди за здоровьем. Выстраивает Андрей свой центр, не корысти ради, а для помощи страждущим людям. Вот и получается, обязаны мы всем твоему зятю братец. Сам-то Андрей, не пьет, не гуляет и рубака знатный. Не возгордился своим княжеским званием, свою родню польскую приструнил, нас полюбил всей душой. Я при всех заявляю, что если господь поможет мне зачать и родить мальчика, то нареку его именем Андрей. Надеюсь, все со мной согласны?

— Спасибо Варвара Петровна, — начал я говорить, вставая, — за слова лестные. — Но, я не мессия, а просто лекарь, мне не чуждо сострадание к ближнему. В прошлом я потерял семью, а с вашей общей помощью, обрел ее вновь. Все, что я делал и еще сделаю, все только на благо семьи. И всем вам поклон, за высокую оценку моих способностей.

После моих слов, все заговорили одновременно. Оксанка, обняв меня, жарко расцеловала, потом уступила место другим представительницам женского пола, которые тоже расцеловали в уста. Тесть и Федор, со словами благодарности трясли руку, хлопали по плечу. Ужин состоялся уже в расширенном составе семьи. Свадьбы решили сыграть после Рождества.

Глава 68

Приготовление к свадьбам начались буквально на следующий день. Дамы начали строить шикарное свадебное платье для Лидии, и подбирать наряд Варваре Петровне. Для хоть какого-то взаимопонимания, я скрытно поработал с Лидией, дал ей азы нашего бытового языка. Согласитесь, не на пальцах же Оксанке и Варваре Петровне с ней объясняться. Тесть взял Федора и его воинов под свое начало. На днях планирует провести обряд посвящения их в казаки. Я занимался повседневной лекарской работой, и готовил перечень литературы для ИСААКа и характерников. Письма Титу и Антипу я уже отправил, ждал их вместе с перспективными учениками. В общем, забот хватало.

В декабре нежданно, негадано в нашем замке появился Януш Вешневецкий. Выпала ему почетная обязанность сопровождать фаворитку короля Речи Посполитой, панну баронессу Терезию Тростяневич с ее тремя фрейлинами. При дворе короля прослышали, что князь Ростоцкий очень искусный лекарь, который с легкостью избавляет от недуги и увечий. Терезия решила проверить, поэтому пустилась в дальнее путешествие. Неплохо сохранившаяся дама, слегка под сорок, хотела произвести на всех впечатление, но мятая одежда и усталый вид не позволили это сделать. Подсуетились мы, разместили всех прибывших в приличных апартаментах. Для нас они приличные, а гостям они казались шикарными и богатыми. Десяток жолнежей охраны, разместили в казарме казаков.

Оксанка сводила баронессу и фрейлин в нашу баню. Первой задачей было впечатлить баронессу, а второй, качественно ее отмыть с дороги. Обе задачи были успешно реализованы. Осмотр баронессы я назначил на завтрашнее утро.

Януш передал мне послания от матушки и сестры. Обе сообщали, что в их семействах все в порядке, детки подрастают, крепкими и здоровыми. Урожаи в этом году знатные, всего заготовлено вдоволь. Мама передавала привет от Вацлава. Приглашали навестить родню, когда появится свободное время. Интересно, а когда у меня теперь появиться это самое свободное время?

Ужин для знатных гостей был устроен в обеденном зале замка. На стол поставили дорогие сервизы, кучу ножей и вилок. Сияние всей этой роскоши, вызывал завистливый блеск в очах баронессы. А что она думала, если мы живем вдали от Варшавы, то из деревянных корыт щи хлебаем руками? Разнообразие блюд и напитков тоже имелось. Дамы глазами, наверное, все бы съели, но правила дворцового этикета, им диктовали умеренность в еде. Ну и пусть, а я с удовольствием откушал.

Янушу понравилось белое вино, привезенное тестем из последнего похода в Крым. Когда осматривали бочку, нашли надпись на французском языке. Мы, не долго, думая, окрестили вино — французским, под таким именем и подали к столу.

Поданные на десерт медовые песочные коржики с ароматным кофе, окончательно прибили баронессу Терезию Тростяневич. Она, точно не ожидала встретить, в провинции, как считала баронесса, такой дорогой напиток — кофе. Мне зерна кофе достались в качестве платы за лечение, и я об этом ни разу не пожалел, продукт полезный в умеренных дозах.

После ужина, немного поболтали с Янушем. Князь поделился новостями королевского двора. Охарактеризовал общую обстановку в Европе. По его мнению, в скором времени должна закончиться война между османами и австрийцами, потому-что сейчас она ведется очень вяло, без какого-либо продвижения. Поговаривают, что османы испытывают нужду в деньгах для войска. Полезная для меня информация.

На следующее утро, после завтрака, я пригласил баронессу в лечебницу для осмотра. Последовавших за нами фрейлин, я оставил за дверью, запретив им входить. А для исключения любых поползновений с их стороны, закрыл дверь на засов.

— Вы забываетесь князь, — попыталась возмутиться баронесса, — я никуда не хожу без моих девушек.

— Все титулы, фрейлины и капризы остались за дверью лечебницы, — монотонно произнес я. — В этой комнате есть лекарь и больная, желающая излечиться. Прошу запомнить, все мои указания, особенно касаемо лекарской работы, выполняются четко и в срок. Есть такое понятие, как лекарская тайна. Я никогда и никому не разглашаю причины обращения больных ко мне за лечением. Вашим фрейлинам здесь делать нечего.

— Я без них не могу обходиться. Они мне во всем помогают.

— Для вашего осмотра их помощь не понадобиться. Рассказывайте. Что вас беспокоит?

— У меня на голове и шее не так давно, образовался какой-то нарост. Вначале не мешал, а сейчас мне стало неудобно поворачивать голову в стороны. Я вынуждена прятать этот нарост под прической. Чтобы вам его показать, мне нужно разобрать прическу, а это могут сделать мои фрейлины.

— Я сам вам прическу разберу, никто не нужен.

За пять минут с прической было покончено, баронесса пикнуть не успела.

Начал осмотр. Подключил свое «рентгеновское» зрение. Почти от макушки баронессы, спускаясь вниз по шее, расположилось пять липом-жировиков средних размеров. Самым неприятным был именно шейный жировик, он начал прорастать в мышечные ткани, и вызвал проблемы с поворотом головы.

При дальнейшем «рентгеновском» осмотре выявил массу проблем у пациентки. Увеличенная печень, вследствие, приема большого количества вин. Гастрит от неправильного питания, в котором преобладает жареная пища. Застужены почки, имеются незначительные воспаления. Есть гинекологические проблемы, видно избавлялась от нежелательной беременности при помощи знахарки.

Оперировать нужно обязательно. Остальные болячки баронессы Тростяневич, за исключением гинекологической, можно излечить микстурами, приготовленными моей женой в течении месяца. Если применять препарат УЛП, после операции, то через три-четыре дня баронессу можно выпроваживать восвояси. Торопиться не буду, проведу ей полный курс лечения, покажу, так называемый мастер-класс, пусть оценит наше мастерство, умения и заботу. В результате думаю получить от баронессы положительный отзыв. А еще я уверен, что при дворе, она растреплет про болячки и о своем лечении, а также о моем богатстве. Я баронессе немного помогу, внушу потребную мне информацию. Буду ожидать высокопоставленных больных, прущих излечиваться косяками с мешками денег.

— Так баронесса, я осмотр закончил. Теперь внимательно слушайте и не перебивайте меня.

На голове и шее у вас зловредные наросты, которые нужно вырезать. Если этого не делать, максимум через полгода вы не только не повернете голову, вы нормально спать не сможете. Поэтому я проведу операцию. В затылочной части головы, вы лишитесь некоторого количества волос. Потери незначительные, прической все закроется. Десять дней походите с перевязанной головой, ничего страшного не случиться, никто посторонний вас не увидит.

Печень у вас сильно увеличена, от пристрастия к вину. Проведем ее лечение микстурами. Перестанет вас мучить по утрам жуткое похмелье.

Почки вы застудили на каком-то пикнике в холодную погоду. Теперь у вас часто возникает желание сходить в туалет, иногда в самое неподходящее время. Поэтому вы испытываете от этого неудобства.

Поменяйте принимаемые блюда. Уменьшите количество жареных и копченых продуктов, ешьте больше овощей и фруктов. Салатная свекла, поможет улучшить пищеварение, избавит вас от необходимости истязать себя клизмами, регулярное применение которых, скажется непоправимо на вашем здоровье.

Неумелые действия знахарки или повитухи, помогающей вам избавиться от беременности, привели к временной потере детородной функции. Вы желаете завести ребенка, но у вас не получается. Меняете партнеров в постели, с тем же успехом. Настои и микстуры принимать придется. Излечитесь, осуществите мечту о ребенке, но не откладывайте надолго, не более двух лет.

Подведу итог. Вы будете находиться у меня в лечебнице не менее месяца, пока не проведем полное лечение. Хочу заметить это в ваших интересах. Возможное обострение ваших заболеваний весной, а оно при вашем образе жизни, произойдет обязательно, ухудшит общее состояние здоровья. Наступит момент, когда, вам уже никто не сможет помочь, разве, что священник, отпустив грехи.

— Вы князь жестокий человек. Перечислять даме света, все ее пороки не этично.

— Не пролечить вас сейчас — это жестокость. Отпустить вас и обречь на угасание и потерю влияния на определенных особ, равносильно сбрасыванию вас в пропасть. Вопросы этики никак не вяжутся с состоянием вашего здоровья. Пациенту нужно говорить правду. Лучше горькая, правда, чем сладкая ложь. Я вам все рассказал, решать вам.

— Я могу посоветоваться с фрейлинами?

— А разве у нас фрейлины больны? Или для фрейлин организовывали поездку, во главе с князем Вешневецким? Думайте и решайте сами. Вернетесь к себе в апартаменты, не советую рассказывать все, о чем мы с вами здесь говорили фрейлинам. Помните, слуги и фрейлины, основные распространители слухов и сплетен.

— Князь, вы со всеми светскими женщинами так разговариваете?

— Из светских дам, вы, баронесса первая. Повторюсь. В этой комнате нет ни женщин, ни мужчин, есть больные, и есть лекарь. Времени вам до завтрашнего утра. Можете пройти в свою комнату.

— Экий вы мужлан, князь.

— Тут я с вами не соглашусь. Не каждый мужлан владеет в совершенстве семью европейскими языками и еще на пяти изъясняется на бытовом уровне. Опять же не все мужланы, вроде меня, знают строение человека, и могут его лечить. Вы, баронесса, хоть чем-то подобным похвалиться можете? Нет. Тогда идите, думайте и решайте.

Не знаю, делилась баронесса своими переживаниями с фрейлинами или нет, но утром, сказала, что целиком и полностью доверяет мне свое лечение. Я не стал откладывать операцию, пригласил Варвару Петровну, подготовили пациентку. Провел анестезию, использовал тримикаин. Жалко было колоть его баронессе, но никуда не денешься, нужно показать, так сказать «товар лицом». Удаление шейной липомы заняло большую часть времени всей операции. Надо было тщательно удалить все прорастания в мышцы, не оставить ни одной «щупальцы», а то возможен рецидив роста липомы. Надо сказать, баронесса перенесла операцию легко, даже не требовала в помощь своих фрейлин. Вышла пациентка из операционной, поддерживаемая Варварой Петровной. Поместили Терезию в палату для высокопоставленных персон, я ее называл вип-палатой. Уход за баронессой обеспечивали фрейлины. Моя задача была, проводить осмотр, поить микстурами, и колоть очень малыми дозами УЛП. Ну, еще немножко работал по внушению баронессе, выгодной для нас информации.

Глава 69

Сразу после Рождества отпраздновали свадьбы наших родных. Венчались они в кафедральном соборе Черкасс. Службу правил друг детства тестя — архимандрит Успенского собора Киево-Печерской лавры. Он скоро станет у нас штатным замковым священником, часто привлекаем. Шучу, конечно.

Лидия производила сногсшибательное впечатление. Белое, почти воздушное платье, ладно сидело на высокой и стройной фигуре. Рыжие волоса невесты были собраны в замысловатую прическу, увенчанную фатой и золотой заколкой с аметистом. Роскошное колье, тоже с аметистом обрамляло шею невесты Молодое, пышущее здоровьем лицо, не нуждалось в какой-то косметике.

Варвара Петровна, ну, тут все по-иному. Парадный национальный костюм очень богатой девушки из дорогих тканей, совсем не проигрывал по нарядности платью Лидии. А монисто из полудрагоценных камней, висящее на шее Варвары, переливалось всеми цветами радуги в свете свечей.

Очень эффектно смотрелись наши невесты. Женихи выглядели скромнее. Нет, одежды естественно новые и дорогие, но без украшательства. Но зато, каждый при новой парадной сабле в дорогих ножнах. Пришлось мне человека гнать в Киев, чтобы прикупить хорошее оружие брачующимся мужчинам.

Праздновали в нашем замке, для всех места хватило. Баронесса Терезия Тростяневич была в числе гостей. Но четко соблюдала выданные мной рекомендации по умеренности в питие и в еде. В танцах тоже остерегалась участвовать, ссылаясь на некоторое недомогание. Это для всех у баронессы «недомогание», а я знал точно, что невместно Терезии отплясывать с какими-то провинциалами. Удостоила их чести своим посещением свадьбы и на этом все, достаточно.

За проведенный в нашем замке месяц, баронесса Терезия Тростяневич была полностью излечена. Я в качестве бонуса, омолодил ее на два-три года. Сегодня проводил ей последний осмотр перед ее возвращением в Варшаву.

— Баронесса, — убирая фонендоскоп, сказал я, — по объективным показателям вы излечились от недугов полностью. — У меня нет причин вас больше задерживать в лечебнице. Соблюдайте мои рекомендации, тогда проживете долго.

— Я благодарна вам Анджей, — кокетливо произнесла баронесса, потупив взор. — Вы ничего не забыли князь?

— Не жаловался на память.

— У меня не было мужчины целый месяц. После вашего лечения, я начала испытывать очень сильное желание. А вы, как хозяин чудесного замка и отменный самец, обязаны меня ублажить и удовлетворить, таково мое требование.

— Терезия, такого самца, как я заслужить надо. Вы пока для меня ничего полезного не сделали, а значит и награды не будет.

— Да, вы, да, я. Одно мое слово и вас в порошок сотрут. Меня не отвергает сам король, а вы, возомнили о себе.

Решил задавить в зародыше возникающий конфликт. Быстро применив внушение, влил баронессе в сознание, заранее приготовленный блок полезной мне информации. Ну, его в баню, отпускать в Варшаву разъяренную и неудовлетворенную фурию! Мне сейчас нужна клиентура из высшего общества.

— Князь, я вам так благодарна, — вновь заговорила баронесса, — вы сотворили чудо. — Я приехала к вам разбитой и больной, а сейчас уезжаю здоровой. Глядя на себя в зеркало, мне показалось, что я помолодела, сбросила лет пять. Придворные короля обзавидуются.

— Очень рад, что вам у нас понравилось. Можете рекомендовать своим знакомым посещение нашей лечебницы. Через год мы достроим наш медицинский центр, и сможем принимать значительно больше больных, расширим перечень помощи от болезней.

Провожали Терезию Тростяневич и Януша Вешневецкого все обитатели замка. Я, по согласованию с тестем, вручил Янушу два кошеля с золотыми монетами по пять тысяч в каждом. Князь пытался отказаться от денег, но я настоял, объяснив, что это подарки моей племяннице и моему брату соответственно.

Глава 70

С февраля начал интенсивно учить медицинский персонал. Антип и Тит привезли из Киева шестнадцать молодых парней, способных, по их мнению, стать будущими лекарями. Протестировал их лично. Все нормальные и адекватные. Учебу я организовал своеобразно. Вводную часть ученикам давали, Тит с Антипом, а потом за работу принимался я. Закрывался с парнями в классе, вводил их в транс, и добрых два часа пихал им в головы материал. Потом выводил учеников из транса, и как-бы продолжая вести лекцию, надиктовывал основные тезисы. Такой способ обучения, позволял за короткое время, примерно в пять-шесть месяцев, подготовить лекарей. Конечно, предстояло еще их научить практическому применению знаний. Здорово с учебниками мне помогли характерники и ИСААК, не пожадничали, огромное им спасибо.

Если с лекарями у меня уже был хороший задел, то с аптечным направлением, небольшой застой. Я Оксанке преподал все, что у меня было, но прекрасно понимал, что этого недостаточно, надо расширить ее знания. Не хватало у меня информации по фармации. Видно придется вновь обращать за помощью к ИСААКу. Связался с ним по мысли-связи.

— Здравствуй Андрей, — моментально ответил ИСААК. — Рад вновь с тобой общаться.

— И вам бесперебойной работы.

— Есть вопросы, задавай?

— Аптечное дело я поручаю своей жене. Все, что вы мне дали, я ей уже преподал, а дальше знаний у меня не хватает.

— Давно у меня готовы учебные пособия для твоей Оксаны. Я предлагаю привезти ее ко мне, через медицинскую капсулу пропущу твою жену. Расширю знания. Она потом сама сможет совершенствоваться и обучать.

— И как я ее к вам привезу, я ж ваше существование держу в тайне, от всех?

— Ты забываешь о своих новых возможностях, пользуешься в основном традиционными навыками и умениями, освоенными ранее. Взгляни на проблему по-иному. Перемещение материального объекта ты освоил. Введи жену в транс, помести ее в материальный объект, и переправь ко мне. Можешь и сам прибыть, пока будет работать медкапсула, пообщаемся.

— Сколько времени займет процедура?

— Около трех часов. Нельзя слишком быстро заливать знания.

— А если ночью прибыть?

— Мне совершенно без разницы, в какое время ваших суток ты пожалуешь, я не сплю, как вы.

— Хорошо, сегодня ночью ждите.

— До вечера.

Замок погрузился в сон, все звуки стихли. Я, разговаривая в постели с Оксанкой, ввел ее в транс. Затем одел ее и перенес в платяной шкаф. Сам тоже туда забрался. Подумал о необходимости прибыть к входному шлюзу корабля. Минут через десять почувствовал еле заметный толчок. Приоткрыл дверь шкафа. Шлюз уже начал открываться. Подхватил Оксанку на руки вошел в шлюз. Дальше знакомая процедура очистки и следования за светящейся стрелкой.

В медицинском боксе поместил жену в капсулу. ИСААК включил процедуру обучения.

— Видишь Андрей, — сказал ИСААК, — сейчас мы исключили одну цепочку в обучении человека, тебя исключили. — Теперь не произойдет никакого искажения информации, из-за непроизвольного воздействия человеческого индивида. Так можно готовить всех твоих специалистов. Собери их всех, и перемести сюда, а я с ними поработаю. Максимум сутки, и у тебя готовые лекари.

— Как я им объясню, что вчера они не знали о медицине ничего, а сегодня, досконально знают анатомию человека, и готовы делать сложные операции!? — удивленно воскликнул я. — Хоть и средневековые это люди, но наблюдательности они не лишены. Могу я им стереть из памяти определенную информацию, но тогда каждый человек потеряет свою индивидуальность. Все станут одинаковыми, как болты на вашем корабле. С Оксанкой все нормально, у нее уже есть база знаний, наложение новых произойдет, как-бы само собой.

— В логике тебе, Андрей, не откажешь.

— Не только в логике дело. Религиозность людей мне тоже учитывать надо. Необъяснимое и непонятное действо, может напугать учеников, и привести к нежелательному результату. Ополчиться против меня церковь, предаст анафеме, не отмоюсь и не оправдаюсь.

— Тему закрываем, работай, как наметил. Меняю тему разговора. Поход твоего тестя в Крым, развеселил меня. Оригинально вы придумали обновить там народы. Да, кстати, кочевники из Крыма, застряли надолго в Персии. Воюют, бьют их с разных сторон, но они упорно продолжают двигаться в направлении Индии. Я произвел расчеты, назад смогут вернуться немногие, не более десяти процентов.

Подумай, может, стоит Крым взять под себя. Ты со своими возможностями, можешь легко справиться с любым агрессором, даже не допуская его на близкое расстояние. Оставшееся там население примет твое правление, им все равно кто на верху, лишь было что-то кушать, и никто не мешал жить.

— Не простая это задача, освоить Крым, тут помощь нужна. Я в вопросах управления территориями дилетант. Вложений много потребуется.

— Поговорим о деньгах. Расстроить финансы у османов тебе пока не удалось. Мало ты у них отобрал. Я тебе передам список богачей, держащих в своих руках около семидесяти процентов запасов золота и драгоценностей империи. Вычисти их, и летом у тебя будет очень много строителей дорог, и не только.

— Если я заберу все деньги, то простой народ империи пострадает, ввергну их беспросветную нищету.

— У простых людей денег и так нет, но они трудятся и живут. А богачи, потеряв финансы, растеряют влияние, положение в обществе, трудиться не смогут, кое-кто проститься с жизнью. Этих не жалко.

— Людей всегда жалко.

— Это человеческие эмоции, я ими не владею. Характерники тебе о бывшем твоем мире ничего не говорили?

— Я с ними давно не общался, некогда, весь в делах и заботах.

— Они наблюдали кончину твоего мира.

— Не понял. Какую кончину?

— Несмотря на передачу лекарства, отношения между странами в том мире ухудшились до предела. Дело дошло до применения ядерных и нейтронных боеприпасов. Все живое и разумное полностью уничтожено. Растительный мир тоже начинает погибать. Пройдет максимум год, и твой бывший мир перестанет существовать, просто исчезнет. Вовремя тебя оттуда выкинуло сюда.

— Очень жаль, — после некоторой паузы, сказал я, — не все люди, жившие там, были плохими. — Пусть покоятся с миром.

— Некому там покоиться, один пепел разносится по округе ураганными ветрами.

— ИСААК, я вот подумал, а мои способности могут передаться по наследству моим детям? А то, я начну преобразования, а с моей смертью, все труды пойдут прахом. Придут лихие и завистливые люди, сотрут с лица земли всех моих наследников.

— Ну, наконец-то ты задал этот вопрос. Я его ждал давно, еще, когда твоя жена беременной ходила. Отвечу. Да. Способности передадутся. Если ты сможешь мне переправить для анализа образцы крови детей, то я смогу сделать точный прогноз об их силе и способностях.

— Значит, вы рекомендуете мне чаще применять силы?

— Применяй хоть каждую минуту, только грамотно маскируй. Ладно, сейчас у тебя есть пища для размышления. Сеанс с женой уже закончен. Забирай ее и отправляйся домой. Надумаешь что-то, свяжись, обсудим.

Снова платяной шкаф. Оксанка в трансе. Перемещение от корабля в нашу спальню. Раздеваю жену, укладываю на постель. Прекрасно она смотрится. Вывожу из транса, целую. Наверное, целовать было лишним. Руки Оксанки, в ту же секунду сомкнулись на моем теле, она подарила мне жаркий и страстный поцелуй. А дальше. Дальше мы оказались в любовной нирване, забыв обо все на свете.

Глава 71

Пятую ночь подряд, избавляю Османскую империю от золотого бремени. Ох, какие изобретательные у султана подчиненные! Прятали нажитое неправедным путем богатство в самых неожиданных местах, и с такой выдумкой. Приходилось каждому вельможе в голову лезть, уточнять места. Дальше, не спрашивая разрешения у обладателя, богатства перемещались в надежное место, а именно в наше родовое подземелье. Сегодня у меня не так много работы, всего шесть посещений, весь остальной список уже отработан. Совесть меня совершенно не мучила, несмотря на откровенный грабеж граждан османов.

Надо думать, кого назначить управлять нашими финансами. Мне самому все не охватить. Посоветуюсь с Оксанкой, думаю приобщить к деньгам Лидию. Она соображает в этом, у своего покойного отца заправляла делами. Надеюсь, справится. Не хватит образования, зальем нужные знания, наши космические друзья скрытно помогут.

Всем известно, что если денег становится много, то их нужно куда-то вкладывать. А куда их вкладывать в средние века? Правильно в развитие производства. А кто у нас производства тянет? Энтузиасты и отчаянные люди, а помогают им в этом башковитые особи, по большей части отвергнутые обществом, разного рода изобретатели и прожектеры. А таких одаренных самородков на наших землях всегда хватало, но не ценили их должным образом. Поэтому я призвал к себе бывшего послушника Афанасия, а сейчас механика. Снабдил деньгами и поставил задачу поездить, и поискать неординарные личности, которые бы нам стали полезными. Не особенно важно, в какой области они специализируются. Мы можем создать нормальные, по сегодняшним меркам условия для их творчества. Пусть двигают науку вперед. У всякого рода розмыслов, будет очень требовательный эксперт — ИСААК. Я с ним эту тему обсудил.

Глава 72

Внезапно сработала «охранная сигнализация» у самой северной моей деревни — Речной. Недалеко от деревни, в глухом лесу собиралось разбойничье войско, числом около ста голов, для нападения на мои земли. Нашел среди них атамана, проник в его мысли. Оказывается, он ожидает в ближайшую седмицу, подход еще одного подельника с сотоварищами. Объединив силы, планируют пройтись по моей собственности, пограбить и понасиловать. Но что-то мне подсказывает, не простые это разбойники, слишком четко у них все организовано, есть единое управление, четкая иерархия.

Видно забыли разбойнички о бесславном походе барона Витовта. Придется напомнить. Я мог бы всех их своей силой прикончить на месте, но решил испытать воинскую составляющего своей вотчины. Поделился своими планами с тестем.

— Андрей, ты уверен, что нападут? — оживился тесть, реагируя на мое сообщение. — Может разбойники пойдут в другое место?

— Батьку, ты прекрасно знаешь, что я ошибаюсь очень редко. А в данном случае говорю то, что есть. Готовятся они напасть именно на нашу вотчину. Не хочу, чтобы наши люди пострадали.

— Очень мне хочется, чтобы разбойники напали. Казаки наши застоялись, надо проверить, как они твою и мою науки усвоили. Пусть покажут себя в настоящем бою. Я, думаю, оставить для охраны замка десятка два казаков, а остальные, полторы сотни с Ледневым, уведем к Речной. Подготовлюсь, в засады казаков посажу, крестьян спрячу в лесах. Мне как, всех под корень бить, или нам полон нужен?

— По месту решайте сами. Я побил бы разбойников так, чтобы ни у кого не возникло даже мысли посягать на наши земли.

— Тогда всех под корень. Мыслю, неплохо бы прогуляться в литовские земли, повывести гнезда разбойничьи. Мирных людей трогать не будем.

— Ты там батьку осторожно, наместник литовский, человек нам неизвестный, какие мысли в его голове бродят мы не знаем. Междоусобицу нам затевать сейчас не с руки, много работы.

— Не переживай. Мы тихо пройдемся, по гнездам бандитов, и также тихо вернемся домой.

— Не всегда тихо получиться, может, кто-то убежит.

— Сынку, мертвые не бегают и не говорят.

Прошли сутки, и Крутиус увел полностью отмобилизованное войско на окраину наших земель. Пусть сопутствует им удача. На тестя и Федора, я наложил охранные заговоры, не дай бог, что с ними случиться, Варвара Петровна и Лидия меня без соли скушают. В качестве полевого лекаря к тестю приставил Тита, вдруг кому понадобится серьезная помощь.

Я снова погрузился в организацию образовательного процесса, как говорят в гору глянуть некогда.

Незаметно пролетели четыре недели. В замок вернулся Крутиус с казаками. Все живы, было раненых два десятка. Стараниями Тита, все своевременно пролечены, никаких осложнений не имелось. После радостной встречи. Традиционной помывки в бане, и застолья, мы с Федором и тестем обосновались в моем кабинете. По размерам переметных сум казаков и по глазам тестя, я еще на въезде в замок понял, поход удался. Рассказ Крутиуса, подтвердил мои догадки.

— Мы приехали в деревню, — начал повествование атаман, поудобней устраиваясь в кресле, — под вечер. — Староста, конечно, сильно удивился нашему визиту. Я переговорил с ним, с глазу на глаз. Рассказал о нависшей угрозе деревне со стороны разбойников. Недолго думая, староста оповестил всех жителей. Те быстро собрали необходимый скарб, и укрылись на островке среди непроходимого болота. А я выслал две тройки, проведать место сбора разбойников. За два дня наблюдения, лазутчики выяснили, что все уже собрались, и готовы к нападению. Мы тем временем, готовились. Копали «барсучьи норы», делали рогатки и валили деревья на лесных тропах. Напасть на деревню можно только со стороны речушки, через брод. В этом месте я решил устроить разбойникам встречу, посадил засаду. Полусотню на лошадях, отправил в тыл бандитам, чтобы они не смогли отступить, когда бить начнем.

Разбойники атаковали деревню на рассвете. Хотели захватить ее внезапно. А мы их уже поджидали. На полном скаку, ноги лошадей, попадая в «барсучьи норы», ломались как хворостины. Животные калечились, сбрасывая с себя седоков, кое-кого собой, придавливая насмерть. Слитными залпами из мушкетов, мы проредили разбойников хорошо. А потом ударили в сабли. Засадная полусотня, отрезала разбойникам путь к отступлению. Окружили мы их. Если бы ты видел Андрей, что вытворял на поле брани наш Федор. Носился, как коршун среди цыплят и рубил, рубил.

— Василий Петрович, скажите такое, — краснея, сказал Федор, — я наравне со всеми казаками участвовал в сече.

— Не перебивай, а слушай, когда атаман говорит, — усмехнулся тесть. — Так, вот, носится Федор по поляне, рубит на обе стороны, а разбойники как взвоют, пощады запросили. Ну, мы не звери, вняли просьбам. Живых, бросивших оружие, осталось человек сорок. Жаль, предводителей уже успели порешить. Повязали быстро всех. Учинили спрос. Интересная картина получилась. Нападение на нас благословили иезуиты под руководством, какого-то орденского магистра Генриха, прибывшего в поселок Востя якобы из Вильно. Разбойники были не простые крестьяне или горожане, а наемники. Первых охочих наемников у Восьтью, привел Генрих, около пяти сотен. Еще примерно столько же приведут недели через две.

Иезуиты, обвиняя православных в ереси, науськивают другие народы против нас. Нападавшим разбойникам, обещали солидное вознаграждение за разорение нашей вотчины.

После расспросов, бандитов развесили сушиться на деревьях, вдоль речки. Повешенных хорошо заметно, с вражьей стороны. Побитых ворогов избавили от оружия, ценных вещей, и сбросили в реку, ракам на поживу.

Переловили целых лошадей. Лошадки скажу тебе, одна к одной, не старше пяти лет, справные и все без клейма. А когда используют лошадей без клейма? Правильно, когда хотят скрыть истинного их хозяина. Скрыли хозяина, но породу то не скроешь. Немецких кровей кони.

На следующий день мы вошли на литовскую территорию с большой предосторожностью. Вперед выслал усиленный дозор. Где искать врагов мы знали. К вечеру нашли в лесу стоянку небольшого отряда, человек тридцать. Сразу и не понял, разбойники это или наемники. Решил я ночью наведаться в гости, они вели себя беспечно, дозорных не выставили. Спящими взяли почти всех, пятеро успели проснуться, но ненадолго, опять уснули только теперь навечно. Спрашивали, полон крепко. Оказывается, в литовские земли, никого не спросив, пожаловала вольница герцога Кеслера, из города Магдебурга, что находится в немецких землях. Всего войска набрали около трех тысяч, вытаскивая кандидатов из питейных заведений городов Гамбурга, Кельна, и еще каких-то я не упомнил.

Приплыли они на кораблях. Привезли людей, скот и провиант. Выгружались в безлюдном месте на побережье моря, никто им не помешал. Во главе стоит действительно иезуит Генрих, родственник герцога, пылающий ненавистью к православным. Ему помогают десяток приближенных, тоже иезуиты. Ходят за Генрихом по пятам, своего рода телохранители.

Власти литовские ни сном, ни духом не ведают, о том, что у них творится. Генрих ведет войско лесами, старается не показываться местным жителям. Бандитов, мы как водится, тоже повесили, забрав оружие и все ценное.

Еще две недели мы порыскали по лесам. Удалось уничтожить, примерно такой же по численности отряд. А потом мои лазутчики установили, что вороги, собрались большим числом. Нам нападать на такого противника, смерти подобно. Поспешили домой, совет держать. В замке нас врагу не взять, но округу разорят. Пустят народ по миру, а могут и живота лишить. Думаю в Киев ехать надо, полковой старшине все рассказать, казаков поднимать на бой.

— Неутешительные новости ты принес батьку. Утро вечере мудренее. Идите отдыхать. А завтра с утра, соберемся, потолкуем, и примем решение.

— Отдохнуть не помешает, — согласился Федор, — скакали во весь опор. — С табуном управляться на узких лесных дорогах не сподручно, умаялись.

— Ха-ха, отдохнешь, — рассмеялся тесть, — как же, так тебе Варвара и дала отдохнуть. — Не смеши нас, а то лопнем.

Федор, не найдя аргументов супротив слов тестя, махнул рукой и пошел к выходу из кабинета. Тесть тоже последовал его примеру, поспешил к своей Лидии.

Глава 73

Я остался в кабинете один. Надо что-то предпринимать, пока не упущено время. В том, что буду использовать свою силу, у меня сомнений не было.

В темпе начал перебирать в голове, возможные причины нападения на нас. Меня интересовало, кто за этим стоит, и каковы причины, так сказать необоснованного наезда. Решил найти иезуита Генриха покопаться в его мыслях.

Нашел отдыхающего в шатре Генриха, приятного лицом, крепкого, хорошо сложенного, не старше тридцати лет. Наличие оружия в шатре, свидетельствовало о том, что Генрих не только возносит молитвы господу, но и активно им пользуется. Мыслей в голове иезуита было много и разных. Выделил главные.

Подстрекателем к походу на меня, выступает Агнешка — жена герцога Кеслера, она же урождённая Агнешка Лисовская, родная сестра Кшиштова Лисовского, которого я убил в поединке. Агнешка, не заботясь о моральной стороне вопроса, не отказывала в постельной близости иезуиту Генриху, родному брату герцога. Такой себе семейный треугольник. До герцогини дошли слухи о моих несметных богатствах, красоте замка и природы. Источником слухов, по всей видимости, является фаворитка короля Речи Посполитой — Терезия Тростяневич. Агнешка, не будучи глупой дамой, сложила все, поняла, где можно поживиться, а за одно и отомстить мне. Начала систематически капать на мозги своим мужчинам. А чего только не сделаешь ради дамы сердца своего? Герцог и Генрих не устояли. Заняли у соседей денег, набрали наемников, снарядили корабли.

Пока все идет согласно задуманному плану. Генрих планирует быстро добраться до нашего замка, осадить его, и заставить нас сдаться. Не получится уговорить нас на сдачу, штурмом овладеть замком, и уничтожить всех обитателей. После окончания операции, Генрих планирует договариваться с королем Речи Посполитой о переходе моих земель под управление ордена иезуитов. Под страхом смерти, Генрих запретил наемникам разорять крестьянские хозяйства, понимает стервец, что кушать войско попросит.

Да простит меня господь за деяния мои, начну помолясь.

Первым умер Генрих и другие иезуиты. Перестали у них биться сердца, бывает такое. Затем я пожаловал на побережье Балтийского моря. В удобной маленькой бухте, воды почти не видно от разномастных судов и суденышек. Они стояли плотно, борт к борту. Тем хуже для них. Дал команду вахтенным матросам, спуститься в крюйт-камеры с открытым огнем и поджечь порох. Где не было орудий, вахтенные просто поджигали судна. Бабахнуло и полыхнуло знатно, столбы огня и дыма, охватили всю бухту. Уцелеть кому-то в огненной стихии не суждено.

Вернулся к спящему войску. Задумался. Допустим, тесть с Ледневым уничтожили три сотня наемников, значит, в лагере, около двух тысяч семисот головорезов. При всем мастерстве нашего малочисленного войска нам не выстоять в открытом бою. В замке отсидеться мы сможет около года, запасов там достаточно для людей и для животных. А что потом?

Уничтожить сейчас всех я могу с легкостью, но мне нужны рабочие руки. Лучше, конечно, когда эти руки принадлежат покорным людям. Так, командующего этим сбродом уже нет, сдерживать их некому, значит, сдержу я и по-своему. Сделал очень мощный посыл наемникам, с установкой, выполнять команды князя Ростоцкого и его людей, всю агрессивную память наемников, имеющуюся, до моего посыла, стер. Отдал команду на подъем и движения к моим каменоломням, предварительно сложив все оружие в возы.

Утром, после завтрака наша мужская троица собралась в лечебнице.

— Батьку, я понимаю, что казаки устали с дороги, — начал я говорить, раскладывая медицинские инструменты на столике. — Но придется съездить в каменоломни. Бывшее войско герцога, очень хочет помочь нам в строительстве дороги до Черкасс. Надо встретить и проводить к местам работы.

— Ты, сынку хорошо спал? Оксана тебя с кровати не сбрасывала? Головой не ударился? — негодующи, спрашивал тесть. — Там почти три тысячи наемников, при оружии и с пушками. Они меня с казаками перемелют и не заметят.

— Никто, никого молоть не будет. Встретишь войско, разобьешь на сотни и десятки. Назначишь, по своему усмотрению сотников и десятников. Самым старшим над всеми поставь немца Густава, что сейчас в каменоломнях заправляет, он уже знает наши требования. Сегодня пусть отдохнут, а завтра начинаем строить каменную дорогу от нашего замка до Черкасс.

— И что стычки с ворогом не будет? — не мог поверить сразу моим словам Леднев. — С нами, возле деревни, наемники рубились отчаянно.

— Никто не будет рубиться, они сейчас без моей или без вашей команды, даже оправиться, самостоятельно не посмеют.

— Если бы я тебя Андрей не знал, то подумал, что у тебя разум омрачился. Не верится мне, что ворог сдался, и сам пошел к нам в полон. Иезуиты еще те аспиды, будут козни нам строить, народ мутить.

— Ты батьку иногда забываешь, кто у тебя зять.

— Что с характерниками в оборот войско взял?

— Ну вот, теперь ты все понял. Готовьтесь и выступайте, работы вам с Федором много. Если вдруг, кто-то там попробует взяться за оружие, рубите без жалости, но я думаю, что юродивых среди наемников нет.

Принуждение наемников к миру и труду прошло без эксцессов. Правда, пришлось у Кшетуского выпросить специалиста по дорожному строительству, некоего пана Руснака. Снабдить его книжонкой, отпечатанной ИСААКом, по технологии строительства дорог во времена древнего Рима. ИСААК внес некоторые полезные правки в эту книгу, так сказать привязал производственную силу к местным материалам. Строили дороги шириной в двенадцать метров, с обязательными обочинами, ливнестоками, мостами и мостиками. Вдоль дорог, где не было, на удалении десяти метров высаживались деревья. Вообще строился самый настоящий автобан. Общее управление строительством взял на себя тесть, сказал, что пора отходить от махания саблей, и осваивать мирную профессию. И кстати, неплохо управлять стал.

Глава 74

В мае месяце, между султаном Османской империи Мурадом IV и князем Ростоцким был заключен договор, согласно которому, князь Ростоцкий, брал в аренду у султана, сроком на сто лет, полуостров Крым. Эту хитрость мы совместно с ИСААКом придумали. Как вы понимаете, султан и диван согласовали и подписали договор не просто так, давил я их силой, каюсь давил. Султан обязался построить разветвленную сеть дорог на полуострове по нашим проектам.

Также я поработал в Махмуд-пашой, главнокомандующим войсками османов на балканском полуострове, и убедил его с согласия султана отвести все войска в Крым, где приступить к строительству дорог. В помощь Махмуд-паше «уговорил» Альдо — строителя из города Генуя.

Забота о снабжении людей в Крыму, целиком и полностью лежала на султане. На содержание огромной армии строителей, мы выделяли деньги регулярно, раз в три месяца. Платили по нашим расценкам, но платили их же деньгами, в свое время изъятыми.

Глава 75

К середине июля мои строители со смежниками, досрочно сдали полностью готовый к эксплуатации медицинский центр. Пришлось премию выдать народу, старались. Устроили им небольшой праздник, где присутствовали всей семьей.

Потом уже я, как руководитель центра, назначал заведующих отделениями. Терапевтическое отделение возглавил молодой, подающий надежды и недавно обученный Петр. Хирургическое отделение, сам бог велел возглавить, проверенному кадру Титу. Я сам лично обучал костоправству, балагура и краснобая Ивана, потому и поручил ему травматологическое отделение. Антип, принимавший со мной участие в борьбе с оспой, возглавил инфекционное отделение. Моя «правая операционная рука» Варвара Петровна, пройдя курс обучения, уверенно заняла место заведующей отделением акушерства и гинекологии. И наконец, аптечное отделение я поручил, дорогому, любимому мной и детьми человеку, моей Оксанке.

Глава 76

Работа в моей вотчине по всем направлениям налажена. Народ трудится, аки муравьи. Можно подвести промежуточный итог.

Почти три года назад, неизвестно по чьей воле, я оказался в этом мире, один, без друзей, без денег и без четкого понимания обстановки. Методом проб и ошибок, я сформировал основную цель своей жизни. И преуспел в этом. Главное, что приобрел это моя семья. Я люблю и любим. У меня есть замечательная жена и чудесные дети. Нас окружают добрые и отзывчивые родственники, которым я безмерно доверяю. Материальное положение устойчивое. Перспективы развития вотчины тоже определены. Можно сказать, что жизнь удалась.

Отпраздновали в кругу семьи двухлетие наших с Оксанкой деток. Я объявил о решении, устроить нам с женой и детьми отпуск на две недели. Хотел увезти на остров всех, но беременность Варвары Петровны и Лидии, остановили мой порыв.

Загодя, я посетил мысленно остров в Средиземном море. Выгнал оттуда шайку пиратов вместе с поврежденным кораблем. Наложил мощное заклинание, теперь остров даже птицы облетали стороной. Переместил туда огромный шатер с запасом продуктов.

Мы стоим, обнявшись с моей любимой женой, матерью наших троих очаровательных близнецов, двух мальчиков и одной девочки, на берегу теплого моря. Волны, касаются наших ног. Детвора строит замок из песка. Небо синее-синее. Нам хорошо и спокойно.

— Мой любимый муж, ты сказку сделал былью, — сказала улыбающаяся Оксанка.

Жена крепко обняла меня и подарила сладкий поцелуй.

Эпилог

2018 год.

Король государства Славия — Андрей V и сопровождающие его лица, прибыли на космодром «Центральный», для встречи межгалактического космического корабля «Лекарь», вернувшегося из дальнего похода, под управлением командира — Ростоцкого Вячеслава Ивановича.


Оглавление

  • Часть 1
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  • Часть 2
  •   Глава 21
  •   Глава 22
  •   Глава 23
  •   Глава 24
  •   Глава 25
  •   Глава 26
  •   Глава 27
  •   Глава 28
  •   Глава 29
  •   Глава 30
  •   Глава 31
  •   Глава 32
  •   Глава 33
  •   Глава 34
  •   Глава 35
  •   Глава 36
  •   Глава 37
  •   Глава 38
  •   Глава 39
  •   Глава 40
  •   Глава 41
  •   Глава 42
  •   Глава 43
  •   Глава 44
  •   Глава 45
  • Часть 3
  •   Глава 46
  •   Глава 47
  •   Глава 48
  •   Глава 49
  •   Глава 50
  •   Глава 51
  •   Глава 52
  •   Глава 53
  •   Глава 54
  •   Глава 55
  •   Глава 56
  •   Глава 57
  •   Глава 58
  •   Глава 59
  •   Глава 60
  •   Глава 61
  •   Глава 62
  •   Глава 63
  •   Глава 64
  •   Глава 65
  •   Глава 66
  •   Глава 67
  •   Глава 68
  •   Глава 69
  •   Глава 70
  •   Глава 71
  •   Глава 72
  •   Глава 73
  •   Глава 74
  •   Глава 75
  •   Глава 76
  • Эпилог

  • загрузка...