КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 406469 томов
Объем библиотеки - 537 Гб.
Всего авторов - 147309
Пользователей - 92540
Загрузка...

Впечатления

Serg55 про Безымянная: Главное - хороший конец (СИ) (Фэнтези)

прикольно. продолжение бы почитал

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Кравченко: Заплатка (Фантастика)

В версии 1.1 уменьшил обложку.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Самороков: Библиотека Будущего (Постапокалипсис)

Цитируя автора : " Три хороших вещи. Во-первых - поржали..."
А так же есть мысль и стиль. И достойная опора на классику. Умклайдет, говоришь? Возьми с полки пирожок, автор. Молодец!

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
Serg55 про Головнин: Метель. Части 1 и 2 (Альтернативная история)

наивно, но интересно почитать продолжение

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Чапман: Девочка без имени. 5 лет моей жизни в джунглях среди обезьян (Биографии и Мемуары)

Ну вот что-то хочется с таким придыханием, как Калугина Новосельцеву - "я вам не верю..."

Нет никаких достоверных документов, что так оно и было, а не просто беспризорница не выдумала интересную историю. А уж по книге - чтобы ребенок в 5 лет был настолько умным и приспособленным к жизни?

В любом случае хлебнуть девочке пришлось по полной...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Белозеров: Эпоха Пятизонья (Боевая фантастика)

Вторая часть (которую я собственно случайно и купил) повествует о продолжении ГГ первой книги (журналиста, чудом попавшего в «зону отчуждения», где эизнь его несколько раз «прожевала и выплюнула» уже в качестве сталкера).

Сразу скажу — несмотря на «уже привычный стиль» (изложения) эта книга «пошла гораздо легче» (чем часть первая). И так же надо сразу сказать — что все описанное (от слова) НИКАК не стыкуется с представлениями о «классической Зоне» (путь даже и в заявленном формате «Пятизонья»). Вообще (как я понял в данном издательстве, несмотря на «общую линейку») нет какого-либо определенного формата. Кто-то пишет «новоделы» в стиле «А.Т.Р.И.У.М.а», кто-то про «Пятизонье», а кто-то и вообще (просто) в жанре «постапокалипсис» (руководствуясь только своими личными представлениями).

Что касается конкретно этой книги — то автора «так несет по мутным волнам, бурных потоков фантазии»... что как-то (более-менее) четко охарактеризовать все происходящее с героем — не представляется возможным. Однако (стоит отметить) что несмотря на подобный подход — (благодаря автору) ГГ становится читателю как-то (уже) знакомым (или родным), и поэтому очередные... хм... его приключения уже не вызывают столь бурных (как ранее) обидных эскапад.

Видимо тут все дело связано как раз с ожиданием «принадлежности к жанру»... а поскольку с этим «определенные» проблемы, то и первой реакцией станеовится именно (читательское) неприятие... Между тем если подойти (ко всему написанному) с позиций многоплановости миров (и разных законов мироздания) в которых возможны ЛЮБЫЕ... Хм... действия... — то все повествование покажется «гораздо логичным», чем на первый (предвзятый) взгляд...

P.S И даже если «отойти» от «путешествий ГГ» по «мирам» — читателю (выдержавшему первую часть) будет просто интересна жизнь ГГ, который уже понял что «то что с ним было» и есть настоящая жизнь... А вот в «обыденной реальности» ему все обрыдло и... пусто. Не знаю как это более точно выразить, но видимо лучше (другого автора пишущего в жанре S.t.a.l.k.e.r) Н.Грошева (из книги «Шепот мертвых», СИ «Велес») это сказать нельзя:

«...Велес покинул отель, чувствуя нечто новое для себя. Ему было противно видеть этих людей. Он чувствовал омерзение от контакта с городом и его обитателями. Он чувствовал себя обманутым – тут все играли в какие-то глупые игры с какими-то глупыми, надуманными, полностью искусственными и противными самой сути человека, правилами. Но ни один их этих игроков никогда не жил. Они все существовали, но никогда не жили. Эти люди были так же мертвы, как и псы из точки: Четыре. Они ходили, говорили, ели и даже имели некоторые чувства, эмоции, но они были мертвы внутри. Они не умели быть стойкими, их можно было ломать и увечить. Они были просто мясом, не способным жить. Тот же Гриша, будь он тогда в деревеньке этой, пришлось бы с ним поступить как с Рубиком. Просто все они спят мёртвым сном: и эта сломавшаяся девочка и тот, кто её сломал – все они спят, все мертвы. Сидят в коробках городов и ни разу они не видели жизни. Они уверены, что их комфортный тёплый сон и есть жизнь, но стоит им проснуться и ужас сминает их разум, делает их визжащими, ни на что не годными существами. Рубик проснулся. Скинул сон и увидел чистую, лишённую любых наслоений жизнь – он впервые увидел её такой и свихнулся от ужаса...»

P.S.S Обобщая «все вышеизложенное» не могу отметить так же образовавшуюся тенденцию... Если про покупку первой части я даже не задумывался), на «второй» — все таки не пожалел потраченных денег... Ну а третью (при наличии) может быть даже и куплю))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
plaxa70 про Абрамов: Школьник из девяностых (СИ) (Фэнтези)

Сразу оценю произведение - картон, не тратьте свое время. Теперь о том, что наболело. Стараюсь не комментировать книги, которые не понравились или не соответствуют моему мировозрению (каждому свое, как говорится), именно КНИГИ, а не макулатуру. Но иной раз, прочитав аннотацию, думаешь, может быть сегодня скоротаю приятный вечерок. Хренушки. И время впустую потрачено, и настроение на нуле. И в очередной раз приходит понимание, что либеральные ценности, декларирующий принцип: говори - что хочешь, пиши - что хочешь, это просто помойная яма, в которую человек не лезет с довольным лицом, а благоразумно обходит стороной.
Дорогие авторы! Если вас распирает и вы не можете не писать, попросите хотя бы десяток знакомых оценить ваш труд. Пожалейте других людей. Ведь свобода - это не только право говорить и писать, что вздумается, но и ответственность за свои слова и действия.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
загрузка...

Властелин Огня (fb2)

- Властелин Огня (а.с. Война князей-1) (и.с. Фантастический боевик-1144) 1.12 Мб, 250с. (скачать fb2) - Алексей Викторович Вязовский

Настройки текста:



Алексей Викторович Вязовский Властелин Огня

Глава 1



Звонок о возгорании в Доме на Набережной поступил к нам на пульт в двенадцать десять. Уже через четыре минуты обе дежурные машины выскочили из депо и помчались по Знаменке в сторону Большого Каменного моста. Водители, заслышав вой сирен, тревожно оборачивались и послушно уступали дорогу. Проскочив на красный свет оживленный перекресток и Москву-реку, мы завернули во двор. Тут уже толпились сотни растерянных, паникующих людей. Я окинул взглядом знакомый дом. Первый советский правительственный жилой комплекс. Огромный, двенадцатиэтажный, с двумя широкими «крыльями». Выкрашен в унылый серый цвет. Кто тут только не жил за долгие годы — члены ЦК, сотрудники НКВД, деятели культуры… Вон вся стена увешана памятными досками.

Дым валил из распахнутых окон правого крыла, так что даже солнца не было видно. Ну молодцы: пустили кислород. Они бы еще бензина плеснули в пламя.

Напарник мой, Витя Жигунов — полноватый, с ранними залысинами весельчак, — заметив распахнутые окна, тихо матюкнулся. Открытого огня не видно, но это ничего не значит. Вокруг суетились люди, консьержки выводили жильцов. Ревела сирена пожарной сигнализации.

— Нет, ты посмотри, Темыч! — Жигунов, надевая на спину баллон со сжатым воздухом, кивнул в сторону парочки подростков, что снимали нас на камеру телефона. — Устроили тут, понимаешь, реалити-шоу. А ну брысь!..

Темыч — это я. Артем Федоров. Тридцать три года. Возраст Христа. Не был. Не состоял. Не привлекался. Зато служил в армии, воевал в горячих точках, после демобилизации, помыкавшись по разным работам, пошел в МЧС. Пять лет тушу пожары, но чтобы такой «элитный»…

— Значит, так, парни. — К нам, запыхавшись, подбежал наш начальник, Дмитрий Павлович Мезенцев. Потер ежик седых волос, надел подшлемник и каску. — Возгорание на предпоследнем, одиннадцатом этаже. Все знаете, какой дом будем тушить?

Мы дружно кивнули. Буржуйские хоромы, позолота, квадратный метр по миллиону рублей. И вперемежку с «элиткой» — квартиры «старожилов», забитые разной рухлядью и хламом. А еще деревянные перекрытия полов и чердаков, черные выходы на лестницы «для прислуги». Плюс к этому строительные материалы родом из девяностых.

— Я уже вызвал подмогу из Седьмой части. Первая и вторая тройка — разведка. Третья и четвертая — эвакуируем людей. Остальные готовят стволы и подключают их к гидрантам. Бегом, парни, бегом!

Бойцы из второго расчета, прибывшие чуть раньше нас, уже тянули рукава мимо припаркованных во дворе машин. А там сплошь дорогие иномарки — «поршаки», «мерсы», «лексусы»… Я увидел, как один из пожарных «случайно» локтем свернул боковое зеркало у красного спорткара. Да… Не любят у нас богачей.

Быстрым шагом мы по широким лестницам практически пустого дома поднялись на десятый этаж. Людей не видно, лифты обесточены. Дыма становилось все больше, наверху горела какая-то ядовитая дрянь. Дважды мы встретили бегущих навстречу людей — мужчину в форме охранника и пожилую женщину. Они сильно кашляли, обоих забрал пожарный из соседней тройки. Наконец дошли до очага возгорания. Горело сразу несколько квартир. И все полыхало будь здоров. А главное — уже занялся подвесной потолок в боковых коридорах. Ладно, работа привычная. Сначала ищем людей. Столько раз было, что человек впадает в ступор. Ему спасаться надо, а он скукожился под кроватью, закрыл руками голову и воет. Вот таких мы и разыскивали.

Дошли до очага. Почуял, что даже в БОПе[1] стало прилично припекать. Рядом шел Витька, хрипел под маской. Вдыхать легко — сжатый воздух сам в легкие просится. А выдыхать приходится с усилием. Шипели мы прямо как Дарт Вейдер из «Звездных войн».

Вдалеке начинал рушиться подвесной потолок. Дальше нам ходу пока не было — хотя проверить надо кровь из носу. Вернулись на десятый этаж. Тут уже змеились рукава, парни обдали нас водой. Хо-ро-шо!

Пока я отряхивался, рядом началась какая-то суета, раздался женский крик. Тоненькая блондинка в коротком синем платьице, размазывая слезы и косметику, рвалась к нам. Ее держал охранник. Вокруг уже было полно дыма, женщина кашляла.

— Кто пустил?! — грозно зарычал Мезенцев.

— Там мама, спасите маму!

— Где? — Начальник подскочил к девушке и дал ей вдохнуть из маски.

— В сто первой квартире. Она неходячая!

— Ключи. — Мезенцев тряхнул девушку. — Давай ключи!

— Вот они! — Блондинка подала нам ключ-связку с сердечком.

Я, матерясь, дернул за рукав Мезенцева:

— Мы побежали!

— Так, работает тройка Федорова, — раздавал Мезенцев указания. — Остальные готовят водную атаку. Шевелитесь!

— Живей, Тема! — Мы с Жигуном тащили на себе два топора, два лома и запасной комплект дыхательного аппарата. Сквозь огонь добежали до входа в сто первую квартиру. Замок от жара перекосило, стали ломом выбивать дверь. Слава богу, она не железная. Дом элитный, под охраной, просто так даже во двор не попадешь. До нас уже добивали струи воды, так что работать можно.

Наконец мы вскрыли дверь и увидели пожилую женщину в халате, что приползла прямо ко входу. Она сильно кашляла. Тут же надели на нее дыхательный аппарат.

— Витя, Андрей, тащите женщину вниз, — махнул я рукой в сторону лестничной клетки. — А я осмотрю квартиру.

Без этого никак. Паникующие жители часто забывают домашних животных. Да и по инструкции положено. Задымление росло, жар прибывал. Наконец большая трехкомнатная квартира осмотрена, и я пошел на выход. Уже выходя в коридор, услышал над головой какой-то громкий треск, по каске и плечам что-то сильно ударило. Упал прямо на пол. В голове гудело, во рту возник привкус крови. Похоже, обвалились антресоли над коридором. Лишь бы не рухнул потолок — тогда конец! Попытался подняться — не получалось. Сверху что-то давило. Вокруг горели обломки. Пожар разгорался. Меня опять что-то сильно ударило, я потерял сознание. И тут же пришел в себя от жгучей боли. Вокруг такое пламя, что термостойкий костюм пожарного начинал прогорать. Под каской тлели волосы, брови… Я что-то кричал от боли, извивался. Наконец пришла спасительная тьма…


Прозвенел третий колокол, и едва его низкий гул рассеялся в воздухе, как за Йеном пришли. Отворилась дверь кельи, пожилой худощавый маг-наставник Эримус негромко позвал его по имени:

— Йен! Просыпайся. Пора…

Последнюю ночь перед ритуалом парень почти не спал. Ворочался с боку на бок, представляя в красках, как будет происходить инициация. Несколько месяцев подготовки уже должны были бы придать ему уверенности в собственных силах, но магия — это такое дело, что с нею нельзя быть уверенным ни в чем. Излишняя самоуверенность — беда многих молодых послушников, и до добра она еще никого не доводила. И Йен ужасно волновался. Сегодня решалась его судьба…

Быстро умывшись и накинув на себя приготовленную для ритуала белоснежную хламиду, подросток вышел из кельи. Остановился перед наставником, отводя неуверенный взгляд в сторону. Тот улыбнулся:

— Волнуешься?

— Немного…

Эримус отечески потрепал его по плечу, оценив сдержанность подопечного.

— Все будет хорошо. Мы все когда-то через это проходили, и ты пройдешь. Идем, нас уже ждут.

Легко наставнику говорить, для него инициация уже в далеком прошлом. А Йену все только предстоит. И пусть его готовили к ритуалу пробуждения силы, многому научили в стенах ордена, но это не отменяло того факта, что любая нарождающаяся магия своенравна и непредсказуема. Особенно магия Огня.

Йен поежился. «Всемогущий Единый, помоги!» — прошептал парень и сотворил знак солнца перед грудью. Солнце — это тоже огонь.

Сейчас наставник вел Йена длинными темными коридорами в главную базилику храма, принадлежащего Ордену Огня, — одну из четырех главных базилик на острове Всех Святых. Именно здесь стихийные волшебники Риона проходили свое второе рождение. Йен, с трудом переставляя ноги, молился Единому. Сначала прочел по памяти «малое прошение». Потом начал повторять Большой молитвослов. По пути к ним присоединялись другие послушники и подмастерья. Все в торжественных одеяниях, несущие каждый по факелу. Пламя в них билось и металось, словно чувствуя свою роль в предстоящем ритуале.

Когда князь Тиссен узнал о том, что в его младшем сыне пробуждается магия, да еще и магия Огня, он долго не мог поверить в свою удачу. Придворный колдун перепроверил дважды. Ошибки нет. Астрологическая карта Йена была выслана нарочным на Остров. Ее изучил лично магистр Альтус. И он подтвердил: да. Йен может пройти инициацию. Сначала стать подмастерьем, потом мастером, а может быть, и магистром. Маги Огня не рождались в княжеской семье уже три поколения. Они вообще были самым малочисленным отрядом рионских чародеев, зато и самым ценным. Каждый посвященный огненной стихии был буквально на вес золота. А Орден Огня был самым могущественным из всех магических орденов, с ним остерегалась связываться даже святая инквизиция. Надо ли говорить, что и магистр ордена — маг Альтус был одним из самых влиятельных людей Риона. И вот теперь у княжеского сына появилась возможность когда-нибудь, пусть в далеком будущем, занять этот высокий пост. А потому на Йена его семьей возлагались особые надежды. И эта непомерная ответственность давила тяжким грузом на плечи подростка.

Меж тем впереди уже послышалось стройное пение братьев. Сама церемония инициации была весьма торжественно обставлена, и ритуальные гимны были ее неотъемлемой частью. Высокие своды базилики терялись в предрассветном сумраке, и тусклый свет, проникающий через высокие стрельчатые окна, пока не давал полного представления о величии этого зала. Но алтарная часть была сейчас ярко освещена большим количеством свечей, и присутствующие на ритуале члены ордена имели возможность увидеть всю церемонию во всей ее красоте и величии.

Йена торжественно подвели к красному с прожилками камню, и он без чужой помощи улегся на него, аккуратно расправив складки своего ритуального одеяния. В отличие от многих присутствующих оно у него было пока девственно-чистым. Лишь после завершения инициации ему предстояло сменить эту скромную хламиду на парадное облачение, украшенное вышитыми языками пламени. Отец даже успел прислать бордовую шелковую рясу подмастерья на Остров. Заботился…

Алтарь был теплым и мелко подрагивал от переполнявшей его энергии. Йен глубоко вздохнул и попробовал почувствовать токи силы, проходящие через тело. В районе солнечного сплетения потеплело, кровь живее побежала по жилам. В ушах появились гулкие удары. Все шло как должно. Так, как рассказывал ему наставник.

Йен закинул голову и посмотрел наверх. На втором ярусе базилики, в специальной ложе, сидели двое. Ярко-рыжего, с острым лицом и черными глазами мужчину он узнал сразу. Магистр Альтус. Тридцать лет, самый молодой глава ордена в истории Риона. Талантливый маг из Фесса, о котором отец всегда тепло отзывался. А ведь фессцев князь Тиссен очень не любил. Сосед Альтуса прятал лицо под капюшоном сутаны. И только разглядев символ белого солнца на широкой груди, Йен понял, что на его инициацию явился сам глава святой инквизиции, мессир Вергелиус. В прошлом великий воин, паладин, уничтоживший лично двух опаснейших личей и гнездо высших вампиров. О его подвигах слагались легенды. Какая честь! От этого Йен начал еще больше волноваться. По телу прокатилась предательская дрожь, гул в ушах усилился.

Верховный жрец храма Огня Инварис приступил к главной части ритуала, нараспев зачитывая магические тексты из священных книг. Братья по ордену вторили ему, призывая родную для них стихию откликнуться и направить свою силу в неофита, заполнив до краев его внутренний источник и сформировав в его теле магические потоки. Под сводами базилики, там, где колонны врастали в крышу, начал вращаться прозрачный огненный вихрь.

Мессир Вергелиус склонился к уху Альтуса:

— А мальчишка силен… Уже сейчас понятно, что из него выйдет великий маг. Не волнуешься за свое будущее?

— С чего бы это? — Магистр недовольно дернул уголком рта, вызывая перед внутренним взором магическое око. Альтус почувствовал, что что-то идет не так, но не мог понять, что именно. Потоки силы изливались из алтаря в строгом соответствии с заклинанием Инвариса. И хоть вихрь вращался излишне быстро, такое уже случалось и раньше.

— Так ведь князь Тиссен не успокоится, пока его сын не займет твое место.

Альтус поморщился. Вергелиус просто обожал строить козни. И как такой прославленный воин так быстро переродился в законченного интригана? Или у святой инквизиции есть собственная тайная инициация, о которой островные маги ничего не знают?

— Брось! Когда это еще будет… Да и будет ли вообще. Сам знаешь, сколько братьев погибло за последние годы.

Первый инквизитор откинул капюшон и насмешливо посмотрел на магистра, пытающегося сохранить невозмутимый вид. Альтус зло скрипнул зубами. Инквизитор… мерзкая змея, отравляющая своим присутствием любой праздник.

— А князь уже подобрал второе имя своему отпрыску?

— Мессир, имя выберет себе сам молодой маг, и только после инициации. Плохая примета, знаешь ли, торопиться…

Инквизитору знать не нужно, но князь действительно лично подобрал сыну имя, и весьма амбициозное: Юлиус. Так звали одного из первых понтификов Церкви Единого. Того самого, кто основал святую инквизицию и призвал к походу князей на Инферно. Поход кончился катастрофой, объединенная армия была разбита в первой же битве, но, как ни странно, это только укрепило позиции Юлиуса. Спустя два года он вновь объявил Святой Поход, и в этот раз нечисть удалось отбросить за реку Фиен. Во многом это произошло благодаря паладинам, которые научились бороться с личами и костяными драконами. И, конечно, магии. Боевые чародеи тогда первый раз показали свою силу — перед началом сражения провели ритуал поднятия земляных големов, и те просто проломили центр армии Инферно.

Воспоминания магистра прервал резко усилившийся гул, идущий от алтарного камня. Тело подростка вдруг засветилось слепящим белым светом. Магические потоки начали дрожать и искажаться, сливаясь в один огромный жгут, который одним концом пробил крышу базилики, а другим уперся в голову Йена. Сам жгут переливался всеми цветами радуги и пульсировал, как будто перекачивая что-то сверху вниз. Парень выгнулся дугой и закричал от боли.

— Инварис! Прекращай ритуал! — Альтус вскочил на ноги, отбрасывая стул прочь.

— Поздно… — пробормотал Вергелиус.

Через пару ударов сердца стихия вырвалась из-под контроля верховного жреца, и тело мальчика воспламенилось, как вязанка сухого дерева. Его истошный вопль, полный дикой муки, вывел из ступора окружающих магов, и все они бросились к алтарю, пытаясь общими усилиями взять под контроль разбушевавшуюся стихию. Энергетический жгут начал хлестать из стороны в сторону, сразу задев Инвариса. Жрец с погасшей аурой кулем повалился на пол — его смерть была мгновенной.

Магистр Альтус воздел руки, творя мощное защитное заклинание, выстраивая непроницаемый для стихии щит над алтарем и пытаясь отрезать взбесившиеся магические потоки от Йена. Бесполезно. Набравший неимоверную силу огненный жгут раз за разом пробивал щит, выстроенный магистром, осыпая братьев ордена снопами искр и вызывая в зале базилики новые крики. Подмастерья и мастера окутались личными энергетическими щитами и стали отступать к выходу. Трусы! Здание храма уже дрожало и с потолка падали камни.

Альтус понял, что пришло время запретных чар. Магистр выхватил из-за пазухи медальон с изображением костяного черепа и резким движением разломил его пополам. В тот же миг из руки мага ударил клубящийся столп первозданной Тьмы. Он с треском слизнул огненный жгут, всосал в себя пламя с горящего Йена, одним дыханием погасил свечи и факелы. В базилике наступила темнота, разбавленная лишь тусклым утренним рассветом.

— Ты теперь мой должник. — Альтус почувствовал, как Вергелиус вытаскивает из его ладони осколки медальона. — Демонический артефакт в стенах храма… в присутствии мессира инквизиции…

Тихий, леденящий душу шепот Вергелиуса наводил настоящий ужас. Но магистр знал, что поступил правильно, подарив младшему Тиссену единственный шанс выжить.

Вскоре послушникам и подмастерьям удалось зажечь свечи. Мальчик к этому моменту представлял собой совершенно жуткое зрелище, от которого передернуло даже инквизитора, давно привыкшего к публичным сожжениям ведьм на костре.

На почерневшем теле Йена не осталось живого места, все оно было покрыто волдырями и кровоточащими рубцами. Волосы, брови и ресницы мальчика полностью обгорели, сделав его лицо неузнаваемым. От болевого шока парень сразу же потерял сознание, и сейчас его худое скрюченное тело безжизненной черной мумией лежало на алтарном камне храма. Несколько орденских лекарей хлопотали вокруг него, проводя магическую диагностику тела, но уже первые их выводы были безутешны — Йен умрет. Так же, как умер верховный жрец.


Боль смешивалась в моем сознании со звуками и запахами. Сначала пахло полынью. Потом почему-то ромашкой и шалфеем. Вокруг раздавались гавкающие звуки, словно кто-то говорил с кем-то и даже кричал. Боль, терзающая тело, была невыносимой. Любое движение, любое колебание воздуха бросало меня в пылающий огонь. Эта боль приносила величайшее страдание и одновременно дарила спасение. Потому что иногда она становилась совсем невыносимой и тогда пропадало все: и запахи, и звуки, и тот ад, в котором я пребывал.

Тогда я парил в космосе, повторяя свой путь по огненному столбу. Экстаз! Но так продолжалось недолго. Вновь возвращалась боль, а вместе с ней и неразборчивый гул голосов. Он накатывал шипящим морским прибоем, то пропадая вовсе, становясь далеким неразборчивым шепотом, то вдруг взрываясь грозной морской бурей.

— Больно… Сделайте хоть что-нибудь! — Я вплетал в этот шелест свой голос, но, похоже, меня никто не слышал.

Спустя какое-то время боль стала понемногу отступать и я пришел в сознание. Только сознание мое странным образом… двоилось и путалось. Я одновременно был и Артемом Федоровым, и Йеном Тиссеном. Сознание одной личности накладывалось на сознание другой, оттого воспоминания в моей голове, образы и слова сливались в какую-то дикую невообразимую мешанину. Голова моя кружилась, все вокруг плыло.

Меня попытались чем-то напоить, но мой язык словно прирос к гортани, а губы срослись от сухости. Через силу я смог сделать пару глотков, и о-о-о!.. Это было сказочное чувство — мягкая, прохладная, катящаяся ледяным шаром по горлу вода.

Я вздохнул и с трудом открыл глаза. Яркий солнечный свет ударил по зрачкам, и от этого перед глазами закружились разноцветные пятна. Пока я пытался привыкнуть к свету, в ногах раздался шорох. Перевел туда взгляд, пытаясь сфокусировать зрение… Какой-то бородатый зверообразный мужик пристально смотрел на меня.

— Вы кто? — Я почему-то говорил с ним на незнакомом языке, но это не доставляло мне никакого дискомфорта. Чужие слова были на удивление привычными и родными.

Мужик сочувственно покачал кудлатой головой, но ничего не ответил. Вместо ответа поднес к моим губам грубую глиняную кружку, заставляя меня вновь сделать глоток воды. О, как же я был ему благодарен! Погибающий в жаркой пустыне так не жаждал воды, как я.

Откинувшись назад, присмотрелся к мужику. Моя нянька оказалась горбуном лет сорока-пятидесяти, одетым в зеленый камзол, штаны и сапоги. Засученные по локоть рукава открывали его руки — длинные, мощные, перевитые тугими веревками жил, с широкими ладонями и узловатыми пальцами… Лицо и руки горбуна покрывал темный, въевшийся под кожу загар… Олаф. Точно, этого горбуна зовут Олаф и он мой верный слуга. Осознание этого факта почему-то даже не очень меня удивило.

Перевел взгляд дальше. Мы находились в небольшой комнатушке со сводчатым потолком, где кроме деревянной кровати, на которой я лежал, был грубо сколоченный стол, два табурета и какой-то большой сундук. На стене искусно нарисовано восходящее солнце с пятью разноцветными лучами — белым, синим, зеленым, красным и коричневым… Вот и вся ее скромная обстановка. Если не сказать спартанская. На узком стрельчатом окне со свинцовым переплетом в грубом глиняном горшке незнакомое растение, усыпанное голубыми цветами. Пока я скользил рассеянным взглядом по комнате, все здесь казалось мне незнакомым и непривычным, но стоило сосредоточить взгляд на цветке, как откуда-то из глубин подсознания медленно всплыло его название: эмония… Но даже от этого небольшого усилия картинка поплыла перед глазами. Следующей моей мыслью было: а где же стерильная чистота, капельницы и реанимационные приборы? Где все врачи, наконец?! Я попытался еще раз приподняться и сфокусировать взгляд, но это усилие уже окончательно подорвало мои силы, и я со стоном вновь впал в забытье.


Князь Альбрехт Тиссен сидел за столом своего кабинета, вновь и вновь перечитывая послание, доставленное почтовым голубем. Маленький клочок бумаги всего с тремя короткими строчками: «Ваш сын не прошел инициацию. Сильно обгорел, находится при смерти. Пытаемся спасти. Альтус». Наконец князь оторвал глаза от послания и медленно поднес его к горящей свече, разгоняющей предрассветный сумрак кабинета. Тонкая бумага моментально занялась, превращаясь в маленький факел. Огонь быстро добрался до пальцев князя, но тот не торопился отпускать обгоревший клочок. Казалось, он даже не замечал, что пламя жадно лижет его пальцы, лишь по застывшему лицу князя волной прошла судорога. И только когда по кабинету поплыл запах горелой кожи — он с глухим стоном бросил пепел в каменную чашу, что стояла рядом с рабочим столом.

— Ой! — От двери раздался звон разбитого стекла и испуганный женский вскрик.

Миловидная пухленькая служанка, увидев обгорелые пальцы хозяина, выронила из рук поднос, на котором стоял кувшин вина и бокал. Осколки стекла разлетелись по всему кабинету, и в помещении запахло пряной «Фесской лозой».

— Господин! — Служанка неуклюже повалилась на колени. — Не гневайтесь ради Единого! Я сейчас же все уберу.

Тиссен встал из-за стола и сделал несколько шагов к служанке, стоящей на коленях. Не спеша обошел лужу вина, растекшуюся по полу, и взял служанку за подбородок, заставляя девушку посмотреть ему в глаза. От страха ее начала бить крупная дрожь. Этот крупный, рано поседевший мужчина с жуткими, словно застывшими глазами вызывал у нее ужас с самого первого дня, как она устроилась работать в замок. И не у нее одной. Слуги здесь вообще старались лишний раз не попадаться на глаза своему господину.

— Рина, Рина… — Князь наконец отпустил ее лицо и брезгливо махнул рукой, разрешая ей подняться и заняться уборкой. — Как долго ты работаешь в моем замке?

— Три года, мой господин…

Девушка опустила голову, пытаясь скрыть страх в своих глазах, и, ползая на коленях, продолжала быстро собирать осколки стекла на поднос. Она раньше даже и не догадывалась, что господин знает ее имя, и это открытие Рину пугало. Князь задумчиво рассматривал служанку, не спуская с нее своих страшных, чуть навыкате глаз.

— Да ты непраздна?! — с вялым удивлением заметил он.

— Уже четыре месяца как… ваша светлость.

— И кто же отец?

Служанка замерла на секунду, как испуганная мышь, и вновь продолжила работу, спеша поскорее убрать следы своей провинности и сбежать отсюда.

— Конюх вашей светлости, Григ.

— Григ Большой Дуб? — покачал князь головой. — И когда только успели? Вы же не женаты!

— Мы подавали прошение в канцелярию вашей светлости. — Щеки Рины покраснели. — Но ответа пока не было…

Князь никак не отреагировал на ее слова, как будто и не слышал их… Погрузившись в свои мысли, он медленно подошел к двери, ведущей на балкон, и распахнул ее, впуская свежий воздух в кабинет. Северный ветер ворвался и закрутился небольшим вихрем у ног князя, повинуясь едва заметному движению руки. Потом послушно лизнул волдыри на обожженных пальцах мага, и те прямо на глазах начали затягиваться молодой розовой кожей. Невидящим, остановившимся взглядом князь смотрел на пейзаж, расстилающийся у его ног.

— Подойди сюда.

Равнодушный и какой-то безжизненный голос князя заставил служанку испуганно вздрогнуть и попятиться к двери, но ослушаться господина она не посмела. Рина подошла, робко перешагнула порог балкона и с ужасом посмотрела вниз. Сотни локтей высоты. По замку ходили слухи, что в первый день полнолуния Тиссен обретал такую силу, что мог взлетать и парить на крыльях ветра. Именно поэтому у балкона не было ограждения.

— Ближе…

Прошептав губами молитву Единому, Рина отчаянно сделала еще пару шагов и приблизилась к князю.

— Посмотри вниз, — махнул князь рукой. — Что ты видишь?

От неприступных мрачных стен замка в разные стороны простирались улицы и площади столицы княжества. Сначала шли богатые аристократические кварталы с особняками, больше похожими на небольшие, хорошо укрепленные крепости, потом торговые кварталы, отмеченные несколькими крупными рыночными площадями. И лишь затем, за границами старой крепостной стены, местами уже разрушенной и даже снесенной, ютились кварталы ремесленников и трущобы городской бедноты. Там жила семья самой Рины. Границей городу теперь служила мощная, хорошо укрепленная стена новой цитадели, с несколькими сторожевыми башнями и воротами, от которых разбегались дороги в разные концы Западного Эскела. Эти высокие укрепления отделяли столицу от ее сельского пригорода, утопающего в зелени садов и полей. Совсем вдалеке виднелась синяя полоска Закатного моря.

— Видишь, Рина, как мои предки потрудились над тем, чтобы наше княжество процветало? Они отдавали все силы, не щадили своей жизни и жизней своих детей, чтобы ты и подобные тебе могли жить под защитой неприступных стен. Но разве вы, неблагодарные, способны оценить это?

Неожиданно князь схватил испуганную девушку за волосы и силой заставил ее шагнуть к краю. Ветер взвыл в шпилях замка.

— Смотри, разве кто-то там внизу станет плакать о том, что у меня больше нет сына? Разве кому-то там есть до этого дело? Нет. Все хотят хорошо жрать, сношаться, и никто не хочет думать, какую цену мы платим за это…

Рина от ужаса начала тихонько подвывать, но князь не обращал на это никакого внимания. Холодный взгляд его был прикован к далекой линии, где небо сливалось с морем.

— Раньше, когда Империя защищала нас, — продолжал распаляться Тиссен, — мы могли себе позволить быть разнеженными и толстыми. Но теперь… Инферно захватывает наши земли, угоняет в рабство людей Эскела. Черные земли наступают. Вокруг предатели. Они только и ждут случая продаться адским отродьям.

Князь как куклу встряхнул служанку, та закричала от страха.

— Мой бедный Йен! Он бы мог нас защитить. А твой жалкий нищий выродок сможет?! Но он будет жить, а моего бесценного сына уже никогда не вернуть…

Тиссен запрокинул голову и посмотрел в серое небо. Над цитаделью неслись грозовые облака, ветер завывал все сильнее.

— Господин, я прошу вас… — Девушка схватилась за живот и умоляюще посмотрела на князя. — Ради Единого!

— И во имя его! — закончил за служанку ритуальную фразу князь, сталкивая ее с балкона. Раздался вопль ужаса, и тело девушки полетело вниз, кувыркаясь в воздухе. Порыв ветра надул юбку Рины, падение чуть замедлилось, но, повинуясь новому движению руки Тиссена, ветер ударил ее сверху, буквально впечатывая тело в камни мостовой. Мелкие фигуры людей, испуганно оглядываясь вверх, брызнули во все стороны.


Две луны на небосводе. Маленькая голубая и большая белая. Тира и Лея. Я лежу на кровати и рассматриваю это чудо. Свет двух лун, соединяясь, делает ночь ярче и загадочнее. Бело-голубые тени причудливо ложатся на стену, на которой нарисовано солнце. Я уже знаю, что это символ Единого бога. Местные носят его на одежде. А еще я знаю, что нахожусь в другом мире. Он называется Рион. А меня зовут Йеном — я младший сын князя Тиссена.

Но кто я на самом деле? Боль отступила, сумбур в голове немного унялся, все больше я ощущал себя Артемом Федоровым. Воспоминания о пожаре, беспокойство за товарищей — привычный поток сознания… Йен никуда не делся, но с каждым днем он становится все слабее и прозрачнее. Его личность, жизненный опыт вплелись в меня самым замысловатым образом. Например, я теперь знал, как создать большую сферу огня и ключ-заклинание к ней. Но не смог вспомнить, что это вообще такое. Я чувствовал разлитую в воздухе магию, видел разноцветные энергетические линии и сгустки, клубящиеся в воздухе, но не мог к ним прикоснуться. Моя рука подростка просто проходила сквозь эти загадочные субстанции. Я мог что-то вспомнить из истории жизни Йена, но не специально, скорее случайно. Оставалось пялиться в потолок, терпеть боль и разглядывать по ночам бело-голубые спутники Риона.

Меня лечили. Прошлым утром в келью приходил очень необычный человек. В красном балахоне, худощавый и сутулый. С обязательным солнцем на рукавах. Длинные седые волосы гладко зачесаны назад и собраны в хвост, который скреплен заколкой с каким-то большим камнем, издали похожим на рубин. В руках небольшой жезл. Явно магический. Седой произнес несколько быстрых слов, и жезл начал излучать теплый оранжевый свет. Он попадал на мою кожу, и я видел, как потихоньку разглаживаются и сходят рубцы от ожогов, опадают струпья. От этого света по телу прокатывали волны приятной дрожи.

— Йен, ты меня слышишь? — Мой врач взял табурет и сел у постели.

Я кивнул, пытался что-то прохрипеть, но связки тоже обожжены. Накатывал новый приступ боли, которую я стоически терпел.

— Олаф, скотина, где ты там шляешься?! — громко крикнул седой в сторону двери.

В келью вошел горбун, низко поклонился седому.

— Лекарства, что я оставил, давал?

— Да, ваша милость. — Олаф мял в руках серую накидку, на которой была вышита какая-то птица с хищным клювом. Стоило мне остановить на ней взгляд, как память Йена проснулась и подсказала, что это каргач — птица с герба Тиссенов. Местный аналог ястреба или коршуна.

— Послушай меня, Йен. — Маг осторожно положил руку мне на плечо. Я поморщился, но стерпел. — Ритуал прошел не так, как мы ожидали. Стихия Огня вышла из-под контроля и выжгла твой источник силы.

Старик тяжело вздохнул и отвел взгляд в сторону.

— Ты теперь пустышка. Человек без дара. Понимаешь?

Я еще раз кивнул. Пустышка так пустышка. У меня тут посерьезнее проблемы. Возродился в чужом теле, обгоревший, весь в струпьях. От боли чуть не сошел с ума. Это странно, но случившееся переселение душ меня совершенно не трогало. Как будто я на наркотиках и скоро все эти галлюцинации пройдут.

— Мы думали, ты умрешь… — Седой маг щелчком погасил жезл, встал, подошел к окну. — После таких магических ожогов даже большое исцеление магистра на тебя не подействовало. Он, кстати, уже написал твоему отцу о случившемся…

Олаф вздрогнул. Я удивленно взглянул на сморщившееся лицо горбуна. Отец… Какие-то образы мелькали перед глазами. Крупный мускулистый мужчина с резкими чертами лица. Пучеглазый. И это князь Тиссен?

— Я пойду. — Маг набросил поверх хламиды серую накидку. — Завтра зайду снова.

За седым закрылась дверь, Олаф налил в кружку какого-то варева. Дал мне выпить.

— Придет он… Чуть побыл и уже убежал, — ворчал горбун, бережно вытирая мой рог сухой тряпкой. Варево придало мне сил, и я вспомнил имя старика: Эримус. Маг Огня. Наставник Йена. Значит, теперь и мой тоже.

Эта попытка отняла у меня последние силы, и я провалился в сон.


Просыпаюсь ночью — и опять вижу две луны. Какие же тут должны быть приливы при таких спутниках?

Боль есть, но она сейчас умеренная, пульсирующая. Рядом на полу храпит Олаф. Я стараюсь лежать тихо, не двигаясь. Стоит пошевелиться — и слуга тут же проснется. У него очень чуткий слух. А ему еще весь день за мной ухаживать. Я копаюсь в памяти и понимаю, что сейчас знаю об Олафе больше, чем о ком-либо другом.

Горбун родился в Восточном Эскеле, в семье обедневших дворян. Выполнял тайные задания князя, потом что-то случилось и он сбежал к соседям-западникам. Альбрехт Тиссен взял его на службу. После страшного ранения, полученного в сражении с костяными гончими — м-да, а жизнь тут веселая идет, — сильный и крепкий воин в одночасье превратился в немощного калеку. Сломанную спину маги-лекари вылечили. Но не до конца. Покалеченного воина оставили в замке и даже дали работу — приставили к малолетнему княжичу нянькой, приказав обучить мальчика воинскому ремеслу. С тех пор Олаф неразлучен с Йеном. Научил фехтованию и стрельбе из лука, правильно держаться в седле. Семь лет учебы и упорных тренировок. И когда семья узнала, что у Йена просыпается дар, на остров Всех Святых в Орден Огня с ним отправили именно Олафа.

Мои мысли перескакивают на семью Йена. Пока все в тумане. Князя Тиссена я помню. А кто моя, то есть Йена, мать? Лишь расплывчатый образ, как на картине — невысокая женщина в зеленом охотничьем костюме. Стоит, положив руку на локоть отца. Старший княжич Ульрих, брат Йена. Мой брат. Высокий лоб, упрямый мощный подбородок… Можно даже было бы назвать его красивым, если бы не холодное, надменное выражение лица. Старший брат весь в отца — спеси и жестокости в наследнике князя на двоих хватит, а то и на пятерых. Впрочем, жестокость и спесь — это фамильная черта всех членов княжеского рода. И не только законных. Уж сколько Йен натерпелся от княжеских бастардов, живущих под одной крышей с законными наследниками. Наглые, постоянно грызущиеся между собой как свора злобных собак, старающихся завоевать расположение своего хозяина. Да только одного не понимают глупые щенки — князь их держит в замке не по доброте душевной, этого слова он и не знает вовсе, а для того, чтобы они все были у него на глазах.

Мои раскопки памяти Йена прерывает какая-то мелькнувшая за окном неясная тень, на миг закрывшая от меня свет двух лун. А через мгновенье в распахнутое окно заглядывает чье-то лицо, скрытое темным капюшоном. За спиной незнакомца торчит рукоять меча, и лишь его глаза блестят во тьме. Я тихонько пинаю ногой Олафа. Надо отдать должное воину: горбун тут же просыпается, тихо сжимает мою ногу, но не перестает громко храпеть. Потом я вижу, как через подоконник рывком на перекате заскакивает незнакомец. Причем умудряется сделать это практически бесшумно. И так же бесшумно рвет из ножен свой меч, края которого алеют в темноте кроваво-красным. Его замах прерывается ловким ударом Олафа, который одной рукой снизу всаживает ему в пах кривой нож, а другой отталкивает прочь.

— Тревога! — сиреной ревет горбун, закрывая меня собой.

Убийца, завизжав, роняет меч на пол, хватается обеими руками за рукоять ножа и с силой вырывает его из себя! Разворачивается и пытается рыбкой сигануть обратно в окно. Движения его настолько быстры, что выглядят смазанными, просто какая-то нечеловеческая скорость! И прыжок отличный. Но горбун и тут не подводит. Бросается вперед, успевая схватить человека за ноги. Они оба валятся на пол и начинают бороться. Вот тут в свете двух лун я и вижу, что напавший на нас вовсе не человек. Во время борьбы черный капюшон слетает с его головы, и под ним обнаруживается мертвенно-бледное лицо с оскаленным ртом и торчащими из него длинными клыками, которыми это жуткое существо тянется к шее горбуна. И главное, на нем нет крови! Хотя после такой раны она точно должна быть.

Олаф, рыча от натуги, держит убийцу за шею, но силы явно неравны. Несмотря на рану, напавший очень и очень силен. Кажется, что эта рана в паху даже не беспокоит его, а вот Олаф уже начинает сдавать.

Я сваливаюсь кулем с кровати и, чуть не плача от скрутившей меня боли, ползу к валяющемуся на полу светящемуся мечу убийцы. Хватаю рукой изогнутый клинок, которым можно одновременно и рубить и колоть. Ладонь пронзает острая боль, и она становится липкой от крови, сочащейся из лопнувших волдырей. Воя от боли, привстаю на колено и со всей силы втыкаю клинок в спину твари. Очень вовремя! Убийца уже прижал руки Олафа к полу и был готов порвать клыками его горло.

Меч легко протыкает спину убийцы и ярко вспыхивает. Проткнутая мечом тварь визжит в ультразвуковом диапазоне, пытаясь вскочить. Рукоять клинка, скользкая от крови, вырывается из моей руки, и меня отбрасывает в сторону. Мое тело просто горит от нестерпимой боли, но еще сильнее полыхает посреди комнаты убийца. Олаф хватает меня в охапку и тащит к двери, в которую уже врываются маги со светящимися в темноте жезлами и вооруженные мечами люди с факелами. Первый же маг бьет в убийцу искрящимся разрядом молнии, и того просто впечатывает в стену.

— Вампир! — орет горбун, опять загораживая меня собой.

Еще один магический удар — и пылающее тело вампира исчезает в ночи, вынеся собой кусок стены вместе с оконным проемом. Ночь во дворе тут же превращается в день — вокруг дома зажигается сразу несколько светящихся сфер. А у меня в глазах темнеет от боли, и я просто повисаю на руках Олафа.

— Скорее! — Я еще слышу, как кричит магам горбун, укладывая меня на кровать. — Да помогите же княжичу!

Глава 2

Ох как больно, а обидно-то как! Марта всхлипнула и опять потерла то мягкое место, по которому еще недавно гуляли розги, умело направляемые отцовской рукой. Крепкая рука у батюшки, ничего не скажешь. Но сильнее боли была обида на него. За такой пустяк и так больно отхлестать родную дочь, а ведь она почти взрослая! Скоро пятнадцать зим — сваты начнут ходить. Подумаешь, плохо закрыла за собой дверцу птичника. Ну сбежали три дурные курицы, так ведь их вовремя поймали. Чего же так сильно пороть, неужели совсем ее не жалко?!

Марта обиженно шмыгнула носом и поудобнее примостилась на рыхлом снопе пшеницы. Овин у батюшки был добротным, высоким, с крытой дранкой крышей. Девушка давно устроила себе здесь тайное убежище, куда ловко взбиралась по хлипкой приставной лестнице под самую крышу. Хоть их овин и стоял на отшибе за огородом, но из его маленького оконца отлично просматривалась вся деревня. И сейчас Марта, обиженно сопя, наблюдала, как старшие братья возвращаются с сенокоса. Им-то хорошо, их уже давно розгами не секут, а вот ей еще достается время от времени. Ну ничего: еще год от силы — и выдаст ее батюшка за какого-нибудь хорошего парня, а там и власть его над ней закончится. Будет Марта сама себе хозяйка в доме мужа, а уж ему-то она обижать себя не даст.

Вскоре злые слезы высохли на лице Марты, да и саднящая боль слегка поутихла. На улице уже начало вечереть… Скоро матушка на стол будет накрывать к ужину, а значит, пора домой возвращаться, помогать. Отец у них хоть и дюже гневливый, зато и отходчивый — зла долго на провинившихся никогда не держит. Глядишь, и в этот раз Марте повезет. Она уже приготовилась спускаться вниз, как ее внимание привлек шум в самом конце деревни. Крестьяне, возвращавшиеся с поля, в страхе разбегались по дворам, крича что-то на ходу соседям и подхватывая на руки детей, игравших посреди дороги. А уже через минуту по центральной улице деревни промчалась группа из шести всадников, от одного вида которых кровь застыла в жилах Марты.

На мощных черных лошадях восседали высокие, худые, одетые в темные доспехи люди. Резко осадив лошадей, они остановились рядом с небольшим деревенским храмом Единого, и тогда Марта смогла рассмотреть их получше. Бескровные бледные лица с тонкими губами резко выделялись на фоне черных панцирей и сферических шлемов. И даже на расстоянии веяло от них какой-то жутью.

— Темные Лорды… — прошептала в отчаянии Марта.

Но еще страшнее Лордов была огромная свора псов, окружавших их.

Тощие, поджарые — сквозь их кожу с редкой шерстью выпирали ребра и хребты, словно на костях совсем не было мяса. На оскаленных мордах собак потусторонним светом ярко алели глаза, особенно заметные в наступающих сумерках. От жуткой головы с костяным наростом по выступающему хребту и до самого кончика хвоста тускло мерцала зеленоватая полоса. Об этих чудовищах, порожденных Тьмой и обитающих в Инферно, даже взрослые всегда рассказывали шепотом. После встречи с костяными гончими выживших почти никогда не оставалось, с этими жуткими монстрами темных могли справиться разве что маги или очень опытные воины.

Один из пришельцев небрежно взмахнул рукой, и свора, повинуясь его безмолвному приказу, молча сорвалась с места, растекаясь по деревне светящимся в сумерках потоком. И начался кромешный ад… Для костяных псов не было преград, они врывались в дома и сараи, проникая через выбитые окна и двери, выгоняли людей на улицу. Как пастушьи собаки собирают в отары овец, так костяные гончие дружно гнали жителей деревни по улицам к храму. Тех, кто отставал и спотыкался, они, подгоняя, кусали за ноги. Тем, кто падал и не мог сразу подняться, они просто перегрызали шею или вырывали горло. А тех, кто пытался от них отбиваться, разрывали на куски.

С ужасом смотрела Марта, как две гончих заскочили в их двор, играючи пробив тесовые ворота. На крыльцо выбежал отец в бригантине легионера с мечом и щитом. Осмотрелся. Позади него встали братья с копьями. Прозвучал боевой клич легионеров «Фесс!», и даже в овине Марта почувствовала мощь этого крика. Первого же бросившегося пса отец ударил щитом навстречу и располосовал клинком. Исчадье завизжало и отскочило прочь, ошарашенно мотая мордой. На землю закапала светящаяся зеленая кровь. Марта торжествующе засмеялась. Меч отца был зачарован полковыми магами Фесса, и тварям Инферно пришлось почувствовать силу отставного легионера на своей шкуре. Два других пса кинулись вдоль дома. Но ставни окон уже были надежно закрыты изнутри, и ворваться внутрь у гончих не получилось. Отец с братьями отступили в дом, закрыв за собой крепкую дубовую дверь. Попробуй теперь их возьми! Даже если псы и разобьют дверь, то в сенях не развернешься — нападать можно только по одному. А там, глядишь, из замка барона и помощь подойдет. Марта сотворила у груди знак Единого, Покрутившись по двору, гончие выскочили на улицу и бросились за помощью к своим хозяевам. А те уже и сами спешили псам на подмогу. Первый же всадник, заскочивший во двор, взмахнул рукой с жезлом, и в дом полетел звенящий сгусток Тьмы. Крыльцо с сенями просто осыпались прахом при соприкосновении с этими чарами, открывая гончим проход в дом. Марта вскрикнула от ужаса. И тут же заткнула себе рот рукой. А псы тем временем уже целой сворой ворвались в дом, и оттуда раздался их торжествующий вой вперемежку с бранью отца, криками братьев и испуганным визгом младшей сестренки. Девушка закрыла уши ладонями, не в силах слушать звуки, доносящиеся из дома, где убивали ее родных, и в отчаянии зажмурилась, мечтая стать невидимой или оказаться далеко отсюда.

Вскоре в доме все стихло… Марта открыла глаза и увидела, как наружу одна за другой выбрались костяные гончие с оскаленными окровавленными мордами и, повинуясь жесту всадника, помчались дальше по улице. Одна из гончих вдруг внимательно принюхалась и неуверенно направилась в сторону овина. Сердце Марты ушло в пятки. Чтобы не завыть от накатившего страха, она прикусила зубами ладонь и замерла, затаив дыхание. Гончая остановилась, навострив уши, опять принюхалась, задрав вверх свою жуткую морду, перепачканную кровью, а потом, разочарованно фыркнув, потрусила назад к своим товаркам. От нехватки воздуха у Марты потемнело в глазах, и она несколько раз судорожно вздохнула, приходя в себя. Умом девушка понимала, что никто из ее родных не выжил в схватке со сворой гончих, но глупое сердце отказывалось в это верить. Оно еще надеялось, что хоть кто-то уцелел. Ну кто-то же из них должен был остаться в живых, пусть и раненым?!

Выждав некоторое время и убедившись, что улица опустела, Марта на подгибающихся ногах осторожно спустилась по шаткой лесенке, стараясь не издавать громких звуков. Огляделась и крадучись направилась через огород к дому. Ей уже удалось подобраться к черному проему, ведущему в дом, и даже заглянуть через порог в темноту горницы, когда в спину что-то толкнуло, и она, придушенно пискнув, обернулась. За ее спиной стояла костяная гончая, скалясь жуткой пастью с острыми длинными клыками и уставившись на девушку светящимися в полумраке глазами. Девушка дернулась, но грозное рычание пса стало ей красноречивым предупреждением. И Марте не оставалось ничего делать, как покорно отойти от дома и под присмотром гончей отправиться к храму, куда уже согнали всех выживших жителей деревни.

Перед храмом темные всадники, изредка переговариваясь между собой, равнодушно взирали на толпу перепуганных мужчин, плачущих женщин и детей. Трое из них, повинуясь приказу старшего, спешились и широко распахнули двери. Отобрав четверых крепких мужчин, они велели им вытащить из храма алтарный камень и бросить его посреди улицы. Один сразу же начал чертить большую пентаграмму вокруг поверженного в пыль алтаря, а двое других загонять людей в пустое здание, заперев за ними его двери на железный засов. Снаружи под охраной гончих остались только шесть крепких молодых парней и девушек. Нарисованную на пыльной земле пентаграмму заключили в идеально ровный круг, после чего в углы ее лучей воткнули горящие факелы, а контуры самого рисунка присыпали черным порошком, напоминающим по виду вулканический пепел.

В это время гончая, поймавшая Марту, радостно завыла, призывая хозяина оценить свою находку.

— Ну что тут у тебя?.. О, какая милая птичка…

Подъехавший темный — пожилой толстый мужчина с серой обвисшей кожей — нагнулся, схватил Марту за подбородок и поднял ее опущенное к земле лицо. С интересом посмотрел в испуганные заплаканные глаза, перевел оценивающий взгляд на искусанные припухшие губы, длинную шею и высокую девичью грудь. Ухмыльнулся, похабно облизнувшись.

— Весьма смазливая! Голубые глаза, коса в руку… Эй, не хотите развлечься?

Марта вскрикнула, дернулась, но темный держал ее крепко.

К нему подъехала пара всадников.

— Тарс, эта девчонка — Спящая. — К Марте наклонился худой, с запавшими глазами мужчина. — Полгода-год — и в ней проснется сила.

— Ну, пока не проснулась — давайте позабавимся? Как в старые времена, а, Валдис?

— Тарс, если ты ее хоть пальцем тронешь, — усмехнулся Валдис, — Владыка сам с тобой развлечется.

По лицу толстяка пробежала судорога. Валдис же задумчиво провел рукой в перчатке по щеке девушки, по шее.

— И не скажешь, что простая деревенская девка: светловолосая, с правильными чертами лица…

На бледном породистом лице с длинным крючковатым носом, делавшим Валдиса похожим на сердитую хищную птицу, появилась жестокая улыбка:

— Тьма благоволит нам! Сначала мы наткнулись на деревню без войск, теперь на будущую ведьму. Славная добыча!

Костяная гончая ткнулась носом в руку хозяина, выпрашивая заслуженную награду, и тут же получила ее. Сгусток темной силы сорвался с черного жезла Лорда, обвитого железной змеей с распахнутой пастью, и мгновенно впитался в тело, заставив пса утробно заурчать от удовольствия. От головы до хвоста по телу пробежала волна зеленоватого света, отчего остальные гончие завистливо заскулили. Марту передернуло от отвращения, и она отвела взгляд в сторону. Темный Лорд в это время не спеша слез с лошади и внимательно осмотрел результат работы своих слуг. Видимо, Лорда все устроило, потому что он молча начал наносить какие-то древние символы по углам пентаграммы. Потом обернулся к пленникам, стоящим у забора, и ткнул наугад в одну из девушек, в которой Марта с ужасом узнала Маришку — невесту своего старшего брата.

— Эту на алтарь, остальных на лучи.

Марта содрогнулась от этих слов, понимая, что ей сейчас придется увидеть своими глазами гибель знакомых с детства людей. Она ожидала, что парни и девушки начнут кричать и вырываться. Но Лорд обездвижил жертв заклинанием, лишая их даже возможности сопротивляться. Он равнодушно ждал, пока его слуги разложат вялые тела по лучам пентаграммы и разорвут на них рубахи и платья до пояса. Теперь, видимо, настал главный момент ритуала. Валдис встал слева от обнаженной Маришки, распростертой на алтаре, его спутники разместились во внутренних углах пентаграммы. Оценив представшую перед ним идеальную картину, Лорд начал читать заклинание, вгоняя и слуг, и застывшую в стороне Марту в транс длинными монотонными фразами на незнакомом языке. В какой-то момент древние символы в углах пентаграммы стали по очереди вспыхивать, и очнувшиеся от транса помощники Лорда в том же порядке принялись хладнокровно вскрывать горло жертвам, напитывая их кровью черный круг, затворяющий пентаграмму.

Марту начала бить крупная дрожь.

Наполнившись кровью жертв, маслянисто-черный порошок засветился вслед за символами, и костяные гончие, предчувствуя финальную часть ритуала, заволновались, в нетерпении поскуливая и толкая друг друга мордами. Наконец Лорд достал из ножен на поясе ритуальный кинжал с черным кривым лезвием и, громко произнеся финальную фразу, одним точным движением вспорол Маришке грудную клетку. Вырвал сердце у еще живой девушки и, бросив его на алтарь, отступил за контур пентаграммы, подавая пример своим слугам.

Оскверненный алтарь, еще недавно бывший святыней храма Единого, а теперь залитый кровью черного ритуала, натужно загудел и через пару мгновений с грохотом взорвался, расколовшись на множество мелких осколков. Острые обломки вонзились в тела жертв, превращая их в кровавое месиво. В центре пентаграммы, на месте взорвавшегося алтаря, начала медленно клубиться призванная некромантом Тьма, отчего волосы на голове Марты зашевелились. Сначала Тьма с громким чавканьем поглотила то, что осталось от жертв ритуала, а потом стала расползаться черным туманом за пределы круга, обволакивая ноги своих верных адептов. Лорды дружно опустились на одно колено, опуская вниз свои жезлы. Те с омерзительным чавканьем начали напитываться черной силой.

Этого Марта уже не могла выдержать. Она упала на колени, и ее вырвало на землю.

Лорды засмеялись. Тьма тем временем истончилась. Ее остатки всосались в землю, превратив содержимое внутри пентаграммы в серый прах.

Валдис встал на ноги и подошел к девушке. Схватил за косу, поднял с земли. Его пустые, мертвящие глаза впились в ее лицо.

— Открой рот.

— Что?!

— Рот открой. — Валдис еще сильнее приподнял Марту за волосы над землей. Девушка от боли закричала и невольно открыла рот. Лорд быстрым движением, обдирая губы, вогнал ей внутрь свой жезл со змеей. Пасть гада ожила и впилась в язык Марты. Темные обступили Валлиса со всех сторон, с интересом разглядывая корчащуюся и мычащую девушку. Из ее груди шел истошный вой, которому, впрочем, мешала змея.

— Малая инициация? — Тарс погладил собственный жезл со скорпионом на верхушке. — Не слишком ли быстро?

— Тьме слабаки не нужны. — Лорд резко дернул змею на себя и с тихим всхлипом вырвал язык изо рта Марты. На подбородок девушки хлынула кровь, она еще раз завыла от ужасной боли. — Тьме нужна Молчащая. Девчонка девственна — из нее получится отличная ведьма.

Валдис встряхнул жезлом, и змея выплюнула на землю то, что раньше было языком Марты.

— Поджигайте. — Валдис взгромоздил потерявшую сознание девушку на лошадь и махнул рукой в сторону храма.


— Ну ты и везунчик, княжич! — По моей новой келье, которая, впрочем, как две капли воды была похожа на прежнюю, прохаживался высокий рыжий мужик, обряженный в красную мантию. Магистр Ордена Огня Альтус, местная шишка. А возле окна, задумчиво покачиваясь с пятки на носок, стоял наставник Эримус. Ночная суета уже улеглась, и о происшедшем напоминал лишь далекий стук топоров — это плотники закрывали дыру в стене временным деревянным щитом. За окном светило солнце, пели птички… И не скажешь, что совсем недавно я свел тесное знакомство с клыкастой тварью.

— Выжить после встречи с вампиром… — Наставник покачал головой и подошел к столу, на котором лежал кривой меч твари. Вгляделся в письмена, что покрывали клинок. — Это то, о чем я думаю? Ас-Урум? Огненный меч дроу?

— Не просто дроу, — поднял вверх палец Альтус. — Иниса третьей ступени. Инициированного вампира-убийцы.

— На острове Всех Святых, — тяжело вздохнул Эримус. — Куда мы катимся…

— Лучше спроси, куда смотрит инквизиция, — усмехнулся в ответ магистр. — Мессир Вергелиус так и не изволил явиться лично. Прислал каких-то рядовых паладинов.

— Неинтересен им инис, — поддакнул наставник. — Йен, возьми-ка еще раз в руки Ас-Урум.

Я осторожно взял поданный мне Эримусом меч — прежде наставник надел перчатки, — и по краям изогнутого клинка тут же пробежали багровые сполохи.

— Ведь такого просто не может быть!.. — Магистр достал из-за пояса жезл и несколько раз провел им над мечом. — Кому сказать — не поверят! «Пустышка» овладел Ас-Урумом. Наши лучшие маги десятилетиями бьются над загадкой оружия дроу… Как этот меч выбирает, кому служить, как он переходит из рук в руки, как пробивает зачарованные доспехи? Откуда он вообще берет свою энергию?! Понятно, что это сильнейший артефакт, но я не вижу здесь ни одной силовой линии!

— Нужно провести новые опыты. — Наставник еще раз вгляделся в письмена на клинке. — Теперь у нас хотя бы есть действующий образец, и можно…

— Нельзя! — Альтус хлопнул рукой по столу. — Я не собираюсь вооружать паладинов Вергелиуса еще и Ас-Урумами.

А руки-то у магистра ухоженные. Мозолей нет, крестьянской работы никогда не видели.

Эримус кивнул, полностью соглашаясь с Альтусом. В этом вопросе у них было полное единодушие. Но был еще один вопрос, который не давал магам покоя:

— Послушай, Йен… А ты сам как думаешь, почему этот инис хотел тебя убить? — Наставник присел рядом со мной на кровать.

— Я не знаю. Честно!..

Ну не признаваться же мне им, что сегодня я первый раз в жизни видел живого вампира. На краю сознания при слове «инис», правда, смутно забрезжили какие-то неуверенные воспоминания Йена, но они были такими старыми и размытыми, словно парень о них слышал в далеком детстве. Эти инисы для него были скорее сказочными персонажами… Я покачал головой:

— А может, он меня с кем-то перепутал?

Магистр с наставником переглянулись и посмотрели на меня как на умалишенного. Похоже, я что-то не то сейчас брякнул.

— Перепутать жертву, имея идеальный нюх вампира? — Альтус насмешливо фыркнул, лишая меня всяких иллюзий.

— Пойдем-ка, Эримус, ко мне в кабинет. — Рыжий маг похлопал меня по плечу: — А ты, Йен, выздоравливай. И упражняйся с мечом.

Я вопросительно посмотрел на магистра. Как я, калека, могу тренироваться с мечом? Да у меня даже встать на ноги не получается. Оба мага меня подлечили после нападения, но боль никуда не делась, лишь затаилась где-то под кожей.

— В том смысле, — поправился Альтус, — что надо понять, как долго будет активирован меч. Держи ладонь на рукояти и следи за ним. Завтра мы попробуем перепривязать его на кого-нибудь другого, чья кровь ему подойдет.

Маги кивнули мне, прощаясь, и вышли прочь, а я так и остался лежать, как дурак, с мечом в руке, с недоумением поглядывая на смертельно опасную диковинку… И вот что мне делать? Надо расспросить Олафа.

На ловца и зверь бежит. Словно в ответ на мои мысли в дверях нарисовался горбун — в одной руке глубокая глиняная миска с едой, в другой кружка с отваром. Пустой желудок тут же отозвался голодным урчанием. Олаф заботливо подоткнул мне под спину скатанное валиком одеяло, придавая измученному телу сидячее положение, и приступил к моему кормлению. Но сначала заставил меня глотнуть теплого травяного отвара. Я заглянул в миску и увидел там какую-то кашу, подозрительно напоминающую хорошо разваренную армейскую перловку. Отвращение, появившееся на моем лице, заставило Олафа сочувственно вздохнуть.

— Княжич, ничего другого вам сейчас нельзя. Нужно потерпеть несколько дней, пока гортань не подживет. Давайте хоть немного поешьте, а завтра я вам бульончику куриного раздобуду…

И мне пришлось послушно открыть рот, с трудом глотая ненавистную кашу. Но хоть дрянь эта была на вкус скользкой, она все равно нещадно царапала мое бедное обожженное горло. Пока горбун кормил меня, давая запивать перловку отваром, он постоянно косился на меч. Как и велел магистр Альтус, я не выпускал из рук клинка, а он продолжал время от времени вспыхивать каким-то жутковатым багряным светом, даже и не думая «выключаться». А вот, кстати, и повод немного поспрашивать Олафа об инисах.

— Расскажи мне — что ты сам знаешь об инисах? Встречался с ними раньше?

Горбун неодобрительно покачал головой.

— Княжич, инисы редко участвуют в битвах. Темные Лорды их используют в особых случаях, когда нужно выполнить очень сложное задание. А вчера нам с вами просто повезло.

— Чем же?

— Здесь, на острове Всех Святых, твари Инферно теряют половину своей силы, а может, даже и больше. Будь мы где-нибудь в Фессе — инис справился бы с нами играючи. Ну а потом и мой нож немного помог…

— А чего в нем особенного?

— Этот нож посеребрен, да еще и заговорен против разной нечисти. Пару раз он спасал мне жизнь на войне, и иниса вчера задержал, правда, ненадолго. Если бы вы вовремя не проткнули его этим мечом…

Ну да… понятно. Мы бы сейчас не разговаривали. Я посмотрел на меч с невольным уважением. Только с чего вдруг этот клинок решил, что я его новый хозяин? Маги говорили что-то такое про привязку кровью, но неужели этому мечу так моя кровь понравилась, что он прямо на ходу хозяина поменял? Я даже поежился… Хотя в этом сумасшедшем мире, наверное, и не такое еще возможно.

— Вот помню, лет двадцать назад… — Горбун достал из-за пазухи фляжку, глотнул. В воздухе запахло вином. — Гнали нашу сотню вдоль Великой реки. В Суране дело было. Это еще когда фессцы хотели его обратно отбить. За четверо суток отряд из ста наемников уполовинили. И каких наемников! Лучших! Гномьи доспехи, отрядный маг-огневик. И не видели мы этих инисов ни разу, только стрелы из тела выдергивали. В стык доспехов били. Судя по следам — не больше двух за нами шло. Перед самой границей с Фессом только отстали.

— Вдвоем преследовали сотню? — удивился я. — А это точно были дроу?

— Да чтоб у меня все волосы вылезли, если вру. И отрядный маг говорил. Эльфийская нежить. Следы легкие, будто дети ходят. Мы больше всего в первый день потеряли — идем через лес, впереди дозор, сзади. Все как в уставе написано. Вдруг вижу, мелькает что-то. Всполохи какие-то. Мы бегом. Маг наш раскрутил огненный бич, вырвался вперед. Только там уже ловить некого было.

Горбун мрачно глотнул вина.

— Лежат голубчики дозорные вдоль тропинки, все десятеро, никто пикнуть не успел. А их головы рядом так аккуратно сложены. Это их этими самыми Ас-Урумами покрошили, — кивнул горбун на меч, что я сжимал в руке. — Пока мы суетились, тыловой дозор отправился в райские сады к Единому. Девятерых убили, одного утащили — нашли мы его потом всего изрезанного, без глаз. Пытали. Вот такая война — никого не достали, а двух десятков уже нет. А самое обидное, — стукнул Олаф кулаком по столу, — тренировались они на нас. Маг так и сказал: молодняк учится. Уж больно грязно пытали, без выдумки.

— И что же дальше?

— А что дальше? Кругом лес, и сколько мы в него ни всматриваемся — все без толку. Залегли в овраге, командиры начали советоваться. Звон лежим, два… Вдруг из леса стрелы полетели. Навесом. Паника, беготня. Командиры нас и убили. Один закричал: «В атаку!» — другой: «Назад!» Маг поставил щит и первым ломанулся вперед. Первым же и угодил в волчью яму. Так насадился на кол, что когда вытащили — уже остыл. Еще пятеро зажмурились от стрел. Вернулись обратно на тропу, считаемся — еще семерых нет! Тех, что отступали.

Олаф закрыл лицо руками, замолчал. Я лежал задумавшись. В Чечне духи тоже любили устраивать засады. Стрельнут из РПГ на горной дороге по головной машине, потом подожгут последнюю — и все, ты в мешке. Со склонов долбят, еще и фугас какой рванет, если разведка хлебалом прощелкала… Пока вертушки вызовешь, пока раненых вытащишь — половина отряда двухсотые и трехсотые.

— Ну и чем все кончилось? — прервал я молчание.

— Позором нашим. Добили раненых, рванули по тропе. Щитами загородились, только толку от них… Клевали нас всю дорогу. Но так, для виду уже. Как мага уработали, так поостыли инисы. Выгнали из Сурана, и все. Половина сотни легла в землю.

Олаф допил фляжку, убрал за пазуху.

— Полусотника, что выжил, — на рудники. Нас всех пинком на улицу без оплаты. Хорошо, что еще в живых оставили. А так вполне могли каждого седьмого обезглавить.

М-да… Что зимой и летом — одним цветом? Кровища!


Приказ королевы явиться к ней советник Дианель получил неожиданно и, прервав доклад секретаря, сразу же направился в солнечный парк, где повелительница изволила отдыхать от полуденной жары под сенью древних мэллорнов. В галерее он остановился перед огромным зеркалом и придирчиво оглядел свое отражение. Королева эльфов была само совершенство, и от ее подданных требовалось выглядеть безупречно. Сейчас в зеркале отражался высокий подтянутый эльф, выглядевший по людским меркам лет на тридцать, но его истинного возраста не знали даже члены семьи. Догадывались, что он немногим младше повелительницы, но никому и в голову не пришло бы задать ему некорректный вопрос о возрасте. Перворожденные ценили не количество прожитых лет, а то, как много славных дел было сделано за эти годы. В этом отношении у Дианеля пока нет соперников, его заслуги перед Великим Лесом были общепризнаны. Вздохнув, советник поправил вышитый ворот голубого камзола, провел длинными изящными пальцами по темным бровям и задержал их в уголках зеленых, как весенняя трава, глаз. Он по-прежнему был красив, но самые первые морщинки уже появились на его безупречном лице, и с этим нужно что-то делать. Прожитые годы и постоянные заботы — это не повод распускать себя. Не хватало еще дождаться упрека от королевы.

Дианель прошел быстрым шагом мимо охраны по террасе дворца, начал уже спускаться по широкой лестнице в парк и замер на ее ступенях, любуясь открывшейся ему картиной.

Прекрасная Лилея в длинном белом платье задумчиво сидела на бортике мраморного бассейна, над которым на веревках за руки был подвешен молодой человек. Судя по холщовым портам и грязной куртке — фесский крестьянин. Веревки через специальный штифт на ветке мэллорна шли к барабану, рядом с которым стояли двое слуг. Крестьянин, вращая глазами, с ужасом смотрел вниз. В его рту торчал большой кожаный кляп на завязках.

Королева под мерное журчание небольшого фонтана кормила крошками хлеба радужных эларий — священных эльфийских рыб. Повелительница эльфов была уже немолода даже по меркам самих Перворожденных, но возраста в этой завораживающе красивой женщине пока ничто не выдавало. Ну если только ее фиалковые, слегка выцветшие глаза. Она подняла их на Дианеля и приветливо улыбнулась ему. Спокойствие повелительницы эльфов давно уже не могло ничто смутить. Советник преклонялся перед умом и красотой этой эльфийки, но пламенные чувства она могла вызвать разве что у самонадеянной молодежи, не имеющей представления об истинном характере королевы.

Советник приблизился к королеве и смиренно преклонил перед ней колено. Исполнения этого ритуала Лилея требовала от своих придворных неукоснительно.

— Приветствую тебя, Дианель! Надеюсь, я не оторвала тебя от каких-нибудь срочных или важных дел?

— Моя прекрасная повелительница! Вы выглядите ослепительно! Не существует в мире таких дел, которые помешали бы явиться мне на ваш зов.

— Ты прав, дело, которое я хочу обсудить с тобой, не терпит отлагательств. Но оно и не терпит суеты. Составь мне компанию, покорми со мной эларий…

Дианель, внутренне содрогнувшись, поспешил подняться с колена. Королева махнула платком, и слуги начали крутить барабан. Эларии в бассейне заволновались, начали выскакивать из воды. Дианель посмотрел на их зубастые пасти и глубоко вздохнул. Сейчас начнется.

Крестьянин что-то понял и стал извиваться. Замычал громко и протяжно. По его лицу побежали слезы. Лилея еще раз взмахнула платком, и флейтисты, что стояли на верхней галерее, заиграли заунывную мелодию. Рыбы еще больше заволновались. Грязные босые ноги крестьянина уже касались воды, и он их поджал. Бесполезно. Слуги еще раз повернули барабан, и первая элария в прыжке вцепилась в пятку парня. Он взвыл.

— Помнится, верховный понтифик приглашал тебя посетить его с визитом. — Лилея встала с бортика и отошла на пару шагов в сторону. Крестьянин бил ногами по воде, и кровавые брызги могли запятнать белоснежное платье с длинным подолом и высоким стоячим воротником.

— Он обещал нам сделать интересное предложение… — Дианель с трудом отвел глаза от пожираемого заживо простолюдина.

— Ты уже догадываешься, в чем оно будет заключаться?

— Понтифик мечтает о новом Святом Походе на Инферно, — отчеканил советник. — Ищет сильных союзников. Но он понимает, что ценой нашего участия может быть только возвращение эльфам утерянной святыни.

— Все правильно, — задумчиво кивнула королева. — Твоя задача — убедиться, что ларец по-прежнему надежно запечатан и угрозы для сохранности Священного Первозерна нет. Только после этого можно будет выслушать конкретные условия магов.

Дианель скосил глаза на крестьянина. Тот все еще пытался поджимать ноги, но эларии допрыгивали уже до его бедер и ягодиц. Парень громко мычал и дергался. Флейтисты заглушали его стоны музыкой.

— И вот что еще. — Лилея с наслаждением следила за мучениями человека. — Недавно наша Провидица сделала новое пророчество. На, прочитай.

Королева подала Дианелю свиток со стихами. Эльф прочитал вслух:

Дитя иного мира, сгоревшее в огне,
Восстанет, словно феникс, на древнем алтаре.
Сверкающим мечом укажет свет во тьме,
Все зло, шипя и корчась, исчезнет на земле.

Эльф удивленно посмотрел на Лилею.

— Вот прямо так — «все зло»?

— Ты читай дальше.

И каждому воздастся по грехам его.
Придет в наш мир — иное божество.
Сам юный Император примирит свет и тьму,
И каждый человек поклонится ему!

Эльф пожал плечами.

— Ну тут про людей говорится… Перворожденные никому не поклоняются! Мы первые дети Творца.

— Дианель, а новое божество тебя не волнует?

Эльф еще раз перечитал свиток. Все выглядело странно.

— В Ордене Огня был инициирован молодой светлый маг. — Королева забрала свиток. — Точнее, его попытались инициировать. И случайно сожгли. В Астрале были большие возмущения, наши друиды встревожены.

— Сын князя Тиссена, — кивнул советник. — Слышал об этом случае.

— Кроме того, удивительно еще и другое — точно такое же пророчество сделано в Ордене Молчащих. Я получила донесение от нашего шпиона из Инферно, в котором говорится, что Темные Лорды сильно обеспокоены.

Рыбы добрались до срамного места простолюдина и его живота. Вода в бассейне покраснела и бурлила, словно вулкан в Инферно.

— Настолько обеспокоены, — продолжала тем временем королева, — что приняли самое радикальное решение — на остров Всех Святых ими отправлен инис. Да не простой, а третьей ступени. Порадуй меня, мой советник, скажи мне, что ты полностью в курсе происходящего.

— Ну… по моим сведениям… — замешкался Дианель. — Младший сын князя Тиссена обещал стать сильным магом Огня, но во время ритуала стихия вышла из-под контроля. В результате верховный жрец храма погиб, а молодой княжич сильно пострадал и чуть не умер от ожогов. Его внутренний источник силы полностью выгорел. Магом ему уже не быть.

Королева задумалась.

— Отправить на остров иниса, — осторожно произнес советник, — ради младшего Тиссена… Что за странная причуда? Простой жестокостью Темных этого не объяснить.

Лилея взглянула на крестьянина, который был теперь по грудь в воде. Голова упала на плечо — похоже, парень был уже мертв. Королева еще раз махнула рукой, и слуги последний раз повернули барабан. Тело полностью погрузилось в кипящий от радужных рыб бассейн.

— Ты же знаешь, Дианель, что предназначение Первородных в этом мире — строго блюсти равновесие?

Советник согласно поклонился.

— Не допускать чрезмерного усиления ни одной из сторон, — продолжила Лилея. — Но в последнее время это равновесие резко нарушено — темные захватывают все больше и больше Светлых земель. Возможно, пришла пора немного изменить ход истории. Но прежде чем вмешиваться, я хочу иметь полное и, главное, достоверное представление о происходящем среди людей. Поэтому тебе придется самому отправиться на остров Всех Святых и разобраться на месте в том, что там у них творится.

— Моя королева, мне только наблюдать за происходящим на Острове, ни во что не вмешиваясь?

— Отчего же! Я даю тебе самые широкие полномочия, так что действуй по своему усмотрению. Но знать об этом никто не должен — для всех мы по-прежнему нейтральная сторона, не вмешивающаяся в войны князей.

Взмахом руки эльфийка отпустила советника, давая ему понять, что аудиенция на этом закончена. Дианель вновь преклонил колено, прощаясь с повелительницей. Но прекрасная Лилея так погрузилась в свои мысли, что уже не заметила этого…

Поднимаясь по широкой лестнице, советник, поколебавшись, спросил одного из гвардейцев:

— А кто был этот казненный парень?

Военный поправил ножны с мечом и пожал плечами:

— Какой-то грязекопатель. Заблудился в лесу, забрел на священную землю. А почему это волнует вашу светлость?

— Совершенно не волнует, — покачал головой советник.

Глава 3

Ночью я опять не сплю. Отлежался за день, теперь смотрю в потолок, думаю о разном. Олаф тоже не спит, хотя упорно делает вид. Вечером он убеждал меня, что инисов в ближайшее время ждать не стоит. Я, может, и поверил бы горбуну, если бы был желторотым юнцом, как Йен. Но только мне уже давно не пятнадцать и ложь от правды, даже если она и произносится во спасение моих нервов, я отличить могу. И Олаф врет неубедительно, и под окном нашим теперь выставлен караул. Ходят воины очень тихо, но в той оглушительной тишине, что царит на острове по ночам, даже их осторожные шаги звучат вполне отчетливо. Вот и ворочаемся с Олафом с боку на бок.


Сейчас, когда дикая боль немного отступила и в мозгах наступило относительное просветление, в голове моей стали всплывать всякие интересные вопросы. Ну прямо как у русской интеллигенции — «Кто виноват?» и «Что делать?». На звание русского интеллигента я, конечно, не претендую, куда мне с моим «незаконченным высшим» да в калашный ряд? Я парень простой. Но ответы на эти вечные вопросы все равно получить хочется. Вот, например: какая сволочь забросила меня в этот чокнутый мир, да еще в тело обгоревшего парнишки? И за какие такие грехи? Пусть святостью я в прошлой жизни не отличался, но ведь и тварью не был. В безоружных не стрелял, никогда не мародерствовал и вроде как был нормальным человеком. А что семьи не завел, так это не оттого, что сильно ее не хотел, просто не сложилось. Может, еще и женился бы, если бы не умер.

Вообще судьба у меня чудная. Сколько помню себя, внутри всегда было странное ощущение, что живу не своей жизнью. Счастливое детство, любящие родители, достаток в семье. А потом раз!.. И все в один миг рухнуло. Родители погибли — на горной дороге в машине отказали тормоза. Из нашей большой квартиры в центре Москвы меня через месяц беспардонно выперли, предъявив моей убитой горем бабушке документы, что та заложена под кредит в банке. А когда бабуля пошла искать правду в милицию — единственное жилье не положено арестовывать, — там только развели руками. Проклятые девяностые. Время беспредела. Так я и оказался у нее в хрущевке на окраине столицы. Школу там же закончил, в институт поступил. На микроэлектронику. И даже три курса благополучно проучился. А на четвертом новая напасть — бабуля слегла. Рак печени. С метастазами. Тот год вообще у меня был как в тумане: больницы, вечная нехватка денег на лекарства, ночные подработки и постоянный недосып. И хоть родной дядька помогал нам финансово, положение это не сильно спасало. Бабушка умерла через полгода, а я, завалив сессию, отправился служить в армию. Попал в инженерные войска. В роту, где было много представителей Кавказа. Ох, как же мы дрались. Два зуба выбили. Но ничего, выдержал, не сломался. После армии думал восстановиться и доучиться, но не судьба, наверное. Так и осталась мне на память об институте только строчка в графе анкеты об образовании — «незаконченное высшее».

Да ладно, что все про меня… А вот какой урод напортачил здесь во время проведения инициации и угробил бедного Йена? Кто-то ответит за происшедшее с ним или здесь тоже принято разводить руками? Теперь, когда маги встречаются со мной взглядом, они глаза в сторону отводят, но подозреваю, что это не из чувства вины, а просто смотреть им на меня, такого «красивого», неприятно. Зеркал здесь в кельях нет, видимо, это дорогое удовольствие, да и магам они ни к чему — чай, не красные девицы. Но в памяти вдруг неожиданно всплыло, как Йен перед отъездом на Остров рассматривал себя дома в большом зеркале. Симпатичный парнишка… Был. А теперь к его лицу даже страшно притронуться — брови и ресницы обгорели, кожа вся в шрамах и струпьях. Смогу ли я вообще нормально ходить — и то непонятно.

И как мне дальше жить, непонятно тоже. На этом острове меня долго держать не будут, здесь вам не богадельня, а Орден магов. Боевых магов. И с калеками в этом мире не церемонятся — выживай как хочешь. Из того, что я вспомнил про Олафа, стало понятно, что только ленивый не попрекнул его тем, что он из милости оставлен в замке, будто он все семь лет свой хлеб даром ел. Паршивый народ живет в замке Тиссенов, судя по воспоминаниям Йена, и, похоже, меня ничего хорошего там тоже не ждет. Не зря Олаф так горько морщится, когда слышит имя князя. Чует мое сердце, этот папаша уже мысленно похоронил своего младшего сына: калека без магии ему даром не нужен. Есть старший наследник, бастарды…

Я тяжело вздохнул. Что у нас в сухом остатке? Магией овладеть не могу, военная карьера в связи с подорванным здоровьем мне не светит. Родственникам я не нужен — в лучшем случае назначат мизерное содержание, и гуляй, доживай свой век калекой. И век этот будет недолог. Местные режутся с тварями из Инферно, которые наступают на земли людей. С одной из них я уже даже свел знакомство. Впечатления — ниже средних. Нет, не получится тут спокойно жить. Значит, придется «поджигать леса». Первым делом — надо все разузнать о здешних реалиях. Память Йена тут помощник слабый. Ну что парень видел к своим пятнадцати годам? Замок отца? Балы, загонную охоту? Главное столичное развлечение в Западном Эскеле — порка простолюдинов да сжигание ведьм на центральной площади. Ну ладно, учеба. Счет, письмо, немного этикета, генеалогия с геральдикой. Плюс Олаф с острыми железками, молитвы Единому и ритуалы, в которых участвует князь. А где история, география, иностранные языки? Про естественные науки молчу — какая уж тут химия и биология в средневековье. Но литература, музыка? Все, что осталось в воспоминаниях Йена, — эльфийские флейтисты да военные барабаны. Похоже, парень из отцовского замка никуда дальше окрестных лесов не выезжал, первое его большое путешествие было именно сюда — на Остров магов, или, как его здесь еще называют, остров Всех Святых. И про этот вояж в его памяти все отпечаталось сумбурно: бесконечные дороги, ночевка под открытым небом, переправа через какую-то широкую реку… Такое ощущение, что они очень спешили на Остров, а поэтому гнали как ненормальные. Йен так уставал от выматывающей ежедневной скачки, что не до впечатлений было.

Ладно, на Острове еще учили магии. Но тоже все для меня бесполезное. Малая сфера огня, мерцающий разряд, вызов духа Истинного Пламени… Нет, так дело не пойдет. Первое, чем стоит заняться, — это самообразование. На этой позитивной мысли я наконец заснул.

Как ни странно, эта ночь прошла вполне спокойно. И вторая, и третья… Никто больше не покушался на мою обожженную тушку, хотя Олаф бдительности не терял. Боль, поначалу доводившая меня до отупения, потихоньку отступала, и я чувствовал себя все лучше. Даже уже приноровился осторожно переворачиваться без помощи Олафа с боку на бок и садиться в постели, цепляясь за спинку кровати. Быстрее всего почему-то зажили мои обожженные руки. И хотя выглядели они по-прежнему ужасно, я уже мог держать пальцами ложку. Достижение. Маги, которые продолжали меня лечить, удивлялись такой живучести, но объясняли ее молодым возрастом и отменным здоровьем.

Правда, лица их день ото дня становились все кислее. И связано это было с тем, что с мечом у них ничего не получалось. Уж не знаю, что они там с ним делали в своих «лабораториях», но Ас-Урум не желал менять хозяина. В моей руке он светился и переливался сполохами. Стоило мне выпустить его из рук — и клинок превращался в обычное оружие. Мало того, наставник Эримус проговорился, что Ас-Урум еще и «жалил» тех, кто хватал его за рукоять голой рукой без перчатки. Я при этом всячески изображал на своем лице сочувствие их беде, но в душе если и не злорадствовал, то потешался над неудачами магов.

Под это дело я сразу же выпросил у Эримуса что-нибудь почитать про инисов. И наставник принес из храмовой библиотеки первую книгу, увиденную мной в этом мире. Здоровенный рукописный фолиант на желтом пергаменте с незатейливым названием «Бестиарий Тьмы», написанный уважаемым среди коллег магом, большим знатоком темной нечисти. И стоило мне бросить взгляд на обтянутую кожей обложку, как сердце мое радостно екнуло: я смог прочесть не только название книги, но и имя автора — Лютиус Нул. Правда, шрифт в книге был слишком вычурным, чем-то отдаленно напоминавшим арабскую вязь, да и красивые завитушки здорово отвлекали от чтения, но благодаря памяти Йена я справился. С первыми страницами, конечно, помучился здорово, а потом постепенно читать стало легче. Ну что сказать? Занятный талмуд. Личи и костяные гончие, черные пауки и упыри… Текст сумбурный, автор частенько «растекается мыслью по древу», и нет такого четкого изложения материала, как в наших учебниках. По мне, этот «Бестиарий» скорее похож на сборник легенд или даже сказок — одно описание костяных драконов чего стоит! Но Йен почему-то был уверен, что драконы существуют. Видеть сам не видел, но от многих о них слышал. Вопрос: откуда вся эта живность взялась? Ответ — из бездны. Не больше и не меньше. Спрашивать у Олафа лишний раз мне было страшновато, как бы чего мужик не заподозрил, пришлось отложить выяснение.

Про инисов в «Бестиарии» написано так. Изначально инисы появились от смешения дроу с высшими вампирами. Потом оказалось, что темные эльфы поддаются еще и обращению через сложный некромантский ритуал, подвластный только каким-то Лордам из Инферно. При этом часть эльфийских способностей у них замещается способностями вампиров. Например, появляется обостренный нюх, фантастическая скорость перемещения, поразительная живучесть. Инисов в этом мире немного, поэтому их очень ценят и берегут в кланах дроу. Они способны выстоять в открытом бою не только против магов, но и против светлых эльфов. Живут закрытыми сообществами и часто идут в наемники. В иерархии инисов есть три ступени, третья — элита, где каждый владеет легендарным мечом Ас-Урумом. За своих инисы жестоко мстят. Последний абзац описания оказался самым печальным. Если инис погибал, то клан посылал еще двух. Потом четырех. Был зафиксирован случай, когда нападение осуществлялось восемью вампирами.

На этих словах я невольно поежился. Хреново. Надо так понимать, инисы от меня теперь вообще не отстанут, это только вопрос времени. Что ж… Такая угроза жизни — хороший стимул побыстрее встать на ноги. И уже на следующее утро я попросил Олафа помочь мне подняться с кровати. Горбун поворчал, что мне еще рано вставать, но просьбу мою выполнил, и я несколько минут простоял босиком на полу, пошатываясь от слабости и держась за спинку кровати.

— Вот нетерпеливый!

В дверях нарисовался магистр Альтус собственной персоной, и, судя по добродушному тону, ругать меня за самоуправство он не собирался.

— Ну раз ты так рвешься ходить, давай-ка сегодня уделим твоим ногам особое внимание.

Проведя магические процедуры, после которых мои ступни начало болезненно покалывать как иголками, он уселся на табурет в изголовье кровати. Сунул свой длинный нос в «Бестиарий», раскрытый на инисах, и одобрительно хмыкнул.

— Правильно, о своих врагах нужно знать побольше. Жаль, что о вампирах мы вообще мало знаем, они очень скрытны. Я вот о чем хотел с тобой поговорить. — Альтус тяжело вздохнул и отвел глаза в сторону. — Ты парень взрослый, должен понимать… Таким, как прежде, тебе уже не быть. Мы с Эримусом делаем все, что возможно, но вернуть тебе прежний вид не в наших силах.

— А в чьих? Кто-то сможет мне помочь?

— Боюсь, это под силу только эльфийским целителям. Но в Великий Лес тебя никто не пустит, да и стоит это огромных денег. Которых, прости, нет даже у твоего отца.

— И больше никак?

— Второй способ… — поколебался магистр, но продолжил: — При обращении в вампира через темный ритуал.

Нет уж, увольте. Лучше калекой поживу! От одной мысли о вампирах меня передернуло от омерзения. Это он так шутит, что ли?! Видно, профессиональная деформация и здешним магам не чужда. Магистр, вывалив на меня главную плохую новость, поспешил поскорее смыться. Интересно, как он собирается объясняться с князем Тиссеном? «Извините, мы случайно сделали вашего сына инвалидом и уродом»?


Очнулась Марта от тряски и жуткой боли во рту. Пока была в беспамятстве, ее переложили на телегу, в которую была запряжен серый мерин. Девушка узнала коня — это был Серко мельника. Правил им какой-то лохматый мужик в черном панцире, но без шлема. Марта открыла рот и сквозь слезы и боль потрогала обрубок языка. Кто-то прижег рану, и кровь уже не шла. Замычала от отчаяния. На ее стон обернулся лохматый. Засмеялся, сверкнув золотым зубом. Тут Марта заметила, что кто-то задрал подол ее платья до самых бедер. Она рванула ткань вниз и получила в ответ еще порцию хохота.

Раздались смешки из соседних телег. Девушка обернулась и насчитала пять повозок и всего троих конных Лордов. Валдиса, Тарса и еще одного незнакомого. Костяные гончие куда-то делись, как и солнце. Обоз уже явно покинул Фесс и ехал по землям проклятого Браора. Небо заволокли серые тучи, поднялся ветер. Впрочем, дорога улучшилась. Колеса телег грохотали по плотно уложенному булыжнику. Фесские леса уступили место степям. То тут, то там попадались группы дурно пахнущих мертвецов, которые усердно копали ямы вдоль дорог. Впрочем, зомби не проявляли никакой злобы и даже не смотрели на проезжающих всадников. Каждую группу возглавлял погонщик — человек или дроу с длинным посохом, на вершине которого был закреплен маленький светящийся череп. Марта и не заметила, как к ней подъехал Валдис:

— На, выпей.

Лорд протянул медную фляжку, из которой шел ужасный запах. Девушка замотала головой, забилась в угол телеги. Валдис приказал остановить повозку и спешился.

— Это кровь горгулий, дура. — Темный Лорд схватил Марту за косу и запрокинул голову. — Пей! Кровь заживляет раны.

Сквозь всхлипы и рыдания девушка сделала глоток. Несмотря на запах, напиток оказался не так уж плох — белого цвета, тягучий. Резко ударил в голову. Дыхание участилось, боль отступила.

— Ну вот, а ты боялась… — Валдис вскочил в седло.

— Только юбочка помялась, — засмеялся возничий и тут же получил плеткой по голове от Лорда. Закрылся рукой, заскулил.

— Еще раз тронешь девчонку, даже одежду, — Валдис пригрозил кулаком, — мигом отправишься к живым мертвецам.

Марта посмотрела направо, где новая группа зомби таскала камни к дороге.

— Ничего не бойся. — Темный Лорд подъехал ближе. — В Инферно будущей Молчащей ничто не грозит. Пройдет пара лет — и ты тут будешь чувствовать себя как дома.

Валдис обвел рукой степь и дорогу. Вверху, далеко в небесах, парил змей с длинным шипастым хвостом. Воздух был сух, и от пыли першило в горле. Марта тяжело вздохнула. На нее опять навалилось отчаяние и новая боль. Только теперь уже болело сердце — за погибших родителей и братьев. По щекам поползли слезы.

— Ну-ну, будет. — Валдис достал из-за пазухи фиолетовый платок и кинул его девушке. — Боль пройдет, а сила останется. Наш Владыка будет через нас править этим миром. А его верные слуги получат все, чего захотят: бессмертие, богатство, власть над людьми и эльфами…

К Темному Лорду подъехал Тарс. Толстяк все так же масленым взором плотоядно рассматривал Марту, и та подоткнула подол платья под ноги.

— Да, Владыка силен, — покивал Тарс. — Посмотрите на это.

Караван повозок повернул налево, и перед глазами девушки открылось огромное, изрытое ямами и усеянное обелисками с изображением черного солнца поле. В ямах рядами лежали гниющие трупы. Тысячи трупов.

— Тут, — махнул толстяк рукой, — наши погонщики берут материал, здесь же зомби заряжаются энергией. Вон там, — новый взмах, — оссуарий. Курганы и склепы скелетов-копейщиков. Костяные гончие, кстати, там же живут. Скоро Владыка прикажет, мы поднимем нежить и обрушимся всей силой на Фесс. И никакие жалкие маги с Острова этому не помешают. Как они не помешали завоевать Суран и Браор.

Тарс заглянул в глаза Валдиса, и тот согласно кивнул.

— Тебе, девка, еще повезло, — продолжил толстяк, понукая лошадь. — Так бы ты стала материалом для погонщиков или обслуживала помощников Лордов в борделе, а тебе такая честь выпала — стать Молчащей. — Тарс назидательно поднял палец вверх.

Марта отвернулась. Ее взгляд наткнулся на курящуюся жаровню рядом с одной из ям. Заглянув внутрь, девушка отшатнулась. В жаровне тлел голый детский трупик. Девочка — механически определила Марта. Окружающий ужас уже не воспринимался. Не было ни тошноты, ни слез. Марта почувствовала, что она уже умерла и попала в адские чертоги демонов. Единый отвернулся от нее, и впереди муки вечности. Но муки почему-то не наступали. Боль во рту прошла, прибавилось сил.

«Я становлюсь темной?» — равнодушно подумала Марта.


Раз… два… Раз… два… Левой, правой… Левой, правой… Это я медленно шаркаю по коридору, держась рукой за стену. Дохожу до своей бывшей кельи, осторожно разворачиваюсь, меняя руку на стене, и в обратный путь — раз, два… Раз, два… Далеко отходить боюсь: мало ли что. В первый раз вышел в коридор и зарвался! Ну, думал, увижу наконец все своими глазами. Мечтатель, блин… А ноги-то как свело судорогой! Еле добрался до кровати. Зато сразу выводы сделал правильные — лучше меньше, но чаще. И теперь по несколько раз в день — ать-два. Олаф, видя мои успехи, повеселел на глазах. Не ожидал он такой прыти от своего юного господина. И маги явно не ожидали. А я упертый по жизни. Зубы сцепил — и вперед. Потому что точно знаю: нельзя сейчас мне залеживаться, эластичность мышц потом хрен восстановишь.

И вот шаркаю я по коридору, мечтаю, что через день увеличу расстояние и все-таки выйду на улицу. А там можно будет присесть на скамью, немного передохнуть, заодно поглазеть на магов, на базилику… Но мечты мои безжалостно прервали.

— Так это он и есть?

Передо мной остановился магистр Альтус в компании какого-то типа, нашивки на одежде которого отличались от уже привычных глазу символов магов Огня. Лицо вытянутое, слово морда у лошади. Сам лысый, но глаза колючие.

— Йен, познакомься: старший дознаватель инквизиции Руфос Ройс. Давай вернемся в твою келью, господин Ройс хочет с тобой побеседовать.

— Нет, отчего же? Юноша уже ходит, а значит, вполне может дойти и до кабинета, здесь недалеко.

— Не думаю, что он сможет. — Альтус с сомнением посмотрел на мои ноги, которые уже начинали слегка подрагивать от напряжения.

— Сможет. Если захочет.

Дознаватель брезгливо скривил губы, окидывая меня взглядом. А мне не впервой такое отношение. Привык я уже, что от меня здесь многие шарахаются, встретив в полутемном коридоре. Некоторые себя знаком Единого осеняют и ускоряют шаг.

— После обеда жду тебя в кабинете магистра.

— Хорошо, я постараюсь. Дойти. Или приползти.

Меня даже не удостоили взглядом, не то что ответом.

Просто обошли, как абсолютно пустое место, и продолжили путь. Альтус отвел взгляд и поспешил за инквизитором. Похоже, это важная шишка, с которой даже магистр не берется спорить…

С трудом добрел до кровати и упал на нее без сил. Олаф укоризненно вздохнул:

— Опять перестарались, княжич?

— Нет. Просто дознавателя из инквизиции встретил.

— И чего он хотел? — Олаф мгновенно подобрался, почуяв опасность.

— На допрос вызывает. Велел в кабинет магистра явиться.

— А дойдете ли вы туда сами?

— Не знаю… Ты поддержишь, если что.

Олаф кивнул и отправился на кухню за обедом. А я пустился в размышления на тему, чем мне этот допрос может грозить. Скорее всего, опять будут меня пытать про меч. Главное, чтобы он ни о чем другом не спрашивал, а то погорю я, как швед под Полтавой.

Не успел доесть обед, примчался наставник Эримус.

— Ты готов?

Дождался моего кивка, но остановил меня жестом, не давая подняться с кровати. Подсел поближе. Покосился на приоткрытую дверь и тихо зашептал:

— Йен… ты, главное, ничего не бойся. И не болтай ничего лишнего, особенно про семью. Руфус Ройс не просто дознаватель, он инквизитор высокого ранга. Не знаю почему, но его очень интересует твой отец.

— Да я ничего и не знаю про дела… князя Тиссена.

— Правильно! Так и отвечай Руфусу. Тем более что три последних месяца ты провел здесь, на Острове, и не знаешь, что происходило дома. Если он будет проверять тебя на Сфере Истины, тоже не нервничай. Не можешь ты знать ничего такого, что заинтересовало бы инквизицию.

А вот это уже засада… Какая еще такая Сфера Истины?! Магический детектор лжи? Йен, похоже, ничего про нее не слышал? Или слышал? Память молчит как убитая. Ладно. Хватит паниковать, будем действовать по обстоятельствам.

В кабинет магистра мы пошли втроем. Наставник поддерживал меня под руку, Олаф страховал за спиной. Переходы, залы, анфилады… Спешащие мастера и подмастерья, бегущие курьеры в куртках с изображением птичьих крыльев. Последние несколько метров до кабинета магистра Альтуса я преодолевал уже на чистом упрямстве. Чертов садист Руфус! В кабинете Эримус сразу усадил меня на скамью с высокой спинкой и отошел к окну. Олафу было велено оставаться за дверью. Инквизитор что-то писал, а я с любопытством осматривал помещение. Тут было на что посмотреть.

Во-первых, приличное количество книг и свитков в шкафах. Во-вторых, большая, в целую стену, карта Риона. Закатное и Северное моря омывают большой полуконтинент, состоящий из шести княжеств. Мелких названий разглядеть я не мог, но два нижних — выделены особым багровым цветом. Наверное, неспроста! Снизу княжества подпирало черное Инферно со множеством значков и пометок. Слева — горы гномов, справа — пущи эльфов, темных и светлых. Нашел в море наш остров. Он непропорционально велик.

В-третьих, кабинет магистра просто набит различными артефактами и диковинками. Рядом с картой висел черный клык какого-то животного размером в руку. В специальной деревянной стойке покоились несколько посохов с разными набалдашниками — тут и драгоценные камни, и чьи-то черепа. В центре комнаты — что-то вроде медной астролябии с зодиакальным кругом, только более сложно устроенное.

Инквизитор поднял голову от бумаг, словно только сейчас заметил мое появление. Помолчали, рассматривая друг друга. Наконец Руфус взял чистый лист плотной сероватой бумаги и положил перед собой:

— Имя. Возраст. Титул.

Начался допрос по всем правилам. На мое счастье, вопросы сначала шли простые и память Йена работала как надо. С небольшой задержкой, но все ответы четко всплывали в моей голове. Потом инквизитор переключил свое внимание на происшествие с инисом. Мои пояснения, состоящие в основном из «я не знаю», Руфуса явно не устраивали. И на столе вскоре появился бронзовый треножник, на котором покоился шар размером с небольшой мяч. Шар был выточен из какого-то прозрачного кристалла и внешне выглядел вполне безобидно. Но я уже начинал нервничать и ничего не мог с этим поделать. Инквизитор, заметив мою нервозность, оживился:

— Так… Кладем обе руки на сферу. Для начала мы проверим твою магию.

Шар удобно помещался в моих ладонях и оказался приятным на ощупь — гладким и холодным, как самое обычное стекло. Я с волнением смотрел на него, опасаясь самого худшего. Но минута, две, три… и ничего не происходило. Руфус выглядел разочарованным.

— Ладно… Магии в тебе действительно не осталось. Ни капли. Внутренний источник выгорел до дна. Теперь повтори свой рассказ про иниса и говори мне только правду.

Я повторил слово в слово. Как увидел иниса в окне, как Олаф ударил его кинжалом, как вампир начал душить и чуть не убил Олафа. Как я свалился с кровати и смог дотянуться до меча. Шар все это время оставался прозрачен, как слеза ребенка. Инквизитор скучнел прямо на глазах. Мне стало даже интересно: а чего он ждал? Что я окажусь Темным Лордом? Или как там еще их называют — этих исчадий местного ада… А может, я хитростью и коварством завладел Ас-Урумом, подчинив его себе?

Промурыжив меня больше часа, Руфус наконец потерял ко мне всякий интерес и дал мне подписать заполненный допросный лист. Я замирал от мысли, что даже не знаю, как расписывался Йен. Память молчала, и я начинал тянуть время, делая вид, что вчитываюсь в каракули инквизитора.

— Что-то не так? — Оба мага вопросительно посмотрели на меня.

— Нет. Все в порядке. Просто… отец запрещает мне подписывать документы, не прочитав их.

Руфус презрительно усмехнулся:

— Не умничай! И не задерживай меня, младший Тиссен, — подписывай и иди.

— Обращайтесь ко мне с уважением! — Я бросил лист на стол и жестко посмотрел на инквизитора.

Ну… Кто кого? Руфус первый отвел взгляд.

Делать нечего… Тянуть больше нельзя, и я неловко взял в руку гусиное перо. Скрюченные пальцы держали его крепко, но писать-то я здесь еще не пробовал. Тем более пером! Решил поставить внизу листа хоть какую-то закорючку: а что взять с немощного калеки? Пока я прицеливался, моя рука вдруг на автомате уверенно вывела вполне приличный вензель из первых букв имени и фамилии Йена. Я ошарашенно смотрел на этот неожиданно появившийся автограф, а Руфус уже выдернул у меня из рук допросный лист и, дунув на него, бросил в ящичек для документов, обтянутый кожей. Бювар?..

— Все, Тиссен, идите. Некогда мне.

Он небрежным жестом велел мне выметаться из кабинета, а я даже не мог подняться со скамьи — настолько мое тело задеревенело от долгого сидения. Эримус открыл дверь и позвал на помощь Олафа. Тот быстро подхватил меня на руки и вынес в коридор. За спиной я услышал голос Руфуса:

— И это обгорелое убожество — сын князя Тиссена?! Видно, наш князь здорово прогневил Единого!

Кровь бросилась мне в лицо, но дверь уже захлопнулась, и я не слышал, что ответил наставник этому крысенышу. В молчании мы побрели обратно. Но уже каким-то другим маршрутом. Проходили мимо огромного тренировочного зала. Здесь маги учились вызывать заклинания. Стены были покрыты защитными рунами, я видел большие опалины на полу.

Попросил Олафа посадить меня на скамью, давая возможность отдышаться и ему, и себе. Неужели в этот раз пронесло? Похоже, что так… Наличие в этом отсталом мире «детектора лжи» стало для меня очень неприятным сюрпризом. Расслабляться здесь нельзя ни на минуту — то инисы с Ас-Урумами нагрянут, то инквизиторы со Сферами Истины.

Тем временем в зал зашла группа молодых подмастерьев. Пятеро парней в красных рясах. Шутили, смеялись. Нас с Олафом в углу не замечали. Выстроились в круг, подняли руки, начали читать заклинания. Сначала призывали огненного элементаля. Растили его вверх, вкачивая энергию. Дотянув до трех с лишним метров, развеивали. После чего поделились двое на трое. Началась дуэль. У двоих в руках вспыхнули и переливались огненные сферы. Не сговариваясь, они бросили их в своих товарищей и тут же создали новые. Перед их визави прямо из воздуха возник огромный призрачный щит, по которому эти сферы с шипением стекли вниз. Я даже видел потоки силы, с которыми работали маги. Видел… и мог только сожалеть, что мне такого не дано. Никогда мне не быть огненным магом, и все, что осталось на память от волшебства, — это способность видеть эти потоки, сгустки и завихрения силы, наполняющие собой странный мир, в который меня забросило.

Между тем в зале появились еще двое зрителей, наблюдающих за тренировкой магов. Молодые парни чуть постарше Йена. На них память сработала моментально: Йохан и Ханс — такие же послушники, как и я, ожидающие ритуала инициации. Ханс, высокий, с орлиным профилем и копной густых волос, приехал в орден из Микении чуть раньше меня. Но его внутренний источник изначально настолько слаб, что маги до сих пор сомневаются, есть ли смысл проводить над ним ритуал пробуждения силы. Йохан — полная противоположность Хансу. Черноглазый, настоящий живчик — откуда-то с островов Северного моря. Должен был пройти инициацию вслед за мной, но, судя по тому, что он пока еще ходит в хламиде послушника, его ритуал, наверное, отложили. Отношения с ними у Йена сложились неплохие, и хотя у каждого послушника в ордене есть свой личный наставник, они частенько пересекались на службе в храме, а иногда и тренировались вместе. Парни, увидев меня, сначала растерянно замерли, а потом, смущаясь, подошли поздороваться.

— Здравствуй, Йен, — первым поклонился Ханс. — Как ты себя чувствуешь?

— Сейчас уже лучше.

Было заметно, что они не знали, как со мной теперь разговаривать, и жалость на лицах парней смешивалась с испугом, которого они даже не в состоянии были скрыть. Отводили взгляды. Понятно, что каждый из них боялся, что и с ним может случиться такое. Чтобы поддержать разговор, я спросил Йохана:

— Твою инициацию перенесли?

— Да. Ты же знаешь, что верховный маг Инварис погиб во время твоего ритуала. Теперь все ждут назначения нового верховного.

— А что говорят? Кого прочат на этот пост?

— Пока неизвестно. Но, возможно, верховным жрецом станет твой наставник…

— Эримус?!

Неожиданно. Хотя какая мне теперь в принципе разница… Магом мне уже не быть, и к Ордену Огня я скоро никакого отношения иметь не буду. Уеду на материк, может, никогда их всех уже и не увижу.

— Ты здесь, Йен? А я тебя потерял.

Наставник появился в зале и избавил бывших приятелей Йена от необходимости продолжать наш тягостный разговор. Они тут же с облегчением попрощались со мной и сбежали из тренировочного зала.

Эримус присел рядом, перехватил мой тоскливый взгляд, которым я провожал очередную вспышку огня.

— Не трави себе душу, Йен. Не стоит. Магия от этого не вернется. Надо жить дальше.

— Я это понимаю. Но как именно мне жить дальше? Я же ничего не знаю. Только здесь я понял, что меня в замке ничему толком не учили.

— Ну ты ведь не наследник, тебе много и не нужно знать. Для младшего княжича ты вполне образован.

— Да кто знает, как повернется жизнь и что будет завтра?

— Князем тебе все равно никогда не быть. Смирись с этой мыслью. Даже если что-то случится с Альбрехтом и братом, отцовский трон придется отстаивать с оружием в руках и тебе его не удержать. Ты, Йен, неглупый парень и сможешь найти свое место в жизни.

— Для этого нужны знания, которых у меня нет.

— Скажи мне прямо — чего ты хочешь и чем я могу тебе помочь?

— Разрешите мне читать книги из библиотеки, пока я еще на Острове. «Бестиарий» вещь нужная и интересная, но я хочу больше узнать об истории мира.

— Хорошо… Вечером я занесу тебе одну книгу. Возможно, для тебя она будет сложновата, но я потом отвечу на все твои вопросы. А теперь идите в келью. Тебе нужно отдохнуть. И ты молодец. Йен. Хорошо держался во время допроса.

Наверное, настоящего Йена сильно порадовала бы похвала наставника, но я лишь кивнул Эримусу и встал, тяжело опираясь на руку Олафа. Этот допрос вымотал меня и физически, и душевно, но первый экзамен в этом мире был сдан. И теперь пора двигаться дальше.


Проснулся от скрипа двери. За окном уже сумерки, но в вошедшем я без груда узнал наставника. В руках у него новый фолиант — видимо, обещанная мне книга по истории. Он тихо положил ее на табурет, стоящий у кровати, и так же тихо удалился. Я протер глаза и осторожно потянулся, стараясь сильно не напрягать тело. Мышцы отозвались слабой болью, но она была уже вполне терпима. А учитывая допрос, который я терпеливо высидел сегодня, это и вообще нормально. Пальцы привычно нащупали рукоять меча, и по клинку пробежал багряный сполох, словно Ас-Урум приветствовал меня. Для меня это становилось чуть ли не ритуалом — проснуться и первым делом прикоснуться к мечу, чтобы удостовериться, что он рядом. Не знаю почему. Просто тянуло к нему, и все. Днем его маги забирали, а вот на ночь всегда возвращали, и я клал меч к стене, поближе к правой руке. После прочтения «Бестиария» понятно, что новое появление инисов — лишь вопрос времени. Понимали это и сами маги. Ас-Урум — это сейчас моя единственная надежная защита, поэтому возвращение мне меча на ночь — то немногое, что магистр может для меня сделать. На ночной дозор из стражников и боевых магов, конечно, тоже была надежда, но она слабее, учитывая, что инисов, судя по прочитанному в книге, теперь сюда заявится уже двое. А это совсем другой расклад…

Услышав мое копошение, в келью зашел Олаф и зажег масляный светильник, стоящий на столе. Слух у Олафа отменный, в этом я уже успел убедиться. Он и за дверью слышал, когда я просыпаюсь.

— Поесть надо бы, княжич. Проспали вы ужин…

— Давай. Не откажусь.

Попытался сладко зевнуть во весь рот, но мышцы лица протестовали против такого насилия над ними. С мимикой у меня вообще пока полная беда. Улыбался я только уголком губ, брови в удивлении мне было не поднять, даже не нахмуриться толком. И вообще я, наверное, сейчас похож был на Фантомаса, только еще страшнее. Такой же лысый, ни бровей, ни ресниц, одни глаза на лице, а все это лицо — сплошная маска из рубцов.

Есть я теперь хотел постоянно, не то что в первые дни. Гортань поджила, и глотание пищи больше не доставляло мне неудобств. Но Олаф упорно продолжал мелко сечь для меня мясо, как для маленького ребенка. Я начинал подозревать, что ему просто доставляло удовольствие ухаживать за мной. Только он почему-то странно реагировал на все мои «спасибо» — замрет на секунду… и продолжает свои дела как ни в чем не бывало. Похоже, я вновь прокололся. Не принято здесь благодарить своих слуг.

Сегодня у меня впервые на ужин была жареная свиная колбаса с чем-то похожим на тушеные бобы. Колбаса очень вкусная, хоть и измельчена Олафом чуть ли не до состояния фарша. Бобы в меру приправлены какими-то душистыми травами. Не кавказское лобио, конечно, но тоже вкусно. А то я уж начал опасаться, что здесь вся еда пресная, как та перловка, которой меня Олаф потчевал несколько дней подряд. Пока я не взвыл и не попросил о пощаде. С другой стороны, перловка — это, скорее всего, ячмень, а если есть ячмень, значит, и пиво здесь наверняка варят. Эх, пивком бы я сейчас заправился!

Заметив довольное выражение на моем лице, Олаф добродушно усмехнулся:

— Понравилось?

— Вкусно!

Поев, перешел к «десерту». А на сладкое у меня сегодня долгожданная новая книга — «Хроники Риона». И пусть у нее не такая богатая обложка, как у «Бестиария», и бумага погрубее, зато и шрифт в ней попроще, а для меня сейчас это важнее. Нужно срочно набираться знаний об этом мире, но в памяти у Йена сплошные лакуны, которые мне теперь предстояло заполнить.

Глава 4

Срочное сообщение из пограничного гарнизона настигло князя Фесса Касиуса Марция во время инспекционной поездки в один из небольших городов, стоящих на Туманной реке. Поездка не предвещала никаких неожиданностей. Наследнику пора было активнее вникать в дела родного княжества, и поэтому старший сын Густав сопровождал Касиуса. Река Туманная, широкая и полноводная, служила естественной восточной границей между княжеством Фесс и Великим Лесом — землями исконного обитания светлых эльфов. Отношения с восточными соседями трудно было назвать дружескими, но по сравнению с воинственными дроу, жившими выше по течению, светлые эльфы особых хлопот фессцам не доставляли. Плодородные земли вдоль Туманной считались житницей княжества и исправно снабжали зерном закрома не только Фесса, но и всего Риона. Урожаи здесь с местных полей снимали такие, что еще и на продажу в соседние страны хватало. Лето подходило к концу, близилось время жатвы. Князь хотел получить точное представление о видах на урожай, а заодно и собрать с баронов недоимки по налогам за прошлый год.

Но страшная весть спутала все планы, и они с сыном в сопровождении отряда гвардейцев помчались в сторону границы с темными. Результатом двухдневной гонки стало появление князя в приграничной крепости, где располагался гарнизон, приславший вызов.

Въехав в ворота форта, Касиус тяжело слез с коня. Последний год он сильно располнел, на голове образовалась обширная плешь. Подобные поездки давались все тяжелее и тяжелее.

— Батюшка, вам надо отдохнуть! — Повод у слуг перехватил Густав. Парень был с ног до головы покрыт пылью, струйки пота прочертили по его лицу несколько извилистых дорожек.

— Два звона — и едем дальше.

Князь посмотрел на небо. Ни облачка. Если дождей не будет еще пару дней — начнется засуха. Придется тратить силы на ритуалы плодородия. И это в тот момент, когда темные опять начали беспокоить княжество налетами.

Недолгий отдых, смена лошадей, и вот уже их отряд выдвинулся в сторону разоренной деревни под названием Горшки. Князь покачал в недоумении головой.

— А почему Горшки? — поинтересовался Касиус у рыцаря Геллера, что возглавлял местный гарнизон. Высокий, поджарый, с бритыми висками и темными волосами, заплетенными в тугую косу, Геллер имел типичную наружность для фесских рыцарей и наемников. Коса у них считалась особым шиком, и потерять ее в бою было настоящим позором.

— В этой деревне делали посуду, — ответил Геллер. — Местная глина славится на весь Фесс. Звонкая и хорошо держит прохладу даже в самую сильную жару.

— И как так случилось, что вы не смогли защитить жителей?!

— Деревня Горшки принадлежит барону Хуберу.

Касиус тяжело вздохнул. Вот везде так. Солдаты кивают на баронов, а те на солдат.

Мерзкий запах гниющей плоти и пожарища ударил в нос еще на подъезде. Распахнутые настежь двери, выбитые окна домов, растерзанные туши домашних животных, валяющиеся посреди улицы. И над всем этим жуткая тишина… Причина этой тишины стала понятна, когда отряд подъехал к тому месту, где раньше стоял храм Единого. На месте храма теперь было пепелище, а перед ним… Худшее из того, что можно было здесь найти, — алтарь храма, оскверненный черным ритуалом с человеческими жертвоприношениями. После темного ритуала на несколько поприщ в округе пропадала светлая магия, и жизнь словно замирала. И если эту скверну сразу не остановить, она постепенно начнет расползаться все дальше и дальше, делая окрестные земли непригодными для проживания людей, а главное, давая силы темным. Уж кому, как не Касиусу Марцию — магу Земли, знать об этом. И горький пример перед глазами есть — Браор, который именно так и захватили темные. Теперь чтобы очистить землю от скверны, нужно как можно скорее провести сложный ритуал с участием нескольких магов Земли.

Князь обошел по кругу сожженный храм, зашел в несколько домов.

— Странно, что темные не подняли трупы, — кивнул сыну Касиус на тела нескольких мужчин и женщин. — Раньше они не были столь расточительны.

— Отец, это же наши подданные… — Густав достал платок с благовониями и приложил к лицу.

— Они были нашими подданными! — Князь выхватил у сына платок и подтолкнул его к телу женщины, у которой твари Инферно выели весь живот. — Ты смотри! Внимательно смотри. Это тебе не на балах танцевать.

Густав побледнел и сделал шаг назад.

— Готовься к ритуалу четырех стихий. — Касиус вытащил из-за пояса жезл с коричневым турмалином в навершии. — Будем очищать деревню от скверны.

Магия Земли и ратное дело плохо сочетались между собой. Земледелие, строительство, рудное дело и даже целительство, но уж никак не сражения и убийство врагов. Но борьба с Тьмой — это не только швырять огненным копьем в некромантов Инферно. Это еще и вычищать скверну и восстанавливать источники магии.

Касиус Марций и сам страдал из-за того, что воинское дело претило его натуре. Но что ему оставалось делать, если судьба распорядилась родиться в княжеской семье? И не просто княжеской, а ведущей свою родословную от древней императорской фамилии. Пусть это была боковая ветвь, давно утратившая право на алмазную корону, но кровь — не водица: статью и характером Касиус Марций точно пошел в своих прославленных предков. А вот магией… Стихия Земли ему досталась от матери, неожиданно перебив наследуемую по мужской линии стихию Воздуха. Хотели усилить уровень родовой силы, а магия повела себя непредсказуемо.

Пока Касиус размышлял над предстоящим ритуалом, дружинники под началом Густава начали сносить на площадь найденные тела убитых сельчан и складывать их на погребальный костер. Оставлять трупы без погребения было нельзя, иначе в следующий раз здесь можно нарваться уже на толпу зомби…

— И головы у крупного скота тоже отрубайте, укладывайте их в основание костра. А для туш выройте могильник за околицей и сносите останки туда.

— А головы-то зачем?! — пожал плечами Густав.

— Затем, чтобы темные некроманты не смогли останки поднять. Тебе нужна беспризорная нечисть в округе?

Единый! Не знать таких простых вещей… Князь обошел черный круг, оставшийся после некромантского ритуала, осторожно стирая носком сапога древние символы, начертанные темными на земле. От круга с заключенной в него пентаграммой так несло мерзкой инородной силой, что сразу становилось понятно — здесь колдовал не рядовой некромант. И темных участвовало в ритуале далеко не двое… Шансов, что им с Густавом удастся убрать эту скверну, было немного, но оставлять здесь все как есть тоже нельзя. Иначе Инферно прирастет новыми землями.

Касиус вздохнул и начал чертить мечом на земле круг, заключая в него все это темное непотребство. Потом вдоль всей окружности тщательно нанес символы, запирающие черную магию. Беда в том, что сам он не мог встать в центр этого круга — земля, где находился оскверненный алтарь, была сплошь усыпана его мельчайшими осколками и пропитана кровью жертв. А вычерчивать огромную гексаграмму, как того требовал канонический обряд очищения от скверны, бесполезно — чтобы напитать ее контур светлой магией, силы двух магов недостаточно. Так что придется обойтись минимумом.

— Отец, мы закончили!

— Хорошо. Пусть воины зажигают погребальный костер, а ты теперь вставай с другой стороны круга. Я начинаю читать заклинание, предваряющее ритуал, а твоя задача — вливать свою силу в запирающий круг. И следи за тем, чтобы не переступить его границу.

— Не маленький, сам знаю.

Князь вздохнул. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь и настраиваясь. Давно он не участвовал в подобных ритуалах. Но текст, заученный Касиусом в молодости и накрепко засевший в его голове, начал сейчас всплывать в памяти сам собой. И слова полились в нужном порядке, заставляя запирающие символы вспыхивать один за другим. Свечение вскоре добралось до Густава и, напитываясь его силой, двинулось дальше по кругу, замыкая контур и не давая больше темной силе выплескиваться за его границы.

Но в какой-то момент внутри круга начали проступать древние некромантские символы, стертые Касиусом. Проступать и наливаться тьмой. Когда две противоборствующие силы — жизни и смерти — яростно схлестнулись в замкнутом пространстве, воздух вокруг словно сгустился, и земля задрожала от напряжения, издавая низкий гул. Густав и Касиус из последних сил контролировали стихии, не позволяя взбесившейся Тьме вырваться за границы светлого круга, но сил двух магов было сейчас явно недостаточно. И земля, не выдержав противоборства чужеродных энергий, просто раскололась под ногами магов, заставляя их отпрыгнуть в сторону и прервать ритуал. Глубокая трещина, образовавшаяся в земле, сначала разорвала ритуальный круг, оставляя отца и сына по разные стороны разлома, а потом устремилась к погребальному костру, полыхавшему неподалеку. Мгновенье — и огромный костер с треском провалился под землю, подняв до небес светящийся сноп искр. Тьма сыто чавкнула и медленно всосалась в разлом.

Но на этом дело не закончилось. Ошарашенные маги увидели, как из разлома вдруг начала сочиться прозрачная субстанция, которая, словно туман, растекалась по земле в разные стороны. Только простым человеческим зрением не дано было этого видеть, и пока растерянные воины поняли, что им кричат маги, прозрачная дрянь уже добралась до них. Один из рыцарей, не успев отбежать, упал на землю, хватаясь за горло руками и теряя сознание.

Бегство отряда из деревни было поспешным. Вымотанные ритуалом маги еле держались в седле, но лошадей сейчас даже подгонять не нужно было. Умные животные сами спешили убраться из опасного места и унести оттуда своих седоков. Всадники всю дорогу подавленно молчали. А хмурый князь Касиус Марций уже составлял в уме послание к понтифику, прикидывая, во что ему обойдется помощь магов ордена.


Описание древней истории в этом мире выглядело странно. Хотя нет… чего уж здесь странного? В моем мире до наступления века Просвещения то же самое было. Про Римскую империю еще что-то знали, поскольку именно в ней развивалось раннее христианство, а вот Древний Египет начали открывать для себя только в девятнадцатом веке. Шумеров и того позже. Так и здесь. До появления Великой Империи все как в тумане.

Я читал «Хроники Риона» неизвестного автора и пытался в голове сложить целостную картинку. Не получалось.

Ну ладно, разрозненные племена людей, бесконечно воюющие между собой, объединил первый император Оттон I Великий, естественно. Первый и неповторимый. А может, и правда великий, если смог потеснить эльфов с их исконных территорий. Но эльфов было мало, а людей уже много — захочешь, всех не передушишь. Потом договорились с остроухими о нерушимости новых границ и стали жить относительно спокойно. Похоже, этот император по-хитрому завладел какой-то святыней эльфов, принудив их к миру. Прямо об этом в книге не говорится, но по оговоркам автора догадаться об этом можно. Оно и понятно!.. За обвинение первого императора в банальном грабеже или воровстве можно и на костре поджариться. Оттон априори непогрешим!

Дочитав первую главу книги под мирное посапывание Олафа, я решил сначала обдумать прочитанное. Вопросов у меня возникло много. Например, какая раса здесь появилась первой — эльфы или люди? Откуда они все появились? Понятно, что эволюция на одной планете не могла параллельно дать две такие разные ветви развития. Или все же могла? Драконы опять-таки. Которые куда-то делись. Скелеты их в курганах остались, а сама раса драконов, которых здесь считают Перворожденными наряду с эльфами, исчезла. И на момент первого императора их в этом мире уже не было. Неужели эльфы сумели устроить крылатым геноцид? Короче, вопросов пока больше, чем ответов.

Следующие главы пошли живее. У Оттона I был сын, имени которого автор не приводит. Зато в книге есть его прозвище — Проклятый. Что как бы намекает… Сынок возжелал трона папаши, который благодаря магии правил на протяжении двухсот лет. Замучаешься ждать. Устроил заговор. Как писал поэт, удачных мятежей не бывает, ибо при удаче мятеж по-другому именуется. Заговор провалился, сынок сбежал на мятежный юг, попутно прихватив с собой из папашиной сокровищницы могущественный артефакт — Жезл Власти. С помощью этого артефакта Проклятый решил вызвать подмогу из другого мира. На вызов явился могущественный демон Аш. И не просто явился, а еще прихватил с собой разных инфернальных существ. В ходе ритуала Проклятый погиб, а южные земли оказались захвачены дьявольскими тварями. Которые продолжали прибывать и прибывать из-за кромки через открытый портал.

Оттон собрал армию, магов и отправился очищать юг страны от скверны. Аш выступил навстречу. Демон сумел поднять останки драконов, лежащие в древних курганах с незапамятных времен, набрать в армию живых мертвецов, разных магов-ренегатов. Из которых потом был создан костяк Темных Лордов. Битва длилась три дня и закончилась победой Аша. Оттон погиб, но, умирая, успел сильно ранить демона. Тот не смог поддерживать портал, и окно в другой мир захлопнулось. Имперская армия разбежалась, но демон был не в состоянии воспользоваться плодами победы. Лорды спрятали тело Аша в вулкане, который получил название Проклятый. Видимо, там и происходил ритуал призыва. Уже несколько столетий демон пытается вылечиться от раны, но темной энергии в мире Риона слишком мало. Кровавые жертвы, черные ритуалы — все это призвано напитать Аша силой и вылечить от ран. Но пока дела идут не слишком хорошо. Часть Лордов перебежала на сторону Империи — откуда, собственно, и стали известны подробности случившегося с демоном, — но сама Империя к этому времени трещала по швам. К несчастью, Оттон I не оставил детей, кроме Проклятого. Армия, которая могла бы цементировать страну, была уничтожена. В этой ситуации удельные князья разорвали страну в клочья. Шесть провинций — Западный и Восточный Эскел, Микения, Фесс, Браор и Суран — превратились в независимые княжества. Юг страны оказался полностью под Лордами Инферно, которые спустя сто лет смогли отвоевать Браор и Суран, а заодно осквернить Тьмой эльфов на востоке и гномов Медного кряжа на западе.

На дворе четыреста двадцать первый год от воцарения Великого Императора. Судя по погоде за окном — лето. На ум приходит фильм «Холодное лето пятьдесят третьего». Сталин умер, Берия арестован, из-за кордона прут «мертвецы-уголовники».

Я надеюсь, что ночью кошмаров не будет. Засыпаю.


Армия Западного Эскела стояла в полной боевой готовности — длинные сомкнутые шеренги копейщиков, за ними лучники из долин Медных гор, отдельно выстроились семеро лучших столичных магов — два огневика и пятеро воздушников. Чародеи уже образовали круг слияния Двух Стихий и были готовы атаковать и отражать удары противника.

Из княжеского шатра появился Альбрехт Тиссен в позолоченной броне. Его тут же окружила свита из советников, оруженосцев и бастардов. В этой толпе выделялась могучая фигура старшего сына — княжича Ульриха. У него единственного за спиной висел длинный двуручный меч из голубой стали.

— Отец, прошу вас! Обдумайте все еще раз, — прогудел Ульрих. — Восточников больше, их маги сильнее наших. У них же грандмастер Привус. Он один заткнет всех наших за пояс.

— Ты забыл про меня, Ульрих! — Альбрехт холодно улыбнулся сыну. — Восточники должны заплатить за свои злодеяния! Два баронства, шесть деревень, включая Червонную с рудниками золота… Это все наши земли, наше наследие!

Князь ударил по луке седла. Конь слегка попятился назад, и свита сдала в сторону. Все, кроме Ульриха.

— Отец, надо дождаться, когда князь Меркус уведет войска на помощь Фессу, — и лишь тогда ударить.

— Мы не будем бить врага в спину, — взревел Тиссен. — Мы победим его в честном бою и вернем свои земли.

Ульрих расстроенно развел руками, показывая, что он сделал все что мог.

Альбрехт поудобнее уселся в седле, сдернул с плеча отделанный серебром рог. Его черного жеребца едва сдерживали два оруженосца. Свита благоразумно отошла подальше. Князь набрал воздуха в легкие и дунул. Над полем разнесся пронзительный звук, пронизывающий до самых костей. Армия ответила своему князю дружным громким ревом, хором вторя рогу.

Войска неприятеля, стоявшие на другой стороне речки Золотой, тоже пришли в движение и стали подступать по пологому спуску к кромке воды. Засуетились маги с обеих сторон. Первыми нанесли удар чародеи Тиссена. Но огромное огненное копье, созданное ими и направленное прямо в центр армии противника, ударилось в призрачный щит, который возник на его пути, и разлетелось на тысячу искр. Маги Восточного Эскела тут же ответили мощным смерчем по правому флангу армии князя Тиссена. Но и у них не получилось нанести ущерб врагу. Как только князь Альбрехт увидел вращающуюся воронку — он небрежным движением жезла развеял заклинание. Сблизившиеся войска начали осыпать друг друга стрелами. Горцы Тиссена были опытнее восточных лучников — их стрелы били дальше и точнее.

Западники сформировали свой традиционный строй: центр занимали их главные силы — полки тяжеловооруженных копейщиков и рыцарей, стяги и штандарты развевались на ветру, а лес копий с шелестящими на них лентами то поднимался, то опускался, как трава в степи. Фланги представляли собой несколько меньшие, зато более подвижные отряды, состоящие из конного дворянства, поддерживаемого лучниками. Армия Восточного Эскела была сгруппирована почти так же. Оба войска подошли к броду реки, причем фланги немного отстали от центра.

Маги Тиссена сделали ставку на один-единственный удар. Они вызвали сразу шесть гигантских воздушных элементалей. Призрачные фигуры стройно рванули вперед. По плану элементали должны были проломить центр восточников, а войска ворваться в бреши и завершить разгром. Чтобы ускорить поражение врага, Альбрехт решился потратить раритет. Он достал из седельной сумки запечатанный свиток с ценным заклинанием «Массовое благословение». Взломал свиток и увидел перед собой сложную, колеблющуюся руну. Князь Альбрехт начал вливать в нее магию, растягивая символ сразу на десять тысяч человек. Благословение должно было подействовать на девять полков первой линии. Тяжелый труд. И огромный расход магии. С большим усилием маг удерживал рвущуюся силу, и когда руна закрыла собой весь центр армии — отпустил ее. Тысячи людей почувствовали, как их тела стали легкими, руки и ноги до краев наполнились энергией. Над полем боя зазвучал слитный крик «Тиссен с нами!».

Князь устало откинулся в седле. Магический источник был опустошен, козыри выложены на стол, осталось дождаться победы. Солнце искрилось на остриях копий и шлемах так, что было больно глазам.

— Войска сближаются. — Ульрих подъехал ближе к отцу. — Слышно, как гремят барабаны!

До ушей князя уже донесся воинственный крик солдат, бегущих вперед вслед за элементалями. И тут восточники нанесли ответный удар. Грандмастер Привус воззвал к духам Воды. Река выше по течению неожиданно вспухла пенными гребнями.

— Отец, они вызвали Синюю Волну! — закричал Ульрих.

— Я вижу, — процедил Альбрехт, судорожно сжимая личный амулет.

Пенные гребни, в которых чудились руки каких-то водяных гигантов, смяли, словно кукол, воздушных элементалей и обрушились на первые ряды войска.

— Уводи магов! — крикнул сыну князь и протрубил отход.

Но было поздно. Водяной удар пробил брешь уже в центре войск западников, и туда ворвались алебардщики Восточного Эскела. Долина реки задрожала от топота тысяч ног, свиста стрел, треска ломающихся пик и копий. Несмотря на потерю первой линии, войска Тиссена держались стойко. Им помогало заклинание благословения. Один раз отброшенные от реки, они вскоре вновь отвоевали утраченное в мощном ударе, ведомые княжеским штандартом.

Тиссен присмотрелся к стягам. Барон Алистер. Что ж… Если выживет — получит награду.

Неожиданно земля под ногами жеребца Тиссена заходила ходуном. Конь всхрапнул и попытался встать на дыбы. Раздался грохот, который невозможно было ни с чем спутать.

— О нет!.. — простонал князь. — Голем…

Над полем боя, прямо среди разлившейся реки, поднялась громадная каменная фигура. Каждый ее шаг сопровождался грохотом и всплесками. Одним движением руки он сметал с поля боя сразу десяток тяжелых рыцарей. Голем встал на острие атаки западников и окончательно развалил центр тиссеновской армии.

— Меркус уже празднует победу! — Вернувшийся Ульрих схватился за повод. — Отец, уходи! Я прикрою тебя с гвардией.

Князь обернулся и увидел позади себя свою личную полусотню. Берсерки Эскела. Глаза красные, ноздри раздуваются. Все вооружены двумя мечами и рвутся в бой.

— Вперед, Ульрих! — прокричал Тиссен. — Мы еще вырвем победу у Меркуса!

Князь вытащил из-за пазухи амулет — маленькую черную фигурку восьминогого паука. Произнеся ключ-фразу, Альбрехт бросил амулет на землю. Упав на камни, паук вздрогнул и окутался серым дымом. Конь князя опять всхрапнул и подался назад.

— Отец… — Ульрих в ужасе отступил. — Это же запретная магия!

— Замолчи! — Тиссен схватил сына за волосы и запрокинул его лицо вверх. — Здесь я решаю, какая магия разрешенная, а какая запретная!

Паук тем временем раздался в размерах. Его жвала уже доставали до брюха коня, и он продолжал увеличиваться. Спустя несколько ударов сердца тварь, вокруг которой клубилась Тьма, стал ростом с всадника.

— Я подчиняюсь, отец. — Ульрих надел на голову шлем и скомандовал: — Гвардия, за мной!

Впереди отряда берсерков, подпрыгивая от нетерпения, мчался омерзительный черный паук.


— Ну вот мы и дома. — Тарс обвел рукой внутренний двор цитадели и спрыгнул с лошади. Вслед за ним спешился и Валдис.

Марта с любопытством осмотрела замок Тар-Некроса — столицы Браора. Весь двор был заполнен шеренгами скелетов, в ребрах которых гулял ветер. Несколько тысяч костяков беззвучно стояли вплотную друг к другу, и лишь в глазницах светились зеленые искры.

Сама столица произвела на девушку неизгладимое впечатление. Город сиял чистотой. Отполированные камни мостовой, специальные канавы для стоков, приятные запахи от роз, что были высажены практически у каждого дома, и от незнакомых цветов, что звездами светились на лианах, вьющихся по фасадам домов. И розы, и цветы на лианах были необычного, практически черного цвета. Многие площади украшены статуями и фонтанами. Да, это памятники рогатому демону, но сделаны они были очень мастеровито — у некоторых позолоченные рога, а иные даже целиком покрыты позолотой. Горожане Тар-Некроса выглядели вполне довольными жизнью, одеты опрятно, а некоторые даже и богато.

Марта не понимала этого. Почти год назад она с отцом побывала в Вертане — столице Фесса. Семья возила на осеннюю ярмарку дары земли и глиняную посуду с рисунками, что делала Марта. Взамен им нужно было купить нового коня и разные железные изделия — топор, лопаты, вилы… Так вот Вертан ей совсем не понравился. Особенно спесивые дворяне — бароны да рыцари, которым хлестнуть плеткой крестьянина — что плюнуть. Отца трогать они опасались — все-таки бывшего легионера, да еще при мече, лучше не задевать, — но простых людей и плеткой стегали, и лошадьми толкали нещадно. И еще Марту раздражала повсеместная грязь. За скотом никто не убирал, хозяйки выплескивали ночные горшки прямо из окон, а на улицах копились кучи мусора… Много нищих и больных. Попрошайки совали прохожим под нос свои грязные культи в язвах и болячках, требуя денег. И шаталось очень много праздного люда, особенно перед храмами.

Иначе все здесь, в Тар-Некросе. За чистотой следили специальные дворники. Мусор и нечистоты вывозили отряды мертвецов-золотарей. Которые, кстати, выглядели совсем не страшно — никаких гниющих кусков плоти и отвратительного запаха, просто высушенная до желтизны кожа да голые черепа без волос. Эти зомби даже одеты были лучше, чем многие крестьяне из их деревни!

— У нас самое лучше и справедливо устроенное общество, — рассуждал по дороге в столицу Валдис. — В городах Браора и Сурана больше нет преступников. У этих трусливых магов с Острова кристалл Истины только в инквизиции — чтобы ведьм да некромантов сжигать. У нас же кристаллами пользуется любой стражник. Случилось убийство где или кража — всех подозрительных на кристалл, и злодеев сразу в оссуарий. Если у преступника костяк крепкий, станет воином-скелетом. Если нет, то пожалуй на алтарь — и потом в живые мертвецы. Убирать город, строить укрепления… Сколько замков мы проехали по дороге в Тар-Некрос?

У Марты от обиды выступили на глазах слезы. Он же сам ей вырвал язык, а теперь спрашивает!

— Три новых замка! — сам себе ответил Валдис. — С курганами, ямами и оссуариями. Каждый! И все это построено руками мертвецов. Дороги, мосты, даже желтые пирамиды для опытов Лордов… Вот в чем сила Инферно — каждый приносит пользу и после смерти!

Мощь Темных и правда впечатляла. По широким дорогам маршировали целые полки скелетов, рядом с ними бежали отряды гончих, в небе парили костяные драконы. Один вон даже сидел на специальном насесте прямо на крыше донжона.

— Чего встала? — Тарс подтолкнул девушку к большой, окованной серебром двери. Около нее стоял стражник — человек с фиолетовым пульсирующим амулетом на груди.

Марта осторожно погладила пальцами странные квадратные и треугольные символы, нанесенные на двери.

— Два года назад алтарь отдал больше энергии, чем требовалось. — Подошедший Валдис отвел руку девушки от символов. — Из оссуария вырвались скелеты и мертвецы, не прошедшие ритуала подчинения. Теперь все двери и ворота защищены серебром.

— Ваша милость! — поклонился Лордам стражник.

— С алтарем было все в порядке. — Тарс, проигнорировав приветствие, первым вошел в донжон. — Просто была магическая буря. У мертвяков начался Багровый Гон…

Марте очень хотелось спросить, чем это закончилось, но оба Лорда замолчали. Ясно, что ничем хорошим. Марта зло сжала зубы. Темные еще заплатят ей за все издевательства и унижения. Стать круглой сиротой и калекой в пятнадцать лет! Девушка вытерла рукавом глаза. Она обязательно отомстит за родных. Во что бы то ни стало!

Пройдя по длинному коридору с узкими зарешеченными окнами-бойницами, они все вместе поднялись на второй этаж. Тут был большой зал с горящим камином, длинный стол со стульями и несколько кресел. В них сидели трое мужчин и одна женщина в коротком черном платье. Марта застыла в удивлении. Она впервые видела наряд, который открывал женские колени. Даже головы разных тварей, развешенные по стенам, так ее не поразили, как подобное бесстыдство.

— Ба… Да Валдис привез нам подарок! — Женщина встала и подошла к Марте. Вблизи она оказалась еще более необычной. Высокая, с узкими черными глазами. Волосы уложены в какую-то замысловатую прическу и заколоты зажимами в форме пестрых бабочек. Женщина схватила Марту за подбородок и повернула лицо к свету. Другую руку она поднесла ко лбу девушки, и на ее безымянном пальце засветился тусклый фиолетовый перстень.

— Молчащая… Еще и с малой инициацией. Да ты, Валдис, затейник!..

Темный Лорд подошел к столу, бросил на него меч с ножнами и налил себе из кувшина вина в высокий серебряный кубок.

— Деревенская. Можешь себе представить, Эвета, что потомок Оттона найдется в каких-то… Горшках? — Валдис отхлебнул вина и уселся у камина. Рядом пристроился Тарс.

— Как же тебя зовут, девочка? — Эвета не отпускала подбородка Марты и продолжала вертеть ее голову то влево, то вправо. — Валдис, ты хоть перед тем, как вырывать ей язык, спросил ее имя?

— Наш Серый Некрос такими мелочами не интересуется, — хохотнул мужчина слева от камина. Он был одет в кожаные штаны и коричневую жилетку на голое тело. Его лицо и руки напугали Марту до дрожи. Они были испещрены мельчайшими морщинами. Да так, что казалось — перед тобой глубокий старик. В этом несоответствии было что-то омерзительное. Полный сил мужчина в теле старца.

— Сирил, если бы я интересовался такими вещами — мне некогда было бы поднимать мертвых драконов, — отпарировал Валдис, допивая вино.

— Подумаешь, драконы… — протянул третий персонаж. Мускулистый, статный, в темном бархатном камзоле и с копной абсолютно седых волос. Его глаза буквально пылали внутренней силой и мощью. — Медленные, тупые, жрут прорву энергии. — Седой встал из кресла, вытащил из шкатулки на столе стопку бумаги и чернильницу с пером.

— Грамотная? — Эвета наконец отпустила девушку и подтолкнула ее к столу. Дождавшись кивка, показала рукой на бумагу: — Имя, год рождения, родовое прозвище отца, чем он занимался. Давай живей!

Марта села за стол писать, а Эвета встала за ее спиной.

— Так, что у нас тут… Имя Марта, вторая дочь полусотника Второго Фесского легиона Матиса Брисса. А чего ж не эс-Брисса? Не выслужил отец дворянства? Ага… пятнадцать зим. Девственница?

— Ехала с Тарсом — значит, уже вряд ли, — хмыкнул Седой из-за другого плеча Марты.

— Я попрошу воздержаться от подобных шуток, мессир Лимс, — возмущенно подскочил на ноги толстяк. — Если вы возглавляли сто лет назад Орден Воды, это вам не дает права насмехаться над простыми магами. Мы все отринули прошлое и присягнули Инферно.

— Еще скажи, что все Лорды равны друг другу, — зевнул Сирил.

— Равны?! Этот похотливый и бездарный толстяк равен мне? — Лимс сделал шаг навстречу Тарсу. Вокруг его пальцев заструились потоки Тьмы. — Мне, первому присягнувшему Ашу и вынесшему его тело с полей Последней Битвы?!

Тарс, вытаскивая жезл мага, отскочил назад за кресло Валдиса, который перевернул кубок и теперь устало смотрел за последней каплей вина, стекавшей на пол.

— Пойдем, Марта. — Эвета схватила девушку за руку и потянула ее к выходу. — Сейчас Лимс будет унижать своего бывшего ученика, и это совершенно неинтересно.


Поездка на Остров магов оказалась совсем неутомительной для Дианеля. За несколько дней пути он словно помолодел и сбросил со своих плеч сотню-другую лет. В душе его вновь царило спокойное умиротворение, которое, казалось, ничем невозможно нарушить… Восхищение великолепным лесом, слияние с природой, которого так не хватало в его нынешней придворной жизни, ночевки и привалы на свежем воздухе — все это позволило эльфу хоть ненадолго забыть о политике и бесконечных дворцовых интригах. Ночью, сидя у костра под звездным небом или лежа без сна в шелковом шатре, он вспоминал, как в молодости они с друзьями вот так же уходили в лес, чтобы пожить там пару недель, никому не подчиняясь и ни на кого не оглядываясь… Только давно прошли те счастливые времена, и большинство из тех друзей уже успели уйти за грань, выполнив свой священный долг перед эльфийским народом и Великим Лесом. Не с кем теперь Дианелю вспоминать приключения бурной молодости, да и не к лицу советнику королевы тратить драгоценное время на эти бесполезные воспоминания. Вся его жизнь теперь без остатка принадлежала повелительнице, и лишь она вправе распоряжаться ею…

По странной прихоти магов попасть на остров Всех Святых можно было только через порт Ирута. Лишь оттуда ходили корабли на Остров магов. Вся остальная акватория широкого пролива между материком и Островом находилась под охраной гигантского кракена — твари из морских глубин, подчиненной еще магистром Ордена Воды Лимсом. Тем самым, который потом продался Тьме. Такие строгие меры были предприняты магами, чтобы обезопасить себя от набегов пиратов со Свободных островов, заодно надежная защита досталась вольному городу Ируту и восточным прибрежным водам княжества Микении. Злобный кракен безжалостно топил корабли, у которых не было при себе специального артефакта — магической жемчужины. После пары неудачных налетов наглые пираты наконец-то угомонились и свой нос к Ируту и Острову магов больше не совали, хотя на всей остальной акватории Северного моря они по-прежнему творили что хотели.

Стоило посольству переправиться на острова в дельте реки Туманной и очутиться в вольном городе людей Ируте, как от былого спокойствия Дианеля не осталось и следа. Эльфы считали этот город, не подчиняющийся ни одному из княжеств, средоточием всех человеческих пороков. Все самое грязное и мерзкое, что было в людях, здесь открыто выставлялось напоказ и пороком даже не считалось. Ни в одном городе Риона не было такого количества бандитских притонов, игральных домов и борделей на любой кошелек и нигде люди не предавались пороку с таким яростным азартом. В этом городе каким-то неимоверным образом убогая нищета перемежалась с кричащей роскошью, великолепные дворцы соседствовали с обветшалыми особняками, а на его улицах богато одетые горожане привычно зажимали носы надушенными платками, проходя мимо грязных и оборванных нищих, выпрашивающих милостыню. При этом наглых нищих никто здесь не гонял, стражникам не было до них никакого дела. Девушки из самых приличных купеческих семей, гуляющие по набережной в сопровождении охраны, привычно и не краснея скользили взглядом по ярко размалеванным шлюхам, зазывающим клиентов прямо на ступенях главного храма. А сами эти шлюхи, ничуть не смущаясь, тут же просили для себя благословения у храмовых жрецов. И те равнодушно, но не без мзды, благословляли гулящих девок.

Дианель решил ни дня здесь не задерживаться и поскорее найти корабль с жемчужиной, отбывающий на Остров. К счастью, такое судно эльфам удалось отыскать довольно быстро, и им даже не пришлось ночевать в Ируте. Уже после обеда они вышли в море, а на следующее утро на горизонте показались многочисленные высокие шпили храмов острова Всех Святых. И если на карте обитель магов выглядела огромной, то вблизи Остров казался настоящим материком. Единственный порт произвел на Дианеля приятное впечатление — все основательно, добротно и в отличие от Ирута чисто. Никаких гор мусора в виде разбитых бочек и гниющей ветоши, никакого мерзкого запаха нечистот и тухлой рыбы. Прямо на пристани посольство эльфов уже ждала группа чиновников из канцелярии понтифика. Их встретили со всевозможными почестями — в порту даже вывесили эльфийские флаги и зажгли несколько магических светильников в форме маленьких зеленых мэллорнов. После церемонии приветствия — проводили в гостиницу, где гости могли привести себя в порядок и отдохнуть с дороги.

Дианель с интересом рассматривал город магов, где ему давно не приходилось бывать. На первый взгляд архитектурой он мало отличался от того же Ирута, но главное, что сразу же бросалось в глаза, — массивные каменные здания. Чародеи Острова изобрели способ дешевого строительства. В опалубку засыпался щебень и грунт, после чего маги трех стихий — Огня, Воды и Земли — совершали любопытный ритуал, в ходе которого сплавляли аморфную массу в прочнейший монолит, которому нет аналогов в мире. В итоге — громадные башни, широкие мосты, многоэтажные здания… В первых этажахдомов — многочисленные лавки с самыми разнообразными товарами. За все то время, пока они ехали от пристани до гостиницы, Дианель не увидел тут ни одного нищего или пьяного. Сопровождающий их чиновник пояснил, что такой сброд без разговоров высылают с Острова, здесь ему не место.

Гостиница, где разместили посольство эльфов, была вполне комфортной по людским меркам, в ней даже был водопровод, чем могли похвастаться далеко не все княжеские дворцы Эль-Нургена. Дианеля вполне устроило и наличие ванных комнат в номерах, предоставленных их посольству, и широкие удобные кровати, застеленные постельным бельем из тонкого льняного полотна, и даже вкусный обед, поданный им на серебряной посуде. Понятно, что это были самые лучшие номера в самой лучшей гостинице, но все же… А вот завтра с утра им предстоял недолгий переезд в столицу острова Всех Святых, где располагалась главная резиденция Верховного Понтифика, и жить они уже будут на ее территории…

…Столица Острова магов, расположенная в большой долине, закрытой от северных морских ветров высокими горами, в очередной раз приятно удивила Дианеля. Внешне он ничем не выдал этого, но главный город Светлых земель и впрямь был самым замечательным, на его взгляд, поселением людей. С высоты перевала эльфам открылся изумительный вид на горную долину, в которой столица лежала перед ними как на ладони. Теперь, после масштабных преобразований, главный город магов имел ярко выраженную форму пятиконечной звезды, пересеченной рекой Светлой. В самом центре этой звезды располагалась величественная резиденция понтифика, а на концах ее лучей находились замки каждого из четырех орденов стихий. Пятой, северной и самой дальней отсюда, была Серая башня — там жили паладины инквизиции. И там же находилась знаменитая тюрьма для тварей Тьмы. Инквизиторы не только ловили и казнили слуг Аша, но и, по слухам, активно их изучали. Из центра столицы ко всем пяти важнейшим местам вела широкая мощеная дорога, построенная по образцу тех, что когда-то были в Империи. Именно по ней сейчас ехало эльфийское посольство.

И вновь Дианеля больше удивляла не величественная архитектура громадных столичных зданий и не высокие, сверкающие позолотой шпили храмов, устремленные в небо, а то, что в этой прекрасной долине были удивительно гармонично распределены потоки светлой силы, и ни одна из стихий не господствовала здесь над другими. Потоки энергий легко циркулировали в своих пределах, но не соприкасаясь друг с другом и не вступая в противоборство.

Спуск в долину и дорога до городских стен не заняли много времени. Дианелю показалось, что гораздо дольше они ехали по прямой широкой улице города, ведущей к резиденции Верховного Понтифика. И вновь он не мог не удивляться масштабам и скорости перемен, происходящих на Острове. В Великом Лесу ценилось в первую очередь постоянство и традиции, не меняющиеся сотнями лет, а то и в течение тысячелетий. Все здания у эльфов принято было строить на века, и перестройку древнего королевского дворца иначе как кощунством и дурной блажью не восприняли бы. У людей же, век которых был так недолог, город мог измениться и вырасти вверх за каких-нибудь несколько лет — это считалось вполне нормальным. Странная тяга людей к новизне и постоянным переменам иногда ставила Дианеля в тупик. Вот и столица Острова магов здорово преобразилась за те годы, что он не был здесь.

На центральной улице снесли ветхие дома, построив на их месте новые — более просторные, красивые и высокие. Свежие веяния коснулись окон зданий — их теперь стало гораздо больше, размеры проемов увеличились, и многие из них украсились разноцветными витражами, что говорило о финансовом достатке хозяев. Крыши большинства домов теперь украшали высокие резные башенки, а резьбой по камню отделывали дверные порталы и колонны, поддерживающие арки. И чем ближе они подъезжали к резиденции понтифика, тем вычурнее становилась отделка особняков, тем шире и наряднее были площади, тем помпезнее выглядели на них городские фонтаны. Судя по разнообразным гербам на фасадах зданий, в столице теперь селились не только маги, но и родовая аристократия изо всех светлых княжеств.

Сопровождающий посольство важный чиновник из секретариата понтифика постоянно пытался поразить Дианеля нововведениями в столице магов. То он просил обратить внимание на городской сквер с затейливо выстриженными из кустарника фигурами, то гордым кивком указывал на особняк, все окна которого украшали вазоны с экзотическими цветами из Западного Эскела, то с умилением рассказывал, какие удивительные сорта фруктов вывели маги Земли в центральной оранжерее. Дианель вежливо улыбался, а про себя презрительно морщился — такое насилие над природой претило натуре эльфов, которые привыкли жить в полном согласии и гармонии с нею. Ни одному эльфу не пришло бы в голову издеваться над растениями, заставляя их расти в царстве камней. А столица магов, на взгляд Дианеля, именно таким царством и была.

Наконец они добрались до резиденции понтифика, расположенной на высоком берегу реки Светлой. Она представляла собой единый комплекс из множества зданий разных размеров, конфигураций и назначения; нескольких храмов и огромного парка, обнесенных неприступной крепостной стеной и глубоким рвом, наполненным водой. Центральная дорога в резиденцию, по которой сегодня приехало посольство, заканчивалась перед мощной башней, вынесенной далеко вперед, за пределы укреплений. Въезд в нее перекрывала массивная металлическая решетка, украшенная вязью защитных магических рун, которая сейчас была высоко поднята в честь прибытия важных гостей. Сразу за башней начинался широкий каменный мост через реку Светлую, защищенный высоким каменным ограждением с узкими бойницами. Мост вел еще к одной башне, теперь уже расположенной в крепостной стене цитадели, и только проехав под ее массивными сводами, посольство оказалось на территории резиденции. Со времен, когда понтифик Юлиус повелел построить эту крепость, превосходящую своей мощью и размерами любой замок Риона, минуло больше ста лет, но своего оборонительного значения она не утратила и поныне.

Дальше посольство проследовало на центральную храмовую площадь резиденции, где их уже ждали маги и жрецы, одетые в праздничные облачения. Дианель, подавая пример своим спутникам, спешился и с достоинством приветствовал встречающих. Толпа расступилась, и эльф увидел, как к нему по широкой мраморной лестнице спускается сам глава святой инквизиции мессир Вергелиус в белом плаще с вышитым на нем золотым солнцем.

— Приветствую вас, господин советник, на острове Всех Святых! Как добрались?

— Вашими молитвами. — Дианель изобразил легкий, ничего не значащий поклон.

Вергелиус и эльф, оставив свиту в одном из залов, прошли во внутренние покои. Начиналось время большой политики.

Глава 5

Олаф еще не успел меня коснуться, как я проснулся. Рывком, словно вынырнул из глубокого омута. И тут же схватился за Ас-Урум. Тот в ответ полыхнул багровым светом. Приветствовал.

— Что случилось? — Я сел на кровати и уставился на Олафа, который уже был полностью одет. — Сколько сейчас времени?

За окном было темно — тучи закрывали обе луны. Лишь небольшая плошка с горящим фитилем освещала нашу келью.

— Полночь, княжич. Вставайте, я подготовил вашу прежнюю одежду.

— Зачем?

— Когда я ходил за ужином, мне в руки сунули это… — Горбун достал из-за пазухи небольшую записку. — Магистр Альтус ждет вас.

— А почему сразу не сказал? — Я повертел записку в руках, удивляясь, с чего бы это магистру назначать мне встречу в тайном месте, а не прийти ко мне в келью? Что за секретность такая?

— Вы же спали, потом ужинали, затем сразу пришел наставник Эримус… А после его лечения вы опять уснули.

Я покачал головой. Прямо настоящая нянька. Натянул кожаные штаны, белую рубаху. Затем намотал на ноги портянки — спасибо армии за науку — и сунул их в короткие сапоги. Надел коричневую кожаную куртку без рукавов с изображением каргача на спине. В голове всплыло название — колет. Прошелся по комнате. Дискомфорта от соприкосновения тела с одеждой нет, все сидит удобно. Жить можно.

Олаф подал мне ножны. Деревянные, покрытые черным лаком, — просто и со вкусом.

— Это для Ас-Урума? — Я с интересом посмотрел на горбуна. — Откуда взял?

— Да есть тут один умелец. Сделал за один серебряный фас. Мне только мерки надо было снять.

Я сунул меч в ножны, повесил их за спину. Для этого были предусмотрены специальные ремни. Повертелся. Удобно.

— Пошли.

Олаф зажег факел и выглянул наружу.

— Вроде пусто.

Мы вышли в коридор и начали спускаться по лестнице. Осторожно, крадучись… Несколько пролетов — и мы уже в подвале. Олаф отворил тяжелую дверь и первым вошел в просторную кладовую. Пересчитал массивные бочки по правую сторону и нажал на пятую по счету. К моему удивлению, она тихо отошла в сторону, открыв небольшой проход. Мы протиснулись и оказались в каком-то извилистом подземном коридоре. Я все больше недоумевал. Ну зачем такие сложности, чтобы встретиться с магистром? Он же полновластный хозяин в замке ордена. Или нет?

Минут пять ходьбы — и мы перед еще одной дверью. Только она уже из какого-то странного матового металла и просто усеяна какими-то символами. Явно магическими. Олаф тихонько постучал. Дверь приоткрылась и выглянул сам магистр Альтус. Рыжие волосы всклокочены, мантия измята. В руках святящийся оранжевым жезл.

— Заходи. — Альтус еще больше приоткрыл дверь и кивнул Олафу: — А ты подожди здесь.

Мы оказались внутри необычного помещения. Длинного, приземистого, заставленного каменными саркофагами. Рядом с гробницами стояли мраморные статуи мужчин и даже одной женщины. Остальные были просто украшены искусно вырезанными по камню узорами или барельефами. Да это же склеп! Но факелов в усыпальнице не было — она освещалась мерцающим мхом, который покрывал пол. Необычно. Мох приятно пружинил под ногами, и я прошелся вдоль саркофагов, вчитываясь в надписи на них. Два понтифика, три магистра орденов, еще какие-то высокопоставленные люди…

— Тут лежит и один из твоих предков, — тихонько подошел сзади Альтус. — Тиссен Кровавый. Он несколько лет возглавлял наш Орден Огня. Сложил голову в Последней Битве.

Ага, это то самое сражение, когда Оттон дал пинка демону Ашу и сам погиб. «Берия, Берия — вышел из доверия. А товарищ Маленков надавал ему пинков». Я криво улыбнулся. Что-то на нервной почве у меня возникают странные мысли и образы.

— А почему Кровавый?

— Он очень любил мучить темных. У него жена погибла от рук Темных Лордов. Неужели тебе отец не рассказывал о нем? — удивился Альтус.

Вот так и прокалываются разведчики.

— Рассказывал, — с показной невозмутимостью пожал я плечами. — Но без подробностей.

Пора сменить опасную тему в нашем разговоре.

— Почему вы меня позвали именно сюда?

— Здесь самое безопасное место. Из-за высокого магического фона — в усыпальнице не действуют амулеты, позволяющие подслушивать. И лишь здесь мы можем поговорить с тобой спокойно. Йен, я должен сказать тебе кое-что важное. — Магистр тяжело вздохнул и спустя мгновение продолжил: — Твои родственники устроили сражение на землях Восточного Эскела и применили в сражении запрещенный амулет темных дроу. Понтифик впал в ярость, узнав об этом. Он и раньше подозревал твоего отца в намерении перейти на темную сторону, а теперь лишь уверился в своих опасениях.

Я в растерянности уставился на Альтуса.

— И чем это грозит лично мне?

— Понтифик хочет взять тебя в заложники. Как и еще двух магов Огня из Западного Эскела. За каждым твоим шагом теперь следят люди из инквизиции.

Вот только этого мне не хватало! Мало того что я попал в тело юного калеки, так еще и превратился по вине своего «отца» в разменную пешку в руках власть имущих. Теперь-то повышенное внимание дознавателей мне точно обеспечено, а там и до полного разоблачения рукой подать. Пара правильно заданных вопросов с применением Сферы Истины — и мне конец. Я же для них стану коварным демоном иномирного происхождения, самовольно вселившимся в тело бедного Йена. И где тогда будет мое место? Да на костре, естественно, где же еще! Теперь бы мне понять, почему Альтус решил меня предупредить. Он ведь рискует своим положением. А вот сейчас и спросим его:

— Магистр, спасибо за предупреждение, но зачем вы делаете это?

— Не знаю. Наверное, я испытываю чувство вины за то, что с тобой произошло. — Альтус отвел глаза.

Мы помолчали.

— Тебе надо бежать с Острова. И как можно скорее. Я помогу.

Теперь тяжело вздохнул уже я. Что надо бежать — это понятно. Вопрос — куда. Обратно к отцу? Так он сам под статьей ходит. Небось в местных законах даже соответствующий параграф есть — о злостном применении темной магии. Выговор острым железом с занесением в грудную клетку. Что же делать?..


— Жить пока будешь здесь. — Эвета открыла дверь и подтолкнула Марту внутрь большой просторной комнаты. Широкая кровать под балдахином, на полу расстелены медвежьи шкуры, в камине уже горит огонь. У стены два кресла и стол со свечой — вот и вся обстановка. Но для Марты и это показалось роскошью.

— Здесь раньше княжич Браора жил. — Ведьма подошла к узкому окну, распахнула створки, впуская в комнату свежий воздух. — Так что цени…

Марта сделала пару робких шагов и осторожно присела на край кровати.

— Меня зовут дамэ Эвета. — Женщина уселась рядом. — Я — старшая жрица Ордена Молчащих в Браоре. В Некрополисе — столице Инферно — есть верховная жрица, и мы все подчиняемся ей тоже. Это понятно?

Дождавшись кивка Марты, дамэ продолжила:

— Молчащие — это орден ведьм. Твои сестры живут в правом крыле замка. Завтра я с ними познакомлю и начну тебя учить. Чем занимаемся, знаешь? По глазам вижу, что нет. В Светлых землях считают, что мы варим зелья, наводим порчу, устраиваем шабаши… Смешно! Орден Молчащих — самый важный в Инферно. Мы служим Ашу тем, что лечим людей, а также Лордов и живых солдат во время битв, ведем хроники, шпионим в Светлых землях… Некоторые наши ведьмы могут пророчествовать и прозревать будущее. Думаю, твоя сила позволит тебе овладеть всеми высшими заклинаниями.

Увидев недоверчивый взгляд Марты, Эвета рассмеялась.

— Ты, наверное, думала, что жизнь твоя кончена? Это не так. Твоя жизнь, Марта, только начинается! И ты даже не представляешь, сколько интересного тебя отныне ждет. Пока ты прошла лишь первую — малую — инициацию, во время которой вырвали твой язык. Теперь же тебе предстоит многому научиться, чтобы успешно пройти ритуал Главной инициации. Она состоится на алтаре Ордена Молчащих, потому что ведьма пробуждается полностью, только приняв темную силу от Аша.

Эвета скинула туфли и, поджав ноги, уселась на кровати поудобнее. Марта увидела вблизи голые женские коленки, и ее щеки запылали от смущения.

— Ой, какая ты стыдливая, — засмеялась ведьма, заметив взгляд девушки. — У нас тут, знаешь ли, нравы простые и свободные. До Большой инициации тебе нельзя, а потом пожалуйста, с кем хочешь, как хочешь… Можно даже со мной. Язычок у тебя вырван, но пальчики тонкие и нежные, даже не скажешь, что крестьянка.

Эвета положила руку на бедро Марты, облизнула пухлые губы. Девушка еще больше зарделась, отвернулась.

— Ну а пока ты готовишься к церемонии… — Ведьма сняла с себя красивый серебряный ошейник с черными камнями по краям и защелкнула его на шее Марты. — Будешь носить вот этот подарок. Красивый, правда?

Марта потрогала ошейник. Он был гладким и теплым на ощупь. Ведьма щелкнула пальцами, и украшение резко сжало шею Марты. Девушка захрипела, пытаясь сорвать с себя драгоценность. В глазах потемнело, Марта упала набок. Ее голова оказалась на коленях Эветы.

— Какая же ты красивая, — погладила ведьма девушку по волосам. — Как многому я смогу тебя научить… Если смерть не разлучит нас.

Эвета засмеялась. Марта почувствовала, что умирает. Перед глазами появилась семья — отец с матерью, братья и младшая сестра. Скоро она с ними встретится в райских садах Единого.

Ведьма еще раз щелкнула пальцами, и ошейник ослабил хватку. С резким всхлипом воздух прорвался в грудь. Марта застонала, попыталась сесть. Голова кружилась, легкие горели огнем.

— Ну вот примерно так. Вздумаешь сбежать или брыкаться — ожерелье еще раз сожмет твою красивую шейку. Не надейся, не до смерти.

Марта горько заплакала.


После взаимных прощупываний и уточнения позиций Вергелиус взял перерыв посоветоваться с понтификом. А Дианелю тем временем в сопровождении пары магов было предложено прогуляться по Базилике Всех Святых. Само здание отличалось просто гигантскими размерами, и его внешние стены были сплошь покрыты дорогим светлым мрамором. В сочетании с резными колоннами и позолоченной островерхой крышей это производило неизгладимое впечатление на тех, кто видел базилику впервые. За давностью лет многие уже и забыли, что бригаду камнерезов, украшавших фасад, возглавлял эльф, присланный повелительницей ко двору понтифика Юлиуса в знак своего особого расположения к нему. Тогда эльфами была предпринята очередная попытка договориться с магами и вернуть в Великий Лес утерянный священный артефакт, но цена, объявленная Юлиусом за его возвращение, была слишком непомерной. Может, нынешний понтифик Аполлинариус будет сговорчивее?

Посольство тем временем с почестями пригласили пройти в тронный зал, и началось их утомительное шествие по бесконечным галереям и коридорам. Дианель прекрасно помнил дорогу в парадный зал базилики, и сейчас он не мог не заметить, что их ведут туда окольными путями. Зачем? Видимо, желая поразить эльфов роскошной отделкой интерьеров. Хотя посмотреть здесь было на что. Дианель постоянно останавливаясь возле какой-нибудь искусно выполненной мраморной статуи или красочной фрески с изображением деяний святых, украшенной драгоценными камнями. Эльфы то и дело задирали головы, рассматривая на потолке очередную сцену битвы магов с темными силами. Сопровождающие сначала с удовольствием отвечали на все вопросы гостей, но чем дольше они задерживались, тем нетерпеливее становились островитяне. Дианель же упорно делал вид, что не замечает их нетерпения, и нарочно тянул время, заставляя всех нервничать.

Наконец они добрались до дверей парадного зала и под звуки громкой торжественной музыки вошли в него. Трон понтифика пустовал, но рядом с ним уже стояли магистры, возглавляющие ордены четырех стихий. Двоих из них — магистра Ордена Земли Игнатиуса и магистра Ордена Воды Кеониса — Дианель уже знал, как и главного инквизитора мессира Вергелиуса, который расположился позади трона. А вот магистров Ордена Огня и Ордена Воздуха он видел в первый раз, свои посты они заняли не так давно. Особенно выделялся на общем фоне молодой ярко-рыжий магистр Ордена Огня в белоснежной рясе, расшитой алыми языками пламени.

Дианель обвел глазами зал, отмечая для себя изменения, происшедшие здесь с его последнего посещения. Высокие окна теперь украшали витражи не с простым геометрическим орнаментом, а настоящие картины из разноцветного стекла, на которые маги наложили необычные иллюзии. Стоило зрителю задержать на витражах свой взгляд, как изображение на них словно приходило в движение: начинали развеваться флаги над торжественной процессией, состоящей из рыцарей и дам, трепетала зеленая листва на ветвях деревьев, лошади, ведомые под уздцы юными оруженосцами, трясли головами и резво перебирали копытами. Слуги, одетые в охотничьи костюмы, беззвучно трубили в рог — и борзые срывались на бег, уносясь вдаль по скошенным полям в погоне за убегающей добычей. Проходя через витражи, солнечный свет преломлялся и вносил яркие цветные блики в царство белого мрамора. Странно только, что сюжеты на этих великолепных витражах были такими светскими.

Вдруг воздух вокруг трона уплотнился. Дрогнули и исказились потоки силы, ощутимо повеяло магией. Инквизитор и магистры чуть отступили от трона. Затем последовала яркая вспышка света и словно из воздуха появилась мерцающая фигура Верховного Понтифика. Старик с усталыми глазами и общим выражением равнодушия на морщинистом лице. На понтифика, разумеется, наложили чары зрелости и суровой мужской красоты, но эльф магическим зрением видел, как все обстоит на самом деле.

— Его святейшество Верховный Понтифик Риона Аполлинариус! — разнесся по залу громовой голос церемониймейстера, и все присутствующие склонили головы в приветственном поклоне.

Дианелю стоило большого труда не рассмеяться, взирая на эффектное появление первосвященника. Такие фокусы скорее были к лицу молодому амбициозному магу, а не умудренному опытом седому старцу. Тот же Юлиус никогда бы не опустился до подобного балагана. Да уж, не те нынче пошли понтифики, измельчали… Эльф вспомнил кличку первосвященника. Дейнони-хус — Страшный Коготь. Еще до того как стать главой Церкви, в молодости Аполлинариус сильно испугался, увидев первый раз в жизни костяного дракона, и трусливо сбежал с поля боя. Маги запомнили этот позор и обсмеяли в обидном прозвище.

Дианель вздохнул. Нынешний понтифик уже четвертый по счету после Юлиуса, и каждый последующий все ничтожнее и ничтожнее своих предшественников. У этого вот старца, похоже, все силы уходят на то, чтобы эффектно пустить пыль в глаза окружающим, доказывая свою значимость. Вот и продолжал бы обустраивать Остров, окружая себя произведениями искусства и роскошью. Так нет же — в историю ему захотелось войти!.. Собрался на старости лет в поход на Инферно. Сам, что ли, с Ашем будет сражаться? А сил-то хватит?

— Посол Великого Леса, главный советник королевы эльфов ее величества Лилеи — милорд Дианель.

Следуя этикету, принятому в человеческих княжествах, Дианель выступил вперед и, встав перед троном, учтиво поклонился понтифику, протягивая ему верительные грамоты своей повелительницы.

— От лица ее величества королевы Лилеи приветствую вас, ваше святейшество!

— Приветствую вас, советник Дианель, в нашей скромной обители! Рад, что королева Лилея приняла наше приглашение и отправила посольство, чтобы обсудить важные вопросы, затрагивающие интересы наших дружественных народов. Со времени вашего последнего визита на остров Всех Святых в наших рядах произошли некоторые изменения. Позвольте представить вам нового главу Ордена Воздуха — магистра Лозаруса и нового главу Ордена Огня — магистра Альтуса.

Оба мага по очереди сделали шаг вперед и склонили головы в коротком поклоне. Дождавшись ответного приветствия Дианеля, дружно отступили назад.

Дальше началась светская беседа, когда стороны согласно этикету поинтересовались здоровьем друг друга и последними новостями, происшедшими в их землях. Дианель традиционно посетовал на пограничные стычки с темными эльфами, понтифик рассказал ему об очередном нападении темных на земли Фесского княжества, когда была уничтожена целая деревня и осквернен алтарь. Впервые магам не удалось там остановить расползание скверны. Похоже, что некромантский ритуал проводил лично кто-то из Темных Лордов. Это была очень плохая новость.

Прием и беседа с понтификом продлились до самого обеда, после чего на завтра была назначена новая встреча в узком кругу и в более неформальной обстановке. А сегодня вечером советник Дианель был приглашен на званый ужин — разделить трапезу с Аполлинариусом и его ближайшим окружением.


Чух-чух-чух… Уу-у-у! Хагрим нажал на рычаг, и пар перестал поступать в цилиндры. Машина постепенно начала останавливаться. Толпа приближалась, и гному пришлось задействовать ножной тормоз. Паровик качнулся и резко встал, народ с возгласами подался в стороны. Князь Фесса Касиус Марций вытер лысину платком. Солнце припекало, с головы катился пот.

— Давай еще раз вокруг парка.

— Нельзя, ваша светлость. — Коренастый бородатый гном соскочил с облучка повозки и начал проверять колеса. — Пар еще не набрался.

Замершая толпа придворных несмело приблизилась к машине. Некоторые творили перед грудью знак солнца. Смелее всех оказался княжич Густав. Парень был обряжен в красный камзол, опоясан мечом. Густые волосы были заплетены в косичку.

— Отец, а правду говорят, что в эту телегу демонов запрягают?

— Не говори глупостей. — Касиус крякнул. — Сей паровик лично благословил верховный жрец Фесса. Как там могут завестись демоны?

— Батюшка, я тоже хочу прокатиться. — Густав снял с пояса меч и отдал одному из свитских. — Это же какие возможности паровик открывает перед Фессом. Обшить голубой сталью, посадить внутрь лучников — никакая магия темных не страшна. Или прикрепить лезвия к колесам, ворваться в строй скелетов — и крушить, давить!

Придворные заулыбались, зашушукались. Касиус нахмурился.

— Ты знаешь, почем гномы продают всего один гран голубой стали? — кивнул князь в сторону Хагрима, который подкидывал дрова в топку. — Да и паровик слишком медленный. Пеший воин его обгонит, не говоря уж о коннице и скелетах. Нет, не вижу я, как использовать изобретение подгорных жителей в военном деле. А вот в селах пахать землю…

— Не получится, ваша светлость. — Хагрим закончил с дровами и уселся обратно на облучок. — Паровик слабее лошади и очень дорогой. Село целиком на него можно купить. Потом, манжета пропускает пар, котел может разорвать. Были уже случаи.

— Эй, расступитесь там, — махнул князь рукой на придворных и обратился к сыну: — Ты после меня проедешься, хочу сам править повозкой. — Князь положил руки на воротило и скомандовал: — Вперед.

Паровик ухнул и, медленно набирая ход, покатился по аллее княжеского дворца. Много чудес видела столица Фесса Вертан, но чтобы такое…

— И как думаешь использовать паровик? — поинтересовался Касиус у гнома. — Как забаву на праздниках? Слышал, в шахтах у вас подобные механизмы воду откачивают.

— Медные горы нынче пустеют, — вздохнул Хагрим, внимательно следя, как князь поворачивает повозку вокруг фонтана. — Только в Западном Эскеле остались сыны Айрана.

— Это ваш бог? — уточнил Касиус, закладывая второй круг. — Церковь Единого отрицает суеверия гномов. Ты уж, Хагрим, не подведи меня. Механикус мне очень нужен в княжестве, но ссориться с инквизицией…

Помолчали недолго. Паровик пыхтел, придворные несмело шли вслед за повозкой.

— В шахтах топят каменным углем, — нарушил молчание гном. — Он дешев, а иногда в отвалах можно взять и бесплатно. Дрова, особенно в городе, дороги. Я слышал, где-то на юге добывают горючую жидкость. Черную нафту. Попробовать бы ее использовать как топливо…

— Даже думать не смей об этом, — стукнул князь ладонью по воротилу. — Юг уже четыреста с лишним лет под Инферно. Там демон на демоне и демоном погоняет. Торговать с темными?! Да за такие мысли ближайший инквизитор тебя мигом на костер определит. И денег на дрова на пожалеет.

Гном грустно улыбнулся в бороду, еще раз вздохнул.

— Ты вот что. — Касиус повернул паровик обратно к дворцу. — Сделай пару таких самодвижущихся телег, отделай их золотом, серебром. Подарю соседям. У князя Восточного Эскела скоро именины. Вот он обрадуется. Может, разрешит торговать зерном по Великой реке.

— Лучше бы с темными помог. — Гном нажал на тормоз, и паровик остановился возле широкой лестницы, что спускалась из дворца в парк. — Это правда, что Лорды опять начали войну?

— Войну — не войну… — Касиус, кряхтя, вылез из повозки. — А деревню пограничную осквернили. Да так, что мы с Густавом не смогли ее очистить. Надо звать островных магов… Ладно, это не твоего ума дело. Займись подарками для князей. Нам нужна их помощь.


Ночной разговор с Альтусом никак не шел у меня из головы. Вернувшись в келью, я лег было спать, но, поняв, что теперь не усну, зажег масляный светильник и погрузился в чтение еще одной занятной книжицы, принесенной Эримусом: «История и устройство жизни в княжествах Риона». Польза от ее прочтения была несомненной — хотя бы потому, что, как только я начал ее листать, в голове сразу стали проступать отрывочные воспоминания Йена. В чем-то они совпадали с книгой, в чем-то противоречили ей, но полезной информации в моей голове после нее точно прибавилось.

Автор — некий барон Дильс, изъездивший Светлые земли вдоль и поперек, — о целях своих поездок в книге не сообщал, туманно намекая на какие-то важные задания, которые он выполнял по поручению «высокопоставленных лиц». По мне, он был просто тайным посредником в сомнительных сделках, которые стороны не хотели афишировать. Возможно, шпионом. Но у наивного читателя могло сложиться мнение, что барон был чуть ли не доверенным лицом самого понтифика. Впрочем, ума автору было не занимать, а историю княжеств он преподносил в виде исторических баек и анекдотов. К тому же наблюдения и выводы барона Дильса отличались точностью и конкретикой, а некоторые его остроумные пассажи заставляли меня тихо посмеиваться.

Самым большим в Светлых землях считалось княжество Фесс. С этой страны барон и начал свой рассказ. Фесс был богатейшей провинцией в Империи, и после гибели Оттона местный наместник сразу решил скинуть с хвоста всяких «северных дармоедов». От эльфов благополучный Фесс уже в те времена надежно отделяла полноводная река Туманная, а от Инферно — две других провинции, Суран и Браор. И бывший уже наместник, а теперь новоиспеченный самостийный князь, Сайрус Марций всерьез вознамерился отсидеться за спинами своих южных соседей. Лично он и отсиделся, а вот его потомкам потом пришлось пожинать плоды недальновидности своего предка. Не прошло и ста лет, как слабые соседи пали под напором армии Темных Лордов и Фесс оказался лицом к лицу с противником. Даже Святой Поход понтифика Юлиуса не сильно поправил положение — темных всего лишь отбросили за пограничную реку Фиен. С тех пор огромные ресурсы у богатого Фесса уходят на защиту протяженной границы с Инферно, вдоль которой фессцам пришлось строить укрепленные форты и содержать в них боеспособные гарнизоны. Зато у нынешнего князя Касиуса Марция самая большая армия в Светлых землях — аж семь легионов. Он даже пробовал захватить часть Сурана, чтобы получить выход к Медным горам с их богатыми залежами руды, но потерпел неудачу.

Вообще барон Дильс с большим пиететом расписывал заслуги нынешнего князя Фесса — второго по значимости человека в Светлых землях. После Верховного Понтифика Аполлинариуса, естественно. Именно Марций двадцать лет назад провел эффективные реформы. Отменил внутренние пошлины, помирился с соседями, подписал торговые договоры. Плюс настоял на восстановлении имперской денежной системы на территории всех княжеств. Теперь вес и чистота драгоценных металлов в монетах должны были оставаться едиными для всех и неизменными. Стоимость монет вновь стала определяться ценой металла, пошедшего на их изготовление, а герб или профиль того или иного князя гарантировал качество. Позориться, чеканя свой профиль на поддельной или неполновесной монете, никто из князей теперь не рисковал — за этим строго следило одно из подразделений инквизиции.

Вернулись и старые названия денег. Один золотой орел равен ста серебряным фасам. Все как при императоре Оттоне I. Это значительно упростило расчеты между купцами разных княжеств и оживило торговлю в Светлых землях. Проведенная по настоянию князя Марция денежная реформа стала столь успешной, что большинство прежних монет, выпущенных после распада Империи, тут же вышли из обращения, и их быстро перечеканили в новые.

Еще я наконец-то узнал, что здесь с календарем. Барон постоянно упоминал в книге декады и названия месяцев, рассказывая о своем путешествии. Покопавшись в памяти Йена, я понял, что в декаде десять дней, в каждом месяце ровно сорок дней, или четыре декады. В году всего десять месяцев и соответственно четыреста дней. Очень удобно для запоминания.

Я было начал читать про соседей Фесса, но меня быстро сморил глубокий сон. Такой глубокий, что я даже проспал завтрак. Проснулся, только когда солнце уже стояло в зените. Зато знаний об этом мире в моей голове за прошедшую ночь ощутимо прибавилось. Быстренько позавтракал тем, что Олаф оставил мне на столе, накрыв чистым полотенцем, и отправился на ежедневный променад. Теперь я уже не шаркал по коридору, как старик, с трудом переставляя ноги, а вполне уверенно ходил, даже не держась за стену. Да, пока еще не скакал вприпрыжку, но и не ползал со скоростью черепахи. Добрался до тренировочного зала и привычно присел передохнуть на скамью у стены. Хотя чего себе-то врать? Здесь я, конечно, чтобы опять посмотреть на тренировки магов. Вот притягивали меня их упражнения как магнитом. Знаю, что не стоит травить душу, а все равно каждый день иду посмотреть на это чудо. Уже привычно перестраивал зрение и смотрел, как старшие товарищи легко управляются с разноцветными потоками силы, пронизывающими окружающий мир.

Заметив, что в зал зашли Йохан с Хансом, сегодня я решил сам подойти к ним.

— Вас можно поздравить? — кивнул я на красные рясы подмастерьев.

Парни заулыбались.

— Да, мы прошли инициацию. — Йохан поглаживал парадное одеяние. — И нас даже начали учить боевым заклинаниям.

Парни уже смотрели на меня без прежнего испуга в глазах, и наше общение теперь напоминало разговор обычных подростков. Йохан рискнул пошутить насчет того, что у меня начинают отрастать брови и волосы на голове.

— Правда?! — Я недоверчиво провел ладонью по лысому зарубцованному черепу — и действительно обнаружил совсем короткий колкий ежик отрастающих волос. — Ого, а я даже и не заметил!

— Скоро станешь на человека похож!

Смешливый Йохан ляпнул это со всей мальчишеской непосредственностью и тут же получил тычок под ребра от более серьезного Ханса:

— Заткнись, дурак!

Я весело рассмеялся, разряжая неловкую ситуацию.

— Да ладно, парни! Я и не обижаюсь. Какие обиды между друзьями? Лучше расскажите мне, какие у нас новости, а то я даже не знаю, что на Острове происходит. Ну кроме вашей инициации.

— Что, и про посольство эльфов не слышал?

— Откуда? Сижу один в своей келье, даже поговорить не с кем.

О том, что меня убедительно попросили не выходить на улицу, я умолчал. Чего пугать парней встречей с инисами? В следующие пять минут они на меня вылили все последние сплетни про посольство из Великого Леса. Во что эти эльфы одеты, какие у них лошади, какое оружие и как их принимал в тронном зале Дейнонихус. Услышав это имя, я сначала недоуменно смотрел на ребят, но память Йена услужливо подсказала мне, что так за глаза зовут понтифика. Аполлинариус — Гроза Драконов. Иронично так…

Дружеская болтовня хорошо способствует восстановлению прежних отношений с парнями. Судя по всему, Йен никогда не кичился ни своим титулом, ни уровнем силы, которую ему предрекали, а поэтому относились к нему ребята с искренней симпатией и сочувствием. Договорившись встретиться здесь же на вечерних тренировках, мы расстались с ними, не подозревая, что этим нашим планам не суждено сбыться…


Для закрытых переговоров посланника эльфийской королевы пригласили пройти в личный кабинет Аполлинариуса. Дианель бывал здесь во времена правления прежних понтификов и невольно замечал, как меняется эта просторная комната в зависимости от пристрастий ее следующего хозяина. Когда-то давно, еще при первом понтифике Юлиусе, этот кабинет выглядел аскетично. Стены здесь украшали только карты бывшей Империи, испещренные пометками, да шкафы, под завязку забитые книгами и свитками. Стол у Юлиуса постоянно был завален донесениями с разных концов Светлых земель. Папки с деловыми бумагами горами громоздились на его столе, который с полным основанием можно было назвать рабочим. Помнится, он даже не гнушался своей собственной рукой доливать чернила в простую серебряную чернильницу, потому что работал и писал Юлиус много и та быстро пустела. Звать каждый раз секретаря — только терять время, а свое время этот понтифик ценил очень высоко.

Теперь же помещение больше напоминало сокровищницу или кабинет собирателя редкостей, чем повально увлекались в последнее время богатые аристократы. Одна стена была сплошь заставлена шкафами с прозрачными стеклянными дверцами, на полках там чего только не стояло. Мраморные и бронзовые статуэтки, друзы редких кристаллов и даже шкатулки, сплошь покрытые искусной резьбой или инкрустацией. Рядом на специальных подставках напоказ выставлены массивные перстни и кольца с крупными драгоценными камнями, и тут же — нагрудные украшения понтифика со знаком Единого. По соседству с регалиями верховной власти старинные золотые кубки времен императора Оттона I, а дальше всякие забавные вещицы вперемежку с непонятными древними артефактами.

У другой стены — диван и кресла с вычурно изогнутыми подлокотниками и ножками, покрытыми слоем позолоты. Впрочем, позолота была здесь везде, начиная с ручек на дверях в виде причудливых листьев и заканчивая резными деревянными карнизами под потолком. Дианель поморщился. У эльфов ценилась неброская изящность в декоре. А Понтифик явно кичился своим богатством.

И позолотой все не ограничивалось. Многие предметы были целиком изготовлены из чистого золота, как, например, подсвечники или чернильный прибор на письменном столе, чья столешница была инкрустирована перламутром. На столе, кстати, ничего не было, за исключением парадного чернильного прибора, и вообще не похоже, что за ним много и плодотворно работают. Видно, Аполлинариус предпочитал любоваться золотыми безделушками, выслушивая устные доклады секретаря. В своей любви к этому желтому металлу нынешний понтифик переплюнул даже драконов. Складывалось впечатление, что хозяин этого кабинета поклоняется не Единому богу, а языческому божеству Тримэю с Северных островов. Северные дикари тоже тащили в святилища своего божка всевозможные золотые побрякушки. Дианелю стоило большого труда сдержать презрительную усмешку и постараться изобразить почтительное восхищение этой глупой свалкой по большей части безвкусных вещей.

После всех положенных по протоколу приветствий эльфийский посол сразу же перешел к делу.

— Прежде чем начать наши переговоры, ваше святейшество, мне хотелось бы сначала убедиться в сохранности нашей святыни.

— Вы подозреваете нас в обмане? В подлоге?! — Понтифик нахмурился и обидчиво поджал губы, отчего его лицо стало похоже на печеное яблоко.

— Что вы, ваше святейшество, как я посмел бы предположить такое?! Просто вы должны понимать, что, если ларец был вскрыт неумелыми руками, святыня могла уже погибнуть или перестать быть таковой. Тогда наши переговоры теряют всякий смысл.

Аполлинариус помедлил немного и небрежным взмахом руки отправил своего секретаря принести ларец.

— Хочу вас заверить, советник, что мы обращаемся с этим драгоценным ларцом со всей надлежащей предосторожностью. У нас даже и в мыслях не было вскрывать его. Завет императора Оттона о недопустимости повреждения этого ларца до сих пор выполняется неукоснительно.

— Я надеюсь.

Внешне Дианель демонстрировал сейчас ледяное спокойствие, но в преддверии встречи со святыней внутри у него словно зазвенела туго натянутая тетива. Каждый раз, прикасаясь к древнему ковчегу, надежно хранящему Священное Первозерно, он испытывал восторг, который мог понять только сын Великого Леса. И откуда знать этим глупцам, коварно завладевшим главной святыней эльфов, что замок на крышке ларца всего лишь фальшивка — хитрость, отвлекающая внимание. А настоящее запорное устройство, хранящее в неприкосновенности его содержимое, скрыто от чужих глаз под неприметным древним артефактом, вмонтированным в боковую стенку.

Ждать секретаря пришлось недолго, из чего Дианель сделал вывод, что ларец уже с утра находился где-то неподалеку от кабинета Аполлинариуса, а вовсе не в подземной сокровищнице, до которой отсюда идти и идти. Секретарь осторожно поставил ковчег на край стола, отошел к двери и, видимо, тут же активировал защитный амулет. Потому что от двери сразу хлынула ощутимая волна воздушной магии. Безумец! Неужели он думает, что эльф посмеет уничтожить или просто как-то повредить главную святыню Великого Леса? И разве смогла бы эта его слабенькая воздушная защита остановить Дианеля, если бы он задался такой безумной целью? Похоже, светлые маги так до конца и не представляют, кто такие Перворожденные и чего от них можно ожидать. Глупцы — одно слово! Но очень опасные в своей самонадеянности глупцы.

С великой предосторожностью и внутренней дрожью Дианель дотронулся до древнего ларца, возраста которого не знали даже сами эльфы. Он провел чувствительными пальцами по крышке, по фальшивому замку и затем незаметно коснулся невзрачным кольцом, надетым на мизинец, определенного камня, вмонтированного в общий узор на боковой стенке ковчега. Скрытый артефакт тут же отозвался на родную магию, заставляя тонкое кольцо нагреться. Дианель облегченно вздохнул, и душа его успокоилась — ларец был по-прежнему надежно запечатан и угрозы для сохранности Священного Первозерна нет. Теперь можно и послушать конкретные условия магов по возвращению главной святыни в Великий Лес.

Но условия, выдвинутые понтификом, показались Дианелю неприемлемыми. На что он только рассчитывал, предъявляя королеве эльфов такие требования? Восстановление оскверненных земель — это понятно, самим светлым магам с такими обширными территориями и за столетие не управиться. А вот усмирение дроу — интересно, как он себе это представляет?! Брат пойдет на брата? Когда несколько мятежных кланов, недовольных правлением королевы Лилеи, перебрались на юг и попали под влияние Темных Лордов, связи с ними прервались. Но ведь родственниками оставшихся эльфов, верных повелительнице, дроу быть не перестали. И вообще эльфов в этом мире осталось слишком мало, чтобы превращать стычки на границе в междоусобную войну. Это люди плодятся, как суслики в степи, Перворожденные такой плодовитостью не отличаются. А с тех пор как Священное Первозерно покинуло Великий Лес, их число и вовсе начало сокращаться — слишком редко рождаются теперь у них дети.

Но и это еще не все. Понтифик настаивает, чтобы эльфийские лучники приняли участие в Святом Походе на Инферно и вошли в состав объединенного войска светлых магов. Ну не наглость ли это — требовать от эльфов подчиняться людям?! А самая главная неприятность — Аполлинариусу откуда-то стало известно, что в Великом Лесу есть несколько магов-друидов, владеющих особой магией, способной воздействовать на мертвую материю. Старый мерзавец даже знает про великое заклинание «Прах к праху», с помощью которого друиды взывают к силам природы и заставляют зомби, скелетов и костяную нечисть рассыпаться в мелкую пыль. После чего некроманты бессильны поднять эту нежить заново.

И ведь понтифик твердо уверен, что королева эльфов на все согласится ради возвращения святыни. А почему он так уверен? Неужели светлые маги откуда-то узнали и о настоящей причине, заставляющей эльфов раз за разом вступать с ними в переговоры? Нет. Вот это уже вряд ли. Дианель встряхнул головой, отгоняя тревожные мысли. С каменным лицом он до конца выслушал требования понтифика и, ничем не выдав своих эмоций, пообещал срочно отправить королеве Лилее донесение с полным перечнем этих условий. Сдержанно попрощался с Аполлинариусом и с достоинством покинул его кабинет, бросив прощальный взгляд на одиноко стоящий на столе древний ларец.

Так, теперь ему нужно срочно отправить послание повелительнице и заняться другим ее заданием — разузнать все про обгоревшего княжича. Но на этот раз судьба улыбнулась Дианелю: для выполнения второго приказа королевы ему даже не пришлось прилагать особых усилий. Выходя из приемной понтифика, он наткнулся на стоящего у окна магистра Альтуса. И что самое интересное — тот поджидал именно Дианеля.

— Милорд, могу я просить вас уделить мне немного времени?

Такая прямолинейность немного озадачила Дианеля, но поскольку он сам был кровно заинтересован в разговоре с главой Ордена Огня, уговаривать его не пришлось. Советник просто кивнул магу и предложил ему прогуляться по парку, которым так славилась резиденция Верховного Понтифика. Они не спеша пошли по тенистой аллее, направляясь к великолепному фонтану, украшением которого была искусно высеченная из мрамора статуя дракона. Но разглядев ее вблизи, Дианель не мог не улыбнуться — скульптор не имел ни малейшего понятия о том, как выглядел живой дракон. Люди составили свое мнение о них по той жалкой костяной нечисти, что удалось поднять Темным Лордам с помощью некромантии, но это было все равно что по скелету судить о внешнем виде людей. Костяная нечисть не давала и сотой доли представления, какими прекрасными были представители расы, загадочно исчезнувшей из этого мира.

— Так о чем вы хотели поговорить со мной, магистр?

— К нам в руки попал уникальный артефакт — меч иниса Ас-Урум. Но самое удивительное, что он сам внезапно поменял хозяина. Один из наших… послушников умудрился переподчинить его себе.

— Невероятно! Я впервые слышу о таком. А вы уверены, что имело место переподчинение?

— Уверен. Новый хозяин меча смог еще и ранить им прежнего владельца. Иниса.

— Чудеса! Простите, магистр, а не мог бы я сам взглянуть на это чудо?

— Именно об этом я и собирался вас просить. Милорд, приглашаю посетить с визитом наш Орден. Возможно, вы дадите нам совет, как можно еще раз перепривязать клинок.

— А чем вас не устраивает нынешний владелец Ас-Урума?

Магистр Альтус, смутившись, отвел взгляд и от прямого ответа поспешил уйти:

— Милорд, вы сами все поймете, если увидите меч и его нового… хозяина.

— Что ж, с удовольствием приму ваше приглашение, я ни разу не был в замке Ордена Огня.

— Тогда не будем терять время. Если вы уже освободились, мы можем направиться туда прямо сейчас.

Дианель решил, что было бы непростительно не воспользоваться таким настойчивым приглашением магистра посетить его орден. Донесение повелительнице подождет и до вечера, а вот поездке к магам Огня потом вполне может что-нибудь помешать. Так что не стоит откладывать, ехать нужно прямо сейчас.

Глава 6

— Отец, просыпайтесь! Привезли Мевара. — Ульрих протиснулся в кабинет отца, неловко поклонился. Его правая рука была привязана к телу, кисть почернела и плохо пахла.

— Это ты? — Альбрехт открыл глаза, мутным взглядом посмотрел на сына. Князь встал с кресла, покачнулся. Схватился за стол. Еще раз осмотрел кабинет.

— Ага, вот ты где. — Тиссен припал к полупустому кувшину с вином. Ульрих смотрел, как дергается кадык отца: последние пять дней князь пил каждый день и помногу.

— Что с рукой? — Альбрехт бросил кувшин в угол, и тот, звеня, закатился под скамью. Князь провел руками по растрепанным волосам, оправил черный камзол, еще раз покачнулся. — Ты был у лекаря?

— Был.

— И что он сказал?

— Что ничего нельзя сделать. Кисть задела изначальная Тьма, что извергал из себя паук дроу. Рука умирает. Надо идти к друидам светлых эльфов. Они умеют такое лечить. Или ехать на Остров. В Ордене Воды есть заклинания, которые…

— Будь прокляты эти водные маги! — закричал Тиссен, схватив сына за перевязь с мечом. — Это их грандмастер Привус уничтожил нашу армию. Пять тысяч отборных бойцов! Гордость Западного Эскела! Гвардия, берсеркеры…

— Отец, Страж Смерти ждет. Гномы хотят оплаты. — Ульрих вытер пот со лба. Его тело пылало жаром, рука словно варилась в адском котле демона Аша.

— Пойдем посмотрим, что там сделали коротышки. — Альбрехт надел княжескую корону и первым вышел из кабинета.

Замок Тиссенов словно вымер. Слуги попрятались, придворные старались не попадаться на глаза князю. Даже супруга Альбрехта уехала в загородное имение на коралловом берегу — якобы переждать летнюю жару и проследить за сбором драгоценных камней.

Князь с сыном спустились в замковый двор. Тут стояли семеро гномов в голубоватых доспехах. За плечами у них висели длинные секиры. Позади гномов возвышалась большая повозка, с каждой стороны которой было по шесть высоких колес. Альбрехт обошел ее по кругу, приподнял ткань, которой была закрыт массивный груз. Довольно хмыкнул.

Коротышки поклонились, вперед выступил коренастый гном в шлеме с открытым забралом. Его борода была заплетена в семь замысловатых косичек.

— Ну, Тагрим, показывай, что сделали, — махнул рукой князь в сторону повозки.

— Сначала мы бы хотели увидеть семь тысяч золотых орлов. — Гном упрямо выдвинул подбородок вперед.

— Клан Стального Сердца сомневается в слове Тиссенов?! — Альбрехт нахмурился, а Ульрих положил левую руку на рукоять меча.

Гномы переглянулись.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Тагрим и достал из поясного кошелька большой серебряный ключ. Ткань была снята с повозки, и взору присутствующих предстал громадный железный воин в таких же голубоватых доспехах, как у гномов.

— Мевар! — с гордостью произнес Тагрим, вставляя ключ в небольшое отверстие в нагруднике. — Страж Смерти.

В ногах железного воина лежала гигантская черная секира ростом с Ульриха и треугольный черный щит с изображением скрещенных молотов — знаком клана Стальных Сердец. Тагрим повернул ключ, и Страж ожил. Он повернул голову в закрытом квадратном шлеме, сел. Альбрехт с интересом еще раз обошел Мевара, постучал согнутыми пальцами по наплечнику.

— На сколько хватает заряда тех магических камней, что передал мой посланник? — спросил князь.

— На полдня, — ответил Тагрим. — Зависит от того, как использовать Стража.

Мевар перекинул ноги через борт повозки, встал в полный рост. Звякнули сочленения лат, солнце отразилось от полированного нагрудника.

— Ульрих, — повернулся к сыну князь, — у нас в тюрьме всякого отребья полно. Пусть приведут пару десятков воров и убийц. Выдай им мечи и щиты из арсенала. Проверим Мевара в деле.


Спустя два звона кавалькада всадников выехала из резиденции понтифика и направилась в сторону замка, где располагался Орден Огня. Дорога, ведущая к замку, была прямой как стрела, и хотя выглядела она ничуть не хуже и не уже той, что вела в порт, дома, стоящие вдоль нее, недотягивали до дворцов и особняков на центральной улице столицы. Площади и здесь были широкими, а фонтаны красивыми, но дворянских гербов на фасадах почти не встречалось, да и помпезная роскошь здесь напрочь отсутствовала. И все же сомнений, что здесь живут маги, у Дианеля не было. Он чувствовал, как тонкие нити силы оплетают эти здания, пронизывают их в определенном порядке, заданном руками опытных магов. Огромный акведук, строительство которого было только им и под силу, опоясывал столицу, снабжая все ее районы чистой проточной водой. Его стройная аркада терялась вдалеке, и можно было только догадываться о протяженности этого изумительного инженерного сооружения. Каждый пролет обслуживал отдельный водный элементаль — эльф начал прикидывать, сколько магов нужно для обслуживания водовода, но цифры никак не хотели сходиться.

Замок Ордена Огня Дианель увидел еще издалека, да и как его было не заметить, если прямая дорога, по которой они ехали, заканчивалась на площади перед высокой крепостной стеной. Размерами цитадель значительно уступала резиденции понтифика, но мощью фортификационных сооружений могла бы с ней и поспорить. Это был замок в самом настоящем его понимании — с широким рвом, заполненным водой, высокими мощными башнями, выступающими за пределы зубчатых стен, и подъемным мостом. Кроме того, во въездной башне была еще опускная решетка из дерева, обитого металлом, а также бойницы для стрельбы из лука. Проход через эти ворота был удлинен, чтобы нападающие не имели возможности ответить лучникам, находясь в узком пространстве. Как сообщали шпионы эльфов, воду в замке брали из глубоких артезианских колодцев, а в его казематах хранился внушительный запас продовольствия. Словом, Орден Огня хорошо подготовился к возможному нападению извне и смог бы выдержать многодневную осаду при минимальном количестве защитников.

Жилые и хозяйственные здания внутри крепости располагались крестообразно, соединяясь между собой в самом центре, где находилась главная базилика ордена. И, по сути, эти несколько корпусов представляли собой единое строение. Особой красотой здания не отличались, скорее уж можно было говорить о практичности и удобстве для живущих в ордене. Здесь царствовал мужской аскетический порядок и воинская дисциплина — это было заметно с первого взгляда: по тому, как умело подхватили у них под уздцы лошадей молодые конюхи и сразу же занялись ими и как зорко оглядели приезжих гостей воины, стоящие на воротах и крепостных стенах. Седой пожилой маг по-военному коротко и четко доложил обстановку магистру и продолжил смену караулов, прерванную их приездом.

Дальше магистр Альтус провел Дианеля в один из боковых корпусов. Они прошли по первому этажу и спустились вниз на один короткий пролет каменной лестницы. Здесь, в полуподвальном цокольном этаже, располагались оружейные мастерские, из которых доносились характерные звуки, которые ни с чем невозможно спутать. В конце коридора находилась дверь, обитая листами железа, рядом с которой на стене сиял защитный артефакт. Магистр поднес к нему свой перстень, что-то тихо щелкнуло, и створка приоткрылась.

— Прошу вас… — Альтус гостеприимно распахнул дверь, за которой оказалась комната средних размеров с несколькими столами, стоящими посредине, и многочисленными закрытыми полками на ее стенах. — Здесь мы работаем с артефактами и оружием, в котором есть магия. Меч дроу несомненно к ним принадлежит.

В комнате находились двое молодых магов, которые увлеченно возились с каким-то артефактом, по форме напоминающим небольшой колокол. На соседнем столе лежало что-то, прикрытое кожухом. Магистр поприветствовал магов, представил им посланника Великого Леса и направился ко второму столу. Когда Альтус откинул защитный кожух, перед глазами Дианеля предстал инисовский Ас-Урум, клинок безупречной изогнутой формы, с простой черной рукоятью — смертельно опасное оружие в руках опытного убийцы. Уж в этом у эльфа не было сомнений, хотя меч сейчас не светился и выглядел вполне безобидно.

— Я могу взять его в руки?

— Попробуйте. — Альтус ехидно усмехнулся и тут же объяснил свой скепсис: — Понимаете, милорд, он ведет себя совершенно непредсказуемо. Беспрекословно подчиняется только своему новому хозяину. Кому-то, как мне, спокойно дается в руки, но молчит, а кого-то так может ужалить магией, что мало тому не покажется. Одного чересчур любопытного инквизитора он шарахнул короткой молнией так, что нашему лекарю пришлось приводить его в чувство. Поэтому все теперь предпочитают брать его рукой в толстой кожаной перчатке.

Магистр кивнул на соседний стол, где действительно лежала безразмерная мужская перчатка, какими обычно пользуются кузнецы.

— Какой своенравный красавец. — Дианель задумчиво провел пальцем по столешнице вдоль клинка. — А мне ты дашь взять тебя в руки?

Не дождавшись ответа от клинка, советник осторожно взял меч двумя руками. Странно, но «наказания» не последовало.

— Думаю, он чувствует родственную эльфийскую кровь.

— Возможно. — Дианель сделал молниеносный взмах рукой и короткий выпад, направляя острие клинка в сторону окна. — Сбалансирован потрясающе! Не представляю, кто бы мог изготовить такое чудо. Слышал легенду, что к этому приложили руку темные гномы.

Их разговор с Альтусом прервал властный стук в дверь. Магистр вызвал магическое око и сразу поморщился:

— Опять демоны принесли этого инквизитора! Все никак не успокоится.

Молодые маги фыркнули, и один из них пошел открывать дверь.

— Альтус, у тебя сегодня гости? — Мужчина с крысиным лицом и с нашивками инквизитора на куртке ворвался в комнату и не очень правдоподобно изобразил крайнее удивление: — Представь же нас!

— Инквизитор-дознаватель Руфос Ройс. Посланник Великого Леса, советник ее величества королевы эльфов Лилеи милорд Дианель.

Мужчины раскланялись, оценивающе поглядывая друг на друга.

— О, к вам, советник, я смотрю, эта темная дрянь благоволит!

— Ах, если бы, господин Ройс! Даже ни одной руны на клинке не вспыхнуло. Спасибо, хоть не кусается. А это вас он шарахнул молнией?

Тон у советника был таким невинным и дружелюбным, что заподозрить его в насмешке было никак невозможно. Магистр закашлялся, пытаясь скрыть смех, а инквизитору Ройсу оставалось только скрипнуть зубами.

— Не только меня. Я давно говорил, что эта темная дрянь опасна! Клинок дроу сразу нужно было сдать в инквизицию. Наконец мессир Вергелиус внял моим советам. Вот приказ насчет меча. А это ордер на арест младшего Тиссена. Вы же уже знаете, что его отец продался Тьме? В битве у речки Золотой он использовал запретную магию дроу. Какое совпадение, правда?

Ройс с гадкой улыбкой подал Альтусу два свитка со светящимися магическими печатями. Лицо магистра закаменело.

— Его святейшество в курсе? — Альтус быстро просмотрел документы и бросил их на стол.

— О, разумеется. — Инквизитор надел перчатку. — Меч, пожалуйста!

— Я сейчас же еду к понтифику. До тех пор, пока я не вернусь, — ни младший Тиссен, ни Ас-Урум не покинут пределов ордена.

— Вы противитесь воли инквизиции? — Ройс в удивлении развел руками. — Мне вернуться сюда с паладинами?

— Хоть с самим Вергелиусом. — Альтус сделал шаг вперед, и его руки окутало багровое пламя. — Вон отсюда!

Ройс суетливо схватил приказы со стола и двинулся к двери.

— Так просто вам с рук это не сойдет! Мы знаем, что случилось в храме во время инициации. Подумайте о своей собственной судьбе, Альтус!

Дверь за инквизитором захлопнулась, магистр обернулся к эльфу:

— Я могу рассчитывать на вашу помощь, Дианель?..


Перед обедом я вернулся в келью и наконец-то увидел Олафа. Поинтересовался у него, где он был все утро. Горбун минуту недоуменно смотрел на меня, потом начал подробно мне перечислять:

— Ну так я это… в мыльню ходил, стирки много набралось. Потом колет ваш почистил, вчера загрязнился он немного. Башмаки ваши сапожнику с утра отнес, чтобы он набойки на каблуки новые поставил, прежние-то уже стесались. У оружейников еще был — сам наточил наши кинжалы и рукоять у вашего прежнего меча наконец поправил. Ну а потом уже на кухню пошел. Отдельно-то никто нам готовить там не будет, так я сам… того.

— Молодец, Олаф, ты так много успеваешь.

Чтобы скрыть смущение, я одобрительно похлопал его по плечу и схватился за книгу. А что я еще могу ему сказать? Да, мне стыдно. Я сплю до полудня, а горбун носится как угорелый, сто дел уже переделал. Живу я, как настоящий барин, на всем готовом, даже не знаю, где здесь кухня. В мыльню Йен еще помнил дорогу, и к оружейникам он сам как-то ходил. А вот насчет того, где здесь обитает сапожник, — тишина полная. Видать, не княжеское это дело. Вон у Йохана с Хансом, судя по памяти Йена, личных слуг нет, парни сами себя обслуживают. И ничего — со всем справляются. А вот как бы я жил сейчас, не будь со мной Олафа? Кто бы меня кормил, обстирывал, горшок выносил, пока я не вставал? Кому бы я вообще был здесь нужен — обгоревший калека? Олаф, конечно, получает какое-то небольшое жалованье от князя Тиссена за то, что нянчится с его сыном, но мне все чаще кажется, что дело вовсе не в деньгах. Для этого горбуна Йен скорее как родственник.

Мои размышления и моральные терзания прервал неожиданный визит магистра Альтуса. И сегодня он пришел не один. Вслед за ним в нашу небольшую келью вошел самый настоящий… эльф! Вот и захочешь ошибиться, да не получится: он отличается от человека целой сотней мелких особенностей, которые вместе складываются в законченную картину. И никто из наших земных актеров не способен передать это отличие представителя другой расы от нас. Эльф — высокий, худощавый и очень гибкий, таких фигур у людей практически не бывает. И еще у него нечеловечески безупречное лицо. Но это скорее совершенство мраморной статуи, на этом красивом холодном лице полностью отсутствуют эмоции. На мою обезображенную огнем физиономию странные зеленые глаза эльфа смотрели внимательно, но не более того. В них не было ни отвращения, ни болезненного любопытства, ни тем более испуга.

Пока я как дурак пялился на Перворожденного, Альтус по-быстрому представил нас друг другу. И зеленоглазый эльф оказался тем самым посланником Великого Леса, про которого мне с таким восторгом рассказывали Йохан с Хансом. Выяснилось, что посол хочет пообщаться со мной, потому что его очень интересует мой Ас-Урум. Магистр Альтус вернул мне клинок, завернутый в кусок полотна, а сам откланялся — вид у него был каким-то встревоженным, если не сказать убитым. Он явно куда-то торопился. Олаф тоже тактично удалился, оставляя нас с эльфом наедине. Попытался найти в памяти Йена, как правильно обращаться к эльфам. Тишина! Йен этого не знал. Придется самому спрашивать эльфа, а то еще нарвусь по незнанию на дипломатический скандал.

— Как я могу к вам обращаться?

— Милорд. Советник. Посланник. Дианель. Выберите сами, княжич, а меня устроит любой вариант.

Лицо эльфа оставалось невозмутимым, но в его словах мне почему-то слышалась легкая насмешка, он как будто испытывал меня на слабину. И я принял этот вызов.

— Дианель, обращайтесь ко мне по имени и на «ты».

Эльф кивнул в знак согласия и сразу перешел к делу:

— Йен, могу я попросить тебя показать, как Ас-Урум реагирует на твое прикосновение?

Я пожал плечами — почему бы и нет? Спокойно взялся за рукоять меча, клинок в ответ привычно приветствовал меня сполохом багряного света. Словно световая дорожка быстро пробежала по древним письменам. На лице эльфа проступило искреннее любопытство, и от этого оно вдруг приобрело вполне человеческие черты. Только заостренные кончики его ушей не давали мне забыть, кто передо мной. Дианель по-птичьи склонил голову и осторожно провел над мечом тонкими длинными пальцами, внимательно вглядываясь в древние знаки. Потом поднял на меня глаза цвета зеленой травы, помолчал несколько секунд и наконец спросил:

— Что ты знаешь об Ас-Урумах?

— Почти ничего. И сразу признаюсь вам — я понятия не имею, почему вдруг этот меч выбрал меня своим владельцем.

— Подозреваю, что и сами инисы не до конца понимают, как и по какому признаку клинок выбирает себе хозяина. Но именно после избрания рядовой инис поднимается на высшую ступень братства Темных Кланов. Этот ритуал у них сродни инициации. Среди дроу считается, что у каждого Ас-Урума есть своя собственная душа — якобы в них живут какие-то полуразумные сущности и именно они делают выбор, отдавая и меч и себя в руки достойного хозяина.

— А откуда они вообще берутся — эти мечи и эти сущности?

Дианель задумчиво посмотрел на меня, словно решая, можно ли доверить мне это знание, и наконец медленно произнес:

— Тьма, пришедшая в наш мир вслед за демоном Ашем, меняла всех, с кем она соприкасалась. Темные появились и среди людей, и среди магов, и среди эльфов. Появились они и у гномов. И как темных эльфов стали называть дроу, так темных гномов теперь зовут дварфами. Они живут в Медных горах, и их народ ведет крайне закрытый образ жизни. Мы мало что о них знаем. Но именно дварфы делают это смертельное оружие. Это их древние руны нанесены на твой клинок.

— Вы можете прочесть, что здесь написано?

— Нет, — с сожалением покачал головой эльф. — Я не знаю, что означают эти письмена. Считается, что Ас-Урумов так мало из-за того, что они при изготовлении проходят сложный ритуал наделения душой, а проще говоря — соединения с неизвестной сущностью. После этого меч может свободно обмениваться со своим владельцем энергией. Подпитаться от хозяина, а потом в случае нужды отдать ему весь запас накопленных сил, чтобы спасти этим его жизнь. Но повторюсь: это всего лишь слухи, сведений об Ас-Урумах у нас так же мало, как и о самих дварфах. Я сам сегодня впервые держал его в руках. Выживших после встречи с инисами вообще мало.

М-да… Даже не знаю теперь — радоваться мне или печалиться. Надо понимать, у каждого Ас-Урума, включая мой собственный, есть еще и свой характер. Только этого мне не хватало!

— Йен, я хотел бы увидеть, как ты управляешься с этим мечом. Покажешь?

Я с сомнением обвел взглядом небольшую келью:

— Здесь? Может, нам стоит пойти в тренировочный зал?

— Тогда лучше в парк — я тут по дороге видел один. В тренировочном зале в это время наверняка будет много любопытных зрителей.

Я согласно кивнул и убрал меч в ножны, повесив их за спину. Пошел вслед за Дианелем в дальнюю часть корпуса — выход в парк именно там. По дороге мы встретили Йохана. Парень был обряжен в красную мантию подмастерья, которую уже успел кое-где подпалить. Я одобрительно подмигнул ему. Заметив меня в сопровождении эльфа, Йохан замер и с открытым ртом проводил нас взглядом.

Вышли с эльфом на улицу, и солнце на миг ослепило меня. Это сколько же я не был на свежем воздухе? Да, уже целую вечность. С того момента как попал в тело Йена. Теперь бы еще мне не опозориться перед Дианелем, размахивая мечом, — опять вся надежда только на память княжича. Парк за нашим корпусом совсем небольшой, это скорее даже скверик, но он расположен в уединенном месте, и здесь нам действительно никто не помешает. Я отступил подальше от посла и, мысленно перекрестившись, достал меч. Прикрыл глаза и сделал первое неуверенное движение, плавно поводя Ас-Урумом перед собой и привыкая к его весу. А дальше моя рука словно сама вспомнила, как нужно обращаться с клинком. И я, а вернее, тело Йена, стало действовать более уверенно — мне оставалось только подчиняться ему.

Оказывается, Олаф был хорошим мечником и неплохим учителем — большинство движений я выполнял на автомате. И только скованные мышцы, отдающие резкой болью на всякое сильное или быстрое движение, мешали мне во всей полноте показать умения Йена. Дианель, видимо, понимал это и сам остановил меня, заставляя опустить меч.

— Передохни. Сейчас ты еще не готов к таким усилиям.

Он собирался добавить еще что-то, но тишину взорвал вой охранной магии. А в следующую минуту воздух перед нами подернулся темной пеленой, из которой выпрыгнули две фигуры в черных одеждах. В том, что это инисы опять явились по мою душу, сомнений не было, и внутри меня все оборвалось от какого-то первобытного ужаса. А потом смазанное движение пронеслось перед моими глазами — и вот уже меня заслонял от них Дианель, держа в руках два узких изогнутых клинка. Для инисов это, видимо, стало неожиданностью — встретить здесь такого сильного соперника, как вооруженный эльф, они точно не рассчитывали.

Самое интересное, что вид эльфийских клинков мгновенно отрезвил меня и привел в чувство. Мозги включились, и тело инстинктивно приняло удобную боевую стойку, а от Ас-Урума по всей моей обожженной тушке вдруг пробежала теплая волна, смывая ноющую боль в моих напряженных мышцах и наполняя меня какой-то странной эйфорией. В голову вдруг пришла шальная мысль, что, может, мы с Йеном сейчас опять сдохнем, но уж жизнь свою теперь постараемся продать по самой высокой цене.

А дальше все происходило так быстро, что я только потом смог восстановить в своей памяти события, сменяющие сейчас друг друга с невероятной скоростью.

Вот Дианель и один из инисов сходятся в схватке и сливаются в одно большое серое пятно, глядя на которое даже невозможно понять, что там происходит. Только лязг оружия и короткие вскрики на чужом непонятном языке. Второй инис почему-то медлит. Застыв, он смотрит на мой переливающийся сполохами Ас-Урум — точную копию того, что зажат в его собственной руке. Я вновь успеваю разглядеть под черным капюшоном мертвенно-бледное лицо с такими же совершенными чертами, как у Дианеля, но длинных клыков на нем сейчас почему-то не видно. А потом, как в дурном сне, за его спиной появляется Йохан. Он что-то кричит, на бегу кидая в вампира самое простенькое заклинание первого уровня — огненную стрелу. Но инис даже не оборачивается к нему, легким наклоном пропуская стрелу над собой. Он по-прежнему не отводит от меня гипнотизирующего взгляда.

— Назад!!! — кричу я, пытаясь предупредить товарища.

Но, подпустив парня поближе, убийца делает всего пару неуловимых движений, и Йохан как бабочка насаживается на его острый меч. А дальше его тело со вспоротым животом, из которого вываливаются внутренности, медленно оседает на песчаную дорожку к ногам иниса. А тот еще успевает снести парню голову, и та словно футбольный мяч катится прямо ко мне. И почти одновременно серое пятно схватки распадается на две отдельные фигуры. Черная тварь, завизжав жутким голосом, падает с отрубленными ногами, роняя из рук Ас-Урум, а Дианель, зажимая рукой окровавленный бок, опускается на колени и с тихим стоном заваливается на траву.

Инис с рыком бросается к ним, чтобы добить эльфа, но на его пути становлюсь я. Терять мне уже нечего, в живых меня он тоже не оставит, но так я хотя бы дам шанс выжить раненому эльфу. И, может быть, смогу отомстить твари за смерть Йохана. Убийца стоит, раздувая ноздри, и от смерти меня отделяет всего пара мгновений.

— Прочь с дороги!

Его резкий голос буквально звенит от ненависти, и он нарочито медленно, демонстративно поднимает свой Ас-Урум, направляя его в мою сторону. И я так же медленно повторяю его движение. А вот дальше происходит непонятное — оба наши меча одновременно ярко вспыхивают и затухают. Мы с инисом растерянно смотрим на наши клинки, переводя взгляды с одного на другой.

По дорожке в нашу сторону уже бегут маги, и в воздухе, как озоном после дождя, пахнет мощью светлых чар. Инис шипит, как змея, и, зло ощерившись в их сторону, мгновенно перемещается к своему товарищу. Склоняется над телом, дотрагиваясь до лица раненого, о чем-то коротко ему говорит. Потом подхватывает его меч, лежащий рядом на траве, и одним движением отсекает инису голову. Бросает на меня прощальный взгляд, обещающий скорую смерть, и скрывается в таком же темном мареве, из которого недавно и появился. А я… я без сил опускаюсь рядом с телом Дианеля, подернутым зеленым мерцающим светом, — видимо, эльф успел воспользоваться тем самым знаменитым эльфийским амулетом, и это сияют исцеляющие чары.


За две декады Марта полностью освоилась в замке Тар-Некроса. Это и неудивительно — ведь каждое утро начиналось с уборки. Десять учениц Ордена Молчащих брали в руки веники, тряпки и шли убираться в учебных залах и комнатах Лордов. После мытья полов и окон — был легкий завтрак. Который тоже нужно было приготовить самим. Ученицы не роптали — у всех был вырван язык. Зачем это сделали Темные, стало понятно, когда начались занятия. Первым уроком каждый день шла тайнопись. Эвета учила будущих ведьм Настоящим Именам. Это требовало полного покоя и сосредоточения. Полная тишина в зале помогала Марте запомнить Истинное Имя животного или предмета и внутренне обратиться к нему за помощью. Ведьмы, тесно связанные с природой, именно оттуда черпают заемную силу. У девушки появилась специальная сумка, где она хранила «ключи» — обычно бесполезные мелочи вроде разноцветных ниток, коротких палочек, камешков и бусин. «Ключи», символизировавшие Истинные Имена, вплетались потом в кожаные ремешки, которые хоть и выглядели невзрачно, несли в себе уйму полезной информации. Первым подопытным Марты стал обычный мышонок, который, повинуясь ее приказам, бегал по всему классу и даже в коридор.

Второй предмет — составление октаграмм и пентаграмм для вызова низших существ — вел толстяк Тарс. Он все так же похотливо пялился на Марту, но учил на совесть.

Во второй половине дня был плотный обед, после которого ученицам разрешалась прогулка по городу или окрестностям. Каждая из них носила магический браслет или ожерелье в виде ошейника — поэтому Молчащие старались далеко не уходить от замка.

На удивление, в городе и правда было очень спокойно. Патрули погонщиков и скелетов надежно хранили покой жителей, а зомби так и вовсе замирали, когда мимо них проходили ученицы. После прогулки, во время которой позволялось зайти в лавку и купить на деньги, выданные Эветой, какие-нибудь пустяки вроде сладостей или заколок, — начинались практические занятия. Зельеварение, гадание на картах и мелких косточках (с записью результатов тайнописью), лекарское дело. Последнее требовало знания многих трав и кореньев, образцы которых были собраны в специальные книги с кармашками. Требовалось учить рецепты и вести дневник больного. Для этого из тюрьмы Тар-Некроса дважды приводили на исцеление хворых. У одного фессца были огромные язвы по всему телу, которые лечили отваром лунного папоротника. Второй, браорец, еле ходил — его внутренности раздирал страшный кашель. Эвета заставила всех учениц надеть особые защитные колпаки со стеклянными вставками напротив глаз. Дышать в таком головном уборе было сложно, еще тяжелее обследовать больного. Но Марта справилась и даже заслужила похвалу ведьмы.

Спать ученицы ложились на голодный желудок.

— Молчащие должны быть стройными и красивыми! — каждый день напоминала старшая жрица. — Толстые коровы Ордену не нужны. В интересах дела вам может понадобиться соблазнить рыцаря или барона. Может быть, даже мага. А кого может соблазнить толстуха? Никого. Мы научим вас наводить иллюзии. В том числе на свое тело. Но поддерживать такие чары сложно. Слишком большой расход магии, для чего нужны накопители. Так что проще следить за собой.

— Вы можете спросить, как соблазнить мужчину, не имея языка, — продолжала поучать Эвета. — Раскрою страшную тайну. Любая Молчащая, прошедшая Большую инициацию, сможет отрастить себе новый язык. А если не сможет — ей не место в нашем Ордене.

Марте захотелось закричать от радости. Она перестанет быть калекой! Все ученицы начали улыбаться, а некоторые даже прослезились.

— Ну хватит лить слезы, — прикрикнула жрица на будущих ведьм. — Вас тут одиннадцать. После инициации останется, дай Аш, половина. Не все выдерживают принятие Тьмы. Чем дольше вы будете молчать и чем лучше познаете свой источник, Истинные Имена — тем больше шансов, что Тьма вас примет.

Тут, конечно, девушки задумались. Каждый вечер перед сном в Ордене возносили жертвы Ашу. Обычно на алтаре убивали какое-нибудь животное. Но пару раз казнили и людей. Один из них, кстати, был тот самый исцеленный браорец. Бывший воин пытался сопротивляться, порвать путы. Но и его бьющееся сердце оказалось на алтаре Аша. Валдис лично вскрыл грудную клетку мужчины. Кипящая на черном камне кровь дарила Марте порцию сил и уже не вызывала прежнего отвращения. Ритуалы и ночные бдения помогали сосредоточиться на источнике, почувствовать его мощь.

Однажды после бессонной ночи девушка возвращалась к себе в комнату. И нос к носу столкнулась в коридоре с Тарсом. Толстяк был пьян и шел, распевая какую-то песню про веселых демонов.

— Горшочница! — засмеялся темный. — На ловца и зверь бежит. Пойдем, я угощу тебя вином. — Тарс показал кувшин, зажатый в левой руке. — Отличное, фесское. Из Лазурной долины. Урожай прошлого года. Давай, не ломайся, девка. С тебя не убудет.

Марта попыталась прошмыгнуть мимо, но не получилось. Толстяк прижал ее к стене и обдал смрадным дыханием. Девушку замутило.

— Ну что у нас тут? — Тарс схватил Марту за грудь, попытался поцеловать в шею. — Какая аппетитная селянка… Я давно на тебя глаз положил. Пошли к тебе. Небось одиноко по ночам без мужской ласки, так я тебя приголублю.

Марта замычала и рванулась прочь. Но не помогло. Лишь порвался лиф платья, и левая грудь вывалилась наружу. Тарс совсем обезумел. Бросил кувшин на пол и схватил Марту двумя руками. Одной мял грудь, другой начат задирать платье. Девушка испуганно билась в его объятиях — поцарапала лицо, даже попыталась ударить коленом.

— Подергайся, подергайся. Меня это только заводит, горшочница. — Толстяк влепил ей пощечину, от которой зазвенело в голове, потом повалил Марту на пол и коленями раздвинул ее ноги. — Сейчас ты познаешь настоящего мужика, мерзавка, еще и добавки у меня попросишь.

Девушка страшно замычала, рванулась из последних сил и услышала рядом:

— Что здесь происходит?!!

По коридору шли двое — Валдис и страшный старик Сирил.

Тарс резво вскочил, затянул ремень на поясе.

— Да вот, дрянь такая, кувшин с вином у меня украла. Воспитываю.

Марта зарыдала, размазывая слезы по лицу. Запавшие глаза Валдиса внимательно посмотрели на девушку, чей разорванный наряд говорил сам за себя.

— Все, Тарс. Мое терпение кончилось. — Маг вытащил из-за пояса жезл со змеей. — Пойдешь с нами, Эвета допросит тебя на кристалле Истины.

— Меня?! Темного Дорда?! Из-за этой шлюшки? — Толстяк тоже вытащил из чехла на бедре жезл с черным камнем.

Фигура Тарса тут же окуталась прозрачной пеленой. Над головой заклубилась тьма.

Сирил тем временем обошел мага по кругу и вдруг, сделав быстрый прыжок вперед, со страшной силой ударил кулаком. На его пальце вспыхнул сиреневый перстень, и защита Тарса с громким хлопком лопнула. Кулак продолжил свое движение и впечатался в затылок толстяка. Тот вскрикнул, покачнулся и повалился лицом вперед.

— Как был бездарем, так им и остался. — Сирил вытер руку о камзол.

— Иди умойся. И ложись спать. — Валдис кивнул Марте и, схватив Тарса за ногу, потащил того дальше по коридору.


— Да тише ты!

Дверь сарая еще раз предательски скрипнула, и внутри воцарилась тишина. Две мужские фигуры замерли, пытаясь разглядеть в темноте хоть что-нибудь.

— Я ничего не вижу! Надо зажечь свет.

— Вызови Малое око.

— Густав, ты не забыл, что я не учился на Острове?

Старший сын князя Фесса выругался.

— Завесь чем-нибудь окно. Я сейчас зажгу рубин на трезубце Власти.

— А чем завесить-то? — Вторая фигура подошла к окну.

— Да хоть своей кожаной курткой.

Раздался шорох, в сарае стало еще темнее. И сразу же в руках Густава загорелся магический артефакт. Рубин осветил самого княжича — высокого узколицего парня лет двадцати с густой копной черных волос. А также его друга — барона Бруно Болдера. Соратник Густава был низок и коренаст, с лицом, словно вырубленным из камня. Недруги язвили, что матушка Болдера согрешила с гномом. Эти шутки за последний год привели уже к трем дуэлям и двум смертям — Бруно был очень хорош с мечом и дагой. Его низкий рост и малая длина рук вводила высокорослых противников в заблуждение. В смертельное заблуждение. Ибо барон был быстр. Очень быстр. Атаки понизу, уколы в ноги и живот — у Бруно было несколько приемов, которым неопытным соперникам нечего было противопоставить.

— Вот он, красавец! — Княжич дернул покрывало, и взору парней предстал паровик. — Сейчас мы тебя запустим, и…

— Густав, я по-прежнему считаю это плохой идеей. — Бруно заглянул в топку механизма. — Мы не умеем им управлять, мы не знаем, чем и как его… правильно кормить.

— Ничего сложного. Я вчера все рассмотрел. — Густав взял вязанку дров и подтащил ее к паровику. — Зажигаем топку, проверяем уровень воды. Вот сюда заливается масло.

Парень открыл горловину сбоку машины и ткнул пальцем.

— Может быть, позовем Хагрима? — Бруно в сомнении покрутил один из рычагов. — Небось твой отец за порчу паровика нас не поблагодарит. Тебе-то ничего не будет, а меня вышлют, как в прошлый раз, из столицы.

— И это говорит лучший клинок Вертана? — усмехнулся княжич. — Самый смелый дворянин Фесса?

— Хватит меня подначивать, — мотнул головой барон. — У меня нет дамы сердца, ради которой я готов так рисковать.

— Ах, княжна Айдель, — вздохнул Густав. — Ты видел ее смуглое точеное лицо? Голубые глаза, словно бездонное озеро? А эти каштановые завитки, что оставлены у висков и не заплетены в тугую косу? Они мне снятся по ночам!

— А мне снится секира Хагрима, когда он узнает о наших проказах с паровиком. — Бруно зажег факел и сунул его в топку. — Давай позовем гнома. Механикус нас не выдаст князю.

— Я сам! — отрезал Густав. — Моя избранница должна увидеть, как я сам приехал на паровике провожать ее с бала.

— Уже избранница?

— Хочу говорить с отцом о сватовстве. — Княжич уселся на облучок. — Следи вот за этой стрелкой. Как она дойдет до красного деления — можно ехать.

— Так уж граф Кауэр и отдаст за тебя княжну… Он ее опекун до совершеннолетия. А если она выйдет замуж за тебя — ты станешь князем Микении. А ему это надо — отдавать власть вот так просто, за здорово живешь?

— Ничего, отдаст, — усмехнулся Густав. — Пара фесских легионов у границ с Микенией — граф сам еще попросит о свадьбе.

— Да у него родной брат — глава инквизиции. — Барон помотал головой. — Ты в своем уме?

Густав тяжело вздохнул, покрутил штурвал вправо-влево.

— Ничего, придумаем еще что-нибудь. Сейчас мне надо завоевать сердце княжны.

Спустя два звона Бруно пошел открывать ворота. Паровик, тяжело пыхтя, выкатился из сарая, и барону пришлось запрыгивать на ходу.

— Сейчас подъедем к главной лестнице дворца и дадим свисток, — рассуждал Густав, выворачивая штурвал. — Видишь этот рычаг? Нажмешь на него. Как раз гости будут разъезжаться…

Сминая кусты, паровик выехал из парка и вылез на главную дорогу. Которая как раз вела к центральному выходу из дворца. Там горели магические фонари, толпился народ и экипажи. Слуги помогали дворянам усаживаться в кареты, князь и княгиня, стоя на лестнице, прощались с самыми именитыми гостями.

— Давай свисток. — Густав нажал на рычаг, и паровик ускорился.

— Мы едем слишком быстро. — Бруно наклонился к другу. — У лестницы мало места, давай остановимся тут.

— Нет, я подъеду к самому спуску и поприветствую княжну. Вон она, в синем платье! Оно так идет к ее глазам!

— Густав, стрелка у красного деления, давление растет! Остановись.

Механическая повозка все больше разгонялась, пыхтя и шипя паром. Гости начали оборачиваться.

— Густав, стой! — Бруно попытался перекрыть рукоять подачи пара на колеса. Но рукоять заклинило. Княжич резко вывернул штурвал влево, пытаясь съехать с дороги, но ему не хватило буквально пары шагов. Сначала паровик смял вдребезги чью-то карету, потом ударил в лошадей. Те страшно заржали, рванули в сторону. Паника и хаос у лестницы разрастались. Гости выскакивали из экипажей, попадали под копыта обезумевших лошадей и колеса паровика, который крушил все на своем пути. Крики и проклятия сливались в один страшный гул.

— Густав, прыгай! — Бруно схватил друга за ремень и попытался столкнуть его с облучка.

Бесполезно. Княжич побелевшими пальцами вцепился в штурвал и все пытался повернуть его, свалив паровик на обочину.

Глава 7

Очнулся я в своей келье. За окном вечерело, в ногах моей кровати, откинувшись на стену, сидел Олаф.

— Ты чего свет не зажигаешь?

— Ох, княжич, напугали вы всех сегодня!

Горбун вскочил и сразу развил бурную деятельность. Зажег масляный светильник, налил в кружку отвар, помог мне сесть и сунул в руки кружку. Все это время он не прекращал бубнить себе под нос, до меня доносилось что-то про неразумное дитя и дурных эльфов.

— Не ворчи, Олаф. Все нормально. Лучше скажи, как Дианель?

— Да что этому остроухому сделается?! С такими целительскими амулетами, как у него, можно и из Райских садов Единого вернуться. Так еще лекарь эльфийский сюда примчался, как только в посольстве про нападение инисов узнали. Спит сейчас ваш Дианель. В покоях магистра Альтуса.

— Вообще-то этот эльф мне жизнь спас. Если бы не он, инисы меня убили бы.

— Если бы он не повел вас в парк, то и сам бы остался цел, и ваш друг не погиб.

Тут я вспомнил про Йохана, и у меня резко перехватило дыхание. Глупый мальчишка… Зачем?! Ну зачем он напал на иниса?! Слабенький необученный маг против убийцы-профессионала. И я даже ничего не успел сделать, чтобы спасти Йохана или хотя бы отомстить. Друга мне жалко до слез… Перевел взгляд на Ас-Урум и коснулся его рукояти. Лежит, зараза, сверкает как ни в чем не бывало, а хорошего парня больше нет.

Мои терзания прервало появление наставника. Он уже в новой рясе, на груди знак верховного жреца Огня. Вошел, окинул нас быстрым взглядом и тихо прошептал:

— Йен, Олаф, соберите вещи и будьте готовы — сегодня вам придется покинуть Остров.

И уже громче, усаживаясь на табурет и доставая жезл, которым обычно проводит лечебные процедуры:

— Олаф сходи пока за ужином, а я Йена полечу.

Горбун ушел, а я поинтересовался у наставника:

— Что происходит?

— Тебя хотят забрать в инквизицию. — Вокруг Эримуса началась пульсация магических полей, меня обдало целительными чарами. — Альтус был у понтифика. Ордер на арест пока отозван, но не отменен. На Острове — военное положение, везде рыщут паладины.

Я попытался узнать подробности, но наставник приложил палец к губам, заставляя меня захлопнуть рот. Привычные процедуры проходили дальше в полной тишине. Вскоре возвратился Олаф с ужином, и Эримус что-то тихо прошептал горбуну, после чего тот достал из сундука мою накидку с гербом и отдал ее наставнику. Накидку туго скатали, и она исчезла в широком рукаве рясы.

— Йен, как поужинаешь, сразу поднимись в покои магистра, милорд Дианель хотел видеть тебя. Вечером поминальная служба и погребение Йохана.

Эримус подмигнул мне и с невозмутимым выражением лица покинул нас. Я сел за стол, а Олаф ловко начал собирать наши вещи. Вид у него был вроде и встревоженным, но явно довольным. Похоже, этот Остров ему осточертел не меньше моего. Скупые, выверенные движения выдавали в Олафе тертого вояку — так опытный боец собирается на очередное задание. Я тоже весь подобрался как перед спецоперацией. Быстро доел ужин, натянул сапоги, без лишней суеты вложил меч в ножны, закинул их за спину и поправил одежду.

— Я пошел.

Олаф бросил на меня внимательный взгляд, быстро затолкал мешок с вещами под кровать и так же скупо проронил:

— Провожу.

Мы пошли по пустым коридорам, поднялись на второй этаж. Где-то вдалеке слышались голоса, но до покоев магистра мы так никого и не встретили. Постучался в дверь и, дождавшись приглашения, вошел. Обвел любопытным взглядом просторную комнату, служащую Альтусу гостиной. Здесь я ни разу не был. Но в покоях магистра ничего особенного — все та же практичность и мужской аскетизм. Да, просторно, да, мебели побольше, но сразу видно — хозяин приходит сюда только переночевать. В комнате находился еще один эльф — не такой безупречно-невозмутимо-красивый, как Дианель, но его тоже с человеком не спутаешь. Поздоровался со мной молчаливым кивком и сделал приглашающий жест в сторону открытой двери, ведущей в спальню.

Дианель сидел в постели, откинувшись на подушки, читал какие-то бумаги. Увидев меня, отложил их в сторону и приветливо улыбнулся, но лицо у эльфа было бескровным и измученным.

— Ты как?

— Я нормально. А вы?

— И я уже нормально. Почти. Завтра встану. — Улыбка сошла с его лица, и оно превратилось в бледную холодную маску. — Йен, я знаю, что ты не дал инису меня добить. Спасибо.

— Дианель, нам просто повезло. Еще немного, и он никого из нас не оставил бы в живых.

— И все же. Ты встал на защиту эльфа.

— Но и вы меня защищали! Я тоже должен поблагодарить вас.

— Хорошо, будем считать, что мы квиты. Хочу сделать тебе один подарок. Держи. — Мне протянули кожаный шнурок, на котором болтался невзрачный серый камушек с гравировкой листка какого-то растения. — Носи его не снимая. Это хороший целительский амулет, со временем он приведет твое тело в полный порядок. Но нужно терпение, излечение не произойдет сразу.

Я недоверчиво рассмотрел совсем простенькое на вид украшение, а Дианель продолжил:

— И еще. Йен, тебе нужно срочно отсюда уехать. Ни инквизиторы, ни инисы не оставят тебя в покое. Поэтому затеряйся пока на материке. А будет совсем плохо — приезжай в Великий Лес. Покажешь лесной страже этот амулет и скажешь, что я тебя пригласил. Но это только в самом безвыходном случае. Ты понял?

Дождавшись моего кивка, он устало прикрыл глаза. И я отчетливо понял, что с таким серьезным ранением эльф завтра точно не встанет на ноги. Мне хотелось сказать ему, как я благодарен за спасение, но слова застревали в горле. Каким-то чутьем я сообразил, что распинаться сейчас перед ним не стоит. Все нужные слова уже произнесены, и нам остается только попрощаться. Взял его ладонь и крепко сжал ее в своей. Этот привычный земной жест заставил эльфа удивленно распахнуть глаза, и я смущенно отступил, начиная подозревать, что здесь так не принято.

— Дианель, мой Ас-Урум всегда в вашем распоряжении.

Сдержанно кивнул ему, прощаясь, и вышел из спальни. Очень надеюсь, я не сделал сейчас ничего предосудительного. А дальше мы пошли прощаться с Йоханом. Во дворе храма была специальная площадка для кремации покойников, сейчас у погребального костра Йохана собрались все: и маги, и подмастерья, и воины, свободные от службы. Я уже знал, что последние триста лет покойников в Светлых землях только кремируют, особенно магов. Если этого не делать, то можно получить в собственном тылу полчища зомби и личей, поднятых зловредными некромантами. Закон действовал неукоснительно, за каждое нарушение — огромный штраф. Смертями меня не удивить, Чечня ко многому приучила, но, увидев на костре тело Йохана, я не мог сдержаться. Ну за что?!!

Главный жрец Эримус читал прощальную молитву, прося Огонь принять своего верного слугу и провести его в сады Единого. Магистр Альтус, холодно кивнув мне, творил заклинание. Вспыхнувший в его ладонях огонь первым зажег костер. Его примеру последовали все маги и подмастерья, своей магией подпитывая стихию. Пламя поднялось в небо ровным столбом. Я заслонился рукой от жара. Светлая тебе память, храбрый Йохан…


Наш ночной побег с Острова проходил как-то… обыденно. Мы просто в очередной раз спустились в подземелье и долго шли узкими подземными ходами, выбираясь за пределы замка Ордена Огня. Первым шел наставник Эримус, потом я, замыкал наше шествие Олаф. Подземный ход казался мне бесконечным, зато мы выбрались где-то на самой окраине столицы, и нам теперь не нужно было рисковать, разъезжая по ее центральным улицам. У самого выхода Эримус попрощался с нами.

— Постарайтесь пересидеть в Ируте пару-тройку декад, а только потом езжайте домой. Лучше через Микению. Мы отправим инквизиторов по ложному следу и где-нибудь в Тибале подкинем им твой плащ, убедив, что вы спешите домой самым коротким путем — через Восточный Эскел и Ведьмин перевал. А вы должны миновать Микению, не заходя в крупные города, и перебраться через реку Великую в ее устье. Пусть этот путь дольше, зато он намного надежнее — вам не придется пробираться по землям врага. Ты не забыл, что твой отец воюет с князем Меркусом?

Я автоматически кивнул. Наставник заставил нас надеть амулеты с чужой личиной, объяснив, как нужно активировать их, и с удовлетворением смотрел на результат. Не знаю, как теперь выглядел я сам, а Олаф прямо на глазах превратился в пожилого низкорослого толстяка, не имеющего ничего общего с поджарым горбуном. Меня наставник обнял на прощанье и просил беречь себя, Олафу вручил кошель с деньгами. Вышли на улицу из какого-то заброшенного дома и почти сразу наткнулись на телегу, ожидающую нас. Возница молча кивнул, велел лечь среди коробов и накрыл нас рогожей. Мы тронулись в путь.

Первый раз нас остановили на перевале. Мы с Олафом напряглись, но выяснилось, что остановка лишь для того, чтобы заплатить стражникам мзду. Да, оказалось, на острове Всех Святых далеко не все его обитатели святые. Конкретно эти стражники даже не стали интересоваться содержимым телеги, и, судя по разговору, знались они с нашим возницей не первый день. Миновали беспрепятственно перевал, и в следующий раз нас остановили уже перед въездом в портовый город. Процедура на посту повторилась один в один — никаких досмотров и лишних вопросов. Возницу даже по-свойски предупредили, что на пристанях сегодня полно инквизиторов, кого-то ищут. Мужик тихо матюкнулся, поминая их недобрым словом, резко свернул в какую-то подворотню, цокот лошадиных копыт звонким эхом отразился от низкого каменною свода. Возница откинул тент и велел нам вылезать. Мы оказались во дворе, который тускло освещал фонарь, висящий на стене невысокого дома. Вокруг стояли телеги, похожие на нашу.

— Дальше ехать опасно, пойдем пешком.

И мы пошли. Пробирались какими-то узкими переулками, захламленными дворами… Пару раз чуть ли не бегом пересекли вполне приличные улицы. В ночном воздухе все явственнее ощущалась близость моря, этот запах не спутаешь ни с чем. Наконец нас завели в сарай, заваленный рыболовными сетями, и велели сидеть здесь тихо — нужно немного переждать. После чего дверь с улицы заперли на засов, и мы слышали удаляющиеся шаги нашего проводника. Я нащупал рядом с собой бочки и сел на одну из них. Вытянул ноги — неизвестно, сколько нам еще придется здесь пробыть. Ситуация настолько странная, что у меня вырвался нервный смешок — абсолютно невозможно оценить степень опасности. Где мы находимся? Вернется ли наш проводник? Но мы полностью от него зависели — если он сбежит, то даже выбраться из этого пропахшего рыбами сарая станет для нас проблемой. Построен он добротно.

На улице меж тем начало понемногу светлеть. Это было видно сквозь щели, хотя в самом сарае еще царила полная темнота. От нечего делать я начал разминать затекшие от долгого сидения мышцы. Сгибал и разгибал колени, делал круговые движения головой и шеей, сжимал и разжимал пальцы. Только собрался встать, чтобы немного разогнать кровь, как мое плечо предупреждающе сжала рука Олафа, заставляя меня мгновенно замереть. Сначала ничего не было слышно, и я даже начал думать, что горбун ошибся. Но вскоре я тоже различил чьи-то тихие шаги. Причем сразу нескольких человек. Люди приближались медленно, но в предрассветной тишине их было отчетливо слышно. Вот кто-то из них остановился рядом с сараем, потрогал рукой засов на двери. Тут же раздался тихий шепот, от которого у меня тело покрылось гусиной кожей и я перестал дышать.

— Руфус, ну с ума-то не сходи… он что — сам себя запер в сарае?

— От этой твари всего можно ожидать.

Я схватился за рукоять меча, Олаф тихо вытащил нож.

— Но ты прав — пока мой артефакт не показывает, что рядом есть темные. — Инквизитор чем-то пошуршал. — Идем дальше…

Шаги удалились, и лишь тогда я позволил себе тихо выдохнуть. Руфус?! Этот крысеныш тоже в порту? Судя по всему, именно здесь инквизиторы настойчиво искали сбежавшего иниса, ему ведь тоже нужно как-то перебраться на материк. Я представил себе радость Ройса, если бы они вместо иниса поймали нас с Олафом…

Наконец наше томительное ожидание закончилось — за нами пришли. Правда, уже не прежний провожатый, а новый — молодой парень в холщовых штанах и жилетке на голое тело. Сделал нам знак идти за ним, и мы вновь куда-то пробирались в предрассветном тумане. Все отчетливее слышался шум набегающих волн, и вскоре мы вышли к полуразрушенному причалу, у которого стояла большая лодка с опущенным парусом. Нам велели лечь на дно, и сверху на нас бросили сети. Слава богу, сухие. Лодку оттолкнули от причала, и я уже готов был перекреститься, когда буквально над головой раздался грозный окрик:

— Гарт, сволочь! Ты куда это собрался?! А платить кто будет?

— Господин стражник, ну куда я денусь, а? Вечером вернусь и обязательно заплачу.

— Смотри у меня! Если до ночи не будет денег, отправишься в тюрьму.

— Лучше сразу в пасть к кракену!

— Туда-то ты всегда успеешь, проныра!

Голос стражника отдалялся, над головой раздался шелест разворачиваемого паруса. И вскоре, судя по начавшейся качке, мы вышли в открытое море.

— Вы там живы?

— Живы, — ответил Олаф за обоих.

— Ну потерпите, немного осталось. Сейчас пересажу вас на корабль, а дальше спокойно поплывете в Ирут. Если бы не эти псы понтифика, мы бы вас сразу в порту на корабль посадили. Но они сегодня словно взбесились — все здесь перевернули вверх дном! Дела стоят, заработков никаких, а стражники-дармоеды все одно денег требуют.

Словоохотливый парень еще долго жаловался на несправедливость, найдя в нашем лице молчаливых слушателей. Похоже, бизнес всех заинтересованных сторон в порту был давно отлажен, и Руфус со своими подчиненными здорово насолил сегодня контрабандистам. И не только им.

Последним испытанием в этом побеге стала для меня веревочная лестница, спущенная с корабля. Хоть Олаф и смотрел на меня с тревогой и сочувствием, деваться нам было уже некуда — и я полез по этой чертовой лестнице, карабкаясь и цепляясь из последних сил. А добравшись до цели, перевалился через борт полумертвым кулем и долго еще лежал, прислонившись к каким-то ящикам и с трудом приходя в себя. Нелегким он выдался — этот путь к свободе…


И вот ближе к полуночи наш корабль наконец-то подходил к «вольному городу Ируту». Да, именно так его именует барон Дильс в своей книге. Пока плыли, я успел не только познакомиться с молчаливым, заросшим бородой по самую шею капитаном судна, но и отдохнуть, почитать про город, в который мы направляемся. Замечательную книжицу барона Дильса я прихватил с собой, как и Ас-Урум, посчитав их моральной компенсацией за ущерб, нанесенный в ордене моему здоровью. Маги про свои Светлые земли и так все знают, а для меня это — настоящий путеводитель. Клинок же сам признал меня хозяином, и дарить его инквизиции я не собирался.

Барон пишет в книге про Ирут много и с удовольствием. Называет его городом-государством, не подчиняющимся ни одному из князей и даже с понтификами умудрившимся выстроить отношения, позволившие ему остаться независимым.

В чем-то этот город сильно напоминал земную Венецию — он так же расположен на многочисленных островках в устье реки Туманной, впадающей в Северное море. Как и венецианцы, хитрые жители Ирута изначально решили отсидеться в стороне, в надежде, что Темные Лорды до них никогда не доберутся: нелюбовь темных к морю общеизвестна. А вот своим политическим и общественным устройством Ирут скорее походил на типичный ганзейский город — здесь не было дожа, зато присутствовал Совет Главных Гильдий. Основа благополучия — торговля, судоходство и всевозможные ремесла. Торговали здесь всем подряд и со всеми подряд, поддерживая нейтралитет со всеми княжествами, даже если они находились в состоянии войны. За золото Ирут готов был угодить и нашим, и вашим, выступить посредником, а заодно втихаря еще и пошпионить, чтобы потом продать чужие секреты. Чувствую, немало дел тут провернул и сам автор книги.

В местном законодательстве имелась одна очень важная статья: из Ирута «выдачи нет» — совсем как у нас когда-то с Дона, поэтому публика здесь проживала своеобразная. Со всех княжеств сюда стекались авантюристы всех мастей и торгаши, ищущие быстрого и легкого заработка, скучающие аристократы и прочие богачи, желающие потратить свои деньги с наибольшим шиком. И желательно на удовольствия, в большинстве княжеств запрещенные или осуждаемые церковью и общественной моралью. Здесь же находили себе приют дезертиры, лица, скрывающиеся от кредиторов или разгневанных родственников жертв. Ну и те, кто стремился избежать привлечения к суду за разные преступления. Про наемников и прочих «джентльменов удачи» уже и говорить нечего.

Но при этом при всем Ирут как-то умудрился не превратиться исключительно в криминальную столицу Светлых земель. Да, здесь всем заправляли гильдии, но гильдии воров или наемных убийц в городе далеко не на первых ролях. Самое интересное, что Ирут еще умудрялся оставаться и законодателем местной моды. Количество лавок с добротной одеждой и обувью с лихвой перекрывало общее количество игральных домов, борделей и притонов, а товары, произведенные в мастерских вольного города, славились высоким качеством и отменным вкусом. Быть одетым из Ирута — в этом мире означало примерно то же, что у нас из Парижа или Милана. Именно здесь, в Ируте, мужчины-аристократы ввели в моду носить длинные волосы. Сначала низкие хвосты, завязанные темной шелковой лентой, а потом и косы — в подражание утонченным эльфам.

Но лично меня порадовала другая местная мода — скрывать лицо под шелковой маской. Это давало мне прекрасную возможность, как только разрядятся амулеты с личинами, спрятать от людских глаз свою обезображенную шрамами физиономию. Так же как и в Венеции, начало этому положили карнавалы, которые здесь проходили два раза год — в самый длинный и самый короткий день года. По словам барона, веселиться в Ируте умели и отдавались этому со всей душой, различные фестивали еще и приносили городу и горожанам неплохой доход. На ирутские карнавалы съезжалась публика из всех княжеств. Причем летний должен был состояться буквально на днях. Короче, наше пребывание в Ируте обещало быть нескучным и познавательным. Осталось только прояснить финансовый вопрос.

— Олаф, а у нас с тобой много денег?

— Пока есть. Немного осталось из тех, что ваш отец давал в дорогу, да еще и Эримус нам подкинул.

— То есть на приличный постоялый двор и новую одежду хватит?

— Хватит. О деньгах, княжич, не думайте, у нас еще банковский вексель на черный день припрятан.

— А как мы будем выбирать, где остановиться?

— И за это не беспокойтесь, знаю я одно место. Только вот…

— Что еще?

— Капитан нас хочет высадить в самой восточной части Ирута. Видите те скалы? Это Сестры. За ними — самый плохой район Ирута, Дорч. Там обосновались гильдии убийц и воров. Людоловы промышляют прямо на улицах…

— Я переговорю с капитаном. — Энергия меня просто переполняла, и я решил быстро убедить местного босса изменить планы.

Увы, контрабандист отказался идти в порт. Там его знали и очень сильно ждали. Местные стражники. Более того, акваторию Ирута патрулировали галеры, и капитан хотел избавиться от нас как можно быстрее. Быстренько высадить ночью на берег и успеть уплыть подальше до рассвета.

Делать было нечего, поэтому на отчаянно текущей лодке мы уже за полночь оказались на берегу. До ближайших хижин было всего полкилометра, которые мы отмахали весьма скоро. Я даже не запыхался.

— Может, лучше переночевать на берегу? — шепотом поинтересовался я у Олафа.

— Рано утром местные выходят собирать крабов, — тихо ответил мне горбун. — Мигом сообщат гильдейским. А так, глядишь, по темноте проскочим.


— Начинается суд! Всем встать. — Пристав, роль которого исполнял Валдис, стукнул об пол массивным посохом с серебряным серпом наверху.

В каминный зал вошел Сирил в серой мантии, расшитой черными солнцами, и уселся за единственный стол. Все остальные сидели на длинных скамьях слева от судьи. Эвета толкнула в бок Марту. Обе женщины встали. За ними со скамей поднялись все ученицы Ордена Молчащих и несколько магов, живущих в замке. Справа от стола судьи, подвешенный на дыбе, висел Тарс. Толстяк был весь исполосован кнутом, но не сломлен. Его свинячьи глазки глядели прямо, лицо кривила презрительная ухмылка. Похоже, он совсем не чувствовал боли.

— Начинается суд. Всем сесть. — Сирил положил руку на багровый кристалл на подставке, что стоял перед ним на столе. — Клянусь судить честно и беспристрастно. Во имя Инферно, да сбудется воля Аша.

Кристалл полыхнул, принимая клятву судьи.

Все присутствующие, кроме Марты и Тарса, дунули на правую ладонь, символически развеивая пепел предков. Эвета еще раз толкнула девушку в бок. Марта послушно повторила жест.

— На предварительном следствии Лорд Тарс отказался давать показания и проходить проверку на кристалле Истины, но отрицал все обвинения. — Судья взглянул на бумаги, что лежали у него на столе. — Поэтому настоящий суд призван установить правду и покарать виновных. Все присутствующие могут давать свои пояснения — устно и письменно, суд их учтет при вынесении приговора.

— Ваша светлость… — Тарс покачнулся на дыбе. — Вы не можете меня судить и быть одновременно свидетелем.

— Протест отклонен, — покачал Сирил головой. — Я дал клятву на камне. Кто будет вас защищать? Вы сами? Отлично. Лорд Валдис, примите присягу и изложите обстоятельства дела.

Пока Темный Лорд клялся на багровом камне и рассказывал о том, как застал Тарса, пытавшегося изнасиловать ученицу из Ордена Молчащих, Марта размышляла о происходящем на ее глазах суде. В деревне, где она жила, никаких законов не было. Староста устанавливал повинности и распределял по дворам оброки. Иногда в Горшки приезжал местный барон Хубер и чинил разбирательства. Но это никак не походило на суд — никаких защитников, свидетелей… Люди барона просто хватали должников по его приказу и били их батогами до тех пор, пока они не указывали, где спрятаны деньги. Тяжбы насчет земли разбирал обычно староста, только никакой правды сыскать у него было нельзя.

— Таким образом, темный маг Тарс нарушил закон Владыки нашего о неприкосновенности Молчащих и должен быть четвертован, — закончил Валдис выступать и сел на скамью.

— Потерпевшая будет давать показания? — Сирил посмотрел на Эвету.

— Марта еще не прошла Большой инициации. Если только суд устроят ее письменные показания… — пожала плечами ведьма.

— Ты подтверждаешь то, что было изложено Лордом Валдисом? — повернулся судья к Марте.

Та лишь кивнула. Тарс в ответ засмеялся:

— Это что-то новенькое. Немой свидетель. Сирил, заканчивайте этот фарс — Владыка будет недоволен. Я на следующей декаде должен передать ему десять тысяч гранов энергии, собранных в Светлых землях. Давайте забудем эту историю. Я даже готов принести извинения девчонке. Она все не так поняла.

Толстяк был уверен в себе. Улыбнулся Валдису, нагло подмигнул Марте.

— Отлично. Второй пункт обвинения. При обыске покоев Тарса у него была найдена пыльца голубого лотоса. За хранение и употребление пыльцы законами Владыки назначено сдирание кожи. Живьем.

Сирил выложил на стол коричневый мешочек на завязке. Потряс им.

— Подтверждаю, что тут присутствуют остатки ауры Тарса. — Старик еще раз положил руку на кристалл, и тот ответил багровой вспышкой.

— Это все ложь! — Лицо толстяка сморщилось от страха и пошло пятнами. — Этот мешок мне подкинули, чтобы опорочить перед Владыкой! Это все Лимс, сволочь такая! Он всегда мне завидовал. Моему таланту, источнику силы… — В конце голос Тарса сорвался на визг.

— У тебя есть что сказать по существу обвинений? — Сирил откинулся назад в кресле, посмотрел в потолок. — Может быть, какие-нибудь свидетели? Тарс, еще не поздно поклясться на кристалле в своей невиновности.

Толстяк сник, опустил голову. Его тело словно маятник тихонько покачивалось на веревке.

— Следствие полагаю считать закрытым. Оглашаю приговор. Всем встать.

Сирил встал, вытащил из ящиков стола шлем с двумя сияющими рогами. Надел его на голову. В воздухе запахло темной магией, по углам заклубились тени. Сирил закрыл глаза и произнес: «Аш, к тебе взываю!» Все, включая Тарса, уставились в лицо старика, которое пошло словно волнами. Когда судья открыл глаза, в них плескалась бездна.

— Обратить в лича! — раздался в зале трубный голос, мало похожий на голос Сирила.

Тарс очнулся и закричал. От его крика Марта покачнулась, но все-таки сумела устоять на ногах.

— Молодец, девочка! — Эвета склонилась к ее уху. — Завтра мы вместе сделаем из Тарса лича. Заодно поучишься ритуалу обращения.


Не проскочили. Это стало понятно, когда мы свернули на перекрестке на довольно широкую улицу. Даже не думал, что в трущобах такие бывают. Как назло, тучи разошлись и обе луны ярко осветили город. Заодно и нас с Олафом. Человек десять, смеясь и пьяно пошатываясь, шли посредине улицы прямо к нам.

— Господин, бегите. — Олаф схватил меня за руку. — Я их задержу.

— Поздно, — оглянулся я назад. Нас догоняли еще несколько темных фигур. Как по сигналу вспыхнуло сразу несколько факелов.

— Аш к нам благоволит, — заржал крупный детина со шрамом через все лицо, что шел первым. — Купец с сынком. Ночью. В Дорче!

Чертовы амулеты! Вместо маскировки получилось ровно наоборот. Бандиты ответили главарю хохотом и радостными возгласами. Практически все они были очень хорошо вооружены и экипированы. Мечи, топоры, кольчуги и даже пара нагрудных пластин, украшенных какими-то камнями. Явно магическими.

— Ладно, поворачивайтесь и руки за спину. Тихоня вас сейчас свяжет. — Детина махнул рукой, и вперед вышел квадратный гном в закрытом шлеме и со щитом за спиной. — Если у родственников есть деньги, вас выкупят. Нет — продадим в рудники Медных гор. Все лучше, чем кишки собирать по мостовой.

Предводитель был абсолютно спокоен и уверен в себе. Его люди тоже расслабились, окружив нас со всех сторон. Двенадцать человек. Шансов победить их почти нет.

— Вам еще повезло, что нас встретили. Если бы была банда Кривого Луки, то…

На этой фразе в моей голове раздался мощный бой барабанов и время замедлилось. Гном все еще подходил к нам, протягивая руку, Олаф расстегивал пряжку своего пояса, а я почувствовал, как Ас-Урум жжет мою спину. Сквозь ножны, куртку, рубаху… Ладонь сама скользнула к рукояти меча, и клинок буквально выпорхнул наружу. Первым же движением я снес гному голову. И даже не удивился, как плавно и красиво это у меня получилось. Словно не было на гноме кольчужной сетки. Голова в квадратном шлеме еще летела по воздуху, из шеи бил фонтан крови, а я уже обрушился на главаря. Надо отдать ему должное — он все-таки успел заслониться наручем, выставив руку вперед. Но для моего Ас-Урума это не стало препятствием. Клинок прорезал доспех словно масло. Я отрубил главарю руку и по диагонали развалил его тело от плеча до бедра.

Тем временем Олаф раскрыл свой пояс, который оказался хитрым гибким цепом с ножом. Им он тут же хлестнул по глазам противника. При этом горбун еще и умудрился левой рукой ударить в горло другого бандита. Вокруг нас сразу образовалось свободное пространство. Тело Тихони еще оседало на землю на подгибающихся ногах, а я уже врезался в толпу разбойников. Они пытались разорвать дистанцию, размахивали своими мечами и топорами, но все было бесполезно. Я двигался словно танцор среди инвалидов, Ас-Урум сам вел меня. А вот грабители больше мешали друг другу, постоянно сталкиваясь.

Укол, хлесткий удар, и я вырвался из круга. Олаф тоже пробился, только в другую сторону. На мостовой остались шесть тел. Четверых уложил я, двоих — горбун.

Все это я заметил на бегу и краем глаза, продолжая продвигаться по непредсказуемой, ломаной траектории. Рывки, перекаты, прыжки через кучи камней, подготовленных для ремонта мостовой. Еще двое. Причем один полностью закован в пластинчатый доспех — мощный мечник, с которым мне пришлось даже обменяться несколькими ударами. Его голубоватый клинок был явно зачарован и не поддавался Ас-Уруму. Но быстрый укол в подмышку сделал свое дело. Остальные уже не составляли для меня особого труда. Их мечи и топоры ломались при первом же соприкосновении с клинком иниса.

Пробежав вперед метров тридцать, я резко развернулся и бросился обратно. Такого маневра бандиты от меня не ожидали, и на земле оказалось еще три человека, бежавших за мной. Я просто хлестал Ас-Урумом направо и налево под вой и крики разбойников. Это было даже не фехтование — избиение. Точнее — бойня.

А потом противники внезапно кончились. Еще махал цепом Олаф, добивая последнего разбойника с отрубленной кистью, — все остальные уже валялись на земле. Я окинул азартным взглядом улицу, освещенную луной и брошенными на землю догорающими факелами. Двенадцать человек! Девять разбойников мертвы, еще троих надо добить. Я почувствовал слабость в ногах. Но меч… меч просто упивался энергией, что хлестала из мертвецов и раненых. Клинок все больше полыхал в ночи, разгоняя тьму лучше любых факелов.

— Княжич, уходим!

— Нет, Олаф. Раненых нужно добить, нам не нужны свидетели. Да и остальным трупам нужно бошки поотрубать, а то вдруг у них в банде некромант есть. В Ируте все может быть. Я это сделаю, а ты пока собери у них у всех кошели: деньги им все равно больше не пригодятся.

Горбун бросил на меня острый взгляд, но беспрекословно пошел исполнять мой приказ. Я же тем временем подошел к первому раненому и, невзирая на его скулеж, хладнокровно добил негодяя. Перешел к следующему бандиту и наткнулся на полный ненависти взгляд. Предстоящая смерть парня явно не страшила, он только хотел понять перед тем, как сдохнуть, — кто же уничтожил их банду?

— Кто ты? — прохрипел парень. — Маг?

— Я-то?.. — нагнулся я к нему и отключил на минуту амулет, нажав на камень и давая напоследок бандиту увидеть мое истинное лицо. — Я — Ужас Риона, летящий на крыльях ночи.

Почему-то моя милая физиономия и дурацкие слова из мультика, виденного мною в далеком детстве, произвели на парня ошеломительное впечатление: этот смельчак банально обгадился от страха. Так он и отправился в местный ад — обгаженным. Ну а третий бандит просто уже валялся без сознания, мне даже не пришлось с ним общаться. Зачистку местного бандформирования мы с Олафом произвели быстро и слаженно, словно всю жизнь работали напарниками. И на мой полыхающий в ночи Ас-Урум горбун уже смотрел без прежнего предубеждения: понятно, что именно он спас сегодня наши жизни.

— Княжич, смотрите, что я нашел у главаря.

Олаф протянул мне увесистый кожаный мешочек, туго набитый золотыми монетами и драгоценными камнями. При свете догорающих факелов хорошо рассмотреть добычу не представлялось возможным, да и не стоило нам здесь больше задерживаться. Потом полюбуемся.

— Хорошо. И вот теперь уходим.

Мы вновь нырнули в темный переулок. Я шел теперь за Олафом, не выпуская из руки меч. Боялся, что если отпущу Ас-Урум, то просто осяду на мостовую без сил. Опять начались склады, сараи и какие-то халупы. А потом мы совершенно неожиданно вышли к каналу, через который был перекинут мост и после которого начиналась широкая набережная вдоль моря. В начале канала сооружена небольшая деревянная пристань, там на привязи стояли несколько лодок, внешне напоминающих длинные венецианские гондолы с задранным носом, только вид у них был сильно потрепанным и замызганным. Видимо, это местное круглосуточное «такси», потому что Олаф свистом подозвал лодочника. Меч я сразу спрятал и под плащом крепко прижал к себе своего спасителя. Мы молча сели в одну из гондол и вскоре нырнули в сумрак канала. Кажется, наши кровавые приключения на сегодня закончились.


Черная паучиха, грозно раздвинув хелицеры, надвинулась на самца. Ее грузное тело на восьми ногах практически вылезло из норы и нависло над ухажером. Тот не испугался, лишь присел ниже, опустив головогрудь. Оба паука замерли.

— Каждый раз смотрю и не могу оторваться. — Высокий светловолосый дроу по имени Кел Танцующий-с-Мечами обернулся к своей провожатой. — Кая, ты уже сделала ставки, скольким самцам Восьмая в этом сезоне оторвет голову?

Темная эльфийка лишь фыркнула. Ее холодный точеный профиль аристократки на миг озарила улыбка, которая, впрочем, тут же пропала.

— Кел, я не участвую в забавах черни.

— Ты не права, — обиделся дроу. — Ставки на пауков — это наш древний обычай.

— Я уже десять сезонов — погонщица предипалов. Видела тысячи свадебных танцев и сотни спариваний…

— Для тебя все это скучная рутина, — кивнул сам себе Кед.

Тем временем самец быстро коснулся самки кончиками передней пары ног и начал «барабанить» по ее груди. Восьмая вздрогнула и отодвинулась обратно в нору.

— Не оторвет, — задумчиво произнесла Кая. — И потомство будет хорошее. Двадцать или тридцать яиц.

Девушка взглянула вверх.

— Конечно, если погода наладится и эта иступляющая сушь пройдет.

— Говорят, что Аш проснулся, — шепотом произнес темный эльф. — Гибельная гора извергла новую порцию пепла.

— От пепла была бы не жара, а холод, — покачала головой темная эльфийка. — Пепел загораживает солнце и не дает лучам прогревать землю.

— Возможно, это все происки светлых. — Кел поправил перевязь с мечом. — Наслали жару высушить наши леса. А потом поджечь.

— Разве наши инисы не тем же самым занимаются? — Кая отвернулась от пауков и еще раз посмотрела в небо.

— Отец рассказывает, что в клане вампиров какой-то переполох. Первые потери за последние семь декад.

Самец окончательно осмелел, барабанная дробь усилилась. Самка повернулась задом, начала забираться в логово. Ее кавалер, слегка подталкивая свою даму, следовал за ней.

— Твой отец зря надеется на Лордов и Аша. — Девушка потянулась, и Кел с трудом сглотнул. Красивая грудь Каи с торчащими сосками четко выступила под тонкой шелковой туникой.

«Прямо как у ездовых пауков, — подумал парень. — Сейчас она ждет, что я начну „барабанить“».

— Почему зря? Аш уже несколько столетий поддерживает нас в войне против светлых. — Кел отвел глаза от погонщицы. — За это время мы смогли…

— Что мы смогли?! — зло усмехнулась девушка. — Спрятаться за Туманной рекой? Построить столицу? Один-единственный город… Кел, раскрой глаза! Пустыня наступает на нас из года в год, народ дроу вымирает, даже пауков — и тех становится меньше!

— Нельзя так говорить! — помотал головой парень. — Аш и Лорды — это наша единственная надежда. Они дали нам инисов, они защищают нас от светлых своей магией. Скоро земли княжеств склонят головы перед Владыкой. Мы получим новые земли, рабов… Вот увидишь, не пройдет и пяти лет, как Эль-Нурген падет.

— Ты просто глупец! — Кая топнула ногой. — Мальчишка.

— Так уж и мальчишка… У меня десять скальпов светлых! Малый круг вождей разрешил мне сделать татуировку кланового воина.

Парень задрал рукав белой шелковой рубашки и продемонстрировал скрещенные мечи на правом предплечье.

— И твой круг вождей глупцы. — Кая отвернулась и пошла прочь. — Так и передай своему отцу. Они ведут наш народ в пропасть!

Кел растерянно развел руками:

— А как же танцы вечером? В честь первой кладки?!

— Танцуй с мечами. — Девушка прощально помахала рукой. — Это твое!

Глава 8

Следующие два дня я отсыпался в номере гостиницы и приходил в себя. Сквозь сон слышал дневной шум средневекового города, доносящийся через приоткрытое окно, шаги и голоса постояльцев в коридоре, по вечерам крики подвыпивших прохожих и звон посуды с первого этажа, где расположен трактир. Олаф постоянно находился рядом, не оставляя меня ни на минуту. По крайней мере, стоило мне только сонно приоткрыть глаза, как он тут как тут. Подсовывал питье или еду, иногда помогал встать с постели и добрести до туалетной комнаты. Так здесь гордо именовали узкую каморку с крошечным оконцем на улицу, где стоял «мойдодыр», высокий горшок и что-то типа глубокой медной лохани, в которую слуги за отдельную плату могли натаскать для постояльца горячей воды. Слабость в теле была такая, словно я после тяжелой болезни, но боли в мышцах, как ни странно, я не ощущал. Мой амулет с чужой личиной разрядился той же ночью — похоже, всю его магию сожрал на радостях ненасытный Ас-Урум, и теперь этот магический гаджет нуждался в зарядке. Зато эльфийский работал как ни в чем не бывало, — то ли магии дроу и эльфов родственны, то ли мой меч очень привередлив в «еде». Короче, рассудив, что хуже не будет, я спал в обнимку с Ас-Урумом и одновременно проходил курс лечения во сне.

На третий день проснулся рано утром и отчетливо понял: все, я восстановился. Чувствовал себя бодро и зверски хотел жрать, о чем и заявил Олафу. Тот новость о моем хорошем самочувствии воспринял внешне спокойно, но я-то заметил, как он, отвернувшись к двери, осенил себя знаком Единого. Видно, не верил горбун до конца, что я так быстро приду в себя. Да я и сам, если уж честно, не верил. Думал, неделю точно проваляюсь.

Пока я умывался холодной водой и размышлял, как бы организовать для себя по-быстрому горячую ванну, Олаф притащил полный поднос еды. Каша, молоко, свежеиспеченный хлеб. Слуг в наш номер он не пускал, говорил всем, что его сын плохо себя чувствует. Амулет Олафа, в отличие от моего, работал вполне исправно, и для всех он по-прежнему почтенный купец, приехавший в Ирут по торговым делам в сопровождении сына. Обычная история для этого вольного города и подозрений не вызывает. Вопрос с горячей ванной решился на удивление легко — в туалетной комнате была дверца, выходящая прямо в коридор, через которую прислуга ведрами натаскала воды в лохань, пока я завтракал. Так что потом я долго отмокал в ванне, а Олаф помогал мне помыться и оттирал мочалкой мое многострадальное тело до скрипа. Блаженство!.. Еще бы попариться — было бы и совсем замечательно, но куда мне сейчас в общественные бани, с таким лицом и телом? Придется подождать.

Все это время мы вполголоса переговаривались с Олафом, строя планы на ближайшие дни. Сейчас наша задача — зарядить мой амулет. Без него мне выходить на улицу опасно — от местных стражников и инквизиции шелковая маска не спасет. А значит, нам было нужно найти чародея, работающего с амулетами. Таких умельцев в Ируте хватало, но все они жили в квартале магов. Как и все прочие мастеровые, местные чародеи предпочитали селиться здесь обособленно, отдельной общиной. Так что до их квартала предстояло еще добраться, а перед этим сначала не мешало бы поспрашивать знающих людей: соваться к кому попало слишком рискованно.

На разведку, естественно, должен отправиться Олаф. Как и в любом мастеровом квартале, у ирутских чародеев была своеобразная биржа труда, где заказчики, маги или их посредники могли без опаски встретиться на нейтральной территории и переговорить. У чародеев роль такой биржи выполняла таверна «Святой Юлиус», вот туда Олаф для начала и собирался. Я велел ему взять денег из нашей добычи, взятой в Дорче. Но осторожный горбун отрицательно покачал головой:

— Княжич, эти деньги нельзя светить. И камни эти здесь продавать тоже нельзя, если только в самый, самый последний момент перед отъездом в Микению. На всем этом может стоять магическая метка, и нас с вами схватят, едва мы их покажем продавцу. Нет, сейчас тратить мы будем свое, а это пусть полежит пока.

Разумно. Олаф ушел, я закрылся на все засовы, достал свою любимую книгу и продолжил читать про Ирут. Последний раздел главы про вольный город был посвящен шопингу и развлечениям. Барон с таким энтузиазмом пишет про это, что я даже начинал его подозревать в проплаченной рекламе, иначе с чего бы ему расхваливать конкретные оружейные лавки и «бутики» с одеждой, указывая их точный адрес и имя хозяина? А уж с каким пылом он рекомендовал посетить определенные игральные дома и бордели «исключительно для приличных господ»! Прямо хоть сейчас вставай и беги в квартал красных фонарей. Смешно, но и в этом мире все местные бордели украшали красными светильниками, видимо намекая на пламенную страсть, ожидающую клиентов в их стенах.

Что несколько неожиданно — в Ируте были еще и дамы легкого поведения экстра-класса, которые принимали господ в своих собственных шикарных особняках. Это скорее даже не проститутки, а куртизанки. Если клиент им не понравился — могли и отказать. Расхваливая их достоинства, барон только что слюнями не захлебывался от восторга — и красавицы они редкостные, и умницы, и манеры у них такие, что с ними не стыдно в высшем обществе показаться. То есть эти дамы еще и оказывали эскорт-услуги. Мало того — куртизанок спокойно принимали в приличных домах Ирута.

А вот такого я не припомню в нашей средневековой Европе. Или барон Дильс сильно подвирает и выдает желаемое за действительное, или же Ирут сильно переплюнул Венецию в толерантности и свободе нравов. Про Северную Европу я просто уже молчу, там о таком и речи быть не могло. Нет, мне теперь даже самому стало интересно взглянуть на ирутских куртизанок — может, это и впрямь какие-то необыкновенные дамы выдающихся достоинств?

Пока я размышлял о женщинах и заодно вспоминал, как давно предавался плотским утехам в последний раз, возвратился Олаф. Принес мне черную шелковую маску, сшитую по здешней моде, и сообщил новости. Амулет можно подзарядить, это совсем не сложно. При условии, что в нем не сбились все его настройки. А учитывая, что мой амулет обесточил Ас-Урум, такого исключать нельзя. Из хорошего — при должном мастерстве маг даже сможет немного подправить личину, изначально прописанную в амулете. Не кардинально, но новое лицо точно будет другим. Плохая новость — для этого нужно присутствовать лично. И вот теперь мы с Олафом в больших сомнениях. Соблазн вновь изменить свою внешность огромен, такими нас будет знать только этот маг и никто из тех, кто видел раньше. Минус: придется ему показывать свое истинное лицо, а это большой риск: меня-то захочешь — не забудешь. Ну и гостиницу эту нам тоже придется сменить. Рискнуть или не рискнуть? Времени на раздумья немного — вечером маг уже ждал нас в своей мастерской. Решили рискнуть…


— Ваша светлость! — Дверь обеденного зала приоткрылась и внутрь заглянул напуганный дворецкий. Его бледное лицо дрожало, глаза бегали из стороны в сторону. — Вас спрашивают паладины инквизиции.

— Что?! — Князь Альбрехт Тиссен отложил нож с вилкой, отодвинул прочь блюдо с дичью. — Какие еще паладины?

— У ворот замка. Девять человек. — Дворецкий низко поклонился, чтобы скрыть свой испуг. — Требуют их пустить внутрь.

Князь махнул рукой, выгоняя из зала слуг. Побарабанил пальцами по столу.

— Пусти их. И пригласи сюда замкового чародея с капитаном гвардейцев. Пусть захватят с собой десяток-другой солдат.

Дворецкий моментально выскользнул прочь. Тиссен поднялся из-за стола и подошел к камину, встал рядом с ним, заложив руку за отворот камзола.

Зал постепенно наполнялся. Сначала явился княжеский маг Фридус в расписанной огненными знаками мантии. Растерянно поклонился Тиссену, встал рядом с хозяином. Зашли два десятка солдат во главе с белобрысым капитаном. Ударили кулаками по нагрудникам. Им Альбрехт велел встать по периметру зала и внимательно следить за гостями.

Наконец появились паладины. Инквизиторы, одетые в белоснежные плащи, чеканя шаг, зашли внутрь. Впереди шагал худощавый мужчина с ледяными глазами на безжизненном бескровном лице. В руках он держал длинный посох с золотым шаром в навершии. Тиссен бросил пристальный взгляд на этот шар, который, казалось, просто кипел от переполнявшей его энергии.

— Легат Пьер Гийомс. По поручению святейшего понтифика.

Инквизитор громко ударил о пол посохом. По залу поплыл странный, тревожный звон.

— Альбрехт Тиссен! Ты обвиняешься святым престолом в темном колдовстве. — Легат достал из-за пазухи свиток с печатями. — Вот ордер на твой арест. Подписанный мессиром Вергелиусом.

Маг Фридус тихо ахнул. Солдаты нахмурились, схватившись за рукояти мечей.

— Глава инквизиции почтил меня своим вниманием? — издевательски рассмеялся Тиссен. — А отчего же не сам понтифик?

— Не святотатствуй! — отчеканил Гийомс. — Мера твоих прегрешений и так переполнила чашу терпения нашей Церкви. Подчинись, отступник, и тебя ждет справедливый суд.

— В застенках инквизиции не существует справедливых судов, — покачал головой Альбрехт. — Убирайтесь прочь, пока я еще добрый.

Солдаты придвинулись ближе к паладинам. Те в ответ обнажили оружие, встали кругом. В центре оказался Гийомс.

— Именем Единого! — Легат поднял посох, и золотой шар засиял резким, слепящим светом.

Альбрехт и Фридус тут же окутались магическими щитами. Гвардейцы опустили забрала шлемов и подняли мечи на изготовку.

— Еще не поздно остановиться и покаяться, Тиссен! — закричал Гийомс. Его фигура поплыла, черты лица смазались, и наружу проступила белоснежная маска. Такая же безжизненная, как и лицо самого легата.

— Да к Ашу вашего Единого! — взревел в ответ князь и призвал родную стихию. По его жилам хлынули потоки силы, над головами паладинов закрутился небольшой смерч.

Шар легата в ответ полыхнул, отчего в зале сделалось светло, как днем. Гвардейцы, не успев сделать и шага, беззвучно повалились на пол. Магия инквизитора легко смяла магические щиты Альбрехта и Фридуса, развеяла смерч.

Фридус тут же ударил с двух рук огненными пульсарами. Они взорвали деревянный стол и уже ослабленные попали в рванувшихся к князю паладинов. В зале раздались крики боли, а на пол уже попадали паладины. Но тут в дело опять вступил легат. Он направил навершие посоха на придворного мага, и тут же из шара вылетел ослепительный луч, который попал в грудь Фридуса. И с лопающимся звуком пронзил ее. В теле мага образовалась внушительная рана с рваными краями. Но при этом Фридус продолжал жить! Он лишь опустился на колени и ладонью правой руки прикрыл рану, шепча исцеляющее заклинание, — кровь тут же перестала хлестать сквозь его пальцы.

Тем временем Альбрехт ударил по паладинам воздушным прессом. Стихия аэра начала давить на инквизиторов сверху, прижимая и впечатывая их в пол. Раздался хруст не выдержавших костей, новые вопли разнеслись по залу. Под раздачу попала и часть гвардейцев князя. Но Тиссен словно обезумел. Его руки плели все новые и новые чары, в которые он закачивал силу родной стихии Воздуха. Ветер завывал за окном, стены замка уже ходили ходуном от чудовищных порывов ветра, стропила крыши зала начали трещать, с трудом выдерживая разгул стихии.

И лишь Гийомс непоколебимо стоял в центре трапезной, упершись посохом в пол. Заклятие пресса его не брало, шар все так же светился белым, и его сияние даже усилилось. Постепенно чары Тиссена стали слабеть, стихия Воздуха перестала ему подчиняться, и родовой источник замка, отдав все свои силы князю, оказался выпитым до дна. Альбрехт покачнулся и оглянулся на Фридуса. Тот уже пришел в себя и даже начал готовить огненное копье. Остался в живых и гвардейский капитан. Его защитил княжеский амулет. Капитан смог встать на одно колено и сейчас мотал головой, пытаясь прийти в себя.

— Ты проклят, Тиссен! — Легат окончательно развеял чары пресса и сделал шаг вперед. — Даже твоя сила отказывается служить тебе. Именем Единого склони колени, отступник!

Гийомс грозно поднял посох, шар раскалился и сиял так, что на него было невозможно смотреть. И тут Альбрехт выложил еще один козырь.

— Мевар! Убей эту тварь!

Из-за одной из колонн выступила фигура Стража. В руках он держал огромную секиру. Легат тут же переключился на Мевара и выстрелил в него новыми лучами. Теперь их было несколько. Мощные, наполненные силой — от них воздух заискрился, и сияющие лучи ударили в доспехи Стража. Но… скользнув по доспехам Мевара, тут же растаяли в воздухе. Гийомс растерянно сделал шаг назад.

— Проклятый металл?!! Тиссен, ты негод… — Коротко свистнула секира Мевара, и половина черепа легата вместе с магической маской улетели прочь. Кровавые капли долетели до лица князя.

Альбрехт слизнул кровь с губы и равнодушно произнес:

— Мевар, добей паладинов.


На следующий день ближе к вечеру мы пошли «на дело». Олаф в своей привычной личине купца, к которой он, кажется, уже успел привыкнуть, я — в новой маске. Шелковая маска приятно холодила мое лицо и скрывала его почти до подбородка. Жесткий ежик волос и лоб надежно укрыты капюшоном плаща. К вечеру в Ируте становилось прохладно, и одежда, полностью скрывающая мою внешность, а заодно и Ас-Урум, не привлекала любопытных взглядов. Закрыли номер на ключ и спустились на первый этаж. Теперь нам предстояло быстро пройти через зал таверны, которая вечером битком набита посетителями. На наше счастье, была настежь распахнута дверь черного хода — видимо, кто-то из слуг понес во двор ведро с помоями, — и мы покинули гостиницу незамеченными. Краем глаза я уловил, как Олаф, проходя мимо, ловко вытащил из двери большой ключ и спрятал его за пазухой.

Предусмотрительный какой…

Я оглянулся и с трудом вспомнил, как мы сюда добирались три дня назад, — так мне было хреново той ночью. Поэтому сейчас я заново осматривал каменное трехэтажное здание. Ну что — вполне прилично, особенно для этого отсталого мира. Серый камень, темная черепица на крыше и ярко-бордовые ставни на всех окнах. Здание нашей гостиницы выгодно отличалось от соседних, более обветшалых и скромных домов, мимо него точно не проскочишь в темноте. Над входом фонарь и большая вывеска со словом «Митур». Для неграмотных рядом с названием нарисовано блюдо с жареной курицей и кружка с пенным пивом, означающие еще и наличие в гостинице таверны. Память Йена подсказала мне, что Митур — это город в Восточном Эскеле.

Понятно. Видно, хозяин выходец из этого княжества, земляк Олафа. Мы прошли с горбуном до конца следующего здания, завернули за угол и оказались на набережной узкого канала. Спустились по ступенькам к плещущейся внизу воде, и когда мимо нас проплывала свободная гондола, Олаф свистнул лодочнику, подзывая его.

Проплывая на лодке по каналам, городских улиц практически не видишь. Зато мостов — сколько угодно. Мы то и дело подныривали под них. И все эти мосты совершенно разные, часть из них вообще не предназначалась для пешеходов. Они просто соединяли между собой особняки на разных берегах канала и зачастую сами больше похожи были на небольшие затейливые здания. А еще меня удивляли ступеньки, спускающиеся из многих домов к воде. Иногда даже не совсем понятно — черный это выход или парадный? Та же ерунда и с фасадами. У каких-то домов на канал выходили скромные, явно задние стены здания, а где-то многочисленные большие окна были так богато украшены мраморными резными наличниками, что сомнения отпадали — это главный фасад особняка.

Каналы здесь зачастую использовались вместо дорог, мимо нас то и дело сновали лодки, доверху наполненные тюками и плетеными коробами, но при этом ощущения хаоса не было — все как-то упорядочено и довольно разумно организовано. Грузовые лодки более неповоротливы и медлительны, потому они беспрекословно пропускали вперед более юркие пассажирские гондолы. Скорость, с которой передвигалось местное «такси», впечатляла, а ярко-красная куртка и шляпа с небольшими полями не давала спутать «таксиста» ни с кем другим. Дильс пишет, что Гильдия гондольеров — одна из самых влиятельных в городе, а гондолы в Ируте совершенно безопасны. Даже грабители не рисковали нападать на местное «такси»: возмездие от гильдии за это следовало непременно. А вот когда расплатится пассажир за проезд, ступит на твердую землю — тогда и делай с ним что хочешь.

Несколько поворотов, пара очень оживленных «перекрестков», где сходились иногда по три, а то и по четыре канала, — и вот уже наша гондола подплывала к кварталу магов. Ничем особенным он не отличался. Ну если только тем, что здесь двери домов выходили на узкие каменные набережные и к ним не вели ступени, поднимающиеся из воды. Причалили к довольно широкой деревянной пристани, Олаф расплатился с лодочником за проезд какой-то мелочью, и мы вылезли. Пока плыли, на Ирут опустились сумерки и в городе зажглись фонари. Это один из местных ирутских законов, который не действовал здесь только в трущобах, — над дверью каждого дома должен висеть светильник. На худой конец — в окне на всю ночь должна быть выставлена горящая свеча. В квартале магов над дверьми некоторых домов почему-то висели фонари зеленого цвета. «Целители», — коротко ответил на мой вопрос горбун. Жизнь тут еще била ключом, несмотря на сумерки. Бегали мальчишки-разносчики, степенно вышагивали купцы с охраной, зазывалы хватали за рукава, приглашая заглянуть в свои магазинчики припозднившихся покупателей…

Тут мое внимание привлекла кованая вывеска в виде большой дымящейся колбы.

— Кто это? — кивнул я горбуну на странную рекламу.

— Алхимики. Привороты, эликсиры…

— Давай зайдем.

Олаф молча подчинился, толкнул тяжелую дверь. В нос сразу шибанул острый запах кислот, щелочей, каких-то растворов и возгонов. Да так, что начинали слезиться глаза. К нам подскочил розовощекий приказчик:

— Чего изволите, господа?

Я с интересом огляделся. Лавка хорошо освещена и заставлена стеллажами с колбами, ретортами… Да, пожалуй, эти средневековые химики мне могут помочь.

— Сначала нам хотелось бы осмотреться.

— Пожалуйста, — махнул приказчик рукой в сторону стеллажей.

Я рассматривал полки и вскоре нашел там светло-желтое порошкообразное вещество. Сера! Так же легко обнаружил черный древесный уголь. Он был сложен кубиками в плетеной корзине. Заканчивая обход лавки, понял, что самого важного ингредиента-то и нет.

— Любезный, есть ли у вас… — Тут я догадался, что в местном языке просто нет слова «селитра». — Такое вещество белого цвета, без запаха. Рассыпчатое, но после долгого хранения может слежаться. Иногда кристаллы этого вещества находят на деревянных полах коровников.

— А… Соль Алкагеста! — быстро сообразил приказчик. — Сейчас нет, но можно достать. Два золотых орла за корзину. Извиняюсь, что так дорого, но эту соль добывают на Свободных островах, а вы знаете, как сложен путь через Северное море. Возможно, удастся найти небольшую партию в Ируте.

Мы с Олафом важно кивнули.

— Тогда я хотел бы оставить заказ…

Перечислил ему ингредиенты, что мне нужны для дымного пороха. Пора познакомить этот мир с одним из самых ужасных изобретений моей истории. Как говорится, с волками жить — по-волчьи выть. Мушкета мне, конечно, пока не сделать. Хорошие стволы — это трудная задача. А вот нажимные мины и гранаты — вполне по силам. Формулу пороха у нас помнит каждый школьник: половина селитры и пополам уголь с серой. Смочить водой, спрессовать компоненты в лепешки, после чего размолоть в зерна с отсеиванием пыли. Значит, потребуется еще и жернов для измельчения. Как полировать зерна, я представлял слабо, но полагал, что удастся что-то придумать.

После алхимической лавки мы долго шли по кварталу магов, все больше удаляясь в хитросплетение узких улочек. Порог дома, у которого остановились, был тускло освещен самым обычным фонарем. Постучались, и в двери распахнулось маленькое окошко, забранное решеткой. Олаф тихо произнес какое-то слово, видимо в качестве пароля, и несколько секунд нас внимательно рассматривали. А рассмотрев — впустили внутрь. Наших имен, естественно, никто не спрашивал, конфиденциальность — залог успешного бизнеса ирутских чародеев. Сам же маг представился нам коротко: Лукас. Жизнерадостный смешливый толстячок лет пятидесяти являл собой разительный контраст со всеми теми колдунами, что я встречал до сих пор. И братья из Ордена Огня, и уж тем более инквизиторы, были, в первую очередь, воинами с худощавыми, хорошо натренированными телами, а этот невысокий дядька скорее походил на пройдошистого монаха из средневековых новелл. Судя по старой потертой рясе грязно-голубого цвета, толстячок Лукас был у нас магом Воздуха.

— Проходите, господа, располагайтесь!

Из узкого коридора мы сразу попали в небольшую комнату, которая, видимо, служила магу мастерской. Открытые полки шкафов, массивный дубовый стол посредине комнаты и даже широкие подоконники — все это было заставлено и завалено самыми невообразимыми предметами. Начиная от пергаментных свитков и заканчивая прозрачными сосудами с телами каких-то уродцев. Прямо кунсткамера какая-то. Но пыли и грязи здесь не было, воздух в мастерской приятно пах сушеными травами, и при более внимательном рассмотрении становилось понятно, что вся эта экзотика скорее лишь видимость. Просто рабочее место мага устроено так, как удобно самому хозяину. Нас попросили присесть на скамью. И пока я продолжал осматриваться, Олаф уже достал из-за пазухи мой амулет, завернутый в тряпицу, и вручил его магу.

— Ага… — Толстячок плюхнулся на высокий табурет рядом со столом и пододвинул поближе лампу, добавляя в ней яркости, подкручивая фитиль. — Узнаю островную работу.

Несколько минут он сосредоточенно изучал обесточенный амулет и что-то тихо бормотал себе под нос. Переключившись на магическое зрение, я видел, как он проводит над ним какие-то манипуляции. Тончайшие энергетические нити ярко-голубого цвета послушно вились вокруг ловких пальцев, сплетаясь в подобие паутинки, а потом и образуя небольшой светящийся кокон, охвативший амулет.

— Так… ваш амулет всего лишь досуха разряжен, но не поврежден. Это хорошо — мне меньше работы, вам меньше трат. Сейчас мы для начала зарядим его, а потом пойдем дальше.

Маг потянулся к подставке, в которой были закреплены несколько кристаллов разного цвета. Я удивленно распахнул глаза и перевел взгляд на Олафа. Наше изумление оказалось взаимным — эти кристаллы как две капли воды походили на те, что нам перепали от бандитов в Дорче. Это что же получается, мы и сами могли бы зарядить мой амулет, если бы знали, как это сделать?! Надо обязательно спросить Лукаса, вдруг это совсем несложно.

Амулет тем временем был уложен на голубой кристалл и сразу окутался легким сиянием. Простым зрением этого не видно, но стоит мне его слегка расфокусировать и перенастроить, как тут же становится понятен смысл некоторых манипуляций. Я осторожно повторял движение пальцев мага, стараясь в точности скопировать их: вдруг пригодится? Лукас тем временем быстро развернулся на табурете и застал меня прямо на месте преступления.

— Вы маг?! — В его голосе было столько искреннего возмущения, что я поспешил успокоить его:

— Нет, что вы!

— Но вы же видите, что я делаю, видите потоки силы, и у вас явно есть магическое зрение!

Отпираться стало бесполезно. И, вздохнув, я лишь спросил его:

— А я могу полагаться на ваше молчание?

Минуту маг колебался, разрываясь между любопытством и осторожностью, потом решительно взял со стола тонкий стилет с затейливой ручкой и проколол острием подушечку своего мизинца.

— Клянусь стихией Воздуха сохранить в тайне все, что услышу от вас.

Выступившая капля крови вспыхнула, и по комнате пронесся легкий порыв ветра, подтверждая, что клятва мага принята. Ну да — с родной стихией здесь не шутят, так можно и силы лишиться. Я, опять вздохнув, скинул капюшон плаща и снял маску, давая Лукасу увидеть себя во всей красе.

— Я должен был стать магом, но так и не стал им. Мой внутренний источник выгорел.

Толстячок шустро сорвался с табурета и, схватив меня за руку, подтащил к своему столу. Мое изуродованное шрамами лицо его совершенно не смущало, что даже удивительно. Он вскинул пухлые руки и начал плавными движениями водить ими на уровне моей грудной клетки. Глаза его словно затуманились, и зрачки расширились настолько, что радужку практически перестало быть видно. Губы что-то безостановочно шептали, и выглядел он в этот момент странновато, если не сказать больше.

— А как вас лечили? И пробовали вообще лечить?

— Что-то делали. Какое-то исцеление накладывали, жезлами магическими воздействовали.

Лукас опять замолк и через минуту задумчиво плюхнулся обратно на табурет, продолжая беззвучно шевелить губами, потом вскинул на меня глаза:

— Это ведь ты сгорел на алтаре Ордена Огня во время инициации? — Я кивнул. — А ты говорил потом магистру Альтусу, что видишь потоки силы?

— Нет. А зачем? Все и так ясно. Инициации я не прошел, и магом мне не быть. А то, что на память об этом осталась способность видеть силовые линии, — это ведь ничего не значит.

Лукас вновь замер, уставившись на язычок пламени, бьющийся за стеклом светильника, задумчиво постукивая указательным пальцем по дубовой столешнице.

— Странно все это. Так не должно быть. Понимаешь, магия — она или есть, или ее нет. Нельзя быть чуть-чуть беременной. Если ты продолжаешь видеть потоки, твой источник не уничтожен до конца.

— Но меня ведь смотрели целители ордена! И даже инквизитор на Сфере Истины проверял.

— Да что эти солдафоны понимают в тонкостях магии?! Маги Огня и паладины — воины! Их целители привыкли иметь дело только с травмами и ранами разной сложности. А с твоим случаем нужно отдельно разбираться, и уж точно не у островных целителей. Лично я пока не спешил бы окончательно ставить крест на твоем источнике.

Эта ошеломительная новость застала меня врасплох, и я стоял перед Лукасом, растерянно хлопая глазами. Я давно уже смирился с мыслью, что магом мне не быть. Да если честно, то и не ощущаю я острого сожаления от потери того, чем и не обладал. Хотя… магия, конечно, открыла бы для меня совсем другие перспективы в этом мире. И за это теперь точно стоит побороться.

— О, амулет зарядился! Можем продолжить.

Я стряхнул с себя оцепенение и перевел взгляд на свой талисман. Никаких видимых изменений в нем не наблюдалось, но магу лучше знать. Надел на шею протянутый мне амулет и активировал его. Удовлетворение на лице Лукаса сказало мне, что все опять работает как надо.

— Ну вот. А теперь давай обсудим, что ты хочешь изменить в этой личине. Многого, конечно, я не могу обещать — амулет твой довольно примитивный. Лицо в нем хорошо прописано, фигура намного хуже. Но все равно поправить готовую иллюзию мне будет гораздо проще и быстрее, чем создавать заново. Фигуру трогать мы не будем — это муторно, и она все равно скрыта под одеждой. Могу изменить цвет и длину волос, форму носа и подбородка. Щеки можно сделать потолще или, наоборот, ввалившимися, морщин добавить для возраста. Выбирай сам.

Легко сказать «выбирай»! Знать бы еще заранее, какая внешность мне потом больше пригодится. Но старика я точно изображать не смогу — у пожилых людей совсем другая манера двигаться. Значит, надо выбрать что-то более привычное для молодого тела, лет этак на тридцать.

Мои размышления прервал громкий стук в дверь:

— Именем инквизиции, открывайте!


Три последние декады Марту учили на уличную артистку. Веселые зажигательные танцы под бой барабанов, жонглирование мячами, хождение на руках и по канату. Последнее было самым тяжелым. Хоть канат и не был натянут высоко, девушка регулярно падала с него на подложенные внизу маты и набила себе множество синяков. Но балансировать все же научилась. Из всей группы ведьм только двое смогли показать на канате хоть что-то стоящее. Марта была одной из них.

— Вам, наверное, интересно, зачем мы вас натаскиваем в уличном искусстве? — Эвета расхаживала среди учениц, которые пытались сесть на шпагат. — Наш орден ненавидят в Светлых землях. Инквизиторы научились быстро находить ведьм по ауре и остаточным эманациям наших ритуалов. Поэтому прятаться под личиной целительниц нам становится все тяжелее. От уличных же артистов подвоха не ждут. И чем чаще вы переезжаете с места на место, тем больше шансов не попасть в лапы паладинов.

Жрица сделала паузу, внимательно посмотрев на учениц.

— Потом, не забывайте о своем теле. Чем вы гибче, стройнее, тем больше нравитесь мужчинам. А наша главная цель — уничтожение светлых магов. Рядовые воздушники, водники, особенно огневики… Основная задача заключается в том, чтобы ослабить армии князей. Они слабеют — мы захватываем их земли и источники силы. Будущее за Инферно! Помните об этом.

На следующий день Марту вызвали в кабинет Эветы. Помимо ведьмы там был Валдис и седой, статный мессир Лимс, что при первом знакомстве поставил Тарса на место. Вспомнив о толстяке, девушка передернулась. Из ее памяти еще не стерся ритуал Бесконечной ночи. Весь Орден Молчащих во внутреннем дворе Тар-Некроса наблюдал, как Сирил превращает Тарса в высшего лича. Сначала с него медленно, под жуткие вопли, живьем содрали кожу. При этом Эвета исцеляла кровотечение, не давая преступнику умереть или потерять сознание. Затем в глотку Тарса залили особый напиток, сваренный из крови Аша и праха старых могил из некрополя магов еще времен Империи. Маг закричал так, что будущие ведьмы зажали уши. Выгнулся до треска позвоночника, после чего медленно преобразился. Глаза засветились багровым пламенем. Тело начало усыхать, прямо на глазах превращаясь в мумию. На месте содранной кожи появилась мелкая серая чешуя. Но главное — с этого момента высший лич Тарс стал беспрекословно подчиняться, превратившись в раба Темных Лордов. В общем, ритуал прошел успешно.

— Завтра отправляетесь в путь. — Эвета прервала страшные воспоминания Марты. — Поедешь с Валдисом и мессиром Лимсом в Светлые земли. Там Лорды посетят одного упрямого барона и побеседуют с ним. Поедете под видом странствующих циркачей.

Девушка с сомнением посмотрела на Лордов. Смогут ли они изображать из себя шутов?

— Справятся лучше тебя. — Ведьма словно подслушала мысли Марты. — Мессир Лимс замечательно играет на флейте и барабанах. А Валдис так кидает ножи, что может сбить муху на лету. Кстати, послужишь для него живой мишенью — пусть у зрителей замирает сердце, когда его ножи полетят в такую красавицу.

Девушка перевела взгляд на Серого Некроса, встретилась с его равнодушными глазами и вздрогнула.

— Если все пройдет удачно… — Эвета ущипнула Марту за руку. — Мы зачтем тебе эту поездку за экзамен к Большой инициации. Докажешь делом свою верность Инферно — считай, вступила в орден. Поняла? — Марта кивнула. — А теперь иди. Нам надо еще кое-что обсудить.

Девушка вышла, прикрыв дверь. Оглянулась. Коридор был пуст. И тут же прислонила ухо к двери. Слышно было плохо. Говорила одна Эвета.

— …Будет упрямиться… используйте без сомнений… лучше в колодец… растворится моментально… нет… действует целую декаду… Да, мы проверяли… Валдис, на ком же еще? На пленниках, конечно!

Марта побледнела. Похоже, речь шла о какой-то отраве, которую они хотят кинуть в колодец в Светлых землях. Девушка тяжело вздохнула и тихонько отошла от двери. После чего быстрым шагом пошла к себе в комнату. Ей было что обдумать.


Я смотрел на Лукаса, маг с ужасом смотрел на меня. Вот тебе и вольный город Ирут! Но что-то непохоже, чтобы он навел на нас инквизиторов: слишком уж напуган.

— Прячьтесь быстро, они пришли за мной!

Маг торопливо затолкнул нас с Олафом в маленькую неприметную дверцу, за которой, судя по мешкам и бочонкам, у него находилась обычная кладовка, и громко крикнул:

— Иду!..

Раздался топот сапог, и в щель рассохшейся двери я увидел, как в мастерскую ввалились три высоких инквизитора. В руках жезлы, на плечах небрежно накинуты белые мантии. Один достал свиток и протянул Лукасу:

— Месяц назад тебе строго было велено явиться для допроса в канцелярию святой инквизиции. Почему не выполнил приказ мессира Вергелиуса?

— Я гражданин свободного города Ирута и не подчиняюсь ни одному из действующих орденов. На территории Ирута даже приказы понтификов недействительны!

— Чушь! Ты не просто гражданин Ирута — ты в первую очередь маг. И как маг обязан подчиняться и инквизиции, и Ордену Воздуха, где проходил инициацию. А нашему Верховному Понтифику, как главе Церкви Единого, должны быть покорны вообще все жители Светлых земель.

— Все ваши понтифики — наглые узурпаторы! Никто не может говорить от имени бога, никому он не давал такого права. А вы цепные псы этих узурпаторов! Во времена Империи в Церкви Единого не было ни понтификов, ни инквизиторов.

— Мерзкий богохульник, ты ответишь за свои дерзкие речи! Завтра же мы доставим тебя на Остров, и ты предстанешь перед судом Святой инквизиции. Одевайся!

Угу… а это мы уже проходили. Плевать этим гестаповцам на все законы вольного Ирута. Какой-нибудь убийца или бандит будет здесь под защитой — им он даром не сдался. А вот хула на святую инквизицию и Верховного Понтифика — это уже отдельная тема. Всем несогласным мешок на голову — и в застенки. А наш маг-то, оказывается, диссидент!

То, что нам с Олафом не удастся отсидеться в этой кладовке и в любом случае придется вмешиваться в разборки Лукаса с инквизиторами, уже было понятно. Вопрос только в том, чтобы выбрать для этого наиболее удачный момент. Я осторожно вынул меч из ножен и натянул на лицо маску. Слышал, как за спиной Олаф тихо расстегивал свой смертоносный пояс. Мы, в общем-то, были готовы к бою, но Олаф пока придерживал меня за локоть, призывая не спешить. А события в мастерской начинали развиваться по совершенно непредвиденному сценарию. Наш храбрый толстячок даже и не думал сдаваться врагам.

— Ноги моей не будет на вашем Острове! Магия — это дар, данный людям богом, и никто не властен им распоряжаться, кроме Единого.

— То есть добровольно ты отказываешься исполнять приказ мессира?

— Отказываюсь! И если вы сейчас же не покинете мой дом, я подниму такой шум, что сюда сбежится весь квартал. Посмотрим, как вы справитесь с двумя десятками магов.

— Не поднимешь. На твой дом мы навесили полог тишины. Взять его!

Лукас шустро отступил к столу и, схватив с него какую-то штуковину, бросил в ноги инквизиторам. Ярко полыхнуло, и мастерская тут же наполнилась едким дымом, за клубами которого я уже ничего не мог рассмотреть. Слышно только было, как инквизиторы дружно закашлялись, а потом раздался звук тупого удара и короткий вскрик Лукаса. Чье-то тело упало на пол, с грохотом увлекая за собой табурет. Видимо, наш маг намеревался в суматохе проскочить к двери и выбежать на улицу, чтобы позвать на помощь. Не удалось.

— Свяжите этого мерзавца! А потом хорошенько обыщите его дом. Думаю, мы найдем здесь много интересного — на смертный приговор и сожжение на костре уж точно хватит.

Все. Больше ждать нельзя. Тем более что я уже и сам начинал задыхаться от вонючего дыма, проникающего сквозь щели в кладовку. Даже интересно — что он там взорвал? Ну, с богом! И я ногой распахнул дверь.

— Ночной дозор! Всем выйти из тени! — заорал я по-русски, и инквизиторы на мгновение застыли, не понимая, что кричит чувак со сверкающим мечом и откуда он вообще взялся. А потом я услышал испуганный вопль:

— Инис!!!

Ну а дальше все было лишь делом техники, и Ас-Урум собрал в этот вечер свою очередную кровавую жатву. Страх инквизиторов перед инисами сыграл с ними злую шутку. В мастерской Лукаса творился теперь сущий ад — била струей кровь, летали отрубленные конечности, по полу катились отрубленные мечом головы. Но на улицу из окон этого дома не донеслось ни звука — благодаря пологу тишины квартал магов мягко погружался в ночной сон, даже не догадываясь о происходящем.

В наступившей тишине я оглянулся в поисках очередного врага и наткнулся на взгляд Олафа, сидящего на полу и поддерживающего за плечи раненого Лукаса. В этом взгляде не было восторга от увиденного, лишь тревога за меня. И это подействовало как ведро холодной воды. Восторженная улыбка сползла с моего лица, Ас-Урум был тут же отправлен в ножны, а я, сняв маску, устало опустился на колени перед Лукасом.

— Что с ним?

— По голове, видно, здорово треснули. Пока без сознания.

Через мгновение маг тихо застонал и приоткрыл глаза. Обвел мутным взглядом разоренную мастерскую и вновь потерял сознание.

— Что будем делать, княжич?

— Берем его с собой. Здесь оставлять нельзя.

Я нацепил на мага эльфийский амулет, и мы, взяв Лукаса под руки, вышли на улицу. То ли амулет на него подействовал исцеляюще, то ли свежий воздух, но наш толстячок немного пришел в себя и даже начал перебирать ногами. Со стороны это выглядело так, словно идет компания припозднившихся пьяниц. Я даже подумал, не затянуть ли мне какую-нибудь подходящую песню, но ничего, кроме как «Шумел камыш, деревья гнулись…», в голову так и не пришло.

Пока мы брели к причалу с гондолами, Олаф тихонько меня отчитывал:

— Княжич, простите, если я скажу сейчас что-то не то, но власть этого меча над вами пугает меня. Вы словно становитесь другим, совершенно незнакомым для меня человеком, когда берете его в руки.

— Я выгляжу одержимым?

— Нет. Не знаю… Сквозь вас словно проступает совсем другой человек. Взрослый, жесткий, и это точно человек, прошедший через войну. Понимаете?

Я замер, слушая своего слугу. Вот опять прокололся. Контролировать себя в пылу битвы невозможно, и бьюсь я, конечно, как взрослый мужик Артем, а не как юный Йен. И дело даже не в том, как правильно я держу меч или как ловко я двигаюсь. Просто моего личного жизненного опыта и моего настоящего характера в этот момент никак не скрыть. Я решил перевести разговор:

— Надо было поджечь дом.

— От ищеек инквизиции так следов не скроешь, — пожал плечами Олаф. — А вот город заняться может. За такое тут четвертуют легко. Бежать нам надо, княжич. И чем скорее — тем лучше. Ирут, конечно, вольный город. Но только до тех пор, пока с Острова не последует окрик. А за трех убитых паладинов власти города тут все по камню разберут.

— Сбежим. Но прежде поговорим с Лукасом. И дождемся заказа алхимика.

Глава 9

Как мы добирались до гостиницы — это отдельная история. Заметая следы, нам пришлось несколько раз пересаживаться с гондолы на гондолу. Еще в дороге я без раздумий надел на шею Лукаса свой амулет с личиной, который маг успел зарядить. Так что в нашу гостиницу мы ввалились втроем: купец, его сын, «которому стало плохо на улице», и их новый знакомый, помогший довести болезного до жилища. Под личиной отличия наших с Лукасом фигур не видно, а от помощи слуг мы благоразумно отказались — сами дотащили его тяжелую тушку до своей комнаты. Знакомый, роль которого исполнял я, решил здесь же заодно и снять себе комнату, чтобы не бегать по Ируту в поисках жилья. Короче, у меня теперь было свое отдельное жилье, а Олафу пришлось вновь побыть сиделкой, теперь уже у постели Лукаса.

На следующий день, после плотного завтрака, состоялся тяжелый разговор с чародеем. Лукас был еще слегка зеленым от тошноты и рана на голове до конца не затянулась, но благодаря целительной магии эльфов он чувствовал себя лучше. Правда, в его магических потоках произошли какие-то сбои и колдовать у него пока не получалось, зато он мог высказать мне все свои претензии. Лукас, разумеется, не питал особых иллюзий насчет «справедливости инквизиторов», но кровавый финал разговора с паладинами на него произвел тягостное впечатление.

— Мы теперь государственные преступники, — мрачно произнес маг. — Как только найдут тела паладинов, а их обязательно найдут, — нас будут разыскивать во всех княжествах. Надо срочно уезжать из Ирута. День-два — и на Острове спохватятся. Тем более, насколько я понял, вас и так разыскивают.

— Хорошо, уедем, — согласился я. — Но сначала нам надо купить все необходимое. Пока мы ходим по делам — подумайте над собственным будущим. Предлагаю вам поехать с нами.

— А какие у вас планы?

Хороший вопрос.

— Давайте вернемся к этому разговору чуть позже, когда вам станет получше.

Лукас неуверенно кивнул. Понятно, что он весь сейчас в сомнениях. Но маги — они такие… маги. Через минуту наш кудесник, уже совершенно забыв про нас, изучающе рассматривал амулет эльфов.

Мы с Олафом оставили Лукаса отлеживаться в постели, предусмотрительно заперев его в комнате на ключ, а сами отправились исследовать торговые лавки Ирута. Интересовали нас в первую очередь оружие, одежда и обувь. В лавки, рекомендованные бароном Дильсом, мы, конечно, не пошли — там все слишком дорого, — но и в дешевые я отказался идти наотрез. Финансовых проблем у нас теперь точно не было. Я выбрал средний вариант, и мы с Олафом пошли в квартал, где продавалась добротная одежда для состоятельных горожан. Там мы управились довольно быстро. Купили непромокаемые плащи, зачарованные магией, высокие сапоги для верховой езды и по паре комплектов удобной одежды для всех нас троих. Горбун шепотом попытался уговорить меня не тратиться на дорогие вещи для него, но я все его возражения пресек на корню, громко возмутившись скупостью:

— Отец, что вы такое говорите?! Разве вы своим трудом не заслужили на старости лет самого лучшего?!

Против такой демонстрации сыновней любви «почтенному купцу» возразить было нечего, и Олаф смущенно примолк под одобрительными взглядами приказчиков. Договорившись, что все наши покупки нам доставят к обеду в гостиницу с посыльным, мы отправились дальше.

В другой лавке, где продавали более нарядную и подходящую для Ирута одежду, я полностью переоделся, выбрав все самое достойное из предложенного ассортимента. В зеркале отразился молодой стройный господин в белоснежной сорочке из тонкого хлопка с пышными широкими рукавами, в узких штанах из плотного шелка и высоких ботфортах из отлично выделанной замши. Ну просто красавчик, если бы не морда в шрамах! Легкий черный плащ и маска завершили образ, делая меня похожим на Зорро. Смешно. Зато теперь вся моя одежда была удобной и не стесняла движений, а тонкая подошва позволяла ступать по мостовой практически бесшумно и не стучать каблуками, как подкованная лошадь.

Всю старую одежду я хотел уже приказать выкинуть, но Олаф аккуратно сложил ее в мешок и тоже велел отнести в гостиницу. Бережливый…

Потом мы пошли в квартал оружейников и долго бродили по лавкам, переходя из одной в другую. Чего мы там только не насмотрелись. В одной вдоль всех стен в специальных подставках были выставлены пики и алебарды, протазаны и боевые топоры, над ними на стенах — щиты всех форм и размеров. В другом «бутике» продавали всевозможные доспехи и кольчуги — начиная от добротных кожаных колетов и заканчивая сияющими кирасами и начищенными до блеска шлемами. Больше остальных мне запомнилась дорогая лавка, где на черном бархате в прилавках были выложены разнообразные мечи и кинжалы. Там Олаф подобрал для меня отличный стилет, с помощью которого можно убить противника даже в кольчуге. Купили мне и новый кожаный колет взамен старого, порядком изношенного.

Что меня сильно удивило — так это отсутствие здесь не только огнестрельного оружия, но даже и самых простых арбалетов. Ладно, пороха они не знают, но арбалет-то им кто мешал изобрести?! Невольно вспомнилась поговорка о том, что бог создал людей разными, а полковник Кольт их уравнял в правах. Здесь же неравенство в силе между людьми добавляла еще и магия со всеми своими боевыми заклинаниями и амулетами. Надо будет хорошенько подумать, как уравнять в правах простых людей и магов. Придется, наверное, мне самому выступить в роли доброго и справедливого полковника Кольта.

Вдоволь нагулявшись по торговым рядам Ирута и приобретя практически все, что планировали, мы с Олафом отправились назад в гостиницу, чтобы пообедать и передохнуть. Мы переходили по широкому мосту один из каналов, когда мое внимание привлек восхищенный мужской возглас:

— Приветствую тебя, о прекраснейшая из всех красавиц Ирута, несравненная Бренна!

Молодой щеголеватый дворянин перегнулся через каменные перила моста и энергично размахивал своей шляпой, желая привлечь внимание знакомой дамы в проплывающей по каналу гондоле. В ответ раздался мелодичный женский смех:

— Ну, здравствуй, милый Арман! Ты уже вернулся из Микении?

— Вернулся и готов снова припасть к твоим божественным коленям!

— Что ж, буду рада тебя видеть. Но в ближайшие дни я отдыхаю и не принимаю гостей, придется тебе немного подождать. — Разочарованный мужской стон стал даме красноречивым ответом. — Ну-ну!.. Не стоит так расстраиваться, дорогой. Тем слаще будет наша долгожданная встреча!

— Бренна, ты убиваешь меня своим отказом! Коварная, как я смогу пережить эти дни в разлуке с тобой?!

— А может, тебе посвятить их своей молодой жене, Арман? Я слышала, что она, бедняжка, проплакала все глаза, ожидая твоего возвращения из долгого путешествия.

В этом женском голосе было столько лукавой насмешки, что я не утерпел и, сделав шаг к парапету, с любопытством взглянул вниз. Перед мостом посреди канала замерла богато украшенная гондола, широкую скамью которой застилал дорогой пестрый ковер, а от солнца скрывал полог из прозрачной кисеи. На скамье, вальяжно откинувшись на разноцветные шелковые подушки, полулежала молодая темноволосая красавица в роскошном бархатном платье густого винного цвета. Глубокий вырез платья щедро выставлял напоказ высокую грудь хозяйки, а приподнявшийся край пышной юбки открывал вид на ее тонкие изящные щиколотки в шелковых чулках и расшитые золотой нитью маленькие башмачки. Девушка лениво обмахивалась веером, то и дело кокетливо прикрывая им свои чувственные пухлые губы. Из-под иронично приподнятой темной брови на собеседника смотрели ярко-синие глаза.

— Ах, безжалостная Бренна, ты разбиваешь мое бедное сердце своими едкими насмешками!

— Милый Арман, это невозможно хотя бы потому, что в Ируте всем давно известно — у тебя нет сердца. Его тебе с успехом заменяет тугой кошель, набитый золотом.

Взмахом руки красавица велела своему слуге продолжить путь, чтобы поскорее избавиться от надоедливого ухажера, и гондола, повинуясь мощному толчку весла, скользнула в тень моста. Я встретился взглядом с прекрасными синими глазами, отсалютовал рукой и почтительно склонил голову в поклоне, приветствуя незнакомку. Получил в ответ заинтересованный женский взгляд, и тонкая рука, унизанная кольцами, в последний момент едва заметно похлопала по шелковой подушке рядом с собой, как бы приглашая меня присоединиться. В прежней жизни меня дважды приглашать не пришлось бы, но сейчас… Ведь стоит мне только снять маску, как на этом красивом лице отразится ужас вперемешку с презрением. Да и не до девушек мне сейчас. Надо бежать из Ирута. С другой стороны…

А, была не была! Пока «милый Арман» метался по мосту и безуспешно пытался разжалобить своими стонами загадочную красавицу, я велел Олафу тихо узнать у его слуги, кто она такая. Пара мелких серебряных монет сделала свое дело, и парень на радостях выложил горбуну все, что знал. Оказалось, что молодая девушка — одна из самых дорогих куртизанок города. Бренна Эсмер живет в собственном особняке на Главном канале, и о визите к ней нужно договариваться чуть ли не за декаду. И еще не факт, что прекрасная куртизанка удостоит благосклонным вниманием нового клиента, — огромная популярность Бренны среди богатейших жителей и гостей города позволяла ей быть очень разборчивой в своей «дружбе». Тот же Арман несколько месяцев безуспешно обивал порог ее дома и добивался высокой чести попасть в число избранных. А за деньги, в которые ему эта честь обошлась, можно было купить небольшой дом в приличном районе Ирута.

— Зато от этих дорогих куртизанок можно не бояться подцепить дурную болезнь, — передал мне Олаф слова слуги. — Большая экономия на магах-целителях.

Выслушав подробный отчет горбуна, я окончательно решился и склонился к его уху:

— Сходи к ней сейчас, отнеси цветы и договорись о встрече со мной на эту ночь.

— Княжич, да что это вы удумали?! Мало, что ли, обычных служанок в Ируте?

— Зачем мне какая-то служанка, если я могу получить лучшую среди куртизанок?

— Но как же вы покажетесь без маски?

— А ты сразу скажи ей, что твой господин — очень важное лицо и хотел бы остаться неузнанным. Слушай, тебе что — денег для меня жалко?! Так мы еще найдем — в Ируте такие богатые бандиты!

Кровь ударила в голову, и ни о ком другом, кроме Бренны, я думать не мог. Понимал, что все это может плохо кончиться, но «Остапа несло». Я хотел эту необыкновенную женщину, и цена уже не играла роли.

Олаф неодобрительно покачал головой.

— И главное — скажи ей, что она сама меня сегодня пригласила, я всего лишь принимаю ее приглашение.

Перехватив цветочницу, торгующую цветами на площади перед мостом, я выбрал небольшой букетик эмоний, цветом повторяющих синеву прекрасных глаз Бренны. Передав его в руки Олафу, строго переспросил:

— Все понял? Тогда иди.

Проводил взглядом слугу и направился в гостиницу обедать, рассуждая по дороге: а что я, собственно, теряю? Пригласит меня Бренна на ночное рандеву — хорошо, а пошлет — тоже ничего страшного. Нет, обидно, конечно, будет упустить такую роскошную красотку, но сговорчивых хорошеньких служанок в Ируте и правда хватает, чтобы погасить мое внезапно вспыхнувшее желание.

Но прекрасная куртизанка не отказала мне во встрече. Лишь уточнила у Олафа — не тот ли я незнакомый молодой господин в черном плаще и маске, что учтиво сегодня поздоровался с ней на мосту? Получив утвердительный ответ, красавица поинтересовалась — знаю ли я, сколько стоят ее услуги? И назвала ему такую сумму, что у Олафа появилось острое желание сбежать, а меня огорчить отказом. Наверное, Бренна прочла эти мысли, проступившие на его лице, потому что рассмеялась и заверила «почтенного купца», что ночь с ней стоит таких денег. А если молодой господин ей очень понравится, то она может и вообще щедро подарить ему эту ночь.

Услышав такое, я озадаченно почесал в затылке… Ну, признаться честно, в прежней жизни никто из моих многочисленных подруг на меня в постели не жаловался, и вряд ли здесь будет как-то по-другому. И уж я приложу все усилия, чтобы не посрамить честь родного мира. А заодно и сам постараюсь получить максимум удовольствия — за такие-то деньжищи!

…К назначенному времени я стоял под окнами красивого двухэтажного особняка, до которого меня проводил Олаф. С первым ударом колокола на городской ратуше, возвещавшим о наступлении ночи, я поднялся по гранитным ступеням. Но до бронзового молотка на двери даже дотронуться не успел. Резная дубовая дверь распахнулась, и меня пригласили войти. Пожилая служанка протянула руку, чтобы принять мой плащ, но я лишь отрицательно покачал головой. Служанка ничуть не удивилась моему молчаливому отказу. Тайну клиента здесь, видимо, соблюдали свято. Она лишь отступила в сторону и предложила мне подняться на второй этаж по широкой мраморной лестнице.

Хозяйка дома уже ждала меня наверху и, приветливо улыбнувшись, пригласила пройти в просторную, богато обставленную комнату, видимо служившую одновременно и гостиной, и рабочей спальней, где куртизанка принимала своих гостей. Полупрозрачное одеяние практически не скрывало роскошной фигуры Бренны, и мое юное тело отреагировало на увиденное мгновенно. Сглотнув слюну, я отвел свой жадный взгляд в сторону и увидел там стол, накрытый на две персоны, а ближе к окну широкую, уже разобранную ко сну кровать с пышным балдахином.

— Составите мне компанию за столом, мой господин? — Девушка протянула руку к моему плащу, но я остановил ее жестом:

— Нет, спасибо, я не голоден. И я хотел бы, чтобы наше свидание прошло в полной темноте.

Красавица понимающе улыбнулась, медленно подошла к окну и, дернув за витой шнур, опустила плотные шторы. Потом вопросительно взглянула на меня:

— Но, может, хотя бы выпьем вина за наше знакомство?

— Почему бы и нет, прекрасная Бренна…

Девушка налила вина в бокалы, и мы пригубили его.

Потом она одним дуновением загасила свечи в канделябре, погружая комнату в темноту, и я снял наконец плащ и свою шелковую маску, которая мне уже порядком осточертела. Сбросив их на кресло, начал не спеша расстегивать застежки нового колета, когда женские руки мягко остановили меня:

— Позвольте, я хотя бы помогу вам…

Взяв меня за руку, она подвела меня к кровати и усадила на нее, а потом начала осторожно раздевать, умело снимая с меня в темноте одну вещь за другой. При этом женские руки успевали еще и нежно гладить меня по плечам и груди, заставляя мое новое тело трепетать под этими умелыми ласками.

— Вы совсем молоды, мой незнакомец. Стесняетесь меня?

— Ничуть.

Моим словам, похоже, не поверили. Маленькая женская ладонь проскользнула под распахнутую сорочку и нежно провела по моей груди. Но тут же испуганно замерла, почувствовав под подушечками пальцев многочисленные рубцы от ожогов. Бренна медленно переместила руку на мою спину и провела ладонью вдоль позвоночника, вновь и вновь натыкаясь на такие же шрамы.

— Прости… Я не подумала о том, что у тебя могут быть и другие причины скрываться в темноте, кроме как из-за обычной стеснительности, присущей неопытным юношам.

Мы перешли на «ты». Хороший признак. Вместо ответа я одним движением подмял девушку под себя и впился жадным поцелуем в ее чуть приоткрытые губы. Тело Бренны оказалось гибким и отзывчивым, она отвечала мне со страстью, в которой трудно было заподозрить профессиональное притворство. Кажется, мои многочисленные шрамы ее действительно не слишком волновали. А может, даже и возбудили? Прервав наш страстный поцелуй, от которого мне стало жарко, она тихо рассмеялась:

— Ого… а ты, оказывается, не такой уж невинный мальчик! Твои поцелуи говорят о богатом опыте. И много женщин у тебя уже было?

Она опустила руку на мой живот, но я не дал ей закончить задуманное. Перехватил ее шаловливые руки и завел их ей за голову, пресекая на корню всякую женскую инициативу.

— Много, мало… Какое это имеет сейчас значение? Есть ты и я, женщина и мужчина. Любовные игры — это как парный танец, и вести в нем должен кто-то один. Сегодня поведу я. Доверься мне.

— А ты настолько опытный… танцор?

— Тебе судить…

И я прервал все дальнейшие разговоры новым поцелуем, теперь уже более жестким и властным. Мое молодое тело нетерпеливо требовало разрядки, и в первом раунде мне было точно не до куртуазных игр. Конечно, к своим тридцати трем годам я давно уже был «опытным танцором» и сразу дал понять это Бренне. Я вел «в танце» уверенно, и девушке оставалось только принять мои правила, получая свою порцию удовольствия. Ну и, наверное, удивляться про себя столь богатому опыту у юного мальчишки.

— Святые угодники!.. Это сколько же у тебя не было женщины?!

Достигнув финиша, мы с Бренной раскинулись поперек кровати и пытались отдышаться.

— Не помню… месяца два, наверное.

— А выглядело так, словно ты целый год воздерживался!

Ну это смотря как считать… У меня самого, может, и месяца два, а у этого юного тела так и все полгода. На краю сознания мелькали какие-то смутные воспоминания Йена о его возне с миленькой служанкой еще до отъезда из отцовского замка. Но, кажется, парень изрядно перебрал вина перед этим, потому что все происходившее помнилось им как в тумане.

Но сейчас к моему боку прижималась шикарная женщина, и это опять быстро привело меня в боевую готовность. Юное тело Йена было ненасытным и неутомимым, оно вновь и вновь готово было заниматься любовью хоть всю ночь напролет. Да и прекрасная Бренна тоже с энтузиазмом включилась в процесс — видимо, клиенты не столь часто радовали ее нормальным здоровым сексом, когда удовольствие получали обе стороны, а не только та, которая заплатила за него.

«Утанцевался» я так, что ближе к рассвету просто вырубился, успев предупредить Бренну, что мне нужно покинуть ее рано утром, до восхода солнца. И уже где-то на грани сна почувствовал, как нежные женские пальцы гладят меня по лицу, вызывая этим приятное покалывание на коже. Опять магия?.. Нет, магии в ее руках я в тот момент точно не чувствовал…


Проводив ночного гостя, Бренна вернулась в постель и сладко потянулась, чувствуя в теле приятную усталость. Вспомнила, что они недавно вытворяли здесь с юным княжичем, и довольно рассмеялась. Парень-то оказался тем еще затейником, откуда он только набрался такого! Но давно ей не было так хорошо и просто с мужчиной. Какими бы учтивыми и воспитанными ни были клиенты, ей редко давали забыть, что за ее любовь заплачено и деньги эти она должна отработать сполна. Редко кто из них заботился о ее удовольствии, все больше о своем. Поэтому привычка изображать страсть, когда на самом деле хочется брезгливо вытереть рот после слюнявого поцелуя, у нее уже в крови. А есть и такие важные господа, которым невозможно отказать, приходится терпеть их липкое навязчивое внимание. Но таким клиентам не грех и плеснуть запретного ведьминского зелья в вино, чтобы они поскорее уснули, а в памяти их остались наведенные ею воспоминания о незабываемом удовольствии, полученном ими в постели. Главное — не рисковать так с совсем уж незнакомыми клиентами, а то можно ненароком и на инквизитора нарваться. Эти мерзавцы тоже любят прогуляться по ирутским жрицам любви, да и дорогими борделями не брезгуют.

Бренна перебралась за бюро и задумчиво открыла крышку серебряной чернильницы. Положила перед собой чистый лист бумаги и уставилась на него, покусывая кончик пера. Нужно бы написать донесение Верховной Ведьме о том, что в Ируте появился младший Тиссен, но вот рука не поднималась. И какой интерес у этой старой карги к бедному мальчику?! Мало ему испытаний, свалившихся на его бедную голову, так еще и она добавит свою лепту. Бренна вспомнила все эти шрамы, покрывающие юное тело Йена, и тяжело вздохнула. Ну да — не утерпела, влила в него целительской силы, пока он спал. А кто об этом узнает?! Для всех она лишь красивая дорогая куртизанка без капли магии, и о ее ведьминской истинной сущности никто здесь даже не догадывается. Кому придет в голову искать шпионку из Ордена Молчащих под самым носом у инквизиции? А узнать в Ируте можно много чего важного — ведь сюда сходятся пути со всех светлых княжеств, и иногда ее клиенты в пылу страсти да под винными парами говорят о таких вещах, что Верховная Ведьма потом довольно потирает руки, читая донесения одной из лучших своих шпионок…

— Госпожа… — Раздумья Бренны прервала служанка, заглянувшая в дверь. — Дирк вернулся.

— Пусть войдет.

В комнату ввалился широкоплечий черноволосый мужчина. Скинул мокрый плащ, остался в таком же мокром сером камзоле.

— Что случилось? — Бренна с усмешкой осмотрела Дирка.

— Парень, будь он проклят, обнаружил мою слежку. Рядом с северным спуском в канал его ждал слуга. В тени стоял. Когда я шел мимо… — Мужчина скинул камзол, вытер лицо. — …Он внезапно толкнул меня в воду. Пока выбирался — их след уже простыл.

— В воду?!

Бренна весело рассмеялась и отбросила перо в сторону. Ну вот все и разрешилось самым наилучшим образом. Соглядатай, приставленный к ней верховной каргой, искупался в грязной холодной водичке. А с нее, Бренны, какой теперь спрос? И мало ли о чем она догадывается? Непроверенных фактов шпионка сообщать не обязана…

Девушка задумчиво погладила свою шею в том месте, где когда-то красовался ненавистный ошейник. Проклятое украшение давно с нее сняли — она заслужила доверие Верховной, — но память о том времени осталась с ней навсегда. И теперь, прежде чем сделать важный шаг, Бренна сто раз его просчитывала и хорошенько обдумывала последствия. Да, она шпионка Инферно, но вовсе не покорная кукла в руках Верховной Ведьмы, и этому славному княжичу вредить без особой нужды не станет.

Бренна задумалась. Уж не влюбилась ли она? Да нет! Пожалела бедного парня, вот нежное женское сердце и дало слабину.

— Про инквизиторов слышал? — Девушка обернулась к Дирку, который пытался отжать рукава рубашки. — Эй! Ну не здесь же! Спустишься вниз, на кухне у печки обсохнешь.

— Слышал, как не слышать. — Мужчина поднял с пола мокрую одежду. — Весь город гудит.

— И кто такой смелый, что не побоялся напасть на паладинов?

— Неизвестно. Гильдии назначили награду в две тысячи золотых орлов за сведения об убийцах.

Бренна ахнула:

— Такие огромные деньги?!

— Сама подумай… — Дирк плотоядно оглядел полураздетую Бренну и тут же тяжело вздохнул, зная, что ничто ему не светит. — Ируту никак нельзя портить отношения с Островом. Понтифик глазом моргнет — тут все вверх дном перевернут. Торговля встанет, приезжие разбегутся. Бóльшую часть суммы, кстати, дали гильдии убийц и воров.

— Ну да, — понимающе кивнула Бренна. — Для них теперь дело чести выяснить, кто так грубо работает на их территории. Землю будут рыть. Ты вот что… — Девушка задумалась. — У нас же в магистрате есть свои люди? Поспрашивай осторожно об этих смельчаках. Поищем их тоже. Только аккуратно.


Невысокая белокурая женщина в зеленом дорожном костюме, осторожно постучав, зашла в кабинет князя Тиссена и остановилась перед его столом. Тот резким движением накрыл рабочий стол белой тканью. Но даже под ней просвечивали мерцающие зловещим светом камни.

— Альбрехт! Что происходит?! — Голубые глаза княгини умоляюще смотрели на мужа. — Я все бросаю, несусь с Кораллового берега в столицу. И что я узнаю по приезде?

— Что?

— Ульриху стало хуже. У него уже началась горячка. Он бредит.

— София, ты забываешься! Как смеешь ты упрекать меня? — Князь грузно поднялся с кресла и тут же пошатнулся, схватившись рукой за его спинку. Он опять был изрядно пьян.

— Муж мой! — Княгиня умоляюще сложила на груди руки. — Ты бросил нашего младшего сына на Острове, старшего лечат какие-то шарлатаны. Прошу тебя: вызови из Вертана мэтра Фридуса!

— Ноги этого поганого фессца не будет в моем доме, — закричал Тиссен и зло пнул ногой кресло. — Это благодаря ему восточники побили нас. Потеряно два пограничных города, три баронства! Скажи, откуда у князя Меркуса появился грандмастер Привус с боевыми магами и почему я этого не знал?! Кругом предатели.

— Альбрехт! — София подошла ближе, успокаивающе взяла мужа за руку. — Твои авантюры губят наших детей. И наше княжество. На нас ополчилась инквизиция, ненавидят и боятся все соседи. Наш Ульрих умирает.

— Да он здоров как бык! Пойдем навестим его.

Тиссен быстрым шагом вышел из кабинета и начал, пошатываясь, спускаться по лестнице. Княгиня не отставала и шла следом. В коридорах замка было все так же пустынно и гулко. Лишь где-то вдалеке церковный колокол отбивал полдень.

— Где эти проклятые лекари? — Альбрехт распахнул дверь комнаты сына и вошел внутрь. Похудевший Ульрих метался в поту на большой кровати, застеленной медвежьей шкурой. Его рука почернела до плеча и дурно пахла под повязками. А главное — чернота уже переползла на шею. Княгиня бросилась к сыну, стала вытирать ему лицо сухими полотенцами, что лежали рядом.

— София, сходи поищи этих шарлатанов. — Тиссен сел в кресло и прикрыл глаза. — Скажи им, что, если Ульриху станет хуже, я посажу их на колья вдоль крепостной стены. Всех троих.

Княгиня, вытерев слезы, вышла прочь.

— Ты умираешь…

— Я знаю, батюшка. — Ульрих попытался сесть, но не смог. — Прошу вас о последней милости.

— Какой же?

— Добейте меня своей рукой. Не оставляйте гнить заживо.

Князь задумался.

— Как же тут у тебя погано пахнет. — Тиссен подошел к окну, открыл створку. — Есть одна возможность. Не знаю, понравится она тебе или нет.

— Говорите.

— Есть один ритуал… Темный ритуал. Он описан в книге «Некромикон».

— Той, что вам доставил тот торговец под личиной?

— Той самой. — Князь подошел к сыну, присел на кровать. — Ритуал называется Второе рождение. У него есть еще одно название. Бесконечная ночь.

— Батюшка, вы меня пугаете. — Лицо Ульриха стало совсем бледным. — Это же ритуал создания высшего лича!

— Именно! — Князь потер руки. — Перед смертью я передаю твою душу в особый черный алмаз. Благо у нас есть один в сокровищнице. Потом ты умираешь. Я вынимаю твое сердце и на его место помещаю магический камень с душой. Там есть некоторые тонкости. Нужны страдания тела… но тебе и так достаточно плохо. Во время ритуала пьется особый напиток, сваренный из праха старых могил из некрополя темных магов и крови Аша.

— Демона?!

— Торговец передал мне небольшой сосуд с нужными ингредиентами, — отмахнулся Тиссен. — Я думал применить их в деле усовершенствования Мевара, но раз такое дело…

— Отец, это святотатство, — попытался возразить Ульрих. — После убийства паладинов инквизиция…

— Да будь она проклята, эта инквизиция! — взорвался князь. — Мелкие пакостники, лизоблюды понтифика… С теми знаниями, что нам дают темные, мы бы летали из города в город по воздуху, лечили любые болезни, покорили природу и силы магии.

Тиссен вскочил, начал ходить кругами.

— К Ашу этих святош. Главное, что ты будешь жив.

— Жив? — Ульрих откинулся на подушки. — Я буду ходячим мертвецом. Мать проклянет тебя. Церковь проклянет тебя…

— Ты будешь себя осознавать, у тебя будет память моего сына. — Тиссен вновь сел на кровать Ульриха и достал из-за пазухи серебряную фляжку, на которой был начеканен каргач. Открыл крышку: — Здесь снадобье, что я лично сварил. Первый шаг…

— В Бесконечную ночь, — закончил за отца Ульрих, хватая фляжку левой рукой. — За Тиссенов!


Приглашение на празднование Дня Воссияния Единого принес Дианелю личный секретарь понтифика, и отказаться от посещения этого помпезного мероприятия не было никакой возможности. День летнего солнцестояния отмечали многие расы, но у людей в Светлых землях на него приходился один из самых почитаемых их Церковью праздников, посвященный сошествию Единого в этот падший мир. Дианель уже практически выздоровел — целительский амулет прекрасно справился со своей задачей, — и изображать дальше тяжелораненого, увы, стало невозможно. Шпионы были здесь на каждом шагу, и как утаить от них тот факт, что посол вновь начинает каждое утро с часовой тренировки с мечами? А бросить эти тренировки тоже никак нельзя — поврежденные мышцы должны срочно восстанавливать свою эластичность. Здоровье для Дианеля было слишком важно, чтобы пренебречь им.

Ответ от повелительницы на его сообщение пришел почти сразу, и ее указания были однозначными: никаких соглашений с Верховным Понтификом. Первозерно находится в целости и сохранности — это главное. Значит, эльфы могут и дальше проводить политику невмешательства, игнорируя все призывы главы Церкви о помощи. Дианель лишь должен по возможности тянуть время, делая вид, что он выздоравливает и с нетерпением ожидает ответа от королевы. Но за это время ему нужно узнать как можно больше о происходящем в окружении Аполлинариуса и в землях светлых в целом. Для самого понтифика была приготовлена убедительная версия причины задержки эльфов с ответом — Лилея назначила заседание Королевского Совета, чтобы обсудить предложения людей с главами светлых эльфийских родов. Откуда людям знать, что этот Совет давно уже превратился в пустую фикцию и ничего не решал. Созывая его, королева Лилея лишь поддерживала видимость соблюдения и почитания древних традиций, а на самом деле все заседания Совета проходили полностью под ее диктовку.

Зато сколько пышных ритуалов и мероприятий проходило в это время в королевском дворце, с каким показным почетом принимали там глав светлых родов, какие роскошные приемы и балы давались в их честь! И сколько громких пустых слов произносилось на заседаниях и во время торжественных обедов. Лилея благосклонно и внимательно выслушивала всех ораторов, с достоинством благодарила их за живое участие в судьбе Великого Леса и… продолжала делать только то, что сама считала нужным. А довольные главы родов разъезжались по домам, по-прежнему уверенные в своей значимости.

Прием, устроенный понтификом в честь Дня Воссияния Единого, по пышности и благолепию мало уступал эльфийским, а в чем-то даже и превосходил их. Существенная разница была лишь в том, что, в отличие от Лилеи, Аполлинариус даже не считал нужным изображать соблюдение каких-либо приличий и открыто выставлял себя единовластным правителем всех Светлых земель. Совет Десяти, который задумывался когда-то как противовес усилению власти понтифика и куда входили князья Светлых земель с магистрами всех орденов стихий, после захвата темными Сурана и Браора потерял сразу двух своих членов. Аполлинариус ловко воспользовался общей растерянностью и ввел в Совет главу инквизиции, превратившейся к тому времени в полноценную тайную службу. Совет Десяти стал называться Советом Девяти. Впрочем, и он не собирался уже больше семи лет. Полную бессмысленность этого понимали все — понтифик давно не прислушивался к чьему-либо мнению, и влияние на него имел разве только Вергелиус. Все вопросы теперь решались кулуарно.

Еще одной важной причиной, по которой не собирался Совет Девяти, было то, что понтифик, по законам Церкви Единого, должен был давно назначить своего преемника, но всячески избегал разговоров об этом. Казалось, ему претила сама мысль, что когда-нибудь его власть перейдет к другому человеку. Это вызывало у Аполлинариуса такое резкое раздражение, что никто уже и не рисковал напоминать ему о необходимости соблюдения традиций и заветов Церкви. Но в любом случае следующим главой Церкви станет кто-то из пятерки сильнейших магов, стоявших сейчас у его трона. Только интересно — кто?

Все эти мысли медленно проносились в голове Дианеля, пока он равнодушно взирал сначала на пышные ритуалы, которые ему пришлось отстоять в главной базилике Острова, а потом на толпу гостей, присутствующих на приеме года в тронном зале Верховного Понтифика. Хорошо хоть прекрасные витражи этого зала по-прежнему радовали тонкий взыскательный вкус Дианеля, и удовольствие от их разглядывания не позволило ему окончательно умереть со скуки. Потом он недолго поговорил с Альтусом, который очень правдоподобно сокрушался о том, что неблагодарный Йен Тиссен тайком покинул стены его ордена, из-за чего теперь у самого магистра острый конфликт с инквизицией и вообще большие неприятности. При этом губы Альтуса то и дело пытались расплыться в довольной улыбке, из чего Дианель сделал вывод, что магистр приложил руку к побегу княжича. Пришлось так же правдоподобно посочувствовать ему и согласиться с тем, что молодежь теперь пошла шустрая, коварная и совершенно неблагодарная.

Их интересный разговор прервал личный секретарь Аполлинариуса. Посла неожиданно пригласили на приватную беседу. Пришлось ему изобразить на лице радость от оказанной чести и не мешкая отправиться в личный кабинет понтифика. Встретили Дианеля там очень радушно. Можно даже сказать, с каким-то чересчур подозрительным гостеприимством. Ласково усадили в мягкое кресло у камина, Аполлинариус лично налил вина в высокие золотые кубки, украшенные резьбой и драгоценными каменьями. Дианель изобразил глубокую признательность за проявленную заботу, но на всякий случай осторожно проверил это вино амулетом на всякие магические зелья и яды. Нет, все чисто — ни следа чар, можно пить. Вино оказалось превосходным, и собеседники для начала обсудили его вкусовые качества. Надо признаться, что в винах Аполлинариус разбирался хорошо.

Меж тем понтифик начал ненавязчиво расспрашивать посла о планах королевы Лилеи. Дианель добросовестно изложил ему заранее заготовленную версию — мол, он и сам с нетерпением ждет решения Королевского Совета. А потом вдруг неожиданно для самого себя и явно против своей воли произнес тихим голосом:

— Но все будет так, как заранее решила Повелительница. Лилея не будет поддерживать вас в походе на Инферно.

Произнес и сам ужаснулся. С чего бы это его так повело на откровенность?! И главное — с кем?! А вот в глазах Аполлинариуса зажглись злорадные огоньки, которых Дианель, впрочем, уже не заметил. В голове его помутилось, и теперь он только слышал ласковый старческий голос, который задавал ему вопросы, на которые почему-то хотелось дать самый честный ответ.

— И почему же она не будет меня поддерживать, мой дорогой Дианель?

Сознание эльфа начало двоиться. Где-то на его задворках, как птица за стеклом, билась здравая мысль, что он не должен больше ничего говорить этому хитрому человеку, его доброта и забота — обман! Но другая часть тут же убаюкивала: нет, он очень хороший, расскажи ему все, что знаешь, расскажи немедленно! Эта двойственность разрывам и злила Дианеля, но ему вдруг очень захотелось сдаться и поверить до конца доброму старому человеку, ведь он же ему как отец… Отец?!! Но мой отец давно мертв! Эта мысль ненадолго отрезвила эльфа, но тут же вызвала прилив тошноты, после которого он смог собраться только неимоверным усилием воли. Правды захотел, старец?! Так вот тебе правда!

— Кроме магов вы никого не представляете, у вас нет достаточного авторитета. Ваши князья каждый сам по себе. Ни Тиссен, ни Меркус не пойдут за вами — они слишком заняты междоусобной войной. А Микения слишком слаба. Ваш Вергелиус поставил на регентство своего брата, но этот вор довел княжество до полного разорения, набивая золотом карманы. Ему не собрать даже двух легионов. У вас есть только Фесс. Но Касиус Марций никогда не доверит вам свои войска — вы не умеете воевать и зря погубите его людей. Вам нужна только слава, слава любой ценой.

— Как грубо, дорогой посол. Ты расстроил меня. Ну хорошо, сменим тему. Скажи мне, это не ты помог сбежать младшему Тиссену с Острова?

— Нет. Я не имею к этому никакого отношения. — Говорить старику правду было на удивление приятно, это даже принесло Дианелю облегчение, и мерзкая выматывающая тошнота немного отступила.

— Жаль. А может, ты случайно знаешь, кто убил моих инквизиторов в Ируте? Сначала там нашли двенадцать обезглавленных трупов бандитов, а через несколько дней трех обезглавленных паладинов.

— Не знаю. Но головы врагам, — тут Дианель попытался сжать зубы, но не смог, — всегда отсекают эльфы, это их почерк.

— А зачем?

— Чтобы некромант не смог через ритуал поднять этот труп: так лишают посмертия. Враг не расскажет лишнего, а собрата по оружию не смогут превратить в послушного зомби.

— Дикость какая! А меч Ас-Урум — ты же знаешь, как можно подчинить его себе?

— Ас-Урум нельзя подчинить. Он сам выбирает себе хозяина, которого считает достойным владеть собой.

Понтифик задумался, что позволило Дианелю немного прийти в себя и прояснить замутненное сознание. У него уже не было сомнений — старый мерзавец что-то подмешал ему в вино. И это «что-то» не определялось эльфийским амулетом. Дианелю даже показалось, что его организм начал справляться с неизвестным «зельем правды» и самое страшное уже позади. Но Аполлинариус нанес ему очередной удар:

— А теперь, посол, расскажи-ка мне все про вашу эльфийскую святыню. В каких магических ритуалах можно использовать Первозерно?

Что?! Раскрыть этому негодяю главную тайну Великого Леса?!! Нет, никогда! Лучше умереть в страшных муках, чем предать эльфийский народ. Мерзкая тошнота тут же скрутила тело Дианеля, казалось, что все тело его выворачивает наизнанку. А вслед за нею пришла жуткая боль, разрывающая мозг. И вновь искушающий шепот в голове: расскажи, расскажи, расскажи ему все, и эта боль тут же отступит. Признание принесет тебе освобождение от боли. Бороться с этим искушением становилось все труднее. Дикая боль грозила снести последние барьеры, запрещающие эльфу говорить о святыне Великого Леса.

Понтифик мстительно наблюдал за мучениями своего старого врага. Разве он так много просил у эльфов? Разве их целителям трудно продлить его драгоценную жизнь? Ведь жили же сильные маги во времена Империи и по двести, и по триста лет, так почему он, Аполлинариус, должен умереть, не прожив и ста? А главное — так и не совершив великих деяний, дарующих бессмертную славу. Ну чем он хуже Оттона или Юлиуса? Где справедливость?! Он тоже мог бы повести за собой поход на Инферно — и, чем Единый не шутит, еще и победить Аша, прославившись в веках. Но годы уходят, как песок сквозь пальцы, тело его дряхлеет, а проклятая Лилея так и не хочет помочь ему с Походом. Ведь у нее-то в запасе сотни лет.

Еще у премудрого Юлиуса возникли стойкие подозрения, что долголетие эльфов напрямую связано с их святыней. Что-то такое было в этом загадочном ларце, из-за чего длинноухие со времен Оттона смирно сидели в своем лесу и лишь изредка приезжали на Остров проверить его сохранность. Может, там и правда хранится рецепт эликсира бессмертия? Ведь давно ходят такие слухи среди магов. Ничего, сейчас этот надменный гордец Дианель выложит ему все, что сам знает. Вергелиус уверил его, что секретное ведьминское зелье еще и не таким языки развязывало!

Но посол, вместо того чтобы подчиниться действию зелья и начать рассказывать все, что от него требуют, вдруг упал с кресла и сейчас корчился, извиваясь от боли, на ковре у ног понтифика. Что-то явно пошло не так, как обещал ему мессир.

— Вергелиус! — Понтифик не сомневался, что главный инквизитор приник сейчас к слуховому окошку и жадно вслушивается в происходящее. — Немедленно зайди! — И, дождавшись его появления, гневно воскликнул: — Что происходит?! Почему он замолчал?

Не успел Вергелиус пожать плечами, как тело посла выгнуло дугой и из его рта на драгоценный ковер хлынул поток желчи пополам с кровью. Дианель дернулся еще пару раз и затих, окончательно потеряв сознание.

— Видимо, на эльфов ведьминское зелье действует как-то иначе, чем на людей.

— И что теперь с ним делать?! Лилея не простит нам смерти своего посла.

Инквизитор подошел к лежащему без сознания эльфу и хладнокровно оттянул ему верхнее веко.

— Эльф жив. И думаю, вскоре очухается. Но вот отпускать его с Острова нам теперь никак нельзя. Ничего. Побудет у нас заложником.

— Вот тварь длинноухая! Так и не успел открыть мне секрет ларца, только бесценный ковер испортил.

Глава 10

Иду себе утром по малолюдным набережным вдоль каналов спящего Ирута, никого не трогаю. Настроение — супер! Мои губы сами собой складываются в довольную улыбку и насвистывают веселый мотивчик из «Красотки». А что, как раз в тему. С такой pretty woman ночь провел, что душа поет и радуется! Ну да, Бренна — куртизанка. Не исключено, что после меня к ней зашел следующий клиент. И что?! У каждого свои недостатки. Зато в постели она — просто огонь. Это в прежней жизни мне такие горячие подружки нередко попадались, а здесь-то я думал, с этим большие проблемы будут. А вот и нет! Ну что, с почином тебя, товарищ Федоров! Или скорее уж господин Тиссен. Но это кому как больше нравится. Я-то сам себя все равно по-прежнему Артемом ощущаю.


За спиной послышался подозрительный плеск воды. Я резко развернулся и… встретился с укоризненным взглядом Олафа. Горбун отряхивал руки и поправлял на себе одежду. Кивнул в сторону канала, где, судя по звукам, кто-то совершал утренний заплыв. Причем в принудительном порядке.

— Княжич, за вами следили. Шел от самого дома куртизанки.

Ну вот. Испортили мне все настроение, а оно таким хорошим было.

— Думаешь, это она его послала?

— А кто их знает? Может, и сам решил за таинственным богатым клиентом пройтись. Чтобы узнать, кто он такой, а потом с него деньжат стрясти. В темном переулке.

Дальше мы возвращались в гостиницу уже в полной тишине. Что-то радость моя быстро прошла. Как представил, что это Бренна отправила за мной своего слугу следить, так все желание вновь увидеть ее куда-то пропало. Нет, пожалуй, больше не пойду к ней. Вроде как и ничего особенного не произошло, скорее всего, обычное бабское любопытство в ней взыграло, а вот у меня остался неприятный осадок. Надо побыстрее выбираться из этого опасного города. Вот как заберем заказ из алхимической лавки, так сразу же и уедем, никаких двух-трех декад. Чем быстрее мы затеряемся в дремучих лесах Микении, тем лучше. Осталось только серьезно переговорить с Лукасом.

Конечно, маг этот мне очень нужен, он мог бы много чего рассказать о магии за время нашего долгого путешествия в Минэй — столицу Западного Эскела. Только я не хочу ему свою заинтересованность показывать, пусть лучше он сам попросится к нам в попутчики. Думаю, что Западный Эскел сейчас не самый худший для него вариант и Лукас сам до этого легко додумается. С понтификом и инквизицией князь Тиссен разругался вдрызг, так что им туда теперь хода нет, и для разных магов-отступников там сейчас самое безопасное место. Тем более что услуги сильных магов в такие сложные времена всегда востребованы.

Переступив порог гостиницы, я попросил сонного слугу прислать ко мне в комнату служанку с завтраком, а потом по-быстрому организовать горячую ванну.

Размечтался! Завтрак мне обещан, а вот горячую воду придется ждать долго, печь на кухне только растопили и котлов с водой греться еще не ставили. М-да… это вам не отель в Анталье и даже не захолустный пансионат где-нибудь в Подмосковье — с помывкой тут беда полная. Мыла нормального и то нет. И вот зачем им здесь магия, если они даже нормального комфорта себе организовать не могут?! Такое ощущение, что она у них вся на боевые заклинания и амулеты уходит, а на то, чтобы себя любимых побаловать, остаются лишь какие-то крохи. Попытался покопаться в воспоминаниях Йена и понял, что объяснение подобной неустроенности быта вполне очевидно. Магия — игрушка дорогая. Волшебников рождается мало, обучать их долго. Позволить себе в доме настоящий водопровод с подогревом на чарах Огня могут только очень богатые люди. Или же сильные маги. Поэтому он есть только в резиденциях Орденов на Острове, в столичных замках князей да в особняках высшей аристократии… Всем остальным приходится обходиться обычными дровами и углем.

Впрочем, к тому моменту, как за окном проснулись жители Ирута, я уже успел и сытно позавтракать, и поваляться в горячей ванне. А заодно хорошенько обдумать список дел на сегодня и линию своего поведения в предстоящем разговоре с магом. И пока Лукас продолжал сладко дрыхнуть, мы с Олафом, не теряя времени, отправились к алхимикам, чтобы узнать, готов ли наш заказ.

Судя по количеству народа в уже знакомом нам переулке — торговый день у алхимиков был в самом разгаре. В лавке все так же стоял убойный аромат химикатов, только теперь к нему еще и примешивался какой-то запах гари. К нам подскочил знакомый приказчик, рассыпаясь в приветствиях, и радостно сообщил хорошую новость: первая партия наших ингредиентов уже прибыла.

Я тщательно осмотрел селитру, уголь и серу. Вторая хорошая новость — все компоненты сухие. Достал из кармана золотой орел. У приказчика загорелись глаза.

— Не знаешь ли, где можно перемолоть нашу покупку, — я ткнул пальцем в древесный уголь, — в мелкую пыль?

— Как не знать, господин. Прошу за мной.

Торговец пригласил нас в соседнюю комнату, заставленную разным оборудованием. Чего здесь только не было — в углу огромная алхимическая печь с несколькими секциями. Тигли, реторты, горелки, перегонные кубы и дистилляторы, резервуары самого разного назначения. Вдоль стен бесчисленные стеллажи с разнообразными сосудами для готовых сухих смесей, жидких растворов и соединений. Отдельно на столе стояли еще не расфасованные химические препараты и реагенты.

— Вот, господин, малые жернова для алхимических опытов.

— Выйди. — Я кинул приказчику еще одну золотую монету. Видел, как Олаф осуждающе покачал головой.

Спустя час мы покинули лавку, имея в заплечном мешке горбуна десять ручных лихткугелей. Фактически мы завернули в разорванную на куски рубашку намоченный порох. В центре лихткугеля — камень, чтобы было удобнее кидать. Вот такой средневековый «взрывпакет». Подождите! Стоит мне только добраться до кузни и заказать металлические корпуса… Кое для кого в сутанах это станет очень неприятным сюрпризом.

Зашли мы и в дорогую лавку местного аптекаря: давно хотел посмотреть, что там продается. Особенно меня интересовали мыло и зубная паста или, на худой конец, зубной порошок. Оказалось, в этом качестве аборигены использовали густую горьковатую настойку из одного местного растения, которая заменяла им одновременно и зубную пасту, и лосьон для полоскания рта. Настойка хорошо отбеливала зубы, снимала с них налет и при этом уничтожала запах изо рта. Но чтобы добиться приличного результата, ее надо набирать в рот и долго держать. Растертый до пудры мел в качестве зубного порошка ими почему-то даже не рассматривался. Что, на мой взгляд, было довольно странно. Продавались здесь и зубочистки, причем даже из чистого золота. Но вот зубные щетки отсутствовали как класс.

Спросил аптекаря про мыло. Перед нами на прилавок было выложено несколько красивых коробочек, обтянутых дорогим шелком. Внутри на шелковой подложке лежали куски разноцветного мыла, от резкого запаха которых у меня сразу зачесался нос и запершило в горле. Аптекарь, кажется, понял это и поспешил оправдать свой товар:

— При изготовлении этого замечательного мыла использованы только самые дорогие эссенции.

— А что-нибудь с более простым запахом у вас есть?

— Нет. Это у нас самые популярные сорта среди богатых покупателей, и популярны они именно из-за своего яркого, насыщенного аромата. И в самых модных духах у нас тоже используются эти же дорогие эссенции.

— Понятно… Значит, и духи у вас с такими же тяжелыми запахами. Видимо, для того чтобы ими забить запах пота?

— Вы очень догадливы, мой господин.

Вот и ответ на вопрос о заоблачных ценах: дорогая упаковка плюс дорогие благовония с модными резкими ароматами. Господа замазывают выскочившие от грязи прыщи белилами и забивают запах пота резкими духами. И все это вместо того, чтобы просто почаще мыться. Можно только догадываться, как здесь «благоухает» в залах дворцов, когда все эти непромытые богачи и аристократы собираются там вместе.

Как ни странно, нормальное мыло нашлось в недорогой лавке чуть подальше. Выглядело это мыло неказисто, но меня его непрезентабельный вид не смущал — в моем мире товарам с гордой приставкой «эко» намеренно придавали простой вид, чтобы подчеркнуть их природное происхождение. Зато запах был довольно приятным — от мыла пахло лишь луговыми травами.

Выйдя из квартала алхимиков и аптекарей, мы обнаружили, что улицы запружены толпами нарядных горожан. Наше недоумение рассеялось быстро — оказалось, что сегодня начинается карнавал. Найти свободную гондолу уже не представлялось возможным, да и в узких каналах было не протолкнуться от лодок. Но ссор на воде от этого, как ни странно, не возникало, слышались лишь безобидные перебранки «таксистов» да самих пассажиров. Видно, предстоящий карнавал всех настраивал на веселый лад.

Пришлось нам с Олафом прогуляться пешком до гостиницы. Вскоре на глаза стали попадаться дома, чьи двери и окна были украшены в честь праздника цветами и бумажными фонарями, а через перила балконов дорогих особняков еще и перекинуты яркие разноцветные ковры и гобелены. Все украшали дома в силу своих финансовых возможностей и личного вкуса, но делали это мило и элегантно.

В гостиницу мы пришли, опоздав к обеду и голодные, как волки. Пока добирались до нее, успели узнать, что этим вечером в Ируте уже начинаются народные гуляния. На площадях сколачивали специальные сцены, где будут разыгрываться костюмированные мистерии. Там же выступят уличные артисты и музыканты. Упустить возможность поглазеть на такое красочное зрелище я не мог, а потому сразу предупредил Олафа, что вечером я вновь отправлюсь гулять по городу. Но сначала мне предстоит непростой разговор с магом.

Поэтому нашего толстячка я ошарашил прямо с порога, не давая ему опомниться:

— Ну что, Лукас, вы хотите стать магистром? Как насчет того, чтобы возглавить какой-нибудь орден?

Мужчина обалдело уставился на меня. Не ожидал, бедняга.

— Да вы присаживайтесь.

Я начал ходить вокруг стола. Маг следил за мной глазами, нервно тиская эльфийский амулет, висевший на его груди.

— Я слышал, Лукас, как вы ругали Верховного Понтифика Церкви Единого. Перед лицом инквизиторов.

Толстяк кивнул, тяжело вздохнув.

— Вы смелый человек. Смелый, но безрассудный. Декада или две — и паладины вас все равно найдут и схватят. После чего вас ждет дыба и подвалы инквизиции. Из которых, как я слышал, обратно редко выходят на свободу. Чаще прямиком на костер.

Теперь уже Лукас смотрел на меня испуганно.

— А как это… гхм… — Маг откашлялся. — Как это связано с магистрами орденов?

— Самым прямым образом. За всеми нами открыта охота. Островные маги, инквизиторы не оставят нас теперь в покое. Надо либо всю жизнь прятаться, бегая словно зайцы и петляя, чтобы запутать следы. Либо…

Тут я сделал театральную паузу.

— Либо? — Лукас весь подался вперед.

— Поменять весь миропорядок.

Я расстелил на столе лист сероватой бумаги, что давали в гостинице под письма, и бросил на него щепотку пороха. Поднес к ней свечу. Короткая яркая вспышка осветила всю комнату. И надо было видеть квадратные глаза Лукаса! Я криво усмехнулся.

— И заметьте! Никакой магии…

Приглашения в Минэй маг так от меня и не дождался и поэтому выглядел слегка озадаченным. Видимо, он был абсолютно уверен в том, что я начну его уговаривать поехать с нами. Нет, не начну. Сам, дорогой, попроси!

— Йен… — неуверенно заговорил маг. — А как вы собираетесь добираться домой? У вас уже есть план?

— Конечно, есть.

— А… надежные связи, чтобы перебраться из Ирута в Микению?

— Нет. Но ведь вы нам с этим поможете?

— Да, разумеется. А… я могу рассчитывать на то, что вы заберете меня с собой?

Я опять выдержал театральную паузу, делая вид, что с сомнением рассматриваю упитанную фигуру мага и раздумываю, нужен ли нам такой балласт.

— Так могу?

— Можете. — Я тяжело вздохнул, словно это решение далось мне с большим трудом. — Для всех нас в Западном Эскеле будет сейчас безопаснее всего. Отец ведь вдрызг разругался с понтификом, и в Минэй инквизиторы пока не сунутся. Так где же нам еще укрыться, как не за стенами моего родного замка?

Лукас согласно кивнул, и в глазах его читалось огромное облегчение. Вот так. Пусть теперь считает себя моим должником. Но на самом деле я совершенно не уверен, что дома меня ждут с распростертыми объятиями. Вернее, я абсолютно уверен, что вообще не ждут. Моему жестокому отцу такой бракованный сын точно не нужен. У него уже есть законный наследник — старший сын Ульрих, который его вполне устраивает. И пяток бастардов на скамейке запасных. Младшенький сын-калека для князя Тиссена лишь обуза и позор княжеской семьи. Но Лукасу об этом пока знать не нужно, лишние знания — лишние печали. А мы будем решать проблемы по мере их возникновения.

Отдав Лукасу и Олафу распоряжение готовиться в дорогу, я надел маску. На поясе под плащом закрепил новенький стилет и с легким сердцем отправился на настоящий средневековый карнавал. Нет, ну хоть чем-то я должен себя порадовать? Так почему бы не посмотреть, как здесь веселятся.

Толпы нарядно одетых людей текли по улицам вольного города. На площадях и возле храмов они, как большие ручьи, собирались в один поток, а потом многоводными реками устремлялись в самый центр к городской ратуше, создавая по дороге разноцветные водовороты рядом с ярмарочными шатрами. И чем ближе к центру города, тем полноводнее становились эти потоки, тем громче звучали крики ярмарочных зазывал, перекрывая многоголосый гомон толпы. Кого только не было в этих ярких цветных шатрах — продавцов снеди и хмельных напитков, карнавальных масок и разных безделушек. На импровизированных сценах выступали жонглеры и фокусники, эквилибристы и канатоходцы, исполняли зажигательные танцы ярмарочные плясуньи в красочных фривольных костюмах и с бубнами, украшенными длинными разноцветными лентами. Было несколько магов-подмастерьев, что играли в небе с огненными вихрями и воздушными элементалями.

Мелодичные звуки флейт и скрипок, грохот барабанов и звон литавр сливались с голосами артистов и гомоном зрителей в непрерывную какофонию. Била она по ушам не хуже, чем песни, несущиеся из колонок на наших рок-фестивалях. И если честно, то этот невообразимый шум в сочетании со страшной толчеей портили мне все удовольствие от праздника. К этому добавьте резкий запах благовоний и чужих немытых тел, «аромат» конского пота и навоза. Короче, через час я уже начал потихоньку жалеть, что соблазнился этим средневековым мероприятием, и, даже не дойдя до Ратушной площади, развернулся назад.

Этот безумный яркий праздник оглушил меня, и, расслабленно разгуливая по улицам Ирута, я потерял всякую осторожность. Перед одним из храмов я еле отбился от веселых подвыпивших шлюх, которые начали хватать меня за руки и полы плаща, предлагая мне свои услуги. У второго — чуть не попал в засаду, организованную толпой нахальных нищих, решивших поживиться за мой счет. А когда у третьего я остановился посмотреть на игру актеров, изображающих героев неизвестной мне пьесы, у меня чуть не срезали с пояса кошелек с деньгами. Впрочем, незадачливому ирутскому вору было далеко до мастерства московских карманников, и его руку я заломил еще до того, как он успел лишить меня моей собственности. Прием был болезненным, и воришка заорал так, что бедная актриса на сцене запнулась на половине фразы. Мне же не оставалось ничего другого, как только дать паршивцу хорошего пинка для ускорения. Объясняться со стражниками не входило в мои планы, да и где они, эти блюстители порядка?

Попутно пришла в голову идея карманов. Самому нашивать и предлагать новинку желания нет, но почему бы не продать идею цехам портных? Те, которые обслуживают аристократию, — с руками оторвут.

И тут идеи прогресса чуть не стоили мне жизни. Я так увлекся размышлениями, что прозевал появление на площади инквизиторов. Только когда рядом со мной зло выругался какой-то горожанин, упомянув псов понтифика, я удосужился оглянуться по сторонам и обнаружил нескольких паладинов, методично просеивающих толпу зрителей, собравшихся перед сценой. И двигались они в мою сторону. Что характерно, сегодня на них не было привычных белых мантий, только небольшие вышитые знаки на груди темных камзолов и неизменные магические жезлы в руках. Не знаю, чем святая инквизиция обидела этого мужика, но дай ему бог здоровья за его внимательность!

Затеряться в большой толпе зрителей мне труда не составило, но выдохнул с облегчением я, только добравшись до своей улицы. И этот путь до нашей гостиницы проделал уже без прежней беспечности. Сомневаться не приходилось — облава в городе была по нашу душу. Видимо, трупы инквизиторов уже нашли и теперь искали их убийц.

В комнату к Лукасу я ворвался с намерением «обрадовать» своих подельников последними новостями, но судя по похоронному виду мага, с этими новостями я опоздал. Стоило мне открыть рот, как Олаф молча протянул мне листовку, отпечатанную на грубой серой бумаге. В ней подробно описывались приметы беглого мага-отступника, исключенного из ордена и изгнанного из рядов Церкви Единого. Сообщалось о его участии в убийстве трех паладинов, а также предлагались за поимку преступника и его неизвестных сообщников немыслимо большие деньги — целых две тысячи золотых орлов. Я только тихо присвистнул от удивления, дочитав листовку до конца. Нет, понятно, что мы должны быть в розыске, но чтобы так оперативно и плотно за нас взялись — этого я, честно говоря, не ожидал. И что самое неприятное — эти листовки распространяли в храмах. То есть уже завтра днем, после праздничной службы, в Ируте нас начнет искать каждая собака. И за такие огромные деньги «охотники за головами» этот город перевернут вверх дном.

— Так… Срочно собирайте вещи, будем прорываться этой ночью. Пока весь город веселится и пьет, у нас еще есть шанс переправиться в Микению. А вот завтра, боюсь, уже будет поздно.

Олаф кивнул мне на мешки, стоящие на кровати. Пока я разгуливал по Ируту и драпал от инквизиторов, мои подельники уже успели собраться. Похвальная оперативность.

— Тогда переодеваемся, дожидаемся наступления темноты и уходим через заднюю дверь, не прощаясь. Будем надеяться, что в этой праздничной суматохе никто нас долго не хватится.


— Итак, девушки! Настал тот момент, когда пришло время поговорить нам о предстоящей инициации. Большой инициации. Напомню вам, что, скорее всего, далеко не все из вас выдержат принятие Тьмы. Этого великого дара заслужили только те, кто добросовестно учился и всем сердцем стремился стать одной из сестер Ордена Молчащих. Наверное, в процессе обучения многие из вас не раз задавались вопросом: а чем же сестры нашего ордена отличаются от обычных ведьм, живущих в Светлых землях? Или, как их еще называют, диких ведьм.

Эвета прошла между столами, выдерживая паузу и всматриваясь в лица девушек. Она уже безошибочно научилась определять, кто из учениц не выдержит Большой инициации, но шанс, даже мизерный, она давала каждой. Какая, в конце концов, разница? Все равно все тайны ордена умрут во время ритуала вместе с недостойными, а лишняя жизненная сила, высвободившаяся в момент сошествия Тьмы, не пропадет впустую и пойдет на великое дело. Было ли ей жалко этих девчонок? Нет. Шанс был у каждой из них. А если кому не хватило веры в Аша, сами и виноваты.

— Вы уже знаете, что до появления Империи ведьмы спокойно жили среди людей и поклонялись древним богам Риона. Главной покровительницей наших предшественниц была двуликая богиня Лилит — мать двух сестер, Леи и Тиры, а ведовство было всего лишь колдовством, основанным на связи женщин с природой. Но Оттон, насаждая Церковь Единого, подверг гонениям язычество. Большая часть жрецов предала свою сущность и древних богов — они стали магами и объединились в ордены четырех природных стихий, подчиненные Церкви Единого. Ведьмы в ответ образовали свой Ковен, не подвластный никому, кроме Верховной Ведьмы, за что и были объявлены императором и Церковью вне закона. Их начали преследовать и сжигать на кострах.

Все изменилось, когда в наш мир пришел Аш — бог Тьмы. Он явился нам в образе рогатого демона, чтобы низвергнуть Единого и его Церковь. Тьма изменила сущность ведьм, Аш дал нам свободу и равенство с мужчинами, приравняв сестер из Ордена Молчащих к Темным Лордам. Теперь наша сущность ведьмы пробуждается полностью, когда она принимает темную силу от Аша через ритуал Главной инициации. Дикие же ведьмы — это те, кто не захотел принять над собой власть Аша. Те, кто предпочел остаться жить в Светлых землях и отказался от принесения человеческих жертв во славу нашего Владыки. Ну и к чему привело их чистоплюйство? — Эвета презрительно подняла темную бровь.

— Их практически уничтожили! Жалкие остатки некогда многочисленного Ковена теперь скрываются в горах, трусливо прячась там от инквизиции. Вместо того чтобы примкнуть к нашему Ордену Молчащих и вместе сражаться с нашими врагами. Да что говорить, если они пустили инициацию молодых ведьм на самотек! Никто теперь не стремится обучить их и передать им древние знания, никто, кроме инквизиторов, не ищет в Светлых землях одаренных девушек. И молодые ведьмы сгорают на кострах, даже не понимая, за что их убивают.

Марта, слушая разглагольствования дамэ Эветы, вспомнила вдруг, как во время одного из выступлений их странствующего цирка в приграничном баронстве Фесса она заметила в толпе зрителей необычную женщину. Незнакомка пристально рассматривала ее, но ей явно не было никакого дела до веселых танцев или цирковых номеров. Она лишь неотрывно смотрела на Марту, а когда Валдис хладнокровно поставил девушку к разноцветному щиту и приготовился метать в нее ножи, нахмурилась и недовольно покачала головой. А потом, наткнувшись взглядом на мессира Лимса, вдруг резко развернулась и тут же скрылась в толпе. Может, та женщина и была такой «дикой» ведьмой, разглядевшей в Марте молодую коллегу? Ведь от нее веяло какой-то древней, мрачной магией… Только чего она от нее хотела?

…Эта недолгая поездка вообще была очень странной. Цирк уже ждал их в условленном месте недалеко от границы, когда Марта и ее спутники добрались туда верхом на лошадях. Присоединившись к труппе, они за пару дней пересекли все баронство, дав по дороге всего одно выступление. А вот в городе, где проживал несговорчивый барон, они провели целых три дня и каждый вечер выступали, оправдывая свое появление. Днем же оба Лорда куда-то уходили по делам, приказывая Марте не отходить далеко от их фургона. Уходя в первый день, Валдис указал пальцем на ее шею, где под цветастым шарфом прятался ненавистный ошейник.

— Помни. И не делай глупостей. Ошейник теперь привязан на меня: сбежишь — умрешь.

Да разве можно об этом забыть? Марте хватило и одного урока, данного ей дамэ Эветой. Она вообще не собиралась пока сбегать от темных, по крайней мере до проведения Главной инициации. Сейчас ее целью было вернуть себе язык, а о побеге она будет думать потом. Судя по недовольным лицам Лордов, несговорчивый барон упорно продолжал отказываться от сотрудничества с Инферно, и теперь они собирались наказать его за упрямство. Перед последним выступлением мессир Лимс достал из своего мешка небольшую фляжку, и они с Валдисом начали по очереди засыпать туда какие-то порошки. Марту на это время выставили вон из фургона, но это не помешало ей подглядеть, куда потом Лимс спрятал фляжку. И стоило в ее выступлении образоваться небольшому перерыву, как она быстро метнулась назад к фургону. Открутив крышку, девушка не колеблясь вылила бóльшую часть содержимого фляги в ближайшие кусты, а потом долила туда простой воды из кувшина. Большего она сделать не могла при всем желании — отрава оказалась с весьма специфическим запахом и подмену Темные Лорды легко бы обнаружили. Марта и так сильно рисковала. Теперь ей оставалось только надеяться, что сильно разведенное зелье не нанесет особого вреда жителям города…

— И последнее. — Воспоминания Марты прервал голос Эветы, раздавшийся над самым ухом. — Как вы знаете, ритуал Главной инициации проводится на алтаре Ордена Молчащих. Проводить его буду я, как старшая жрица Ордена в Браоре, мне помогут мессиры Лимс и Валдис. Завтра — тот редкий день, когда один из наших великих ведьминских праздников совпадет с полнолунием, обе луны — белая Лея и голубая Тира — явят себя во всей красе и мощи. Было бы крайне неразумно не воспользоваться таким благоприятным случаем. Испокон веков в такие дни ведьмы проводят ритуалы инициации, и те из вас, кому повезет завтра пройти посвящение и принять Тьму, поднимутся на вторую ступень в иерархии Ордена Молчащих. Обещаю, они навсегда запомнят этот важный день, изменивший их жизнь.

Эвета произнесла еще много высокопарных слов, сегодня она вообще была на удивление многословной. Похоже, не только ученицы волновались перед завтрашним ритуалом — сама дамэ тоже была вся в предвкушении.


Когда вчера дамэ Эвета произносила свое напутственное слово ученицам ордена, предстоящий ритуал не казался им таким уж страшным. Каждая из них в душе надеялась, что уж ей-то удастся пройти его и стать полноценной ведьмой. Но чем ближе подходило время Главной инициации, тем тревожнее на душе у всех становилось. И что самое неприятное — девушки даже не могли ни с кем поделиться своими сомнениями и тревогами, они лишь обменивались понимающими взглядами и дружно тяжко вздыхали. Все ведьмы — дочери природы, черпающие из нее живительные силы. И даже они, ученицы, прошедшие лишь первую ступень инициации, уже с самого утра почувствовали, как их тела быстро наполняются бодрящей энергией, откликаясь на летнее солнцестояние. А уж к вечеру, когда на небосклоне появятся две полноликие сестры Тира и Лея, этот радостный бурлящий поток, по словам Эветы, заполнит их до краев. Но как же страшно становилось при мысли, что сегодня ночью придется принять Тьму от самого Аша. Понятно ведь, что приобщение молодых ведьм к темной силе может состояться одним-единственным способом — через участие в темном ритуале, когда будет принесена человеческая жертва рогатому богу.

А тут еще Эвета «обрадовала», что ритуал Главной инициации ученицы проходят обнаженными, или, как говорят сами ведьмы, — «в небесной одежде». Да еще на глазах у всех совершают перед этим ритуальное омовение на пороге ритуального зала, означающее символическое очищение от заблуждений прежней жизни. Марту аж передернуло от таких новостей. Но деваться некуда, не в ее интересах проявлять сейчас строптивость. Хочешь вернуть язык — придется вытерпеть и липкие взгляды Эветы, и оценивающие — Темных Лордов. Спасибо, хоть перед ритуалом их всех заставят выпить зелье, которое притупляет страх и чувство стыда. Впрочем, сама Эвета перед входом тоже скинет с себя жреческую мантию, оставшись нагишом. Таковы уж древние ведьминские традиции.

И вот сейчас, в преддверии полуночи, Марта и остальные девушки, послушно пройдя все этапы подготовки, переступили порог ритуального зала замка, который еще вчера пышно украсили к предстоящему празднику. Сочетание черного и зеленого цветов изменило его до неузнаваемости и добавило аскетическому убранству зала мрачной торжественности. Как объяснила Эвета, такое сочетание двух цветов символизировало неразрывную связь ведьминской сущности с природой и Тьмой, дарованной им Ашем. А темный цвет вовсе не олицетворял зло, как думали многие, он лишь означал отрицание светлой орденской магии. Черные розы, которые когда-то так потрясли Марту, гирляндами обвивали колонны и наполняли воздух тяжелым сладким ароматом, который смешивался с уже привычным запахом горящих свечей. Количество ритуальных светильников с толстыми свечами прибавилось, но они ярко освещали лишь вычерченную на каменных плитах пентаграмму и расположенный в ее центре алтарь. Вся оставшаяся часть зала была погружена в тень, но чуткий слух Марты улавливал дыхание нескольких людей, стоявших вдоль стен. Она присмотрелась. Помимо Лордов у стен стояли несколько эльфов в темных одеждах. Мужчин и женщин. Неужели это дроу?

Сам алтарь представлял собой перевернутую пирамиду, стоящую на острие своей вершины, и на ней сейчас лежала жертва — светловолосый юноша лет четырнадцати-пятнадцати, с широко открытыми глазами. Его застывшая поза и остановившийся взгляд, устремленный в потолок, наводил на мысль, что в него тоже влили лошадиную дозу успокаивающего зелья, но на душе у Марты легче от этого не стало. Юноша должен был вскоре заплатить своей жизнью за то, чтобы у нее и других девушек появился шанс на будущую свободу и нормальную жизнь. Хотя это была далеко не первая человеческая жертва, которую приносили Ашу в присутствии учениц, привыкнуть к этому жуткому зрелищу было невозможно. Хотелось закрыть уши и глаза, чтобы не видеть и не слышать происходящего.

— Молодые сестры, возьмитесь за руки и замкните священный круг. Приступим…

Одиннадцать обнаженных девичьих фигур встали по линии круга, замыкающего пентаграмму, и стоило им взяться за руки, как под ногами каждой из них вспыхнул древний символ. Эвета начала читать заклинание вызова, Лорды, стоящие в тени, недружным хором повторяли его за ней слово в слово. Но с каждой минутой их тихие голоса становились все громче, они крепли и наполнялись внутренней силой и уверенностью. Распущенные волосы девушек, потрескивая, приподнимались над их головами, образуя вокруг лица наэлектризованное облако. Рядом заплясали пульсирующие зеленые огоньки, как это бывает иногда перед сильной грозой, а от алтаря потянулись тонкие черные нити, сплетаясь в один причудливый рисунок и создавая кокон вокруг каждой из девушек. Последние слова они уже почти кричали, войдя вслед за Эветой в состояние экзальтации:

— Аш, яви милость своим верным слугам!

Жрица выкрикнула последние слова заклинания и застыла, воздев руки. Лицо исказилось от сильного напряжения, утратило свою красоту и на нем проступил истинный возраст Эветы. Она была древней старухой, ее настоящее лицо, похожее на страшную ритуальную маску, выглядело пугающе. Марта поспешила отвести от него взгляд и передернулась от омерзения, вспомнив, как руки Эветы касались ее. Внимание девушки привлекли руны, покрывающие грани алтаря, которые в ответ на призыв начали наливаться сиянием. Тело юноши вдруг выгнуло дугой, и рот распахнулся в беззвучном крике. Казалось, он очнулся от дурмана, чтобы увидеть и почувствовать все, что будет происходить с ним в последние минуты жизни. Его обезумевший от боли взгляд пробежался по молодым обнаженным телам и остановился на жутком лице жрицы.

— Возьми ритуальный нож.

Марта сначала даже не поняла, что мужской голос обращается к ней, все ее внимание в этот момент было приковано к извивающейся на алтаре жертве. Но, переведя взгляд на своих подруг по несчастью, она вдруг заметила, что за каждой из них появилась темная мужская фигура, протягивающая короткий ритуальный клинок из черного обсидиана. Девушки неуверенно брали в руки ножи, разглядывали их, и на лицах молодых ведьм начало наконец проступать понимание того, что им сейчас предстоит совершить.

— Приступайте! Окропите алтарь кровью невинной жертвы во славу Аша.

Громкий крик Эветы вывел всех из оцепенения. Кто-то тихонько всхлипнул, кто-то замотал головой, пара девушек попыталась отступить назад, но тут же они уперлись спинами в Темных Лордов, ставших сзади. Спасения не было. Или нужно довести ритуал до конца, или… Но умирать Марте совсем не хотелось, и она сжала в руке рукоять ножа. Прикрыла глаза и представила себе, что просто милосердно избавляет несчастного юношу от дальнейших страданий, отправляя его душу на перерождение. Иногда долг ведьмы заставляет прервать жизнь и мучения безнадежного пациента — так говорила им на занятиях Эвета, и именно так сейчас будет считать сама Марта. Это избавление!

Открыв глаза, она поняла, что осталась последней. Все остальные уже нанесли свои удары и теперь держали в дрожащих руках окровавленные клинки, наблюдая за агонией жертвы. Марта отринула прочь все сомнения и сделала решительный шаг к алтарю. Успокаивающе провела рукой по плечу юноши и с печальной улыбкой взглянула в глаза, переполненные болью. Кивнула в ответ на немую просьбу и одним точным движением вонзила свой нож в сердце жертвы, обрывая ее мучения.

— Как ты посмела нарушить ритуал?! Последний удар должна была сделать я и вырвать его сердце!

Марта лишь презрительно пожала плечами в ответ на гневный крик Эветы. Плевать на нее. Аш все равно получил свою кровавую жертву, а кто нанес последний удар и как именно — какая теперь разница? Но, как оказалось потом, — разница все-таки есть. А сейчас, когда из алтаря, обильно напоенного кровью жертвы, ударил фонтан Тьмы, магия буквально загудела в воздухе, наполняя его темной энергией. Внутри Марты все звенело и дрожало, словно натянулась до предела тонкая струна. Ее бросало то в жар, то в холод. А потом вдруг захлестнуло ощущение, что мир вокруг нее стал ярче, слух словно обострился и зрение приобрело звериную остроту. Она увидела зал и людей, находящихся в нем, в самых мельчайших подробностях. Запахи вокруг стали насыщеннее и отчетливее. Она легко отличала теперь, как пахнет страхом от молодых ведьм, гневом от жрицы, похотью и каким-то предвкушением от темных магов. Никогда до этого Марта и наполовину не ощущала себя так хорошо и свободно, а сейчас она будто почувствовала себя частью окружающего мира. Так вот о чем говорила им Эвета, вот как ощущается ведьминская сила!

Марта почувствовала, как ее душа отделилась от тела и взлетела ввысь. Сначала она увидела замок Тар-Некроса — столицы Браора. Затем само княжество. Поля, реки, маленькие деревеньки… По дорогам маршировали полки мертвых. Они стягивались к границе с Фессом. Потом ее потянуло южнее. Тонкое тело Марты летело в Инферно. Земля стала чернеть, то здесь, то там появились разломы, из которых сочилась скверна. Девушку всю передернуло. Черная земля была разбавлена вкраплениями желтого песка и многочисленными курганами.

Вокруг могильников летали костяные драконы и горгульи. Наконец стал виден итог ее путешествия — огромная дымящаяся гора. Из жерла вулкана вытекала кипящая магма. Марта с ужасом ощутила, как ее затягивает в самое жерло. Жара не чувствовалось, девушка летела вниз вдоль потоков бурлящей лавы. Этот полет продолжался долго.

И вот она в огромной пещере, наполненной дымом. Внизу целое озеро из магмы, в котором… лежит гигантский рогатый демон. Голый. Глаза его закрыты, но мускулистые руки двигаются вдоль тела, создавая кокон из энергии. Потоки силы поражали. Марта попыталась зажмуриться, но не смогла. Энергия, переплетенная в замысловатые узоры, пронизывала всю пещеру насквозь. Спрятаться от ее токов было нельзя. Девушка разглядывала Аша и поражалась его могуществу. Огромные сложенные за спиной крылья, черно-красная чешуя, словно доспехи, широкая грудь, на которой можно разместить княжескую карету… И как же он попал в это озеро из лавы?

Словно в ответ на ее мысли, Аш вздрогнул и вынырнул из расплавленной магмы. На мгновение его голова показалась на поверхности, из озера забили огненные гейзеры. Весь сложный узор магии в пещере дрогнул, поплыл. Тонкое тело Марты, словно подчиняясь этому хороводу сил, также взлетело ввысь, промчалось по жерлу вулкана, и…


Марта вздрогнула от чужого прикосновения, очнулась. Рядом стоял Валдис.

— Ритуал закончился. — Темный Лорд внимательно смотрел на ведьму. — Что с тобой происходит? Я видел всплески магии тонких планов вокруг тебя.

— Я не знаю. — Марта закрыла глаза, покачнулась. Ей стало плохо.

— Тут для тебя подарок. — Валдис протянул девушке книгу в странном переплете. — Это гримуар. Служит для личных записей ведьмы. Обтянут человеческой кожей. Обложку гримуара украшает трилистник Трикветр — посмотри, какой красивый, — это символ, олицетворяющий единство солнца и двух лун Риона, а также основные положения светил — восход, зенит и закат. Неразрывный цикл умирания и обновления жизни.

Марте стало совсем плохо. Ее хотелось отбросить прочь поганую книгу, но она не могла. Ее резко затошнило, ноги подогнулись. Валдис подхватил девушку, повел прочь из заклинательного покоя.


— Кел, ты понимаешь, как сильно рисковал твой отец? — Темная эльфийка придержала поводья бегового паука, и тот пошел практически шагом.

Отряд дроу возвращался из Браора по Красному тракту обратно к себе в лес. Тракт так назвали благодаря оранжевой крошке, которой была посыпана дорога. Она оставалась после работы кирпичных заводов княжества, и ее пускали в дело. Десять темных эльфов во главе с вождем Хаэлом — статным широкоплечим мужчиной, отцом Кела — уже три дня без устали мчались к себе домой.

— О чем ты, Кая? — Парень поравнялся с девушкой и снял шлем. Ветер тут же начал трепать гриву его светлых волос.

— Ты разве не заметил? — Эльфийка язвительно усмехнулась. — Или ты можешь только танцевать с мечами?

— Ну хватит уже! — Парень дернул поводья, и ездовой паук чуть не соскочил с дороги, пропылив по обочине.

Охранники, что ехали сзади, негромко хмыкнули. Авангард отряда, среди которых был Хаэл, ничего не заметил.

— Твой отец прицепил к той беленькой ведьмочке следящее заклинание. — Эльфийка тоже сняла кольчужный капюшон, встряхнула головой, расправляя волосы. — Как только он повесил на тонкое тело девки Око орла, я тут же продублировала чары.

— И что? — Кел в удивлении покачал головой. — Никто ничего не заметил?

— А ты видел, какое буйство стихий было в заклинательном покое? — спросила Кая. — Во время Главной инициации не то что Око орла можно спрятать — хоть Серый Хаос вызывать. Никто ничего не заметит.

— Откуда ты знаешь про Серый Хаос? — Кел тревожно оглянулся. Охранники отстали и переговаривались между собой.

— Ну откуда для него идут ингредиенты? — усмехнулась эльфийка. — Из пещер предипалов. Сок хелицеров тройной очистки. И другие составляющие.

— Ты не должна никому рассказывать об этих чарах! — Кел стукнул кулаком по спине паука. Тот от неожиданности скакнул резко вперед. Охранники опять рассмеялись.

— Это самая большая тайна народа дроу, — убежденно произнес парень, усмирив паука.

— Тоже мне тайна, — фыркнула Кая. — Думаешь, наши светлые родственнички не знают, отчего гниют деревья, рождаются порченые дети? Знают, и ответных проклятий ждать недолго. Уж поверь.

— А в чем же риск? — Парень очнулся от своих мыслей и внимательно посмотрел на эльфийку.

— О чем ты?

— Ты сказала, что отец сильно рисковал. Ну с Оком орла. Если во время Главной инициации заметить чары трудно…

— Да кого волнуют Темные Лорды? — пожала плечами Кая. — Эти бездари и так бы ничего не заметили. Тут другое. Ведьмочка-то оказалась сильной. Ее астральная проекция успела слетать в Инферно. К Ашу.

— К демону?! В Одинокую гору?! — Кел ахнул.

— К нему.

— Он же мог обнаружить наши чары…

— Скорее всего, так и случилось, — поддакнула Кая.

— Зачем же это нужно было отцу? — Кел в недоумении покрутил головой.

— Затем, что, после того как Темные Лорды отлучили дроу от Одинокой горы, узнать, как себя чувствует Аш, стало невозможно. Все держится в секрете.

— И ты теперь знаешь этот секрет, — сам себе кивнул Кел. — Скажешь?

— Иначе к чему весь этот разговор? Не просто скажу, но посоветую, как себя вести на совете вождей.

— Не высовываться, — отмахнулся парень. — Я и сам это знаю.

— Умничка, — промурлыкала Кая.

— Говори уже, не мучай!

— Хорошо. Но ты должен держать все в секрете.

— Клянусь своим перерождением!

— О… Это серьезная клятва. — Кая внимательно посмотрела на Кела. — Ну так вот. Аш умирает.

— Что?!

Кел откинулся в седле, потер лоб рукой.

— Демон умирает. Ему не хватает энергии нашего мира.

— Ну про энергию это известно… Иначе зачем бы Лорды опять готовили войну и захват новых земель. Но смерть Аша… Ты уверена?

— Абсолютно. И отец твой теперь тоже это знает.

— И чью сторону примут дроу…

— Большой вопрос, — кивнула Кая.

Кел погрузился в тяжелые раздумья.

Глава 11

Выбраться из города, охваченного карнавальным безумием, оказалось делом непростым. Но мы и не ожидали чего-то другого. Поначалу нам приходилось буквально продираться через толпу веселящегося народа. Праздничный город сиял яркими огнями и бурлил, как котел с зельем, не обращая внимания на наступивший вечер. С наступлением темноты народа и веселья на улицах Ирута, наоборот, только прибавилось — казалось, все жители дружно покинули свои дома, чтобы принять участие в карнавале и от души повеселиться в самый долгий день лета. Гостеприимно распахнутые двери таверн и прочих питейных заведений позволяли увидеть залы, под завязку заполненные выпивохами, а для тех, кому внутри не хватало места, бочки с вином и пивом хозяева выкатывали прямо на улицу, где за мелкую монету разливали их в подставленную тару черпаками на длинных ручках. Горожане хором распевали веселые песни и плясали, собравшись вокруг уличных музыкантов.

Подвыпившие горожанки постоянно пытались подхватить нас под руки и увлечь за собой в толпу танцующих. Они хохотали, когда мы пытались отбиваться и вырываться из их цепких объятий, предлагали нам хотя бы выпить с ними за знакомство и откровенно намекали на возможность продолжить его в более удобном месте. Женские лукавые улыбки манили, глаза задорно сверкали из-под масок и обещали нескучную ночь. На головах у многих были венки, сплетенные из цветов и зелени, а яркая праздничная одежда добавляла горожанкам очарования. В мерцающем свете факелов и ночных фонарей все они казались настоящими красотками.

Чем дальше мы уходили от центра города, тем проще становилась музыка и одежда на веселящихся горожанах, тем незамысловатее были песни, исполняемые ими. Но веселье сегодня бурлило даже в бедных кварталах. Я уже окончательно запутался в хитросплетениях городских улиц и каналов, не представляя, в какую часть города мы сейчас направляемся. Нам с Олафом оставалось лишь следовать за Лукасом и надеяться, что маг знает что делает. Вскоре на нашем пути начали попадаться рыбацкие сети, растянутые на шестах для просушки, а шелест прибоя и вездесущий запах гниющих водорослей дал нам понять, что мы пришли в один из рыбацких поселков, расположенных на самой окраине города. Лукас уверенно постучал в дверь неприметной хижины и зашептался о чем-то с выглянувшим оттуда хмурым хозяином. Они явно знали друг друга, и разговор их был коротким. Через несколько минут мы уже шагали вслед за рыбаком по берегу моря в сторону темнеющего причала.


Наше новое путешествие по морю оказалось не в пример короче, чем когда мы убегали с Острова магов. Рассвет наша компания встретила уже в Микении, на берегу еще одного рыбацкого поселка, куда нас на большой лодке доставил знакомый Лукаса. А дальше был рыбный обоз из нескольких телег, идущий в ближайший городок. На нашу удачу, там сейчас проходила ярмарка, и нам даже не пришлось заходить в городские ворога — торговые ряды и ярмарочные шатры располагались за чертой города, прямо на пустыре у его невысоких крепостных стен.

Затерявшись в разноцветной толпе крестьян и горожан, мы сначала перекусили прямо на ходу, купив у лоточника по паре еще теплых пирогов, а потом отправились выбирать лошадей. Сам я в этом деле совершенно не разбирался и поэтому полностью положился на своего слугу. Олаф с Лукасом дотошно обсуждали, сколько и чего нам нужно закупить в дорогу, а я лишь смотрел по сторонам, не влезая в споры двух опытных путешественников. Впрочем, спорили они недолго и только по существу, а поэтому всегда быстро приходили к единодушному решению. Спелись!

Уже к обеду, совершив все нужные покупки, мы стали обладателями четырех лошадей нижнемикенской породы и кучи разного скарба, крайне необходимого нам в дороге. Потом плотно пообедали в какой-то харчевне под открытым небом, переждали, когда народ из окрестных деревень начнет разъезжаться с ярмарки, и пустились в путь, стараясь не выделяться на дороге и держаться в тени крестьянских фургонов и телег. Нашей задачей было как можно быстрее отъехать от побережья и затеряться на просторах Микении.

Поначалу я чувствовал себя в седле неуверенно и лишь нервировал молодую кобылку с большими влажными глазами своими бестолковыми понуканиями. В прошлой жизни мне приходилось ездить на лошади, но совсем немного, и мой опыт ни в какое сравнение не шел с умением местных. Наверное, я выглядел довольно странно, разучившись вдруг ездить на лошади, особенно на фоне того, как ловко я теперь обращался со своим мечом. Мои мучения продолжались ровно до тех пор, пока я не догадался дать своему телу возможность самому вспомнить все навыки Йена в верховой езде. И вот тогда дело у меня сразу пошло на лад — я уже не мотался кулем в седле, а довольно быстро приноровился к спокойному ходу лошади.

Учитывая, что здесь вовсю царило хоть и позднее, но все же лето, решено было постоялые дворы избегать и по возможности ночевать под открытым небом. Погода пока стояла сухая, недостатка валежника в лесу не наблюдалось, а продукты при необходимости мы могли купить в попадавшихся на нашем пути деревнях. На первой же ночной стоянке на берегу небольшой речушки мы окончательно определились с маршрутом. И Лукас, и Олаф неплохо знали Микению, а поэтому они без труда договорились между собой, какими дорогами нам предстоит добираться до устья реки Великой, которую мы должны будем пересечь на корабле, чтобы попасть на территорию родного княжества. По их прикидкам, до этой реки было дней восемь-десять пути. Это при благоприятном раскладе. Но и в самом худшем случае наше путешествие не должно было затянуться дольше чем дней на пятнадцать. Путь будет пролегать в основном по лесным дорогам, и мы должны за это время пересечь с востока на запад всю Северную Микению, держась в стороне от крупных населенных пунктов и оживленных трактов.

Даже не дождавшись ужина, за готовку которого у нас отвечал Олаф, я вырубился и проспал до самого утра. Утром все мое многострадальное тело ломило после дня, проведенного в седле, и сна на голой земле. Болели шрамы и рубцы. Организм настойчиво требовал дальнейшего отдыха. Посмотрев, как я кряхтя поднимаюсь и, держась за поясницу, пошатываясь иду к речке, чтобы умыться, Лукас решительно вернул мне эльфийский амулет. Я реально оценил свое состояние и даже не стал отказываться. И к тому моменту, как мы позавтракали и мне нужно было вновь садиться в седло, я чувствовал себя уже вполне сносно. А дальше опять была дорога и лишь небольшая остановка в лесу в середине дня, чтобы перекусить самим и дать отдохнуть лошадям.

Лукас оказался замечательным рассказчиком, он так просто излагал мне основы магии, над которыми Йен безуспешно корпел в библиотеке ордена, что разрозненные и довольно бессистемные знания, которые до этого бесполезным грузом лежали в моей голове, вдруг неожиданно стали приобретать вполне стройный вид. Не в укор будет сказано, но наставник Эримус не обладал и десятой частью преподавательских талантов Лукаса. Маг так увлеченно рассказывал мне о разных чарах, что я и сам невольно заразился его энтузиазмом. Особенно меня интересовало все, что связано с внутренним источником мага, — ведь, сам того не желая, Лукас зародил во мне надежду, что его еще можно восстановить.

По словам моего нового учителя, источник — это своеобразная внутренняя магическая «емкость», где размещается сила, впитываемая волшебником из природных или искусственных источников. Если я понял правильно, то это что-то типа энергетического узла-чакры, расположенного в районе солнечного сплетения. Только чакры есть у всех людей, а этот внутренний источник — исключительно у магов. И у каждого из них есть определенное индивидуальное количество силы — резерв, который можно безболезненно потратить. Израсходуешь все без остатка — и начнешь черпать уже свою жизненную энергию, а там и умереть недолго. Лукас очень талантливо описал моментально постаревших и поседевших магов, которые переборщили с колдовством. Впрочем, выяснилось, что резерв тоже можно научиться развивать с целью увеличения его объема.

И совершенно отдельное место в магии занимала предрасположенность к определенной природной стихии. Чистая сила для всех одна, хоть у кого-то она проявляется в большей мере, а у кого-то в меньшей. Дар же у всех разный и в основном определяется преобладающей стихией. Минимальный уровень управления каждой из четырех природных стихий есть у каждого мага. Но маг Огня, например, не в силах повернуть реку вспять, зато перенести небольшой объем воды или заморозить его он тоже сможет. Так же, как и маг Воды, — он не сможет вырастить лес, но какие-то заклинания, основанные на использовании стихии Земли, ему все же вполне доступны, а сколько еще стихий будет ему подчиняться и в какой степени, зависит уже от его упорства и трудолюбия. Умение обращаться с разными стихиями — одно из самых востребованных в деятельности любого мага, но далеко не каждому оно под силу. Многие волшебники предпочитают не тратить время, а развивать владение исключительно преобладающей стихией. Ясно. Мир Риона пошел по пути специализации.

Три из этих четырех стихий можно легко обнаружить в окружающей природе, и поэтому ими легче оперировать. Маги Воды повелевают дождями, реками, морями и водой во всех ее проявлениях; маги Земли — минералами, почвой, растениями и основными природными процессами; маги Воздуха — ветрами и ураганами. А вот Огонь, так редко существующий в природе сам по себе, более труден в управлении, маг Огня, как правило, создает его сам, и подчинение огненной стихии всегда требует от него больших усилий и концентрации внимания. Зато Огонь является самой разрушительной и мощной из всех природных стихий, именно поэтому большинство чародеев выбирает своей основной профессией боевую магию.

То, что рассказывал мне Лукас, было очень интересно и заставляло меня посмотреть на магию совершенно новым взглядом — как на вполне научную дисциплину. Это было неожиданно. До этого я все же воспринимал ее как нечто плохо организованное и мало управляемое и уж точно не поддающееся никакой систематизации.

— Лукас, а почему нет учебных заведений для магов? Ведь эта идея напрашивается сама собой. Кто-то же должен двигать науку и развивать теорию магии.

— Почему нет? — удивился толстяк. — А ордены?

— Ну, насколько я помню, обучение — сугубо утилитарное. Делай раз, делай два… Плюс всякие ритуалы. Где общая теория магии?

— А она церковникам нужна? — усмехнулся Лукас.

Тут я задумался. С одной стороны, на Светлые земли наседает Инферно и маги нужны Церкви. Особенно боевые. С другой стороны, если ордены заберут слишком много власти, то с чем останется понтифик? Как говорил один киноперсонаж: «Скрипач не нужен».

— Каждый орден у нас сам за себя, — продолжал тем временем Лукас. — И каждый из них заинтересован в усилении лишь собственного авторитета. Какие-то изыскания, конечно, ведутся отдельными опытными магами, но это лишь капля в море. И такие маги редко делятся с кем-то своими секретами, если только с личными учениками. А многие ли сильные маги успевают их завести?

— Но есть ведь орденские наставники? — Я слегка сжал коленями бока лошади, и та перестала брыкаться.

— И многому тебя самого там научили? — засмеялся толстяк. — Наверняка заставляли с утра до вечера тупо заучивать слова боевых заклинаний, не давая даже вникнуть в смысл и понять логику построения их формул. Вот что самое ужасное — из всех молодых магов без разбора лепят воинов, нацеленных использовать магию лишь как оружие. Если есть мозги, сила и характер — они выживают, нет — гибнут в первых же боях с темной нечистью. А то и того хуже — в междоусобных войнах князей. Ты, например, знаешь, сколько магов погибло недавно в сражении у речки Золотой, когда два Эскела решили помериться силами?

Я отрицательно помотал головой. Кто б мне рассказывал об этом в ордене?

— Семеро. Троих восточников положили твои отец с братом, четверых недосчитался он сам. Задумайся об этом.

Интересно, а откуда об этом знает сам Лукас? Похоже, у ренегатов и отступников налажена целая сеть информаторов.

— За один день в нашем мире не стало сразу семерых светлых магов, — тяжело вздохнул толстяк, понукая своего жеребца. — И они все погибли, не сражаясь с нечистью, а в угоду амбициям двух враждующих князей. Многие молодые маги даже не успевают достичь ступени мастера.

Лукас печально замолк, а у меня перед глазами возник Йохан, безрассудно бегущий навстречу своей смерти в нелепой надежде убить иниса.


Вечером третьего дня во время ужина Олаф предупредил нас с Лукасом:

— Завтра нам предстоит пересечь крупный тракт, ведущий из Вергана в Астиум, эта дорога очень оживленная и по ней часто ездят инквизиторы. Так что утром тронемся в путь чуть позже, чтобы пересечь тракт в сумерках.

Ну в сумерках, так в сумерках. Утром мы не спеша собрались, плотно позавтракали и тронулись в путь. На третий день пути я наконец понял, что лесные дороги Микении до ужаса однообразны. Густые чащи сменялись светлыми перелесками, ели — соснами, кусты орешника — зарослями бузины. И так до бесконечности. Ничего интересного для себя я здесь не видел, лес как лес. Удивляло только отсутствие деревень на нашем пути: вроде едем по проторенной дороге, должны же они встречаться. Но — нет. Никакого жилья. Встретилась пара давно заброшенных поселений да одно сгоревшее, где на месте домов остались только печные трубы. Поинтересовался у Олафа:

— А почему здесь совсем деревень не видно? Микения словно вымерший край.

— Да, так оно и есть. — Мой слуга сморщился, убивая на шее очередного комара, и пустился в объяснения: — В Микении вообще немного дорог. Две самые оживленные — это из Фесса в столицу Микении Астиум и из Ирута к нам в Минэй, и по ней мы с вами ехали на Остров магов. Все остальное — вот такие лесные дороги. Когда-то народ селился вдоль них и они тоже были наезженными, но времена изменились. Часть деревень покинута самими жителями, часть сожжена разбойниками. В Микении нынче неспокойно.

— Почему? Войны-то вроде нет?

— И мира нет. Князь умер, оставив сиротами двоих малолетних детей, а назначенный им перед смертью регент больше озабочен тем, чтобы успеть набить свои карманы до того, как наследник вырастет. Да и будет ли большой толк от этого наследника, если его воспитанием занимается все тот же регент.

— Чего же князь так с выбором подкачал?

— А ты попробуй отказать самому понтифику: регент-то — родной брат мессира Вергелиуса.

Мне оставалось только удивленно присвистнуть. Ну да, промелькнуло что-то такое на задворках памяти. В княжеской семье Микении вроде бы есть старшая дочь, а наследник — младший брат юной княжны.

— Разбойники здесь в последнее время совсем обнаглели. И на большие обозы стали нападать, и на одиноких путников — ничем не брезгуют. Даже на хорошо вооруженную охрану не смотрят. Поэтому все микенцы стараются поменьше передвигаться по стране и делать это только в светлое время суток.

— А что власти?

— Так власти все это и устроили. Регент поднял налоги, крестьяне начали разоряться и подались кто куда. Кто в наемники и охранники, кто в разбойники и грабители. А те, кто поумнее, переселились в соседние княжества. Года три назад народ целыми деревнями уезжал в Фесс и Западный Эскел.

— Плохо. Я надеялся воспользоваться услугами какого-нибудь деревенского кузнеца.

— Через пару дней мы будем проезжать небольшую деревню, в которой есть кузня, попробуйте там договориться.

Ну и хорошо. Там я и постараюсь заказать корпуса для своих «гранат». Можно и еще насчет чего-нибудь подумать, но для начала посмотреть на самого кузнеца. Об уровне кузнечного дела в этом мире я пока имел весьма смутные представления, а задумки, требующие воплощения в жизнь, у меня были, и еще какие. Один арбалет чего стоил. Но это уже, конечно, в Минэе. Такими секретными разработками разбрасываться не стоит, вооружать нужно свою армию, а не чужую.

Задумавшись о гранатах и других оружейных новаторствах, я не сразу обратил внимание на какую-то вибрацию за плечом. Очнувшись, с опозданием понял, что это вовсе не виброзвонок земного телефона, а мой Ас-Урум подает сигнал тревоги. Дал своим спутникам знак остановиться и напряженно вслушался в тишину. Где-то далеко впереди определенно шел бой, об этом говорил доносящийся оттуда звон оружия и человеческие крики.


Мы спешились, Олаф набросил поводья наших лошадей на ближайший кустарник, чтобы те не разбрелись по лесу, и мы с ним, продираясь через заросли орешника, побежали на звук битвы. На большой поляне шел самый настоящий бой. Вернее, резня тут уже скорее заканчивалась. Ни детей, ни женщин там, слава богу, не было, зато бандитов человек пятнадцать, и они плотным кольцом обступили четверых мужчин, отрезая им все пути к отступлению. Один из мужчин стоял на коленях и натурально блевал. Остальные жертвы уже с трудом держались на ногах, и двое из них, судя по кровавым следам на одежде и бледным лицам, были серьезно ранены. Поляна усеяна разбросанными тут и там вещами и еще двумя десятками трупов. Здесь вперемежку лежали бородатые мужики, одетые в какое-то рванье, и несколько воинов в кольчугах и кожаных доспехах — судя по одежде, наемники. Эти воины дорого продали свою жизнь: убитых бандитов вокруг них было раза в три больше.

Я окинул происходящее быстрым взглядом, на ходу сбрасывая свой плащ. Олаф уже был готов к схватке. За спинами Лукас сразу же начал вздымать руки и бормотать какое-то заклинание. Нас пока никто не видел. И уж точно не ждал. Лесные бандиты, забыв о всякой осторожности, готовились добить измотанных жертв. В предвкушении скорой победы и богатой добычи никто из них даже не смотрел по сторонам, и уж конечно на подходах к поляне не было никаких дозорных. Мой ехидный голос раздался для них как гром небесный:

— Ну что, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы! Кто хочет сегодня поработать?!

Все дружно развернулись и смотрели на меня в полном недоумении. Потом несколько мужиков, оскалившись, отделились от общей группы и направились в мою сторону. Угрозы они во мне не видели. А зря. В голове я уже вновь слышал знакомый бой барабанов, время для меня привычно замедлилось, и когда достал из ножен свой Ас-Урум, он вновь нетерпеливо подрагивал в моей руке в предвкушении очередной кровавой жатвы. В одно короткое мгновенье мы слились с ним в единое целое и начали свой смертельный танец, не давая врагу собраться и не оставляя ему ни единого шанса на спасение. Первыми лишились своих голов те, кто рванул к нам первыми. А потом пришла очередь и остальных. Этот плохо вооруженный сброд ни в какое сравнение не шел с бандитами из Дорча. Не было у него ни ловкости в обращении с оружием, ни слаженности в действиях, ни изощренной хитрости. Но я не испытывал ни малейшей жалости к этим бывшим крестьянам, руки которых давно по локоть в крови. Они уже привыкли безнаказанно убивать и грабить, привыкли брать количеством и тупой силой, но когда я их товарищей играючи лишал головы, а их мечи и секиры рассыпались под ударами моего клинка, эти подонки быстро превращались в испуганное стадо.

Несколько бандитов в панике бросились прочь, пытаясь укрыться в родном лесу от моего возмездия, но, наткнувшись на хладнокровного горбуна, начинали с воплями метаться по поляне, сбивая друг друга с ног и сея панику в собственных рядах.

Окончательно добила разбойников огненная стена, которую вызвал Лукас. Она сожгла несколько человек, и их отчаянные вопли пробирали меня до самых костей. Я остановился, перевел дух. Кровь еще пульсировала в висках, но пелена уже спала с глаз. Багровые сполохи пробегали по Ас-Уруму, и если бы у него был голос, он сейчас, наверное, урчал бы от удовольствия, насытившись кровью врагов.

— Кто вы?

Выжившие путешественники настороженно посматривали на меня, не спеша опускать оружие. Вот что-то не видел я радости на их лицах. Интересно почему? Наклонился и аккуратно вытер свой клинок об одежду ближайшего трупа. Сочувствую, господа, зрелище действительно не из приятных. Стремясь сгладить неловкость, вперед выступил Лукас, и его мирный вид внушил им куда большее доверие.

— Мы путники. Такие же путники, как и вы.

— Благодарю вас за помощь, господа.

Молодой высокий парень, бледный и зеленый от тошноты, пытался, пошатываясь, отвесить нам изящный поклон. На голове у него сияла огромная шишка, которую он прикрывал рукой. Двое спутников, следуя его примеру, тоже поклонились. Четвертый воин лежал без сознания и находился в таком плачевном состоянии, что ему явно требовалась помощь лекаря.

— Густав Марций. Наследник княжеского престола Фесса. Кому обязан своим спасением? — Княжич пристально всматривался в мое лицо, и его брови удивленно поползли вверх. — Ты ведь…

— Йен Тиссен. Младший сын князя Западного Эскела.

— Ого! Какая неожиданная встреча! Ты не узнаешь меня, кузен?

Кузен?!! Каким боком-то? Я судорожно начал рыться в памяти и понял: да, мы действительно троюродные братья с княжичем. Ведь мать Йена родом из Фесса и отец Густава — ее двоюродный брат. Но последний раз Йен с Густавом виделись давно, года три назад, когда между их отцами еще были нормальные отношения.

— Прости, я не узнал тебя сразу.

— Ну да. Я и сам не сразу признал тебя, ты здорово вырос с нашей последней встречи. Слышал о твоих неприятностях. Сочувствую, Йен. Без магии, конечно, жить паршиво. Хотя и с ней тоже не всегда все гладко. Посмотри на меня, — ткнул Густав пальцем в свой лоб. — Из пращи приласкали. И все, я не смог выдать ни одного заклинания. А Бруно у нас вообще не владеет магией.

К нам подошел низкий коренастый мужик, больше похожий на гнома.

— Барон Бруно Болдер, — представился спутник Густава.

Познакомились. Пока представлял Лукаса, Густав рассматривал мои шрамы. У меня вызывал симпатию тот факт, что в его открытом взгляде не было ни грамма брезгливости или отвращения к моему уродству. Судя по воспоминаниям Йена, этот княжич — парень абсолютно безбашенный и избалованный, но со злом и подлостью никогда не якшался. Как и сейчас.

— Куда путь держишь?

— Домой. Возвращаюсь с Острова магов.

— Ну да… понимаю. Торопишься попрощаться со старшим братом? — Увидев мой изумленный взгляд, Густав смутился и его лицо приняло виноватый вид. — А ты разве не знал, Йен? Ульриха ранили в недавнем сражении у речки Золотой, и он сейчас при смерти. Прости меня за дурные вести, кузен. Соболезную вашей потере. Ульрих всегда был для меня образцом настоящего воина.

Я заторможенно кивнул Густаву и растерянно опустился на землю. Княжич тактично отошел в сторону и возвратился к своим спутникам, давая мне прийти в себя. Это что же получается?.. Старший брат Йена вот-вот умрет, и я, считай, еду сейчас на его похороны? А потом мне в голову неожиданно пришла другая странная мысль: так теперь законным наследником Альбрехта Тиссена стану я?! А оно мне надо? И раньше-то князь своего младшего сына не особо замечал, все внимание уделяя будущему наследнику, а теперь, после моего позорного провала с инициацией, — чего мне вообще от него ожидать? Нет, скорее уж следующим наследником станет один из его бастардов.

От таких размышлений мне почему-то сделалось тоскливо на душе. Может, я, Артем, и не знал Ульриха, но с Йеном у них точно были нормальные отношения. Пусть не восторженная братская любовь — Ульрих был слишком суровым человеком для этого, да и разница в возрасте у нас велика, — но вражды между братьями тоже никогда не было. Йен своего старшего брата уважал. Хоть и побаивался немного. Теперь же за меня там даже заступиться будет некому.

Тем временем Олаф уже привел на поляну наших лошадей, и Лукас теперь рылся в своем походном мешке, доставая из него лоскуты чистой материи и какие-то пузырьки с целебными зельями. Ладно, я потом подумаю о своих личных проблемах, а сейчас нам нужно было озаботиться тем, чтобы найти подходящее место для стоянки. Вытоптанная и залитая кровью поляна для этой цели точно не годилась.

Потом мы с Олафом, Густавом и его слугами стали стаскивать все трупы на середину, устраивая погребальный костер. Вниз на сухой валежник уложили тела бандитов, сверху опять валежник, а потом пятерых погибших воинов княжича. Это все, что мы можем для них сейчас сделать, — отдать последние почести и не позволить им превратиться в нежить. Ну а то, что один костер разделяют недавние враги, — такими мелочами в этом суровом мире не заморачивались: смерть всех равняет, а на два отдельных погребальных костра у магов сейчас просто не хватит сил. Густав прочел прощальную молитву и поджег костер простым факелом. Потом Лукас сотворил заклинание, вливая свою силу в огонь. Пламя, напоенное магией, мигом охватило мертвые тела и с гулом поднялось в вечернее небо. Мы подождали еще немного, пока очертания тел растают в огне, и молча ушли с поляны.

Так же в молчании дошли до нашей новой стоянки и расселись вокруг общего костра, у которого уже хлопотал Олаф. Каждый из нас получил от него миску обжигающей наваристой похлебки и по большому ломтю хлеба. В походе у такого костра все равны. Затянувшееся молчание нарушил Лукас — вот кто никогда не унывает:

— Княжич, как же вы умудрились нарваться на бандитов?

Густав равнодушно пожал плечами:

— Думаю, они приметили нас вчера вечером, когда мы ночевали на постоялом дворе. Позарились на наших лошадей, хорошее оружие и дорогие доспехи. А после дождались, пока мы остановимся на ночлег в лесу, и сразу же напали. Мы только спешились и толком даже не успели выставить дозор и обустроиться, как они закидали нас стрелами и тут же на нас налетели. Троих из нас они убили в первый же момент, а потом еще двоих.

После ужина Лукас начал колдовать. Шептал себе что-то под нос, тряс руками. Маг решил обнести нашу стоянку охранным контуром. Глупо было бы второй раз наступить на те же грабли.

— Густав, а вы куда путь держите? — повернулся я к кузену.

— В Астиум.

— По делам или в гости?

Княжич от моего вопроса почему-то смутился, и потом нехотя признался:

— Да мы с Бруно недавно… почудили немного. Пострадал кое-кто из микенской знати. Граф Кауэр потребовал от Фесса принести официальные извинения семьям пострадавших. И сделать это надо в Астиуме, при дворе микенского князя. Ну… вот нас с Бруно отец и отправил.

Я про себя тихо фыркнул. Даже немного зная двух этих парней, я бы на месте князя поостерегся отпускать их одних в Микению. Это же ходячая катастрофа! В двойном размере. Голову даю на отсечение, что их извинения закончатся пьяным скандалом или парочкой дуэлей. И хорошо еще, если никто не погибнет.

— Густав, так, может, и не стоит вам туда теперь ехать? Отправь отцу астрального вестника, расскажи о сегодняшнем нападении. У вас же двое раненых и нет охраны, какой вам теперь Астиум?

— Да?.. Ты так думаешь? Вестника долго зачаровывать…

Густав, уставившись на пламя, погрузился в глубокие размышления. Болдер уже спал, подложив под голову свернутый плащ, и его громкий храп разносился в вечерней тишине.

— А знаешь что, Йен? — В глазах Густава вспыхнул нездоровый энтузиазм. — Мы, пожалуй, составим вам компанию и тоже поедем в Минэй! Должен же я проститься с Ульрихом.

Здрасьте, приехали… Только этого счастья мне и не хватало!


Утром мы позавтракали тем, что осталось от ужина, приготовленного Олафом, и тронулись в путь всей честной компанией. Теперь нас семеро, плюс идущий на поправку Густав и раненый Бруно, который, впрочем, благодаря эльфийскому амулету быстро восстанавливался. Подарок Дианеля и вправду оказался весьма полезным — поставил себе в уме галку отблагодарить посла, как только его увижу.

Вообще встреча с младшим Марцием неизбежно меняла наши ближайшие планы. Пришлось нам забыть о том, чтобы незаметно пересечь оживленный тракт и продолжить путь по лесным дорогам, не привлекая к себе внимания. Но, может, это и к лучшему? Заедем в деревню, попаримся в бане, заодно пополним наши запасы продовольствия. А я еще и к кузнецу загляну. Да и в нормальной постели тоже выспаться хочется. Это только в книжках герои неделями с удовольствием ночуют в лесу и в чистом поле, а на самом деле нет ничего приятного в том, чтобы спать на голой земле. Сосновый лапник — весьма сомнительная альтернатива матрасу и даже тюфяку, набитому сеном. Наконец, главное зло — комары, гнус и прочая мошкара. Которые кусаются и спать не дают. Приходится окуривать одежду специальными свечами Лукаса. Это помогает, но ненадолго.

Хоть я не давал Густаву своего согласия на совместное путешествие, но оно ему, похоже, не очень-то и нужно. Как мой старший родственник, он без долгих раздумий принял на себя командование нашим небольшим отрядом, забыв при этом поинтересоваться моим мнением. Про себя я тихо посмеивался, глядя, как княжич бесцеремонно раздает указания Лукасу и Олафу, в которых они совершенно не нуждаются, но пока молчал. Видимо, после того как он бездарно положил большую половину своего отряда, ему срочно нужно реабилитироваться и в глазах окружающих, так что пусть парень немного покомандует и потешит свое самолюбие. Но буду молчать я лишь до тех пор, пока его руководство не пойдет вразрез с моими собственными планами и интересами. Вот тогда уж мне придется показать свой настоящий характер, а Густаву заново познакомиться со своим юным кузеном и понять, что тот не собирается плясать под его дудку. Ну а пока меня все устраивало. Утром, когда Лукас заряжал эльфийский амулет, мы успели с ним пошептаться и пришли к общему мнению — в компании Густава мы привлечем к себе гораздо меньше внимания, чем если бы путешествовали одни. Яркий и шумный княжич обязательно будет притягивать к себе все взгляды окружающих, позволяя нам троим оставаться в его тени.

Через несколько минут мы выбрались из леса на широкую, хорошо утоптанную дорогу и направились по ней в сторону ближайшей деревни. Почему вчера Густав решил заночевать в лесу, осталось для меня полной загадкой: ведь ему-то, в отличие от нас, скрываться не от кого. Иначе как простой прихотью княжича это объяснить невозможно, только цену за эту прихоть они заплатили дорогую. Чтобы не задеть самолюбия кузена, о вчерашнем бое я больше не вспоминал, и в дороге мы с ним говорили на разные отвлеченные темы. Хоть дорога и хорошая, но из-за раненого Бруно мы ехали довольно медленно, так что и наша беседа с Густавом носила неспешный характер. Говорил в основном он. Рассказывал мне о каких-то общих знакомых, очень удивлялся, что я совсем не в курсе последних новостей из родного Эскела, и с удовольствием восполнял этот пробел.

Дела дома шли из рук вон плохо. Брат при смерти, восточники захватили северную часть княжества. Только окрик понтифика остановил армии соседа. Видимо, на Острове опасались усиления князя Меркуса. Одновременно понтифик отлучил от Церкви моего отца и весь дом Тиссенов. За запретную магию. Густав относился к этому очень легко. Как отлучили, так и вернут обратно в лоно — стоит только покаяться, вернуть инквизиторов и заслать на Остров золота. Подобные случаи уже бывали. М-да… «Все прогнило в датском королевстве».

Впрочем, оптимизм Густава внушал надежду. Относился он ко мне слегка покровительственно, но ведь это и понятно — разница в пять лет и юность Йена давали ему такое право.

— Ты правильно сделал, Йен, что надел личину, — кивнул кузен на амулет, что я нацепил поверх доспехов. — Знаешь, эти крестьяне — они такие суеверные! Увидят твои шрамы — начнут потом болтать всякую чепуху про кару Единого.

— Ну тогда вели и своим людям про меня языками не трепать. Ни к чему это.

— Как скажешь, Йен. Бруно — вообще не болтун, а слуги не посмеют нарушить моего приказа. Слушай, я все хотел спросить… а твой меч — откуда он у тебя?

Я вздохнул для виду и стал рассказывать Густаву эпопею с Ас-Урумом. Заодно и про неудавшуюся инициацию. Скрывать это все равно бесполезно — свидетелей целый орден. И как выяснилось, такая информация среди магов распространяется быстро. А может, просто владение подобной информацией — залог их собственного выживания. Так что пусть лучше Густав узнает все от меня, чем в сомнительном пересказе от не пойми кого.

Мой рассказ вызвал у кузена целую бурю эмоций. Глаза его горели от восторга, он только что не ерзал в седле, слушая о моих невероятных приключениях на Острове. О побеге я конечно же благоразумно умалчивал. О пребывании в Ируте тоже. Только вскользь заметил, что был там проездом, так как очень тороплюсь домой. Почему я выбрал такой длинный, окружной путь? Так из соображений безопасности. Неизвестно, что взбредет в голову восточникам, если они признают во мне младшего сына своего врага. Густав мою осторожность одобрил: по его словам, от людей князя Меркуса всего можно ожидать. Похоже, отношения с Восточным Эскелом у Марциев тоже непростые. Здесь все соседи-князья дружно терпеть не могут друг друга.

— Этот Меркус сволочь еще та! Уперся, как баран, и не дает нашим людям возить зерно по Великой. А на лесных дорогах сам видишь что творится.

Угу… Про эту реку и про этот конфликт двух княжеств я уже читал в книге барона Дильса. Реки здесь вообще — главные транспортные артерии, возить по ним грузы дешево и удобно. Тот князь, на чьей территории есть водный путь, может диктовать другим условия. А для Фесса легкий доступ к рынкам сбыта — главное условие его выживания. Дальше я ненавязчиво перевел разговор на регента Микении графа Кауэра. О-о-о!!! Сколько сразу экспрессии! Сколько ненависти в глазах и словах Густава. Похоже, у кого-то в Астиуме есть свои личные интересы. Через несколько минут брани в адрес регента выяснилось, что «личный интерес» княжича зовут Айдель, и она не кто иная, как княжна Микении — старшая дочь покойного князя. Судя по описанию Густава, Айдель — редкая красавица, влюбленный в нее Густав чуть шею коня слюнями не закапал, описывая ее прелести. Мне остается только восхищенно ахать и вместе с кузеном возмущаться коварством регента. Граф Кауэр по закону являлся опекуном княжны, а значит, вправе распоряжаться ее судьбой до совершеннолетия. Естественно, он не горел желанием расставаться со своей властью и деньгами в пользу будущего мужа.

— И что же ты решил не ехать в Астиум к своей любви? — поинтересовался я ехидно.

Густав тяжело вздохнул:

— После потери отряда Кауэр тут же сообщит об этом моему отцу. Я боюсь, что меня отзовут обратно, даже не дав повидаться с Айделью. Но если я вернусь в Микению, овеянный победами над восточниками…

Угу, вот так мы взяли и сразу всех врагов побороли.


В разговорах и признаниях мы доехали наконец до деревни. В конце пути Густав уже клялся мне в вечной дружбе. Что ж, кузена можно в чем-то понять: много ли вокруг него людей с социальным статусом, равным его собственному? А если они и есть, то сколько среди них его ровесников или хотя бы молодежи? Так что я ему подходил по всем параметрам. Странно только — Густав почему-то свято был уверен, что после смерти Ульриха наследником обязательно объявят меня. Ну… я не стал его в этом разубеждать. Каждый имеет право на собственную точку зрения и собственные заблуждения. Для меня эта его уверенность — лишь свидетельство того, что Густав не силен в политике и не искушен в интригах. При всей своей взбалмошности он на удивление искренен и простодушен. Иначе бы он давно понял, что ни граф Кауэр, ни регентский совет Микении, состоящий из самых богатых дворян княжества, даже с учетом всех будущих побед Густава, никогда не дадут своего согласия на брак Айдели с фесским наследником. Дураков нет добровольно встать под власть Марциев.

Деревня, куда мы въехали, была сравнительно большой — дворов семьдесят-восемьдесят. Поскольку она расположена на оживленном тракте, в ней имелись и постоялый двор с баней, и кузница. Прекрасно! О чем еще может мечтать утомленный путник, четыре дня не видевший горячей воды и спавший, как бродяга, на голой земле? Пока мы с Густавом занимали лучшие комнаты и приводили себя в порядок перед обедом, наш Лукас нашел деревенскую травницу, которая обработала раны княжича и барона Бруно. Обед тоже меня порадовал — еда в местном трактире простая, но вкусная. Густав сначала капризно морщил нос, но, распробовав ее, сменил гнев на милость. В бане мы решили попариться ближе к вечеру, перед сном, а пока, попрощавшись с Густавом, я в компании Олафа отправился на поиски кузницы.

Глава 12

Смотр боевых магов понтифик назначил на раннее утро. Едва солнце позолотило верхушки деревьев в саду резиденции, как Аполлинариус уже велел слугам принести ему завтрак и приготовить одежду. Может, кого-то и удивило бы выбранное для смотра время, но только не мессира Вергелиуса. Главный инквизитор знал, что понтифик давно страдает бессонницей, и даже сонные зелья, сваренные придворными магами-лекарями, плохо справляются с этим старческим недугом. Да, после зелий он быстро проваливался в сон, — но утром просыпался с тяжелой головой и потом весь день пребывал в скверном настроении, срывая зло на окружающих. К тому же Аполлинариус очень боялся быть отравленным, а оттого принимал лекарства только в самых крайних случаях и перед этим подробно выспрашивал лекарей, из чего именно изготовлено их зелье. А потом еще и обязательно заставлял кого-нибудь из них его попробовать. Подозрительность понтифика давно уже переходила все разумные пределы, ему везде чудились заговоры и предательство.

Сегодняшний смотр, как и многие другие, проходил на центральной площади резиденции, и глава Церкви принимал его, стоя на ступенях центрального храма. Мессир Вергелиус с небольшим отрядом паладинов обеспечивал охрану. Стройные ряды боевых магов маршировали по площади ровными колоннами, часть магов восседала на лошадях, причем у каждого ордена лошади были одинакового, отличного от других орденов окраса.

Воинские смотры и парады Аполлинариус любил до самозабвения. Окружающим он говорил, что они напоминают ему боевую молодость и его былые ратные подвиги. Но Вергелиус, который знал об этих мифических «подвигах» понтифика побольше остальных, считал, что тот просто не наигрался в детстве в деревянных солдатиков и теперь, на старости лет, постепенно впадал в маразм, грезя о походе на Инферно и победах, которые прославят его имя в веках. Вместо того чтобы прижать как следует княжескую и орденскую вольницу или помочь Касиусу Марцию с охраной границ, Аполлинариус постоянно держал большие отряды магов на Острове, мучая их бесконечными смотрами и муштрой. Но единственной пользой от всех этих смотров и парадов было хорошее настроение понтифика во время их проведения.

Вот и сейчас он довольно щурился, глядя на бравых боевых магов в начищенных до блеска доспехах.

— Чем порадуешь меня, главный инквизитор? Какие новости из Ирута?

— Порадовать особенно нечем, ваше святейшество. Похоже, инису удалось ускользнуть из города и перебраться на материк.

— А что со сбежавшим ренегатом? Удалось выяснить, как он связан с темными?

— Нет. Допросы, проведенные среди магов, живущих в Ируте, ничего не дали. Никто ничего не знает и не видел, а сам этот мерзавец как сквозь землю провалился. Очень надеюсь, что инис и ему снес голову, сбросив тело отступника в какой-нибудь канал. Может, всплывет еще… Дерьмо — оно не тонет. Единственное, что удалось узнать, — в квартале магов снова гуляют опасные разговоры о том, что вам давно пора выбрать своего преемника.

— Кругом измена и заговоры! И на этом фоне моя инквизиция бездействует. Вергелиус, ты теряешь хватку! Не разочаровывай меня — скажи хотя бы, что доказана причастность Альтуса к побегу младшего Тиссена.

— Явных доказательств пока нет. Но чутье инквизитора меня редко подводит. К тому же есть подозрения, что и уши эльфа торчат из этой истории.

— Что дало тебе повод так считать?

— Перед самым побегом мальчишка имел беседу с послом. Но о чем они говорили — неизвестно, посол активировал какой-то хитрый эльфийский амулет, препятствующий прослушиванию. Зачем бы ему это делать, если не для обсуждения плана побега? Других тем для тайного разговора у них просто быть не могло.

Понтифик поморщился. Мысли об эльфийском после не доставляли ему удовольствия. Чем ответит на предательство королева? Вторжения эльфов, конечно, ждать не стоит, не та фигура ее посол, чтобы из-за него развязывать войну. А вот отомстить и отправить убийцу на Остров — это Лилея может.

— Твои соглядатаи даром едят хлеб! — Аполлинариус раздраженно махнул оркестру рукой, и тот заиграл какой-то бравурный марш.

— Я не теряю надежды арестовать вскоре самого тиссеновского щенка и как следует допросить его. Паладины, направленные на его поимку, наконец-то напали на след — он останавливался в одном из постоялых дворов Микении. Утром прилетел от них голубь.

— Это точные сведения?

— Да. В спешке он забыл там свой плащ. Как я и думал, мальчишка рванул домой самой короткой дорогой, и Тибала ему не миновать, а там его уже ждет засада.

— Что ж, надеюсь, тебе удастся прижать Альтуса и обвинить его в сговоре с изменником Тиссеном. Их хорошие отношения были мне всегда подозрительны, не удивлюсь, если в их планы входила моя смерть. Наш магистр стал слишком самостоятельным. Власть ударила ему в голову, и он начал проявлять гонор, а маги Ордена Огня как никто другой должны беспрекословно подчиняться понтифику.

Их разговор прервало появление Руфуса Ройса. Склонившись к мессиру, тот что-то тревожно зашептал ему на ухо, и через мгновение Вергелиус изменился в лице. Понтифик, заметив это, нетерпеливо воскликнул:

— Ну что там, Ройс?! Хватит уже секретничать, говори вслух!

— Ваше преосвященство, только что получено донесение от нашего тайного агента из Минэя. Князь Тиссен уничтожил отряд паладинов во главе со старшим легатом Гийомсом.

— Что?!! Да как такое вообще возможно?! Ни сам Тиссен, ни его придворный маг Фридус и в подметки не годятся Гийомсу, он один из сильнейших магов!

— Агент пишет, что дварфы по заказу Тиссена изготовили непобедимого механического воина. Его доспехи зачарованы Тьмой.

— Вот он и окончательно изобличил себя, связавшись с темными гномами! Пусть сегодня же объявят во всех храмах, что отныне князь Альбрехт Тиссен не только отлучен от Церкви Единого, но и проклят ею на вечные времена. Я объявляю награду в пять тысяч золотых орлов за голову этого отступника! И мне все равно, привезут его живым или мертвым.

— Может быть, стоит поручить это дело восточникам? — вкрадчиво произнес Вергелиус. — Они и так воюют с Западным Эскелом, а мы лишь усилим их боевыми магами…

— Ни за что! — отчеканил понтифик. — Пошли голубя Меркусу. Ни шагу вперед! Знаю я этих восточников. Что под себя подгребли — потом не вернешь. Чрезмерное усиление Меркуса не в наших интересах.

— Мы не можем послать голубя в полевую ставку, — пожал плечами инквизитор. — Только в столицу. А когда курьер доставит приказ князю, тот уже может быть под стенами Минэя.

— Тогда пусть срочно пошлют астрального вестника, — нахмурился Аполлинариус. — Да, я знаю, что это слишком большие траты энергии, но дело того стоит!


Да… Деревенская кузница оказалась совсем не такой, как я ожидал. Одно слово — плохонькая. И кузнец так себе. Была у меня надежда встретить тут нормального специалиста, но, видно, не судьба. Хотя чего еще ждать от микенской деревни — нищий край. Что тут делать профессионалу? Он давно бы в город сбежал, а не занимался здесь всякой мелочовкой для нужд селян и проезжих. А местный кузнец лишь мастер по части лошадь подковать да что-то кому-то починить. Ну может еще сделать новый топор соседу и косу поправить. Оборудование самое простое: горн, мехи, наковальня да бочка с водой. Из инструментов — молот и клещи. В углу куча древесного угля. За огнем в горне следит мальчишка-подмастерье.

Я обвел разочарованным взглядом кузницу, кисло поздоровался с кузнецом, представившимся нам Натаном. Невысокий кряжистый дядька с мускулистыми руками встретил нас настороженно, поинтересовался, что нам угодно. Рассказал, что угодно мне отлить корпуса овальной или круглой формы, показал рисунок, который я успел набросать еще в Ируте. Кузнец почесал огромной пятерней в затылке:

— Это что ж такое будет, молодой господин?

— Емкость для хранения алхимического вещества.

— А чего ж она у вас такая мудреная? Надрезы какие-то странные, дырка… Чудно!

Тебя забыли спросить, деревня!

Видя мое закипающее раздражение, в разговор быстро вступил Лукас:

— Так надо для специальных магических опытов.

— A-а… Ну тогда понятно.

— Так сможешь ее отлить-то?

— Попробовать можно. — Мужик опять почесал в затылке. — Только форму сначала делать придется.

— Так сделай.

— Попробовать можно. Дед меня такому когда-то учил.

— Только мы проездом, нам срочно нужно.

— Попробовать можно…

Вот заладил одно и то же!.. Роль переговорщика окончательно взял на себя Лукас. Как-то у него лучше выходило общаться с этим туповатым деревенским дядькой. Пока они обсуждали детали, я рассматривал примитивные кустарные инструменты и куски крицы, сложенные на полу. Железо у него, конечно, ужасное. Да и откуда здесь взяться хорошему? Нормальная руда, если верить барону Дильсу, — это у нас в Эскеле да на островах в Северном море, а тут лишь болотное железо. Один из кусков крицы даже больше похож на чугун, судя по графитовым включениям. Впрочем, для корпуса гранат это уже не так и принципиально. Важнее, что чугун у нас пригоден для литья и для этого нужна относительно невысокая температура — Натан должен с этим справиться. А вот о сложном спусковом механизме для арбалета и мечтать нечего — для этого и металл нужен другой, и инструменты, а главное — кузнец с другими мозгами. Скорее всего, мне придется обращаться к гномам. Кстати, этот мужик тоже здорово смахивает на гнома, может, в предках у него кто-то из горного народа отметился?

— Натан, а ты случайно не из гномов?

— Есть во мне гномья кровь, господин, но сильно разбавленная. Дед мой был из горного народа.

Лукас окончательно обо всем договорился и сделал заказ. Олаф отсчитал деньги. Кузнец повеселел прямо на глазах — видимо, сумма для него очень приличная. На радостях пустился в рассуждения типа «а вот раньше-то бывало при деде…». Сначала я слушал вполуха, как бедный гном бежал из Сурана от войны и осел на ПМЖ в тихой Микении. Потом начал прислушиваться внимательнее, уловив фразу «Повелитель Огня». И тут вдруг выяснились очень интересные вещи. Оказывается, Повелителем Огня гномы называли своего бога Айрана, которому они все поклонялись. Он, как и Гефест у греков, — покровитель кузнецов и даже строителей-камнетесов. Дед Натана в него истово верил и до самой смерти ходил молиться в заброшенный храм, посвященный Повелителю Огня и расположенный совсем неподалеку — на краю болот, рядом с месторождением болотной руды. Сам этот храм был древним и когда-то очень посещаемым, но когда Оттон ввел единобожие на всей территории Империи, местные жители его постепенно забросили. Чему, разумеется, поспособствовали инквизиторы.

— Эх, да чего там говорить! Раньше-то многие кузнецы были магами Огня, а сейчас — в лучшем случае слабенькие маги Земли, — вздохнул Натан. — Теперь же всех огненных чародеев в приказном порядке призывают на службу в орден, и они уезжают на Остров магов.

Очень интересно! А где же их всех раньше инициировали, если не в главной базилике Ордена Огня?

На обратном пути я задал Лукасу этот животрепещущий вопрос. И в ответ узнал много нового о ритуале инициации. Наш любознательный маг просто кладезь информации.

— Княжич, ты правда считаешь, что инициацию можно пройти только на алтарях орденов всех стихий?! А как же тогда появлялись маги древности, когда всех этих орденов еще не было и в помине? Нет, Йен. Это уже во времена Юлиуса понтифики нагло присвоили себе право распоряжаться инициацией, чтобы держать их всех под контролем. Понимаешь, дело в том, что остров Всех Святых — это уникальное средоточие нескольких природных источников силы. Изначально в этой глуши отшельниками селились ушедшие на покой чародеи. Там старым людям было легче подпитывать свои силы, в тишине и покое можно было достойно встретить смерть, никто не докучал просьбами. Отсюда пошло и название острова — Всех Святых. Они действительно становились не от мира сего. А еще с помощью сложного ритуала эти маги вписали природные источники силы в пентаграмму с самым мощным из всех в центре. Этим сила источников Острова была умножена многократно. Следующие поколения магов для удобства над каждым источником поставили алтарь. Затем начали возводить храмы, посвященные каждой отдельной стихии. А уже после вокруг храмов стали строить резиденции орденов и понтифика. Так что все храмы Острова действительно хороши для инициации, с этим и не поспоришь. Но в принципе для ритуала пробуждения силы сгодится и любой другой мощный природный источник. Наши предки все свои древние храмы как раз именно в таких местах силы и возводили.

— Так что же это получается… Император Оттон и Церковь Единого умышленно ослабляли веру людей в древних богов?

— Конечно. Кому понравятся независимые сильные маги, ничем не обязанные властям и Церкви? А уж когда в этом мире появился Аш, они вообще сочли своим святым правом взять всех волшебников под надзор и обязали их служить в армии.

Да уж… Непросто у них все здесь. Религия с магией неразрывно переплетены. И мне в этих хитросплетениях еще разбираться и разбираться. То-то Дильс в своей книге о древних религиях практически не пишет — остерегается осторожный барон ляпнуть что-нибудь не то. А в моей голове уже ясно вырисовывалась новая заманчивая цель, сулящая для меня невообразимо интересные перспективы. Боюсь спугнуть удачу, но показалось мне, сейчас выпал еще один шанс стать магом.

— Лукас, так, может, нам стоит еще раз попробовать пробудить во мне магию, а?

— Я тоже об этом подумал, слушая рассказ кузнеца. Пусть древний храм лежит в развалинах, но сам-то источник никуда не делся. А возможно, даже и древний алтарь там сохранился.

— Ну так надо завтра туда прогуляться.

— Прогуляемся. Мне уже самому на этот храм интересно посмотреть.


Уже на следующий день благодаря путеводной звезде в лице нашего проводника, низкорослого селянина в надвинутой на брови шапке, мы довольно быстро нашли заброшенный храм на краю болот. Надо сказать, он неплохо сохранился для своего древнего возраста — до настоящих развалин ему было еще далеко. Снаружи невысокие мощные стены, сложенные из невзрачного серого камня, сплошь увиты диким виноградом. Впрочем, и без проводника Лукас почувствовал природный источник силы. Купол древнего сооружения давно уже обвалился, и теперь оставалось только догадываться о его форме и высоте. А вот крепкие стены, когда-то поддерживавшие этот купол, сохранились. Продираясь через колючий кустарник, мы обошли храм по периметру и обнаружили полное отсутствие оконных проемов в стенах и один-единственный вход с южной стороны, который украшал скромный портик из четырех колонн. Через него мы и вошли.

Внутреннее пространство храма представляло собой довольно небольшой зал, центр которого был обозначен массивными круглыми колоннами. Они выстроились по идеально ровной окружности, изящно вписанной древними строителями в квадратный периметр мощных стен. Из-за отсутствия крыши храм внутри был сейчас залит ярким солнечным светом, и лишь в дальних углах его сохранялся сумрак. Зал носил следы запустения, но мраморные плиты пола были кем-то заботливо расчищены от обломков рухнувшего купола, и сейчас их скрывал лишь слой сухих листьев и тонких веток, нанесенных сюда ветром из окружающего леса. Время и людская жадность пощадили внутреннее убранство храма — его мраморные колонны, несмотря на глубокие трещины и сколы, оставались стоять как верные солдаты на боевом посту. Даже было немного странно, что вся эта суровая красота не подверглась варварскому разграблению. Видимо, суеверные местные жители все-таки не рискнули прогневить забытого древнего бога Огня, чье грозное бородатое лицо было высечено в стене прямо напротив входа. Своими грубоватыми чертами лица божество гномов удивительно походило на них самих. Архитектура небольшого храма, посвященного Айрану, была величественна в своей простоте и чем-то напомнила мне наши земные античные постройки. Его алтарь, как ни странно, тоже неплохо сохранился, правда, сначала я даже не понял, что это такое.

— Ого! А у древних был не только хороший вкус, но и своеобразный юмор. — Лукас кивнул мне на глыбу черного гранита странной формы, возвышавшуюся в центре зала. — Смотри, это же самый настоящий алтарь, сделанный в виде огромной наковальни!

И правда наковальня… Немного непривычной формы, но вполне узнаваемая. Пока мы с Олафом пытались рассмотреть, что изображено на мраморных полустертых барельефах, украшающих стены храма, наш крайне любознательный маг уже приблизился к алтарю и замер, возложив на него руки и прикрыв глаза.

— Источник силы под храмом безусловно цел. — Лукас задумчиво водил руками по поверхности древнего алтаря. — Но он слабоват. Словно давно уже спит…

— Спит? А его можно как-то пробудить?

— В принципе да. Знаешь, эту «спячку» можно сравнить с заброшенным родником в лесу, который просто нужно хорошенько расчистить от мусора и земли, чтобы дать выход на поверхность скрытым подземным водным потокам.

Маг огляделся по сторонам и радостно ткнул пальцем в большие, высеченные из камня чаши, стоящие в углах.

— Вот! Думаю, для начала нам нужно разжечь в них огонь, чтобы пробудить здесь стихию, которой посвящен храм.

Сказано — сделано. Мы с энтузиазмом начали собирать с пола сухие ветки и листья, складывая их в глубокие каменные чаши. Очень пригодился топор, прихваченный практичным Олафом. Пока я собирал хворост вокруг здания, он нашел неподалеку несколько сухих деревьев и ловко разделал их на короткие поленья. Через полчаса огонь уже вовсю полыхал в чашах заброшенного храма, наполняя его пространство жаром и дымом костра.

— Я бы еще и эти дикие заросли убрал. Понимаешь, как бы тебе объяснить… Огонь подпитывает воздух. А для того, чтобы эти две стихии нормально взаимодействовали между собой, потоки воздуха должны свободно циркулировать возле места силы.

Просто фэн-шуй какой-то… Это, конечно, если не вспоминать, что изначально фэн-шуй — китайское искусство украшения могил.

Но чего только не сделаешь ради призрачной надежды на обретение магии, и мы с Олафом бодро взялись за расчистку пространства вокруг стен. Заодно вымели еловыми ветками все остатки мусора из храма. А потом сложили огромный кострище на поляне перед входом, на котором весь этот порубленный нами кустарник и мусор сожгли. Короче, пламя полыхало у нас дай боже — до небес! Причем и внутри храма, и снаружи. Генеральная уборка удалась на славу, и к вечеру он приобрел вполне приличный вид. Лукас без устали шептал какие-то заклинания над алтарем, щедро вливая в них свою силу, отчего по залу то и дело проносились сильные порывы ветра, а огонь в чашах в ответ на это начинал аж гудеть, жадно пожирая сухие ветки и поленья. Мы с Олафом только и успевали их туда подкладывать.

— Ну вот… полдела сделано, стихию мы вроде бы пробудили. На сегодня все. До вечера костер сам прогорит, а его угли будут еще тлеть всю ночь, подпитывая до утра пробужденную нами стихию. Надо бы еще у проводника спросить, что деревенские раньше приносили на алтарь Айрану, нам бы тоже не помешало это сделать. — Лукас вопросительно посмотрел на меня. — Прямо завтра мы с тобой, Йен, попробуем провести здесь ритуал. Ты готов?

Я неуверенно пожал плечами:

— Как к этому можно быть готовым? Особенно если учесть, чем в прошлый раз это для меня закончилось. Но ради магии я готов рискнуть еще раз. Оно того стоит.

— Йен, не нужно больше вспоминать о плохом. Мы никогда теперь не узнаем истинных причин провала твоей инициации. Возможно, это просто было неудачное стечение каких-то обстоятельств. Стихия — она на то и есть стихия, что при обращении к ней риск присутствует всегда. Но моя интуиция подсказывает мне, что завтра у нас осечки не будет, а ей можно верить.

Эх, Лукас, твои бы слова да богу Айрану в уши! Я и сам хочу верить в благополучный исход нашей авантюры.

На постоялый двор мы вернулись уже в сумерках. На пороге нас встречал взволнованный Густав.

— Йен, где вы были целый день?! Я вас обыскался. Ушли, никому ничего не сказали.

— Мы в древний храм на болото ходили.

— Зачем?

Густав недоуменно смотрел на меня, словно я сморозил величайшую глупость. Меня так и подмывало ехидно спросить: «А сам-то зачем в храмы ходишь»? Но ссориться с кузеном я не хотел, поэтому ответил честно:

— Хотели посмотреть, нельзя ли там провести еще один ритуал пробуждения моей силы.

— И как?! А чего же вы меня с собой не позвали? Я бы тоже хотел на этот храм посмотреть! — В глазах Густава загорелся нездоровый огонек авантюризма, а в голосе отчетливо сквозила детская обида на то, что это приключение обошло его стороной.

— Ты спал, кузен. И тебе важнее было отдохнуть после ранения, а не по лесам и болотам бродить.

— Так все самое интересное в жизни проспать можно! Когда вы в следующий раз туда пойдете?

— Завтра собираемся.

— Я с вами! Между прочим, я тоже маг Воздуха и могу помочь вам с ритуалом.

— Ваша помощь нам действительно не помешает, княжич, — примирительно произнес Лукас. — Два мага-воздушника — это очень хорошо. Подпитать ритуал силой родственной стихии лишним не будет. Спасибо!

— Договорились.

Повеселевший Густав подхватил меня под руку и потащил ужинать. На мое слабое возражение «мне надо бы переодеться» он беспечно махнул рукой — что, мол, за глупости такие, чай, не при дворе князя. Он явно скучал весь день в одиночестве и сейчас спешил наверстать упущенное. За ужином он плюхнулся рядом со мной и, уже позабыв про все обиды, весь вечер не закрывал рта. Этот парень с каждой минутой нравился мне все больше и больше. При всей его безалаберности он абсолютно открытый и искренний. Рассказывая про свои детские проделки, он, может, чуток их и приукрашивал, но при этом о суровых последствиях этих каверз сообщал честно и без стеснения: и как старший Марций собственноручно порол его, и как на конюшне заставлял нерадивого отпрыска убирать навоз, и как иногда оставлял провинившегося сына без ужина.

И вот что удивительно: при этом в голосе Густава звучала настоящая любовь и уважение к строгому отцу. Мне даже немного завидно стало, что у них с отцом такие хорошие отношения, и я себе пообещал обязательно познакомиться поближе со своим дядюшкой Касиусом. Если меня дома встретят совсем плохо, я, может, даже сразу уеду с Густавом в Вертан: не прогонит же дядя своего племянника? Кузен меж тем не умолкал ни на минуту, успевая еще при этом заботливо подкладывать мне на тарелку лучшие куски, подливал в мою кружку вина, не забывая разбавлять его водой, и вообще относился ко мне как к любимому младшему брату. Его забота была приятна и ненаигранна, для него я действительно родственник, о котором нужно заботиться. И от этого внутри меня разливалось приятное тепло, а странный чужой мир казался не таким уж жестоким и недружелюбным.


Утром я проснулся со странным ощущением, что сегодня свершится нечто важное, что навсегда изменит мою жизнь. Пока непонятно, будут у этого события последствия хорошими или ужасными, но то, что они будут значительными, — точно. Предчувствие этого заставляло меня зябко поежиться, словно от холодного сквозняка, коснувшегося обнаженной кожи. Еще немного, и у меня точно начнется нервный мандраж. Нет, так нельзя, мне нужно было срочно успокоиться! В таком нервном состоянии на ритуал даже и отправляться не стоит — это верный провал, и хорошо еще, если не с повторением смертельного исхода. От мрачных мыслей меня отвлек стук в дверь и голос Олафа:

— Господин! Вас там внизу кузнец ожидает, говорит, что принес образцы вашего заказа.

— Сейчас спущусь, пусть подождет!

Вот и отлично. Мне нужно срочно заняться делом, чтобы не думать о предстоящем ритуале, и для начала изготовить первые образцы гранат. Заодно мы и испытаем их сегодня же, подальше от чужих глаз, в глухом лесу. Густав — парень, конечно, любопытный, да и его друг барон тоже не так прост, но они нам обязаны жизнями, а значит, будут молчать, если я их попрошу. К тому же секрета пороха и разных других тонкостей изготовления гранат им никто раскрывать даже и не собирался, они увидят лишь готовый результат и вряд ли что поймут.

Быстро натянул на себя одежду, умылся и спустился в зал. Натан степенно восседал за дальним столом и пил горячий отвар из высокой кружки. Я велел трактирщику подавать себе завтрак и направился к кузнецу. После приветствий Натан развернул передо мной тряпицу, в которой лежали первые образцы корпусов для гранат. На современные эргэдэшки они, конечно, были мало похожи. И формой корпуса немного покруглее получились, и в привычный для меня защитный цвет не выкрашены, но ведь это и не так важно — главное, насечки на корпусе отлиты довольно правильно. Хотя бы внешне. А вот все остальное уже покажут сегодняшние испытания.

После завтрака я поспешил к Лукасу, который тоже проснулся и был готов к выходу. Расположившись за столом моей комнаты, мы с ним снарядили наши первые гранаты. Засыпали в них порох, аккуратно утрамбовывая его и оставляя в центре полость, которая потом ускорит сгорание смеси и увеличит вероятность разрыва корпуса на осколки. Затем подогнали деревянную пробку к затравочному отверстию и вставили в нее фитиль, который мы с Олафом по совету Лукаса купили еще в Ируте. Он здесь использовался для изготовления больших церковных свечей и вроде бы должен подойти для наших целей. Маг, по крайней мере, меня в этом горячо заверил. Но на всякий случай мы его потом еще немного доработали, пропитав раствором из гашеной извести и селитры. Ну а истинное положение вещей выявит только полевое испытание.


…И опять мы шли знакомой лесной дорогой к храму, только теперь уже в компании Густава и его людей, но без проводника. Лишние уши и глаза нам сегодня совершенно ни к чему, а для Олафа, с его острым зрением и наблюдательностью опытного воина, провести нас вчерашней дорогой — не проблема. Лес в Микении и правда был каким-то монументальным, лишь неприметная тропинка виляла между огромными стволами деревьев. Яркое солнце еле-еле пробивалось сквозь полог густых ветвей. Но чем ближе мы подходили к болотам, тем чаще нам приходилось продираться сквозь плотные заросли кустарника.

— К Ашу такие дороги! — ворчал Густав, выдирая репьи из своего колета. — И зачем я только поперся с тобой в этот дурацкий храм…

— Из чувства ответственности. Ты же не мог бросить меня одного в такой важный день, — еле сдерживая смех, ответил я.

Густав не выспался, и оттого с утра он был хмурым. Мой кузен явно не из ранних пташек и с большим удовольствием повалялся бы до обеда в постели. К тому же вчера за ужином он так увлекся рассказами о своем житье-бытье, что слегка перебрал с вином, а ближе к ночи начал еще и оказывать явные знаки внимания смазливой шустрой девице, обслуживавшей наш стол. Похоже, эту ночь они тоже провели вместе и поспать кузену удалось совсем мало. В отличие от него, я всякими непотребствами ночью не занимался, а спал аки ангел невинный, после того как Олаф от души попарил меня в бане. Топят ее здесь по-черному, но удовольствие от этого ничуть не меньше, и легкость потом во всем теле такая, что хочется воспарить в небо. Если бы местные аборигены еще додумались поставить эту баньку на берегу речки и сделать мостки в воду — совсем было бы хорошо.

Чтобы отвлечь кузена от репьев, я стал расспрашивать его о лесах Фесса. Вот о чем о чем, а о своем родном княжестве он мог говорить не умолкая. Настроение его сразу улучшилось, и весь оставшийся путь наш отряд проделал под неумолкающий треп Густава. Под конец он рассказал о недавней трагедии, разыгравшейся в фесской приграничной деревне со смешным названием Горшки. История невеселая, я бы даже сказал, жуткая. И прозвучав из уст очевидца, она заставила меня по-новому взглянуть на жизнь приграничного Фесса, который практически в одиночку противостоит Инферно. Рассказ же Густава об осквернении земли темными ритуалами вообще вызвал у меня оторопь. Да как такое возможно-то?! Оказывается, возможно, и еще как. А если не дать сейчас Темным Лордам достойного отпора, то такая же скорбная участь вскоре будет ожидать и все остальные Светлые земли. Я глянул на Лукаса в надежде, что тот опровергнет слова княжича, но маг лишь хмуро кивнул, подтверждая печальный прогноз кузена. Да здесь, оказывается, со дня на день Апокалипсис ожидается, а я ни сном ни духом! Какого хрена они тогда прячутся по своим норам?! Опять дружно надеются отсидеться? Ладно… Вон уже и храм среди деревьев показался. У меня еще будет достаточно времени, чтобы поподробнее порасспрашивать про Инферно и Лукаса, и Густава.


На входе в храм я вдруг спохватился, что не только не знаю молитв Единому, но даже и забыл, что перед ритуалом положено было поститься. Нет, какие-то отрывки молитв в голове, конечно, остались, но всего лишь отрывки, и они довольно бессвязные. Прочесть целиком на память я точно ничего не смогу. О чем смущенно и сообщил Лукасу. Пару секунд он недоуменно смотрел на меня, а потом начал хохотать.

— Йен, ты же в храме Айрана! Зачем ему твои молит вы к Единому? А тем более твоя голодовка… Это церковники превратили чисто магический ритуал в какой-то непотребный балаган. Вот пусть они сами и молятся кому хотят, голодают хоть целыми декадами, а тебе сейчас это точно ни к чему. В ритуале обретения силы важны только сильный природный источник, опытный маг, знающий заклинания призыва стихии, и готовность неофита принять ее силу. А вся остальная мишура — это лишь лукавство церковников, призванное возвеличить роль Единого в обретении магом силы. Их послушать — так без него и солнце у нас на небе остановится, и вода в реке высохнет. И как только наши бедные предки жили без их Единого?!

Продолжая ехидно посмеиваться, этот рионский диссидент вошел в храм и, оглядевшись, сразу начал деловым тоном отдавать всем распоряжения:

— Так, одну из чаш нам нужно перетащить к алтарю. Судя по всему, такая же чаша здесь стояла когда-то, но ее, видимо, разбило осколками рухнувшего купола, а защиты заброшенного святилища хватило только на алтарь. Олаф, принеси факелы, закрепляй их во все кольца, оставшиеся на стенах, и сразу зажигай. Княжич, прикажите своим людям нарубить побольше дров и собрать несколько куч хвороста — должен быть хороший запас, чтобы его хватило до конца ритуала. Чем больше будет живого огня в храме во время инициации Йена, тем лучше.

Раздав всем указания, Лукас с Густавом стали тщательно размечать на мраморном полу контуры будущей пентаграммы. А потом они аккуратно вычерчивали ее в четыре руки вокруг древнего алтаря. Удивительно, но сам алтарь в виде широкой наковальни прекрасно вписался в центр большой пятиконечной звезды, и стоило магам закончить ее чертить, как в вершину пентаграммы тут же установили одну из ритуальных каменных чаш.

— Лукас, у меня тоже есть предложение!

Густав начал что-то втолковывать магу, отведя его в сторону и оживленно жестикулируя. Рисовал углем на полу какие-то знаки и формулы, убеждая Лукаса, что при такой схеме нанесения рун стихия обязательно проявит себя наиболее полно. Вроде как его отец Касиус Марций давно использует именно такое расположение рун при проведении разных магических ритуалов, и зачастую это приносит неплохой результат. Маг сначала слушал княжича снисходительно, но постепенно скепсис сошел с его лица и он вступил с Густавом в бурную полемику. Я не понимал из их разговора даже и половины слов, поэтому скромно отошел в сторону, чтобы не мешать спорить о высоких умных материях, которые неподвластны моему неискушенному разуму. Пока неподвластны. Но судя по всему, мне в дальнейшем тоже предстоит изучить всю эту псевдонаучную абракадабру, если, конечно, ритуал призыва сегодня пройдет успешно и я все же стану чародеем.

Наконец они до чего-то договорились и приступили к вычерчиванию круга, охватывающего все пять лучей пентаграммы. Лукас безо всяких инструментов лихо рисовал такую безупречно ровную окружность, что я просто потерял дар речи. Да уж… мастерство не пропьешь и не прогуляешь. Это сколько же он в своей жизни нарисовал таких пентаграмм, что теперь на глазок вычерчивает идеальные окружности?! Кузен Густав тоже с уважением смотрел на работу специалиста, а потом они вместе стали наносить вдоль окружности какие-то премудрые магические знаки. По окончании этой работы еще две каменные чаши заняли свое место в нижних лучах пентаграммы. Последнюю — четвертую — мы совместными усилиями установили перед изображением Айрана напротив входа и, попросив всех посторонних на выход, вдвоем с Лукасом начали ритуал подношения даров суровому богу Огня. Попутно маг дал мне некоторые пояснения наших действий.

Оказывается, очищение и освящение храма мы провели вчера, сегодня пришел черед подношения даров Айрану и воззвания к нему с просьбой о помощи. Точных знаний о том, что гномы подносят своему богу, у нас, к сожалению, не было, поэтому мы следовали наитию и руководствовались скупым рассказом Натана. А сам он помнил немногое — в последний раз кузнец бывал в храме еще ребенком, с дедом. Но в одном и Натан, и Лукас уверены были твердо — Айран не приемлет никаких кровавых жертв, ни человеческих, ни животных. Ведь именно так Темные Лорды осквернили алтари святилищ одного из племен гномов — дварфов.

Мы разожгли огонь в чаше перед ликом грозного бога и просили его принять от нас скромные дары и помочь в нашем трудном деле. Как популярно объяснил мне маг — главное, чтобы подношение было искренним, а просьба о помощи шла от души, лукавства Айран не терпит. Сначала мы медленно обошли храм по кругу, пригоршнями разбрасывая зерно и расплескивая по углам из глиняного кувшина крепкое пиво. Затем кинули в горящий огонь металлические кольца, наконечники стрел, медные и серебряные монеты. Все это время я просил древнего бога даровать мне обретение связи с грозной стихией. Просил самыми простыми словами, которые пришли мне на ум в этот момент. Да, я бывший огнеборец Артем Федоров, пожарный со стажем. Я погиб в своем мире, борясь с огнем и защищая от него людей. Погиб и воскрес в мире Риона, вселившись в тело обгоревшего на алтаре Йена Тиссена. Но если честно, во мне никогда не было и нет ненависти к самому огню. Огонь — не мой враг, это всего лишь природная стихия, убившая меня, зато и давшая мне шанс прожить свою жизнь заново. По-иному. И для того чтобы прожить подаренную мне новую жизнь ярко, для того чтобы очистить Рион от потусторонней нечисти, мне обязательно нужно стать магом, приняв неукротимый Огонь как родную стихию.

В этот момент огонь в ритуальной чаше вдруг вспыхнул, взметнувшись алыми языками пламени, и Лукас, восторженно распахнув глаза, прошептал мне:

— Ты видел, видел?! Айран принял наши дары и благосклонен к нашей просьбе! Значит, все у нас может получиться. Сейчас мы позовем Густава и сразу же, не откладывая, приступим к ритуалу.

Перед входом в храм Олаф и люди Густава уже сложили большой костер, для которого натащили кучу хвороста. И сейчас расположились на краю поляны, ожидая дальнейших указаний. Услышав, что Айран явил нам свое расположение, Густав вскочил с бревна, схватил меня за плечи и, смеясь, начал кружить. Он радовался, как маленький ребенок, и взволнованно кричал мне:

— Йен, ты понимаешь?! Значит, ты можешь, можешь стать магом! Никому это не удавалось, а у нас все получится.

Сияя, как начищенный медяк, он обернулся к Лукасу:

— Скажи мне, что я должен делать? Какие молитвы возносить во время ритуала?

— Густав, ваша задача — щедро делиться силой, подпитывая своей магией стихию Огня. И все. Молитвы и пение гимнов только помешают проведению ритуала.

— Да я теперь выложусь по полной и опустошу свой источник, лишь бы мой брат стал магом!

Олаф неожиданно подхватил свой заплечный мешок и выступил вперед.

— Я тоже буду присутствовать на ритуале.

— Зачем, ты же не маг?

— Не суть важно. Я хочу быть рядом с Йеном.

— Да пойми, Олаф, ты даже ничем не сможешь помочь ему!

Горбун лишь упрямо склонил голову и, не отвечая магам, прошел мимо нас в храм. Лукас вопросительно взглянул на меня, я пожал плечами. В чем-то я могу понять Олафа. Мне даже представить трудно, что он пережил, когда ему в келью принесли обугленное тело Йена. Поэтому, если ему так будет спокойнее, пусть стоит рядом. Если что-то вдруг опять пойдет не так, мы хотя бы успеем попрощаться с ним. Кажется, и Лукас начал понимать, в чем тут дело. Он недовольно махнул рукой и отправился за Олафом.

— Ну как знаешь…

Нам с Густавом оставалось лишь последовать за ними.


…И вот я вновь на алтаре. Его шершавая поверхность чуть теплая, как в турецком хамаме. Я лежу на нем полностью обнаженный, широко раскинув в стороны руки и ноги. Похоже, что поза «витрувианский человек» Леонардо да Винчи идеально вписывает мое искалеченное огнем тело в нарисованную магами пентаграмму. За моей головой и в ногах стоят ритуальные чаши, в которых уже полыхает огонь, ладонями я почти касаюсь Лукаса и Густава. Кузен подбадривающе улыбается мне, но стоит магу начать читать заклинание призыва стихии, как его лицо тут же становится серьезным и сосредоточенным.

Я пытаюсь вспомнить ощущения Йена, когда тот лежал на алтаре, но не могу. Лишь вновь, как тогда, вижу разлитую в воздухе магию, вижу энергетические линии и сгустки, клубящиеся в воздухе над алтарем, вижу, как они сплетаются в разноцветные, словно радуга, нити. А потом Лукас начинает плести новое заклинание, и, отзываясь на него, из алтаря по моему телу одна за другой расходятся теплые волны. Одна, вторая, третья… и я чувствую, как эти энергетические потоки, гуляющие по моему телу, постепенно наливаются силой. Пытаясь понять, все ли у нас идет по плану, перевожу взгляд на Густава. Он сейчас ничем не напоминает того рубаху-парня, что веселил меня байками за ужином и в дороге. Настоящий маг. Кузен натянут, как струна, его губы что-то сосредоточенно шепчут, а с рук льются прозрачные потоки силы с едва уловимым голубым оттенком, присущим стихии Воздуха. Вновь смотрю на Лукаса и застываю в восхищении: скорость плетения заклинаний у него такая, что дух захватывает. Повинуясь ему, из древнего алтаря текут уже не тонкие нити, а мощные жгуты.

Внезапно все начинает меняться. Верхние концы энергетических жгутов силы склоняются к моему телу. Они сходятся в одной точке, образуя надо мной купол, и теперь пульсируют алым светом, словно подсвеченный огнями фонтан. Меня начинает потряхивать от вливающейся в меня силы, и мышцы моего многострадального тела сводит судорогами. Я не выдерживаю и тихо стону от боли.

— Терпи, Йен, терпи! — подбадривает меня Лукас. — Это магия пытается заполнить твой иссушенный внутренний источник и исправляет покореженные силовые потоки.

А энергия во мне все множится и множится, заставляя мое тело непроизвольно подрагивать и корчиться на алтаре от боли. Внутри меня вдруг словно рвутся крепкие цепи, сковывавшие до этого мои мышцы. И этот разрыв отзывается в моей голове гулким звоном. Пока я пытаюсь прийти в себя и избавиться от отупляющего гула в мозгах, тугой комок, свернувшийся в районе солнечного сплетения, начинает таять, и потоки силы изливаются оттуда, как талая вода, смешиваясь с кровью в артериях и кровеносных сосудах, циркулируя вместе с ней по всему телу. Мышцы покалывает иголками, и от макушки до пяток меня затапливает ласковым теплом…


От неожиданности я распахнул глаза и сразу же зажмурился. Казалось, все пространство храма залил яркий свет, идущий из алтаря и смешивающийся с огнем жертвенных чаш и факелов на стенах. И мы все трое купались в этом свете — в огненной магии, которой щедро одаривал нас древний источник. Я даже не спросил у друзей, удалась ли нам моя инициация, все и так было понятно без слов, лишь растерянно улыбнулся, глядя на их радостные лица. Захотел сесть, но вдруг понял, что беспомощен, как новорожденный ребенок. Единственное, что мне удалось, — поднять свои руки и поднести их к лицу.

Кончики моих пальцев светились. С них, словно вода, стекали язычки пламени, которые не доставляли мне ни малейшей боли. Как будто все так и должно быть, как будто прежняя болезнь отступила и теперь, когда мое юное тело пришло в норму, его как в молодости переполняет живительная энергия. Хотя сейчас мне казалось, что я даже и в далекой юности никогда не чувствовал себя так отлично. Лукас с Густавом дружно подхватили меня за плечи и помогли наконец сесть. При этом Лукас сам шатался, по лицу его лил пот. Выложился по полной.

С удивлением я рассматривал, как огонь, вырываясь из чаш, ластится к моим ногам, не причиняя мне ни капли страданий. И это потрясало меня до глубины души! Ведь я давно привык остерегаться огня, избегать малейших соприкосновений с ним, а теперь… протянул руку к ближайшей чаше, и языки огня послушно слились с пламенем на моих пальцах. Я играл с огнем, словно маленький ребенок, и моя власть над ним потихоньку сводила меня с ума. Вновь, растерянно улыбаясь, поднял глаза на Лукаса, который с отеческой снисходительностью смотрел на мои первые шаги как мага.

— Так ведь будет теперь всегда?..

— Нет! — рассмеялся он. — Дальше будет еще интереснее.

— А когда?

— Настоящий уровень твоей магии станет окончательно понятен, лишь когда ты научишься управлять стихией. Но уже сейчас могу тебя обрадовать, что он будет немаленьким. Так что теперь твоя задача — не лениться и развивать свой дар.

— Йен, это такое счастье, такая удача! Я так рад за тебя, братишка!

Густав сжал меня в крепких братских объятиях, и я смущенно заворчал, стараясь не показать, как меня тронуло до глубины души его «братишка».

— Дай хоть мне одеться… братишка! Не хочу смущать Айрана своим тощим обгорелым тельцем.

— Да чего он там не видел-то! А нарастить мясо на костях — это дело наживное, мы тебя быстро откормим.

Кузен хлопнул меня по плечу и отступил, давая подойти Олафу. В подрагивающих руках у горбуна была моя рубаха. Однако не только его руки дрожали, но и губы, а в глазах застыли слезы радости. Я неловко обнял его и тихо прошептал:

— Ну ладно… чего ты? Все же хорошо закончилось. Я теперь маг, и нам с тобой больше никто не страшен. Да я за тебя всех теперь пожгу к Ашевой матери, только пусть попробуют рот открыть или косо посмотреть!

— Ох, княжич…

Горбун отстранился и, смущенно вытерев глаза рукой, помог мне натянуть рубаху и спуститься с алтаря. Ноги мои подрагивали, но, слава Айрану, стоял я на них вполне устойчиво. Пока я с помощью Олафа надевал штаны и сапоги, снаружи раздались крики и какой-то непонятный шум. Мы с недоумением всмотрелись в сумрак леса за порогом храма. Пока шел ритуал, мы, похоже, потеряли счет времени, а меж тем незаметно наступил вечер.

— Что это там?.. Пойду гляну. — Густав подхватил свой меч и без раздумий пошел к выходу. На выходе из храма он обернулся и белозубо улыбнулся мне. — А ты, мой юный маг, побудь пока здесь. Рано тебе еще своим мечом махать, ты сейчас слаб как куренок.

Я возмущенно фыркнул, хотя и понимал, что брат прав: я действительно слишком слаб после инициации. Но глядя на то, как разом подобрался Олаф, попросил его на всякий случай передать мне ножны с Ас-Урумом.

— Йен, из пентаграммы нам лучше не выходить, пока не прояснится, что там происходит. — Лукас тоже проявлял разумную осторожность. — Здесь мы хотя бы под надежной защитой Айрана и его стихии Огня.

А мой Ас-Урум уже дрожал в своих ножнах, недвусмысленно сигнализируя мне об угрозе, и на сердце вдруг стало как-то пусто и нехорошо, будто кто-то из близких в смертельной беде. На пару минут мы застыли, пребывая в тревожной неизвестности. А потом…

На пороге святилища один за другим возникли темные силуэты хищников. Не узнать этих тварей невозможно: инисы. И теперь их уже четверо. В черных куртках и доспехах. Они стояли ровной шеренгой, и их оскаленные морды сулили нам скорую смерть. Один из них, седая длинная коса которого спускалась до самого пояса, выступил вперед и медленно поднял руку, скалясь, и с мстительным вызовом глядя мне в глаза. Из моего горла вырвался длинный протяжный крик, который больше был похож на вой смертельно раненного зверя.

Потому что в руке твари зажата окровавленная голова Густава, небрежно схваченная им за длинные волосы, которыми так гордился мой брат… Лицо княжича искажено предсмертной мукой. В руке другого иниса — голова барона Бруно…


Выхватываю свой Ас-Урум из ножен, но тот, вспыхнув багряным светом, тут же затухает, превращаясь в моих руках в обычный меч. Старший вампир гнусно улыбается. Свободной рукой он сжимает какой-то светящийся артефакт. Силовые линии которого — я теперь это уже четко вижу — тянутся к моему клинку. Как говорится, на каждый болт есть своя гайка.

То, что одновременно с ним затухают и мечи инисов, — слабое утешение. Их четверо — а нас с Олафом двое. Плюс Лукас.

— Пентаграмма их удержит, — шепчет мне на ухо маг. — Но у меня после ритуала нет сил. Энергия источника сейчас завязана на тебя, но ты не знаешь боевых заклинаний.

Или знаю? В памяти Йена что-то есть, но вытаскивать сейчас заклинания нет времени. Пентаграмма вот-вот погаснет.

Надо смотреть правде в глаза — я и с работающим Ас-Урумом вряд ли справился бы с инисами. Тем более в таком беспомощном состоянии. Чувство безысходности и тоски охватывает меня. Мне до боли жалко Густава и так обидно умирать — ведь несколько минут назад я наконец-то обрел магию. Всю безвыходность нашего положения понимаю я, понимают Лукас с Олафом и, к сожалению, еще лучше нас троих понимают инисы. На узком лице их седого предводителя горит злорадство — он-то, похоже, ни минуты не сомневался в исходе нашей встречи. Мы стоим и смотрим друг на друга, но это не будет продолжаться вечно. Рано или поздно огонь в ритуальных чашах погаснет, магия Лукаса иссякнет и защита пентаграммы ослабнет. Твари возьмут нас голыми руками. И это всего лишь вопрос времени…

— Княжич… — Моей спины касается ладонь Олафа. — Гранаты…

Его тихий шепот на секунду вселяет в меня надежду, но я так же быстро вспоминаю, как слабы сейчас мои руки. Я не докину гранату даже за пределы защитного контура, не говоря уже про инисов, до которых навскидку метров пятнадцать.

— Олаф, я не смогу их докинуть.

— Я смогу. Говорите, что нужно делать.

— Поджечь фитиль и бросить гранату в ноги инисам. А потом быстро упасть на пол за алтарь.

Я слышу, как за моей спиной Олаф роется в вещевом мешке, слышу, как он подносит фитиль гранаты к огню в ритуальной чаше, и тот начинает, искрясь, шипеть. Потом Олаф отступает на шаг, размахивается, и граната с тихим свистом летит навстречу инисам. Мы дружно приседаем, прячась за алтарем, и ждем взрыва. Но его нет. Тишина прерывается хриплым карканьем седого. Хоть граната упала у самых его ног, эта сволочь носком своего сапога успел раздавить горящий фитиль. И теперь насмешливо смотрит на меня, как бы спрашивая: ну, когда же ты уже наиграешься и подставишь свою глотку под мой меч?! Фитиль у нашей гранаты оказался длинноватым, и вместо того чтобы взорваться в воздухе, она сейчас бесполезной железкой валяется у ног седого, вызывая мерзкую снисходительную усмешку на его бледной морде.

Эта усмешка твари вызывает у меня холодное бешенство, но моя голова вместе с тем вдруг начинает работать четко, как часы. Я теперь отчетливо понимаю, что и как мне нужно делать.


— Олаф, укороти фитиль вдвое, поджигай его и по моей команде кидай гранату так же, как в прошлый раз!

— Лукас, возьми меня за руку и начинай вливать свою силу. Моему огню нужен ураганный порыв ветра.

Мы поднимаемся с пола и встаем плечом к плечу. Меня шатает от слабости, но это наш последний шанс. Даже если мы сейчас все трое сдохнем, то хотя бы точно будем знать: мы сделали все, что смогли.

Олаф уже обрезал ножом часть фитиля и поджигает его. Лукас вливает в меня свою силу, и я чувствую, как во мне разгорается жаркое пламя, превращаясь в бушующую стихию. Пора!

— Айран! Этот огонь в твою честь! — ору я, и Лукас вновь бросает гранату.

Но теперь вслед за гранатой устремляется и струя ураганного огня, выпущенного с моей руки. И он настигает гранату, когда она оказывается буквально в метре от инисов. Седой дергается, еще пытаясь что-то сделать, но поздно. Взрыв до основания потрясает древний храм, отдаваясь эхом в его стенах. Мы падаем на пол, прикрывая головы руками. А за первым следует и второй взрыв — это детонирует неразорвавшаяся граната. Ударной волной, отраженной от стен, меня прикладывает об алтарь, и я теряю сознание.

Примечания

1

БОП (боевая одежда пожарного). Штаны, куртка, шлем с подшлемником, специальная обувь и перчатки, а также снаряжение (топоры, краги, ремни, пояса).

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12