КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406727 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147445
Пользователей - 92599
Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Ланцов: Фельдмаршал. Отстоять Маньчжурию! (Альтернативная история)

неплохая альтернативка.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
каркуша про Шрек: Демоны плоти. Полный путеводитель по сексуальной магии пути левой руки (Религия)

"Практикующие сексуальные маги" звучит достаточно невменяемо, чтобы после аннотации саму книгу не читать, поэтому даже начинать не буду, но при чем тут религия?...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
каркуша про Рем: Ловушка для посланницы (СИ) (Фэнтези)

Все понимаю про мечты и женскую озабоченность, но четыре мужика - явный перебор!

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Андерсон: Крестовый поход в небеса (Космическая фантастика)

Только сейчас дочитал этот рассказ... Читал сравнительно долго и с перерывами... И хотя «данная вещь» совсем не тяжелая, но все же она несколько... своеобразная (что ли) и написана автором в жанре: «а что если...?» Если «скрестить» нестыкуемое? Мир средневековья (очень напоминающий мир из кинофильма «Пришельцы» с Ж.Рено в главной роли) и... тему космоса и пришельцев … С одной стороны (вне зависимости от результата) данный автор был одним из первых кто «применил данный прием», однако (все же) несмотря на «такое новаторство» слабо верится что полуграмотные «Лыцари и иже с ними» способны (в принципе) разобраться «как этот железный дом летает» (а так же на прочие действия с инопланетной технологией...)

Согласно автору - «человеческие ополченцы» (залетевшие «немного не туда») не только в кратчайшие сроки разбираются с образцами инопланетной технологии, но и дают «достойный отпор» зеленокожим «оккупантам» (захватывая одну планетную систему за другой)... Конечно — некие действия по применению грубой силы (чисто теоретически) могли быть так действительно эффективны в рамках борьбы с «инопланетниками» (как то преподносит нам автор), но... сомневаюсь что все эти высокультурные «братья по разуму» все же совсем ничего не смотли бы противопоставить такому «наглому поведению» тех, кто совсем недавно ковал латы, трактовал «Святое писание» (сжигая ведьм) и занимался прочими... (подобными) делами...

В общем ВСЕ получается (уже) по заветам другого (фантастического) фильма («Поле битвы — Земля», с Траволтой и прочими), где ГГ набрав пару-сотню людей из фактически постядерного каменного века (по уровню образования может даже и ниже средневековья) — сажает их за руль «современных истребителей» (после промывки мозгов, и обучающих программ в стиле Eve-вселенной). Помню после получасового сидения (в данном фильме) — такой дикарь, вчера кидавший копья (якобы) «резко умнел» и садился за руль какого-нибудь истребителя F... (который эти же дикари называли «летающим копьем»... В общем... кто-то может и поверит, но вот я лично))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про (Пантелей): Террорист номер один (СИ) (Альтернативная история)

Точка воздействия на историю - война в Афганистане в 1984. Под влиянием божественной силы советские генералы принимают ислам, берут власть в СССР, делят с Индией Пакистан, уничтожают Саудовскую Аравию.
Написано на редкость примитивно и бессвязно.
Кришне акбар. Ну и Одину тоже.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Бульба: Двадцать пять дней из жизни Кэтрин Горевски (Космическая фантастика)

женщины в разведке - куда без них

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Баев: Среди долины ровныя (Партитуры)

Уважаемые гитаристы КулЛиба, кто-нибудь из вас купил у Баева ноты "Цыганский триптих" на https://guitarsolo.info/ru/evgeny_baev/?
Пожалуйста, не будьте жадными - выложите их в библиотеку!
Почему-то ноты для гитары на КулЛиб и Флибусту выкладывал только я.
Неужели вам нечем поделиться с другими?

Рейтинг: +2 ( 4 за, 2 против).
загрузка...

Идеальное сочетание (СИ) (fb2)

- Идеальное сочетание (СИ) 316 Кб, 55с. (скачать fb2) - Светлана Григорьевна Овчинникова

Настройки текста:



Светлана Овчинникова Идеальное сочетание

Глава 1 Презент

По закрытому окну монотонно постукивали капли дождя, создавая в просторной, выборочно освещаемой комнате, уютную атмосферу безмятежности и уединения. Тихо отбивали свою дробь антикварные настенные часы и мирное спокойствие весеннего тёплого вечера благотворно действовали на продуктивность восприятия читаемой книги. Мне была не особо интересна её тематика, однако, папа настаивал. Перечить ему было бы глупостью и проявлением неуважения к его стараниям. Да и разве можно отказывать любимому отцу в такой незначительной просьбе? Мне было совсем не сложно, а ему определённо приятно. Как-никак, а к образованию и воспитанию своей старшей из двух дочерей он относился крайне ответственно и заботливо. К тому же, в изучении экономики и основ бизнеса была и познавательная сторона.

Как и последние несколько часов глаза неспешно шествовали по чернильным строкам дорогой книги, когда не обременяющие никого молчание развеял негромкий, но хорошо поставленный мужской голос.

— Знаешь, доченька, — задумчиво проговорил отец со своего любимого дивана и я тут же перевела свой взгляд на него. — Мне кажется, ты прочла уже достаточно книг.

Недопонимание лёгкой тенью скользнуло по моему лицу.

— О чём ты, папа?

— Думаю, тебе пора переключаться на что-то другое, — неопределённо отозвался черноволосый мужчина в неизменно деловом костюме и сиреневых домашних тапочках, подаренных ему на прошедшее пятидесятилетие дочерями. — На что-то более интересное и значимое, — он легко пробежался пальцами по глянцевой обложке делового журнала.

— Опять какую-то свою игру задумал, папочка? — учтиво поинтересовалась я, мнительно оглядев его пречестный лик.

— Ну что ты, милая! Ничего подобного, — возразил интриган-иезуит, театрально нахмурившись. — Просто хочу позаботиться о своей любимой крошке, — произнёс он простодушно, но вместо положенного обычно умиления от такой заботы я только с ещё большим подозрением прищурила глаза.

— Чего ты хочешь от меня на этот раз? — любезно осведомилась я, прикрывая книгу и облокачиваясь на подлокотники облюбованного мной кресла. — Только без красноречия, пожалуйста.

Папа негромко рассмеялся.

— Ты как всегда непреклонна, — сделал он комплимент в своей обычной манере. Ещё немного посмеялся над моим требовательно-терпеливым взглядом и выдал, наконец, то, о чём, собственно, и планировал сказать с самого начала. — Понимаешь, мне тут предложили один скромный ресторанчик, и я не знаю, как с ним поступить…

Я коротко хохотнула. Ну да как же, предложили скромный ресторанчик, а один из владельцев крупной сети ресторанов, да и далеко не плохой повар не знает, что делать со своей заботой. Так я и поверила.

— Папа, ты ведь знаешь, что меня не особо интересует не только готовка, но и построенное твоим трудом наследие, — с грустью сообщила ему и так известную позицию старшей из претенденток на судьбу весьма прибыльного бизнеса.

«И почему отец всё ещё не бросит эти безрезультатные попытки привить мне интерес к занятиям такого рода? — в который раз подумалось мне. — Вот Катя куда с большим рвением относиться к кухне в целом и к семейному бизнесу в частности. Маловата ещё правда, но тем не менее из неё, я уверена, вырастет отличный последователь традиционного в нашем роду ремесла. Мне так всегда была далека эта нудная и кропотливая работа. Как и многие другие, к сожалению…»

— Ещё бы мне не знать, — горестно хмыкнул Александр Владиславович, но быстро подобрался и оптимистично продолжил. — Однако, я не буду терять надежды и буду верить, что однажды ты всё же найдёшь своё предназначение, если не в семейном деле, то хотя бы благодаря приобретённым знаниям.

— Так ведь я уже, — с неприсущей мне обычно скромностью напомнила о своём увлечении и стыдливо опустила взгляд, без особой надобности ковыряя ногтем твёрдый переплёт книги.

Какое-то время старший Львовский молчаливо наблюдал за моим нерациональным занятием. Я же, в который раз, не добрым словом поминала своё безразличие к более-менее продуктивным занятиям и увлечениям. Единственное, в чём я находила радость и утешение — это возможность наблюдать и…

— Ты ведь понимаешь, что твоя неусидчивость в купе с манией к поискам идеального сочетания вряд ли сможет материально обеспечить тебя и твоих будущих детей без должной на то опоры? — спросил меня отец, определённо беспокоясь моим дальнейшим существованием. — Если, конечно, ты не планируешь выскочить замуж за кого-нибудь богатенького и быть его содержанкой.

Он прекрасно знал, что такая перспектива противоречит всем моим принципам, однако возражать ему не стала, понуро склонив голову ещё ниже и недовольно скривив губы. Ведь я и сама осознавала, что с моей неопределённостью и непостоянством в жизни шансы найти подходящую работу слишком расплывчаты и малы. Конечно, поиски идеального могли бы сыграть хорошую службу и поваром, и стилистом, и визажистом и много кому ещё, да вот только моя спонтанность не позволяла просидеть на этой работе, пожалуй, и больше недели. Мне не хотелось останавливаться на чём-то одном. Ничего не привлекало меня достаточно сильно и ничего ещё не смогло надолго задержать моё внимание на чём-то определённом. Кроме, разве что, найденных идеалов.

Это была моя основная и самая пагубная проблема из всех существующих. Хотя, благодаря приобретённому упорству и старательности я могла заставить себя заниматься и не очень интересующими меня занятиями, но заботливый родитель был категорически против подобного насилия. Он считал, что заниматься стоит только любимыми делами, приносящими прежде всего моральное удовлетворение. Оттого-то он со свойственным ему энтузиазмом и решительностью неустанно пытался помочь мне найти те самые необходимые жизненные опоры, и я с большой признательностью, хотя и с не очень-то большим рвением, поддерживала большинство его идей.

— Я не всегда буду рядом и не всегда смогу дать толковый совет, — продолжил объяснять папа, не смотря на мой унылый вид. — Ты должна определиться со своими желаниями и найти подходящий для тебя путь, — нравоучительно пояснил он, немного над чем-то поразмыслил, и неоправданно весело вдруг добавил. — Знаешь, Викуля, мне бы очень не хотелось видеть твоё бесцельное скитание по этой многогранной и забавной планетке. Это было бы такой колоссальной растратой сил и способностей! — И, показушно нахмурившись, уставился в сторону, словно разглядывал в воздухе повисшую там схему о каких-нибудь глобальных потерях.

— Ты как всегда необычайно заботлив, папочка, — поддела я его, некрасиво ухмыляясь.

На меня беззлобно, но как-то подозрительно покосились.

— И знаешь какой выход нашел твой заботливый отец? — Его загоревшиеся азартом внимательные глаза заставили меня вновь насторожиться.

— И какой же?

— Я решил подарить тебе тот чудный маленький ресторан! — счастливо оповестил он меня, расплываясь в широкой открытой улыбке.

— Но папа, — проблеяла я, совсем не ожидая такой подлости от родителя.

Он улыбался.

— Зачем тебе такие хлопоты? — Я была решительно против такой весомой обузы. — Там ведь столько документов оформлять нужно, столько времени тратить…

— Не переживай, дорогая, — беззаботно отмахнулся он, перебивая. — Все документы уже в порядке. Ресторан полностью и окончательно в твоей безоговорочной власти. А хлопоты… хлопоты теперь только в твоём расположении, так что за меня можешь не волноваться.

Глаз вдруг непроизвольно дернулся, а губы застыли в недоверчивой, шокированной полуулыбке.

— Ты ведь не серьёзно, да? — нервно хохотнула я. — Мне не справиться с такой обязанностью, а там ведь люди работают, деньги зарабатывают, семью свою обеспечивают, — попыталась я намекнуть на свою несостоятельность держать такое бремя.

Но папа подло и непробиваемо продолжал улыбаться.

— Разве зря тебя учили мастера своих дел? Разве зря были потрачены многие часы на прочтение и изучение тех документов и книг? — задавал мне вопросы безжалостный сейчас родитель и я в ещё большем отчаянии понимала насколько влипла в его давно раскинутые сети. — Неужели моя дочь так сильно боится не оправдать надежды своего отца? Или, может быть, за своими увлечениями ты скрываешь страх перед реальной жизнью? Хочешь таким образом отсидеться в стороне и наблюдать? — не унимался Александр Владиславович. — А может, вопреки твоим же словам, ты хочешь прожить всю свою жизнь на мои доходы и доходы твоей младшей сестры?

— Конечно нет, папа! — возмущенно вскрикнула я, не в силах выдержать его тирады. — Разве ты не веришь собственной дочери?

Отец неопределённо пожал плечами. Возбуждённо вскочив с места, я нервно дёрнула рукой, откидывая недочитанную книгу на журнальный столик и, глубоко дыша, была вынуждена покориться родительской воле.

— Вот завтра возьму и займусь этим твоим делом! — не колеблясь выразила я свои намерения и с гордо поднятой головой направилась в сторону выхода.

— Документы уже на твоём столе, — как бы между делом оборонил мой дорогой отец, находясь в самом радужном расположении духа.

— Как предусмотрительно, — гневно пробурчала себе под нос, жутко недовольная своим опрометчивым ответом на такую явную провокацию. — Спокойной ночи, папа! — не забыла я о нашей маленькой традиции прежде, чем захлопнут за собой дверь.

«Не желаю сегодня больше общаться с этим интриганом! — в сердцах заявила я, грузно топая в свою комнату. — И почему на мне всё так зациклено? Кате вот никогда, кажется, и не приходилось париться над подобным выбором, а у меня такая головоломка с этой работой!»

Раздраженно пыхтя и негодующе временами взмахивая руками, я шла по длинному коридору и невольно размышляла о своей младшей сестре. Чуть ли не с самого младенчества она уже хотела готовить, а сейчас, учась всего в десятом классе, была серьёзно нацелена идти по стопам отца. Она вообще всегда была удивительно серьёзной и по-деловому сдержанной. Иногда я даже честно завидовала её нерушимым устоям. Казалось, будто она само воплощение моей противоположности. И да, почти сразу в тайне ото всех я спихнула на неё свои будущие обязанности по получению наследуемого бизнеса. Она была бы только за, в этом я была уверена, папа, не смотря на последнюю пакость, тоже не стал бы настаивать, и я была бы почти стопроцентно счастлива.

Только вот отпускать меня так просто всё равно никто не собирался.

Глава 2 Проверка на прочность

Тянуть время бесполезно — это я поняла ещё в том беззаботном возрасте, когда только начала свои маленькие, казалось бы, безобидные эксперименты. Правда, осознание этого факта не всегда сопутствовало моим действиям. Так, к примеру, я до последнего оттягивала момент вступления в должность начальника не самого пристежного ресторанчика. За те несколько дней (и даже чуточку больше), что отец милостиво отпустил мне на изучение всех нужных и возможных документов, я чуть ли не наизусть знала характеристики доверенного теперь мне персонала, историю развития заведения, степень его популярности и даже, в общих чертах, все его связи с фирмами поставщиков и средний уровень экономической выгоды. Не то чтобы мне это было интересно, но для вида прочитывать услужливо подсунутую информацию было необходимо. Однако, не смотря на все мои попытки отсрочить неизбежное, терпение папы было далеко не бесконечное. В одно солнечное утро мне-таки пришлось навестить мою «сокровищницу».

Не мало народу собралось посмотреть на своего нового покровителя. Кажется, в итак небольшой зал совещания в час моего прихода бывшая хозяйка заботливо впихнула всех своих работников, дабы предоставить их мне. Ну или меня им. Чтобы знали на кого сливать своё недовольство от неудобного и не особо-то нужного простаивания в образовавшейся тесноте. Нина Борисовна, до крайности серьёзная и строгая заведующая, по-моему, делала это специально. Её явственное недовольство по списанию с должности не заметить было невозможно. Хотя, в начале она показалась мне довольно сдержанной леди, пока я, вполне естественно, не приземлилась в кресло начальства, когда она приветствовала меня стоя.

Думается, именно с этого момента она решительно вознамерилась на мне отыграться. Представила она меня, конечно, как положена, да и пока своими многословными речами вводила всех в курс дела не позволяла себе опрометчивых действий (никак из-за разговора с папочкой), однако я кожей чувствовала её пристальный холодный взгляд. Одна беда, мне её чувства были до лампочки. Этот рабочий день, решила я, станет не только её последним как неофициально уже руководителя, но и как моего помощника. Пусть я была не в восторге от взваленной на мня ответственности, но держать рядом с собой такую определённо мстительную подчинённую не намеревалась.

— … Прошу любить и жаловать, как говориться! — не естественно бодрым голосом разрешила Нина Борисовна глазеющему персоналу.

Я, как и положено в таких ситуациях, приветственно кивнула, натянув самую добродушную и милую улыбку. Прониклись не особо, хотя в ладоши всё же похлопали.

— Теперь давайте представимся, — решила продолжить свою ведущую торжественную речь уже не молодая мегера, но слушать итак известные мне данные мне показалось занятием слишком утомительным.

— Да не утруждайтесь, — легко махнула я рукой, освобождая подчинённых от такой нудности. — Познакомимся со временем, — любезно пояснила я, глядя на их вытянувшиеся лица, благоразумно предпочитая не вводить их в ещё больший ступор откровением о изученных на досуге данных со всеми их характеристиками. — Давайте лучше поделимся своими мнениями о работе ресторана. Есть ли у вас какие-либо пожелания или, может быть, претензии? — Выжидающе оглядела слегка ошеломлённых и как-то даже испуганно переглядывающихся между собой работников, сдерживая слабую довольную ухмылку. — Неужели совсем ничего?

Все тут же дружно и с захватывающим усердием захмыкали, чего-то забубнили, старательно подражая бурной мозговой активности.

— Можете описать свои мысли по этому поводу на бумаге, — добросовестно подкинула им идейку, с заботливым выражением лица наблюдая за их весьма забавными реакциями. — Прошу, не стесняйтесь, листов и ручек здесь хватит на всех, — уведомила их, уверенно держа на губах деловую вежливую улыбку.

И все тут же решили, что сказанное мной — единственно-возможный вариант изложения творившегося в их головах хаоса. Аккуратно разложенные стопочки бумаги и выложенные в ряд ручки перекочевали в руки опрашиваемых.

«Какое стремление!» — умилилась я, разглядывая задумчиво-нахмуренные лица.

Все молчаливо и усердно что-то черкали в импровизированной книге отзывов, неизменно перешептываясь или переглядываясь с соседями. Подобная просьба нового начальства определённо застала их врасплох. Однако такая проверка вполне лаконично вписывалась в мои намерения узнать подопечных ещё чуточку лучше. У каждого ведь свои способы, да?

Уголки губ невольно разъехались в стороны ещё больше, а выражающие почти искреннюю заботу и снисходительность глаза в который раз пробежались по разодетому в чёрно-белые костюмы персоналу. Меня так и подмывало расплыться в довольном оскале, пока взглядом я не зацепилась за один отстранённы от образовавшейся суеты образ. В памяти тут же всколыхнулась тоненькая попочка с фото миловидной, ухоженной блондинки.

Не смотря на распространённые заблуждения эта особа, точнее моя секретарша — Людмила Георгиевна, отличалась превосходными знаниями программиста-дизайнера с острым умом и проницательностью. Насколько правдивы были отчёты о ней я не знала, но смотря в её ясные и внимательные серые глаза я готова была поспорить — в описание характеристики внесли не все её качества.

«Таких сотрудников ещё поискать надо», — догадливо резюмировала я, и вдруг заметила, что, в отличии от остальных, своё мнение Людмила записывала в свой блокнот.

Я не придала бы этому особого значения, если бы не одно забредшее мне в голову подозрение, после сделанного ей короткого замечания со стороны соседа.

«Что-то тут не так!»

— Послушайте, я не прошу от вас делать свою рецензию прямо сейчас, — оповестила я вскипающие умы. — Если вам нужно время на обдумывание, можете занести их ко мне позже, — радушно предоставила напряженным работникам возможность побега. — Однако, если у вас всё готово я с радостью ознакомлюсь с вашим мнением. — И вновь никто не выказал рвения поделиться со мной своими мыслями, которые, впрочем, мне не особо были и интересны. — Раз так, то собрание на сегодня окончено. Можете приступать к своим обязанностям.

На мгновение показалось, будто по заполненной комнате пролетели вздохи облегчения.

— Рада буду работать с вами и дальше! — оптимистично подбодрила я подчинённых и те вежливо поддержали и заулыбались в ответ, ускользая за открытые первым нетерпеливцем двери.

Все с воскресшим энтузиазмом спешили разбежаться по своим обязанностям, очень быстро оставляя меня наедине с так и не исписанными листочками. Я усмехнулась и, расслабленно откинувшись на спинку кресла, легко крутанулась по его оси.

— Какие занимательные тут, однако, личности, — порадовалась я вслух новым подопытным образцам, так ненавязчиво отданным мне отцом. — Интересно, о чём же Людмила писала в том блокноте?

Впрочем, возможность разузнать об этом я нашла довольно скоро.

Глава 3 Воплощение идеала

Несколько дней спустя от моего первого рабочего дня я решила предпринять ещё один акт сближения с сотрудниками. Правда только с парочкой из них и не совсем из чистых помыслов, но это не суть. Куда важнее была удовлетворённость моего любопытства.

За прошедшие дни едва ли я свершила что-то значимое, кроме, разве что, безвредного наблюдения и, пожалуй, увольнением одной особо вредной женщины. Зато какой фурор это произвело! Меня, кажется, даже начали бояться. Листочки с предложениями и некоторыми недовольствами и то чуть ли не все принесли.

Ну да сдались они мне? Нет, конечно я прочитала их все, но после без каких-либо угрызений совести в таком же количестве отправила их в урну. У меня не было желания что-либо изменять в этом заведении. Вся схема по регулировки основных обязанностей и задач не плохо справлялась и без моего прямого вмешательства. Разумеется, мне приходилось участвовать в тех или иных событиях, но ничего стоящего я не пыталась даже и делать. Этот ресторан со всем его не особо примечательным содержимым был мне не интересен и по-прежнему оставался обузой.

Единственное, что хоть как-то оживляло меня — была та самая девушка, что постоянно ходила с блокнотом. Не раз я замечала, как она с особой тщательностью и в определённом порядке делает в нём различные пометки. Я не могла сказать точно о чём именно были эти записи, но догадки не давали мне покоя. Спросить напрямую было самым лёгким способом, но я чувствовало, что таким образом рискую на вполне оправданную ложь и, возможно, на ещё одного уволенного. Там определённо было куча личных данных, а кому приятно, когда роются в личном? А если это личное ещё и какой-нибудь секрет? Лично мне распространятся о тайнах любому спросившему точно бы не хотелось и поэтому я решила стать к ней чуточку ближе, замаскировав приглашение в другой ресторан под деловое обсуждение рабочего плана и своеобразной ознакомительной беседой.

Правда, на назначенную встречу она пришла не одна, а с нашим коллегой-финансистом, что так не осторожно привлек моё внимание к загадочным пометкам Людмилы. Константин Алексеевич, как я вскоре узнала, оказался человеком довольно расчётливым, придирчивым и невероятно дотошным в своих обязанностях. По началу он вызывал во мне лишь слабую неприязнь, как и ко всем прочим, слишком зацикленным на чём-то людям, но он довольно быстро сумел переубедить меня своей корректной сдержанностью и предельной вежливостью. Мне нравилась линия его поведения и я была совсем не против и его компании. К тому же, в разговорах об интересах и прошлых выдающихся заслугах он показался мне даже интересным. Было в его рассудительности и всегда спокойной манере речи что-то примечательное. Что-то, что позволяло за его будничной отстранённой маской с любопытством выискивать его истинное Я.

Вероятно, такие же чувства к нему испытывала и Людмила. Хотя, их отношения были куда сложнее, чем казалось с первого взгляда. Они не встречались, но до странного подходили друг к другу своей выделяющейся необычностью. Что он отличался от всех, что она была будто на другой волне.

На первом ступени нашего более близкого знакомства наша, по сути, дружественная беседа едва ли отличалась от какого-нибудь допроса. Вопрос — ответ, вопрос — ответ — вежливая улыбка и всё сначала. К счастью, моим воспитанием отец занимался со всем усердием, и его заслуги не позволили пропасть мне. Наш до безумия деловой разговор постепенно, но неизменно становился всё более непринуждённым и даже, в какой-то степени, стал беззаботным и весёлым. Нет, мы не начали травить друг другу байки и хохотать как старые приятели, но первоначальная холодность и отстранённость в отношениях, что обычно возникает между чужими людьми с абсолютно разными, на первый взгляд, интересами, медленно, но верно рассеивалась.

— Вы может не поверите, но когда-то я даже хотела быть актрисой, — поведала я свою детскую мечту взамен на их подобные откровения. — Только вот долго я не продержалась, — коротко засмеялась я. — Профессия оказалась не для меня.

— Да? — кажется действительно удивилась Людмила. — И почему?

Я негромко хмыкнула, мысленно возвращаясь в те жестокие, как мне когда-то казалось, времена, где папа специально для меня нанял настоящих актрис. Они играли отменно. Полностью оправдали все папины ожидания.

— Раньше мне с большим трудом удавалось отличить игру актёров от их настоящих чувств, — с беспечной улыбкой призналась я, вновь поражаясь своей детской доверчивости, которой нарочито пользовались другие дети.

По этому поводу отец преподал мне особый урок, запомнившийся мне на всю жизнь и невольно заставивший меня стать куда более мнительной и разборчивой. Но столь щепетильные детальки раскрывать мне совсем не хотелось, и я ловко перевела разговор в нужное мне русло.

— Я слишком часто ошибалась, полагая, что действительно злых и корыстных людей не бывает. Это и сейчас приносит мне некоторые неудобства. Поэтому, мне бы очень пригодилась ваша помощь, — скромно заявила я. — Не могли бы вы немного поделиться своими мнениями о наших коллегах. Я не прошу рассказывать ничего личного или что-то компрометирующее, хотя бы в общих чертах кто из себя что представляет. — В моих глазах умело сочеталось сожаление о такой постыдной просьбе и искреннее желание услышать их ответ.

Точнее, мне нужен был ответ Людмилы.

— Если я прошу от вас слишком многого — вы скажите. В конце концов, как говорит мой отец, действительно желающий чего-либо человек при любых условиях найдёт то, что ищет…

— В просьбе о помощи нет ничего, что бы застуживало осуждения, — доверительно сообщил мне Константин и я действительно с благодарностью ему улыбнулась.

Точно так же мне когда-то говорил папа, утешая после моей ещё одной неудачной попытки достигнуть совершенства в каком-либо деле только собственными усилиями.

«Человек — существо социальное!» — говорил он мне, нанимая очередного учителя.

— К тому же, — вдруг протянул русоволосый мужчина в тёмно-сером деловом костюме, чуть приподняв уголок губ. — Помогать собственному начальству бывает выгодно. Не так ли?

Я невольно улыбнулась хватке своего подчинённого, однако, пустых обещаний давать не спешила.

— Бывает, определённо.

— Не покажешь свои записи Виктории Александровне, Люда? — обратился Константин к задумчивой коллеге, и я мгновенно встрепенулась, внутренне заликовав от подтверждения догадки.

«Значит она всё-таки тайно копает на всех компроматы? Составляет досье на каждого? Как интересно, ох как же интересно… А что она написала обо мне? Ведь писала же?»

Мой заинтересованный взгляд наткнулся на внимательное лицо Кости, и я тут же поторопилась сменить акцент своего любопытства.

— Записи о коллегах?

— Моё хобби, — ничуть не стесняясь заявила мне моя секретарша и её ярко очерченные губы растянулись в слабой, но от того не менее вызывающей ухмылке. — Хотите узнать о себе?

От неожиданно прямого вопроса мне едва удалось подавить усмешку и скрыть истинную силу своего любопытства. Однако, мой азарт не заметить было невозможно.

— А у вас есть?

— А хотели бы, чтобы были?

— Возможно, — кивнула я, всё больше убеждаясь в своей правоте.

«Да она обо мне уже точно написала!»

— Если я вам покажу, вы обещаете меня не увольнять? — с подозрительным условием выставила своё требование Людмила и я на секунду серьёзно задумалась.

«А стоит ли оно того?»

— Если вы не решите после своевольничать, — осторожно согласилась с её предложением, собираясь любым способом утолить своё любопытство.

— Тогда, пожалуйста.

После неполной минуты раздумий выдала секретарь-информатор и, спустя несколько движений в сумочке, мне предоставили раскрытую страницу в блокноте с моим именем вверху небольшого списка. Первая же прочитанная в слух строчка меня порядком удивила, а от остальных я праведно впала в изумление.

«— легкомысленная, беспечная;

— самоуверенная;

— равнодушна к окружающим (не обращает никакого внимания на недовольные и недоверчивые взгляды своих работников);

— наблюдатель (скрытый игрок?);

— своенравная, но воспитанная;

— решительна, порой до категоричности».

С минуту я пораженно пробегала по красноречивым и совсем не скромным записям о своей характеристике и не знала радоваться такой прозорливости своей секретарши или же впадать в отчаяние. В результате короткой противоречивой борьбы разума и эмоций я глубокомысленно хмыкнула.

— Сильно, — выдала я, решая, что, в общем-то, не так уж и страшны выводы Людмилы, а навыки быстро разбираться в людях всё-таки стоящая в работе вещь. — Однако, не настолько уж я и безнадежна…

И моё опровержение наверняка бы восприняли всерьёз и даже, возможно, пересмотрели и перефразировали большинство качеств, но случившееся после перечеркнуло все мои старания на корню. Из-за соседнего столика, где сидела самая обычная на первый взгляд парочка, вдруг вскочила девушка и с громким, коротким ругательством вылетела из зала, тем самым невольно привлекая внимание посетителей. Следом за ней, с невозмутимым спокойствием поднялся и мужчина, сидевший до этого ко мне спиной. И всё это не повлекло бы за собой никаких событий, если бы не одно огромное «но». Он был в очках. И не просто в очках, а в идеально сидящих на его безупречном лице очках! А всё идеальное всегда напрочь лишало меня рассудка. Как и в этот раз.

При одном только взгляде на то идеальное сочетание, что передо мной предстало у меня перехватило дыхание, слух резко перестал иметь значение, из головы вылетело всё мало-мальски важное и я напрочь позабыла о существовании всяческих ограничений и рамок приличия. Но тут, будто издеваясь, мой идеал сделал шаг в сторону от меня. Сердце громким эхом разнеслось, наверное, даже за пределами тела и я, казалось, самой кожей почувствовала, как болезненно и стремительно утекают миллисекунды предоставленного мне свыше шанса на лицезрение этого божественного создания. Я не могла допустить ухода столь редкого экземпляра. И со словами: «О, Господи!» бездумно сорвалась с места, в мгновение оказавшись напротив мужчины.

— Какие очки! — восторженно возгласила я, не в силах противостоять пленяющим чарам идеального сочетания. — Какая потрясающая форма! — восхитилась я изяществу стеклянного чуда. — Это обрамление, этот контраст цвета! Как оно подходит к чертам вашего лица. А как выразительно они подчёркивают ваши уставшие и безразличные ко всему миру карие глаза! — фанатично вещала я, чуть ли не в плотную разглядывая остановившегося мужчину.

* * *

Тем временем сидящая за столиком блондинка беспристрастно подписала к списку качеств нового директора ещё пару черт. Заметив выводимые коллегой слова мужчина в тёмно-сером костюме согласно хмыкнул.

* * *

— Вы преувеличиваете, — мягким голосом решило разуверить меня воплощение великолепного сочетания, но едва мелькнувшая в его глазах искорка с отголосками каких-то чувств кроме въевшегося во взгляд безразличия напрочь разрушила все его старания. Почти незаметная смена уже возвысила его на новый уровень очарования.

— Да что вы! Ни в коей мере! — уверенно заявила я, с азартом изучая мельчайшие движения его тела, тихо млея от своей находки-раритета. — Но не переживайте — в целом, вы также гармоничны, как и ваши изумительные очки и глаза, — успокаивающе пролепетала я, не отводя изучающего взгляда от его аристократичного лица и манящей, загадочной темноты за тонкими стёклами.

— Спасибо, а то уж я было разволновался, — поблагодарили меня определённо за утешение, а не за сказанные комплименты.

Только вот чуть изогнувшиеся в одну сторону губы сомнительно напоминали усмешку. Но вся моя беда была в том, что даже его пренебрежение упрямо впечатывалось в моё возбуждённое восприятие не как какое-либо издевательство, а как идеальное сочетание отточенных движений с умелой маскировкой истинных чувств. И факт этого, к моему же удивлению, приводил меня ещё в больший восторг.

Я хотела было ответить на его замечание, однако его неожиданная смена изгиба линий губ на слабую улыбку обезоружила меня полностью и окончательно. Мне показалось, что только что передо мной открыли что-то крайне сокровенное и тайное, и всё предыдущее восхищение значимо померкло перед этим. Я замерла, а мужчина, не сказав больше ни слова, галантно склонил голову в знак немого прощания и ушел. Его спину провожали все присутствующие.

— Да, ещё вы, кажется, сумасшедшая, — негромко проинформировала меня и ещё половину зала, внимательно наблюдающая за столь щепетильной сценкой со мной в главной роли моя же секретарша.

Я встрепенулась. Запоздало оглянулась и с широкой улыбкой глупого безмерного счастья, вкупе с алыми щеками, под любопытные взгляды немногочисленных посетителей рухнула обратно за свой столик.

— Никому ни слова об этом, — угрожающе донесла до коллег элементарное, не в состоянии убрать с лица застывшей радости. — Места нынче горят особенно охотно…

Подчинённые оказались весьма догадливы.

— Разумеется, — в унисон отозвались они и не думая скрывать блуждающих ухмылок.

«О, Боже, какой позор! — мысленно простонала я. — Но какое сочетание! Какой взгляд! … И эта улыбка…»

Глава 4 День отчёта

Бывают такие дни, когда вопреки оптимистичным ожиданиям всё идёт из рук вон плохо. Этот день был именно таким. В душе моей, словно какая-то лампочка, ярко горел образ найденного чуть ли не целый месяц назад экземплярчика из моей коллекции идеальных сочетаний. Особенно чётко я каждый раз представляла себе хозяина тех изящных очков прикрывая глаза или смотря на распечатанное фото. Как выяснилось немногим позже того званного ужина тем элегантным мужчиной, что так бесцеремонно завладел моими мыслями, оказался единственный сын и наследник одной из крупнейшей фармацевтической компании не только в стране, но даже и за границей. К тому же, он являлся постоянным клиентом моего приобретённого ресторанчика.

Правда после того, как мне поведала об этом моя любезнейшая секретарша, вдоволь насладившись моими недельными муками о столь примечательном незнакомце, он лишь пару раз появился в моём заведении. И то во время моего отсутствия. Я была крайне огорчена. Мне хотелось ещё хотя бы раз взглянуть на такую чудесную находку. И дело было совсем не в том, что раньше я не встречала действительно красивых людей, просто этот был особенным. Даже если бы и не идеальное сочетание, мне казалось, он был превосходен. Может просто играло моё бунтующее воображение, а может так было изначально. В любом случае я жаждала с ним встречи, но осуществить её представлялось невозможно. Да и навязанные обязанности никуда не спешили исчезать. От разорения и необоснованного закрытия ресторан спасала лишь моя гордость, да греющий душу шанс вновь встретить в нём идеал. Ради последнего я даже почти каждый день стала приходить на работу. Но надежды не оправдывались, ежедневные дела висели грузом, рабочая атмосфера подчинённых раздражала, а невинные вопросы родителя выводили из себя.

Так, в одно столь же нерадивое летнее утро, я узнала, что нервы сдают не только у меня. Папа, как это часто бывает, пропадал в другом городе по своей работе, сестра вышла на школьные каникулы и теперь посвятила себя готовке, а я опрометчиво решила пофилонить.

— Доброе! — сонливо поприветствовала Катю, проходя за кухонный стол.

На нём уже привычно стояли фирменные печенья нашего юного кондитера в лице сестры. Сама она стояла у плиты, кажется, не намереваясь заводить со мной разговор.

— Эм? — я вопросительно взглянула на её немой, серьёзный профиль, но докапываться до причин не стала и, зевнув, просто сцапала печеньку.

— Не ешь в сухомятку, сколько говорить, — пробурчала сестра недовольно и перед моим носом поставили дымящуюся чашку с кофе.

— Эм, спасибо, — поблагодарила рассеянно, принимая заботу младшей.

Что ни говори, а она едва ли не лучше меня знала, что мне нужно.

— Ты что, опять решила прогулять свою работу? — спросила Катя, не отходя от стола.

Отчего-то мне вдруг стало крайне неловко, и я промолчала, заполнив паузу глотком кофе.

— Ты хоть понимаешь какая на тебе ответственность? — вознегодовала сестра. — У тебя столько людей, столько дел и забот, а ты плюёшь на них всех будто они и твоего взгляда недостойны. Ведёшь себя как эгоистичная и безответственная выскочка! — гневно вскрикнула Катерина, но почти тут же глубоко вздохнула, собралась с духом и уже более спокойным голосом огорошила. — Отец подарил тебе такую великолепную возможность показать себя достойной преемницей нашего семейного бизнеса, а ты даже не воспринимаешь этот шанс всерьёз. — Она изогнула губы в линию огорчения и слабого презрения, отчего мои глаза изумлённо округлились. — Ты не достойна принимать право главенства. Твоя непринуждённость и легкомысленность неизбежно приведёт к краху. Уж лучше будет, если папа вообще его продаст, — надменно заявила сестра и с громким стуком блюдца о стол от недопитой чашечки чая, развернулась и вышла из кухни.

Ошеломлённая до глубины души признанием обычно всегда спокойной Кати я с минуту бессмысленно хлопала глазами.

«Она считает меня не достойной?» — пронеслась в пораженном сознании мысль и, ведомая невидимыми пинками сестры, в ошеломлённом состоянии я собралась и отправилась в давно потревоженный улей.

Впервые за свою карьеру начальника я действительно увидела в каком незавидном положении оказалась. И проблема было даже не в том, что прибыли стало меньше, а в том, что персонал был решительно против меня. Нет, я и раньше замечала их неодобрение, но в этот раз всё было куда серьёзнее. Ко всему прочему они здорово отыгрывались друг на друге, что явно не способствовало продуктивной работе.

Мне следовало что-то срочно предпринять. Но что? Что поможет избежать маячившую впереди разруху? На ум не приходило ничего существенного и в самых расстроенных чувствах я грубо откинула из руки ручку, крутанувшись на своём директорском кресле.

— Ну что за мрачный денёк?! — возмутилась я в тишину хорошо обставленного кабинета и уже было подумала оставить эту затею с хоть каким-то решением рабочих неурядиц и пойти проветриться, как в дверь постучали.

«И кого принесло?» — недовольно подумала, придавая более собранный и доброжелательный вид своему облику.

Дверь, без каких-либо слов подтверждения с моей стороны, открыла моя бесстрастная секретарша. Она, казалось, была единственной, кто никак не выражал своего недовольства моим своеобразным правлением. Правда, Константину Алексеевичу, по-моему, тоже было безразлично идём мы в плюс или уходим в минус. Его интересовали лишь счёт и факты. Меня это вполне устраивало — их, видимо, тоже.

— Хотела вам показать интересный отзыв, — без предисловий начала Людмила Георгиевна, подходя к столу. — Там их ещё несколько не подписанных, но не суть. Самый примечательный этот, — своим наманикюренным пальчиком она изящно указала на довольно объёмный текс. — Прочтите, — с весьма странной полуулыбкой попросила Людмила, но вопреки нехорошим предчувствиям я не смогла отказать себе в явно занимательном чтиве.

Если его удостоила внимания моя секретарша, то там определённо должно быть что-то стоящее. Взглядом пробежалась по первым строчкам вежливого приветствия и благодарности, и уж было подумала, что это всего лишь самая лестная похвала из всех отзывов, что мне доводилось слышать, но следующее слова заставили застопориться. Меня знали, более того, как хозяйку заведения меня прямо-таки тыкали в собственную никчёмность. Весьма грубо тыкали, но, однако, попадали они в самую точку.

В немом возмущении и негодовании за такие откровенные, публичные нарекания первые секунды я ловила ртом воздух и едва сдерживалась от порыва разорвать эту чёртову книженцию доносов на мелкие куски.

— Кто это оставил? — сдерживая злость медленно спросила у секретарши, не отнимая взгляда от ровного подчерка недовольного инкогнито.

Я готова была напасть на этого неизвестного и, как книжку, разделать на кусочки. Он привёл меня в бешенство всего парой строчек, взрывая внутри комок из накопившихся за последние дни чувств неудовлетворённости, напряжения и неясной досады. Хотя мне, наверное, не стоило злиться из-за его замечаний, ведь по сути они были весьма оправданы, только вот взбунтовавшиеся чувства и тупое ощущение, что мою оголённую душу выставили на показ, раздражали меня чрезвычайно.

«Да кто он такой, чтобы так говорить обо мне? Что за непозволительная наглость?!»

— Так кто? — не выдержала минутного затишья секретарши и гневно уставилась в её смеющиеся глаза.

Не сказать, что она наслаждалась моей реакцией, но что-то определённо доставляло ей удовольствия.

— Этот гость ещё сидит за столиком, — вежливо отозвалась Людмила, не убирая с лица загадочной полуулыбки.

Тут же порывисто вскочила, не особенно думая, что именно буду делать при встрече. Да и на вопрос: «К чему вообще мне нужно с ним встречаться?» вряд ли бы смогла дать внятный ответ. Мной уже овладело чувство справедливой мести. Мне до безумия хотелось сорвать хоть на ком-то неугасающую злость.

«Да как он мог?!» — стучала в голове возмущенная мысль и, поддавшись на провокацию эмоций, я решительно направилась в ресторанный зал.

— Седьмой столик, — прикрикнула со спины Людмила, когда я уже стремительно вылетела из кабинета.

«Седьмой, значит», — на моём лице подстать внутреннему настрою, появилась многообещающая кровожадная улыбка.

В голове промелькнуло множество версий по истреблению неугодного мне краснословца.

«Пусть посетители будут свидетелями — мне всё равно, но на этого негодяя я как минимум вылью стакан воды!» — с непоколебимой уверенностью решила я, входя и оглядывая зал с обедающими гостями.

Их было не много и столик с визуально необозначенным седьмым номером быстро завладел моим вниманием. Человек, что сидел там, словно только и ждал моего появления. Неспешно он поднялся со своего места, аккуратно задвинул за собой стул и только потом, метнув в меня вызывающим взглядом, направился к выходу. Произвольно я потянулась следом, встрепенулась и запоздало поняла, что только что совершила огромную ошибку, подтвердив своё легкомыслие и несдержанность этому проницательному постоянному клиенту. Однако, повернуть назад было уже невозможно, разве что окончательно пожертвовать своей и так пошатнувшееся репутацией. Такой вариант не устраивал меня в корне, и я не спешно зашагала к входной двери.

Меня разрывало от внутренних противоречий. Мне безудержно хотелось сделать две вещи: прибить чем-нибудь наглеца, посмевшего оскорбить меня и моё умение руководить и, поддавшись пылающему восхищению, безмолвно соглашаться со всеми обвинениями лучшего раритета из всей моей коллекции идеальных сочетаний. Вот только ни то, ни другое я не могла себе позволить. Всё это было бы ужасным поражением для меня самой.

«Зачем он только написал это? Зачем? — метались в голове мысли весь недлинный путь до выхода на небольшую, озеленённую и солнечную сейчас площадку. — Ох, Боже, что же мне делать?»

Остановившись в двух метрах от стоявшего ко мне Бруклинского Станислава Викторовича я неловко начала перебирать пальцы. Глаза непослушно скользили по всему и вся в поисках спасительного решения из глупейшей ситуации, в которую мне только доводилось попадать. Но предоставлять его никто не спешил и редкие прохожие за территорией ресторана безучастно проходили мимо.

«Влипла!» — окончательно осознала я своё положение, от безнадёжности останавливая взгляд на чёрной рубашке успешного наследника довольно влиятельной компании.

Тут он, под мой слегка испуганный взгляд, наконец обернулся. Моё дыхание перехватило.

Его лицо, как и при нашей первой встрече, неизменно походило на застывший идол равнодушия и бесстрастия. Глаза, идеально подчёркнутые стильными очками, кроме въевшейся в них когда-то скуки, выражали сейчас непоколебимую решимость и серьёзность. На какое-то мгновение я даже испугалась его подавляющей ауры, но тут же взбунтовавшееся восхищение немедля заставило тихо млеть от властности этого мужчины. Одним своим видом он будто бы уже приказывал и заставлял подчиниться. Это вызывало трепет в каждой клеточке моего тела, и я едва могла сдерживать в себе вспыхнувшую бурю эмоций.

— Ну здравствуй, начальница, — поприветствовал он меня и, не смотря на слышавшуюся в голосе иронию, лицо его оставалось предельно сдержанным и спокойным. — Как поживает твоя беспечность? — осведомился Стас заинтересованно, не дожидаясь моей ответной вежливости.

Я нахмурилась.

«Как может такое великолепие говорить такие грубые, оскорбительные вещи?»

— Ваш ресторан ещё не ушел в минус от безответственности хозяйки? — полюбопытствовал начинающий бизнесмен в очках, как-будто говорил со старым приятелем и вовсе не обо мне. — Удивляюсь почему в это место всё ещё ходят. Наверное, как и я, исключительно по привычке, — размышлял он вслух с такой безответственностью, что контраст с его пронизывающими тёмными глазами вызывали безотчётный страх.

Казалось, он вот-вот озвучит приговор к казни, совершенно игнорируя тот факт, что их воплощение уже давно запрещено. Непроизвольно всё внутри сжалось. Само ожидание этого уже было для меня словно пытка.

«Неужели мой идеал такой жестокий?» — думала я, борясь с переменчивыми вспышками благоговения и негодования.

Я не знала, как реагировать, и эта бессмысленная внутренняя паника от предчувствия чего-то неизбежно печального напрягала всё больше и больше.

— Ты вообще в курсе, что твориться в твоём заведении? — Спокойствие и мягкость его голоса, что звучала до этого, вдруг бесследно исчезла, оставляя после себя лишь оголённую повелительную требовательность. — Твои официантки раздражительны и не учтивы. Бармены то и дело допускают непростительные ошибки. Они стали слишком своевольны и безответственны. Даже ваши гости начинают невольно поддаваться на грубые провокации обслуги. Как думаешь, хозяйка, почему уютный когда-то ресторан вдруг стал выглядеть как дешевая забегаловка?

Он отчитывал меня словно маленькую, наивную и пустоголовую девчонку, а я молчала и вспоминала сказанные с утра слова сестры. Молотом они стучали в моей голове: «Не достойна! Не достойна!», и я всё отчётливее понимала, что, в принципе, так оно и есть. С таким отношением к порученный, пусть и не особо интересной работе, как у меня, мне нечего было делать в мире бизнеса. Но я не собиралась кому-либо так беспардонно меня отчитывать.

— Это не ваше дело, — грубо оборвала я его реплики, беря свои нежные чувства к этому типу в сжатый кулак. — Этот ресторан принадлежит мне. И только мне решать что и как там будет. Ясно? — вскричала я. — Не лезьте куда вас не просят!

— Вон оно что, — хмыкнул Станислав Викторевич, слегка откидывая голову на бок, будто только что заметил во мне человека. В его тёмных глазах на какую-то долю секунды непостижимым для меня образом я увидела рядом с извечной скукой крохотный огонёк интереса. — Значит, вы и сами прекрасно знаете, что происходит в вашем ресторане, — в словах его не было больше ни упрёка, ни вопроса. — Что ж, — протянул прирождённый, кажется, бизнесмен и его взгляд словно затянулся ледяной оболочкой. Веки вновь чуть припали и идеал совершенного безразличия, сочетаясь теперь с долей надменности и презрения ко всему миру в общем и ко мне в частности, снова вернулся в облик безупречного мужчины. — Это только доказывает несостоятельность и легкомыслие нынешней начальницы. Никогда не любил таких безответственных и жалких людей, что не могут выполнить даже свои элементарные обязанности. Только последние ничтожества прячут голову в надуманную иллюзию безмятежности при любых неожиданных трудностях даже и не попытавшись перебороть свою лень и страх. Ума не приложу, как такой взбалмошной девице доверили такой важный пост. Должно быть, твоему деятельному отцу сильно припекало твоё безделье, раз он пошел на такой убыточный риск. Не по твоей же воле этот ресторан стал твоим, верно? — чуть прищурив глаза спросил Станислав Викторович.

Казалось он и так давно знает всю правду и мой бессмысленный ответ ему совершенно не нужен и не интересен. Скрепя сердцем я промолчала. Сложно было что-либо отрицать, а лгать в его проницательные глаза могло бы сойти за самоубийство.

— Так и думал, — надменно заявил Стас и изогнул губы в презрительной полуулыбке. — Ты не способна сама взяться за такое ответственное дело. Только и делаешь, что наблюдаешь да прикрываешься своей раздутой важностью, будто и вправду делаешь что-то стоящее. Открою тебе глаза — так ты ничего и никогда не добьёшься. Хотя, может быть, ты и дальше хочешь жить, как безвольная безделушка?

— Тебя это не касается, — отчеканила я, гордо держа маску сдержанного безразличия.

Каждая его фраза отзывалась во мне тупой болью. Он хорошо знал, что сказать, чтобы ранить. Мне уже не хотелось накинуться на него, будь то от радости или от ненависти, мне просто хотелось, чтобы он исчез. Желательно — навсегда. Теперь я готова была отправить этот раритетный идеал в прошлое, где бы он навечно оставался только красивым безмолвным образом. Сделать, правда, это было совсем непросто.

— Ты права — твоя судьба мне безразлична, — простодушно отозвался бизнесмен, и я не могла не поверить его словам. — Но мне будет жаль, если этот ресторан навсегда закроют из-за такой бездарной хозяйки, как ты.

В напускной беззаботности я проглотила и это оскорбление, усиленно не показывая своих истинных чувств.

«Он не за что не узнает, насколько больны для меня его замечания. Ни за что!» — упрямо повторяла про себя, старательно скрывая напряжение.

— Думаю, вы сумеете это пережить, — отозвалась со всей возможной вежливостью на что была способна и даже сумела выдавить из себя слабую, почти доброжелательную улыбку.

— Несомненно, — хмыкнул Стас, вновь становясь предельно серьёзным, сдержанным и властным. — Когда- то это заведение было достойно моего внимания, теперь же мне нечего здесь делать. Всего доброго, — сказал он бесцветным голосом и, не дожидаясь моего ответа, прошёл мимо.

Я судорожно вздохнула, из последних сил удерживая слёзы обиды, неясного разочарования и недовольства самой собой.

«Этот день просто ужасен, — вынесла я вердикт, не смея сдвинуться с места пока возбуждённые чувства яростно клокотали внутри. — Отмечу чёрным крестиком», — нервно хохотнула и, глубоко втянув в лёгкие воздух, прикрыла глаза.

— Да пошло всё, — небрежно махнула я рукой, через пару минут дыхательной гимнастики.

Натянув самую беспечную улыбку и отправилась в свой кабинет за сумочкой.

— Кажется, у меня был сегодня выходной?!

Глава 5 Время перемен

Сказать, что разговор со Станиславом Викторовичем повлиял на меня, значит не сказать ничего. Чуть ли не целую неделю поникшее настроение не покидало меня ни на минуту. Любые прежние увлечения не приносили удовлетворения, разговоры с кем-либо только раздражали, в ресторане не появлялась, а вскоре и вовсе решила закрыть его. Мне в голову пришла одна весьма стоящая идея. Поговорив с отцом и выслушав его единственное условие с небывалой решимостью я, наконец, направилась на работу.

— С добрым утром, Людмила! — поприветствовала я кропотливо разбирающую какие-то документы секретаршу, проходя к себе мимо её поста. — Будь добра, пригласи всех в зал совещания. У меня для вас есть объявление.

— Хорошо, — покорно отозвалась блондинка, слегка ошеломлённая моей странной просьбой. — Рабочий день только начался, думаю, проблем это не вызовет.

— Ну и замечательно, — бодро откликнулась в ответ, отворяя дверь в свой кабинет. — Через пять минут жду всех на месте.

Прикрыв за собой дверь, я вальяжно прошествовала до стола, небрежно села в кресло, пару раз крутанулась на нём вокруг оси и, остановившись, расплылась в довольной, ехидной улыбке.

— Время перемен настало, — произнесла негромко, секунду понаслаждалась отзвуком фразы и, легко поднявшись, направилась в совещательный зал.

Народу там собралось чуть меньше, чем в первый день моего с ними знакомства, но это меня нисколько не трогало. После заявления их количество и вовсе обещало сократиться в несколько раз. Я улыбнулась, встав позади кресла босса и слегка на него облокотившись.

— Не буду желать вам доброго утра — для вас оно может стать совсем обратным, — начала я свою речь, с некоторым удовольствием оглядывая враз помрачневшие лица сотрудником. — Поэтому перейдём сразу к делу — через две недели я закрываю наш ресторан, — заявила оживлённым голоском и практически тут же нарвалась на массу возмущенных откликов.

— Что?!

— Как так?

— Так и знала, — слышались ото всех негодования, а я с минуту продолжала лишь молча наблюдать и улыбаться.

— Почему?

— Разве можно так сразу?

— А как же мы?

— Не волнуйтесь, — успокаивающе произнесла я, привлекая к себе всеобщее внимание. — Ресторан закрывается лишь на время ремонта. Так что не о чём особо переживать.

Со мной были не согласны многие и на какое-то время поднялся настоящий гул возмущения. Одна нервная барменша даже провокационно вскочила со своего насеста и громко и пронзительно вскричала:

— Всё, я увольняюсь! Достали меня уже ваши проделки, хоть бы раз сами делом занялись, а не только требовали это от других! Чтоб вы вообще разорились! — вскрикнула она напоследок и под взгляды коллег прорвалась к выходу.

— Всего доброго! — любезно попрощалась я с её спиной, вполне ожидая и такого поворота. — Если кто-то ещё хочет уйти — держать не буду, вы в праве сами выбирать себе начальство. Есть желающие? — Вопросительно обвела притихший персонал взглядом. — Тогда перейдём ко второму этапу отбора, — заявила, лучезарно при этом улыбнувшись напряженным работникам. — Все вы, должно быть, знаете, что время ремонта не оплачивается, пусть и места остаются за вами? — Не сразу, но мне согласно кивнули. — За эти дни вы можете спокойно найти другую работу, если хотите, а можете продолжить ждать неизвестно сколько. — На какое-то время я замолчала, давая ещё один шанс бросить ненавистную им хозяйку.

Однако, к моему удивлению, все выжидающе молчали и не предпринимали никаких попыток, словно вот-вот я должна была сказать что-то подбадривающее и достаточно весомое для оправдания своих резких слов. К их облегчению у меня и правда кое-что было в запасе.

— Ну, если бежать от меня сразу вы не намерены, — начала я третий этап отбора, задумчиво оглядывая присутствующих. — То могу помочь вам определиться с окончательным решением, — предложила я свои услуги вновь напрягшимся слушателям. — Пока будет проходить ремонт я намереваюсь устроить внеплановые курсы по повышению квалификации всех работников. — Все тут же навострили ушки. — Вы должны будете на три недели оставить все свои дела и заботы в этом городе. Все, кто не сможет по каким-либо причинам поехать могут сразу писать заявления на увольнение, потому как такие выезду планируются осуществляться как минимум раз в год. Мне не нужны не мобильные люди, — заявила полным решимости голосом. — Те же, кто решит остаться получат бесплатную поездку в другой город, мастер-классы от лучших поваров, барменов и официантов по стране. Для сотрудников других рабочих направлений будут организованы специальные бизнес-классы. Также у каждого появиться возможность осмотреть достопримечательности города. За своё счёт, конечно, — добавила я, убирая с лиц некоторых совсем уж счастливую лыбу. — Всем всё понятно?

— А если у меня дома малолетний ребёнок? — смело подала голос женщина, у которой, по моим данным, действительно имелся тринадцатилетний пацан и муж.

— Тогда найдите кого-нибудь, кто сможет присмотреть за ним во время вашего отсутствия.

— А если он совсем маленький? — тут же встрепенулась она. — Меня что теперь из-за этого с работы увольнять?

— Как я уже сказала — мне нужны мобильные люди, а если вы не можете найти достаточно времени для своей работы — вы знаете где бумага. Я собираюсь сделать наш ресторан одним из лучших в своём роде и для этого мне нужны только подходящие для этой цели работники. Если кто-то пришёл сюда лишь ради денег, не имея должного интереса к своей профессии — попрошу освободить это помещение. Без достаточного желания и упорства вы не сможете оправдать моих ожиданий и рано или поздно всё равно окажитесь за дверью. Так что не стоит тратить время на заранее проигрышное дело — найдите то, что сможет вас устроить, — доброжелательно посоветовала я. — Ну а если вы всё же хотите стать настоящими профессионалами в своём деле, то будьте готовы к переменам. В моих интересах помочь вам подняться выше самих пределов совершенства. Я сделаю всё для достижения поставленной задачи и, можете быть уверены, непременно добьюсь в этом успеха. С вами или без, — внесла я короткое заключение, крутанула к себе кресло, уверенно в него села и, облокотившись о длинный переговорный стол, с улыбкой добавила. — Можете быть свободны.

Озадаченный народ содрогнулся и в некоторой прострации выбрел из кабинета. На моих губах расцвела улыбка прирождённого игрока, только что принявшего участие в невероятно занимательном предложении.

— Я принимаю ваш вызов, Станислав Викторович, — объявила о своей решительности мысленному образу своего жестокого идеала. — Я непременно докажу, что стою куда больше, чем вы только можете себе вообразить. Я заставлю вас забрать свои слова обратно.

Воодушевлённая собственной решительностью я уверенно поднялась из кресла и отправилась воплощать в жизнь свои замыслы. В первую очередь нужно было заняться перепланировкой интерьера ресторана, пообщаться с дизайнерами и подобрать лучшую команду по ремонту. Ещё множество дел предстояло утрясти с запланированной поездкой в Новосибирск. Отец, конечно, поднял свои связи, да и довольно быстро мог бы и сам устроить всё необходимые встречи и обо всём договориться, однако, по его условию, при всех его поездках и посещениях я непременно должна была участвовать сама.

— Прежде, чем начинать глобальные перемены, к ним следует тщательно подготовиться. Необходимо устранить все неясности. Убедиться, продвижению задуманного ничего не сможет препятствовать. Изучить все возможные пути и обходы при непредвиденных обстоятельствах и, главное, суметь правильно воспользоваться ими! А в этом, дорогая моя дочь, тебе могут помочь те, кто подобные лазейки знает на отлично. Поэтому просто необходимо поддерживать связи с людьми более опытными в твоём деле, ну или же с теми, кто просто способен обеспечить удачное продвижение в любом заинтересовавшем тебя деле, — поучительно говорил мне Александр Владиславович, многозначительно качая указательным пальцем. — Я познакомлю тебя с такими людьми, а ты постарайся завоевать их внимание. Заставишь их быть заинтересованными в твоём успехе и твои дела уверенно пойдут в гору.

И я старалась, действительно старалась, потому что в полной мере осознавала важность этих людей в достижении моих целей. Большинство, впрочем, довольно охотно отзывались на моё завуалированное приглашение поучаствовать в моей профессиональной карьере. Меньшинство привлекал папа. Благодаря чему короткое путешествие с владельцем крупнейшей сети ресторанов «Империя вкуса» мне показалась довольно плодотворным и увлекательным.

Вернулась из поездки я как раз к окончанию последней рабочей недели моего ресторанчика. Заявлений об увольнении, к моему искреннему удивлению, оказалось совсем немного. Я недоумевала, секретарша разводила руками, а финансист ухмылялся.

— Вам не хватает расчётливости, Виктория Александровна, — заявил он мне после и вскоре к скромной стопочке прибавилось ещё несколько листочков.

На руках оставшегося персонала оказался подписанный договор о полном покрытии всех расходов с поездки в случае непредвиденного увольнения в последующие полгода. Таким исходом были все вполне довольны и без зазрения совести я поручила Людмиле забронировать всему персоналу билеты на самолёт и номера в отелях.

— Вы не берёте на себя? — изумилась секретарша, не увидев в переданном е списке моего имени.

— Ах, да, — откликнулась я со своего рабочего места и завращала в пальцах ручку. — Забыла сказать, я полечу другим рейсом. Первые два дня там всё равно будут только общие ознакомительные собрания и небольшие выезды. Вы легко справитесь без меня. К тому же, вас будет сопровождать специально нанятые люди. Чуть позже дам тебе о них более подробную информацию. Они люди проверенные, не переживай. — Я сдержанно улыбнулась.

Но Людмила Георгиевна неладное заподозрила, кажется, сразу.

— Что вы задумали, Виктория Викторовна? — Глаза секретарши вопросительно сузились, а я и не знала, что ответить этой проницательной женщине.

Последнее время я не мало времени обдумывала способы объединения коллектива не только между собой, но с их начальством, которое они считали лишь бездарной богатой выскочкой по прихоти выкупившей ресторан. Только вот самое разумные решения непременно вычеркивали меня из их компании в первые этапы сплочения. Был, конечно, вариант сгруппировать их против меня же самой, но такая жертва казалась неоправданной и не эффективной. В результате я пришла к выводу, что наиглавнейшей и коренной задачей будет примирение подчиненных между собой.

«Управлять дружным коллективом проще по многим причинам, — думала я. — А их доверие и уважение обязательно придёт после, уж я об том позабочусь».

— Ничего не задумала, — отозвалась, после секундного колебания и вновь беззаботно улыбнулась. — Просто перед отъездом хочу хоть немного понаблюдать за ремонтом. Проконтролировать, так сказать. Вот и всё.

На меня подозрительно косились чуть ли не полминуты, но докапываться до истины всё же не стали.

— Как скажите, — после затянувшейся паузы произнесла Людмила своимобычным бесцветным голосом и молча удалились по доверенным ей делам.

Глава 6 Вечеринка

На следующий день все были распущены на выходные перед запланированной поездкой. Ещё через два дня все работники уже закрытого ресторана вылетели в Новосибирск. А я действительно осталась наблюдать за ремонтом, отслеживать, указывать и корректировать неточности нанятых работников. Мне хотелось, чтобы всё было в точности так, как я и запланировала. Всё должно было выйти по высшему разряду предельно близкого к совершенству. За этим уже после моего отъезда взялась наблюдать Катя. Она была весьма изумлена моими планами и с довольно неясным мне рвением пообещала за всем проследить. Отчего-то она выглядела удивительно счастливой, и я не смогла выговорить ей слова своего подозрения и передать поручения кому-либо ещё. К тому же — я ей доверяла. Я знала, что сестра искренне, пусть и не всегда открыто, волнуется и хочет помочь мне. Этого было вполне достаточно, чтобы во время своей отлучки быть поглощенной лишь воплощением задуманного.

И к моему великому облегчению и удовлетворению все мои замыслы по повышению квалификации и сближению между собой персонала проходили довольно гладко. Дни занятий проходили незаметно, но насыщенно. В глазах подчинённых горел интерес, а с лиц почти не сходило довольное выражение.

Я была счастлива. В особенно после того, как один хороший знакомый папы пригласил меня, а после недолгих переговоров и моих сотрудников, к себе на день рождение.

Это был наш последний день перед отъездом и почти все согласились устроить себе заключительную пати-вечеринку. Мы дружно уместились с специально нанятый именинником автобус и примчались на его загородную виллу, где проходило торжество. Народу там было масса и большинство из них мне были знакомы если не лично, то по телевизору или из разговоров отца.

— Очередное сборище знаменитостей, — подумала я, с улыбкой здороваясь со всеми представляемыми мне друзьями знакомого.

К подобным развлечениям я относилась довольно положительно, ведь всякий раз на них можно было узнать, а в особенности увидеть множество примечательных событий. Правда, наблюдать за ними мне больше нравилось со стороны. Поэтому, быстро пристроив сотрудников неподалёку от намеченного места слежки и поприветствовав по пути более-менее близких знакомых, удобно устроилась в тени раскидистого дерева со стаканчиком коктейля. Благо на дворе стояла ночь, а расставленные повсюду прожекторы этот участок освещали совсем слабо. Мне была видна едва ли не весь участок, насколько это позволяло зрение, однако моё присутствие оставалось незамеченным. Почти. Моё уединение совсем скоро неожиданно нарушил мягкий, но от того не менее настораживающий мужской голос.

— Всё также наблюдаете, Виктория Александровна? — спросили с правой стороны моего деревца-убежища, и я испуганно вздрогнула.

— Станислав Викторочив?! — вскричала я в мыслях, не зная, как и реагировать.

Я всё ещё отчётливо помнила наш последний разговор и до сих пор питала к нему глубокую обиду. Я не могла ненавидеть его за те жестокие, унизительные слова, как бы не желала того моя оскорблённая гордость. Будь на его месте любой другой я ни за что бы не допустила в свою сторону такой безжалостной критики и уж тем более не захотела бы иметь после с таким человеком ничего общего. Меня сложно было назвать мстительной, однако моя память никогда не позволяла забыть недопустимого ко мне обращения. Мне всегда довольно легко удавалось заводить знакомства, если хотелось, но куда лучше у меня получалось разрушать их. Однако, разрубить связь со своим идеалом было мне не под силу. Я не могла отказаться от него, не могла не простить вопреки всем своим устоям. Он манил меня своей властностью и непробиваемой аурой серьёзности. Он привлекал меня всем и даже его жестокий нрав находил отклик в моей душе, заставляя восхищаться его внутренней силой и убеждениями. И я не могла его ненавидеть. К тому же, после долгих размышлений его довольно грубые нравоучения не хотя были признаны вполне разумными и обоснованными.

Только у меня всё равно не получалось угомонить задетое самолюбие и теперь, когда причина моих метаний и желания была всего в паре шагов я не знала стоит мне радоваться или же заходиться в праведном возмущении.

— Что вы здесь делаете? — только и сумела я выдать, осторожно разглядывая, наверное, самого очаровательного и красивого мужчину которого мне только доводилось видеть.

Губы Стаса изогнулась в слабой ухмылке.

— А как ты думаешь? — спросил он в своей странной манере панибратства и я, недовольно прищурив глаза, молча сражалась со своими противоречивыми чувствами.

«Зачем он подошел ко мне? Снова заняться наставничеством? Подразнить меня?»

Я отвернулась, решая, что игнорирование в данном случае будет самым уместным и правильным выбором.

«Пусть знает, что я сержусь на него», — определилась со своей позицией я, допивая остатки коктейля и невидящим взглядом скользя по многочисленным шумным гостям и веселящимся неподалёку сотрудникам.

Станислав мою выходку оставил без словесного замечания и которое время молча изучал толи мои ноги в шортах, толи свой неполный стакан какой-то выпивки. Подобная неточность его взгляда и неожиданная близость порядком нервировали, однако я изо всех сил продолжала стойко придерживаться своего решения.

— Смотрю, до тебя уже начали доходить мои слова, — вдруг подал голос Станислав Викторович, небрежно и удивительно непринуждённо облокачиваясь о ствол дерева.

От его неожиданных слов, нагло и беспардонно обвиняющих меня в глупости, внутри всё вспыхнуло от возмущения.

— Да кем вы себя возомнили?! — разгневанно заголосила я, перекрикивая, казалось, даже звенящий бой музыки и громкие вскрики гуляющих. — Кто вообще дал вам право оскорблять меня, а после надменно заявлять будто поделились бесценным советом?! Думаете я такая безмозглая идиотка, что готова поверить в ваши благие намерения? Самоутверждаетесь за счёт измывательств над другими? — кричала я, а он спокойно слушал, чуть приподняв в ленивом удивлении левую бровь.

— Смысл ты, кажется, поняла, но вот содержание…, - протянул Стас так, словно действительно сомневался в моих умственных способностях.

Я мгновенно вознегодовала и разозлилась ещё больше.

— Да вы хоть представляете, как унизительно тогда звучали ваши «вдохновляющие наставления»? Быть может, вы не в курсе, но так не помогают! Это…

— А разве не помогло? — нагло перебил Станислав Викторович мою отповедь, изобразив на лице искреннее удивление.

Я едва не подавилась от его беспардонного заявления и от назойливо бьющейся на периферии сознания факта, что его нравоучения всё же достигли определённого успеха. И от осознания этого недовольство моётолько росло.

— Да кто так делает?! — Мой голос упал до тихого рыка. — Думаете, это нормально вот так вот изгаляться над человеком? Думаете, такое отношение допустимо? — наступала я, чувствуя, как всё во мне закипает от дикой злости.

Но он, кажется, именно так и считал. Более того, на его лице, пусть и слабо, проявилось подобие довольной улыбки.

— Да вы… вы просто бесчувственная скотина! Безжалостный тиран! Вы… вы! …

Он устало улыбался, словно мои слова были для него не больше, чем пустым и совершенно бессмысленным сотрясанием воздуха. И вот тогда я действительно не выдержала. Не отдавая себе отчёта, я резко вздёрнула свободную от стакана левую руку и так резко замахнулась для удара, что мой корпус неожиданно занесло в сторону. Ладонь, так и не достав до щеки выбешивающего своим спокойствием мужчины, заискивающе скользнула по пустоте и мгновенно устремилась за падающей хозяйкой. Давно опустевший стакан в правой беззвучно отлетел в траву и под всей тяжестью тела моя рука, защищая, заскользила по корке дерева.

Я глухо ахнула, а упав на колени, быстро поднесла к лицу разодранную ладонь, раскрывая рот в беззвучном крике. Боль от десятков занос и разорванной кожи в мгновение ока разлетелась, казалось, по всем нервным окончаниям, заставляя клетки тела судорожно сжаться. На глаза невольно навернулись слёзы, и я по-детски задула на ноющую конечность.

— Перестань! — влез в мой мир страданий требовательный голос Стаса, и я тут же гневно вскинула голову.

— Что хочу, то и делаю! — со всей своей гордостью возразила ему и демонстративно начала дуть на больную ладонь в усиленном режиме, принося ей, однако, этим новую боль.

— Дура! — мгновенно отреагировал мужчина и, резко схватив меня за запястье, в приказном тоне воскликнул: — Вставай немедленно и прекрати уже заносить в рану ещё больше микробов!

— Не твоё дело! — огрызнулась я и тут же скривилась от болезненных покалываний в зажатой руке. — Больно! Отпусти!

— Не надейся, — отчеканил Станислав убийственно спокойным голосом, затем быстро нагнулся и с удивительной ловкостью поднял свою ошеломлённую жертву. — Пусть не я тебя толкнул, но упала ты, в некоторой степени, из-за меня. Так что не дёргайся и пойдём. — Он уверенно потянул меня куда-то в сторону.

— Ещё чего! — отмерла я и мгновенно вцепилась в его пальцы на моей кровоточащей руке. — Никуда я с тобой не пойду! Отпусти немедленно! — прорычала я и тихо захныкала, когда он ещё крепче сжал запястье и с силой дёрнул его на себя.

Тело по инерции подалось вперёд. Он пошел.

— Больно же, идиот! — зашипела я, против воли засеменив ногами в неизвестном мне направлении.

— Тогда не сопротивляйся, — просто отозвался Стас, даже не повернув головы в мою сторону.

Шумно втянув в лёгкие воздух, я постаралась успокоиться. Ладонь жутко саднило, и я хорошо ощущала, как тёплая кровь струйкой стекает по ослабевшим пальцам и капает в зелень газона. От возникающих перед глазами устрашающих картинок изливающейся кровью раны, меня мелко затрясло, а в горле встал противный ком. Разбушевавшееся воображение, против воли, подло рисовало всё более и более ужасающий вид ладони. И как человеку, совершенно не переносящему кровавых зрелищ, мне становилось всё хуже. Перед глазами всё плыло, ярко выводя лишь мелькающие искрящиеся звездочки. В ушах шумело и создавалось ощущение будто меня окружает плотный и непроглядный туман, через который выйти помогает лишь уверенно сжимающая запястье рука.

— Скоро придём, — зачем-то сообщил мне Стас, ослабляя хватку до лёгкого прикосновения.

Ответить, однако, я ему не смогла и лишь коротко кивнула, нисколько не переживая от того, что он, в принципе, увидеть этого жеста никак не мог. Мне было всё равно. Меня волновало лишь моё предобморочное состояние, чувство слабой тошноты и рука, тянущая за собой.

— Всё. Постой, — негромко оповестили меня, и я послушно остановилась, желая прогнать из глаз светящиеся точки и успокоить рвотные порывы.

Рядом что-то пронзительно пикнуло и, вздрогнув, я тут же испуганно заозиралась.

— Парковка? — выдвинула мысль, замечая перед собой и чуть дальше расплывчатые образы машин.

— Именно, — подтвердил знакомый голос и передо мной словно из ниоткуда появилось лицо Стаса. — М-да, — цокнул он отчего-то языком и, осторожно подтолкнув меня за плечи, предложил сесть на сидение его спортивного автомобиля.

Отказываться от подобного предложения в таком состоянии не стала бы при всём своёмжелании и, сев на край, тут же расслабленно откинулась на сидение. Некоторое время покалеченная рука безвольно лежала на моей коленке, пачкая ту в крови, но потом я почувствовала касание чьих-то тёплых пальцев.

— Будет немного больно, но рану нужно промыть и избавиться от заноз, — заботливо предупредил меня Станислав и мне стало ещё хуже. — Ты пока понюхай.

В моей левой руке оказалась мокрая ватка и я догадливо поднесла её к носу. Запах нашатырного спирта рассеивал пелену перед глазами, однако стоило мне опустить взгляд на окровавленную ладонь, как от моей реакции на кровь лёгкая муть вновь застилала глаза. Так, держа у лица спасительный валик и глубоко вдыхая, я молча наблюдала за ловкими движениями определённо опытного и знающего своё дело врача. Все его действия казались совершенными и точными до такой степени, что невольно в голове появились ассоциации с роботами и Богом, которые, по сути своей, не способны ошибаться. Подобное сравнение вызывало улыбку и наблюдать за профессионализмом Станислава нравилось мне всё больше и больше. Я искренне восхищалась его аккуратностью и безупречностью и, не смотря на болезненные ощущения, вновь беззастенчиво начала любоваться своим лучшим раритетом и первым идеалом из всех, которые мне когда-либо доводилось видеть и находить.

Его спадающие чуть ниже ушей чёрные волосы едва заметно отражали тусклый свет от горящего неподалёку фонаря, прикрывая лицо и придавая образу оттенок загадочности. Прямой лоб, ровно очерченные тонкие брови и очки в изящной тёмной оправе, за стёклами которых скрывались удивительные глаза, невероятно сильно притягивающие царящим в них спокойствием и уверенностью, завораживали. Я не могла отвести взгляд от воплощённого в жизнь совершенства и едва ли была способна думать о чём-либо кроме него. Мне хотелось коснуться его тела, дотронуться до его щеки, почувствовать среди пальцев мягкость его волос, поймать на себе его взгляд и узнать насколько чувственны могут быть его губы. Но неожиданно резкая боль в руке в мгновение выдернула меня из мира фантазий, вынуждая порывисто втянуть в лёгкие больше пропитанного спиртом воздуха. Из глаз, вторя издревле заложенным рефлексам, покатились слёзы.

— Я почти закончил. Потерпи ещё немного, — попросил Стас, обматывая ладонь бинтом.

И мне ничего не оставалось, кроме как с видом мученика терпеть режущую боль от контакта ран и лёгкой, но крепко сжимающей ткани.

— Ну вот и всё, — ободряюще оповестил меня мужчина и, осторожно приглаживая бантик, с улыбкой взглянул мне в глаза.

А у меня мгновенно перехватило дыхание и пересохло горло.

«Он улыбается?! Улыбается мне?!»

— Не могла бы ты не смотреть на меня так? — попросил меня мой идеал. — Это сбивает с толку…

— О, простите! — возбужденно воскликнула я и поторопилась выполнить его просьбу, склонив в покорном жесте голову и честно намереваясь смутиться, но… лишь секунда внутреннего сопротивления и. — Но нет. Не могу не смотреть на вас, — призналась я, ощущая, как от прорывающейся наружу откровенности алеют щеки. — Ваша улыбка такая очаровательная! — с придыханием известила я и от его прямого взгляда всё же скромно потупилась. — Она безумно идёт вам! Так идеально сочетается…

— Правда? — переспросил Стас, пребывая одновременно, казалось, и в замешательстве, и в удивлении.

Я вновь подняла голову и практически тут же потерялась в его блестящих, тёмных глазах.

— Да, — прошептала почти беззвучно, успев напрочь позабыть на какой именно вопрос я только что ответила.

— Помниться, когда-то тебе нравились мои глаза…

— О чём это вы?! — встрепенулась я. — Да они всегда будут у меня на первом месте! — пламенно заверила я, бездумно ведясь на его провокацию. — Улыбка на втором!

— А на третьем?

— А на третьем — губы, — уверенно заявила я, гордясь тем, как быстро мне удалось расставить всё по своим местам.

Но на моё утверждение Станислав вдруг как-то криво улыбнулся, и до моего сознания запоздало добрался смыл произнесённых слов.

«О-о, Го-осподи! Ну что за идиотка?!»

— Губы, значит, — задумчиво протянул Стас и его тёмные глаза подозрительно сузились.

Я судорожно сглотнула и невольно отстранилась в глубь салона.

— Знаете, мне это…, - залепетала я, заёрзав на сидении под его изучающим проницательным взглядом. — Пора…

Не заметив каких-либо явных действия по предотвращению моей задумки, я осторожно вытянула из ладони бизнесмена свою и медленно, отчего-то боясь, что он действительно может накинуться, поднялась по краю дверного проёма. Стас лишь проводил меня взглядом, продолжая неподвижно сидеть корточках и смотреть с как боязливо я отступаю в сторону.

— Пойдёшь развлекаться дальше? — вдруг спросил брюнет, и его рука, останавливая, легла на бедро.

— Может, — нерешительно отозвалась в ответ и успела лишь вздрогнуть, когда с удивительной резвостью мой идеал выпрямился во весь рост и замер около меня так близко, что моё сердце тут же бешено затрепетало в груди.

Неожиданная энергичность Станислава Викторовича и интимность ситуации заставила непроизвольно сильнее вжаться в прохладную металлическую преграду и задержать дыхание. Я не знала куда себя деть, куда выкинуть из головы непристойные желания и напряженно застыла, пока, однако, его обжигающее дыхание не коснулось моей щеки. Всё внутри вдруг сжалось и так ощутимо и остро всколыхнуло все чувства, что я даже не подумала сдержать приглушенный стон, что сорвался с губ. Однако после я быстро опустила вниз голову, стремительно втягивая через рот жизненно необходимый кислород и пытаясь хоть как-то заглушить стук сердца, громко отбивающего свою дробь во всём теле.

— Тебе там будет лучше? — неожиданно вопросил Стас, словно не заметив моего состояния, которое бы легко могло послужить ему ответом. — Лучше, чем со мной? — Отрешённость его голоса невольно вызвала дрожь по телу, а суть вопроса ставила в тупик.

«Лучше, чем с тобой?! Нет ничего, лучше, чем ты и нет места лучше, чем рядом с тобой», — хотелось мне ему признаться, и я уже подняла голову для этого, но слова застряли в горле, как только наши глаза встретились.

В них не было и капли от того, что я видела в них прежде. Холодность, безразличие, усталость, въевшаяся, казалось, в самое сердце — в его тёмных глазах не было ничего из этого. Они словно оттаяли и за прежней маской показалось то, что заставило всё внутри меня сжаться от неясной боли, сочувствия и жалости к тому, что ему пришлось когда-то пережить. Я не знала, что именно случилось в его жизни, но та тоска, та отчаянная немая просьба о помощи, что читалась в его глазах, не могла оставить меня безразличной. Его страдания будто стали неразделимой частью меня, которую мне безумно захотелось вырезать навсегда.

— Чего молчишь? — как гром раздался его голос, а затем его руки требовательно встряхнули меня за плечи.

Но я не могла ему ответить. Не могла оторвать взор от его раскрытой и опустошенной души. И так невыносимо больно было смотреть в посеянную в нём когда-то пустоту, что непроизвольно по моим щекам побежали слезы. Стас замер, а я, громко всхлипнув и разревевшись от невыносимо давящих чувств, порывисто прижалась к его груди и обняла так крепко, как только могла. Мне безмерно сильно хотелось помочь ему хоть чем-то, хоть как-то заглушить безмолвным крик его души, который он никому не давал услышать. Но я слышала, видела и ясно ощущала всю глубину её беспомощности. Однако, я не знала, что можно для неё сделать и это разрывало мне сердце.

— Что с тобой? — озадаченно спросил мужчина, слегка отстраняя.

Не без труда я сумела поднять на него заплаканные глаза. Ещё сложнее мне давались слова.

— Прости… Прости меня, — только и смогла прошептать я, глотая слёзы и боясь утонуть в плескающихся внутри чувствах. — Прости…

— Что? О чём ты говоришь? — В его голосе я отчётливо различала удивление и беспокойство. — Что с тобой?

Едва ли я могла ответить на его вопрос, но мне хотелось донести до него свои переживания.

— Я…я не знаю, как помочь тебе… Ты выглядишь таким несчастным… таким одиноким… и я не знаю, не знаю, чем тебе помочь!

Я не сумела сдержать новую волну рыданий и опустила голову, стирая с лица непрошенную влагу. Станислав Викторович не спешил обвинять меня в глупых догадках, в безрассудном поведении и какое-то время просто молчал, а когда я уже было подумала, что он вот-вот вновь станет безразличной ледышкой и посмеётся надо мной, он вдруг неожиданно притянул меня ближе и обнял, словно в его руках была не я, а самое настоящее бесценное сокровище.

— Всё-то ты знаешь, — негромко произнёс мой бесценный идеал, коротко хохотнул мне в макушку и тихо вздохнул.

Я заплакала ещё сильнее. Мне было так грустно и так жаль, что, казалось, будто ничего печальнее на свете не может и существовать.

— Перестань, — послышался мягкий, успокаивающий голос Станислава у краешка уха. — Перестань плакать.

Но это было так сложно, что едва ли я могла сейчас исполнить его просьбу. Тогда Стас насильно разорвал наши объятия, требовательно, но аккуратно поднял мой подбородок вверх, осторожно стряхнул с него капельки слёз и нежно поцеловал.

— Не плачь, прошу тебя, — произнёс он в губы, вновь касаясь их и дразня. — Тебе не идут слёзы, — шепнул он и ласково стёр с щеки тонкие ручейки. — А ты ведь хочешь выглядеть для меня красивой, правда?

Я фыркнула, а он усмехнулся и поцеловал. И я ответила, надеясь, что этот поцелуй наполняет и исцеляет не только наши сердца, но и наши души. Мне хотелось думать так, и я искренне в это верила.

Глава 7 Выбор сердца

Дни мои проходили счастливее, чем когда-либо даже несмотря на то, что после вечеринки со Станиславом мы так ни разу и не виделись. У него были какие-то неотложные и срочные дела в Новосибирске, а мне необходимо было из него уезжать. Ремонт шел в полном разгаре и моего присутствия там как раз очень не хватало. В общем-то, всё шло идеальнее некуда, пока однажды отец не передал мне приглашение на свадьбу сына одного его знакомого. На свадьбу Станислава с какой-то женщиной.

Эта новость была ударом в самое сердце. Возведённые замки из мечтаний рухнули в одно мгновение, не оставляя после себя даже горстки пыли. И так неожиданно и больно оказалось это узнать, что долгое время я не могла справиться с поглотившими меня чувствами. Я ощущала себя подавленной, брошенной и безжалостно растоптанной.

«Не мог ведь он не знать в тот вечер, когда целовал меня, что где-то тем его ждёт невеста?! Быть такого не может! … Но если так, если допустить такую возможность, то получается — он просто использовал меня?! Мой идеал?! Меня?!»

Две недели безмятежного забвения, две недели счастья и томительного ожидания своего идеала и после резкий рывок в жестокую реальность.

Мне ещё ни разу не давали так ясно понять, что наша близость была не больше, чем случайное стечение обстоятельств. Но я не хотела, не могла поверить, что тогда его глаза мне лгали. Их пустота, заполненная лишь мольбой от беспросветной тоски, не могла показаться мне. Я не могла так ошибиться. Не могла придумать такое.

От размышлений, противоречий и слепой веры в мужчину моей мечты голова шла кругом. Вся радость жизни перестала таковой казаться. Моментами на меня наваливалась не свойственная мне апатия, а временами в душе бушевал настоящий ураган и всё вокруг становилось каким-то искаженным и не правильным. Но я ничего не могла с собой поделать. Мысль, что мой идеал, самый лучший из всех, что я когда-либо находила, может сочетать в себе такие гнусные черты и помыслы вызывала отвращение и боль. Смириться с этим было невозможно. Часть меня всё ещё восхищалась им, возводила его на пьедестал божества, снимала все обвинения разума, и я не могла подавить в себе эти чувства. Мне хотелось видеть его, любоваться им, чувствовать силу его непоколебимой решительности, невозмутимого спокойствия, до элементарного просто хотелось смотреть в его глаза и быть рядом. И мне было не важно, что шепчет о нём мой разум. Он был необходим мне. Как стимул, что позволяет двигаться вперёд, как маяк, что не даёт сбиться с пути и как Бог, вера в которого должна быть нерушимой.

Я не могла от него отказаться и через несколько дней мучительных раздумий приняла решение безоговорочно оправдать его поступки и выбор.

«В конце концов, это его жизнь, — твёрдо сказала я себе. — Он сам вправе выбирать себе окружение. Да, он поступил со мной некрасиво, очень некрасиво, но если он это сделал, значит, на то наверняка были веские причины».

Я рискнула поверить в это. Поверить в него. А после с новой силой окунулась в работу.

Её, к слову, оказалось довольно много и поэтому чуть ли не весь месяц до окончания ремонта у меня прошел незаметно и в суете. Зато результат превзошел все мои первоначальные ожидания. От прежнего ресторанчика остались разве что только воспоминания и фотографии, всё остальное успешно преобразилось и стало поистине впечатляющим. Такого сочетания, такого стиля и такого интерьера с определённой точностью не было ни у кого. За этим с особой кропотливостью следила я, дизайнеры и моя младшая сестра Катя. И это того стоило. Ещё до открытия о моём ресторане «на высоте желаний» знали уже многие. Не без помощи папы, конечно. Он был так рад моему энтузиазму и прогрессу, что едва ли не впервые я видела его таким довольным. Возражать или тем более запрещать ему говорить обо мне значило не меньше, чем если бы я отобрала у него предмет гордости всей его жизни. Это было бы жестоко и, в общем-то, весьма невыгодно.

Да, именно так об этом отозвался Константин Алексеевич перед самым открытием, увидев на площадке ресторана солидную часть довольно известных в своих отраслях людей. Возражать не имело даже смысла. Моя обычно бесстрастная секретарша и то удивлённо присвистнула, вводя меня в некоторый ступор изумления и, наверняка, мысленно подписывая в графе с моим именем ещё какое-нибудь замечание. Ничего против я не имела, мне скорее даже нравилась это её особенность всё подмечать.

«Это может пригодиться нам в будущем», — с улыбкой думала я, разрезая красную ленточку и впуская внутрь ресторана первых посетителей.

День выдался очень суматошным и мест едва хватало для всех желающих отобедать в разрекомендованном местечке. Сидеть в своём пусть и обновлённом кабинете было скучно и совсем не продуктивно и я, как истинная хозяйка, самолично, в окружении скромной свиты из секретарши и финансиста, встречала и приветствовала гостей. Проявленный мной жест любезности, к тому же, служил прекрасным поводом для установления новых связей с весьма влиятельными людьми и отличным способом привлечения в свой ресторан обеспеченных посетителей.

Я была рада видеть каждого, правда, когда в дверном проёме появился Станислав Викторович улыбка на губах значительно померкла.

— Добро пожаловать, — бесцветно выговорила я подошедшей после гардероба паре.

Неизвестная мне девушка, гордо задрав подбородок и ещё крепче стиснув локоть своего жениха, величественно надула губки и деловито поправила высокую, стильную причёску, будто показывая мне кому принадлежит стоящий с ней мужчина. Усмехнуться мне не позволило лишь хорошее воспитание и спокойное, безэмоциональное выражение лица Стаса. Оно отрезвляло и напрягало. Я совершенно не представляла какие мысли кружат в его голове, что он испытывает, держа под руку свою невесту и смотря на меня. И это тревожило меня, несмотря на то, что я прекрасно знала, что их свадьба состоится уже через четыре дня.

«Зачем он пришел сюда? Зачем привёл её? Для чего? Ещё раз наглядно показать насколько я наивна и глупа? Или что-то ещё?»

— Приятно снова видеть этот ресторан открытым, — произнёс Станислав, словно зная о моих невысказанных вопросах. — Да ещё и с такими впечатляющими изменениями. Хорошо постарались.

Его сдержанная похвала звучала для меня значимее, чем все предыдущие вместе взятые. И как бы я не старалась того отрицать, именно мнение Стаса было для меня важнее всего.

«Какая жалость», — подумала я, вновь подавляя чувства и закрепляя на губах доброжелательную улыбку.

— Рада, что вам нравится.

В знак солидарности он мягко качнул головой и под бессмысленный трёп нетерпеливой светловолосой девицы последовал за ожидающим их пару официантом. От вида удаляющейся спины мужчины моей мечты на душе становилось неудержимо тоскливо. С самого начала, с самого первого взгляда на него я уже знала, что наши судьбы слишком разные, чтобы они сумели соединиться. Где-то на уровне подсознания я верила, что человек, увидевший границу совершенства, не должен вступать в его пределы из опасения сойти с ума. Будь то от счастья или же от разбитого сердца.

«Не задавит ли волю пойманный идеал? Не станет ли причиной потери смысла жизни и оцепенения? Что там, за этими пределами?»

Невольно я возвращалась к этим вопросам снова и снова, не имея сил отказаться от них навсегда. И я бы непременно ушла в раздумья прямо в разгаре торжества, если бы кто-то не больно не пихнул меня в бок. Опомнившись, я мгновенно оборвала цепь уносящих за собой мыслей и перевела взгляд на одних из уходящих гостей.

— Всего доброго! Будем рады видеть вас снова! — доброжелательно попрощалась я с посетителями, расплывшись в улыбке.

Взгляд невольно скользнул на стоящую рядом секретаршу, и отчего-то мне тут же захотелось ослабить натянутые губы как минимум вдвое. Её немой укор и удивительная проницательность с не менее поразительной способностью понимать, странным образом рассеивали дымку над разумом. Тряхнув головой, я по-настоящему искренне улыбнулась и вновь погрузилась в роль благодушной хозяйки. Однако, с облегчением вздохнула лишь тогда, когда предмет моего помешательства вновь удалился в гардероб.

— Его жена — совершеннейшая стерва, — негромко заявила Людмила, то ли в недоумении, то ли в удивлении собирая маленькую складочку у бровей, тем самым вызывая у меня своей откровенностью неподдельное изумление.

— Думаешь?

— А то! — со знанием вскинула она палец вверх. — Разве вы не заметили с какими собственническими замашками она держалась за Станислава? А с какой важностью и надменностью приказывала официанту? Просто уму не постижимо, как такая…

Она резко оборвала свою речь, когда с боку кто-то довольно громко привлёк наше внимание кашлем в кулак. На какую-то долю секунды мне даже показалось, что за нашими с Людмилой спинами в тот же момент послышался тихий смешок. Оборачиваться на Константина Алексеевича при всём немалом желании не стала, поспешив уделить всё своё внимание нежелательному свидетелю.

— О! Какое стильное у вас пальто, Станислав Викторович! — тут же изобразила я восхищение, совершенно игнорируя не самые приятные обстоятельства нашей очередной встречи. — Вам очень идёт этот покрой! А его сочетание с этим шарфом! Просто наглядная демонстрация классической моды, — вещала я довольно искренне, но не обдуманно.

— Прошу простить, — вежливо вставила кроткую реплику секретарша и под шумок подло ускользнула в зал, прихватив по пути и не очень этого желающего финансиста.

— На улице уже достаточно холодно, — произнесла я с глупой улыбкой, запутавшись в собственных мыслях и в конец потеряв суть своей болтовни.

«И куда это так рванула Людмила в такой-то важный момент? Чтоб её!»

— Поверю вам на слово, — непринуждённо произнёс вдруг Стас, и в моей голове тут же напряженно заскрежетали шестерёнки, пытаясь разгадать к чему конкретно Станислав отнёс свои слова.

«О погоде? Или о пальто с шарфом?»

— А, да, — отрывисто отозвалась я слегка запоздало и не особо осмысленно, когда прямой взгляд мужчины застыл на мне.

«Господи, что ему говорить? Почему он вернулся сюда? Где его жена? И с какой стати мои помощники сбежали, оставив меня здесь с ним наедине?»

Как назло, посетители не спешили ни выходить, ни входить. Повисшее молчание начинало становиться неловким.

— Прости меня за тот вечер, — неожиданно глухо заговорил Стас. — Если бы я тогда знал об Алисе, ни за что не допустил бы такого…, - признался он, кажется, действительно сожалея о сделанном. — Прости, — попросил он прощения так искренне, что от обиды и горечи мне стало в разы сложнее изображать на лице беззаботность.

«Он жалеет о том, что поцеловал меня? Жалеет о возникшей близости?»

— Ничего страшного, я понимаю и ни в коей мере не виню вас, — заверила я его, честно стараясь подавить в себе снова оживающую боль. — Да, мне было немного обидно, что не от вас я узнаю о вашей свадьбе, но, хочу сказать вам, я никогда не пожалею о случившемся. Тот вечер навсегда останется для меня лучшим, несмотря на то, что я была со своей мечтой совсем недолго, — без притворства призналась я, желая, чтобы Стас узнал о моих чувствах, узнал насколько дорог мне и понял, что моё им восхищение и одержимость нечто большее, чем обычная привязанность к коллекционным раритетам. Гораздо большее. — Знаете, — начала я, опустив взгляд на пуговицу его пальто. — Я уже давно перестала верить в то, что в реальной жизни действительно смогу найти настоящего «принца» со всеми подходящими для меня качествами. Пусть сейчас и нет такого титула, и вы не голубых кровей и тем более совсем не мой, но я счастлива уже лишь от того, что свой идеал я всё же встретила. — Осмелев от собственных слов с улыбкой я посмотрела в тёмные глаза своей мечты. — Спасибо, что провели со мной время.

Станислав нахмурился и какое-то время не мигая всматривался в моё лицо, будто ища в нём какие-то свои ответы. В его глазах оживлённо боролись отголоски не совсем понятных мне чувств и так странно и захватывающе это было, что где-то в глубине души, дрогнув, проснулась надежда.

«Быть может, он тоже не равнодушен ко мне? Быть может, и я нужна ему? Что если жениться на той Алисе ему вовсе не обязательно?» — в мгновение заполнили мою голову вдохновляющие мысли.

Но я не смела верить в их счастливые и манящие образы как бы сильно мне того не хотелось. Мой разум боялся допустить неверные выводы и всеми силами пытался огородить от боли столь вероятного поражения.

От борьбы внутренних противоречий и обнадеживающего взгляда Стаса защипало в глазах. Невыносимо было смотреть на него и ожидать его приговора. Я снова опустила взгляд, а секундой спустя из гардеробной уже послышался звонкий, требовательный голос Алисы.

— Дорогой, ты где?

Моя всё ещё трепыхающаяся надежда окончательно рухнула под натиском его невесты, и я поняла насколько высоки были мои запросы.

«Бросить ради меня свою невесту? Отказаться от наверняка выгодного контракта с этой богатой фифой?»

Я была почти убеждена, что их свадьба исключительно по расчёту, но едва ли это радовало меня больше, чем если бы между ними была любовь.

— Прости, — негромко произнёс мой идеал и, поджав губы, развернулся и уверенной походкой направился к будущей жене.

Та, заметив от кого он идёт, тут же бросила в мою сторону уничтожающий взгляд и, расплывшись в приторной улыбочке, по-хозяйски чмокнула Стаса в щеку. Воображение, в мою угоду, участливо предоставило картинку с его покривившимся лицом, хотя, конечно, мне не было видно ни его лица, ни тем более его реакции. Правда, что-то внутри меня всё же не хотело допускать обратного и его подставленный локоть в моих глазах был лишь знаком любезности и воспитанности. Но в любом случае он уходил, сделав свой окончательный выбор.

Я не заметила, когда именно по щекам потекли ручейки слёз, однако, машинально повернув голову в сторону зовущей меня Людмилы, быстро осознала от чего вокруг всё плывёт.

— Виктория Але…, - вновь попыталась привлечь своё внимание секретарша, но, увидев моё лицо, ошеломлённо застыла в нескольких метрах от меня.

Кажется, она совершенно не ожидала таких последствий нашего со Стасом разговора.

— Виктория Александрова! — в негодовании воскликнула быстро пришедшая в себя помощница, едва ли не подлетая ко мне. — Что это такое?! Разве можно реветь в такое время? Немедленно вытирайте слёзы и приводите себя в порядок!

Её взволнованность и напористость отрезвляли. Поддавшись первому желанию ладонями я стёрла с щёк влагу, вызвав у Людмилы этим, кажется, настоящий ужас.

— Что вы делаете?! — возмутилась она громогласно, но, наскоро оглянувшись, тут же снизила голос почти до шепота. — Скорее пойдёмте в уборную!

Вцепившись в рукав белой, шелковой рубашки она буквально потащила меня за собой, не переставая бурчать что-то себе под нос.

— Нельзя так по мужикам страдать! Понимаю, что вы от него без ума, но лить из-за него слёзы, да ещё и на людях?! Это слишком, Виктория Александровна, — отсчитывала меня секретарша. — Учитесь держать себя в руках, а то какого же уважения вы хотите добиться от своих подчинённых хныча на их глазах?

Посмотрев на нас через зеркальную поверхность мне стало действительно стыдно.

«А и правда, что это я плачу у всех на виду? Да и вообще, разве стоит из-за неразделённой любви предавать свои идеи и цели? Разве можно отказываться от радостей жизни, пусть и без него?»

Мой ответ был однозначен и, стерев с лица все последствия от самой величайшей потери в своей жизни, с улыбкой я отправилась к гостям.

Мой путь ещё не был окончен.

​Эпилог

Через четыре дня был выходной, и я не смогла не поддаться поселившейся в душе тоске. Меня не радовал этот день ещё до его наступления, потому что знала — мужчина моей мечты теперь будет бесповоротно потерян. Я не сомневалась, что увижу его снова, но понимала, что он не позволит себе ничего больше официального приветствия и банального обмена любезностями. Это, в общем-то, было совсем не плохо, однако такого общения мне было недостаточно.

— Может лучше не говорить с ним вовсе? — выдвинула я идею в безлюдное пространство любимой библиотеки.

Мой взгляд упал на стоящий у кресла журнальный столик. На нём сиротливо лежала красочная открытка-приглашение, которым я никак не решалась воспользоваться. В отличии от папы и Кати, которые считали неприличным пропускать такое грандиозное событие. Они не знали о моих к нему чувствах, хотя, как я полагала, догадывались. Не зря же отец как бы между прочим намекнул о расчёте в их браке? По его словам, та белокурая девица была единственной дочкой главы компании и основного держателя акций заводов медоборудования.

— Весьма выгодная сделка, — рассудительно произнесла сестра с непонятной улыбкой на губах, перед тем, как отправится совместно с отцом на торжество.

Спустя чуть больше получаса в нервозном состоянии я считала минуты до начала празднества.

«Всего тридцать семь минут! Тридцать семь…»

С невероятно сильным ощущением утраты и того, что вот-вот лишусь чего-то ужасно важного — я не находила себе места. Хотелось выкинуть все эти нервирующие мысли из головы и просто ни о чём не думать. Забыть! Вычеркнуть из жизни навсегда! … Но сделать так было невозможно и единственный, пусть и крошечный выход заключался для меня в прогулке на свежем воздухе.

В мгновение подскочив с места и едва ли не бегом я добралась до входной двери. Резким рывком распахнула её во внутрь и, не сделав и шагу, застыла в потрясении.

На пороге моего дома в ослепительно белом костюме и с поднятым для звонка пальцем стоял он. И так невероятен был факт его присутствия здесь, что я даже засомневалась в своём психическом здоровье.

«Неужели я помешалась на нём до такой степени?» — пронеслась пугающая догадка и, испугавшись собственных мыслей, я поспешила огородить себя от провокационных галлюцинаций закрыв дверь.

Вот только моя галлюцинация не спешила отпускать меня, резко всунув вполне реальный ботинок в стремительно сужающийся проём.

— Постой, Вика! — прокричала проекция Стаса и я замерла в нерешительности.

«Со мной всё настолько плохо? Или…или…»

— Мне нужно поговорить с тобой, открой деверь. Пожалуйста…

Я не спешила, боясь даже пошевелиться, а он на какое-то время замолчал, так и не убрав свою ногу.

— Я сам-то и не очень понимаю, что сейчас творю, но я никак не могу выкинуть тебя из головы. Я думаю о тебе чуть ли не каждую минуту! Это как наваждение! Как какое-то помешательство! — не сдержанно воскликнул мужчина, кажется действительно искренне недоумевая по этому поводу. — Я сам не понимаю как, но я не могу справиться со своими желаниями. Я хочу видеть тебя, смотреть в твои глаза, слушать твой голос, касаться твоих волос, кожи…, - возбуждённо высказывался Стас, пока вдруг неожиданно не замолчал, а после и вовсе глухо не рассмеялся, будто бы только что полностью осознавая всю суть сказанных слов. — Знаешь, когда ты сказала о том, что счастлива лишь от того, что провела со мной вечер — я не поверил. Не мог поверить. Ведь не бывает такого, чтобы за столько-то времени суметь по-настоящему и так сильно влюбиться в кого-то! Абсурд! Полный! — рассуждал он, а я не могла сдержать грустной усмешки.

Мне хватило лишь взгляда…

— Но твои глаза…, - вдруг произнёс совсем тихо Стас и моё сердце отчего-то затрепетало сильнее. — В них не было и капли лжи — я уверен! И я не смог забыть их, не смог поменять этот взгляд на контракт… Прошу, посмотри на меня так ещё хотя бы раз…

В его просьбе было столько мольбы и печали, что отказать в ней смог бы только совершенно бездушный. Я приоткрыла дверь и осторожно, словно опасаясь, что своим взглядом он может меня ранить, подняла глаза. Ещё никогда я не видела в ком-либо столько эмоций разом, столько радости и столько боли, такой надежды и такого отчаяния, что от чувств защемляет сердце. Впервые в глазах Стаса я заметила желание. Впервые он показал мне столько своих настоящих чувств и впервые я поняла насколько глупо и безрассудно было моё решение даже не попытаться бороться за своё счастье. Губы невольно растянулись в улыбке, а глаза застелила тонкая пелена влаги.

— Думаю, с тобой я никогда не пожалею о сделанном выборе, — вдруг произнёс мужчина моей мечты и, перехватив мою ладонь, импульсивно присел передо мной на колено. — Ты выйдешь за меня?

От столь волнующего предложения мои ноги едва не подкосились, а сердце попало под серьёзный риск вырваться из груди. Я глубоко задышала, когда поняла, что от радости готова кричать, плясать, растаять и умереть одновременно. Я не знала, как реагировать, забыла, что говорить, однако моё тело само нашло выход и избыток чувств вырвался наружу через слёзы.

— Я оскорбил тебя своим предложением? — мгновенно взволновался Стас, не выпуская руки и не поднимаясь с колена. Я не ответила, и он тут же предположил совсем невероятное. — У тебя есть другой? Я ошибся в своих выводах? Ты не любишь меня?

Не в силах выразить ответ словами я активно замотала головой.

— Никого нету? Я не ошибся?

Всхлипнув, я решительно кивнула в знак согласия.

— Так ты мне не отказываешь?

Я даже рассмеялась.

— Отказать мечте? Вот уж не дождёшься! Теперь я ни за что не отступлюсь от своего.

Он, наконец, расслабился, встал, и, облегчённо вздохнув, уверенно притянул к себе для поцелуя.


Оглавление

  • Глава 1 Презент
  • Глава 2 Проверка на прочность
  • Глава 3 Воплощение идеала
  • Глава 4 День отчёта
  • Глава 5 Время перемен
  • Глава 6 Вечеринка
  • Глава 7 Выбор сердца
  • ​Эпилог