КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 409466 томов
Объем библиотеки - 544 Гб.
Всего авторов - 149119
Пользователей - 93248

Впечатления

Stribog73 про Федоренко: Ничего себе поездочка или Съездил, блин, в Египет... (Боевая фантастика)

Читайте книгу со страницы автора на Самиздате:
http://samlib.ru/f/fedorenko_a_w/nichegosebepoezdochka.shtml
Или скачайте у автора файл fb2:
http://samlib.ru/f/fedorenko_a_w/nichegosebepoezdochka.fb2.zip
И кладите на ЛитРес большой прибор!

P.S. Кстати, на Украине ЛитРес официально заблокирован.

Рейтинг: +5 ( 6 за, 1 против).
Stribog73 про серию Коридоры и Петли Времени

Орфографию, где нашел, исправил. А вот с пунктуацией у автора труба!

Рейтинг: +5 ( 6 за, 1 против).
кирилл789 про Романовская: Верните меня на кладбище (Фэнтези)

это хорошо, что она заблокирована. очень-очень скучная вещь. очень.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Шавлюк: Огненная ведьма. Славянская академия ворожбы и магии (Фэнтези)

начал читать и понял, что, в общем-то, такую девку я и бы бросил. причём не мучаясь год, а сразу. а точнее, просто бы не стал знакомиться, как только бы она раззявила пасть.
надо же, 21 год, а какое великолепное хамло!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
кирилл789 про Бахтиярова: Двойник твоей жены (Детективная фантастика)

накручено прекрасно.) в мадам авторе пропадает вторая агата кристи.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
monahwar про Смекалин: Счастливчик (Фэнтези)

вроде интересно.жу продолжения

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Федоренко: Исковерканный мир. Сражайся или умри! (Боевая фантастика)

В версии 1.1 кое-что поправил.

Рейтинг: +5 ( 6 за, 1 против).

Князь Крымский, и прочая, прочая... (fb2)

- Князь Крымский, и прочая, прочая... [СИ] 855 Кб, 260с. (скачать fb2) - Александр Григорьевич Кузнецов (Воцензук)

Настройки текста:



Александр Кузнецов Князь Крымский, и прочая, прочая…

Лишь к вечеру я начал осознавать, как пишут в бульварных романах, всю глубину безнадежного положения. Понятно, и без подобного умозаключения знал, что в данный момент лежу в кровати, где и покоился мой организм. И, надо заметить, койка была весьма жесткой и неудобной, больше похожей на топчан. Видимо, кое — кто готовился к славе йога. Видимо, следующим этапом был переход на ложе утыканное гвоздями. Вот откуда русский писатель Тургенев взял идею уложить своего героя нигилиста — параноика кажется, Рахметова на такую постель. Ворочаясь на досках понял, у него были примеры перед глазами. Ну, жестко же спать, елы — палы. Я сейчас о другом говорю. Вокруг меня все было не мое. Вместо родной квартиры начинающего молодого холостяка, огромная, на мой взгляд, спальня. Высокий потолок. У стен массивные комоды. На небольшом столе подсвечник. Несколько книг. Все вещи можно отнести к разряду антиквариата. Одним словом — мечта музейщика. То, что у меня другое тело, выяснил еще утром. Истерика была еще та со мной.

Вдобавок, неимоверной длины белая рубаха, с длинными рукавами. Больше похожа на смирительную. Как здесь не впасть в отчаяние? Плюс к этому кальсоны с завязками. На голове идиотский колпак. Только в украинском цирке «а ля майдан» выступать. Хотя там больше двухцветные кастрюли были в моде. Радовало то, что не надо было скакать в спальне. Свершилось то, о чем приходилось слышать от своих приятелей, помешанных на ролевых играх в своем движении реконструкторов. Мое сознание уже наяву куда — то там занесло, а не понарошку. В той бывшей жизни некоторые из приятелей умудряются сразу в нескольких эпохах засветиться. То они воюют с французами, то с ляхами, то под Москвой отражают атаки вермахта. Придурки, одним словом. В детстве еще не наигрались. Один раз завербовали меня принять участие в своих бесовских игрищах. Пришлось изображать пехотинца какого — то там полка в «Бородинском сражении».

Хотя признаться, было интересно с этими ряженными оглоедами надавать тумаков «французам». Забавно было наблюдать, как «галлы» с типичными рязанскими рожами, картинно снопами валились на траву с гнусавыми криками — вива император! Лягушатники, растудыть их коромыслом, самопальные! В пылу атаки я основательно саданул прикладом ружья одному агрессору. Тот на чистом французском, естественно, с узнаваемыми идиоматическими выражениями возмутился. «Ты чего дерешься? Охренел?!». «А нечего было к нам лезть. Сидел бы в своем Париже, жрал пармезан, и запивал мерзким противным кислым вином». Чуть по настоящему не подрались с уроженцем Рязани. Что ни говори, а за державу обидно. Видно это у нас, русских в крови. Ну, и, разумеется, между собой приятели делились новостями о новых книгах про попаданцев. Похоже, я и стал очередной жертвой переноса во времени и пространстве. Боже мой, а как все хорошо начиналось вчера в моем мире! Теплая компания философствующих русских, а не российских, интеллигентов. Разумеется, и про баб говорили. Куда же без них. Мы же нормальные пацаны, для которых взаимоотношения полов просто необходимы для существования. Море водки, квазиумные разговоры на глобальные темы, в том числе и исторические. Чтобы бы было, например, не подорвись адмирал Макаров на мине? Смогли бы наши в Порт — Артуре от японцев отбиться? Или еще круче — устояли бы в сорок первом, если бы привели войска в готовность накануне вторжения немцев? Впрочем, обычная встреча рядовых диванных экспертов со стажем. Ничего умного, оригинального и дельного. Сплошная перетряска исторических исподников.

Вот только мне сегодня очень плохо. Вечная классика — потерял сознание, очнулся не там, где упал под стол. Теперь надо только выяснить, куда же меня закинула непонятная сила? В голове куча разных мыслей и образов. Не разберешь сразу, чьи они. Мои, или же бывшего владельца? Пока же я и не понял, в каком времени нахожусь. За высокой дверью раздался шорох. Я прислушался. Чей — то приглушенный голос донесся из коридора, а может и сеней. Не помню, как правильно говорить.

— Их сиятельство, Александр Сергеевич, с утра хандрят. Велели — с никого не пущать, и не тревожить по пустякам.-

Ага, кое, что стало проявляться. Я по жизни, по той — прошлой или будущей? Тоже был Александром Сергеевичем. Как Пушкин, он ведь тоже Александр Сергеевич.

И здесь меня пробило. А вдруг меня занесло в его тело? Вот повезло, так повезло! Стихи, карты, гулянки, балы, бабы, ангел Натали! Любовь! Дуэль?! Нет, пожалуй, не очень повезло. Погибать от пули европейского толераста не хотелось. Впрочем, чтобы не было рокового поединка на Черной речке, мне придется этого мерзавца Дантеса тихонечко придавить в каком нибудь закоулочке. Хряп его по темечку кистенем, и вся недолга. И в прорубь сунуть залетного долбоносца. Даже Григорий Ефимович Распутин под водой долго не смог продержаться. А он не чета этому франту был. Хрен кто найдет приемного «сына» какого — то там посланника масона. Сгинет вражина, и пусть его потом ищут. Ну да, собака с милицией приходила! Ха — ха — сына! Знаем, знаем чем «сыночек» с «папашей» занимались! Блин, так вот откуда голубизна расти начала! Ур-р-о-о- ды! За державу обидно! Ну, ничего! Я вам здесь теперь такого понапишу! Такого! Похождения Гаврилы Баркова или Беркова? покажутся тенью отца Гамлета после недельной попойки. Слава хулигана Баркова (или все же Беркова? Не помню, это он или она?) скакнет до Полярной звезды.

— Егор! Егор! — крикнул неожиданно я дребезжащим голосом. Даже самому противно стало. Наградила же природа таким козлетоном. Только детей пугать, или же сидеть в клозете и кричать — занято! Бр — р-р! Вот не подумал, что у солнца русской поэзии может быть такой голос. А, может, я просто придираюсь? Кстати, а, откуда я знаю, что моего мажордома зовут Егор? Память бывшего хозяина сработала, скорей всего. Это намного лучше, чем вообще ничего не помнить. Тогда бы уж точно, сплошная беда была бы.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — дверь приоткрылась, и в спальню скользнул старый седоволосый слуга в шикарном, как мне показалось, мундире, то бишь — ливрее, и почтительно склонил голову.

— Пока докричишься тебя, десять раз околеть можно. Распустились совсем, — загундосил я, — зеркало принеси из кабинету. На рожу свою полюбоваться хочу…

— Отец родной, так вот же на секретерке стекловина имеется, — удивился слуга, и недоуменно покачал головой, дескать, рожа, как рожа, и чего в ней особенного. И не такие хари видели. Не испужашь нас ничем…

— Поговори у меня вольнодумец. В Сибирь захотел? Сгною якобинца проклятого. Ишь, еще декабрист выискался. Сгною, как пить дать сгною…

Слуга вышел, и только сейчас я понял, что, слава те господи, оперативка в результате переноса почти не зависла, и я могу пользоваться файлами прежнего хозяина. Трижды прав великий академик Павлов, рефлексы — великая сила. Въедаются намертво и надолго. У меня появилась уверенность, что если я буду первое время прислушиваться к своим ощущениям, то подмену сознания сразу не заметят. А, там, куда кривая выведет, да под Кудыкину гору и в Козье болото на Сахаровской. Буду косить под дурачка. Авось, прокатит первое время. Потом привыкнут, и все пойдет по старому.

Бормоча что- то себе под нос, слуга принес круглое зеркало на подставке. Дыхнул на стекло, протер полотенцем. Мол, дивись барин красотой своей. Я с волнением взялся за подставку. Счас я узрю лицо гения. Не скрою, даже волнение охватило и руки затряслись, как у алкоголика последнего, ну того самого, который про дорогих россиян что то с похмелья бормотал. Знаменитые Пушкинские бакенбарды не отразились. Блондина с голубыми глазами и генами арапа, я не увидел. Вместо привычного образа любимого поэта на меня таращилась изрезанная морщинами рожа, вернее — харя, с седыми усами, редкими белыми волосами, с надменным, ехидным и желчным взглядом. Правда цвет глаз был синим. Хоть здесь повезло. Чуть сердце не остановилось от испуга. Сильнейшее разочарование. Тут же проскочила мысль. Ага, а, что, в нашей вселенной только один Александр Сергеевич имеется, и, тот Пушкин? Скушали и не подавились барин? Разочарование было полнейшим. За что же меня так судьба зеркалом по фейсу!

— Фу, какая отвратительная рожа! — отшатнулся я в испуге от зеркала.

— Совершенно с вами согласен, ваше сиятельство, — радостно подтвердил слуга, — сорок лет с лишком ее наблюдаю. Да, мы уж, привыкши к ней, к роже — то вашей. Прости меня Господи….

— Тотчас убери это безобразие. Поговори мне, сгною… Одеваться, самовар неси изверг. Тебе, басурману и дела нет, что я от голода подыхаю. Ох, и дождемся мы кары небесной. Сгною Егор, как выпить налить сгною…

— Да мы, чо? Мы завсегда согласны, ваше сиятство! Воля ваша, — ответил слуга, отвернулся и ладонью прикрыл свой усталый зевок, — нам токо котомочку подхватить, да лапотки на плечо для запасу. Чай, и в Сибири людишки живут, да получше нашего…-

В сильнейшем расстройстве при помощи Егора и еще одного слуги, кажется Ефима, я переоделся в рубаху, немодные, по меркам моего времени штаны. Из под койки вытащили большой ночной горшок с крышкой. Е — мое! Ну, и, времена, ну, и, нравы в эту эпоху. Буржуи дрыхнут, можно сказать, на отходах собственной жизнедеятельности. Из европы эту дурнопахнущую моду завезли. Фу-у! Аристократы, елы — палы вместе с их матушками и бабушками! Разве унитазы еще не изобрели? Не скрою. Было больно и обидно. Я, молодой человек, двадцати семи лет от роду, переселился в тело неизвестного старика с гадким характером. А я ведь в той, еще допереносной жизни, считался человеком добрейшей души, весельчаком и законченным оптимистом. Судя по всему, и жить — то мне осталось не так много. Мало того, естественные влечения усохли. Женское сословие не вызывает желаний. Почти. На этом печальном фоне никакие звания, должности, богатства и слава совсем не радовали. Есть от чего впасть в отчаяние. Вот так проявляется суровый закон шагреневой кожи. Ну, и противный же, этот самый французский писатель Бальзак! Перевел закон сохранения энергии в литературную ипостась. Молча отобедал, точнее, отужинал в столовой. На душе было отвратительно. Пару раз появлялось желание поколотить кого нибудь из слуг дубинкой, дабы отвести душу. Да хотя бы Егора. Ишь, басурман, скалится. Сгною! Только и ждут ироды моей погибели! Не дождетесь! Накося — выкусите. Я вам нервы — то еще повыдергиваю, узлом позавязываю, волосы пучком подергаю! На конюшне запорю! Лично кнут в руки возьму! Ой, как скверно на душе. Погано! Мерзко! Может напиться до бесчувствия, упасть под стол и очнутся в родной реальности. А там с друзьями похмелиться баночным пивом, и забыть произошедшее со мной, как кошмарный сон.

Молча прошел в кабинет. На ладно, пусть пока прежние инстинкты управляют, а там, как говорил незабвенный красноармеец Сухов — посмотрим. Да, шикарно живут аристократы. Кабинет, хоть и не такой большой, но уютный. Мебель основательная, а не из плит из ДСП. Письменные принадлежности, разумеется, в виде гусиных перьев. Фу, каменный век! И, как жить прикажите в эту эпоху милому интеллигентному человеку? Чувствую, всем нутром чувствую, я должен что — то делать. И где этот Егор бродит. Сгною! Не успел подумать, как он появился передо мной. Телепат он, что ли?

— Письма к вашей светлости.

— А без меня и рассортировать некому… — заворчал я своим мерзким и отвратительным голосом.

— Отец родной, так ведь же вы сами статс — секретарю вакансию на два с лишком месяца дали. Матушка у Тимофея Павловича прихворала. Вот он и уехал к ней в имение.

— Распустились… — опять закряхтело мое тело, — сгною. Чаю, что ли принеси. Огня.

— Так ведь светло еще. Пошто свечки — то зазря жечь? Разор один токмо для хозяйства. В том месяце одних свечей, виданное ли дело, на целый рупь пожгли. Один убыток хозяйству. Так, и по миру пойти можно. Вашему сиятельству что, все едино. А виноват опять я буду? Кого корить начнете? Мол, опять Егор не доглядел? Десять лет назад у меня из жалованья полтину за растрату отняли. Обидели слугу верного. На паперти будем побираться, из за вашей гульбивости…

— Поговори у меня, изверг,…сгною…

— Воля ваша, конечно. Ведь разор творите ваше сият — ство. А кто виноват будет потом? Опять я? Давеча собрал огрызки свечей, вот их и жгите. Новых не дам. Вот супружица ваша покойная, упокой Господи душу ее, так она толк знала в хозяйстве. Зазря свечки не палила…

Я отложил в сторону длинную трубку, как ее — чубук, надо же, когда успел взять? Не курю совсем, табачного дыма не переношу категорически. По крайней мере, там, в светлом будущем не курил. Аллергия на табак у меня была. Взял с серебряного подноса первое попавшееся письмо. Ага, вот он момент истины. Светлейшему Князю, их сиятельству Александру Сергеевичу Меншикову. Так вот куда меня занесло! Опять стало плохо. Посмотрел на настольный календарь, размером со школьную тетрадь. Оказывается, в это время они уже были. А кто сказал, что предки глупее нас? Ничего нет нового под луной. Даже, телефон мобильный недавно раскопали в одной гробнице. По крайней мере, похожее устройство. Правда, из глины слепленный. Значит, был образец для подражания.

Так, сегодня пятница тринадцатого июля, кто бы сомневался. И главное — одна тысяча восемьсот пятьдесят третий год.

Влип, так влип! Впереди война с европейскими агрессорами. Впереди меня ждет только позор. Мое бездарное, ну не совсем мое, командование в Крымской компании. Позорный проигрыш. Боже мой, какой стыд! Мое доброе и светлое имя вывалят, как либералы, так и патриоты в дерьме, дегте и грязи, да еще перьями куриными обсыпят для большего антуража. Либералы будут плясать от радости. Мол, прогнившее самодержавие, тупое руководство, бездарное командование князя Меншикова в Крымской войне привело к унижению империи. Патриоты же начнут посыпать голову пеплом, и так же пырять вилами чучело светлейшего. Не сумел, не смог, не сообразил! Государь же от горя и обиды за проигрыш, заболеет и умрет в пятьдесят пятом году. На смену прямому, честному и жесткому Николаю Павловичу придет либеральный Александр второй. Ну, тот самый, который как лучше хотел сделать, чтобы значит, бараны на тучных лугах паслись, и у волков пузо от жратвы раздулось.

Вот тут Россию и начнет кидать из стороны в стороны. Выплывут дерьмом, словно из засорившегося унитаза разночинцы, петрашевцы, нечаевцы, марксисты, социалисты, анархисты и прочие бесы. А кто здесь виноват? Правильно. Их сиятельство. То есть это буду я. С турецким султаном не договорился. Не смог уговорить этого идиота, как его — Эрдогана, тьфу, Абдул — Меджида о вечной дружбе и мире меж нашими империями. Помидоры в обмен на пеньку.

Нет. Вру. Зря я на главного турка, отца и покровителя всех мусульман накат делаю. Султан был человеком добрым, мягким и образованным. Чересчур мягким и человечным. Разумеется, по турецким канонам. Просто он находился целиком под внешним управлением. Тамошний госдеп в лице Франции и Великобритании, точнее Британии, сказал — надо Федя, надо! Турки ответили — есть. Еще бы, полностью сидели на помощи наших «заклятых партнеров». Если бы не они, Турция бы давно рухнула. Где — то я подобное уже видел в моем времени. Блин, ну ничего не меняется в нашем мире. В моем времени мировой капитал правит, целые страны на ноль умножает. Здесь хребты всем точно также запросто ломают международные мироеды — финансисты. Коллективный запад прикажет туркам развязать войну за очередной кредит — развяжут. Скажут перекрыть Дарданеллы для русских торговых судов и военных кораблей — перекроют. А бодаться с оттоманами по любому придется. Балканы под игом стонут. Христианскому народу кровь пускают регулярно. По поводу и без повода. Просто вожжа под хвост попадает.

Память реципиента напомнила тяжелый разговор с императором Николаем Первым после моего возвращения из Стамбула. Я же там чрезвычайным послом был. То, есть прежний Меншиков. Мы все понимали, что нас ждут тяжелые времена. А может зря государь настаивал на своем варианте покровительства христиан на территории Оттоманской империи? Одна трата ресурсов и никакого прока в будущем. Все равно братья славяне, болгары предадут и продадут нас со свистом в самое ближайшее время после освобождения. Понятно, что мусульмане в отношении православных славян вели себя чересчур жестоко. Каждые двадцать лет по сложившейся традиции вырезали сербов, болгар, македонцев, греков. Угу, такая национальная «игильская забава» неверных резать. Игил, «даиш», «талибан», «аль — кайда» и прочие структуры в моем времени ничего нового не представляли. Они всего лишь разновидности оголтелого фанатизма на радикальной религиозной почве. И им было совсем не важно, есть ли для этого повод или нет. Пришло время резать, значит, срубали головы. Причем, турки делали это руками татар, черкесов, и прочих кавказских народов и иного сброда, которые верой и правдой служили султану. Не зря же этих варваров на Балканы специально переселяли. Цари русские эти народы с Кавказа выдавливали к туркам, из — за невозможности последних к мирной и добрососедской жизни. По крайней мере, они так всерьез считали. Исключение делали только для осетин. Не зря же они так быстро делали карьеру, и из этого народа вышло много достойных генералов и военных деятелей. В это время в обществе полагали, что с горцами договориться невозможно в принципе. Все свои обещания и клятвы горные народы тут же забывали, договоренности нарушали сразу же. Даже не успевали точку поставить в договорных листах. Понятия чести и крепости слова горцы трактовали по иному, и всегда в свою пользу. Для них на первом месте стояли обычаи и традиции, а не договора с белыми людьми. Традиции, пусть даже дикие и кровавые, для горцев были и остаются стрежнем и смыслом всей своей жизни. Это проявление их генотипа и мироощущения. А гены в людях заменить невозможно, и даже модернизировать. Вся надежда на мутацию. А она происходит довольно редко. До сих пор ученые спорят, собаки — это мутировавшие волки, или же волки мутированные собаки? Жизнь не фантастический роман. Горцам глубоко плевать, признают их обычаи или нет северные народы. Жесткая, даже жестокая позиция генерала Ермолова, была лишь вынужденной ответной мерой. Принуждение независимых, воинственных и агрессивных племен к миру способом, который был понятен им всем. Точнее, старались привить жестким методом представления о чести и крепости договора с точки зрения культурных народов. Научиться жить в мире, и не переходить тонкую черту, после которой обязательно наступает резня.

Гораздо было проще горцев к единоверцам переправить. Султан тут же озверевшим переселенцам нарезал наделы на Балканах, среди славянских народов. Там уж они и отводили душу. За зверство их уже никто не наказывал. Все было в порядке вещей. Свои башибузуки намного милей, чем заграничные святые. Это русские войска не жалели картечь для бандитов. Засыпали пулями не жалея зарядов. Время было такое. Варнаку полагался кнут и Сибирь. Если дойдут колодники до места поселения, Бог помог, а окочурился по дороге — Бог прибрал. Суровая реальность жизни.

Чем дальше я размышлял, тем хуже на душе становилось. А, может, нафиг это все. Уйду в отставку, все таки, шестьдесят семь лет. Возраст солидный по меркам этого времени. Не зря же мой полный тезка написал — настоящий поэт Пушкин, типа — к комнату зашел старик тридцати с чем — то лет. Тогда я, получается, уже давно патриарх и древнее ископаемое. Мозг уже не тот. Не мальчик. Буду жить в имении, медленно угасать. Ссыхаться, превращаться в ходячую мумию. С каждым днем характер будет портиться. Бедного Егора и других слуг в гроб начну пачками живьем вгонять. В этом я был совершенно уверен. Но, зато никто потом в спину, а, также на могилу, мне — светлейшему не харкнет. Останусь в истории обычным персонажем — правнуком Александра Даниловича Меншикова, сподвижника Петра Первого. Тоска смертная. Ведь изменить историю одному человеку, пусть даже фавориту самого императора Николая Павловича не под силу. От умственного напряжения мозг начал закипать. Похоже, сегодня я без традиции не обойдусь. Раздраженно дернул шнурок звонка. Аналог местной мобильной связи, точнее, домашней коммуникации. Да чего они там уснули что ли? Не слышат черти, обленились в корень. Сгною, обязательно сгною иродов…ага, бегут злодеи…

— Его-о-о-р! Где тебя бездельника, нелегкая носит. Вина мне принеси, закусить.

Слуга развел руками, — Так, ведь ваше сиятство! Как же так, лекарь Франц Карлович сказали, что бы Вам вечером вина, и еды не пробовать. Вредно — с! На грех меня подбиваете?

— А, не ты ли, братец мне говаривал, что негоже инородцу русского человека учить? А он, докторишка инородный, разве понимает нюансы могучей русской души? Неси, неси. Ничего мне не сделается. Пули турецкие и ядра побить не смогли.

— Дык, когда это было, в молодости… — вздохнул и махнул обреченно рукой Егор — совсем, мол, не бережет себя их сиятельство, до седых волос дожил, а ума не нажил, а теперь и подавно не прибавится. Видать, так дурнем стоеросовым и окочурится. Опять вздохнул, покачал головой и вышел. Через пять минут передо мной на столе стояла большая бутылка холодного вина, и закуска. Ефим все расставил ловко и быстро. Поклонился и тихо вышел. Ишь, вышколены все — не хуже, чем в европах. Эх, а, с одной стороны неплохо быть аристократом. Все вокруг тебя вьются, обслуживают, каждое желание выполняют. Ежли лакей обмишулился, а ты его по хребтине дубьем — хрясь! Бац! Хлоп! По морде, чтобы брызги кровавые во все стороны, кулачищем — бах! Чтоб, значит, знал холоп свое место. В молодости, когда желание зашкаливает, девку крепостную попригоже, хвать за причинное место! И так ее, и эдак, и вдоль, поперек, да с прокрутом, будто ветряную мельницу. Да, ей дурище, посля всего не рыдать надо, аж до визгу, а, радоваться, что ее сам барин из девицы в женский ранг ввел. Так сказать, милость великую оказал, снизошел до народу низкого звания. Себя не жалел ни капли малой, надрывался над дурищей неотесанной, комплиманы всякие говорил, пыхтел и сопел. А потом и замуж ее можно вытолкнуть, да и приплатить малость. А то, что муж ейный будет корить опосля, дескать блудница баба, перед барином не устояла, детишки — то, стало быть не его. Так это только его проблема. Потому что народишка темный. Вон в Европе как. Сами же тащат своих невест к помещику, мол, не побрезгуйте хозяин, право первой брачной ночи и все эдакое. Где уж, нам сиволапым до невинности прикасаться, токо посля вас на подхват. В разбитые ворота и три телеги враз заедут. А многие помещики потом и гордились, как они в имение всех девок портили. Тьфу! Удавил бы гадов!

А с другой стороны? Лично мне было совестно. Иное воспитание давало о себе знать. Как там, в первой заповеди Творца сказано — мы все равны перед Богом, и нет среди нас первых и последних. Чем Егор хуже меня? Или любой крестьянин в Российской империи? Да, ничем. А, вот отольются буржуям- кровопивцам слезы, отольются в революцию. На фонарных столбах будут висеть паразиты пачками. В Соловках нары своими телами полировать. Сами виноваты. Надо было больше не о себе думать, а простом народе и о главной заповеди. А кто такой Бог? Бог есть Любовь, а Любовь есть Бог! И ничего не сказано у Бога про разделение на буржуев и чернь. К черту философию. Садитесь жрать, пожалуйста, ваше сятельство. Кровопивец залетный. Не подавитесь только, морда эксплуататорская.

Еда мне понравилась. Было вкусно. Хотя князь предпочитал пищу простую, скорей солдатскую. И вино тоже было довольно приемлемым по качеству. Главное, все экологическое и без всяких химических добавок, усилителей и разрыхлителей. Этих самых — глутаматных натриев. Старался вспомнить, что же я знаю про родословную светлейшего. Оказалось в памяти из будущего отложилось прилично. В основе корня Меншиковых — Алексашка, правая рука и любимец Петра первого. По слухам сын крестьянский. Прислуживал на конюшне царской. Попутно приторговывал пирожками с зайчатиной на базаре. Так он получил первые уроки в школе юного бизнесмена — спекулянта. Вскоре смышленого паренька и приметили. Правда, позже пройдоха Александр Данилович, будучи новоиспеченным князем, сварганил себе фальшивую родословную, согласно которой он хоть и обедневший, но потомок польско — литовских дворян. Даже родственник королей племени ободритов. Бумага, конечно, все стерпит, тем более родословная. За звонкую монету ухари от истории и самого Адама пра — пра — правнуком смогут в родословном дереве обозначить. Одним Рюриковичем больше, одним меньше. Их здесь навалом. Не велика беда. В мировой истории и не такое бывало. У нас даже дети сапожников страной управляли, и надо заметить, довольно успешно. В действительности Данилыч, с непонятным прошлым, оказался настоящим русским самородком, коих в великом изобилии производила, производит, да и будет производить наша матушка Святая Русь. Современники отмечали его небывалый ум, организаторские способности, смелость и решительность. Меншиков принял участие во всех сражениях Северной войны, и показал себя с лучшей стороны. Отличился и в других битвах. Так, в 1706 году в Польше у поселения Калиш русские войска под его командованием наголову разбили шведов. Их общие потери убитыми и пленными составили около пяти тысяч человек, тогда как наша армия потеряла восемьдесят человек убитыми и триста двадцать ранеными. Как говорится, разгром с сухим счетом. Первая инкарнация князя Суворова, который до первой звезды не ел, и выпивал принципиально после бани. Огромный вклад внес Александр Данилович и в Полтавской битве. Он с девятитысячным корпусом разгромил и обратил в бегство шестнадцатитысячный корпус знаменитого шведского генерала Шлипенбаха. Его самого же лично взял в плен. В этом сражении под Меншиковым убили трех лошадей. Удивительно, как втирают историки, неграмотный человек, с неизвестным прошлым, превосходил на голову, а то и две, прочих противников, весьма образованных по меркам того времени. Да и в других делах ему сопутствовала удача. Будь то строительство, дипломатия, военное дело, торговое, управление, становление мануфактур. Он многое сделал для развития науки. Правая рука царя Петра первого, преданный ему до мозга костей, имел, если верить историкам, одну слабость.

Руки Александра Даниловича обладали небывалой магнитной силой. Просто фантастической. Большие деньги намертво прилипали к его ладоням, и как он не старался, а с феноменальной магнетической силой поделать ничего не мог. Вот и пришлось Меншикову смириться с сим фактом и копить, копить, копить.

Однако, есть одна деталь. Бумаг личных, где бы фигурировали все фантастические счета светлейшего, не обнаружено. То, есть прямых доказательств не было. А все обвинения в воровстве просто невообразимых сумм, вошли в обиход историков со стороны прямых его врагов. А их то у светлейшего было навалом. Аналогично тому, как сегодня либералы включают эмоциональную сферу и обвиняют Сталина во всех грехах. Дескать, сто миллионов народу ирод замочил. Сразу, одномоментно, в труху превратил и перегной. А вторая оставшаяся сотня миллионов людей в качестве вертухаев первую сотню в лагерях охраняла и нещадно давила и гнобила. Отбирали у мучеников последние корки хлеба, дабы самим не подохнуть с голода на вышках охранных.

А завистников у Меншикова было больше, чем достаточно. Аристократы родовитые не могли смириться с безродным выскочкой. Над его липовой генеалогической ветвью откровенно смеялись и потешались. Ему просто приписали сворованный бюджет целого государства. Здравый смысл подсказывает. Даже при всех своих вольностях, светлейший при всем своем желании не смог своровать такие суммы. Судя по масштабам хищений, и по общему астрономическому счету в зарубежных банках, каждый год князю необходимо было изымать в скромном и щадящем режиме до пяти процентов из казны державы. Ведь кроме него была куча и прочих казнокрадов. Многим он и в подметки не годился. При таких объемах государственный бюджет через несколько бы лет просто лопнул. Для этого нужно было много времени. А его не так было и много у него. Государственные дела, походы, отнимали все. По одним цифрам Меншиков уворовал из казны до двадцати миллионов золотых рублей. По другим — меньше. Так как, Меншиков не сразу набрал себе власти. Первое время руку в казну запускать он по умолчанию не мог. Получается, что в течение пяти — десяти лет, дабы накопить такую астрономическую сумму на личных счетах, должен хапать уже не пять процентов, а все десять, даже двадцать долей. Но, это немыслимо! Даже проходимцу Березовскому, при полном попустительстве со стороны президента Ельцина и всей его администрации не удавалось выкачивать такие объемы из бюджета. Конкуренция же на возможность получения доступа к телу самодержца была колоссальной. Следили друг за другом. А доносы никто не отменял. Главное, уметь подать. Обвинители забыли одну вещь. В то время государственная казна — это личный карман царя. Чуть больше взял, так голову тут же снимут, не смотря на былые заслуги. Ежели, в ваш кошель воришка базарный руку засунет, что вы с ним сделаете? Правильно. Сначала один палец — хрусть! Потом второй — хрусть! Третий — хрусть! Потом по мордам с плечевым замахом кулачищем — бам-с! А затем с ноги — бац! По Почкам! Селезенке! Печенке! Зубам! Бац! Бац! Бац! Не потому что мы такие злые, а потому что свое не отдадим. Не замай — вот главный принцип частника и буржуя во все времена и эпохи. На западе даже божество придумали — частная собственность священна! Идола склеили из папье маше. Ни больше — ни меньше. До уровня Божьего движимое и недвижимое имущество ввели. А вместо иконы мамонская морда на ассигнации. Денежки не только счет любят, но и охрану надежную. Без этого смысл капитала обнуляется. Потому что деньги — это власть над другими. Какой же идиот свою власть людишкам запросто отдаст? Это вам не копеечку затертую на паперти нищим бросить в грязную ладошку. Мол, жри от пуза голь нищебродная, да спасибо говори доброму барину, который денюжку от себя оторвал. Не подавись только, нищета подзаборная. Не пожалел, значит, финанс на корку хлеба кинуть.

Никто не спорит, возможно, светлейший, выходец из беднейшей части населения, не смог удержаться от соблазна. Липло к его рукам так, что и не отдерешь. Не зря же его проверяли по настоянию Петра первого и перепроверяли различные комиссии. Штрафовали светлейшего со всей лютостью тогдашнего закона. В казну возвращали даже больше, чем он смог утянуть из нее. Были слухи, царь лупил неоднократно Меншикова не только дубиной, но и кулаками и ногами. Временам морда лица у Меншикова была совершенно синей от фингалов, будто у последнего пропойцы. Светлейший, тем не менее не унывал, и пытался доказать Петру, что его оболгали от «завиды черной недруги потаенные». Алексашку считали всесильным и богатым до неприличия. Но, когда князя отправили в ссылку в далекий Березов со всей семьей, то после всех конфискаций, изъятий и откровенных грабежей, у светлейшего на руках осталось всего пятьсот рублей.

Тут что — то не вяжется. Даже по самым суровым законам петровских и более поздних времен, у высшей аристократии не изымали полностью все средства, имения и имущество. Князь же, не смотря на огромное количество недоброжелателей, входил в состав высшей элиты. Другими словами, для своего круга действовали неписанные правила, и их старались соблюдать, нравилось ли это кому или нет. Оставляли дома, утварь, и все прочее, необходимое для жизни. Да и то, сурово поступали с теми, кто был обвинен в измене, или пособничал врагам государства российского. Светлейшего же, в измене никто не обвинял! При всей своей вероятной слабости к золоту, он оставался патриотом страны. Да, он пытался влиять на политику страны, продвигал свои креатуры. Но, тем не менее, играл по принятым правилам. А вот его жестко предали те, которых он двигал и поддерживал. Долгорукий и Остерман. Многие аристократы и сановники попадали в опалу в те времена. Дело обычное. Сегодня князь, а завтра фейсом в грязь, а послезавтра в навозную жижу для полноты ощущений. Но, почти никого не затаптывали основательно в назем, как Меншикова. В его деле много странностей, нестыковок, и неясностей. А они при внимательном рассмотрении сразу в глаза бросаются. Во — первых, каким образом все же удалось проникнуть в ближайшее окружение царя человеку с непонятным прошлым? Второе; князь мастерски фехтовал, причем одинаково работал двумя руками, был обоеруким. Замечательно стрелял. Быстро этому не научишься. Любил потешиться стенка на стенку, то есть был прекрасным рукопашником. Сам с ног валил одним ударом, и ему харю, бывало, кровянили знатно. Бойцы зачотные были в те времена. Получается, он все время не слугой был, а тренировался до потери сознания в неизвестных местах.

Опять же не укладывается в схему, дескать, Данилыч был неграмотным человеком. В то же время он на хорошем уровне знал несколько иностранных языков. Общался без толмачей с послами ведущих европейских держав. Показал себя умелым полководцем. Потом, успехи на дипломатической работе даже завистники не смогли оспорить.

Порой складывается такое ощущение, что речь идет о трех разных людях, наделенных немалыми талантами. Есть еще одна деталь. Когда Меншиков находился рядом с Петром, то количество нелепых указов со стороны полудурошного самодержца резко уменьшалось, или же они принимали более щадящий вариант. Стоило светлейшему уехать по государственным делам, то указы царя принимали более жестокий оттенок, порой переходящих в явный кретинизм. Это тот случай, когда поэт Пушкин заметил, что некоторые указы императора писаны кнутом. Меншикову приписывают, что он принимал участие в казни сына Петра первого царевича Алексея. Но, прямых доказательств нет. Все на уровне бабских сплетней. Так же никто не видел, как он после подавления стрелецкого бунта лично казнил бедолаг на лобном месте. Рубил топором стрельцов на плахе. Все слухи и оговоры, к тому же растиражированные историками, опять же без ссылок на документы.

Когда светлейший со своими домочадцами приехал в ссылку в далекий Березов. Он принял участие в постройке своего дома, работал наравне с артелью. Потом возвел на свои средства церковь, купил семена, инструменты, раздал все крестьянам. Да последние деньги им же отдал. Этот факт как то не вяжется с тем, что он был записным казнокрадом. В ссылке князь держался достойно. Сохранял оптимизм, не терял самообладания. Стоически переносил тяготы и лишения. А главное, не обращался к властям со слезами на глазах о помиловании и прощении. Так поступить мог весьма сильный человек. Или же тот, кто чувствовал себя честным. «С простой жизни начал — простой жизнью закончу», — так подвел итог своего пути Данилыч. Судьба обошлась с домочадцами сурово. По дороге в ссылку умерла жена Дарья. Через два года скончался опальный князь. Ушла из жизни дочь Мария, потом после окончания ссылки дочь Александра. Выжил лишь сын Александр, дед сегодняшнего светлейшего. Он сумел во время правления Екатерины второй дослужится до генерал — аншефа. Кстати, позже князь Долгорукий и граф Остерман сами попали в опалу и были сосланы в тот же самый Березов, где испытали все унижения, которые до них прошел покойный князь Меншиков. Что ж, карма вещь суровая и беспощадная. Она крутит нами, как пожелает исходя из наших грехов тайных и явных.

Вся эта загадка решается просто. Меншиков придерживался так называемой русской партии во власти. По крайней мере, симпатизировал ей. В этой жестокой схватке он проиграл. Ставленники и приверженцы запада, и пришлые масоны, одолели светлейшего и его окружение. Известно, что историю пишут победители. Они и постарались на славу. Выставили его в истории торговцем пирожков, беспринципным ворюгой, казнокрадом, подхалимом, и поставщиком многократно использованной солдатней, супруги непонятно племени и роду для царя. Хотя и здесь полно домыслов и брехни.

Пока же никто из историков не может ответить на вопрос, как по настоящему звали князя? Где он получил превосходную подготовку? И кто продвинул его в первые ряды власти? Какая же сила стояла за ним на самом деле? Где он смог получить прекрасную подготовку для управления делами государственного масштаба? Вопросы есть, а ответить на них некому. Светлейший унес все свои немалые тайны с собой в могилу.

Вот такие мысли крутились в моей голове. Увы, ответить на все эти вопросы я не мог. Если только родовая память Александра Сергеевича вдруг откроет заветный сундук с нужной информацией. Да и при всех своих недостатках сегодняшний потомок Александр Сергеевич был до крайности честным человеком. В казнокрадстве замешан не был, и, не смотря на грехи молодости, когда он увлекся модным вольтерианством, Меншиков до мозга костей был предан императору и России. Мне же, рядовому подселенцу, придется решать самый важный вопрос. Как избежать поражения в Крымской войне. Как ни странно, но опять же Александр Данилович в отличие от Петра первого иностранцев не особо жаловал. Скорей терпел, за что неоднократно получал от психически неуравновешенного царя реформатора по сопатке. Как я понял, в глубине души светлейший князь наш Александр Сергеевич тоже не особо жаловал христианскую церковь Никонианского разлива и иноземцев на службе. Не зря же ходили сплетни, что он натуральный язычник, знавшийся с приверженцами древних славянских знаний. Видимо, эта родовая черта князей Меншиковых чудесным образом передалась его потомку.

Небольшой опыт общения со слугами подсказывал, необходимая информация, знания и опыт, которые были у светлейшего, никуда, к счастью, не делись. Во время беседы она всплывала, как бы сама собой. Правда, было стойкое ощущение, что я смотрю на мир через небольшую щель в заборе. Это работали стереотипы реципиента, да еще помноженные на возраст. Просто надо было себя вести очень осторожно, дабы не переходить границы. Бутылку усидел, но, почти не захмелел. Слабенькое вино, и чего хорошего в этом французском пойле находят? Может, самогонный аппарат с отстойником — запарником соорудить? Не так давно себе купил. Один раз и успел воспользоваться. Продукт отменный получился. Не то, что эта европейская кислятина. Налажу производство, буду продавать. Схему устройства я знаю. Ничего, вернусь к этой идее немного попозже. Похожее устройство в это время есть. Только его называют перегонный куб. Жуткий примитив и полная пародия на настоящий аппарат для самогоноварения. А водка все равно противная получается. Ничо, я научу народ делать правильную водку. Чистую, как слеза, приятную на вкус. Нет, пожалуй, не буду спаивать народ. Буду производить спирт лишь для медицинских целей.

Обдумал свое положение. И принял решение. Ну, что ж. Коли попал в кринку с молоком, начну барахтаться, как та лягушка. Собьется масло, и я выскочу из западни. Да и за державу все же обидно. Совсем не важно, какая она. Царская, советская, президентская, княжеская. Принцип вечен — бей врагов — спасай Россию! А недругов у нас, русских, словно клопов вонючих в дешевой гостинице. Сразу всех и не передавишь. Если супостаты с европы, тем хуже для них. Все как всегда. Попытаюсь провести аналогию с нашествием Бонапарта. Все таки светлейший принимал в ней участие. Хотя исторически верно будет назвать агрессоров не французской армией, а европейской. В походе приняла участие вся сегодняшняя ЕС. Французов, дай Бог, набралось всего процентов сорок с лишним. До половины не дотягивали. Наступали европейцы широким фронтом. В ширину чуть без малого полтысячи верст. А сам ударный клин вытянулся почти на тысячу. Каким бы гением не был Бонапарт, а проблемы с обеспечением такой войсковой громады, он так решить и не смог. Хотя всех «европейцев» по разным источникам насчитывалось в России до шестисот семидесяти тысяч, а свои растянутые коммуникации надежно охранять от набегов партизан и кавалерийских групп они так и не смогли. Чего говорить, если уже до предела насыщенные грузовиками части вермахта провалили снабжение своих передовых частей, то чего говорить про эпоху гужевого транспорта. Да и растянутые части противника можно бить по частям. Не зря же Наполеон страстно мечтал устроить одну решающую битву, где бы одним ударом разбить противника в щепки. Тем более он по количеству войска значительно превосходил русскую армию.

Только вот проблема. Подобный прием мог сработать в материковой части России, где расстояния огромные. В Крыму такое не пройдет. Расстояния небольшие. Вся надежда на оборону лишь в пересеченной местности. Поэтому в той реальности Меншиков, когда командовал армией, поступал правильно. Он старался давать бой там, где наши части могли более — менее закрепиться на выгодных для себя позициях. Тем более, союзники превосходили наши войска. Поэтому опять надо грызть врага маленькими кусочками. Вырвать кусочек, пережевать, и так постоянно. Не давать покоя ни днем, ни ночью. А подобной тактики в той истории и не было. Лишь при обороне Севастополя делали вылазки на позиции врага.

Лучше бы конечно, нашим крейсерам действовать на морских коммуникациях. Перехватывать транспорта вдали от берега и брать в качестве приза, топить и прерывать снабжение. Но, наш флот будет заперт наглухо. Слишком уж огромное преимущество в боевых кораблях. На мой взгляд, некоторые отечественные историки прозападного толка, уж очень рьяно показывают небывалую мощь особенного английского флота. Дескать, на пару ходили «бритиши» сплошь и рядом. Однако действительность была немного иной. После окончания войны с Наполеоном, и яркой победы британского флота под Трафальгаром, можно сказать, начался упадок. За короткий срок было уволено с флота огромное количество матросов, а боевые корабли поставлены на прикол. В 1841 году на службе числилось двести капитанов и менее полутора тысяч лейтенантов с минимальным окладом. И за двадцать шесть лет они практически не продвигались по службе. К пятидесятым годам большинство адмиралов были дряхлыми стариками. Фактически начался технический застой. И появление паровых колесных пароходов не меняло общей картины. Тем более колесные корабли больше привлекались в качестве посыльных. Огромный опыт управления большими боевыми эскадрами был забыт. Не зря же союзники, когда ввели в Балтийское море огромную соединенную эскадру, практически ничем себя не проявили. А те успехи, которые они себе приписали, при атаке оборонительных сооружений Свеаборга, гроша ломаного не стоят. Затраты на содержание объединенного флота союзников оказались намного выше, чем совокупный ущерб от обстрела на русских батареях. На мой взгляд, более качественный военный флот в это время был у французов. Они опережали островитян по техническим новинкам по всем направлениям. Даже ввели в строй первыми броненосец. Видимо давила жаба по причине поражения от английского флота под руководством Нельсона. Британцы же поначалу от этой идеи высокомерно отказались.

Правда, союзники добились другого. По причине угрозы от высадки десанта на балтийском побережье, наше командование не решилось направить часть войск в Крым, где и развернулась настоящая война. Вот и пришлось набирать по всей стране с бору по сосенке батальоны, и спешно отправлять в Крым. А это потеря времени для нас.

Просидел в кабинете почти до утра. Составлял план действий. Одной бумаги извел уйму. Вспоминал все, что знал в моем бывшем будущем. Оказалось, ведал достаточно. Историей увлекался, и теперь послезнания начали работать на мой гениальный проект. А, там посмотрим, чей план лучше, крепче и забористее. Так, вы, западные партнеры, Севастополь говорите, мечтаете оккупировать? Ну-ну…

А за Севастополь вы мне гады, по любому ответите! Зуб даю. И вообще — Крым наш!

Теперь каждый день будет на вес золота. До большой войны с ведущими империями мира оставалось не так много времени. Общий ВВП Турции, Франции, Британии в три с лишним раза превосходил российский. Впрочем, во времена нашествия Наполеона, его объединенная европейская казна также превосходила нашу рублевую зону. А не помогло горячему корсиканскому парню сие золотовалютное преимущество. Также и Гитлеру огромные капиталы объединенной Европы не помогли. Ежели постараться, то и в этот раз пронесет нелегкая. Если верить историкам всех мастей, Россия проиграла войну исключительно из — за своей технической отсталости, тотальной тупости верхов, отсутствия инициативы, которую глушили на корню. Если это так, то, как бы я в шкуре светлейшего не старался, а поражение обеспечено. Впрочем, нет таких крепостей, которые бы российские рафинированные интеллигенты, из подвида креаклов, не предавали, не продавали, и не сдавали. Причем, не столько из за корысти, сколько по своей идейной дебильности, повального идиотизма, врожденной олигофрении.

Многочисленные политические шоу, в которых охотно принимают участие в том, моем времени, либерал — демократы ясно показывает, как эти родовые черты характера вморожены в их генетику намертво. По моему, именно так сказал один из классиков коммунизма. Насчет мозгового навоза в головах он точно заметил. Еще бы, сам был интеллигентом, и нутро этих существ знал прекрасно. Эх, почитать надо было в свое время про них побольше. Теперь жалею, не читал в свое время работы отца революции Владимира Ильича. Слышал только выступления ВВП, президента. Ей Богу, классно затирал про светлое будущее олигархически ориентированной России! Аж, слезы выступали у меня! Особенно от деяний правительства. То ли нас, сплошной электорат они за дураков держат, то ли сами кретины по рождению. На их фоне покойный генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев смотрится эталоном государственной мысли, глубоким философом и фанатичным защитником всех угнетенных народов на всей планете. По крайней мере, при нем американцы боялись обвинить белых медведей в геноциде робких пингвинов. Не зря же отдельные старушки портреты Брежнева начали приклеивать к иконам и подрисовывать ему ангельские крылышки. А загулы его сбрендившей по причине явной неудовлетворенности дочери Галины, сегодня кажутся уже детскими шалостями. Сегодняшний разврат, даже рядовых «звезд» шоу — бизнеса стократно перекрывают ее похожденья в постели и покупке золотых украшений. В действительности же оказалось, что мужиков у нее перебывало мало — по пальцам пересчитать. А стоимость украшений равная стоимости легковой машины советского автопрома выглядит уныло на фоне престарелых певичек нимфоманок.

Все эти дни я пахал, как раб в сортире, то есть гальюне, расположенной на галере. Поэтому практически не выходил из дома, точнее — дворца. Скромненько же жил князь, нечего сказать. Ладно, Санкт — Петербург чуть позже посмотрю. Каков он в эту эпоху. Пока же не до регионального туризма. К счастью, светлейший по жизни был трудоголиком, и мог горбатиться с раннего утра до позднего вечера без устали. В первую очередь надо готовить аналитическую записку на имя государя, со всеми статистическими выкладками, вырезками из иностранных газет, их переводами, докладами наших консулов. Их надобно получить из канцелярии иностранных дел. Министр Нессельроде, которого Меншиков не особо жаловал, мягко говоря, и при первой возможности высмеивал, тем не менее, должен прислать их сразу. Все же князь был в числе вершителей судеб страны. Дабы мне не мешали и не отвлекали по глупым мелочам, придется прикинуться гофрированным шлангом, сослаться на застарелые раны, полученные во время войн с турками. И готовить, усиленно готовить свой сногсшибательный план. С него все и начинается. Завидуйте, торчки с укурками.

Все же гусиные перья, это вам не клавиатура ноутбука, и, даже не печатная машинка. А писать придется много. Злился на себя за медленный темп жутко. Жизнь протекала здесь неторопливо и несуетно. Даже угроза приближающейся войны не могла придать ускорение моим делам. Так все мои прожекты псу под хвост полетят. Придется форсировать при помощи волшебных средств — привычных пендалей. Я так полагаю, их в этом времени никто не отменял. Пришло время личных связей с сильными мира сего. Ну, что же, князь я или не князь? Светлейший или не светлейший? Копия комедийного Жоржа Милославского с его бессмертным — а, нет ли войны какой нибудь сегодня? Ну да, ну да, как не быть кормилец. Шведы поедом заедают. Крымская хан на Изюмском шляхе безобразничают. Ляхи покою не дают. Да, еще Кемьска волость, ни дна ей ни покрышки…

Ничего в этом мире не меняется. Да, нам попаданцам за вредность молоко требуется бесплатно выдавать три раза в день. Здесь я полностью согласен с Иваном Васильевичем Буншей — типичным попаданцем. Не пора ли мне потревожить своего старого приятеля — тутошнего Лаврентия Павловича? В миру, главного начальника третьего отделения Собственной Е.И.В канцелярии, шефа корпуса жандармов Алексея Федоровича Орлова, внебрачного сына одного из фаворитов Екатерины Великой. Вот, блин, управленческая верхушка откуда набирается. Из бастардов. Похоже, клановый принцип придуман не нами. Да и не закончится в эту эпоху. Да, и, заодно проверим, как моя маскировка под прежнего хозяина тела работает. Граф человек весьма умный, проницательный и въедливый. Будем считать встречу с ним первым экзаменом.

Орлов на просьбу о встрече отреагировал оперативно. Почувствовал прожженный жандарм, не будет светлейший его по пустякам дергать. Ну, и я, в свою очередь посмотрю, какой это Сухов. Жандарм, как настоящий кэгебешник, подъехал ко мне на обычной пролетке, закутавшись в плащ и нахлобучив на глаза шляпу. Ага, типа обычный обыватель. Один и без охраны. Хотя пролетка наверняка собственность корпуса жандармов, а дюжий извозчик имеет чин старшего унтер — офицера. Личный ухорез графа. Сорвет голову любому и не поморщится. Многочисленной толпой телохранителей здесь себя пока не окружают. Даже Государь любит прогуливаться по улицам столицы в гордом одиночестве. Жители к этому привыкли и радостно приветствуют императора во время прогулок. Тот вежливо отвечает, а нищим всегда подает милостыню. Мысленно поставил плюсик новоявленному подпольщику — жандарму. Службу знает. Инкогнито, и, в Петербурге инкогнито. Теперь торжественный выход князя. Я взял трость, и тяжело опираясь, пошел встречать дорого гостя. Изобразим дважды смертельно раненого и трижды контуженного бойца красной армии на деревенской посиделке. Статус обязывает.

— Князь! — загудел Орлов и развел в стороны руки. А кто сказал, что с жандармами не здороваются? Тем более с шефом корпуса. — Выглядите прекрасно! Помолодели, посвежели. Несомненно, поездка в Стамбул вам пошла на пользу. Небось, гарем султана навестили? Даже завидую. Я же в канцелярии с утра до вечера пропадаю, света вольного не вижу.

— Алексей Федорович, нечему завидовать, — вздохнул я, и демонстративно оперся на трость, скривился, — в дороге, видать старые раны застудил, теперь шагу сделать не могу. Верите ли, из дома почти не выхожу. А вы временем, позвольте узнать, до каких пор располагаете?

— Часа полтора, два…

Мы поднялись в мой кабинет, где Егор лично сервировал небольшой столик, и, тихо испарился. Знает шельмец, порядок. У меня не забалуешь. Ежли что — на конюшню и десяток горячих выпишем. Зараз сгною….

Мы же с графом выпили немного, закусили. Орлов выжидающе посмотрел на меня.

— Плохо все Алексей. Плохо, — я решил сразу открыть все тайны, и, придавая вес своему заявлению, хлопнул ладонью по столу. А обращение по имени сразу настраивало на доверительность встречи, — Война будет. Чуток поменьше банапартова нашествия в лучшем случае. В худшем — такая же. Может и поболее. С мировыми державами. С султаном нет смысла говорить. Со всеми нашими скромными требованиями поначалу согласился. Да, за него британцы и французы все уже решили. А мы, как на грех, сами своими действиями их к этому подталкиваем. На кой ляд, корпуса ввели в Валахию и Молдавию? Поторопились. Хотя, и они сами бы нашли, к чему придраться. Поверь мне, османы, галлы, бритты и прочая шелупонь скоро в Черное море войдут. Крым будут брать. А у нас на полуострове и войск — то почти нет. Севастополь без бастионов с северной стороны. Да, и австрияки, пруссы, шведы тоже могут присоединиться к нашествию. А государь в это не верит. Ему Нессельроде, этот мерзкий «нашвроде» — другое поет. Елеем глаза и уши заливает. Я боюсь Его Величеству про Крым — то говорить. Лично с лестницы спустит. Никто мысли не допускает об этом. Эх…

— Когда?

— Полагаю, в октябре султан войну объявит. А уж потом остальные подбегут.

— У меня точно такие же взгляды, — вздохнул Орлов, — да, и государь, поверь, все понимает.

— Тяжело нам придется, — я опять налил вино в бокалы, — по моим прикидкам скоро у британцев пехота наполовину будет штуцерами вооружена. Галлы пятую — четвертую часть батальонов осилят. Даже у турок таких ружей винтовальных чуть ли не больше, чем у нас. А штуцер сам знаешь, как бьет, более версты пуля летит. Дальше полевых пушек. Картечь на четыреста шагов меньше летит. Они не только солдатиков наших выкосят, но и пушкарей выбьют. Есть у меня одна задумка, Алеша. Без тебя мне ее не провернуть. Узнал я от верных людей при диване, что турки заказали у англичан новомодные станки для нарезки ружейных стволов. Только — только ихние мануфактуры начали изготавливать. От паровых машин работают.

Да только вот закавыка одна имеется. У султана в казне сегодня денег на это нет. На днях последние мыши в сундуке от голода повесились. За готовые станки платить не могут. Просят годик подождать. А британцы, сам их знаешь прекрасно, за копейку кого хошь удавят и лично в могилку закопают. Любому продадут, кто заплатит. Нам, разумеется, не поставят такие станочки. Вот — вот на продажу могут выставить. А, что, если мы под видом шведов, или же тех испанцев заявимся? Или же американцев? Британцам и невдомек будет, что станочки — то, хоть и по разным адресам разбегутся, да в нашем порту окажутся. Здесь же по чугунке их сразу в Тулу отправим, или на Сестрорецке заводы, а они даже поближе будут. На все — про все у нас с тобой, самое большое, месяца три имеется. Провернем, так государь нам с тобой не только спасибо скажет, но и поклон поясной отвесит. Только не говори мне, что у тебя верных людишек для сей пакости не имеется. Не поверю — с!

— Хм, авантюра редкостная, — задумался шеф жандармов, — такой гадости бриттам еще никто не делал. От одной мысли им перцу подсыпать радостно становится. Может, и, получится. Нужные люди найдутся. Ну, и, голова же у тебя, Саша! Такое придумать! Впрочем, давно известно, что в таких мерзостях за тобой никто не угонится. Аж завидки берут! Лихо у тебя получается. По глазам вижу, что ты еще что — то задумал.

— Надобно друг мой любезный у пруссаков ружьишко одно выкрасть или подкупить кого надо. Есть такой умелец у них. Дрейзе зовут. Создал ружьецо винтовальное с казны заряжаемое патроном. Девять раз в минуту может выстрелить! А мы, галлы, да и британцы с дула пулю заталкивая, один — два раза бабахнем. Пруссаки, тайну эту пуще глаза берегут. Ихний посол в Стамбуле проболтался. Мы хорошенько выпили, так вот он и сказанул в хмельном беспамятстве.

— Я тоже кое — что слышал про ружьецо, — Орлов потянулся к бутылке, — ох, друг мой ясный, сколь знаю вас, а постоянно чем нибудь да меня удивите.

— Только вот это ружьецо — то казнозарядное, через три с половиной недели у нас должно быть. Ну, и, еще кое — что надобно в европах стырить. Вот, списочек для твоих шельмецов. К тому времени я бумагу государю подготовлю. Надо нашему военному министру пинка увесистого дать. Осторожничает. Весь мир на новый ружейный порядок переходит, а он и не чешется…

— Ох, не любите вы, ваше сиятельство, нашего военного министра Василия Андреевича Долгорукого.

— Дело не в любви. Человек он хороший, честный, но так ведь надобно активнее армию перевооружать. А то у нас ружья со времен французова нашествия не изменились. Я с такими фузеями с турками дрался. Счас только вместо кремня капсюли ставим на запальную трубку. А дальность такая же осталась — триста шагов. А вся кавказская армия до сих пор кремневыми ружьями пользуется. А это, считай фузеи эпохи Петра Великого. Срамота одна. Правда, и во всем мире почти такая картина. Но года через два — три новая эпоха начнется…

— Да, средств на это немало понадобиться, — главный кэгебешник внимательно просмотрел список.

— За станочки придется платить, предполагаю — двойную цену. Англичане дешевле не отдадут. Для этого я могу и свои средства отписать. Для этого — не пожалею. Пока казна развернется. У нашего министра финансов копейки не выпросишь для дела полезного. Жмот — с редкостный. А времени совсем нет. А все остальное можно и стырить. Твоим жандармам, чай, не впервой секреты красть. Небось, обучены…

— Ваше сиятельство, как вы плохо думаете про нас — жандармов! — фальшиво возмутился Орлов, — французы, британцы и прочие про нас в своих газетах гадости всякие печатают. Да и местные либералы пакости про нас пишут в своих жалких газетенках. И, вы, друг любезный повторяете неправду всякую. Разводите вольтерианство непотребное!

— Простите граф, — повинился я, — не знаю секретов ваших. Как же правильно надо говорить, просветите темного…

— Гм-м, негласное изъятие. Все согласно требованиям нашей службы, к тому же, государем утвержденных самолично.

— И, еще, одну безделицу сущую попрошу граф. Подбери — ка мне десятка два жандармов половчее. Ну и, офицера опытного. Чтобы в вашем жандармском деле был силен, воинскую службу разумел, и, секреты у супротивника смог вытянуть без брезгливости. Это и в глаз сумел ткнуть, и в морду двинуть, или еще там чего необходимо для разговорчивости. Есть задумка у меня одна. Через месяц — два карты раскрою. Как раз для твоего корпуса. Иным боюсь даже говорить об этом. Прибьют, или отравят недруги. От этих масонов проклятых в Санкт — Петербурге спасения нет. На тебя только и надежда одна осталась. Поверь мне друг любезный.

— Мда — а, — Орлов потеребил ус и внимательно посмотрел на меня, — видать и в самом деле нас ждут тяжелые времена. Если вы, ваше сиятельство обращаетесь к нашему корпусу с такой просьбой, значит, есть серьезные опасения. Подберу вам людей. Хотя это первый раз за годы моей службы, чтобы к жандармам обращались. И, не в обиду князь, тут в свете начали ходить слухи, что вы Стамбуле весьма вольно обошлись с султаном?

— А-а, это про то, что я, дескать, к султану на прием, дабы поклон не отдавать, задом заползал? Да, еще без парадного мундира, согласно своего звания посольского, в обычном сермяжном сюртуке притопал? И вел себя дерзко? Этикет вековечный нарушал? Над порядками турецкими глумился? Глупость несусветная! — я махнул рукой, — слухи сии британскими прихлебателями через продажных ляхов специально распускаются при дворе, дабы показать всему миру, какие русские варвары и негодяи. Вы то граф, сами в это верите? Какой султан в полном уме, надумает двери позолоченные во дворце, еще византийскими кесарями возведенными, кои трех с половиной саженей вы высоту, двух с половиной в ширину, ради одного посла переделывать меньше банного проема? Размером в дыру в собачьей будке? Чтобы значит, русский посол раскорякой вползал? Эх, да я бы для дела успешного, лично бы на карачках от бухты Золотой Рог до султанского дворца по собачьи приполз. Неужели я бы стал государя нашего на посмешище выставлять? Пустое это все граф! Наветы.

Уверен, что Нессельроде этим слухам только радуется, да пальцем своим мне в спину тычет. Удивительно, по русски двух слов связать не может, а министр иностранных дел! Тьфу! Все нас пытается на поклон к австриякам, да пруссам привести. Одни к англичанам продажным тянут, другие к немцам. Тьфу! Тьфу! Тьфу! Будто мы сами своим умом жить не можем. Верно баснописец Крылов заметил, что все хотят, что бы мы для них каштаны своими руками доставали. Стыдно — с!

— Лично я не верю в подобные мерзкие слухи, как вы вели себя с султаном, — главный жандарм посмотрел мне в глаза, — и государь тоже так думает. А, к Карлу Васильевичу вы, все же несправедливы князь. Конечно, он развития, самого, что ни на есть — обыкновенного, скрывать не буду. До вашего остроумия и тонкости наблюдения ему далеко, но предан государю до крайности, работает сверх меры. В министерстве порядок полный у него. Уже достаточно того, что от вас ему непременно достается. После ваших выпадов валерьяной отпаивается, да пиявками спасается.

— Ну, вот, опять виновным оказался, да хоть бы и сожрали его эти пиявицы болотные! Я бы для такого дела лично сотни две наловил — не жалко. А что, пожалуй лично и наловлю, да презентую ему. Пущай ему кровь сосут до последней капли. — Пожал я плечами, — впрочем, граф, меня осенила только что одна мысль.

И в самом деле, как же я забыл этот факт. Меншиков в это время считался одним из первых острословов империи. Чем — чем, а природа наградила его, теперь уже меня получается, ехидным языком, можно даже сказать змеиным. Кобра и та от зависти узлом завяжется. Не случайно же про светлейшего ходили анекдоты и разные истории, в которых он был главным героем. Даже сексуальным маньяком выставляли. Подвиги великие совершал с баронессами и графинями в разных позициях и условиях. Сейчас и не разберешь, где, правда, а, где, ложь. Князя можно смело было назвать аналогом Задорнова, Штирлица, поручика Ржевского и Петьки с Чапаевым в одном издании. Одни ему завидовали, другие ненавидели до посинения, третьи подражали. Короче, равнодушных не было ко всем его выходкам. В это время в обществе был запрос на подобные квазиисторические сплетни и бредни. Хоть мне в этом повезло. И эту придурушную особенность Меншикова надо было повернуть в свою пользу. Чего — чего, а, разных историй и баек у меня навалом. На десяток попаданцев хватит.

— Сегодня весь свет из Санкт — Петербурга разъехался на лето. Одни на воды укатили, другие в имения. А скоро вернутся, и мне покою от них не будет. Мне же не до них станет. К баталиям надобно готовиться. Вот и подумал. Найди мне друг любезный, бумагомараку какого нибудь, что ни на есть, подлейшего образца. Пусть он соберет все анекдоты про меня, истории разные, в том числе непотребные, да я еще от себя добавлю, и месяца через два — три издаст. Деньги для этого дела дам. Пока в свете обсуждать все мои литературные похождения будут, я много дел переделаю. А главное — иностранцы — почти все шпионы, без коих ни один салон не обходится, в неведении останутся. Сам прекрасно знаешь, как все наши тайны и секреты за кордон утекают. Пусть надо мной потешаются, да в серьез мои идеи не принимают.

— Хорошая мысль, — неожиданно поддержал меня Орлов, — нашим пустобрехам салонным только повод дай, до конца дней своих будут обсусоливать. Им на дела государственные и тайны наплевать. Для них сплетни, слухи и интриги основа существования. Есть у меня один шелкопер на примете. Негодяй редкостный, настоящий подлец, между нам говоря, паскуда полнейшая, лично бы удавил скотину! Хотя признаюсь, пишет бойко. Незаметно ему идею и подкинем. А копеечек не надо. Он за подобную книгу немалую деньгу сшибет. Много желающих будет тебе кости перемыть. Раскупят враз, хм, тем более про тебя, князь. Да и мне самому, право слово, интересно почитать нелепицы всякие, особенно на ночь. Успокаивает, знаете ли…Только одна заковыка имеется. Благодаря сей нелепице, потомки о тебе самые нелестные суждения иметь будут. Ты же сам прекрасно знаешь, коль охоча наша читающая публика подобному бреду верить. Неужели не боишься в истории такой след оставить?

— Мне эти мерзости мне до причинного места. Больше всего заботит то, что война на носу. Не успели от бонапартова нашествия восстановится, так еще одна беда назревает. Не дают британцы проклятые нам покою. Ты же знаешь меня мой дорогой друг. Я мзду не беру, мне больше всего за державу обидно!

— Хм, хорошо сказано. Сколь времени знаю вас, мой друг, а удивляете постоянно. Сие изречение надобно в бронзе отлить да потомкам нашим оставить на память. За державу обидно! Запомню сие изречение, — кивнул головой шеф жандармов.

Я скромно промолчал, что это изречение бессовестно стибрил из фильма будущего — «Белое солнце пустыни». Нелегкая доля у попаданцев. Воровать у потомков сплошь и рядом приходится. А что делать? Все равно уже изменения истории начались помимо моей воли. Я же не просил меня перебрасывать в прошлое, да еще в тело Меншикова. Господи, прости меня грешного. Не ради своего блага стараюсь, а для народа нашего. Орлов заторопился. Наверное, у главного жандарма империи в темных подвалах еще осталось немало врагов государства недомученных. У-ф-ф! Гора с плеч упала, когда граф укатил инкогнито обратно. Вроде он особых изменений в личности светлейшего не заметил. Хотя мне эта встреча далась тяжело. Да, нелегка ты доля попаданца.

А вот была бы живая жена у князя, вмиг бы раскусила. Тут уж повезло, что князь вдовец. Как там говорится, бабы — они сердцем чуют. Да и дети, слава Богу, давно отдельно живут. Свои семьи, дети, проблемы. А вот с ними встречаться у меня тоже желания особого не было. Будем надеяться и молиться самому главному русскому богу — Авось, и его могучему брату Небось. Может их совместная сила всемогучая пронесет нелегкую.

Здесь о себе напомнил Егор, на серебряном подносе подал серую картонку — визитку. Ах, да чуть не забыл еще про одного лично мною приглашенного посетителя. Эх, закрутились дела! Завертелись! Закружились! Я потер руки. Говорите, Севастополь у нас отнимите, флот черноморский порушите? А, кукиш с хреном вместо масла не хотите, господа европейцы?

— Егор, просителя в библиотеку проводи. Не, перепутай, морда, сгною…

— Не малой, понимаю, ваше сятельство, можно было и не лаяться почем зря. Пошто лаетесь попусту, и сами не знаете…-

Книгохранилище у князя было действительно великолепным. Если верить современникам, самая большая в Европе личная библиотека. Вызывала зависть. Немало редких книг, за которые ценители никаких денег не пожалеют. Признаться, работалось здесь намного лучше, чем в кабинете. Хотя, честно признаться, те издания, которые успел просмотреть, меня не впечатлили. Знания, которые для этого времени были истинной в последней инстанции, для двадцать первого выглядели детским лепетом. Тем не менее ценность изданий от этого меньше не становилась. Раритеты. Надо было сделать все, что бы они остались в России на веки вечные и служили народу нашему для развития. Завещание надо написать, пущай их передадут в библиотеку. По моему в этом времени уже действует публичная библиотека, аналог нашей Ленинки.

Дверь в библиотечный зал открылась, и вошел крепкий мужчина. С любопытством начал осматривать многочисленные полки с томами.

— Борис Семенович, добрый день, — как можно добродушнее улыбнулся я. Первый раз после моего переноса придется общаться с профессором физики Якоби. Настоящим ученым. Бывшим немцем по происхождению, и русским по проживанию.

— Рад видеть вас сиятельство, — нагнул голову ученый, — я много слышал про вашу библиотеку, но, признаться, не ожидал, что у вас такое огромное количество манускриптов. Мне повезло увидеть ценные тома древности.-

Акцент, разумеется, у профессора присутствовал, но все равно говорил намного лучше, чем третируемый Меншиковым министр иностранных дел Нессельроде.

— Если желаете, мы проведем нашу беседу на вашем родном языке, — предложил я. Не зря же князь прекрасно говорил на нескольких европейских языках. А его немецкий вообще был безупречен.

— Это будет не честно по отношению к моей новой родине, — именно здесь я состоялся в качестве ученого, а, всем моим начинаниям оказали всемерную поддержку от Государя, — отказался Якоби, чем вызвал мое расположение. Опять же по воспоминаниям современников, он был настоящим патриотом России, и, с уважением относился к действующему императору.

— Не буду вас интриговать, дорогой Борис Семенович, мне бы в данный момент хотелось поговорить о ваших изобретениях, которые очень скоро потребуются нашей армии и флоту. В первую очередь речь пойдет о ваших гальваноударных минах, кои наш флот уже принял на вооружение.

— Смею заметить, что приоритета по минному делу у меня нет, — возразил собеседник, — здесь основную роль сыграл мой покойный друг Павел Львович Шиллинг. Честно говоря, по своим заслугам он выше вашего покорного слуги. Мне неудобно, когда его заслуги приписывают несправедливо мне.

— С Павлом Львовичем мне приходилось пересекаться в былые годы. В первый раз во времена наполеонова нашествия в действующей армии. Оба были молоды, горячи, рвались в бой. Позже уже по государственным делам. К тому же Павел Львович был хорошим другом нашего поэта Александра Сергеевича Пушкина. Также приходилось встречаться на вечерах. С Павлом Львовичем, приятелями мы не были, тем не менее, общались к взаимной пользе. Только удивляюсь, как он терпел мой несносный характер…

— Да уж, премного наслышаны, ваше сиятельство, — легко согласился профессор. Ой, любят здесь князя, ой любят! А когда помру, так и вспомнят добрым словом, да помянут под квашенную капустку с огурчиком.

— Я знаком с вашими минами, и, признаться, восхищен. Вы, профессор, меня подтолкнули, чтобы и я, ваш покорный слуга, отметился на почве изобретательства. Вот. — Я протянул листы со своими рисунками и чертежами. Ничего сверхсложного придумывать не стал, просто старательно перерисовал классическую шарообразную мину с рогами начала двадцатого века. Скромненько и со вкусом. Главное дешево, что самое главное. Казне разору не будет.

Якоби внимательно начал просматривать листы, и, восхищенно заметил, — ваше сиятельство, это превосходно! У меня просто нет слов, чтобы выразить свое восхищение. Признаюсь, мои мины по сравнению с вашими кажутся примитивными бочками. Какое остроумное решение, придать минам круглую форму. Ага, около шести пудов черного пороху пробьет дно самому крепкому линейному кораблю и разрубят верхнюю палубу. Даже тележки, сбрасываемые с палубы по рельсам, служат якорями. Хм, а, это, я так понял, механизм, который сам устанавливает мины на необходимую глубину? Вы решили для подрыва использовать мою идею. От удара склянка разбивается, кислота попадает на пластины, и электрическая сила зажигает порох. А, главное, все просто и надежно! Нет, несомненно, нужно тотчас в механической мастерской взамен прежних мин, вырабатывать эти, ваше сиятельство. Поверьте, я искренне признаю ваш технический талант. Любое судно теперь можно легко превратить в носитель мин, и, за считанные часы перекрыть неприятелю все подходы.

Я же чувствовал себя настоящим вором, стырившим у настоящих изобретателей грозного оружия их идеи. Инженеры старались, за пятьдесят лет совместными усилиями выработали самую эффектную и простую конструкцию. Так вы еще и жулик первостатейный, ваше светлейшество? Стыдно — с. Нет, обязательно надо сходить в церковь и покаяться. Свечку пудовую поставить, во искуплении, так сказать. Так ведь в этой реальности, именно мины Якоби меньше, чем через год перекроют путь армаде французов и англичан к Санкт — Петербургу. Впервые в мире будет в массовом количестве применено это оружие. По большому счету, я лично ничего нового не принес, по отдельности все эти устройства уже предлагались отечественными энтузиастами в 1830–1850 годах. Первые образцы мин появились более двадцати лет назад, с сегодняшней моей точки зрения.

Надо же, еще в первой четверти девятнадцатого века, в эпоху заряжаемых с дула пушек и ружей, появилась вундервафля, изменившая радикальным образом тактику обороны побережья. Теперь, даже самое захудалое приморское царство — государство может доставить пакости флоту агрессора. Просто из за заскорузлости мышления новое оружие тутошние адмиралы всех флотов считали баловством. В том числе и надменные британцы к минам поначалу относились с полным пренебрежением. Пришло время исправлять упущение, и, вынимать из запасников разработки предшественников.

Кстати, в той реальности, Меншиков также отнесся довольно прохладно к этому оружию. А, зря, ваше, вернее — наше сиятельство положили один подручный орган на рогатую смерть. В крымской войне таким минам также нашлось бы применение. Будем исправляться. Причем, быстро. Ведь я же, к тому же, какой — никакой адмирал. Даже покомандовал в свое время балтфлотом. Все же пользу адмирал принес Балтийскому флоту, и самое главное, вреда особого не принес водоплавающим. Может, просто не успел, или же лень была несусветная. Если быть совсем честным, светлейший порядок административный все же навел. Разгреб завалы, которые копились десятилетиями, дал толчок для дальнейшего развития. Этого не отнять. Его современники подобный факт отметили. Пустячок, а приятно. Его сиятельство был человеком дотошным, даже щепетильным. Любил вникать в любую мелочь, лез в каждую дырку, куда его и не просили и не пускали, даже не приглашали. Причем, протискивался без масла. Дамам сие качество весьма нравилось. Но, самое важное и главное, Александр Сергеевич был честным. В распиле казенных средств ни разу замечен не был. Будто и не прямой потомок славного предка. Наоборот, со всей своей сиятельской мощью бил по пальцам местных казнокрадов. Не всем же адмиралам побеждать в морских баталиях, некоторым и в бюрократии надобно разбираться.

— Замечательно, эти мины срабатывают от прикосновения днища корабля. И, теперь не надо к ним подводить специальные кабели с электрической силой, — отметил Якоби.

— Нет, ваш метод подрыва на расстоянии при помощи электричества превосходен. Ежели мина в ударном варианте сработает, то супостат будет знать, что впереди минное поле. И, откажется идти вперед. Ваш метод позволяет их установить заранее, а, все наши суда смогут без опаски ходить над минами. А из укромного места включить их тогда, когда враг зайдет в ловушку. Теперь же можно заманивать их хитростью. Наши корабли, якобы, уходя от погони, завлекают их в капкан. И — все! Те, вражеские корабли, которые будут повреждены, наши спокойно вернутся и добьют. А мины к этому времени будут отключены. Здесь надобно, только провода надежно залить гуттаперчей, дабы, могли длительное время находиться в морской воде.

— Именно сегодня, мы меняем старые провода на новые, — кивнул Якоби, — вот — вот получим партию превосходного каучука из Британии. Исходя из ваших предложений, думаю, провода заливать в два, а то и три слоя. Морская вода съедает гуттаперчу быстро. -

С профессором общаться было интересно. Он все новые идеи, даже высказанные вскользь, сразу принимал. Договорились, что уже через месяц первые мины будут испытаны и приняты на вооружение. По моим скромным подсчетам только для обороны Крыма надо в первое время минимум пятьсот единиц. А вот мины господина Нобеля, в этот раз, похоже, к производству приняты не будут. Я постараюсь не допустить напрасной траты средств. Очень мал пороховой заряд в них. Даже взорвавшись у самого дна корабля, они не причиняли никакого вреда. Только всплеск один, как от обычного пука.

Пущай господин Нобель уж лучше своим нитроглицерином занимается. Кажется, этим увлекался его брат. Хотя, я уже наметил, что в этот раз господину шведу Нобелю изобретателем динамита не быть. Насколько я помню, первым нитроглицерин синтезировал итальянец Собреро еще в 1846 году. По взрывной мощности он в двадцать раз превосходит черный порох, а по отдельным параметрам в четыре — пять раз тротил. Только у нитроглицерина один недостаток — он взрывается от любого сотрясения. В России же в этом направлении отметился профессор химии Зинин, учитель Нобеля. Кстати, профессор передал шведу готовую технологию и правила безопасности. Да и идея связать нестабильную и очень опасную жидкую взрывчатку тому же Нобелю позже подсказал русский артиллерийский офицер Петрушевский, талантливый химик. Он уже в 1855 году предпринял первые попытки соединить коварное жидкое ВВ с пористым наполнителем. Это инертное вещество устраняет главный недостаток нитроглицерина — нестабильность. Именно этот офицер в том же году испытал на артиллерийском полигоне бомбы, начиненные новым ВВ. На генералов испытания произвели потрясающие впечатления. От взрыва двух пудовых бомб оставались огромные воронки. Один такой снаряд мог спокойно уничтожить любой линкор в этом времени. По моему, в изучении нитроглицерина отметились еще несколько русских химиков. Решено. Нахожу Петрушевского, тем более он находится в Санкт — Петербурге, и создаем динамит. А господину Нобелю и нефтяным королем также не светит. Крокодила надо давить тогда, когда он еще в клопах ползает. Никаких комитетов по премиям в иноземном варианте не будет. Довольно. Первым станет русский химик, который и разработал состав в действительности. Все как всегда. Мы были первые, а славу и все деньги забрал себе более оборотистый и шустрый иностранец. Пора прижимать иноземных дельцов. У нас и своих талантов в стране немерено. Хоть в бочках засаливай с хреном и перцем. Я попрощался с Якоби, которого попросил подготовить для меня еще кое — что по мелочи. Впрочем, не совсем мелочи. В свое время они покажут свою мощь. Академик, человек энергичный и деятельный поддержал мои идеи и заверил, что в любом случае воплотит их в реальность.

Как бы я не старался, а за две недели добиться явного изменения в лучшую сторону не удалось. А ведь многие попаданцы, если верить авторам альтернативки, начинают менять реальность с первого часа, если не минуты, в прежней эпохе. У меня же так не получалось. Слишком велика инерция махины истории. Конечно, роль личности играет свою роль, но слишком уж долго прорастают ростки нового, светлого и чистого. Как там говорил француз Мишель Монтень, кто никуда не плывет, для того не бывает попутного ветра. И, здесь, похоже, первые слабые дуновения ветерка наметились в мои паруса. Ни о каком ускорении технического прогресса, речи идти не может, ежели не готова научная, производственная, технологическая и кадровая база. А в этом плане работы непочатый край. На все будущие поколения хватит.

В ближайшие три десятка лет при всем своем старании пистолет — пулемет системы Судаева, знаменитый ППС мне создать не удастся. Даже картечницы Гатлинга не склепать. Про дизель я молчу. Паровые машины еще до ума не довели. Чего говорить, даже котлы похожи на те, что в деревенских банях используют. Только крышка привинчена с трубкой, по которой пар на поршень подается. Пока тело князя мне служит, будем находить самые дешевые и простые варианты. А там, куда кривая Гаусса выведет. Надо признаться, что мне все таки повезло. Светлая сторона силы перебросила мое сознание в тело исторической личности. А князь имеет возможность, в какой то мере повлиять на события. Страшно представить, что если бы я очнулся под забором в теле местного забулдыги! Здесь хоть в лепешку разбейся, а ни до кого не достучишься. «Синяк» и середине девятнадцатого века остается последним ханыгой. Бомжара, он и в двадцать первом веке — бомжара.

В обед я обратил внимание на сумрачного Егора. Было видно, слуга явно был не в себе.

— Никак что случилось братец?

— Ничего такого ваше сиятельство, так, сущая мелочь…

— Все таки хотелось бы знать, что же такое в моем доме происходит…

— Да у кучера нашего Матвея сынишка животом с утра мается. Схватило — не отпускает. Дохтур порошки дал, да не помогают. Матвей извелся весь. Один сынишка — то у него, наследник. А три девки не в счет. Вырастут, замуж выйдут и все, ломоть отрезанный…

Стыдно признаться, а я особого внимания на прислугу не обращал. Живут во флигеле, сыты — обуты — одеты. Что еще

надобно челяди, маленькому человеку? Есть хозяин, то бишь я, обслуживай, лелей, получай временами лещей. По сердцу словно наждаком провели. Быстренько же я, попаданец, обуржуазился! «Новым — старым» прожигателем жизни себя почувствовал. А потом удивляемся, с какого такого перепоя революции происходят. Аристократов на уличные фонари тащат, супротив их воли. Разумеется, я бы тоже стал сопротивляться, когда на шею петлю набрасывают. Что ж, начнем менять реальность в социальной среде. Я направился во флигель, Егор семенил сбоку и трещал без умолку.

— Ваша светлость, может все и обойдется. Дите ведь. Набегался, напрыгался, вот у него и брюхо — то защемило…

В двухкомнатной, если так можно сказать, квартирке, на широкой лавке застеленной армяком, лежал мальчонка лет семи, тихо всхлипывал, и прижимал к груди деревянную резную игрушку. Рядом топтался Матвей, шмыгала носом его жена Авдотья, тихая скромная женщина, служившая на кухне посудомойкой. Из — за двери испуганно выглядывали испуганные дочери. Все ошарашено смотрели на меня. Не было случая, чтобы князь снизошел до посещения обслуги. Да, в народ князь ходить не приучен. Фу, звучит как — то двусмысленно. Подвинув табурет, я сел и положил ладонь на лоб ребенка. Все же князь был неплохим ветеринаром, чем гордился, и, в простеньких болезнях немного разбирался. По большому счету человек и животное имеют много сходства, даже хвори почти одинаковые. В том числе и методы лечения.

— Как зовут — то тебя герой? — как можно веселей спросил я, и, осторожно прощупал живот.

— Ва — ня-я, — протянул мальчик, и, закусил губу от боли.

— Сильно болит?

— Спасу нет, как ломит…

— Ничего Ванюша, сейчас мы привезем доктора, и он вылечит тебя.

Похоже у ребенка типичный аппендицит. Как только его угораздило. Я даже не знаю, делают ли в это время операции. Получается, сынишка Матвея обречен? Я вышел из флигеля. Недалеко столпились все насельники. Ба, как оказывается много у князя слуг. С женами, да детьми наберется на целую небольшую деревню. Значит, меня обстирывают, обштопывают, откармливают, обслуживают. Что ж, пора долги возвращать простому русскому человеку.

Я хлопнул себя по лбу. Вот же балда попаданская! Совсем забыл по причине своей рефлексии и жалости к собственной персоне. Все же крест попаданца меня не прельщает. Эх, домой бы вернутся! В свое время. Видать, об этой мечте надо забыть навсегда. Чем быстрее, тем лучше.

— Егор, Матвей, запрягай карету срочно. Сейчас напишу письмо к хирургу Пирогову. Он в медицинской академии сейчас должен быть. Ванюшку в детскую перенесем. Нечего ему в тесноте лежать. Быстро протрите там, воды вскипятите побольше, да охладите. Много надо ее.

— Да быстрей шевелитесь бабы! — рявкнул Егор. Началась суета. Я осторожно поднял Ванюшу на руки.

— Я сам дойду барин… — смутился мальчишка.

— Нет, братец, тебе сейчас шевелиться никак нельзя. Терпи родненький. Вот доктор разрешит — другое дело.

Осторожно перенес ребенка во дворец. Написал коротенькое письмо, вручил Егору.

— Лично с Матвеем поедешь и передашь в руки Пирогову. А то он двух слов не свяжет от волнения. Не забудь сказать, чтобы эфиру доктор взял для операции, эфиру для наркозу, да поболе. А то Ванюша от боли и помереть может. Во весь опор гоните. Не опоздайте нехристи. Ежли что — сгною…

Пока ждали приезда талантливого хирурга, я находился неотлучно с Ванюшой. Тот не выпускал из рук игрушку.

— Экий у тебя конь. Как живой. Во всех деталях вырезан. Даже завитушки мельчайшие видны.

— Так это мне тятя его вырезал… — слабо улыбнулся мальчишка. — Он всем игрушки вырезает…

— Это хорошо, что у тебя тятька такой рукастый. А я брат, ни за что так не смогу, — несомненно, Матвей, этот малоразговорчивый, робкий при мне человек, оказался необычайно талантливым. Даже жалко, что его способности пропадают. Стоп. А кто сказал, что они пропадут? Ну, уж нет. Не бывать этому. Это говорю я — сам светлейший! Слово мое — закон! Господи, да чего я несу. Ребенок уж ножки в могилку свесил, а у меня гордыня дуром прет!

Мои размышления прервал шум, и, в сопровождении Егора в детскую вошли три незнакомых человека. Я когда то видел иллюстрацию, как великий хирург проводил операцию. Точнее — целую скульптурную группу. Но, тем не менее, в лицо узнать не мог.

— Прошу прощения, что оторвал вас от важных дел господа. У меня есть подозрения, что у мальчика аппендицит.-

Пирогов быстро и осторожно пропальпировал живот ребенка.

— Действительно, воспаление отростка. Вы совершенно правы, ваше сиятельство. Срочно готовим операцию. Протрите мой инструмент винным раствором. Нитки шелковые обработайте. Помощники быстро и без суеты начали готовиться к операции. Все посторонние покинули детскую. Я одобряюще подмигнул мальчишке. Сжал ладонь в кулак, поднял до уровня плеча.

— Держись Ванюша! Но пассаран! Мы пробьемся!

Ваня слабо улыбнулся и помахал в ответ ручкой. У меня сжалось сердце, выступили на глазах слезы. К дыханию смерти привыкнуть невозможно. Это тот, настоящий Александр Сергеевич, был воякой отменным. В бою себя не щадил и врагов не жалел. Не один раз ходил в рукопашную. Воевал он много. А я то и десятой доли того, что он испытал, не видел. Отслужил срочную после университета один год. Правда, в южных регионах. Пару раз только были в оцеплении, когда спецназовцы выкуривали очередных ваххабитов. Помню, кто то из местных нам в спину стрелял. Честно говоря, я не понял ничего. Просто по нашему «Тигру» словно кто — то молотками стал бить. Рикошетом меня в руку слегка зацепило. С виду пустяк. А в госпитале пришлось почти две недели проваляться. В документах ранение отметили, и таким образом неожиданно стал участником военных действий. Ветераном локальных войн. Как в народе шутят про таких — «герой — с печки долой». С тех пор, я уже подсознательно спиной к кавказским народам не поворачиваюсь. В глаза можно любые добрые слова говорить, а в спину ножом ударить. И поделать с собой ничего не могу. Видно, на уровне подсознания все получается.

Пока шла операция я в волнении ходил у двери, и успокаивал плачущую Авдотью и Матвея. Для них операция казалась невообразимым действом. Видано ли, живого ребенка ножом кромсать! Покушение на святые устои.

Через полчаса из детской вышли Пирогов и его помощники.

— Господа! Если бы видели, как Николай Иванович провел уникальную операцию! — возбужденно заговорили его ассистенты. Впервые в нашей империи ребенку такого возраста проведена с таким блеском операция под эфиром! Успели в самый последний момент.

— Владимир Афанасьевич, прекратите. Так вы же сами ловчее меня совершаете такие процедуры. Да и Петр Савич хирург от Бога. Через пять минут ребенок придет в себя. Пока за ним присмотрит господин Караваев, а, потом я пришлю сиделку. Просьба, мальчика не тревожить. Двигаться ни в коем случае нельзя. Хотя бы двое суток.

Родители упали в ноги медикам.

— Ну бросьте. Пустое. Вы должны спасибо говорить их сиятельству. Если бы не он, то все было бы гораздо драматичнее.

— Господа, прошу вас отобедать. Не знаю, как вас и благодарить. Отказа не приемлю. Его-о- о-р, где тебя черти носят? Сгн…, тьфу, все готово? Прошу, прошу, покорнейше… — на правах хлебосольного хозяина я махнул рукой в сторону зала. — Я так чаю, вы даже отобедать не успели.

— Уж собирались из академии уходить. В самый последний момент ваше письмо передали. Вовремя, можно сказать.

Пока в теплой и непринужденной обстановке я со светилами медицины обедал, лихорадочно прокручивал возможные подходы к интересующей меня теме. Пирогов внес огромный вклад в лечение раненых в Севастополе. Да и его помощники, также оказались специалистами высочайшего уровня. По моему этим хирургам — Караваеву и Платонову установили памятные доски, и, даже назвали в их честь улицы. Эти доктора были под стать Пирогову. Новаторы и энтузиасты поднимали в России медицину на высочайший уровень. После обеда, как обычно заведено было в эту эпоху, начался непринужденный светский треп. И я решил направить разговор в нужное мне русло.

— Да — с, я ведь с вашим братом медиком познакомился на войне. Хотели мне поначалу ногу оттяпать. Ее турецким ядром зацепило. Так не дал; мол, делайте все что угодно коновалы, а ногу сохраните. Как начали ковыряться в живом мясе, так не поверите господа, из души в душу крыл вашего брата самыми бранными словами, истинный крест. А слова то все самые мерзкие вылетали. До сих пор стыдно за них. А злодеи только ухмыляются, да своими крючками в раны лезут.

— Хе — хе, ваше сиятельство, — усмехнулись хирурги, — чего только не было. Бывало, ножами в нас раненые кидали. Один раз корнет не утерпел, из пистоля стрельнул. Понимаем, что боль адская. Не было на нашей памяти случая, чтобы без крику, стону да слез, раненые держались. Это выше человеческих сил, такую муку терпеть.

— Вот, думаю, какое счастье, что Николай Иванович эфир придумал в операции использовать. Сколько жизней спасет, а то от боли и сердце остановится. Я так думаю, что очень скоро господа, вашего эфиру понадобится весьма изрядно, — я изобразил на своем лице задумчивость, — да вот еще бы научиться руки ноги солдатикам сохранять.

— Так, Николай Иванович и разработал метод, который позволяет сохранять конечности, одна только накладка из крахмала чего стоит. Раньше сколько хлопот с лубками было. Сейчас минутное дело, и, конечность зафиксирована, — заметил Платонов, — я так, понимаю, нас опять война ждет?

— Надеюсь, господа все мои размышления останутся между нами?

— Обижаете ваше сиятельство, — встрепенулся Пирогов, — слово чести.

— Будет. Скоро. Большая. — Я ударил кулаком по столу, — думаю, супостат к нам полезет дуром. Я на днях повспоминал все, что на войнах испытал. Свои мысли хирургического толка, взял, да изложил. Не обессудьте господа, если, что не так. Не до каллиграфии было…

Я передал им небольшую стопочку своих каракуль. Честно говоря, волновался. Ведь многие рекомендации из нашего времени, привычные нам, здесь покажутся открытием. Хирурги внимательно изучали листки минут десять. Чтобы не мешать им, я тихонечко вышел из залы, навестил Ванюшу.

Мальчик пришел в себя. По прежнему продолжал прижимать к себе игрушку. Рядом с ним сидели Матвей и Авдотья.

— Ты Ванечка лежи, и, пока не двигайся. А то швы разойдутся. Вот когда доктор разрешит, тогда и ходить начнешь. — Я повернулся к кучеру, — Не думал Матвей, что ты такой умелец. Вон какого коня вырезал, будто живой. Руки у тебя золотые. Хочу тебя попросить братец об одной услуге.

— Ваш сятельство, да, ради Вас я, что хошь сделаю! Ведь сына спасли! Век Богу молиться с Авдотьей будем, — кучер бухнулся в ноги. Мне стало неудобно. Вот времена! Не могу я привыкнуть к этому никак. Как там, в моем времени, в одной кинокомедии жулик Милославский говорил — ну, бухнулся раз, бухнулся два — сколько же можно!

— Вечером зайди ко мне. Бумаги с чертежами дам. Объясню, что мне надо. Только никому не болтай. Дело государево.

В обеденном зале хирурги активно обсуждали мои предложения. Я занял свое место.

— Ваше сиятельство! Вашим заметкам цены нет! — Пирогов даже подскочил на стуле, — если только четвертую часть ваших идей в медицинское дело пустить, такой шаг вперед будет. Ваша идея организации медицинских отрядов не имеет даже похожих явлений. Ни у англичан, ни у французов, ни у пруссаков, такого даже рядом нет. А ведь это самые передовые в медицине страны. Многие наши доктора у них учились, а с подобными нововведениями и не встречались.

— А ваша идея использовать при переломах гипс просто гениальна! — поддержал Платонов, — какое счастье, что я заехал сегодня в академию перед своим убытием. Иначе бы не познакомился с вашими записями.-

Я почувствовал себя настоящим вором. Ведь именно Пирогов первым начнет применять гипс через год в Севастополе. Чего и говорить, за сто пятьдесят лет военно — полевая медицина накопила огромный опыт. Чего — чего, а, за это время сколько войн прошло, не сосчитать. И каждая привносила в медицинскую науку свой печальный опыт.

— Ну, что вы господа. Использовать гипс, идея Николая Ивановича. Просто я крахмал, который он с успехом апробировал в лубках, заменил на другой материал. Более дешевый, и, распространенный в строительном деле. Его у любого приказчика можно заказать по смешным ценам. Крахмал же дорог до неимоверности. Во время войны его весьма много потребуется. Пока же, особо не распространяясь, я бы попросил вас господа, незаметно готовится к печальным событиям. Поэтому обращайтесь ко мне в любое время.

— Я так понимаю, что нам предстоит ехать в действующую армию на Балканы или Бессарабию?

— Хуже Николай Иванович, боюсь напророчить, но опять к нам полезут — на Русь Матушку. Очередной вариант бонапартова нашествия. А времени у нас нет. От слова — совсем…

Доктора сделались серьезными и мрачными. Они то прекрасно понимали, что это такое. Боль. Кровь. Смерть. Инвалиды. Вдовы. Сироты. Они даже наотрез отказались взять плату за операцию. Матвей развез их по домам, и вечером пришел ко мне. А вскоре прибыла сиделка для Вани. По просьбе Пирогова она будет при мальчике неделю.

Я показал мастеровитому кучеру все свои рисунки, схемы и чертежи. К моему удивлению Матвей сразу разобрался в них. Мы начали обсуждать с ним все детали. Он задавал точные вопросы, предлагал свои решения. Мне пришлось даже вносить изменения в схемы. Незаметно я увлекся творческим поиском. Чего и говорить. Князь и кучер в изобретательстве сила. Чтобы воплотить все мои идеи в модели была нужна мастерская, и еще пару помощников. Матвей заверил, что у него есть такие умельцы, что и блоху подкуют на ходу, и аркан накинут, а потом и пахать научат. Для работ выделил пристрой у каретного сарая. Только из него надо всякое барахло убрать. Договорились и по оплате. А любые новшества от формируемой конструкторской группы только будут приветствоваться. Полная свобода творчества на заданную тему. Главное, чтобы было проще, надежнее, доступнее для производства на местных убогих фабриках и заводах.

Каждый вечер в списке первоочередных дел, отмечал результаты. Пока они меня не радовали. К сожалению, подготовка к предстоящему отражению нашествия «заклятых партнеров» шла, на мой взгляд, через пень колоду. Конкретных и вполне осязаемых результатов еще не было. Надо признаться, что история дама весьма инертная, ленивая, ветреная и тупая до полного безобразия. Не так легко ее столкнуть с прежнего пути даже на один миллиметр. Ну, не мог же я, в самом деле, кричать на каждом углу, что скоро в НАШ Крым вторгнутся агрессоры, будет уничтожен НАШ флот, и, не выдержав этого горя, уйдет из жизни НАШ император. Крым должен быть только НАШИМ, и точка.

Похоже, у меня начали проявляться верноподданнические чувства. Вернее, это оказывала влияние прежняя матрица настоящего Меншикова. В эти времена отношение к государю в обществе было иным, чуть ли не на уровне святости. Это либералы впоследствии его Палкиным прозвали, и навешали на него блохастых собак всех пород и размеров. Ему не простили, что он в двадцать девять лет смог подавить выступление масонов всех мастей, известное нам, как восстание декабристов. Не прояви он волю, страшно было представить, какие бедствия обрушились на Россию. Да и элементарный порядок после правления Благословенного Александра первого надо было наводить. Офицерство после победы над объединенной армией Европы под руководством Бонапарта распустилось до последнего. Александр первый, по большому счету «забил» на силовые структуры основательно. Не удивительно, что заговор зрел на глазах всего общества среди офицеров и высшей знати, зажравшейся и обнаглевшей до предела. Дисциплина упала не только среди чиновников, но в армии. Офицеры на службу забили детородным органом. Вместо постоянной учебы вверенных подразделений, сплошные гулянки, балы, представления цыган и выяснение отношений на многочисленных дуэлях по поводу и без повода. Сплошное бретерство, говоря по современному хайп, или лайк, кому как нравится, для повышения своей значимости в светском обществе. Чуть ли не в домашних халатах на учения выезжали с цыганами и гулящими бабами. Упивались до полного изумления. В порядке вещей было снимать для услады целые бордели. О порядке в армии можно было лишь мечтать. А начнись тогда в стране заварушка, то нашествие Наполеона показалось бы мелким хулиганством. Войска бы сгубили за считанные недели без чести и славы.

Все эти дворцовые, болотные, сахарные, и прочие майданы перетекают из одной эпохи в другую. Масоны, декабристы, народовольцы, демократы, эсэры, кадеты, социалисты, марксисты, анархисты, меньшевики, большевики, коммунары. А еще прочие либералы и клинические оппозиционеры сменяли друг друга век с лишним. Казалось, в семнадцатом году своего добились. Империя уничтожена. Только началось ее восстановление в новом качестве, как опять поставили старую пластинку. Зиновьевцы, бухаринцы, троцкисты, власовцы, диссиденты, демократы, либералы и прочая мразь. Нам отвечают — в стране внутренние проблемы, вот и общественность проявляет недовольство. А разве в других странах мало проблем? В той же Англии или США. Да больше, чем у нас. Но, тем не менее, целенаправленного разрушительного воздействия в течение десятков и сотен лет не видно. Если что- то намечается, то массам тут же бросают обглоданную косточку, при помощи средств массовой информации превращают ее в увесистый окорок, и, все довольны. Так в истории не бывает. Мало иметь условия для революций и бунтов. Нужны еще и деньги. Очень много денег. Если бы СССР не качнул по закрытым каналам в свое время в лидера кубинской революции Фиделя Кастро немалые средства, то никакая бы высадка с яхты небольшой вооруженной группы не смогла бы перевернуть вверх тормашками остров. Верные диктатору части на американские бумажки легко бы затоптали несколько десятков повстанцев. Именно деньги позволяют покупать оружие, нанимать корабли, содержать войска, создавать структуры, оплачивать услуги специалистов. Еще один пример — аргентинский пассионарий Че Гевара. Это был удивительный человек необычайно одаренный и талантливый. С легкостью он мог сделать карьеру хоть в медицине, в науке, в поэзии. Точнее всего товарищ Че уже не мог обходится без адреналиновой накачки. Она удачно легла на его социалистические взгляды. Когда он высадился со своими сподвижниками в Боливии, то социальная обстановка внутри страны для экспорта революции была еще более благоприятной, чем на Кубе. Бедность коренного населения не поддавалась описанию, беспросветная нищета, несправедливость, унижение простых людей превышали все мыслимые и немыслимые пороги.

Американцы, проворонив Кубу, на этот раз не жадничали. Они безвозмездно финансировали все контрреволюционные мероприятия боливийского правительства. Наняли наемников, охотников за головами, подключили ЦРУ, военную разведку, воздушную. Перекрыли наглухо район, где действовали повстанцы, перекупили агентуру. Причем, денег за любую информацию не жалели. Это принесло свои плоды. Хотя многие десятилетия в Боливии идет постоянная гражданская, мафиозная война наркосиндикатов, а социальной революции, как не было, так и нет. Казалось, условия созданы, кадры созрели, идеология справедливости в национальной оригинальной упаковке имеется. А коренного решения вопроса нет. Если перефразировать афоризм вождя, то выведем следующую формулу; любая революция тогда что — нибудь стоит, когда за ней есть золотой запас. Без этого металла все остается на уровне бунта. Бессмысленного и кровавого. Если революция это кровавый переворот, то после должна наступить эпоха строительства. А здесь по подлому закону материального мира опять нужны финансы. А значит, их у кого — то опять надо изъять. Как правило — силой. А это новые кадры для нового переворота. А чтобы его избежать, то тех, у кого отняли средства, необходимо срубить под корень. Оставшихся, как следует запугать.

Да, что и говорить. В Чечне удалось притоптать бандитов, которых кормили саудиты и катарцы, только тогда, когда в Кремле решили перекупить верхушку всех тейпов. Из хилого бюджета обворованной России наскребли немалые деньги и закачали в бандитский анклав. С этого момента начались подвижки к относительно мирному решению проблемы. А вопрос об уничтоженных и изгнанных из республики русских, даже не поднимался на официальном уровне. Будто и не было огромных жертв среди мирных русичей. А их уничтожено намного больше, чем чеченцев. Да, кто их считал? А если и пересчитаны жертвы, то точные цифры сокрыты так, что в ясный день с собаками не найти. Не смотря на закачку финансов, и показную готовность защитить матушку Россию, у большинства простых людей в стране особого доверия к этой южной нации почему — то нет. Как не уговаривай и показывай умильные картинки по зомби ящику.

Не спорю, дух человека, дух нации много значит. Но в трехмерном мире движущей силой, к сожалению, остается мамона. Для людей с заматерилизованным сознанием деньги стоят во главе угла.

Я практически не выходил из своего особняка, фактически забросив свои должностные обязанности. Благо высокие особы могли порой так поступать. Чиновники на местах пусть работают. Им за это жалованье платят. А у меня, то есть, у светлейшего, их было больше, чем до фига, да еще и с горкой. Мало того, что я числился адмиралом, вдобавок был еще морским министром, генерал — губернатором Финляндии — пропади она пропадом со своими чухонцами! Возни много, а прибытку никакого, одна кутерьма. К тому же Александр первый и здесь отчубучил, дал автономию, право ведения документации на финском языке, который только создавался, да еще свой ВУЗ позволил открыть. С такими царями нам и врагов не надобно. За это его бы надо по голове каждый день стучать пожарным топориком. Неужели никому из таких правителей не понятно, что любая игра в либерастию потом, через десятки лет, оборачивается морями пролитой крови. И это все результат, что всю верхушку учили и готовили по лекалам запада. На ложных идеях и матрицах. Сами у себя европейцы эти стандарты и не пытались внедрять. Только для третьих стран, которые надо разрушить изнутри.

Так вот, вдобавок ко всему, мне еще приходилось выполнять поручения императора. Действительно, тут усидчивость, въедливость, работоспособность и исполнительность просто необходимы. Хорошо, что родственники еще не надоедали. Младший брат Владимир, сестра Елизавета, сын Володя. Насколько я смутно помнил из истории, сын дослужился до звания генерал — адъютанта, показал себя неплохо. Воевал, имеет награды, Умер незадолго до начала двадцатого века.

Дочь Александра, особа с решительным характером, наперекор воле светлейшего вышла замуж за однокурсника поэта Лермонтова некого Вадсковского, известного хулигана и повесу. Шалопай и балбес был еще тот. Поразительно, почему хорошие девочки так влюбляются в таких охломонов? Ох, и попортила светлейшему крови его дочка. Зря ее ремнем в свое время не хлестали, зря! Уж не с Вадсковского ли Лермонтов своего Печорина писал? У нее две дочери Лиза и Анна, то есть — внучки. Честно говоря, особого желания видеться не только с детьми, но и с внуками не возникало. Это, разумеется, весьма плохо. В это время родственные отношения ценились. Все эти троюродные и четвероюродные и прочие линии внимательно отслеживались. Всякие кузены и кузины, племянники, свахи, снохи, дяди и тети были обязательным атрибутом в любой уважающей себя православной семье. Пожалуй, немалое чудачество князя мне должно было пойти на пользу. Все свои промахи в общении буду маскировать особенностями своего неординарного характера. А, чо? Вот такой я уж человек!

Все же пора выходить в свет. А то уже начали циркулировать слухи в обществе, что светлейший уже ухи просить начал, так как помирает от старых ран. Уже третий раз добавки требует со сметаной, вот — вот отойдет в мир горний. Рано нам уходить на тот свет. Коммунисты, комсомольцы и монархисты просто так не сдаются. У меня еще французы с британцами не луплены, турки с итальянцами, как их нонче кличут — сардинцами, не мордованы до кровавых соплей. Ой, а, как хочется этим «партнерам» рыла начистить. Ну, просто спасу никакого нет! Конечно, мне было обидно. Если смотреть непредвзято на Крымскую войну, то и разгрома нашего особого нет. По большому счету князь практически не проиграл схватки с врагом в Крыму. Во — первых; он точно вычислил, в каком месте станут высаживаться враги. Во — вторых; в битве при Альме, катастрофического поражения не было. Ведь у союзников в два с лишним раза было больше войск. А главное, русским войскам под конец битвы просто не хватило боеприпасов. Но ведь свою задачу войска выполнили. Задержали врага, и дали возможность достроить с северной стороны укрепления Севастополя. За одно только это светлейшему можно было простить если не все, то четверть глупостей, которые он натворил в этой реальности.

В этот раз я решил прогуляться по столице империи пешком. Егор в легкой пролетке ехал рядом. Кучера Матвея по такому пустяку отрывать не стал. Целыми днями он в мастерской старался выполнить мои заказы с небольшой бригадой мастеровых. В раннего утра там стучали, грохали, строгали. Ежели, ему князей выгуливать, так ничего не успеешь сделать.

Разумеется, Петербург поражал. Вроде бы знакомые, и в то же время незнакомые улицы. На удивление много народу на бульварах. По дорогам катились одна за одной кареты, пролетки, телеги, фургоны. Все это брякало, шумело, коцало. Удивился, когда увидел, что дороги во многих местах были вымощены не булыжниками, а калеными до железной твердости кирпичами. По нашему, по современному — брусчаткой. На центральной улице вообще было вся дорога заложена просмоленными деревянными брусками, одним концом закопанными в землю. Этот настил мне понравился намного больше, чем камень. Стук копыт и шум колес глушились намертво. У домов стояли с совками дворники, бородатые, в одинаковых шапках. Стоило транспортной силе — лошадкам сделать на ходу свое естественное дело, как тут же свежие конские яблоки убирались в ящики на колесах. Надо полагать, что этому ценному органическому удобрению находилось применение.

Никто от подобной вольности копытного сословия не кривился, не фыркал. Ни дети, ни солидные дамы, и, даже девицы. Все воспринималось вполне естественно, как в наше дни дым из выхлопной трубы авто. Кажется, еще в во второй половине, разумеется, этого, теперь уж моего — девятнадцатого века, один английский ученый, запямятовал имя, написал статью, в коей привел свои расчеты по катастрофическому увеличению гужевого транспорта в Лондоне. Согласно выкладкам, если не убирать на улицах британской столицы, то через год толщина конского навоза достигнет одного метра, а через два — окна первых этажей будут завалены органикой полностью. А через пять лет, надо полагать, столица мира и прибежище для российских иуд будет надежно погребена под толстым слоем конского навоза. Я представил себе огромный холм и злорадно улыбнулся. Конский навоз считается самым лучшим органическим удобрением, и за считанные годы на этом великолепном субстрате прорастут деревца и через десять лет молодой лес надежно скроет от человечества один из центров мирового масонства и капитала. Правда, навоз в сегодняшнее время можно отнести к экологически чистому продукту. Любое растение на нем просто мечтает расти. А вот в том, моем прошлом будущем, на отходах производства даже плесень и мхи не приживаются. Хотя много общего просматривается. Героин из Афганистана янки направляют по всему миру. А здесь бритты заполонили все страны гашишем и опиумом. Причем, также в промышленных масштабах. Деньги, отнятые у других народов ценой их гибели, по прежнему не пахнут. И, в будущем вонять не будут.

Сегодня же эта Лондонская клоака мамоны выжигает Китай опиумом. Из оккупированной Индии туда на многочисленных кораблях везут отраву. Гашиш стал настолько дешевым, что даже самый последний китайский бедняк может покупать это зелье. Никого не удивить новостями, что десятилетние дети обоего пола принимают опиум. А про взрослых и говорить нечего. Один русский ученый подсчитал, если уровень потребления опиатов в Китае сохранится на прежнем уровне, то к началу двадцатого века численность населения этой страны сократится в два с лишним раза. А к двадцатым годам вообще Китай деградирует полностью. Впрочем, прогрессивное человечество это совсем не интересовало. Главное получать прибыль. А доходы от продажи гашиша поражали воображение. На один вложенный в это гнусное дело фунт стерлингов, очень быстро возвращалось в двадцать — тридцать раз больше. Многие богатые люди из Европы мечтали войти в долю. Но англичане никого из посторонних на свою делянку не пускали. Конкурентов уничтожали физически. Некоторые ухари из Франции попытались пролезть. Фрахтовали корабли, закупали готовый опиум, который стоил сущие копейки, и пытались отхватить свою нишу. Все заканчивалось весьма печально. На маршруте их брали на абордаж боевые корабли Ее Величества. Команду отправляли на дно, судно конфисковали вместе с грузом, и теперь под другим флагом зелье доставлялось по назначению. Эту часть опиумной агрессии джентльмены старательно замалчивают.

В Индии самые лучшие земли английские плантаторы засевали маком и коноплей в первую очередь. Труд батраков из индийцев практически ничего не стоил. А для переработки сырья и получения наркотиков строили целые фабрики. Многие корпуса стоят до сих пор, правда теперь их перепрофилировали под переработку чая и прочих специй. В Британской империи была хорошо отлажена статистика. Англосаксы умели считать деньги, и скрупулезно в ежегодных статистических справочниках отмечали, сколько они произвели хлопка, сахара, кофе, какао, чая и прочих продуктов в своих колониях. Но, ни разу не были указаны объемы производства отравы для азиатов. Эти цифры скрыты до сих пор, и вряд ли их покажут мировой общественности. Судьба китайцев никого не интересовала. «Просвещенные мореплаватели» их за людей не признавали. Так же как индийцев и других аборигенов. Породистые лошади и щенки охотничьих собак оценивались намного выше, чем жизнь какого — то туземца.

Китайцы были не дураки, и прекрасно понимали, чем грозит для страны тотальная наркотизация. Они пытались бороться, поднимали бунты против «белых варваров», но ружья и пушки доказали, что лук, стрелы и средневековое оружие не способны противостоять. Пуле ведь все равно, кто перед ней. Обычный крестьянин или же монах из Шаолиня. Против сомкнутого строя пехоты никакое индивидуальное мастерство рукопашного боя не устоит. Гладкоствольное кремневое или капсюльное ружье с пятидесяти метров пробивало трех человек, стоящих друг за другом. Тяжелая пуля, хотя и круглая, на такой дистанции наносила страшные раны. Тем более по диаметру она превосходила пулю современного крупнокалиберного пулемета. Китайцы, по своей структуре являются фанатичными националистами, которые к тому же держались своих прежних традиций, обрядов и привычек. Не трогай их, и они бы продолжали жить сами по себе без всякого технического прогресса. Ведь только благодаря помощи Советского Союза и лично товарища Сталина этой стране дали толчок к развитию. Лишь в семидесятых годах международные банкиры начали вкладывать фантастические средства в Китай, превращать его в мировую мастерскую.

Сегодня можно смело сказать, что никакие реформы семидесятых годов двадцатого века, не смогли бы за два десятка лет превратить отсталую фактически полуфеодальную страну в передовую промышленную державу. К тому же без оглядки на мировое право, ворующее передовые разработки передовых стран.

Англичане пренебрежительно относились практически ко всем народам на земле. В том числе и к русским, которые единственные изо всех, были коренными жителями в огромной стране. Ничем необъяснимая злоба, глубинная ненависть к Руси заставляла, да и заставляет их из века в век пакостить моей стране. Видимо желание нам гадить заложено у правящей верхушки в генетической программе. Вот такие невеселые мысли приходили мне в голову во время прогулки по новому — старому Санкт — Петербургу. Автоматически отвечал на приветствие тех, кто неплохо знал прежнего князя. И продолжал размышлять о своем месте в данной истории.

Французы легли под англичан окончательно после победы буржуазной революции. Когда были еще живы свои короли, галлы худо — бедно пытались играть самостоятельную роль не только в Европе, но и мире. По своей сути буржуазная революция была чисто масонской. Все руководители были связаны с этими тайными обществами, которые жестко контролировались из Лондона и Цюриха. Даже Наполеон, тот самый Бонапарт, который внешне, якобы, боролся с англичанами в первую очередь, был креатурой тайных обществ. А, говорить про сегодняшнего императора Наполеона Третьего и не стоило. Его окружали масоны, и сам он имел к ним непосредственное отношение. Приказ тайного правительства об участии в войне против России он выполнит с радостью. А те отмазки, которые потом будут выставлять приплаченные западные историки, что он лишь хотел отомстить нашей стране за то, что мы вошли в Париж, гроша ломанного не стоят. Мы лишь поквитались с галлами за древнюю столицу. Тем более Париж наша армия не грабила и не сжигала. Наоборот, как могли, ублажали парижских женщин. Наши солдаты и казаки здесь себя не щадили. Делали все возможное и невозможное, чтобы улыбки и хорошее настроение не покидали тамошних женщин. Многие наши офицеры в своих дневниках и письмах отмечали и поражались, насколько доступны француженки. Причем, они первыми шли навстречу и становились инициаторами более тесных отношений. Гормон и в Африке гормон. Что и говорить — Европа! Позже и немцы, когда в 1940 году оккупировали Париж, также восхищались доступностью женской половины Франции. Скорей всего, это и есть национальная особенность. Так сказать, колорит.

Можно лишь усмехаться попыткам французских писателей приписать своим мадемуазелям что то похожее на половую скромность. Зря старались. Публичные дома и клубы всегда были заполнены под завязку. Не зря же российская аристократия годами жила на тамошних курортах. Где просаживала деньги, выбитые с русских крестьян, за услуги местных потаскушек.

Наполеон Третий прекрасно понимал, что очередное нашествие на нашу страну никому не нужно. По большому счету от этой войны Франция кроме огромных финансовых, людских и материальных потерь ничего не получала. Превратить в колонию Россию она не могла. Навязать свою волю тоже не получалось. Лишь только напакостить, по примеру англичан. И теперь мне предстояло сделать так, чтобы всей этой европейской шушере начистить физиономии, да посильнее. А как это сделать лучше, я понятия не имел. Ну, угораздило же меня залететь в эту гнилую эпоху! Да тут масон на масоне сидит, масоном погоняет, за масоном бегает. Даже в России, не смотря на запрет Николаем первым всех этих обществ, вся эта элита, тем не менее, играет в вольных каменщиков. Да еще и бравируют этим! А здесь мне надо быть осторожным. Не успею оглянуться, как яду сыпанут, и вся недолга. И все, ваше сиятельство, спите спокойно, наш дорогой князь! Никто вас не забудет, но и не вспомнят. Если только в качестве исторического пугала, который умудрился проиграть Крымскую компанию. А считать участников масонских лож только искателями истины, любви и гармонии не стоит. Зачастую в обществах придурки еще те находятся. Один только мятеж так называемых декабристов чего стоит. Ведь многие из них прекрасно понимали, что они своими действиями фактически уничтожали страну. Не скрывали, как планировали разорвать на части. Оторванность от реальной жизни страны, ложные идеи и планы, абсолютное непонимание исторически сложившихся связей, психотипа народа, традиций и культуры. Себя они считали настоящими сливками общества. Именно они имеют право вести за собой «овнищ» и «агнцев».

Как это все знакомо! У нас в будущем эту роль играют либерал — демократы. А также примкнувшие к ним сопутствующие элементы, паразитирующие артисты, журналисты, обозреватели, политологи и прочая шушера. Ведь они и не скрывают своих убеждений, и прямо говорят о поражении страны в противостоянии с Западом. Так же демократы делали все возможное и невозможное, чтобы Россия потерпела поражение в Русско — Японской войне. Немного погодя в Первой мировой войне. Для нас же эта бойня была Второй Отечественной войной.

Здесь можно понять Государя Николая первого. Когда промасоненная часть общества подняла мятеж, ему фактически пришлось опереться лишь на небольшую группу самых надежных офицеров. В их число вошел собственной персоной Александр Сергеевич Меншиков. А ситуация в первые часы была неясной. Ведь чего греха таить, многие из окружения растерялись. С тех пор император и держит в своем окружении тех, кто по первому зову встал рядом с ним во время мятежа, и был готов с ним, не смотря ни на что, идти до упора и петли. Ибо верность и надежность самые главные качества в этом мире. Хотя Меншикову под семьдесят, а Николай Павлович не торопится дать ершистому князю отставку. Тем более, светлейший его никогда не подводил, а все поручения выполнял со всем тщанием и без огрехов. А то, что чудит порой, так это он не дает тутошнему болоту застояться. Хотя светлейший в молодости отдал дань модному поветрию. Поиграл в вольнодумство и вольтерианство. Писал даже статьи и прожекты по переустройству Государства Российского и освобождения крепостных крестьян. Впрочем, тогда в подобные игры забавлялись практически все. Даже тезка Александр Сергеевич Пушкин баловался с масонством.

Хорошо изображать из себя свободную личность, когда за спиной есть имение и несколько сот душ крепостных. Ах, как приятно на балконе большого дома, за чашкой кофею сидеть за круглым столом и любоваться, как на полях трудятся крестьяне. И такая красота кругом, даже голова кругом идет. Воздух наполнен запахом трав, ласковый ветерок обдувает. Льняной навес защищает от солнечных лучей. А, как запоют бабы и мужики старинные песни, так и сердце защемит от идиллии! И мысли философического склада сразу на ум приходят. Так и подмывает прописать в журнал безделицу, как бы половчее прогрессивным властям темного необразованного мужика к достижениям западной цивилизации приобщить. Ах, что это за наказание, из эпохи в эпоху креативному классу все не тот народ достается.

Правда, с тех пор много воды утекло. Да и сам светлейший давно дал своим крестьянам вольную. Служба занимала все время, и тут уже было не до имений. С того самого декабря князь практически без передыху и тянул лямку государевой службы.

Я шел по проспекту и тихо сам с собой размышлял о своем будущем. Сзади за мной ехал Егор. На облучке легкой кареты он правил вместо Матвея. Да и в реальности князь любил совершать променад. Здесь наши желания совпадали полностью. Надо признать, мое будущее было не совсем веселым. В первую очередь возраст светлейшего лишал меня надежды на долгую и счастливую жизнь. Хотя мне казалось, что с каждым днем я чувствую себя лучше и лучше. Возможно, наложение моего сознания запустило в какой то степени процесс омоложения тела светлейшего. Утром во сне я это почувствовал со всей своей мощью. Сексуальные барышни в пеньюарах крутились вокруг князя с целью соблазнить его, то бишь, меня, на мужской подвиг Геракла, когда он лишил невинности целую кучу дочерей какого — то там древнего царя. Будем надеяться, что шанс прожить подольше у меня есть. Даже захотелось покидать двухпудовую гирьку. К удивлению обнаружил во дворце светлейшего целый набор древних гантелей и гирь. Видать их светлость любил баловаться с железом. Что ж, его пример другим наука. Будем продолжать заниматься бодибилдингом дальше.

Самое главное же эта приближающаяся война не давала мне покоя. Надо же всей просвещенной Европе устраивать поход тогда, когда я занял тело князя. Никакого покоя от них нет русскому человеку. Лезут и лезут уроды к нам, будто дел у них других нет. Из размышлений меня вывел крик на иностранном языке. Через дорогу стояла карета, и упитанный кучер в ливрее на своем мерзком языке ругал мастерового. Точнее мальчишку в стареньком фартуке. Тот прижимал к себе большую коробку. Скорей всего этот подмастерье относил заказ по адресу. Кучер гневно потрясал кулаками и продолжал орать. Ну, надо же, всякая австрийская морда пытается устанавливать свои порядки в МОЕЙ стране! Иностранцу этого показалось мало, и он стеганул мальчонку кнутом. Тот тонко вскрикнул и упал на колени, при этом не выпуская коробку из рук. Мордастый опять замахнулся кнутом. Ничего обычного в этой картине не было. Нередко кучера высокопоставленных особ таким образом вразумляли зазевавшихся пешеходов низкого звания. Дальше я уже не выдержал. В три прыжка перескочил дорогу, перехватил в самый последний момент руку с кнутом, сдернул кучера на землю. Тот от неожиданности раскрыл рот. Я приставил его к карете и начал трясти. Все культурные слова сразу забылись, и упор был сделан на доступный язык из моего будущего.

— Что же ты шельма инородная русского человека обижаешь»!? Да я тебя за это в порошок сотру! Баклан недоделанный! Петух гамбурский! Пасть порву! Моргалы выколю!………………твою мать! -

По закону жанра за считанные секунды собралась приличная толпа зевак. Бесплатные представления всегда привлекают внимание почтеннейшей публики. Людей первой половины девятнадцатого века вполне можно понять. Телевидения и интернета нет, основные новости переносятся по принципу «сарафанного радио». А здесь живая картинка настоящего мордобития.

Я был в партикулярном платье, и кучер начал зло отталкивать меня. Здесь я уже не выдержал. Ну, блин, за державу же обидно! В боксе такой удар называют прямой правый. Устоять после него весьма сложно. Противника отбросило от кареты шагов на пять. Даже юзом проскользил по дороге пару аршин по свежему лошадиному яблоку. Сложилось все в одну картину. А все же день удался у меня! Хорошо — то как сразу стало!

— Да это сам светлейший господа! — в толпе узнали князя, и толпа восторженно загудела. — Так его, иноверца! Ишь, свои порядки вздумал устраивать.-

Я подошел в плачущему мальчишке, поднял его на ноги. А он так своей коробки из рук не выпустил.

— Зовут тебя как?

— Петька…

Я достал рубль и подал пострадавшему подмастерье. Мальчишка вытер слезы, с достоинством взял деньги и поклонился.

— Спасибочки барин…

— Господа, пап — ра — шу-у разойтись…

Ага, вот теперь пожаловала доблестная местная полиция. Быстро, однако. За углом дома, что ли прятались? Двое крепких полицейских пробились через большую толпу зевак. Восторженные зрители им уже рассказали во всех деталях о возникшем конфликте. Разумеется, преувеличивали безбожно. Если верить свидетелям, только что у них перед глазами разыгралась эпическая битва за звание первой печатки мира. Я представился и подтвердил избиение подмастерья иноземным кучером.

— Славно вы его приложили, ваша светлость. Михель кучер из австрийского посольства. Эту шельму давно знаем. Препротивный тип. Пользуется мерзавец, что согласно закону за его проделки нельзя в кутузку отправить. Была бы моя воля, я бы ему ребра пересчитал, — сказал один из полицейских, — стан у нас, слава Богу тихий, только этот вражина любит над обывателем, который сдачи не даст, покуражится…

Встревоженный Егор подъехал на карете, и мы направились домой. Все же прогулка моя в этом новом мире явно удалась. Я довольный запел песню — мы русские, с нами Бог! Когда вернулись во дворец, Егор, ясное дело, рассказал о «мортале комбат» все насельникам. Опять же украсил битву титанов многочисленными деталями и фантазиями. Когда количество адреналина в моей крови пришло в норму, я начал задумываться о последствиях избиения заморского гражданина. Было понятно, что мое доброе и благое дело без мерзких последствий не останется. Вскоре прискакал фельдъегерь и принес пакет о приглашении на Государственный Совет. Я же входил в него, и в тесном кругу обсуждали все важные вопросы империи и международных событий.

Через неделю я должен быть в Царском Селе при всех своих регалиях. Тоска смертная. Я уже отправил Государю весьма подробный отчет о переговорах с турецким султаном, и прочими лицами. Добавить мне уже было нечего. Николай первый продолжал считать, что Турция в этот раз смягчит свою позицию и пойдет на уступки в Балканском вопросе, и существенно снизит давление на православных христиан. То, что западные страны усиленно толкают султана к войне с нами, он близко не принимает. Император в своих идеалистических заблуждениях наивно полагал, будто в защите христианских ценностей европейские страны проявят хотя бы понимание. Дескать, они же тоже христианские, хотя и другой ветви. В политике же никаких иллюзий быть не должно. Иначе плакать потом горькими слезами придется.

Я понимал, что войны не избежать, слишком много противоречий между нашими странами. Не возком, там катком Россию выволокут на ринг, где нас уже будет ждать горячий прием от беспринципных бандитов. Джентльмены правил не соблюдают. Как там сказал английский премьер Палмерстон — печально, когда Россию не удается втянуть в какую нибудь войну. В реальности именно этот злобный английский хорек и был самым главным организатором и инициатором Крымской войны. Как там про него весьма точно сказал основоположник коммунизма Карл Маркс, что в основе его политики лежит искусная ложь и умение свою подлость прятать за высокими словами аристократа. А переиграть таких беспринципных негодяев на международной арене практически невозможно. Если все его окружение и группы поддержки состоят точно из таких же подлецов.

У России, когда во главе министерства иностранных дел будут стоять такие личности типа Нессельроде, аналога русофоба Козырева из моего времени, то мы всегда обречены плестись в хвосте. Ненависть к русским у этого Палмерстона просто зашкаливала. И как часто бывает, такая однобокая политика оборачивается против самого инициатора. Действия этого деятеля привели к объединению Германии, ее возвышению. А немного погодя она стала основным соперником Англии. Позже Британия в борьбе с немцами надорвется, потеряет все свои колонии. Так же многовековая война с Россией выйдет англичанам боком.

В Крымской войне главным организатором была Англия. Франция же пошла в качестве прицепного состава и основной поставщицы пушечного мяса. Основная масса войск была представлена галлами и гопотой из колоний. Из — за этих недобитых в 1812 году лягушатников мне теперь приходится переквалифицироваться в токаря пятого разряда. Вот и ломаю теперь голову, как качественнее нарезать резьбу у русского болта, чтобы завинтить как можно глубже и болезненнее представителям мировых держав в одно место. Пока же у меня в верхах поддержки не было. Пожалуй, только шеф жандармов Орлов, начинал догадываться о многоходовой операции англичан в восточном вопросе. Ну, ему это по должности положено.

Я постоянно контактировал с профессором Якоби. Меня радовало, как он активно начал разрабатывать новый вариант минного оружия. Одновременно работал над аппаратом для телеграфа. Вторым направлением моей деятельности было развитие подводного флота. А здесь у России был серьезный задел. Еще в 1834 году военный инженер Карл Андреевич Шильдер построил и испытал цельнометаллическую подводную лодку, разумеется с ручным приводом. Впервые в мире он применил для наблюдения перископ. В качестве оружия испытал ракеты, которые крепились на корпусе. Могли запускаться под водой. В боевой части размещалась зажигательная смесь. На опытных стрельбах удалось успешно зажечь старые суда мишени. Император Николай первый наблюдал за испытаниями и пришел в полный восторг. Работы проходили в строжайшем секрете. При многих плюсах у подводного судна были недостатки. А самый главный — слишком маленькая скорость и радиус действия. На ручном приводе под водой долго не проплывешь. Экипаж просто выбьется из сил, вращая привод. В той истории именно князь Меншиков, будучи адмиралом, был одним из тех, кто поставил крест на этой разработке. Светлейший в своем решении, не смотря на то, что проект Карла Андреевича намного опередил время, оказался прав. В таком виде подводная лодка не могла считаться полноценным оружием. Только зря деньги переводить на сие баловство. Даже обычный баркас под примитивным прямым парусом не напрягаясь легко уходил от потаенного судна. Про прочие суда, тем более паровые — и говорить нечего. Кроме ракет Шильдер предлагал использовать шестовые мины. Это заостренный бочонок с порохом на длинном шесте. Планировалось его вонзить в подводную часть, а затем подорвать по электрическому кабелю. Способ самоубийства подлодки с экипажем оказался все же дорогим. Сам же Карл Андреевич через год во время Дунайского похода получит тяжелое ранение осколком гранаты в ногу и умрет от заражения. Поэтому мне нужно сделать все от меня зависящее, чтобы этот талантливый изобретатель и новатор не принял участие в том злополучном походе. И, похоже, у меня есть возможность заинтересовать его другим делом.

Насколько я помнил, в данный момент инженер генерал Шильдер служил в привислинских губерниях, то есть бывшей Польше. Но, к счастью в это время он был в Петербурге. Я пригласил его к себе вместе с Якоби и поделился своими мыслями.

— Вот только по этой причине я предлагаю вам Карл Андреевич, все же использовать на подводных лодках не только один ручной привод, а гальванические батареи. Это сразу резко повысит возможности подводного судна. Весьма удачный опыт, как вы уже знаете, провел Борис Семенович со своим электроходом. Батареи позволили ходить по Неве баркасу несколько часов без остановки.

— Да, господа, тринадцатого сентября 1838 года впервые в мире по Неве прошел первый электроход, — закивал головой Якоби, — я применил электрический двигатель разработанный мной еще в 1834 году. Если вначале мы использовали медно — цинковые гальванические элементы, то через два годы перешли на платиновые пластины. Последние опыты позволили нашему электроходному судну ходить без перерыва более семи часов с четырнадцатью пассажирами на борту. Скорость достигала боле четырех верст в час на гребных колесах. Вы же знаете, какое сильное течение на Неве, но наш электроход все равно довольно уверенно шел против течения.

— У специальной комиссии были мысли использовать изобретения Бориса Семеновича на моей лодке, — сказал Карл Андреевич, — но, увы, средств для дальнейших опытов нам не выделили.-

— После всех опытов я пришел к выводу, что использовать электрическую силу мы сегодня не можем по причине недостаточной мощности гальванических батарей. Скорей всего повышение их мощности дело далекого будущего. Слишком дорого сегодня, — вздохнул Якоби.

— Но пару — тройку подводных лодок для практического применения мы можем себе позволить? Даже одну для Черноморского флота. Для охраны бухты от супостата этого будет достаточно, — я осторожно подводил изобретателей к правильному выводу, — не так давно маялся бессонницей, и на основе ваших изобретений создал такую безделицу. — Я показал свои чертежи и рисунки. Без зазрения совести изобразил подлодку «малютку», аккумулятор на свинцовых пластинах, торпеду, приводимую в действие сжатым воздухом. Изобретатели сразу же уловили суть. Ничего особо необычного я не изобразил. Все было в рамках технического развития этой эпохи.

— Лодка должна нырять на десять сажен, дабы пройти под днищем вражеского корабля и подвести на прочном канате плавающую мину к борту. А дальше все просто. Она носом ударяется в борт, срабатывает механический запал, и все. Большая пробоина обеспечена. Нам подобное потаенное судно к весне будущего года господа надо обязательно построить.

— Управимся раньше, — заверил Шильдер, — опыт мы получили отменный. Ничего сложного нет. Лишь расчеты изменим для другого более совершенного проекта.

— Уважаемый Александр Сергеевич, честно говоря, не думал, что вы увлекаетесь физикой и механикой, — признался Якоби.

— Как вы знаете господа, я все же адмирал флота. По этой причине вынужден знакомиться с новыми механизмами. Нам отставать нельзя, иначе недруги нас затопчат тут же безо всякой жалости. Вы сами видите, что время парусного флота подходит к концу. На первые роли выходит паровая машина и уголь. Как бы моя душа не лежала к славной парусной эпохе, но — увы! Искусство управления парусом, настоящее соединение человека с силами природы не может противостоять чумазому кочегару и механику в машинной смазке. Здесь мы начинаем отставать от других стран. Поэтому нам просто необходимо найти такие пути, чтобы обойти недругов. А времени у нас не осталось совсем. Поэтому порошу вас приступить к работе немедля. Иначе потомки нам этого не простят.

— А вот эти самые, как назвали аккумуляторы, они проще, чем гальванические элементы?

— Это устройство позволяет накапливать энергию и отдавать неоднократно. Тогда как гальванические элементы каждый раз надо готовить заново. Здесь все просто, уважаемый Борис Семенович, свинцовые решетчатые пластины, электролит, слабый ток для того, чтобы ток накопился на пластинах. А дальше он поступает в электромотор. Все это базируется на работах господина Петрова и ваших изобретениях. Ничего сверх необычного нет. Вопрос в том, кто первым эти уже готовые и опробованные разработки запустит в практику. Ваши электрические двигатели, так же могут, как вы и проверяли не раз, вырабатывать ток. При помощи их можно и заряжать аккумуляторы. А они же приводятся в действие от паровой машины или ветряка. Здесь только механизм, который бы позволял без вреда разрушения пластин направлять ток в аккумуляторы. А вы уже подобные аппараты давно создали. На таких вот накопителях подводная лодка Карла Андреевича без особых проблем можно под водой пройти даже пятьдесят миль незаметно для врага. Любым пароходом ее можно отбуксировать к вражескому порту, дальше она сама проникнет незаметно в логово, экипаж установит мины, и, так же незаметно вернется к пароходу. Если же нам удастся сфабриковать самоходные мины на сжатом воздухе, то тогда недруг будет бояться подходить к нашим портам. Я поговорю насчет этого с Государем, и денежные средства на работы вам выделят. Вам же нужно в самое ближайшее время подготовить хорошо проработанный прожект. Разумеется, без всякой огласки.

Мы еще долго обсуждали планы на ближайшее будущее. Меня порадовало, что эти незаурядные люди загорелись идей и приложат все силы для ее реализации. Просто надо было свести воедино все уже испытанные и проверенные разработки в одну точку. Императора же убедить будет несложно. Николай Павлович был сам прекрасным инженером, и сам любил внедрять свои технические идеи. А так как он на этом поприще старательно маскировался, то его идеи внедрялись инкогнито. Скромен царь, что и говорить. А вообще есть ли у России шанс в этой реальности вырваться из войны с меньшими потерями? Надо подумать, какие технические новинки могут помочь нам. Я старательно вспоминал все, что читал в будущем о достижениях прошлых эпох. Электрический двигатель был изобретен Якоби еще в 1834 году. Первый прообраз двигателя внутреннего сгорания позже. Лишь в 1860 году француз бельгийского происхождения Этьен Ленуар предложил рабочую модель, которая работала на смеси воздуха и светильного газа. Причем, смесь поджигалась электрической искрой. Мощность мотора оценивалась в двенадцать лошадиных сил.

Первый же свинцовый аккумулятор изобрел в 1859 году Гастон Планте, его конструкцию улучшил в 1878 году другой изобретатель Камил Фор. Но, как это принято в нашем мире сии господа многие идеи взяли от русских ученых, в частности профессора Якоби и Петрова. Хотя до него был очень близок к рабочей модели аккумулятора Шильдер и Шеллинг. Им не хватило самой малости. Ну, теперь я думаю, справедливость восторжествует. Под чутким руководством князя чуть — чуть подтолкнем прогресс. От гальванического элемента перейдем на другой уровень. Сегодня кому — то покажется странным, но в конце девятнадцатого века электрические автомобили не уступали двигателю внутреннего сгорания. Бензиновые моторы были примитивны, часто ломались, да и пробег не превосходил электрического собрата. К тому же весьма неплохо показали себя паровые автомобили. В это время они даже превосходили все остальные модели.

В 1884 году первый электрический автомобиль сконструировал англичанин Томас Перкер. В 1889 году русский изобретатель Ипполит Романов построил двухместный аппарат. Примерно в это время во многих странах начался бум на электромашины. Первый мировой рекорд скорости был достигнут на электромашине еще в 1898 году во Франции. Электромотор разогнал автомобиль почти до шестидесяти трех километров в час. Это была мировая сенсация. Через четыре месяца впервые в мире преодолели немыслимый рубеж. Электроавтомобиль развил скорость сто пять с лишним километра в час. Даже с высоты нашего времени это весьма неплохие показатели. Этот рекорд смогли побить лишь на паровой машине. Бензиновые же автомобили пока плелись в хвосте. Дамы же от них были не в восторге. Моторы сильно дымили, запах мерзкий. А главное, не было глушителей. Устройство ревело, рычало, блямкало и часто ломалось. В начале двадцатого века многие фирмы выпускали именно электромобили, в том числе пассажирские и грузовые. В крупных городах такси на электротяге было уже привычным явлением. В энциклопедии Брокгауза и Эфрона по этому вопросу было сказано следующее: «Самым многообещающим типом автомобиля в будущем можно считать электрический. Но пока он еще недостаточно усовершенствован. Электрические двигатели не дают ни шума, ни копоти, они, бесспорно удобнее и совершеннее всех других…».

Перед первой мировой войной в продажу поступили модели на железно — никелевых аккумуляторах с дальностью хода до ста тридцати километров. Пик же продаж наступил во время войны. Бензин стал очень дорог. Каждый год продавали по две тысячи электромобилей всех вариантов. Убийцей же электротяги можно считать незабвенного Форда. Энергичный американец, используя конвейерный метод сборки, значительно удешевил и упростил бензиновый автомобиль. А выросшая добыча нефти снизила цену на бензин.

Все упиралось в емкость аккумуляторных батарей. Это слабое место накопителей энергии. Не смотря на это в мире, все равно продолжали вести работы по созданию электромашин. В Советском Союзе в 1935 году выпустили несколько моделей. В их числе легковые машины, и, даже мусоровоз на базе ЗиС -5. Он перевозил почти две тонны мусора, а пробега в сорок километров ему хватало на рабочий день. После войны в СССР в 1948 году электромобили использовались в Москве и Ленинграде для перевозки почты. Дневной пробег достигал восьмидесяти километров. Эти машины эксплуатировались до конца пятидесятых годов. Так же в семидесятых годах в стране было еще несколько удачных проектов. Если сравнивать некоторые современные модели электромобилей с образцами 1920 года, то значительного превосходства не наблюдается. Понятно скорость повыше, дальность побольше. Но не в разы. Да, и, первые, так называемые гибридные автомобили были созданы не сегодня. А в начале века. Первый образец появился еще в 1916 году. Когда бензиновый двигатель работал на зарядку батарей, а те крутили электродвигатель. Получается, уже с середины девятнадцатого века изобретатели ищут, как резко повысить емкость накопителей энергии. Над этим они бьются, чуть ли не два века.

Все же первыми на электрический привод обратили внимание моряки. Первые паровые машины часто ломались, да и котлы были несовершенны. Производительность пара была невысокой. Угля котлы жрали много. В Англии, Франции и чуть позже — Германии были попытки создать электроход. Если к восьмидесятым годам девятнадцатого века все же удалось создать электродвигатели достаточной мощности, то с емкостью аккумуляторов застряли основательно. Эту проблему не удалось решить и в начале двадцать первого века. Первые образцы морских электроходов использовались ограниченно, и больше в качестве экспериментальных образцов. Лишь с созданием компактных и надежных дизелей они нашли применение на подводных лодка. Дальность подводного хода на первых образцах составили от сорока до семидесяти миль. В среднем до ста двадцати километров хода в лучшем случае. Во второй мировой войне дальность хода на экономичном режиме доходила до ста двадцати миль. Поэтому будет счастьем для меня, если удастся Шильдеру и Якоби достигнуть порога в тридцать миль.

Для охраны портов хватит. Точнее, эти первые образцы послужат для развития подводного флота. Практический опыт уже есть. В конце семидесятых годов девятнадцатого века французы спустили на воду небольшой электроход с дальностью хода почти в сто миль. По моему он ходил по Сене, и прослужил много лет, катая туристов по реке. Хотя билеты были подороже, чем на паровом судне, но спросом пользовался. Не было дыма, запаха угольной пыли. В моем будущем времени в Норвегии, также началась постройка электрохода для перевозки ста пятидесяти контейнеров. Причем судно будет полностью автоматизированным. Экипажа на нем также не будет. Все управление контейнеровозом будет осуществляться мощным бортовым компьютером. На борт судно примет до четырех тысяч тонн груза в морских контейнерах. А общая мощность аккумуляторных батарей достигнет четырех мегаватт. Во время погрузки и разгрузки судна у причала будет производиться зарядка батарей, контроль оборудования. Пока этот транспортник будет обслуживать три порта на побережье страны. По расчетам специалистов такой электроход позволит снизить использование большегрузных автомобилей в несколько раз, улучшит экологическую обстановку на побережье. После успешных испытаний планируется заложить очередное судно, на этот раз с более высоким водоизмещением. Справедливости ради следует заметить, что такой электроход — робот на мощных батареях в три раза дороже обычного контейнеровоза. Полная стоимость достигнет двадцать пять миллионов долларов. Однако за счет снижения расходов на ГСМ и оплату экипажа, издержки на содержание электрохода снизятся на девяносто процентов.

За счет чего затраты на постройку судна нового типа окупятся довольно быстро. Электроходом заинтересовались и англичане. Он идеально подходит для доставки грузов из соседней Франции. Одним словом, идея электроходов после всплеска интереса в девятнадцатом веке, продолжает будоражить умы современных конструкторов. По их мнению, судно работающее от мощных аккумуляторных батарей все же проще в управлении, чем с обычной силовой установкой, типа морского дизеля. В России также планируют спустить на воду речное судно на мощных аккумуляторах. С одной зарядки электроход может курсировать без перерыва двенадцать часов. А срок службы без ремонта рассчитан на двадцать четыре года. Если сравнить его с первым электроходом Якоби, который еще в 1838 году мог ходить без остановки более семи часов, то это прогресс. Хотя Борис Семенович уверял меня, что на платиновых пластинках гальванические элементы позволяли бегать еще дольше — до четырнадцати часов. Вплоть до полного обесточивания батарей. Здесь лишь один недостаток. Очень дорогая платина сводит к нолю все плюсы по емкости.

И все же наша история оставила обрывки информации, когда некоторым изобретателям удалось добиться фантастических результатов. Так как моя память после переноса значительно улучшилась, вспомнил рассказ моего родственника, служившего на дизельной подводной лодке Черноморского флота. Мне поначалу эта история показалась обычной флотской байкой. Но родственник уверял, что все это голимая правда, так как в старых архивах были найдены некоторые документы. Так, отставной мичман Российского флота Елисеев в семидесятых годах девятнадцатого века на небольшой промысловой шхуне установил аккумуляторы собственного изобретения. Под них он приспособил «восемь азовских бочек, в коих солили рыбу». Он покрыл изнутри данные бочки битумом, и разместил круговые решетки. Из чего они были созданы — неизвестно. После заряда от паровой машины с генератором, сей мичман от Севастополя сумел пройти до Одессы, а затем вернулся обратно и без дополнительной зарядки дошел до Керчи со средней скоростью от «пяти до шести узлов». Расстояние между Севастополем и Одессой сто восемьдесят восемь миль по прямой, или же триста два километра. А от Севастополя до Керчи около двухсот миль, примерно триста пятьдесят километров с лишним. Получается, отставной мичман Елисеев прошел тысячу километров на накопителях собственной конструкции. Он планировал добавить еще немного аккумуляторов, «запаса коих хватило бы с избытком дойти до Константинополя и вернутся обратно в Севастополь. Чуть позже можно дойти и до самой Греции и вернутся обратно к русским берегам». Расстояние на этом маршруте всего триста тридцать шесть миль, или пятьсот пятьдесят шесть километров. Почти в два раза меньше, чем при первом пробеге.

Увы, вскоре началась война 1877–1878 года по освобождению братьев славян от пятисотлетнего ига. Турецкий флот устроил охоту за русскими коммерческими и рыболовными судами. По отрывочным сведениям один из турецких корветов недалеко об побережья Крыма обнаружил небольшую шхуну. К удивлению турецких моряков на русском судне, заметив погоню, развернулись и пошли против ветра. Причем, дымовой трубы не было видно, и не наблюдалось следов дыма. Не смотря на это «шайтан шхуна» с убранными парусами довольно ловко маневрировала под градом снарядов. Тем не менее, пару бомб попала в ватерлинию. Шхуна с каждой минутой кренясь все сильнее, тем не менее, продолжала свои путь к спасительному крымскому берегу. Посчитав, что шхуна утонет, корвет прекратил погоню и ушел в море. Не исключено, что эта шхуна и была тем таинственным электроходом мичмана Елисеева. Дальше про этого изобретателя никаких данных не было. Возможно, он погиб при обстреле, а шхуна все же затонула недалеко от берега. По причине войны про необычные электрические накопители отставного мичмана забыли, а чертежи просто пропали, остались лишь обрывки сведений. Вот такая судьба была у русского Теслы. Какой именно принцип использовал Елисеев, мы сегодня можем только предполагать. Очевидно одно.

Он нашел способ, который в десятки раз больше накапливал энергии в своих загадочных бочках. Даже сегодняшние дорогущие аккумуляторы не годятся в подметки изобретению русского моряка. И это было в девятнадцатом веке! А сколько гениев нам еще неизвестно! Ведь история могла пойти по другому пути, если бы этому самородку удалось протолкнуть свои разработки в жизнь. Впрочем, мне надо лишь пообщаться с господами жандармами, дабы они через двадцать лет взяли под негласное наблюдение гения, и помогли ему внедрить на флоте свое открытие. Увы, тело князя до того времени не дотянет. Но, как сказал мой тезка поэт Пушкин — старик Державин нас заметил, и в гроб сходя благословил! И мне видимо придется напомнить об этом изобретении и благословить будущих изобретателей.

Местная ученая братия уже давно откланялась и ушла, а я все продолжал выцарапывать из своей памяти крупицы знаний и технологий. Понятно, речь идет не о пулемете миниган. Хотя примитивный уровень развития промышленности в этот период позволит склепать многоствольный пулемет системы Гатлинга, если создать патроны. А это тоже проблема, в мире продолжают упорно держаться за дульнозарядные ружья. Даже в нарезные штуцеры забивают пулю с дула. По крайней мере постараться застолбить за Россией приоритет во многих областях науки и техники. Если чуть ли не пятнадцать лет назад по Неве ходил электроход Якоби, и физик Петров впервые апробировал дуговой источник света, то это уже солидная база. С точки зрения местных жителей технический прогресс просто ворвался в жизнь. По рекам и морям ходят пироскафы, так на греческий манер называли еще пароходы. По первым железным дорогам бегают аляповатые паровозики, больше похожие на кадры из наших мультфильмов. Паровые омнибусы курсируют между городами. Пусть скорость чуть повыше, чем у пешехода, но лучше ехать, нежели бежать. Клипера демонстрируют в океанах небывалую скорость. Романтика парусов еще преобладает над паровой машиной. В моду входят также волшебные фонари, когда на белой простыни пытаются показать диапозитивы. Вот — вот электричество из лабораторий начнет отвоевывать себе первые позиции в этом мире. Появились первые револьверы системы Кольта. Не беда, что каждую камору надо заряжать на манер дульнозарядного ружья. Зато в бою можно шесть раз пульнуть в противника. Скорострельность фантастическая по нынешним временам.

Научились выплавлять более качественную сталь, и цены на крепкие клинки стали падать. В сельском хозяйстве наметилась подвижка, стали появляться новые, более урожайные сорта. В пчеловодстве наконец, стали переходить от варварской роебойной системы, когда ради меда в колодах дымом душили на смерть весь рой, к более гуманной рамочной системе. А она впервые в мире была разработана в России самородком пасечником Прокоповичем еще во время войны с Наполеоном. Ему же принадлежит идея ценрифуги, при помощи которой он без разрушения сот откачивал мед. Центрифугу заново изобрели в середине девятнадцатого века. Разработки Прокоповича затем модернизировали и усовершенствовали иностранные пчеловоды. А в конце девятнадцатого века Дадан довел идеи российского новатора. С тех пор в честь Дадана назвали новые ульи. Хотя в конце двадцатого века схему ульев Прокоповича творчески переработали отечественные изобретатели и получили оригинальный образец. Так, что светлейшему есть, где разгуляться. Стоит лишь чуть — чуть подтолкнуть самородков в нужном направлении.

К началу проведения Малого Совета, который император решил провести в Царском Селе, я был практически готов. Матвей закончили выполнять мой заказ. На мой взгляд, все исполнили на пять с плюсом. Они не слепо подошли, а творчески. Внесли немало полезных усовершенствований в мои эскизы. Я всячески поддерживал их старания. Матвея и его товарищей по работе надо и дальше приглашать. У мужиков был явный талант. Все мои идеи они схватывали с лету, и быстро воплощали в дерево и металл. Я вновь обратился к шефу жандармов Орлову с просьбой выделить охрану для «секретного груза». Все изделия упаковали в ящики, и под охраной жандармов отправили по пригородной железной дороге в Царское Село. Также с грузом поехали и мои мастеровые из первого опытного цеха. После того как в 1837 году построили первую в России «чугунку», и чиновникам добираться до резиденции стало удобно и быстро, Николай первый предпочитал устраивать совещания на месте. В этот раз он решил провести узким кругом. Министр военных дел Долгорукий, потом финансов, иностранных дел, естественно Орлов и ваш покорный слуга. К этом времени я самым чудесным образом избавился от навалившихся хворей.

Признаться, я сильно волновался. Это была моя первая встреча с императором. Хотя научился не выходить за прежние рамки прежней личины князя, но озноб был. Тем более мне придется показывать все свои прожекты. Одним из условий таких встреч, это обязательное наличие полной парадной формы и всех орденов и бантов, полученных за многолетнюю и беспорочную службу. Еще плюс шпага. В сумме давало приличный вес. Такие мероприятия растягивались на пять — шесть часов, без учета обеденного перерыва. Откушивали, немного отдыхали, и, затем вновь принимались обсуждать государственные дела. Так, что терпение и выдержку надо иметь немалую.

Все мои переживания оказались напрасными. Особых отклонений от поведения прежнего князя не заметили. Только обратили внимание, как светлейший начал на глазах молодеть, свежеть и здороветь. Еще бы. Мне уже которую ночь снятся яркие эротические сны. Не случайно сегодня утром я не смог удержаться и ущипнул кухарку за мягкое место. Молодая женщина с приятными формами, к тому же вдова, просто излучала поток энергии. Если так будет продолжаться, то прежняя проблема, с которой князь расстался, вновь вернется в самое ближайшее время. Понятно, что если нет графини под боком, подойдет и кухарка. Разница только в социальном статусе, во всем же остальном различий никаких нет. А ведь хороша же у меня кухарка! Вот чертовка! Так как я самый настоящий попаданец, причем, классический, то пора в полном объеме раскрывать самую злободневную тему женских прелестей. Ни одним же техническим прогрессом жизнь славится. Может, плюнуть на все, и женится? В наше время старые актеры свободно берут себе в боевые подруги партнерш на тридцать с лишним лет моложе. А чем же я хуже? К тому князь, герой многих войн. Награды имею. Да, и в этом времени на большую разницу в возрасте особого внимания не обращают. Как в моем времени молоденькие жены старых актеров заявляют, что любят они своих мужей со всей своей страстью. Разве меня — князя, молодые особы не могут полюбить? У меня же должны быть какие — то достоинства, кроме славы, огромного богатства и влияния в обществе?

Местное совещание меня вогнало в настоящий ступор. Доклады министров продолжались по несколько часов. Зачитывалась куча бумаг с такими подробностями и пояснениями, что мои глаза сами собой начали слипаться. Большей частью министры говорили монотонными голосами, которые усыпляли не хуже снотворных таблеток. Ну, не привык я к такому ведения дел. Я попросил Государя предоставить мне слово последнему. Поэтому и пожинаю плоды своей же инициативы. Первые шесть часов я еще героически держался. А вот когда начал вещать министр иностранных дел Нессельроде, со своим специфическим акцентом, то я уже не выдержал и отключился форменным образом. Даже начал похрапывать. Кто — то из присутствующих даже хихикнул. Все знали отношение князя к Нессельроде, и посчитали, что я таким специфическим образом начал троллить своего визави. Министр иностранных слов даже смутился, и прервал доклад.

— А что, светлейшему князю внешние дела не интересны? — вежливо обратился Государь ко мне. Он терпеть не мог беспорядка и нарушения правил во всем.

Я дернул головой, выбрался из забытья и автоматически буркнул.

— Почему мы до сих пор не услышали начальника транспортного цеха…

— Простите, что вы сказали?

— Ваше Высочество, виноват. Глубоко задумался о мировых делах, — собравшиеся не выдержали и засмеялись. Нессельроде, который в свою очередь не мог терпеть князя, побагровел, — Уважаемый наш министр иностранных дел говорит все правильно. Не спорю. Но, все события вскоре пойдут не так, как он нам вещает. Я уже весьма подробно докладывал о своей поездке в Стамбул и о нашей беседе с турецким султаном. Нового добавить мне нечего. Во время своей болезни я тщательно обдумал все новости и пришел к печальным выводам. Я полагаю, наше ближайшее будущее не такое. Я бы сказал — не радостное…

— Нам весьма интересно послушать ваши мысли, — по своей привычке Николай первый побарабанил пальцами по столу. Ага, Государь изволит сердится.

— Султан в нашей законной просьбе взять на Россию ответственность за судьбы православных христиан на востоке Оттоманской империи не пойдет. Он понимает, что авторитет Государя среди славянских народов, стонущих под турецким игом, поднимется до небес. В последние годы Турция сильно ослабла, но не до такой степени, чтобы не считать ее серьезным противником. Англичане и французы подталкивают султана к конфликту с нами. Они уже оказывают ему серьезную финансовую помощь. Кредиты по самым льготным долям потекли рекой. Начались поставки современного оружия. В течение будущего года вся гвардия перейдет на английские штуцера. Но, и это еще не все. После того, как начнется война, Луи Бонапарт третий вместе с королевой Викторией также объявят нам войну. Они планируют высадить войска в Крыму, уничтожить наш славный Черноморский флот, сравнять с землей Севастополь, а затем вернуть Крым под юрисдикцию Турции. Точнее, создать из татар халифат, под покровительством султана. Намерены держать свой флот здесь, в Севастополе. Понятно, что база Черноморского флота отойдет туркам. Англичане всерьез полагают, что после разгрома флота и наших войск, Россия больше не сможет влиять на Восточном направлении.

Особую роль здесь сыграет Австро — Венгерская империя. Она фактически будет угрожать нам войной. Поэтому мы уже отправили самые лучшие и боеспособные войска за Дунай. В Крыму наших войск практически нет. Мы будем вынуждены набирать с бору по сосенке настоящие инвалидные команды.

— Князь, вы серьезно так считаете? — скептически поджал губы Нессельроде, — То, что вы говорите, просто не — воз-мож- но! Ваши заявления противоречат здравому смыслу. Мы помним, как западные страны поддерживали финансами Оттоманскую империю. Но, что бы христианские страны вместе с басурманами объединялись в одну коалицию, такого еще не было. Это ваши неуемные фантасмагории! Вы говорите про Австро — Венгерскую империю жуткие вещи. Россия несколько лет назад спасла ее от уничтожения со стороны зловредных вольнодумцев. Если бы мы не ввели войска, то австрийцы, как единая держава прекратила свое существование. Я уверен, что спасенная нами империя на такой шаг черной неблагодарности не пойдет! Это бред!!

— Вами так любимые европейцы есть типичные негодяи и откровенные подонки. Смею вас уверить, что через считанные месяцы все убедятся в правоте моих слов. Даже вы, господин Нессельроде, — я прикрыл рот ладонью, и широко зевнул. В ответ на мой издевательский жест министр иностранных дел побагровел, раскрыл рот и замолчал.

— Право, Александр Сергеевич, — вмешался Николай первый, — вы действительно говорите крамольные вещи. Скорей всего, вы до конца еще не отошли от вашей болезни. Я слышал, вы находились в беспамятстве….

— Ах, Государь, — я картинно положил руку на грудь, — я был бы очень рад в своем заблуждении. Если до рождества ничего из моих слов не сбудется, то я, Свят Бог, тут же подам в отставку. А вот если все будет так, как я сказал, то…,- я замолчал и тяжелым взглядом посмотрел на Нессельроде. Тот даже вздрогнул и скукожился. Он и так был маленького роста, а тут вообще чуть ли под стол спрятался.

— Александр Сергеевич, может, вы чуть поподробнее нам о своих мыслях расскажите, — мне пришел на помощь Орлов.

Я тяжело вздохнул. Самая главная проблема была в том, что ни император, ни высшие сановники даже подумать не могли, что в этот раз ведущие европейские державы объединятся. А это огромная сила. Война с Наполеоном показала, к каким последствиям может привести нашествие огромной объединенной армии. Они убедили себя, что Запад будет вести себя честно и по рыцарски. Увы, в той истории за такие заблуждения Россия заплатила дорого. Мне не хотелось бы, чтобы Николай Павлович от горя заболел и ушел из жизни раньше времени. Стране хотя бы на ближайшие десять лет нужен именно такой твердый человек. Он свой потенциал до конца не исчерпал. Только вот как достучаться до их сознания?

— Мы все помним наполеоновское нашествие, — начал я, — почти все из присутствующих принимали участие в защите нашей матушки Святой Руси. А вся ли эта напавшая на нас орда была чисто французской? Нет, и еще раз нет. Из граждан, так называемой прекрасной Франции было укомплектовано двести девяносто семь батальонов. Из других европейских стран собрали триста четыре батальона. В кавалерии по списочному составу было тридцать восемь тысяч сабель. Другие народы дали сорок две тысячи кавалеристов.

В России вошла армада, примерно, до шестисот семидесяти тысяч. Из этого числа больше половины войск были не французами. Примерно до пятидесяти пяти процентов. Каждый второй с половиной не знали французского языка, о чем нам потом говорили сами пленные французские офицеры. До сих пор не подсчитали общее количество немцев. Их было не менее ста тысяч. Ляхов намного больше. Кавалерия состояла на девяносто процентов из них, плюс пешие батальоны. Господину Нессельроде наверное приятно узнать, что его земляков — австрийцев, самое малое было — тридцать тысяч. Это намного больше, чем сегодня наших сил в Крыму.

Чуть не забыл. А колониальные французские части, набранные из алжирцев, мароканнцев и египтян и прочих восточных народов? А теперь самый главный вопрос. Кто Наполеону дал прорву денег, чтобы за короткий срок вооружить, обучить такую орду? В самой Франции таких огромных денег просто не было. Получается, нашлись «добрые и богатые родственники», которые и оплатили всю войну. Одних пленных супостатов мы в специальные лагеря согнали сто пятьдесят тысяч. Еще шестьдесят тысяч мыкалось по селам да городам по спискам, а тридцать тысяч вообще безо всякой регистрации осели на наших землях. На восемьдесят, даже семьдесят процентов вся эта орда разноплеменная относила себя к христианской религии. Ведь не помешало же им объединиться в одну армаду и идти с войной к нам.

Так почему же и в этот раз всем тем же народам, кои шли на нас с Бонапартом, не сойтись совместно и опять ударить по России. А картина для них самая благоприятная складывается. Из Польши войска выводить нам никак нельзя. Англичане вмиг на очередной бунт ляхов поднимут. На Дунае австрияки и турки держать будут за горло. Пруссаки также нож за спиной будет прятать. Шведы клыки начнут показывать. Слабину дадим, так они про свой нейтралитет сразу забудут. За своего Карла побитого сто с лишком лет назад мстить начнут. Из центральной России войск тоже много не возьмешь. Англичане в Балтийское море войдут и столице начнут угрожать. Мало того одновременно ударят на Севере по Архангельску, да Соловкам. На Кавказе горцев турки поднимут против нас. Туземцы уже сегодня начали голову поднимать. На Востоке Камчатку попытаются разорить до тла. Вот вам четыре колонные вражеские готовые. А есть еще и пятая колонна — самая главная. Это внутренние враги. Тайные общества, предатели да либералы, коим вольготно в наших журналах же свои измышления показывать. Аль забыли мы про декабрь, когда только смелость Государя да Божья Воля державу от ада лютого удержала. Все на наших глазах происходило. Вначале сила была у злодеев, только они сами время протянули. А ударь сразу, смяли бы нас. Такую бы резню учинили, что словами не описать. Намного страшнее, чем якобинцы во Франции. До сих пор в себя страна не придет от пролитой крови. А уж как бы они в России покуражились, так чертям бы тошно стало. Вы думаете, за нас кто бы вступился? Вряд ли. Только бы в ладоши хлопали, да страну на куски растащили под шумок.

— Картину вы прямо жуткую нарисовали. Настоящий армагедон. Хотя, никаких противоречий не наблюдаю, — согласился Долгорукий.

— Я ваше Высочество полагаю, нам уже надо сегодня Крым готовить. Супостаты флот гигантский соберут. Против такой громады не устоим. Они на побережье за считанные дни целую армию высадят. Побережье у нас большое, сил не хватит все оборонить. Вся надежда на батареи и пушкарей. Для них Крым главнее будет. Сегодня же нам надо готовить Крымскую армию. Если заранее дело вести, так и затраты меньше будут, чем по время войны. С вашего позволения я бы занялся, — предложил я. Пока все пропускали информацию через себя, перешел ко второй части моего плана. Ковать железо, не отходя от кассы.

— Как вы знаете господа, многие годы собирал, да и продолжаю собирать редкие книги. Без всякого хвастовства скажу, что сегодня моя личная библиотека по количеству раритетов одна из самых крупных среди библиотек европейских библиоманов. Но, это лишь одно из моих увлечений. Другой моей забавой до сих пор остается собирание оружия, и прочих всяческих технических безделиц. Все кто бывал у меня дома, я показывал свою коллекцию, как холодного оружия, так и огнестрельного всех стран и народов. Многие редкие виды оружия я подобрал во время многих войн, в которых пришлось участвовать. Правда, многие экземпляры у меня находились в полном беспорядке. А во время недавней болезни все обдумал, и, решил, что из такого увлечения для пользы государства нашего Богоспасаемого можно извлечь немалую пользу. Нанял артель умельцев по дереву и железу, сообразил некоторые модели оружия и прочих механизмов, которые наши мануфактуры и фабрики могут с пользой производить. С вашего разрешения ваше Величество, я бы вас познакомил с моей коллекцией.

— Весьма интересно, — кивнул головой император, — не думал, что ваша страсть к коллекционированию может подтолкнуть нас к чему то другому.

Мы вышли из дворца и направились в парк, где мои артельщики на столах разложили образцы, и закрыли их парусиной. Рядом стояли накрытые макеты, и было совсем невозможно узнать, что же там было. Охраняли это жандармы Орлова. Что и создавала интригу.

Переговариваясь весело между собой члены госсовета подошли к первому столу.

— Дорогой Александр Сергеевич, вы право, нас заинтриговали, — улыбнулся император.

Я откинул парусину и начал свою лекцию.

— Итак, господа, перед вами коллекций огнестрельного оружия начиная с шестнадцатого века и до сего времени. Это мушкеты, стрелецкие пищали, и все ружья всех стран. Как вы видите, они имеют совершенно разные калибры, фитильные запалы. На следующем столе оружие с кремневыми замками, начиная от фузей и кончая ружьями, с коими мы воевали против бонапартова нашествия двунадесяти языков. Вот эти ружья с капсюльными замками. Прогресс проглядывается совершено ясно. Это на первый взгляд. Но, начиная с шестнадцатого века и до сих пор, то есть середины девятнадцатого века самые главные характеристики оружия почти не изменились. Это дальность и скорострельность. Еще в шестнадцатом веке мушкеты, самопалы, пищали могли бить на триста шагов. Так и сегодня кремневые и капсульные ружья бьют практически на такое же расстояние. Средняя скорострельность два — три выстрела в минуту у хорошо подготовленного солдата. Некоторые умельцы могут и четыре раза пальнуть. Как мы видим, в течение трех веков главные характеристики остаются практически неизменными.

Вот здесь собраны все штуцера, начиная с восемнадцатого века и до сего времени. А вот это французское ружье с нарезным стволом создано еще в семнадцатом веке. Именно такие ружья позволяют увеличить дальность стрельбы в несколько раз овальными пулями. Но, все это преимущество по дальности огня все равно по скорострельности не превосходит прежние гладкоствольные ружья. Наоборот, сложнее пулю забивать в ствол при существуем дульнозарядном методе. Что четыреста лет назад, что сегодня. Наши тульские заводы сегодня производят штуцера для русской армии. Плюс к этому закупаем их у англичан, пруссаков и бельгийцев.-

Все внимательно слушали мою лекцию. Хотя многое они знали и без моих исторически погружений. Я подошел к следующему столу и приготовился сорвать парусину.

— И все же весьма странно, господа, вы не находите? Мы активно используем паровые машины, готовы раскрыть тайны электричества, да и уже начали его применять, а в огнестрельном оружии застряли на конструкциях шестнадцатого и семнадцатого веков. Казалось, что в плане убийства себе подобных, человечество идет семимильными шагами. Даже порох в своей основе остается почти таким же, как и был на заре своего изобретения. Правда, вначале он был в виде пыли, сейчас зернистый. По взрывной мощи, правда, чуть повыше.

Тем не менее, первые ласточки кардинального изменения уже отмечены и здесь. В самое ближайшее время все страны начнут переход на казенную систему заряжания. В воздухе эта идея уже витает десятки лет. Сдерживала лишь неспособность технических средств. Сегодня можно сказать смело. Все условия в мире для перехода на новые виды оружия созрели. Есть станки, паровые машины для привода, грамотные инженеры и опытные мастеровые. Причем, для этого будет использоваться патрон, в коем, вместе объединены порох, капсюль, картуз и пуля. Первый патрон был предложен французом Паули еще в 1812 году. Вот он. Точнее мы его создали по первым описаниям. Видите, в нем есть все. Хотя первую идею этот изобретатель на несколько лет раньше предложил использовать Наполеону. К счастью, Бонапарт не был готов к радикальному перевороту в оружейном деле. Было дорого, да и технологии того времени не позволяли быстро перейти на новый этап. Далее идем. Но эта идея не пропала. В 1812 году, англичанин Джозеф Эгг изобрел капсюль, который повсеместно сегодня используется. Некоторое повышение скорострельности он дал. Пруссак Дрейзе в 1827 году изобрел свой бумажный патрон, в коем порох зажигал пистон, расположенный внутри патрона. В 1836 году Дрейзе показал первое винтовальное ружье с казенным заряжением патроном. Об этой винтовке в Европе почти никто ничего не знает. Пруссаки сохранили тайну. Новые ружья и патроны хранятся в арсеналах и ждут своего часа. Но удальцам графа Орлова удалось сделать невозможное. Они выкрали главный секрет. Перед вами винтовка Дрейзе! –

Я сорвал парусину. На столе лежало пять винтовок. Я взял первую и отвел назад затвор. Первый продольно — скользящий в этом времени. Остальные участники совета быстро расхватали оружие и стали изучать. Я передал новинку императору. Он словно ребенок схватил оружие и стал нетерпеливо рассматривать.

— Господа! Кто бы мог подумать, что пруссаки смогут создать такое совершенство!

— Это шедевр!

— С такими ружьями они разобьют все армии!

— Да, все английские штуцера, заряжаемые с дула на этом фоне — каменный век.

Я подождал, пока высокопоставленные вельможи не наиграются, а эмоции улягутся. Главное, подобно опытному конферансье выдержать паузу. Именно в ней заложена главная интрига.

— Мы немедленно должны фабриковать точно такие же ружья! — Загорелся Долгорукий.

— Да — да, — поддержал его Николай первый, щелкая затвором.

— Перед нами образец, с коего началась новая эра! Великое достижение европейского разума! — с неожиданной живостью заявил Нессельроде.

— Минуточку, господа! — я поднял руку, и пригласил всех подойти к столу. Быстро разобрал затвор. — А теперь поговорим о недостатках, которые есть в этом оружии. Первый и основной. Для того, чтобы произошел выстрел, вот эта длинная игла должна пробить весь патрон бумажный, наколоть пистон, который находится у самой пули. На иглу действуют от пороховых газов сильные нагрузки. Поэтому, она весьма быстро выходит из строя. На пятьдесят — шестьдесят зарядов в запасе держат три ударных иглы на замену. Поразившая нас всех скорострельность в десять выстрелов в минуту несет следующий недостаток. Обрывки бумажного патрона попадают в ствол, и приводят к более быстрому стачиванию четырех нарезов. Далее, при подаче бумажного патрона затвором, он сминается. Когда при стрельбе ствол и казенник нагревают, гильзу сложно извлекать. Бумажная гильза при влажной погоде намокает, и пистон не срабатывает. Осечка. Бумага впитывает влагу и порох отсыревает. В нашем климате проблем будет немерено. Здесь не пустыня Сахара.

Потом, при такой приличной скорострельности точный огонь возможен всего лишь на расстоянии в шестьсот метров. Патрон все же слабоват. Даже дульнозарядный штуцер бьет дальше. Но, в любом случае и при таких серьезных недостатках, ружья Дрейзе сегодня самый передовой образец. Позже вы можете пострелять.

Меня волнует самый главный вопрос, а сможем ли мы быстро наладить выпуск подобного оружия на наших оружейных заводах? К сожалению нет. Это очевидно. Все самые лучшие мастеровые заняты производством штуцеров. Через год все наши лучшие полки уже наполовину будут перевооружены на штуцеры. Не надо забывать финансовый вопрос. Денег на такое производство потребуется уйма.

На фоне этого ружья Дрейзе выпускаемые в Европе, да и мире штуцера — тупиковая ветвь. И при этом дорогая со множеством недостатков. А дальнобойное оружие нам уже нужно сейчас. До войны остались считанные минуты. В связи с этим есть три варианта. Во Франции под большим секретом недавно начали отливать пули Минье. Вот она. Обратите внимание господа на ее отличие от обычной сферической пули, которыми пользуются во всех странах мира. Она позволяет даже нашим гладкоствольным ружьям увеличить дальность выстрела в два раза, до пятисот — шестисот шагов. Лишь после этого она начинает кувыркаться в полете. Вот другая пуля, кою мы опробовали. Она похожа на пулю Минье, но в носовой части отлиты выступы. После выстрела поток воздуха раскручивает пулю, и она летит точнее и дальше еще на двести пятьдесят шагов. Практически с ее помощью мы приближаемся к дальности выстрела штуцера. Девятьсот шагов с лишним, против тысячи двести. Отставание уже не такое критическое. С ее помощью мы уравняем нашу огневую мощь с лучшими зарубежными ружьями. Отлить пулю и изготовить штуцер по цене вещи несопоставимые. Практически мы не нагружаю казну, получаем имеющееся на вооружении пехотные ружья намного дальнобойнее. За считанные недели мы сумеем старые пули перелить на новые «турбинные» на местах. Просто надо изготовить новые пулелейки в достаточном количестве.

Но это все временная мера, хотя и эффективная. По моему мнению, мы уже сегодня должны производство штуцеров прекратить, а выпускать вот такую винтовку. –

Я содрал парусину со следующего стола.

— Перед вами усовершенствованный образец пехотного пятилинейного ружья выделки казенного Тульского завода. Ствол с двумя нарезами, как у штуцера. Но, в казенной части прилажен вместо капсюльного замка откидной затвор. Он в выделке намного проще, чем скользящий затвор на винтовке Дрейзе. — Я продемонстрировал затвор системы Ремингтон, который создадут американцы лет через двенадцать. Действительно, проще некуда, а главное надежно и дешево. Главное, под этот затвор из нескольких деталей без особых усилий можно переделать наши пехотные капсюльные ружья. Подойдут для переделки и кремневые ружья, коих в цейхгаузах лежит великое множество. По поводу кражи совесть меня не мучила совсем. Не одним янки воровать идеи по всему свету. Надеюсь, этот откидной затвор поможет нашей армии пережить время чехарды, когда военные меняли образцы стрелкового оружия чуть ли не каждый год. Тратили на этого огромные средства. Откидными затворами через несколько лет переболеют все промышленные страны. Умельцы предложат разные образцы. Например, американец Хелл еще в 1818 году создал затвор, точнее часть ствола в казенной части будет подниматься вверх, и туда можно засыпать порох и пулю. Затем рычагом прижимать к стволу. Проще, чем в системе Ремингтона. Только одну вещь не учел. Коварную обтюрацию. Как ни старались подгонять края, а газы при каждом выстреле умудрялись выбиваться через невидимые щели. Приятного от частиц сгоревшего пороха для стрелка мало. Эту беду можно исправить лишь при помощи одной сущей мелочи — патрона. Удивительно, но и идея патрона, намного лучшего, чем нелепый кулек с порохом, пистоном и пулей Дрейзе, была предложена двадцать лет с лишним до него. Чего говорить, когда в самом Санкт — Петербурге мастера для охотничьих ружей предлагали патроны, похожие на современные охотничьи. Правда, очень дорогие получались. Что и говорить — ручная работа. А мы же по завету товарища Ленина пойдет другим путем. Я извлек из ящика патрон и показал участникам Малого Совета.

— Перед вами усовершенствованный патрон. Вот он. Донце с закраиной из мягкого железа. Его при помощи тяжелого молота легко отбить по вставке. Дело тридцати секунд. В центре гнездо для капсюля. Сам патрон из бумаги, скрученный в десятки слоев, в несколько раз крепче и надежнее бумажного кулька господина Дрейзе. К тому же он покрыт мебельным лаком против влаги. Кстати, картонные трубки давно фабрикует на своей небольшой мануфактуре купец Красильников. По диаметру он вполне подходит для производства нашего патрона. Картонная трубка, отрезанная по размеру, вставляется в донце и обжимается нехитрым инструментом довольно крепко. В нем навеска пороха и овальная пуля — усовершенствованный вариант Минье. Затем все покрывается лаком, и в сухом месте готовый патрон может хранится весьма длительное время. Вот смотрите, все просто — я откидываю вверх затвор. Вкладываю учебный патрон в казенник, закрываю. Пружина с ударником взводится. Целюсь. Стреляю. Отвожу вот этот рычажок держателя, и стреляная гильза выбрасывается сама собой. Вставляю новый патрон. Все ясно и понятно. При должной сноровке такое пехотное винтовальное ружье может выпускать десять, даже двенадцать пуль в минуту.

С таким оружием меняется и тактика. Теперь пехотинцы могут вести огонь лежа. И противнику весьма сложно поразить наших солдат. Любое дульнозарядное оружие лежа заряжать сложно. Тем более штуцер. Вы сами это знаете. –

Понятно, что многие «новинки» я просто украл у будущих изобретателей. Ту же турбинную пулю. Правда, в самое ближайшее время изобретатели создадут такие пули. Практически они уже созданы на основе пули Минье. Любой современный охотник в предложенном мной патроне узнает обычный простейший образец с бумажной гильзой. Секторный прицел содрал с родимой мосинки. Хотя вру, на штуцерах откидные механические прицелы — планки уже начали ставить. Все же дальность стрельбы резко выросла. Но и это было не все. Под конец я замахнулся на святое русской оружейной школы. Я подошел к последнему столу и показал изящную винтовку, похожую на нашу национальную гордость — легендарную трехлинейку.

— Откидной затвор это лишь временная мера. У нас на складах еще лежит немало кремневых ружей. Нам теперь останется нарезать стволы, установить новые затворы. Благодаря этому на ближайшие пятнадцать — двадцать лет мы сможем в армии обходиться такими переделанными винтовками. Но, будущее все, же не за откидным затвором. Да, он прост в изготовлении. Весьма надежен. Но вся слава достанется продольно — скользящему затвору. Вот прототип нового металлического патрона из латуни. Можно делать из железа. Но они в фабрикации выходят дороже, чем применение картона. Пока изготовили мои умельцы пятьдесят штук. Перед вами господа, однозарядная винтовка будущего — трехлинейка. У нее огромный потенциал и запас для модернизации. Характеристики этой винтовки просто запредельны. Даже самые лучшие английские и бельгийские штуцеры уже уступают винтовке с откидным затвором. А трехлинейка же в разы превосходит все, что есть на вооружении в самых развитых странах мира. –

Забыв о солидности, царь и сановники бросились рассматривать винтовку. Я скромно отошел в сторону. Никакого стыда за украденные у потомков разработки я почему — то не испытывал. Главное, все эти идеи были вполне реализуемые в данный момент. Худо — бедно техническая база и существующие станки уже позволяли перейти на более высокий уровень. Смогли же пруссаки восемнадцать лет назад разработать винтовку Дрейзе с болтовым затвором. За эти годы Россия в стороне не стояла, и повысила технический уровень. Хотя тот же Дрейзе мог сообразить и использовать для своего патрона металлическое донце с капсюлем. Тем более уже были разработки. Скорей всего, эта странная особенность сумрачного немецкого гения. При всех своих талантливых разработках они самым поразительным образом в передовые образцы самым непостижимым образом умудрялись засунуть устарелые идеи. Кто, например, мешал им в тяжелом танке «Тигр», весьма грозном оружии, бронеплиты изначально ставить под углом, как на «тридцатьчетверке»? Потом через два года всей немецкой промышленности пришлось в авральном порядке исправлять свою глупость и создавать «королевский тигр» с наклонным бронированием. А это лишние траты, потеря драгоценного времени, финансов. Ведь они еще в начале войны на трофейных наших танках видели, что броня в сорок пять миллиметров под углом уже давала девяносто миллиметров толщины, а плюс к этому кратно повышала рикошет. На одно сквозное лобовое пробитие отмечалось шесть — восемь рикошетов! На что американцы только приступали к развитию танковых войск, но и они сообразили на свои мастодонтообразные «шерманы» плиты ставить под углом. Те же «пантеры» за счет наклонной восьми сантиметровой лобовой брони были надежнее защищены, чем более тяжелый «тигр» с вертикальной десятисантиметровой плитой. Опять же, пресловутые катки в шахматном порядке. Намучились же с

ними в России досыта, и вновь использовали их. Ни одна страна мира в те годы не рискнула копировать подобное шасси — себе дороже. В наше время таких чудаков не находится. Немцы и те, малость в себя пришли, и свои новые танки «Леопард» на классические катки ставят. И неплохо, между прочим, ездят. А танк «Пантера»? Общий вес за сорок пять тонн, а боковая броня всего в сорок миллиметров. Меньше, чем у тридцать четверки. До конца войны в бок пробивали такую броню не только устаревшая «сорокапятка», но и наши противотанковые ружья.

И опять же при всех своих достоинствах семидесяти пяти миллиметровая пушка на тяжелой «пантере» уже не отвечала условиям боев. Заряд взрывчатки в снаряде был мал. Выковыривать засевшую в нормальном окопе пехоту он не мог. Уже в сорок третьем году требовался калибр, минимум, в сто миллиметров. Танк, изделие весьма дорогое и коллективное, не может быть только узкоспециализированным оружием. Несомненно, немцы технически одаренная нация, но, одновременно с этим у них в мозгах наблюдается явный вывих, своего рода техническая шизофрения. Именно так можно объяснить появление сверх танков весом в сто пятьдесят тонн, или же сверх пушек в тысячу тонн весом. Точно такая же картина с бумажными патронами. Удивительно, к тому времени были уже созданы первые образцы привычного, скажем так, классического вида, с закраиной и железные. Мало того, под них были выпущены и испытаны и ружья, напоминающие сегодняшние охотничьи ружья. А немцы упорно по кулькам порох насыпали. Абсолютный бред.

Но, вновь вернемся к нашим патронам. Еще в 1836 году в Санкт — Петербурге были оружейные мастера, которые по заказу клиентов создавали охотничьи ружья с казенным заряжением и металлическими гильзами — прообразами современных охотничьих. Правда, патроны выпускались мелкими сериями, и были весьма дорогими. Главное, уже в те времена понимали, что нужны другие подходы к повышению скорострельности. Попытки нащупать дешевые и доступные патроны предпринимались давно. Уже в восемнадцатом веке в бумажные патроны навешивали пороховой заряд и клали пулю. Стрелку оставалось лишь разорвать бумажный пакет, высыпать порох, а затем загнать пулю в ствол. Вот такой был прадедушка современного унитара. Относительно удачный проект шпилечного патрона из картона в 1836 предложил французский оружейник Лефоше. Он же сконструировал первую казнозарядную двустволку с откидывающимися стволами, а в 1853 году первый шпилечный револьвер. Кажется, некоторое количество попало с французскими офицерами на Крымскую войну. Хорошо, что не успели наладить массовое производство. Другой француз в 1842 году разработал патрон кольцевого воспламенения. По этому принципу работает малокалиберный патрон до сих пор. Если мне вести отсчет по моему сегодняшнему времени, то год назад англичанин Ланкастер предложил размещать зажигательный состав в центре донца патрона, а через два года, то есть в 1855 году, в разгар Крымской войны, француз Паттэ догадается туда вставлять капсюль. А современный вид патрон примет еще при жизни светлейшего. В 1861 году оружейник француз Шнайдер окончательно придаст патрону современные черты. Полностью же металлический патрон был предложен в 1845 году изобретателем Мэйнардом. В России так же не дремали. Еще в семнадцатом веке в орудиях применяли вкладыши — казенники — патроны для ускорения стрельбы. Да и первые нарезные стволы испытали умельцы Оружейной палаты. Так, что мои предложения ложились на хорошо подготовленную почву. В принципе те же французы или англичане, самые передовые в плане оружейного дела державы, также могли стать первыми, кто полностью перешел на новую систему винтовок. Но, пруссаки оказались всех дальновидней. Сейчас у нас появилась малюсенькая лазейка, чтобы выскочить из западни. Я прекрасно понимал, откидной затвор лишь временная мера. В этой конструкции есть свои минусы. Но, зато она удобная, практичная, дешевая, а главное для нас — быстро реализуемая. До начала боев в Крыму остается меньше года. Если постараться, то кое — какое отставание в оружейном деле мы сумеем сократить. А наши эрзац скорострелки нужно применять в массовом количестве, а не штучном. Только так они дадут нам преимущество.

На заре огнестрельного оружия калибр мушкета мог доходить до двадцати миллиметров. Практически пехотинцы стреляли из малокалиберных пушек. Да и в это время калибр ружей колебался от пятнадцати с лишним миллиметров до семнадцати. По сравнению с ними калибр привычного и славного ДШКм в двенадцать и семь, можно считать мелким. Даже пулемет КПВТ, а значит бронебойные ружья Дегтярева и Симонова уступал всем мировым образцам. После попадания такой пульки в пятьдесят — шестьдесят граммов, на дистанции в сто метров шансов выжить не оставалось, хотя скорость полета свинцового шарика к концу дистанции делалась мизерной. Повезет тому, кого такая пуля заденет вскользь. Прямое попадание перебивало руку или ногу. Если учитывать состояние медицины той поры, то шансов уцелеть было мало у раненых. Память князя подсказала, как он едва выжил на русско — турецкой войне, и сколько человек умирало каждый день от различных заражений при полной антисанитарии. Не случайно же медики тогдашние безо всякой жалости отрезали руки и ноги, когда, как сегодняшняя медицина не напрягаясь, борется с сепсисом. Да, здесь просто необходимо вплотную работать с Пироговым и закладывать военную медицину нового уровня. Нужно еще подсказать ему, какие травы обладают противоспалительными свойствами, не уступающими по своей эффективности легендарному антибиотику пенецилину. А главное, всякая зараза не может привыкнуть к природному препарату.

Убойность в это время достигалась не столько скоростью полета пули, а ее весом и калибром. Не зря же предложенный мной патрон семь шестьдесят два, вызвал натуральный шок. Он показался всем весьма несерьезным. Но ведь это точная копия патрона к мосинке из той, будущей жизни.

— Александр Сергеевич, на маловат ли калибр в три линии? В крайнем случае — четыре, а лучше пять — линии. В мире такого еще не было. — Император гладил ложе новенькой трехлинейки. Патронов к ней мы изготовили мало. Всего тридцать штук. Ручная работа. Понятно, вместо бездымного пороха пришлось использовать обычный черный порох. До бездымного еще ждать. Пока химическая промышленность находилась в зачаточном состоянии.

— Я абсолютно уверен, что будущее за таким калибром. Я же вам показывал итальянский нарезной охотничий карабин восемнадцатого века калибром всего шесть с половиной миллиметров. Их выпустили всего пять штук. Из него охотились даже на кабанов, о чем есть записи в летописях. С каждым десятилетием качество пороха увеличивается. Это позволяет разогнать пулю до огромных скоростей. Даже сегодня мелкозернистый порох особой выделки на новой винтовке выбросит пулю более шестисот аршин в секунду. Для пули из сплава свинца это прекрасные результаты. В дальнейшем их придется фабриковать с оболочками. Но это в будущем. Даже в нашем случае мы получаем фантастические результаты.

— Но мелкозернистый особый порох дорог, — вздохнул Долгорукий, — нам бы обычным ружейным порохом обеспечить предлагаемые вами патроны для наших ружей.

— Патронов понадобиться весьма много, и их жалеть на супостата не надо. Один солдат с таким обновленным ружьем по скорости стрельбы заменит трех — четырех с дульнозарядным штуцером, — согласился я, — усовершенствованные винтовки с откидным затвором мы должны уже выпускать через три месяца. Одновременно организовывать новое патронное производство. У нас сегодня есть прекрасная возможность обойти все передовые страны. Это последний шанс обойти супостатов. Если мы сможем сохранить тайну про откидные затворы до будущего лета, то победа нам обеспечена. Все страны бросятся переделывать по нашему образцу свои штуцера. А к этому времени мы начнем готовиться к фабрикации новых трехлинеек. Самое главное наладить выпуск новых металлических гильз. Пока же такие винтовки по примеру пруссаков хранить в цейхгаузах. Пусть все думают, что у нас армия вооружена винтовками с откидным затвором. Потом в один прекрасный день мы перевооружим армию на новенькое оружие. А старые с откидным затвором будем продавать. Таким образом получим деньги для производства трехлинеек. Поверьте, во всем мире чехарда с винтовками продлится лет двадцать, а то тридцать. Европа же принципиально не будет переходить на малый калибр, так как мы уже его взяли. Если только первыми немцы по нашему пути пойдут. Думаю, нам надобно создать такую систему, когда все мастеровые будут ставить роспись о неразглашении в специальные формуляры на двадцать пять лет, под страхом сурового наказания. Здесь уж жандармы должны все продумать. А то у нас настоящий бордель на ружейных заводах.

— Я уже доносил об этом, — кивнул Орлов, — пора, давно пора навести порядок. Разболтался народишко.

— Есть у меня одна мыслишка, как европейцев подтолкнуть на тупиковый путь игольных ружей. Когда начнется война с султаном, и на его стороне выступят недруги, то в одной европейской стране. Скажем — Дании, должны выйти статьи про секретные игольчатые ружья системы Дрейзе. Дания с Пруссией давно не в ладах, вот и пусть они замятню газетную устроят. Надобно расписать так, чтобы весь мир вздрогнул от фантастических качеств новых ружей. Дескать, любая армия, вооруженная такими «вундерваффе» наголову разобьет любого противника за короткое время. В самом деле, на их фоне английские и французские штуцера настоящий каменный век. Поднимем шум, все на ушах будут в Лондоне бегать. А немного погодя еще одна статья выйдет. Дескать, русские тайно закупили у пруссов большую партию сверхружей. Можно только представить, какая заваруха начнется в мире! Все вдогонку за Дрейзе бросятся. Второпях начнут подобные игольчатые ружья фабриковать под бумажные патроны. Денег потратят неимоверное количество. На наши откидные затворы и патроны смотреть не будут. А мы под шумок армию обеспечивать начнем. Ох, и намучаются они потом со своими игольчатыми ружьями, до самого сблева!

— Мда, — Николай первый задумчиво покрутил ус, — подобного блефа в мировой истории еще не было. Если с умом подойти, то такая хитрость может вызвать среди союзников разногласия и смятение. Пожалуй, надо попытаться.

— Были и похлеще аферы, — засмеялся я, — помните, когда иудей Ротшильд обманул всех с победой Наполеона. Все от страха бросились по дешевке акции продавать, а Ротшильд за копейки скупал их. Когда правду узнали, да поздно стало. Ротшильд в миллионера превратился, а остальные в нищих. Так, что бить наших вековечных врагов будем их же оружием.

— Думаю, такие статьи надо у французов разместить. Они люди эмоциональные, такой крик поднимут! — мечтательно улыбнулся Орлов, — есть у меня там людишки.

Я продолжил выставку возможных достижений в самое короткое время и минимальными затратами. Показал макеты в натуральную величину морских мин, кои с профессором Якоби мы довели до ума. Полевую кухню на базе двуколки внимательно осмотрели со всех сторон. Во всех армиях мира солдаты продолжали готовить себе еду в огромных казанах, которые возили в обозе, а продукты покупали вскладчину из армейского жалованья. Теперь на батальон кашу можно готовить даже на марше. Казнозарядное нарезное орудие с механическим прицелом. Новые снаряды с медными поясками. А для обычных дульнозарядных пушек предложил снаряд с наплывами в носовой части. Поток воздуха его должен раскручивать по типу турбинной пули. К нему же механический простейший ударник. Здесь тоже ничего нового я не предлагал. На круглые бомбы пытались поставить такие взрыватели, которые бы срабатывали о встрече с препятствием. Результат оказался положительным, но была проблема с заряжением круглой бомбы в ствол. Взрыватель мог сработать при выходе из ствола. Бомба имела мерзкое свойство при выстреле крутиться. А снаряд с поддоном, больше похожий на деревянный бочонок, спокойно вылетал, затем он опадал, а снаряд продолжал лететь к цели. А ведь были попытки в первой четверти девятнадцатого века вместо круглых бомб использовать вытянутые снаряды, но они быстро теряли стабилизацию, крутились поперек, быстро теряли скорость. Уступали даже круглым ядрам по дальности и точности. А до небольших наплывов, которые могли раскрутить в полете снаряд воздушным потоком, не додумались. Вещь элементарная. Ну, теперь все будет по другому. Конечно, такие снаряды все равно будут уступать нарезным системам. Но, в такой критической момент для России, они окажутся палочкой выручалочкой. Англичане и французы под Севастополем применяли сферические бомбы. А обтекаемый снаряд по дальности и точности превзойдет все, что есть у супостатов. Главное, что весь этот паллиатив был до смешного дешев, и, не грозил опустошить всю казну.

Честно говоря, я устал порядком, показывая первым лицам империи все свои новинки. Государь не удержался и отдельно отметил моих умельцев, которые смогли не только воплотить в готовые изделия и макеты мои чертежи. Они подошли творчески, своим практическим умом нашли более лучшие варианты. У мужиков явно был огромный талант к творчеству. Иной иноземный инженер мог позавидовать их смекалке. Эх, дать бы творческую волю многонациональному русскому народу. Какой бы рывок за считанные годы держава совершила! Все образцы мы оставили во дворце, а Николай первый попросил меня через три дня прибыть на аудиенцию. За эти дни он осмыслит свалившееся на него счастье, и подготовит множество уточняющих вопросов. Ну, я, как верный слуга Отечеству и Государю, должен подробно ответить. Пока Николай первый приходил в себя я готовился к встрече. По этикету на такие встречи с государем должностному лицу необходимо прибывать во всех регалиях. Я решил немного упростить ритуал. Прибыл на прием не в парадном мундире, а повседневном. Демонстрируя таким образом исключительно деловой настрой. Согласно дворцовому этикету подобная вольность не поощрялась, но допускалась. Разговор с императором с глазу на глаз продолжался три с лишним часа. Меня обрадовало, что все предложения по модернизации оружия были приняты без оговорок. Имея практический ум, и сугубо инженерный подход к делу император увидел огромную выгоду. Еще бы, особо не напрягая казну, можно было за короткий срок сделать шаг вперед. На мой взгляд, это все равно оставалось на уровне «шушпанцера». Если телегу обложить мешками с песком, то она все равно в бронетачанку не превратится. Просто временная мера. Если в техническом плане все прошло замечательно, то вот мысль о том, что коалиция будет атаковать Крым, Николай первый принять не мог. Все мои доводы и аргументы он отметал. Дело здесь было не столько в министре иностранных дел Нессельроде. Он то, как раз, пусть и осторожно, но предполагал, что англичане не потерпят усиления России на южных рубежах. Удивительно, в своих прогноза практически не ошибся, назвав довольно точно сроки обострения отношений с Турцией по Балканскому вопросу. Эту проклятую проблему нам все равно придется решать. Даже если мы не желаем освобождать братьев славян от ига. Я пошел на крайние меры, и предложил императору освободить меня от должности морского министра. Вместо этого я тотчас отправлюсь в Крым для инспекции армии и флота. Повод же для этого был серьезным. Севастополь с южной стороны был защищен основательно. При всем своем старании неприятель не прорвется. А вот северной стороны он был открыт. Хотя планы по возведению бастионов существовали давно. Причина была только в одном. Не хватало денег. Я предложил использовать подручные материалы. Смогли же бастионы, сляпанные на скорую руку задержать союзников в предыдущем варианте. Почему бы не повторить это и сейчас? Только более качественно. А позже, если найдутся средства, лет через двадцать заняться основательными каменными фортами. Хотя при сумасшедших темпах развития артиллерии, подобные укрепления себя исчерпали. Это почти через сто лет доказала красная армия, когда штурмовала Кенисберг и его многочисленные форты. Бетонобойные снаряды тяжелой Б-4 —«Сталинской кувалды», и тонные бомбы сносили все укрепления до основания. Я, конечно, здесь немного дал волю фантазии.

Все равно России потом будет не до оборонительных сооружений. Война основательно опустошит казну. Император, не скрывая своего критического отношения к моим предложениям, все же согласился. Он был по прежнему уверен, что главные события, если и состоятся, будут приходить на Дунае. Именно туда намерен ударить турецкий султан.

Я прекрасно понимал, что Николай первый пошел навстречу мне лишь из- за уважения к моей персоне. Моя «выставка» технических возможностей произвела на всех грандиозное впечатление. А мою доморощенную «опытно — конструкторскую» группу во главе с Матвеем, тотчас услали в Тулу на оружейные заводы со всеми образцами оружия. Похоже, император ухватился за этот шанс изо всех сил. Закупленные через подставных лиц новые английские станки с паровым приводом уже прибыли на заводы. В самое ближайшее время на них начнут выпускать модернизированное оружие. Дай Бог, чтобы за три месяца на Тульском оружейном заводе смогли перестроить производственные цепочки. Штуцера уже запустили на поток. С каждым месяцем их производят больше. Нарезка стволов уже особых проблем не составляет. По общему количеству отстаем от Англии и Франции, но батальоны первой линии обеспечить сможем. Как и было в том варианте истории. Просто до крымской армии они не доходили.

Теперь осталось лишь наладить производство откидного затвора. Но, и здесь особых трудностей не ожидается. Ничего сложного нет. Общий уровень развития промышленного развития в России позволит справиться с этой задачей. Здесь вопрос не столько инженерной задачи, а изменения сознания мастеровых и инженеров.

— Право, я не понимаю, дорогой князь, почему вы продолжаете считать, что европейские державы поддержат султана самым решительным образом? — Император вздохнул. Он не скрывал своего неудовольствия из за моей твердокаменной позиции. — Я согласен, что австрийцы могут отрицательно относиться к нашим действиям в Валахии и Дунае. Они считают, что Балканы должны по прежнему удерживаться в их сфере интересов. В то, что они могут нам объявить войну и выступить с султаном, я не верю. Все же несколько лет назад мы спасли австрийцев от фактического уничтожения и разделения на множество мелких государств.

— Я повторюсь Государь, но среди многих аристократов наивная вера в благородство западных держав в реальности зиждется на осознанной слепоте в некие европейские понятия чести и долга. Подобный самообман дорого обойдется нам. Я молю Бога, чтобы все так называемые «союзники», нагадили нам по крупному перед нашими окнами. Лишь в этом случае с наших глаз может слететь пелена. Хотя, боюсь, что для многих наших государственных чиновников, кои обязаны защищать интересы империи, даже подобные мерзкие действие будут совершенно бесполезными. Дабы изменить направление мыслей, нужны многие годы, и начинать необходимо с реформы образования. Она должна отныне стоять на отечественных почвах и традициях. История неоднократно нас учила, как чревато негодяям и мерзавцам приписывать понятия чести и совести. Мы их деяния оцениваем через призму собственных представлений. Чем быстрее избавится от подобных заблуждений, тем лучше будет для нашей державы.

Император молчал. Я понимал, что из- за врожденного упрямства, сразу отказаться от прежних взглядов он не мог. Получалось, позиция «обновленного» Меншикова противоречила его умозаключениям. Николая первого можно было понять. В мировой истории еще не было случая, когда христианские страны открыто выступали на стороне мусульманской империи. Именно Турция получала больше привилегий, чем ее союзники. Одно дело помогать, как и происходило всегда во время русско — турецких войн, тайно. Совсем другая картина — вместе идти войной на Русь, когда общей базой служит русофобия и глубинная ненависть к моему народу. Даже будущие вполне ожидаемые огромные финансовые и человеческие потери не могли остановить их от необдуманных действий.

— Хорошо Александр Сергеевич, я не скажу, что вам удалось меня убедить в своих взглядах. Вы нарисовали сплошную фантасмагорию в мировой политике, небывалую до сих пор. Я пойду вам навстречу князь лишь по одной причине. Вы один из немногих по настоящему верных мне людей, который по настоящему радеет за нашу матушку Русь. Давайте заранее постелем соломы там, где есть вероятность упасть. Все же мы собирались усилить наши южные рубежи, да руки не доходили. Вот тебе дорогой Александр Сергеевич и придется подтолкнуть наших генералов. -

Через несколько дней я отправился в инспекцию в Крым. Хоть чуть — чуть, а история немного меняется. В прежнем варианте Меншиков до начала войны в Крым с инспекцией не наведывался. В итоге получалась целая свита. Согласно моему статусу и рангу, со мной было два адъютанта, шесть денщиков, и двое вестовых. Мне показалось, что посыльных все же будет маловато. За короткий срок надо провернуть кучу дел, встретиться и переговорить с множеством лиц на местах. Подготовка к предстоящим испытаниям дело серьезное. Вдобавок за мной увязался мой старый слуга Егор. Он заявил, что одного меня не отпустит, так как мой вредный характер будет сущим наказанием для «людишек». Уж пусть я буду брызгать ядом на своего верного слугу, чем на бедных солдатиков. Возразить на это мне было нечего.

Верно заметил заклятый «друг» России господин Черчилль — война слишком серьезно дело, чтобы ее доверять лишь одним военным. Такого наворотят, что потом политики сто лет не расхлебают. Хотя позже американские политики и военные проявили полное единодушие по поводу испытания атомного оружия. И ничего, совесть никого не мучила. И американский интеллигентный люд, сиречь — средний класс, каяться по этому поводу не собирается. А многие янки даже на карте не смогут найти эту самую Японию.

К счастью, вот уже несколько лет действовала железная дорога Санкт — Петербург — Москва. Теперь до первопрестольной можно было домчаться с ветерком за девятнадцать часов. Я бы сказал, составы шли довольно с приличной скоростью. Конечно, пассажирские вагоны по комфорту, даже первого класса, отличались от моего времени. Да и подвеска была жестче. Пожалуй, и в области железнодорожного транспорта мне надо предложить некоторые технические решения. Прогресс на железной дороге важен и нужен. Туалеты вот — вот должны появиться в каждом вагоне. А идея отопления будет реализована лишь через несколько лет. Летом еще можно ездить. Вентиляция за счет открытых окон довольно приличная. А вот зимой в нашей стране в промерзшем вагоне двадцать часов сидеть не совсем приятно. Я быстро составил схему отопления, и, через своего адъютанта попросил доставить к руководителю Николаевской железной дороги с подробным описанием. Да еще вдобавок предложил чертеж, так называемого пульмановского вагона. Пока же у нас и на Западе вагоны были рассчитаны на явных спартанцев. Скачок будет совершен лишь через двадцать с лишним лет. Пожалуй, нашей стране надо и здесь занять первое место. Паровозы для своей дороги уже строим сами, вагоны тоже. Осталось лишь совсем немного, чтобы они по уровню комфорта отдаленно приблизились хотя бы к тридцатым годам двадцатого века. Сейчас же вагоны можно было сравнить с сараями на колесах.

Но это все второстепенная задача. В первую очередь я готовился к войне, которая практически уже началась. Одним из мерзких факторов, который до сих пор в ходу в исторической науке, было обвинение интендантов в повальном мздоимстве во время обеспечения русских войск в Крыму. В ходу множество историй о безбожном казнокрадстве со стороны этих служб. Если верить всем слухам, то такое повальное воровство только подчеркивало всю мерзость самодержавия, гнусность и продажность чиновников на всех уровнях. Не зря же разгневанный Николай первый приказал лишить интендантов права носить погоны. Признаться, вплоть до своего загадочного переноса во времени, как само собой разумевшееся принял этот факт, вбитый мне еще на школьных уроках истории.

А это, есть не что иное, как мина, заложенная для потомков врагами отечества и всякими прочими либералами. А их в это время было хоть пруд пруди. Даже целые водохранилища можно составить.

Воровали ли интенданты в это время? Отвечу однозначно — воровали. Но, не в таких астрономических масштабах, какие им приписывали. Нередко этих мздоимцев ловили за руку, и весьма быстро ссылали в Сибирь на вечное поселение. Владимирский тракт был натоптан еще в давние времена допотопные. В архивах данные на видном месте лежат. Проверить легко. А жить хотелось всем, поэтому интенданты приворовывали на уровне заведующих складов, в чине наших прапорщиков. Систему проверок придумали на сегодня и не вчера. Она была создана еще фараонами и древними царями, от коих и имени в скрижалях истории не осталось. Другое дело, что все выявленные факты, по примеру нынешних блогеров и желтых журналистов, стократно увеличивались в объеме и масштабе. Или же наоборот — принижались, ежели казнокрада считали своим. Информационная война против нас идет сотни лет. И, как видим сегодня, довольно успешно.

Если бы наша армия в Крымскую войну устояла, и нанесла приличный урон агрессорам, то про интендантов бы никто и не вспомнил. А с другой стороны, найти виновных в проигрыше — это сам Бог велел. Получается, мы проиграли потому, что генералы тупые, солдаты полные бараны, инденданты сплошные воры, самодержавие отсталое и так далее. Впрочем, а чего было ждать от этих русских, которые осмелились выступать против цивилизованных европейцев? Которые, в отличие от вороватых варваров русских, не крадут у своей армии. Снабжают ее по первому требованию всем необходимым, ведут себя по рыцарски на поле боя. Даже в ретирадное место европейцы ходят сплошь шоколадными колбасками, а писают исключительно духами и шампанским марки «мадам клико». Либералы клянутся, что так оно и есть — чистое шампанское, сами проверили. Все же надо иметь запасной вариант, дабы интенданты чувствовали конкуренцию и особо не зажирались. Хотя, худо бедно они наши войска обеспечивали самым главным, пусть и не в полном объеме. Все же огромные расстояния давали о себе знать. Особо тупых будем закапывать путем передачи хлебных трафиков купчинам. Тем более, по законам этого времени подобные привлечения купцов к поставкам в армию не запрещались. По расценкам можно даже сэкономить. Пользуясь такой удачей, как поставки в действующую армию, старообрядцы всю землю просеют.

Вот я решил продублировать поставки со стороны старообрядческих купцов. У них к этому времени были уже отлажены прекрасные торговые маршруты по всей стране. Условия доставки товара они выполняли в срок, и по цене особо не наглели. Это будет мое ноу — хау, и поможет укротить возможные хищения. Почему вы спросите, что я решил обратить внимание на старообрядцев? Как бы я не относился к современным олигархам и прочим буржуям, но у старообрядцев еще соблюдалась честность. Да и мне надоели огульные обвинения в их адрес. В той, допереносной жизни, по матушкиной линии у меня в роду были казаки, испокон веку придерживающихся древнего устава. Таких на Дону было немало. Десятки станиц и хуторов сплошь заселяли они. Служили верой и правдой царям, хотя постоянно их подозревали во всех нелепицах. Понятно, здесь в первую очередь были восстания Булавина, Нечая и Разина. Но, тогда и вся Русь была старообрядческой. А потом и сама власть вынудила древнее казачество поддержать Пугачева. Надоело терпеть постоянные угнетения со стороны царской власти. Порой просто поражает дебильный фанатизм, с которым, начиная от Петра первого и практически до конца девятнадцатого века, власть пыталась уничтожить старообрядчество.

Верха не видели дальше своего носа. Всякие либералы, исходя из того, что в империи есть значительная прослойка недовольных притеснениями людей, старалась раскачать их и поднять на бунт. Особо старались британцы. Когда к ним перебежали маргиналы и масоны типа Герцена и Огарева, в Лондоне серьезно рассматривали вопрос задействовать пятую колонну. В разгар Крымской войны они принялись закачивать по своим каналам в старообрядческие общины деньги и подрывную литературу. Жандармы не дремали и смогли перехватить часть прокламаций. Вскоре им удалось выкрасть и планы. Император Николай первый пришел в ярость. На старообрядцев вновь обрушились репрессии. Были закрыты храмы и часовни. Сыграло свою роль и выборы старообрядцами — поповцами своего митрополита. Это произошло в монастыре Белая Криница в Северной Буковине в 1846 году. А, он находился во владении Австро — Венгерской империи. Многие общины приняли митрополита, и стали называться белокриницким согласием. Этим действием поповцы постарались возродить древнюю традицию церковного единоначалия, которая была нарушена еще в 1653 году во время реформ патриарха Никона. И этот факт не добавил любви императора к ним. Он посчитал раскольников настоящими предателями, готовыми пойти в услужение чужим королям.

Я, в силу своего мировоззрения не мог согласиться с гонениями на старообрядцев. Да и как можно было их игнорировать, когда в стране чуть ли не тридцать процентов населения причисляло себя к древлеправославной церкви. Именно гонения привели к тому, что появилось множество различных толков и согласий. Часть из них — поповцы полагали, что избрав своим митрополитом Амвросия, они смогут восстановить уничтоженную царями Романовыми древнюю традицию. Другие общины — беспоповцы, вообще не признавали уже никаких епископов над собой. Потом еще появились беглопоповцы. В этих общинах верующих окормляли странствующие священники старообрядцы. Нередко среди многочисленных толков были значительные отклонения от древних служб. Тем не менее, постоянные гонения и притеснения, заставили приверженцев древних традиций сплотиться, уйти в подполье. Так как им было запрещено занимать государственные посты, они заняли главную нишу в предпринимательстве. У них появились свои тайные банки, своеобразные кассы взаимопомощи, тайные братства. Иначе им было не выжить. Старообрядцы принципиально не употребляли вина, не курили. Даже кофе и чай считали бесовским пойлом. Плюс поразительное трудолюбие и взаимовыручка позволили им вопреки всему заложить этику купечества. Именно с подачи старообрядцев появилось знаменитое выражение — крепкое купеческое слово. Для связи с многочисленными общинами они развили мощную торговую сеть и настоящие компании по доставке груза по все концы страны, а заодно писем и прочих сообщений. По сути, все общины, не смотря на свои различия, не замыкались сами в себе, и поддерживали связь. Они понимали, что выжить можно только в негласном объединении. Практически это было свое государство в государстве. Посторонних в свою тайную жизнь не допускали. Отсюда всем остальным они казались нелюдимыми.

Не знаю, понимали ли они, что над ними власть в очередной раз занесла дубину, или нет, мне неведомо. Но, попытку немного смягчить положение, я решил предпринять. Может, минует старообрядцев царский гнев. Хотя бы так, о любви со стороны властей говорить не будем. Лишь последний император Николай второй позволил старообрядцам возобновить службу в своих старых храмах, где были опечатаны алтари. К сожалению было поздно. Многие старообрядца полагали, что самый главный гонитель — государство остается враждебным к их вере. А отсюда они не горели особым желанием защищать прежнюю власть в революционной суматохе. Мало того, многие богатые фабриканты и заводчики из старообрядцев выделяли огромные деньги революционным партиям, как они полагали — на благое дело. Огромную роль в расшатывании существующего строя сыграл выходец из старообрядцев Гучков. Человек по своему талантливый и упорный в достижении поставленной цели. По его мнению, для того, чтобы победить одно зло, нужно на него натравить другое зло. Можно даже нанять за большие деньги. Итог мы знаем. Большевики не церемонились не только с никонианами, но и со старообрядцами. А еще сильнее досталось тем, кто придерживался дохристианских взглядов — ведических. Таких в империи было тоже немало. У меня же от дум голова разрывалась. Куда не глянь, а сплошные противоречия завязывались мертвыми узлами на горле России.

У светлейшего под Москвой было имение Черемушкино. В данный момент там практически безвылазно жил его младший брат Николай. Он постоянно там что — то ремонтировал, улучшал. Имение было старинным. За столетия здесь сменилось с десяток владельцев. Среди них известнейшие люди Годуновы, Прончищевы, Маховы, Лихачевы, Прозоровские, Голицыны, Меншиковы, затем Якунчиковы. Гостила в свое время императрица Елизавета Петровна. Сегодня это имение стало частью Москвы. А его территорию на две части разделила улица Большая Черемушкинская. После революции огромное имение общей площадью тридцать пять десятин национализировали. Потом здесь разместили дом отдыха. А в завершении бывшие здания имения передали ученым. Сегодня там обосновались научно исследовательские институты. В одной половине институт теоретической и экспериментальной физики. Первым руководителем института был физик — ядерщик Алиханов. Чуть позже работал добрый и мягкий, типичный русский интеллигент, выходец из рода потомственных священнослужителей, Андрей Дмитриевич Сахаров. Мда, какие коленца часто выкидывает судьба. В поместье Светлейшего будет работать широко разрекламированный диссидент, один из погубителей советской империи. Наряду с немалым талантом исследователя, природа щедро его наградила необычайно мягким и податливым характером. Из подобной публики, словно из пластилина легко слепить любую фигуру. Таким людям очень легко сесть на шею, при помощи лести затуманить мозг, а дальше внушать самые бредовые идеи. Впоследствии физик под действием своей второй жены, непонятного происхождения с загогулистой и запятнанной биографией, с чисто русской фамилией — Боннэр, превратился в оголтелого диссидента. Самое печальное, что Андрей Дмитриевич и сам до конца своих дней не понимал, что он под жестким руководством циничной, беспардонной и нахрапистой Боннэр полностью перешел на темную сторону силы. Сознательно сдал англосаксам то, над чем много лет трудился не только он, но и его коллеги, да и весь народ СССР.

Впрочем, мне сейчас было не до этого добрейшей души человека с талантливыми мозгами и бесхребетным характером. Его пример лишь подтверждает древнюю истину, что супруга может быть не только от Бога, но и от рогатого. И бежать надобно от таких баб во все лопатки не оглядываясь по сторонам. Иначе и Родину можно потерять и честь. Самое печальное — потомки потом начнут плеваться. Но, у нас есть задачи и поважнее. Мне, например, надо было срочно готовиться к войне. К своему вечному позору или же великой славе. Все мои вестовые с утра до вечера развозили письма. Адъютанты валились с ног, обрабатывая корреспонденцию. Наверное, они не раз уже пожалели, что поехали с князем в дальние дали.

Здесь мне судьба сама добровольно бросилась в объятья и с радостью отдалась. После беседы с братом, узнал, что у него в работниках есть две семьи старообрядцев. Люди степенные, надежные. В дурных наклонностях не замечены. И один из них, толи староста в общине, то ли начетник. Я попросил познакомить тотчас с ним. Феодор, так звали малого, поначалу начал по укоренившейся привычке прикидываться типичной гофрированной трубкой и косить под деревенского дурачка с придурью. Дескать, барин, ничего не знаю, никого не ведаю, а молюсь так, как спокон веку завещано дедами и прадедами. Я с улыбкой выслушал стенания мужика. Надо же, кому мозг решил канифолить? Попросил опешившего мужика через два дня привести тайно старца Феодосия. По слухам, выходца из древнего боярского рода. Самого авторитетного на этот момент в среде приверженцев старой религии человека. Все же по семейным преданиям я неплохо знал историю раскола. К мнению этого старца прислушивались многие из общин в этот времени. Для сохранения в тайне его посещения я позволил всей своей свите, включая денщиков, целый день провести в Москве по своему усмотрению. Даже выделил дополнительные деньги. Дескать, заслужили, а, князь, верную службу ценит. С собой оставил надежного Егора.

Все же я опасался, что Феодосий на приглашение не откликнется, тем более от самого светлейшего. К тому же представителя из самого близкого окружения императора.

Уединится в имении было не сложно. Большой яблоневый сад, дубовые я березовые рощи, липовые аллеи, несколько старинных беседок, увитых плющом. Огромные пруды, в которых в изобилии водилась рыба. К чести Феодосия, он не испугался, и в сопровождении Феодора пришел ко мне в беседку. Это был крепкий мужик, чуть пониже ростом князя, только пошире в плечах. А князь сам рост имел немалый. За метр девяносто. Мы поклонились друг другу. Я попросил Феодора и Егора проследить, дабы никто из посторонних не смог нарушить наше уединение.

— Опасаетесь ваша светлейшество, что вас в компании гнусного раскольника могут увидеть? — С едва заметной улыбкой спросил старец.

— И это тоже. В философию ударяться не будем, вопросы веры отложим до лучших времен. Не до диспутов. — согласился я и пригласил к столу. На нем полотенцами были закрыты блюда. — Не стесняйтесь отец Феодосий, здесь нет ничего такого, что бы противоречило вашим убеждениям. –

— Верно мне мой дед говорил покойный, что славный предок твой Александр Данилович, был тайным приверженцем древлеправославной веры. Много доброго он сделал для нас. Вот за это его опорочили многочисленные недруги из окружения бешенного Петрушки. Не зря же он в ссылке, в Березове, где наших единоверцев было немало, лично поставил церковь по всем канонам древней веры. Да чуть погодя ее быстренько прикрыли и перевели никонианам. Признаюсь, княжь, не будь этого, я бы на беседу с тобой не согласился. Говори, зачем звал? — Судя по всему, Феодосий был весьма образованным и начитанным человеком. Наверное, верно говорили про его родословную. Не исключено, он в свое время нес службу в армии.

— Против Бонапарта вам не пришлось повоевать? Я так и понял. В каком полку служили, не спрашиваю.

— Тайны в том особой нет, — усмехнулся Феодосий, — да и я тебя видел князь тогда. Ты ведь порученцем у царя был. Помнится, под тобой ядром лошадь убило. В куски разорвало. Смел ты князь. Надеюсь, таким и остался. Такое впечатление, что ты с той поры мало изменился. Свеж и румян.-

Я спич насчет своего начавшегося резкого омоложения, оставил без внимания. Скорей всего, про этот феномен скоро уже открыто говорить в обществе. Тут уж отвертеться мне сложно будет. Обвинят в колдовстве и все — конец карьеры, и тогда — здравствуй Березов! Родовое место ссылки Меншиковых. На роже моей стали пропадать морщины, волосы отрастать, седина исчезать. Придется мне маскироваться под того, прежнего Меншикова. Где надо сбривать, подкрашивать краской под седину. Не хватало еще таких проблем. Да и возвращение естественного желания к женскому сословию грозит новыми проблемами. Чувствую, с последней природной проблемой мне не справится. Я рассказал Феодосию об очередной напасти, которая грозила им. Предложил свой вариант выхода, как самый лучший и естественный в этой ситуации.

— Предлагаешь, князь опередить наших недругов и первыми предложить помощь царю, дабы отбить супостата? Написать письмо от имени приверженцев старого обряда? Главное, организовать доставку всего необходимого для нужд армии?

— Именно так. Я знаю, что вы придерживаетесь позиции, как можно дальше держаться от власти, будто она прокаженная. Скорей всего так и есть. Не скрою, император очень зол, что старообрядцы избрали себе митрополита за границей. Теперь на основании этого начали восстанавливать свой епископат в России. Поверьте мне, много недоброжелателей вокруг трона вьется, скоро все уши Государю прожужжат, как старообрядцев англичане подбивают на борьбу супротив России. Так, как у всех в памяти бунт декабрьский, то бить начнут жестко. Просто надо опередить недругов. Скажу больше, все равно император своего мнения не изменит. Надо время для этого. По крайней мере, у вас храмы отбирать не будут, монастыри и скиты рушить не станут. Не исключаю, годика через два — три он не будет против восстановления епископата. Только надо правильно эту идею до него донести. Николай Павлович человек умный и проницательный. Самое главное, никто как он умеет держать данное слово.

— Задал ты князь задачу, — задумался Феодосий, — тут думать крепко надо.

— Вот только времени — то на раздумье и нет. Тут уж нужны реальные действия. Ты, отец Феодосий не тяни. Каждый час дорог. Враги то наши не дремлют…

— Возьму грех на свою душу. Отпишу в Нижний купцам. Если такое дело, не откажут. У них дороги проторены не только до Крыма, но и до Румынии, Сербии, Греции и Австрии. Только уж сам с ними договаривайся. Они копеечку считать умеют.

— Через полторы седмицы я туда и наведаюсь. Потолкуем с денежными мешками. Посмотрим, что для них важнее мамона или вера истинная…

Поездка на Тульские военные заводы меня порадовала. Не ожидал, с каким рвением возьмутся за модернизацию пехотного ружья. В арсенале мне показали некоторые образцы ружей, созданных ранее. К своему удивлению, среди них были два казнозарядных ружья отдаленно напоминавших откидной затвор моего предложения. Только вот патроны были без металлического донца. Больше были похожи на патроны Дрейзе, только картонные. Не я один такой умный. Светлых голов у нас всегда хватало. Да и предложенный, точнее сворованный у будущего затвор здешние умельцы упростили. Они отказались от взвода ударника во время откидывания самого затвора. Вместо этого они предложили курок. Проще и дешевле. Да и попытки делать картонные патроны уже предпринимались. Только невообразимая бюрократия не позволила местным оружейникам сделать решительный шаг. Теперь же, при помощи чудодейственного пинка от самого императора, все сразу забегали. В местном болоте, оказывается, была жизнь, правда в полусонном состоянии. А в цейхгаузе спокойно лежали и ждали своего часа кремневые ружья. Их намеревались модернизировать и переделать в капсюльные. Сто пятьдесят тысяч единиц в сале, ни разу не стрелявшие. Только в этом раз им придется совершить прыжок на более высокий уровень. Нарезку стволов здесь уже внедрили пять лет назад. Выделка штуцеров с каждым месяцем нарастала. Как нельзя, кстати оказались станки, приобретенные через подставных лиц агентами жандармерии. Они уже начали поступать в Тулу. Их спешно принялись устанавливать в двух цехах. Через два месяца первые казнозарядные ружья начнут поступать в ружейный комитет. А через полгода, когда закончится модернизация трех патронных заводов, от выпуска штуцеров решили отказаться. Первые испытания доказали преимущество модернизированных пехотных ружей. Я предложил официально называть нарезные казнозарядные ружья винтовками, а не обновленными штуцерами. Тем более только в богатом русском языке есть нужный синоним. Даже карабин — чисто русское название укороченного кавалерийского ружья. В западных странах подобных терминов не сыскать. Там винтовка по прежнему называется ружьем. Когда у нас это относится к гладкоствольному охотничьему оружию. Лишь у поляков винтовка это карабин, а укороченная винтовка — карабинчик.

Даже гладкоствольные казнозарядные ружья с новой винтовой пулей, при всех ее недостатках, предпочтительнее, чем чуть дальнобойные, но дульнозарядные штуцеры. Похоже, после отстрела первых патронных винтовок с откидным затвором, ружейному комитету штуцеры показались полным анохранизмом. Для ускорения работы решили привлечь все мастерские. Передать по одной детали от затвора. А ее произвести не так уж и сложно. А окончательную сборку производить на Тульском заводе. Точно так поступил инженер и промышленник Путилов. Вернее, в самое ближайшее время, в будущем 1854 году, он за несколько месяцев, практически на пустом месте построит и спустит на воду в мае целую серию паровых канонерок. За год с небольшим при полной англо — французской блокаде целый флот из шестидесяти семи боевых единиц и четырнадцать винтовых корветов и клиперов. Он объединил два десятка частных заводиков, согласно разработанному плану, раздал детали от паровых машин. Простые детали изготовить было несложно. Назвал сроки, и случилось чудо. Кронштадт обороняли уже десятки винтовых канонерок и корветов. Можно смело говорить, что это был один первый в мире поточный, даже конвейерный выпуск сложных и тяжелых машин. Форд позже лишь усовершенствовал этот метод и приспособил под себя. Пожалуй, необходимо и мне привлечь к выпуску модернизированного оружия талантливого инженера и изобретателя.

Теперь следовало, хотя до лета сохранить в тайне нашу новинку. Смогли же пруссаки свои ружья Дрейзе спрятать от любопытных глаз. Они готовые ружья ночами перевозили в цейхгаузы, где они ждали своего часа. А прусская пехота пока демонстративно маршировала с гладкоствольными капсюльными ружьями, а, ополчение по-прежнему обходилось устаревшими, еще с кремневыми системами, Бог знает, какого года выпуска. К счастью, Орлов сработал оперативно. Увеличил штат жандармской команды в Туле. Теперь на их плечах лежала колоссальная ответственность. Я поговорил по этому вопросу с начальником команды. Мне понравилось, как ответственно жандармы отнеслись к делу сохранения тайны. У меня были основания, что отныне оснащение пехотными винтовками с заряжанием с казны пойдет намного быстрее. Производительность Тульского оружейного завода была на уровне. Так в 1812 году заводом руководил генерал — майор Воронов. Он сумел так организовать производство, что в месяц здешние оружейники поставляли в действующую армию тринадцать тысяч пехотных ружей. Для того времени показатели весьма неплохие. А за один только год изготовили около ста пятидесяти тысяч единиц. Действующая армия во время нашествия французов была более — менее стрелковым оружьем обеспечена. Критической нехватки боеприпасов также не было. За сорок лет наша промышленность все же сделала шаг вперед, и теперь только один Тульский завод мог в месяц производить в три — четыре раза больше ружей, чем тогда.

А чтобы компенсировать затраты на переделку ружей, я предложил казнозарядные гладкоствольные ружья и гильзы после окончания трудных дней, продавать охотникам. Да и за рубеж можно. Вот только мне не хотелось светить наш патрон. Именно он является стержнем казнозарядной винтовки. Будем надеяться, что наша информационная диверсия по поводу игольчатых ружей окажется успешной. На западе могут демонстративно, в пику нашему изобретению, хотя бы в первые годы, брать за образец бумажный патрон Дрейзе. Эту пародию на здравый смысл. Да и наш патрон, что предложил я, по большему счету вариант охотничьего патрона из моего времени. Будущее явно не за ним. Для пехотного оружия это жалкие потуги. Но в данный момент эта примитивная картонная гильза с неказистым железным донцем, да еще с серединным расположением капсюля настоящая «вундерваффе». Да, в принципе уже после окончания Крымской войны, через два — три года наши промышленники начнут производить первые опытные металлические патроны к казнозарядным винтовкам системы австрийского изобретателя, чеха по национальности, Сильвестра Крнка. Думаю, теперь его разработки в России не будут востребованы. Все же система Ремингтона, которую я содрал, будет надежнее, и такой же простой, как у Крнка.

Только назревает в связи с этим новая проблема. Из-за резко возросшего темпа стрельбы, расход патронов будет огромным. Будем надеяться, что в Крымскую кампанию нашей малоразвитой промышленности новыми патронами обеспечить войска, хотя бы наполовину получится. Насчет точности думать не хочется. В одиночную мишень, даже разрекламированный английский штуцер с расстояния в триста метров, в переводе на местную систему почти шестьсот шагов, при всем старании не попадет. В практике же, в сражении упор делают не на единичные цели, а групповые. В строй пехоты, из двух — трех шеренг, да еще залпом, и криворукий стрелок не промахнется. Огонь по площадям по своему эффективен. Признаюсь, я не могу принять правила ведения войны в эту эпоху. Противоборствующие стороны с близкого расстояния бьют друг в друга. Никто не думает залечь, укрыться от огня. Наоборот, генералы лишь кичатся, как их батальоны мужественно погибают на глазах друг друга, так сказать, не кланяются пулям. Потом уцелевшие стрелки бросаются в атаку и добивают супостата штыками. Хотя, подобную тактику можно где — то и понять. Дульнозарядное ружье лежа зарядить невозможно, только стоя. Что ж, новое оружие рождает новую тактику.

После Тулы я продолжил свой путь по своему плану. Нижегородская губерния считалась после реформ Никона оплотом старообрядчества. По количеству приверженцев древнего устава она была самой многочисленной. Не зря же самый первый старообрядческий скит Смольяны был организован на реке Керженец еще в 1656 году, а чуть позже возвели знаменитый Чернухинский женский монастырь в южной части губернии. Там в монашестве под именем Девора закончила свои дни родная тетя Петра первого Наталья Нарышкина. Она не приняла гонения своего неуемного племянника на древнюю веру, не простила смерти его сестры Софьи, которая так же до конца своих дней придерживалась старых традиций. Вообще нижегородская губерния кроме ополчения Минина и Пожарского, которое было сплошь старообрядческим, так как раскола еще не было, отметилась во всех бунтах. Здесь активно поддерживали восстание Булавина, Разина и Пугачева. После основания на краю леса и степи крепости Арзамас, которая прикрывала Нижний Новгород и Владимир, здесь была организована цепь казачьих станиц. В Выездной Казачьей Слободе родилась знаменитая предводительница многочисленного отряда разинцев Алена Арзамасская. По уцелевшим устным преданиям, ее отец был сотником. Только так можно было объяснить, что она владела саблей, хорошо стреляла из лука, прекрасно держалась в седле. Согласно легендам, старица Алена слыла исключительной лекаркой, могла разговаривать с животными, заговаривать раны, исцелять от болезней, с которыми не могли справиться другие лекари. Ее считали ведуньей.

После разгрома восстания Разина, недалеко от крепости Арзамас, которую разинцы взять не смогли, состоялась массовая казнь участников бунта. За короткое время здесь казнили более одиннадцати тысяч человек. С тех пор казаки, почитающие древний устав, Ивановские Бугры, где происходили лютые казни, считают Голгофой древнего казачества. Когда — то на этих холмах стоял шатер царя Ивана Грозного. Именно здесь остановилось русское войско в походе на Казань. Немного погодя власти фактические ликвидировали самое многочисленное и мощное Волжское казачество, которое по количеству сабель превосходило Донское и Уральское казачье войско.

Если учесть, что один из приверженцев старой традиции был уроженец Нижегородской губернии, родившийся в обширном Арзамасском краю, протопоп Аввакум. Причем этот обширный уезд занимал площадь, чуть ли не в иную губернию. По иронии судьбы Аввакум и Никон жили по соседству друг от друга. Примерно пяти — семи верстах. Одно время они оба входили в кружок древнего благочестия и были друзьями.

Как правило, уцелевшие участники всех восстаний бежали в местные непроходимые леса, где ставили свои деревеньки и села. Со временем, в каждом населенном пункте появлялись свои разновидности, так называемые толки и течения прежней веры. Их было десятки толков. И отказываться от своих убеждений они не спешили, и никонианскую, как они считали ересь, они на дух не переносили. На эти убеждения накладывалась обида на власть. Хотя во время бунтов восставшие и казаки старообрядцы не особо жаловали и представителей «никониан». О чем неоднократно говорилось в летописях. В местных преданиях до сих помнят, как приверженцы старой веры жестко обходились с «никонианами».

Поэтому не стоит удивляться, что чуть ли не половина толков и согласий в Российской империи имели свои духовные центры в Нижегородчине. Чтобы сохранить свои традиции и взгляды, приверженцы различных согласий, начиная еще от дохристианских традиций, выработали свою систему защиты. В свою среду они не допускали посторонних, как они считали «порченных». Не взирая на разные толки в первую очередь поддерживали только своих. Сурово наказывали своих общинников за пьянство, курение и разврат. Практически всех нижегородских старообрядцев можно смело считать настоящими куркулями. Они свысока смотрели на бедных «никониан». Считали, что это им наказанье за отход от веры отцов.

Известный знаток жизни нижегородских старообрядцев Мельников — Печерский в 1853 году не зря отметил: «Где крестьяне зажиточнее, там больше раскола». В середине девятнадцатого века в Нижегородской губернии доля богатых старообрядческих купцов без малого приближалась к двадцати процентам от всего российского списка. И их количество впоследствии лишь увеличивалось. Вскоре именно старообрядцы стали занимать первые строчки в списке самых богатых купцов России. Особенно они отметились на ниве меценатства. Строили новые школы, больницы. Среди них было много начитанных людей, которые стали собирать древние книги и иконы. Здесь отметились купцы Овчинников и Прянишников. Кроме чисто духовных книг, у них были и еще более древние дохристанские рукописи. И берегли их пуще своего ока. В них весьма подробно описывалась жизнь еще ведической Руси. Сегодня мы видим всплеск интереса к той, древней истории. А ее, похоже знали и весьма неплохо еще в девятнадцатом веке. Даже намного лучше, чем мы сегодня. Многие исследователи отмечали интересный факт, что во многих нижегородских деревнях и селах даже в конце девятнадцатого века открыто продолжали поддерживать древние, еще дохристианские обычаи. В двадцатых годах уникальные собрания Овчинникова и Прянишникова были изъяты. Часть хранится в запасниках Российской Государственной библиотеке. А что — то исчезло, или же просто недоступны для читателей. Окончательный же удар нанесли лишь после революции, когда начался активный слом прежних традиций. Сыграли свою роль откровенное богоборчество, а затем сильный удар нанесла Великая Отечественная война.

Вот с такими неординарными личностями мне предстояло встретится. Среди них самым авторитетным и уважаемым был Петр Егорович Бугров. Именно ему старец Феодосий направил срочную грамоту. В моих замыслах именно Нижнему Новгороду отводилась одна из главных ролей в деле снабжения армии в Крыму. Пойдут ли вот мне навстречу товарищи старообрядцы? Или рогом упрутся?

Я остановился в доме нижегородского губернатора. Меня интересовали огромные склады в старинном Кремле. Там хранились сотни тысяч пудов пороха, пуль, свинца в слитках ядра и не снаряженные бомбы. Ружья в цейхгаузе лежали в штабелях в основном кремневые. Отсюда они поступали в основном на Кавказ. Наша армия прекрасно гоняла воинственных горцев и турок этим кремневым оружием. Причем, турки и их вассалы из диких горцев на круглые старые пули не жаловались. Они по прежнему пробивали тело человека на вылет. Пожалуй, большую партию ружей надо срочно направить в Тульские оружейные заводы для срочной модернизации. Попробую договориться с местными промышленниками насчет переделки. Сегодня Нижний Новгород один из самых развитых в промышленном отношении центров страны. Здесь выпускаю довольно приличного качества паровые машины, на верфях закладывают колесные пароходы. Причем, они с каждым годом все больше вытесняют артели бурлаков. Бурлачество позволяет мужикам за сезон заработать довольно приличные деньги. Понятно, что бурлацкие артели выступают резко против пароходных компаний, которые начинают плодится на Волге, с возрастающей скоростью. Ничего не поделаешь. Прогресс не стоит на месте.

Попробую договорится с местными промышленниками, чтобы часть ружей они взяли в модернизацию. Все равно Нижний Новгород со временем станет ведущим центром военно — промышленного комплекса, как Советского Союза, так и Российской Федерации. Да и сейчас заказы для флота и армии сюда идут постоянно. А мы, слегка подтолкнем процесс в нужном направлении. Рабочие кадры здесь уже сложились, даже наблюдается избыток. Нечего купцам ломать голову, чем из занять. Работку им подкинем. Феодосий мне назвал людей, через которых я тайно мог выйти на местных олигархов. Светиться раньше времени мне не хотелось. Верхушка купеческого старообрядчества отреагировали сразу. Бугров пригласил меня на встречу в свой дом. Причем, туда можно было попасть обходным путем, не мозоля глаза особо любопытным обывателям. Я для этого случая переоделся в цивильное. Все же была опасность, что пронырливые сотрудники Орлова сядут на хвост. Агентов за собой я не обнаружил. Видимо, никто не предполагал, что князь начнет играть в шпионов.

В доме меня встретил сам Бугров, коротко представились друг другу. Было похоже, что на лицо князя здесь знали. К комнате на втором этаже нас ждали еще трое купцов. Все как один с бородами, одетыми в простую одежду в русском стиле.

— Разводить политесы господа купцы я не намерен, — начал я, — к вам я пришел не для того, чтобы ударятся в богословские пустопорожние разговоры. Они мне совершенно ни к чему. Старец Феодосий, полагаю, вам уже сообщил о грядущих неприятностях, которые вам будут грозить в скором времени. Чисто я полагаю, это результат злонамеренных действий со стороны недругов ваших. И немалую роль играют британские силы. Им такие пакости нам в радость творить…

— Мы уже привыкли к таким гонениям. Ради веры готовы пострадать по примеру наших отцов и дедов. — Ответил Бугров и махнул лестовкой.

— Ну, если вам такое самим в радость, тогда моя помощь добрая вам и не надобна совсем. Я так понимаю, вы и сами не желаете из своего прежнего загона выходить по упрямству своему. Ну, что ж, воля ваша господа старообрядцы. Не желаете вы о будущем своей веры думать, о развитии ее.

— Ты князь, прости нас, ежели что не поняли, — усмехнулся Бугров, — только и мы от власти ничего хорошего не ждем. Вот и привыкли жить в сплошных тягостях. Тогда уж скажите, как нам свою долю облегчить.

— Я уверен, что все мои слова останутся меж нами, и никто посторонний их раньше времени не услышит? Вот и ладно. Вскоре война будет с турками. Разбить то мы их разобьем, не сомневайтесь. Только вот за них Европа вступится. Особенно Франция и Британия. Войска свои пошлют против матушки России. Тяжко нам будет. Беды огромные обрушатся на народ русский. И в этот момент подметные письма англичан, в которых они начнут всех приверженцев прежней веры на бунт подбивать, проявиться. Вот тут — то государь и осерчает на вас. А вы только приступили к возрождению своего епископата. Свои церковные иерархи вам позволят потихонечку всевозможные толки и расколы в одну силу объединять. Процесс долгий, но со временем многие толки все равно примут решение к Белокриницкому согласию приблизиться. Поэтому вам надо опередить недругов. Две недели у вас на все. Соберитесь и напишите письмо лично государю. В нем предупредите его о войне близкой с турками. Вы и без меня от своих единоверцев это все знаете. Сколько вашего брата в Румынии, Австрии и Греции сидит. Заверьте императора в своей поддержке, не только на словах, но и на деле. — Я подал Бугрову листок со своими предложениями. — Можете выйти и обсудить промеж себя. Я покамест подожду. Надеюсь, за час управитесь?

Купцы молча поклонились, и ушли в соседнюю комнату. Часа им не хватило. Видимо, разговоры шли жаркие. Через два часа раскрасневшиеся купцы вернулись. Я молча на них смотрел.

— К — хе, князь, — Бугров огладил свою бороду, посмотрел на своих единоверцев, те согласно кивнули, — После сожжения протопопа Аввакума, мы ни разу с челобитной к царю не обращались. Все в новинку для нас. Может и прав ты, князь. То, что ты предлагаешь на наших заводах и мануфактурах для войска фабриковать, то ж в новинку. Доставлять огневой запас и провиант в Крым мы согласны. Никакой тягости для нас нет. Только цена за один пуд поклажи должна быть твердая. Хоть оружия и не выпускали, но ничего сложного не видим. Только нам образец надобен.

Я передал им чертежи и казенную часть будущей винтовки, и несколько патронов.

— Ничего сложного в таком откидном затворе нет, — кивнул глава общества, — да и патрон прост в выделке. Через месяц сможем наладить. Да и ствол от старого кремневого ружья нарезать сумеем. Не велика сложность. В месяц тыщи три винтовальных ружей, пожалуй, осилим. Нам только разрешительная бумага нужна, что воинский начальник дозволил из цейхгауза ружья для переделки брать. Патрон для нас не сложен. На моих мануфактурах давно картонки крутим. Только размер другой подберем, сложностей не вижу. А донце для гильзы нашлепаем. Тоже ничего особенного нет в этом. Мастерских у нас в округе много. Народ не откажется, да и плата за это будет.-

— А патронов нам весьма много потребуется. Здесь вы на всю катушку жмите. Вот вам еще предложения, как ускорить выпуск в разы. Да и траты во много раз уменьшатся.

— По вашей новой методе мы их миллионами набьем. Молотом по оправке в два удара и два приема. Вот и донце готово. Такого и на европейских заводах еще нет.

— Только вам патроны на патронные фабрики следует передавать. Там их снаряжать порохом и пулями станут. Цены за патрон пустяковые, но вы за счет количества свое возьмете. Главное, размер соблюсти, чтобы в зарядную камору вошел.

— Про эту мелочь и говорить не будем. Не такие сложные машины клепали. Мы так же согласны за свой счет содержать батальоны ополчения. Думаем, всем миром соберемся, и двадцать тысяч сдюжим.

— Я так понял, господа купцы согласны?

— А куда нам деваться князь? Ежели вы нам поможете, то и мы добром отплатим. -

Обговорив с купцами детали, и, о дальнейшей связи, я довольный вернулся в дом губернатора. По большому счету любая война выигрывается задолго до ее начала. Кто лучше подготовится, сможет угадать направления главного удара. С последним все в порядке. Основные моменты Крымской войны я помню, а в деталях позже разберемся. Теперь осталось напрячь только промышленность. Пусть она в России сегодня уступает западным странам, но за счет верно выбранного направления можно обойти супостата на острых углах. Лучше бы войны с Турцией избежать. Но, я прекрасно понимал. Машина уже запущена, и совсем не Россией. Столкновения произойдут в любом случае. Как ни странно, чем раньше это произойдет, тем лучше для нас. Как бы не хранили мы свои секреты, но рано или поздно о новых винтовках, турбинных пулях и снарядах, противник узнает. На поле боя ему все равно в качестве трофея попадут в руки образцы модернизированных винтовок и пушек. И за счет более развитой промышленности они могут быстро нас перегнать.

Наша задача, как можно больше им нанести ущерб в первых схватках, дабы сбить желание воевать. Затраты на ведение войны у коалиции будут в несколько раз выше, чем у нас. Доставлять грузы на кораблях за три моря это немалые деньги, а главное время. Для нас же затягивание войны не критично. Кое — какие запасы в Крыму мы создать успеем. На первом этапе нагрузка на снабжение войск снизится. Ведь и в том варианте Крымской войны у нас не было поражения. Это просто очередная либеральная русофобская шумиха. При огромных затратах, при самых благоприятных условиях для западных союзников результат был достигнут мизерный.

Стоп. Как же я забыл! Ведь в Индии произойдет восстание сипаев, то есть, индийских солдат, находящихся на службе британской короны. И это случится в 1857 году. Так его и ускорить можно! Через год поднять на бунт сипаев не получится. Хотя условия вполне созрели. Индийцы требуют самостоятельности. Английские колониальные власти, точнее — Ост- Индийская компания, обдирают народ, как липку. Причем, недовольство во всех слоях индийского общества, как их там — кастах и варнах, скрыть невозможно. Нужен лишь повод. А его мы и обеспечим! И нам его поднесут сами же английские колонизаторы на золотом подносе. Искрой для восстания в той реальности, послужило перевооружение сипаев на новые капсульные ружья. Разумеется, дульнозарядные. К ним, естественно прилагаются патроны бумажные. Точнее кульки с порохом и пулей. Бумага для предохранения пороха от влаги в тропическом климате пропитывается жиром. А его, по слухам, делают из смеси свиного сала и говяжьего. Поэтому удается сохранять порох сухим даже во влажном климате. Среди сипаев поровну служат индусы и мусульмане. Вот и получается, для одних свиное сало запрещено самим пророком Магомедом. В смысле дорога в рай закрывается автоматически. Значит, прощайте прекрасные гурии! Сорок прелестных девственниц отныне недоступны! Прощай мечта! Для индусов же говядина также под запретом. Крупный рогатый скот нельзя убивать, так как корова священное животное. Самое мерзкое, что перед тем как из патрона высыпать порох в ружье, сипаям его необходимо надкусить. Да, здесь только одна мысль, что приходится в рот заталкивать мерзкую смесь из сала, приведет в ужас почитателей религий. Среди них найдется немало фанатиков, которые закатят истерики, и поднимут массы на бунт.

Далее, к этому моменту война в Крыму будет идти полным ходом. Слухи об огромных потерях среди британцев лягут на подготовленную почву. Разумеется, бедных сипаев в самое ближайшее будущее отправят в далекую холодную Россию. Уверен, что неграмотные сипаи и не слыхивали про такую северную страну. А там медведи рвут человека на части и живьем сжирают. Лютый холод такой, что бедные птицы на лету замерзают и падают на землю. От мороза спасает только шуба, сшитая из шкуры священной коровы. А свиное сало и водка, единственные продукты, которые утоляют в северной стране постоянный голод. Вдобавок, в этим природным бедам есть другие. Орды одичавших казаков, башкиров и бурятов живьем жарят людей на кострах и тут же едят. Самое главное, хитрые и коварные британцы руками несчастных индийцев хотят для себя завоевать загадочную страну вечного холода, голода и постоянного ужаса.

Восстание в Индии было кровавым. Взбунтовавшиеся простые люди в первую очередь отыгрались за унижения на многочисленных служащих европейцах. В основном — англичанах. Подавить движение сипаев британцам удалось с огромным трудом. Для этого они собирали силы откуда только можно. Неожиданно британцев поддержали мусульмане. Так, что корни взаимной нелюбви индусов и сторонников ислама проросли задолго до разделения бывшей колонии на Индию и Пакистан. Большую роль в ликвидации бунта сыграли войска, которые только что закончили компанию в Крыму. У них был уже огромный военный опыт. На кораблях эти понюхавшие пороху батальоны были срочно переброшены в Индию. И если нам немного подсуетится, то в этот раз восстание сипаев может произойти раньше. Как раз в тот момент, когда лучшие британские войска и флот будут перебрасываться в Крым. Британцы окажутся в ловушке. Им придется выбирать, либо спасать свою колонию, либо бессмысленно терять батальоны в Крыму. Естественно, они выберут самый ценный кусок своей добычи. Как бы они не хотели нагадить России, а личный карман с золотом и бриллиантами ценнее. В итоге, англичанам придется сокращать свои войска в Крыму, а вся тяжесть войны автоматически упадет на французов — это традиционное для англосаксов континентальное пушечное мясо. В этот момент серия критических статей в буржуазной французской прессе поможет вбить клин между союзниками. Наша армия постарается в первую очередь бить по французской армии. Потери лягушатников должны кратно превосходить потери британцев. Пресса на основании этого будет кричать, что коварные союзники с острова добиваются своей цели за счет других. Да и среди солдат воинственный запал пропадет. Ведь и в той, нашей истории, именно французы несли всю тяжесть войны. Самыми хитрыми оказались турки. Они оставались в тени своих могущественных союзников, точнее главных решал. Союзники полагали, что они добиваются преференции для себя, а, в действительности вышло, что для турок, которые прикинулись деревенскими дурачками на веселой свадьбе. Пока опьяневшие гости били друг другу морды, те под шумок хватали со стола лучшие куски и вино. Я помнил, что в МИДе у Нессельроде есть кадры, неплохо разбирающиеся в Индии, и знающие тамошние языки. Только боюсь, завалит дело сын «австрийского подданного». Нет, лучше главному жандарму Орлову свой подробный план отправлю. Разумеется, ни слова о том, что это всего лишь идеи Шарпа, главного технолога смут и потрясений среди народов. Если у графа получится, то Государь ему памятник золотой поставит за это. Да, и в анналы истории российских спецслужб подобная «цветная революция» будет вписана навечно. Так, как Орлов человек честный, то он обязательно упомянет и меня — князя Меншикова. Все таки идею — то первой цветной революции я подал. Вот так тщеславие мое и разыгралось.

На пароходе мы добрались до посада Дубовка Царицынского уезда Саратовской губернии. Отсюда и начинался знаменитый волок. С давних пор небольшие суда с Волги до восьмидесяти тонн ставили на колеса, затем впрягали в зависимости от груза до ста волов, и медленно поднимали в гору высотой сто метров. Затем по ровной степи до самого Дона шли пять суток. Если был попутный ветер, поднимали паруса. Тогда можно было пройти шестьдесят километров за четверо суток. Множество грузов перевозили на многочисленных повозках. Столпотворение на погрузке и выгрузке было еще то. Десятки судов одновременно разгружали. После начала судоходства до самой поздней осени волок действовал практически без остановок в несколько потоков. В перевозках были задействованы тысячи повозок, и бессчетное количество грузчиков. На Дону конечной точкой был хутор Калачи, точнее пристань Качалинская. В 1846 году между двумя пунктами построили частную железную дорогу. Правда, платформы с грузами тянули волы. Вот такой получился гибрид кислого с горьким. Но все равно скорость возросла ненамного. Как ни странно, сия железная дорога на гужевой тяге не смогла конкурировать с обычными подводами. Проектировщики допустили ошибку. Они не довели ее до пристаней. Поэтому груз с судов приходилось грузить на телеги, а потом перебрасывать на платформы. Это лишние затраты и потеря времени. Год назад по моему сегодняшнему времени, то есть в 1852 году дорогу разобрали и рельсы продали. Любая хорошая идея может быть испорчена неверными расчетами.

Водный путь самый дешевый, но и времени для доставки требовалось немало. Хотя скорость подвод по грунтовым дорогам не превышала скорость движения судна вниз по течению. Даже артель бурлаков вверх по реке могла тянуть с приличной скоростью весьма солидный груз. Приходилось мне в свое время на бечеве тащить вверх по течению тяжело груженые байдарки. Чуть ли не бегом бежишь по ровному берегу. В разы легче, чем выгребать на веслах против течения — это просто каторга беспросветная. Так как при правильно привязанной бечеве по схеме мнимого треугольника, само встречное течение создает аналог «подъемной» силы. Ходят же в наше время яхты на жестких парусах против ветра с приличной скоростью. Главное, надо судну только толчок первоначальный дать. Поэтому знаменитая картина Репина «Бурлаки на Волге», выставленная им в 1873 году, не совсем верно показывает действительное положение дел. Если верить полотну, то группа доходяг в количестве одиннадцати бедолаг, на последнем издыхании, надрывая сухожилия, тянет небольшую расшиву, максимум на сотню, тонн водоизмещением. Но, есть же фотографии начала двадцатого века, когда два человека в Нидерландах тянут по каналу барку в два раза больше размерами, чем на картине у Репина. Далее, меня смутил канат, привязанный к носу посудины. При таком варианте буксируемое судно будет постоянно натыкаться на берег. Скорей всего нужный угол для буксировки создавали за счет руля большой площади. Да и кормчий устанет раньше, чем сами бурлаки. Насколько мне было известно, еще с давних времен суда тянули бечевой по схеме мнимого треугольника. Умные люди давно поняли, что встречное течение создает некую силу, которая без напряжения помогает тянуть судно. Не надо людей прошлого считать глупее нас. Наоборот, практическая сметка заставляла простых людей находить решения, когда с наименьшими усилиями совершать больший объем работы. Благодаря этому подходу малопроизводительный серп заменила коса. Она позволила в разы увеличить производительность. Косить все же легче, чем целый день в позе крючка торчать на поле. Видимо Репин не обратил внимания во время натурных зарисовок на эту деталь. Эмоциональная составляющая в художественной обертке затмила саму суть явления. Скорей всего, он не был знаком с законом гидродинамики. А бурлаки и не думали ему про эту тонкость говорить, мол, дело то обычное. Если мы — работяги про это знаем, то грамотный барин просто обязан вникать в суть явления. Опять же, если верить источникам, часть барж подтягивались к якорям при помощи устройства похожего на большой барабан. Впрочем, мы не знаем разновидности судов, которые использовали мускульную силу. В реальности же такая кучка бурлаков против течения не эту жалкую лоханку должна без проблем тащить, а что — то посерьезнее. Например, миноносец водоизмещением до тысячи тонн. С другой стороны эта картина дала мощный козырь в руки противникам и откровенным русофобам. Дескать, жалкие рабы в крепостной России, смотри честной народ, до чего довел страну этот жалкий фигляр Пеже! Пацаки чатланам на голову сели! Да и сам Репин, когда впервые увидел на Неве бурлаков, был поражен.

«Какой, однако, это ужас, — говорю уж я прямо, — Люди вместо скота впряжены! Савицкий, неужели нельзя, как нибудь более прилично перевозить эти барки с кладями, например, буксирными пароходами?». Так написал в своей автобиографии сам художник. Как говорится, сильный ход со стороны художника. Сейчас продолжают спорить, до какого года в стране продержалось бурлачество. Ответим так, до настоящего времени. По крайней мере, туристы продолжают использовать опыт предков. Дешево и сердито. Но ведь в это время бурлачество было более широким по смыслу явлением. Многие мужики, которые уходили на этот промысел, уже не желали возвращаться к привычной жизни землепашца. С ранней весны до поздней осени они были на «воле». Подхватив вирус бродяжничества, многие из них уже не могли остановиться. За проводку караванов бурлаки получали приличные деньги. По крайней мере, они могли на них прожить полгода. Но домой приносили не все. Большую часть прогуливали. Немало было тех, кто за несколько лет бурлачества сумел скопить немалые деньги, и поправить свои дела. Вроде бы избу новую срубил, овин обновил, корову — ведерницу купил, да и по мелочи в хозяйство с базаров разных всякого притащил. Да и на приданое для дочек припасено. Живи только, да радуйся. Только вот как весна подходит, начинается у мужика маета. Тянет его на просторы великие, реки бесконечные, тропы дальние. Туда, где ждет настоящее мужское братство свободных бурлаков. Где друг за дружку горой стоят. Жена заметит, клещами с детьми вцепится и висят. Не пускают на вольный промысел. Мол, ты какие слова говорил! Клятвы давал! Мало тебе ирод, что молодость мою погубил, теперь и вовсе вдовой хочешь сделать! Сдурел совсем! Мужик лишь отмахнется от них, дескать, вот что ребята, а лямку бурлацкую не дам. Выберет момент, котомку схватит, и шмыг — в артель свою. Жена лишь бегает за околицей да причитает — ушел ведь, ушел! Старые бурлаки на этот счет говорили, что матушка Волга к себе кличет. Бурлачество условно можно разделить на три группы. Самая многочисленная состояла из крепких артелей, которые желали заработать. Среди них поддерживался порядок и дисциплина. Пьянство не поощрялось.

За сезон мужики могли заработать на новый дом. В основном это были крестьяне в неурожайные годы. Вторая группа — это вынужденная мера. В серьезные артели их не брали, а вот на подхвате использовали. От одной пристани до другой. Третья — типичные ханыги. Их нанимали на коротких перегонах. Рассчитывались с ними в конце прогона. Они тут же спускали все деньги в ближайшем кабаке. Скорей всего именно последние две группы бурлаков своим внешним видом изображали мученическую жизнь пролетариата с бечевой. Ведь в это же время многие росшивы на ровных участках тянули лошади, а, бурлаки приходили на помощь там, где лошадь пройти не могла.

Одно время в обществе даже возникла мода на бурлачество. В эти артели шли романтичные студенты, мещане, даже дворяне, пожелавшие испытать острые ощущения в самой середине народа. Видать в характере русского человека такие вольные ватажки, когда по белому свету побродить тянет. На народ добрый посмотреть, жизнь понюхать, да и деньгу зашибить.

С той стороны выволока, уже другие купцы ждут товары с Волги. Они уже далее по Дону грузы сплавляли в порты Черного моря. Честно говоря, я был поражен таким огромным количеством судов всех типов у пристани Дубовка. Именно по этому маршруту будет производиться снабжение русской армии. Также был еще один маршрут по реке Дон. Но в верховьях он не был судоходным. Поэтому многие грузы приходилось доставлять до пристаней, где уже могли подходить суда на десятки и сотни тонн. Сухопутный маршрут считался более дорогим. А в итоге доставка одного пуда груза обходилась в копеечку. Только сейчас я окончательно осознал, какое огромное дело сделали во времена товарища Сталина, когда прокопали долгожданный канал Волга — Дон сразу после окончания войны в 1948–1952 годах. На политбюро вначале возразили, только что закончились сражения, страна в разрухе, до копки ли нам? На это Сталин заметил, что если мы не выкопаем, то уже никто после нас этот канал не проведет. А он нужен был как воздух стране. Общая длина канала составляла сто один километр и тринадцать шлюзов. Сооружение грандиозное. Да и пленных в этот момент было огромное количество. Венгров, румын и прочих европейцев без счету нагнали. Вот их и приспособили к полезному делу. Зря кормить советская власть их не собиралась. Пришел на Русь с войной, потрудись с кайлом.

За год через Волго — Дон проходит до двенадцати миллионов различных грузов. Со временем пропускная способность перестала устраивать всех. Потребовалось выйти на уровень тридцати миллионов тонн, и даже больше. Поэтому в разгар советской власти задумали провести вторую нить канала, так как грузопоток значительно вырос. В 1980 году нагнали техники, и приступили к работе. Копали — копали десять лет, двадцать процентов всех планов успели выполнить, но наступила перестройка, затем страну за горло взяли либералы и принялись душить. Стройка канала прекратилась. Все забросили. Сейчас откосы несостоявшейся трассы успели порядком зарасти. Парадокс сплошной. За короткое время после войны руками прокопали судоходный путь, а здесь с самой мощной техникой не успели. Выходит, Сталин, как в воду смотрел. Для таких грандиозных проектов, которые потом сотни лет будут служить стране, действительно нужна воля созидателя. Или же, как тогда говорили, направляющая роль партии. К теме второй очереди канала вновь вернулся президент Путин. Судили — рядили либерально настроенные члены правительства, а, кишка у приверженцев рыночной экономики так же оказалась тонка. Ничего умного не придумали, как привлекать иностранный капитал, организовывать международный консорциум, и на паях копать вторую нитку канала. Да только вот одного не могут либералы понять, что даже возможная прибыль не заставить иностранцев укреплять промышленный потенциал России. Своего вечного противника и конкурента. Так, что до сих пор страна эксплуатирует наследие «проклятого» совка. Мне же оставалось только мечтать, что будь тогда хоть самый примитивный канал между Волгой и Доном, то сколько же проблем в обеспечении наших войск в Крыму можно было бы избежать!

Жизнь все же заставила царские власти внедрять передовые формы перевозок. Через несколько лет после окончания Крымской войны, а именно в 1858 году, начали работы. А после отмены крепостного права в 1862 году по волоку уже провели новую железную дорогу с локомотивами. Учли все ошибки. Длина переволока составила семьдесят три километра с пятью станциями. Трасса была однопутной, с расширениями для встречных поездов. В 1870 году благодаря железной дороге гужевой транспорт был окончательно вытеснен. А объемы перевозок между Волгой и Доном стали стремительно возрастать. Без малого сто лет перевалка грузов между двумя реками осуществлялась при помощи ж.д. сообщения. Уже в начале двадцатого века это сильно стало тормозить развитие экономики. Особенно сильно почувствовали в годы Великой Отечественной войны.

Хотя попытки предпринимались прокопать канал давно. Место для волока было идеальным. Кто владел им, тот владел Русью. Сначала персы в древние времена планировали канаву соорудить, затем византийцы, потом турецкий султан Селим второй на месте волока приказал сделать прокоп в 1556 году. Турки намеревались провести свои корабли с тяжелыми пушками и отбить Астрахань у русских. Для работ он прислал более тридцати тысяч человек с кирками и заступами. Иван Грозный узнав об этом, послал большое войско, дабы истребить копателей. Те разбежались раньше. С той поры остатки турецкого прокопа остались со стороны Дона. Петр первый тоже намеревался заняться каналом. В двух местах прорыли участки в четыре и восемь километров, но по причине начавшейся Северной войны все забросили. Одним словом, не срослось. Сейчас эти сухие русла так же служат лишь напоминанием. Я понимал, что не смотря на все мои усилия, резкого улучшения ситуации во время скорой Крымской войны не будет. Снабжение армии будет настоящей проблемой. Даже прокладка железной дороги все равно будет временной мерой. Постараюсь убедить Николая первого прорывать канал. Пусть не такой широкий, как при дедушке Сталине, но водный путь должен быть. Если даже он позволит проводить суда до тысячи тонн водоизмещением, то это будет огромным плюсом. В одном из планов предусматривалось использовать русла рек. Если их углубить и поставить плотины, то на остальные земляные работы останется всего пятнадцать верст. В принципе и в этом случае можно уложиться примерно в пять лет. А потом уж в будущем, тот же товарищ Сталин расширит канал, модернизирует, построит на Дону Цимлянское водохранилище, что позволит во много раз увеличить водоизмещение пропускаемых через канал судов. Главное, мы подготовим базу. Тем более канал Волго — Дон окупится весьма быстро. Через семь — восемь лет он будет приносить стране прибыль. Впереди страну ждет промышленная революция.

За все время плавания, я не успевал восхищаться нашей Волгой. Она была чище, и, как мне показалось красивее. Рыбы водилось немеренно. Рыбацкие артели были привычным явлением. Даже не смотря на промышленные объемы добычи, рыба не переводилась, ее количество не уменьшалось. Вот что значит чистая экологическая обстановка в это время. Да и не на всей же реке стояли сети. На большей части Волги даже любителей ловли с удочками не видели. Настолько она была большой. Рыбе хватало места и кормовой базы для воспроизводства. Люди не боялись брать из нее воду для приготовления еды. Конечно, все кипятилось на огне. Но, никто не думал и заболевать. Никакой холеры и прочей мерзости не приставало. Я так же рискнул, глядя на других отведать чаю из самовара. К удивлению, чай из этой воды оказался необычайно вкусным и ароматным. Да, в таком естественном природном состоянии способность к самоочищению у Волги была колоссальной. Как нам, потомкам, надо было постараться, чтобы загадить нашу великую реку.

Все же за столетия технология перехода с одной реки на другую была отработана до мелочей. На основном маршруте усталых путников ждали постоялые дворы. Они принимали гостей в сезон массового судоходства. Так как с каждым годом грузопассажирские потоки возрастали, то у владельцев не было проблем с наполняемостью. На легких колясках выволок мы преодолели быстро. Для многочисленных пассажиров здесь был выбор. Начиная от дилижансов и кончая каретами. Военные и цивильные бесконечным потоком двигались в обе стороны. Я все больше убеждался, что России, как воздух здесь необходим даже самый завалящий канал. Огромный регион просто задыхался. Приложу все силы, а попытаюсь убедить императора о новом пути. Дон в начале девятнадцатого века сильно обмелел. Если при Петре первом здесь еще могли проходить суда с серьезной осадкой, то теперь лишь мелкосидящие барки и баржи. Вплоть до устья. Это значило, что в устье реки грузы с морских судов необходимо было перегружать на «жабодавы» всех типов. Тем не менее грузооборот речного порта в Ростове на Дону рос ускоренными темпами. Первый пароход пришел сюда еще в 1841 году. И с каждым годом их количество стало только возрастать. Скорость и объемы перевозок стали резко возрастать. Только вот толку от этого. Если эта чудо техника дотаскивала баржи до волока, а дальше опять перегрузка и потеря времени. Ведь за неделю сухопутного пути пароход по Волге успеет дотянуть баржу чуть ли не до Нижнего Новгорода, экономической столицы империи. Многие известные люди служили и трудились в этих местах. Писатель маринист Станюкович, путешествовал по Дону Короленко, работал грузчиком в Ростовском пору Горький. Да и первую гражданскую радиограмму по беспроволочному телеграфу передали также на Дону. Знаменитый купец Елпидифор Парамонов имел на реке самый мощный флот. Потом в честь его удачные пароходы назвали елпидифорами. Да и сам купец в романе Булгакова «Бег» превратился в одного из героев; «Да ты азартен Парамоша!». Гениальный химик Менделеев, побывав в этих местах, предложил проект по урегулированию стока Северного Донца при помощи плотин и шлюзов. Знаменитый полярный исследователь Седов прошел обучение в Морских классах Ростова.

Во время Крымской войны судоходство из за каперства союзников в Азовском море, практически прекратилось. Недруги таким образом прервали основной поток снабжения русской армии в Крыму по самому дешевому и удобному пути. Даже одна самая завалящая росшива, могла доставить груз на сотню подвод. Надо делать все, что бы супостат даже боялся подумать, чтобы сунуться в Азовское море. Это небольшое море самый настоящий ключ к нашей победе. Заглянул в Керчь, где должна быть построена береговая артиллерийская батарея. Зрелище было удручающим. Ее практически не было. Земляные работы велись еле — еле. По первоначальному замыслу именно она должна была прикрывать фарватер. Керченский пролив мелководен. Серьезные суда безопасно могли пройти поблизости с этой стороны. Таким образом, враг оказывался под огнем орудий.

В Крыму я тщательно осмотрел все места будущих сражений. Лично исходил всю местность. Оказалось, что и подобных карт еще не было составлено. Пришлось превратится в волшебника и обильно раздать всем замечательные подарки в виде пинков и тычков. Лишь после этого военные топографы забегали. В Севастополе так же осмотрел укрепления. С моря база Черноморского флота была укреплена надежно. А к строительству северных укреплений не думали и приступать. Даже не чесались, лишь изредка возникали разговоры, дескать, неплохо бы бастионы возвести. На этом все опять успокаивались. Никто не мог предположить, что враг надумает высадиться в Крыму. Вот флот меня порадовал своей выучкой, настроем. Корабли постоянно выходили в море и совершали сложные эволюции. Вне всякого сомнения, черноморцы по выучке превосходили своих коллег с Балтики. Я провел совещание со всем руководством флота. В первую очередь переговорил с Истоминым, Нахимовым, Корниловым и капитанами боевых кораблей. Хотя они были совершенно разные по характеру и темпераменту люди, но за флот стояли горой. Подкинул несколько идей. Да и они сами прекрасно понимали, что война с Турцией начнется в самое ближайшее время.

В Санкт — Петербург вернулся лишь через полтора месяца. Похудевший, поздоровевший, полный сил и энергии. Все это было замечательно, но с другой стороны ускорившиеся изменения с князем, уже начинают бросаться в глаза. Мне с каждым месяцем становилось все сложнее соответствовать истинному возрасту светлейшего. Приходилось тратить много сил и времени для внешней маскировки. С такой скоростью моего омоложения, через год с небольшим, вместо князя будет уже другой человек. Для местного населения такие резкие изменения будут казаться действием дьявольских сил. Не хватало еще, чтобы меня обвинили в связях с самим сатаной. Мол, продал душу за возможность опять быть молодым. На этот случай с подготовил план. Князь Меншиков погибнет в бою от случайной бомбы. Надо только заранее найти более — менее похожего на меня убитого солдата, переодеть его. В этом мире появится другой человек. Молодой и красивый поручик, с послужным списком, наградами и всеми документами. Я постараюсь легализовать себя родимого в этой реальности. Верный слуга и друг Егор поможет мне в этой мистификации. С помощью хирурга Пирогова я перелил ему два стакана своей крови, и у него также начался процесс омоложения. Похоже, неведомые силы дали мне приз за неожиданное насильственное перемещение во времени. В моем времени в Болгарии в подвале старого дома в Варне нашли огромный клад золота середины девятнадцатого века. Только в этот раз его приватизируем мы с Егором без лишней огласки. И, немного погодя в России появится молодой и энергичный промышленник из отставника и героя Крымской войны. Что ж, будем закладывать промышленную базу для будущего моей страны.

Главное, что меня угнетало, это мизерная скорость прохождения информации. В моем бывшем — будущем времени, за один день столько новостей в мире пролетало. Просто голова кругом. А здесь было такое ощущение, что время совсем остановилось. Например, наши армии весной вышли из мест постойной дислокации и только через месяц подошли к дунайскому княжеству. Естественно, скорость обработки информации была на порядки ниже, чем в моем времени. Правда, так называемый оптический телеграф, позволял несколько улучшить ситуацию. Через сеть станций в хорошую погоду депешу из Варшавы через двадцать минут уже попадала в Санкт — Петербург. Но, для меня, уроженца двадцать первого века все эти ухищрения казались даже не каменным веком, полным мезозоем.

К сожалению, в стране началась накапливаться техническая отсталость. Если в начале девятнадцатого века выплавка чугуна была на уровне англичан, то в пятидесятых годах британцы за счет жуткой эксплуатации колоний увеличили выпуск чугуна в четырнадцать раз, а России всего в полтора раза. С первого места в Европе страна скатилась на восьмое. Резко подтянулись французы. По промышленному производству они превзошли Россию в семь с лишним раза. По примеру британцев такой рост они достигли за счет выкачки ресурсов из колоний. Чего — чего, а, галлы и бритты давить покоренные народы умели беспощадно и безо всякой жалости. Справедливости ради отмечу, что в военной сфере разрыв был ниже. За счет концентрации финансов и трудовых ресурсов в обороне катастрофических отставаний не было. Нарезные штуцера начали массово выпускать в Туле, Сестрорецке и Ижевске. Хотя с небольшим опозданием, но они пошли в войска. В первую очередь западные округа. В принципе, напади на нас только Франция или Великобритания, то один на один Россия отбиться бы смогла. Но вот коалиция из четырех стран, из которых две ведущие империи мира, это уже весьма тяжело. Ведь тогда по сравнению с Британской империей бурно развивающиеся штаты Северной Америки выглядели довольно блекло. Впрочем, почти ни разу европейцы не нападали на нас по одному. Даже в Смутное время, когда поляки захватили Кремль, то, в так называемой «польской» армии, была куча всякого сброда со всех окраин Европы. А финансирование войск осуществлялось не только одними польскими магнатами, но и десятками темных контор. Чего — чего, а денег для нападения на Россию во всех эпохи определенные структуры никогда не жалели. Похожая ситуация сложилась и с очередным проходимцем шведом Карлом двенадцатым. Опять же под его командованием были полки наемников. Они составляли более тридцати процентов всей шведской армии вторжения. Вот только до сих пор этот момент западные историки замалчивают, и продолжают старательно записывать эту гопоту в категорию лиц «шведской» национальности.

В принципе Крымскую войну можно разделить на два этапа. Первый, когда в 1853–1854 году мы схватились с Турцией. А эта империя, не смотря на свою косность, была сама по себе серьезным соперником. Преуменьшать возможности турок нельзя. Не зря же они подмяли под себя чуть ли, не всю Северную Африку и южную часть Европы, в том числе Балканы. Значительные людские ресурсы, да и промышленность имелась. Используя кредиты западных банков, турки могли не только закупать современное оружие и корабли, но и выпускать на своих фабриках по лицензии. А по выпуску тканей на своих мануфактурах уже тогда турки могли посоревноваться с англичанами. Поэтому бритты по своей прирожденной привычке жестко давили конкурентов. Возможности у них были огромные. В их руках были ресурсы всей Азии. Они контролировали все мировые потоки хлопка, сахара, чая, кофе, специй, драгоценностей, всевозможных руд и угля. Разумеется, всю ценовую политику во всем мире определяли они.

А турки в свою очередь, диктовали России свои условия по ценообразованию по ряду товаров. И мы были зависимы от основных мировых производителей. Лишь когда набравшая сил Россия смогла перехватить и подчинить южные азиатские страны, где возделывался хлопок, то только после этого в стране начали массово строить фабрики по производству дешевых тканей из хлопка, или как говорили в это время «бумажных». Появилось сырье, а значит наметилась возможность для мужиков с деловой хваткой наладить свое дело. Поэтому присоединение азиатских стран послужило толчком для развития страны.

Все же кадровая турецкая армия по выучке рядового состава не уступала европейским военным силам. Другое дело, что часто высшее командование не соответствовало современным требованиям. А там, где у турок были смелые и инициативные генералы, с ними было бороться весьма сложно. Что они и доказывали не один раз. Учитывая участие в войне европейских стран, дело становилось для нас совсем кислым. Вся эта армада в два с лишним раза превосходила Россию по населению, и более чем в три с лишним раза по промышленному производству.

Именно Крымская война стала первой в мире войной нового промышленного типа. С нее началась новая эпоха в военном искусстве. Справедливости ради отмечу, что ни Россия, ни британцы с французами к новым условиям подготовиться не смогли. Учиться пришлось всем вместе на ровном месте.

Европейцы тщательно проанализировали ошибки допущенные Наполеоном, и, кардинально пересмотрели свою стратегию. Они решили сделать ставку на мощный флот. Это позволяло им захватывать плацдармы в самых выгодных точках побережья и создавать мощные базы. Затем отталкиваясь от них, расширять территории. Эту тактику они с успехом использовали для завоевании колоний. Это работало великолепно. Впрочем, замечательно работает и сегодня. По этой отработанной схеме действуют США. Создав несколько баз в стране, причем в самых выгодных стратегических точках, можно было с небольшими силами контролировать огромные пространства.

Британцы рассчитали все правильно. Захватив прибрежные ключевые территории, загнав Россию в глубь лесов, лишив портов и морей можно навсегда превратить нашу страну в аналог Африки, только северной.

План был весьма обширным и дерзким. Опять же впервые в мире, война против отдельной страны велась на всех морях и океанах. Это Черное море, Азовское, Балтийское, Белое, Баренцовое и Тихоокеанское побережье. Если мы бы дрогнули, то в ослабленную Россию тут же ломанулись австрийцы. Да, и Швеция была готова нарушить свой нейтралитет. Все висело на ниточке. Эта стратегия была продемонстрирована в годы гражданской войны. Когда во всех портах России одновременно высадились интервенты. Французы, англичане, американцы, японцы и прочие шестерки. Задача у них оставалась прежней. Создать базы, захватить прибрежные территории и отогнать русских в глубину страны. В Великую Отечественную гитлеровцы намеревались повторить похожий вариант в западной части страны, а японцы в восточной. После катастрофы имени «горбачева», опять же удару подверглись южные и западные побережья России. Самые уязвимые для нападения. Не зря же темная сила руками янки и прочих шестерок пыталась выдавить нас из Крыма уже в двадцать первом веке. Стратегия одна, а исполнители разные.

Как я убедился, Николай первый в целом правильно понимал внешние угрозы. Он допустил лишь одну ошибку, наделив западные страны неким подобием чести и благородства. И это заблуждение дорого нам стало. Каждый человек судит о других в первую очередь через призму своих взглядов и убеждений. Чтобы избежать эскалации в начавшейся войне с турками он вывел войска из Валахии и Молдавии, не смотря на наметившиеся успехи. Пусть даже Горчаков и Паскевич, командующие войсками на южных рубежах, не проявляли инициативы, действовали нерешительно, и перестраховываясь на каждом шагу. Даже в таких идеальных для себя условиях, когда русское командование казалось сплошными тормозами и тупицами, турки так и не смогли одержать явной победы. Топтались в Валахии на манер наших войск. Хотя могли одержать ряд тактических побед. В свою очередь, австрийцы угрожали выступить против нас, если русские армии пойдут дальше в направлении Балкан. А за ними легко бы потянулись пруссаки и шведы. А это уже война мирового масштаба. До нее России оставался небольшой шажок. Нашу империю плотно поджали со всех сторон. Надо отдать все же должное Государю, когда он сам начал отказываться от первоначальных требований, снижать градус. У многих европейских стран исторически накопилось друг к другу масса различных претензий. И они были готовы рвать друг другу глотки. Но, они с легкостью их забывали и быстро объединялись, когда надо было очередной ватагой нападать на Русь. Здесь их вела общая ненависть. С этим ничего не поделаешь. Звериная злоба к нам у них намертво вбита на уровне генетического кода. Чем раньше мы, русские, поймем это, тем быстрее развеются иллюзии в мозгах всей элиты. Хотя, вряд ли. Как показала вся наша история, так называемая интеллигенция несет в свою генах такую же русофобию к моей Родине.

Известие о разгроме черноморской эскадрой под командованием адмирала Нахимова турецкого флота в Синопской бухте застало меня уже в столице. Все события развивались точно так же, как и в моей истории. Решительно и смело наши корабли прошли под носом турецких фортов и закидали бомбами турок. Опять же впервые в мире применили бризантные снаряды. До этого в морских сражениях противники использовали ядра. Нередко каленые, что бы вызвать пожары на борту. Однако начиненная порохом сферическая бомба наносила намного большие поражения кораблю, что и доказали черноморские моряки. За час с небольшим корабли турок были уничтожены. Спасся только один колесный пароход. Особенно интересен здесь один факт. Особенно нещадный огонь вели по фрегату «Фазли — Аллах», что переводится, как Данный Богом. В 1829 году фрегат Черноморского флота «Рафаил» без боя сдался мощной турецкой эскадре. Боевой корабль водоизмещением в тысячу двести тонн турки так и назвали — «Фазли — Аллах». Узнав о сдаче корабля, трусости экипажа и капитана, император Николай первый пришел в ярость и приказал: «Уповая на помощь Всевышнего, пребываю в надежде, что неустрашимый Флот Черноморский, горя желанием смыть бесславие фрегата «Рафаил», не оставит его в руках неприятеля. Но когда он будет возвращен во власть нашу, то, почитая фрегат сей недостойным носить Флаг России и служить наряду с другими судами нашего флота, повелеваю вам оный предать огню». По одним источникам, новообращенный бывший «Рафаил» после окончания службы в турецком флоте был по причине ветхости сдан на слом незадолго до Синопской битвы. А имя «Фазли — Аллах» получил только что спущенный на воду новый корабль в честь прежнего трофейного. Хотя некоторые исследователи полагают, что бывший «Рафаил» дотянул до роковой встречи с русским флотом. Просто произошла путаница с названием турецких кораблей. Срок службы в тридцать, даже сорок с лишним лет в те годы практически во всех флотах мира не считался запредельным. У тех же британцев служили боевые корабли и по пятьдесят лет с лишком. Хорошо высушенное и просмоленное дерево служило долго. Как бы там не было, русский линкор «Императрица Мария» в Синопской бухте подошел вплотную к «Фазли — Аллах» и открыл огонь в упор. От корабля остались лишь одни щепки. Вице — адмирал П.С. Нахимов тотчас отправил авизо в Севастополь с депешей Николаю первому: «Воля Вашего Императорского Величества исполнена — фрегат «Рафаил» не существует». Только по одному этому факту современным киношникам можно снять великолепный приключенческий фильм. И по своему психологическому накалу он не уступит всяким сериалам про пиратов. Офицеры и экипаж несчастного «Рафаила» были строго наказаны по возвращению домой. Власовцев на Руси не любили во все эпохи. Иудам нет места на нашей земле.

Впечатляющая победа Черноморского флота заставила все мировые морские державы пересмотреть прежние взгляды на сражения эскадр. Бомбы поставили крест на кораблях, построенных из дерева. Европейцы в своих газетах постарались принизить значение нашей победы. Особенно плевались ядом по традиции британцы. Если верить им, то нашим линкорам противостояли не боевые корабли, а детские плавающие корытца с игрушечными пушечками и болванчиками, изображающими экипажи. Французы же, как ни странно, начали обходить в кораблестроении надменных бриттов. Тем более, они первыми построили корабль, защищенный железной броней. Во время Крымской войны именно галлы применили против нас бронированные плавающие батареи в 1855 году во время атаки крепости Кинбурн. Результат был потрясающим. Ни одного пробития от мощных русских пушек не было. С этим чудом французских умельцев нам предстоит скоро встретиться. Поглядим, устоят ли эти корыта против якорных мин Якоби. На каждую выдумку лягушатников мы с легкостью подберем нужный болт с оригинальной нарезкой. Им понравится. Судя по тому, что вытворяют с коренной нацией сегодня во Франции миллионы пришлых народов — так и будет.

Ну, а пока в обществе радость от очередной победы русского оружия вызвала в народе прилив патриотических настроений. В храмах звучали торжественные молебны в честь победителей. Простому народу казалось, что еще немного, и вековечный враг будет повержен, а угнетенные славянские народы наконец получат долгожданную свободу и независимость. В домах знатных вельмож проходили званые вечера и балы. На них старались пригласить участников морского сражения. Император же напротив, был сдержан. Он был в курсе, что Франция и Англия договорились показать русским, где удобнее зимовать ракам. Поэтому он уже сам торопил оружейников.

В январе французский и английский флоты через проливы Босфор и Дарданеллы вошли в Черное море. Санкт — Петербург замер. А через несколько дней император Наполеон третий, изображая уязвленную гордость, в ультимативной форме потребовал от Николая первого вывести нашу армию из Дунайских княжеств, и тотчас сесть за стол переговоров с Оттоманской Портой. Этот лягушатник даже не скрывал, что встречи будут проходить под полным контролем европейского содружества, и условия будут диктовать они. Видимо по укоренившейся привычке, союзники планировали выкрутить руки русскому императору и указать ему место в мировой истории, а точнее — у параши. Русские, по их мнению, при виде европейцев тут же должны брать под козырек и угодливо спрашивать — чего изволите? Надо же, каким миротворцем показал себя этот амбициозный лягушатник. У меня неоднократно появлялось ощущения дежавю. Что в моем будущем, что здесь абсолютно вся политика реализовывалась по одним лекалам. Только вместо США, в этот раз выступали европейцы. Если англичане не скрывали, что они ищут для себя только голую выгоду и тотальное господство над миром, то французы — то куда лезут? В недавно закончившейся войне они были у нас столице Москве, мы у них в Париже погостили. Все по честному. Баш на баш. Какие могут быть теперь обиды? Тем более, Париж мы не сжигали и не грабили. Я все больше убеждался, что во внешней политике пожиратели устриц и лягушек вели себя настоящими дебилами. Им ли воевать с нами в это время? Ведь на глазах у всех подлые англичане не скрываясь, подталкивали германские княжества к объединению вокруг Пруссии. Лондонские банкиры завалили кредитами пруссаков, отчего у германцев экономика росла чудовищными темпами. Точно также в тридцатых годах двадцатого века Лондон и США накачивал и Гитлера финансами, технологиями, промышленным оборудованием, главное — передавали патенты на изобретения. Ситуация была один в один. Англичане делали все, чтобы столкнуть германцев и французов лбами, и в этой схватке в очередной раз погреть жадные руки. Причем, о таком развитии событий умные люди уже писали в европейской прессе! Вместо того, что бы с Россией дружить, забыть о войне, явно глуповатый Наполеон третий (как и все будущие президенты этой территории) добровольно делал из грубой веревки петлю и набрасывал на свою шею. Пусть давиться без мыла, его не жалко. Мне надо постараться внушить русскому императору, чтобы с Францией у нас никогда не было союзных отношений. Пусть германцы их жрут поедом. До жуткого разгрома галлов пруссами можно сказать, оставались считанные годы. Все равно любые союзные отношения с лягушатниками и лимонниками для России выходили боком. Именно в это время закладывались англичанами предпосылки для будущей мировой бойне. Нам надо приложить все усилия, чтобы соскочить с поезда смерти. А он уже начал отходить от станции. В беседе с Николаем первым я высказал свою точку зрения по этому вопросу. Главное же, нам никогда не надо в будущий договор с Францией статьи о военной помощи при нападении на них другой стороны. Пусть выкручиваются сами. Все равно и в этом мире друзей у нашей страны нет. Тем более, стратегическую линию экономического развития страны я в черновом варианте подготовил на сотню лет вперед. А это нам дает огромный выигрыш во времени, а главное — ресурсах и финансах. Теперь мы сможем избежать многие тупики.

— Дорогой Александр Сергеевич, вынужден признать, что вы были совершенно правы, — Николай первый склонил голову, — признаться, я, хоть и пошел вам навстречу в ваших просьбах о подготовке Крыма к обороне, но, совершенно не допускал мысли, что Великобритания и Франция все же объединятся с Портой и объявят нам войну. Такого фантасмагорического союза не было за всю историю европейской политики за последние пятьсот лет. Прошу у вас князь прощения.

— Государь, для меня это очень большая честь, — я так же склонил голову, — предлагаю, все наши недопонимания оставить в прошлом. Чем раньше мы поймем, что в проводимой западными странами политике, нет таких понятий, как честность, верность слову и договору, тем лучше для нас. Пора давно понять, что европейскую политику формируют настоящие негодяи, подонки и мрази. Необходимо сделать так, чтобы этих понятий придерживались и следующие поколения российских монархов. Теперь же я хочу вернуться к скорой войне.

Все же пусть не так как хотелось, но мы все равно начали проводить кое — какую подготовку. К счастью, начали фабриковать новые винтовки с откидным затвором, и на двух патронных мануфактурах снаряжать патроны нового образца. Полагаю, нам неплохо бы подключить еще два патронных завода. Уверен, что расход припасов будет просто огромный. Прошу Вас, ваше Величество, все новые винтовки отправлять в Крымскую армию, как нарезные, так и гладкоствольные ружья с затвором. Основная задача наша, насытить войска казнозарядным оружием. В действующую армию в Дунайских княжествах пока продолжать поставлять штуцера. Тайну новых винтовок мы должны сохранить до начала военных действий. Новые винтовые снаряды для пушек уже отправлены в Севастополь. Пока их мало. К счастью, супостат нашу тайну не раскрыл. Хочу отметить в этом наших доблестных жандармах. Чем позже враги узнают о новом оружии, тем лучше для нас. Англичане спесивы и высокомерны. Они даже не могут предположить, что у нас создается новый тип ружей. По сравнению с ним все хваленые штуцера уже седая древность. С началом войны все равно об этом узнают все. Наше преимущество будет просто подавляющим. У британцев много заводов, и они очень быстро смогут наладить выпуск похожих винтовок и снарядов. Поэтому мы должны нанести им как можно больший ущерб за короткий срок. Когда они начнут поставлять похожее оружие, время будет упущено. Мы постараемся выбить у них самые лучшие полки и батальоны. Французам и англичанам придется спешно набирать новые войска. Мы с вами прекрасно знаем, что во время активных боев такая спешка к добру не приводит. Это всегда ухудшение воинской подготовки, да и моральное состояние нового пополнения будет низким, из — за огромных потерь. Для русского народа эта война должна быть Второй Отечественной, так как подвергаемся нападению ведущих держав мира. О чем мы должны сообщить сразу после начала военных действий со стороны коалиции. Угроза потери нашей независимости должна объединить всю страну. Вся Россия должна стать одним военным лагерем, нацеленным только на победу в очередном нашествии. Понимаю, что многие либералы и масоны из тайных обществ и лож будут всячески противодействовать этому. А такая позиции нам на пользу. Жандармы быстро определят всех недовольных и раскроют все их связи. -

Император долго молчал. Я его прекрасно понимал. Безо всяких оговорок против нас опять ополчился, практически, весь мир с огромными ресурсами и возможностями. Своим скромным техническим преимуществом мы сможем пользоваться от силы пол года — год. Затем союзники напрягутся, и будут выпускать модернизированные ружья. Я надеялся, что вскоре количество желающих воевать против нас новыми казнозарядными винтовками сильно сократится. Здесь мы должны во время подсуетится и через иностранные газеты показать реальное положение вещей. Понятно, что в первые месяцы войны эйфория у союзников будет зашкаливать. По той истории я прекрасно помню, какой восторженный визг стоял в самой «свободной» мировой прессе в первые недели войны. Карикатуры в виде злого медведя висели на всех углах. Даже низкосортные европейские пивнушки для черни были заклеены похабными картинами, в которых русских за людей не считали. Так, некое существо покрытое сплошь шерстью и щетиной. Для этого всеобщего умопомрачения и паранойи у нас имеется замечательное лекарство. Здесь самый лучший ограничитель и отрезвитель — огромные потери их войск в далекой северной стране. Из России на свою родину никто не должен вернуться. Никто. Как и произошло совсем недавно в 1812 году. Быстро лягушатники забыли о своем конфузе. Ничего, мы поможем и на этот раз прополоскать мозги и выбить дурь.

— Положение похоже на то, какое у нас было в 1812 году, — вздохнул император, — года два, даже три мы сможем выдержать. А потом нам будет весьма худо. Наша скудная казна такие траты на войну не потянет. Будем молиться Богу, чтобы все у нас получилось. Уважаемый Александр Сергеевич, утверждаю ваш план по разгрому коалиции в Крыму. Хотя, он мне кажется несколько необычным, фантастическим, даже — авантюристическим. Поэтому я вас, дорогой Александр Сергеевич, нагружаю особыми полномочиями. Любое ваше решение в Крыму будет приравниваться к моей подписи. Немедля отправляйтесь туда и готовьтесь к отражению неприятеля. Можете всемерно рассчитывать на мою поддержку во всех своих начинаниях. Помоги вам Господи в защите нашего Богоспасаемого Отечества.

Опять мне пришлось добираться на поезде до Москвы, а там уже на лошадях в Крым. Я еще раз убедился на собственном примере, насколько водный путь удобнее. Как бы ни старались каретные мастера улучшать подвеску, а езда по дороге ужасно утомляет. Мне еще повезло, что зима немного задержалась, и половину пути преодолел на санном ходу. А вот дальше начался кошмар для меня, и привычная дорога для местных жителей. Хотя шоссе, ведущее на полуостров, было довольно ровным. Не зря же во время правления Николая первого по всей стране кардинально занялись улучшением дорожного сообщения по обширной империи. Но, для меня, с точки зрения двадцать первого века, это оставалось пародией на асфальтированную трассу. Хотя люди были в восторге от шоссе. Тем не менее, в самую распутицу сообщение гужевое практически прекращалось. Для перевозки тяжелых грузов лучшим временем считалась зима. Основную, как здесь говорили — кладь, на далекие расстояния перевозили по накатанным дорогам. Пришлось терпеть две недели. Поэтому я испытываю огромное уважение к путешественникам в этом времени. Когда им приходилось от одной станции до другой, с обязательными ночевками на постоялых дворах пересекать огромные пространства. Теперь я на своей шкуре убедился, какую огромную роль играли ямщики. Огромное количество песен про них и наши бесконечные дороги сложены народом и поэтами совсем не зря.

В Крыму по меркам средней полосы была уже не весна, а настоящее лето. Посевные работы прошли. Даже хотелось плюнуть на все проблемы и искупаться в еще непрогретом море. В организме изменения только нарастали. Энергия била через край. Маскироваться под прежний образ князя становилось все тяжелее. К своему ужасу, я стал замечать, что и лицо князя стало меняться на мое прежнее. Если темпы изменений сохранятся, то через полтора два года я превращусь в юнца. С одной стороны меня это радовало, а с другой, нужно искать вариант. Вот только сегодняшние современники меня могли не правильно понять. Придется купаться тайком и по ночам.

В той истории по большому счету Меншиков в своих планах оказался совершенно прав. Он точно определил место высадки союзных войск в Евпатории. Верно выбрал позицию на реке Альма, когда наши войска пытались остановить продвижение вражеских армий. Также и битвы под Инкерманом и Балаклавой были вполне уместными, когда князь пытался деблокировать осажденный Севастополь. Весьма своевременным был отвод наших армий к Бахчисараю. Таким образом, он преграждал пусть к перешейку и не допускал союзников в глубь России. С точки зрения глухой обороны и корабли на входе в гавань затопили правильно. По большому счету, князь допустил две главные ошибки. Мало проявлял инициативы и чересчур осторожничал. Верно говорят, что одной обороной войны не выиграть. Самая главная задача выбивать лучшие наступающие части.

Хотя и здесь его можно было понять. Все самые лучшие войска, вооруженные штуцерами находились на западных границах. А в Крыму смогли собрать небольшие силы из тыловых частей.

Еще один главный фактор, с чем пришлось столкнуться нашим войскам. Дальнобойные штуцера полностью изменили тактику ведения войны. Это создало стратегическое преимущество. Причем, подавляющее. А вот пушки, что у нас и союзников были на одном уровне. Впервые нарезное пехотное оружие вышло победителем из дуэли артиллерии и винтовки. Картечь из пушки била на четыреста метров. Это было самым главным средством поражения пехоты в это время. Теперь сами же пушкари стали легкой целью. Их выбивали до подхода пехоты на убойную дальность.

Первые казнозарядные винтовки пошли в серию через три месяца после демонстрации первого образца. Я был приятно удивлен, что на всех заводах Тулы, Сестрорецка и Ижевска начали массово выпускать винтовки. Плюс к этому подключились нижегородские промышленники. Для этой эпохи очень высокий уровень оперативности. Когда приспичит, наши власти, оказывается, могут быстро решать задачи. Когда температура в районе гениталий повышается, то даже самые медлительные люди, неожиданно для самих себя могут обогнать и чемпионов мира по бегу. У меня появилась уверенность, что к высадке союзников мы получим до пяти тысяч казнозарядок с нарезными стволами, и не менее десяти тысяч гладкостволок с винтовальными пулями. Как заверил меня военный министр Долгорукий, откидной затвор выделывать намного проще и быстрее, чем нарезать ружейный ствол. Не зря же более развитые европейские страны не смогли полностью к началу войны обеспечить свои полки штуцерам. Французы вооружили лишь третью часть войск. В основном лучшие батальоны, и то ближе к концу войны. Англичане осилили перевооружить половину своей армии. Остальные были по прежнему вооружены, как и русская армия капсюльными гладкостволами. Только за счет применения новых и секретных пуль Минье, дальность гладкоствольных ружей выросла в два с лишним раза. А скорострельность по прежнему оставалась на уровне кремневых ружей. Даже новомодные штуцера могли делать один — два выстрела в минуту.

К маю должны придти первые партии новых якорных мин. Профессор Якоби проявил небывалую расторопность. По моему совету он подключил производству этого грозного оружия инженера Путилова. Я отговорил императора от производства паровых канонерок в массовом количестве для защиты Балтийского побережья. В моей реальности выпущенные к большом количестве канонерки после войны стояли без дела и тихо гнили. Лучше средства потратить на мины. Они в десятки раз дешевле и проще в производстве. А эффект намного больше. Плюс к ним в мастерских Севастополя тщательно просмолили сотню бочек, затем с несколько раз обмотали тканью и опять просмоли. Набили порохом, поставили электрические запалы разработки Якоби. Медные провода, покрытые гуттаперчей, также тщательно обмотали просмоленной тканью. Этот эрзац «чудо оружия» пойдет для создания управляемых минных полей. В первую очередь по моему гениальному плану надо перекрыть фарватер в Керченском проливе. Самая главная задача наглухо закрыть проход для союзного флота в Азовское море. Минные поля позволят снабжать нашу армию всем необходимым без особых проблем. Это не по дорогам тащить тысячи подвод с военными припасами. И много ли увезет одна подвода по сравнению с трюмом небольшой парусной шхуны? Пожалуй, мифы о жутком грабеже со стороны интендантов не приобретут прежних масштабов. На мой взгляд, мифы о тотальном воровстве российских интендантов в десятки раз преувеличены. Конечно, воровали, но не в космических масштабах. Из небольшого факта сознательно надували слонов гигантского размера. В первую очередь ангажированные журналисты и литераторы. Но, на какую подлость и откровенный подлог не пойдешь, лишь бы очернить Россию. В реальности же наши тыловики в подметки не годились своим коллегам из коалиции. Ну, понятно, с турками сравниться никто не мог по умению своровать все, что находится в своем воинском обозе. Это у них национальная черта. Многие войны турки проиграли, даже находясь в подавляющем большинстве благодаря своим снабженцам. Без одежды и еды много не навоюешь. Бороться с этой врожденной особенностью южных народов бесполезно. Отрубание головы ни помогало при всех султанах. Но в Крымскую войну всех переплюнули чопорные британцы. Они умудрились поставить воровство на поток. Тем более, доставка груза в действующую армию в Крыму на транспортах позволяла делать это с наименьшими затратами. На порчу груза от морской воды списывали все и вся! Лорды из адмиралтейства за считанные недели просто озолотились. С каждого борта пришедшего в Балаклаву самым чудесным образом испарялось порой до двадцати пяти процентов груза! Если перевести стоимость груза одного судна в рубли, то отечественным тыловикам на такую же сумму пришлось бы воровать по всей стране денно и нощно не менее десяти — пятнадцати лет. А таких транспортов в Крым приходило сотни. Удивительно, но громких дел, связанных с тотальным воровством практически не было в Британии. Так, наказали по мелочи некоторых матросов и двух или трех владельцев торговых судов. Моряков, естественно, как и положено всем стрелочникам, дали каторгу, а владельцы судовых компаний обошлись испугом. Они вовремя сумели отстегнуть половину из наворованного. И все. Не отстали от островитян и французы. Признаться, лягушатники действовали изощреннее. Масштабы воровства у них также впечатляют.

Скоро в апреле на всем протяжении очистятся ото льда реки Дон, Волга, Кама. И первые караваны судов начнут прибывать к Крымскому полуострову. Интенданты, когда узнали, что купцы будут принимать активное участие в снабжении армии и флота, зароптали. Расценки у старообрядцев за один пуд клади оказались ниже, чем у них. С моей негласной подачи командиры воинских команд начали бить по рукам с ними. Ведь деньги за доставку провианта и огневого припаса платили непосредственно командиры. Благодаря этому ходу сразу вскрывались коррупционные схемы. Если командир по прежнему продолжал работать с интендантами, значит, был с ними в доле. Будем разбираться с такими ухарями по ходу дела. Господам жандармам тоже хочется повысить свои показатели по задержанию мздоимцев. Мне и без воришек хватало дел. Удивительно, как я ни старался, но не мог ускорить строительство новых бастионов у Севастополя. Даже адмиралы были уверены, что ничего страшного не произойдет. Ну, поплавают союзники по Черному морю, попугают немного нас, да и уплывут восвояси. Ведь не дураки же они в самом деле, чтобы свои жизни на турок отдавать? Это нонсенс. И вообще это просто смешно, что бы враг посмел высадиться на русский полуостров и напасть на Севастополь с суши. Зачем, господа? Даже энергичный генерал — лейтенант Тотлебен, как ни пытался, а, ускорить начавшиеся работы по устройству оборонительных сооружений не мог. Флот и армия не спешили выделять своих людей для строительства укреплений. Да, и честно говоря, работали спустя рукава. Жареный петух пока не клевал в ягодицы. Одни лишь саперные части, привычные к обустройству позиций, более — менее проявляли внешний энтузиазм. Даже доблестные моряки откровенно расслабились после оглушительной победы в Синопе. Флот пожгли, потопили, несколько кораблей захватили в виде трофеев. Все турецкие пороховые погреба и цейхгаузы выгребли подчистую. Пушки вывезли, поднимали даже с затонувших фрегатов. Ядра и пули целыми трюмами привозили. Даже древние пики и ятаганы забрали. Да и прочего добра вывезли видимо — невидимо. До сих пор многое на открытом воздухе свалено. Места в складах не хватает. Вдобавок к этим проблемам, я объявил о подготовке к большим маневрам. Засидевшиеся и погрязшие в рутине казарменной жизни батальоны, начали чихвостить, на чем свет стоит, светлейшего. Вот свалился на нашу голову! Жили тихо — мирно, и тут на тебе! То ему надо бастионы возводить, то теперь учения проводить. В дополнение ко всему начали прибывать ратники, коих надо обучить воинскому делу. И вот это застоявшееся болото мне надо было расшевелить. Поэтому нет ничего лучшего, чем обычные пинки. Как говорится, дешево, надежно и практично. Никто даже мысли не допускал, что уже этим летом вражеские полчища будут топтать землю Крыма. Ситуация напоминала сорок первый год до мельчайших деталей. Ежли неприятель осмелится напасть, наша доблестная русская армия напрочь разобьет их! В этот раз я решил ошибок прежнего князя не повторять. Организовал объединенный с Черноморским флотом штаб. Свалил на них всю самую черновую работу по подготовке планов на отражение атаки неприятеля. Это сразу позволило ускорить и облегчить подготовку к войне. В основе успеха лежит незримая для обывателя работа штабных офицеров. Война любит расчет и планирование.

Все же мои усилия начали приносить хоть какой — то результат. Заржавевшие колеса с жутким скрипом начали потихоньку проворачиваться. Топографы обещали к началу лета подробно снять карты местности, где я ожидал, будут происходить основные действия. Плюс к этому озадачил создать точный макет местности в мельчайших деталях. Теперь топографы на меня смотрели голодными волками. Только зубами не клацали. Ту работу, которую они шаляй — валяй делали несколько лет, им надо было закончить за считанные месяцы.

Я регулярно инспектировал строительство укреплений Севастополя. Эдуард Иванович Тотлебен, казалось, там дневал и ночевал. Мои постоянные пинки, и его настойчивость стали приносить первые результаты. По крайней мере, контуры укреплений просматривались. Здесь же лежали доставляемые купцами бревна и доски. Что бы не разворовали, пришлось ставить охрану. Со строевым лесом в Крыму напряг. До него пока очередь не дошла. Генерал стоял в окружении инженеров и рассматривал схему будущих укреплений. Заметив меня, тяжело вздохнул.

— Добрый день ваше сиятельство, — кивнул он безо всякого энтузиазма, — опять будете учинять разнос. Увы, людей мне не дают по прежнему. Находят сотни разных причин.

— Уважаемый Эдуард Иванович, тогда уж этот день не совсем добрый для вас, — усмехнулся я, — скорее, день новых трудностей, которые вы будете героически преодолевать. Пройдемте. Я хочу с вами поделиться новыми мыслями. –

Тотлебен опять вздохнул.

— Честно говоря, я уже настолько привык, что вы подкидываете новые сложности. Не помню дня, когда вы обходились без этого.

— Сегодня здесь работает тысячи две?

— Меньше. Четыреста душ прислали славные морячки, будто одолжение великое сделали. Пехотных чинов из души в душу кроют. Себя они отдельной кастой считают. Даже последний моряк на «серость» свысока смотрит. На флоте почти все моряки грамоту знают. Пятьсот прислали армейцы, а, саперов восемьсот молодцов. Такими темпами мы за два года даже примитивные укрепления не создадим.

— Поверьте мне Эдуард Иванович, скоро все изменится самым чудесным образом. Рабочих рук у вас будет, хоть отбавляй. За месяц создадите то, на что раньше года уходили. Главное, вы основу заложили. Запасли кирки и заступы в немалом количестве. Да и лесу не жалейте. Скоро его по Дону пригонят еще великое множество. Для каждого орудия делайте закрытую с боков и сверху позицию. Бревна в три наката кладите, да и земли в мешках на полтора аршина. Проверяли артиллеристы недавно. Двух пудовая бомба из мортиры не пробивает. А там, где деревянные стены против супостата будут, брусья длиной в сажень торцами к врагу укладывайте. Только связывайте между собой надежнее. Ядра не пробьют. И от вас мне надобно пятьсот душ на месяц работы.-

— Я так и знал, — опять тяжело вздохнул Тотлебен, — если не тайна, зачем вам столько людей?

— Смотрите, — я развернул карту.

— Вижу, бухта Камышовая и Балаклава.

— Они самые и есть. Вам лично предстоит начать работы по обустройству причалов по этой схеме. Обязательно промерить глубины и нанести на карты. Одним словом, после вас должны остаться следы активной работы по обустройству бухт для дальнейшего использования их для стоянки наших кораблей. Через месяц вы вернете людей обратно в Севастополь. На берегу оставите часть строительных материалов, будто в панике бежали и все бросили. В том числе и точнейшие карты с промерами и схемы по закладке будущих складов. Их тоже обязательно оставите, будто позабыли впопыхах.

— Бухты для стоянки кораблей весьма удобные, — согласился Тотлебен, — так, у нас в Севастополе столько еще свободного места, что флот наш во много раз больший по количеству и водоизмещению можно разместить. Мы только зря материалы потратим и время. Не могу вас понять ваше сиятельство, для чего такое расточительство?

— Ловушка барон, обычная хитрая ловушка для супостата. Открою для вас кое что. Тем более, вам придется воплощать все это в жизнь. Во Франции в одной уважаемой газете в данный момент публикуются мемуары ихнего путешественника. Несколько лет назад он бывал в наших краях. Написал довольно интересные статьи о своих приключениях в Греции, Турции. На прошлой неделе начали печатать его безделицы о посещении Крыма. В том числе всех удобных портах и бухтах. Он весьма лестно отозвался о бухтах Севастополя. А особенно Балаклавы, бухты Камышовой. Насколько мне известно, его последние опусы весьма тщательно читают самые высшие чины Англии и Франции. Это для них замечательная подсказка, где размещать свои корабли, когда они начнут высаживаться в Крыму. Набьются как сельди в бочку, и мы их одним махом прихлопнем. С вашими молодцами будет работать тайная жандармская команда под видом наемных копателей. Они заложат незаметно пороховые мины на месте стоянок кораблей супостата, и будущих пороховых складов. Часть бочек будет содержать паклю в смеси нефти, смолы и масла. Проходы в бухты также заминируем. В один прекрасный день из тайного убежища при помощи электрической силы мы это взорвем. Горящая смесь запалит суда. Вход, а стало быть, выхода из бухты, будут закрыты намертво затонувшими кораблями. Таким образом без особых потерь с нашей стороны мы лишим союзников преимущества во флоте. Вы сами прекрасно знаете, что утопшие корабли быстро не поднять без специального оборудования. Без снабжения войска коалиции долго не продержатся. Да и мы их будем истреблять безо всякой жалости. Таким образом, наш Черноморский флот выйдет из Севастополя на простор и начнет наводить свой порядок. Теперь ему противопоставить нечего будет союзникам. Только с Балтики свой флот перегонять. А это время немалое. Вам лично нужно оставить в Балаклаве карты промеров глубин с вашими подписями. Чертежи будущих складов, бараков, погребов должны быть выполнены с такой точностью и тщанием, чтобы у противника и мысли не возникало, переделать по своему разумению. Если необходимо для полной убедительности я также оставлю подписанные мною документы, в коих будет ссылка на прямое указание государя по этим бухтам. У союзников даже капли сомнений по этому вопросу не возникнет. Они настолько уверены в своей силе и хитрости, что нас не будут считать за достойных противников в таком тонком фарсе. Англичане жадны до денег до изумления. Когда они увидят, что ваш план подходит для них по всем категориям, то тут же начнут его воплощать. Ведь наши проекты позволят им ускорить работы. Войны мой дорогой барон выигрываются задолго до их начала, вы и сами об этом прекрасно знаете. Только для этого надобно использовать все, что предоставляет нам природа, климат, рельеф, география, наша русская смекалка. Они думают, будто это они заставили нас играть по своим правилам. А мы эти правила перевернем в свою пользу.

— Поразительно ваше сиятельство! По коварству ваш план не имеет себе равных! Тогда зачем мы возводим укрепления с северной стороны? Все равно враг будет уничтожен в Балаклаве и бухте Камышовой!

— Все не так просто, Эдуард Иванович, — хмыкнул я, — мы имеем дело с умным, расчетливым и подлым врагом. В любой ловушке должна быть приманка. В нашем случае это Севастополь и Черноморский флот. Захватив город и уничтожив флот, враги смогут дальше отогнать нас от моря. Они серьезно настроены Крым снова вернуть Турции, дабы Порта могла закрыть нам выход, уничтожить порты, разрушить всю нашу морскую торговлю.

Некоторое время бастионы послужат для обороны. Нам надобно, чтобы наших матросиков и солдатиков погибло, как можно меньше. Поэтому с таким тщанием бастионы будут сооружаться. Чем больше пота мы прольем, тем меньше крови получим в итоге. Нам надобно подождать, пока в ловушку не набьется больше мерзких крыс. А они полезут в ловушку, будьте уверены. Пусть супостат думает, что свои правила нам навязывают они за счет огромного преимущества во флоте, оружии, армии, снабжении, воинском искусстве. Мы по первости даже будем им подыгрывать. Поначалу начнем отступать перед ними, даже тогда, когда всем будет казаться, что у нас преимущество. И все для того, чтобы заманить их в нашу ловушку. Когда все сработает, все их первоначальные «победы» мгновенно обесценятся. И здесь мы их атакуем. Это должно быть даже не разгромом, а небывалым в современной истории, жутким погромом. Если хотите — нещадным избиением.

Признаюсь, я не люблю европейцев. Они много раз пытались уничтожить Россию. Будут это делать и в будущем. Жажда уничтожения Руси у них заложена в крови. Остановиться они никогда не смогут. Но, мы должны у них вызвать иррациональный страх. Они должны помнить, что всех, кто вошел с оружием в Россию ждет гибель. Ведь страх — самое сильнейшее в мире оружие. Мы его должны привить всем завоевателям. Точно такая смерть, которая постигла миллионную армию Бонапарта. А тот, прежний Наполеон во много раз был умнее, проницательнее и хитрее сегодняшнего Наполеона. Точнее — он просто пародия, причем жалкая пародия на своего дядю. Очередного неудачливого завоевателя. Я посвятил вас в этот план с позволения нашего государя. Как вы видите, вам предстоит выполнить одну из самых основных ролей. Мы выиграем эту навязанную войну минным оружием. Впервые в мире. –

Пораженный размахом будущей войны Тотлебен долго молчал. В этом времени вся военная наука оперировала совсем другими категориями, когда война выигрывалась в сражениях. Когда пытались соблюдать некоторый кодекс чести, даже благородства по отношению к противнику. А в данном случае война должна проходить без всякой постыдной маскировки своей истинной сути. Кровавая, беспощадная, настоящая бойня.

— Это будет выглядеть просто чудовищно! — наконец высказался он.

— Да, это будет рубка мясником молоденьких курочек, — с улыбкой подтвердил я, — если у нас с вами скотобойня пройдет по нашему плану, то в ближайшие пятьдесят лет на Россию побояться и рыпнуться. Сегодня нас обложили со всех сторон. Англичане все рассчитали точно. Все наши лучшие армии находятся на западных границах. Никто не может гарантировать, что австрийский император, которого наша страна спасла всего несколько лет назад, не ударит нам в спину. Пруссаки также держат кинжал за спиной. Ляхи, подстрекаемые теми же англичанами, вновь поднимут бунт. Шведы с легкостью отбросят свой нейтралитет, если увидят, как на Балтике флот коалиции наносит нам поражения, и тут же полезут на нас.

В Новороссии мы вынуждены держать много войск, так как есть опасность захвата Одессы. А это очень важный порт. Англичане прекрасно знают, что у нас в Крыму весьма малочисленная армия. Больше нам взять неоткуда. Мы можем рассчитывать только на войска, которые стоят в глубине России, да и на ополчение. А вот людские ресурсы у союзников просто огромные. У французов много частей из марроканцев, алжирцев, тунисцев. Все эти туземные части называются зуавами. Эти туземцы отличаются крайней жестокостью и кровожадностью. Британцы с легкостью выставят сипаев, шотландцев, ирландцев, непальцев — гуркхов. Именно гуркхи отличились во время подавления антибританских восстаний в Индии. Это они беспощадно уничтожали восставших индийцев. Они настоящие звери, верой и правдой служат своим хозяевам, да и будут служить в будущем.

Турки так же подгонят своих многочисленных вассалов, начиная от кавказских горцев всех племен, татар, и кончая арабами всех мастей, в том числе берберами и египтянами, и славянами — принявших ислам. Это боснийцы. И никто из этих народностей не откажется повоевать и помародерничать у нас ради Аллаха.

Да, и в самом Крыму татары ждут, не дождутся своих единоверцев турок, с коими они скорей родственники, чем просто приверженцы магометанства.

Англичане намерены в эту кампанию выбить русских из Крыма, а его вновь вернуть Порте. Мало того, планируют отбросить нас от всего Черноморского побережья в глубь страны.

Безо всяких прикрас могу прямо сказать, что все дальнейшие события зависят только от мужества и стойкости нашего солдата, матроса и офицера. А жалеть нас союзники не будут. Так что, они нас сами вынуждают устроить им небывалую бойню. Не мы же к ним вновь пришли, а они к нам в очередной раз.

Людей для работ в Балаклаве и бухте Камышовой подберите сами. Желательно не из болтливых. Хотя в Керчи с Божьей помощью, и кулаков, все же смогли закончить береговые батареи, но полагаю, надо добавить еще пушек. Контр — адмирал Серебряков мне вновь пожаловался на керченского градоначальника. Он совсем не идет навстречу Серебрякову и ждет только официальных указаний. Эдуард Иванович, я прошу вас в самое ближайшее время навестить Керчь для инспекции батарейных позиций. Мнится мне, не связан ли сей градоначальник с тайными обществами? Коль господа жандармы подтвердят, что замазан в связях с масонами, тут же буду убирать к чертовой бабушке. Подыщите на месте толкового человека, который сможет навести порядок и проведет дополнительные работы по укреплениям. Главное, подготовьте все необходимое для минирования фарватера. Там морские суда могут проходить в Азовское море недалеко от Керчи. Уточните у местных, может еще есть где проходы. Проводов для мин мы приготовили. На днях завезут. Готовые мины возьмите в Севастополе. Там хоть форты крепкие имеются. Керчь практически беззащитна, а она ведь самый главный центр для нашего каботажного флота. В Азовское море ни одна тварь не должна протиснуться. Топить всех беспощадно!

В европейских газетах началась самая настоящая вакханалия русофобии и ненависти к России. Ничего нового в измышлениях в моем времени не было. Все наветы до зубовной боли напоминали то, что тиражировали во время Крымской войны. Отличие находилось лишь в деталях, а суть одна и та же. Не было в Европе ни одной страны, где бы газетчики пытались хотя бы нейтрально отзываться о русских. Даже в Пруссии, где традиционно придерживались, если не дружественной позиции, то хотя бы нейтральной, начали появляться статьи, в которых появились критические взгляды к «медведю». В балканских странах, разумеется, вся пресса принадлежала туркам, и они с утроенной силой поливали помоями нашу страну. Плюс к этому полиция Порты по поводу и без повода хватала болгар, сербов, македонцев и черногорцев, заподозренных в симпатиях к нам. Многие несчастные, замученные и запытанные до смерти, просто исчезли. В дополнении к этому опять начали устраивать террор татарские, черкесские, турецкие переселенцы, и прочие выходцы с Кавказа. Добрую сотню лет турки проводили жесткую политику исламизации славянских народов. Для этого они отнимали у коренных жителей самые лучшие и плодородные участки, и отдавали их своим единоверцам переселенцам. Тех, кто пробовал возмущаться, башибузуки тут же казнили. Насаждались законы, которые ставили славян на уровень животных. Стало железным правилом, когда мусульмане по утрам и вечерам выводили на прогулки своих закутанных в паранджи жен. В этот момент никто из христиан не имел права находиться на улице и смотреть в сторону ихних жен. Тех, кто посмел нарушить это, тут же убивали на месте. Даже дома православные не имели права строить выше, чем у мусульман. В некоторых местах, где были сильны исламские ортодоксы, то и церкви должны были ниже, чем самые захудалые мечети. А предельную высоту определяли просто. Турок конный становился на седло, и отмечал кончиком пики уровень. Если крыша была выше этого уровня, то ее тут же сносили. К тому же, и окна домов у неверных не должны быть направлены в сторону мусульманских домов. Опять же ограничения касались проведения церковных служб и прочих праздников. При этом все самые лучшие должности занимали турки или их единоверцы. Загонялась в подполье культура, старинные народные обычаи. Было сложно для славян получить достойное образование. А чтобы занять должность, необходимо перейти в магометанство. Вот такая суровая правда жизни, и никого в Европе такой подход особенно не шокировал. Его традиционно замалчивали.

Хотя внешне турецкая правящая верхушка официально заявляла, дескать, султан является настоящим отцом нации не только для мусульман, но и других народов, входящих в состав Турецкой империи. Правда, временами были периоды, когда турки допускали некоторые послабления в отношении православных народов. И тогда казалось, что в Порте царит самое, что ни на есть равноправие. Тем не менее работа по замещению христианства продолжалась. Поэтому не случайно, волнения и восстания в разных частях Порты проходили постоянно. Чтобы предотвратить бунты, на протяжении сотен лет регулярно вырубались подрастающая пассионарная молодежь. С одной стороны при помощи тотального страха в людях турки воспитывали слепую покорность султану. А с другой стороны на Балканах среди покоренных народов расцветала невообразимая ненависть к туркам. Не случайно же, когда русская армия освобождала Болгарию, простые люди вымещали ее на мусульманском населении. Что бы этого не повторилось вновь, в этот раз придется всех мусульман выселять на территорию Турции поголовно. Ни сербы, ни греки с болгарами не простят им унижения. Фактически, в той моей истории болгары во время Крымской войны, при первых победах русской армии были готовы поднять восстание. Будем иметь это ввиду. Если повезет, то удачную попытку освобождения мы попытаемся предпринять раньше. Хотя позже верхушка Болгарии и показала России, как она может вилять завазелининым задом, и встала на сторону противников во всех войнах. Да, Бог с ними. Все равно нам необходимы, как воздух, на Балканах если не союзники, то хотя бы теоретически нейтральные государства на какой — то период времени. Даже короткий. Пока мы уверенно не встанем на ноги. Балканы очень важные регион, чтобы оставить его в руках протурецких или прозападных сил. Иначе потом все будет дороже отбирать свои позиции. Да потом, как бы верхушка той же Болгарии не смазывала анус, а простой народ все равно не забывает о добре. Но для меня все эти квазибратские проявления чувств будет потом.

Информационная война была в самом разгаре. Меня, человека двадцать первого века она не удивила. Тем не менее, сравнивая уровень откровенной лжи и явной русофобии, понимал. Даже с учетом достижений технологий в моем времени, основа в искажении мировосприятия была одна и та же. Во всех западных странах в той или иной степени в прессе преобладала скрытая ненависть к русскому народу. Похоже, у наших «закадычных партнеров» это уже было записано на уровне ДНК. Поэтому и неудивительно, что высшая российская аристократия, с детства говорившая на французском языке лучше, чем на русском, от такой прессы незаметно переходила в стан врагов России. Лучший пример здесь, пресловутые декабристы. Впервые в мире англичане в эту эпоху применили хитрый прием, через прессу начали проводить настоящую дезинформацию о своих будущих военных планах. Точно так же, как позже американцы накануне нападения на Ирак, Югославию и другие страны массово забивали эфир белым шумом. В европейских газетах рассматривались разные варианты ведения войны против России, хотя официально она не была объявлена. Наполеон третий фактически в январе, сразу после входа объединенного флота в Черное море издал указ подготовке «восточной армии». Пока вся операция готовилась вначале тайно, но наша разведка узнала о планах французов. Традиционно, еще со времен Екатерины второй у русской разведки в «лягушачьем болоте» была создана сильная разведывательная сеть. К тому же часть высшей французской аристократии откровенно не признавала очередного выскочку — Наполеона. Надо же, свой пост сей деятель занял лишь в 1852 году, а уже через год начал готовиться к войне с русскими. Мда-а, прав фельдмаршал Суворов — недорубленный лес снова отрастает. Через противников доморощенного Наполеона и узнали предварительные планы, количество войск, а главное имя командующего группировкой. Им стал маршал Арман Леруа де Сент — Арно. Весьма энергичный и целеустремленный человек. Французы настояли, чтобы он командовал всей объединенной группировкой союзников. Британцы желали протолкнуть свою кандидатуру, но потом уступили.

В марте 1854 года мы получили срочное сообщение, что союзники по официальным каналам нам объявили войну. В Болгарский порт Варна в открытую начали объединенным флотом завозить войска. Я понимал, что нашему флоту эту громаду не остановить. Хотя на совещании в Севастополе Истомин предлагал вывести Черноморский флот в открытое море и вступить в генеральное сражение. Все адмиралы его поддержали.

— Мы готовы немедля выступить против эскадр врага хоть завтра, — сказал Нахимов, — на всех кораблях начиная от последнего моряка и кончая капитанами, есть огромное желание вступить в сражение. Пусть мы и погибнем, но честь славного Черноморского флота не посрамим.

— Мы поддерживаем всецело… — поддержали его все собравшиеся.

— Господа, мне приятно видеть такую любовь к нашей матушке России, и ради нее вы готовы пожертвовать своими жизнями. По воле нашего государя Николая Павловича я назначен в Крым командующим всеми силами — как морскими, так и армией. Со своей стороны я не желаю гибели в последнем сражении с превосходящими силами супостата. Мне ценен каждый моряк. Гибнуть должны наши недруги, а, не мы с вами. Поверьте, Черноморскому флоту придется еще выйти в море и показать свою мощь. Пока же враг нас превосходит нас во всем. В линкорах, фрегатах, паровых кораблях. Даже если вы сумеете в битве потопить и пожечь десять кораблей противника, даже двадцать, но при этом сами погибните, то меня такая героическая ваша смерть не радует. Я желаю видеть следующее. Истребление супостата и все целые наши корабли, как и случилось с нашим флотом в Синопе. Как бы ни старались наши недруги эту славную битву принизить, у них ничего не получится. Пока мы флот будем беречь. Мы возьмем для подражания нашего славного фельдмаршала Михаила Илларионовича Кутузова. Я в свое время имел честь знать его, когда принимал участие в изгнании полчищ иноземных врагов из пределов русских. Возьмем на вооружение эту тактику. Начнем изматывать супостата в постоянных сражениях. Скажу даже больше. Враг высадится в Крыму, и дойдет до Севастополя, дабы взять его со стороны суши, где мы еще только приступаем к строительству укреплений. Да — да, будет осада, в которой вы свяжете по рукам и ногам нехристей. Они должны здесь завязнуть намертво, будто мухи в клею. Посему приказываю весь гарнизон и моряков немедля направить на строительство укреплений. К работам привлекать и обывателей, даже женщин и детей. Отговорки не принимаются. Для этого создан штаб, под командованием Истомина, Корнилова, Нахимова, Тотлебена. Работы вести днем и ночью. Одновременно попрошу перекрыть вход в бухту минами, как конструкции профессора Якоби, срабатывающими от удара. Так и воспламеняемые по проводам при помощи электрической силы. Керченский пролив должен быть перекрыть наглухо.

— Если союзники решаться на высадку, то где они могут осуществить? — спросил начальник штаба Черноморского Флота Корнилов

— Теоретически где угодно, — ответил я, — но надо исходить из требований высадки. За короткое время надо высадить огромную массу войск вместе с артиллерией, зарядными ящиками, запасами провианта и огнезапасами. Для высадки предусмотрены баркасы, большие понтонные плоты в огромном числе. Причем, необходимо сразу на большой протяженности удобного для принятия грузов берега. А такие идеальные условия имеются только в районе Евпатории. Лучшего места и не найти. Можно и у устья реки Кача, но там место чуть похуже. Самое главное, абсолютно никаких укреплений и батарей в этом городе нет. Отбивать неприятеля весьма сложно. С моря простреливается весь берег на всю глубину. Наши батареи будут открыты со всех сторон, да и пользы особой от их размещения на голом берегу я не вижу.

— Ваше сиятельство, да их не возможно там разместить. берег ровный, низкий, песчаный. Там одного камня надобно несусветное количество для фортов. Если мы неким чудесным образом сумеем земляные батареи разместить, то неприятель даже обстреливать их не станет. Отойдет на пять верст и спокойно произведет высадку без всяких помех, — заметил Тотлебен, — а потом Евпатория со стороны суши совершенно беззащитна. Малыми силами можно взять. Если только бастионы из земли на скорую руку отсыпать. А их, показывает практика ядрами и бомбами за полчаса можно срыть до основания. Ежели мы в свое время не сумели укрепить город, то теперь и подавно. Слава Богу, Севастополь с моря фортами окружили, а с северной стороны заходи кому не лень. Все голо.

— Я об этом и говорю господа, — кивнул я, — если союзники пойдут на берег здесь, то мы ничем их не остановим. Хотя будем пакостить по мелкому, но часто. Начинайте подбирать команды из самых отчаянных молодцов, кому сам черт не брат. Готовьтесь флотские экипажи на сушу для обороны Севастополя сводить. Формируйте воинские команды изо всех, кто способен держать оружие. Из портовых мастеровых, судовых мастеров. Во главе ставьте унтер — офицеров и младших офицеров, которые могут действовать безо всяких оглядок на старые требования к ведению войны. Этим командам дадим самую полную свободу действия. Такую, какую фельдмаршал Кутузов вручил удальцу гусару Давыдову. Советую почитать его мемуары по партизанской и тайной войне. Весьма прискорбно, что сей славный военный деятель ушел в мир иной. Денис Давыдов практически создал совершенно новый род войск. Обязательно необходимо найти ветеранов, кои по его рекомендациям лупили в хвост и гриву всю тогдашнюю европейскую шушеру. Совершенно уверен, что они помогут создать нам такие же команды с учетом прошлого опыта. Таким образом, мы не будем совершать ошибки. Предлагаю тайно выставить мины, взрываемые по проводу. Хоть с десяток банок. Авось, кого нибудь да потопим или повредим. Перед началом высадки подогнать пару батарей пушек на северную окраину города, и новыми винтовыми снарядами обстрелять место высадки. Повезет, во что нибудь да попадем. А нет, так напугаем супостата. Бить станем навесом, через головы. Новые снаряды добьют до места высадки. Они летят дальше, чем привычные нам ядра и бомбы. Конечно, по площади бить артиллеристам непривычно. Такого не было, поэтому заранее господам офицерам надо рассчитать линию стрельбы. Если получится, то драгуны пусть из дальнобойных винтовок постреляют по войскам на плотах и баркасах. По таким целям промазать сложно. В случае опасности, пусть не геройствуют, а на коней и деру. Умирать задачи им не ставлю. А на озерах Самык — Сиваш и Сакское, что тянутся вдоль берега моря, надобно баркасы пустить. Обшить толстыми досками, что бы вражьи пули не пробивали, сделать амбразуры, и пусть ребятушки подплывают поближе, да бьют неприятеля. Они в этот момент на баркасах да плотах в берегу будут идти. Мишени прекрасные. Слепой не промажет. И будем мы их выбивать, таким образом, каждый час, каждый день. Со стороны, да из засады. Понимаю, что запах на озерах от рапы резкий, но перетерпеть можно. Да, и польза для здоровья немалая.

— А ружья весьма неудобно заряжать…-

— Это уже не беда. Мы новые винтовки будем использовать нарезные, да с казны заряжаемые. Скоро вам покажу. К нам уже начали первые партии прибывать. Пока на складах под большим секретом храним. В одну минуту из такого винтореза более десяти выстрелов можно сделать. Двадцать хороших стрелков целую роту по скоропульности заменят. Будем создавать многократное огневое преимущество в локальных стычках.

Все радостно оживились.

— Наконец — то. А то мы только и слышим, как англичане своими штуцерами хвастаются.

— Штуцера у них по сравнению с нашими новыми ружьями мерзкие. Быстро забиваются. Да еще в казне штырьки, на кою пули для лучшего расширения насаживаются, часто гнутся и ломаются. Тому, кто да этой дурости додумался, руки бы оторвать. Правда, сей изъян в английских штуцерах нам только на пользу.

— Британцы народ настырный. Подгонят поближе фрегаты паровые да из пушек по нашим баркасами на озере ударят.

— Скорей всего так и сделают. Только их сложно разглядеть из — за береговой линии. Если только с мачты команды давать, куда стрелять. Так ведь и наши молодцы на одном месте стоять не будут. Да еще по фальконету разметить для картечи. Для пехоты хватит. Повторяю, главная задача выбивать врагов, а не погибать. Вот такая у нас будет тактика. При опасности они на баркасах отплывут к противоположному берегу, и затем по суше быстро отступят. Их отход прикроет кавалерия. Это самое большее, что мы можем предпринять в Евпатории. Не забывайте, что там живет много татар, а, они могут ударить нашим солдатам в спину. Совершенно не исключаю возможности, что татары получают оружие от турок, и давно указали им места для высадки. Ими займутся наши охотничьи жандармские команды. Посему помогайте этим командам по первому требованию. Во все времена и эпохи самым сложным видом войны считается борьба с партизанами и инсургентами в своем тылу. Один небольшой вражеский отряд вреда больше принесет, чем целая дивизия в открытом бою. Совершенно уверен, что татары массово ведут шпионаж за всеми нашими войсками. Да постоянно будут бить исподтишка. Прошу вас предупредить флот и армию обо всех подозрительных личностях, кои начинают шататься там, где не надобно. Сразу сообщайте охотничьим командам, жандармам или же подозрительных сразу задерживайте на месте до выяснения всех обстоятельств. Приказываю, здесь не церемонится. Слишком дорого нам безалаберность обойдется. Попрошу здесь без излишних соплей. Запретить солдатам и матросам поодиночке или малыми группами пребывать в местах, где проживает большое количество татарского населения. Узнаете случаи исчезновения наших рябятушек, тут же принимайте все меры по их поиску. По первому требованию жандармских чинов выделять им необходимое количество солдат для прочесывания местности. За одного нашего враги сотнями должны заплатить, дабы они и мысли о нанесение вреда нам не допускали. Пусть шипят по своим углам тайно, если смогут, да ядовитой слюной брызгают на своих баранов. В сегодняшней ситуации один шпион опаснее целого батальона, и, даже полка.-

Совещания приходилось проводить часто. Много накопилось вопросов и проблем, на которые раньше особого внимания не уделяли. А вот приперло нас, и все огрехи разом выползли наружу.

Союзники решили нас дожимать на всех возможных направлениях. Как всегда они начали с примитивной провокации. Одним словом, все как всегда. В наше время использовались пузырьки со стиральным порошком, изощренные яды и снайперы. В моем же случае они решили выступить все же посолиднее. В конце марта паровой шестнадцати пушечный английский фрегат «Буйный» пришел в Одессу, якобы, за своими подданными. Но, вместо того, чтобы стоять на рейде и ждать желающих уехать на исторические родины, нахально начали обходить наши береговые батареи, и, не таясь, скорей — демонстративно, проводить разведку. Тем более все желающие из Одессы уже выехали, и британцы об этом прекрасно знали. Видно наглость, это врожденное качество британцев. Разумеется, сделали предупредительные выстрелы, мол, не наглейте, господа противные. С это и началось. Этот факт, естественно, извратили в западной прессе. Холостые выстрелы превратились в коварный и подлый обстрел кристально чистых парламентеров под белым флагом. Мол, а что же было еще ждать от этих русских варваров? Обиженные и оскорбленные союзники, отталкиваясь от этого случая, решили сурово покарать нас. Через неделю коалиция собрала эскадру. Инициатором стал французский адмирал Гамелен. Он просто клокотал от ярости мщения. К моему удивлению, английский адмирал Дондас, особо рвения к нападению на Одессу не проявил. Наоборот, он попытался сдержать воинственного Гамелена, но, тот надавил на союзника, обвинив его, чуть ли не трусости.

Для обстрела города и порта подошли шесть линкоров и тринадцать фрегатов, плюс всякая мелочь и пароходы. Всего сто двадцать вымпелов. Преимущество впечатляющее. Союзники повели себя в крайней степени нагло. Потребовали контрибуцию, и сдать все корабли, которые находились у причалов. Всего в подошедшей к Одессе эскадре насчитывалось тысяча девятьсот пушек. Правда, по время обстрела по нашим позициям били около четырехсот. Но и этого количества за глаза хватит сравнять все с землей. Оборона у нас была крайне слабой. Всего сорок восемь пушек на береговых батареях, большей частью устарелой модели. Пушки были отлиты еще во времена Екатерины второй. Мало того, посчитав, что они уже не понадобятся, два десятка стволов чуть ли не в начале девятнадцатого века, вообще закопали на пирсах для швартовки торговых судов. Про них практически и забыли. Лишь перед нашествием союзников спешно выкопали, установили на новые лафеты. Нужда заставит, еще и не то раскопаешь. Практически вся шестая батарея была вооружена такими двадцать четырех фунтовыми пушками. Раньше калибр измеряли весом ядра в фунтах. За семьдесят лет после выпуска, корабли значительно возросли в тоннаже, а стало быть, и вес снарядов требовался посущественнее. Некоторые пушки могли плеваться ядрами в сотни кило. Одно попадание такой чушки гарантировало утопление любого корабля в это время.

Под командой генерала Остен — Сакена в Одессе насчитывалось шестнадцать батальонов неполного состава. По моему настоянию добавили еще четыре пушки на батарею номер шесть под командованием прапорщика Алексея Щеголева. Она располагалась весьма удачно. Выдвигалась всех дальше в море. Незадолго до обстрела на батарею доставили новые «винтовые» снаряды. По два десятка на ствол. Показали на пальцах, как их правильно завинчивать взрыватели, ставить в стволы поддоны. Поначалу расчеты по привычке били накаленными до красна в специальных печах ядрами. Такие снаряды для деревянных кораблей представляли огромную опасность. После выстрела каленные ядра в полете разгорались, и летели, словно современные трассеры. Такой хорошо видимый даже в солнечный день след, помогал комендорам точнее целиться. Лишь к середине шестичасового боя, когда снарядные погреба истощились, артиллеристы начали применять и новые снаряды. И это сразу стало сказываться на результатах. Если в той реальности из девяти кораблей союзников доблестная шестая батарея повредила четыре борта, и, только один серьезно. То теперь статистика резко изменилась. Французский пароходо — фрегат «Воган» после пяти попаданий загорелся, и, немного погодя взорвался. В английский «Нигер» новый снаряд удачно попал ниже ватерлинии и выбил взрывом обшивку, и он начал тонуть на виду батареи. Французский «Везув» получил такие повреждения, что во время буксирования в Варну начал быстро погружаться в воду и затонул недалеко от порта, лишь мачты возвышались. Многие корабли союзной эскадры получили серьезные повреждения, от каленых ядер возникали пожары. С ними экипажи справились с огромным трудом. Еще один пароходофрегат «Тигр» после удачного попадания сферической бомбы в котел, влетел на мель. Впрочем, этому пароходу и в нашей реальности не повезло. Только тогда он попал на мель в тумане. Экипаж взяли в плен. С разбитого фрегата вскоре сняли паровую машину и пушки. Их тут же поставили на одесские батареи. Конфуз у союзников в этот раз получился знатный. Я боялся лишь одного, чтобы про наши секретные «винтовые» снаряды не узнали раньше времени. К счастью, батарейцы, под бдительным присмотром жандармов, сумели удержать языки за зубами. Хотя бы до середины лета нам нужно было, во что бы то ни стало сохранить секрет. Да и сами союзники еще не успели понять, отчего вдруг русские снаряды стали точно попадать, пробивать обшивку и взрываться внутри корпуса. Вбитый в них стереотип о нашей технической отсталости не позволил им тщательно изучить осколки, сложить и разгадать тайну. Но так нам долго вести не могло. Среди агрессоров дураков не было. Рано или поздно они смогут разгадать секрет нашей «вундервафли». И в этот раз коалиция не сумела, как ни старалась, высадить десант в порту. Наши славные артиллеристы смогли нанести им серьезные потери. Конечно, и они сумели сравнять многие наши батареи с землей. Как позже вспоминал генерал Остен — Сакен, он в разгар боя прискакал на шестую батарею, и увидел своими глазами последствия обстрела; «…там, на пространстве нескольких квадратных сажень был совершенный ад: пустотелые снаряды всех видов, перекрестно направленные на батарею, лопаясь беспрерывно спереди и сзади батареи, напоминали батальонный огонь из ружей; Щеголев распоряжался с невозмутимым спокойствием, артиллеристы служащие бессрочноотпускные и отставные, в рубахах, работали около орудий…». Удивительно, но жители Одессы в неисчислимом количестве во время боя заняли все возвышенности и от начала до конца наблюдали за обстрелом города и порта. Каждое удачное попадание во вражеский корабль сопровождался радостными криками. Многие из горожан сами рвались в бой наравне с солдатами гарнизона. «Не сдадим Одессу злодею!» кричали они.

Союзников все же потрепали малость. С других береговых батарей также добились некоторых успехов. Калеными ядрами сумели зажечь колесный пароход. Немного погодя на нем взорвалась крюйт — камера, и он затонул недалеко от набережной. Несколько дней вражеская эскадра находилась в море в прямой видимости, но, больше попытки подойти к береговым батареям союзники не предпринимали. Таким образом, высадка десанта провалилась с треском.

Разрушенную героическую батарею номер шесть по приказу Николая первого восстановили, и с тех пор она носит название Шеголевской. Также в честь бравого прапорщика назвали улицу в Одессе. Сам герой этого удивительного сражения скончался в преклонном возрасте в 1914 году в звании генерал — майора в Москве.

Хотя часть города и порта союзники успели разрушить. Четыре сотни морских пушек, хоть и стреляющих бомбами и ядрами по крупной цели, способны принести много беды. В порту сгорело и затонуло несколько торговых судов, большая часть батарей была разрушена. Двести пятьдесят человек из гарнизона были убиты и ранены. Для такой армады все же результат был ничтожным. А учитывая серьезные потери в боевых кораблях в этот раз, то и вовсе провальным. Плюс к этому около двух сотен убитых моряков, в три раза больше раненых. Первый успех в отражении неприятеля вызвал ликование в народе. Появилась надежда, что нам и в этот раз удастся отбиться от супостата.

Союзники такой результат лишь озлобил. Они решили ускорить переброску войск из метрополий. И здесь я отметил первые небольшие изменения от той, моей истории. Помнится, коалиция вначале войска высаживала в Турции на полуострове Галлиполи. У них там была временная база. То теперь они сразу начали перебрасывать с начала марта в порт Варну свои батальоны. И противодействовать мы им просто не могли. У Севастополя постоянно дежурили паровые корабли союзников. Даже если бы нам удалось вывести наш флот из бухты, то уже построить его в боевые порядки бы не успели. Нас бы били поодиночке. Начавшаяся война, наконец, подстегнула моряков и армию, на строительство бастионов. Работа закипела с утроенной силой. Все вдруг чудесным образом прозрели, и поняли, что война будет проходить по другому. Не забыл я и об информационной составляющей. В наших столичных газетах весьма подробно рассказывалось о начавшейся войне. Одна за одной вышло несколько статей, в которых автор с радостью сообщал, что наконец руки дошли до бухт Балаклавы, Камышовой и Казачьей. Сами по себе они весьма удобны для стоянки кораблей, обустройства причалов, военных складов для нашего Черноморского флота. Правда, из за малонаселенности здешних мест, рабочих рук не хватает. К концу лета положение выправится, и сюда прибудут строительные команды из центральной России. Вот тогда уж супостату тяжко придется!

К середине мая союзники начали уже массовую высадку своих войск в Варне. Надо было отдать должное. За месяц с небольшим в город была доставлена огромная объединенная армия союзников. Французский маршал Сент — Арно, покоритель и усмиритель Алжира имел боевой опыт, в отличие от своих союзников. У него была железная воля, и, беспринципность. В Алжире не щадил никого, действовал словно обычный мясник. Однако, результатов добивался постоянно. Как ни странно, местные племена за его лютость уважали, так как сами же поступали точно так же по отношению к слабым и беззащитным. По идее, лишь турки имели реальный опыт, они больше всех воевали с русскими, причем, не так давно. У них были неплохие полководцы не уступавшие, а может даже и превосходившие европейских генералов. Но, кичливые европейцы смотрели на своих турецких союзников, как на низких по развитию существ, практически — животных. Они этого даже не скрывали этого. Использовали на самых грязных работах. Хотя турецкий солдат не уступал по боевым качествам тем же французам. В начале девятнадцатого века у галлов была высокая репутация. Наполеон Бонапарт сумел все же создать сильную армию. Хотя они потерпели оглушительное поражение от русских войск, а, немного погодя от союзников при Ватерлоо, пока еще флер задир и бойцов с них не спал. Ничего, скоро немцы расколошматят их вдрызг. А Россия, набрав в кулек семечек, сядет на скамеечку, и станет наблюдать за представлением в европейском гадюшнике, исподтишка поддерживать пруссаков, снабжать их свежими разведданными. А подлые англичане и не подумают придти на помощь своим вчерашним союзникам. Зачем бриттам конкуренты?

Мало того, не смотря на всю мерзость островитян, галлы вновь лягут под лимонников, кои после победы Пруссии вновь начнут казаться их союзниками. Вот только теперь нам, ну, никак нельзя вступать в долбанную Антанту. Ведь после окончания Первой мировой войны, выгодополучателем опять же останутся англосаксы. А фундамент будущей Антанты закладывается здесь, в Крымской войне. Первые фигуры на шахматной доске начали расставлять в середине девятнадцатого века, задолго до 1914 года.

Первые батальоны ратников начали свое обучение. Я настоял, чтобы вся подготовка велась в Крыму. Пусть они с самого начала привыкают к новым для себя условиям. Для обучения я выделил шесть месяцев. Отобрал лучших и опытных унтер — офицеров, прошедших не одну войну. Утвердил программу подготовки будущих воинов. Причем, вся система строилась по нарастающей. К сентябрю, к началу активных военных действий у меня будет неплохо подготовленная армия. Одновременно отобрал пятьсот унтер — офицеров, которые также проходили курсы по повышению квалификации. Они в дальнейшем станут младшими офицерами. Такой резерв был крайне необходим. В той истории русская армия в Крыму испытывала острейшую нехватку офицерских кадров. Как правило, приходилось ставить на эти должности дворян, кои и в армии — то толком не служили. Опыта совершенно не имели, а только один апломб. Да и толковым унтер — офицерам нужно создавать условия для своего роста. У служивых появится веский стимул для изменения своего прежнего статуса. А это дорого стоит. Наград и званий жалеть не буду, в отличие от того, прежнего Меншикова. Да и самому нужно прочитать курс лекций будущим офицерам. Лучшего момента, чтобы познакомить с новыми тактическими приемами из светлого будущего, не найти. Да, и флотским такую систему подготовки кадров предложил. Истомин согласился сразу. Лучше выращивать офицеров из своих проверенных матросов и унтер — офицеров, чем ждать со стороны. Нехватку офицеров — практиков наш дореволюционный флот испытывал постоянно. Надо изменять эту сословную систему постепенно. И начинать лучше с армии и флота сегодня. Крымская война покажет все плюсы этого подхода. И тогда в русскую армию не придется призывать на командирские должности низового звена случайных людей. Только по одной причине, что они обучены грамоте или еще чему нибудь. Пусть начнут с прапорщиков, но дальше им необходимо давать подпоручика, поручика. Стимул должен быть обязательно до самого выхода в отставку. Такой подход к подготовке младших офицеров должен быть системным.

Приятно было отметить, что жандармы не дремали. По просьбе Орлова ко мне на встречу приехал полковник Радзивский. На днях он вернулся из Варны, где обновлял агентурную и диверсионную сеть.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — он наклонил голову.

— Давно из Варны?

— Десять дней. Уходил по тайным тропам на нашу сторону.

— Расскажите мне о союзниках, все, что вы видели и знаете.

— В первую очередь хочу отметить разногласия между французами и англичанами. Они до сих пор не могут решить, кто же из них главнее всех. Спорят об этом постоянно. Командующий англичанам лорд Раглан придерживается указаний из Лондона и не принимает первенство галлов. Временами между низшими чинами возникают драки. Вино заставляет их говорить то, что держат за зубами. Французы уверены, что британцы их обманули и втянули в войну, которая принесет пользу только островитянам. А их хотят использовать в качестве обычного пехотного мяса. Французы выставили более сорока тысяч, а англичане один корпус в двадцать тысяч штыков. На первом этапе французы подготовили четыре пехотных и одну кавалерийскую дивизии. Без малого восемь батарей. Особое внимание хочу обратить на осадную артиллерию крупного калибра. Это двадцать четыре пушки, двенадцать гаубиц и двадцать две мортиры. В метрополии в дополнении к этому собирают еще батареи, даже выводят из колоний. У англичан с осадной артиллерией пока пожиже. Особенно хочу отметить, что галлы недовольны качеством английских солдат. В основном армию на острове набирают по добровольному найму. Поэтому туда попадает множество бездельников, пьяниц и прочих разбойных элементов. По этой причине англичане поддерживают жесткую дисциплину. За малейшую провинность наказывают безо всякой пощады. Офицерский корпус у англичан скверный. Патент на офицерскую должность богатые люди покупают за большие деньги. Поэтому они стараются на службе эти затраты на патент вернуть разными способами. Лучше всего подходит война для них. Грабят, увозят все, что под руку попадется. Как офицеры, так и нижние чины. Генералы смотрят на это сквозь пальцы. Им тоже немало перепадает. Для них война один из вариантов бизнеса. У офицеров чисто воинской подготовки практически нет. Поэтому на поле боя их можно обыграть неожиданной тактикой. Хотя хочу отметить, у англичан есть одно ценное качество. В бою они необычайно стойки. Атаку будут отражать до конца, до последнего солдата. В фронт их лучше не атаковать, обходить с флангов и тыла. Из — за никудышной подготовки командиров, на быстрые эволюции противника реагируют с запозданием. Обычно в бою они на самых опасных участках используют своих союзников до полного истощения. Когда они обескровят своего противника, то только здесь англичане в заключительной части наносят свой удар. И всю славу приписывают себе. Самая сильная сторона у британцев, и, этому надо поучиться, они стараются обеспечить свои войска сверх меры. Не жалеют ядер и бомб для своей артиллерии. Они ей отдают предпочтение. В штыковой атаке они проигрывают даже французам. Полагаю, для борьбы с англичанами необходимо бить по самому уязвимым местам. Это прерывать снабжение, навязывать маневременный бой, в чем они будут запаздывать. В лоб их брать весьма сложно.

В Варне все свободные, и даже несвободные дома заняты войсками. Нередко союзники просто выгоняют хозяев из лучших половин дома. От такого огромного скопления войск в городе невозможная грязь, мусор и вонь. Убирать никто за собой не хочет. Эпидемия холеры косит всех налево и направо. Даже командующий союзными войсками маршал Сент — Арно заболел. Хотя держится изо всех сил. Настроение в войсках по этой причине прескверное. От болезни уже умерло около четырех тысяч человек. На флоте десятая часть экипажа лежит в госпиталях. Все ждут, не дождутся военных действий, чтобы по их словам, вырваться из этого тухлого города. Англичане особого рвения не показывают. Они же привыкли во всех войнах выезжать на чужих плечах. Да их в два с лишним раза меньше, чем французов. В Индии похоже начинаются волнения. Ходят слухи, что вешают прилюдно бунтовщиков.

— Я так думаю, надо помочь господам европейцам и дальше заболевать холерой. А эта коварная болезнь возникает от элементарной грязи. Если союзники не способны поддерживать чистоту и порядок, то это их вина.

— Наши люди, в тех местах, где союзники берут воду, бросают в источники свертки одежды от заболевших солдат и горожан. Таким образом, мы еще ослабим союзную армию. Холера болезнь коварная. Для восстановления здоровья целый год надо потратить. Причем французов и англичан одинаково не любят не только болгары, греки, но и сами турки. Союзники на работы приглашают местное население. Однако турки, румыны и валахи не желают работать даже за деньги. Ленивы до умопомрачения. Вот болгары работящи и активны. Но сознательно отказываются помогать коалиции. Причем, не скрывая своих чувств, открыто насмехаются над союзниками, которые пришли укрепить власть турок, а значит удерживать иго. И ждут прихода русской армии, чтобы помогла им освободиться от турок. Союзникам отказывают во всякой помощи. Не дают лошадей и подвод. Сент — Арно из за этого взбесился и приказал взять в заложники восемьсот болгар. Галлы привыкли так поступать в Африке против арабов. За любой намек на сопротивление тут же убивали. Тем не менее, болгары, не смотря на страх смерти, умудряются отказывать союзникам. А свои подводы обычно сжигают, но не дают захватчикам. Как правило, союзники их забирают даром и обратно хозяевам не возвращают.

— Удалась ли диверсия, о коей мне доносил граф Орлов?

— Частично. Наши молодцы смогли запалить склады с амуницией, запасами еды. Треть пороховых складов с запасом зарядов к пушкам и штуцерам взлетела на воздух. Среди французов и англичан немало жертв. Самым невероятным образом союзникам удалось оставшиеся пороховые запасы отстоять. Им повезло, ветер совершенно стих, и не погнал огонь на цейхгауз. Поэтому они сумели разобрать все дома с деревянными крышами. Еще бы чуть чуть, и половину бы Варны смело. Когда пожар начался, то первыми из города массово убежали турки, отказываясь тушить пороховые склады. Что также не добавляет к ним «братской любви» со стороны союзников. Французы откровенно турок презирают, и смотрят на них как на рабочий скот, для переноски тяжестей. Турецкий начальник Омер — Паша о таком отношении к ним, неоднократно жаловался своему султану. В ответ его призывают временно потерпеть, так как союзники приносят огромную пользу империи. Они за свой счет обескровливают «проклятых гяуров». В то же время сохраняют силы Порты. За их спиной турки реформируют свою армию на западные кредиты. Главное, основные потери понесут союзники. Не зря же султан Абдул Меджид прямо сказал, для того, чтобы втянуть в войну союзников уничтоженной в Синопе эскадры не жалко. Все затраты уже оправдались. В худшем случае русский флот и армия в Крыму и южных губерниях будет уничтожена. В лучшем, Порта получает обратно под свой контроль полуостров вместе с Кавказом. Только теперь они не будут совершать прежних ошибок, и никогда не допустят, чтобы стратегически важный полуостров опять захватили северные варвары. Тем более в будущем отбиваться им будут помогать союзники, для которых выход русских к теплому морю — ятаган острый у горла.

Маршал Сент — Арно после пожара жутко разозлился. Приказал для пополнения уничтоженных запасов, порох изъять у турок из крепостных запасов Варны и других цитаделей. Спешно опустошают склады в Константинополе. Таким образом, они хотят восстановить запасы. Такой откровенный грабеж турок не радует. Наш флот и без этого выгреб в Синопе все, что можно и нельзя. Зарядов к ружьям у союзников теперь ограничен. Всего на два — три сражения. Из Франции транспорта придут с дополнительными зарядами недели через три. Из Британии и того больше. Союзникам придется ждать, или же выступать с тем, что осталось. Маршал прекрасно понимает, что теперь каждый день задержки играет против них. Я разговаривал с французскими офицерами. Те жаловались, как с каждым днем все труднее поддерживать порядок в войсках.

— Как настроены сами офицеры?

— Двойственно. С одной стороны понимают, что война на руку островитянам, а с другой — практически все горят желанием рассчитаться с нами за разгром Наполеона и взятие Парижа. Весьма воинственны и упорны.

— Теперь у нас осталась только одна задача, помочь им быстрее лечь в землю во славу своей Франции. Пусть они повторят пример своих дедушек и отцов, которые полегли у нас.

— Ваше сиятельство, я думаю в первую очередь надо выбивать французов. Полагаю, англичане к ним на помощь торопиться не будут. Пару раз им накрутить хвост, а потом разнести слухи, как британцы в трудные минуты бросают своих слуг на погибель. Мы это сможем сделать своими методами. Нужен только приличный повод. А дальше между союзниками сами собой возникнут трения и недоверие. Таким образом, мы вобьем клин, а, потом умело станем подогревать. Неизвестно, как это отразится в будущем. Англичанами можно серьезно заняться позже, когда туземные войска в Индии поднимутся на мятеж. Наши агенты сумели встретиться с магараджами, которые стоят за спиной бунтовщиков. Мы же, постараемся внушить мысль французам, что их бритты предают. А когда начнем бить островитян, то уверен, галлы на помощь им спешить особо не будут. С турками проще. Когда мы их начнем давить, то союзники даже и не почешутся.

— Вы предлагаете бить поодиночке? Когда они скопом, их не одолеть. Резонно. Пожалуй, будем придерживаться такой тактики. Определились ли они по месту высадки?

— Мои агенты доносили, что несколько раз по этому поводу проходили совещания. На них разногласия проявились в полной мере. Англичане хотят высадиться на Кавказском побережье и с помощью османов, французов и многочисленных племен под командованием Шамиля выгнать нас с Кавказа полностью. Однако французов такой расклад не устраивает. Сент — Арно прямо заявил Раглану, что хитрые англичане руками союзников хотят решать свои задачи и защищать шкурные интересы. Тем более британцы даже не пытались замаскировать свою позицию благовидными предлогами. Для этого британцы не поленились привезти в Варну самого Шамиля. Обласкали, его англичане с головы до ног. Наговорили семь верст до небес и все лесом. Не забыли подкинуть немало современного оружия, в том числе штуцера, и много денег. Омер — Паша пообещал поддержать Шамиля своими войсками. Он считает, что гяуры не смогут отбить атаки со всех сторон. У Турции складывается самый удачный момент за две сотни лет, когда можно уничтожить русских и выгнать опять на Север в тайгу и леса. Тем более Раглан намекнул, как только русская армия в Крыму будет разбита, а флот уничтожен, в чем он ни капли не сомневается, полуостров вновь станет вассалом Порты, а, татарское ханство опять восстановят в качестве сдерживающей силы против русских. Судьба русских людей ожидается печальной. Кого не вырежут в начале, будут рабами у татар.-

— И опять вернется ужас набегов, захват рабов, изматывание наших сил в мелких стычках, — вздохнул я, — ну, уж нет, господа хорошие! Крым наш! Еще какие были предложения.

— Французский адмирал Гамелен высказался против любой высадки. Его, как ни странно поддержал английский коллега Дондас. Они не желали рисковать флотом. На них весьма и весьма повлияла внушительная победа русской эскадры над турецким флотом в Синопе. Да и первые весьма значительные потери при обстреле Одессы с них сбили спесь. В кают компаниях постоянно идут разговоры о новом русском минном оружии. Пока на практике флот союзников с ним не столкнулся. Поэтому одни считают его обычным пугалом, другие уверены, что коварные русские их заманивают поближе к берегу, как это происходит на Балтике. Союзники уже потеряли там несколько боевых кораблей. Ни Кронштадта, ни Санкт — Петербурга им не взять. Сейчас ведут весьма осторожно. Насколько мне известно, незадолго до совещания Раглан получил от Пальмерстона личное письмо, в котором призвал высадиться в Крыму и уничтожить сначала русских на суше. Похоже, от первоначальной идеи захватить Кавказ, они временно отказались. Вначале возьмут Крым, а потом пойдут на помощь турецкой армии на Кавказе. Таким образом, Россия будет полностью отрезана от Черного моря наглухо. Командующий Сен — Арно уже принял решение о погрузке войск и всех грузов на корабли. Французский император согласился с англичанами, что после захвата Крыма, он направит свои войска на Кавказ. Получается, ваше высокопревосходительство, что высадка в Крыму всего лишь первая часть всей компании. Следующим этапом вновь поднимут мятеж в Привислинских губерниях. Ляхи начали получать порох и оружие из Лондона. Лишь наши войска, которые стали получать помощь, заставляют ляхов отложить очередной бунт. Да, и жандармы не дремлют. Находят тайные склады с оружием. -

— Увы, — вздохнул я, — времена меняются, а нападки на Русь Матушку во все эпохи остаются одними и теми же. Вся надежа на армию и флот. Союзников же наших и в самый сильный телескоп не рассмотреть. Пойдем прежним путем, бить врагов и спасать Россию.-

— Совершенно согласен с вами, ваше превосходительство. -

Философы говорят, что ход истории обладает огромной инерцией. Поток времени и событий остановить невозможно. Но, в этот раз я заметил небольшие изменения. Высадка союзников началась немного позднее. Не второго сентября по старому стилю, а на неделю позже. Скорей всего на перенос сроков повлияла наша масштабная диверсия и эпидемия холеры. Признаться, я испытал немало мучений из — за предполагаемого места высадки союзников. Наша разведка ничего толком сказать не могла Маршал Сент — Арно своими планами не делился ни с кем. Паровые фрегаты супостата проводили разведку по всему побережью Черного моря, обстреливали населенные пункты, топили жалкие рыболовные суденышки. Рыбаков не жалели. Старались вызвать панику и растерянность. Нередко возникали слухи о союзных войсках, которые высаживались то там, то здесь. Когда армада с войсками вышла из Варны и Константинополя, то только в море он приказал идти к Евпатории. По большому счету лучшего места для десанта и не найти. От самого города вплоть до реки Альмы, можно было спокойно высаживать войска. Я боялся, что маршал сможет продавить свой план по высадке войск у Качи. Мы приготовили оборонительные позиции и там. Сент — Арно считал, что от Качи ближе к Севастополю. Слава Богу, на совещании англичане этот смелый план заблокировали. У маршала же начался очередной приступ болезни, и он не смог отстоять его. Высадка началась в Евпатории. Как и предполагалась, остановить союзный флот мы не могли. Да и нечем было. Все же кое — какой ущерб им нанесли. Взорванные мины смогли утопить два транспорта и повредить три. На объединенном флоте началась паника. Ведь до сего времени никто в мире еще не сталкивался с подобным коварным приемом. Это позволило нам выиграть еще одни сутки. Пока коалиция во главе с Сент — Арно и Рагланом, вместе со своими генералами и адмиралами проводили спешное совещание на борту линейного корабля «Агамемнон». Артиллеристы смогли подтянуть батарею пушек к окраине Евпатории и занять заранее подготовленные позиции. Рано утром союзники вновь подошли к берегу. Обстрел «винтовыми» снарядами с закрытых позиций большого вреда не принес. Практики подобной стрельбы не было ни у одной страны мира. Вернее сказать, стреляли для испуга. Наблюдатели, тем не менее, отметили четыре попадания. Только один привел к возгоранию картузов с порохом на палубе одного из фрегатов. Но вот ответный огонь из полутысячи крупнокалиберных пушек произвел впечатление даже на меня. Южную часть Евпатории в считанные минуты просто смело с лица земли. Поняв, что все мины мы привели в действие, союзники массово стали высаживать на шлюпках многочисленный десант сразу в нескольких точках на побережье. Наши драгуны из новых винтовок нанесли врагу большие потери. Оправдал себя прием с баркасами на прилегающих к побережью озерах. В них стрелки находились в идеальных условиях. Они выкашивали наступающих. Скорострельность модернизированных винтовок оказалась важнее, чем дальнобойность. Как я и предполагал, татары принялись наносить нашим войсками в Евпатории удары в спину. Сразу вспомнил будущего Сталина с его депортацией крымских татар. Больно мне привлекательным показался этот ход. Сразу сколько проблем снималось. Татарские отряды оказались хорошо вооружены. Если бы не наши батальоны жандармских охотничьих команд, нашим драгунам пришлось бы весьма туго. Выяснилось, что в охотничьи жандармские команды надо людей отбирать тщательно. В основном им приходилось вести стычки накоротке. Татары нападали из укрытий совсем неожиданно. Здесь требовалась необыкновенная реакция, ловкость и умение драться в самых невыгодных условиях. Пожалуй, надо попросить государя на их базе позже готовить первые части спецназа. За время Крымской войны они приобретут огромный опыт и навыки. Такие части нельзя расформировывать, дабы не терять накопленное умение.

Наши войска сумели организованно отступить из осаждаемой Евпатории. Главное, не оставили противнику в качестве трофея новых казнозарядных винтовок. Наоборот, на прежних позициях бросали разболтанные кремневые ружья всех видов. Даже решили на память «подарить» им еще более древние фитильные пищали, кои обнаружили на одном из складов. Некогда ими турки снабжали своих крымских вассалов. Рядом бросали штыки — багинеты петровских времен. Не пожалели несколько бронзовых пушек «времен Очакова и покоренья Крыма». Для разнообразия решили пожертвовать и капсюльные ружья с стертыми стволами. Эти трофеи должны были убедить союзников, что наши войска в Крыму вооружены самым древним и допотопным оружием всех систем. Именно такие массовые трофеи в виде откровенного старья должны были внушить европейцев в своем абсолютном техническом превосходстве, а значит, снизить осторожность. А минное оружие всего лишь жалкая попытка вечных неудачников противостоять самой мощной в мире объединенной армии и флота. По моим прикидкам во время высадки десанта союзники потеряли самое малое тысячу человек, при самых минимальных потерях у нас в пять десятков убитыми. Я приказал не оставлять ни одного нашего павшего солдата, дабы они не смогли определить наши потери. Для начала весьма неплохо. Себе же в актив мы записали еще четыре дня.

Маршал Сент — Арно нервничал. Он прекрасно понимал, что хотя Крым находится в самой благоприятной для французов полосе, но поздняя осень и зима не сахар. Это не поля под Москвой поздней осенью. Тем более теплой одежды они не запасли. А Восточную кампанию намерены закончить в считанные недели, как они полагали, за счет небывалого технического превосходства. Идея блицкрига в исполнении союзников. Да, менталитет западных агрессоров не исправим. Первый Наполеон рассчитывал разбить Россию за три месяца, второй Наполеон решил справиться с нами еще быстрее — за полтора — два месяца. Их дальний продолжатель, пока еще не родившийся, Гитлер вообще отведет на разгром месяц с небольшим. Удивительно, как они мечтают с нами скорехонько покончить. Чтобы без особых затрат. Прибежали, уничтожили, разграбили, унесли.

При штурме Евпатории, где русские оказали по единодушному мнению французов, сильное сопротивление, взяли немало трофеев из старых ружей и пушек. Англичане откровенно насмехались над русскими варварами, которые к тому же оказались трусливыми. Весь свой флот спрятали в Севастополе и не предприняли ни одной попытке перехватить в море многочисленные транспорты с войсками и вооружением. Старые наши ружья британцы демонстративно в своем лагере выставили на самое видное место. Таким образом, отращивали у своих вояк шапкозакидательские настроения. Нам было все это лишь на руку. Бриты уверовали в свое техническое превосходство. Для них наличие штуцеров в войсках было равносильно обладанию «томагавками» у американцев в наше время. Чудо оружие для них было смыслом всей своей цивилизации. Убивать заведомо более слабого противника на расстоянии безо всяких потерь для себя.

Мы открыто обустраивались на позициях реки Альма. Сама природа пошла нам навстречу. Мы заняли высокий берег, который придется штурмовать неприятелю. Многое было сделано заранее. Между позициями расчистили дороги, через низины и овраги перекинули мосты. Так как артиллерии у нас было весьма мало, решили ее быстро перетаскивать на самые угрожающие участки. За счет такого маневра создавать высокую плотность огня на угрожаемых участках. Много времени, пота в сопровождении солдатского мата, потратили на рытье настоящих окопов полного профиля в три ряда, по настоящему защищенных артиллерийских позиций. Тем более рельеф местности позволял. Беда была лишь в одном, местный грунт был тяжелым. Без кайла весьма сложно продолбить каменистую почву. Река Альма в районе наших позиций была весьма мелкой, а берега в сплошных террасах. Ее легко можно проскочить атакующей пехоте. В основном вода доходила до колена, и в отдельных местах чуть выше. Саперы предложили ниже по течению в укромном месте поставить плотину и поднять уровень воды хотя бы на метр. Я поддержал это идею, только добавил, что по берегам надо поставить ежи из заостренных кольев. Под водой их сразу не увидишь, а пехота врага сразу на них во время атаки повиснет. Тогда ее можно спокойно, будто в тире перещелкать из ружей. Такое место для примитивной плотины нашли В дно начали забивать брусья и закреплять раскосинами. Между бревен поставили щиты. Такая запруда позволила нам поднять уровень на необходимый уровень. Для того, чтобы от этого самого узкого места отгонять разведчиков, пришлось разместить артиллерийскую позицию. Плотина располагалась в узком месте, и высокие заросшие берега с двух сторон ее удачно прикрывали от любопытных.

Больше всего меня волновал левый фланг, обращенный к морю. Он простреливался с моря. Он был самым слабым звеном в нашей обороне. В той истории союзники подвели флот и артиллерийским огнем сметали позиции русских батальонов, что позволило союзникам без потерь выйти к нам во фланг и нанести главный удар. На очередном совещании я вновь обратил внимание всех на этот опасный фактор.

— Господа, я прошу вас внимательно следить за всеми продвижения противника на этом фланге. Наши позиции с этой стороны должны прикрывать не менее двух полков, а лучше целой дивизии. Я внимательно осмотрел все подготовленные позиции. На мой взгляд, они не достаточно укреплены. У вас двое суток, что бы вы полностью отрыли здесь окопы на нужную глубину.

— Ваше сиятельство, так здесь и без этого одни кручи! Мы с них противника шапками закидаем! Ни один на такую высоту не поднимется, — усмехнулся генерал — лейтенант Кирьяков.

— Тем не менее, прошу вас господа эти шапкозакидательскими настроениями не увлекаться, — я строго осмотрел все собравшихся. — Наоборот, я даже запрещаю впредь среди подчиненных высказывать подобные мысли. Понимаете — запрещаю! Мы имеем дело с самыми мощными державами мира. Они нашу армию в два раза превосходят в численности и артиллерийской мощи. Да и на левом фланге есть немало мест, кои без особых усилий можно преодолеть инфантерии и выйти в тыл Минскому полку. Он окажется под ударом. Василий Яковлевич, попрошу вас особенное внимание уделить левому флангу. К вам в качестве резерва выделю три батальона ополчения. Их использовать только в крайнем случае.

— Что можно ждать от ополченцев, когда на них пойдут французы или британцы. Не дрогнут ли они?

— Не дрогнут. Они в течение полугода проходили усиленную подготовку. Самые лучшие унтер — офицеры нашей армии учили их бою. По стрельбе они не уступят, а может и превзойдут остальную пехоту. Для обучения на каждого ратника по моему личному приказу выделили триста зарядов. За триста шагов в глаз попадают. Еще раз обратите внимание на тыловые и рокадные дороги, которые вы должны подготовить для беспрепятственного продвижения резервов и летучих артиллерийских батарей. Наша беда в большой растянутости линии обороны. Это почти восемь верст сложного рельефа. Поэтому мы должны весьма быстро перебрасывать резервы на самые опасные участки и создавать там огневой перевес. Тем более наши войска получили казнозарядные ружья и винтовки общим количеством шестнадцать тысяч штук. В дополнении к двум тысячам штуцеров, кои находятся на вооружении наши батальонов, это огромная сила. Наша задача верно распорядится таким преимуществом. Четыре тысячи винтовок мы выдали самым лучшим батальонам. Двенадцать тысяч казнозарядных патронных ружей с винтовальными пулями создадут настоящую стену из свинца. Да, и обычные пехотные капсульные ружья с винтовальным пулями, лишь немного уступают британским и французским штуцерам по дальности. Основной упор мы сделаем на ближний бой на триста — четыреста шагов. Наше преимущество в скорострельности будет колоссальным! Тем более враг на открытом пространстве, а наши молодцы сплошь находятся в добрых укрытиях. Их ничем из сплошных окопов не выковыряешь. Посему, слушай мой приказ. Любое отступление без моей команды будет наказываться военным судом. Вплоть до расстрела, не взирая на чины, звания и былые заслуги.

— Ваше сиятельство, а не слишком ли сурово? При Бородино таковой лютости не было. Там Москва была за спиной, а ушли с позиций, сохранили армию, — зашумели офицеры.

— Эх, братцы мои! Велика Россия матушка, а отступать нам с вами некуда! Хотя отходить придется вплоть до Севастополя! Но, при этом такой урон должны нанести супостату, чтобы его в холодный пот по ночам бросало! Флот у берега мы постараемся укоротить. Мины поставили, да минные банки взрываемые при посредстве электрической силы. Пусть и немного, но отпугнем корабли союзников подальше. С большого расстояния, как бы они не старались, а огромного вреда нам не принесут. А вот мы про них все будем знать, кто и где с какими силами наступает. Вплоть до солдата сочтем. Аккурат перед битвой поднимем в воздух шар воздушный, по типу Монгольфьера горячим воздухом наполняемым, и сверху все узрим, какие силы вражьи и на какой фланг идут. К корзине хитрое устройство есть по типу кузнечного горна, при помощи мехов уголь сгорает и дает много жара для шара. Таким образом, он несколько часов может держаться в воздухе на привязи. Наблюдатели по аппарату Шиллера, который профессор Якоби усовершенствовал, тут же по проводу нам в штаб самые свежие новости будут передавать. Так, что у нашего штаба глаза отныне надежные. Мы заранее войска подведем туда, куда больше враг нацелился. Все их преимущество в силе враз на ноль умножится. По таким дорогам один батальон у них часа два версту будет проходить. А мы по подновленным дорогам десять раз успеем пробежать. Скажу только одно. Французы по левому флангу пойдут, да без пушек. Альма в устье чрезвычайно илом заплыла. Артиллерию, как ни старайся, а на себе не протащишь. Да и потом на пути одни буераки да обрывы, пушки и заряды на одних руках не вытащить. А правом фланге британцы пойдут. Вот они у нас в Альму, что за счет плотины разлилась, упрутся. Бей их не хочу. Все прежние правила ведения войск нам совершенно не подходят. Хочется верить, что такие хитрости помогут защитить фланги. А еще господа, я абсолютно уверен, что среди союзников сразу же после выдвижения на позиции разногласия начнутся. Удары начнут наносить несогласованно по нашим позициям. Благодаря этому мы можем без особого напряжения перебрасывать резервы по всей линии обороны. Начальник штаба более детально еще раз напомнит всем о нашем плане.

— Господа, мы с вами в течение недели весьма подробно рассмотрели все возможные варианты предстоящего сражения. Пусть врагов в два раза больше, но мы будем их встречать в надежных укрытиях. А они все на виду. — Генерал Вунш ткнул указкой в подробную карту, — Мы уверены, что самая главная цель союзников, это захват в центре наших позиций Телеграфного холма. Если неприятель сможет им овладеть, и установит свои пушки, то все наши войска будут обстреливаться беспрепятственно. Поэтому во что бы то ни стало, редуты на Телеграфном холме нужно оборонять из последних сил. На правом фланге так же надо до конца удерживать Курганный холм. Его также нельзя нам терять. Все остается без особых изменений на правом фланге, под командованием генерал — лейтенанта господина Квицинского. Здесь закрепились Суздальский, Егерский, Владимирский, Углицкий полки и два казачьих полка в резерве. Ближе к центру Бородинский пехотный полк, который находится на стыке правого и левого флангов. Поэтому командиру полка господину Веревкину — Шелюте обратить внимание на отражение атак противника на Телеграфный холм. Обеспечить скорый подход резервов. Общее руководство правым флангом и центра осуществляет князь Горчаков.

На левом фланге держат оборону пехота тринадцатой, четырнадцатой и семнадцатой дивизий под общим командованием господина Кирьякова. Здесь хочу обратить внимание на крайне сложную позицию на левом фланге, которую занимают Тарутинский егерский полк. Московский пехотный полк подошел всего три дня назад. Поэтому мы дали два дня на отдых. Люди на марше вымотались до предела. Уверены, что к началу сражения они восстановят свои силы. Совершенно не исключаю высадки вражеского десанта в бухте Улукул. Посему второй батальон Минского полка направлен в деревню Аклес. Вы сами видите, какая растянутая линия обороны на левом фланге. Посему я согласен с командующим, их сиятельством Меншиковым о выделении только для левого фланга полка ополченцев. Они займут позиции вот здесь, в тылу Минского и Тарутинского полков. Отсюда резервы можно быстро по улучшенным дорогам перебросить на самый опасный край левого фланга. Учитывая приданную нам морскую артиллерию на левом фланге, у нас насчитывается девяносто шесть орудий. Из них пять батарей в резерве. По настоянию командующего мы для быстрого усиления выделяем еще две конных легких батареи. Они должны постоянно маневрировать. Еще в садах деревень Тарханлар, Бурлюк и Альматамак спрячутся шестой пехотный батальон и сводный морской батальон. Также моряки должны пустить по проводам электрическую силу для подрыва минных банок у побережья. Саперы шестого батальона по команде обязаны пустить точно также электрическую силу в пороховые мины под мостом через реку Альма. Если по какой либо причине взрыва не будет мины привести в действие иным способом, предусмотренным по плану. Напоминаю господа, все батареи на позиции выводить только ночью, дабы противник не мог видеть. По настоянию командующего оборудованы запасные позиции, и фальшивые. На них будет только подрываться небольшие пороховые заряды для изображения пушечного огня. –

Опять началось обсуждение и уточнение нашего плана. Но эти вопросы лучше всего решать со штабистами. Я лишь напомнил, чтобы в полках внимательно следили, чтобы рядом с позициями не появлялись посторонние. По одной из версий в моем времени, в тот раз проход по незаметным тропам в тыл наших войск союзникам показал татарский лазутчик из близлежащего аула. Не случайно вчера наша охотничья жандармская команда задержала двух чабанов. При тщательном осмотре у одного нашли подробный план наших позиций. Причем, выполненный весьма грамотно и качественно. Сразу было ясно, такую схему мог составить лишь подготовленный человек. Так позже и оказалось. «Чабан» был офицером турецкой армии с татарскими корнями. А его напарник приходился лазутчику дальним родственником. Жандармы с ними общались всю ночь весьма душевно. Злоумышленники оказались людьми понятливыми. Рассказали нам немало интересного, и раскрыли всю свою шпионскую сеть. Жандармы даже сами не ожидали такого успеха. Арестовали два десятка сочувствующих лиц за считанные часы. Они весьма активно, причем безо всякой оплаты собирали сведения про нашу армию. Причем, когда начали задерживать по цепочке следующие звенья, то пришли в ужас. У нас под носом действовала настоящая тайная армия соглядатаев. Причем, сеть оказалась весьма обширной, и накрывала весь полуостров. В нее входили контрабандисты, татарские торговцы и имамы. В дальних аулах неожиданно для себя нашли рабов. Которых содержали в укромных зинданах и убежищах. Пришлось срочно организовывать прочесывание местности. Охотничьи команды не церемонились. Тем более в дальних аулах наши охотничьи команды встречали огнем. Я был возмущен, почему из местных властей никто не догадывался, что у них под боком вновь стало процветать рабство. Надо отдать должное татарам. Все эти годы они отрабатывали систему содержания несчастных узников до совершенства. И прятали рабов так, что никто и найти не мог. Наконец раскрылась тайна, каким образом в соседних губерниях пропадали без следа люди. Оставлять это дело без последствия я не собирался. К тому же хорошо помнил, какую зловещую роль сыграли крымские татары во время Великой Отечественной войны. Когда они почти все поголовно пошли служить Гитлеру. Да и все другие народы, населявшие Крым, были не в восторге от таких новостей. Ну, ничего, мы поможем нашим потомкам, и, предложим этим рабовладельцам покинуть полуостров по своей воле в самое ближайшее время. Похоже, в будущем никакого насильственного переселения в Казахстанские степи не будет. Некого будет выселять. Грех на себя возьму я, князь Меншиков. Пусть все записные либералы, демократы и прочие враги нашего славного Отечества проклинают в будущем меня, а не советскую власть. К тому же татары с первых дней высадки коалиции принялись снабжать объединенную армию свежими продуктами в огромном размере. Мало того, они уже приготовились выбирать себе хана для будущего Великого Крымского Халифата. Не больше и не меньше. На этот раз тоже обломитесь. Все же я решил подстраховаться, и организовал цикл статей в наших газетах о повальном тайном рабовладельчестве, масштабном похищении людей. О готовящемся восстании и ударе нашим войскам в спину. Все же мне удалось уговорить императора объявить эту войну Второй Отечественной. Главное, чтобы она в нашей истории так и называлась. Хотя среди аристократии было немало и противников подобного определения. Ну, очень им не хотелось обвинять Европу в очередной агрессии. Они хотели свести все лишь к очередному локальному конфликту на южных рубежах страны. В том, прошлом — будущем моем времени от подобных либероидов было не продохнуть. На каждом телевизионном канале, в любом шоу они не скрываясь грудью ложились в защиту обожаемого запада. Действительно, иуды никогда не переводятся.

Дело о явной поддержке агрессора со стороны крымских татар получило огласку в империи. Как ни старались некоторые эти факты замолчать, но я не дал. Государь прислал следователей, и машина завертелась. Ну, ладно, пусть у нас в будущем не будет летчика с татарскими корнями, певицы победившей на каком — то там заморском конкурсе педерастов и лесбиянок. Зато все люди населяющие Крым будут жить спокойно в мире. И еще не будет почвы для создания одиозного меджлиса в будущем, самозахвата земель, и отрядов боевиков. А главное, постоянной угрозы удара в спину. Что бы не утверждали либералы, а суть человека формирует не столько воспитание, а генетика и психическая матрица. Надеюсь, им в Турции будет намного лучше, чем у нас. Да и сами турки по своему менталитету церемониться с бывшими вассалами не станут. Два — три поколения, и бывшие татары превратятся в турок. А через сто пятьдесят лет многие из них и не вспомнят, откуда пришли их предки. Так, только общие неглубокие представления об истинной истории изгнания. Понятно, что во всем опять будет виновата только Россия, и эти ужасные урусы, которые не позволяли держать рабов.

Тем более нам нечего ждать добрых слов от самых передовых людей Европы. В этот момент здесь начал рулить «Манифест коммунистической партии» Карла Маркса. Его издали двадцать первого февраля 1848 года, ну, разумеется, в Лондоне — столице «просвещенного» мира. Почему то сначала на немецком языке, для европейских потребителей. Просто поразительно, как это лондонские банкиры и «вольные каменщики» легко позволили опубликовать для широких масс эти революционные идеи. Весьма интересная деталь. Этот программный документ поручили создать члены тайного пропагандистского общества «Союз справедливых». Официально до сих пор практически не известны общественности имена и фамилии многих членов очередного «тайного» братства. С оговорками историки предполагают, дескать это были потомки немецких эмигрантов. Ну — ну, догадываемся, какие это были «эмигранты». Для истории оставили лишь небольшой список из подставных лиц. Это общество весьма быстро трансформировалось в «Союз коммунистов» еще в 1847 году, до издания Манифеста. В середине девятнадцатого века весьма активно в общество началось одномоментное и массовое внедрение идей атеизма, дарвинизма, феминизма и прочие идеологии разрушения традиционного многоуровневого мировоззрения на окружающий мир. В семидесятые годы девятнадцатого века Манифест своим программным документом избрал первый интернационал. Началось повальное увлечение новой теорией по всему миру. Неожиданно для всех большую поддержку учению коммунизма оказали появившиеся из неоткуда суфражистки и прочие общества, борющиеся за свободу «полов, нравов и свободных отношений». С началом Крымской войны новое поветрие охватило все страны. Заодно вместе с новомодным взглядами вторым эшелоном шли и русофобские теории. Во многом благодаря подобным работам антирусские взгляды окончательно укрепились в менталитете западных обывателей в самой мерзкой и извращенной форме. Коренной расе земли — русскому народу, тогда уже подписали смертный приговор официальные власти европейских стран, тайные общества, а также левые и правые партии всех оттенков.

При всех своих внешних разногласиях все они жаждали поражения России в начавшейся войне. Разгром в Крыму должен был послужить началом для дальнейшей агрессии.

С одной стороны Маркс в своем труде «Капитал», совершенно точно описал мерзкую суть мирового капитала, его разрушительную роль в деградации всего человечества. С этим не поспоришь. Время полностью показало правоту его экономических и философских взглядов. Хотя и до него мыслители и экономисты прошлого, такие как Адам Смит и Гегель, весьма точно показали всю основу капитала. В некоторых вопросах они более детальнее, глубже и точнее высветили проблемы. Но вот обобщить все они попросту не успели, так как они лишь создавали научную базу изучения формации первичного накопления капитала. Справедливости ради отметим, что философы той поры в большинстве придерживались эволюционных моделей развития общества. Новая система общественных отношений должна плавно вырастать из старых отживающих традиций без большой крови. А это может быть лишь по мере накопления знаний, повышения сознания и исторического опыта каждым человеком. В принципе все верно, повешение культурного уровня, развития сознания, познание законов развития Вселенной и приводит к такому плавному переходу из одной формации в другую. Но даже такая трансформация общества совсем не устраивает истинных хозяев этого мира. В отличие же от этих взглядов, которые требовали более длительного времени прорастания в обществе, Карл Маркс и его товарищи стояли на кардинальном изменении общественных отношений по принципу — все и сразу. Не обращая внимания ни на сложившиеся психотипы, традиции, обычаи, уровень развития сознания в обществе. А этого можно было достичь только при помощи революции. Причем без ограничения по силе воздействия на каждого члена общества, независимо от того, созрел он или нет к принятию новых радикальных идей по формированию совершенно нового общества. Впрочем, это был чисто западный подход. Силой заставить человека отказаться от прежних традиций, привычек, норм поведения. Именно так «просвещенные страны» поступали в колониях с коренным населением завоеванных стран. Сила страха рождает страх от силы. А это беспощадный террор, кровь и смерть ради неких абстрактных идеологем. Поэтому Маркс вполне серьезно говорил о революционных народах, которые легко способны принять идеи коммунизма, и совершенно «контрреволюционных» нациях. А последних просто необходимо уничтожать и истреблять всяческими доступными методами. Разумеется, к контрреволюционным народам он в первую очередь относил русских, да и практически всех славян. А эту часть его литературного наследия, как бы не старались некоторые историки и философы, невозможно замолчать и обойти стороной. Да и совсем глупо оправдывать. Надо лишь понять, что Маркс создавал свое учение, отталкиваясь от своих личных взглядов, теорий и убеждений, которые уже культивировались в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого века в Европе. Уж очень они яркие и бросающиеся в глаза. Это говорит только о том, что в новой программе по переустройству мира нет такого понятия, как любовь. А Любовь есть Бог. Бог есть Любовь. Этот самый главный принцип был вычеркнут из понятийной базы новой революционной теории Маркса. Только при помощи ненависти можно натравливать один народ на другой, и поднимать массы на погромы и революции.

В принципе, как личность, как человек, если судить по воспоминаниям хорошо знавших его людей, Маркса смело можно отнести к классу типичнейших мизантропов — человеконенавистников. Многие его поступки и действия запросто вгонят в ступор нормального человека. Сложно сказать, что послужило причиной такого отношения к людям, странам и нациям. Может, в основе его происхождение, воспитание или же другие причины, которые можно объяснить только с точки зрения эзотерики, мистики или же современной генетики. Даже переселения душ, если на то пошло. В семье он вел себя, как типичнейший тиран. Когда его жена по причине очередной беременности отказывала в близости теоретику марксизма, то он пользовался услугами служанки Хелен. Которая позже родила от него сына, но воспитывал его друг и соратник Энгельс. Когда малыш вырос, то попытался пару раз придти в дом Маркса за деньгами. Получил от ворот поворот. Даже не пустили на порог. Великий революционер не заморачивался мещанскими предрассудками насчет незаконнорожденного сына. Его супруга каждые полтора года продолжала рожать детей. Но из семерых чад выжили три дочери. Они выросли убежденными революционерками, фанатично ориентированными на силовое переустройства мира по заветам отца. Маркс, как истинный диктатор лично подбирал дочерями женихов, также помешанных на революциях, а стало быть, изначально имеющих особенности в строении психики. Впрочем, в это время именно родители подбирали своим детям будущих жен и мужей. Так что, с точки зрения этой эпохи, Маркс вполне вписывался в правила. Судьба у всех трех дочерей сложилась печально. Один революционный бзик соединенный с другим таким же мозговым вывертом, ни к чему хорошему не приводит. Любая революция это в первую очередь океаны крови и невообразимых страданий, в первую очередь простых людей.

Первыми жертвами научного марксизма стали дети Маркса. Не получилось у них ни личного, ни общественного счастья.

Его учение за несколько лет до начала Крымской войны, с каждым месяцем привлекало к себе все больше и больше интеллигентов, которые уже откровенно заскучали без новых идей. Словно у них ломка началась от нехватки очередной дозы. Но есть еще другая сторона Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Удивительно, как ловко в годы советской власти профессиональные идеологи скрывали от простых людей человеконенавистнические слова Маркса и его друга Энгельса о нашей стране и русском народе. Это больше походит на самую примитивную русофобию пещерного типа. А они говорили и писали именно в этот период времени.

Именно Маркс не скрываясь, не прячась за маской мульткорректности, в прессе называл Россию страной «варварской, нецивилизованной, достойной только презрения…». Да и многие другие статьи доносят до читателей его злобу к России. «Россия оплот мировой реакции». «Последний резерв и становой хребет объединенного деспотизма в Европе». «Враги революции сосредоточены в России». Война в Крыму только началась а «творец коммунизма» тут же начал публиковать весной этого года свой пасквиль «Восточная война» с наглой претензией на геополитику. Ишь, ты какой стратег выискался! «Без сомнения, турецко — европейский флот сможет разрушить Севастополь и уничтожить Черноморский флот. Союзники в состоянии захватить и удержать Крым, оккупировать Одессу, блокировать Азовское море и развязать руки кавказским горцам. То, что предпринято в Балтийском море, так же самоочевидно, как и то, что должно быть предпринято в Черном море: необходимо любой ценой добиться союза со Швецией; если понадобиться припугнуть Данию, развязать восстание в Финляндии путем высадки достаточного количества войск и обещания, что мир будет заключен только при соединении этой провинции к Швеции. Высаженные в Финляндии войска угрожали бы Петербургу, в то время как флоты бомбардировали бы Кронштадт».

Удивительно, но Маркс один в один озвучил все глобальные планы правящей верхушки Европы по переустройству мира. Складывается такое впечатление, что его перед написанием сего опуса специально допустили в святая святых, в предбанник тайного мирового правительства, и открыли все карты. Маркс об этом и прямо написал — «Россия должна быть оттеснена к границам Азии». Сей автор откровенно переживал, что этот великолепный план не удался не так давно Наполеону, который так и не смог уничтожить ненавистную ему страну и русский народ. Наверное, только поэтому потомок раввина решил сделать ставку на англичан, в надежде, что у них получится то, что не вышло у первого Наполеона.

«Англия имеет возможность нанести удар России в самом уязвимом месте. Не говоря уже о том, что она может заставить шведов отвоевать обратно Финляндию. Для ее флота открыты Петербург и Одесса… Без Петербурга и Одессы Россия представляет собой великана с отрубленными руками». Милостивые государи, нечто похожее я читал еще у одного фюрера, который уверял, что «Россия колосс на глиняных ногах».

Кстати, санкции не изобретения наших дней. Маркс с упорством маньяка продолжал наставлять сильных мира сего в начале Крымской войны. «Отрезанная от английского рынка, Россия через несколько месяцев подверглась бы тяжелейшим испытаниям….Россия, которой так боятся, вовсе не так страшна….». Ну да, ну да, конечно — конечно — экономика России разорвана в клочья! Сколько раз мы будет слышать такие бредни в будущем!

Но особенно меня умиляют отечественные «неполживые креаклы», адепты чистоты европейской мысли. Когда они несут бред во многих ток — шоу, насчет исключительности западных ценностей, то с чисто садисткой радостью вспоминаю случай еще с одним неполживцем по фамилии Герцен. Эта очередная иуда земли Русской намылится поехать в Лондон на встречу со звездой первой величины в мировом масштабе — теоретиком и философом Карлом Марксом. И чего вы думаете? Маркс брезгливо отозвался об этом деятеле, как о «презренном московите, человеке с гадкой русско — калмыкской кровью». А этот неполживец Герцен так старался, так старался! Ведь именно он первым в своем русофобском журнале «Колокол» напечатал русский перевод «Манифеста коммунистической партии». Не помогло! Маркс и Энгельс в ответ на его лизанье своих башмаков, лишь покрутили у виска и зло сплюнули. Если такое случилось в середине девятнадцатого века, то почему современные либералы, собирающиеся на свои мерзкие сборища за границей полагают, что истинные хозяева к ним относятся по другому? Опять же Маркс и близко к себе не подпускал и иных «коммуниствующих интеллигентов» из России. Он их в припадке постоянной паранойи причислял к агентам царской охранки. Ну, не зря же внушительную работу Маркса «Тайная дипломатическая история восемнадцатого столетия» даже его почитатели в нашей стране, боялись полностью перевести на русский язык и показать читателям. Ее осмелились показать лишь во время перестройки, и то в усеченном виде на короткое время. После ознакомления с этим опусом становится сразу ясно, откуда берут тухлые факты и мерзкие образы в адрес России. Русофобы и либерально, то есть духовные дегенераты, и прочие ориентированные на зло личности, продолжают черпать из этой зловонной выгребной ямы свои идеи. Удивительно, все эти работы появились на западе, но переустраивать свое общество по этим советам там не торопятся до сих пор.

В этом фундаментальном труде концентрация яда и животной ненависти к русским просто зашкаливает. Если создать прибор показывающий уровень ненависти, то на этой книге, да и на других подобных, он сразу же выйдет из строя. Не выдержит негативной энергии. Сразу становится понятным, что Маркс прямой ставленник зла в нашем мире.

Не уступал своему другу в ненависти к России и его многолетний партнер Энгельс. «У Европы только одна альтернатива; либо подчиниться игу славян, либо окончательно разрушить центр этой враждебной силы — Россию». В своей работе «Демократический панславизм» Энгельс без обиняков говорит «На сентиментальные фразы о братстве, обращаемые к нам от самых контрреволюционных наций Европы, мы отвечаем: Ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью; со времени революции к этому прибавилась ненависть к чехам и хорватам, и только при помощи самого решительного терроризма против этих самых славянских народов можем мы совместно с поляками и мадьярами оградить революцию от опасности. Мы знаем теперь, где сконцентрированы революции. В России и в славянских областях Австрии; и никакие фразы или указания на неопределенное демократическое будущее этих стран не помешают нам относится к нашим врагам, как к врагам». Во время Крымской войны Энгельс считался военным обозревателем. И каждый удачный выстрел со стороны союзников в русских он приветствовал с поросячьим визгом.

Разумеется, немного позже сторонники этих деятелей родом из России смогли познакомиться со многими работами этих теоретиков. И, тут же спрятали их в архивы. Стали печатать лишь то, что еще можно было показать простым людям. Это надо было очень постараться, что бы таких ненавистников России приклеили на иконы в нашей стране. Даже сегодня честным историкам не так легко получать доступ к человеконенавистническим русофобским работам. Эти деятели совместно с другими политиками заложили еще в середине девятнадцатого века фундамент всей сегодняшней русофобии. Те клише, которые сегодня с упорством дятлов повторяют нацисты бандеровские, один в один слизаны из русофобских опусов теоретиков марксизма. А вся политика сегодняшнего времени лишь превращает в практику их слова, статьи и мысли.

Что ж, мы в Крыму и начнем жестко обламывать их планы. А, чуть освобожусь, я князь Меншиков, самый светлейший из светлейших, ум, честь и совесть эпохи, через прессу отвечу этим ухарям. Пожалуй, сегодня в разгар Второй Великой Отечественной войны, Марксу и Энгельсу за высочайшую степень русофобии можно безо всяких натяжек смело давать первое место. Просто удивительно, сколько много взяли гитлеровские нацисты из публикаций этих «злобников». Многие цитаты в адрес русских один в один повторяют бандеровская шушера на Украине. Поразительно, как апологеты марксизма постарались не увидеть эту людоедскую часть в их многочисленных статьях. Когда Христос попытался в своей проповеди сказать о главном, что есть в мире, и что выделяет совестливых людей из животного мира, это Любовь ко всему живому на Земле, как многообразному проявлению Творца. А эти деятели навязывали с огромным энтузиазмом ненависть одних к другим, самый примитивный материализм, в коем есть место лишь низким желаниям, насильственному делению людей планеты на «чистых» и «нечистых», «революционеров» и «контрреволюционеров». Ладно, русофобию Маркса и Энгельса, которую к моему удивлению широко тиражировалась в западных газетах, криво или косо можно даже понять. Эти деятели типичные «европойцы» с врожденным геном ненависти к русским.

Но меня бесили и бесят «наши», которые прикидываются своими. Я, как представитель и защитник самодержавия в данном времени полностью поддержал мысль известного теоретика анархизма Бакунина. Он, при всех своих мозговых вывертах весьма точно возразил Марксу на его главную мысль его учения, что будущее за диктатурой пролетариата. Бакунин подметил, что любой авторитаризм ни к чему хорошему не приведет. «Если взять самого пламенного революционера и дать ему власть, то через год он будет хуже, чем сам Царь». Бакунин в данный момент сидел в Петропавловской крепости. Только вот желания встречаться с этим масоном одной из лож мне не хотелось. Справедливости ради отмечу, что оголтелой русофобии, как у Маркса и Энгельса, у него не было. Здесь сыграла свою роль принадлежность к русскому народу. Хотя его мать приходилась троюродной сестрой трем братьям декабристам Муравьевым, к тому же приверженцам масонства. Впрочем, в это время основная часть просвещенной верхушки игралась в тайные общества, в то время пропасть между простым русским народам и верхушкой увеличивалась на глазах. По суть, никакой разницы между тиранией пролетариата или оголтелого анархизма нет. Каждый из них будет при помощи пулеметов и промывания мозгов насаждать свою точку зрения. Как позже и поступал практик анархизма батька Махно. Эта идеология разрушения государства и стирания национальных границ ничем не отличается от агрессивного либерализма а наши дни.

Также сегодня действует капиталистическая система. Она жестко подчиняет себе всех при помощи экономических дубинок. А все эти направления целиком и полностью стоят на фундаменте материализма, атеизма, исторического и духовного невежества. Хотя, умозрительная теория Бакунина все же была мягче по отношению к русскому народу. Хотя бы ему за это спасибо, что не обвинял нас в «злобстве и лютости невиданной» в отличии от русофобов — марксистов. Очевидно, что классический марксизм отрицает само понятие нации и государства, как и другая идеологическая система — либерализм. Удивительно, но в данном вопросе эти две синтетические системы полностью сходятся, и плавно перетекают одна в другую. Там, где нет истинной любви, гармонии и справедливости, там всегда будут процветать различные «измы». Война с Россией, как убедился, велась на всех фронтах в середине девятнадцатого века с такой же яростью, как и в моем прошлом — будущем. Не зря же статьи господина Энгельса с удовольствием перепечатывали все крупнейшие европейские газеты. Основатели радикального марксизма в Крымской войне были на стороне мирового капитала. Только сейчас я понял, какой невидимый подвиг совершили Сталин и его товарищи, когда умудрились из агрессивной и кровожадной для русского народа идеологии создать более человеколюбивую систему. Порой даже приходили мысли типа; и стоило судьбе забрасывать меня в эту эпоху, чтобы вновь столкнуться с оголтелой русофобией, и неописуемой ненавистью к русскому миру. Да и правящая верхушка моей Родины, до удивления походила друг на друга в духовной слепоте. Вот в такой тяжелейшей идеологической среде и проходила Вторая Отечественная война.

Чтобы не наломать дров на Альме, я не стал мудрить, и, практически полностью повторил план обороны прежнего Меншикова. Разумеется, внес лишь поправки, дабы убрать ошибки светлейшего. Впрочем, я совершал и другие ошибки, надеюсь, не очень опасные. На всякий случай, добавил в резерв двадцать тысяч ополченцев, чего не сделал князь в той истории. Резерв был нужен.

Как и было в той реальности четырнадцать тысяч французов и турок под общим командованием французского генерала Пьера Боске стали выдвигаться в обход нашего левого фланга под защитой восьми кораблей. Но, когда два фрегата наскочили на наши мины Якоби, и на глазах у всех быстро затонули, остальные в панике драпанули. На месте подрыва мин, только мачты торчали над водой. Первый энтузиазм союзников несколько упал. Наблюдатели с воздушного шара передали, что англичане с выходом к нашему правому флангу в районе Курганного холма запаздывают. Поэтому мы сняли несколько батарей и переправили на левый фланг. Корабли союзников ушли дальше в море и начали обстреливать наши позиции. Из за значительной дистанции, результата не добились. Точной наводки пушек не было в принципе. Только зря расходовали боеприпасы. О корректировке огня с суши в это время еще не знали. Били, куда кривая выведет. А вот огонь наших орудий просто сметал союзные батальоны. К тому же они упорно по старинке шли двумя большими колоннами. Свою полевую артиллерию через устье Альмы они при всем своем старании переправить так и не смогли. Поэтому наши пушкари работали в идеальных условиях. На всякий случай мы на левый фланг направили три батальона ополченцев. Я приказал ружейный огонь открывать только с близкой дистанции. Казнозарядные патронные ружья и винтовки в любом случае не давали шанса подойти врагу к нашим окопам. Тем более им надо было взбираться вверх. Штуцера на такой дистанции никакого преимущества союзниками на давали. Нужна была только скорострельность. В этом они нам сильно уступали. Здесь союзники с нами уже тягаться не могли. У нас было значительное тактическое преимущество. Первыми на нас шли зуавы и алжирцы. А со ста метров в сплошную стену врагов промазать не мог и самый скверный стрелок. Все эти колониальные батальоны и полегли сразу же. Коренные галлы шли за ними и пострадали чуть меньше. Когда с флангов картечью ударили пушки резервных батарей, французы и турки не выдержали. Они стали откатываться в панике назад. И здесь наши ударили в штыки. У союзников уже не оставалось времени на перезарядку ружей. Минский и подошедший Московский полки, с батальонами ополченцев их просто смяли и гнали до самого устья Альмы. Без артиллерийской поддержки союзники так и не смогли оказать организованного сопротивления. Тем более турки и французы не понимали друг друга, теряли время на согласование под беспрерывным огнем. Генерал Буа, командир второй бригады и многие высшие офицеры были убиты в этом бою. Об этом я даже и не пожалел. Наши специальные команды из лучших стрелков в первую очередь начали выбивать офицеров, тем более они выделялись на фоне рядовых солдат. Тем более офицерский корпус французов по уровню подготовки на голову превосходил англичан с их дебильной системой покупки патентов. В рядах галлов и турок началось замешательство. В рукопашном бою наши бойцы превзошли себя, тем более все видели, что они одерживают явную победу. В пылу атаки вслед за удиравшими деморализованными остатками врага, наши батальоны бросились форсировать Альму. С трудом их остановили. Батальоны могли попасть под огонь полевых орудий супостата. Разгром союзников на левом фланге был полным. Пока мы уничтожали французов и турок, по своей традиции англичане несуетливо начали накапливать свои силы на правом фланге. Пока британцы топтались перед неожиданно широкой рекой, мы почти все батареи успели передислоцировать на правый фланг, и создали локальный перевес в орудиях. Сосредоточенным огнем разметали англичан на берегу реки. Огонь наших батарей был таким плотным, что британцы понесли ощутимые потери от наших ядер и бомб. Даже не подумали форсировать Альму. Враг откатился назад.

Я лично объехал все наши позиции. Больше всего волновался за левый фланг. Особых разрушений от огня вражеской корабельной артиллерии не обнаружил. А незначительные повреждения от случайных бомб уже устранили. Командир второго батальона Минского полка подполковник Ракович, не скрывая восторга доложил.

— Ваше сиятельство! Неприятель полностью изгнан со всего левого фланга. Урон нанесен ему огромный! Войска ждут команду для атаки врага на другой стороне Альмы.

— Экий вы быстрый господин полковник. Да — да, именно полковник. С сего часа, ну и золотое оружие в дополнение. Имел честь наблюдать, как вы грамотно отбили атаку турок, выждали, когда они придут в замешательство и ударили в штыки в самый нужный момент. Попрошу вас Константин Петрович организовать сбор оружия, амуниции врага на поле боя. И еще, подсчитайте сколько неприятеля уложили. Мне докладывали, генерал Боске убит. Неплохо бы его найти.

— Уже собираем ружья и подсчитываем. Думаю, не менее пяти тысяч мы уложили, — бойко ответил молодцеватый полковник.

— У меня к вам еще одна просьба. Скорей всего завтра французы попросят перемирия, дабы собрать своих убитых. Найдите у себя трех — четырех офицеров пошустрее. Когда французские господа со своими солдатами объявятся на поле для сбора убитых, попросите наших молодцов невзначай при беседе с французами обронить фразу, дескать такие огромные потери не случайны. Мол, мы знали, что англичане первыми в атаку не пойдут на правом фланге. Поэтому мы все войска и пушки оттуда сняли и переправили сюда для полного избиения в полное мясо французов и турок. Мол, так и получилось. Англичане даже не почесались, когда наши батальоны галлов и турок убивали беспощадно.-

— Таким образом, внесем раскол в ряды союзников, — кивнул головой догадливый полковник, — между ними начнется недоверие. А нам это на руку. Есть у меня на примете такие сорванцы. Уверен, у них получится свалять ваньку.-

— Совершенно верно. Только пусть не переиграют. Пусть будут усмешки, ужимки, настоящее хвастовство победителей над неудачливыми побежденными. Нам придется использовать любую возможность для дезорганизации неприятеля. Выбирать нам не приходится. Иначе потерпим поражение. На войне как на войне.

Вполне ожидаемо к вечеру появились французские парламентеры. Судя по мрачным физиономиям, было понятно, что они потрясены своими потерями. Попросили два дня для погребения павших. Мы, как культурная нация не отказали им в этом. Нам в радость, а им в печаль. На поле битвы наши команды собрали шесть с половиной тысяч ружей. Из них две тысячи штуцеров с солидным огневым припасом. Трофеи знатные. Наши солдатики не скрывали своей радости, в отличие от союзников. Все таки, первый бой мы выиграли. Потери у нас самые минимальные. Правда, мы у противника в основном выбили зуавов и алжирцев, более пяти тысяч. Жалости к ним у меня не было никакой. Сидели бы в своих шатрах и любовались на верблюдов, гуляющих по пустыне. Так нет, захотелось денежку на службе заработать. А сколько у союзников раненых, можно только предполагать. Судя по всему число также не малое. Ущерб солидный на первый же день сражения. Плюс к этому два потопленных на минах паровых фрегата. Если их не разобьет штормами, то на мелководье можно легко поднять и ввести в строй.

Скорей всего оружие роняли и раненые. На левом фланге наши потери составили около пятисот убитых и восемьсот раненых. Лично для меня большие потери, но офицеры штаба заверили, что по такому сражению на фоне потерь у противника форменный пустяк.

Молодые офицеры, командированные для проведения информационной диверсии развернулись во всю ширь дворянской души. Они заметили, как один из французов внимательно прислушивается к их беседе. Похоже, тот понимал русский язык, как после оказалось, «француз» оказался поляком. В свое время тот служил в русской армии, но перебежал на сторону европейцев. Перед ним наши и разыграли комедию, когда принялись между собой нарочито громко обсуждать англичан, которые подставили самым мерзким образом «континенталов». Офицеры незаметно наблюдали за ним. Поляк не выдержал, и тут же пересказал французским офицерам суть беседы русских. Те не скрывали своих эмоций. И без этого от учиненного нами побоища у них настроение было никудышным. Трупы своих павших они убирали два дня. Перетаскивать через Альму еще то удовольствие. Мы демонстративно на виду у похоронных команд противника начали возводить на левом фланге дополнительные укрепления и новые батареи. Я был совершенно уверен, что о подслушанной беседе наших «агентов черного пиара» тотчас доложили Сен — Арно, а солдатский испорченный телефон разнес новость о мерзком поступке островитян среди французского воинства. Если еще раз нам удастся подловить спесивых британцев на подобной оплошности, то недоверие лягушатников к своим союзникам будет уже рефлекторным. Вроде бы пустячок, а приятно!

Хотя и было объявлено перемирие, но наши секреты из Тарутинского полка ночью у нашей плотины на Альме услышали легкий шум. На всякий случай обстреляли. Утром обнаружили трех убитых. Один среди них оказался местным татарином. Наши противники дураками не были. После первого неудачного форсирования неожиданно разлившейся реки, они поняли, что где — то установлена запруда. Да и татары подсказали, что в это время года, когда нет дождей, реку можно легко перейти вброд в этих местах. Союзники тут же в лощине разместили три батареи мортир. Через три часа обстрела им все же удалось бомбами разрушить хлипкую стенку запруды. Вода на глазах стала уходить. Однако радость союзников была преждевременной. После схода воды на берегах обнажились ежи из заостренных кольев. Пехоте было весьма сложно пройти такие неожиданные препятствия. Они вначале попытались срубать их топорами. Но наши славные артиллеристы быстро отучили их. Пришлось им сносить ядрами и бомбами наши ежи. А это все потеря времени и расход боеприпасов. Союзники явно начали нервничать. К концу уже подходил сентябрь, а они еще не дошли до Севастополя. Нам торопиться было некуда. Через неделю после первого неудачного для них сражения они повторили попытку. На этот раз левый фланг оставили в покое. Только колесный пароход попытался подойти поближе к берегу, но после взрыва управляемой минной банки, тут же удрал. Жалко, что англичанин не дошел немного до нее. Страх оказался сильнее. Да и у нас уже осталась всего одна минная банка. Будь союзники понастойчивее, и ударь с левого фланга под прикрытием корабельной артиллерии, то мы бы не удержали позиции. Этот массированный штурм наших укреплений мы отбили почти не напрягаясь. Наша пехота сидела в окопах. Ядра и пороховые бомбы выбить ее из надежных укреплений не могли. Вражеской пехоте пришлось лезть по склону вверх. Казнозарядные патронные ружья косили наступавших не хуже пулеметов. А когда наши полки ударили в штыки, то остатки разбитых батальонов бежали во все лопатки. Правда, британцы попытались остановить наши батальоны. По верху небольшой возвышенности в длинную шеренгу построили полк в красных мундирах. Признаться, шотландцы стояли красиво в три шеренги. Первая делала залп и тут же отходила для перезарядки штуцеров. На их место тут же становилась вторая шеренга. Стреляли довольно часто. В минуту суммарно шеренги успевали давать до пяти залпов. Эта тактика могла еще недавно принести британцам успех. Но, не в этот раз. Наши батальоны залегли и из положения лежа принялись выкашивать ряды. Красные мундиры были прекрасной целью. Вот так и сгинула пресловутая «красная нить» раньше, чем в прежнем варианте. Через пять минут такой дуэли шотландцев выбили почти полностью. Союзники в панике бросились к своему укрепленному лагерю в шести верстах. Штурмовать его мы не собирались. Скрепя сердце разрешил использовать наши «винтовальные» снаряды против вражеских батарей. Даже такой паллиатив показался чудо — оружием. При ударе о землю наш снаряд сразу взрывался. Тогда как круглая бомба, если запальная трубка сразу не потухла, продолжала лежать, пока огонь не доберется до порохового заряда. За это время пехота успевала отбежать на безопасное расстояние. Я приказал глупого геройства не проявлять, а избегать ненужных потерь. Правда многие офицеры продолжали демонстративно стоять, пока бомба, шипя крутилась у ног. Как плачевный результат, вырванные кишки и оторванные ноги. Хорошо, что мы заранее озаботились резервом и подготовили младших офицеров из лучших унтер — офицеров. В отличие от дворянских отпрысков они оказались намного сообразительнее и более подготовленные. Глупая бравада на войне сродни трусости.

После первых штурмов союзники сделали робкую попытку обойти нашу оборону с правого фланга. Их с легкостью отбили. Теперь из своего лагеря союзники не высовывались, и лишь спешно укрепляли оборону. Мы им легкой жизни не обещали, и ночами постоянно делали вылазки. Днем они ждали от нас атаки, ночью мы не давали им спать. Тактику психологического воздействия еще никто не отменял. Полоса постоянных неудач все же добила тяжело больного маршала Сен — Арно. Он скончался в конце недели после очередного приступа болезни. А так ему хотелось захватить Севастополь! Не срослось. В день его похорон союзники попросили нас небольшое перемирие. Пошли навстречу. Настроение в рядах союзников было никудышным. Количество перебежчиков возрастало после каждой нашей ночной вылазки. Простые солдаты уже не видели смысла в войне с непонятными для них целями. Сама битва на Альме показала, что мы, верно выбрали тактику активной обороны. Нам торопиться было некуда. Попытки штурмовать наши позиции мы отбили с легкостью. Наша пехота благодаря применению новых пуль не только не уступала союзникам, а даже превосходила за счет скорострельности. Попытку обхода обороны успешно пресекли. В наших войсках не скрывали радости от удачного сражения. Многие рвались вперед. Еще две новости порадовали наше войско. В Индии, наконец, разгорелось настоящее восстание сипаев. На год раньше, чем в моей истории. Британцы завертелись ужом. Мятежные части захватили Дели, и принялись изгонять британцев из своей страны. Легкой жизни колонизаторам никто не обещал. Я был уверен, что с мятежом англичане справятся, но в этом раз им будет намного тяжелей. В этой колонии и раньше вспыхивали бунты, однако кровожадные гуркхи и сикхи верой и правдой служили колонизаторам, и всегда вырезали мятежников под корень. А ведь британцы планировали сипаев, коренных индийцев, использовать против нас не только в Крыму, но и на Дальнем Востоке. Планы у коалиции были огромными. Вначале стереть в порошок Петропавловск на Камчатке. Захватить и отрубить полуостров, признать его собственностью Великобритании. Затем высадить многочисленный десант из сипаев в Охотске, и также захватить его. Лорды из британского Адмиралтейства на основе непроверенных слухов полагали, что именно в Охотске содержатся пленные поляки, которые принимали участие в мятеже против России. Поэтому на свет появился шизофренический план. Ляхов освободить, вооружить и направить против войск русского императора. Николай первый будет вынужден снять часть войск из Крыма и направить на Дальний Восток для борьбы с ляхами и доблестными сипаями. Вот только в этом плане законченных идиотов не было места одной мелочи. Каким образом уроженцы морозной Индии, будут выживать в тропическом климате Охотска, где весна и лето продолжается в сумме около трех месяцев. Снабжать меховой одеждой сипаев никто не собирался. Даже если бы британцы собрали всех йогов со всей колонии, то и эти несчастные перемерли в непривычном для себя климате за считанные недели, про других и говорить нечего. Поэтому мятеж сипаев помог им избежать страшной гибели на нашем Дальнем Востоке, и оставить у потомков добрую память, как героев погибших за освобождение своей родины от захватчиков. Иначе память русского народа навечно записала бы эти туземные части в агрессоры.

Вторая новость пришла из Дании. Там взорвалась информационная бомба. Неведомым образом газетчики узнали, что у заклятых врагов — пруссаков есть новое мощное оружие — казнозарядные ружья Дрейзе. Шум поднялся невообразимый. Писаки новое секретное оружие пруссаков наделили просто фантастическими свойствами. Разумеется, эта новость мгновенно разлетелась по всей Европе. Англичане, до этого кичившиеся своими штуцерами по всему миру, сразу заткнулись. Оказалось, что промышленная страна оказалась на задворках прогресса. Следующий удар вообще вогнал всех союзников в ступор. Во Франции на фоне шумихи про новые патронные ружья Дрейзе, прошла еще одна статься, дескать, император Николай первый тайно закупил у пруссаков большую партию этих чудо ружей. Благодаря им, русские смогли нанести серьезные поражения в битве на реке Альме. А общее поражение союзных войск в Крыму, лишь вопрос времени. Чтобы усилить эффект от дезинформации, жандармы подкинули одну из украденных у пруссаков винтовок Дрейзе на поле боя. Рядом накидали стрелянные бумажные гильзы, ну, и целые патроны. Вроде, как русские забыли оружие во время атаки. Союзники нашли ружье, пришли в изумление, и тут отправили ценный трофей во Францию. В войсках оккупантов распространились слухи, один нелепее другого. Надо полагать, англичане и французы второпях начнут копировать изделие Дрейзе, как вершину технической мысли. На самом деле, эта система с продольно — скользящим затвором и игольчатым ударником производила впечатление. В тепличных условиях тира она работала неплохо. Бумажный патрон худо — бедно показывал одни плюсы. Я был уверен, что европейцы тут же начнут выпускать аналоги Дрейзе, из — за боязни отстать в гонке вооружений. В нашей истории французы хватили горя со своим игольчатым казнозарядным ружьем системы Шеспо, сработанным по образцу Дрейзе. В боевых условиях неустранимые проблемы проявятся в полный рост. Так пусть помучаются с тупиковой ветвью и в этот раз. Та же мука ждет и британцев. У них сегодня критическая ситуация. Штуцера мгновенно устарели, когда в Крыму тяжелая война, в Индии обширное восстание разгорается. А вдруг новые ружья Дрейзе от русских попадут к восставшим сипаям?

А это уже настоящий конец владычеству в богатейшей Индии. Поэтому придется срочно ставить на поток изобретение пруссаков. Мы же по поводу наших бюджетных переделок и переход на картонный патрон помалкивали. Приказал только все гильзы собирать все до одной. В этой истории хуже всех приходилось пруссакам. Они находились в полной прострации, и не могли понять, каким образом сведения о секретном «вундерваффе» оказались у датчан? А новости тут же подхватили во всем мире. Впрочем, такая же шумиха была и в моей истории, но намного позже. По этой причине Пруссия теряла свое стратегическое преимущество. В моей истории пруссаки с австрийцами объявят войну Дании через десять лет. Тогда огромную роль сыграли ружья Дрейзе. Датчане пытались отбиться капсюльными ружьями, даже обычных штуцеров им не хватало. Похоже, теперь им придется открывать военные действие намного раньше. Иначе датчане успеют скопировать такие же игольчатые ружья, или же закупить их у тех же британцев.

России же шумиха с рассекреченным оружьем пруссаков только на руку. Это заставит германцев, как можно быстрее решать накопившиеся территориальные проблемы с соседями. А значит, австриякам будет уже не до угроз русским армиям на западной границе. Пожалуй, у страны появилась узкая лазейка возможности свести Крымскую войну, если не к явной победе, то на худой конец — к ничьей. В нашей ситуации это уже победа. Николай первый ухватился за эту соломинку обеими руками и перестал меня ограничивать во всех моих планах. Все таки, выстоять перед объединенной европейской армией подвиг, который навсегда останется в истории. Хотя, как великий писатель Достоевский в романе «Идиот» охарактеризовал эту часть континента: «…. и вся эта заграница, вся эта ваша Европа, все это одна фантазия, и все мы за границей, одна фантазия….». Ведь верно сказал Федор Михайлович — фантазия! Лишь наше больное воображение наделяет ее добродетелями, честью и нравственностью, коей там самая малость проглядывается!

Наконец союзники совершили шаг, который я давно от них ожидал. Они высадили десанты в наших крымских бухтах. Англичане, как и в той реальности, отхватили себе более удобную бухту в Балаклаве. Французы возмутились вначале, но, потом присмотрели для себя бухты Камышовую и Казачью. Теперь мы с легким сердцем могли покинуть уже обустроенные позиции на склонах Альмы, где задержали противника на двенадцать дней, и смогли нанести ему серьезный урон. Хотя газеты в России писали о нашей громкой победе, но это было все равно не так. Скорей всего тактический успех. Но, моральный дух наших войск в битве на Альме, или как ее назвали газетчики — стоянии, стал высок, как никогда. Наш отход в сторону Бахчисарая отходил весьма организованно. С прежних позиций мы вывозили все, что потом нам могло пригодиться. Вплоть до последнего гвоздя и доски. Даже собирали ядра и пули, которые противник выпустил в огромном количестве. Тем более, в обороне мы истратили все наши заряды. Если бы супостаты решились на еще один штурм, отбиться бы мы не смогли. Союзники не пытались нам помешать. Они продолжали сидеть в своем лагере, зализывали свои раны. Лишь вражеские конные разъезды издалека наблюдали за нашими неторопливыми сборами. Известие о высадке в Балаклаве немного приободрило их. В рядах коалиции вновь забрезжила надежда на успешный исход компании. Мечтать мы им запретить не могли.

Лишь через три дня после нашего неторопливого ухода с позиций новый командующий потрепанными войсками союзников начали осторожно выдвигаться к Севастополю. По дороге их постоянно будут тревожить наши батальоны прикрытия. Засады и минирование дорог превратят их путь в филиал ада на Крымской земле. Как и следовало ожидать, европейские газеты замолчали урон своих войск. А провальный штурм наших позиций объявили стратегической хитростью. Дескать, таким образом, они сознательно отвлекали русские войска от обороны Севастополя, дабы захват Балаклавы и превращение ее в основную базу для дальнейшего обеспечения своих войск всем необходимым. С частью войск я направился в Севастополь. Полного окружения города не было и в той реальности. Дорога на Симферополь позволяла доставлять запасы практически до конца обороны. Наши батальоны встречали в городе, словно настоящих героев. Все были уверены, что на Альме мы одержали важную победу над многочисленным противником. От императора пришло поздравление со славной победой русского воинства. Все были уверены, что только неожиданная высадка в Балаклаве союзных войск спасла коалицию на Альме от полного разгрома. Самое плохое, что теперь от князя Меншикова ждали окончательного уничтожения агрессора. И никого не волновало, что в Париже и Лондоне решили резко увеличить количество своих войск в Крыму. Англичане надеялись в самое ближайшее время разбить наши войска, а затем сражу же свои лучшие бригады направить в Индию на усмирение туземцев. Теперь транспорты с войсками шли сплошным потоком. Наш флот пока не имел возможности противостоять этому валу. Таким образом, временный успех на Альме начал выходить нам боком под Севастополем. Мощные пушки, снаряжение и запасы слали с избытком. Мы же были ограничены в войсках. По прежнему, самые боеспособные части находились на западных рубежах страны. А для того, чтобы перебросить полки из глубины России нам требовалось немалое время. Хорошо, что вход в Азовское море сумели перекрыть наглухо, и благодаря этому по водным маршрутам на полуостров беспрерывно поступали порох, провиант и боеприпасы. Хотя наши патронные фабрики увеличивали поставки новых патронов к казнозарядным ружьям, а для хорошего боя их по прежнему не хватало. Солдаты начали собирать стрелянные гильзы, и снаряжать их после боя. Только пороху в картонные гильзы они клали меньше. Я не предполагал вначале, что таким образом благодаря солдатской находчивости мы смогли возместить нехватку новых патронов.

Союзники были настроены решительно. Власти недовольные задержкой, подгоняли их и слали все самое необходимое по первому требованию. Я надеялся, что на месте союзники не смогут принять такой объем получаемых грузов. Но, вначале англичане, в чем им надо отдать должное, смогли наладить бесперебойную разгрузку транспортов в захваченных бухтах. В Балаклаве им на первом этапе помогли причалы, которые мы сумели соорудить. А из оставленных стройматериалов они поставили дополнительные. Вслед за ними вышли из положения французы. Итальянцы и турки довольствовались малым. Правда, турки своей базой избрали Евпаторию. Сначала из Стамбула корабли шли к ним, а потом уже под Севастополь. Турки решили из Евпатории начать захватывать Крым, после того, как союзники захватят и уничтожат базу русского Черноморского флота. Петля вокруг полуострова затягивалась. Неожиданно к нам прибыл в Севастополь наследник Александр второй. По поручению государя он знакомился с положением дел на месте. Насколько я помнил, в том варианте цесаревич не появлялся на бастионах Севастополя. Похоже, лишь недавно до власти стало доходить, что для нас самый опасный участок это Крым. Если устоим здесь, то и на западных границах нам ничего угрожать не будет. Наследник мне нравился как человек. Широко образованный, тактичный и гуманный он производил впечатление. На мой взгляд, он был слишком либеральных взглядов. А такой подход в управлении страны, которая начинала по воле его батюшки готовиться к промышленному рывку, пусть и с некоторым отставанием от западных стран, был не совсем благом. Я даже начал задумываться о попытке повлиять на него с целью не совершать действий с оглядкой в сторону либерального крыла в правительстве. А их под боком у Николая Павловича накопилось изрядное количество. И каким образом вытравить всю эту заразу я, честно говоря, и не знал. Почему то в моей памяти всплывали примеры большой чистки по образцу вождя прогрессивной части человечества товарища Сталина. Вокзал — сани — Колыма — ГУЛАГ.

— Уважаемый Александр Сергеевич, — обратился с пафосом ко мне наследник, когда мы после обязательной официальной церемонии, присущей при встрече особ такого высокого уровня, уединились в кабинете, — вся матушка Россия ждет победы от всего русского воинства. Во всех храмах и монастырях проходят торжественные молебны, дабы заступница Земли Русской Матушка Богородица даровала нам победу. Батюшка лично за вас ставит свечки, и он высоко отзывался об успехе нашей армии при стоянии на реке Альма.-

Вот так и рождаются мифы, подумал я про себя. А от того, что от моей скромной персоны обычного попаданца во всей стране ждут чуда, даже стало не по себе.

— Я верю в ваш полководческий талант, — продолжал с пафосом наследник, — когда наши доблестные войска под вашим славным предводительством изгонят за пределы Российские с позором супостата. Государь, перед тем, как я отправился в действующую армию, поручил мне передать вам, что все что необходимо для нашей доблестной Крымской армии, будет поставляться по первому вашему требованию. В Балтийском море надменным англичанам при всем своем старании так и не удалось овладеть нашими крепостями и фортами. А на минах системы господина Якоби, они уже потеряли шесть кораблей. А еще скажу по секрету, неделю назад подводная лодка под личным управлением господина Шильдера ночью незаметно поднырнула под британский колесный пароход и буксируемой миной разорвала его днище напрочь. Корабль затонул тут же. Англичане вначале подумали, что это принесло приливом обычную мину и в панике начали покидать место взрыва. По этой причине пароход «Британия» в развороте протаранил французский фрегат и тот вскоре затонул. Его капитан все же сумел выброситься на мель. Экипаж покинул в спешке корабль, а наши морячки сумели залатать пробоину, снять с мели и увести на наши верфи для основательного ремонта. Господь не оставляет Россию без своей защиты. Скажу вам по секрету, во Франции началось в обществе брожение. Обыватели крайне недовольны. Обещанной легкой победы нет, затраты на войну чувствительно ударили по казне. Все дело в ближайшем окружении Наполеона, которое полностью поддерживает союз с Англией. По приказу Бонапарта из колоний срочно на транспорты грузятся дополнительные войска и пушки. У французов теперь нет другого пути, как идти до конца. А вот британцы спешно переправляют в Индию свои колониальные войска. Видно припекает их сильно. Похоже, отдуваться за свою авантюру придется больше французам.

— Для нас это большая удача, что графу Орлову удалось слегка подлить масла в огонь. Ведь британцы могли направить к нам сипаев, — не удивился я, — это индийцы присягнувшие британской короне. С одними такими полками из Непала мы уже встретились на Альме. Называют их гуркхи. Весьма свирепы и воинственны. Практически мы их уничтожили по время штурма. Подпустили поближе и выбили из патронных ружей и угостили картечью. Потом добили штыками молодцы из Тарутинского полка. Хотя гуркхи дрались яростно, но против наших ребятушек оказались слабоваты. Правда, бились до последнего. Но их весьма быстро штыками перекололи. В плен даже брать не стали. О чем я и не жалею. Именно гуркхи в Индии со всей свирепостью подавляют мятеж. Не щадят никого по имя своей кровожадной богини Кали. Так же яростно атакуют алжирцы и марроканцы, но в отличие от гуркхов после хорошей оплеухи тут же убегают. Полагаю, французы и британцы, чтобы поберечь свои народы из метрополий, вперед будут гнать своих рабов из колоний. Измором нас начнут брать. А после войны окажется, что потери в войсках у них маленькие. Ведь колониальные войска из туземцев они считать за потери не будут. «Цивилизованные» страны азиатов за людей не считают вовсе. Помню, когда первое нашествие Наполеона на Русь было в 1812 году, у французов больше половины армии из всякого сброда европейского состояло. В том числе и мусульманские полки отметились. Не зря же эту орду назвали нашествием «двунадесяти языков». В Крыму точно такая же орда высадилась. Только в этот раз азиатов намного больше. Я так полагаю, вскоре больше половины будет, слава Богу, теперь британцы не успеют полчища сипаев пригнать. Вот тогда нам по настоящему тяжело бы стало. На одного нашего солдатика два десятка туземцев навалились бы.

— Государь также на эту тему со мной беседовал. Граф Орлов сумел документы из Лондона выкрасть. Королева в ярости, и скоро премьером поставят господина Дизраэли. А он Россию ненавидит до жути, а банкиры на войну выделили беспроцентные кредиты. Батюшка интересовался, а не пора ли нам ловушку захлопнуть? Сейчас в Балаклаве и Камышовой крыс набилось изрядно.

— Самому хочется, поскорей с ними покончить. Да торопливости не надо. У них в море постоянно паровые фрегаты у Севастополя сторожат. Будем выводить наш флот, так они на выходе и подловят. Пожгут наши корабли из бомбических орудий. Наш успех в Синопе они хорошо изучили. Тогда турки против нас только ядра применяли, а наши бомбами корабли турецкие закидали, да запалили сразу. Будем ждать сильного шторма, когда паровые корабли свой уголь сожгут, машины посадят, паруса порвут да мачты поломают. Вот тогда наш парусный флот с ними на равных и потягается. Даже превзойдет за счет «винтовальных» снарядов. Не будет у них флота, так и свои армии снабжать не смогут. Пока они не успели для войск большого запаса в провиантах создать. Недели на две от силы, если растянут. Пока союзники новый флот наберут, да пригонят, месяца два пройдет. А за это время войска от голода опухнут. Голыми руками брать будем. Ихние пушкари до такой степени обессилят, что ядро поднять не смогут. По большому счету у нас преимущество самое большое полгода продлится. Союзники уже узнали, что у нас на вооружении казнозарядные винтовки да ружья есть. В виде трофеев ружья Дрейзе уже к ним в руки попали. По готовым образцам они выпуск быстро наладят. Если уж мы, при нашей неразворотливости через три месяца наловчились прежние пехотные ружья на казну переделывать, то они и подавно осилят. Я буду только рад, ежели они патроны бумажные начнут по прусскому образцу фабриковать. А через пол года станут выпускать больше, чем наши заводы вместе взятые. Да и наши «винтовальные» пули и снаряды тоже перестали быть секретом. Промышленность у союзников лучше развита. Перегонят нас очень быстро. Поэтому нам придется сразу же и Варну брать, и всех турок из Болгарии выгонять. У них войск там теперь мало. Самые лучшие полки на Кавказ отправлены, да к нам в Крым. В Евпаторию и под Севастополь они пригнали. Да и не ожидают от нас, что мы высадимся. Ваше Императорское Величество, у нас всего — навсего три месяца, чтобы освободить Болгарию. Граф Орлов мне весточку прислал, что султан даже из Стамбула часть своей гвардии на Кавказ переправил. Плохи дела у них там. Наши войска горцев и турок разбили. Омер — паша просит подкреплений, чтобы наших остановить.

— Боюсь, не удержим Болгарию, — вздохнул цесаревич, — сил у нас не хватит.

— Я пойду вместе с десантом. Варну мы хитростью возьмем. На наши корабли повесим флаги союзников. Пехоту в трюмы спрячем. У турок в фортах и на батареях людей мало осталось. Пороху почти нет, союзники все подчистую выгребли. Да и не ждут они нашей атаки. Захватим город и крепость быстро. Самая главная задача Софию и Плевну взять. Сил для обороны у турок нет. Да и сами болгары восстание поднимут. Им турки опостылели больше некуда. Нам все равно православных освобождать придется. Если лет через двадцать надумаем это делать, то турки за эти годы сильно укрепятся. Да и Европа им вооружиться поможет. Нам сил намного больше понадобиться. Да и кровью наших солдатиков умоемся. А сегодня мы с малым войском до Стамбула дойдем, точнее — добежим. Французы и британцы встревать за турок не будут. У самих огонь бушует. Полагаю, в Лондоне через месяц за голову схватятся. Им не до нас будет. –

Я замолчал. В самом деле, не рассказывать же цесаревичу, как через двадцать лет русская армия кровью захлебнется при штурме укрепленных болгарских городов. Европа вооружит турок до зубов. Вся казна уйдет на этот освободительный поход. Сегодня же история нам дает небольшую лазейку наших возможностей. Самое главное, никто в мире не ждет от России такого неожиданного хода. Все уверены, что союзники добьют нас в Крыму, и, империя, получив мощный удар на южных рубежах, рухнет.

Перед той, русско — турецкой войной в нашей прессе валом шли статьи, в которых говорилось об предстоящем освобождении Болгарии. Вся страна открыто готовилась идти освобождать братьев. Люди по доброй воле сдавали ценности для нашей армии. Даже слепые и глухие могли увидеть всенародную подготовку к освобождению братьев от удушающего ига. Турция смогла спокойно опять же на западные деньги подготовиться к отражению нашей атаки. Закупили оружия, подвели свежие войска, заготовили в крепостях припасов. Тем более нашего военного флота не было, руки у них на Черном море были развязаны. За годы после Крымской войны они быстро восстановили экономику. Тем более огромных потерь не понесли, а Карс, захваченный нашими войсками, все равно пришлось вернуть в обмен за Севастополь.

Чем раньше мы выгоним турок, тем лучше. Не зря же историки предупреждали, что к концу девятнадцатого века доля славянского этноса сократится в разы. Да и не важно, будут предавать нас потом болгары или нет, в любом случае при самых неблагоприятных условиях Балканы худо — бедно будут придерживаться хотя бы гнилого нейтралитета по отношению к нам. Оторвав от Порты Балканы, мы несколько сократим ее экономический потенциал. Сильной промышленности они на Балканах не создали, но налоги и прочие отчисления в казну собирали регулярно, не смотря на жуткую бедность региона.

Как показал советский период истории, так называемый СЭВ, зона торговли и экономических интересов, при всех изначальных перегибах, в сторону стран «социализма» все равно был для СССР выгоден. Продукция наших предприятий шла в эти страны. Чем раньше мы оторвем Балканы от Порты, тем быстрее наша нарождающаяся промышленность начнет поставлять сюда свои товары. А это ручеек прибыли для дальнейшего развития наших предприятий. На западные рынки нас пускать никто не будет, а вот Балканы уж точно будут нашими. Пусть эти страны и бедные, но в нашем случае даже малый доход уже благо. А за Балканами находится Греция, и ее мы попробуем пристегнуть к нашему союзу. Византию в прежнем виде воссоздать нам никто не позволит. А вот выгнать турок с европейской части Босфора у нас шанс есть. На этом кусочке, пожалуй, и можно создать уже губернию Византийскую. Если мы сможем отгрызть кусочек азиатской части, так это вообще будет чудо! Тогда перекрыть Дарданеллы для нас будет не проблема. Ни один флот уже не прорвется к Босфору, как не пытайся. Правда, союзники и с батарей Босфора выгребли все заряды, но это нам сейчас только на руку. Чтобы их возместить туркам понадобится не менее трех — пяти лет. По идее у нас все должно получиться. Если верить данным нашей разведки, то у турок в данный момент под Стамбулом совсем мало войск. За всю историю Порты такой удачи не было. Пожалуй, и не будет впредь. На всю нашу небывалую авантюру нам история отмерила всего — навсего, три месяца. Только одновременно с захватом Варны, нужно десантироваться поближе к столице Порты. Я не сомневался, что одновременно с нашей высадкой болгары, сербы и греки поднимут восстание. Тем более там есть весьма удачные для высадки десанта места. Пусть и не так благоустроенные, как та же Варна или Констанца. За две — три недели нам необходимо перебросить минимум тридцать тысяч войск. Смогли же союзники за сутки в Евпатории высадить без малого семьдесят тысяч войск вместе с артиллерией, кавалерией и припасами. А чем мы хуже? Тем более, после захвата Варны судов у нас будет масса. Часть войск возьмем из Одессы. Скоро не будет никакого смысла держать там три с половиной тысячи войск. Признаться, я размышлял над ними давно. Даже немного поработал с картами. Своими мыслями я поделился с наследником. Он долго молчал, переваривал мою идею.

— Признаюсь, уважаемый Александр Сергеевич, такой необычный план выходит за все рамки человеческой логики и воинского искусства. Батюшка так же считает ваш план полной авантюрой. Тем более вы предлагаете необычный ход в то время, когда супостат топчет земли нашей империи. Я тщательно изучал историю всех войн, кои произошли в мире, начиная от первых фараонов и кончая нашествием Бонапарта на Россию. Но ничего похожего припомнить не могу. Даже у военных гениев князя Суворова и Кутузова не было подобных планов ведения войны. В то же время чувствую, что ваши предложения, самые что ни на есть легко выполнимые. Ведь от нас никто не ждет подобных неординарных действий. Они находятся за гранью привычного хода вещей. Я целиком согласен с вашими мыслями, что именно в этот момент Турция, не смотря на мощную и небывалую поддержку со сторону коалиции, слаба, как никогда. Такого необыкновенно благоприятных для нас обстоятельств история еще не знала. Если мы сумеем захлопнуть капкан с британцами и французами в наших бухтах, выведем свой флот, то весьма быстро очистим Черное море от противника. -

— Обязательно при этом с выходом наших эскадр в море, выбросить нашу армию на турецкий берег, захватить Варну, отбить с моря Евпаторию. Все успехи будут зависеть только от нашей быстроты действий. Скорость и еще раз скорость. Как любят говорить германцы — блицкриг. Вот его мы и покажем всему миру! В нашем случае главную роль будут играть не количество войск, а решительность, маневр и быстрота. Так и действовал легендарный Суворов. Я лично намерен участвовать в первой высадке наших войск на территорию бывшей Византии. Уверен, что в Крыму с коалицией сумеет справиться князь Горчаков и Паскевич. Его я оставлю за себя. Полагаю, у него все получится. Опыта ему не занимать. Думаю, большого сопротивления со стороны союзных войск нам ждать не придется. Только надо распространить среди них слухи, что они отрезаны от своих метрополий двойным, даже тройным кольцом.

— С вашими предложениями я должен немедля ознакомить государя по оптическому телеграфу, — помолчал цесаревич, — и, пожалуй, попрошу разрешения, вместе с вами принять участие в освобождении древней Византии.

— Это будет честь для всего русского войска, — я склонил голову. Ведь в той реальности император Александр второй принимал участие в освобождении Болгарии, — только прошу вас соблюдать правила безопасности. Мы не имеем права рисковать наследником престола Государства Российского. И еще одна важная деталь. Когда мы опрокинем магометан, освободим православных, то, нашей державе, как бы не хотелось, не желательно вмешиваться во внутренние дела освобожденных стран. Мы им должны дать полную волю. Пусть они сами по собственному разумению устраивают свою жизнь после изгнания сатрапов. Человек так уж устроен, если его опекать и контролировать по любому мелкому действию, то он очень быстро взбунтуется. Эту мысль мы в первую очередь должны донести до освобожденных народов. А все спорные вопросы решать не с позиции силы и превосходства, а, как равные с равными. С уважением относится к их мнению, предложениям и просьбам. Только союз равных и свободных народов будет по настоящему крепким и долговечным. Не надо забывать, что после магометанского плена все освобожденные страны будут чувствовать свою неполноценность. За все столетия ига, они так и не смогли и не сумели освободиться сами по собственной воле и своими усилиями. А это для ущемленного самолюбия хуже нет. Я знаю, что наш государь мечтает стать отцом для всех православных народов, их защитником. Увы, от этой идеи нашему императору нужно, как можно быстрее избавиться. Пусть она внешне привлекательная и благородная. Роль старшего брата, мудрого наставника, опекуна для освобожденных стран в самое ближайшее время выйдет для нас боком. Повторяю, только союз равноправных и свободных православных народов. А такого объединения народов до сего времени на земле еще не было. Все стараются играть роль поводыря, судьи и прокурора. Если мы начнем вести себя так, как ведут западные страны по отношению к покоренным народам, то грош нам цена.

— Я понимаю ваши опасения, — вздохнул наследник, — сам придерживаюсь таких же взглядов. Любое духовное насилие чревато внутренним отторжением. Я попытаюсь донести эту мысль до государя. Для нас будет благом, если освобожденные от ига братские народы будут в дальнейшем, хотя бы соблюдать нейтралитет по отношению к России. Соглашусь, батюшка просто мечтает о роли пастыря для всех православных народов. Уверен, что с вашей помощью, я смогу донести до него мысль о чрезмерности контроля над православными.-

После захвата бухт союзники начали активно готовиться к штурму Севастополя. Они подтаскивали крупнокалиберные пушки к бастионам, активно копали ложементы, укрепляли свои позиции. Транспорты с оружием и новыми батальонами из Стамбула теперь шли сразу сюда, а не в Варну. Войска союзников, подошедшие от Альмы, находились в подавленном состоянии. При штурме позиций русских войск понесли серьезные потери, на руках было много раненых. Потери в офицерском корпусе были огромными. Теперь им пришлось ждать, когда из метрополий пришлют на замену наспех собранных новых и необстрелянных. Вдобавок к этому, дисциплина в войсках коалиции упала до предела. Даже жестокие наказания провинившихся не смогли сразу повлиять на ситуацию. Две недели спустя после Альмы состоялась одна битва при Инкермане. Наши войска отбили довольно вялые атаки союзников на наши позиции. Потери у супостата вновь приличные. У врага в управление войсками была полная чехарда, и несогласованность между собой. Поэтому мы с легкостью уничтожили всею элитную кавалерийскую бригаду, чуть ли до полного ноля. В прошлый раз побоище кавалерии было при Балаклаве. Очевидно, история у этой реальности начала ощутимо меняться. В принципе это была наша Победа. Хотя ошибок и мы наделали достаточно. Самое главное, мы старательно распускали слухи о массовом применении ружей системы Дрейзе. Дескать, именно они помогли нам брать верх. Благодаря тотальной дезинформации в европейской прессе не снижалась шумиха насчет полного отставания от русских. Наша разведка на этот счет изготовила массу фальшивых документов и организовала утечку. Союзники грозили всеми карами пруссакам, которые, дескать, предали западную цивилизацию, и продали супероружие северным варварам. Истерия по этому поводу с каждым днем только нарастала. Агенты Орлова лишь добавляли огоньку. Самое главное, британцы и французы взяли за образец «трофейное» ружье Дрейзе, и организовали по его образцу производство своих игольчатых ружей и бумажных патронов. Я был просто счастлив, что удалось мощные промышленные европейские державы направить в тупик. Про откидные затворы, самый простой путь в переделке старых пехотных ружей они пока не задумывались. При сравнении скользящего затвора с более примитивным — откидным, преимущества первой системы были видны сразу. Любой переход со старых оружейных систем на новые, более прогрессивные, дело всегда весьма затратное. Я рассчитывал, что первые игольчатые ружья, которые в авральном порядке начали производить наши враги, в самом скором времени поставят в войска. А вскоре на полях сражений все скрытые недостатки бумажных патронов и игольчатых ружей многократно перекроют все их первоначальные достоинства. Более простые и дешевые винтовки с откидными затворами и картонными патронами превзойдут их по своей эффективности. Англичане побежали впереди паровоза, и уже через два месяца приступили к массовому выпуску новых игольчатых ружей. Пожалуй, летом будущего года мы увидим первые английские батальоны с такими ружьями. Ну, что ж, британский флаг им в руки. Еще одной пострадавшей стороной в этой масштабной дезинформации, успешно проведенной нашими жандармами, оказалась сама Пруссия. Она лишилась главного своего преимущества — секретного оружия. Обвинять Россию в масштабной оружейной диверсии никто не думал. Ведь первые статьи о ружьях появились в датской прессе. Теперь пруссакам ничего не оставалось делать, как лихорадочно готовиться к нападению на Данию, и, чуть позже на Австрию. Пока еще новое оружие давало им преимущество над противником. Похоже, что прусско — датская, а затем прусско — австрийская начнутся намного раньше, чем в той истории. Но, России эти суетливые телодвижения на руку. То, что пруссаки наголову разобьют эти страны, я не сомневался. За ними на очереди была Франция. Я был уверен, что позорный Седан у них произойдет намного раньше и с большими потерями. Подготовиться к войне с Пруссией лягушатники не успеют. Затраты на войну с Россией уже пробили огромную дыру в бюджете. С каждым днем денег на содержание своих войск в Крыму, им требовалось все больше и больше. Последствия же своей глупой авантюры Наполеону третьему придется устранять, самое малое, лет двадцать, если не больше. В том варианте истории им удалось это сделать лишь к девяностым годам девятнадцатого века. Похоже, у галлов тяга к гиблым вариантам внешнеполитических решений в крови. Как и в наше время, когда относительно белая по цвету кожи, часть французского народа усиленно разбавляется чернокожими пришельцами. Настоящая самокастрация коренной нации в действии. Может, очередное поражение приведет в чувство французов, и, уже позже правящая верхушка перестанет вредить своим интересам? Скорей всего нет. А нам надо помочь им в этом в Крымской войне. Чтобы лет двести они ночами от жутких кошмаров писались в своих постелях, и боялись даже посмотреть в сторону России, не то что пакостить.

Пока же русская армия, хотя и огромным трудом, довольно достойно держалась против объединенной армии союзников в Крыму. Как не старались союзники, а поражения нашим войскам так и не нанесли в двух битвах. Техническое преимущество, которым они хвалились во всех европейских газетах, им не помогло. Как говорится, безвозвратные потери давно перешагнули психологическую черту. Кроме этого была масса раненых. Если у нас благодаря стараниям хирурга Пирогова и его единомышленников довольно быстро удалось навести порядок в лечение раненых, то у «передовых стран» в этом деле был полный бардак. Из — за ненадлежащего ухода в полевых госпиталях, смертность среди раненых оказалась весьма высокой. Обширные кладбища стали естественной частью лагерей союзников. Да и с питанием у них дело было не на высоте. Если в той реальности огромную поддержку им оказывали татары, продавая продукты. То теперь охотничьи жандармские команды жестко пресекали любые попытки торговли с врагом. Лишь после того, как несколько десятков соглядатаев и поставщиков продуктов были повещены, желающих снабжать супостатов стало намного меньше. У союзников опять началась эпидемия холеры.

Но и в этих непростых для себя условиях, подгоняемые приказами из столиц, союзники решили провести первые бомбардировки бастионов Севастополя. Основные позиции для обороны в этот раз подготовлены лучше, хотя работы по их укреплению продолжались постоянно. Двухдневная бомбардировка ни к чему не привела. Значительных потерь не было. Все наши землянки и блиндажи нового типа в три наката, и засыпанные на полтора аршина землей и мешками со щебенкой, прекрасно держали попадания и разрывы двух пудовых бомб из осадных мортир. Через неделю коалиция опять повторила обстрел. Только в этот раз подключили союзный флот. Десятки линкоров и паровых фрегатов поставили напротив наших батарей, прикрывавших Севастополь с моря. Обстрел с суши и моря также не дал никаких результатов. Наоборот. Новые снаряды нанесли огромный урон кораблям противника. В течение сорока минут наши артиллеристы смогли потопить шесть кораблей, четыре зажечь, и десяток сильно повредить. Практически все наши снаряды взрывались внутри корпусов. Подготовленные для стрельбы картузы рядом с орудийными портами быстро загорались от попадания горячих осколков и взрывались. Многочисленные пожары экипажи не успевали тушить. Попадания шли одни за другими. Новые снаряды показывали лучшую настильность и дальнобойность, чем традиционные сферические бомбы и ядра. Не смотря на свою огромную огневую мощь, объединенный флот союзников проигрывал нашим артиллеристам по всем статьям. Подготовка русских пушкарей превосходила на две головы. Почти две тысячи корабельных орудий не смогли уничтожить сто сорок восемь пушек в фортах. Если в Одессе смогли отбиться от эскадры при помощи устаревших пушек, то уже в Севастополе стояли современные бомбические пушки крупного калибра. А они могли бросать ядра весом в сорок — пятьдесят и больше килограммов почти на семь верст. На боевых кораблях бортовая обшивка в зависимости от класса корабля могла достигать от двадцати до пятидесяти сантиметров толщины. Такую деревянную броню полевые орудия не могли взять с дальних и средних дистанций. Согласно нашим и зарубежным морским летописям, после морского боя в бортах кораблей сплошь и рядом виднелись следы попаданий, и ядра, которые завязли в обшивке. При всем своем весе, ядро или бомба, на дальних дистанциях имея большую площадь поверхности, не могли преодолеть порядочный слой плотного деревянного борта. А вот остроносый снаряд при полете скорость терял не так быстро. Поэтому он без усилий мог пробить обшивку и взорваться уже внутри. Не зря же при битве в Синопе адмирал Истомин приказал русскому флоту подойти к турецкой эскадре на триста метров. На такой минимальной дистанции наши пушкари без промаха били в борта турок бомбами. Они уже пробивали обшивку и разрывались внутри кораблей. Что сразу же вызвало пожары и взрывы картузов с порохом. Раньше все орудийные палубы были открытыми от носа до кормы, от одного борта до другого. Десятки пушек стояли близко друг к другу. Естественно и заряды находились рядом. Загорался один, и огонь тут же зажигал соседние картузы. За считанные минуты вся батарейная палуба оказывалась в огне. Турки же в ответ стреляли обычными ядрами, даже каменными. Накалить их в специальных печах, у них уже не было времени. Как правило, против кораблей применяли такие боеприпасы. Подобный метод применяли на всех флотах мира. Поэтому они даже при удачном попадании в наш корабль не могли зажечь дерево и огнеприпасы. Западные историки замалчивают факт первого в мире применения бомб одного флота против другого. И этими первыми были русские моряки. И в этот раз мы оказались первыми, кто применил новый тип снарядов. Хотя, первые попытки стабилизировать вытянутый снаряд во время полета, были сделаны за двадцать лет до Крымской войны. Прекрасную и правильную идею дискредитировали примитивным подходом. К вытянутому снаряду присобачивались два штыря или выступа. В канале ствола для них были отлиты спиралевидные каналы. И вот в них буквально ввинчивали новые снаряды. Времени для завинчивания снаряда требовалось очень много. Хотя результаты стрельбы поражали современников. При одинаковом заряде пороха, дальность стрельбы выросла в три раза с лишним. Точность так же повышалась в разы. Естественно, настильность возросла. Но, все эти достижения свела на нет, система дульного заряжания. По сравнению с таким «штырьковым» снарядом, применение вытянутого снаряда турбинного типа давало худшие результаты по дальности и точности. Но, в любом случае, даже самый худший «винтовальный» снаряд с ударником в головной части был намного лучше, чем обычное ядро или бомба. Хотя ядро по сравнению с той же пустотелой бомбой, начиненной порохом и примитивным запалом, показывало лучшие результаты по точности и дальности на средних и дальних дистанциях. Опять же не зря наши моряки решили бить бомбами с близкого расстояния. В той реальности, именно наши бомбы нанесли самые большие повреждения кораблям союзников. Разумеется, если они попадали в борт. По прежнему весьма эффективным зажигательным средством оставались каленые ядра. После окончания Крымской войны британские моряки в своих воспоминаниях жаловались, что русские засыпали корабли калеными ядрами. Они тут же поджигали дерево, и комендоры, вместо того, чтобы вести огонь из пушек, тратили свои силы, чтобы при помощи клещей и железных лопат выбрасывать каленые докрасна ядра за борт. Хуже дело обстояло с бомбами, когда они рвались на батарейной палубе, то осколками выбивали всю прислугу. Это одна из основных причин, почему при своем двадцатикратном преимуществе в морских пушках, они так и не смогли нанести какой либо значительный урон русским батареям, спрятанным в каменных фортах. А наши офицеры поражались, что у союзников была отвратительная точность при бомбардировке батарей Севастополя. Нам на руку играла качка, которая не позволяла вести прицельный огонь.

Через пятьдесят лет уже наш флот испытал действие японской «шимозы». А точнее массовое применение фугасных снарядов японцами. Точнее, эти снаряды были изготовлены англичанами. По просьбе японцев британцы сделали их тонкостенными, чтобы внутрь было можно больше запихнуть взрывчатки. Если в наших фугасных снарядах доля ВВ достигала от пяти до десяти процентов, то у японцев до сорока. Такие снаряды броню пробить не могли, но последствия от взрыва и дали поразительный эффект. Плюс множество мелких осколков, залетавших во все щели.

Сражение в Синопе в те годы произвело впечатление на все морские страны. Никто тогда не мог предположить, что эскадру можно быстро уничтожить при помощи бомб. Опыт применения пусть даже несовершенных с современной точки зрения допотопных сферических снарядов тщательно изучался всеми флотами. Для кораблей деревянной конструкции используемый в качестве ВВ порох показал замечательные результаты. Да и в более позднее время он активно применялся в артиллерийских снарядах вплоть до русско — японской войны. Каких либо жалоб от моряков на его слабые бризантные качества не было. Конечно, немного послабее, чем пироксилин, но разорвавшись внутри корабля, такой снаряд наносил не меньшие повреждения. А крупные осколки пробивали даже броню изнутри. Мало не казалось.

Несмотря на наши очевидные успехи, до окончательной победы было еще далеко. В рядах коалиции начались смятения. Поток перебежчиков увеличивался с каждым днем. Британцы по этой причине ввели суровые наказания за трусость. Постоянно расстреливали перед строем провинившихся. Такими суровыми методами им удалось восстановить жесткую дисциплину. Чуть позже по этому пути пошли и французы. Тем более, оккупационные армии у них состояли из множества разных азиатских и африканских мусульманских народов. Даже турки, у которых традиционно была развита система чинопочитания, стали прибегать к суровым наказаниям. У итальянцев, или как их сегодня называли сардинцев, наблюдался тотальный упадок духа. За короткое время из четырнадцати с лишним тысяч списочного состава они потеряли половину. Итальянцы еще не знали, что светлейший отдал приказ о полном уничтожении их войск. Это было сделать не так сложно. Лагерь макаронников стоял чуть в стороне от армий союзников. Весь генералитет русской армии был уверен, что в случае нашей атаки, британцы и французы спешить на выручку не станут. Такое показательное уничтожение должно показать всем итальянцам, что никогда больше не надо воевать с Россией. Хочется надеяться, после тотального уничтожения у будущего дуче Муссолини и мысли не возникнет о посыле своих армий в нашу страну на помощь Гитлеру. Пусть горячие южные парни, заросшие до бровей жесткой щетиной, в своей стране орут серенады, словно коты в марте, под балконами своих очередных кривоногих и коротконогих любовниц. Вечная карма этого балаганистого и похотливого народа, получать пинки от папуасов и эфиопов. Не зря же их во время второй мировой войны малочисленные англичане гоняли толпами по Ливийской пустыне, хотя те имели огромное количественное преимущество над лимонниками. Только одно упоминание о нашей стране у итальянцев должно вызывать недельный понос. Ей — ей, ничего плохого к этим фундаментальным разгильдяям и ветреным людям я не имею. Лишь бы впредь не совались к серьезному и суровому русскому народу. А теперь пора готовиться к следующей битве. На этот раз морской.

Я вызвал к себе вице — адмирала Корнилова. В этом варианте истории он не погиб в начале октября. Союзники вели обстрелы наших бастионов пока еще хаотично и неточно. Больших потерь у нас не было, но все равно мы понимали, что союзникам все равно придется штурмовать наши позиции в любом случае. С Корниловым Меншиков был знаком несколько лет. Тем более, он был зачислен в свиту светлейшего, когда тот посещал Стамбул с дипломатической миссией. Да и в начале этой войны Корнилов отличился, когда русский пароход «Владимир» настиг и взял на абордаж турецкий вооруженный пароход «Перваз Бахри». После трехчасового боя турок с выбитым экипажем был захвачен нашими моряками. Да и этот морской бой был удивительным. Тем более, впервые в мире на два вооруженных парохода вступили в бой. Эра сражений паровых судов была открыта русскими и турецкими моряками.

— Владимир Алексеевич, спешу вас обрадовать, — улыбнулся я вице адмиралу, — пожалуй, в самое ближайшее время ваше желание дать бой супостату в открытом море сбудется.

— Слава тебе Господи, — перекрестился Корнилов, — а то мы, моряки Черноморского флота полагали, что всю войну так и простоим на якорной стоянке.-

— Полноте, господин вице адмирал. Поначалу была мысль затопить наши корабли у входа в бухту, дабы намертво преградить доступ неприятелю. К счастью, новые мины господина Якоби, и банки, приводимых в действие электрической силой, перекрыли путь врагу. Вы прекрасно знаете, что на новых бастионах Севастополя остро не хватает мощных пушек. Вы сами слышали на совещании о предложении снять все пушки с кораблей и поставить на позиции, а всех моряков перевести на сушу для обороны. К счастью, после крепких ударов от нашей армии, союзники заметно снизили свою активность. Они ждут новых войск, осадных мортир, и огневого припаса. В самое ближайшее время транспорты начнут приходить в их станы. Господа жандармы прознали, что британцы, французы и турки зафрахтовали значительно количество судов у американцев, испанцев и португальцев. Есть и голландские транспорта и прочей европейской мелюзги. Есть некоторые соображения, как мы сможем значительно проредить всю эту мировую армаду.

— Готовы вывести всю нашу Черноморскую эскадру уже завтра. Пусть мы и погибнем, но сможем нанести урон врагу! — Корнилов даже вскочил со стула, — ваше сиятельство, даже сегодня выведем весь флот в море!-

— Ну, уж нет, Владимир Алексеевич, позвольте с вами здесь не согласиться, — я по старчески закряхтел. Ну, надо же временами показывать свой возраст и мудрость, — я придерживаюсь мнения, что это наши недруги должны погибать, а не мы. С паровыми винтовыми кораблями состязаться сложно. Они нас сторожат у выхода из бухты. Пока мы начнем свой флот выводить, британцы и французы все свои паровые корабли успеют подогнать. А у нас ни маневра, ни хода. Ветер в паруса надо еще поймать. Тут надобно по другому поступить. Дождаться того момента, когда паровые машины у них перестанут работать, а, они на паруса станут. У нас сразу преимущество появится. Колеса и винты ход затормозят, вот тут мы их и возьмем.

— А какая же это сила повлияет на машины? — оживился Корнилов.

— Да Божья, Владимир Алексеевич, — усмехнулся я, — наши русские Боги всегда к нам на выручку приходят. То морозы на супостата нашлют, то дождями дороги размоют, пушечные колеса по самые ступицы вязнуть будут. Подходи к врагу, да и насаживай его на штык без особого урона для себя. Просто выждать надо и угадать это времечко. Я тут со старыми моряками, да рыбаками греками пообщался малость. Они говорят, что осенью сильные шторма здесь не редкость. В Черном море такие ураганы бывают, что и в Атлантике не сыщешь. Корабли бьет знатно. Мачты ломает, паруса рвет в клочья. Чтобы спастись, им придется машины пускать. Уголь вмиг сожгут, да еще все механизмы ненадежные поломаются. Вот и нет у них преимущества. Да, и покуда не весь флот у них паровой. Парусных судов много, особенно коммерческих. Полагаю, что денька через два буря знатная ожидается. В ней враг не готов будет. Разметает и побьет союзничков до щепок. А когда непогода стихнет малость, тут нам флот сразу выводить в море надобно. Брать супостата за жабры. Транспорта брать с припасами вражьими, да к себе приводить. Призы брать. Все Черное море частым гребнем пройти. Все, что есть мало — мальски ценное себе брать. Боевые корабли, ежели не сдадутся, топить нещадно. Все новые винтовальные снаряды вам отдадим. Преимущество у нас огромное будет. Сами видели прекрасно, какой урон наши батареи нанесли вражескому флоту во время бомбардировки Севастополя. Кровью союзники умылись.

— Так ведь, покуда мы весь флот выведем, союзники из бухт свои паровые корабли успеют пригнать. Нам часов шесть понадобиться, что бы вывести всю эскадру. Да, и море после шторма волноваться будет.

— Пароходами выведем за четыре часа. А насчет вражеского флота переживать не надо. Наши жандармские команды приведут в действие мины в Балаклаве и Камышевой бухте. В фарватере корабли затонут, и наглухо закупорят выход. Теперь они до конца войны в наших бухтах и останутся. А часть военного флота, что в Константинополе стоит, уже не страшен будет.

— Так это уже победа! — вновь вскочил Корнилов, — Наш флот будет иметь преимущество!

— До победы еще далеко, Владимир Алексеевич, но вы приблизите оную. Сейчас для нас, как это не покажется странным, самая лучшая ситуация складывается. Вражеские силы будут заперты намертво. Вдобавок турки в Евпатории, как в мышеловке окажутся. Все свои лучшие войска султан на Кавказ отправил, а, посему, в Болгарии и других балканских странах почитай, сегодня военной силы и нет. Такой благоприятной ситуации у нас до сих пор не было, да и не будет более. История больше нам такого шанса не даст. Такое сочетание всех плюсов случается лишь раз в тысячу лет. Когда ничтожными силами огромных успехов можно достичь. Турок из Болгарии за два месяца вышибем. Поэтому еще четыре транспорта выводите. На них сажайте по батальону морского экипажа, специальной жандармской команды, и два пехоты. Под флагом Британии войдем в Варну, и захватим ее. Такой хитрости от нас никто не ожидает. Сразу же поднимем восстание всех болгар, и, освободим, наконец, от османского ига братьев славян. С десантом в Варну пойду лично сам. За меня в Крыму останется князь Горчаков.

Корнилов от такой новости, казалось, потерял дар речи. Вся операция казалась фантастической.

— Не ожидал, ваше сиятельство! Когда же буря произойдет? Терпения уже нет, как хочется трепку задать союзникам!

— Через два дня, Владимир Алексеевич, а именно, четырнадцатого ноября, или чуть позже. А посему готовьте флот. Командовать предстоит вам. На меня не обращайте внимания. Моя задача Варна и Болгария. Теперь нам необходимо проявить, как завещал славный генералиссимус Суворов, быстроту, натиск и решительность. Это самые главные наши союзники. Весь наш план объявите на кораблях после выхода в море. Каждый матрос, даже самого низкого чина, должен понять, какая ответственность ложится на каждого из нас. Ошибки и промахи не допустимы. Британцам уже сегодня не до нас. У них в Индии вспыхнуло восстание своих колониальных войск — сипаев. В Лондоне уже завыли, и началась у лордов истерика. У Французов также в Алжире и Марокко вот — вот полыхнет. Они чуть не две трети своих колониальных войск неделю назад посадили на транспорта и направляют в Крым. В колониях остались лишь незначительные силы. Местные племена понимают, что лучшего момента для освобождения не будет. Поэтому восстание начнется с часу на час, если не началось. Ну, а, теперь и наш черед настал. С Богом, Владимир Алексеевич!

— С Богом!

В той, моей истории, ураган небывалой мощи разразился четырнадцатого ноября 1854 года. Все корабли и суда коалиции, которые находились рядом с побережьем Крыма, были уничтожены стихией. По самым скромным подсчетам буря за считанные часы уничтожила без малого шестьдесят единиц боевых и торговых судов. Бухта Балаклава надежная в плане защиты судов от морской стихии узкая и извилистая. У союзников был такой огромный флот, что он не уместился, и поэтому транспорта и боевые корабли стояли на якоре у входа в бухту. Даже вначале, когда начался сильный ветер, никто из союзников не придал особого значения. Осенью сильные ветра здесь были не редкость. Обходилось без особых последствий. Но только не в этот раз. Через двадцать минут после начала, ураган достиг такой силы, что легко срывал суда с якорей и бросал их на скалы. Против бури не помогли ни мастерство команд, ни паровые машины. Через три часа все побережье было усеяно остовами выброшенных на берег кораблей, и грузом для объединенной армии союзников. Вся теплая одежда и провиант оказались на дне. А через два месяца британцы на своей шкуре испытали голод и холод. В результате возникла эпидемия холеры, туберкулеза. Во всей своей красоте проявилась цинга. Санитарная и медицинская служба была не готова к такой напасти. По большому счету более — менее сносной медицинской помощи не было. За несколько месяцев из — за жутких условий умерли более восемнадцати тысяч солдат. Из них около трех тысяч погибли в бою. Раненые умирали в огромном количестве на поле боя. Их было некому выносить в полевые лазареты. Огромные потери были и у французов. Изо всех союзников именно галлы потеряли больше всех своих солдат. Общее количество погибших и умерших от ран и болезней у Франции без трех с половиной тысяч достигло сто тысяч человек. У англичан — без малого двадцать три тысячи. Всего же коалиция вместе с турками и итальянцами потеряла сто пятьдесят шесть тысяч, а Россия сто пятьдесят три тысячи. Чуть меньше, чем у союзников. То, есть соотношение один к одному. Получается, техническое превосходство европейцам тогда не очень помогло. Война в смысле потерь проходила на равных. Похоже, в этот раз, соотношение изменится в нашу пользу. И разница будет огромной. Правда, среди союзных войск большая доля потерь пришлась на колониальные батальоны. В действительности же до сих пор точно не известно, сколько же человек в самом деле потеряли союзники. Документы с учетом истинных потерь до сих пор скрыты. Тем более по туземным батальонам отчеты проходили по другой схеме и по другим правилам. Они сокрыты от историков до сих пор.

Только в этот раз к природной стихии добавилась и рукотворная. В самый разгар бури саперы привели в действие замаскированные мины. У британцев взлетел на воздух пороховой склад. Другие мины смогли зажечь суда стоящие плотную друг к другу. Пламя мгновенно охватило деревянные корпуса, сильный ветер с легкостью перебрасывал огонь с одного борта на другой. Начался ад. Вдобавок от мин затонули корабли и забили выход из бухты. Такая же картина была и в Камышевой бухте, где стоял французский флот. От охватившего всех ужаса захватчики бежали, не разбирая дороги. После такого небывалого урагана, и огненного шторма, о продолжении войны можно было забыть. Черноморский флот после такого удара за считанные часы вернул себе преимущество. Пусть он был еще и парусным, но тягаться в мощи бортового залпа в Черном море с ним было теперь некому. Все транспорта с грузом для коалиции перехватывались. Ценный груз был необходим для России. Нам нужно было компенсировать затраты на ведение войны. Пару раз союзники с наспех сколоченными эскадрами выходили из Константинополя, но были жестко биты нашими флотоводцами. Это была лебединая песня парусного флота. Уходя под напором пара, Черноморская эскадра оказалась, тем не менее, победителем. В истории паруса Россией была поставлена яркая точка. Парусные линкоры и фрегаты ушли в историю непобежденными.

Болгарию мы освободили в этот раз на удивление легко и быстро. Немногочисленные слабые турецкие войска не смогли оказать сопротивления. Русская армия и болгарское ополчение под командованием князя Меншикова просто их смели. Константинополь пал. Султан чудом не попал в плен. Лучшие турецкие части находились на Кавказе, и перебросить их на Балканы не было никакой возможности. Наши батальоны смогли выйти к границам Греции. Русская кавказская армия прорвалась в турецкую Армению, взяла штурмом Карс. Для Армении пробили выход к побережью Черного моря. Отныне у этой нации появилась возможность развивать свою страну без жесткой блокады со всех сторон. А главное, Армения уже не будет висеть гирей на ногах России. Политическая карта в этом регионе менялась на глазах. Британцы и французы, при всем своем желании, и при всей своей запредельной ненависти к русским, не могли уже ничем помочь своему мусульманскому союзнику. У них самих намечалась настоящая катастрофа в своих колониях. Им было уже не до войны с Россией. Австрийцы, смотря на наши неимоверные успехи, сразу затихли, и особо не рыпались. Пруссия лихорадочно готовилась к войне, так как стратегическое преимущество в виде сверх ружей системы Дрейзе уходило на глазах. Британцы и французы, боясь отстать в ружейной гонке, практически без изменений начали фабриковать новые игольчатые ружья, не подозревая, что прямым ходом направляются в тупик. Им уже через десять — пятнадцать лет понадобится много времени, а главное средств, чтобы выбраться из этой западни.

В этом варианте истории, наша страна самым непостижимым образом смогла проскочить все капканы и хитроумные ловушки, которые приготовили ей недруги. Я глубоко уверен, что, как бы тяжело не было моей стране, но в нужное время по Божьей воле самым чудесным образом появится очередной попаданец, и сумеет спасти нашу Родину от очередных супостатов. А их с каждым годом меньше не становится. А значит, у попаданцев впереди еще много работы.