КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 471317 томов
Объем библиотеки - 690 Гб.
Всего авторов - 219817
Пользователей - 102155

Впечатления

Serg55 про Ланцов: Воевода (Альтернативная история)

надеюсь автор не задержит продолжение

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любаня про Колесников: Залётчики поневоле. Дилогия (СИ) (Боевая фантастика)

Замечательно написано, интересно. Попаданцы, приключения, всё как я люблю. Читаешь и герои оживают. Отлично написано. Продолжения не нашла. Жаль. Книга на 5.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
vovik86 про Weirdlock: Последний император (Альтернативная история)

Идея неплохая, но само написание текста портит все впечатление. Осилил четверть "книги", дальше перелистывал.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Олег про Матрос: Поход в магазин (Старинная литература)

...лять! Что это?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Самылов: Империя Превыше Всего (Боевая фантастика)

интересно... жду продолжение

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Дорнбург: Борьба на юге (СИ) (Альтернативная история)

Милый, слегка заунывный вестерн про гражданскую войну. Афтор не любит украинцев, они не боролись за свободу россиян. Его герой тоже не борется, предпочитает взять ростовский банк чисто под шумок с подельниками калмыками, так как честных россиян в Ростове не нашлось. Печалька.
Продолжения пролистаю.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
vovih1 про Шу: Последний Солдат СССР. Книга 4. Ответный удар (Боевик)

огрызок, автор еще не закончил книгу

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

МН или АК и я. Книга 2 (СИ) (fb2)

- МН или АК и я. Книга 2 (СИ) (а.с. Межмировая няня -2) 1.17 Мб, 278с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Марина Эльденберт - Валерия Михайловна Чернованова

Настройки текста:



Марина Эльденберт Валерия Чернованова Межмировая няня, или Алмазный король и я. Книга 2

Глава 1 Охота на нянь


Ира Илларионова

— Мирэль Тонэ!

Я резко обернулась, ладонями стирая пелену слез, чтобы увидеть надвигающегося Демаре.

— Стой на месте! — последовал приказ.

Да сейчас!

Шагнула назад, намереваясь развернуться и бежать, но подо мной внезапно кончилась земля. Хлипкие ленты с треском надорвались, и я полетела вниз.

К счастью, далеко улететь не успела: тьму надо мной разрезала слепящая вспышка света. Фьють — и магическое лассо обвилось вокруг талии, яростно дернув меня обратно. На грешную землю к ногам алмазного гада.

К ногам. Гада.

Ну это уже прямо дежавю в квадрате.

— Сумасшедшая, — поставило мне диагноз его бриллианство, не спеша протягивать руку, а продолжая сверлить меня мрачным взглядом.

Впрочем, я бы за нее все равно не ухватилась, поднялась своими силами и, отряхивая юбку, зло процедила:

— Что вы здесь делаете?

— Вас, мирэль Тонэ, могу спросить о том же самом, — сощурился Демаре.

Лассо мягко втянулось в перстень, и гравировка на нем померкла.

— Не имею привычки отчитываться перед незнакомцами.

Попыталась его обойти и почувствовала, как жесткие пальцы впиваются мне в локоть.

— Селани!

На имени Тонэ во мне как будто что-то взорвалось. Атомная бомба, не иначе.

— Ненавижу! — резко обернувшись, прошипела ему в лицо. — Ненавижу вас… тебя! Видеть тебя не могу и не хочу! И не буду!!! Отпусти сейчас же!

Отпустить отпустил, но не успела я сделать и нескольких шагов, как в спину ударило холодом, способным проморозить не то что холм — всю столицу затянуть льдом.

— Ты все еще работаешь на меня.

Даже удивительно, что в ту ночь на холме Расцвета не появилась вторая статуя, возведенная в честь Иры-попаданки, бывшей актрисы и няни. Тоже бывшей.

О чем я и напомнила маггангстеру, остановившись:

— Работала. Но ты меня уволил, и я с радостью ушла!

Вернее, сбежала, но то неважные детали.

— Контракт еще не был расторгнут.

— Валяй, расторгай, — это уже не оборачиваясь.

Демаре не спешил оставлять меня в покое, шел за мной по пятам.

— С удовольствием. Но не раньше, чем найду новую няню для девочек. Сейчас вы поедете со мной, мирэль Тонэ.

— А если не поеду? — Я с такой яростью ступила на первую ступеньку (одну из многочисленных, что убегали вниз по зеленому склону), что от моего каблука лишь чудом во все стороны не расползлись трещины.

— Мне придется принять меры.

— Меры? — фыркнула я. — Оштрафуешь еще на одну зарплату? Или отвезешь к полиссарам? Пожалуйста! Можешь отвозить и штрафовать.

— Тебе надо успокоиться.

— А тебе не надо быть такой сволочью!

— Согласен, на празднике я позволил себе лишнего. — Теперь он шел рядом, своим плечом задевая мое, и от этого мне хотелось не то столкнуть его с холма, не то самой с него покатиться, чтобы оказаться как можно дальше от его чертового величества и не чувствовать, как от его близости все волоски на коже встают дыбом.

— О не-е-ет… — Я снова притормозила, чтобы посмотреть Демаре в глаза, мечтая проделать в его бриллиантовой башке скважину размером с эту самую башку. — Протащить няню своих детей по всему дому на глазах у прислуги — это не лишнее. Это за гранью допустимого.

— Тебе напомнить о том лишнем, что позволила себе ты? — изогнул он брови. — Напомнить, как таяла у меня в руках во время танца, а потом заявила, что тебя от меня тошнит.

Вдохнула. Выдохнула. И, соскребая (уже не соскребающиеся) остатки выдержки, проговорила:

— Фернан, я не твоя жена, я не твоя любовница. Я тебе никто! Это был всего лишь танец, и я тебе ничего не должна, как и ты мне.

— А до этого были поцелуи, на которые ты отвечала и которых ты желала, — произнес он таким тоном, как если бы находился на совещании с деловым партнером, а не говорил с женщиной, с которой…

Ой, все.

— Как ты меня вообще нашел? — свернула с запретной темы и ускорила шаг, уже всерьез подумывая над вариантом покатиться самой или покатить мируароскотину.

— С помощью кристалла Таари.

Я ни черта не поняла, но в тот момент горячо мечтала расколотить этот самый кристалл о голову его величества.

— Вот с помощью него и ищи себе новую няню.

— Найду — не сомневайся. А пока буду искать, ты будешь заботиться о моих дочерях, — холодное и невозмутимое. — В противном случае с рекомендациями, которые получишь, сможешь надеяться только на работу поломойки в какой-нибудь третьесортной забегаловке.

— Всю жизнь мечтала работать поломойкой в какой-нибудь третьесортной забегаловке, — ответила на полном серьезе.

— Ты сейчас не в себе, — не унимался Демаре. — Успокоишься, тогда и поговорим.

Вот это уж точно. Я не в себе. Я в теле актрисы, которая непонятно зачем сдалась правителю всея Ньерры.

— Садись в машину, — повторил, когда мы оба (как ни странно, целые и невредимые) спустились по ступеням к маленькой площади, в центре которой поблескивал в свете фонарей фонтан, а чуть поодаль стоял припаркованный автомобиль Демаре.

И больше ни души. Ни людей, ни машин.

Было уже далеко за полночь, до холма Расцвета я добралась пешком, но сейчас идти через добрую половину города одной на своих двоих… Пусть я и не в себе, но не сумасшедшая, каковой меня считает Демаре.

— Только при условии, если довезешь меня до Маль-Рояля.

И снова нахмуренный взгляд из-под опущенных бровей.

— Вообще-то у меня сегодня выходной, — добавила, пряча на груди руки.

— Садитесь в машину, мирэль Тонэ. Отвезу вас в отель. — С этими словами и каким-то безнадежным вздохом Демаре занял место водителя.

Я устроилась на заднем сиденье, от него подальше.

Ехали молча. Я бездумно пялилась на ночной город, раскрашенный огнями, подсвечивавшими мостовую и аккуратные, как будто нарисованные фасады. Взгляд цеплялся за редких прохожих, за яркие вывески ресторанов, казино и баров. Может, стоило пойти пешком, ничего бы со мной не случилось, ноне уверена, что мне бы хватило сил куда-нибудь дойти. Сейчас я чувствовала какую-то отупляющую усталость, от которой слипаются глаза и противно гудит голова.

К счастью, его величество оказался не самой последней сволочью из последних сволочей: довез меня туда, куда пообещал. Когда машина остановилась возле бело-красного навеса, с которого начинался вход в отель, я, собрав в кулак последние силы, с трудом выползла наружу.

— Завтра заеду за своими вещами, — предупредила, добавив: — И за рекомендациями поломойки.

— Зачем вам в Маль-Рояль, мирэль Тонэ? — хмуро спросил Демаре. — Вы можете спокойно заночевать в своей комнате, а завтра утром соберете вещи. Возможно, за это время успокоитесь и…

— Увы, я опаздываю на оргию, — перебила Алмазного короля. — С участием мируара Шерро и еще кучи мужиков. Но вы, неуважаемый, на нее не приглашены. Всего недоброго!

Пошло все к черту.

С этой жизнеутверждающей мыслью я направилась в гостиницу.

С этим же кредо завалилась спать, даже не раздеваясь. Все, на что меня хватило — это скинуть туфли и рухнуть лицом в подушки. Одну из которых я и обняла, перевернувшись на бок. Подтянула к груди колени и отключилась до самого обеда.

Обед, к слову, мне подали прямо в номер, с улыбками и пожеланиями всего самого наилучшего. Наверное, молоденький официант надеялся на хрустящую купюру за сервис и прочее, но у меня этих купюр было не то чтобы очень много. Поэтому я тоже от души ему поулыбалась, пожелала приятного дня, щедрых постояльцев и добрых хозяев, после чего захлопнула дверь перед заметно скисшей физиономией парня и отправилась топиться в ванной. В смысле купаться.

Хотя вариант с утоплением тоже рассматривался, потому что ситуация, в которой оказалась, была совсем не радужной. Сегодня и завтра до полудня я БОИ — безработная отельная иномирянка, ну а после стану ББИ (иномирянкой безработной и бездомной). Жить в Маль-Рояле, если у тебя за душой одно заложенное колье и огрызок аванса, не вариант. Искать гостиницу попроще тоже. А на снятие жилья, боюсь, денег банально не хватит.

Что остается? Само собой, искать работу! Той же няней с проживанием в доме хозяев. А почему бы и нет? Можно подумать, только у Демаре в Мальмаре есть дети и только они нуждаются в гувернантке.

Девочки…

Я опустилась на бортик ванны, подтянула повыше полотенце, в которое завернулась после купания, и шмыгнула носом. Я старалась о них не думать. Честно старалась. Но не думать не получалось. Как они восприняли известие о моем исчезновении? Обиделись ли, переживают? Что сейчас чувствуют…

Вчерашний день должен был стать для них одним из самых счастливых, а мы с Демаре (вернее, конечно же, один Демаре!) его испортили. Испортил. Только ради того, чтобы с ними попрощаться, я должна вернуться в дом алмазного тирана. С Реми поиграть в последний раз. И крепко-крепко обнять своих малышек…

На этой мысли я резко подхватилась и отвесила себе воображаемый подзатыльник. Они не твои малышки, Ира! Твои воспитанники, твоя жизнь, твой мужчина остались в другом мире.

В твоем мире.

А здесь ты пришлая, чужачка, которой в первую очередь нужно просто выжить. Возможно, Миша услышал мой к нему отчаянный крик, по крайней мере, я на это очень надеялась. Главное, чтобы поверил, чтобы начал искать. И я тоже не сдамся. Найду способ попасть в это их Ланси, с Шертонэ или без нее, разыщу потомка племени, перерою все местные библиотеки… Что угодно! Но отыщу обратную дорогу на Землю.

Главное, чтобы в процессе поисков мной не заинтересовались агенты МОРГа.

Отмахнувшись от этой мысли, я перетащила поднос на балкон и, опустившись в плетеное кресло, с жадностью набросилась на еду. Пока ублажала свой желудок, любовалась ясным чистым небом, незаметно втекавшим в Азалийское море. Как всегда, голубое и безмятежное, оно простиралось до самого горизонта, омывая светлые, словно бархатные, берега Мальмара. А я ведь еще ни разу не бывала на пляже…

Пойду! Сразу после того, как попрощаюсь с девочками. Накуплю газет, сяду на берегу и буду просматривать колонки с объявлениями. Подумывала также вернуться на холм и поискать руну, но мадам Лилит сказала, что я лишь раз смогу связаться со своими близкими, а потом руна станет бесполезной.

Так ли это — не знаю, но на холм Расцвета возвращаться мне совершенно не улыбалось. Не хочу быть там и вспоминать о том, что случилось вчера. Это все в прошлом. Как и Демаре с его заскоками и приступами беспричинной ревности.

Плотно поев, я привела в порядок платье (после очередного приземления к ногам бриллиантового супостата оно было не в лучшем состоянии), уложила волосы по здешней моде, став похожей на кинодиву двадцатых годов прошлого земного века. Сунув в сумочку местные деньги, броны, в последний раз взглянула на себя в зеркало, на синеокую красавицу Селани Тонэ, к телу которой уже, кажется, почти привыкла.

Отвесив себе еще один мысленный подзатыльник (чтобы не привыкала дальше), вышла из номера и отправилась к Демаре. Пешком, потому что решила не тратиться на такси.

Всего каких-то полчаса прогулки по чистеньким, аккуратным зеленым улочкам, и вот уже стою у ворот дома кошмаров. Ладно, не буду перегибать палку — случалось в этом доме со мной и приятное, в основном связанное с близняшками. Но было много итого, о чем не терпелось забыть.

Одно такое «забыть» открыло мне дверь и возмущенно выдохнуло:

— Мирэль Тонэ!

Словно я одним своим видом посмела его оскорбить.

— А вы не изменяете себе. — Подвинув дворецкого, потому что тот и не думал отходить в сторону, я вошла в просторный холл.

Вошла с желанием скорее из него выйти и услышала ехидное:

— Пришли на новое собеседование? Не уверен, что на этот раз мируар одобрит вашу кандидатуру.

— Не уверена, что в этот раз сдержусь и не тресну вас вот этим, — взглядом указала на ладонь Жужжена, удерживавшую поднос с напитками.

Из гостиной доносился негромкий гомон, но выяснить, что там за сборы, я не успела. Заметила показавшихся на вершине лестницы девочек и позабыла обо всем на свете.

Особенно когда они, заулыбавшись, с радостным визгом:

— Мирэль Тонэ! — понеслись ко мне.

Кристин и Аделин сбежали по ступеням розовым и голубым метеорами.

— Вы вернулись! — издала победный клич первая близняшка.

А вторая счастливо добавила:

— А я и не сомневалась!

— Мы так и сказали папе: нам не нужна никакая другая няня.

— И мы знали, что вы останетесь с нами. Знали!

Девочки счастливо рассмеялись.

Наверное, только присутствие Жужжена, с кислой миной наблюдавшего за тем, как я обнимаю малышек, не позволило мне разреветься. Хоть глаза щипало, и в груди тоже что-то пощипывало. Больно так, противно.

Отвратительное ощущение.

— Девочки… — Я не сдержалась, поцеловала Аделин в щеку, крепче прижала к себе Кристин.

— Пойдемте с нами, мирэль Тонэ! — схватила она меня за руку и потянула за собой к лестнице.

— Мы вам покажем, где теперь живет Реми, — перепрыгивая через ступени, весело сказала Аделин.

— Он тоже по вам скучал, — тихо призналась Кристин.

— Как и мы, — шепотом поддержала ее сестра.

Вот теперь мне хотелось застрелиться, оглохнуть, ослепнуть и, чтобы сердце прямо сейчас превратилось в булыжник, вместо того чтобы разрываться на части.

Пока поднимались наверх, близняшки наперебой рассказывали обо всем, что происходило после моего исчезновения.

— Дяде Десмонду стало плохо, — начала Кристин.

— И он упал, — как обычно, подхватила другая девочка.

— Его положили в машину и увезли.

— А мирэль Варан осталась. — Аделин смешно поморщилась, всем своим видом показывая, какого она мнения о кузине матери.

— Папа вчера сказал, что вы взяли выходной, — проговорила Кристин, открывая дверь в детскую.

— А утром — что уволились, — тряхнула кудряшками, собранными в хвост, девочка.

— И что больше никогда не вернетесь. Как мама… — чуть слышно закончила Кристин.

Тресните меня кто-нибудь посильнее, пожалуйста! Чтобы я сначала отключилась, а потом обзавелась долгоиграющей амнезией.

Девочка отпустила мою руку и подбежала к Реми, развалившемуся в плетеной корзине на мягкой стеганой подушке.

К тому моменту сердце уже не обливалось кровью, оно рыдало кровавыми слезами. Слезы же застилали мне глаза, когда я опустилась на корточки перед корзиной с фидруаром и погладила малыша, почесав его у самого крылышка. Реми издал непонятный звук: не то всхрапнул, не то приглушенно муркнул и перевернулся на спину, умилительно раскинув лапы.

— Мы ведь потом с ним погуляем? — присаживаясь на пол со мною рядом, спросила Аделин.

— Когда уйдут все эти, — наморщила носик Кристин, имея в виду столпотворение мирэль в гостиной. Набрав в легкие побольше воздуха, она пожаловалась: — Мы ему сразу сказали, что нам не нужна новая няня, а он все равно их пригласил!

— Но теперь пусть уходят, — провела ладошкой по пузу спящего (или умело притворяющегося таковым) коточебурона Аделин.

— Девочки, — ногти вонзились в ладони, но я не почувствовала боли; только ту, от которой с каждой секундой все сильнее в груди ныло сердце, — ваш папа сказал правду: я не могу остаться с вами, и мне придется уйти.

Жаль, нельзя проглотить слова обратно. Я бы сделала все, лишь бы не видеть, как гаснут их глаза, как с губ стираются улыбки.

Не понимая, что творю, притянула их к себе, обняла крепко и зашептала:

— Мне будет вас не хватать. Сильно-сильно. Так сильно, что я бы многое, очень многое отдала, лишь бы все было по-другому и я могла остаться.

— Ну так оставайтесь, — хлюпнула носом Аделин.

— Не могу, милая, — прижалась губами к ручке девочки и тихо проговорила: — Возможно, очень скоро мне придется уехать.

— Зачем?

Все это время Кристин молчала. Стояла, не шевелясь. Позволяя себя гладить и обнимать. Я только видела, как начинают блестеть, наполняясь слезами, ее глаза, а когда она прошептала это свое еле слышное: «зачем?», я запнулась, растерялась, не зная, как объяснить, кто я и почему вынуждена уйти. Пара секунд давящей тишины, и девочка вырвалась из моих рук.

Отшатнулась от меня, выкрикнула:

— Вы такая же, как она! Ненавижу вас!

Прежде чем я успела сказать хоть слово, прежде чем успела сделать хотя бы вздох, Кристин толкнула дверь и выбежала из комнаты. Аделин вывернулась из моих рук и упала на кровать.

— Уходите!

— Аделин…

— Уходите! Уходите! Уходите!!!

Даваясь слезами, я выскочила из комнаты. Вбежала в соседнюю, похватала какую-то одежду. Запихнула эту горку тряпья в первый попавшийся бумажный пакет и рванула к лестнице. Сбежала с нее, путаясь в ногах, путаясь в собственных чувствах и мыслях. Одно зная точно: так плохо и так больно мне еще никогда не было.

— Мирэль Тонэ, — у лестницы меня поджидал Демаре, которого я попыталась обойти и который по старой скверной привычке, схватив меня за руку, резко развернул к себе. — Что с вами такое?

— Вещи вот собирала, — ответила невпопад и потрясла пакетом перед носом бывшего работодателя. После чего рванулась от него, как от прокаженного, едва не налетев на маячившего за спиной Жужжена.

Рванулась от обжигающего прикосновения, от его голоса.

От него.

— Вы плакали, — констатировал Демаре очевидное.

— Вы подготовили мои рекомендации? — провела по лицу рукой, стирая дурацкие слезы.

Не хочу, чтобы он их видел, и видеть его не хочу.

— Договор еще не был расторгнут, мирэль Тонэ.

— Ну так расторгайте скорее! — выкрикнула я.

Больше не оборачиваясь, подскочила к двери. Опередила Жужжена, так торопившегося ее для меня открыть, дернула на себя и вылетела на улицу.

Бросилась прочь с такой скоростью, как если бы за мной гналась стая диких фидруаров. Не чувствуя под собой ног, добежала до крыльца и дальше вверх по улице. Смотрела перед собой, но из-за мутной пленки, которая никак не желала сползать с глаз, не видела ничего.

Не сразу сообразила, что налетела на какого-то детину и что он обратился ко мне по имени:

— Мирэль Тонэ!

Взгляд скользнул по черной униформе, по золотым эполетам и хмурой усатой физиономии.

Меня подхватили под руку.

С другой стороны встал такой же мрачный тип в форменном костюме и ничего не выражающим голосом проговорил:

— Пройдемте с нами, мирэль.

«И отвезут меня сейчас в МОРГ, а потом… тоже в морг», — это была первая мысль, посетившая мое не слишком ясное сознание.

Вторая паническая: «Стерва Селани меня сдала!» так толком и не успела сформироваться. Я просто-напросто задавила ее в зародыше, здраво рассудив, что сейчас не время терять голову еще и от страха.

Дернула рукой, сбрасывая с локтя сосисочные пальцы представителя порядка, и холодно произнесла:

— Для начала, пожалуйста, представьтесь.

— Детектив Антуан Гроссо, — назвался высокий тучный мужчина, лицо которого отчего-то показалось мне знакомым. — А это мой коллега — Жорж Бертлен.

Точно! Это с ним, с этим усатым типом по имени Гроссо, Демаре прощался на прошлой неделе возле «Лолы». От сердца сразу отлегло. Не агенты МОРГа — и то хорошо.

— Мы с вами встречались однажды, когда мирэль Демаре только пропала. Вы тогда еще были актрисой, а не няней, — продолжал детектив, оглядывая меня с ног до головы.

— Ах да, что-то припоминаю…

Наверняка, когда Жизель исчезла, всех, кто составлял ее окружение, допрашивали. И Селани в том числе.

— С вами все в порядке, мирэль Тонэ? — продолжая визуальное сканирование, спросил Гроссо.

Объяснить свой заплаканный вид как-то было нужно. Обманывать я не стала, просто сказала:

— С сегодняшнего дня я больше не работаю у Демаре. Расставание с девочками вышло тяжелым.

Таким тяжелым, что мне до сих пор хотелось, чтобы на меня из ближайшего окна выпал рояль, чтобы я провалилась в канализационный люк, ну или на худой конец меня переехал грузовик.

Я даже согласна на все и сразу, если это поможет избавиться от щемящего чувства тоски.

— О нем-то, о Фернане Демаре, мы с вами и хотели поговорить, — подал голос молчавший до сих пор полиссар номер два — мужчина лет тридцати на вид с густыми темными бакенбардами, как у какого-нибудь мистера Дарси.

— Не уверена, что смогу оказаться вам полезной.

— А вот это позвольте решать нам, мирэль. Прошу, — уже более настойчиво проговорил Гроссо и широким шагом направился к машине.

«Главное, что не в МОРГ», — по дороге в полиссарский участок успокаивала я себя.

Попетляв узкими улочками города, автомобиль подъехал к тому самому зданию, что соседствовало с кофейней, в которой на нас с Демаре напали представители прессы. Парень с бакенбардами протянул мне руку, помогая выйти из машины, а после предложил следовать за ними. Подхватив пакет, я направилась ко входу в участок, обсаженному аккуратно стриженным зеленым кустарником. Газоны тоже радовали глаз своей опрятностью, как и мощеная красным кирпичом дорожка.

По длинному бесцветному коридору мы прошли в кабинет мируара Гроссо, где меня попросили немного подождать. Полиссары ушли, и это их «немного» растянулось на добрые полчаса. За это время я успела познакомиться с нехитрой обстановкой казенного помещения: письменный стол, пара стульев для визитеров вроде меня, забитый папками шкаф и серый прямоугольник сейфа на стене. То, что это кабинет мируара Гроссо, я поняла, когда он вернулся и по-хозяйски развалился в потертом кресле. Его коллега Берт, или как его там, встал у окна, своей широкой спиной приглушив солнечный свет, с горем пополам проникавший в одно-единственное имевшееся здесь окно.

— Не против, мирэль Тонэ, если я закурю? — спросил детектив, выдвигая ящик стола и доставая из него измятую пачку сигарет.

Я неопределенно пожала плечами: вопрос был риторическим, так как Гроссо щелкнул зажигалкой прежде, чем я успела хоть как-нибудь на него отреагировать.

— Значица, мирэль Тонэ, с нашего последнего разговора прошло ни много ни мало три месяца, — глубоко затянувшись и обдав меня облаком вонючего дыма, заговорил мужчина. — За это время вы успели уволиться из театра, прекратить отношения с антрепренером Ле Гранда, съехать от мируара Фриэля и перебраться к мируару Демаре.

Прозвучало так, словно я произвела рокировку не только в отношении работы, но и поменяла одного любовника на другого.

— Я прав?

— В общих чертах, — сдержанно отозвалась я.

— А что скажете насчет этого? — Детектив разложил передо мной вырезки из газеты. Той самой, которой не так давно потрясал передо мной Жутьен.

— Насколько мне известно, полиссары в своей работе обязаны полагаться на факты, а не на фантазии журналистов.

— Значит, вы не состоите в любовной связи с Фернаном Демаре?

В ответ на такое заявление я чуть не клацнула от злости зубами. Подалась вперед и сказала, четко выговаривая слова, чтобы дошло с первого раза и мне не пришлось повторяться:

— Не состояла, не состою и состоять не собираюсь. Это все, мируар Гроссо?

— Не все, — мужчина снова затянулся, собираясь выпустить в меня очередную порцию вонючего дыма, так непохожего на горький вишневый аромат сигар его алмазного величества. — За то короткое время, что вы работали у Демаре, вам не приходилось замечать что-нибудь подозрительное в поведении вашего хозяина?

— Я недостаточно хорошо знаю мируара, чтобы замечать перемены в его поведении. Об этом вам лучше узнать у Этиля Жужжена.

Гроссо не то усмехнулся, не то поморщился, ясно давая понять, что допрашивать верного пса Алмазного короля бесполезно.

— Возможно, в доме Демаре вам попадалось на глаза что-нибудь необычное? Или, быть может, мируар встречался с кем-нибудь подозрительным?

— Дневник… — прошептала я, вспомнив о своей недавней находке с чердака.

— Дневник? — сразу встал в стойку детектив.

Выглядел он удивленным, я бы даже сказала немного перевозбужденным от того, что только что услышал. Значит, полиссарам неизвестно о записях Жизель. Значит… Ох, не нравится мне, что это может значить, и по-хорошему следовало сказать полиссарам правду, вот только…

Вот только я сказала совсем другое:

— Я имела в виду, что обычно мирэль любят вести всякие записи, дневники. Возможно, он был и у Жизель. Но раз вы не обнаружили ничего такого в начале расследования, значит, ничего такого она и не вела.

— И вы не видели в доме Демаре никакого дневника? — раздосадовано крякнул полиссар.

Секунда, другая — дверь распахнулась в тот момент, когда я уверенно сказала:

— Не видела.

— Гроссо, что все это значит? — хмурый взгляд Алмазного короля обрушился на служителя закона всей своей тяжестью.

Гроссо хотел было подняться, но упавший на него груз в несколько тонн алмазного внимания не позволил ему этого сделать.

Детектив опустился обратно в кресло, едва не уронив на пол сигарету.

— Мы просто беседуем, мируар Демаре, — проговорил так, как если бы каялся в самых страшных грехах.

Его величество сощурил глаза:

— Просто беседовать с мирэль Тонэ вы будете в присутствии моего адвоката. А сейчас вам пора прощаться. — В несколько шагов преодолев разделявшее нас расстояние, Алмазный король подхватил с пола бумажный пакет с моим немногочисленным скарбом и ничего не выражающим голосом проговорил: — Прошу, мирэль Тонэ.

Просил он как приказывал, но я не стала зацикливаться на вредной привычке Демаре повелевать всем и каждым. По крайней мере, не сейчас. Потому что если выбирать между обществом Гроссо и обществом бриллиантового магната, второе было предпочтительнее и желаннее. Хотя бы потому, что оказавшись за стенами полиссарского участка, мы с его величеством сразу распрощаемся. Детектив же, судя по тому, что впился в меня пираньей, пока не сожрал, не отстал бы.

— Как вы узнали, где я? — спросила, когда за нами закрылась дверь полиссарского кабинета.

— У меня есть связи в участке.

Ну точно гангстер.

Мысль о дневнике Жизель, которым Демаре не стал делиться с полицией, занозой засела в голове. Я бы и рада была от нее отмахнуться, ведь по большому счету это вообще не мое дело, но вот что-то не отмахивалось, я продолжала думать о своей находке и задавалась вопросом, а правильно ли поступила, солгав представителю власти.

— У вас же в разгаре кастинг, — попыталась направить свои мыслив другое русло.

— У меня в разгаре одна синеглазая проблема.

— Меня бы здесь не съели.

— Но могли продержать до самого вечера, если не больше. Да и здешние детективы не отличаются особой тактичностью.

Я даже запнулась от такого заявления.

— Значит, за меня беспокоились?

А не за то, что расскажу о кое-чьих записях.

Фернан распахнул передо мной двери участка и сказал, пропуская:

— Я не позволю, чтобы история Жизель затронула еще и вас, мирэль Тонэ. Вы не имеете никакого отношения к ее исчезновению, и если Гроссо или какой другой полиссар будет вас донимать, свяжитесь со мной, я все улажу. — Взгляд Демаре скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, которые мне нестерпимо захотелось облизать. — А сейчас мне и правда пора. Нужно представить дочерей второй няне.

— А что стало с первой?

На лице Алмазного короля промелькнула усталая улыбка.

— Продержалась полчаса. Надеюсь, вторая выстоит хотя бы до вечера. У меня сегодня важная встреча и…

— Я не сказала им о дневнике, — выпалила и замолчала, вглядываясь в лицо Фернана, следя за его реакцией.

Вот только никакой реакции не последовало, лицо оставалось бесстрастным.

— Я слышал, — кивнул Демаре. — И благодарен вам за это. Но если это будет вас мучить, можете вернуться и рассказать о дневнике Гроссо.

— Почему вы сами ему о нем не рассказали? — спросила тихо.

Демаре покачал головой:

— Потому что там нет ни слова правды, а то, что написано, может меня скомпрометировать.

— Хотите сказать… Жизель пыталась вас подставить? Но для чего это ей?

— Хочу сказать, что буду разбираться и выяснять, зачем моей жене понадобилось писать всю эту ересь. Теперь мне еще больше хочется найти Жизель. — Он кивнул мне на прощание и проговорил: — Всего доброго, мирэль Тонэ.

Протянул пакет, о котором я успела забыть, и в тот самый момент перстень на пальце Демаре вспыхнул. Я чуть не отпрыгнула назад с криком, когда над украшением показалась полупрозрачная голова Жужжена. Магическая голограмма подрагивала, то становясь четче, то расплываясь. Звуковая трансляция тоже оставляла желать лучшего — в голосе дворецкого слышалось какое-то потрескивание, съедавшее половину звуков.

Но самое главное мы услышали:

— Мируар Демаре! У мирэль Кристин… трр… трр… снова приступ! Ее повезли в больницу!

Лицо Алмазного короля словно окаменело. Он сдавил украшение, и голограмма втянулась в перстень, а мы бросились к машине.


— Ирочка, ну улыбнись нам. Мы так соскучились по твоим улыбкам. Игорь Семенович говорит, что силы к тебе возвращаются очень быстро и что уже завтра-послезавтра мы сможем забрать тебя домой. Теперь все будет замечательно, солнышко ты наше! Ты даже представить себе не можешь, как мы счастливы!

Последние несколько минут Селани боролась с желанием швырнуть в эту вымогательницу улыбок подушкой, стукнуть ее журналом или (что было бы еще более приятно) сунуть ей в рот горький оранжевый фрукт: не то апельсон, не то аросин. Чтобы наконец заткнулась и перестала вытрясать из нее всю душу своей болтовней.

— Мам, а принеси мне чего-нибудь попить, — честно пытаясь растянуть губы в улыбке, а заодно стереть из мыслей заманчивую картину «Ирина мама с аросином», попросила Селани.

— Да, конечно, родная. — В очередной раз сжав руку «дочери», Ольга Семеновна поднялась. — Хочешь чаю или, может, сока?

— Второе, — неуверенно отозвалась мирэль Тонэ.

Проводила женщину хмурым взглядом и переключилась на невысокого лысеющего мужчину в клетчатом пиджаке.

«А папашка остался», — досадливо поморщилась Селани, вслух проговорив:

— Вам не обязательно все время находиться здесь.

— Ну как же мы тебя оставим, Ирочка, — занимая освободившееся место на больничной кровати, сказал Ирин отец.

Той самой Иры, с которой Селани теперь имела несчастье познакомиться еще ближе. Мало того что перенеслась хмарь знает куда, так еще и оказалась в теле этой пероножки!

Селани чуть удар не хватил, когда вместо любимого отражения или на крайний случай сносной физиономии Десмонда в зеркале больничного туалета она увидела совершенно незнакомую девушку. Невысокую, тощую, какую-то изможденную. Под глазами круги, вся бледная, в области груди ни намека на грудь, щеки впалые, а волосы тусклые.

В общем, жуть жуткая.

Такую проще прибить, чем попытаться придать ей приличный вид.

И угораздило же так вляпаться… И как будет выбираться из всего этого… дурно пахнущего Селани не представляла.

— Совсем ничего не помнишь? Что тогда случилось? Говорят, к тебе приезжала Лиля, — снова хмурился заботливый родитель.

Селани понятия не имела, кто такая эта Лиля и что и когда могло случиться. Да это ее и не интересовало. Куда больше мирэль Тонэ беспокоила перспектива оказаться в одном доме с мамашей-наседкой и папашей-следопытом. За минувшие несколько часов он так ее достал своими вопросами, что она уже всерьез подумывала о том, чтобы ночью сбежать из этого дурдома.

Куда угодно.

— Не помню, не знаю, не представляю, — раздраженно отозвалась Селани.

Мужчина разочарованно вздохнул:

— Ничего, врач говорит, это нормально. Частичная потеря памяти, к сожалению, возможна в твоей ситуации, но со временем все восстановится и станет как раньше.

Селани вздрогнула, когда дверь в палату распахнулась. Она уже приготовилась к очередной порции словесного недержания и излияния материнской любви, но вместо Ольги Какой-то-там в палату вошел высокий светловолосый мужчина с огромным букетом цветов.

«Ничего себе отхватила!» — бывшая актриса мысленно присвистнула.

Она помнила, как Ира говорила, что в родном мире у нее остался жених, но Селани и подумать не могла, что это будет ТАКОЙ жених. У нее сердце из груди едва не выпрыгнуло, когда Михаил склонился к ней и прижался губами к ее руке.

— Ириш, — проговорил низким глубоким голосом, от которого каждый волосок на теле как будто ожил. — Прости меня идиота. Я не должен был улетать, не должен был тебя оставлять.

— Ничего, Миш, мы примчались сразу, как нам позвонили, и все время были с ней.

«Лучше бы вас со мной не было», — мрачно подумала девушка и осторожно высвободила руку из руки блондина, решив, что сейчас не время и не место пускать слюни по незнакомому мужчине.

Ей нужно домой, на Эону, к Демаре и своему телу, которое теперь осталось без присмотра. Селани боялась предположить, что может натворить в ее отсутствие эта пероножка. Особенно после никчемного дня рождения и ссоры с Демаре.

Вдруг все-таки уволится?

Селани поежилась.

— Оставлю вас. — С этими словами отец Иры поднялся и вышел в коридор.

— Ну как ты, малыш? — снова беря ее за руку, тихо спросил Михаил.

Ладонь его была теплой, пальцы сильными, а прикосновение оказалось на удивление приятным, хоть Селани не любила, когда незнакомые люди до нее дотрагивались. В основном рукопожатия и приветственные поцелуи вызывали у нее чувство брезгливости, желание отшатнуться, скривиться.

Но сейчас, вместо того чтобы кривиться, она лишь слабо улыбнулась:

— Устала.

Короткий поцелуй в запястье и чуть более долгий, обжигающий в ладонь.

— Со мной такой бред в последнее время творился. Я не знал, что и думать. Уже готов был поверить, что ты попала в другой мир и что я должен отправиться за твоей душой.

— Фантазер, — нервно хихикнула девушка, чувствуя, как сердце в груди ускоряет свой ритм, а потом снова замирает, стоило ей поднять на него глаза. — И как бы ты… отправился за моей душой?

— Да одна гаитянка навешала мне лапши на уши. Всучила какую-то бижутерию и даже слова так называемого заклинания записала. Типа это помогло бы нам с тобой воссоединиться в другом мире. Я же говорю, бред полный.

— О, — только и смогла выговорить Селани, не ожидавшая, что все окажется так просто.

Браслеты. Заклинание.

Чувствуя, как силы к ней стремительно возвращаются, она вкрадчиво поинтересовалась:

— И что эти браслеты? Они с тобой?

— Оставил на острове.

«Вот идиот», — констатировала Селани.

— Андрюха грозился притащить их с собой, — весело добавил Ирин жених.

— Ой, а пусть притащит! — восторженно воскликнула девушка, кокетливо взмахнула ресницамии попросила: — Ты же мне их подаришь? Просто на память отвоем временном помешательстве.

Михаил негромко рассмеялся:

— Тебе, малыш, я подарю что угодно. И браслеты, и обручальные кольца. В следующий раз вместе полетим на Доминикану, как и собирались.

«Нет, все-таки хороший мужик», — мысленно поправилась Селани, отвечая на поцелуй мужчины, на прикосновение твердых, незнакомых, настойчивых губ.

— Меня завтра выписывают, — сказала она шепотом. — Ольга… мама… моя которая… говорит, чтобы я к ним на первое время переехала.

Михаил отстранился, нахмурился и решительно проговорил:

— Нет, Ириш, больше никакого дома. С завтрашнего дня ты живешь со мной.


Глава 2 Короли и их приближенные


Ира Илларионова

То, что эта самая машина принадлежит алмазному величеству, я осознала, уже когда мы отъехали от здания местной полиции. То есть только теперь до меня дошло, что мне совершенно без разницы, кому она принадлежит, потому что единственно важным сейчас было узнать, что случилось с малышкой. А еще…

— Почему вы не сказали, что у Кристин могут быть приступы?! — разъяренной кошкой набросилась я на Демаре.

— Потому что их уже давно не было.

Судя по тому, сколько раз нам сигналили, его величество наплевало на все дорожные правила. Кстати, светофоров на улицах не было, и это я обнаружила только сегодня, зато имелось множество дорожных знаков, совершенно не похожих на те, с которыми была знакома по школе вождения.

— Давно?! — прорычала я. — А вам не кажется, что няне следует об этом знать? Вы вверяете мне жизнь ребенка и даже не удосуживаетесь рассказать о том, что с ней может случиться что-то плохое!

— Вам-то какая разница? — ядовито процедило величество. — Вы же собрались увольняться.

За это я чуть не огрела его своим вещмешком, то есть пакетом с вещами по голове. Не огрела исключительно потому, что мы должны были добраться до больницы живыми, а я водить не умею. Точнее, умею водить нормальные машины, а не вот это. И со знаками буду разбираться дольше, чем в свое время с органической химией.

— Разница в том, что Кристин мне дорога, — буркнула я, решив, что пора признать очевидное и посмотреть правде в лицо. — И сейчас я готова придушить вас за то, что узнаю обо всем через голову вашего дрессированного дворецкого-доносителя!

— Жужжен мне действительно предан, — на удивление спокойно отозвался Демаре и замолчал, продолжив с такой скоростью петлять по улочкам и серпантинам Мальмара, что меня уже основательно так подташнивало.

Впрочем, мне сейчас было не до Жужженов, их голов и даже не до собственного состояния, потому что когда увидела здание больницы (на фасаде выделялась надпись «Центральная лечебница Мальмара»), руки похолодели. Я вцепилась в пакет так, что тот жалобно затрещал, а Демаре скосил в мою сторону взгляд.

— Приступы у Кристин начались сразу после исчезновения Жизель. Она всегда все держит в себе. Врачи говорят, в этом все дело. В ее неумении выплескивать эмоции.

— Как именно проявляются приступы? — спросила взволнованно.

— Она начинает задыхаться и теряет сознание.

Продолжить мы не успели: на подъезде к больнице образовалась пробка, и Демаре просто бросил машину посреди улицы, правда, не забыв открыть мне дверь и подать руку. Сейчас я даже возражать не стала, и пока мы бежали до больничного корпуса, молила богов (местных, земных, каких угодно!) о том, чтобы с Кристин все было хорошо.

В палату нас проводили сразу же, и первое, что бросилось в глаза — крохотная фигурка на огромной кровати, завернутая в полупрозрачный мерцающий кокон. Глаза девочки были закрыты.

— Все в порядке, мируар Демаре, — поспешил заверить нас врач — высокий мужчина в бледно-сиреневом халате (такие же нам выдали на этаже, чтобы мы могли пройти в палату, вместе с сиреневыми аналогами привычных мне бахил). — Приступ купирован, сейчас мы проводим восстановительную процедуру, после которой вы сможете забрать мирэль Кристин домой.

Демаре кивнул, даже не взглянув на доктора. Взгляд его был прикован к дочери, и в тот момент лицо Алмазного короля снова походило на маску, высеченную из камня.

— Кстати, мирэль Сервин…

— Кто? — Демаре раздраженно дернул бровью.

— Мирэль Сервин, ваша новая няня… Она очень перепугалась, и нам пришлось дать ей успокоительное.

— Пап, — донесся слабый голосок с постели.

Демаре не снес доктора с пути исключительно потому, что тот оказался шустрее и отскочил в сторону сам.

— Да, звездочка?

— Пап, мне было так страшно…

— Знаю, родная. Но теперь я рядом, и все будет хорошо.

Разорвав свечение, Демаре коснулся тоненькой ручки под искрящимся куполом, и я закусила губу. На меня посмотрели с явным неодобрением. Так и чувствовала, как врача распирает от желания поинтересоваться, кто я такая и что тут забыла, но я решила не удовлетворять его любопытство, потому как это порок, а также большое свинство — совать нос в чужие дела. Обхватив плечи руками, смотрела исключительно на Демаре, склонившегося над дочерью. Смотрела, как резкость на его лице уступает место нежности и…

Отвернулась.

Потому что видеть его таким и знать его таким не хотелось. Пусть лучше в моей памяти останется мужчина, который волок меня своей магической удавкой по всему дому. Так будет проще. Сфокусировавшись на этой мысли, я принялась изучать палату, в которой, как ни странно, не было и намека на известную всем аппаратуру. Щит, который сиял над Кристин, создавало скопление странного вида белоснежных матовых кристаллов. Да, я помнила, что вся магия в этом мире исходит от камней, но этот аппарат (напоминающий гору наростов) видела впервые. Так же, как и всякого рода датчики, в каждом из которых присутствовал хотя бы один камень. Врач, например, следил за состоянием девочки по странному напульснику со вмонтированным в него крохотным камушком, и судя по тому, что мне удалось зацепить краем глаза, тот показывал частоту сердечных ритмов и давление.

Наверное, я бы и дальше продолжала рассматривать палату — занавеси на окнах, стены с изображениями героев детских сказок, небольшой столик и стулья в углу, кресла для посетителей, — если бы вдруг не раздался какой-то странный хлопок, а следом не зазвучал голосок Кристин:

— Зачем она пришла?!

Оторвав от пола взгляд, обнаружила, что свечение исчезло: видимо, восстановительный процесс завершился. Яростно сверкая глазами, девочка сидела на постели, а врач с тревогой смотрел на его величество и говорил:

— Мируар Демаре, я бы рекомендовал исключить любые волнения…

— Никаких волнений больше не будет, — отрезал Демаре, снова возвращаясь в состояние «король алмазный, отмороженный: количество — одна штука». — Мирэль Тонэ приехала со мной, Кристин, потому что очень за тебя переживала. А в том, что она от нас ушла, виноват я.

Девочка широко распахнула глаза:

— Ты?!

— Я, — на удивление смиренно подтвердило величество, отчего мне захотелось его чем-нибудь стукнуть, и распорядилось: — Выйдите.

От последнего приказа врач подпрыгнул на месте.

— Но Кристин еще нужно пройти сканирование…

— Сначала мне нужно поговорить с дочерью.

Неодобрительно покосившись (почему-то на меня), доктор ушел, оставив нас троих наедине.

— Я вел себя с мирэль Тонэ недостойно, — продолжил каяться Демаре. — И за это прошу прощения. Вы же меня простите, мирэль Тонэ?

Ах ты ж, алмазный…

— Кристин, как ты себя чувствуешь? — предпочла сменить тему раньше, чем королю все-таки прилетело бы от меня по голове.

— Хорошо, — пробормотала мигом растерявшая боевой запал девочка.

Она переводила взгляд с меня на отца и явно ничего не понимала, а я отложила пакет с вещами и выяснение отношений на потом. Приблизилась к кровати, вглядываясь в лицо малышки. На щеках играл легкий румянец, и у меня отлегло от сердца. В конце концов, главное сейчас — Кристин, а не беспринципный манипулятор справа.

— Я очень рада, — протянула ей руку, и девочка, поколебавшись, все-таки вложила в нее свою ладошку. — Я так переволновалась, узнав, что тебе стало плохо. Не пугай нас больше, пожалуйста, хорошо?

— Хорошо, — серьезно сказала малышка, глядя мне в глаза. — А вы к нам вернетесь, мирэль Тонэ?

Я почувствовала на себе взгляд Демаре.

— Не…

— Мирэль Тонэ хочет сказать, что ей нужно время, — ответили за меня. — И я ее понимаю.

Понимаю? Понимаю?!

Да что вы говорите, понимающий наш!

— Мируар Демаре, на пару слов, — я кивнула в сторону двери, но Демаре и тут перехватил инициативу:

— Кристин, мы ненадолго. Пусть доктор пока проведет сканирование. А потом мы поедем домой.

Кристин согласно кивнула и нехотя отпустила мою руку, я же, едва мы с врачом совершили рокировку — он в палату, мы из нее, — ткнула пальцем в грудь Демаре.

— Вы. Что. Делаете?!

— А что я делаю? — поинтересовался этот непробиваемый тип.

— Вы играете нечестно!

— Я веду свое дело, и могу сказать, что честность — не всегда лучший вариант.

Видимо, у меня было очень говорящее выражение лица, потому что Демаре нехотя признал:

— Согласен, это нечестно. Но вы им нужны, мирэль Тонэ. Вы же сами это видите и понимаете. Предлагаю оставить наши разногласия…

— Разногласия? — мягко и очень тихо уточнила я. — То есть под разногласиями вы понимаете десяток-другой метров катания по полу на вашей магической веревке?

— Я же попросил прощения!

— Ой, правда? — хмыкнула. — Ну так вот, я вас не прощаю.

Его величество поменялся в лице: такого ответа он явно не ожидал.

— То есть возвращаться вы не собираетесь? — хмуро поинтересовался он.

— Собираюсь, — кивнула сдержанно. — Но исключительно потому, как вы выразились, что я нужна девочкам. Я не хочу, чтобы из-за меня они страдали.

Прежде чем выражение лица Демаре сменилось на победное, я сложила руки на груди.

— Я буду жить отдельно. Найду квартиру, по утрам вы будете присылать за мной водителя, а по вечерам он будет отвозить меня домой. Это первое.

Алмазный король приподнял бровь:

— Все няни моих дочерей живут в моем доме. Это не обсуждается.

— Обсуждается все, мируар Демаре, и вы как бизнесмен должны это понимать. Второе: вы будете выдавать мне зарплату два раза в месяц, чтобы я могла платить за аренду квартиры и покупать все необходимое. В выходных я особо не нуждаюсь, но если мне понадобится свободное время, вы мне его предоставите по первому требованию. Без, — я подчеркнула последнее слово, — вопросов и комментариев по поводу того, куда и зачем мне нужно.

Судя по тому, как заиграли желваки у него на скулах, его бриллианство было недовольно. Очень недовольно, но тут уж я ничего поделать не могла, да и, признаться честно, не особо хотела. Я остаюсь не ради его удовольствия, а потому что хочу, чтобы Кристин и Аделин были счастливы… по крайней мере, все то время, что я буду с ними рядом.

Пока в алмазных мозгах крутились бриллиантики, я терпеливо ждала.

— Хорошо, — буркнул, наконец, Демаре. — Что-то еще?

— Это, пожалуй, все. Но если вы дотронетесь до меня хотя бы… — я выставила вперед палец. — Или коснетесь своей магической штукой…

На этом моменте я осеклась и решила, что пора сворачиваться. Тем более что стоять рядом с ним вот так близко было очень странно, я чувствовала непонятный жар и пульсацию под браслетом (должно быть, из-за его перстня). Поэтому развернулась и направилась в палату, где доктор водил над головой Кристин каким-то прибамбасом, напоминающим современный сканер или электронную игрушку, что была у меня в детстве. С той лишь разницей, что в моей игрушке не было драгоценных камней.

— Мирэль Тонэ! — воскликнула девочка, подпрыгнув так, что чуть не стукнулась макушкой об этот сканер: доктор едва успел отдернуть руку.

— Вы закончили? — поинтересовалась я.

— Да, — недовольно произнес он и добавил, обращаясь уже к Демаре: — С мирэль Кристин все в порядке, но некоторое время придется последить за тем, чтобы у нее не было лишних тревог и беспокойства.

— Вы же последите, мирэль Тонэ? — Кристин пристально на меня посмотрела.

М-да, по характеру — вылитый отец.

— Если обещаешь чувствовать себя хорошо.

В конце концов, не все только тем, у кого фамилия Демаре, манипулировать.

— Обещаю! — радостно согласилась Кристин.

— Ну тогда давай переодеваться. Мужчины, выйдите.

Мужчины покосились на меня, особенно тот, что на букву Д, но я и бровью не повела, направляясь к саквояжу, куда сложили платьице и другие вещи Кристин.

— А как папа себя повел?

Я чуть не уронила платье, которое расправляла перед тем, как помочь девочке снять больничную рубашечку.

— Что значит — как?

— Ну, мама говорила, что вести себя недостойно — это топать ногами, кричать или ругаться, — на последнем слове Кристин понизила голос. — Страшными словами.

— Ну, — осторожно начала я, помогая девочке выпутаться из балахонистой одежки. — Он топал ногами и кричал.

— Громко?

— Громко.

— Вы испугались?

Можно и так сказать.

— Очень.

— И поэтому хотели от нас уйти?

— Нет, уйти я хотела не поэтому.

— А почему?

Уже почти и забыла, насколько это временами сложно — быть няней.

— Потому что, Кристин, если позволять на себя кричать и топать ногами, со временем перестанешь себя уважать.

Девочка нахмурилась, и пока мы одевались, не сказала больше ни слова. Зато когда я начала заплетать ей косу, повернулась ко мне с самым серьезным видом:

— Думаю, вы поступили правильно.

Я улыбнулась:

— Спасибо.

— И еще хотела сказать, что папа очень вспыльчивый. Совсем как я. Знаете, я ведь очень сильно на вас разозлилась сегодня утром. Решила, что вы хотите нас бросить, потому что мы вам надоели. Потому что мы вредные и не всегда ведем себя хорошо, пачкаем одежду, и… я тогда плохо поступила с Реми…

— Давай-ка договоримся так, — сказала я, завязывая ей бант. — Мы больше никогда не будем возвращаться к теме Реми. И уж тем более не будем говорить о том, что вы можете мне надоесть, потому что это не так.

— Разве вы никогда на нас не злились?

— Злилась? Нет.

— Неправда!

Кристин строго посмотрела на меня, и я пожала плечами:

— Ладно, разве что самую малость.

Рассмеялись мы вместе, и в эту минуту меня окончательно отпустило. Ненадолго, потому что по телу прокатилась знакомая дрожь, а браслет разогрелся. Не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять: в дверях стоит Демаре.

Впрочем, когда я обернулась, мне уже удалось справиться со своими донельзя странными чувствами. Поэтому я спокойно встретила его взгляд и довольно прохладно произнесла:

— Мы готовы.


Время летело незаметно. Ускорило свой бег и неслось как сумасшедшее, если так можно выразиться: на самом деле я считала дни до путешествия в Ланси и, к своему глубочайшему сожалению, отнюдь не потому, почему делала это раньше. Каждый день в обществе Кристин и Аделин казался мне чудом, и даже когда после завершения рабочего дня водитель отвозил меня домой, улыбкой на губах я была обязана именно им. Сказать, что близняшки стали шелковыми — значит, ничего не сказать.

Они были семилетними девочками, которые очень хотели, чтобы их няня осталась с ними, поэтому и вели себя соответственно. На подготовительных уроках (им вскоре предстояло пойти в школу, потому что Новый год, называющийся здесь Праздник Первого Дня наступал летом, а сразу после него начинался и год учебный) они так старательно выполняли задания, что мне рядом с ними просто нечем было заняться. Я могла отойти к окну, задуматься или вообще читать книгу, а вернувшись в реальность, обнаружить, как старательно скрипят ручки, и увидеть уткнувшихся в тетради девочек.

В остальном все тоже обстояло неплохо.

После моего возвращения и увольнения новой няни Демаре снял запрет на прогулки (который наложил после исчезновения Жизель), и теперь мы с девочками после обеда выбирались в центр Мальмара или отправлялись гулять по пляжу. Послеобеденный сон тоже был отменен, чему Кристин и Аделин были несказанно рады.

— Мы теперь взрослые, — вздернула подбородок Аделин, когда Элоиз однажды после обеда язвительно поинтересовалась, почему девочки не в постели.

Кристин за спиной кузины Жизель надула губки и выпятила грудь с таким видом, что я чуть не подавилась воздухом и поспешила увести близняшек подальше от расфуфыренной мирэль Варан, явно загостившейся в доме Алмазного короля.

— Где ты этому научилась? — строго поинтересовалась я, стоило нам остаться наедине.

— Ну она же всегда так делает, — с самым невинным видом заявила Кристин, пока Аделин покатывалась со смеху.

В общем, это была самая грандиозная шалость за последние несколько дней.

А как девочки заботились о Реми! Они восприняли его появление с ответственностью, которой позавидовал бы любой взрослый. Кормили, расчесывали, выгуливали и играли, следили за тем, чтобы не пакостничал. Вязали бантики ему на шею (последнее фидруар терпел с такой мордой, что я попросила больше этого не делать).

Демаре я попросту игнорировала. На грани вежливости, конечно же: стоило нам столкнуться в коридоре, как я делала нейтральное лицо, здоровалась и желала доброго дня (утра, вечера, нужное подчеркнуть). После чего отчитывалась все тем же нейтральным тоном, если меня спрашивали о близняшках, а если не спрашивали, прощалась и шла своей дорогой. Старательно не замечая того, как Алмазного короля корежит от этой вежливости, а заодно и того, как браслет начинает обжигать руку, и как под ним пульс отбивает ритм в такт бешено колотящемуся сердцу.

Жужжен больше не жужжал. Когда мы встречались, лицо его выражало нечто среднее между состоянием «Я табуретка» и «Премного не рад вас видеть, но ничего не могу с этим поделать».

В целом, такой нейтралитет мне даже нравился, если бы не свободные вечера, когда снова накатывали мысли о Мише и о том, что кажется, ничего на холме Расцвета не случилось. Ну не считая того, что я чуть не свернула шею, а не свернула ее исключительно благодаря Алмазному королю.

«Пространственные аномалии Ньерры» с десятого подхода дали мне информацию о том, что блуждающие жилы порождают странные аномалии в местах своего возникновения, и что одна из крупнейших проходит над Мальмаром. К слову сказать, не все они возникали над городами, некоторые проходили сквозь, оставляя страшные разрушения, или возникали под землей, вызывая еще более странные явления вроде сбоя заклинаний и тому подобное. Словом, из того, что я прочла и мало-мальски для себя расшифровала, Мальмару еще повезло.

А вот мне — нет.

Потому что несмотря на все случившееся и все умные мысли про самоуважение я продолжала думать о его алмазном величестве. Чувство было такое, что мне в голову, когда засыпаю, закачивают мысли про Демаре, а утром, проснувшись, я начинала раскладывать их по полочкам. И думала, вспоминала, анализировала.

Но даже это было не самым страшным. Пока я обменивалась с ним вежливыми приветствиями, меня основательно так потряхивало, как будто прогоняло через адронный коллайдер, распыляло на атомы и собирало снова. Возможно, именно поэтому я старалась свести наши встречи к минимуму. То есть позорно пережидала за углом, если слышала королевские шаги, и ждала, пока он запрется у себя в кабинете, чтобы проскользнуть к выходу.

Фернан же, кажется, делал обратное, иначе как объяснить то, что королевские шаги, стремительно удаляющиеся, начинали так же стремительно приближаться, стоило мне шмыгнуть в холл. Или самым неожиданным образом в доме открывалась самая неожиданная дверь и передо мной возникало его величество во всей своей алмазной красе. Не знаю, чего он этим добивался, но меня это здорово нервировало, и с каждым днем нервировало все больше.

Поэтому сегодня я дождалась, пока близняшки заснут, а потом еще примерно час отсиживалась в их комнате, прислушиваясь ко всему, что происходило снаружи. Только когда убедилась, что дверь в монаршую опочивальню захлопнулась, стянула туфли, подхватила сумочку и очень тихо вышла в коридор. После чего гигантскими, я бы сказала, прыжками вполне себе взрослого фидруара (или фидруарьи, как у них тут самки называются), устремилась к лестнице.

— Мирэль Тонэ!

Голос Демаре раздался справа так резко, что я чуть не споткнулась.

Справа, справа, справа! А его спальня слева.

Как?!

— Добрый вечер, — я сделала нейтральное лицо версия 1.0 и повернулась к его алмазному величеству.

— Добрый, — произнес Демаре, выступая из тени. — Если он, конечно, добрый. Куда вы так спешите?

— Домой. У меня много дел.

Например, надо помыть целую одну чашку, которую я утром оставила в раковине. Небольшая, но уютная квартирка, которая меня вполне устраивала (всем, в том числе и ценой, и приятными соседями по площадке — любезной пожилой парой), располагалась на другом конце города, в часе езды от дома Демаре. Времени отнимало много, конечно, но как уж есть.

— Например?

— Я не собираюсь перед вами отчитываться, — мой голос похолодел на несколько градусов, и глаза Алмазного короля сверкнули промерзшими бриллиантами.

Впрочем, он тут же взял себя в руки и совершенно невозмутимо проговорил:

— Это называется светский разговор, мирэль Тонэ. Не слышали?

— Нет, — пожала я плечами. — И вы последний, с кем я стану вести светские беседы, поэтому всего доброго.

Развернувшись, попыталась уйти, но мне, резко шагнув вперед, преградили дорогу.

— Селани, почему вы меня избегаете?

И он еще спрашивает?!

— Во-первых, я вам не Селани. А во-вторых, не хочу тормозить за… пятками по коврам в вашем дворце!

— Долго еще будете мне это припоминать? — Демаре скрипнул зубами.

— Всю жизнь вас устроит? Дайте пройти!

Я бросилась вперед, прорываясь к свободе, и наступила попытавшемуся меня перехватить Алмазному королю на ногу. Вот только вместо того чтобы почувствовать под ногой жесткий ботинок, моя пятка впечаталась в… монаршую стопу. Я опустила глаза и увидела, что Демаре стоит в носках. В таких темных полосатеньких носочках.

М-да, теперь становится понятно, как ему удалось появиться справа.

— И давно вы меня поджидаете? — поинтересовалась.

— О чем это вы? — теперь на его лицо упало выражение «Гангстер не при делах. Версия 1.0»

— Об этом, — указала пальцем на носки.

— Ну я же вас не спрашиваю, почему вы ходите босиком, — ввернуло шпильку его величество.

— Потому что у меня ноги устали!

— У меня тоже. Весь день на работе, знаете ли.

— Неужели? — Я ткнула в него туфлями. — А по-моему, вы просто меня преследуете.

— По-моему, вы слишком много внимания уделяете своей персоне.

Ах ты…

Я отпихнула его в сторону и решительно направилась к лестнице. Судя по мягкому топанью, он последовал за мной. И точно: меня перехватили за локоть.

— Селани, — произнес Демаре, разворачивая меня лицом к себе. — Давайте поговорим.

— Палец, — сказала я.

— Что?

— Палец! Вы не дотрагиваетесь до меня даже пальцем, помните?

Алмазный король, хоть и был не из нервных, но сейчас у него задергался правый глаз. Несмотря на это, руки он все-таки убрал.

— Ну вот, теперь давайте поговорим, — кивнула я. Туфли было некуда девать, поэтому так и держала их за ремешки. — Кристин и Аделин очень стараются, и думаю, что когда пойдут в школу, у них все получится. Правда, Кристин плохо дается арифметика, но это поправимо. Я придумала, как ее заинтересовать, чтобы…

Раздался какой-то скрежет. Судя потому, как кое-кто стиснул зубы, это скрежетала королевская челюсть.

— О нас.

— Простите?

— Я хочу поговорить о нас, — смене настроений на его лице сейчас позавидовал бы даже Джим Кэрри из «Маски».

— О нас? Не совсем понимаю, о чем вы, — прикинулась я удивленной.

— О том, что произошло в день, когда вы сбежали. — Алмазный король, судя по всему, был силен в психологии, потому что сейчас глубоко вздохнул и выдохнул.

— А, — я сделала большие глаза и подперла свободной рукой подбородок. — Дайте подумать… Нет. Я не хочу об этом говорить, и мне правда пора домой.

— Селани, нельзя же так! — донеслось из-за спины.

Сквозь сжатые зубы.

— Да, — я резко обернулась. — Нельзя. Нельзя унижать людей, только потому что вы не в настроении или потому что вам не понравилось то, что вы услышали.

— Я. Вас. Не унижал.

Я все-таки поставила туфли и сложила руки на груди.

— Жужжен, если вы сейчас слушаете, надеюсь, у вас случится несварение желудка и нападет беспричинная икота, потому что вы меня уже достали!

Под лестницей что-то скрипнуло, а потом раздался грохот.

— Этиль?! — рявкнул Демаре, перегнувшись через перила.

— Я… тут… проверял. — Дворецкий выполз из-под лестницы с самым несчастным видом и физиономией, менявшей оттенки с невообразимой скоростью: от пепельно-серого до помидорно-красного. — Кажется, в этой каморке давно никто не убирался. Надо уволить горничную…

— Этиль, — зловеще протянул Алмазный король.

— Я пошел, мируар Демаре. Еще столько дел. Столько дел…

Жутьена как ветром сдуло, после чего его величество снова повернулся ко мне. Выглядел он устало, если не сказать больше, и на миг меня даже совесть цапнула за голую пятку. Но только на миг.

— Как вы догадались, что он там?

— Да он же постоянно подслушивает. Серьезно считаете, что ваше присутствие удержит его от шпионской деятельности?

Алмазный монарх вздохнул:

— Ладно. Кажется, я понял, что вы имели в виду, когда говорили про унижение.

— Да, это здорово бесит. Особенно, когда тебя тащат по полу на глазах у других. Сначала обидно, конечно, но потом хочется огреть того, кто тащит, чем-нибудь тяжелым.

— Вам до сих пор хочется меня огреть?

— Нет, это был второй этап. А я сейчас нахожусь на третьем: когда уже, наоборот, не хочется. Иметь ничего общего с тем, кто так со мной поступил.

— Селани, я правда пытаюсь с вами помириться.

— Правда пытаетесь? — недоверчиво сощурилась, а потом кивнула: — Хорошо.

— Хорошо? — Демаре приподнял бровь.

— Ну что же я, зверь какой, что ли.

Он шагнул ко мне, но я выставил вперед руку.

— Подождите. Я еще не договорила. В прошлый раз, когда вы хотели помириться, все тоже шло хорошо, поэтому мне нужны гарантии.

— Гарантии? — как-то тяжело уточнил Алмазный король.

— Да, что вы настроены серьезно и не будете себя вести, как при затянувшемся приступе шизофрении.

— Приступе чего?

У них нет шизофрении?

— Это, знаете, беспричинные смены настроения. Когда вы такой весь белый и пушистый, а потом набрасываетесь на людей.

Демаре сжал зубы.

— Вам это нравится, да? Нравится надо мной издеваться?

— Нет, — подхватывая туфли, сообщила я. — Просто хочу оценить серьезность ваших намерений в ваших попытках восстановить дружеские отношения.

— Дружеские.

— Разумеется.

Его величество шагнуло ко мне так резко, что я с трудом заставила себя остаться на месте. Сначала — потому что вспомнила печальную историю с полетом с холма, и только потом — потому что любое бегство сейчас было бы равносильно поражению.

— Когда мы танцевали, вы были настроены совершенно иначе.

— Ой, да когда это было, — отмахнулась я, чувствуя, как начинает покалывать кожу под браслетом.

Это покалывание растекалось по руке, отдаваясь в сердце и вызывая ненормальное желание шагнуть вперед, к нему. Только невероятным усилием воли я удержала свое тельце (ладно, не свое) на месте, потому что очень хорошо помнила, чем заканчивается это «вперед, к нему». Поцелуями, от которых выключаются мозги и начинает сбоить инстинкт самосохранения, а что первое, что второе, мне сейчас жизненно необходимо.

— То есть этот танец для вас ничего не значит?

Опасный вопрос, Ира. Очень опасный.

— Даже если предположить, что это не так, — я положила ладонь на перила, внушительные такие, дерево под лаком согревало кожу. — Вы женаты, мируар Демаре.

— Моей жены здесь нет.

— И это многое меняет, правда? — хмыкнула.

— Многое, — с самым серьезным видом заявил он. — Я открылся вам, как не открывался никому и никогда, Селани. Вы знаете обо мне больше, чем кто бы то ни было, в частности о том, что дневник Жизель лежит в моем сейфе…

О-о-ой, а вот это совершенно точно лишняя информация.

— По-моему, вы забегаете вперед. Очень далеко вперед. Мы ведь говорили об испытательном сроке, после которого мы снова начнем нормально общаться.

— Об испытательном сроке? — глаза Демаре опасно сверкнули, но сдаваться я не собиралась, поэтому просто стояла и ждала.

Он снова глубоко вздохнул:

— И что я для этого должен делать?

— Ну… — дернула плечами. — Просто быть собой.

Если бы Фернан сейчас не смотрел на мои губы, было бы проще, но он на них смотрел. От этого они начинали гореть, и покалывание от браслета проникло и в них.


— Я такой, какой я есть, Селани. Но вам это, похоже, не нравится.

«Это не так», — хотела возразить, но не успела.

По дому прокатилась мелодичная трель звонка, и Демаре нахмурился. Внизу раздались шаги: Этиль спешил навстречу неизвестному гостю, а мы с алмазным величеством синхронно перегнулись через перила. Двери отсюда видно не было, только пасть широкой прихожей, точнее, ту ее часть, где она переходит в холл.

— Какая беспардонность — являться в столь поздний час, — пробормотал Жужжен, метнув на нас опасливый взгляд, после чего скрылся из поля зрения.

А пару секунд спустя раздался звук открывающейся двери и ошарашенный голос дворецкого:

— Мируар Шерро?!

Селани. Посреди ночи. Не к добру.

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я услышала восклицание дворецкого. Следующей стала: «Ой, мама». Лицо Демаре стремительно утратило выражение «нормальный мужчина», а сам он, видимо, перешел в режим «гангстер классический», потому что у него разве что дым из ушей не повалил. С поразительной проворностью оттолкнувшись от перил, он обошел меня, но тут уже я вцепилась ему в рубашку.

— Куда?! — прошептала еле слышно.

— Пойду… поприветствую старого друга.

— В последний раз вы ему чуть нос не сломали, — рыкнула я все тем же шепотом.

Вероятно, поэтому Селани избегала появляться в доме Демаре, а когда я урвала минутку и попыталась с ней связаться (все от тех же милых соседей, у которых обнаружился звонифон), Шертонэ мне даже не перезвонила (я оставила номер) и не попыталась со мной увидеться (адрес я тоже оставила). И, честно говоря, ее было сложно винить.

— Судя по всему, намеков он не понимает. — Демаре снова попер вниз, а я с силой вцепилась в перила.

— Ботинки!

— Что?

— Ботинки наденьте! — Я потянула его назад, и на этот раз, он, к счастью, послушался.

Потому что голоса Десмонда и Жужжена стали громче.

— Говорите, что хотите наладить со мной отношения, — прошипела я, утаскивая алмазное величество вглубь коридора. — А ведете себя, как…

— Как кто? — поинтересовался мужчина ну очень опасным голосом, и я решила не перегибать.

— Как тот, кто не хочет, — вышла из положения с достоинством. — В общем, считаю наш разговор исчерпанным и прощаюсь. До завтра, мируар Демаре.

Не успела сделать и шага, как меня снова перехватили за локоть.

— Какие вас связывают отношения?

— Чисто платонические.

— И вы станете меня уверять, что между вами ничего нет?

— Уверять не стану. Но нет, — я отцепила его пальцы от своего локтя.

— То есть он тоже ваш друг? — язвительно поинтересовался Демаре, сверкая глазами.

— Что значит — тоже? — возмутилась я. — Мы с вами пока еще не друзья. Испытательный срок, помните?

Сказав это, развернулась и теперь уже точно направилась к лестнице, на которой нос к носу столкнулась с Жужженом. Он отскочил в сторону, словно я могла его запачкать, а потом снисходительно поинтересовался:

— Где мируар Демаре?

— Обувается, — сообщила ровным голосом.

Обошла дворецкого, у которого отвисла челюсть, и ускорилась, потому что судя по настрою Фернана, обуется он очень быстро. И так же быстро прибежит вниз, чтобы продолжить разговор, который в прошлый раз ничем хорошим не закончился. Остается только надеяться, что я успею перекинуться с Селани парой слов. В частности, о том, зачем ее принесло сюда в такое время, и почему не ко мне.

Деслани стояла в холле, сцепив руки за спиной. Раньше Жужжен наверняка проводил бы гостя в гостиную или куда там еще, но теперь приближенная к монарху особа впала в немилость, поэтому ей приходилось ожидать здесь. К счастью для меня. Или для нас.

— Селани! — шикнула я, на бегу надевая туфли, но она не обернулась.

Я бы даже сказала, не отреагировала.

Пришлось чуть повысить голос:

— Сел… кхм. Мируар Шерро!

На Шерро она отозвалась, повернулась ко мне с таким видом, словно я была маленьким муравейчиком или тараканчиком. Снисходительный взгляд был настолько снисходительным (даже невзирая на один до сих пор слегка подбитый глаз), что я на миг засомневалась в решении Грегуара ее уволить. Может статься, не такая уж и плохая она актриса.

Очень даже может быть.

Я бы даже сказала, наверняка, потому что Селани не стремилась начинать разговор, а продолжала смотреть на меня сверху вниз, видимо, ожидая, что я заговорю первой. Ну да пожалуйста, мы не гордые.


— Ты как? Есть новости? — спросила, шагнув чуть ближе и понижая голос до едва различимого шепота.

В глазах Шертонэ сверкнуло изумление, мгновением позже сменившись раздражением.

— Простите?

Нет, я все понимаю, Фернан, конечно, ей здорово врезал, но мы теряем драгоценное время. Не дожидаясь, пока вернется Демаре или хотя бы Жужжен, я подхватила Селани за локоть и уволокла в сторону коридора. Судя по выражению ее-не ее лица, она обалдела так, что даже не подумала сопротивляться, и только на последних метрах резко затормозила. Всей силищей своего уже не новоприобретенного тела.

— Вы что себе позволяете? — спросила резко. — Мирэль… не помню, как вас там?

При этом сверкнув глазами так, что могла посоперничать с Демаре. В эту минуту меня повторно посетила мысль «Ой, мама», а следом за ней: «А-а-а-а-а!». В этом «А-а-а-а-а» маленькая Ира бегала по потолку, потому что…

— Селани? — слабо пискнула я.

— Меня совершенно не интересует, как вас зовут. Если вы собираетесь мне что-то сказать, лучше делайте это прямо сейчас, потому что из-за вас я теряю драгоценное время.

Ик.

Очень некстати вспомнились «Приключения Шурика», и диалог в стиле: «А Селани где?» — «Я за нее!», прозвучал в голове с теми же самыми интонациями.

— Я… в общем, я хотела сказать, что…

На этот раз меня спас Демаре, появившись ну очень вовремя.

— Десмонд.

— Фернан! — к нему повернулись, мгновенно забыв обо мне. — Нам нужно поговорить. Срочно.

Демаре окинул меня пристальным взглядом, но я пребывала в прострации. В глубокой такой прострации, поэтому, видимо, он счел достаточным в свойственном ему стиле скомандовать:

— Машина уже готова, мирэль Тонэ. Симран ждет вас.

После чего резко повернулся на каблуках (то, что он в туфлях, я отметила на автопилоте) и бросил короткое:

— Поговорим в кабинете.

Даже не взглянув на меня, Шертонэ, а если быть точно, теперь уже, кажется, Шермонд, читай, настоящий Десмонд, направился следом за другом. Я же поплелась к двери, в машине вспомнила, что забыла застегнуть туфли, но даже не пошевелилась. Уткнувшись лбом в стекло, смотрела на огни побережья и красоту ночного Мальмара, пытаясь справиться с охватившей меня паникой и все хорошенько обдумать.

К сожалению, в голову не приходило ничего, кроме «Ой, мама» и «А-а-а-а-а!».

Хотя нет, вру. Там крутился еще один вопрос.

Где, хмарь ее подери, Селани?!


Фернан Демаре

Испытательный срок?!

Дружба?!

С женщиной, рядом с которой просыпаются самые откровенные желания? Которая выводит его из себя только лишь одним своим присутствием? Нет, не присутствием— существованием. Даже знать, что Селани находится в его доме, было невыносимо, но еще более невыносимым было представить, что ее в этом доме нет.

Тот танец все изменил. Будто сорвал предохранитель, сдерживающий его эмоции. Фернан не мог перестать о ней думать. Ни когда работал, ни в краткие минуты отдыха. Селани прочно засела у него в голове. И хмарь ее забери, если она не думала о нем и не чувствовала то же самое! Иначе бы не сбежала от него босиком и не обходила десятой дорогой. Вот как сегодня. Не пойди он на хитрость, поступила бы так вновь.

Нет, это пламя сжигало их обоих. И она предлагает им дружить?

Абсурд.

Тот танец… Они словно без слов понимали друг друга.

Но потом случился Десмонд.

Фернан вошел в кабинет и, расположившись в своем кресле, потянулся за сигарой.

— С чем пожаловал?

На языке крутились совершенно другие слова, но Алмазный король сдержался. Впрочем, его тон лучше всего передал отношение Фернана к происходящему. Извинения делового партнера его не интересовали. Если бы не желание узнать, что же все-таки связывает Шерро с мирэль Тонэ, то лететь бы Десмонду с лестницы с подбитым вторым глазом. Но в отличие от Селани, ему Фернан больше не доверял.

— Вижу, ты мне совсем не рад, — заметил бывший друг, располагаясь в кресле напротив.

— Какая проницательность.

Фернан закурил, но едва не поперхнулся от следующего заявления Шерро.

— Хотелось бы узнать, почему.

Это шутка такая? Демаре ждал чего угодно, но точно не того, что Десмонд начнет изображать идиота. Он, конечно, в последнее время ведет себя странно, но это уже перебор!

— Издеваешься?

— Отнюдь. Насколько я помню, у нас не было причин для ссор. Насколько помню… Видишь ли, Фернан, я не помню ничего, что со мной происходило в последнее время.


Повисла пауза, во время которой Демаре пытался понять, разыгрывают его или нет. Если Десмонд пытался таким образом вернуть хорошие отношения, то выбрал очень странный способ. Но Шерро выглядел серьезным.

— Совсем?

— Совсем, — кивнул Десмонд. — Я очнулся на выходных, избитым и с огромной прорехой в памяти. После чего сразу отправился в больницу.

По словам Десмонда, лучшие специалисты Мальмара полностью обследовали Шерро и сообщили, что удар он, конечно же, получил сильный, но черепно-мозговой травмы не было. Поэтому амнезию вызвало что-то другое, вероятнее всего, стресс и постоянное напряжение.

— То есть мне заявили, что я попросту психанул и, когда мне врезали, все забыл, — объяснил Десмонд с каменным лицом.

Представить психующего Шерро было очень сложно, потому что более спокойного и хладнокровного человека Фернан не встречал. Скорее, сам Алмазный король мог «психануть», а вот бывший друг всегда отличался сдержанностью.

Бывший… настоящий…

Хмарь его разберет.

— Посоветовали побольше отдыхать, а память восстанавливать с помощью знакомых, с которыми я общался. Поэтому сейчас я пытаюсь все вспомнить. И судя по твоему «теплому» приему, я сделал что-то такое, о чем мне стоит знать.

Фернан отложил сигару и подался вперед, пытаясь рассмотреть на лице Десмонда намек на ложь.

— Как такое возможно?

— Тоже не веришь в версию про стресс? — криво усмехнулся Шерро. — Вот и я считаю это бредом. Думаю, это магия. Наверняка использовали какой-то сильный артефакт. Оглушили, а потом направляли мою волю и делали все, что им заблагорассудится.

— Для чего?

— Ради кражи. С моих счетов, прямо перед тем, как я очнулся, сняли более чем приличную сумму наличными и золотыми слитками.

Шерро до хруста сжал кулаки, маска сдержанности тоже хрустнула, искажая черты лица и выдавая его ярость.

— То есть это сделал я сам. Но естественно, я об этом ничего не помню. Как и о том, на что потратил три с половиной миллиона бронов.

Фернан едва не присвистнул. Сумма была, мягко говоря, не маленькой. На эти деньги можно было купить особняк в центре и яхту сверху.

— Полиссары в курсе?

— Обижаешь! Они как раз прочесывают Мальмар на предмет крупных сделок. Не может же этот мерзавец бегать по городу с мешком банкнот и тележкой золота. Рано или поздно он попадется.

— Он?

— Думаешь, это сделала женщина? — прищурился Десмонд, а Фернана кольнуло дурное предчувствие.

Перед мысленным взором возникла мирэль Тонэ, которую порекомендовал Шерро и за которой он ухлестывал все это время. Все время, что по его же словам был под действием чар артефакта. Когда вел себя очень странно.

— Неважно, — вновь принимая невозмутимый вид, продолжил друг. — Кто бы это ни был, когда я их достану, им не поздоровится.

Фернан снова потянулся к успевшей остыть сигаре и раскурил ее.

— Что последнее ты помнишь?

— Ужин с Софи, мы отмечали успешное заключение сделки с Куринэ. А очнулся я в прошлый четверг.

Значит, это случилось до того, как он нанял Селани няней девочек. Совпадение, которое Фернану совершенно не нравилось. Ему совсем не хотелось верить в то, что мирэль Тонэ могла оказаться замешанной в аферу с деньгами. Если, конечно, учитывать, что Десмонд говорит правду.

— Слышал о чем-нибудь подобном? — спросил Шерро, отрывая его от мрачных размышлений. — Не об артефактах очарования (у меня от них есть защита), а о таких, что крадут сознание?

— Никогда. Если бы камни с подобным свойством существовали, ими бы владели спецслужбы.

И уж точно таким камнем не могла обладать бывшая актриса и нынешняя няня… Но Селани что-то знала!

Фернан провалами в памяти не страдал, поэтому сознание подкинуло ему воспоминание о разговоре мирэль Тонэ и Десмонда. Точнее, о разговорах: они постоянно общались.

— Так это тебя благодарить за фингал под глазом? — поинтересовался Шерро и ответил на взгляд Алмазного короля кривой усмешкой. — У тебя всегда был хороший удар левой.

— Поверь, ты заслужил, — рыкнул Фернан.

— И чем же?

— Тем, что ухлестывал за няней близняшек.

У Шерро сделалось такое лицо, будто его смертельно оскорбили.

— За кем?!

Не помнил.

Он не помнил Селани.

А Фернан не собирался ему напоминать. Пока не разберется во всем сам.

Прямо сейчас.

— Я опаздываю на встречу, поэтому предлагаю перенести наш разговор. Завтра, в моем офисе. В десять. А сейчас мне пора.

Друга такой расклад не сильно устраивал, но выбора ему никто не предоставил. Фернан сам проводил его до дверей, а после набросил пиджак, захватил ключи от машины и поехал в район, куда Симран каждый день отвозил мирэль Тонэ.


Глава 3 Мужская выдержка и кимоно


Ира Илларионова

Вернувшись домой, я искренне порадовалась, что первой покупкой для нового жилья стал чайник. Несмотря на теплую погоду меня всю знобило, и было отчего: до этого у меня была пусть и странная, себе на уме, но все-таки союзница, а теперь ее место занял мужик. То есть мужик занял свое место, и я совершенно не представляю, где искать Селани.

Что случается с душами без тела?

Что, если сначала я выдавила актрису из ее оболочки, а затем Шерро сделал то же самое? И где теперь Селани? Витает в подпространстве?

Что, если ее совсем не стало?

Мамочки!

По спине побежали мурашки, а я в очередной раз вздрогнула от визга чайника. Вот к этому за несколько дней привыкнуть так и не удалось: его звучание напоминало вой полицейской сирены. Сам же чайник был похож на наши электрические, разве что энергию брал из кристалла, впаянного в донышко.

Налив воду и бросив туда травы, которые мне дала Анаис, я сжала чашку обеими руками, вдыхая душистый пар. Вдох-выдох. Дышим, дышим, дышим. Успокаиваемся, а то так можно и в истерику скатиться.

После этого чая я обычно спала крепче, и мне не снился Алмазный король. А он в последнее время преследовал меня не только наяву, но и во сне.

Надо же, сегодня их величество даже пыталось помириться.

«Я такой, какой я есть, Селани. Но вам это, похоже, не нравится».

— Не должны вы мне нравиться! — в сердцах выпалила я, резко поставив пустую чашку в мойку и чудом не расколотив ни первое, ни второе.

Потом, правда, опомнилась, помыла чашку и решила тоже отправиться принимать водные процедуры. Потому что чаем так и не смогла согреться, тут нужно было что-то более действенное.

Горячая ванна!

Здесь она была не такой большой, как в особняке Демаре, но мне хватало. По крайней мере, похожая имелась в моей квартире в другом мире. В моем то есть.

Тьфу ты!

Заколов волосы двумя большими шпильками, я разделась, оставив лишь подарок Селани. С браслетом я вообще не расставалась, хотя раньше была равнодушна к украшениям из драгметаллов (на работу в детский сад такое надевать было перебором, а на йоге браслеты и цепочки мне постоянно мешали), но этот отличался изящностью и красотой. Помимо прочего, с ним я почему-то чувствовала себя спокойнее, и снимать его совершенно не хотелось.

Впрочем, теперь я посмотрела на браслет иначе.

Несмотря на ужасный характер и собственные цели, Селани мне помогала. Советами, информацией, даже поддерживала, как умела. Браслет вот подарила, чтобы у меня была хоть какая-то антимагическая защита. Сразу притащила его, как только я пожаловалась. И в МОРГ не сдала, хотя могла. Маловато для того, чтобы считать Тонэ хорошей, но она стала для меня единственным другом в этом совершенно чужом мире. А теперь ее нет.

То есть здесь нет.

Я закусила губу и плюхнулась в воду с благоухающей пеной, хлынувшей наружу. Выругалась, но решила, что полы вытру, когда вылезу. Принимать ванну я не особо любила, предпочитала душ, но сейчас это был единственный способ согреться и утихомирить расшалившиеся нервы.

Селани исчезла. Навсегда или нет — непонятно. Если бы знать, что с ней случилось, я бы могла помочь, но, увы, мне ничего неизвестно. Отныне придется со всем разбираться самостоятельно. И шамана в Ланси искать тоже. Хорошо хоть туда мне поможет добраться «Красотка» Демаре.

И сам Демаре.

Чуть-чуть.

Капелюшечку.

Подробностей ритуала я не знаю, на месте как-нибудь разберусь. Главное не забывать, что другого шанса у меня может не быть, и я просто обязана все исправить. Ради Селани, потому что это тело принадлежит ей.

Правда, до поездки в Ланси еще нужно было дожить. Особенно теперь, когда появился настоящий Десмонд. Он вернулся в себя, и я понятия не имею, что он помнит, а что нет. Если судить по нашей сегодняшней встрече, Шерро считает, что с Селани они не знакомы. Иначе бы не смотрел на меня, как на внезапно заговоривший стул. Это хорошая новость. Я не знаю, что будучи в Десмонде натворила мирэль Тонэ, но учитывая подарки мне и то, что себя Селани любила больше всего на свете, боюсь даже представить, насколько прохудились счета Шерро. Это плохая новость.

И зачем он приезжал к Демаре?

А это, Ира, плохой вопрос.

Что, если Алмазный король расскажет про то, что сам Десмонд со мной общался чересчур часто, а потом выяснится, что мы не знакомы? Но при этом я получала от него дорогие подарки.

Не трудно догадаться, что произойдет дальше: новый визит в полицию, но уже не в качестве свидетельницы, а подозреваемой! А там и до МОРГа рукой подать.

И стану я АБИ (Арестованная Безработная Иномирянка) в лабораториях местных людей в черном.

Ну точно мамочки!

Картинка в голове была настолько яркой, что я выскочила из ванны. Поскользнулась в луже, но успела ухватиться за мокрый бортик, после чего накинула халатик и заметалась по миниатюрной комнатке. Как быть? Бежать? Нет, это глупо. Даже если смогу спрятаться, мне надо в Ланси.

Делать «покер фэйс» и все отрицать?

Ага, и требовать адвоката, Ира!

Ты, наверное, фильмов пересмотрела. Ты вообще-то в другом мире, а Демаре и Шерро не последние люди в Ньерре, они тебя в какую-нибудь алмазную шахту сбросят раньше, чем успеешь пикнуть!

Словно в подтверждение моих страхов в дверь громко постучали. Кажется, каштановые волосы Селани в этот момент посветлели еще больше и стали оттенка «кастрюльный блонд». Того самого, которого мы так долго добивались со стилистом, когда я была в себе.

Господи, и о чем только думаю?!

Стук повторился, еще более громкий, и я схватилась за халат. В смысле, за воротник халата, потому что больше не за что было хвататься, разве что за сердце. Махровых в Мальмаре не продавали (халатов, а не сердец), по крайне мере, в тех магазинах, в которых успела побывать, поэтому я выбрала из плотного шелка. Зеленый, с фиолетовыми цветами, он больше напоминал кимоно, чем домашнюю одежду. Крепко запахнув его на груди, я глубоко вздохнула и пошла открывать.

Может, зря паникую, и это всего лишь соседи снизу? Или вообще мои любимые, семейная пара, которая…

Уже в прихожей я поняла, что это не соседи. Потому что браслет на запястье снова нагрелся, обжигая кожу. Об этом эффекте Селани ничего не говорила, но так как украшение было защитным, подозреваю, что таким образом оно предупреждало о возможной магической опасности. Особенно активно это работало рядом с Демаре.

Я подкралась к двери и сотню раз успела пожалеть, что в ней нет глазка.

Вздрогнула от нового стука.

— Кто? — хотелось спросить спокойно, но получился слабенький писк.

— Это Фернан, Селани. Немедленно откройте дверь.

Ой-хмарь-фидруар!

Десмонд меня сдал!

Первой мыслью было забаррикадироваться в квартире. Потому что я хочу жить, а злой Демаре и «жить» сочетаются плохо. Впрочем, Ира, с чего ты вообще взяла, что он злой? Дверь же все еще на месте! И почему решила, что Алмазный король явился к тебе из-за Десмонда?

Следующее предположение заставило меня быстро повернуть ключ в замке и распахнуть дверь.

— Что-то с девочками?

Фернан, собравшийся постучать вновь, так и застыл с занесенным в воздухе кулаком. И кажется, потерял дар речи, посмотрев куда-то вниз. Проследив за его взглядом, поняла, что от волнения забыла придержать кимоно: халат разошелся, эротично приоткрывая плечо и ложбинку между грудей, на которой блестели капельки воды.

Вот же…

Если еще минуту назад я была слегка бледненькая, то теперь заалела, как пионерский галстук. Щеки вспыхнули кострами, и я резко запахнула халат.

Сработало. Их величество зашевелилось и опустило кулак.

— Э-м-м, — протянул мужчина. — С девочками все хорошо. Я здесь не из-за них.

Значит, все-таки Десмонд.

Кажется, с воплями бегающая по потолку Иришка в этот момент свалилась в обморок. С потолка рухнула, то есть, потому что я не знала как объяснить то, что я выпрямила плечи и сложила руки на груди. Никогда не играла в покер, но сейчас постаралась придать своему лицу самое бесстрастное выражение, на какое только была способна.

— Снова? А до завтра это не потерпит? Знаете ли, мой рабочий день давно закончился…

— Вы заняты? — прищурился Демаре и зыркнул мне за спину.

— Представьте себе!

Фернан смерил меня еще одним долгим взглядом, словно обладал суперменовским зрением. А мое кимоно, между прочим, не из свинца!

— Вы не одна?

От такого предположения я поперхнулась воздухом. И особенно обалдела, когда их величество попыталось шагнуть в квартиру, ничуть не смущенное тем, что я стою у него на пути.

Какого?! А вот фиг я тебя пропущу!

Я тоже шагнула вперед и врезалась в мужскую грудь. Меня обожгло, будто по всему телу растекся огонь. Все внутри перевернулось и ухнуло вниз, словно я снова свалилась с холма Расцвета. А Демаре вновь меня подхватил.

Мы одновременно отшатнулись друг от друга, но легче не стало, только запястье закололо тысячами иголочек.

— Мируар Демаре! — прорычала я, снова поправляя проклятое кимоно, так и норовившее явить миру и мируару мои прелести. — Вы опять забыли про наш уговор!

— Вы говорили, что я не должен вас касаться! — рыкнули в ответ.

— Даже пальцем! А это уже больше, чем пальцем.

— Я вас и не касался. Вы сделали это первая.

— Да, потому что вы ломитесь в мою квартиру!

В эту минуту дверь напротив распахнулась и из нее выглянул заспанный сосед.

— Может, хватит орать? Вы на время смотрели?!

Ну, допустим, мы не орали. Так, слегка спорили.

Руки чесались просто захлопнуть дверь перед носом его наглости, но что-то подсказывало, что вряд ли мне это позволят. Пришлось хватать Фернана за локоть и быстро затаскивать в прихожую. И так же быстро отдергивать руку, потому что браслет, кажется, только что достиг температуры плавки металла.

Я отошла подальше и потерла запястье. Знаю, хороший мой, оставаться с Фернаном Демаре наедине еще как опасно. Но что делать?

— Вы одна, — недоверчиво заметило его величество, оглядывая мое скромное жилище.

Квартира у меня была наподобие студии: в одной стороне кровать и комод, в другой — раковина и плита. И даже ванная комната просматривалась отлично, потому что я не заморочилась задернуть шторку.

— Конечно, одна, — кивнула я. — Хотите познакомиться с моим гаремом, приходите завтра. Мы устраиваем оргии по пятницам.

У Демаре дернулся глаз, но я не позволила его алмазности развить тему моих любовников:

— Говорите, зачем пришли, и уходите. Я хочу принять ванну.

На слове «ванна» он сглотнул, и я на всякий случай проверила, на месте ли хамано. То есть килат.

Тьфу, да без разницы!

— Как давно вы знакомы с Шерро?

Вопрос заставил меня покрыться мурашками. Значит, все-таки Десмонд.

«Покер фэйс», Ира, «покер фэйс»!

Чтобы занять руки, достала чашки и включила чайник.

— Почему вас это интересует?

— Он утверждает, что потерял память и теперь пытается восстановить события последних дней.

Значит, все-таки ничего не помнит!

— И вы хотите, чтобы я ему в этом помогла?

— Нет, Селани, просто спрашиваю, когда вы познакомились с Десмондом Шерро.

Я сделала вид, что задумалась, а у самой сердце то ухало в пятки, то взлетало вверх и застревало где-то на уровне горла.

Не ответить я не могла, но и ответить тоже. Откуда мне знать, когда Селани познакомилась с Десмондом, если они, конечно, вообще были знакомы. Я-то это знакомство и тот памятный день не забуду никогда. Но вдруг это вопрос с подвохом?

— В день, когда я приходила к вам устраиваться няней. Кажется.

— Кажется?

— Нет, это определенно был тот самый день.

— Вы уверены?

— Да, — выдохнула я, почесав запястье, которое уже нестерпимо пекло. — После собеседования.

Алмазный король сдвинул брови и сжал губы. Кажется, в этот момент мой блонд стал еще более кастрюльным.

— И вы так быстро… подружились? — недоверчиво поинтересовался Демаре, а мне нестерпимо захотелось бросить в него горячим чайником, который как раз вскипел. И я вместе с ним.

— Вам не надоели эти идиотские намеки?!

— Почему же, сейчас я говорю прямо, — процедил Демаре, шагнув ко мне. — Вы с Шерро знакомы всего-ничего, а уже принимаете от него подарки.

— Ничего я не принимала, — взвилась я и тоже почему-то шагнула ему навстречу. С чайником в руках, ага.

— А как насчет платья?

— Я надела то, которое прислали вы. А то, что у вас с фантазией туго — не моя вина.

Глаза Алмазного короля недобро блеснули:

— А драгоценности?

— Маленький браслетик? Это простая благодарность.

— Простая благодарность?! За что?!

— За пятую оргию! — выпалила я, порядком разозленная этим допросом.

— Не шутите со мной, — процедил мужчина, раздувая ноздри.

Да какие уж тут шутки, с чайником в руках.

— Между прочим, — сказала я, — у меня тут кипяток. А вы меня обижаете. У обиженной женщины может случайно дрогнуть рука.

— Чем?

— Что — чем?

— Чем я вас обидел? Правдой?

— Засуньте свою правду себе в…

Прежде чем я успела договорить, чайник улетел в одну сторону, браслет опалил запястье, а меня рывком притянули к себе, впиваясь губами в губы. Хламоно снова распахнулось, и я всей грудью (буквально!) ощутила ткань его рубашки.

— А-у-у-у! — взвыла я, как раненый фидруар, и тяпнула мируара за губу.

— Ау! — ответил Демаре и отшатнулся.


— Вы… вы… — задыхаясь, процедила я, в энный раз стягивая края халата. Судя потому, как полыхали щеки, сейчас я уже не пионерский галстук, а целая пионерская зорька.

— Вы меня укусили! — произнес он так, будто не мог в это поверить.

— В следующий раз я вас еще и пну! — процедила, задыхаясь. — В самое ценное. Вон из моей квартиры!

— Когда вы дружили с моей женой и отирались возле моего кабинета, вы не были столь принципиальны! — рявкнул он.

А-а-ах ты…

— Не представляю, почему вы так нравились Селани, потому что как по мне, вы просто самовлюбленный кретин!

Повисла тишина. Такая, о какой, наверное, мечтал сосед. Было даже слышно, как кто-то прошел под окнами, и этот шорох чужих шагов напоминал мне похоронный марш: выражение лица Демаре было более чем говорящим.

— Что значит «нравился Селани»?

Ну вот почему ты именно к этой части предложения прицепился?! Я же тебя кретином обозвала!

Это провал, Штирлиц! Полный провал.

Нужно что-то сказать. Что-то сделать!

Как назло, все умные и не очень мысли исчезли, куда-то укатились вместе с чайником, оставив меня разбираться самостоятельно.

— Нравились мне, — выдавила я наконец. — Селани — это я.

Алмазный король грозно сдвинул брови.

— Вы сказали по-другому.

— Я ошиблась.

И еще раз ошиблась.

— Ошиблись?

— В смысле, я часто говорю о себе в третьем лице. Такая у меня, знаете ли, привычка, — развела руками.

— Нет, — Фернан слизнул капельку крови с губы. Все-таки укусила я его сильно. — Вы сказали так, словно Селани — другой человек.

Вот теперь я едва удержалась от того, чтобы не выбежать из квартиры. Очень хотелось, но от гангстерского лассо алмазного величества все равно далеко не убежишь. Да еще и в халатике…

— Я перетрудилась, мируар Демаре. С кем не бывает?

— Со мной не бывает.

— Ну вы же у нас особенный, а я простая няня.

Он сжал челюсти и посмотрел на меня в упор, а меня бросило из пламени в холод. И вовсе не потому, что толком не вытерлась, когда спешно выбиралась из ванны, или потому что стою босиком.

Интересно, если я сейчас поведу плечом и хламонатик спадет к моим ногам, это обескуражит Алмазного короля, и он забудет о моей оговорочке? Селани бы, наверное, так и поступила, ногу даю на отсечение! Но что-то мне подсказывало (здравый смысл, не иначе), что лицезрением селаниевых прелестей Демаре не ограничится, захочет пощупать, а я как-то не готова к такого рода спасению. А еще придется оргазм изображать.

Правда, тут же меня настигла ужасающая мысль, что ничего изображать не придется. Потому что стоило его величеству ко мне прикоснуться, я… начинала на него странно реагировать. Да и гарантий никаких нет. Ну, что он потом все забудет!

Забыть он может, только если в процессе сильно его стукнуть. Но это уже уголовщина.

Тьфу ты. Что за чушь вообще лезет в голову?

— Няня, — зачем-то повторил Демаре.

— Няня, — подтвердила я.

Я бы сейчас что угодно подтвердила. Ну кроме того, что я ИПП (Иномирянка под прикрытием)!

— Вы ничего не хотите мне рассказать, Селани?

Мое-не мое имя он особенно выделил, и во рту сразу пересохло. И тут мой крайне возбужденный мозг подкинул идею — во всем признаться. Тем более что сделать это проще простого. Надо только сказать, что я попала сюда из другого мира, застряв в теле актрисы. И пока не придумала, как вернуться домой, решила выдать себя за Селани Тонэ и устроиться няней к его любимым дочерям. То, что все это время я обманывала Демаре… Так это я боялась, что он сдаст меня в МОРГ.

На что угодно поспорю, после таких откровений Алмазный король если сразу не отправит меня в этот самый МОРГ, то точно сдаст в дурку! Меня не спасет даже знание о его секрете с дневником Жизель, о котором ничего неизвестно полиции.

Я отмахнулась от хоровода мыслей, и поняла, что дико устала. На плечи будто взрослого фидруара посадили, под тяжестью которого меня тянуло к полу. Безумно хотелось кому-то довериться, попросить помощи, обратится за советом. Хотелось, чтобы в чужом мире у меня был хотя бы один друг…

Вот только довериться Демаре я была не готова. Если он из моего общения с Шертонэ такое раздул… Боюсь даже представить, что он раздует из вот этого. Да, Реми он вернул, но я не фидруар. Признаться во всем — дать ему оружие против себя и потерять возможность попасть в Ланси, а значит, и домой.

Поэтому поправила халат и холодно произнесла:

— Все, что я могу вам сказать, мируар Демаре, это то, что вы провалили испытательный срок. Дружбы у нас с вами не получится. А теперь, если у вас больше нет ко мне вопросов, кроме очередной порции беспочвенных обвинений — уходите.


Алмазный король не сдвинулся в места, только на лице заиграли желваки.

— У меня к вам очень много вопросов, Селани, — процедил он.

— Ничем не могу помочь.

Я уж было подумала, что придется звать на помощь соседа, иначе сам Демаре отсюда не выставится, но мужчина, бросив на меня еще один долгий взгляд, грозно пообещал:

— Мы обязательно вернемся к этому разговору, — и все-таки направился к выходу.

— Здесь не к чему возвращаться, — сообщила ему в спину. — Спокойной ночи.

После чего с силой захлопнула дверь, прижалась к ней и сползла вниз. Обхватила руками колени.

Мне нужно в Ланси. Срочно. Как можно быстрее!

Теперь, когда Селани больше нет, я могу полагаться только на себя, и не имею права на ошибку.

Меня по-прежнему потряхивало, хотя Демаре давно ушел. Только сейчас вспомнила про чайник, который от удара об пол слегка сплющился. Какая у этого мужчины силища?!

— И еще вы должны мне чайник, — пробормотала я в тишину.


Михаил Соколов

— Ну как прошел первый рабочий день? — спросил Михаил, выруливая со стоянки детского сада.

— Зашибись просто, — ответила Ирина, а поймав его вопросительный взгляд, поспешила объясниться: — В смысле, никто не зашибся, и то хорошо.

Михаил приподнял брови, но девушка уже снова провалилась в свои мысли. В последнее время такие вот провалы случалось у нее постоянно. Но если их еще можно было объяснить потерей памяти после комы, то ее поведение…

Так получилось, что ее первый рабочий день выпал на пятницу. Врачи говорили, что ей стоит воздержаться от работы, и Михаил был с ними согласен, однако Ира настояла на своем возвращении. Это было так на нее похоже: она безумно любила своих детишек, всех и каждого, но, пожалуй, это было единственное, что осталось от прежней Иры.

На второй день после возвращения из больницы она покрасилась. Из миловидной блондинки (а ранее более чем скромной шатенки) превратилась в ослепительную рыжеволосую красавицу. Он даже представить себе не мог, что ей настолько пойдет рыжий. Иришка всегда была миниатюрной, но после «возвращения» встала на каблуки и накупила себе кучу яркой одежды. Не сказать, чтобы Михаил был против, вот только Ира никогда не носила яркое. Предпочитала пастельные тона и скромный беж, уютную одежду — соблазнительной.

А еще новая Ирина не стеснялась брать у него деньги.

Не только брать, но и тратить. Раньше Михаил даже представить себе не мог, что она умеет тратить, но если раньше баловать ее было в радость, то сейчас… Он сам не мог понять, почему женщина, которую любил, вызывает в нем такие странные чувства. От бессознательного раздражения до желания уронить ее на первую попавшуюся поверхность и… В общем, повести себя так, как он никогда с той, знакомой ему до потери сознания Ирой, себя не вел.

— Ириш?

— А?

— Куда ты хочешь поехать?

— Не знаю. В какой-нибудь ресторан.

Прошлая Ира предложила бы поехать домой. Провести вместе уютный вечер, но эта Ира не любила уютные вечера. Явившись из салона красоты в рыжем обличье и с огненно-красным маникюром прямо к нему на работу (где, надо сказать, произвела фурор), она первым делом попросила свозить ее в магазин, потому что ей срочно понадобилось сменить имидж. В итоге вместе задушевных разговоров они весь вечер катались по торговым центрам, а домой вернулись с новым гардеробом.

Вспомнив об этом, Михаил здорово на себя разозлился.

Хватит уже разделять на «до» и «после»! Лечащий врач сказал, что в период адаптации и пока память к Иришке не вернется, могут возникать странные ситуации. Поэтому сейчас он вдавил педаль газа в пол и решил отвезти ее в ресторан: собственно, в тот, где сделал ей предложение.

Игорь, врач, который курировал Ирину, говорил, что ей нужно как можно больше бывать в знакомых местах. То есть в тех, которые способны вызвать в девушке сильные эмоции, по остаточным воспоминаниям.

В итоге спустя сорок минут, угодив в большую часть пятничных пробок, Михаил уже парковался на стоянке «Золотого кольца», лучшего ресторана в городе. Помнится, Ирина еще тогда посмеялась, что его сюрприз с предложением руки и сердца оказался совсем не сюрпризом. Кто ж виноват, что отхватив в заведение гениального шеф-повара, главного маркетолога они взяли по блату.

— Михаил Анатольевич! Ирина Александровна! — администратор шагнул им навстречу. — Не ждали! Но для вас у нас столик всегда найдется.

Разумеется, найдется. Михаил был в очень хороших отношениях с владельцем ресторана, пусть даже не всегда одобрял его кадровую политику. В их городе на большинстве предприятий все места занимались, как в старом анекдоте: «Деда, а я когда вырасту, сержантом буду? — Будешь, внучок, будешь. — А лейтенантом? — И лейтенантом будешь. — А полковником? — И полковником станешь! — А генералом? — Нет, внучок, у генералов свои внуки есть».

Сам Михаил считал, что нужно искать хороших специалистов, а не обормотов с дипломами, которые толком не представляют, куда их себе засунуть и зачем они вообще на это учились, из-за чего у него периодически случались споры с советом директоров. Но в общем и целом, их фирма процветала исключительно потому, что он выбирал грамотных специалистов, обращая в первую очередь внимание на их целеустремленность и желание работать и развиваться именно в этой сфере.

Проводили их сразу в ВИП-кабинет, в тот, где он надел кольцо ей на палец, но Ира, оглядевшись, недовольно надула губы.

— А почему не в общем зале?

— Думал, ты захочешь пообщаться наедине.

— А… ну да. Я хочу, конечно же, хочу, просто здесь так скучно! — капризно заметила она.

— Не думал, что тебе со мной скучно.

— Да мы с тобой и не общаемся толком, — пожала плечами Ира.

Михаил хмыкнул:

— Возможно, потому что я работаю, Ир.

— Ну и что? — она подтянула к себе меню. — Я же не сказала, что это плохо. Я сказала, что мы не общаемся.

— Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу блистать!

От такого заявления Михаил чуть не выронил из рук меню.

— Чего ты хочешь, прости?

— Я целыми днями сижу дома…

— Ты целыми днями сидишь в салонах красоты!

Это была правда, Ирина оттуда не вылезала, постоянно устраивая себе какие-то релакс-дни, массажи, спа для волос и прочая, прочая, прочая. На самом деле он не возражал, но…

Снова это дурацкое «но»!

— А ты бы предпочел видеть рядом с собой замухрышку? — поинтересовалась Ирина.

— Раньше ты не считала себя замухрышкой.

— Раньше, раньше. Я вообще заново родилась и пересмотрела всю свою жизнь от макушки до пят.

— Здорово, — сказал Михаил. — Это очень здорово.

— Не то слово. Но твой Андрей так и не привез сувенирчик из Доминиканы, — напомнила ему внезапно.

Про этот сувенирчик Ира ему уже все уши прожужжала, но что такого может быть в совершенно немагических четках за двести баксов, Михаил понять не мог. Да он готов был подарить ей любое самое дорогое украшение… и подарил, кстати. Колье и браслетик. И еще вон те сережки и разве что «совсем необязательно, но можно еще вот эту подвеску, она такая чудесная. И ты такой чудесный, ты делаешь мой мир прекраснее».

— Зачем они тебе?

— Я же говорила, на память. О нашем воссоединении, — пробормотала Ирина, отводя взгляд, но тут же посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. — О том, как ты меня любишь.

— Мне кажется, или наша любовь не нуждается в символах памяти? — усмехнулся Михаил. — По крайней мере, она еще жива.

— С тобой невозможно разговаривать! — девушка надула губы и уткнулась в меню.

Он же уткнулся взглядом в ее декольте: пуш-ап, которых она в принципе не признавала, подняли ее грудь на небывалую высоту. А обтягивающее платье с непростительно-сексуальным вырезом еще больше ее подчеркнуло.

— Ириш, — улыбнулся он и потянулся к ней, накрывая ее руку своей. — Не обижайся. Я же пошутил.

— Шутки у тебя дурацкие, — заметила Ира, но все-таки великодушно кивнула: — Прощаю!

И голову наклонила так, что локон из укладки скользнул ей прямо на грудь, снова привлекая внимание к декольте. Михаил сглотнул и отвел взгляд. Смотреть на нее вот так, без возможности дотронуться, ограничиваясь одними сорванными с губ поцелуями, было невыносимо. Поцелуями, совершенно не похожими на те, что были раньше: страстными, глубокими, на пределе дыхания, когда не хватает сил не то чтобы оторваться, но даже подумать о чем-то другом, кроме этой женщины, стонущей под ним.

Так, все.

Ирина всякий раз пресекала эти попытки, и была права.

Никакой близости, пока она все не вспомнит, и он будет ждать столько, сколько потребуется.

Главное, чтобы она была счастлива.


Глава 4 Все на борт!


Ира Илларионова

Если бы мне предложили выбор: пройти по минному полю или пересечь холл его величества, чтобы добраться до лестницы и рвануть в детскую, я бы несомненно выбрала первое. По минам прогуливаться куда спокойнее и безопаснее, чем красться по дому алмазного в надежде с ним не повстречаться. А встречаться с ним мне категорически запрещается. Во-первых, при виде него по телу снова забегают мурашки, и в голову полезут мысли о всяких самораспахивающихся хламонатиках. А во-вторых — с меня вполне хватило и вчерашнего допроса с пристрастием.

На ближайшие …цать лет — баста.

— Мирэль Тонэ! — неожиданно рявкнули сбоку, делая акцент на селаниевой фамилии, и я чуть не подпрыгнула до самой люстры.

— Мируар Демаре, — медленно развернулась.

— Продолжим? — сухо поинтересовался он, остановившись в дверях гостиной.

Как обычно, слегка небритый, в рубашке, как будто специально не застегнутой до самого воротничка, открывающей то, что открывать определенно не следовало.

Его величество стоял, сунув руки в карманы брюк, от которых к широким плечам тянулись ленты подтяжек. Единственное, чего не хватало для полноты образа — это пистолета в кобуре. Он бы очень подошел к хмурой, как у голливудского гангстера, физиономии.

— Мирэль Тонэ… — недобро щурясь, повторил Демаре. — Мы с вами вчера не закончили.

— А по-моему, кончили… Я хотела сказать, закончили! — выпалила, чувствуя, как браслет сигнализирует об опасности, жаром опаляя запястье, и точно такой же жар концентрируется на щеках. — Мне нужно одевать девочек и вообще… Шли бы вы тоже, что ли, оделись! — смешавшись, поспешила к лестнице.

— Селани, убегать от меня — глупо, — ударило в спину раздраженное. — Мы с вами уже давно не дети. Я просто хочу поговорить и понять, какое отношение вы имеете ко всей этой истории с Десмондом.

В голове завыла сигнальная сирена, и я лишь неимоверным усилием воли заставила себя остаться на месте.

— Все ваши просто разговоры заканчиваются тем, что вы просто меня хватаете и просто целуете. Доброе утро, Жижжен! — сказала, повысив голос, когда со стороны кухни донесся подозрительный шорох, словно под половицей закопошилась крыса.

— Жужжен, — поправили меня обиженно.

— Этиль, прекрати! — взревело его величество.

Полагаю, что после этого дворецкий мигом испарился. А если и нет, вряд ли он услышит здесь еще что-нибудь интересное.

— Я сюда прихожу работать, мируар Демаре. Если у вас есть ко мне вопросы относительно девочек, давайте поговорим. А о вашем друге говорить нечего, потому что между мной и им ничего нет и не было!

В несколько шагов преодолев короткое разделявшее нас расстояние, Алмазный король оказался рядом.

— И все же, Селани, актриса из вас действительно никудышная. Вы нервничаете, отводите взгляд. Краснеете и даже дышите неровно.

Угу, из-за Десмонда.

— Может, я заболела?

— Или лжете?

— Вам так хочется обвинить меня в интрижке с Шерро? — процедила сквозь зубы, чувствуя, как голова начинает кружиться от гремучей смеси: запах его одеколона, приправленный вишневой горчинкой сигарного дыма. — Или в чем вы там пытаетесь меня обвинить… Может, уволите?

— Идите к девочкам, — вздохнул мужчина, не то сдаваясь, не то решив занять выжидающую позицию.

А мне, видимо, придется остаться в оборонительной.

Пойти к девочкам я не успела, потому что эти самые девочки, босые и в ночнушках, с визгом и смехом скатились с лестницы, а за ними, цокая по полу когтями и смешно дергая крылышками, слетел Реми.

— Папочка, это правда?! — сияя, воскликнула Аделин. — Мы еще раньше отправимся в Ланси?!

— На много-много дней! — подпрыгивая и хлопая в ладоши, подхватила Кристин.

Фернан опустился перед дочерями на корточки.

— Не то чтобы на много, но я решил, что мы все заслужили небольшой отпуск. Вы так не считаете, мирэль Тонэ?

— Девочкам будет полезно сменить обстановку, — кивнула я.

— Мируар Шерро отправится с нами, — как бы между прочим заметил Демаре, и у меня появилось нехорошее такое подозрение, что он что-то задумал.

— И мирэль Варан. — Цокая каблуками, как Реми когтями (честное слово, звуки совершенно одинаковые), и при этом вихляя бедрами из стороны в сторону, словно пьяная манекенщица, в холл спустилась Элоиз. — Я так соскучилась по твоей «Красотке», Фернан, — заявила таким тоном, словно скучала по кое-чему другому, и у меня появилось непреодолимое желание спустить на нее фидруара.

Взрослую и очень голодную особь на эту… рыжую особь.

— Будем рады твоему обществу, Элоиз, — на удивление благодушно отозвался Демаре, в моих фантазиях тоже явно напрашиваясь на свидание с диким чебурашко драконом.

— Девочкам нужны будут новые купальники, — растягивая губы в адресованной исключительно его величеству улыбке, сказала кузина Жизель. — Я проверяла, они уже выросли из своих. Мы с мирэль Тонэ можем сводить их по магазинам. Да и себе заодно что-нибудь интересное присмотрим, — выпятив свое все самое интересное, закончила томно.

Может, Реми согласится цапнуть ее за ногу?

— Берите, что нужно, Элоиз. Пусть записывают на мой счет, — великодушно заявил его щедрость.

— Фернан, ты просто душка! — радостно воскликнула Элоиз, а девочки тем временем у нее за спиной строили смешные рожицы.

Не сдержавшись, я тихонько прыснула.

— Я что-то не то сказала, мирэль Тонэ? — нахмурилась кузина Жизель.

— Нет-нет, все то. С некоторыми мирэль мируар Демаре и правда такая душка. Жаль, что не со всеми, — ответила я и, стараясь не обращать внимания на то, как каменеет лицо Алмазного короля, повернулась к девочкам: — Ну что, одеваться и завтракать?

— Да! — в один голос согласились близняшки и понеслись наверх.

Я не спеша направилась по лестнице, из последних сил сдерживаясь, чтобы тоже не сорваться на бег и не почесать спину. Так усердно его величество прожигал ее своим взглядом.


Завтрак прошел все в той же атмосфере напряженности и наэлектризованности, в основном из-за повышенного внимания к скромной няниной персоне его бриллианства. Было такое чувство, будто сижу на гранате, из которой выдернули чеку, отчего она в любой момент могла взорваться.

Хорошо, Элоиз трещала без умолку, не давая Демаре возможности вставить и слова или завалить меня очередной лавиной каверзных вопросов. Кузина Жизель вовсю фантазировала на тему: как нам всем здорово будет в Ланси. Какие там роскошные пляжи с бархатными песками и ласковые лазурные воды, в которых ей не терпелось поплескаться.

Или банально выставить на обозрение Фернану все свои прелести.

— А вы, мирэль Тонэ, никогда не бывали в Ланси? — прожурчала гостья его величества и тут же, не дожидаясь ответа, продолжила журчать дальше: — А помнишь, Фернан, тот чудесный грот, который мы, купаясь, обнаружили совершенно случайно?

Голос ее при этом звучал так интимно, что складывалось впечатление, будто в прошлом у нее с Демаре (грр…) что-то было. И в этом гроте тоже.

Может, если выпадет случай, скормить ее местному аналогу акулы?

Близняшки, активно жуя рогалики, только и успевали, что переводить взгляды: с отца на мирэль Варан, с мирэль Варан на меня и опять на отца.

— Да, красивое место, — согласился его величество. После чего успешно прострелил меня взглядом и добавил: — Уверен, мирэль Тонэ оно понравится.

— Отправите меня туда вместе с мируаром  Шерро? — невинно поинтересовалась я, подцепив вилкой кусочек бекона и размышляя над тем, как эта вилка будет смотреться в бюсте кузины Жизель.

Кровожадная я что-то сегодня.

— Если мируар Шерро согласится составить нам компанию, почему бы и нет, — пожал плечами Демаре.

От этого его «нам», произнесенного глубоким, чуть хрипловатым голосом, меня бросило в жар, как будто внутри начался самый настоящий пожар.

— Но это только в случае, если мирэль Тонэ умеет хорошо плавать, — с кислой улыбкой заметила Элоиз. — Ты же помнишь, какое в тех местах сильное течение.

Не знаю, как насчет мирэль Тонэ, а я с детства была влюблена в море и не боялась ни глубины, ни сильных течений.

— За это не беспокойтесь, мирэль Варан. Я с морем всегда была на ты и чувствую себя в нем увереннее, чем любая русалочка.

— Чем кто? — глотнув вьярна, переспросил Демаре.

О-оу.

— Это человекорыба такая, папочка, — с самым серьезным видом заявила Кристин. — Мирэль Тонэ рассказывала нам про нее сказку.

Наверное, вернее будет скормить местному акульему аналогу.

— И как же называется эта сказка? — не унимался алмазный.

— Так и называется: Русалочка, — ответила Аделин.

— Интересно, — протянули его величество с таким видом, что мне захотелось куда-нибудь провалиться. В другой мир, например. На Землю или куда угодно, лишь бы подальше от этого следопыта.

— Фернан, милый, так когда мы все-таки отправимся в Ланси? — перетянула на себя внимание Демаре Элоиз.

«Фернан, милый» поднялся, сдернув с коленей салфетку, и проговорил:

— Послезавтра. Сегодня мы с мируаром Шерро закрываем одну крупную сделку, а яхту тем временем осматривают и приводят в порядок. Мирэль Тонэ, — кивнул мне на прощание, поцеловал близняшек и, пожелав Элоиз приятного дня, вышел из столовой.


— Ну а теперь можно и в город, — расплылась в улыбке рыжая. — Настало время нам с вами, мирэль Тонэ, познакомиться поближе.


Если Элоиз и хотела познакомиться с чем поближе, так это со столичными магазинами. Разумеется, самыми дорогими (еще одна Селани на мою голову). Причем в бутике детской одежды, была б на то воля мирэль Варан, мы бы и пары минут не провели. Не успев оказаться в магазине, она схватила первые попавшиеся купальники, небрежно приложила их к близняшкам, решив не заморачиваться примеркой, и вынесла свой вердикт:

— Подойдут.

Аделин надула губы:

— Мне не нравится этот цвет.

— А мне эта ужасная полоска! — насупилась Кристин.

— А как вам вон тот? — указала я на миниатюрный манекен девочки в ярком купальнике с короткой юбчонкой и изображениями диковинных морских существ на сине-зеленой ткани.

Русалочка, Ира… Русалочка!

Дура ты, а не няня.

— Какой красивый! — восхитилась Аделин.

— Хотим, хотим, хотим! — радостно воскликнула Кристин.

— Ну тогда бегом в примерочную, — улыбнулась я.

— Но у нас нет на это времени, — закатила глаза Элоиз.

— Времени у нас полно. На девочек. По крайней мере, у меня, — возразила я. — А если вы торопитесь в какие-то другие магазины — пожалуйста, здесь мы и сами справимся.

Кузина Жизель смерила меня таким взглядом, как если бы собиралась вот прямо сейчас наслать порчу или наложить какое-нибудь смертельное проклятие.

Впрочем, я на этот взгляд никак не отреагировала: отвернулась и, попросив продавщицу принести нам купальники с юбочками, а еще вон те соломенные шляпки и светлые платьица, вместе с девочками пошла в примерочную.

Когда близняшки были полностью экипированы для поездки в Ланси, мы отправились исполнять мечту Элоиз: попросили Симрана отвезти нас в какой-то новомодный бутик, где мирэль Варан перемерила с дюжину купальников, каждый по цене, от которой у меня волосы на голове вставали дыбом. И, кажется, она планировала купить их все, записав на счет Фернана.

— А вы, мирэль Тонэ, ничего не хотите себе выбрать? — выглядывая из-за ширмы, спросила Элоиз.

— Хочу, но не здесь, — ответила я, наблюдая за крутящимися возле манекенов близняшками.

— Отчего ж так? — усмехнулась она.

— Не в моих привычках спускать на полметра ткани всю зарплату.

— Ну так ведь мируар Демаре заплатит, — яда в ее голосе заметно поприбавилось.

— С чего бы ему за меня платить? — вскинула я брови.

— А вы разве не ? — прикинулась она удивленной.

— Не это! — резко отрезала я.

Элоиз отдернула штору, представ передо мной в роскошном комплекте цвета морской волны, который ей, к слову, очень шел. Кокетливо заведя руку за голову, она покрутилась перед зеркалом, а обернувшись ко мне, одобрительно кивнула:

— И правильно. Не стоит забывать о своих обязанностях. Вы в его доме всего лишь няня. Надеюсь, что и дальше у вас не случится проблем с памятью и вы будете держаться от него подальше.

Вот мы и познакомились поближе.

— Лучше быть няней, чем приживалкой, — холодно улыбнулась рыжей. — И да, будьте спокойны, мирэль Варан, я буду держаться от него подальше.

Вот только мое сердце, кажется, было в корне не согласно с моим заявлением.


Этот наглец Демаре и его попытки докопаться до меня, а заодно и до правды, настолько выбили из колеи, что я даже не подумала порадоваться преждевременной поездке в Ланси. А радоваться здесь было чему: совсем скоро у меня появится шанс встретиться с мужчиной, о котором говорила Селани, и, кто знает, может, удача наконец мне улыбнется. Вдруг мадам Лилит ошиблась и способ вернуться домой все-таки имеется. А если это так, я обязательно его найду.

Жаль, радость по случаю скорого отплытия от берегов Мальмара омрачалась тем фактом, что на яхте Демаре будет Десмонд-Десмонд, а не Десмонд-Селани, как планировалось изначально. Ну и, собственно, сам Демаре. И если его алмазное упрямство продолжит свое наступление, придется мне баррикадироваться от него в каюте.

Особой пикантности этой поездке добавляло наличие мирэль Варан и неизменное присутствие мируара Жужжена, который счел своим долгом позаботиться о гостях его величества и самом величестве во время путешествия. На самом же деле Этиль просто не мог себе позволить пропустить столько захватывающих (по его мнению) событий. Следить за прислугой в пустом доме неинтересно, а вот на яхте за нелюбимой няней — другое дело.

С самого утра близняшки пребывали в слегка (хоть слегка — это мягко сказано) перевозбужденном состоянии. Не успев продрать глаза, они запрыгали на кроватях, прижимая к груди чебуронов и радостно скандируя:

— Мы отправляемся в путешествие! Мы отправляемся в путешествие!

— Будем купаться с папой! — восторженно выдохнула Аделин.

— Есть асканы прямо с пальмы! — поделилась своими планами Кристин.

Сделав себе пометку в памяти — узнать, что из себя представляют асканы и можно ли их вообще есть — я добавила в голос строгих ноток:

— Девочки, если вы сейчас же не слезете с кроватей и не пойдете умываться, мы опоздаем на яхту и никуда не поплывем.

— Мирэль Селани, мы не можем на нее опоздать, это ведь наша яхта, — захлопала ресницами Аделин.

Один ноль в пользу детской непосредственности.

— Мируар Демаре все равно будет недоволен. Мной. За то, что не успела собрать вас вовремя.

Близняшки переглянулись и с визгом:

— Я первая умоюсь!

— Нет, я! — помчались в ванную.

А я тем временем выбрала для них платья, достала из коробок новенькие сандалии и соломенные шляпки.

Демаре предупредил, что в Ланси может быть очень жарко, поэтому, вместо того чтобы выкупить из ломбарда подарок Селани-Десмонда, мне пришлось потратить большую часть аванса на обновки: легкие летящие сарафаны, удобные босоножки, два купальника: один закрытый и сплошной (чтобы не на что было кое-кому пялиться), другой — раздельный (каюсь, не сдержалась, он мне так понравился). Плавки-шортики плотно облегали бедра до самой талии. И если мирэль Варан такой фасон помогал прятать намечающийся животик, то мне-Селани, честно говоря, прятать было нечего. Хотя следовало.

От жадных взглядов одного небезызвестного короля.

Мне в присутствии Демаре порой и в одежде было некомфортно, в том смысле, что под его взглядом она как будто самым волшебным образом исчезала. О том, как буду чувствовать себя перед ним в купальнике, вообще думать было страшно.

И тем не менее думать об этом я не переставала.

Гадство.

А ведь мы с Мишей собирались провести медовый месяц в Доминикане, и раньше я представляла, как буду красоваться в купальниках. А теперь… Теперь я уже не я, и вместо Миши в ближайшие дни рядом со мной будет другой мужчина.

При мысли об этом другом мужчине изнутри начала подниматься новая волна жара, хоть бери и выливай на себя воду из вазы с цветами. К счастью, остудиться столь необычным способом мне не дали: вернулись близняшки, и на некоторое время Демаре покинул мои мысли. Ими целиком и полностью завладели мои любимые малышки.

Пока завтракали, Этиль и Симран сносили в холл наш багаж. Фернан, как ни странно, пребывал в отличном расположении духа: дарил улыбки (столь редкое у него на лице явление), шутил с девочками, охотно поддерживал разговор с Элоиз, время от времени поглядывая на меня. И с каждым новым взглядом Алмазного короля я все больше засматривалась на графин с нирасовым соком.

Он ведь такой холодный… А еще в нем плавают кубики льда.

О да.

Не успели покончить с завтраком, как на улице просигналил автомобиль: это приехал мируар Шерро. Он не стал заходить, дождался, когда мы, быстро покончив с последними сборами, выйдем на крыльцо.

Мужчина помахал нам рукой, подзывая, и посмотрел на меня в упор.

— Мирэль Тонэ, — поприветствовал басовито, после чего распахнул дверцу своего черного, блестящего на солнце автомобиля.

Переднюю. Предлагая мне занять место рядом с водителем.

Ой.

Даже не знаю, кого следует избегать больше: Демаре или Десмонда.

— С тобой поедут Элоиз и Этиль, — встав передо мной, как будто таким образом пытаясь прервать наш с Шерро зрительный контакт, сказал Фернан. — Мирэль Тонэ должна быть с девочками.

«И с их отцом», — мелькнула в голове траурная мысль.

Мирэль Варан не очень-то обрадовалась такому раскладу и такой компании, но приказы Алмазного короля не обсуждались.

— До встречи на «Красотке», Фернан, — кокетливо повела плечиком сердцеедка и мозговыедательница.

По крайней мере, мне мозг за последние дни она уж точно весь выела.

Говоря про «быть с девочками», Демаре имел в виду, что я на переднем сиденье, а они сзади. Это я поняла, когда он распахнул передо мной переднюю дверцу автомобиля и проговорил:

— Прошу, мирэль Тонэ.

Просьба в приказном порядке была выполнена с тяжелым вздохом. Близняшки загрузились в машину со счастливыми улыбками, и его величество, проверив, закрыты ли задние дверцы, сел на место водителя.

— Ну так что, мирэль Тонэ, расскажете мне эту вашу Русалочку, — сказал, выезжая за ворота.

У-у-у, лучше я пойду пешком!

— Сказки обычно рассказываются перед сном, — кашлянула я.


— Ну значит, сегодня я помогу вам уложить близняшек.

— Не думаю, что девочкам будет интересно слушать ее во второй раз, правда, девочки? — с надеждой обернулась к своим воспитанницам.

— Мы с удовольствием послушаем еще раз, — заявила Кристин, а Аделин ей с готовностью поддакнула.

Предательницы.

— Если желаете больше времени проводить с дочерьми, можете сегодня уложить их сами, — попробовала зайти с другой стороны. — Для разнообразия.

— Нет, я хочу уложить их с вами, мирэль Тонэ, — возразил Демаре, явно чувствуя себя хозяином положения, королем жизни и дальше по списку.

Я же в тот момент почувствовала себя маленьким пушным зверьком, которого беспринципный охотник загонял в коварно расставленные силки.

Ладно, не в силки, а пока только на яхту, на все сто процентов оправдывавшую свое название. «Красотка» и вправду была красоткой. Выделялась на фоне других яхт, пришвартованных к берегу, не только размерами, но и количеством инкрустаций из драгоценных камней на белоснежных бортах. Подозреваю, если отколупать один такой камушек и продать, можно будет безбедно жить до конца своих дней.

Девочки передвигались по пристани вприпрыжку, порываясь сорваться на бег, чтобы скорей добраться до отцовского судна — этакого круизного лайнера в миди-формате. Отнести «Красотку» к разряду мини у меня язык не поворачивался.

— Жаль, Реми не поплывет с нами, — вздохнула Кристин.

— Фидруары не любят воду и неизвестно, как бы он повел себя вовремя путешествия, — напомнил дочери Демаре.

Девочка вздохнула снова, но долго расстраиваться из-за отсутствия любимого питомца не стала. Желая быть первой всегда и во всем, Кристин все-таки сорвалась с места, промчалась по причалу, а оказавшись на палубе, принялась кривляться:

— Я вас быстрее! Быстрее вас всех!

Аделин насупилась, но руку мою не отпустила. Только когда мы поднялись на борт, разжала пальчики и умчалась вместе с сестрой инспектировать каюты.

— Не терпится начать загорать. — Заметив на палубе раскрытые шезлонги, мирэль Варан соблазнительно потянулась, ясно давая понять, что ей не терпится другое — скорее оголиться перед хозяином всего этого великолепия. — Этиль, будь так любезен, принеси мне «Рай на земле». Ты ведь умеешь делать коктейли?

Жужжен смиренно кивнул и отправился выполнять приказ хозяйской гостьи, а Элоиз тем временем поцокала в свою конюшню (я хотела сказать, каюту), и я тоже под предлогом яхто осматривания поспешила попрощаться с алмазными магнатами.

— Не забудьте намазать девочек солнцезащитным кремом, — послал мне вдогонку Демаре. — И сами тоже намажьтесь, мирэль Тонэ.

Смотрите какие заботливые.

Думает, няня будет дефилировать перед ним по палубе в купальнике? Размечтался! На пляже еще куда ни шло, но сейчас у меня в разгаре рабочий процесс. Он ведь не предлагает Жужжену подавать коктейли в плавках. Вот и мне будет очень даже комфортно в длинном до самых пят сарафане.

Моя каюта соседствовала с каютой девочек, напротив обитала мирэль Варан. Каюта Шерро располагалась дальше по коридору, а в самом его конце находились покои хозяина «Красотки». Роскошные такие, размером в две, а то и все три мои квартиры.

Я заглянула в них случайно — парень из обслуживающего персонала по ошибке отнес в каюту Демаре мою сумку. Заглянула и залипла, обозревая огромное помещение, в центре которого красовалась черт-знает-сколько-спальная кровать. Кроме кровати больше ничего обозреть не успела, потому что сзади раздалось визгливо-требовательное:

— Что вы здесь делаете, мирэль Тонэ?!

— Не то, чем бы хотели заняться здесь вы, Элоиз, — обернулась, заставив себя улыбнуться, и подхватила с пола сумку. — Отвечая на ваш вопрос: я искала свои вещи.

Кузина Жизель пошла пятнами.

— Да что вы себе позволяете?!

— Позволяю себе забрать свою одежду. По-моему, это не возбраняется.

Собиралась выйти, но рыжая преградила мне дорогу своим пышным бюстом, каким-то непостижимым образом удерживаемым ярко-красным купальником, поверх которого чисто символически был наброшен полупрозрачный халатик.

— Осторожней, Селани. Если дорожите своей работой, — прошипела Элоиз. — Став близняшкам мачехой, я буду очень внимательно относиться к тем, кто их окружает. И если мне что-то не понравится…

Еще одна.

— Не забудьте сообщить об этом мируару и девочкам, а то они не в курсе, — борясь с желанием огреть ее с сумкой, сказала я и, подвинув Элоиз, вышла из каюты Алмазного короля.

К тому моменту, как мы с девочками, защитившись от полуденных лучей и кремом, и шляпками, и солнцезащитными очками, поднялись на палубу, Мальмар уже успел превратиться в желто-зеленую полосу со светлыми пятнышками прибрежных вилл. Нас окружало Азалийское море, такое же безмятежное и голубое, что и небо над нами, от чего линия горизонта была практически неразличимой.


Засмотревшись на плещущуюся под нами воду, я не заметила приближения Десмонда.

— Надеюсь, вы не страдаете морской болезнью, мирэль Тонэ, — пробасил он.

Я вздрогнула и повернулась к экс-телу актрисы.

— Никогда раньше за собой такого не замечала.

— Тогда ничто не омрачит наше путешествие, — коротко улыбнулся он и вдруг неожиданно проговорил: — Надеюсь увидеть вас в Ланси в своих подарках.

Сказать, что его заявление застало меня врасплох — это не сказать ничего. Мысленно выругавшись, я сдержанно проговорила:

— Боюсь, они мне не подошли, и я собиралась их вам вернуть.

— Но так до сих пор и не вернули, — сощурился Шерро.

— Не хотела вас обидеть.

— А сейчас вдруг захотели?

Дурацкий диалог прервало появление на палубе Демаре. Точнее, его появление прервало контакты у меня в голове, спровоцировав короткое (надеюсь) замыкание. Я зависла. Потому что Алмазный король в плавках и расстегнутой рубашке — испытание не для слабонервных. Не для слабовольных, вернее.

А я в последнее время не могла похвастаться ни крепкими нервами, ни силой воли.

— Мирэль Тонэ… — кашлянул кто-то сбоку.

Десмонд кашлянул то есть.

— Что, простите? — мысленно окунув себя в бассейн, возле которого в данный момент остановился Демаре, повернулась к его другу.

— Полагаю, Фернан рассказал вам о моей… кхм, проблеме. Не подумайте, я от вас ничего не требую. — Он выдержал небольшую паузу, прежде чем с нажимом добавить: — Кроме ответов.

Ну тогда вставайте в очередь.

Еще один сыщик доморощенный…

Облокотившись на перила, Шерро вперился в меня взглядом, заинтересованным и внимательным. Я ответила ему таким же, надеясь, что это поможет прочистить мозги. В последнее время они у меня были основательно замусорены мыслями о Демаре.

И хоть бы хны. Не так уж это, оказывается, и просто воспринимать стоящего рядом с тобой мужчину (пусть даже и очень привлекательного) мужчиной, зная, что всего несколько дней назад он был женщиной.

В смысле душа в нем была женская и повадки женские. И вообще…

— Спрашивайте, — пожала плечами, гадая, помнит ли он хоть что-то из того, что творила, будучи в нем, Селани.

А главное, помнит ли обо мне!

Как вскоре выяснилось, Десмонд не помнил ничего и весь его интерес к моей персоне сводился к одному:

— Что нас с вами связывало или связывает? — щурясь от солнца, спросил он.

— Вы пытались за мной ухаживать.

— Пытался?

— Но у нас ничего не вышло, — развела я руками.

— Все дело в Фернане? — усмехнулся мужчина.

Да они издеваются.

— Нет, мируар Шерро, просто мы с вами очень разные. Одно неудавшееся свидание это показало.

— И тем не менее вы продолжали принимать от меня подарки.

— Кажется, вы повторяетесь.

— Дорогую одежду, белье. Платье от мирэль Малори…

— Которое я не надела и собиралась вернуть вам сразу же после дня рождения. Но вы поссорились с мируаром Демаре.

— Из-за вас, полагаю? — хмыкнул Шерро.

— Полагайте все, что вам нравится. Думаю, я ответила на ваши вопросы, а теперь прошу меня извинить — мне надо возвращаться к девочкам.

Хотела было отойти, но он удержал меня за руку, отчего кожа на запястье, там, где меня касались его пальцы, покрылась ледяными мурашками.

— Надеюсь, Селани, вы со мной честны, — голос, как и взгляд Шерро, тоже стали ледяными. — Рано или поздно я ведь все вспомню…

Надеюсь, я к тому времени буду уже на Земле.

— Десмонд, Селани, все хорошо? — послышалось из-за спины.

Шерро слегка помрачнел, но удерживать меня перестал.

— Мы с мирэль Тонэ обсуждали мои провалы в памяти.

— Еще наобсуждаетесь, — сказал Демаре. — Сейчас Селани нужна девочкам. Они хотят купаться.

При этом меня окинули таким многозначительным взглядом, как будто хотели сказать, что мне будет намного комфортнее без сарафана.

Да щаз!

— Я буду сидеть возле бассейна и глаз с них не спущу, — пообещала его величеству.

— Аделин плохо плавает, — заявили мне в ответ.

— И вы, как отец, просто обязаны это исправить.


Не уверена, что на этом Алмазный король остановился бы (останавливаться вообще не в его привычках), но тут меня снова спасла прицокавшая Элоиз.

— Девочки хотят купаться, и я тоже. Фернан, ты с нами?

Демаре скрипнул зубами.

— Уже иду.

— А я вот тут посижу, — приблизившись к бассейну, присела на краешек шезлонга.

Бассейн был неглубокий (самое то для семилетних малышек), но довольно широкий, а прохладная вода в нем так и манила. Но я решила, что за его пределами и в одежде будет надежнее. Потому что Демаре в плавках и рубашке — это тот еще стресс. А Демаре без рубашки, как пиранья плавающий рядом, — это стресс в квадрате.

После такого явно потребуются антидепрессанты.

Очень скоро на меня перестали пялиться: вниманием его величества завладели близняшки. Элоиз в своем вызывающем алом бикини мельтешила рядом и действовала на меня, что красная тряпка на быка.

Десмонд устроился в соседнем шезлонге и время от времени косился в мою сторону, а я честно старалась смотреть только на девочек, но так как их отец был рядом, взгляд то и дело соскальзывал на него, отчего захотелось попросить Этиля приготовить и мне «Рай на земле». Для успокоения. Представив, какой ответ получу от дворецкого, я отбросила эту идею и, сделав себе очередное внушение — никак не реагировать на Демаре, —переключилась мыслями на Ланси.

Вроде бы подействовало, и до самого вечера я держала себя в узде. Чего не могу сказать об Элоиз. Которая, приговорив за ужином несколько бокалов айланского (шампанское по-эонски), чуть ли не вешалась Демаре на шею. Впрочем, Десмонду она тоже не забывала уделять внимание. А я смотрела только на девочек (по крайней мере, пыталась это делать) и к концу ужина чувствовала себя почти что оловянным солдатиком.

Ровно до того момента, как Демаре поднялся из-за стола, объявив:

— Девочки устали. Мирэль Тонэ, поможете мне уложить их спать?

Шах и, кажется, уже почти мат.

Обреченно кивнув, повела близняшек умываться и переодеваться. Вскоре в каюту постучались его величество с самыми коварными намереньями: не дочерей он хотел уложить, а послушать злосчастную сказку со всеми отсюда вытекающими.

— Ну, мирэль Тонэ, рассказывайте, — поудобнее устраиваясь в ногах Аделин, повелел Алмазный король.

Мысленно пожелав ему в самом ближайшем будущем тоже потерять память, я начала рассказывать.

На моменте, когда Ариэль решила отправиться к морской ведьме, Фернан неожиданно меня прервал, обращаясь к дочерям:

— А какие еще сказки рассказывала вам мирэль Тонэ?

— Золушку, Красавицу и Чудовище, — зевая, стала перечислять Кристин.

— Красную шапочку, — прижимая к груди чебурона, сонно прошептала Аделин.

— Белоснежку.

— Надо же, мирэль Тонэ знает столько сказок, — не то восхитился, не то удивился Демаре, с явным злорадством, а потом, сощурившись, добавил: — Которые не знаю я.

— У меня богатая фантазия. И, если мне не изменяет память, вы эксперт в добывании драгоценных камней, а не в сказках.

— Туше, — улыбнулся Демаре и милостиво разрешил мне продолжать историю Русалочки.

Девочки уснули примерно на середине, но расставаться с ними не было никакого желания. Мне в их каюте как-то спокойнее и безопаснее.

— Я с ними еще немного посижу, а вы идите, — сказала, стараясь не смотреть на Демаре.

Который, вместо того чтобы подняться и выйти, поднялся и подошел ко мне:

— Ну как же, мирэль Тонэ, мне ведь интересно узнать конец.

— Завтра вечером узнаете.

Тоже мне, нашел Шахерезаду.

— Сейчас.

Ах ты ж алмазный гад!

— Вы чего-то боитесь? — подался ко мне Демаре.

— Ну уж точно не вас! — огрызнулась я и вылетела из каюты, пока мы своими пикировками не разбудили близняшек. Тогда ведь действительно придется рассказывать дальше.

— Ну, значит, вы не откажетесь подняться со мной на палубу, раз уж такая храбрая, и полюбоваться ночным небом. В море оно особенное.

Следовало отказаться. Следовало!

Что я и попыталась сделать, но Демаре вдруг решил сменить тактику:

— Мне нужно поговорить с вами о девочках.

Под звездным небом?

— А это не может подождать до завтра?

— Совершенно точно не может, — покачал головой алмазный эксплуататор.

— Но никаких сказок, — процедила я.

— А вот это целиком и полностью зависит от вас, мирэль Тонэ, — многозначительно заметил Демаре.


Небо над Азалийским морем и впрямь было особенным. Звезды что кристаллы на бортах «Красотки» — такие же крупные и блестящие, разбросанные, как по черному бархату, по ночному небу. А рядом — мужчина, от которого легко потерять голову. Особенно когда он смотрит на меня вот так: долго, внимательно, не сводя глаз.

— Вы собирались поговорить со мной о девочках, — кашлянула я, надеясь прервать этот зрительный контакт, но вместо этого продолжала тонуть в глубине его глаз.

— Собирался, — послышался хриплый шепот.

Фернан приблизился ко мне вплотную.

— Ну так говорите, — вжалась всем телом в прохладный метал, чувствуя, как каждая волосинка на коже начинает электризоваться, и, наверное, поэтому ее слегка покалывает.

— Вы были правы, мирэль Тонэ, поговорить мы можем и завтра, — опуская ладони на перила аккурат возле моих бедер, тем самым отрезая пути к отступлению, вдруг передумал Демаре. Продолжая гипнотизировать меня взглядом, тихо добавил: — И я переоценил свою силу воли.

И я свою, кажется, тоже.

— Вы что творите? — выдохнула в губы его величества, вдруг оказавшиеся в опасной близости от моих.

— Вот это, — прошептал он, легко, почти невесомо, но от этого не менее сладко меня целуя.

Хмарь изначальная, как же голова-то кружится…

— Забыли про не дотрагиваться даже пальцем? — попробовала возмутиться и отстраниться.

Но ни то, ни другое не вышло.

— Про губы ничего сказано не было, — не растерялся Алмазный король, поцелуем касаясь щеки, подбородка и снова возвращаясь к моим губам.

А потом, позабыв обо всех установках, властно привлек меня к себе и жадно поцеловал, выбивая из легких воздух, а из головы — мысли. Ладонями скользя по бедрам и прижимая меня к тому, к чему определенно прижимать не стоило.

— Вы когда-нибудь перестанете меня целовать? — спросила, когда мне позволили выдохнуть.

— Не могу ни себе, ни вам этого обещать, — прошептал Демаре, лаская мои губы своими, перебирая мои волосы на затылке и…

— А-а-а… помогите-е-е!.. Фернан!!!

Бульк.

Вот тут уж я от Демаре отскочила, на целый метр, если не больше, и мы одновременно перевесились через перила. В свете огней в темной вспенившейся воде мелькнули две беленькие ручки, которые в одно мгновение поглотило море.

— Кажется, это была мирэль Варан, — ошеломленно пробормотала я.

— Предупредите капитана! Скорее! — приказал Демаре.

Не теряя времени, перебрался через борт яхты и нырнул в воду. Я же помчалась бить тревогу, отчаянно надеясь на то, что мои мечты про акулий аналог так и останутся всего лишь несбыточными мечтами.


Селани Тонэ

Из детского сада — несомненно, самого ужасного на земле места, ее забрал водитель. Михаил Анатольевич, видите ли, сегодня задерживается. У него важная встреча. Какой-то там тендер и прочее, прочее, совершенно неинтересное.

Селани вполуха слушала объяснения шофера. Как будто ее заботили чьи-то там важные встречи! Нет, ее беспокоило другое — что ужин в ресторане отменяется, а значит, придется готовить самой.

Готовить. Самой.

Да она помнить не помнила, что это такое: стоять у плиты! И вспоминать в ближайшее время не собиралась. В идеале — никогда. А значит, придется воспользоваться этим их… Как там говорил Миша? Интернетом! Который находится… Селани задумалась. Точно, в компьютере! Последнего мирэль Тонэ откровенно побаивалась и старалась не подходить близко к этому странному агрегату, имеющему еще одно не менее диковинное название — ноутбук.

Но чего не сделаешь ради вкусного ужина. Придется разбираться и оформлять заказ. Онлайн вроде как. Например, в том ресторанчике, который они посетили пару дней назад, какой-то там японской кухни. Миша ведь любит суши. Но самое главное — они понравились ей, а значит, решено: сразу по возвращении домой она займется покорением компьютера!

Селани запнулась на этой мысли. Домой… Она не имела права называть место, в котором проводила большую часть своего времени, домом. Как и не имела права думать о мужчине, с которым ночами делила постель.

Не в том смысле, в каком хотелось бы Михаилу, но переводить их отношения на более интимный уровень Селани была не готова. Ни к чему ей это. Ей нужно обратно на Эону. В свое тело и к своему мужчине.

К Фернану Демаре.

А Михаил Соколов пусть остается в своем мире со своей Ирой.

Этот мир, к слову, будоражил воображение мирэль Тонэ и в то же время она побаивалась того сумасшедшего ритма, в котором жили населявшие Землю люди. Ей не нравился серый безликий город, так не похожий не солнечный Мальмар с его зелеными скверами и омываемыми Азалийским морем берегами. Единственное, что было здесь интересным — это торговые центры. Ну и еще салоны красоты, благодаря которым из невзрачной енницы она превратилась в прекрасную лайону. Бабочку по-земному.


Селани вынуждена была признать: Ира была настоящей красавицей. Красавицей, которая совершенно не умела себя подать. Но новый цвет волос, дорогая косметика и роскошная одежда (а главное, уверенность в себе) успешно устранили этот недостаток.

Селани нравилось это тело. Нравился (ну разве что самую малость) Миша и то, как он к ней относился. Чуть ли не на руках ее носил. Если б еще не бросал на нее в иные моменты слишком задумчивые, а иногда и подозрительные взгляды…

— Скорей бы вернулся твой друг из отпуска, — бормотала Селани, устроившись в кресле с компьютером. — И непременно с браслетами.

Заказ она успешно сделала. Оставалось дождаться курьера, ну и, так уж и быть, накрыть на стол.

— Надеюсь, Миша поимеет совесть и не станет торчать на работе до позднего вечера, — убирая компьютер на журнальный столик, проворчала бывшая актриса.

Поднялась, собираясь заняться сервировкой стола, а заодно скрасить ожидание чужого мужчины бокальчиком красного полусухого вина, когда в дверь позвонили.

— Так быстро? — удивилась Селани, всего каких-то пять минут назад оформившая заказ.

Стянув волосы в хвост, девушка приблизилась к двери. На экране высветилась черноволосая ярконакрашенная девица, даже смутно не напоминавшая посыльного.

Селани уже хотела вернуться в гостиную, когда услышала пронзительно-громкий голос незнакомки:

— Миша, открой, нам надо поговорить!

Мирэль Тонэ и сама не поняла, почему это заявление отозвалось в ней всплеском раздражения. И почему, вместо того чтобы заняться сервировкой стола, она впустила эту фифу в подъезд!

Вскоре половинки лифта раскрылись, выплевывая незнакомку, тут же скисшую при виде «Иры».

— А, это ты, — промямлила она.

— Я! — с вызовом бросила Селани. — А ты кого-то другого надеялась увидеть? Мишу?

Брюнетка скривилась:

— Ты так ничего и не поняла, да?

Селани хмуро посмотрела на девушку. Ей не понравился тон незнакомки и ядовитая усмешка, исказившая лицо, явно перегруженное косметикой.

— Ну так, может, тебе стоит объяснить мне еще раз? — скрестила руки на груди мирэль Тонэ.

— Может, для начала пригласишь внутрь?

— Достаточно и того, что я согласилась тебя выслушать, а не вышвырнула сразу на улицу, — прислонившись к дверному косяку, заметила Селани.

Незнакомка скрипнула от злости зубами.

— Мало того что тупая, так у тебя еще и провалы в памяти! Я же тебе сказала: держись от него подальше! Думаешь, с первого раза не сработало, не получится и со второго? — Незваная гостья шагнула к Селани вплотную, яростно сверля ее глазами с высоты своего немалого роста. — Комы, значит, было мало, да? Я ведь тебя и правда могу отправить туда, откуда не возвращаются. Не отстанешь от него, застрянешь в другом мире навсегда!

Если бы Селани ударила молния, она бы и то не чувствовала себя такой потрясенной. Теперь она смотрела на незваную гостью по-другому. Вот, значит, кого следует благодарить за то, что ее выпихнули сначала из собственного тела, а потом еще и из родного мира!

— Хмарь изначальная! — яростно прошипела Селани и как была — босая и в легком платье — выскочила на лестничную площадку, горя желанием придушить мерзавку, разрушившую ее жизнь. —  Еще раз сунешься ко мне, пероножка драная, и Я отправлю ТЕБЯ туда, откуда не возвращаются. Без всякой магии. Ты меня поняла?!

Несмотря на всю Ирину хрупкость и сопротивление брюнетки, Селани умудрилась вжать ее в стену, вцепиться ей в горло и яростно сдавить его, вонзившись ногтями в нежную кожу. Так, что горе-ведьма дернулась и жалобно захрипела.

— И молись богам, чтобы я вернулась домой. Потому что, если застряну здесь, мне очень будет нужно на ком-нибудь отыграться. Угадай, кого я сделаю объектом своего внимания?

— Ира? — как гром среди ясного неба раздался за спиной ошеломленный мужской голос.

Селани вздрогнула, пелена гнева сползла с глаз, и девушка отступила на шаг.

Осознав, что ее больше не удерживают, брюнетка истерично вскрикнула:

— Сумасшедшая! — и рванулась к раскрытым дверям лифта.

А Селани, перекатываясь с носка на пятку, медленно повернулась к мужчине.

— Привет, милый, — выдавила из себя улыбку. — А мы тут с твоей знакомой… нашей… кое-что обсуждали. Так, ничего важного. Я такая молодец: ужин нам заказала! Из суши-ресторана. Помнишь, тебе он понравился?

Не говоря ни слова, Михаил схватил девушку за локоть и грубо втолкнул ее в квартиру.

— Эй! Ты что делаешь?!

Еще минуту назад Селани упивалась своей силой, а теперь вдруг почувствовала себя беззащитным зверьком, на которого направили дуло охотничьего ружья.

Когда Соколов, чеканя слова, ледяным голосом проговорил:

— Два вопроса: кто ты такая? И что стало с моей Ирой?


Глава 5 Под знойным солнцем Ланси


Ира Илларионова

— Фернан, я так испугалась!

Элоиз липла к Демаре, как банный лист к ж… ладно, пусть будет как медуза к волосам Ариэль. Она умудрилась оплести его руками, ногами, разве что зубами в нос не вцепилась, и то, видимо, исключительно потому, что иначе ему было бы проблематично тащить ее по палубе.

— Ты мой спаситель! — выдохнула так проникновенно, что я подумала, а не посоветовать ли мирэль Варан записаться на курсы актерского мастерства.

Импровизация у нее получается отлично, а остальное придет со временем. К слову, посмотреть на представление высыпали все (не считая близняшек). Жужжен в неизменной форме дворецкого, Шерро в халате и с сигарой в зубах, капитан и его помощник, который уже успел, наверное, раз десять распрощаться с должностью.

— Элоиз, я был бы тебе очень благодарен…

— Ты мой спаситель!

«Вы это уже говорили», — хотелось заметить мне, но я предпочла промолчать. Надо было уйти к себе, вот только я почему-то не двинулась с места. Видимо, общение с Алмазным королем привнесло в мою сущность нотки мазохизма, потому что смотреть как эта… недоутопленница липнет к Демаре, было, мягко говоря, неприятно. Эта мысль упорно просачивалась в сознание, я упорно ее задвигала куда подальше, но она возвращалась. Снова и снова.

— Сможешь идти сама? — поинтересовался Фернан.

— Нет! — голос Элоиз звучал так слабо, что я бы, может, и поверила в ее искренность, если бы пару минут назад не перехватила злобный торжествующий взгляд.

Демаре скрипнул зубами.

— Жужжен, не стойте столбом, принесите плед!

Дворецкого как ветром сдуло, алмазный со своим тяжеловесным «бриллиантом» двинулся в сторону каюты вышеобозначенной мирэль, а я отвернулась. Понимала, что это глупо, но со странным желанием повторно макнуть Элоиз в теплые воды Азалийского моря ничего не могла поделать.

— Говорят, что морское путешествие пройдет так, как оно началось, — заметил Десмонд, приближаясь ко мне.

— То есть все будут прыгать за борт?

Я едва удержалась от того, чтобы добавить: «Когда мы с Фернаном будем целоваться», но все-таки удержалась. Хотя бы потому, что целоваться с Фернаном больше не собиралась. Не собиралась уже в который раз.

— По словам мирэль Варан, она упала случайно.

— И вы в это верите? — я скептически хмыкнула.

— Нет.

— Сомнительно, что вы верите и в приметы. Тогда к чему весь этот разговор?

— К тому же, что и все предыдущие, — произнес Десмонд, улыбнувшись как акула, увидевшая косяк мелкой рыбы. — Я пытаюсь понять, почему дарил вам подарки.

— Нельзя же быть таким жадным, — укоризненно заметила я. — Подарили — и подарили. Забудьте и отпустите.

 — Вы прекрасно понимаете, о чем я, мирэль Тонэ. Что вы делали со мною рядом?

Пыталась общаться с актрисой, которая тратила ваши деньги.

Этого я тоже вслух не сказала, лишь подумала, что чувства Шерро понять можно. Не представляю, на какую сумму Селани уменьшила его банковский счет, но я бы тоже занервничала.

— Вы же не отстанете? — спросила устало.

— Нет.

— Вы притворялись женщиной.

— Что?

— Притворялись женщиной, — повторила я. — Сказали, что это будет наш с вами маленький секрет, и что все подарки, которые мне дарите, потом заберете себе. Это просто чтобы никто не узнал.

— ЧТО?! — сигара выпала у него из пальцев и с глухим «бульк» (гораздо боле глухим, чем издало тельце мирэль Варан) погрузилась в воду.

— Да, — кивнула с самым серьезным видом. — Я просто щадила ваши чувства. Не представляю, почему вы потеряли память (никому такого не пожелаешь), но если проверите, на что тратили деньги, увидите, что променяли их на женские шмотки. Нижнее белье в том числе. — Я чуть голос, перейдя на заговорщицкий шепот: — Но не переживайте, мируар Шерро. Это останется между нами, а вообще…

Легонько коснулась его руки и подмигнула, повторив знаменитую фразу из «В Джазе только девушки»:

— У каждого свои недостатки. Скоро ваши подарки вернутся к вам.

Отвисшая челюсть Шерро еще долго стояла у меня перед глазами, и лишь оказавшись в каюте, я облегченно выдохнула. Не представляю, на сколько хватит моей маленькой хитрости, но надеюсь, что хотя бы на время меня оставят в покое. Честно говоря, не сильна я в мужской психологии, но подозреваю, что после такого Десмонд отстанет от меня надолго.

Осталось решить вопрос с Демаре, но… Я вдруг поняла, что не хочу ничего решать. Я девочка, и я хочу целоваться!

Поразительно, что вопреки всем доводам разума и моему привычному здравомыслию я больше не желала бежать от Алмазного короля на край света или… в другой мир. Ланси вот-вот окажется у моих ног, но я совершенно туда не стремилась. Должна была, знала, что так будет правильно, вот только при мысли, что больше никогда не увижу девочек и их невыносимого отца, накатывала такая тоска, какой не было даже в первые дни пребывания на Эоне.

Да, Ира, влипла ты. Влипла по-крупному.

В моем мире остались родители, близкая подруга, Миша… Впрочем, что касается Миши, я уже поняла, что ничего не выйдет. Даже вернувшись на Землю, не смогу смотреть ему в глаза, зная, что испытывала настолько сильные чувства к другому мужчине. Когда мы со Светкой еще учились в школе, вокруг нее всегда вился рой ухажеров: в кино она ходила с одним, в кафе с другим, с третьим просто гуляла.

— У девушки, — любила повторять она, — должен быть выбор, Иришка.

Может, Света и была права, но я так не могу.

Для меня выбор — это да или нет. Не получается у меня смотреть и выбирать, пробуя сначала с одним, потом с другим. Только глубокие чувства. Только хардкор.

Что самое печальное, с Мишей у меня никогда такого не было. Он носил меня на руках, всегда был таким обходительным, особенно в нашем безумном современном мире, где мало кто церемонится. Светкин новый парень, например, как-то привез ее в ресторан и на парковке заявил, когда она замешкалась: «Ты чего сидишь-то? Особое приглашение нужно»? Разумеется, она с ним порвала тут же, но суть не в этом. Миша всегда открывал передо мной двери, заботился, ни разу не повысил в моем присутствии голос, не говоря уже о чем-то большем, но…

Я никогда так не сходила по нему с ума.

Никогда не вспыхивала от одного прикосновения. Рядом с ним было спокойно и легко. И, в общем-то… все. Наверное, не переместись я в мир Алмазного короля, никогда бы этого не поняла, вот только от таких размышлений спокойнее не становилось. Наоборот, на душе было еще мерзопакостней.

Миша для меня делал все, а я…

А я взяла и влюбилась в другого. Меньше чем за месяц.

В совершенно невыносимого типа! Но такого привлекательного…

«Ира, он женат», — строго напомнила самой себе.

Именно это и привело в чувство, и я начала расстегивать платье. В ту самую минуту, когда раздался стук в дверь:

— Мирэль Тонэ.

Ой, нет.

Нет, нет, нет!

Стук повторился.

— Мирэль Тонэ! Я знаю, что вы там, нам надо поговорить.

Знает он! А я знаю ваши разговоры.

Мысленно поставив себе заметку: запирать каюту сразу же, как захожу, я рыбкой нырнула на койку, едва успела сбросить туфли и натянуть одеяло до подбородка. Глаза закрыла в тот самый момент, когда Демаре вошел внутрь (вот даже не сомневалась, что он это сделает!), и замерла.

Его величество приблизился — я почувствовала это по вставшимдыбом волоскам и реакциитермобраслета, — и остановился рядом со мной. Я старалась дышать глубоко и ровно, и искренне порадовалась тому, что повернулась на бок, потому что подпрыгивающее вместе с сердцем покрывало явно выдало бы меня с головой.

— Хм, — произнес он.

Да, да, хм. А теперь идите, спойте на ночь колыбельную мирэль Варан, она будет счастлива. Я уже готовилась к тому, что сейчас меня за плечи вытащат из-под одеяла и потребуют объяснений, но к тому, что он сделал, оказалась не готова совершенно. Демаре наклонился, осторожно убрал прядку волос с моего лица и легко, невесомо коснулся губами моей щеки.

После чего вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Если столица Ньерры была сказочно красива, то Ланси показался мне раем на земле. Белоснежный песок, деревья, очень похожие на наши пальмы, миниатюрные деревянные домики, выкрашенные в яркие цвета — и все это на берегу лазурного моря. Хорошая погода только еще больше подчеркивала окружающее совершенство. Разве что солнце здесь палило сильнее, к обеду обещало разогреть крыши и загнать всех в тенек.

Наш «тенек» стоял за чертой городка, в небольшой бухте в окружении зелени. Двухэтажный дом с широкой верандой и скамейками-качелями, которые тут же облюбовали близняшки. Я тем временем отправилась знакомиться с их спальней и распаковывать вещи. К нашему приезду дом подготовили. Видно было, что прибирались совсем недавно, но я все равно не поленилась еще раз протереть перекладину для вешалок. И тумбочки. И вот тот стульчик.

С самого утра, когда мы пришвартовались в единственном порту Ланси, я развила бурную деятельность. Делала все, чтобы только не думать о произошедшем и о поцелуях Демаре. О том, что случился в моей квартире, о том, из-за которого Элоиз кувыркнулась в море, и конечно же о последнем. Именно он не давал мне покоя.

Одно дело соблазнить няню своих дочерей, делая для этого все, чтобы няня оценила ухаживания (хотя на соблазнение варварские замашки этого гангстера были похожи меньше всего), и совсем другое — целовать украдкой на ночь.

Да это просто кошмар какой-то!

Когда вещи были разобраны, я прогулялась по дому, который оказался в разы меньше особняка в Мальмаре и во столько же раз уютнее. Особенно впечатляли огромные, почти во всю стену окна с видом на море и каменные скалы-исполины, защищающие бухту от ветра и штормов. Мы заняли все спальни на втором этаже, а на первом располагались гостиная, столовая и кухня. Последние были спаяны между собой и выводили прямо на веранду, огибающую дом по кругу. Встав возле широких перил, я с наслаждением вдохнула свежий бриз, оставляющий соленую влагу на коже.

От одних только пейзажей мое сердце замирало в восторге, и становилось безумно жаль, что у меня нет с собой телефона, чтобы запечатлеть эту красоту. Сохранить на память и любоваться, когда вернусь домой. От этой мысли становилось еще более тоскливо.

— Нравится?

Я даже не удивилась, когда Демаре подошел сзади: браслет, нагреваясь, служил индикатором появления его алмазного величества.

— Да, — обернулась к нему.

Встав рядом, Фернан положил руки на перила. Сильные, загорелые, мужские.

Можно было уйти, сказав, что мне следует находиться с девочками, тем более что до качелей было рукой подать, но я поняла, что мне не хочется уходить и прерывать этот момент.

— Несколько поколений моей семьи владели «Голубой жемчужиной». Еще мой прадед жил здесь.

Фасад дома и правда переливался перламутром, бледно-голубым, как раскаленное над нами небо, действительно чем-то напоминая жемчуг.

— Вы, наверное, часто бывали здесь с женой?

В таких домах проводят медовый месяц, сюда убегают от повседневности, чтобы уединиться и наслаждаться друг другом.

— Нет, Жизель называла Ланси деревней и изнывала здесь от скуки.

— Это она деревни не видела, — хмыкнула я.

— А вы, значит, видели? — снова включил режим Шерлока Демаре, и я с трудом подавила желание закатить глаза.

Вот неймется же им! Сначала Десмонд, теперь Алмазный король…

— Я много чего видела в своей жизни, мируар Демаре, но такой красоты, — кивнула в сторону моря, — ни разу.

Его величество подался вперед и мягким голосом произнес:

— Тогда обещаю показать вам еще более красивое место. Сегодня вечером, после ужина. Я буду ждать вас здесь.

От такого предложения все внутри меня вспыхнуло. Вот только непонятно, от чего больше: от возмущения или предвкушения. С последним было играть опасно.

С Фернаном Демаре даже просто рядом стоять опасно.

Особенно маленьким слабовольным Иришкам!

Поэтому я открыла рот, чтобы сразу отказаться.

— Фернан, вот ты где! — раздалось томное с порога, так что я подавилась своим безапелляционным: «Я не приду».

Наша недоутопленница успела переодеться в новый купальник и теперь липла к дверному косяку, щедро натирая его своим бюстом.

— Когда мы пойдем на пляж?

Интересно «мы» — это она и Алмазный король? К гадалке не ходи, меня в этот тандем не включили.

— Сейчас два часа дня, — напомнила я Демаре. — Солнце слишком опасное, девочкам нельзя на пляж. Пусть лучше пообедают, и я уложу их спать. Уверена, после морской прогулки они заснут быстро, а вечером мы с ними пойдем купаться.

— Согласен, — кивнул Фернан.

— Девочки будут спать, а чем займетесь вы? — прищурившись, ядовито поинтересовалась у меня кузина Жизель.

— Прогуляюсь.

Да, это будет самым верным решением— разведать обстановку. В смысле, узнать про шамана. Потому что от Селани я узнала только то, что он в принципе существует. Об остальном актриса умолчала.

— Я могу составить вам компанию, — выдернул меня из мыслей о потомке племени голос Демаре.

— Нет, — решительно ответила я. Во-первых, про шамана тогда можно будет забыть, во-вторых, Алмазного короля и так стало слишком много в моей жизни. — Не стоит, — добавила мягче. — Мне просто хочется побыть одной.

Мозги проветрить и все такое.

Его величество бросили на меня хмурый взгляд, но настаивать не стали.

— Так как насчет проводить меня на пляж? — проворковала Элоиз.

— До него идти пять минут, — бросил Демаре, — а мне нужно немного поработать.

Кузина окатила меня злобным взглядом и побежала следом за своей голубой мечтой: видимо, решила, что ему не помешает секретарь в купальнике.

Мысленно пожелав ей споткнуться и хорошенько стукнуться об пол, я направилась к воротам. Их ажурный узор темнел на фоне пышных пальм и зеленых кустарников, обрамлявших подъездную дорогу. Надо сегодня же выяснить хотя бы что-то.

А во всякие там красивые места пусть водит свою мирэль Баран!

До Ланси было около часа прогулочным шагом, но я так увлеклась своими мыслями, что буквально пробежала это расстояние.

Нет, ну каков наглец! Считает, что если привез меня в тропический рай, то я должна по первому требованию идти с ним на свидание и любоваться здешними красотами? Да тут вообще-то везде красота! К примеру, вот это дерево с широкими листьями, как уши-наросты чебурона. Или вон те камни с голубыми и желтыми прожилками. Или проселочная дорога, по которой я иду. А еще море… Куда ни плюнь — везде красота!

Хотя плевать на красоту не стоит, конечно.

Пусть лучше свою мирэль Куран приглашает, она очень даже не против! Вон и ворох купальников накупила, чтобы показать, как сильно она не против.

Мы ведь договаривались насчет дружбы и испытательного срока. Который, к слову, Алмазный король провалил! И я, кстати, тоже провалила, когда целовалась с ним на палубе. Ну какая может быть дружба с тем, от кого тебя штормит даже в погожий день?

Вот почему вдали от его величества твой мозг, Ира, работает, а рядом с ним — нет? А ведь ты всегда отличалась здравомыслием и считала, что мужчина, которого полюбишь, будет таким… по-мужски сильным, добрыми настоящим. С ним будет спокойно. Не так, когда скучно, а как в медитации — умиротворение и принятие окружающего мира, внутреннее созвучие с другим человеком. Рядом с Фернаном о любом умиротворении можно забыть сразу, а звучание у него было как у органа, к которому поднесли рупор.

С ним как на пороховой бочке. Не знаешь, чего ожидать, но все равно тянет, как магнитом тянет. Даже вот сейчас все мысли о нем, хотя нужно думать про шамана.

Как буду искать последнего, я представляла смутно. Но, наверное, стоило начать с расспросов местных жителей. Если уж Селани в Мальмаре стало про него известно, то в Ланси ему как Чебурашке каждая собака должна лапу подавать. Хотя сомневаюсь, что у него такие огромные уши.

Стоило взобраться на гору, как внизу яркими крышами замаячил рыбацкий городок. И хорошо, что внизу, потому что спускаться было в разы приятнее. Когда я уходила, Жужжен (конечно же, с легкой руки или тяжелой ноги Демаре) предложил отвезти меня в Ланси, и даже ни разу не скривился, пока это предложение озвучивал. Прогресс! Но проще тогда было позвать с собой сразу всех и во всем признаться. Поэтому я щедро намазала плечи, шею и лицо солнцезащитным кремом (какое счастье, что в этом мире он есть), натянула шляпку и отправилась на поиски шамана.

Кстати, не знаю, что делала Селани, но ее тело было в отличной форме: ни одышки, ни покалываний в боку. А вот с новыми босоножками я погорячилась, и они обещали мне не одну мозоль. Несмотря на это, в городок вошла бодрым шагом и взглядом уперлась в бакалейную лавку. Об этом говорила большая красивая вывеска.

Я толкнула дверь, и по магазинчику пронесся мелодичный звон колокольчика. Из подсобки тут же вышла пышнотелая загорелая женщина и поинтересовалась:

— Добрый день, мирэль. Чем могу помочь?

Хотелось сразу же спросить: «Не видели ли вы тут шамана?», но я прекрасно понимала, что обо мне тогда подумает продавщица. Но не покупать же мешок гороха, куда я его потом дену?

— У вас есть спички?

— Конечно, — улыбнулась женщина, доставая откуда-то снизу ярко-красную коробку, которая была раза в четыре больше привычного мне коробка. — Недавно в Ланси?

— Сегодня приехали.

— А где остановились?

— В «Голубой жемчужине».

— Далеко забрались.

— Это точно. Идти тут долго.

Темные брови женщины взлетели вверх.

— Вы пришли пешком?!

— Ну да, — пробормотала я.

— С вас пять бронов.

Я достала деньги из кошелька и расплатилась без сдачи.

— Так вы гостья мируара Демаре?

— Я на него работаю, — уклончиво ответила я, и решила, что пришла моя очередь спрашивать: — Сейчас у меня появились несколько часов для себя, и я бы хотела осмотреть город.

— Город, скажете тоже! — всплеснула руками женщина, но глаза ее заблестели от гордости за место, где она родилась.

— Разумеется, город. Я редко бываю где-то кроме столицы, поэтому мне интересны подобные места. Другая культура, другие традиции. Может, посоветуете, что посмотреть?

— У нас вам будет скучно, — припечатала женщина. — Единственный магазин одежды открывается только раз в неделю…

— Одежда у меня есть, — перебила ее я. — Я про… что-нибудь необычное. Что есть только в Ланси… Магия, например?

— Вы про шамана Каламелу, что ли? — нахмурилась бакалейшица.

Сердце совершило кульбит, и я едва удержалась от того, чтобы на радостях не расцеловать женщину. Вместо этого как можно безразличнее поинтересовалась:


— А кто это?

— Пройдоха, шарлатан и фокусник!

Женщина опустила кулак настойку с такой силой, что с нее свалилась упаковка с макаронами.

— Пообещал моей Лоре избавить ее от венца безбрачия еще три года назад, а женихов у нее как не было, так и нет. Так знаете, что он мне на это сказал? Что ей нужно есть три раза в неделю, тогда и жених появится. Три раза в неделю! Моя кровиночка раньше с голоду помрет.

М-да.

— И где он обитает?

Продавщица нахмурилась еще сильнее, но все-таки объяснила:

— Вам дальше по улице, а потом налево. Но я бы на вашем месте с ним не встречалась. Иначе обдерет вас, как амруцию.

— Спасибо за совет. До свидания.

Женщина потеряла ко мне интерес, а я направилась к шаману. Ее слова меня не остановили: Лилит тоже сначала показалась шарлатанкой, но потом… А что потом? Вручила мне какой-то камень, который не сработал, но это же не значит, что Карамелла тоже обманщик. И вообще, людям надо верить, и надо верить в людей, вот.  Поэтому я только ускорилась, наплевав на мозоль и… Уперлась в тупик.

В смысле дошла до самого конца улицы, повернула налево и натолкнулась на желтую стену. Никаких лавок, магазинчиков ужасов или гадальных салонов здесь не было и в помине, а в поле видимости был только бомжеватого вида тип с изрезанным морщинами лицом. Он сидел на бочке и курил трубку.

Поборов дикое разочарование, я отметила про себя философски, что никто не обещал, что будет легко, и шагнула к бочке с мужиком.

— Извините, не подскажите, где найти шамана Карамелла?

— Каламелу, — прокуренным голосом поправил бомж. — Он перед тобой.

М-да. Еще раз.

Я присмотрелась к нему повнимательнее, пытаясь распознать в бездомном шамана, но так ничего и не увидела. Ни тебе татуировок, ни загадочных амулетов, вообще ничего необычного. Только взгляд с насмешливым прищуром, трубка и затертая до дыр одежда.

— Зачем меня ищешь, девонька?

Его «девонька» вместо привычного здесь «мирэль», мягко говоря, удивило.

— Это вы мне скажите, — ответила, глядя ему в глаза.

Ну же! Если он шаман, то должен что-то почувствовать! Как почувствовала Лилит. Она же все по полочкам разложила: что я прибыла издалека и что хочу вернуться обратно.

— А я должен знать?

— Вы же шаман!

— Шаман, — согласился он, спрыгивая с бочки. — И я разговариваю с духами. Но, глядя на тебя, они пока молчат. Идем.

— Куда?

— Там, где голоса духов слышны отчетливее.

Идти оказалось недалеко: мы вернулись на улицу, по которой я пришла, но свернули немного раньше и остановились перед полуразрушенной хижиной, больше напоминающей переживший ураган сарай. Туда даже заходить было страшно. Вдруг крыша обвалится или стены сложатся, как карточный домик… Но Каламела смело толкнул дверь, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Внутри оказалось все не так ужасно. Небольшой очаг, который шаман тут же разжег, несмотря на стоявшую жару. Круглый шерстяной коврик, расстеленный в центре единственной комнаты. В углу тюфяк, повсюду висят ромбовидные штуковины, похожие на земной «ловец снов». Разноцветные нити добавляли сараю красок, разбавляя мрачность и запустение. Смущала только дыра в потолке. Но не знаю, может, через нее и происходило общение с духами.

Каламела плюхнулся на коврик, взглядом показал мне присесть напротив. Представив, какая микрофлора и микрофауна здесь водится, меня передернуло, поэтому ответила:

— Спасибо, я лучше постою.

— Как хочешь, — пожал плечами потомок племени, прикрыл глаза и вдруг запел. Хрипло, надрывно, прям до мурашек. Была в этой песни некая магия, которая заворожила с первых секунд, заставила неотрывно смотреть на него. Поэтому я почти поверила, что достигла нужного места.

Замолчал он так же внезапно, как и начал петь.

— Значит, ты здесь из-за мужчины.

— Мужчины?

— Разве нет? Духи говорят, что ты влюблена, но он не отвечает тебе взаимностью. Либо… Постой!

Шаман снова завыл заунывный мотивчик на один куплет.

— Да, вы не можете быть вместе из-за каких-то обстоятельств. Он женат! Ты по нему сохнешь, и он взаимностью отвечает, но жену и детей оставлять не спешит. А ты тоже вину чувствуешь. Вина тебя тяготит. Не хочешь чужого мужа уводить.

По ощущениям мои глаза увеличились в размере раза на два. Я может, конечно, и «сохну», но сюда пришла точно не за этим. Хотя правда о Жизель и близняшках больно кольнула. Демаре женат, пусть даже его жена пропала.

Но сейчас речь совсем не об этом!

Накатившее разочарование горечью осело на языке. Мне бы хотелось верить, очень хотелось. Сложно не научиться верить в магию, когда ты попала в другой мир, но кажется, это не тот случай. Видимо, Селани ошиблась. Никакой этот Каламела не шаман, а самый настоящий шарлатан и мошенник.

Поэтому я развернулась, чтобы уйти.

— Куда ты, девонька? А платить кто будет?

— За что платить, если вы мне не помогли? — бросила зло, торопясь убраться за порог сарайчика.

— Ты же не сказала, что тебе нужно, — не унимался шаман. — Духи нашептывают мне твои мысли, но если хочешь говорить с ними напрямую, нужно заплатить.

Ах, вот как!

Я резко обернулась. И такое зло вдруг взяло. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это вывести обманщика на чистую воду. Я, понимаете ли, на шамана такие надежды возлагала, а он оказался фальшивкой!

— И какова же цена? — поинтересовалась с сарказмом.

— Зависит от твоего вопроса, девонька. Чем он сложнее, тем выше цена.

Ну логично, что уж!

— Каламеле будет достаточно и несколько бронов, — серьезно заметил старик, — а духи могут попросить все, что угодно.

— Больше, чем у меня есть?

— Нет, они всегда просят только то, что ты сможешь дать. Но захочешь ли — другой вопрос.

— А давайте! — азартно согласилась я. — Спросим у духов, как решить мою проблему. Только пусть сами говорят, без моих подсказок.

Шаман посмотрел на меня с легким скепсисом, но потом поднялся и сходил за деревянной плошкой и перочинным ножом.

— Нужна твоя частица. Кровь.

Я представила, что в меня, наплевав на санитарию, тыкают этим ножичком, и сразу почувствовала себя плохо. Видимо, я даже внешне позеленела, потому что Каламела поспешно уточнил:

— Сгодится слюна.

Пришлось плюнуть в плошку, а затем наблюдать за приготовлениями шамана к общению с духами. К слюне добавили какие-то порошки, ягоды и напиток из глиняной бутылки. И все это сдобрили все той же заунывной песней. Потом меня затошнило второй раз, когда Каламела все это залпом выпил.

И раскинув руки упал навзничь.

Прошла минута.

Две.

Три.

Э-м-м…

Может, ему от духоты плохо стало? Давление там. Или от этого пойла вообще концы отбросил…

Это уже совсем не смешно!

Но стоило подойти ближе, как шаман так же резко сел и уставился на меня.

— А-а-а-а! — Я отшатнулась и вскрикнула, потому что его темные глаза полностью заволокло пеленой.

И потому что ужастики смотрела. Там в людей вселялось… Всякое. А потом фиг изгонишь!

Бежать-бежать-бежать. И плевать на всяких шарлатанов!

— Зачем ты нас потревожила, Ирина? — голос шамана в очередной раз за день заставил меня передумать и остановиться. Да у меня чуть сердце не остановилось!

— Ирина? — пискнула я. — Откуда вы знаете мое имя?

Потому что Каламеле я его не называла. Только Селани.

— Мы все знаем.

— Кто это «мы»?

— Уверена, что тебя интересует именно это?

— Нет. — Меньше знаешь, крепче психическое здоровье. — Если вы знаете мое имя, то знаете, и кто я такая, и что со мной случилось.

— Ты жертва неудачного обряда, — ответил дух.

— Ну спасибо!

— Как есть. Но ты можешь это исправить.

А вот с этого момента поподробнее!

— Я и хочу это исправить. — Я подошла ближе и опустилась на корточки перед шаманом. — Хочу вернуться домой.

— Это невозможно, — повторил дух слова гадалки Лилит. — Назад нельзя, можно только вперед. Завершить обряд.

— Что значит «завершить»?

— Перейти в этот мир полностью.

— Как я перейду полностью, если мое тело осталось на Земле?! — вспылила я.

— А это не тебе решать. Но назад ты не вернешься. Смирись.

Сказанные равнодушным голосом шамана слова больно ударили со всего размаху.

Не вернешься.

Смирись.

Нет-нет-нет! Я хочу домой! К маме с папой, к детишкам с моей работы…

Как назло, в памяти тут же всплыли образы смеющихся близняшек, раскачивающихся на качелях. Но я решительно прогнала воспоминание прочь.

— Может, есть хоть крошечный шанс?.. Хоть какой-то! Я согласна перерыть всю Ньерру, обойти весь мир, но найти способ вернуться…

— Нет.

— Совсем-совсем?

— Нет.

Я едва не взвыла от отчаянья. Одно дело надеяться на то, что как-нибудь выберусь отсюда, и совсем другое — знать, что никой надежды нет!

— И что мне делать? — спросила я больше у себя, чем у бескомпромиссного духа.

Что делать с телом Селани, в котором я застряла? С моим незнанием мира? С маячившим на горизонте МОРГом? Который после пробуждения Десмонда уже не просто маячил, а весьма четко вырисовывался, как пиратский корабль, на котором развевался флаг с черепом и костями. Моими.

— Жить.

— Но это не моя жизнь! — воскликнула в отчаянье. — Чужая!

— Теперь твоя, — припечатал шаман и его затрясло. И я шестым чувством поняла, что время общения с духами истекает.

— Постойте. Подождите! Что вы говорили про завершение обряда?

— Ты сможешь его завершить. Твое тело найдет тебя.

— Мое тело?

— Когда придет время. И когда придет время, ты отдашь дорогое сердцу в уплату за полученные сегодня ответы. Мы заберем долг.

Несмотря на жару от очага по спине пробежал холодок, потому что слова прозвучали очень и очень зловеще.

— Что значит «дорогое сердцу»? Что именно?!

— Ты поймешь.

Шаман закрыл глаза и вырубился. Действительно вырубился, потому что через минуту раздался храп. Он меня и вывел из подобия транса, заставив подскочить.

Я вытряхнула из сумки все имеющиеся с собой броны, положила их под перевернутую плошку и выбежала из хижины-сарая прочь. В наполненный тропической духотой вечер Ланси.

Не знаю, сколько времени прошло, ноя, кажется, нарушила все сроки. Девочки наверняка давно проснулись. И мне надо возвращаться в чужую жизнь.

То есть теперь в мою.

Теперь она моя, окончательно и бесповоротно.


Осознание того, что домой я не вернусь, накрыло меня еще на подходе к «Голубой жемчужине». Это, а еще стертые в кровь ноги, которые невыносимо запекло, когда я сунулась в Азалийское море. С воем, достойным волка в полнолуние, я не выскочила только потому, что у берега плескались Кристин иАделин.

Можно ли дойти, не чувствуя ног? Ну я же дошла, а значит, можно. В другой мир через туалет тоже можно попасть, а вот обратно — нельзя. Я поняла, что еще немного, и завизжу, поэтому сделала то, чего не делала уже давно: с воплем «Банзай!» ломанулась обратно в небольшие теплые волны, игнорируя дерущую растертые мозоли соль. Девочки моим подвигом прониклись и тоже с визгом бросились следом. Пришлось возвращаться и напоминать, что глубоко им заходить (даже несмотря на отсутствие волн) не положено.

Пока мы кувыркались в воде, Элоиз смотрела на меня неодобрительно. Она вообще смотрела на меня так, словно я виновата во всех проблемах ее жизни, включая ту, что его алмазность по какой-то причине остался работать и не пошел с нами на пляж. Что касается меня, я была искренне этому рада, потому что в моем уравнении после общения с духами и так было слишком много переменных, чтобы добавлять туда еще и Демаре.

Нет уж, хватит.

Десмонд, к слову, на пляж пошел. Возлежал в шезлонге, курил и читал «Магновости», над страницами которых то и дело кружили голограммы. То есть магические слепки, или как это здесь называется. На меня он не смотрел, к морю не подходил, зато прихваченный из дома орьятт, охлаждавшийся при помощи сверкающего на солнце камня, периодически уговаривал, и, если честно, я бы тоже с удовольствием уговорила парочку бокалов. Но у меня были девочки.

За ужином у меня тоже были девочки, а еще хмурый (почему-то) Демаре, который, поев, опять отправился работать, напоследок наградив меня пристальным взглядом. Я ответила ему улыбкой Мэри Поппинс (Ах какое блаженство знать, что я совершенство!) и пошла гулять с близняшками, которые едва успели подсушить кудряшки после купания. Уже потом, после того, как их уложила (а они несмотря на дневной сон даже сказку не дослушали, потому что свежий воздух творит чудеса), поняла, что это было стратегически неверное решение.

Отправив девочек спать, я осталась наедине с собой.

И со своими мыслями.

Да, я привязалась к Кристин и Аделини временами сходила с ума рядом с их отцом, но в родном мире у меня остались родные. Мама, папа, Миша, который уже не мой, потому что я так решила, и… моя старшая детсадовская группа. Наверное, тоже уже не моя.

Да нет. Теперь уже точно не моя.

Осознав это, я направилась к бару и нашла там орьятт.

В общем-то, я не пила, но как крышка отвинчивается, знала. С этим ценным знанием вернулась на пляж, устроилась в шезлонге и душевно отпила из бутылки с мыслью: «За духов!». Потом отпила еще за Каламелу, Десмонда, МОРГ и Грегуара. Потом за искусство Мальмара, потом за Селани, где бы она ни была… А потом вспомнила родителей, и мне стало все равно, за что пить.

Обратно шла, кажется, по той же самой дорожке, сквозь одуряюще пахнущую зелень и мерцание магических фонариков с камешками-кристаллами, потом тихонечко поднималась по лестнице, чтобы никого не разбудить, потом падала на кровать, чувствуя, как стремительно намокает под моей щекой подушка. Отключилась очень быстро, и приснился мне странный-престранный сон: я куда-то летела, подхваченная странным вихрем, но когда открыла глаза, увидела склоняющегося надо мной Демаре и темную кромку моря.

Вдалеке.

— С ума сойти, — сказала я. — Вы не на доске.

— На чем? — переспросил он.

— На серф-доске, — пояснила терпеливо. — Это такая… в общем, доска, вы на ней гнались за мной в самом первом сне и размахивали этой своей штуковиной из перстня. Маглассо.

Демаре приподнял брови:

— Так я вам уже не первый раз снюсь, Селани?

— Ира, — поправила я. — Меня зовут Ира.

Нет, ну а что? Если во сне, то можно.

Я приподнялась, и, хотя перед глазами стоял сонный туман, лицо Демаре выделялось отчетливо. Мы сидели на берегу, на белоснежном песке, который холодный лунный свет превращал в снег, и все это казалось отчаянно нереальным. Таким же нереальным, как когда-то мне казался этот мир. Впрочем, разве может во сне быть что-то реальным?

— Ира, — повторил он мое имя, словно пробуя на вкус. — Почему?

— Почему — что? Если почему Ира, то так меня назвали родители. Если почему я в Селани, то… я просто однажды пошла в туалет, а очнулась уже на вашем собеседовании. Это было дико странно, знаете ли.

Мне отчаянно хотелось ткнуть пальцем в его руку, чтобы проверить, не пройдет ли тот насквозь, но я боялась. Боялась, что действительно пройдет, и тогда я останусь на берегу совсем одна, а мне так не хотелось оставаться одной. То есть там, на кровати, хотелось, а вот здесь, во сне — нет.

— Я из другого мира, — сообщила философски. — В моем меня прокляли, и назад я уже не вернусь. А мне бы очень хотелось… Потому что там у меня мама, папа, дети…

— Дети?! — голос Демаре прозвучал как-то резко для сна, и я поморщилась.

— Не мои. Я воспитательница в детском саду. Была.

Помолчала и добавила:

— А потом попала сюда и стала няней.

Как ни странно, но мне полегчало. Даже смогла вздохнуть свободно, не говоря уже о чем-то большем. Я потянулась к Алмазному королю, но потом отдернула руку.

— Я пыталась найти способ вернуться домой, однако у меня ничего не получилось. Я пошла на холм Расцвета с руной, которую мне дала гадалка, вот только та не сработала. Потом приехала в Ланси, чтобы встретиться с шаманом, а он тоже взял и не сработал. В смысле, шаман сработал, но духи сказали, что назад я вернуться уже не смогу. Вот так.

Из глаз снова брызнули слезы, и в этот момент Демаре из сна осторожно притянул меня к себе. Наверное, это было неправильно, но я не прошла сквозь него, и он не исчез, поэтому я осторожно устроилась у него на груди. Он гладил меня по волосам, а я смотрела на море, которое даже ночью было не черного, а темно-синего цвета.

— У вас даже море другое, — сказала я. — Вот у нас оно ночью черное…

— Черная вода?

— Черное море, — я попыталась задрать голову, ударилась о подбородок Демаре, царапнула щетиной висок. — Оно так называется. На самом деле оно синее, но ночью черное, а здесь у вас везде… магия.

— У вас магии нет?

— Не-а, — я пожала плечами. — В нее не верят, наверное, поэтому и нет. Как в Питере Пэне.

— В Питере Пэне?

— Да, это книжка такая, детская. В ней написано, что если не верить в фей, они умирают.

— В детской книжке такое написано?!

Да, это сурово. Почему-то именно сейчас я это поняла, но если так подумать, то Питер Пэн — вообще суровая книжка.

— Еще там за маленьким мальчиком и его подружкой гоняется мужик с крюком вместо руки.

— Уверена, что хочешь туда вернуться?

Взгляд Демаре был хмурым, но таким… наигранно хмурым, что ли, и я неожиданно для себя рассмеялась. Он, кажется, тоже. Потом я снова плакала, а он строил башню из песка, и я к нему присоединилась, чтобы помочь сделать крепостной ров. Потом опять куда-то летела, а вокруг в темноте мелькали светлячки.

— Вы же не уйдете? — спросила я. — Ну, из моего сна. Пока я опять не засну, чтобы… ну, вы поняли?

— Не уйду, — пообещал Демаре, укладывая меня на постель, почему-то в совершенно незнакомой комнате. Подушка здесь точно была сухая, а потом…

Потом наступило утро.

Я открыла глаза и первым, что увидела, было лицо Алмазного короля.


Михаил Соколов

— Да отцепись ты!

— Не дергайся, — предупредил Михаил. — Или хуже будет.

— Хуже мне уже не будет. — Селани снова попыталась вырваться, но тщетно: он держал крепко.

— Проблемы, мисс? — подошедший полицейский обращался именно к ней, но Селани тут же выдавила из себя улыбку и повисла на Михаиле.

Вдалеке.

— С ума сойти, — сказала я. — Вы не на доске.

— На чем? — переспросил он.

— На серф-доске, — пояснила терпеливо. — Это такая… в общем, доска, вы на ней гнались за мной в самом первом сне и размахивали этой своей штуковиной из перстня. Маглассо.

Демаре приподнял брови:

— Так я вам уже не первый раз снюсь, Селани?

— Ира, — поправила я. — Меня зовут Ира.

Нет, ну а что? Если во сне, то можно.

Я приподнялась, и, хотя перед глазами стоял сонный туман, лицо Демаре выделялось отчетливо. Мы сидели на берегу, на белоснежном песке, который холодный лунный свет превращал в снег, и все это казалось отчаянно нереальным. Таким же нереальным, как когда-то мне казался этот мир. Впрочем, разве может во сне быть что-то реальным?

— Ира, — повторил он мое имя, словно пробуя на вкус. — Почему?

— Почему — что? Если почему Ира, то так меня назвали родители. Если почему я в Селани, то… я просто однажды пошла в туалет, а очнулась уже на вашем собеседовании. Это было дико странно, знаете ли.

Мне отчаянно хотелось ткнуть пальцем в его руку, чтобы проверить, не пройдет ли тот насквозь, но я боялась. Боялась, что действительно пройдет, и тогда я останусь на берегу совсем одна, а мне так не хотелось оставаться одной. То есть там, на кровати, хотелось, а вот здесь, во сне — нет.

— Я из другого мира, — сообщила философски. — В моем меня прокляли, и назад я уже не вернусь. А мне бы очень хотелось… Потому что там у меня мама, папа, дети…

— Дети?! — голос Демаре прозвучал как-то резко для сна, и я поморщилась.

— Не мои. Я воспитательница в детском саду. Была.

Помолчала и добавила:

— А потом попала сюда и стала няней.

Как ни странно, но мне полегчало. Даже смогла вздохнуть свободно, не говоря уже о чем-то большем. Я потянулась к Алмазному королю, но потом отдернула руку.

— Я пыталась найти способ вернуться домой, однако у меня ничего не получилось. Я пошла на холм Расцвета с руной, которую мне дала гадалка, вот только та не сработала. Потом приехала в Ланси, чтобы встретиться с шаманом, а он тоже взял и не сработал. В смысле, шаман сработал, но духи сказали, что назад я вернуться уже не смогу. Вот так.

Из глаз снова брызнули слезы, и в этот момент Демаре из сна осторожно притянул меня к себе. Наверное, это было неправильно, но я не прошла сквозь него, и он не исчез, поэтому я осторожно устроилась у него на груди. Он гладил меня по волосам, а я смотрела на море, которое даже ночью было не черного, а темно-синего цвета.

— У вас даже море другое, — сказала я. — Вот у нас оно ночью черное…

— Черная вода?

— Черное море, — я попыталась задрать голову, ударилась о подбородок Демаре, царапнула щетиной висок. — Оно так называется. На самом деле оно синее, но ночью черное, а здесь у вас везде… магия.

— У вас магии нет?

— Не-а, — я пожала плечами. — В нее не верят, наверное, поэтому и нет. Как в Питере Пэне.

— В Питере Пэне?

— Да, это книжка такая, детская. В ней написано, что если не верить в фей, они умирают.

— В детской книжке такое написано?!

Да, это сурово. Почему-то именно сейчас я это поняла, но если так подумать, то Питер Пэн — вообще суровая книжка.

— Еще там за маленьким мальчиком и его подружкой гоняется мужик с крюком вместо руки.

— Уверена, что хочешь туда вернуться?

Взгляд Демаре был хмурым, но таким… наигранно хмурым, что ли, и я неожиданно для себя рассмеялась. Он, кажется, тоже. Потом я снова плакала, а он строил башню из песка, и я к нему присоединилась, чтобы помочь сделать крепостной ров. Потом опять куда-то летела, а вокруг в темноте мелькали светлячки.

— Вы же не уйдете? — спросила я. — Ну, из моего сна. Пока я опять не засну, чтобы… ну, вы поняли?

— Не уйду, — пообещал Демаре, укладывая меня на постель, почему-то в совершенно незнакомой комнате. Подушка здесь точно была сухая, а потом…

Потом наступило утро.

Я открыла глаза и первым, что увидела, было лицо Алмазного короля.


Михаил Соколов

— Да отцепись ты!

— Не дергайся, — предупредил Михаил. — Или хуже будет.

— Хуже мне уже не будет. — Селани снова попыталась вырваться, но тщетно: он держал крепко.

— Проблемы, мисс? — подошедший полицейский обращался именно к ней, но Селани тут же выдавила из себя улыбку и повисла на Михаиле.

— Нет, у нас все в порядке.

Пришлось брать ее за талию и в срочном порядке тащить к такси, в одной руке Селани, в другой багаж. В том, что в Штатах можно огрести проблем за такое, Михаил прекрасно знал, поэтому лучше пусть считают, что у них страстный медовый месяц. Или вроде того, хотя на самом деле эту девицу ему хотелось прибить. Вот так, иррационально, ему, всегда считавшему, что женщина — неприкосновенна, конкретно эту особу хотелось придушить. Заодно и себя: за то, что сразу не распознал подмену. А еще за то, что его с невероятной силой тянуло к этой… Селани Тонэ. Не спасало даже оправдание от доминиканской Марии, которая говорила про притяжение к тому, кто вызывает сильные эмоции. Получается, оно работало в две стороны — то есть Селани перешла в этот мир, они столкнулись, выбили друг из друга эмоции, и вот, пожалуйста.

От осознания этого Михаил заскрежетал зубами. Селани сидела в такси с таким видом, словно ничего не произошло. Оглядывалась, липла к стеклу, задирала голову на небоскребы Нью-Йорка. Самое смешное (если бы это было смешно) во всей этой истории, как и с Доминиканой, было то, что у Иры была виза в Штаты. Он делал ее полгода назад, когда летал туда по работе, а ее хотел взять с собой. Они уже обо всем договорились, но девица, которая должна была за Иру поработать, в последний день отказалась, а Ира, разумеется, отказалась лететь, потому что не могла подвести свой садик и оставить детей.

Вспоминая об этом сейчас, Михаил думал, что это действительно что-то очень странное. Кто же мог предположить, что виза им понадобится, чтобы добраться до браслета, который вроде как портал? Можно было дождаться Андрея, но Михаил больше не собирался ждать. Ни дня, ни часа, ни лишней минуты.

Хотя вся эта история и выглядела как наглядное пособие для психиатра.

— Сделай лицо попроще, — посоветовала Селани, рассматривая свои ногти. — А то следующий этот… как его… полицейский, решит, что ты меня похитил и угрожаешь жизнью сестры.

— Ты детективов что ли перечитала? — хмыкнул Михаил.

Селани приподняла брови:

— Увидишь ты свою Иру, не волнуйся. Демаре ничего ей не сделает.

Вот за это «Демаре ничего ей не сделает» захотелось придушить еще сильнее. Когда Селани рассказывала в первый раз (про магический мир, заколдованные кристаллы и прочую фигню), Михаил разрывался между желанием сдать в психушку себя или ее, потому что все это уже был явный перебор. Прописная истина, что с ума сходят поодиночке, а гриппом болеют вместе, из мультика«Простоквашино», сработала.

Впрочем, поверить его заставило не это, а то, как Селани кривилась, когда говорила про Иру и этого… Алмазного кроля. Которого тоже хотелось придушить, причем с особой жестокостью.

— Не волнуюсь, — сказал Михаил. — Волноваться нужно тебе.

— Ой, может, хватит уже угрожать? — Селани приподняла брови. — Когда окажемся в моем мире, МОРГ будет грозить нам обоим. Поэтому в твоих интересах во всем меня слушаться.

— Я не угрожаю. Просто ставлю перед фактом.

— П-ф-ф. По-моему, ты уже понял, что можешь мне доверять.

— Чтобы я мог тебе доверять, стоило рассказать все сразу, — хмуро сообщил Михаил.

— Ага. Откуда я знала, что ты мне поверишь? И что у вас нет аналогов МОРГа? — Селани пристально на него посмотрела. — В общем, решать, конечно, тебе, но вряд ли ты без меня доберешься до своей Иры. Не говоря уже о чем-то большем. В лучшем случае…

— Ладно!

— Что — ладно?

— Заключим деловое соглашение. До той минуты, пока я не найду Иру, и пока вы снова не поменяетесь телами.

— Да пожалуйста, — Селани передернула плечами. — Я, знаешь ли, тоже не горю желанием находиться рядом с тобой дольше, чем это необходимо. И вообще, там меня Демаре ждет.

— Уверена, что ждет? — ехидно поинтересовался Михаил.

— Для тебя же лучше, чтобы ждал, — не осталась в долгу Селани. — Потому что если он запал на твою Иру, назад ты ее не получишь.

Желание придушить стало просто невыносимым, поэтому Михаил отвернулся и уставился на проносящиеся за окном улицы.

В холле гостиницы их встречал Андрей: перекатывал браслет между пальцами, а заметив их, тут же поспешил навстречу.

— Мих, я все понимаю, но что вы там курите? И на кой вам сдался этот браслет в срочном порядке?

Он перевел взгляд на декольте Селани… Иры. То есть Селани-Иры, и залип.

— Давай где-нибудь сядем, — стараясь не думать о том, как сверкают глаза девушки, когда она смотрит на браслет, произнес Михаил. — Мне надо кое-что тебе объяснить.

— Да уж, объяснить тебе нужно многое. — Андрей кашлянул и протянул руку. — Приветик, Ириш.

«Ириша» не сводила глаз с браслета и даже не сразу поняла, что к ней обращаются. Пришлось толкнуть ее локтем.

— А, да, привет Андрей, — «отмерла» Селани. — Может, вы пока посидите, я тут погуляю?

— Далеко не уходи, — мрачно сказал Михаил, — подхватывая сумку с вещами.

— Да куда я тут уйду… так, прогуляюсь по улице.

— Владей, — Андрей вложил браслет ей в руку, и она тут же просияла.

— Общайтесь, мальчики!

После чего выпорхнула за вращающиеся двери. Михаил посмотрел ей вслед, усмехнулся, потому кивнул:

— Ну? Куда пойдем?

Пошли в ресторан при отеле. Обед пришелся очень кстати, потому что кормежка в самолете — не то, чем стоит подкрепляться перед межмировым переходом. Андрей слушал внимательно, и несколько раз Михаил ловил в его глазах знакомые чувства. Там просто неоновой строкой светилось: «Интересно, в Штатах реально хорошая психиатрия?»

— Ты читал «Пролетая над гнездом кукушки»? — поинтересовался он, когда в очередной раз увидел это выражение на лице друга.

— Что? При чем тут…

— При том, что я не спятил. И что в психушке не лечат, будь она хоть в Штатах, хоть на Венере.

— Хоть в другом мире. Миш, ты же понимаешь, что это бред?

— И все трое говорят одно и то же?

— Шизофрения — самая распространенная болезнь. Тем более что твоя Ира была в коме…

— Нет, не была она в коме. Она в другом мире.

А рядом с ней… какой-то Демаре, чтоб его черти драли.

Андрей приподнял брови.

— Знаешь, по-моему, выход у вас только один: проверить, что это не работает, а потом пролечиться. Ей чем потяжелее, тебе можно попроще. Хотя я уже не уверен.

— Об этом я тебе и говорю. Что нам нужно проверить браслет.

— А я-то вам зачем нужен? Чтобы позвонить в больничку?

— Не поверишь. С тобой я попрощаться хотел.

Андрей закатил глаза.

— Мих…

— Давай просто поднимемся в номер, идет?

Мрачная Селани обнаружилась в холле: вертела в руках браслет с таким видом, словно собиралась его разгрызть, чтобы добраться до тайны, почему оно не сработало.

— К вопросу о доверии, — фыркнул Михаил.

Селани скривилась и демонстративно направилась к лифтам.

— А регистрироваться кто будет?

Бронь отеля у них была, всего на одни сутки, но больше и не понадобится. Если сработает — точно. Если не сработает… Михаил не представлял, что будет делать, если Мария обманула. И представлять не хотел.

В лифте Андрей вызывающе молчал, Селани изучала свой маникюр и дулась, а он смотрел на лежащий в ладони браслет и думал об Ире. О той, что стала его семьей еще до того, как сказала: «Да». Собственно, кроме Андрея и Иры у него и не было никого в этом мире. Бизнес, деловые партнеры, прочие знакомства — не в счет. Родители погибли, когда он был совсем маленьким, потом — детский дом и отчаянное желание доказать себе и миру, что он выживет, несмотря ни на что. Не просто выживет, станет лучшим. До встречи с Ирой эта гонка-соревнование была единственным, что поддерживало в нем желание идти вперед.

— Ну, и? — нетерпеливо спросила Селани, когда дверь в номер захлопнулась.

В очередной раз наткнувшись на скепсис в глазах Андрея, Михаил отвернулся. Попрощаться хотел — попрощались. Не обниматься же, как в лучших традициях сериалов. Подхватил сумку (самое необходимое на первое время), кивнул Селани.

— Давай руку.

Девушка протянула ему раскрытую ладонь.

— Оплети браслет. Вокруг своего и моего запястья.

Селани так торопилась, что чудом не порвала их надежду на переход. Выругавшись, все-таки сделала все как надо и вопросительно посмотрела на него: теперь они были связаны. Такой до смеха хрупкой чередой нанизанных на нитку бусин, что со стороны это, должно быть, смотрелось по-идиотски. Да и чувствовал себя Михаил по-идиотски, особенно когда говорил записанные Марией слова (они впечатались в память, как гимн Советского Союза в начальной школе).

— Чувством, которое нас связало, — если бы напротив него стояла Ира, возможно, он бы не ощущал себя так, но рядом стояла не Ира. — Чувством, которое не разорвать даже границе миров. Чувством, которое приведет меня к тебе, где бы ты ни была, откроется дверь к тебе.

Тишина, воцарившаяся в номере после этих слов, была звенящей, а потом… он услышал крик Селани, успел повернуться к Андрею, чтобы увидеть изумление на лице друга, и черная, глухая темнота поглотила его без остатка.


Глава 6 О вреде алкоголя и пользе трезвого разума


Ира Илларионова

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Эта фраза всплыла в моем затуманенном сознании и отказывалась его покидать, особенно когда Демаре поднялся из кресла и стремительно шагнул ко мне. Не имея под рукой ничего лучшего, я вооружилась подушкой, и он остановился.

— Не подходите, — предупредила очень тихо. — Или я закричу.

Демаре приподнял бровь, а я, не представляя, что делать дальше (все события предыдущего вечера в моей голове напоминали картинки калейдоскопа, что стремительно сменяли друг друга, а потом замерли на самой ужасающей), выпалила:

— Что я делаю у вас в спальне?!

— Что? — похоже, такого он не ожидал.

— Да, что? — переспросила я, оглядываясь по сторонам.

В том, что это не моя спальня, я была уверена. Надежду внушало лишь то, что дверцы шкафа были плотно закрыты, и из них не выпадали сотрудники МОРГа. Гроздьями. Впрочем, может, до Ланси просто долго добираться, а в том, что местного филиала у них точно нет, я не сомневалась.

— Вы тут спали, — произнес Демаре.

— А вы?

— Я тоже.

— Спали?! — я подозрительно сощурилась, помня о том, что лучшая защита — нападение, и пока мозг не сгенерировал идею, что мне делать дальше, надо защищаться.

— Спал, — честно признался Демаре. — В кресле.

— Ладно, — сказала я чуточку более миролюбиво, потому что одна идея мне в голову все-таки пришла. — А теперь выйдите.

— Куда?

— За дверь! Чтобы я могла переодеться.

— Во что?

Вопрос поставил меня в тупик.

— Я принесу одежду, — вкрадчиво сообщил Демаре. — И даже сделаю так, что никто не узнает о том, где вы ночевали, если…

От такого предложения во мне кончились цензурные слова.

— Если?

— Если вы объяснитесь.

— О чем вы? — Я села на постели и тут же подхватила сползающую простыню, потому что под простыней была только я. — Вы-ы-ы-ы…

— О том, что случилось ночью. Почему вы сразу мне ничего не рассказали?

— О чем? — я сделала большие глаза. — Ах, вы о той ерунде про другой мир? Так это моя любимая сказка. Я вообще-то сочинительством увлекалась… в молодости. И вот писала про девушку, которая из другого мира попала в тело…

— С сочинительством у вас точно все в порядке, — перебил Демаре, а потом рявкнул так, что я подскочила: — Я не идиот, Селани! Ира.

Да? А я вот сейчас стану, если он не перестанет меня пугать.

— Не орите на меня! — рявкнула в ответ.

— А что мне остается делать, если вы в трезвом уме со мной говорить не хотите? Нормально!

— Нормально?!

— Нормально, — Демаре глубоко вздохнул. — Ладно. Когда мы познакомились, я был несколько… предвзят, но исключительно потому, что настоящая Селани Тонэ вела себя как… я не приемлю.

Я приподняла брови. Его алмазность, который подбирает слова — это что-то с чем-то.

— Но потом. Когда мы разговаривали нормально…

— Знаете, — начала я, — вы сами себе противоречите. То заявляете, что мы с вами нормально не говорим, то что говорим, но вас это не устраивает. Вы уж определитесь.

— Вы бы тоже определились, Селани… Ира! — Демаре шагнул ко мне и навис так угрожающе близко, что кожа мгновенно покрылась мурашками. — Что вы ко мне испытываете?

Эмм… что, вот так сразу?

— По-моему, вы несколько непоследовательны, — ответила я и попыталась отползти. Проблема была в том, что отползать было некуда: нависающий Демаре запечатал меня между сжатыми кулаками, на которые сейчас опирался. Под рубашкой бугрились мышцы, на шее бешено билась жилка, а я поймала себя на мысли, что не могу отвести взгляда от его губ. Вот что за наваждение, а?

— Я, — он выделил это слово. — Как раз последователен. А вот вы не очень. Почему ты вчера напилась?

Напилась.

Да. Мне вдруг стало очень стыдно, потому что я никогда, никогда не напивалась! Никогда не велась на подначки в школе, на общих вечеринках — вроде как, а что это ты не со всеми? Максимум, что могла себе позволить — бокал шампанского на Новый год или немного вина за ужином в ресторане, а тут…

— Простите, — серьезно сказала я. — Этого больше не повторится.

Демаре вздохнул.

Потом оттолкнулся от кровати и сел рядом со мной, подогнув под себя ногу.

— Значит, тебе настолько неприятен наш мир?

Он что, это серьезно?

— И я?

Он это серьезно.

— Мируар Демаре…

— Никаких больше мируаров, — процедил он. — Или Фернан, или никак.

— Никак, — выбрала я. — Вы, между прочим, женаты. И как вы предлагаете мне называть вас Фернаном? На людях?

— Ладно, на людях мируаркайте, — согласился он.

А я почему-то разозлилась. То есть на людях, значит, все останется как есть, а вот так, за закрытыми дверями… Выдернув простыню из-под него с такой силой, какой сама в себе не ожидала, завернулась в нее и вскочила. Демаре, похоже, тоже не ожидал и тоже вскочил, сверкнув на меня глазами. Вот только по ощущениям, мои сверкали не меньше.

— Вы спрашиваете, почему я вам ничего не рассказала? — поинтересовалась. — Что ж, возможно потому, что вы от меня шарахались, потом отдали Реми, потом протащили через весь дом…

— До лестницы! — скрежетнул зубами Демаре и заметил: — Нельзя же быть такой злопамятной.

— О, вы даже не представляете, что бывает, когда я злопамятная! Так вот, вы все время на меня рычите, а когда не рычите, лезете целоваться — и на этом все! Как, по-вашему, такое поведение способствует развитию доверительных отношений? Взять хотя бы ваше последнее заявление: на людях мируаркайте. А дальше — что?! Ваша жена пропала, ваши девочки надеются, что она вернется…

— Даже если она вернется, нас ждет развод.

— Что?

— Даже если она вернется, нас ждет развод, — повторил Демаре. — Потому что я люблю вас, Селани… Ира!

Люблю. Вас. Селани. Ира.

Вот к такому меня жизнь точно не готовила. Да я вообще оказалась не готова к своей новой жизни. И ответов на такое признание у меня не находилось. Поэтому я только открывала и закрывала рот, пытаясь осознать, уложить в голове, что мируар Демаре, то есть Фернан, то есть мируар «Называй меня Никак» совсем-совсем не шутит.

Да какие тут могут быть шутки? У него вообще чувство юмора есть? И если есть, то может, это оно и есть? А если нет…

— Значит, вы не сдадите меня в МОРГ?

Мируарские брови тут же поползли вверх.

— В МОРГ?

— Ну да, на опыты там. Над гостями из других миров.

Теперь темные брови сошлись на переносице, а я проследила их путь.

— Ира, откуда ты знаешь про МОРГ?

Ой! Значит, пьяная я не все секреты выболтала.

— От верблюда, — огрызнулась. Хотя в пору не на него злиться, а на себя. За болтливость. За неосторожность. За то, что от «люблю вас, Ира» что-то тоненько дрожит в груди…

— От кого? — сжал кулаки и нехорошо прищурился Демаре. — Я его знаю?

Я тяжело вздохнула, и решила, что еще капелька правды по сравнению с ведром выданных секретов мне уже не повредит.

— От Селани, — призналась я. — От настоящей Селани. Не спрашивайте, как, потому что в моем мире магии нет, и я в этом ничегошеньки не понимаю.

— С этого момента поподробнее.

Его спокойный тон разозлил меня еще больше.

— Не будет никакого подробнее! Я итак рассказала вам достаточно. И либо смиритесь, либо сразу сдавайте меня в МОРГ.

— Зачем мне сдавать в МОРГ женщину, которую я люблю?

Он опять это сказал!

Слова, после которых начинали хромать мысли и сбоил дар речи. И пока я моргала, Фернан продолжил:

— Насколько ты знаешь, в моем мире магия есть, но о таком я слышу впервые. Чтобы иномирянин попал в тело жителя Эоны. Обычно они попадают к нам… собственной персоной.

И пропадают в застенках Мальмарского Отдела Розыска Гостей, угу.

Взгляд Алмазного короля стал подозрительно-пристальным.

— Вы там вместе? Два сознания в одном теле? Ты слышишь голос Селанив своей голове? Так ты с ней и общаешься?

Чур меня, чур!

— Нет! Нет, нет и снова нет. Я в этом теле одна.

Мне показалось или Фернан облегченно выдохнул? Плечи у него точно расслабились, а взгляд потеплел.

— Это хорошо.

Да, хуже попадания в другое тело может быть только тот факт, что придется делить его с кем-то еще.

— Что ты ответишь? — вдруг спросил Демаре.

— По поводу мирэль Тонэ?

— В хмарь мирэль Тонэ! — рыкнули его величество. — Я говорю про нас с тобой Ира. Про свои чувства.

Ну что же мне про Селани-то не говорилось! Хотя не уверена, что информацию про Десмонда Демаре воспримет так же безмятежно. Но про чувства?

— А я что-то должна ответить? — я попыталась прикинуться валенком.

— Ира!

В его взгляде так и читалось: «Скажи это, скажи». А я… Я была не готова сообщать кому-либо, что меня тянет к Фернану Демаре. Тем более ему самому. Хватило и того, что себе призналась, но признаться ему, значит, капитулировать полностью. Да и какая тут любовь, когда я не я.

— Я вас не люблю! — выпалила и сложила руки на груди.

Ждала, что Фернан разозлится, достанет из кольца свое лассо… А дальше были возможны варианты. Но он молчал, и не спешил использовать магию или в гневе уходить. Хотя, что это я? Это же его спальня!

Демаре задумчиво потер подбородок.

— Хорошо, — глубокомысленно изрек он.

Хорошо?

— Ты права.

Права?

Со всем соглашающийся Алмазный король — это даже более невероятно, чем все, что со мной случилось за последнее время.

— Мы действительно очень мало общались. В основном, потому что я тебя сторонился. Но теперь сделаю все, чтобы ты могла получше меня узнать.

— Вы тоже меня совсем не знаете. Уверены, что любите меня, — я ткнула себя пальцем в грудь, — а не тело Селани?

— Мирэль Тонэ меня ничуть не интересовала, пока в ее теле не оказалась ты, — совершенно серьезно заявил Фернан. — Именно поэтому я так долго боролся со своим влечением к тебе. Но теперь не стану.

От последних слов, прозвучавших как клятва, даже мурашки по коже забегали. Туда-сюда. Захотелось накрыться простыней с головой и куда-нибудь уползти.

— Именно поэтому вы меня раздели?

В оправдание Демаре можно сказать, что раздел он меня не до конца: нижнее белье осталось на мне. А учитывая, что по мальмарской моде мои трусы напоминали шорты, а бюстье — маечку, то выглядела я приличнее, чем некоторые земные девушки. Но сам факт! Мы же не на Земле. Поэтому я чувствовала себя голой.

А как представила, что Фернан меня раздевает, так вообще будто в кипяток нырнула — стало жарко-жарко. И стыдно.

— Не волнуйся, Ира, я ничем тебя не обижу, — мои слова Демаре понял по-своему. — И сообщать о тебе в МОРГ не собираюсь.

— С условием?

Алмазный король снова прищурился.

— Без условий. Но мое приглашение остается в силе.

— О чем вы?

— О красивых местах Ланси. Вчера у тебя был не тот настрой, но сегодня я надеюсь ты все запомнишь.

Издевается?

— У меня голова болит, — отмазалась я.

И на меня бросили скептический взгляд.

— От этого орьятта не бывает похмелья, Ира. Это одно из его преимуществ. Так что я буду ждать тебя на веранде.

— Вы так в себе уверены?

— Ты. Давай на «ты».

Учитывая, что я в его постели (хоть и в трусах), то «выкать» поздно.

— Хорошо. Ты так в себе уверен?

— Я уверен, что смогу тебя удивить, — загадочно пообещал этот гангстер и опалил меня таким взглядом, что даже без похмелья захотелось сунуть собственную буйную головушку под ледяную воду.

Я предпочла ничего не отвечать, поднялась с постели и потопала на выход. Да и что тут ответишь? Мне главное до конца коридора добежать и ни с кем не пересечься. Потому что, если меня кто-то увидит в таком виде, то репутация Селани будет погублена навеки вечные и похоронена вместе с моей гордостью.

— Трусиха.

Я замерла возле двери, почти коснувшись ручки.

Хочет взять на слабо, значит? А вот никакая я не трусиха!

— Я приду, — пообещала, обернувшись. — Я тоже умею удивлять, Фернан. Так что постарайся не разочаровать.

Впрочем, уйти эффектно не получилось. Потому что впереди маячил длинный коридор.

— Ты не мог бы постоять на стреме? — поинтересовалась я.

— Что, прости?

— Посмотреть, нет ли там кого? Чтобы я могла дойти до своей спальни незамеченной.

Вместо ответа Алмазный король снял с мизинца перстень и надел на мой палец. От жара его ладоней и интимности жеста я снова покрылась мурашками с головы до пят.


— Тебя никто не заметит, если сама не захочешь себя выдать. — Он легонько нажал на камень, и тот засветился желтым светом. — И не станешь мешкать.

Вспомнились слова Кристин и Аделин про адаптивные иллюзии, и почему-то подумалось, что такое универсальное колечко, как у Демаре, заполучить хотел бы каждый. А он просто взял и отдал его мне.

На этой мысли я поспешно выскользнула за дверь. Правда, проверить, работает ли перстень, не получилось: никто не попался на моем пути, даже вездесущий дворецкий.

И только в своей спальне пришло осознание, что я попала. На этот раз окончательно.


Голова и правда не болела: мое сознание было ясным и очень трезвым. Я бы сказала, чересчур трезвым, потому что от всего случившегося хотелось схватиться за эту самую голову или снова напиться.

Нет, Ира, ты уже и так допилась до влюбленных мируарчиков!

Влюблен.

Фернан Демаре в меня влюблен.

Почему-то эта мысль вызвала глупую улыбку, отразившуюся в овальном зеркале трюмо. Я тут же ее стерла, пытаясь выдавить голосом разума не менее глупый женский восторг от признания в любви. Но разлившееся тепло в груди отрицать не могла. Как и сверкающий радостью взгляд, и слегка порозовевшие щеки. Поэтому, как была замотанная в покрывало, упала на кровать, наслаждаясь мыслью, что люблю и любима.

Целую минуту наслаждаясь.

А потом на меня обрушилась реальность, прогнав ощущение безоблачного счастья. Она обрушилась мне на голову настойчивым стуком в дверь и противным голосом дворецкого:

— Мирэль Тонэ, вы здесь?

Я соскочила с кровати быстрее, чем на нее упала, и подбежала к двери. Только уже добежав, вспомнила, что совсем не одета, а одежда, в которой была, так и осталась в спальне Демаре.

— А где еще я могу быть, мируар Жужжен? — поинтересовалась через дверь.

— Вы там не одни?

Вот хмарь его забери, неужели этот проныра вчера что-то видел? Или Алмазный король позаботился об иллюзии?

— Абсолютно одна.

— Тогда почему не открываете?

Это что, день под названием: «Возьми Иру на слабо»?

Я сбросила покрывало (позаимствованное на кровати Демаре), которое могло меня выдать, затолкала его в шкаф и распахнула дверь.

— Теперь понятно, почему?

О, это однозначно того стоило! Взгляд Жужжена непроизвольно прошелся по моей фигуре, а потом дворецкий побагровел и поперхнулся воздухом. Именно в таком порядке. Пока он приходил в себя, ослабляя воротник, я едва сдерживала победоносную улыбку.

— Мирэль Кристин и мирэль Аделин уже проснулись и ждут вас у себя.

Девочки!

Теперь мне стало не до победы над Жужженом.

— Сколько времени?

— Половина десятого.

Сколько?!

Со всеми своими мечтами о розовых единорогах, то есть об Алмазных королях, я совсем забыла про близняшек. Ну вот какая из меня няня? А мама?

Что-то тоненько дрогнуло внутри и обвалилось на меня со скоростью и мощью лавины.

Мама!

— Скажите, что буду через пару минут, — сказала я и захлопнула дверь. Мне сейчас было не до вежливости.

С парой минут я, конечно, погорячилась, потому что расчесать спутанные волосы, в которые ко всему прочему забился песок, удалось раза с пятого, а мыть голову точно было некогда. Еще дольше я выбирала платье: все казались слишком красивыми. А это значит, что, увидев меня, его величество подумает, что я пытаюсь ему понравиться. Вчерашний сарафан подошел бы идеально, но он оказался трофеем Демаре. В итоге выбрала самое закрытое и самое строгое в моем гардеробе — серое и длиной по щиколотку.

Близняшки действительно давно проснулись и встретили меня дружными улыбками и объятиями. А я гладила их по волосам и мне было перед ними стыдно. За то, что мечтала об их отце. О его ласках и поцелуях. О том, чтобы быть с ним. Пусть даже минуту, но мечтала. И с ними тоже.

Вот только у Аделин и Кристин есть мать, и девочки ее очень любят и тоскуют по ней. Когда она вернется… Захотят ли они видеть другую женщину на ее месте?

О чем вообще думаю?!

Демаре говорил мне о любви и о разводе с Жизель, но ни слова не сказал о том, что хочет жениться на мне. Он мне вообще ничего не обещал. Ну, кроме красот Ланси. Еще там что-то было про то, что мы должны узнать друг друга поближе. Знаю я это «поближе».

— Мирэль Тонэ, почему вы такая грустная? — спросила Аделин, когда мы спускались на завтрак. — Вас кто-то обидел?

— Нет, все в порядке. Просто задумалась.

— Вчера вы тоже были задумчивой, — это уже Кристин. — Может, вы влюбились?


От такого предположения я едва не покатилась кубарем с лестницы.

— С чего ты взяла?

Близняшки хитро переглянулись.

— Это секрет, — рассмеялась Аделин.

— Мы так и знали, — поддержала ее Кристин. — Не волнуйтесь, мы никому не расскажем. Только надеемся, что вы влюбились не в Жужжена.

Упаси боже!

— Нет! — выпалила я.

— Значит, это дядя Десмонд? — продолжили допрос близняшки.

— Девочки, — приняла я самый строгий вид, — вы не должны интересоваться личной жизнью другого человека, если он сам не пожелает вам о ней рассказать. И кто в кого влюбился вас интересовать не должно, понятно?

— Это в кого это ты влюбилась, дорогуша? — раздался за спиной противный голос номер два, читай Элоиз. — Не в Фернана, случайно? Так тут тебе ничего не светит. Даже не мечтай!

Я развернулась, готовая сказать мирэль Баклан все, что думаю о ней и ее мнении, но Кристин меня опередила:

— Мирэль Тонэ не может влюбиться в папу.

— Он ведь не сможет полюбить ее в ответ, — с самым серьезным видом добавила Аделин.

Элоиз хищно улыбнулась:

— Правильно, девочки. Все потому, что мирэль Тонэ всего лишь няня, и она совсем не пара вашему папе.

В тот момент мне захотелось ее треснуть… Да хотя бы декоративным веслом, висящим на стене в коридоре.

— Нет, — грозно сдвинула брови Кристин, — у папы уже есть мама!

Со всем изяществом, на какое была способна благодаря своей далекой до хрупкости фигуре, кузина Жизель присела на корточки, оказавшись вровень с близнецами.

— О, дорогуша, я бы очень хотела, чтобы ваша мама вернулась. Вот только ваша мама…

Нет, она у меня сейчас станет копией скульптуры «девушка с веслом», а точнее, девушкой, вырубленной веслом. Потому что подобные доверительные разговоры с этой змеей продолжать явно не стоило.

— Мирэль Варан, — перебила я, — мы опаздываем на завтрак.

— Не опоздаете, — огрызнулась она и приняла грустный вид. — Ваша мама не хочет возвращаться. Она бросила вас и вашего папу.

Повисла тишина. Такая, что моя рука машинально потянулась за веслом. Потому что лица девочек побледнели.

Еще бы им не побледнеть! Тут любому ребенку станет не по себе, если ему сказать, что его бросил родитель.

— Мирэль Варан! — прошипела я.

— Это неправда! — выпалила Аделин. — Маму похитили злые люди!

— Если бы похитили, то давно попросили бы выкуп, который ваш отец бы заплатил. А так он сбился с ног, чтобы найти мою кузину. Которая вовсе не хочет быть найденной.

У Кристин задрожали губы.

— Вы лгунья! — выкрикнула девочка и повернулась ко мне в поисках поддержки.

А во мне проснулось нечто черное и настолько зловещее, что прежняя ненависть к Демаре с его лассо показалась чем-то несущественным.

— Именно. Она еще и юмористка никакая. Извинитесь, мирэль Варан, и признайте, что пошутили.

Я бросила на рыжую предостерегающий взгляд, но либо он не передал всю глубину моей готовности воспользоваться веслом не по назначению, либо у нее было недостаточно мозгов, чтобы это понять.

— Я? — возмутилась Элоиз, выпрямляясь. — Наоборот, я решила открыть вам глаза. Что нужно быть готовыми к тому, что ваш папа скоро приведет в дом новую супругу, и что вы никогда больше не увидите вашу маму…

— Вашу мать! — рявкнула я и с размаху влепила ей пощечину.

В ладонь плеснуло болью, а в душу — удовлетворением. Не знаю, это на меня так Селани повлияла или я от Фернана набралась, но стыдно мне не было. Вот нисколько. Элоиз заслужила.

С полминуты (до нее вообще доходило как до жирафа) она таращилась на меня, словно не понимала, что только что произошло, а потом с визгом, достойным обиженного поросенка, бросилась ко мне, собираясь не то вцепиться мне в волосы, не то расцарапать лицо. Я отскочила в сторону, мирэль Варан пролетела как фанера над Парижем, то есть, тьфу, мимо меня, запнулась и полетела до конца лестницы, теряя тапки.

То есть модельные туфли, конечно же.

Бумк.

Бамк.

Шмяк.

Ой!

С грохотом Элоиз приземлилась внизу, а потом с этого самого низа раздался вой, похожий на сирену гражданской обороны:

— Ферна-а-ан! Она столкнула меня с лестницы-ы-ы! Ферна-а-ан!

На вопль Элоиз, естественно, сбежались все, кто был в доме. Все, кроме Десмонда (который, видимо, находился вне зоны досягаемости этой сирены, а может, просто использовал беруши во время сна). Первым появился Жужжен и попытался помочь рыжей подняться, но та заверещала еще громче. Мы с девочками тоже спустились, как раз в тот момент, когда через распахнутые двери, ведущие на веранду, шагнул Фернан. Бодрый, несмотря на сон в кресле, но с сурово сдвинутыми бровями.

При виде Демаре Элоиз придала своему лицу мученическое выражение и снова завела пластинку о том, что я толкнула ее с лестницы. Учитывая, что это была наглая ложь (я ей только пощечину влепила — свалилась она сама), я не собиралась пасовать и стоять со смиренным видом. Особенно после того, что эта самка барана сказала девочкам. Близняшки тоже бросились на мою защиту, стали кричать и указывать то на меня, то на Варан. Даже Жужжен подключился.

— Тихо! — приказал Алмазный король тоном: «А ну заткнулись все быстро».

И в холле действительно наступила тишина. Только прибой было слышно.

— А теперь объясните, что произошло? — спросил он у Аделин, хотя почему-то посмотрел на меня. Так посмотрел, что строгое платье показалось самым откровенным нарядом.

Ну вот как он это делает?

К счастью, все остальные перевели взгляды на девочку, которая сначала растерялась от всеобщего внимания, а потом рассказала все как было. И про ложь Элоиз, и про мою пощечину, и про эпичное падение кузины Жизель с лестницы. Даже Кристин не пыталась ее перебить, не говоря уже о взрослых. Разве что мирэль Варан кривилась не то от боли, не то от едва сдерживаемой злости.

— Но это не отменяет того, что я упала из-за нее! — выпалила рыжая, когда девочка закончила свой рассказ. — Фернан, ты должен ее уволить. Такое поведение для прислуги недопустимо. Какой пример она показывает детям?

Рыжая зараза!

Да, Ира, с примером ты, конечно, погорячилась. И вообще погорячилась выражаться рядом с девочками такими словами. Но эта… кузина заслужила! А за предложение меня уволить еще бы и добавила. Поэтому я сжала кулаки и перевела взгляд на Фернана, который смотрел на Варан так, будто готов был испепелить ее на месте.

— Нет, — ответил Демаре, — я не стану увольнять мирэль Тонэ. Она отлично справляется со своими обязанностями и нравится моим дочерям. А вот тебя, Элоиз, я видеть рядом с ними больше не желаю.

У рыжей от такого заявления натурально отвисла челюсть. Она попыталась подняться (кузина, а не челюсть), но ахнула, схватилась за поясницу и села обратно.

— Фернан! Как ты можешь?

— Как я могу? — процедил он. — После того, что ты наговорила моим дочерям, радуйся, что я не отправил тебя вплавь до Мальмара. Наслаждайся последним днем в Голубой жемчужине, до города вернешься с нами, но в моем доме ноги твоей больше не будет!

— Ты чудовище! — вскричала Элоиз. — Не удивлюсь, что это ты виноват в исчезновении Жизель!

— Вон, — спокойно ответил Демаре, но от его тона даже у меня зашевелились волоски на затылке. — И чтобы я тебя не видел до отъезда.

Побледнели все, а Варан сильнее остальных.

— Я не могу подняться! — истерично вскрикнула она.

— Сомневаюсь. Впрочем, если хорошо попросишь Жужжена, он тебя дотащит до твоей спальни. Девочки, завтракать.

Каким может быть демареновский гнев я успела прочувствовать на себе. Это было грубо, но сейчас мне было совсем не жаль мирэль Варан. Особенно после ее слов и всего, что за ними последовало. Тем не менее помочь ей подняться стоило, и я шагнула к ней, протягивая руку. Та отмахнулась от нее и вскочила, наградив меня таким взглядом, что мне полагалось тут же испариться.

Потрясенные близняшки послушно потопали на веранду, а я, тоже в прострации, последовала за ними и расположилась за столом, покрытым белоснежной скатертью. На последнем уже были разнообразные фрукты, лепешки с чем-то, напоминающим сыр, вареные яйца, вьярник и два кувшина с соками. Завтрак накрыли на всю компанию (не считая Жужжена), но два места теперь остались свободными. И мне сейчас было не до размышлений, куда подевался Десмонд.

Пока я сражалась с Элоиз, во мне горел праведный гнев, а сейчас на душе скребли кошки. Не из-за того, что впервые в жизни дала волю рукам, а из-за того, что вообще допустила такую ситуацию. Нужно было увести близняшек, ограничить общение с этой стервой. А теперь придется им объяснить, что других девочек бить нельзя. Противных теток — тоже. Даже если очень хочется. Даже если те говорят гадости, которые ранят в самое сердце.

Увлекшись препарированием собственных чувств, я не сразу заметила, как за столом повисла тишина. Нет, Демаре периодически спрашивал что-то у девочек, но те отвечали односложно и нехотя. При этом почти не ели и даже не притронулись к любимому соку. И очень сомневаюсь, что их ужаснуло мое неподобающее для мирэль поведение.

Я поймала взгляд Алмазного короля и выразительно кивнула сначала на Кристин, а потом на Аделин. Он вздохнул и отставил в сторону чашку с вьярном.

— Девочки, вы всегда можете поделиться со мной всем, что вас волнует.

Казалось, близняшки будто только и ждали подобного сигнала.

— Это правда? — тихо спросила Кристин. — То, что сказала Элоиз. Мама нас бросила?

Так, это точно разговор не для моих ушей!

— Я кое-что забыла в своей комнате, — поспешно пробормотала я, поднимаясь, но выпрямиться не успела.


— Останьтесь, — приказал Демаре и добавил мягче: — Пожалуйста.

В направленном на меня взгляде этого сильного и смелого мужчины проскользнуло столько всего, что мои колени подогнулись сами собой.

Фернан души не чаял в дочерях, любил их и баловал, пытался защитить от всего мира, от любых волнений и любого зла. И, кажется, перестарался. Уверена, ему сейчас хочется задарить их подарками и все замять, но с детьми такое не срабатывает. То есть срабатывает, но чем больше их обманываешь, тем меньше они потом тебе верят. А они чувствуют фальшь.

К тому же для себя я поняла, что хочу, чтобы в этой семье все было хорошо.

— Если девочки не против моего присутствия при семейном разговоре, — уточнила вкрадчивым голосом.

Близняшки дружно покачали головами и снова переключили свое внимание на отца:

— Я не знаю, — признался он. Было видно, что эти слова дались ему с большим трудом. — Лучшие детективы страны не могут ответить, что случилось с вашей мамой в тот день и почему она пропала. Об этом мы можем спросить только у нее, когда… она вернется.

— А если не вернется? — тихо проговорила Аделин.

— Вернется, — безапелляционно сказал Фернан, так, что я тоже поверила. — Но пока мы точно ничего не знаем, вы должны понимать, что люди могут говорить и писать в газетах всякое… Разное. И поэтому вы должны верить только фактам и мне.

— Я верю тебе, папочка, — шмыгнула носом Кристин и первой бросилась к отцу.

— И я! — Аделин тоже присоединилась к объятиям.

А я сглотнула комок в горле, настолько трогательным сейчас выглядело это семейство. И тут же испугалась собственных чувств, потому что мне внезапно до боли захотелось стать его частью, но… Найдется ли в нем место для меня?


Десмонд Шерро

Десмонд не переставал себе повторять, что хлестать каждый вечер орьятт — не выход. Алкоголь не поможет решить проблемы и очиститься от того дерьма, в которое он сам не понимал, как вляпался. Утонул в нем по самые уши и теперь не представлял, как будет из него выбираться.

Как они оба будут выпутываться из этой ситуации…

А ведь все шло по плану. И так и должно было идти дальше!

Но его вырубило почти на две недели. Две самые важные недели его жизни, когда все должно было решиться. Когда до достижения цели оставалось всего ничего — избавиться от Аннетты. Этой девицы Лювиль, так похожей на любовь всей его жизни.

Он бы разделался с ней и раньше, но помешанная на древностях чудачка внезапно сорвалась с места и ускакала на очередные раскопки. Последние несколько недель она ковырялась в свое удовольствие на другом конце света в каком-то древнем захоронении. Мумии и саркофаги для Аннетты всегда были превыше всего, в отличии от семьи и племянниц. Которые уже и забыли о ее существовании.

Как и она благополучно позабыла о них.

Ему это было на руку. Как и несколько месяцев ожиданий, на протяжении которых самые крупные газеты столицы и мелкие газетенки кормили своих читателей сплетнями и домыслами:


Жизель Демаре сбежала или ее похитили?

Не помог ли Алмазный король своей жене исчезнуть?

Они скандалили каждое утро и каждый вечер. Не в этом ли кроется причина ее побега?

Что скрывается за маской, которую привык носить Демаре: безутешный муж или безжалостный похититель?


С каждым днем, с каждой неделей подозрения общественности, подогреваемые неугомонной прессой, только крепли. Аннетта должна была стать финальным аккордом в написанной им пьесе.

А он, хмарь подери, просто взял и отключился!

Десмонд остервенело пнул пустую бутылку орьятта, позабытую кем-то на пляже. Соленый бриз ударил в лицо, царапнул сухие губы, выбивая из мужчины что-то близкое к глухому яростному рыку.

Шерро не представлял, что на него нашло и что он творил в последнее время. Зачем снял со своего счета несколько тысяч бронов и куда мог подевать столько слитков золота.

А главное — зачем таскался за этой пероножкой?! Актрисулькой, теперь подрабатывавшей у Демаре няней. Дарил ей подарки! Даже подрался из-за мирэль Тонэ, хотя единственная женщина, которая имела для него значение…

Шерро запустил камнем в воду, и тот, проскакав по блестящей на солнце морской глади, пошел ко дну.

…Теперь по-настоящему исчезла.

Вот уже который день он пытался с ней связаться — тщетно. Да еще и Аннетта Лювиль, не успев вернуться в Ньерру, снова куда-то удрала, и гоняться за ней по всему миру у Десмонда не было никакого желания. А значит, с «финальным аккордом» приходилось повременить.


Вот только теперь Шерро сомневался, удастся ли им вообще доиграть эту пьесу.

Мужчина сунул руки в карманы брюк, вдохнул полной грудью свежий морской воздух и оглянулся на выраставшую вдали Голубую жемчужину.

Вот уже почти месяц газеты продолжали трубить о том, что Фернан Демаре увлекся няней своих дочерей. Десмонд потому и отправился вместе с ними в Ланси, чтобы выяснить — какое к нему имеет отношение эта Селани и что ее на самом деле связывает с Демаре.

Шерро был уверен, раньше Фернан на дух не переносил эту женщину. Но за время его «отсутствия» что-то изменилось. Изменился Фернан и его отношение к мирэль бывшей актрисе.

Это было неплохо. Даже отлично! Чем не пища для ума полиссарам и вечно голодным на сенсации журналистам. Еще одной подкормкой должен был стать дневник. Десмонд намеревался проследить, чтобы он попал в нужное время в нужные руки. Но тот словно сквозь землю провалился.

Еще один промах. Еще одна ошибка!

Десмонд не привык ошибаться. Не любил проигрывать. И пасовать тоже было не в его привычках. А значит, хватит по вечерам напиваться!

Пора брать себя в руки и придумывать новый план. Понять, что с ним произошло. Вспомнить все. Потому что верить бредовым россказням актрисульки о его новых нездоровых пристрастиях он не собирался.

Долгие дни раздумий натолкнули его на одну мысль. Если все получится, очень скоро он восстановит события недавнего прошлого.

А потом и со всем остальным разберется.

Иначе он будет не Десмонд Шерро!


Глава 7 Пина колада по-ньеррски и танцы на песке


Ира Илларионова

Свидание, свидание, свидание.

В добровольно-присудительном… я хотела сказать, принудительном порядке, но сути дела это не меняло: мне присудили… Тьфу ты! Меня принудили отправиться на свидание с его алмазным величеством.

Его величество, собственно, и принудил, поставив перед фактом:

— Сегодня мы с вами ужинаем в Ланси.

Я как раз заканчивала строить песчаный замок, а стараниями Демаре чуть не уронила лопаточку на одну из башенок (и надо же так бесшумно подкрадываться!). Близняшки резвились у берега, окатывая друг друга брызгами, визжали, смеялись и выглядели вполне счастливыми и довольными жизнью. Фернану удалось их успокоить, но вряд ли они сумеют забыть слова мирэль Овцы.

Это-то меня и тревожило. Потому спросила:

— А как же девочки?

— Девочек уложим спать пораньше.

— Я не о том. — Стряхнув с коленей песок, встала перед Алмазным королем. — Что если они проснутся и узнают, что вас нет дома, меня нет дома и…

— Этиль за ними последит.

— И снова не о том. Мируар Де…

— Просто Фернан.

— Просто Фернан, — повторила я, стараясь не смотреть на загорелую мужскую грудь. Он тоже старался. Не смотреть куда не надо. Но я то и дело ощущала на себе обжигающий взгляд голубых глаз, от которого ни один солнцезащитный крем не спасал. — Они меня не примут, как вашу… Нас, в общем, не примут.

— Это не им решать, — безапелляционно заявил Демаре. Потом изобразил свой коронный гангстерский прищур и проговорил: — Ира, я хочу, чтобы вы узнали меня получше. И знаю, что вы тоже этого хотите.

— Не хочу! — помотала головой и оглянулась на близняшек, в который раз себе напоминая: я им не мама, не мама.

А этот мужчина в плавках не мой муж. Он мой работодатель и точка!

Мужчина, по которому я с ума схожу.

— Хотите, — парировал этот самоуверенный бриллиант.

— Мне лучше знать!

— Ира, у вас все на лице написано, — снисходительно улыбнулся Фернан.

А я вспыхнула.

— Не называйте меня так, — попросила, почему-то шепотом, а потом так же тихо воскликнула: — И ничего у меня не написано!

Неужели это так очевидно, что я втрескалась по уши в его алмазное величество?

Вот ведь хмарь.

— А как мне вас называть? — покладисто поинтересовался Фернан.

— Вернемся к нейтральному «мирэль Тонэ». Можете мне мирэлькать, раз уж я продолжу вам мируаркать.

— Хорошо, мирэль Тонэ, — согласился он. — Я поговорю с девочками, когда придет время. И если вы не перестанете отбрыкиваться от своих чувств, придет оно очень скоро.

Ой. Тысячи раз «ой» и «упс».

Я была не готова к такому повороту событий, к такому стремительному повороту. Еще вчера я искала шамана, лелея в сердце надежду отыскать обратную дорогу в свой мир. А теперь… А теперь у меня в голове сплошной винегрет, и на первый план назойливо лезут мысли вот об этом самоуверенном типе и его малышках.

Плохая, Ира. Очень плохая.

— Может, позовем с собой мируара Шерро? — Я привстала на носочках, чтобы выглянуть из-за мируарского плеча и увидеть развалившегося в шезлонге Десмонда. — Он сегодня какой-то хмурый. Заодно, если девочки все-таки узнают, что нас вечером не было дома, скажем, что ужинали втроем.

Прищур его величества принял еще более гангстерский характер.

— Обойдемся без Десмонда.

— Но…

— У нас с тобой свидание, Ира, а не дружеские посиделки. Мирэль Тонэ, — поправился он и, закончив выносить мне приговор — вечер в королевском обществе, пошел валяться в соседнем с Десмондом шезлонге.

А я побежала к девочкам, купаться, охлаждаться и морально настраиваться на свидание.


До самого вечера Элоиз не подавала признаков жизни. Я даже подумывала заглянуть к ней и узнать, может, ей чего-нибудь нужно. Яда там или пистолета. Но увидев бодро марширующего к ней с подносом Жужжена, оставила ему роль доброго самаритянина, а сама отправилась укладывать спать близняшек.

Сегодня они ужинали в детской, потому что их величество не постеснялось соврать дочерям и сослаться на срочную работу.

— Вы такая нарядная, мирэль Тонэ, — проговорила Аделин, накрываясь одеяльцем и устраивая рядом с собой чебурона.

— Вы с мируаром Шерро пойдете на свидание? — заговорщицки предположила Кристин, а я мысленно порадовалась, что у близняшек такая богатая фантазия.

— Да вот, захотелось прогуляться, — сказала, разглаживая несуществующие складки на нежно-голубой юбке.

— Мы видели, как он на вас сегодня смотрел, — продолжила Аделин, а ее сестра подхватила:

— Вы ему нравитесь, мирэль Тонэ. Точно-точно.

Понятия не имею, как на меня смотрел Шерро, но спасибо ему за это. Девочки засыпали, уверенные, что их няня отправится дышать морским воздухом с дядей Десмондом, а их папа будет, как обычно, работать.

Но папа не работал, а дожидался меня на улице, прислонившись к черному блестящему боку автомобиля. Заметив меня, Демаре улыбнулся, и эта улыбка отозвалась во мне теплом, разлившемся по всему телу.

— Тебе очень идет это платье, — сказал он, распахивая передо мной дверцу машины.

— А тебе эта улыбка.

Платье мне и самой очень нравилось. Легкая летящая юбка, прозрачные рукава, затянутый кружевом лиф. В меру нарядно, в меру романтично.

Самое то для свидания с мужчиной из другого мира.

Мысленно обрушив себе на голову кокос, именуемый здесь асканом, и испытав укол совести, еще более острый, чем все предыдущие, я положила на колени сумочку и приготовилась к неловкому молчанию. Но его не было. Пока ехали в Ланси (на машине до городка было рукой подать), Фернан не смолкал ни на минуту. Рассказывал о себе и своей жизни, успешно воплощая план под кодовым названием: фальшивая мирэль Тонэ узнает поближе настоящего мируара Демаре.

Такой Демаре — не холодный, резкий и жесткий — мне нравился еще больше. И вот против такого Фернана у Иры Илларионовой просто не было шансов.

Еще у Иры Илларионовой не было шансов против местных пейзажей. Они меня покоряли и влюбляли в себя с первого взгляда. Почти как мужчина рядом. Впрочем, лучше лишний раз не думать об этом самом рядом мужчине.

Вечерний Ланси был прекрасен. Берег, светлой лентой протянувшийся по краю моря, сверкал и переливался огнями. Музыка, расслабляющая или зажигательная, лилась из ресторанов с роскошными террасами и небольших баров с навесами, сплетенными из живых растений. Она сливалась с шумом набегавших на берег волн, расстилавшихся по песку пенным кружевом. Вдалеке у пристани виднелись покачивающиеся на воде лодки, а за ними белели, возвышаясь, яхты, в том числе и «Красотка».

— Не боитесь, что в ресторане вас кто-нибудь узнает? Вас в моей компании.

Интересно, в Ланси водятся журналисты?

— Не боишься, Фернан, — поправил меня Демаре, прежде чем ответить на мой вопрос: — Нет, не боюсь. Но мы, Ира, не пойдем в ресторан. По ресторанам будем ходить в Мальмаре.

Будем. Ходить. В Мальмаре.

Будем…

Ма-мо-чки!

Похоже, его величество уже все решил и распланировал. И за меня, и за себя. Еще до того, как мы узнали друг друга поближе.

Оставив машину возле мощеной набережной, Фернан протянул мне руку, предлагая за нее ухватиться. Я покосилась на нее, как на змею, которая запросто могла ужалить (каждое его прикосновение обжигало и жалило), но потом поймала взгляд Алмазного короля, и наши локти переплелись, провоцируя очередное брожение мурашек по всему моему-чужому телу.

Вместо того чтобы прогуляться по набережной, мы спустились на пляж. Я стянула босоножки, его величество тоже разулся, закатав брючины и избавившись от белых в синюю полосочку носочков. Погрузив ноги в прогретый за день песок, я блаженно зажмурилась. Почувствовала, как Фернан снова подхватывает мою руку. Лаская, скользит по предплечью ладонью, и сердце в груди замирает, а потом начинает вытанцовывать.

И я чувствую небывалую легкость. Кажется, стоит ему отпустить меня, и взлечу к звездам.

— Расскажи о своем мире, — шепотом просит его величество.

— Он… — я на миг задумалась, — чем-то похож на Эону, хотя у нас нет магии. По крайней мере, раньше я так считала.

— Ты сказала, что была няней.

— Да, последние несколько лет работала в детском саду и собиралась работать и дальше.

Если бы меня не прокляли, или что там сделала эта Лиля.

— Скучаешь по своим воспитанникам?

Кивнула, грустно улыбнувшись:

— Скучаю не то слово.

Мы не спеша шли по пляжу, наслаждаясь вечерней свежестью. Легкий ветерок заставлял юбку льнуть к ногам, путался в волосах, бросая отдельные прядки мне в лицо, на губы, горевшие от предвкушения прикосновений других губ.

Даже боюсь представить, как они начнут пылать, когда эти самые прикосновения произойдут. Сомнительно, что его величество просто со мной поужинает и отвезет обратно в Голубую жемчужину.

— А еще, — вырвал меня Демаре из размышлений о наших с ним губах и о том, что ими и сколько можно делать, — у тебя в том мире еще кто-то был?


Был и есть. То есть, кажется, уже все-таки был. Жених. Которого я бессовестно предала и предаю сейчас, едва не мурлыча от удовольствия, когда он ласкает пальцами мое запястье, выводя на нем что-то непонятное, но такое приятное.

— Родители, — ответила осторожно.

Нет, я не буду рассказывать ему о Мише! Не буду и все тут! Потому что тогда сказочный вечер сразу перестанет быть сказкой, и совесть сожрет меня с потрохами.

К счастью, разговор о дорогих мне людях пришлось прервать: мы подошли к маленькому уютному бару с выставленными прямо на песке столиками. В цветных подсвечниках горели свечи, раскрашивая деревянные столешницы синим, розовым, фиолетовым светом. Чуть поодаль на сколоченной из досок сцене играли музыканты и пела девушка в длинном струящемся светлом платье.

Нам достался столик у самого края живого навеса, поближе к морю и подальше от бара.

— Для начала пиньяну, пожалуйста, — сказал Фернан приблизившемуся к нам лысоватому, упитанному и широко улыбающемуся мужчине.

— Будет сделано, мируар Демаре, — кивнул тот и поспешил обратно к бару, чтобы вскоре вернуться с меню и двумя половинками кокосов, асканами то есть, из которых торчали тонкие длинные трубочки.

— Спасибо, Жонсон.

Поставив на стол напитки, Жонсон отошел в сторону, чтобы дать нам время познакомиться с перечнем блюд.

— Красивое место, — сказала я, оглядываясь.

— А еще здесь отменно готовят. Здесь лучшие во всем Ланси оррицы и лостерры.

Я настороженно кивнула, гадая, что из себя предоставляют и первые, и вторые.

Вскоре Жонсон вернулся и, склонившись над его величеством, принялся быстро записывать.

— А для прекрасной мирэль? — поинтересовался учтиво, когда Демаре покончил с выбором вина и блюда для себя.

— А для моей аманы лостерра под луневым соусом, — озвучил мое пожелание его величество, и Жонсон, удивленно похлопав глазами, пятясь, отошел назад.

Сомнительно, что его удивил мой выбор, а значит…

— Кто такая амана? — решила разобраться я.

— На местном диалекте это означает любимая женщина, — просто сказал Алмазный король, а я чуть не поперхнулась коктейлем из кокоса, по вкусу напоминавшим земную пина коладу.

— А как называется на местном диалекте «любимый мужчина»? — ляпнула неожиданно. Неожиданно даже для себя самой.

— Так и называется, — Демаре улыбнулся. — Любимый. И мне нравится, как это слово звучит в твоих устах, Ира.

«Вообще-то это уста Селани», — хотела заметить я, но Фернан меня опередил, задав вопрос, который сейчас был явно лишним:

— Прежде чем мы шагнем дальше, я бы все-таки хотел понять, Ира, что происходит между тобой и Десмондом Шерро?

Пиньяной я все-таки поперхнулась и поспешила поднести к губам салфетку. Это еще надо уметь — так испортить момент.

— Кажется, вы страдаете провалами в памяти, мируар Демаре. Мы об этом уже говорили.

— А еще мы говорили, что ты не будешь мне выкать, когда мы одни, — проговорил его мируарство, помешивая трубочкой коктейль в аскане. — Так кто из нас страдает провалами в памяти?

— Вообще-то ты… вы мне сказали, чтобы я вам тыкала, а не выкала, но я своего согласия не давала, — заявила независимо.

— Ладно, — вздохнул Алмазный король. Тяжело так вздохнул. — Так что там с Десмондом?

— А что с ним? — прикинулась я удивленной.

— Ира-а-а, — протянул он, — я же вижу, ты что-то скрываешь.

— Со зрением у тебя… вас тоже плоховато, — опустив взгляд, нарисовала на песке ногой крест. Главное, чтобы он не стал моим надгробным, потому что, если судить по взгляду его гангстерства, он готов был прикопать меня прямо здесь и сейчас. — Это не моя тайна, — еще одна попытка отмазаться.

— А чья? — сверкнул он глазами.

— Селани, — призналась вынужденно и, схватив аскано кокос, принялась нервно цедить коктейль.

Демаре нахмурился:

— Я хорошо знаю Десмонда и знаю, что до того, как ты стала моей няней…

— Няней ваших дочерей.

— Моей няней, — упрямо повторил Демаре, — у него с тобой… Селани то есть, ничего не было. Никаких отношений, дружбы. Ничего. Десмонд встречался с мирэль Лепаж, а до этого…

Прости меня, Селани, но я так больше не могу! Понимаю, это твой секрет, но терпеть этого сыщика доморощенного приходится мне! Так что…

— Селани — это Десмонд, — подавшись вперед, доверительно сообщила его величеству.

Величество округлило глаза. Натурально так округлило, и я даже забеспокоилась, как бы они у него из глазниц не выпали.

— Прости, я тебя не расслышал. — Демаре тряхнул головой, явно решив, что только что поймал пролетавшую мимо звуковую галлюцинацию.

— Я говорю, — повторила терпеливо, чуть повысив голос, самую малость, чтобы нас не услышали за соседним столиком, — что мирэль Тонэ какое-то время находилась в мируаре Шерро. Пока ты ему… ей то есть, не врезал на дне рождении. По крайней мере, я после этого Селани не видела. Не общалась с ней, в смысле.

Некоторое время Фернан молчал — переваривал услышанное. Я же с чувством выполненного долга продолжила цедить пиньяну и, подперев щеки руками, наблюдала за его реакцией. Реакция, если честно, оказалась странной. Его величество, на миг зажмурившись, вдруг… рассмеялся.

Я бы сказала заржал даже, но короли ведь не ржут, а смеются.

— Фернан… — подала голос, когда на нас стали оборачиваться.

— Прости, я сейчас успокоюсь, — сипло пообещал он.

Сейчас он не успокоился. Пришлось ждать, пока отсмеется.

— Вообще-то нам с Селани было не до смеха. А сейчас не до смеха Десмонду, — заметила обиженно, скрестив на груди руки.

Веселится он тут, понимаете ли. Когда я не я, а Селани вообще непонятно куда подевалась!

— Извини, просто я представил, как Десмонд вечером разгуливает по дому в шелковом халатике и с маской на лице.

Смеющийся Демаре. Впору было объявлять о конце света или атомной войне.

Правда, упомянув о Десмонде, он тут же посерьезнел.

— Ты ему что-нибудь рассказала?

Я хмыкнула:

— Если я тебе боялась рассказать, то ему и подавно. Но теперь он до меня докапывается, пытается понять, почему дарил мне подарки, и тоже интересуется, что нас связывало.

— Подарки, которые на самом деле Селани покупала для себя, надеясь вернуться в свое тело, — закончил мою мысль Демаре.

— Именно, — кивнула я.

— И няней ты стала с ее подачи. Теперь все сходится.

Я развела руками.

— Когда ты взял меня на работу, мы с ней еще не были знакомы. А потом, когда она прокололась и я узнала, что Шерро — это вовсе не Шерро, она делала все, чтобы я и дальше оставалась няней. Твоих дочерей.

— Моей, — эхом поправил меня Демаре.

Никогда не встречала настолько упертых людей.

Фернан усмехнулся:

— Селани неисправима. Последние месяцы, до исчезновения Жизель, она только и делала, что липла ко мне. Я думал, набивалась в любовницы, а она, как вижу, метила выше — в жены.

— На роль, которая уже занята, — теперь уже усмехалась я, чувствуя, как во рту, несмотря на приторную сладость коктейля, появляется привкус горечи.

— Скоро освободится, — сказал Фернан, пристально глядя мне в глаза.

— Освободится навсегда? — спросила я, хоть и понимала, что не должна о таком спрашивать. Слишком рано и вообще…

Но не спросить не могла!

Замерла в ожидании. Однако Алмазный король хранил молчание. И тут появился Жонсон с оррицами и лостеррами, немного, лишь самую малость, разрядив обстановку.

— Для очаровательной мирэль, — поставил передо мной необъятных размеров блюдо с уложенным на листья салата огромным крабом.

Цапнуть бы этой клешней его онемевшее бриллианство.

Рядом появилась тарелка поменьше, с чем-то вроде устриц, после чего Жонсон переключил внимание на Алмазного короля.

— А это для вас, мируар Демаре, — стал выставлять перед ним блюда, исподволь поглядывая в мою сторону. — Что-нибудь еще? — поинтересовался, выпрямившись и прижав поднос к объемистому животу.

— Пока все, — не сводя с меня взгляда, проговорил Фернан, а стоило Жонсону отойти от нашего столика, как его величество сказал: — Ира, я не из тех людей, которые бросаются словами на ветер и дают ложные обещания.

Ну вот и ответил.

Я потянулась за бокалом, справедливо решив, что алкоголь сейчас точно не помешает. За одно велела себе сосредоточиться на омаре местного происхождения и не думать о всяких местного происхождения властных гангстерах.

И тут Демаре накрыл мою руку своей, заговорив еще быстрее:

— Жизель мое прошлое, а в будущем рядом с собой я вижу только тебя. И очень надеюсь, что наши отношения продолжат развиваться до закономерного финала.

— Под закономерным финалом ты подразумеваешь меня в твоей спальне?

— Тебя в моей спальне я подразумеваю раньше, — не растерялся Алмазный король. От неожиданности и кое-чьей наглости вино едва не попросилось обратно. А от низких ноток в его голосе по моим венами понеслись огненные стрелы.


Тысячи стрел, разом ударивших в сердце.

— Поэтому, отвечая на ваш вопрос, мирэль Тонэ… Ира! — вернулся к будничному тону его величество. — Да, в будущем я рассматриваю возможность повторной женитьбы.

Нет бы с этого и начать… Невозможный мужчина.

— Как ваш лостерр?

— Приятней, чем вы в иные моменты, ваше мируарство.

Секунду или две мы смотрели друг на друга, а потом рассмеялись, и обстановка разрядилась окончательно. Незаметно разговор вернулся к Селани и Десмонду, и мы стали ломать голову, где искать первую и как успокаивать второго. Чтобы перестал до меня докапываться и, смирившись с недолгой потерей памяти, продолжил жить дальше.

Не знаю, сколько времени прошло вот так, просто за разговорами. Наверное, часа два, а кажется, всего пара минут промелькнула. Когда белое вино в бутылке уменьшилось наполовину, а с лостеррами и оррицами было покончено, Фернан поднялся и протянул мне руку.

— Потанцуем?

Несколько парочек уже вовсю кружили перед сценой, вместе со скользившими по песку бликами, отбрасываемыми бумажными фонариками и свечами.

— Почему бы и нет? — отозвалась весело, осмелев после вина и коктейля, и позволила Демаре увлечь себя в эту непонятную, но такую зажигательную помесь латино-эонских танцев.

Резкий поворот от него, на расстояние вытянутой руки, и я снова возвращаюсь в его объятия. К такому желанному прикосновению ладоней, медленно скользящих по талии, чувственно очерчивающих мои бедра. И снова лицом к лицу, так близко, что наши дыхания сливаются в одно, меня окутывает вишневой горечью сигар и запахом его одеколона.

Которые уже, кажется, люблю безумно.

Вернее, я влюбилась в этого мужчину. Окончательно и бесповоротно. И мне больше не хочется оглядываться назад. Хочется смотреть только вперед и тонуть в его глазах.

Сейчас, завтра. Всегда…

— А ты схватываешь на лету, — улыбнулся Фернан, имея в виду мои попытки подружиться со здешним аналогом бачаты. Покружил меня, одной рукой придерживая за талию, после чего мягко привлек к себе и шепотом, низким, будоражащим, коснулся моих губ: — А я счастлив, что поймал тебя. И больше не отпущу.

— У вас, мируар Демаре, имеется вредная привычка ставить мне ультиматумы.

— А у тебя, Ира, — сводить меня с ума, — не растерялся Демаре. Прижал к себе, забыв, что в этом мире мы не одни, и проговорил, тихо, хрипло, выбивая из меня искры: — Моя беглянка из другого мира. Моя…

Целоваться, стоя посреди бара, когда вокруг тебя кружат влюбленные парочки — не вариант, скажу я вам. Поэтому мы, расплатившись с месье Жонсоном и подхватив нашу обувь, побежали на пляж. К черной глянцевой поверхности моря, к шуму прибоя. Где соленый воздух, смешиваясь со сладостью поцелуев, кружил голову сильнее самого крепкого орьятта.

Никогда бы не подумала, что самые обычные поцелуи могут быть такими… Хотя, нет. Обычными они не были. Это было продолжение танца, который мы начали в баре: шаг, поворот, когда он вскидывает руку, и я скольжу под ней, чтобы снова оказаться в его объятиях и почувствовать его губы на своих.

Движение в сторону — и его пальцы путаются в моих волосах, а меня притягивают к себе: сильно, властно, раскрывая мой рот глубоким и яростным поцелуем. Словно все то, о чем мы так долго молчали, сейчас воплотилось в жизнь под гулкое биение наших сердец, под музыку, звучащую только для нас.

Надо будет спросить, какая звучит у него, подумалось очень некстати.


Или кстати, потому что когда показавшийся ледяным воздух снова ожег горящие губы и щеки (слишком откровенным и собственническим был взгляд Фернана), дыхание перехватило. Странно было вот так смотреть на мужчину, которого безумно желаешь, и ждать, замирая от предвкушения более откровенного прикосновения…

Его рука скользнула по моему бедру, сминая платье, пальцы прошлись по разгоряченной коже.

— Если верить словам той пероножки, «Ла Фальян» должен находиться где-то здесь.

— Можно было поесть в любом другом ресторане, Селани. Вообще-то мы приплыли сюда не за этим!

Раздраженный мужской возглас ударил в меня молнией.

Миша?!

Я отскочила от Демаре с такой скоростью, с какой никогда ни от кого и ни от чего не отскакивала. Толкнула его в грудь, чтобы оказаться от него как можно дальше, и прижала пальцы к пылающим от поцелуев губам.

Судорожный вздох, два резких удара сердца до момента, когда обернулась, чтобы увидеть застывших в нескольких шагах от нас Мишу и… себя.


Селани Тонэ

Она смутно помнила, как вселилась в Десмонда. Превращение в Иру тоже прошло быстро и безболезненно, а вот возвращение на Эону в теле иномирянки далось ей нелегко. Им обоим.

Самыми сложными стали первые два дня после перехода. Ее все время тошнило, как если бы она плыла на корабле в самый разгар шторма. Голова готова была взорваться, глаза пекло, а горло словно усиленно терли наждачкой, и Селани оставалось только диву даваться, как они вообще сумели добраться до рю де Баль, где дожидался свою новую хозяйку недавно купленный особняк.

Позже, когда немного пришла в себя, Селани порадовалась собственной предусмотрительности. Если бы не этот дом, приобретенный за наличные мируара Шерро, ночевали бы они с Мишей под мостом. А так у них было место, где они могли прийти в себя, и наметить план действий.

— Ты сказала, что нужно опасаться этого вашего МОРГа, — как-то утром сказал ей Соколов, заваривая вьярн.

Крепкий и обжигающий — все как она любила. Таким же ей виделся и этот мужчина, что стоял по другую сторону стола, но Селани упорно отгоняла от себя эту мысль. Отгоняла на Земле и здесь продолжит отгонять! Потому что голубая мечта в лице Алмазного короля уже почти осуществилась. Если только, конечно, эта пероножка Иришка все не испортила.

— Они могут меня как-нибудь вычислить?

— Нас, вообще-то, — заметила девушка, устраиваясь на высоком стуле и кокетливо закидывая ногу на ногу. Кокетничать с Соколовым ей явно не стоило, но она ничего не могла с собой поделать. Вот и сегодня зачем-то проснулась спозаранку (в девять), накрасилась, уложила аккуратной волной рыжие волосы и накинула на обнаженное тело (разве она виновата, что все нижнее белье было отправлено в прачечную и его еще не доставили обратно?) шелковый халатик, который так и норовил распахнуться то сверху, то снизу при каждом ее движении.

— Нас, — хмуро согласился Михаил, окидывая девушку тяжелым взглядом. — Они могут нас как-то вычислить?

— Только если будем вести себя как пришлые. Но если будешь послушным мальчиком, четко следующим моим указаниям, — на этом моменте Михаил скривился, а Селани бесшумно усмехнулась, — никто не заподозрит в нас гостей из другого мира.

Она была уверена, прошлой ночью он почти не спал. Слышала, как ворочался с боку на бок в соседней спальне. Наверное, думал о своей новой жизни и вспоминал о том, что оставил в родном мире.

В который уже никогда не вернется.

Девушка была уверена, раньше он этого просто не осознавал. Ведь не верил же до последнего, что у них что-то получится! А вот получилось. Всего каких-то несколько дней назад он был королем жизни, а стал никем в другом мире.

Почувствовав, как в груди что-то неприятно кольнуло, Селани соскользнула со стула, встала рядом с мужчиной, чтобы помочь ему с завтраком.

— Ты ведь терпеть не можешь готовить? — удивился он.

— С интересным мужчиной даже такое скучное занятие может превратиться в приятное.

И ей действительно было приятно. Стоять с ним рядом и чувствовать, как он касается ее, передавая нож или забирая криво порезанные ломтики хлеба.

Михаил улыбнулся, и эта улыбка отозвалась в груди Селани каким-то дурацким чувством, которое ей совсем не хотелось испытывать.

Но она испытывала.

— Почему я понимаю ваш язык и могу на нем говорить? — чуть позже, уже допивая вьярн, задумчиво спросил Михаил.

Девушка пожала плечами:

— Уверена, у МОРГа найдется ответ на этот вопрос, но я бы не хотела у них об этом спрашивать. И тебе не советую.

В тот день, несмотря на слабость, которая все еще их одолевала, они впервые вышли из дома и прогулялись до богатого района, где каждый особняк напоминал маленький замок. Возле одного из таких «замков», принадлежавшего Алмазному королю, они остановились. До этого Миша бросал по сторонам заинтересованные взгляды, изучал город, и Селани по глазам видела, что Мальмар ему нравится.

И это почему-то ее радовало.

Теперь же Соколов весь напрягся, пожирая взглядом кованые ворота и уводящую к дому мощеную дорогу.

— Она здесь работает? — коротко спросил он.

Вдруг почувствовав укол в сердце, Селани резко проговорила:

— Если сдуру не уволилась. У твоей Иры заскок на заскоке и заскоком погоняет.

— Ну прямо себя описываешь, — хмыкнул Соколов.

Девушка разозлилась. Решительно толкнув калитку, днем никогда не запиравшуюся, направилась к дверям, желая скорее с этим покончить. Но к их обоюдному разочарованию, ни мируара Демаре, ни мирэль Тонэ дома не оказалось.

— Мируар Демаре сейчас в отпуске, — ответствовала курносая девица в форме. Кажется, ее звали Зои.

— Он в Ланси? — уточнила Селани.

Служанка отказалась удовлетворять любопытство незнакомки, но мирэль Тонэ это было и не нужно: утвердительный ответ был написан у девушки на лице.

— Как насчет небольшого морского путешествия? — предложила бывшая актриса, когда они вновь оказались за воротами.

— Куда угодно, лишь бы ее найти, — проговорил Михаил, и Селани, вновь испытав беспричинную злость, мысленно его перекривляя.

Они вернулись домой, чтобы собраться (одежда была первым, что она приобрела для себя и Михаила), а вечером отчалили от берегов Мальмара, чтобы уже на следующий вечер прибыть в Ланси.

Немалых трудов ей стоило уговорить Соколова не бросаться в Голубую жемчужину очертя голову.


— Давай отдохнем. Поужинаем где-нибудь. А завтра с утра отправимся на поиски твоей Иры. Очень возможно, она будет на пляже с девочками. Лучше подойдем к ней там, прикинувшись прогуливающейся парой, чем заявимся на ночь глядя к Демаре в гости.

Скрепя сердце, Михаил согласился, и Селани потащила его ужинать. А потом, возможно, на танцы. Да, конечно, они устали, но она так давно не танцевала! Так давно не ощущала, как ее обнимают сильные мужские руки, уверенно ведя ее в танце. Она соскучилась по этому чувству, соскучилась по мужским ласкам и поцелуям. А этот сухарь, что идет с ней рядом, словно бы и не замечает окружающей их романтики!

Нет бы поцеловать девушку под звездным небом, под шум прибоя, зарываясь пальцами в ее волосы и лаская, терзая губы жадными поцелуями…

— Долго еще? — сунув руки в карманы брюк, угрюмо спросил Михаил.

— Если верить словам той пероножки, — ответила Селани, имея в виду работницу гостиницы, в которой они остановились, — «Ла Фальян» должен находиться где-то здесь.

— Можно было поесть в любом другом ресторане, Селани. Вообще-то мы приплыли сюда не за этим!

Она уже хотела огрызнуться, когда замерла, будто слившись с песком под ногами в одно целое. Удержала Мишу за руку, останавливая, и испытала совершенно странное чувство от открывшейся глазам картины: временная квартирантка ее тела растекается лужицей в руках Фернана Демаре.

А ей вместо того чтобы рычать от ревности, хочется смеяться.

— Я точно ненормальная, — пробормотала Селани.

И с опаской покосилась на злющего Михаила, понимая, что сейчас начнется самый настоящий поединок.


Глава 8 Гнев короля и русская баня


Ира Илларионова

Мысли сменяли друг друга с такой сумасшедшей скоростью, что я просто не успевала их ловить. Вот эта, пожалуй, была той, которую поймать удалось, но в тот момент я-которая-не-я вцепилась в Мишу и с недовольным:

— Пошли отсюда! — потащила его за собой.

— Это твои знакомые? — прищурившись, поинтересовался он, не двинувшись с места.

— Это, — выдала не-я, — одна скандальная актрисулька, с которой меня в прошлом связывало не самое приятное знакомство. Пойдем!

И прежде чем я успела проморгаться, галлюцинации исчезли. То есть не исчезли, конечно же, просто сдвинулись с мертвой точки, проще говоря, ушли. Я смотрела им вслед, пока за спиной не раздалось легкое покашливание. Ну, или тяжелое, потому что когда обернулась, взгляд Демаре был достаточно темным. Может, дело в том, что уже ночь, но по-моему, сейчас даже Кристин с Аделин на это не поставили бы.

— Ничего не хочешь мне объяснить? — вкрадчиво поинтересовался Фернан.

Мне бы кто-нибудь что-нибудь объяснил! Откуда здесь взялся Миша?! И когда я успела стать рыжей?!

— Ты же сам слышал, — пожала плечами и отвернулась, потому что заработать косоглазие, пытаясь разглядеть исчезающих в темноте Мишу и меня, и при это смотреть на Алмазного короля — задачка не из простых.

— Ты их узнала.

— Да, и что? — пробормотала я, пытаясь справиться с охватившими меня чувствами.

Этих чувств было намешано столько, что я самой себе напоминала коктейль, в который бармен шутки ради слил все изо всех бутылок, что у него имелись.

— И она тебя узнала. — Фернан обошел меня и закрыл собой две исчезающие вдалеке точки. — А он — нет. Но ты узнала обоих.

— С чего ты взял? — поинтересовалась я, стараясь не смотреть ему в глаза.

— С того, что ты от меня отпрыгнула, как только услышала его голос.

Надо же, наблюдательный какой.

— То, что меня смущает… гм, когда на меня смотрят, когда я целуюсь, тебе в голову не приходило?

— Мне много что приходило в голову, — хмыкнул Алмазный король. — Но я достаточно тебя изучил, и могу отличить, когда ты смущаешься, а когда пытаешься сделать из меня идиота.

Ой-ой.

— Я не хочу об этом говорить.

— Об этом хочу говорить я! — рявкнул Фернан. — Мне надоело вытягивать из тебя клещами все, что по-хорошему, ты должна была сразу мне рассказать.

Должна?!

— Ничего я тебе не должна! — выпалила в сердцах. — Есть вещи, о которых я просто не хочу говорить, это понятно?!

— Понятно, — сухо ответил он, а потом указал мне в сторону, откуда мы пришли. — Возвращаемся.

Я обхватила плечи руками и последовала за ним. Меньше чувств в «коктейле» не становилось, наоборот, их становилось все больше: к недоумению и перечню вопросов в стиле («Что?» «Как?!») добавилось еще и чувство вины. Я не должна была так говорить с Фернаном, но что мне еще оставалось делать?! Сказать ему правду? И… какую? Этот мужчина действительно был похож на Мишу, а девушка рядом с ним — вылитая я, но кто они такие? Если верить какой-то там теории, в параллельных вселенных существуют наши двойники.

Ага. И какова вероятность того, что этот Миша — действительно мой, а я… кто «я» вообще такая?!

Селани?!

Подумала так и часто заморгала.

Нет, даже если представить, что весь этот бред, что я только что надумала — правда, то каким они образом оказались здесь?! В своих… то есть в моих… то есть Селани в моем, а Миша в своем теле? А если нет, то каковы шансы того, что в этом мире двойник Миши встречается с моим двойником?!

Я поняла, что у меня уже ум за разум заходит, а пульс — за все допустимые пределы нормы, еще когда Фернан сбросил мои туфли рядом со скамеечкой. Сам он устроился на ней и принялся обуваться, даже не глядя в мою сторону, а я сейчас смотрела только на него.

— Вам помочь обуться, мирэль Тонэ? — это прозвучало ну очень жестко.

— Вообще-то Илларионова, — сказала я.

— Мирэль Илларионова.

— Фернан, что ты вообще знаешь о попаданцах?

— О ком?

Я села на скамеечку рядом с ним и зажала руки между коленями.

— Об иномирянах. Тех, кто попадает на Эону.

— Этот вопрос мало изучен, — заметил он по-прежнему хмуро. — И насколько тебе известно, ими занимается…

— МОРГ, да. Но ведь ты наверняка что-то знаешь.

— Например?

— Например, о том, можно ли попасть в этот мир намеренно? Точнее, можно ли попасть намеренно в какой-то конкретный мир?

Фернан прищурился, а я вздохнула:

— Ты прав, я узнала этих двоих.

— Неужели? — его прищур никуда не делся, но голос звучал уже мягче.

— Эта девушка… она — я.

Вот теперь и прищур куда-то делся: брови Демаре приподнялись.

— То есть она очень на меня похожа. В том мире я не была рыжей и… в общем, не одевалась так, но у меня есть предположение, что это — Селани.

Брови приподнялись еще выше, и, если честно, было от чего. Моя теория звучала несколько… невероятно. Особенно учитывая, что предположительно-Селани схватила Мишу за руку и утащила от нас подальше. Зачем тогда вообще притаскивала? Как они вообще оказались в Ланси?!

— А он?

«А он мой брат. Кузен. Дядя. Дальний родственник из Владивостока», — захотелось сказать мне.

Но я и так уже предала Мишу (появление этого мужчины на пляже, будь он Мишей или кем бы то ни было еще, всколыхнуло все те чувства, что я старательно загоняла вглубь своего сердца), а лгать Демаре… нет, спасибо. Лучше уж пусть узнает все сейчас, в самом начале наших отношений.

— Он мой жених, — тихо сказала я. — То есть… был им. В своем мире я собиралась за этого мужчину замуж.

Подняла голову и посмотрела Фернану в глаза.

Мне так хотелось, чтобы он сказал что-то вроде «Сейчас это уже неважно» или «Пойдем домой», но где ж вы такого мужчину видели. В сказках разве что, и в этих сказках Фернан Демаре точно не значился, потому что мгновенно потемнел лицом.

— И как скоро ты собиралась мне об этом рассказать? — поинтересовался он так, что Ланси только чудом не замерзло вместе с Азалийским морем, а снег не выпал, видимо, потому что ему просто в голову не приходило, что можно выпасть в этих краях.

— О том, что я собиралась замуж в другом мире? В который уже никогда не вернусь.

— О том, что ты собиралась замуж, — процедил Фернан. — Ты его любишь?!

— Я…

— Разумеется, ты его любишь, Ира. Иначе бы не собралась за него замуж. — Он поднялся так резко, что меня чудом не снесло со скамейки порывом ветра, умноженным на ярость Алмазного короля. — Если бы не любила. Выходит, я для тебя запасной вариант? То, за что ты предпочла уцепиться, когда поняла, что не вернешься домой?

Что?!

— Нет!

— Нет? — жестко поинтересовался Фернан. — То есть ты вот так его любила-любила, а потом вдруг разлюбила?

— Нет.

— Нет «да» или нет «нет»?!

— Не знаю! — выпалила я, подскакивая. — Не знаю, не представляю, я сама не до конца разобралась в своих чувствах, но…

— Для меня этого более чем достаточно.

— Более чем достаточно — для чего?!

— Чтобы понять, что продолжать этот разговор бессмысленно.

— Фернан…

— Мируар Демаре, пожалуйста.

Ах, так!

— Как скажете, ваше твердолобство.

— Кто-о-о?! — Демаре шагнул ко мне вплотную.

— Твердолобство, — пояснила я. — Это такой тип людей, которые упираются лбом в стену и не хотят видеть ничего, кроме своих начищенных до блеска ботинок.

Фернан опустил глаза и посмотрел на свои ботинки.

— Не провоцируй меня, Ира, — процедил он, когда вновь взглянул на меня.

— А то что? Подвесите меня на лассо? Вон на том фонаре?

Я наугад ткнула ему за спину. На его скулах заиграли желваки, но я уже не могла остановиться.

— Во-первых, для вас я не Ира, а мирэль Илларионова. В кругу остальных — мирэль Тонэ. А во-вторых, вот вы когда просили меня обо всем рассказать — вы на что рассчитывали?

— На правду! — рявкнуло его алмазное величество.

— Ну так вы свою правду и получили.

— Я получил нечто гораздо большее, — прорычал он мне в лицо. — То, как ты от меня отпрыгнула, уже о многом говорит.

— Я отпрыгнула, потому что растерялась! Рас-те-ря-лась! Вы бы не растерялись, если бы прямо здесь, посреди этого пляжа, нарисовалась Жизель?

— Нет, — жестко заметил он.

— Нет? Ну в таком случае я вам завидую, потому что у вас нервы как стальные канаты!


— У меня просто совесть чиста. Мирэль Илларионова.

От того, с какой интонацией мне это заявили, во мне кончились слова. Цензурные. Потом кончились и нецензурные, а когда я наконец поняла, что могу выражаться достойно, ответила:

— Идите вы в баню!

— Куда? — прищурился Демаре.

Да что ж за мир-то такой отсталый! Даже про баню ничего не знают.

— Русская баня, — ответила я, — это такое место, где тебя закрывают в горячем помещении и лупят веником до полного прочищения мозгов.

Вообще-то суть бани немножко в другом, но в данный момент кое-кому точно не помешало бы прочистить мозги, а объяснять Демаре принцип русской бани именно сейчас мне не хотелось. Если честно, мне сейчас больше ничего не хотелось ему объяснять, потому что когда я попыталась, в ответ получила очередную порцию недоверия.

Подхватив туфли, зашагала к машине, даже не потрудившись их надеть. В конце концов, что плохого, если я немножко похожу босиком, на улицах Ланси чисто, как будто их с шампунем тут моют. Впрочем, может и моют, и если не забираться в места обитания Карамеллы, или как его там, то вполне можно ходить босиком.

В машине мы молчали: я — принципиально, а он — сурово. Его суровость прямо-таки сгущала напряжение, грозя обрушиться на мои плечи еще большей тяжестью. В целом и общем, состояние у меня было совсем не мирэлевское. Я думала о Мише (или не о Мише) и о той рыженькой, которая висела у него на руке. Только сейчас осознала, что не испытала и сотой доли ревности, хотя по-хорошему, должна была. Должна была сейчас сходить с ума из-за того, кто она такая, и что между ними было, но у меня первым делом включился чисто исследовательский интерес. Точнее, чисто межмировой интерес, или как это еще назвать?

Да, чувство вины было, но оно меня не оставляло с тех самых пор, как я впервые испытала влечение к Фернану. Будь это все иначе, в нашем мире, безо всяких этих перемещений, обменов телами и прочим, я бы просто сразу поговорила с Мишей и предложила ему расстаться. Но поскольку все это было… все несколько запуталось.

Теперь я понимала, что мне нужно найти эту парочку и поговорить с ними. Вот только где их искать на ночь глядя?

— Приехали, — сообщил Демаре, когда машина остановилась.

— Да вы что? — оказывается, я так увлеклась, что не заметила, как пролетела дорога.

Да вы что?! Оглядевшись по сторонам, я поняла, что заметить это было бы сложно, потому что куда-то мы определенно приехали, но куда — большой вопрос. Мы были уже не в городе, но домик ничем не напоминал наш, хотя бы потому, что стоял на берегу моря. Очень близко к нему, от прибоя его отделяла только полоса. Огни Ланси остались за спиной, отсюда (если обернуться через плечо) их было видно. А впереди расстилалась только бескрайняя гладь моря, шелковая простыня, которую не потрудились натянуть достаточно гладко. Черное небо и крошка звезд напоминали о крохотных бриллиантах.

— Э-э-э… то что?! — спросила я.

— Русская баня, — сообщили мне тоном, однозначно намекающим на то, что садиться в машину к Алмазным королям, когда они в гневе, не стоит.

— Очень смешно, — заявила я. — Отвезите меня назад! Немедленно.

— На берег? — поинтересовался Демаре. Получилось почему-то зловеще. — Или к Мише?

— Домой! — рявкнула я. — То есть туда, где у меня есть кровать и спальня. Где я могу нормально поспать!

Его величество приподнял брови.

— Я сказала что-то не то? — сложила руки на груди.

— Ну это как посмотреть, мирэль Илларионова, — хмыкнул он. — Потому что спать вы сегодня не будете.

Приехали!

От его слов и от того, с какой уверенностью они были произнесены, я в очередной раз потеряла дар речи. Только что был — и нет его!

Что значит «не буду спать»?! А что я тогда буду делать? Фернан затащит меня в эту баню, то есть в домик и… И-и-и…

С фантазией у меня всегда был полный порядок, так что в голове тут же нарисовались картинки, как именно Демаре не дает мне уснуть до самого рассвета. Используя магическое лассо и не позволяя мне вырваться. Картинка была настолько живой и горячей, что мои щеки вспыхнули, а следом за ними во мне вспыхнуло возмущение.

Нет, ну какого фидруара он решил, что я проведу с ним ночь?! Случись это до встречи с не-мной и Мишей, я, возможно, еще бы подумала. Но после нашего разговора!

— Что бы вы себе там ни придумали, мируар Демаре, — я сложила руки на груди, — и на что бы ни надеялись, я говорю: «Нет!».

— Вы еще не знаете, что вас ждет, а уже отказываетесь, мирэль Илларионова, — сощурилось его величество.

— О, я прекрасно представляю, что вы задумали!

— И что же?

— Приличные девушки о таком не говорят и даже не думают.


— А неприличные? — Глаза Демаре подозрительно сверкнули, и мне вдруг стало жарко.

— Ну конечно, вы же считаете меня неприличной. И что будете делать дальше? Свяжете меня и потащите волоком по песку? Или взвалите себе на плечо?

Фернан прикрыл глаза и, судя по виду, считал до десяти. Или боролся с желанием последовать за моей фантазией, осуществив один из способов доставки меня в «баню». Или два в одном.

— Не искушай меня, Ира, — хрипло выдохнул он. — Я не так представлял себе этот вечер. Кто же виноват, что появился твой жених и все испортил?

— Он не мой жених! Я вообще не могу быть уверена, что это именно мой Миша…

Взгляд Фернана потемнел, как небо над нами.

— В смысле, что это именно тот Миша, который остался на Земле, который, возможно, на Земле не остался, — добавила поспешно. — Так что если кто-то и испортил вечер, то это точно не я!

Выпалив все на одном дыхании, я сжала губы, чтобы не наговорить еще чего-нибудь. Про Мишу, про вечер, про самого Алмазного короля.

— Отвезите меня в Голубую жемчужину, — потребовала.

— Нет.

— Нет?

— Тебе нужна баня, Ира. И мне тоже. Чтобы прочистить мозги. Пойдешь сама или тебя понести?

От такого заявления дар речи повторно потерялся. Пока он (дар речи то есть) витал где-то в астральных мирах, его демарейство уже вышли из машины и наклонились ко мне. Видимо, чтобы закинуть на плечо.

— Сама, ваше твердолобство!

Я выскочила из машины, напоследок сильно-сильно хлопнув дверцей, и устремилась в сторону бани-домика. Но чем ближе подходила, тем больше понимала, что для бани он великоват, а жарко там будет, если только его поджечь. Хотя, я готова поджечь Демаре вот прямо сейчас! Вот как с ним вообще разговаривать? Если что не по их мируарству, то все — развод и тапочки по почте. После чего все равно все по-своему сделает. Зачем ему вообще мое мнение?!

Алмазный король догнал меня на середине пути (злая я бегала быстро) и развернул влево. Туда, где начинались заросли каких-то кустов размером со среднестатистическую живую изгородь. Теперь я обратила внимание на большие полотенца у него на плече.

— Баня в другой стороне, — пояснил Фернан.

Нет, ну он точно извращенец! Любовь на природе — совсем не то, о чем я мечтала всю жизнь.

Какая любовь, Ира?! Ты не поддашься на провокацию, даже если очень хочется. Никакого секса в кустах! И в других местах тоже. Никакого секса с Демаре! Никакого…

Из-за кустов раздался гул, который только нарастал, стоило нам ступить на узкую тропу, обходящую домик по дуге. Кусты резко начались и также резко закончились. А за ними оказалось озеро и небольшой водопад.

Небольшой по сравнению с Ниагарским.

Тонны воды обрушивались в озеро, расположенное на самом краю нависающего над морем камня (видимо, из-за бьющихся о скалы волн я и не обратила сразу внимания на шум). А шум был, и не только природный, у меня в голове. Потому что водопад тек… снизу вверх. Это уже не водопад, это водовыпад какой-то. Или водовзлет.

Как это вообще правильно называется?

— Как такое возможно? — вырвалось у меня.

— Это место — одно из чудес Ньерры, — заметило его алмазное величество. — Отчасти благодаря этому Ланси по большей части закрытая территория. Когда-то здесь возникла одна из блуждающих жил, потом она переместилась, нона память оставила это озеро, подводный источник, вода в котором теперь течет не вниз, а вверх, и вот такой водопад. Попасть на территорию озера может не каждый.

Последнее он добавил с явной гордостью.

Что с него взять, мужчина.

— И… как? — поинтересовалась я, стараясь сильно не очаровываться. Потому что мне то и дело хотелось сильно наклонить голову, или встать на руки, как в йоге-айенгара. Все-таки озеро и водопад наоборот — это вам не коллекция гравюр или лютневая музыка.

— Пропуск, — Фернан вытащил из кармана карточку, чем-то похожую на электронные пропуска в нашем мире, с той лишь разницей, что в нашем мире они не были инкрустированы бриллиантами. — Это место защищено магией, и без вот этой штуковины мы бы просто не проехали. Точнее, врезались бы в невидимый щит.

Мои брови полезли на лоб, видимо, из солидарности с местной аномалией.

— А если кто-то об этом не знает и решит проехать?

— Вообще-то там был указатель, — хмыкнул его величество. — Но ты так увлеченно на меня дулась, что я решил тебя не отвлекать. Сейчас нам предстоит небольшой подъем.

Он кивнул на отнюдь не пологий склон, ведущий к тому самому озеру, в которое изливался водовыпад.

— А потом? — я подозрительно прищурилась.

— А потом будем купаться, — просто сказал Демаре. — Держи полотенце.

— У меня нет купальника! — возмутилась я. — Точнее, есть, но я его с собой не взяла.

— Зачем тебе купальник, Ира? — непочтительно поинтересовался этот королевский хам, и, прежде чем я успела сказать ему, зачем приличным девушкам купальник и что я обо всем этом думаю, подхватил меня на руки и перекинул через плечо. Поверх полотенец.

Я ойкнула и ухватилась за край рубашки Алмазного короля. Вырываться поостереглась, так как Фернан был немаленького роста, и земля под его ногами казалась далекой и каменистой. Если упаду, будет больно. Очень.

Но это не значит, что я сдамся без боя!

— Я же сказала, что пойду сама!

— И оставить тебя с нереализованной волнующей мечтой? — хмыкнул этот гад.

«Ехать» подобным образом было, мягко говоря, неудобно и совсем не мягко: во-первых, юбка неприлично задралась (неприлично даже поземным меркам), а во-вторых, пальцы крепко держащего меня Фернана обжигали кожу и провоцировали забег мурашек по всему телу. И не скажешь им, этим мурашкам, что хата не моя, то есть тело не мое, а Селани! Селани, которая сейчас гуляет по берегу в другой части Ланси…

Какая-то важная мысль, о которой я забыла, попыталась пробиться в мое сознание, но тут ладонь Фернана скользнула чуть выше, и у меня перехватило дыхание. Голова тоже закружилась. Исключительно оттого, что меня снова перевернули в воздухе и поставили на плоский, почему-то теплый, несмотря на глубокую ночь, камень. Да-да, стопроцентно голова у меня закружилась от кульбита! А вовсе не от близости Демаре.

Его величество сбросил полотенца к моим ногам и принялся расстегивать рубашку. Я уже успела оценить вид Фернана в плавках (правда, плавки по-эонски больше напоминали семейники), и там было на что посмотреть, поэтому сейчас отвернулась в сторону водовыпада. Как же все-таки эта магия работает? Это же противоречит всем законам физики. А законы физики должны соблюдаться даже там, где есть магия!

Почему он так медленно это делает? Как будто там тридцать пуговиц.

Нет, ну все-таки красивый водовыпад.

Надо было просто зажмуриться, Ира. Сейчас бы не косилась на Алмазного короля!

И озеро тоже красивое.

Лучше бы началась гроза и полил дождь. Но, как назло, луна сегодня светила особенно ярко, а озеро и вовсе серебрилось в ночи. Так что видно все было просто прекрасно. И воду, текущую вверх, и пузатые камни, и пальмы, скрадывающие этот уголок от внешнего мира…

Ну хоть трусы он оставит? Я больше не могу на это смотреть!

Я и правда зажмурилась, поэтому вздрогнула, когда рядом раздался всплеск, и меня окатило водой с головы до пят. Их величество ушло ко дну, чтобы спустя пару мгновений вынырнуть довольным и отряхнуться.

— Ира, иди ко мне, — позвал он.

— Я не собираюсь нырять следом. Тем более в одежде.

— Тогда снимай одежду.

Я задохнулась от очередного приступа наглости их алмазного величества.

— А кто-то говорил, что она неприличная девушка. — Глаза Демаре казались совсем темными, а на губах играла улыбка.

— Это ваша мируарство говорило, что я неприличная, а я очень даже приличная!

Фернан медленно поплыл в мою сторону: плавными, сильными гребками. И руки у него такие же сильные, а как на спине бугрятся мышцы! Настоящий хищник. Акула. Поэтому я на какой-то миг впала в ступор, и когда инстинкт самосохранения все-таки проснулся и завопил: «Ириша, беги!», было поздно — Алмазный король оказался возле камня.

— А вот мне все время хочется сделать с тобой что-то совершенно неприличное, — прошептал он так интимно, что я опустилась на камень, дабы не светить тем, что у меня под юбкой. Уверена, обзор снизу открывался как раз на радость всем мируарам. — Ну же, выбирай. В одежде или без?

— Третьего не дано? — уточнила я.

— Ты все равно окажешься в воде, но у тебя есть выбор.

— А ты в курсе, как это называется?

— Как?

— Шантаж! — выпалила я, поднялась и потянулась к застежке платья.

А что? Считает, только он может устроить тут стриптиз, а потом выйти сухим из воды? Пусть тоже зажмуривается или смотрит и наслаждается!

Понимала ли я что делаю? Не уверена. Меня накрыло азартом. Молния поддалась на удивление легко, так же легко платье соскользнуло с моего тела. Оставшись в полупрозрачном нижнем белье, я порадовалась, что тогда Селани заставила меня купить самое лучшее и красивое. Вон как Алмазный король завис!

А я, мысленно хихикая, продефилировала по камню в сторону уступов поменьше, по которым можно было войти в озеро. Это у Фернана сигануть в воду получилось эффектно, я же умела нырять только топориком, предварительно зажав нос, сжимая губы и зажмурившись.

Думала, вода в озере будет холодной, но она оказалась восхитительно теплой. Окунувшись в нее целиком, я застонала от удовольствия. Как же хорошо!

Фернан наконец-то отвис и в несколько гребков оказался рядом со мной.

— Нравится?

— Озеро потрясающее, — честно призналась я, глядя ему прямо в глаза. Потому что если опустить взгляд чуть ниже…

— Только озеро?

— Угу.

— Ира-Ира, — покачал головой Фернан и скользнул пальцами по моим обнаженным плечам, притягивая к себе и завладевая губами. Если вода в озере была теплой, то прикосновения Демаре были обжигающими. Я застонала от этого контраста, от вмиг поднявшейся во мне жаркой волны, нырнула в объятия, прижалась к нему как можно ближе и вздрогнула.

Кажется, трусы он тоже снял!


Михаил Соколов

— Ты не могла бы есть быстрее? — спросил Михаил.

— Не могла бы! — раздраженно огрызнулась Селани и продолжила ковыряться вилочкой в местном аналоге лобстеров. Как они называются, он не запомнил. Запомнил только, что она час ела салат, предварительно попросив официанта не приносить ей горячее, пока не закончит с зеленью.

Нет, Селани, разумеется, была из тех женщин, которые следили за фигурой, но на Земле она ела нормально, и даже идиоту стало бы ясно, что она просто тянет время. Вопрос в том, почему — ей же самой не терпелось встретиться с этим Алмазным кролем, чтоб его! При одной только мысли, что этот хмырь может глазеть на Иру с определенными намерениями, у Михаила начинали чесаться кулаки. Основательно так чесаться.

Он хотел увидеть ее как можно скорее и как можно скорее разрешить все недопонимания, а Селани… Селани ела!

— Можно мне еще мороженого? — поинтересовалась она с самым невинным видом, когда к ним снова подошел официант. Услужливый, вышколенный, вытянутый в струнку.

— Разумеется. Какие мирэль предпочитает вкусы?

— Мирэль предпочитает это, это и вот это. И еще шарик такого, пожалуйста. — Селани скользила пальчиком по меню, и Михаил вдруг поймала себя на мысли, что хочет его поцеловать.

Не меню, пальчик, конечно же.

Что в общем-то неудивительно, потому что пальчик был Иришкин, и когда все закончится (последние дни Михаил внимательно изучал газеты, чтобы понять, в какую сторону ему стоит двигаться), он начнет с нуля. У них будет свой дом и своя жизнь в этом мире, со временем можно будет раскрутить любой бизнес, было бы желание.

А желание у него было. Создать семью. Здесь, вместе с Ирой.

— Что? — Селани улыбнулась.

— Что «что»?

— Ты смотришь на меня и улыбаешься.

Михаил даже не уловил момент, когда начал улыбаться.

— О чем ты думал? — Девушка подалась чуть вперед, чтобы быть к нему ближе.

— Ни о чем.

Собственный ответ показался странным: хотя бы потому, что он привык быть искренним и всегда говорить прямо. С другой стороны, незачем ему распространяться о своих планах на Иру, тем более что Селани и так все прекрасно знает.

— Почему ты тянешь время? — резко спросил он.

Она нахмурилась:

— Вовсе я его не тяну.

— Разумеется. Просто ты очень медленно ешь.

— Как хочу, так и ем, — фыркнула Селани. — Всяко лучше, чем пялиться на меня, а думать о другой!

Почему-то в этот момент Михаил почувствовал себя неловко. Впрочем, нет. Неловко — это не то слово, которым можно охарактеризовать странное тянущее чувство в груди.

— Что в общем-то логично, потому что я смотрю на тебя, а вижу ее.

Оправдание получилось так себе, да и шутка тоже.

— Глаза не сотри! — рыкнула Селани.

От улыбки на ее лице не осталось и следа, она отвернулась и снова принялась ковыряться вилочкой в еде.

— Селани, послушай, — он коснулся ее запястья. — Ты прекрасно знаешь, зачем мы сюда приехали.

— Прекрасно, — передразнила она. — А теперь будь любезен, перестань жужжать про свою Иру, а то меня стошнит от всей этой сладости.

— Как скажешь, — произнес Михаил, чувствуя, как в нем вновь закипает раздражение. Почему с ней вообще не получается нормально разговаривать?! — Можешь продолжать ужинать, а я пойду.

— Куда? — язвительно поинтересовалась Селани и сжала вилку так, что у нее побелили пальцы. — Иру свою искать? Давай, беги, только помни, что без меня ты ничего не найдешь и вообще смутно представляешь, как устроен наш мир. Это там, на Земле, ты что-то из себя представлял, а здесь ровным счетом ничего не значишь. Да что уж там, ты даже ужинаешь за мой счет!

Михаил поднялся, пожалуй, слишком резко. Стул чудом не отлетел в сторону, но он аккуратно придвинул его обратно.


— Приятного аппетита, — пожелал ей сдержанно.

Не успел пройти даже пару метров, как его догнала Селани.

— Миша! Постой! Подожди… — понизив голос, она схватила его за локоть. — Я не должна была этого говорить. Прости.

— Все правильно, — произнес он, стряхивая ее руку. — Ты сказала все правильно, поэтому я просто буду ждать тебя на берегу. Как наешься — приходи туда, займемся тем, зачем мы сюда приехали.

— Вот значит как? — ее глаза сверкнули.

— Именно так.

— Ну и чудесно! — Селани швырнула в него салфеткой, которую сжимала в руке. — Хочешь к своей Ире — катись!

Она невольно повысила голос, на них начали оглядываться, но ее это совершенно не смутило. Зато смутило его: он решительно не понимал, с чего такая реакция, поэтому мягко взял ее под локоть, но теперь уже вырвалась она.

— Отпусти!

— Хорошо, — кивнул он. — Предлагаю вернуться за стол и все спокойно обсудить.

— Спокойно? — прошипела Селани ему в лицо. — Предлагаешь спокойно обсуждать, как ты влюблен в свою Иру? Нет уж, уволь. Давай я сразу скажу тебе адрес, и катись к своей няне. Голубая жемчужина. Так называется вилла Демаре. Только когда соберешься туда, готовь носовые платочки, подтирать сопли.

— Селани, успокойся.

— Сам успокойся! — процедила она, сжимая руки так, что ногти вонзились в ладони. — Видел ты уже свою Иру сегодня. Помнишь ту парочку, от которой я тебя увела?

Ему показалось, что из зноя, пропитанного соленым морским воздухом, он разом шагнул обратно в свой мир. Так резко и больно воздух из него еще не выбивали: та девушка, обнимавшая мужчину, льнула к нему. Та девушка отвечала на его поцелуи, от них веяло страстью и флиртом, от них становилось горячо даже на расстоянии. Свой кратковременный ступор Селани объяснила столкновением с женщиной, которая ей неприятна. Надо было сразу догадаться! Но он понимал, почему ей поверил.

Потому что увидеть Иру такой не ожидал.

Ира.

Его Ира. С Алмазным королем.

Она не могла так поступить.

Видимо, что-то изменилось в выражении его лица, потому что Селани побледнела. Сделала к нему неуверенный шаг, словно испугавшись сказанного.

— Миша…

Но он уже развернулся и широким шагом направился к выходу.

Значит, Голубая жемчужина.

Что ж. Пришло время расставить все точки над «и».


Глава 9 Свое тело ближе


Ира Илларионова

От осознания, что его величество стоит передо мной в чем мать родила, во мне все перевернулось, и внутри полыхнул пожар. Казалось, еще чуть-чуть, и от соприкосновения с кожей вода в озере начнет испаряться. Голова закружилась, а я с шумом втянула воздух и прижалась лбом к плечу Фернана, чтобы хоть немного справиться с чувствами.

— Что такое? — требовательно прошептали мне на ухо, отчего мне прямо в эту самую минуту стало «легче» с ними справляться.

Когда тебя поглаживают сильные руки и согревают кожу своим дыханием, сосредоточиться на чем-то еще очень сложно. Доказано Ирой Илларионовой!

— Ты полностью обнажен, — шепотом (никогда не знала, что так можно) простонала я.

— Это проблема?

— Нет, но…

— Любое «но» можно исправить.

Демаре скользнул ладонями по моим ягодицам, прижимая к себе и позволяя почувствовать, что в воде трусики из тончайшего аналога местного шелка точно не проблема и никакая не преграда. Его губы снова скользнули по моим, а пальцы — вдоль кромки белья.

— Фернан!

— Да, моя амана. — От этого обращения и поцелуя в шею снова перехватило дыхание.

— Все слишком быстро. Это неправильно…

— Нет, все вовремя и правильно. Хочу тебя.

Я едва не вскрикнула, когда он легонько прикусил мочку уха. Его близость сводила с ума, под прикосновениями плавилась кожа, а вода до сих пор не закипела только каким-то чудом. На миг отчаянно захотелось поддаться этому притяжению, согласиться со словами, что все правильно, но…

Чтоб его хмарь поглотила это «но»!

— Меня? — спросила. — Или Селани?

Теперь уже отстранилась я, цепляясь за твердокаменные плечи и заглядывая в горящие желанием глаза, потемневшие до цвета неба над нашими головами.

— Как ты можешь быть уверенным в том, что хочешь именно меня?

Мы смотрели друг на друга одну минуту или целую вечность, но Фернан молчал. Этого хватило, чтобы миг наваждения разлетелся вдребезги. Нет, водовыпад, озеро и звезды остались такими же романтично красивыми, но...

Да, это «но» оказалось значительным.

— Ты не уверен, — озвучила я очевидный вывод.

— Уверен, — возразил Демаре.

— Нет. Ты задумался, прежде чем ответить.

— Хмарь меня раздери, — прорычал он, — я не хотел Тонэ, пока в ее теле не оказалась ты!

— А меня значит, раз — и захотел?

Для наглядности я даже щелкнула пальцами.

— Тебя — да. Но ты другая, ты на нее не похожа.

— Неужели? — это прозвучало язвительно. — Ничуть, вот ни капельки на нее не похожа?

Взгляд Демаре потяжелел.

— Раньше тебя это не волновало.

— Волновало, Фернан, еще как волновало. Вот только я считала, что больше не вернусь домой. В себя. Что придется смириться и привыкнуть к этой мысли…

— И что изменилось?

Возбуждение все еще бурлило в крови, но теперь уже хотелось не целовать Алмазного короля, а как следует окатить его водичкой. И себя заодно. Жаль, что она здесь не ледяная.

— Селани здесь, она… во мне, если так можно выразиться, — я окончательно высвободилась из его объятий, отступая на расстояние вытянутой руки. — И если есть хоть одна возможность вернуться в себя, я ее не упущу.

— А если ее нет?

— Духи сказали, что есть.

— Что? — нахмурился Фернан.

— Неважно. Важно только то, что сначала я стану собой, а потом мы вернемся к… — я бросила взгляд в воду. — К нашему разговору.

— Что бы это ни значило, я не позволю тебе рисковать собой.

— Это не тебе решать.

Демаре снова сверкнул глазами.

— Ошибаешься. То, что произошло между тобой и Селани… этот ваш обмен сознаниями — явление неизученное. Ты думаешь, что все это так легко, Ира? Думаешь, перемещения между мирами и обмен сознаниями — это шутки?!

— Не думаю, но…

— Но тебе стоит понять, что ставить над собой эксперименты я не позволю. Мне не нравится эта идея. Точка.

Как Демаре умудрялся выглядеть грозным даже без трусов — та еще загадка, но он выглядел. И это разозлило еще больше.


— Идея? Или настоящая я? Скажи честно, Фернан, тебе не понравилась я?

Снова ответом мне было молчание, хотя на этот раз взгляд алмазного ультиматщика был яростно красноречивым.

— Я не запомнил, — прорычало его величество, а у меня в груди словно прокололи воздушный шарик, из которого со свистом вылетел весь воздух. — Потому что смотрел только на тебя.

— На Селани, — тихо поправила я, развернулась и поплыла обратно к берегу.

Обидно было до слез и судорожных всхлипов. Демаре даже не заметил меня, в другой раз просто прошел бы мимо. Его привлекали исключительно прелести актрисы, поэтому оказавшись на берегу, я не стала заворачиваться в полотенце, сразу потянулась к платью, сверкая этими самыми прелестями. Которые ему теперь не светят!

— Это все из-за него, да? — Фернан тоже своих прелестей не стеснялся, когда стремительно вышел из озера. Он вообще ничего не стеснялся, судя по всему. — Из-за твоего Миши. Он появился — и все?! Тебе срочно захотелось обратно к нему под уютное крылышко?!

— Ну да, конечно! Миша виноват в том, что ты меня не хочешь.

— Я тебя хочу.

И не врет же. Все прекрасно видно — хочет!

— Селани! — рявкнула я и так ткнула пальцем себе в грудь, что сдавленно ойкнула. — Селани ты хочешь, вот эту самую Селани!

— А по-моему, это ты не уверена в том, чего хочешь. И кого.

Демаре подхватил полотенце вместо со своей одеждой и широким шагом направился вниз по той самой тропинке, по которой мы пришли. А я замоталась во второе и осознала, что вся дрожу и готова разреветься. Больно прикусила губу, но все-таки сдержала слезы. Не дождется!

Значит, я виновата?!

Ну нет!

Пусть сам со всем определяется, я-то определилась давно. Вот только желание огреть это «определение» чем-то тяжелым не прошло, а лишь усилилось. Поэтому я прищемила палец молнией на платье, едва не навернулась на каблуках, возвращаясь в машину и с трудом справляясь с желанием отправиться в Голубую жемчужину пешком. О чем и заявила Демаре.

Их величество переменились в лице и ответили, что на сегодня я уже достаточно нагулялась. Дорога к дому напоминала скоростную гонку, во время которой каждый из нас молчал и думал о своем. Не знаю, о чем думал он, но у меня обрывки мыслей сменялись со скоростью несущейся по магистрали машины. То я отчаянно хотела найти Мишу и Селани, чтобы обо всем узнать и обсудить возможность обратного обмена, то наоборот не хотела. Слова Фернана смогли и во мне зародить сомнения: что, если вовремя перемещения меня в себя, а Селани в Селани что-то пойдет не так?

Что, если это вообще невозможно, а любая попытка приведет к тому, что нас с Тонэ закинет куда-то еще? Или что мы вообще останемся без тел и будем метаться по миру угрюмыми призраками?

Все эти мысли уверенности не добавляли, равно как и настроения, поэтому из машины я вылетела отнюдь не доброй феей.

Уже на крыльце Алмазный король перехватил меня за руку. Цепко так.

— Я обещал тебе бессонную ночь, — вкрадчиво заявил Фернан, из-за чего внутри что-то дернулось. — Так вот она у тебя будет. Собирай вещи: свои и девочек. Мы отплываем на рассвете.

Как на рассвете?! А как же Селани и Миша?

— Но мне надо…

— Ты с ним не увидишься, Ира, — перебил меня Алмазный король. — Это мое последнее слово.

Последнее слово, значит?!

— А то — что? — рявкнула, сжав кулаки и шагнув к нему вплотную. — Свяжешь меня с помощью лассо и примотаешь к штурвалу?

По грозно сдвинутым бровям поняла, что такой вариант он не исключает. Что-то мне подсказывало, что подаренное кольцо— не единственный артефакт, и что я не подозреваю даже о десятой доли возможностей Демаре.

— Только попробуй, — прошипела я. — Попытаешься меня удержать — и больше никогда не увидишь.

Глаза его снова потемнели, на скулах заиграли желваки, но сдаваться я точно не собиралась.

— Вы мне не указ, мируар Демаре, — отчеканила ему в лицо. — И с кем видеться, а с кем — нет, я решу сама! Это  последнее слово.

Я круто развернулась на крыльце и потопала по лестнице в обратную сторону. Шаги за спиной перекрыл грохот хлопнувшей двери. Одним словом, Фернан своего добился: наверняка перебудил весь дом. Но я не остановилась.

Разумеется, искать Селани с Мишей ночью я не собиралась, мне просто нужно было остаться с собой наедине.


Если его величество считало, что стоит ему хлопнуть дверью, и я побегу следом за ним, то глубоко ошибалось. Обиделся он, понимаешь ли. Я тоже умею обижаться! Как раз сейчас во мне вовсю бурлила обида на Фернана и на непростую ситуацию, в которую мы оба попали.

Точнее, попала я! У него все замечательно: было, есть и будет. А у меня…


Я ведь и правда почти смирилась. Другой мир, другое тело… Пфф, ерунда какая-то! Привыкла же я к нему, это как будто пластическая операция, только без боли и восстановительного периода. Вот видеть себя со стороны оказалось гораздо более необычным, чем смотреть на Селани в зеркале.

Какого фидруара я рыжая?

Хотя познакомившись с заскоками актрисы, можно не спрашивать. Решила, что так я буду выглядеть красивее и ярче, и не успокоится пока всю меня не переделает. Если еще не переделала. Но цвет волос — мелочи по сравнению с тем, что Селани вернулась на Эону, да еще и вместе с Мишей. Как она Мишу-то сюда затащила? Нашла нас с Фернаном и почему-то ничего не сказала: ни Алмазному королю, ни моему… бывшему.

Этот факт просто не укладывался в голове. Но поговорить нам точно нужно было, и с ней, и с Мишей. Причем как можно скорее. Вот только как говорить, если их величество велели быстро собираться?

У-у-у, зла на него не хватает!

Впрочем, шум прибоя, звезды и мягкость песка под ногами действовали успокаивающе. Я дошла до изгиба побережья, уводящего к скалам, и обратно. Огоньки на веранде «Голубой жемчужины» маяками поблескивала вдали. Мне и хотелось вернуться туда, и одновременно не хотелось.

Глупо и так по-женски хотелось, чтобы Фернан пошел следом, сказал, что был не прав, и снова назвал своей аманой. Обнял и заявил, что теперь мы все-все будем решать вместе, что ему совершенно безразлично, в каком я буду теле, главное, что это я. Мое желание было настолько ярким и искренним, что сердце екнуло, когда вдалеке я заметила едва вырисовывающуюся во тьме мужскую фигуру.

Только каким-то чудом заставила себя не сорваться на бег и медленно пошла к нему навстречу. Плевать, что мы там чего-то друг другу наговорили, я тоже не подарок. И это все неважно, если мы вместе. Нет, не медленно. Все быстрее, быстрее, быстрее и…

Пока не стало понятно, что это не Фернан.

На этой мысли я споткнулась.

— Миша? — выдохнула и замерла.

Лунный свет высветил теперь уже совершенно точно не-Фернана. Чем ближе (я все-таки пошла дальше на автопилоте), тем отчетливее я видела его. Одет по эонской моде, волосы зачесаны назад, но даже так, в ночном полумраке, его образ казался до боли знакомым. И взгляд, и плотно сжатые губы: сердится или чувствует себя неуютно.

— Миша, — позвала негромко.

На миг он тоже остановился, всматриваясь в меня, будто видел впервые. Да он и видел меня впервые, по крайне мере, именно сейчас мог хорошо рассмотреть мирэль Тонэ. Нас притянуло друг к другу, как магнитом, я даже не заметила, как преодолела разделяющие нас несколько шагов и остановилась рядом с ним.

— Ира? — спросил он родным, хорошо знакомым мне голосом, от которого защемило в груди.

Хотелось крикнуть: «Да!», но от волнения язык перестал слушаться, поэтому просто кивнула. Как долго я ждала этого момента, надеялась, мечтала о нем… Но сейчас не чувствовала ни радости, ниоблегчения.

— Как?.. — наконец-то вытолкнула из себя.

Миша криво улыбнулся. Никогда не представляла, что он может так цинично и жестко улыбаться.

— С помощью двух ведьм, — ответил он. — Одна дала средство, которое позволило мне попасть сюда. Другая — помогла тебя найти.

— Селани.

— Селани, — подтвердил Миша.

— Где она?

— Знать не знаю и знать не хочу.

Я прикусила губу: на языке вертелось еще много всего. Нет, с ведьмой все понятно, сама такого навидалась, что поверила сразу. А вот насчет всего остального… Например, почему он вообще здесь?

— Не такой встречи я ждал, — признался он.

— Я знаю, — сказала честно, не отводя глаз.

Да и не заслужил он того, чтобы отводить глаза.

— Ты его любишь?

Прямой вопрос, вот только почему же так сложно на него ответить?

— Почему ты здесь? — спросила тихо.

— Отвечаешь вопросом на вопрос?

— Просто ответь.

— Да знаешь, скучно стало как-то. Дела, работа, все это дерьмо. — Каждое его слово сочилось сарказмом. — Дай думаю в другой мир смотаюсь, людей посмотрю, себя покажу.

— Миша…

— Ира? — он смотрел мне прямо в глаза. — Я жду ответа, Ира.

Он выделил мое имя. Так выделил, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Особенно когда я осознала, сколько всего скрывалось за резкостью этих слов. На меня вдруг навалилось странное чувство усталости, когда хочется не то утопиться в Азалийском море, не то повеситься на лассо. Кстати, надо было колечко захватить, попробовать, на что оно еще способно.

Я понимала, что могу сейчас солгать, могу уйти от ответа, но… но не хотела.


— Люблю, — выдохнула я.

И до боли сцепила пальцы за спиной.

На его лице не дрогнул ни один мускул, только взгляд стал холодным и далеким.

— А он? Он тебя любит?

Мне хотелось бы верить, что да. Но существовало множество тех самых «но», которые не позволяли сказать, что в моей жизни все безоблачно. Лгать Мише я не могла, поэтому твердо ответила:

— Это к нам не относится.

— Ты хотела сказать, ко мне, — поправил меня мужчина, которого долгое время считала родным и близким.

Так и было, и даже сейчас я чувствовала боль, что причиняла ему своими словами. Я любила его, правда любила, но скорее как друга, чем как возлюбленного. Сегодня я осознала это как никогда ясно, как и то, что там, на Земле, едва не совершила ошибку, согласившись стать его женой. Ведь Миша заслуживал большего. Заслуживал настоящей, искренней любви, которая захватывает целиком и накрывает тебя с головой вопреки всему на свете.

Я расцепила руки за спиной и потянулась к нему, но он отступил, а вернее — отшатнулся.

— Миш…

— Не надо, Ира, — помотал головой. — Я понял, что опоздал. У тебя теперь другая жизнь. Это нормально.

— Так получилось, — ответила тихо. — Извини.

Было бы проще, если бы он кричал на меня, обвинял. Но это был бы уже не Миша.

— Все нормально, — повторил он, будто пытался убедить в этом в первую очередь самого себя. — Мне главное знать, что он тебя любит.

«Он» бывший жених выделил особенно яростно. Видимо, имя Демаре сейчас отождествлялось с ругательством.

— Фернан так говорит.

И называет своей аманой, и ревнует ко всем подряд. Но при этом женат, с детьми и с совершенно невыносимым характером.

— Но у тебя есть сомнения?

— Ты же меня знаешь, — сказала я и прикусила язык.

— Знаю, — слабо улыбнулся Михаил. — Он в курсе, что ты из другого мира?

— Да. Я рассказала ему обо всем.

— И обо мне?

— И о тебе.

Повисло молчание, которое перекрывал лишь шум волн, накатывающих на берег и ласкающих наши босые ноги. Не так я хотела, чтобы закончилась сегодняшняя ночь. Совсем не так.

— Значит, все. — Он первым нарушил неловкое молчание. Не вопрос. Точка.

— Миш, я…

Сама не была уверена в том, что хочу сказать. Снова извиниться? Оправдаться? Выйдет, что я его жалею, а это не так. Сильного, доброго и гордого мужчину передо мной жалость только оскорбит. Верю, он обязательно встретит ту, которая полюбит его искренне, всей душой, а не станет прикрываться стабильностью и «так надо».

— Не надо, Ир. Я ошибся, такое бывает. Главное, что мы вовремя это поняли.

Прозвучало так убедительно, что даже я почти поверила.

— Что ты будешь делать?

— Вернусь домой и к своим делам.

— Это возможно?

— Разумеется. Я не собирался оставаться в этой дыре, так что у меня есть «обратный билет». Но я думал, что ты пойдешь со мной.

И шаман, и гадалка убеждали меня в обратном: что мне не удастся пересечь грань между мирами. Сейчас, когда Миша об этом сказал, я поняла, что вернуться действительно нельзя. Он никогда мне не врал. До этого дня, и тем, как он сейчас посмотрел за мое плечо, сказал больше, чем мог самыми громкими словами. Что самое странное, в эту минуту я осознала: дело не в том, что я не могу вернуться, а в том, что не хочу. Я хочу остаться здесь, с Фернаном и девочками.

Хочу любить этого невозможного мужчину и стать матерью для Кристин и Аделин. И, возможно, не только для них…

На этой мысли я уже сама от Миши отпрянула.

— Будь осторожен, — сказала я. — И прощай.

Развернувшись, быстро направилась к Голубой жемчужине. Не оглядываясь и не сдерживая слезы. Они застилали глаза, поэтому свет фонариков расплылся и превратился в одно большое сияние. Я оплакивала свое прошлое и свои принципы — не причинять боль близким.

Слезы сыграли со мной злую шутку: я споткнулась о ступеньку лестницы, но разбить коленки или нос мне не позволили, подхватили. Крепкие мужские руки перехватили поперек талии, уверенно и жестко. От этого захвата на миг стало не по себе, и первой мыслью было, что это Фернан. Что он видел меня с Мишей, и, конечно же, все не так понял. Но проморгавшись, я увидела перед собой Десмонда. Весьма довольного Десмонда, чего раньше за ним не замечала.

— Спасибо, — пробормотала я, хотя лучше бы разбила идеальный нос Селани. Может, тогда на душе стало бы чуточку легче.

— Не спится, мирэль Тонэ? — поинтересовался он.

— Нет. А что здесь делаете вы?

— Фернан поднял на уши весь дом и сказал, что мы покидаем Ланси на рассвете. Не знаете, к чему такая спешка?

— Спросите лучше у него.

Я попыталась высвободиться, но он держал крепко.

— Я спрашиваю у вас. Вы же с ним близки.

К чему эти намеки? Впрочем, сейчас у меня не было настроения общаться еще и с Шерро. Нужно было умыться и собраться.

— Понятия не имею, почему мы уезжаем, но советую поторопиться. Мируар Демаре не любит, когда его задерживают.

Я оттолкнула руку Десмонда и все-таки прошла в дом.

За спиной раздался смешок, который поглотил глухой стук закрывшейся за мной двери.


Возвращение в Мальмар вышло суматошным. Сначала оставшуюся половину ночи все носились по дому (в частности, больше всех усердствовал Жужжен), стараясь ничего не забыть, а стоило небу на востоке порозоветь, отправились на яхту. Я так и не сомкнула глаз, поэтому очутившись в своей каюте ближе к следующей ночи, просто отключилась на широкой койке-кровати.

Если Фернан и заметил мои покрасневшие глаза, то виду не подал. Мы с ним вообще практически не разговаривали: так, перекинулись парой фраз на счет близняшек. Исключительно как няня и работодатель. Но я это пропустила. Казалось, расставание с Мишей высосало из меня все чувства, поэтому на обиды и выяснение отношений еще и с его величеством просто не осталось сил. Тем более что Алмазный король, судя по его сухому тону, считал виноватой меня, а я знала, что в этой ситуации мы оба одинаково хороши. Так что решать придется вместе. И разговаривать тоже придется. Только вот наговорились мы намного дней вперед.

Ко всему прочему, Аделин умудрилась простыть, и по возвращении в Мальмар у девочки поднялась температура. Впрочем, стоило приехать доктору и помахать перед курносым носиком плоским желтым кристаллом, как девочке стало легче, и она уснула. Но о том, чтобы ее оставить, и речи не шло: я ночевала в особняке, в детской. Кузина Жизель тоже пыталась давить на жалость и остаться, но Демаре позволил ей подняться в гостевую комнату исключительно для того, чтобы собрать свои вещи в отведенные ей на это полчаса. Горничная Зои потом рассказывала, что Элоиз покидала особняк с заплаканным лицом и гордо вскинутым подбородком, но занятая девочками, этого я уже не видела.

Весь следующий день я провела с близняшками. Не считая времени, отведенного на сон девочек. Тихий час для них получился очень мыслительным для меня.

Я успела все хорошенько обдумать, а окончательно успокоившись, признала, что поступила правильно и честно по отношению к Мише. Я даже в книгах терпеть не могла любовные треугольники, в жизни же подавно считала: либо любишь, либо нет. Признание моих чувств к Фернану было лишь делом времени, потому что того, что я чувствовала к нему, не испытывала до него ни к кому. Но это не отменяло нашего общего с Михаилом прошлого и того, что вчера он солгал про возвращение домой. А я…

Просто растерялась.

Как еще объяснить то, что я сбежала вместо того, чтобы подробно расспросить Мишу обо всем? Что он собирается делать дальше? И что вообще ему известно об этом мире? Ведь у него, в отличие от меня, нет ни работы, ни дома. Ладно хоть тело свое, оно как-то ближе.

Кстати, о телах.

Я забыла спросить и про Селани. Когда я это поняла, то долго ругала себя последними словами. Для возвращения в свою оболочку мне нужна была мирэль Тонэ. Только где ее теперь искать?

Оставалась надежда на то, что Селани так же жаждет вернуться в себя, как этого желаю я, и поэтому совсем скоро найдет меня сама. Но… что, если она не хочет возвращаться? Эта мысль пугала, несмотря на все успокоительные мантры. Вдруг Селани понравилось быть мною?

Нет, такого просто быть не может! Актриса слишком амбициозная и самовлюбленная, чтобы оставаться с такой простенькой внешностью, как у меня. Но вдруг? Изменила же она меня, родная мама не узнает.

Мама…

Про родителей я у Миши тоже не спросила, за что готова была съесть себя с потрохами, и даже только ради этого мне нужно было снова встретиться с ним. Только на этот раз не в обход Фернана, а после откровенного разговора.

Поскольку самого Фернана не было видно на горизонте, пришлось договариваться с дворецким.

— Мируар Жужжен, — обратилась я к нему, мысленно протянув оливковую ветвь мира в виде правильно произнесенной фамилии, — сообщите пожалуйста, когда мируар Демаре вернется домой. Мне нужно с ним переговорить по очень важному вопросу.

Дворецкий, как всегда, скривился, но ответил сдержанно и по делу:

— Мируар Демаре предупредил, что сегодня будет слишком занят рабочими вопросами и просил, чтобы его не ждали к ужину.

Даже так?

Какой занятой король!

— Но ночевать домой он вернется?

— Я не отвечаю за решения мируара и не влияю на его график, — важно заявил Вентиль, а я досадливо потопталась в холле и вернулась к близняшкам.


Стоило ли говорить, что тем вечером Фернан домой не вернулся? Правда, он прислал мне письмо-записку, нагло вскрытую Жужженом. По сути, ничего секретного в послании не было, но сам факт меня разозлил. Точнее, меня разозлило само письмо. В нем Демаре настоятельно просил «мирэль Тонэ» остаться с девочками еще на одну ночь, пока он решает свои неотложные и суперважные дела.

По всему выходило, что их величество меня избегает. А еще всеми правдами и неправдами пытается задержать в особняке.

Как только эта мысль пришла мне в голову, избавиться от нее я больше не могла. Так же, как от желания отправить ответную записку, в которой сообщила бы, что он знает, где меня искать, и вообще шел бы он со своими настоятельными просьбами лесом, к фидруарам!

Но я осталась: не ради него, не ради себя, а ради девочек, которые тоже не понимали, отчего папа не целует их на ночь и вообще появляется в доме по большим праздникам, ни одного из которых пока не состоялось. Осталась, чтобы дождаться Демаре и наконец-то серьезно поговорить. Не так, как мы поговорили на водовыпаде, а гораздо более обстоятельно. Я действительно хотела ему объяснить, почему для меня так важно быть собой, а точнее — быть собой именно рядом с ним. По той же причине я хотела попросить его найти Селани. Как можно скорее.

Поэтому утром я была настроена решительно. И когда, направляясь в спальню к девочкам, услышала доносящийся из холла голос Фернана, мгновенно свернула к лестнице. Правда, замерла наверху.

Потому что рядом с Демаре стоял полицейский, держащий впереди себя, как шпагу, какие-то бумаги.

— Это ордер на обыск вашего дома, мируар Демаре, — торжественно(если не сказать торжествующе) заявил он. — Нам стало известно, что вы укрываете важную улику в расследовании дела об исчезновении вашей жены. А точнее — ее дневник.


Фернан Демаре

Полиссары ворвались в дом и не придумали ничего лучше, чем размахивать у него перед носом ордером на обыск. Но на заявление детектива Гроссо Фернан даже бровью не повел. Просто сложил руки на груди и спокойно, сдерживая рвущееся наружу раздражение, ответил:

— Учитывая, что в поиске Жизель я заинтересован больше вас, скрывать мне нечего.

— У меня совершенно другая информация! — возразил Гроссо.

Откуда-то сверху донеслось сдавленное: «Ох», и Фернан вскинул взгляд. Ира, конечно же, это была Ира. Ему и смотреть не нужно было, он почувствовал ее присутствие. А еще она обладала удивительной способностью находить неприятности на свою голову и прочие части тела. Вот и сейчас ее появление было совсем не вовремя и не к месту.

— Мирэль Тонэ! — От радости детектив едва не подпрыгнул и так сверкнул глазами, словно Ира была найденной на дне морском жемчужиной. — К вам у меня тоже есть несколько вопросов.

— По-моему, вы путаетесь в показаниях, Гроссо. — Фернан приблизился к полиссару, тем самым загородив путь к лестнице и к Ире. — Сначала заявляете, что собираетесь обыскивать мой дом, теперь вам зачем-то понадобилась няня моих дочерей.

— Отнюдь. — Вперед выступил помощник детектива, фамилия которого напрочь выветрилась у Демаре из памяти. — Мирэль Тонэ имеет самое прямое отношение к нашему визиту. Именно она натолкнула нас на мысль о дневнике.

Что за бред? Ира рассказала им про дневник?

«Нет», — подсказала интуиция. Это провокация. Не для него, для Иры.

Поэтому оставалось надеяться, что она на нее не поддастся, и что доверяет ему. Ира молчала, и это придало Фернану сил.

— То есть вы утверждаете, что моя няня шпионит за мной?

Детективы немного стушевались, мигом растеряв свой запал. Они могли солгать, но он сразу это поймет.

— Нет, — процедил Гроссо. — У нас другой информатор, но мирэль Тонэ тоже замешана в этой истории, потому что именно она скрывала улику…

— Думал, полиция основывается на фактах, — хмыкнул Фернан, — а не на домыслах и фантазиях.

Второй детектив подобрался:

— Только факты, мируар Демаре. И они говорят против вас.

— Не знаю, кто там и что говорит против меня, но буду рад это выяснить.

Фернан действительно жаждал узнать, какая пероножка решила перебежать ему дорогу. Догнать и ножки переломать. За такое.

— Имя информатора останется в тайне, пока делу не будет дан дальнейший ход, — подтвердил его предположение помощник Гроссо, а сам старший детектив добавил:

— Так вот, мирэль Тонэ нам нужна…

— Не нужна, — жестко перебил его Фернан, припечатав взглядом, и, не оглядываясь на Иру, приказал: — Мирэль Тонэ, возвращайтесь к своим обязанностям. Проследите, чтобы девочки спустились на завтрак и чтобы спокойно поели, пока эти… мируары будут шарить по дому.

— Хорошо, мируар Демаре, — ответила Ира, и по голосу невозможно было понять, о чем она сейчас думает. А главное — что чувствует.

Он бы многое отдал за то, чтобы узнать об ее истинных чувствах. К себе и к бывшему жениху. Понять, чего и кого она по-настоящему желает.

Скорое возвращение в Мальмар можно было назвать побегом. Как бы Фернану не претила эта мысль, он действительно бежал. От собственных чувств, от теплых ночей, от нежных губ Иры и от желания сделать ее своей… И придушить всех и каждого, кто осмелится встать у него на пути. Особенно этого Мишу, который своим появлением заставил его аману сомневаться. Сомневаться в том, что она привлекла его своей сутью: добротой и строптивым характером. Хрупкостью и силой, которые как-то умудрялись сочетаться в одной женщине. Спустя столько лет он наконец-то встретил ту, что позволила ему снова поверить в любовь и в то, что он может быть счастливым. Но она ему не верила.

Зато верила бывшему жениху.

Еще из Голубой жемчужины Фернан связался с частным детективом и приказал разыскать Михаила и девушку, прибывшую с ним. Ланси — крошечный город, поэтому обнаружить их труда не составило. Стоило сойти на берег в столице, как у него уже была вся информация о Мише и настоящей Селани (по крайней мере, та, что они использовали в своем путешествии). И даже фото.

Фернан не солгал, когда сказал Ире, что не запомнил ни Михаила, ни его спутницу, но теперь у него были фотографии и возможность все прекрасно рассмотреть. Под действием магии изображение оживало, показывая ему рыжеволосую девушку на веранде гостиницы. Миниатюрную, яркую и одинокую. Настроение Михаила на фотографиях было точь-в-точь таким же. По отчету детектива «объекты» были не в ладах или в ссоре, что было и так заметно.

Фернан долго вглядывался в незнакомку с фотографий, пытаясь осознать, что это Ира. Она именно такая. Но ощущение, что эта женщина чужая, не проходило. Может быть, потому что ее жесты и мимика были другими, а может, просто он привык к другой Ире, к своей.

К своей Ире, которая желает вернуться в собственное тело.

В собственное тело? Или к прежней жизни?

Фотография бредущего по пляжу «Жемчужины» Михаила вспыхнула огнем и рассыпалась искрами. Фернан предпочел бы, чтобы бывший жених Ирины оказался хромым или косым, но, к своей досаде, не нашел во внешности того никаких изъянов.

Как он здесь оказался? Тоже забросило? Или же…

Этот вариант Алмазному королю нравился меньше всего — Михаил отправился сюда, в Ньерру, за Ирой. И хмарь раздери этого женишка, Фернан его понимал! Таких женщин не бросают и не отпускают. Он сам не собирался никому ее отдавать. Тем более этому пришлому.

Самым простым было просто сдать Михаила в МОРГ. У него липовые документы, а значит, там с ним быстро разберутся. Но проблема состояла в том, что вместе с женихом они возьмут и актрису. К тому же, эти двое могут выдать Иру. Последнее железным аргументом падало на желание убрать всех и вся на пути к его счастью.

Быть с Ирой.

В тот момент Фернан с силой захлопнул папку с отчетами и велел передать дворецкому, что ночью не вернется домой. Ему нужна была эта ночь, чтобы все обдумать. Находиться с Ирой под одной крышей и не иметь возможности к ней прикоснуться было пыткой, а пытки Демаре никогда не любил. Но и отпускать ее из дома не собирался, даже зная, что Селани и Миша еще не вернулись в Мальмар.

Когда наступило утро, сквозь усталость и злость на Михаила Демаре пришел к мысли рассказать обо всем Ире. О своих чувствах, о том, что сходит с ума, когда представляет… нет, даже не представляет, что она захочет вернуться к своему… Михаилу.

Появление Гроссо все испортило. И будущий разговор, и утро, и весь день. Пока полиссары потрошили особняк, Фернан следил за тем, чтобы к Ире никто не приближался. Ему было важно знать, что никто из этих идиотов не станет донимать ее и девочек. Вместе с детективами приехала толпа рядовых, которые, собственно, и занимались обыском. Гроссо же был занят тем, что действовал ему на нервы (буквально, когда Фернан понял, что оставлять его одного детектив не собирается). Он уже не раз и не два проклял тот день, когда не уничтожил странную писанину Жизель.

Особенно когда помощник детектива поинтересовался:

— В вашем доме есть сейф, мируар Демаре?

Фернан скрипнул зубами.

Про сейф знали он, Этиль и Жизель (все ее драгоценности хранились там)… Еще одна из горничных, она как-то вошла без стука, когда Фернан доставал документы. Лгать было бессмысленно.

— Есть, — произнес он.

— В таком случае будьте любезны его открыть.

Большего бреда, чем написала Жизель в своем дневнике, он не читал, но отказать полиссарам сейчас не мог. Хотя бы потому, что у них действительно был ордер. Его Фернан изучил вдоль и поперек, проверил магическим сканером, чем вызвал очередную порцию недовольства Гроссо.

— Ну открывайте же, мируар Демаре, — потребовал детектив, сложив руки на груди.

Он посмотрел в окно, где Ира играла с девочками рядом с уже почти восстановленным бассейном.

И открыл сейф.


Глава 10 Няня нарасхват


Ира Илларионова

— Проследите, чтобы девочки спокойно поели, — велел Демаре ничего не выражающим голосом, как если бы был диктором на телевиденье, озвучивающим сводку погоды.

В то время как мне уже хотелось забраться на потолок и бегать по нему с воплями: «Дневник! Дневник!». Тот самый, в котором Жизель писала о его величестве всякие гадости. Это если верить Фернану.

А я ему верила и ни секунды не сомневалась, что он говорит правду. Возможно, Ира месячной давности и усомнилась бы в словах его величества, но Ире сегодняшней, успевшей лучше узнать Алмазного короля (и влюбиться в него по уши) безумно хотелось ему доверять.

Что я и сделала, отправившись выполнять его распоряжение. С бешено колотящимся сердцем вошла в детскую. Девочки, разбуженные шумом, недоуменно терли глаза и переглядывались.

— Мирэль Тонэ, что там случилось? — Аделин зевнула.

— Даже Реми занервничал, — заметила Кристин.

Она присела на корточки и погладила фидруара, издававшего что-то среднее между собачьим скулежом и гортанным мяуканьем. Совершенно невыносимые звуки.

— Ничего не случилось. Просто у вашего папы очередная… хм, деловая встреча. — Я постаралась улыбнуться и наигранно-веселым тоном предложила: — А кто мне поможет выбрать платья?

— Мы! — разом повеселели близняшки.

Аделин соскочила с кровати, Кристин, напоследок почесав Реми за ухом и попросив его перестать пугать нас своим недомяуканьем, поспешила за близняшкой. Не прошло и четверти часа, как девочки уже были готовы к завтраку. Реми тоже. На фразе «Пойдем, милый, кушать» фидруар заметно приободрился и ускакал вперед, царапая когтями паркет.

Я надеялась, за время, что будем собираться, детектив и его помощник закончат с обыском (уверена, Фернан избавился от дневника и ничего они не найдут) и уберутся. Но все стало еще хуже. Первый этаж заполнили мужчины в форме. Несколько представителей закона с каменными рожами поднялись на второй, столкнувшись с нами на лестнице.

— Это не деловая встреча, — протянула Кристин. Скрестив на груди руки, девочка замерла на ступенях и оглядела полиссаров, о чем-то негромко переговаривавшихся.

— Это из-за мамы? — догадалась Аделин.

— Мируар Демаре вам потом сам все расскажет, а сейчас пойдемте завтракать. — Я взяла близняшек за руки и повела вниз, стараясь не реагировать на взгляды полицейских, хоть желание почесать то одну, то другую часть тела (настолько пристально они на меня смотрели) попеременно брало верх.

Со мной этот толстопуз, Гроссо, тоже хотел поговорить. Обвинил в укрывательстве улик. Это из-за того, что я ляпнула во время допроса?

Теперь мне хотелось дернуть себя за волосы. В наказание за длинный язык. Хорошо, руки по-прежнему были заняты близняшками, а вскоре в них (в руках, а не близняшках) оказались столовые приборы.

Аппетитом не мог похвастаться никто, кроме Реми. Из угла, в котором Зои каждое утро выставляла его миски, раздавалось сосредоточенное чавканье, в то время как за столом царило унылое молчание.

— Да что они все тут ищут?! — не выдержав, взволнованно воскликнула Кристин и отбросила в сторону ложку, испачкав кашей белоснежную скатерть.

— Кристин, — я строго посмотрела на близняшку.

Недовольно цокнув, она потянулась за ложкой. А Аделин, отпив немного сока, подняла на меня глаза:

— Мирэль Тонэ, все ведь будет хорошо?

От столь неожиданного вопроса у меня чуть щека в нервном тике не задергалась. И как в таком случае стоит поступить няне? Успокоить и обмануть? Или сказать правду: что я понятия не имею, что будет дальше.

— Ваш папа как никто другой умеет справляться с любыми ситуациями и…

— А сейчас что, есть какая-то ситуация? — широко распахнув глаза, выдохнула Аделин.

Плохая няня, плохая.

— Ты не дала мне договорить. — Я ласково улыбнулась девочке. — Фернан… Мируар Демаре всегда успешно справлялся с любыми проблемами. Обещаю, вас никто и никогда не обидит. Он не позволит.

Еще бы не позволил обидеть себя, вообще было бы здорово.

На этой мысли я вздрогнула и пришла к выводу, что оптимистка из меня так себе.

— Как насчет того, чтобы перед занятиями погулять с Реми?

Близняшки грустно кивнули. Переглянулись, когда из соседней комнаты раздался какой-то грохот. Видимо, это полиссары так усердно обыскивали. Допив сок и слаженно промокнув губы салфетками, девочки поднялись из-за стола.

Гуляли мы с ними неподалеку от бассейна. Это было стратегически важное место, потому что на него выходили окна кабинета. Одно было приоткрыто, поэтому, когда я как бы невзначай к нему приближалась, пока играла с Реми и близняшками в догонялки, старалась разобрать хоть что-то.

Я слышала мужские голоса: басовитый детектива и повыше — его помощника. Резкие ответы Фернана: короткие, рубленые фразы. Алмазный король явно терял терпение, поэтому Гроссо имел все шансы в любой момент выкатиться за ворота.

Туда ему и дорога.

Я готова была провести сутки в одной запертой комнате с Жужженом, чем терпеть присутствие детектива (которое основательно действовало на нервы) в доме еще хотя бы несколько невыносимо долгих минут.

Кстати, о Жужжене. С утра его что-то не видно, не слышно. Что было весьма нетипично для дворецкого.

Закончить мысль об Этиле я не успела. Из кабинета послышалось резкое:

— Мируар Демаре! Вы арестованы по подозрению в похищении и насильственном удерживании вашей жены, Жизель Демаре!

К счастью, в тот момент близняшки находились возле бассейна, и мне не пришлось зажимать им уши. Тем более что рук все равно бы на всех не хватило. Свои уши я бы тоже была не против чем-нибудь заткнуть, чтобы не слышать ересь, выскакивающую изо рта полицейского.

— Не здесь, — коротко обронил Демаре.

— Что не здесь? — не въехал в ситуацию детектив.

Взгляд Алмазного короля скользнул по занавеске. Не знаю, заметил ли он меня, я стояла почти под окнами, но появилось такое ощущение, что следующие его слова предназначались мне:

— Я поеду с вами, но не хочу, чтобы мои дочери об этом узнали.

— Увы, рано или поздно они все равно узнают.

— Не узнают, — жестко парировал Демаре. — Потому что мы с вами разберемся в этой ситуации раньше.

— В том, что разберемся, — не сомневайтесь, — самодовольно заключил детектив, а его помощник подобострастно хмыкнул.

Два идиота.

Больше всего мне хотелось броситься в дом и популярно объяснить полиссарам, насколько они ошибаются. Какой вообще смысл Фернану похищать жену? Чтобы потом избавиться от нее? Так проще ведь взять и развестись — и дело с концом. Пожалел алиментов для Жизель? Никогда не поверю! Кем-кем, а жадным человеком Алмазный король не был.

Не был подлецом.

Несмотря на свое хочу и желание оказаться рядом с Фернаном, чтобы хотя бы попрощаться, я побежала к девочкам. Присела на корточки, приобняла их за плечи и весело предложила, старательно выжимая из себя улыбку:

— А пойдемте в беседку? Давно мы с вами не летали на другие планеты.

Близняшки покачали головами.

— Из космоса мы не увидим, когда папа поедет на работу, — с самым серьезным видом сообщила Аделин.

И хорошо, что не увидите.

— А мы хотели спросить его, что эти мируары у нас ищут, — подхватила Кристин.

— Еще утром он мне сказал, что будет сегодня очень занят. Но вечером он вам обязательно все расскажет.

К горлу подступил горький комок. Вечером… А что, если вечером он не вернется домой? Как у них тут обстоят дела с судопроизводством? Есть ли адвокаты? Отпускают ли под залог?

И что такого написано в той клятой книженции, что его решили вот так сразу взять под арест?!

— Мирэль Тонэ, с вами все в порядке? — тихо спросили девочки, заглядывая мне в глаза.

Я встрепенулась, вытряхивая себя в реальность, и напомнила себе же, что я в первую очередь няня и только потом влюбленная женщина, у которой сердце болит за любимого мужчину.

Фернан прав, девочки не должны видеть, как его уводят.

— Пойдемте в беседку, посидим немного. Что-то с утра чувствую себя неважно, — предприняла очередную попытку увести их в глубь сада.

— Может, вы от меня заразились? — предположила Аделин. — Тогда надо послать за врачом.

Я заверила ее, что со мной все в порядке, просто ночью плохо спала, потому что перед сном выпила чашку вьярна, оттого сегодня такая вялая. Мне все-таки удалось увести девочек, поэтому как уходили полицейские и уводили с собой Фернана, они не видели.

Когда вернулись в дом, в нем стояла такая тишина, что мне захотелось повеситься. А лучше вздернуть на ближайшей люстре Гроссо и весь штат полицейских.

— Идите наверх и готовьте учебники. Я сейчас подойду.

Дождавшись, когда близняшки поднимутся по лестнице, я отправилась на кухню, чтобы допросить Жужжена. С пристрастием. Уж он-то точно знает все детали ареста и сейчас мне все выложит.

Я не ошиблась, Этиль был на кухне. С видом командира, заложив руки за спину, вышагивал перед выстроившимися в ровненькую шеренгу слугами.

— Значит так! — громко заявил он. — Отныне вы все! Все вместе и каждый по отдельности! Будете находиться под моим неусыпным надзором!

Можно подумать, до этого мы под ним не находились…

— Я сам лично докопаюсь до истины. Выясню, кто! — он остановился, чтобы оглядеть неподвижно замерших слуг строгим взглядом, — доносит на мируара Демаре полиссарам и самолично с ним расправлюсь!

— С мируаром? — недоуменно переспросила Анжель.

— С вами! — рявкнул дворецкий, заставив девушку испуганно вздрогнуть, после чего резко повернулся ко мне. — Вас, мирэль Тонэ, это тоже касается. Всем все ясно? — прогремел он грозно, не преминув добавить: — Предатели!

— Мируар Жужжен, на два слова, — сказала я, когда выступление разбушевавшегося мажордома было окончено.

— Возвращайтесь к работе, — велел тот слугам. Смерил меня хмурым взглядом и, важно вскинув голову, проговорил: — Следуйте за мной, мирэль Тонэ.

Мы вышли в коридор, и я тут же набросилась на Этиля с вопросом:

— Как по-вашему, его отпустят?

Жужжен тяжело вздохнул, наверное, впервые за время нашего знакомства приспустив с лица маску чванливого командира.

— Мируар Лобьер, семейный адвокат, будет этого добиваться. Но тут еще зависит, что именно полиссары обнаружили в дневнике и согласится ли судья отпустить его под залог.

Значит, все как у нас на Земле.

— Но ведь улики косвенные!

Кажется, это так называется.

— Мируар и мирэль Демаре уже давно не ладили и, к сожалению, пресса об этом знала. А после исчезновения мирэль Жизель узнали и в полицитариате. Вас они, кстати, тоже искали. Сказали, обязательно вызовут. Так что готовьтесь, мирэль Тонэ, — мрачно, словно пророк, предрекающий мою скорую кончину, провозгласил Жужжен, а потом недовольно фыркнул: — Представляю, какой папарацци теперь раздуют из этого ареста скандал.

Его ворчание прервала трель звонка, заполнившая холл. Мы как раз подошли к лестнице, и Жужжен, воинственно закатав рукава, с угрожающим рычанием:

— Если это только они!.. — ринулся к двери.

Я последовала за ним, сама не зная зачем. А когда Этиль, на удивление быстро взяв себя в руки (настоящий дворецкий), с невозмутимым видом распахнул дверь, едва не отскочила от нее с воплем: Селани!

В последний момент проглотила это восклицание и уставилась на себя, рыжую, одетую в элегантное светлое платье.

— Вам помочь? — холодно осведомился Жужжен, наверняка приняв ее за репортершу.

Селани ослепительно улыбнулась. Оставаясь верной самой себе, подвинула дворецкого, чтобы войти в холл. Небрежным движением руки поправила идеальную прическу и заявила:

— Мне нужно переговорить с мирэль Тонэ.

Того, что последовало за этим, ни я, ни Селани никак не ожидали.

— Значит, это ты-ы-ы, — повернулся ко мне Этиль с выпученными, совершенно безумными глазами.

— Я? — переспросила, не понимая, к чему он клонит, и даже отступила на шаг, потому что вид у Жужжена был, честно говоря, жутковатый.

Так может выглядеть сумасшедший, вырвавшийся из палаты с мягкими стенами.

— Я так и знал! — возликовал он, потрясая в воздухе пальцем. — Я знал! Это ты шпионишь за мируаром! А потом все о нем докладываешь! Вот этой, — на миг обернулся к Селани, — и докладываешь! Продажная ты тв…

Я не стала дожидаться, когда он произнесет то, о чем потом наверняка будет жалеть. Замахнувшись, влепила дворецкому пощечину. Исключительно из желания помочь прекратить истерику.

— Ого, — удивленно выдала Селани. Кивнула довольно, будто я только что исполнила ее заветную мечту.

В то время как Жужжен растерянно хлопал глазами и потирал наливающуюся цветом щеку. Да и у меня ладонь тоже горела и что-то внутри потрескивало от гнева.

— А теперь, Этиль, возьмите себя в руки и включите мозги. Вы наверняка в курсе, что происходит между мной и мируаром Демаре, знаете, как я отношусь к девочкам, и должны понимать, что ни за какие сокровища мира я бы не стала подставлять… вашего господина.

— Вы меня ударили, — обиженно заявил он, продолжая демонстративно гладить свое лицо.

— Я помогла вам прийти в чувство. Мы сейчас все на взводе, но будьте любезны, постарайтесь сдерживаться.

Притихший Этиль — это вообще что-то с чем-то. Феномен. Открытие века.

— А эта мирэль? — растерянно начал он.

— Эта мирэль… эм-м-м… Ирэн! Моя давняя подруга.

С улыбкой кивнув, Тонэ зачастила:

— Такая давняя, что уже и не вспомнить, когда мы с Селани познакомились. Я только вчера приехала в Мальмар и очень удивилась, узнав, что первая красавица Ньерры больше не блистает на сцене, а работает скромной няней.

Да, это точно Селани. Никаких сомнений.

— Жюстен, будьте душкой, принесите нам вьярна. Куда-нибудь на веранду.

Я закатила глаза, в очередной раз задаваясь вопросом, а какие вообще ей доставались роли? Может, играла деревья? На более сложные образы Селани была просто не способна.


Остановив показавшуюся в холле Анжель, я попросила ее побыть немного с девочками, а сама потащила актрису на веранду, на которую она так рвалась. Жужжен, еще не успевший прийти в себя после моей оплеухи, поплелся на кухню за вьярном.

— И что же такого происходит между тобой и мируаром? — когда мы остались одни, ревниво прошипела Тонэ. — Миша который день ходит как в воду опущенный! А все из-за тебя, Ира! Ты только и умеешь, что рушить!

— Ну извини, что расстроила твои планы и не захомутала для тебя Фернана! — не осталась я в долгу. — А что касается Миши… Это вообще тебя не касается!

Я злилась. Больше на себя, чем на нее, потому что ранила близкого мне человека. Как в воду опущенный… Он явился на Эону из-за меня и…

— Что ты сделала с моей внешностью? — постаралась переключиться на другую тему, решив, что поругать себя смогу и после. Сейчас есть дела поважнее.

— То, что тебе давно следовало сделать — превратиться в женщину! — огрызнулась Селани.

Никогда бы не подумала, что мне пойдет рыжий, но он мне действительно шел. И ярко-красная помада, и стрелки в стиле пин-ап, делавшие глаза выразительнее и ярче. Ира Илларионова — роковая красавица. Интересно, понравлюсь ли такая я Фернану? Мне, если честно, этот образ казался слегка вызывающим.

— Возвращаясь к Фернану. — Селани примолкла, услышав приближающиеся шаги, и, пока Зои расставляла на столике чашки с дымящимся вьярном, делала вид, что любуется яркими красками сада. А стоило горничной уйти, как Тонэ снова присосалась ко мне пиявкой. — Что вас с ним связывает? Что здесь вообще происходит?

— И это тебя тоже не касается, — отрезала я, в свою очередь спросив: — Как ты оказалась в моем теле? Как вам удалось перенестись на Эону?

— Долгая история, — отмахнулась Селани, тоже не расположенная к ответам. Закинув ногу на ногу, она раскрыла сумочку и достала мундштук с пачкой сигарет.

Она курит? В моем теле? Вот ведь с… самка фидруара!

— Я, конечно, как могла привела тебя в порядок, но думаешь, став собой, ты сумеешь заинтересовать Фернана?

Сама о том не подозревая, Селани ударила по самому больному месту, и мне захотелось проделать с ней то, что несколько минут назад я проделала с Жужженом. За хлесткие слова и сигарету, которую она запихнула в мундштук.

Не желая на это смотреть, я выдернула у нее изо рта ментоловую гадость и швырнула на стол.

— Эй!

— Будешь курить, и я начну объедаться сладким, — поставила ей ультиматум.

Селани скривилась:

— Мне больше нравилась прежняя Ира. К счастью, скоро этот кошмар закончится, и я снова стану собой.

Если бы это было так просто…

— Есть идеи, как мы это сделаем? Я была у шамана и…

— Я тоже у него была, — нетерпеливо перебила меня Селани. — И, кажется, теперь знаю, как мы сможем обменяться телами.

Внутри меня, словно в шейкере, смешались самые разные чувства: волнение, неверие, надежда. Неужели и правда получится? Я наконец стану собой. Ну или тем, во что превратилась стараниями Селани.

— И? — опустившись на край плетеного стула, выжидательно посмотрела на свою «давнюю подругу».

— Не «и», а что нам для этого потребуется, — буркнула та, с сожалением косясь на не раскуренную сигарету. — Нужна будет помощь Демаре, но так, чтобы он ни о чем не узнал.

— Он уже все знает. — Я откинулась на спинку стула и с удовлетворением отметила, как вытягивается лицо у рыжей меня.

— Что все?

— Все «все»!

— И про меня? — Селани раздосадовано закусила губу, явно сдерживая ругательство.

— И про тебя, и про меня, и про Мишу, — добила ее я. И пока мамзель «Ирэн» переваривала мои слова, продолжила: — Через Каламелу духи (или что бы это ни было) сказали мне, что став собой, я лишусь чего-то очень мне дорогого.

Наверное, это единственное, предсказание духов, вселяло в сердце сомнения. Это и страх, что настоящая Ира окажется Фернану неинтересна. Уже не говорю про девочек, которым как-то (не представляю как) придется объяснять, что мирэль Тонэ — это не мирэль Тонэ, а мирэль Ирэн, которую они прежде в глаза не видели.

— Да то ерунда! — отмахнулась Селани. — Наверное, они имели в виду мое роскошное тело, с которым тебе не захочется расставаться. А придется!

— С радостью, — я залпом опрокинула в себя вьярн и поморщилась от его горечи. А может, от следующих ее слов:

— И тогда посмотрим, кто будет нужен Демаре: ты или я.

— Ты что-то говорила о помощи Фернана, — перебила ее, возвращая в нужное русло.

Теперь уже кривилась Селани. Видимо, ей не нравилось, что я так панибратски обращаюсь к своему начальнику.


— По словам этого самого Карамели, в ночь новолуния нам с тобой нужно будет подняться на самое сильное место, заряженное магической энергией. В Мальмаре это…

— Холм Расцвета, — подхватила я, испытывая стойкое чувство дежавю.

Селани удивленно вскинула брови, но расспрашивать, откуда мне известно о холме, не стала. Продолжала дальше:

— С собой иметь…

Бахилы или лучше белые тапочки.

— …алмаз. — Она снова раскрыла свой ридикюль. Достав из него клочок бумаги, четко, по слогам прочитала: — Дар-да-ста-нира. Это единственный в своем роде кристалл, который хранится в королевской сокровищнице Ньерры. Если кто и сумеет его достать, так только Демаре.

— Достать?

— Позаимствовать на время. Он с ее величеством на короткой ноге. Сама понимаешь, без его помощи нам этот алмаз не светит.

Я сосредоточенно кивнула:

— Хорошо. Но для чего он нужен?

— Помнишь, я тебе рассказывала, что в древности в диких племенах Асфирры практиковали переселение душ с помощью кристаллов? Так вот, Дардастанирский алмаз — единственный сохранившийся до наших дней. О других этот бомж не слышал.

— Со мной этот бомж не был таким откровенным, — мысленно злясь на Каламелу, пробормотала я.

— Потому что я умею задавать вопросы и знаю, как выбить ответы даже из немого, — самодовольно заявила Селани. — В общем, поговори с Фернаном, когда он вернется с работы.

Я не стала рассказывать ей, что Демаре сейчас не на работе и вообще неизвестно, когда вернется. Кивнула и, дождавшись, когда Селани допьет свой аналог кофе, сказала, что у меня занятия с близняшками, а значит, нам пора закругляться.

Не сдержавшись, напоследок спросила:

— Миша… он сейчас с тобой?

— Со мной, — хмыкнула Тонэ. — Куда ж ему деться?

— Где вы живете? Может, ему что-нибудь нужно? — снова почувствовала укол совести.

А за ним, кажется, и ревности, когда Селани покровительственным тоном заявила:

— Я о нем позабочусь. Так позабочусь, как ты не заботилась никогда. А насчет того, где  живем… Я свяжусь с тобой сама. — С этими словами она подхватила сумочку и, пожелав мне приятного дня (да уж, приятнее не придумаешь), спустилась с веранды.

— Узнаю, что куришь, и перейду на жесткую диету из жиров и углеводов! — бросила ей вдогонку.

— Жду не дождусь новолуния! — Постукивая каблучками по мощеной дорожке, огибавшей дом, Селани направилась к воротам.

Я же поднялась в детскую. Пыталась сосредоточиться на уравнениях, но вместо слитков золота и бриллиантов, которые вменялось умножать близняшкам, в голове крутились мысли о Фернане, кристалле, который еще неизвестно, удастся ли забрать, да и захочет ли Демаре это делать. О треклятой писульке Жизель и грядущем новолунии.

С этими мыслями я промаялась до самого вечера. Сложнее всего было делать вид, что все как обычно, перед девочками. Дети чувствуют фальшь, а эти малышки были не по годам проницательными, поэтому ближе к ужину они тоже стали волноваться и все порывались позвонить папе на работу, а мы с Жужженом их как могли отговаривали.

— Но папа! Уже так поздно… — Аделин чуть не плакала.

Кристин сидела возле окна, за которым сгущались сумерки, и не отрывала взгляда от ворот, надеясь, что вот они распахнутся и она увидит автомобиль отца. К счастью, она не знала, что его машина осталась в гараже, иначе бы истерики точно было не избежать.

Уже хотела им солгать, сказав, что этой ночью Фернан опять не будет ночевать дома и опять из-за работы, когда Кристин счастливо взвизгнула. Меня тут же отнесло к окну. Увидев Демаре, выходящего из машины и с кем-то прощающегося, я едва не забыла, что мне не семь и что взрослой женщине не пристало бежать с радостными криками на крыльцо. Стянув чувства тугим узлом, степенно последовала за Жужженом в холл, чтобы увидеть, как Демаре, присев на корточки, обнимает дочерей. Уставший, с осунувшимся лицом, но улыбающийся, тепло и нежно. А когда его взгляд скользнул по мне, над нами как будто вместо люстры засияло солнце, подтопив у меня в груди лед страха.

— Девочки, бегите в столовую. Сейчас будем ужинать. Умираю от голода, — сказал близняшкам Алмазный король.

— Пап, а ты потом с нами почитаешь? — дернула его за штанину Аделин, когда Фернан поднялся. — С нами и мирэль Тонэ.

— Почитаю. С вами и мирэль Тонэ, — ответил он, продолжая смотреть на меня, и от этого взгляда последние льдинки внутри растаяли и с шипением испарились, потому что от внимания его величества температура моего тела резко повысилась. — Мирэль Тонэ, на два слова. В мой кабинет.

Раньше я ненавидела эти слова, а теперь…

Не успела за нами закрыться дверь, как я повернулась к Фернану.


— Тебя отпустили под залог? Что с дневником?

Вместо того чтобы ответить, Демаре шагнул ко мне, стирая расстояние между нами. Не прерывая зрительно контакта, от которого стало еще жарче. Привлек к себе, обнимая за талию, и завладел моими губами. От напора Фернана, его поцелуев, жадных покусываний губ и шепота, совершенно неразборчивого, но от этого не менее приятного, подогнулись ноги. Во всем теле появилась небывалая легкость, и на душе вдруг стало легко.

Я наконец поверила, осознала четко, что с этим мужчиной мне не страшны никакие невзгоды. Мы вместе, и я его амана, а все остальное неважно.

— Все будет хорошо? — спросила, когда мне позволили сделать короткий вдох.

— Все уже хорошо, — хрипло прошептал Алмазный король, поцелуем касаясь моей щеки и снова возвращаясь к губам. — Потому что ты со мной, Ира. Хочу, чтобы так было всегда. — Он заглянул мне в глаза: — Хочу тебя. Настоящую. Ту, которой ты пожелаешь быть.

Ого!

— Вижу, арест пошел вашему величеству на пользу, — приятно удивленная, если не сказать ошеломленная, с улыбкой заметила я. Прижалась к нему теснее, положив голову на плечо своего мужчины, и тихо спросила: — А как же девочки?

— Придумаем, как им объяснить. Твое преображение и мой развод с Жизель.

Преображение… Даже так?

Ой!

Только тут до меня дошел смысл его последней фразы: развод с Жизель.

Отстранившись, я подняла на Фернана взгляд.

— Ты действительно решил с ней развестись? Разве сейчас подходящее для этого время? После всех подозрений и…

— Я должен был сделать это уже давно. А сейчас и вовсе не вижу смысла медлить.

Какое предприимчивое величество.

— Но как же полиссары, пресса?

— Плевать! — Фернан улыбнулся, весело и беззаботно, став похожим на двадцатилетнего мальчишку. Слепо влюбленного.

В меня.

— Рано или поздно Жизель найдется. Не может не найтись. Но я не хочу все это время считаться ее мужем. Тем более после всей той лжи, что она написала обо мне в своем якобы дневнике. Я хочу быть с тобой. Моя Ира из другого мира, — мягко прошептал он.

Иришка в теле Селани сейчас подпрыгивала до потолка, млела от восторга и мечтала о новом поцелуе Алмазного короля.

Некоторые мечты так легко сбываются. Сбылась и эта. Из-за нее, то есть из-за поцелуя, я почти забыла, что нам пора ужинать, а «на два слова» затянулось. Равно как и о том, что рассказала Селани.

— Чтобы стать собой, мне понадобится Дардас… — уф, язык сломаешь. — Дардастанирский алмаз. Селани говорит, ты бы мог его на время позаимствовать из королевской сокровищницы. Она приходила ко мне сегодня.

Сказала это и замерла, вглядываясь в лицо Алмазного короля, но не заметила в его чертах ни тени недовольства или сомнения. Скорее, оно приняло задумчивое выражение.

— Можно попробовать, но сначала я хочу знать, что она задумала, — наконец проговорил он. — Я хочу встретиться с Селани и все с ней обсудить.

Я кивнула. Мне тоже будет спокойнее, если Фернан проверит ее историю.

— Она не назвала адреса. Сможешь ее найти?

— Это не проблема, — самоуверенно усмехнулся его бриллианство. — И если ее предложение будет для тебя безопасным, я попробую взять алмаз. Скоро состоится благотворительный вечер, устраиваемый Ювелирным домом Демаре. На праздник будет приглашен весь бомонд Ньерры. Многим гостьям будет предложено надеть самые дорогие и редкие украшения, какие имеются в моей коллекции и в коллекциях других ювелирных домов. Я бы мог взять алмаз под свою ответственность, скажем, для какой-нибудь оперной дивы или принцессы крови. — Фернан замолчал, а потом, добавив в голос строгих ноток, сказал: — Но не раньше, чем буду уверен, что никакой ритуал тебе не навредит, Ира.

— Разумно и справедливо, — согласилась я. — А сейчас пойдем к девочкам, пока они опять не решили, что их папа куда-то пропал. А с ним заодно и их няня.

— Пойдем, — Фернан взял меня за руку, и мы вышли в коридор.

Сделали вместе несколько шагов, а потом услышали, как по холлу разнеслась громкая трель звонка. Я вздрогнула, боясь предположить, кого еще могло принести на ночь глядя. Только бы не полиссары. Почувствовала, как Фернан напрягся, и, выпустив мою руку из своей, быстро зашагал по коридору. Я последовала за ним и чуть не сорвалась на бег, когда из холла послышался пронзительный визг.

Визжали близняшки. Да так громко, что у меня чуть уши не заложило. Демаре бросился в холл, я вылетела за ним следом, судорожно представляя, что их могло так напугать.

Но, как оказалось, ничего их не напугало. Девочки визжали от счастья, смеясь и радуясь:

— Мама!

— Мамочка!!!

Жизель тоже смеялась и обнимала дочерей. В то время как я стояла, словно заледеневшая, глядя на настоящую жену Фернана Демаре.


Селани Тонэ

Скромница зря времени не теряла. За считанные недели умудрилась сделать то, что она, Селани, не сумела за несколько месяцев! Влюбила в себя Фернана Демаре. Не в Селани, а в настоящую себя. А ведь казалась такой безобидной.

Там, на пляже в Ланси, когда увидела их целующимися, Селани решила, что у Демаре наконец-то сорвало крышу из-за ее прелестей. И вот теперь выясняется, что Алмазный король в курсе обмена телами и, кажется, дело тут вовсе не в ее совершенной красоте. А Ира, эта пероножка, ласково и вместе с тем так по-собственнически называет Демаре Фернаном!

Отвешивает пощечины дворецким (об этом Селани тоже мечтала: как добавит красок к постной физиономии Жижжена) и вообще ведет себя так, словно она хозяйка в доме Фернана и всем там заправляет.

— Уф! — раздраженно выдохнула бывшая актриса. — Как же она меня злит! Эта всеми обожаемая Иришка! На Земле один по ней слюни пускал, здесь — другой. А ведь я ярче ее, интересней, красивей!

Столько чувств, что испытала за последние дни, Селани никогда не испытывала. Она старалась держать себя в руках, но получалось у нее это отвратительно. Особенно когда невольно начинала думать о Мише. После возвращения из Ланси он закрылся в себе. Накупил газет, журналов и прочую белиберду. Что-то связанное с политикой, новостями с биржи, добычей драгоценных камней. Последнее — блуждающие жилы — его особенно интересовало, но Селани понимала: он не о будущем своем беспокоится, а лишь ищет способ отвлечься, не думать об Ире. И это ее злило и задевало даже сильнее, чем осознание того, что Демаре для нее корабль, уплывший навсегда.

— Ничего! Скоро я стану собой, и порву все отношения с этой Ирой! А потом и Миша куда-нибудь уберется.

Он ведь хотел убраться. Утром, прежде чем отправиться к пероножке, Селани бегло просмотрела разбросанные по письменному столу газеты (Михаил занял кабинет на втором этаже и практически оттуда не высовывался, как будто стал частью его интерьера) и увидела обведенные объявления о сдаче комнат.

Миша искал себе новое жилье.

Подавив желание скомкать газетенку, Селани отправилась к Демаре, а из дома Алмазного короля возвращалась в еще более скверном настроении.

Взбежав по ступеням крыльца, громко хлопнула дверью, бросила по сторонам взгляд и заметила Мишу. Тот, как ни странно, обнаружился в столовой, залитой ярким полуденным солнцем. Пил вьярн и занимался своей макулатурой. Что-то старательно выписывал из журнала, черкая по блокноту перьевой ручкой.

Даже не посмотрел на нее! Даже головы не поднял! Только рассеянно буркнул:

— Как прошла встреча с родным телом?

Имя Иры он старательно избегал, да и вообще говорить о ней отказывался.

— Тело согласилось, — в тон ему ответила Селани, раздраженно сбрасывая туфли на высоченной шпильке.

Сейчас ей очень хотелось проткнуть одной такой шпилькой Мишино сердце. Возможно, тогда он перестанет строить из себя с ней ледышку.

Селани решительно направилась в гостиную, на ходу расстегивая платье. Остановилась перед мужчиной, стянула рукава и позволила светлой ткани, мягко соскользнув с бедер, опуститься к ее ногам.

— Ты что творишь?

К удовлетворению девушки, голову Соколов все-таки поднял, задержав взгляд на плоском животике, оттененном кружевной полоской трусиков.

— Раздеваюсь, — просто ответила Тонэ. — И тебе советую заняться тем же самым.

— Селани, я не… — растерянно начал молодой мужчина.

— Ты не, а я да, — перебила его, без малейшего стеснения избавляясь от белья. — Хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Вот на этом столе. Сейчас.

Чулки оставила, решив, что они им все равно не помешают.

— Не думаю, что это хорошая идея, — помедлив, ответил Михаил, и Селани с удовлетворением отметила, что голос его стал ниже и теперь в нем отчетливо звучали хриплые нотки, а взгляд, заметно потемневший, продолжал блуждать по ее телу.

— Нужна помощь? — не обратив внимания на его слова, Селани опустилась на колени. Потянулась к его поясу, убеждаясь, что ее спонтанная выходка не оставила Михаила равнодушным.

— Не надо. — Мужчина накрыл ее руку своей, останавливая.

Но останавливаться Селани не собиралась.

— Ты сам себе противоречишь, — многозначительно заметила она и, подавшись к Соколову, прошептала, закусывая губу: — Миша, ты хочешь меня, а я хочу тебя. Не вижу смысла отказывать друг другу в удовольствии.

Селани смотрела на него, не сводя взгляда, чувствуя, как воздух между ними начинает электризоваться. Как взгляд его продолжает темнеть, а ноздри напряженно раздуваться. Того и гляди ее убьет, а может…

Осторожно высвободив руку из-под его руки, Селани медленно скользнула ладонью ниже. Михаил издал приглушенный звук, больше похожий на рычание зверя, а в следующую секунду ее резко подхватили под бедра и, сбросив напол ставшую совершенно неинтересной прессу, опрокинули на стол. Заставив позабыть и об Ире, и о Фернане. Вообще обо всем на свете, кроме прижимавшего ее к себе иномирянца.


Глава 11 Возвращение блудной матери


Ира Илларионова

Даже если бы в меня посреди холла ударила молния, удивилась бы я, пожалуй, и того меньше. Хотя появление Жизель стало скорее вишенкой на торте всех «приятностей», свалившихся на меня.

Она была из тех женщин, которые не теряют лоска, даже если на них надеть мешок. Впрочем, элегантное платье стального цвета назвать мешком не получалось. Легкий южный загар, короткие волосы красиво уложены, глаза подведены стрелками, а на губах — яркая помада. Продуманный до мельчайших деталей образ: и не скажешь, что Жизель последние месяцы где-то шлялась, то есть пропадала. Теоретически, была похищена.

Я всматривалась в ее черты, черты женщины, которая однажды покорила сердце Фернана, и пыталась найти в ней недостатки. Пыталась, но не находила. Сопоставляла все, что знала о мирэль Демаре, с тем, что видела сейчас, но образ в голове не складывался. Картина воссоединения матери и дочерей была настолько искренней и живой, что я почувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Наверное, надо было радоваться вместе с девочками, но я не могла.

Не могла — и все тут!

— Жизель! — громыхнул Фернан. Так, что я вздрогнула, а девочки притихли. — Где ты была?

А вот, кажется, и молния! Только бить будет не в меня.

Тон Алмазного короля ничуть не смутил мирэль Демаре: она медленно выпрямилась, положила ладони на плечи девочек и встретила взгляд Фернана.

— Это долгая история, мой дорогой супруг. Но мы же не станем обсуждать ее при посторонних?

Учитывая, что Жужжена сразу сдуло из холла, речь шла обо мне. Правда, на меня она даже не смотрела, будто я пустое место, отчего захотелось, чтобы Фернан тоже положил руку мне на плечо, а лучше бы обнял. Но он не двигался.

— Мирэль Тонэ — не посторонняя, — ответила за нас Кристин.

— Она наша няня, — светясь от счастья, объяснила Аделин.

Жизель прищурилась, и ее улыбка превратилась в оскал фидруара. Тут я поняла, кого она мне напоминает.

Лилю!

Ту стерву, которая прокляла меня и отправила на Эону. Конечно, внешне они не были похожи, но вот эта улыбка… Один в один!

Карма у меня, что ли, такая? Сталкиваться с бывшими моих мужчин. Лбами!

— Вот, значит, как? — Теперь она наконец-то взглянула на меня, хотя скорее просканировала взглядом с головы до пят. — Только няня?

Я задохнулась от возмущения.

Вот стерва!

Нет, я, конечно, не только няня, но говорить об этом при девочках?!

— Пойдем в кабинет, Жизель, — холодно заявил Демаре.

Успокоился? Или спрятал свой взрывной характер за барьером выдержки? На сколько этой самой выдержки хватит, если вспомнить, каких проблем доставила эта мамзель моему любимому мужчине? Я едва подавила порыв коснуться его предплечья, чтобы как-то передать, что мысленно я с ним.

Удержалась.

Потому что девочки с жадностью впитывали любой взгляд, любой жест матери и отца.

— Но я только увидела своих малюток, — снова примерила на себя образ любящей матери Жизель. В подтверждение своих нежных чувств приобняла и притянула к себе близняшек. — Позволь сначала поговорить с ними…

— Сейчас, — отрезал Алмазный король.

— Но папочка! — Это уже близняшки хором. Еще и ножками демонстративно притопнули.

— Сейчас. А потом я подумаю насчет вашего общения.

Было видно, обида пересилила даже любовь к отцу, и девочки вот-вот расплачутся, поэтому я взяла дело в свои руки.

— Кристин, Аделин, пойдемте ужинать, а то все остынет, — заявила решительно. — Ваши родители скоро присоединятся к нам. А пока не будем им мешать.

К моей огромной досаде близняшки подняли преданные глаза на мать. И, судя по взгляду Бизель, она ликовала и наслаждалась собственной над ними властью.

— Да, милые, идите с вашей… няней. Нам с папой нужно многое обсудить.

— Но… но… — не сдавалась Кристин. — Ты же только пришла. Мы тебя так давно не видели… Это же нечестно!

— Не волнуйся, солнышко, — нежно улыбнулась Жизель, погладив дочь по голове, — я больше никуда не исчезну. И никогда вас не оставлю.

От этого обещания мне стало совсем дурно. Судя по стиснутым зубам Фернана и его окаменевшему лицу, ему такая перспектива тоже не понравилась.

Но на что он готов пойти ради счастья дочерей?

Чета Демаре направилась в королевский кабинет, мы с девочками — в столовую. Вприпрыжку. Точнее, это близняшки вприпрыжку, а я в раздумьях.

У возвращения блудной Жизель был один жирный плюс: если она жива, невредима, сияет улыбкой и вообще сияет, словно прикатила в Мальмар с курорта, то значит, обвинения с Фернана будут сняты. Во всем остальном мне виделись сплошные минусы. Одно дело знать, что у твоего нынешнего есть бывшая, совсем другое — иметь дело с нынешней законной женой твоего нынешнего.

Фернан сказал, что разведется с Жизель, и мне хочется верить, что с его связями это будет несложно. Но судя по устроенной сцене в холле, Жизель не намерена лишаться статуса Алмазной королевы. Да и девочки любят мать. Обожают ее. Вон как радуются! На стульях усидеть не могут, щебечут-щебечут о том, как они счастливы, что их мама снова с ними. Я их такими никогда раньше не видела.

— …мирэль Тонэ?

Я глубоко ушла в свои мысли, поэтому даже не сразу сообразила, что Аделин меня о чем-то спрашивает.

— Прости, милая, что ты сказала?

— Мы должны познакомить маму с Реми!

И улыбка такая искренняя, что невозможно не улыбнуться в ответ. Только от своей улыбки лицо сводит.

— Обязательно познакомим, — мягко ответила я. — Девочки, пожалуйста, ешьте, иначе ваш папа накажет меня, что не проследила и не покормила вас, как следует.

— Обязательно накажет, — вкрадчивым голосом пообещал его величество, проходя в столовую.

Пообещал так, что я сначала покраснела, и только потом снова вспомнила о Жизель.

Я обернулась и облегченно выдохнула, потому что Фернан был один. А вот у девочек на лицах были написаны непонимание и разочарование.

— Пап, а где мама? — спросила Кристин.

Он едва уловимо напрягся, но тут же расслабился и с нежностью улыбнулся дочерям.

— Она очень устала после долгой дороги, поэтому сразу отправилась спать.

— Но мы думали, мама расскажет нам сказку, — грустно прошептала Аделин.

Радости близняшек как не бывало. Девочки понуро опустили головы и завздыхали горько, при этом обиженно поглядывая на отца.

— Сказку вам расскажет мирэль Тонэ. У нее они получаются лучше.

— Не лучше! — расстроенно выкрикнула Кристин, а у меня будто тисками сдавило грудь, и стало нечем дышать.

— Мирэль Тонэ — не мама. Мы хотим маму! — поддержала сестру Аделин. Посмотрела на меня и добавила, словно извиняясь. — Мы просто очень по ней соскучились. Очень-очень.

Я так долго, по крупицам, завоевывала доверие девочек, но Жизель удалось все разрушить одним лишь своим появлением. Что будет дальше я даже представить боюсь. Потому что представленное, точно знала, мне не понравится.

И что теперь со всем этим делать?

— Ну-ка перестаньте, — строго одернул дочерей Фернан. — Хватит! Отправляйтесь в свою комнату и для начала научитесь себя вести. Сегодня никаких сказок.

В глазах близняшек засверкали слезы, но на отца, врубившего режим гангстера, они не подействовали.

— Мируар Демаре, я думаю, вам стоит…

— Я сам знаю, что мне делать, мирэль Тонэ. На сегодня ваша работа закончена.

Ах так!

Ну ладно, ваше величество. Закончена так закончена. Но учтите, что со мной роль строгого папаши и сурового начальства не работает. Не после того, как мы с вами купались ночью в озере. Нагишом, между прочим.

Я отставила тарелку с ужином, который все равно в меня не лез, и прошла мимо, бросив на Демаре взгляд «я тебе это припомню». И мысленно умоляюще добавила: «Будь с ними помягче». Мне бы очень хотелось, чтобы Жизель по-прежнему оставалась далеко-далеко от этого дома, но совершенно не хотелось, чтобы близняшки плакали. За одно только это я желала покусать их мамашу или столкнуть с лестницы, как ее кузину (на этот раз намеренно).

Не будь ситуация настолько серьезной, я бы вернулась к себе на съемную квартиру, чтобы хотя бы немного остыть до утра, но что-то мне подсказывало, что до утра я только еще больше закиплю. Как и Фернан. Судя по его жесткому прищуру, мой мужчина жаждет поговорить со мной не меньше, чем этого жажду я. Поэтому отправилась в спальню, которую занимала раньше и в которой спала после возвращения из Ланси.

Правда, открыв дверь, застыла на пороге. Потому что торшер в моей комнате был включен, а на кровати поверх покрывала разлеглась мирэль Демаре. Красиво так разлеглась, картинно.

Что она здесь забыла?

— Ошиблись комнатой? — поинтересовалась я.

В ответ Жизель тихо рассмеялась:

— Я — нет, Селани. А вот ты явно ошиблась, когда решила, что сможешь так легко занять мое место.

Ее место?

Ее место!

Это она сейчас про место стервы, которой было начхать на мужа и детей? Серьезно?

Признаюсь, в глубине души, я действительно опасалась стать всего лишь заменой. Заменой жены и возлюбленной для Фернана, заменой матери — для близняшек. Опасалась того, что просто не дотянусь до нее. Но сейчас, после личного знакомства, все мои страхи тотчас же улетучились.


— Нет.

Видимо, такого ответа Жизель не ожидала, потому что нахмурилась и переспросила:

— Что — нет?

— Я не собиралась занимать твое место.

Раз уж мы на «ты», то не вижу смысла быть с ней вежливой. Особенно учитывая то, что она вломилась ко мне в комнату и принялась диктовать условия.

— Зачем мне место той, кто уже давно сама все разрушила?

Жизель задохнулась от возмущения, мигом растеряв свой лоск и вид скучающей благодетельницы.

— Ах ты дрянь неблагодарная! — прошипела она, усаживаясь на постели. Глаза сверкают злобой, черты лица заострились: змея, как есть.

— Почему же неблагодарная? Я очень даже благодарна тебе за то, что ты так вовремя свалила в закат.

Не знаю, откуда во мне взялось столько смелости, но я не собиралась церемониться с этой стервеллой и уж точно не собиралась извиняться за то, что прилагаю все силы, чтобы сделать Фернана и девочек счастливыми.

Это мой мужчина, моя семья, и я буду за нее бороться.

— Свалила? — моргнула Жизель.

— Уехала, — поправилась я. — Непонятно только зачем вернулась?

Теперь она подскочила на ноги и оказалась напротив меня. Правда, ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть мне в глаза, а не намою грудь: в модельном росте Селани были свои плюсы.

— Да как ты смеешь?! Ты! Ты…

Дальше, скорее всего, должен был идти непереводимый эонский фольклор, но из-за воспитания (или удушающей злости?) Жизель только ткнула в меня пальцем. В конце концов, она выдала нечто похожее на урчание недовольного фидруара и сложила руки на груди.

— Я вернулась, чтобы получить то, что принадлежит мне по праву, — высокомерно заявила она. — Так что не стой у меня на пути.

Я вежливо отступила в сторону и кивнула на дверь:

— Да пожалуйста! Я тебя не держу.

— Ты всегда была пероножкой, Селани, — хмыкнула она. — Я. Хочу. Чтобы. Ты. Отсюда. Убралась. Свалила, как ты говоришь. Навсегда! Я тебя увольняю.

— Ты не можешь меня уволить, — напомнила я. — Я теперь не учительница актерского мастерства, а няня Кристин и Аделин. Только мируар Демаре может меня уволить.

— Он сделает все, о чем я его попрошу. Хотя бы ради счастья наших малюток.

Ну вот что за… самка фидруара! Прикрываться детьми! У меня прямо руки чесались вытолкнуть ее из комнаты и дать под зад дверью.

Что, если Фернан решит, что Жизель действительно сможет сделать девочек счастливыми? Эту мысль я мигом задушила в зародыше: стану в нем сомневаться, о каком доверии вообще речь? К тому же Демаре прекрасно разбирается в людях.

— У меня гораздо лучше получится сделать их счастливыми, — парировала я.

— Ты пожалеешь, Селани.

Надеюсь, мой взгляд сейчас был достаточно скептический. Плавали, знаем. Привет, Лиля. С ней я пыталась говорить нормально, и чем это закончилось? Таким, как Жизель, нельзя показывать свою слабость.

— Я, — она расправила плечи, — все равно его законная жена и мать его детей. А ты…

— Ты перестала быть моей женой, когда покинула этот дом.

От голоса Демаре мы с Жизель вздрогнули одновременно: увлекшись «беседой», пропустили появление Алмазного короля.

Интересно, сколько он здесь стоит, сложив руки на груди и закрыв собой весь дверной проем? И что успел услышать.

Мигом оценив обстановку, Жизель метнулась к нему.

— Фернан, я требую немедленно уволить эту… прислугу.

— С радостью, — согласился он, притягивая меня к себе и переплетает наши пальцы. С радостью?! Что? — Теперь эта женщина останется здесь на правах моей невесты.

Ой!

Вид у Жизель стал такой, что мне было бы ее жаль… Не мне, той Ире из другого мира.

— Невеста? Фернан, ты шутишь? Ты променяешь меня на какую-то актрисульку?

— Мой выбор не должен тебя волновать.

— Я все еще твоя жена, — напомнила все еще мирэль Демаре, обхватывая себя руками.

— Это ненадолго. — Мужчина, так нежно обнимающий меня, был непреклонен, как скала. — Как я уже говорил тебе в кабинете, мой адвокат готовит бумаги для нашего развода.

— И это после того, как ты узнал, что со мной случилось…

— То, что с тобой случилось, никак не влияет на мое решение.

— Я не дам своего согласия.

— Оно мне и не потребуется. После всего того, что ты устроила, суд встанет на мою сторону.


Жизель усмехнулась:

— Посмотрим, на чей стороне окажется суд, — пообещала она. — Но вообще, я бы на твоем месте подумала о детях.

— Я как раз о них и думаю, в отличие от тебя.

— И как же они восприняли новость, что у них будет новая мамочка?

Фернан в моих объятиях напрягся, но я успокаивающе погладила его по плечу. Настоящее убийство Жизель — это перебор. Хотя спустить ее с лестницы по-прежнему хочется и очень сильно.

Особенно сейчас, когда на лице мирэль Демаре заиграла довольная улыбка.

— Вижу, что им это не очень понравилось. А все потому, что настоящую мать не заменишь подделкой.

— Убирайся, — приказал Алмазный король.

— С радостью, — передразнила его Жизель и плавной походкой вышла из комнаты.

Стоило двери захлопнуться, а шагам в коридоре стихнуть, как меня охватила дрожь. Вся смелость испарилась, как будто рукой сняло. Я ведь прекрасно понимала, что не смогу разрушить счастье Кристин и Аделин… в отличие от нее — не смогу. Даже ценой собственного. От этих мыслей не спасали ни короткие успокаивающие поцелуи, которыми Фернан покрывал мое лицо, ни его близость. Вот как можно быть такой гадиной?!

— Фернан, зачем ты ей это сказал? — спросила, поймав его взгляд. — Про то, что я твоя невеста. Это же как дергать фидруара за хвост!

К поцелуям добавилось скольжение пальцев по обнаженной коже. Это что, такой королевский способ успокоиться и отвлечься? Отвлекает, конечно, но совсем не успокаивает.

— Ты и есть моя невеста, Ира Илларионова, — заявил он, обхватив ладонями мое лицо. — И я никому не позволю думать иначе.

— Но девочки?..

— Рано или поздно все узнают. К тому же они тебя любят.

— Как няню, — вздохнула я. — И в теле Селани.

— Они тебя любят, — повторил Фернан. — Только это имеет значение. С остальным можно справиться. Расскажем правду, объясним, они самые умные девочки на свете — поймут.

— Все в папочку, — подразнила его, игриво укусив за подбородок, но тут же нахмурилась: — А что делать с Жизель?

— Будь с ней осторожна. — Фернан был совершенно серьезен. — Она точно не в себе.

— Как она вообще здесь оказалась? Как объяснила свое отсутствие?

— Сказала, что очнулась в незнакомом доме, с новыми документами. Говорила, что кто бы это ни сделал, он воспользовался камнем забвения, и что она считала себя совершенно другим человеком. Но совсем недавно ей начали сниться сны из настоящей жизни, и как только она все вспомнила, сразу же вернулась домой.

Это даже звучало бредовенько, но что я знаю о магии?

— Такое вообще возможно?

— Теоретически да, — кивнул Фернан. — Но это сильнейший артефакт и его использование противозаконно. К тому же все известные нам камни забвения находятся в королевской сокровищнице под самой надежной защитой. Ни один из них не покидал сокровищницу вот уже более восьмидесяти лет.

Известные, известные. А что насчет неизвестных?

— То есть на твою жену воздействовали неучтенным артефактом?

— Нет.

— Нет?

— Я бы еще мог поверить россказням Жизель, если бы последние годы нас не связывала лишь формальность и если бы задолго до ее похищения с моих счетов не начали уплывать крупные суммы. Которые она якобы тратила на благотворительность. Недавно мне пришел отчет из благотворительных фондов: туда не поступало и половины этих средств.

По ощущениям мои глаза стали размером с плошки.

— Она…

— Готовила побег.

— Но почему тогда вернулась?

— Деньги закончились? — с мрачной усмешкой предположил Фернан. — На самом деле, того, что она успела перевести на свои счета, хватило бы даже на пару роскошных жизней, не говоря уже об одной.

— Может, они были не для нее, и Жизель кто-то шантажировал?

Демаре нахмурился и покачал головой.

— Тогда ей проще было прийти ко мне с подобной проблемой. Но даже если предположить этот вариант, есть еще дневник, который ты нашла. И он… достаточно странный.

Жизель в принципе странная.

— Кто же о нем рассказал? — поинтересовалась я.

— Пока что я это не выяснил.

— Этот дневник может тебе навредить?

— Нет, — уверенно заявил он. — Своим возвращением она перечеркнула тот бред, который там написала.

— И что она сказала по поводу него?

— Сказала, что все так и было. По ее мнению. Что она была рядом со мной очень несчастна, но теперь, когда понимает, что могла потерять — после похищения, очень хочет все исправить. Начать все сначала.

М-да.

— Если честно, я представить не могу, что еще она может выкинуть. До того, как мои адвокаты все уладят, придется ее немного потерпеть. Если, конечно, Жизель сама не даст повод вышвырнуть ее отсюда.

От таких перспектив у меня все внутри похолодело.

— Пусть лучше такого повода не будет.

Алмазный король кивнул и вытащил из кармана миниатюрное кольцо с совсем неминиатюрным розовым камнем, похожим на куб. Прекрасным, чистым и отбрасывающим сотни бликов даже в приглушенном свете торшера. Самым прекрасным, но…

— Фернан, мы же договаривались. Я не могу его принять.

Хотя бы потому, что оно под пальцы Селани сделано, а не под мои. Я почти выскользнула из его объятий, когда меня поймали и вернули обратно. И для надежности схватили крепче.

— Знаю, — сказал он. — Пока ты не вернешься в свое тело, я не стану дарить тебе обручальное кольцо. Но это не оно.

От неожиданности я перестала вырываться.

— Не оно?

— Нет. Это защита от Жизель. И не только. У нее много безделушек, которые могут нанести тебе вред, поэтому носи его, не снимая.

— Но ты же уже отдал мне свое кольцо…

— У него совсем другие свойства, Ира.

Да, я теперь могу махать лассо. Могу ведь?

— Так что носи оба, пока все благополучно не разрешится.

Такими темпами, пока все благополучно не разрешится, у меня будет коллекция колец… и не только.

— У меня еще есть защитный браслет, подарок Селани. Вот!

Я подняла запястье и помахала им перед лицом Демаре.

— Браслет, говоришь? — мужчина нахмурился. — Стой смирно.

Из часов Алмазного короля хлынула бирюзовая дымка, которая коснулась браслета и отпрыгнула в сторону.

— Действительно, защитный, — пробормотал Фернан. — Хотя и странный…

— Странный?

— Скорее необычный.

— Он нагревается, когда мне грозит опасность.

— Хм.

Дымка развеялась, а морщинка между бровей его величества наконец-то разгладилась.

— Двойная защита все равно не помешает, — сказал он и снова коснулся губами моих губ. На этот раз совсем не успокаивая, только еще больше распаляя.

А мы в спальне, рядом кровать и соблазнительно соблазняющий меня мужчина!

— Фернан, — простонала я, напоминая непонятно кому: — Я не в себе!

— Ты сведешь меня с ума, Ира, — прошептал он в ответ, отстраняясь и прижимаясь лбом к моему лбу. — Но учти, как только верну тебе твое тело, неделю из спальни не выпущу!

Обещание прозвучало так, что я снова покраснела. И подумала о том, что в общем-то, буду совсем не против.


Осознание, что Фернан полностью на моей стороне, вселяло уверенность, но вот как быть с девочками — я не представляла. Мне совсем не хотелось, чтобы они выбирали между отцом и матерью. Потому что любили одинаково обоих родителей, да и не должны они выбирать. Я просто хотела для них счастья и, конечно же, сохранить нашу с ними дружбу. Поэтому утром шла в детскую с самым решительным настроем, тщательно подбирая слова. До чего могли додуматься за ночь неугомонные близняшки, лишенные сказок, общения с матерью и получившие нагоняй от отца, оставалось только гадать.

Оказалось, что волновалась я зря. Стоило переступить порог детской, как они со смущенными улыбками подошли ко мне.

— Извините, мирэль Тонэ, — как всегда, первой начала Кристин. — За то, что мы вчера сказали.

— Да-да, — быстро-быстро закивала Аделин. — Мы очень любим ваши сказки. И очень любим вас.

— Знаю, — улыбнулась я, чувствуя, что вот-вот готова расплакаться от искренности, звучавшей в их словах. Поэтому подалась вперед, обнимая их крепко и смаргивая слезы, чтобы не напугать. — Я тоже вас люблю.

— Даже, когда мы ведем себя плохо? — тихо спросила Аделин.

— Всегда.

Я пригладила их непослушные кудряшки, растрепавшиеся во время сна, и добавила:

— Давайте быстренько переоденемся, чтобы успеть погулять с Реми до завтрака. Если, конечно, хотите…

— Хотим! — хором ответили близняшки и шустро бросились к платяному шкафу.

Быстренько не получилось. Так как с моей подачи они теперь сами выбирали себе наряды, у них, как у истинных женщин (хоть и маленьких), в гардеробе надеть было нечего. Это когда вещей много, но того самого платья нет. И все занимающее сборы время их интересовала лишь одна тема. А точнее, один человек.

— Мама будет на завтраке, мирэль Тонэ?

— Этого я не знаю.

— Как думаете, ей понравится это платье? А вон то? Раньше она не любила розовый.

— Надевай то, что нравится тебе, Аделин.

— Но мы не хотим ее огорчить, — это уже хором.

В итоге я не выдержала и велела им поторопиться, сказав, что иначе выгуляю Реми одна. Это сработало, девочки мигом определились с нарядами. Но вот одеться не успели: в детскую грациозно вплыла Жизель. Еще более яркая и прекрасная, чем вчера.

— Доброе утро, мои милашки. — Сегодня в ее голосе не было яда, только мед.

Настолько приторный, что слипнуться можно.

— Доброе утро, мамочка!

Конечно же, «милашки» обрадовались ее появлению и побежали обниматься. Отчего я скрипнула зубами, борясь с диким приступом ревности. Вот не должна была, а ревновала, как будто они были моими детьми. Хотя они и стали моими. Я любила их как своих.

— Доброе утро, — поздоровалась ради приличия, только когда меня наконец «заметили».

— Селани? — подняла недомамаша тонкую бровь. — Что ты здесь делаешь?

— Помогаю девочкам одеться к завтраку.

— Это лишнее. Учитывая твое новое положение в этом доме.

— Какое положение? — мигом заинтересовалась Кристин, и в глазах Жизель тут же вспыхнуло торжество.

А вот меня будто ледяной водой окатили. Чтоб тебя, вот же стерва! Прекрасно понимает, что одним словом может настроить девочек против отца, не говоря уже обо мне. Мы ведь с Фернаном договорились рассказать им все за завтраком. По словам Демаре, Жизель никогда не вставала раньше полудня, так что у нас была возможность все им объяснить. Но вот ее не стало. Потому что мирэль Демаре вдруг приспичило подняться с утра пораньше!

— Неважно, — отмахнулась Жизель, нежно целуя дочь и оставляя на ее щеке алый след от помады. — Сейчас я здесь и могу помочь вам сама.

Судя по обалдевшему выражению на детских личиках, раньше мамаша подобным не заморачивалась.

— Хорошо, — кивнула я, сложив руки на груди. Но с места не сдвинулась. Я не собиралась уходить из комнаты и оставлять Жизель наедине с девочками. Мало ли что она может им наговорить!

Ее это, конечно, не устроило.

— Тогда почему ты здесь?

— Жду, когда приведут Реми.

— Реми? Кто это?

Жизель действительно взялась за платье Аделин. Правда, с непривычки больше мешала девочке продеть руки в рукава, чем помогала ей одеться. Зато бантик на талии завязала красивый.

— Наш друг, — объяснила Кристин. — Он такой замечательный. Но Реми слушается только папу и мирэль Тонэ.

— Как удобно, — приподняла тонкую бровь Жизель, бросив на меня долгий взгляд.

Я ей его вернула. Потом она посмотрела на двери и…

— А-а-а!

Все еще жена Фернана отпрыгнула в угол со скоростью гепарда в расцвете лет и задохнулась от собственного крика. Что до меня, то, казалось, мои барабанные перепонки этого воя просто не вынесут, поэтому пришлось заткнуть уши.

— Фидруар! Кто впустил это чудовище в дом?! — взвизгнула Жизель, побелев лицом. — Фернан! Кто-нибудь! Здесь фидруар!!!

Ну в общем у нее была примерно такая же реакция, как у меня при знакомстве с Реми. Разве что с тех пор он немного подрос (фидруары очень быстро растут) и выглядел гораздо более устрашающим. К тому же, испугавшись визжащей мирэль, он пригнулся к полу и угрожающе зарычал.

Поэтому я бросилась к Реми. Кивнув опешившей за дверью Зои, выхватила у нее из рук поводок и пристегнула его к ошейнику. Чтобы фидруар вдруг не решил защищать свой прайд. То есть меня и девочек.

— Мамочка, все в порядке! — потянула ее за руку Кристин. — Это и есть Реми.

Нужно отдать Жизель должное: в себя она пришла быстро. Выпрямилась и окатила меня и животинку таким взглядом, будто нам стоило немедленно выйти в окно.

— Фидруар? — яростно сверкнула глазами мирэль Демаре. — Живой. Дикий. Фидруар. В моем доме.

— Конечно же, он живой, — неуверенно улыбнулась Аделин.

— Я думала, что вы говорите про… кого-то маленького и миленького, — Жизель ткнула пальцем с длинным ногтем в сторону меня и чебурона. — Куда смотрел ваш отец?!

— Это он нам его подарил, — объяснила Кристин. — На день рождения.

— Немыслимо!

Вспомнив, что «она ж мать», Жизель оттащила близняшек подальше от Реми, чтобы снова прожечь меня гневным взглядом. Фидруар приглушенно рыкнул, и мне пришлось успокаивающе погладить его между ушей.

Да уж, ситуация из разряда: смешно, но и грустно, конечно, тоже.

— Вы что, решили убить моих детей?!

Что за чушь?

— Не говорите глупостей, — собирая по крохам остатки терпения, возразила я. — Реми считает девочек своей семьей и никогда их не обидит. К тому же на нем ошейник со сдерживающим кристаллом. Но на всякий случай я или Зои всегда находимся рядом.

— Откуда тебе знать, что творится в его маленькой звериной голове? Ему место в вольере!

Близняшки синхронно ахнули.

— Мамочка!

— Реми хороший.

— Мируар Демаре не считает, что ему там место, — напомнила я.

— И он не прав! — отрезала Жизель, а потом, убедившись, что я крепко держу Реми, присела, чтобы оказаться с дочерями лицом к лицу. — Дорогие мои. Любимые. Ваш папа тоже иногда ошибается. Но совершенно очевидно, что один он не справляется. Даже не смог найти нормальную няню и взял актрису.

— Мирэль Тонэ — добрая и хорошая, — сказала Кристин, а Аделин добавила:

— И рассказывает классные сказки.

Так, а вот это словечко как попало в лексикон моих воспитанниц?

— Но няня не может заменить вам маму, — «понимающе» улыбнулась Жизель. — То есть меня.

— Где ты была раньше? — поинтересовалась я и прикусила язык.

Спокойно, Ира! Она же тебя провоцирует.

— Я отсутствовала не по своей вине, — пожала плечами мирэль Демаре. — Да и какая теперь разница, если я снова со своими крошками? Да, теперь мамочка с вами и позаботится о вас. Больше ничто не встанет между нами. Никто и ничто.

И кто из нас двоих тут актриса? Даже я прониклась бы этой речью, не знай об истинной сути этой… женщины. Хотя в переводе на человеческий для меня ее слова звучали как утверждение, что теперь все будет по ее.

Близняшки неуверенно улыбнулись, но все-таки нырнули в распахнутые объятия матери, а мне нестерпимо захотелось отпустить ошейник и сказать Реми: «Фас!». Остановило одно: Жизель не жалко, а вот фидруара — еще как. Ему нападение на человека не простят. Пусть даже Жизель сложно назвать человеком.

— Уведите этого зверя, — властно приказала она. — И где-нибудь его заприте!

Девочки погрустнели, но возражать не стали. А я поняла, что еще одна минута в обществе Жизель — и я за себя не ручаюсь. Поэтому лучше вывести Реми на прогулку.

— Кристин, Аделин, увидимся за завтраком.

Я попросила Зои сказать Фернану, что с девочками пожелала остаться их… мать, а сама спустилась в сад. И пока фидруар рыскал между кустиков, награждала мирэль Демаре самые неприличными эпитетами. Ну и себя заодно.

Зачем, спрашивается, ушла? Потому что почувствовала себя лишней.

Нет, Жизель не расскажет про нас с Фернаном, хотела бы — сказала бы сразу. Как показывает опыт, мое присутствие не мешает ей вешать лапшу дочерям на уши.

У-у-у! Зла на нее не хватает!

И ведь что-то задумала. Наверняка, что-то задумала, но что? Эта головоломка отказывалась складываться в голове.

— Мирэль Тонэ! Мирэль Тонэ! — к пребывавшей в раздумьях мне подлетела Зои. — Мируар Демаре говорит, чтобы вы срочно шли в детскую!

Выражение лица запыхавшейся девушки было таким, что я немедленно сунула поводок ей в руки и бросилась к дому. Бежала быстрее фидруара, но когда влетела к девочкам, поняла, что опоздала. Фернан с потемневшим от гнева взглядом стоял напротив Жизель, скорбно сцепившей руки перед собой. Лица близняшек были залиты слезами, и когда я вошла, они синхронно повернулись ко мне.

— Ненавижу вас! — выпалила Кристин, сжимая кулачки. — Я вам верила, а вы… вы… вы пришли к нам, только чтобы быть с папой!

Я замерла, не в силах сказать хотя бы слово, и наверное, так и стояла бы. Если бы Аделин не побелела, как мел, и на моих глазах не осела на пол.


Десмонд Шерро

— За тобой никто не следил? — Отодвинув штору, мужчина пробежался взглядом по крохотной улочке, в самом конце которой тускло мерцал одинокий фонарь.

Остальные не горели, впрочем, на окраинах Мальмара это было обычным делом. Разбитые дороги, обшарпанные дома, в одном из которых он и встретился с мирэль Демаре.

— Разумеется, нет! — с оттенком раздражения отозвалась Жизель. Брезгливо поморщилась, оглядываясь по сторонам и с тоской вспоминая их встречи в роскошных номерах отелей.

Но все это было до того, как она исчезла.

— Я, как всегда, подстраховалась, — коснулась она бриллиантового колечка, украшавшего безымянный палец. — К тому же, кажется, Фернану на меня плевать. Ему все равно, где я была, что со мной происходило. Теперь все его мысли заняты этой… этой актриской! — в сердцах воскликнула Жизель, почувствовав, как ее снова захлестывает злость.

Десмонд задернул штору и отошел от окна.

— Зачем ты вернулась, Жизель? Да еще и сейчас.

— Потому что все пошло наперекосяк! — Женщина швырнула на продавленный диван сумочку, но сама осталась стоять, брезгуя даже дышать спертым воздухом единственной в этой квартире комнатушки, не то что дотрагиваться до старой мебели. — Ты не выходил на связь. Я испугалась! Не знала, что и думать. Аннета должна была умереть, но вместо этого моя дражайшая сестрица продолжает здравствовать и копаться в грязи. А я устала бегать. Устала прятаться от ищеек Фернана.

— Дневник нашли, и Демаре арестовали, — хмуро заметил Десмонд, чуть слышно добавив: — Жаль, что ненадолго.

— Откуда мне было об этом знать!

— Что ты ему рассказала?

— Придумала сказочку о внезапной потере памяти.

— И он тебе поверил? — с сомнением поинтересовался Шерро, стараясь скрыть скептическую усмешку.

— Хмарь его разберет, — устало отозвалась мирэль Демаре и тут же капризно надула губы. — Он назвал ее своей невестой! Представляешь?! Требует развод. Куда ты вообще смотрел все это время?! Почему не выходил на связь?!

Десмонд понимал, у Жизель были все основания его упрекать. Он и сам себя ругал последними словами. Все ведь действительно пошло не так, как они ожидали. Жизель пыталась с ним связаться, а он в то время непонятно чем занимался. Потерпев несколько неудач, она уничтожила артефакт связи. Как они и договаривались. Из-за этого последние недели он не находил себе места, задаваясь вопросами: где она? Что с ней?

— Не поверишь, но провалы в памяти были у меня, — мрачно усмехнулся мужчина. Шагнул к Жизель, стирая вдруг возникшую между ними преграду из взаимных упреков и претензий. — Я на полмесяца выпал из реальности. Не понимал, что творю, и твоих звонков не помнил.

— Это что, шутка такая? — Жизель позволила ему коснуться себя губами, но сама на поцелуй не ответила. Сейчас ей было не до проявления чувств, и уж тем более она не собиралась заниматься любовью в этой помойке! Увернувшись от очередной ласки, мирэль Демаре нервно воскликнула: — Дес!

Шерро отпустил ее, правда, не без досады. Не такой он представлял их первую встречу после долгого расставания. Все должно было закончиться не в трущобах Мальмара. Но вот они вынуждены продолжать тайно встречаться. А при Демаре остались все его капиталы.

Хмарь изначальная!

— Я начал ходить на сеансы гипноза с использование маваронских кристаллов. Это должно помочь вспомнить все, что происходило со мной в то время.

— Гипноза? — теперь уже скептически усмехалась Жизель, до конца не верившая в историю любовника. Но стоило ей допустить, что все так и было, как она встревожено спросила: — Думаешь, кто-то пытался тебе навредить? Дес? А если это опять повторится?

— Не повторится, если я выясню, что со мной случилось.

— Еще бы ты выяснил, что нам теперь делать с Фернаном. — Алмазная королева скривилась так, словно заметила бегущих по полу тараканов. — И с этой его шлюхой. Если он со мной разведется, единственное, на что я смогу рассчитывать — это на его жалкие подачки-алименты!

Заметив, что глаза Жизель начинают блестеть от слез, Десмонд снова притянул ее к себе. На этот раз стараясь сдержать рвущееся наружу желание, обнял нежно и зашептал ей на ухо:

— У тебя же есть девочки. Вот и используй их, чтобы удержать Фернана. По крайней мере, пока я не придумаю новый способ от него избавиться. — Обхватив лицо Жизель руками, сказал, почти касаясь губами ее губ: — Мы долго ждали, чтобы быть вместе, — подождем еще немного. Обещаю, ты не лишишься его денег. А я никогда не откажусь от тебя, Жизель!


Глава 12 Следствие ведет Жужжен


Ира Илларионова

Я настолько ушла в свои мысли, что даже не подскочила, когда пронзительно засвистел чайник. Более того, минуты две в каком-то странном оцепенении пялилась на стену. Потом все-таки подхватила его дрожащими руками и заварила сухие травы, которые, по идее, должны были меня успокоить.

Вообще-то это была уже третья чашка чая. Предыдущие две прошли мимо, так что я даже не почувствовала вкуса травяного напитка. Но спокойствие так и не приходило. Меня всю колотило, внутри поднималась буря из сомнений и злости. На судьбу. На Жизель. На себя.

Особенно на себя!

Потому что если бы не я…

Перед глазами, как в замедленной съемке, до сих пор стояла бледнеющая и падающая на пол Аделин. Фернан успел подхватить дочь, отнести ее на кровать. И все закрутилось быстрее, чем торнадо: Алмазный король колдовал над дочерью с помощью камней, Аделин не приходила в себя, Жизель со страдальческим выражением лица прижимала к себе плачущую Кристин, вездесущий Жужжен побежал вызывать доктора, а я…

Я впала в ступор: стояла и сжимала руки в кулаки, до боли закусив щеку. Потому что у Аделин, маленькой чудесной девочки, никогда подобных приступов не было. И все это случилось из-за меня. Из-за того, что я соблазнила ее папу. Ведь соблазнила же!

Не помню, как оказалась в кабинете Демаре. Кажется, просто приехал доктор и всех выгнали из детской. А может, это Фернан меня увел, хотя я отчаянно упиралась.

— Ира, ты здесь ни при чем, — рявкнул на меня его величество и, чтобы скорей пришла в себя, потряс за плечи. А потом вручил стопку с янтарной жидкостью, предварительно усадив в кресло, и заставил выпить все до дна.

— А? — поинтересовалась я, когда ликер (или что это такое было) обжег горло и быстро докатился до желудка.

— Ты все время повторяешь, что Аделин стало плохо из-за тебя, — объяснил Фернан, — но это не так.

— А как же? — вздохнула я. — Она упала… после того, как…

— Жизель сказала, что ты втерлась в доверие к девочкам, чтобы увести у нее меня.

— Это неправда!

— О чем я и говорю, — кивнул Демаре и закурил. Кабинет наполнился запахом его сигары: вишневым, горьким, ставшим почти родным.

Или не почти…

— Но девочки об этом не знают, — напомнила я.

— Узнают.

Мне бы непоколебимость Алмазного короля!

Ну зачем я оставила их одних?

— Есть и хорошая новость, — зло усмехнулся Фернан. — Этой своей выходкой Жизель дала мне повод прервать ее общение с девочками.

Мои глаза округлились и, судя по ощущениям, увеличились до размера кофейных блюдец.

— Фернан, она все-таки их мать…

— Которая раньше почти не вспоминала о них. Наоборот, Жизель делала все, чтобы дочери были от нее как можно дальше.

А теперь едва их не облизывает и не выпускает из объятий. Что совершенно не вписывалось в ее образ.

— Что ей нужно?

— Не представляю, — поморщился Демаре. — Уж точно не я. И не девочки.

Я кивнула, соглашаясь. Они и сейчас ей не нужны. Любящая мать позаботилась бы о чувствах своих детей в первую очередь и только потом — обо всем прочем.

— Теперь они все равно знают про меня. И про нас. Они ненавидят меня.

Стопка выскользнула из рук, упала на ковер и закатился под кресло. Но желания наклониться и поднять у меня не было, я на нее даже внимания не обратила.

— Меня они тоже ненавидят, — с мрачной усмешкой напомнил Демаре. — Этого Жизель и добивается.

Я покачала головой:

— Они не могут тебя ненавидеть. Ты их отец, которого соблазнила… беспринципная вертихвостка.

— Ты так говоришь, будто у меня нет мозгов, — рыкнул гангстер-король, — чтобы разгадать женские уловки.

— Мы вообще-то говорим сейчас не о тебе, а о девочках!

— О них в том числе. Когда Аделин станет лучше (а по словам доктора, это просто стресс и реакция на перевозбуждение), мы вместе им все объясним.

Вместе?!

От такой перспективы у меня волосы встали дыбом.

— Я не могу, — испуганно замотала головой. — У меня не получится смотреть им в глаза после того, что они обо мне знают. Что думают!

— Ира, прекрати! — снова прикрикнул на меня Алмазный король. — Это я тебя соблазнял, а не ты меня. — И с досадой добавил: — К тому же, так и не соблазнил.

— Но они считают меня разлучницей. А вдруг… Вдруг это спровоцирует новый приступ? Я никогда себя не прощу, если девочки пострадают из-за меня!

Алмазный король положил сигару в пепельницу, шагнул ко мне. На этот раз правда трясти не стал, просто, наклонившись, заключил мое лицо в ладони.

— Ира Илларионова, ты самая невозможная женщина на свете. Ты подумала про здоровье девочек, но не подумала, что без тебя им будет плохо. И мне без тебя тоже плохо.

Это прозвучало так нежно, так проникновенно, что я почти успокоилась. Каждое слово Фернана было пронизано уверенностью, что все обязательно наладится, но потом мне вспомнились глаза девочек… Такие счастливые, а через несколько минут полные слез и отчаяния.

Нет, без меня им будет лучше. По крайней мере, сейчас.

— Я хочу домой, — ответила тихо.

— Домой? — прищурился Демаре.

— В квартиру, которую снимаю.

— Твой дом здесь.

— Мне нужно побыть одной.

— Там может быть небезопасно…

— К фидруарам безопасность! — воскликнула нервно. — Я хочу уйти.

— Ты хочешь сбежать, — резко поправил меня Фернан.

— Пусть так, — согласилась я. Сейчас здесь мне было тяжело даже дышать, не говоря уже о том, что чувствовала, когда представляла, какую боль причинила близняшкам.

— Значит, тебе плевать, что девочки останутся с Жизель? Которой нет до них никакого дела!

А вот это было жестоко. Я поднялась, рывком, и вылетела за двери так быстро, что Фернан не успел ни схватить меня за руку, ни воспользоваться своим лассо. Впрочем, он не очень-то и торопился: пока мрачный Жужжен, по какой-то странной причине даже не пожелавший меня добить, вызывал машину, я стояла в холле, обхватив себя руками. Его величество так и не появилось, и я все-таки уехала.

За что теперь тоже себя ругала.

Что, если Фернан прав, и я действительно им нужна?

А что, если нет? Что, если увидев меня, они снова начнут биться в истерике? Сама я уже почти что билась, поэтому нет ничего удивительного в том, что успокаивающий настой совсем не успокаивал.

Должно быть, именно поэтому я подскочила, как ужаленная, когда раздался звонок в дверь. Бросилась к ней, забыв дышать, как дышать. Распахнула и… застыла в изумлении.

Потому что натолкнулась на тяжелый взгляд Миши.

Я не думала, что мы увидимся так скоро… Вообще не думала, что мы снова когда-нибудь увидимся. После того, как расстались. После того, как он шагнул за мной в другой мир, отыскал меня и узнал, что я полюбила другого. От осознания, какую боль ему причинила, до сих пор разрывалось сердце. Исправить случившееся было нельзя, но когда я увидела Мишу на пороге своей квартиры, меня накрыло облегчением и радостью.

Значит, у него получилось меня простить!

Или нет?

Миша ничего не говорил: просто рассматривал мое лицо, будто пытался отыскать в нем что-то(что именно, я понять не могла). Рассматривал гораздо более пристально, чем тогда, в Ланси. А может, мне все это просто казалось из-за волнения.

— Привет, — первой нарушила молчание между нами и шагнула в сторону, пропуская гостя в свое скромное жилище.

Миша вошел, даже прикрыл дверь, по-прежнему молча. Отчего мне стало еще более неловко. Удивительно, но раньше в его обществе я не испытывала ни капли неловкости, но теперь все изменилось. Этот мир изменил меня, и внешность тут была ни причем.

— Миш?

Когда я было подумала, что не дождусь от него ни слова, он все-таки ответил:

— Привет, Ира. Прости, никак не могу привыкнуть. К новой тебе.

Миша улыбнулся, пока что неуверенно, но по крайней мере, неловкости и напряжения стало меньше. Надолго или нет — я не знала.

— Не надо привыкать, — я тоже улыбнулась в ответ. — Селани заверила, что у нас получится поменяться обратно.

При упоминании актрисы Михаил нахмурился: видимо, она совсем его допекла.

— Я в курсе, — кивнул он. — Для этого нужен камень, который может достать только Демаре.

Фамилия «Демаре» в его устах по-прежнему звучала как ругательство, которое почему-то пропустила внутренняя цензура.

— В общем, да… Тебе повезло, что ты оказался здесь собой. В своем теле.

— Точно.

— С языком проблем не возникло?

— Нет. Наверное, его знание шло бонусом к ритуалу. Магия.

— Здорово.

Это многое объясняло, но неловкость снова вернулась. Чувство было такое, что мы с ним перебрасываемся ничего не значащими фразами, и не знаем, о чем говорить дальше.


— Зачем ты здесь? — спросила прямо.

Миша взглянул через мое плечо, потом опять посмотрел мне в глаза. Глубоко.

— Из-за тебя, Ириш.

Что я там говорила о неловкости? Вот это точно оно.

— Миш… — я негромко вздохнула, — мы обо всем поговорили. И мои чувства…

— Могут измениться, когда ты кое о чем узнаешь.

Его никогда нельзя было обвинить в отсутствии упорства, но сейчас это начинало раздражать. Мы же не сделку обсуждаем, а чувства! За последнее время на меня не только он свалился, но еще и Жизель, и ссора с девочками.

— Не изменятся, — твердо сказала я.

— Я в этом так не уверен, — хмыкнул они кивнул на мои сплетенные пальцы. — Вижу, ты носишь браслет, который тебе дала Селани.

— Браслет?! При чем здесь он?

— Ты знаешь о его свойствах?

— Он защищает меня от магического воздействия.

— Не только защищает. Еще он работает, как приворот.

Если бы Миша меня ударил, я бы и то так не удивилась и не чувствовала бы себя сейчас так… странно.

— Что? Какой приворот?!

— Любовный. Сексуальный. Магический. Чтобы ты хотела Демаре и тянулась к нему. Чтобы пыталась его обольстить.

— Нет, — уверенно покачала головой. — Нет, я не верю. Не…

— Придется поверить. Селани мне обо всем рассказала, — жестко произнес он. — Ты разве не чувствовала ничего необычного, когда оказывалась рядом с ним?

— Нет!

Да. Я чувствовала, как браслет нагревается и как меня тянет к Фернану, но…

Но…

В каком-то трансе я добрела до стула и опустилась на него: благо из-за скромных размеров жилья долго идти не пришлось. Это так напоминало мой недавний разговор с Фернаном здесь же, на кухне. Да тут на стене нужно табличку повесить: «Место для серьезных разговоров»!

Нет, в причастность мирэль Тонэ ко всяким интригам я поверила сразу — это вполне в ее духе! Но зачем?

— Зачем ей, чтобы я хотела Демаре? — спросила тихо.

— Чтобы ты не решила от него сбежать раньше, чем она придумает, как вам поменяться местами. Ты вроде как не проявляла желания познакомиться с ним поближе, вот Селани и решила подстраховаться. Хотела потом занять твое место в его жизни.

Сердце пропустило удар.

— Получается… мои чувства к Фернану… ненастоящие?

Спрашивала я себя, но так как, пребывая в шоке, произнесла это вслух, ответил Миша:

— Нет.

— Нет, — я покачала головой и зло уставилась на браслет, словно он был ядовитым плющом, обвившим мое запястье. — Нет, нет и нет!

Этого не может быть. Просто не может быть. Не может быть, чтобы все, что я чувствовала с ним рядом, оказалось фальшивкой! Нет!

Миша опустился на соседний стул:

— Ты должна снять браслет, Ира. Приворот действует на вас двоих: не только ты должна была захотеть Демаре, но и он тебя.

Потянулась к изящной застежке и замерла, оглушенная мыслью: что я буду делать, если мои чувства к Алмазному королю окажутся фальшивкой? Почему-то от нее стало физически больно, будто по сердцу полоснули ножом. Разве можно навязать любовь? А нежность? Наколдовать их. Неужели это все обман?

Что буду делать, если… если без браслета Фернан на меня даже не посмотрит?

Будь проклята вся эта магия!!!

Я сорвала браслет и швырнула его на стол, а потом зажмурилась и для верности закрыла лицо руками.

Ничего не произошло.

Не знаю, чего я ждала, может, что драгоценность вспыхнет огнем или рассыплется пылью, но когда посмотрела на нее, чуть раскрыв пальцы, она выглядела прежней.

А вот Миша не сводил с меня глаз. Потянулся ко мне, отвел ладони в сторону, бережно сжал мои руки. По ним заструилось тепло: знакомое, родное. Но стоило его губам коснуться моих, согреть дыханием, как его рывком отбросило назад.

Точнее, не рывком, а Фернаном, глаза которого полыхнули яростью.

— Значит, побыть одной, Ира? — глухо прорычал он.

Твоего фидруара!

— Тебя сюда не звали, Демаре, — резко произнес Михаил, развернувшись к нему.

— Зато звали тебя? — поинтересовался Фернан.

Как-то очень спокойно для Фернана.

— Фе…

Это то немногое, что я успела выдохнуть, когда кулак его алмазного величества впечатался прямо в Мишину скулу. Кажется, примерно таким ударом Фернан свалил Десмонда. То есть Селани в Десмонде, но Миша устоял, а в следующий миг королю прилетело в ребра… Должно было прилететь, если бы тот не ушел в сторону в попытке сделать захват, от которого Миша избавился с поразительной легкостью. Костяшки скользнули по коже Демаре, а в следующий миг от удара Фернана в Мише что-то хрустнуло.

Оценив обстановку, метнулась за чайником, слила кипяток и набрала туда холодной воды. Когда обернулась, оба мужчины, тяжело дыша, стояли друг напротив друга и смотрели на меня.

— Ты что делаешь, Ира? — вкрадчиво поинтересовался Фернан.

У него была рассечена бровь, Мишина скула наливалась красным.

— А ты как думаешь?

— Ты собиралась полить меня водой?!

— Вас! Я собиралась полить водой вас! — Должно быть, у меня сдали нервы, потому что руку с чайником я вскинула слишком резко. Пальцы разжались, он пролетел над головами пытающихся выяснить, кто тут главный, мужчин, и, разумеется, перевернулся.

Над Фернаном.

Шмяк! — это чайник упал на пол.

— Ой, — сказала я, глядя на мокрого Демаре в его мокром шикарном костюме.

— Ира… — Миша шагнул было ко мне, но я покачала головой.

— Уходи. Уходи, пожалуйста. И передай Селани, что все в силе. Я по-прежнему хочу стать собой.

— Сама передашь, — зло бросил он и так хлопнул дверью, что я подпрыгнула.

Впрочем, на Мишином уходе мне сконцентрироваться не позволили.

— И-и-и-р-р-р-а-а-а, — вот это уже действительно напоминало рычание, а поскольку чайник был вне досягаемости, я спряталась за стул.

— Не подходи, — предупредила выразительно.

— Значит, ему можно подходить, а мне нет?!

— Он ко мне не подходил!

— Подлетел, вероятно! На крылышках любви, — процедил Демаре, не сводя с меня злющего взгляда. — Не хочешь объяснить, что я только что видел?

— Не хочу! — огрызнулась. — Я вообще больше ничего не хочу объяснять!

— Зато я хочу тебя! — рыкнул Фернан.

Вот умеет же он сменить тему!

— Вот! — сказала я, указывая на браслет. — Вот причина того, что ты меня хочешь.

Шагнувший было ко мне мужчина остановился. Посмотрел сначала на меня, потом на браслет. Потом опять на меня. Потом выдал глубокомысленное:

— Да-а-а?

— Селани все рассказала Мише, — я вздохнула, пытаясь справиться с чувствами. — Она подарила мне этот чертов браслет, чтобы заставить меня тебя хотеть, а тебя — хотеть меня, пока мы не поменяемся телами назад. Ну то есть не мы с тобой, а мы с ней, но это и так понятно, я думаю…

Осеклась, заметив, что его величество выглядит как-то странно. Нет, разумеется, после незапланированного «душа» Демаре в принципе выглядел странно: слегка намокший пиджак и волосы, липнущие к лицу. Глаза сверкают — вот это нормально. Ну а то, что у него как-то странно дергаются уголки губ и что он пытается их плотно сжать — уже не очень.

— Так он за этим приходил? — поинтересовалось его величество как-то слишком весело. — Хотел сообщить тебе эту новость?

— Да, — я вздохнула, подозрительно глядя на него и не понимая, в чем причина внезапного веселья. — А…

И в этот момент Фернан захохотал. Он смеялся так, что у меня в шкафчике задребезжала немногочисленная посуда, а отсмеявшись, поднял руку:

— Прости.

И… продолжил ржать!

Я сложила руки на груди, терпеливо ожидая, когда его величество успокоится и смахнет слезы, выступившие на глазах, а потом указала ему на стул.

— Садись. Тебе бровь нужно обработать.

Вот честно, мне стало даже как-то обидно (мне-то сейчас не досмеха), но я решила, что уже слишком взрослая, чтобы обижаться. Тем более что решительно не понимала, что такого сказала.

— Ира, — как ни странно, Фернан подошел и послушно опустился на стул, пока я доставала аптечку. — Этот браслет вообще ни на что не годен.

— То есть как?

— То есть так. Он просто греется во время сильных эмоций, но никакого больше свойства у него нет. Ни защитного, ни… кхм, того, о котором упомянула ты.

Я замерла со свеженамоченным бинтиком в руках.

— Проще говоря…

— Проще говоря, Селани надули.

Сказать, что я испытала облегчение — значит, ничего не сказать. Впрочем, облегчение вряд ли можно было сравнить с той отчаянной радостью, которая затопила меня мгновением позже. Значит, приворотный браслет не имеет никакого отношения к нашим отношениям?!

— Почему ты мне ничего не сказал? — поинтересовалась строго, промокая рассеченную бровь сначала влажным бинтиком, затем сухим.

— Ай, — высказалось величество.

— Не верю, — припечатала я с интонациями Станиславского. Просто слишком хитро Фернан на меня смотрел. — Так почему?


— Он был абсолютно безвредный, а ты верила в то, что он тебя защищает, — он вздохнул. — Да и не до него тогда было.

— Поче…

Договорить я не успела: меня притянули к себе, усаживая на колени, из-за чего чуть не получили запечатывающим царапины камушком в глаз.

— Потому что, Ира, ни один браслет в мире не изменит моего к тебе отношения, — серьезно сказал Демаре. — Его вообще ничто не изменит. Так что смирись, собирай вещи и поедем домой.

Ничего себе, заявление! Смирись, собирай вещи и поедем… Что?!

— Поедем домой, — тихо повторил он. — Возражения не принимаются. Я знаю, что у нас сейчас очень непростая ситуация, но я больше не хочу тебя отпускать. Ни на минуту, ни на час, ни тем более на день. Надо побыть одной — запирайся в комнате и будь. Но в комнате, в нашем доме. В доме, где тебя ждут наши девочки.


Завтрак начался с молчания. Такой тишины я не помнила даже на уроках нашей учительницы в младших классах, у которой нельзя было не то что болтать, даже особо шевелиться. Если кто-то начинал ерзать или вертеться, Зинаида Геннадьевна поднимала ребенка, и он стоял до конца урока. Честно говоря, Зинаиде Геннадьевне (с высоты моих прожитых лет и опыта) следовало работать надзирательницей в тюрьме, а не в школе, но сейчас я чувствовала себя существом, гораздо более худшим.

Девочки ни слова не сказали мне вчера… то есть отвечать они отвечали, но это было совершенно неискреннее: показное послушание, от которого я чувствовала себя еще более паршиво. Аделин стало лучше, и это, пожалуй, единственное, что меня сейчас утешало. В остальном…

— Девочки, как вы смотрите на то, чтобы сегодня съездить в город с мирэль Тонэ?

Взгляд Кристин полыхнул возмущением, но она тут же сложила руки на коленях, выпрямилась и произнесла:

— Как скажешь, папочка.

Я открыла было рот, чтобы сказать, что не стоит никуда ехать, если не хочется, но тут же его закрыла. Впервые в жизни я не представляла, что делать и как вести себя с детьми, потому что чувства и теории педагогики уживаются плохо. Или и вовсе не уживаются: каждый равнодушный, намеренно-вежливый взгляд резал по живому. Я была им не нужна, но они вели себя так, как считали правильным. Как будет правильно в моем случае, я не знала.

— А что тут у нас?

— Мамочка!

Аделин и Кристин подскочили на стульях, стоило Жизель вплыть в столовую. Впрочем, вплыть — это мягко сказано. Покачивая бедрами, как каравелла на волнах, она приблизилась и обняла малышек, притянув их к себе и расцеловав так горячо, что мне стало еще более тошно. Да, Селани со своим актерским мастерством, видимо, все-таки чему-то ее научила. Мысль об этом пришла в голову и отказывалась уходить, засела занозой.

Зачем жене Алмазного короля брать уроки актерского мастерства?

— Фернан! А где мои приборы? — искренне изумилась она.

Так искренне, что я сама бы поверила.

 — Мы не ждали тебя к завтраку, Жизель. Обычно ты встаешь позже.

В отношении жены Фернан выбрал примерно ту же позицию, что девочки— в отношении меня: ВВН. То есть временный вежливый нейтралитет. Вчера он попытался убедить ее в том, что ей лучше переехать, но Жизель, разумеется, сделала так, что об этом стало известно дочерям. Они закатили такую истерику, отмахнуться от которой он просто не смог, в итоге Жизель осталась.

— О, я сама не думала, что так рано проснусь, но мои малышки… я так по ним скучаю! — Она снова прижала забывших про завтрак близняшек к себе. — Каждый вечер засыпаю только с мыслью о том, что завтра наступит новый день, и я увижу вас, мои крошки!

Мне захотелось запустить в нее соусницей, но что-то подсказывало, что это стратегически неверное решение, поэтому я вернулась к оладьям. То, что чуть не распилила тарелку на двое — так это побочный эффект, правда-правда. Не собиралась я так нажимать на нож.

Пока Фернан распоряжался на счет дополнительных приборов, Жизель щебетала на тему, как она счастлива наконец-то завтракать с семьей, а девочки наперебой расспрашивали, что ей снилось, и делились своими снами, я смотрела в тарелку. Возможно, это тоже было стратегически неверное решение, но стратегически верное ко мне пока не приходило. Выпихнуть недомамашу за дверь и окончательно стать для девочек врагом? Нет уж, увольте. А именно этого она и добивается — я читала это в коротких взглядах, которые случайно успевала на себе поймать.

— Что ж, я рада, что и мне наконец-то нашлось место за этим столом. — Жизель опустилась на стул с изяществом лани.

— Жизель.

— Да, Фернан? — Она посмотрела на него так, что мне захотелось запустить в нее уже не соусницей, а тяжелым графином. После чего еще добавить сверху половником.

— Мне казалось, мы с тобой уже все обсудили, — холодно произнес он.

— Мне тоже так казалось. — Жизель передернула плечами, нарезая оладьи. — Но видишь ли, меня совершенно не устраивает, что мне нет места в жизни моих детей, тогда как мирэль Тонэ — есть.

— Мамочка, это не так! — воскликнула Кристин.

— Мы очень-очень тебя любим! — взволнованно произнесла Аделин, заглядывая матери в лицо. — Правда!

— Я знаю, милая. — Жизель накрыла ее руку своей и добавила еще мягче: — Знаю.

— И я тоже. Ты знаешь? — Кристин так подалась вперед, что чуть не расплескала сок.

— Кристин! — Голос Фернана заставил вздрогнуть даже меня.

— Фернан, все в порядке, — я посмотрела на него. — Ничего страшного.

— Вы так думаете, мирэль Тонэ? — Жизель вздернула бровь.

— Жизель. — Вот теперь голосом Фернана можно было резать алмазы. — Если ты не прекратишь то, что начала, я попрошу тебя выйти из-за стола.

— Нет! — на сей раз вскрикнула Аделин.

— Если она уйдет, мы уйдем вместе с ней! — Кристин вскочила. — Как ты можешь такое говорить?!

— Прошу прощения, — я промокнула губы, поднялась из-за стола, и Фернан поднялся следом за мной.

— И… Селани, — произнес предупреждающе. Чужое имя сейчас царапнуло особенно остро.

Я понимала, что он не может называть меня иначе перед Жизель, и что он вообще ни в чем не виноват, но мне просто нужно было подышать воздухом. Который не отравлен присутствием этой… гм, женщины.

— Я ненадолго, — пообещала тихо. — Скоро вернусь.

И вышла раньше, чем Фернан успел меня удержать. Пробежала по коридору, по лестнице взлетела наверх, от души пнула ни в чем не повинную стену. Ненавижу, ненавижу, ненавижу Жизель! Ненавижу за то, что она делает с девочками, за то, что я не могу ничего с этим поделать… хотя по большому счету, за это надо ненавидеть уже себя. Глубоко вздохнула и направилась дальше по коридору.

Дыши, Ира, дыши глубже.

В практике йоги все держится на дыхании, и если идет чрезмерное напряжение, надо дышать, тогда все выравнивается и приходит спокойствие. Правда, сейчас все эти умные знания не спасали. Хотелось придушить Жизель, и вот после этого мне точно будет дышаться спокойно! Да, однозначно. И нет, я не кровожадная, я справедливая.

Хотя с соусом на великолепных волосах и косящими от удара половником глазами она тоже будет смотреться шикарно.

Не знаю, сколько так простояла, тщетно пытаясь успокоиться. Из оцепенения меня вывел странный звук.

С-с-с-с…

С-с-с-с-с.

Я не сразу поняла, откуда он идет. Как будто кто-то выдвигал ящики комода. Прислушавшись, решила, что звук доносится из комнаты Жизель. Сняв туфли, в лучших традициях шпионских фильмов по стеночке я поползла в нужную сторону. Дверь, кстати, была плотно прикрыта — тоже в лучших традициях шпионских фильмов. Помедлив, я осторожно стекла вниз, приникла к замочной скважине и… икнула.

То ли еда не туда пошла, то ли роющийся в нижнем белье мирэль Демаре Жужжен оказался последней каплей для моей истерзанной психики. Дворецкий что-то бормотал, разбрасывая в стороны кружевные бюстье, и судя по тому, как была перекошена его физиономия, к Жизель он испытывал не самые теплые чувства.

Наверное, я окончательно сошла с ума, потому что открыла дверь и шагнула в комнату.

Дворецкий подпрыгнул, схватился за сердце, и я уже грешным делом подумала, что сейчас ему опять придется вызывать врача, как после скелета, но нет. Он вперил в меня гневный взгляд и прошипел:

— Мирэль Тонэ! Вы что тут делаете?

— Встречный вопрос, — сказала я, сложив руки на груди. И добавила: — Но что бы вы ни делали, я с вами!

Жужжен недоверчиво на меня посмотрел, но в миг, когда страны-союзники уже готовы были заключить перемирие, в коридоре раздался стук каблуков и раздраженный голос Жизель:

— Я же тебе говорила, что…

 Я сориентировалась первой: схватила Жужжена за плечо и затолкала в шкаф.

— Тут скелет! — раздался сдавленный шепот.

— А будет два! — прошипела я. — Если вы сейчас же не подвинетесь.

Дворецкий внял угрозе, и мы втиснулись в самый дальний угол гардеробной, поближе к скелету и друг к другу. Я захлопнула дверцу изнутри, и очень вовремя, потому что в комнату вошла Жизель.

И Зои.


Этиль Жужжен

Ему все это очень не нравилось.

Сначала не нравилась няня близняшек — в прошлом скандально известная актриса. Этиль считал, такой особе не место рядом с девочками, тем более в роли воспитательницы и наставницы. На ее счет он особо не беспокоился — был уверен, хозяин вышвырнет ее за порог в самое ближайшее время. И ведь вышвыривал же! Правда, очень быстро вернул обратно. И с тех пор Жужжен продолжал к ней приглядываться, надеясь поймать на лукавстве.

Но странное дело, за последние недели мирэль Тонэ очень изменилась. Стала… нормальной. То ли играла очередную роль (впрочем, о ее актерском таланте Этиль был невысокого мнения), то ли действительно привязалась к девочкам и искренне полюбила мируара.

Он даже начал к ней привыкать и почти перестал считать вселенским злом. Как же жестоко он ошибался! Вселенским злом была не няня близняшек, а их родная мать!

Этиля чуть удар не хватил, когда полиссары обнаружили в сейфе мируара дневник его пропавшей жены. И ладно бы это были простые записи, но нет! Эта мерз… коварная и беспринципная женщина оболгала и очернила его хозяина. Этиль присутствовал при аресте и своими глазами видел, что она там написала! Обвиняла мируара во внебрачных связях, хоть в прежние времена (еще до исчезновения своей вероломной супруги) он в сторону актрисы даже не смотрел. Из слов Жизель можно было сделать вывод, что Демаре — человек жестокий и бессердечный, вполне способный на похищение. А может даже и на убийство.

Собственной жены.

Жены, которая вдруг так внезапно вернулась.

И теперь Жужжену не нравилось совсем другое: то, как Жизель манипулировала собственными дочерьми. Ее следовало как можно скорее вывести на чистую воду. Пусть бы убиралась туда, где пропадала все это время, и оставила их в покое!

Этиль был уверен, Жизель кто-то помогает. Кто-то из домашних, кому стало известно о существовании дневника, и он тут же поспешил доложить об «улике» полиссарам. Оставалось неясным, каким образом эти лживые записи попали в сейф и почему мируар Демаре от них не избавился.

Кто-то подложил? Но только хозяин имел доступ к сейфу. Он и Жужжен.

На свой счет Этиль не сомневался: он бы никогда не предал мируара. И провалами в памяти не страдал, как и раздвоением личности. А значит, следовало присматриваться к горничным, следить за водителем. Он даже кухарку не сбрасывал со счетов! Хоть Анаис и служила в доме хозяина больше двадцати лет. Мирэль Тонэ тоже не выпускал из поля зрения. На всякий случай. Но вскоре кандидатура в подозреваемые стала более чем очевидна (слишком уж изменилось в последнее время ее поведение, да и стала появляться дорогая одежда, которую простая служанка никак не могла себе позволить), и вот наконец все предположения Жужжена подтвердились.

Когда в комнату следом за Жизель вошла Зои.

Вместо того чтобы дать горничной задание, мирэль Демаре набросилась на нее с упреками:

— Дневник должны были найти раньше! Где он, хмарь тебя подери, все это время пропадал?!

Жужжен едва не заскрежетал зубами и лишь огромным усилием воли заставил себя оставаться в шкафу. Рядом со скелетом и… Селани Тонэ.

— Я… я положила его на чердак. Все как вы и велели, — промямлила служанка. — Но полиссары так и не явились с обыском, а потом он куда-то подевался.

Стараясь не шуметь, Жужжен опустился на корточки, чтобы оказаться вровень с замочной скважиной, и увидел бледную от волнения, нервно комкающую край передника служанку.

Жизель же была красная от гнева.

— Ничего и никому нельзя доверить, — проворчала Алмазная королева, резко припечатав: — Тупицы! Один своевременно не вызвал полиссаров, другая дневник из виду упустила!

— Но я ведь потом его нашла, — решила заступиться за себя Зои. — И сразу же сообщила полиссарам. И мируара ведь арестовали.

Вот гадина!

Жужжену очень хотелось выкрикнуть это вслух, выскочить из своего укрытия и напугать заговорщиц до смерти. В буквальном смысле этого слова. Сам не понял, как сдержался, и продолжил жадно ловить каждое слово, что срывалось с лживых уст змеи, по нелепой случайности родившейся женщиной.

— Ничего… Он что-нибудь придумает. В крайнем случае, я останусь с Фернаном, хоть каждый день с ним — настоящая пытка! Еще и эта тварь тут теперь ошивается… А ты молчи! Я тебе хорошо платила, и, если не раскроешь свой рот, останешься при мне. А если раскроешь, отправишься к полиссарам! У меня-то есть армия адвокатов, а у тебя кто?

— Я ничего никому не скажу! — испуганно замотала головой Зои. — Клянусь!

Пытка? Это было единственное, что расслышал Жужжен. Да она молиться должна на такого мужа, долгие годы терпевшего все ее выходки, все ее капризы! И кто после этого кого пытал? И продолжает пытать. Но пора положить этому конец! Вот сейчас он и положит.

Хватит это терпеть!

Этиль поднялся, воинственно закатав рукава, и уже собирался выйти из шкафа, дабы обличить Жизель в преступном сговоре против мируара, когда его удержала няня.

— Не надо, — одними губами прошептала Селани и покачала головой, так же беззвучно продолжив: — Сначала расскажем Фернану. Он обязательно со всем разберется.


Глава 13 Змея под маской


Ира Илларионова

К счастью, мне и Жужжену не пришлось долго делить шкаф со скелетом. Сделав служанке внушение, Жизель велела вызвать водителя и убралась по своим делам. Стоило ей уйти, как мы тут же помчались к Фернану. Во-первых, Этилю не терпелось пожаловаться на Зои. Во-вторых, нужно было как можно скорее рассказать Демаре о существовании Жизелевого сообщника. Его Жужжен почему-то ставил на второе место.

Дворецкий требовал немедленном уволить горничную, но Фернан, выслушав нас, решил иначе:

— Нет, это только спугнет Жизель, и мы можем так и не узнать, кого она имела в виду. Лучше подождем. И будем делать вид, что нам ничего не известно.

Это было правильно. Логично. Разумно.

Но меня интересовало другое.

— А если ждать придется долго? — спросила я у Фернана, когда мы остались наедине.

— Очень в этом сомневаюсь, — ответил он, привлекая меня к себе. — Уверен, свое возвращение Жизель не планировала, а значит, кто бы ей ни помогал, у них явно что-то пошло не так. Сейчас они торопятся, а где спешка, там и проколы. Как только узнаю, кто ей помогает, они оба отправятся за решетку. Но если ты хочешь отложить обмен телами с Селани, то…

— Нет! — Я решительно покачала головой и негромко добавила: — Разве что ты сам хочешь, чтобы я оставалась такой…

— Не хочу, Ира, — прорычал он. — Я ведь тебе уже говорил. И Жизель не имеет к этому никакого отношения.

— Тогда все в силе?

— Тогда придется ждать.

Ждать. Ждать. Ждать.

И терпеть Жизель, которая будет хозяйничать в доме и настраивать против меня девочек. Впрочем, хозяйничала она в основном за ужинами. В остальных случаях могли быть варианты. Свое отсутствие за завтраком она объяснила девочкам тем, что их папа и его невеста своей плохой энергетикой портят ей начало дня. Видите ли, от наших ненавидящих взглядов ей кусок в горло не лезет!

Не знаю, какой взгляд был у меня, когда я это услышала, но судя по выражению лица Фернана, он готов был сам затолкать ей в рот этот кусок. В остальное время Жизель волновала его исключительно как проблема, которую необходимо было как можно скорее решить. А вот ко мне его отношение в корне изменилось. Убедившись, что «невеста» больше не собирается никуда сбегать и вообще отвечает взаимностью, его величество успокоился и превратился в самого романтичного мужчину на свете. Меня забрасывали цветами и подарками, приглашали на прогулки, каждый вечер провожали до дверей спальни и целовали на ночь. Так целовали, что я была готова нарушить собственные правила и уступить соблазну.

Жизель пропускала обеды так же, как и завтраки, посвящая это время походам по магазинам. Один раз ей пришлось беседовать с детективами по поводу собственного внезапного возвращения: те предпочли поверить в бредовую сказку про потерю памяти, а на Фернана по-прежнему косились с подозрением.

Впрочем, его она обвинять ни в чем не спешила, только пополняла свой гардероб новыми нарядами. Кстати, тратить ей приходилось собственные деньги, вернее, те, что успела украсть у мужа и перевести на другие счета. Потому что в первом же бутике чек на имя Демаре просто не приняли — Алмазный король об этом позаботился.

Люди Демаре следовали за ней по пятам и лишь однажды упустили из виду. И вот это «однажды» злило и беспокоило Фернана. Как беспокоили и наши с девочками непростые отношения.

Возвращение Жизель пагубно сказалось на близняшках. Из ее слов получалось, что она сильно скучала по дочерям, но проводить с ними время особо не рвалась. Судя по докладам Жужжена, вся любовь и нежность Алмазной королевы проявлялись исключительно в те моменты, когда на горизонте появлялись я или Фернан. А лучше, когда мы были вместе. Тогда Жизель начинала сюсюкаться с близняшками и заверять, что они — смысл ее жизни, ее маленькие сокровища и все в том же духе. В другое же время она находила тысячу и одну причины, чтобы не читать им сказки, не играть с ними в саду, да и в принципе не находиться рядом. В общем, вела себя так, как и до своего загадочного исчезновения. Поэтому ее слова о воссоединении с семьей не стоили и ломаного гроша. Но девочки…

Девочки этого не понимали или отказывались понимать. Они старались, старались изо всех сил, чтобы добиться ее расположения, ее внимания, и расстраивались, когда мать закрывалась в спальне или отправлялась на штурм очередного бутика. А особенно, когда плакала — конечно же, слезу она пускала только в присутствии близняшек, горько всхлипывала, демонстративно поднося к глазам платочек. После чего удалялась в свою комнату: якобы не хотела, чтобы ее видели плачущей.

В эти мгновения я чувствовала себя особенно отвратительно и хотела, чтобы эту Газель сожрала стая голодных фидруаров. Но у меня был только Реми, который слишком мал, а мирэль Демаре слишком ядовита для такого хорошего фидруарчика.

С Реми девочки по-прежнему играли, а вот со мной отказывались. Но даже если и соглашались, под грозным взглядом отца, то делали это с таким видом, словно для них это самая настоящая пытка.

Не знаю, догадывались ли они, что такое их отношение было самой настоящей пыткой для меня.

Я не сдавалась, снова и снова пыталась до них достучаться, объяснить, как сильно их люблю, но в лучшем случае наталкивалась на вежливые кивки, в худшем — ловила злые взгляды. Ни любимые десерты от Анаис, ни новые игрушки, ни прогулки с фидруаром были не способны смягчить их детские сердца. За несколько дней я так и не преуспела в попытках восстановить нашу дружбу и чувствовала, что уже близка к отчаянью, к тому, чтобы сдаться.

Как ни странно, наша затянувшаяся ссора с близняшками и концерты Жизель немного отвлекли меня от мыслей о таком важном и волнующем событии, как предстоящий обмен телами.

Я почти не вспоминала о грядущем ритуале. По крайней мере, до тех пор, пока однажды вечером Фернан не позвал меня в свой кабинет.

— Ее величество дала добро. Камень украсит диадему оперной дивы и станет нашим на один вечер, — раскуривая сигару, невозмутимо заявил он.

От его слов меня сначала бросило в холод, а потом в жар.

— Уверен, что получится его подменить?

Демаре кивнул, а я затаила дыхание и вся обратилась в слух.

— Кроме этого, я встречался с Тонэ. Она тоже готова и ждет не дождется обмена. Совсем скоро, Ира, ты станешь собой.

Собой. Я стану собой. Уже совсем скоро…

Но почему тогда мне хочется с криками бегать по потолку кабинета? Лучше — холла, там есть где разгуляться. Ну или признаться Фернану, что боюсь предстоящего обмена телами сильнее, чем конца света. Вот только что-то мне подсказывало: чтобы я не сходила с ума от страха, он может все отменить. А отменять нельзя. Ни за что! Точно не сейчас, когда в моей жизни и так сплошная неразбериха.

Но если я не могу признаться, что мне страшно до одури, то хотя бы могу разузнать подробности самого обряда.

Сцепив на коленях пальцы, я поинтересовалась:

— Что надо будет делать?

— В новолуние вы должны будете подняться на холм Расцвета и, удерживая Дардастанирский алмаз в соединенных руках, сфокусироваться каждая на своем теле. Когда луна на небе поблекнет, и первый луч восходящего солнца отразится в гранях алмаза, произойдет выплеск силы, которая ударит в каждую из вас. Проще говоря, магия кристалла выбьет тебя из чужого тела, и твоя родная оболочка подобно магниту притянет твою душу. То же самое произойдет с Селани.

— И это все? — недоверчиво переспросила я.

— Тебе мало? — приподнял бровь Демаре.

У меня вырвался смешок. Нервный.

— Я рассчитывала, как минимум, на чтение заклинаний и вождение хороводов на вершине холма.

— Когда есть магия камней, заклинания не нужны.

— Понятно.

Я обхватила себя руками. Потому что замерзла, а не потому, что внутри все мелко подрагивало и хотелось выть, как фидруар на луну. Интересно, фидруары воют на луну?

А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг это больно? Вдруг не получится?

— Ира, — позвал меня Фернан, возвращая сигару на край пепельницы, — я все время буду рядом. И если что-то пойдет не так, сумею это исправить.

— Правда? — севшим от волнения голосом переспросила я, поднялась и прижалась к его груди. Сейчас мне как никогда нужны были его объятия. А обнимая высокого, сильного и твердого как скала Алмазного короля, я сама становилась тверже и увереннее.

— Правда, — подтвердил он, целуя меня в висок.

И тут мне пришло в голову, что Иришку (то есть меня во мне!) он так не поцелует, поэтому я не сдержала еще один смешок.

— В чем дело? — подозрительно поинтересовался Фернан.

— Эм-м-м… ни в чем.

— Мирэль Илларионова, — прорычало его величество, сжав мой подбородок и заставляя смотреть глаза в глаза, — признайтесь, почему смеетесь!

— Подумала, что у нас большая разница в росте, и когда я стану собой, тебе будет неудобно меня целовать.

Теперь захохотал Фернан.

— С этим я как-нибудь разберусь!

А меня кольнула новая мысль.

— Ты ведь встречался с Селани. Значит… видел меня.

— Да, — кивнул его величество, все еще улыбаясь, — успел все рассмотреть.

— И как я тебе? — спросила как можно безразличнее.

— Красивая. Ира, ты самая красивая. В любом виде. Но, признаюсь, после путешествия в компании Элоиз, думал, что буду держаться от рыжих как можно дальше…

— Я не рыжая!

— Тогда это меняет дело.

Я прищурилась:

— Снова смеешься?

— Нет, — хмыкнул этот юморист. — Просто для меня это так же странно, как и для тебя.

— Понимаю, — вздохнула.

Но кажется, я начинала привыкать ко всем странностям, происходящим со мной в этом мире. Кто бы мог подумать, что я добровольно распрощаюсь с надеждой на возвращение домой и вообще стану планировать жизнь здесь.

Не представляю, что сейчас чувствуют мама и папа. Сейчас, когда я исчезла не только моя душа, но и мое тело. И Миша исчез. Не представляю, что они вообще думают… и как я буду с этим жить. Я ведь даже не спросила о них, потому что до сих пор не представляю, как это все отпустить. Как принять то, что мы больше никогда не увидимся, а они никогда не узнают о том, где я.

— Ира, мне кажется, или ты снова что-то себе надумала? — грозно поинтересовался Алмазный король.

Грозно и в то же время так внимательно, что мне еще больше захотелось шмыгнуть носом. Вместо этого я глубоко вздохнула испросила:

— Фернан, а что мы будем делать после?

— После?

— Ну если все получится, и я стану собой? У меня ведь не будет эонского гражданства, к тому же, у вас не сильно любят пришельцев…

— У нас, — поправил он меня. — Теперь это твой дом и твой мир. И твой я, Ира.

От этих слов бегать по потолку расхотелось, а вот воспарить туда и даже выше — вполне. Потому что чувство любви и всепоглощающей нежности окрыляли.

— К тому же давай решать проблемы по мере их поступления, — продолжил Фернан. — А в ближайшем будущем у нас благотворительный вечер и ритуал на холме Расцвета.

Да уж, еще и этот вечер.

— Мне обязательно на нем быть? Или я могу, как Селани, сразу отправиться на холм?

— Тонэ тоже будет на приеме, — поморщился Алмазный король.

— Ты пригласил ее?

— Их. С Соколовым.

Ого! Даже Миша будет? Тогда точно придется идти. Чтобы они с Фернаном друг друга не поубивали.

— Это была небольшая услуга, — недовольно добавил Демаре. —  Плюс мы сошлись во мнениях, что так будет проще, раз мы в одной лодке, то должны действовать заодно.

— Она поставила тебе условие? — раскусила я план актрисы. — Как похоже на Селани!

— Это мое решение, — проворчало его величество, и на этот раз я сдержала улыбку.

— Зная Селани, могу предположить, что она хочет посмотреть на себя рядом с Фернаном Демаре. Но меня-то рядом с тобой не будет.

На этом настояла я.

А все потому, что меня не устраивала мысль, что все считают Селани Тонэ невестой Алмазного короля. После возвращения Жизель я превратилась в разрушительницу семей, вероломную стерву, интриганку века. По крайне мере, так обо мне писала вся пресса.

Казалось бы, журналисты должны преследовать воскресшую из небытия мирэль Демаре, они же почему-то охотились за мной. Стоило мне отправиться одной на прогулку, как из кустов, из-за углов и даже из-под машин выскакивали личности, готовые забросать меня самыми каверзными вопросами. Однажды я так испугалась мужчины, который спрыгнул с карниза дома прямо передо мной, что сработало подаренное Фернаном кольцо — неудачливого папарацци стегнуло по пятой точке сияющим лассо. Тогда мне удалось быстро сбежать с «места преступления», и в газеты я с той поры не заглядывала (представляю, что он там написал!). Но с тех пор предпочитала проводить время дома, а когда выходила на улицу, пользовалась функцией кольца с отводом глаз.

Я очень надеялась, что так будет не всегда. Хотя учитывая, что у Демаре появится новая никому неизвестная невеста…

— Я бы хотел объявить тебя своей, — вернул меня в здесь и сейчас Фернан.

— Я бы тоже этого хотела, — призналась я и с улыбкой его подразнила: — Но когда желтая пресса начнет писать про новую невесту, тебя назовут ловеласом.

— Какая разница, что говорят другие?

Наши взгляды встретились, и я поняла, что Фернану действительно все равно: иномирянка я или нет, высокая или низкая, рыжая, брюнетка или блондинка… Все равно! Он любит меня. Он хочет меня. И он только мой, а я его. Проклятие Лили сработало с точностью до наоборот: я не потеряла себя, а обрела то, о чем прежде и не мечтала: любовь всей своей жизни и самого лучшего мужчину в этом и любом другом мире.

Главное, сейчас не спугнуть счастье.

— Ладно, раз все решено… Давай действовать по плану, — сказала я. — Какой у нас план, кстати?

План был прост, но хотелось надеяться — гениален.

Едем на бал, то есть на благотворительный прием. Там делаем вид, что развлекаемся, и ждем сигнала от Фернана. Когда говорит, что пора убегать — убегаем, роняя тапки. Вернее, дизайнерские туфли. Уходим по одному, встречаемся на холме Расцвета, ждем, когда взойдет солнце, и меняемся телами. Потом я возвращаюсь к себе на квартиру, а Демаре отвозит алмаз Дардур… Дурдур… Дардар… В общем, волшебный булыжник в королевскую сокровищницу.

План был настолько прост, что в день Икс у меня разыгралась паранойя. Да, Фернан будет рядом, да, Селани тоже нужен этот обмен телами, и она не подведет, а Миша подстрахует. На кой все это моему бывшему я не представляла, но факт остается факт: он собрался нам помогать. Да, все продумано и просчитано десять раз. Все должно сработать.

Но! Что если хотя бы одно из звеньев в этой цепочке лопнет, и что-то пойдет не так? Дурное предчувствие отказывалось меня покидать и с каждым часом только усиливалось, уничтожая даже зачатки желания отправляться на пафосную вечеринку. Какая-то неправильная из меня получается Золушка.

Да и потанцевать с принцем, то есть с Алмазным королем, мне не светило. Фернан не мог официально объявить меня своей невестой не только потому, что я на этом настояла, но еще и потому, что формально оставался по-прежнему женатым. Вот Жизель как раз и должна была стать его спутницей на благотворительном вечере. А мне вменялось сопровождать туда близняшек в качестве няни. Фернан не собирался брать с собой дочерей, но они снова закатили истерику, желая быть поближе к мамочке. Поэтому было решено, что девочки побудут на празднике час-другой, пока их не сморит сон, а потом Симран отвезет их вместе со мной (а на деле только их) домой.

В другое время я бы порадовалась за Кристин и Аделин, потому что алмазным принцессам редко выпадала возможность попасть на взрослые вечеринки, если бы так сильно ни нервничала. Особенно перед тем, как подняться в детскую. Я скучала по девочкам. По нашим играм и прогулкам. По их смеху: рядом с Жизель они не смеялись, и их глаза не светились от счастья.

Приходилось себя уговаривать, что в моих силах все вернуть. Вернуть в дом Демаре смех, радость, любовь. Пусть даже до этого мне еще сто раз придется наткнуться на недовольство девочек, я все равно не перестану их любить.

Пожелав себе удачи, постучалась и вошла в детскую. Чтобы обнаружить близняшек, сидящих на коленях и запихивающих что-то под кровать. Что-то, явно этому сопротивляющееся.

— Сиди тихо, — зашикали они одновременно.

— Девочки?

Паника на детских лицах быстро сменилась облегчением, когда они обернулись и увидели меня.

— А, это вы, мирэль Тонэ, — пробормотала Кристин.

— Мы думали, что мама пришла, — добавила Аделин.

Потом правда они вспомнили, что мы вообще-то в ссоре, и синхронно приняли независимый вид.

— Зачем вы прячете Реми под кроватью? — поинтересовалась я. Судя по тому, что фидруар особо не возражал, прятали его там не в первый раз.

— Мама не любит, когда он рядом, — плечи Аделин поникли.

А вот сестра шикнула уже на нее и воинственно сложила руки на груди:

— Не ваше дело!

Я не позволила царапнувшей сердце обиде снова мной завладеть и просто улыбнулась.

— Не мое так не мое… Готовы отправляться на бал, Золушки?

— Мы не Золушки!

— Предпочитаете роль ее сводных сестер?

— Нет! — возмутились близняшки.

Уже лучше, Ира, тебе удалось пробиться сквозь безразличие. Теперь главное не перегнуть палку и не испортить настроение. Ни себе, ни девочкам.

— Тогда кто какой принцессой будет? — невозмутимо продолжила я, направляясь к платяному шкафу, в котором должны были висеть отглаженные наряды близняшек — подарок их отца.

Я уже видела платья, когда их привезли: нежные, цвета одуванчиков. Благодаря пышным воздушным юбкам и украшенным драгоценной крошкой лифам они действительно напоминали одежду маленьких принцесс. Кстати, цвет девочки выбирали сами, как обычно один на двоих, но платья немного отличались фасоном. Кто из близняшек какое выберет пока что оставалось загадкой.

— А вы кем будете? Злобной мачехой?

Не знаю, кто это сказал, потому что я стояла к девочкам спиной, но мне понадобилась пара секунд, чтобы запечатать поглубже боль, которую причинили эти слова.

Злобной, значит?

— Похожа? — спросила, повернувшись. Даже приподняла слишком длинную юбку и покрутилась.

Это тоже был подарок Фернана, над которым я долго раздумывала: принимать его или нет. Изначально хотела надеть юбку и блузку — дресс-код няни. В крайнем случае фиолетовую красоту с бахромой, хотя это было бы чересчур. Алмазный король все решил по-своему. В итоге, когда пришло время собираться, я обнаружила, что вся моя одежда волшебным образом пропала. Испарилась.

Наверняка, не обошлось без Жужжена. Потому что пропало все, кроме платья, которое сейчас было на мне. Легкое, воздушное, оттенков утренней зари и драгоценной пыльцы угасающих звезд, его точно можно было назвать платьем принцессы, но никак не няни.

— Мы договаривались, что я не буду выделяться! — попеняла Фернану, когда он вернулся домой, чтобы быстро с нами пообедать и забрать какие-то документы.

— На этот счет не волнуйся, амана. На подобных мероприятиях приглашенные из кожи вон лезут, чтобы выделиться, так что твое платье еще покажется тебе скромным.

Когда он так меня называл, у меня отключались мозги, и желание роптать начисто пропадало, поэтому я согласилась. А теперь, гладя на восхищение в глазах девочек, которое у них никак не получалось скрыть, поняла, что ради них могу стерпеть сотню балов и приемов. Да что угодно вытерплю!

— На злобную может и нет, — призналась Аделин, — но нашей мачехой вы стать хотите.

Не поспоришь!

— Что вы вообще здесь делаете, мирэль Тонэ? — серьезно поинтересовалась Кристин.

Благодаря стараниями Жизель я стала для них невестой Фернана и перестала быть няней. Близняшки отказывались меня принимать.

— Сегодня я буду вашей няней.

— Наверное, не очень-то хочется играть эту роль? Когда на приеме рядом с папой будет его законная жена.

И откуда только семилетние дети берут такие фразы? Понятно, откуда— как раз от «законной жены».

— Нет, — покачала головой. — Буду очень рада, если мы вместе проведем этот вечер. Как раньше.

— Вы лжете! — встала рядом с сестрой Аделин, которая тоже не упустила возможности меня уколоть. — Вам нужен только папа, а мы не нужны!

— Разве? — удивилась я. — Но тогда что я здесь делаю?

Близняшки растерянно переглянулись, словно вели мысленный разговор, понятный только им двоим.

— Вы хотите втереться к нам в доверие, — наконец выдала Кристин фразу, тоже наверняка позаимствованную у Жизель.

Держи лицо, Ира! Не дай им выиграть в этой битве.

— Зачем мне это, если я уже и так втерлась в доверие к вашему папе?

Растерянность на детских лицах стала лучшей для меня наградой.

— Вы хотите большего? — неуверенно предположила вторая близняшка.

— Нет, Аделин, — покачала головой. — Я хочу вернуть нашу дружбу. Хочу, чтобы все было как раньше. Потому что люблю вас.

— Это правда?

Я протянула ей руку, и Аделин шевельнула пальчиками, словно сражаясь с желанием вложить свою ладонь в мою. Но не успела. Хрупкий мир был разрушен ударом двери о стену, и по детской разнеслось щебетание змеи:

— Мои дорогие, мамочка купила вам платья!

У нее чутье, что ли? Или в детской магическая сигнализация установлена? Да, в мою голову еще и не такие мысли приходили, но вот как объяснить, почему Жизель снова здесь? Когда должна была прихорашиваться в салоне красоты, готовясь к приему. Впрочем, судя по макияжу и укладке, мирэль Демаре все-таки успела там побывать и к выходу была готова.

Заметив, что я протягиваю Аделин руку, Жизель презрительно хмыкнула:

— А вы времени даром не теряете, мирэль Тонэ.

— Я вообще ценю время, проведенное с близкими, — невозмутимо ответила я.

— Как это мило. Как мило, что у вас есть, что ценить.

Змея!

— Раз вы сегодня исполняете роль няни, — продолжила Жизель, сгружая чехлы с нарядами на диванчик возле окна, — то помогите моим крошкам одеться. Здесь все, что нужно.

Вздохнув так, будто избавилась от тяжелой ноши, она повернулась к дочерям:

— Ну что? Разве вы не хотите посмотреть на подарки?

Близняшки в нерешительности замерли, не спеша выяснять, какие наряды скрываются за плотной тканью чехлов.

— Мамочка, у нас ведь уже есть платья, — напомнила Кристин.

— Этот желтый кошмар? — презрительно скривилась Жизель. — Да они же одинаковые! На вечере вас никто не различит. А платья, которые выбрала я, подчеркнут индивидуальность каждой из вас.

Интересно, кто там кого будет путать? Не сама ли мамаша, случайно?

Девочки снова переглянулись и направились к материнским дарам. Я тоже решила на них посмотреть. С гардеробом Жизель я уже была знакома и могла сказать, что вкус у нее есть. Вдруг эти платья даже красивее тех, что выбрал Фернан. Чем хмарь не шутит?

Аделин как раз расстегнула молнию на первом чехле, на котором фиолетовым мелком была выведена буква «А», и…

М-да.

Платье действительно оказалось элегантным, в чем-то даже красивыми, наверное, пошло бы Аделин с ее роскошными кудрями. Но только при условии, что она наденет его лет через пятнадцать! Ткань цвета малахита, щедро расшитая пайетками, напоминала змеиную чешую и по дизайнерской задумке стекала до самого пола, облепляя фигуру. На молодой женщине это смотрелось бы как минимум сексуально, а вот на девочке…

Кошмар.

Кристин ахнула, увидев наряд сестры, и так дернула молнию на своем чехле, что едва не вырвала ее с мясом. Зато явила нам очередной шедевр дизайнерского вдохновения: золотую юбку из бахромы и лиф, усеянный разноцветными драгоценными камнями. Не маленькой крошкой, а здоровенными такими булыжниками, которые мне захотелось свалить на голову Жизель. Может, если один стукнет по темечку, мозги встанут на место?

Что это вообще такое?!

В этих нарядах близняшек точно никто не перепутает, но как они смогут в этом передвигаться? Они же не модели с подиумным стажем с десяток лет. Судя по грустным личикам, их это тоже интересовало. Но кто я такая, чтобы вмешиваться в отношения детей с матерью? Особенно если девочки выберут подарок Жизель.

— Мамочка, эти платья очень красивые, — выдавила из себя улыбку Аделин.

— Я знаю, моя дорогая! Они достойны только моих милых крошек.

Платья достойны? А может, наоборот?

Нет, моя душа этого не выдержит! Я уже открыла рот, собираясь вежливо донести до Жизель здравую мысль: это неподходящая одежда для семилетних детей, но Кристин меня опередила:

— Мамочка, мы хотим остаться в платьях, что подарил нам папа.

— Что значит — вы хотите? — нахмурилась Алмазная королева. — Здесь решаю я, и я хочу, чтобы вы надели эти!

— Жизель, — вмешалась я, — пусть девочки сами выберут, в чем им быть на празднике. В желтых платьях, — перевела взгляд на близняшек, — им будет удобнее.

— Будет удобнее, — передразнила меня мирэль Демаре. — Ты просто хочешь, чтобы на празднике они были в том, что выбрала ты!

— Это был подарок Фернана…

— Ну конечно! А ты, Селани, тут не при чем. Просто рядом стояла.

Я сложила руки на груди:

— Кристин и Аделин достаточно взрослые, чтобы выбирать самостоятельно.

— Но видимо недостаточно сообразительные, чтобы сделать правильный выбор.

Мы сейчас точно про платья говорим?

Жизель окинула строгим взглядом сначала одну дочь, потом другую:

— Да, правильный выбор. Мои наряды или же тот ужас, которые вам купила она? Кого вы любите больше?

Это уже было чересчур: мое терпение лопнуло, а благие намеренья приказали долго жить.

— Что за чушь?! — воскликнула я, поравнявшись с этой гадиной ползучей. — Это всего лишь платья, а ты ставишь им ультиматум! Какая это любовь?!

— Как много ты знаешь о любви, Селани! Мой муж просветил? Так он, хмарь его побери, в ней ничего не смыслит!

— Может потому, что раньше рядом с ним была женщина, которая любить не способна?

Мирэль Демаре сверкнула глазами и схватила Аделин за руку:

— Надевай платье!

— Но мама…

— Живо! Или вы совсем не рады меня видеть? Вам что, было лучше, когда меня не было?! С этой?!

Жизель разжала руку как раз в тот момент, когда Аделин дернулась, пытаясь вырваться. Девочка не удержалась на ногах, упала на пол и разревелась. Я бросилась к ней, сама едва не запутавшись в длинной юбке. Обняла крепко, и она заплакала так горько, что у меня сердце защемило, но стоило заметить красный след мамашиных пальцев на детском запястье, как мне захотелось кое-кого убить.

В горло ей вцепиться, родительнице недоделанной!

Мой возмущенный крик перекрыл звериный клекот, рыжая молния пронеслась мимо, расправляя недоразвитые крылья и целясь ведьме в лицо. Вот только фидруара заметила не только я, Жизель мигом схватилась за браслет на руке, и от нее, как круг поводе, вспышкой разошлось светящееся кольцо. Оно отбросило Реми в сторону: фидруар ударился о спинку кровати, но тут же на подгибающихся лапах поднялся, чтобы снова ринуться в бой.

И не только он.

— Кристин!

Вторая близняшка, до этого с ужасом наблюдавшая за происходящим, бросилась к матери, вцепившись ей в юбку.

— Прекрати-прекрати! Перестань! — закричала она, дергая за браслет, застежка которого не выдержала, и он слетел с руки.

Шлеп!

Кристин покачнулась от пощечины. Покачнулась, но устояла, полными слез глазами глядя на эту…

Тварь.

В шоке пребывала не только Кристин. Жизель, не мигая, смотрела на дочь.

— Прости, милая, я не хотела…

— Хотела! — прорыдала девочка и бросилась ко мне.

Я обняла близняшек, как не обнимала никогда и никого раньше. Только чтобы самой не пойти и не разукрасить лицо этой дряни!

— Уходи, Жизель! — процедила.

Видит бог, я уже была близка к тому, чтобы воспользоваться кольцом Фернана, вот только одним стежком эта мадам точно не отделалась бы.

Фидруар, к слову, не нападал: девочки были со мной, а значит в безопасности. Лишь утробно порыкивал и, сверкая глазами, смотрел на Жизель.

— Угрожаешь? — прищурилась мирэль Демаре, приспуская маску раскаяния и обнажая свое истинное лицо.

— Предупреждаю.

— Думаешь, ты нужна Фернану? Ошибаешься! Он всегда искал не женщину, а такую пероножку-наседку!

Напоследок окинув меня презрительным взглядом, она удалилась. Но стоило ей уйти, как девочки снова заплакали, и мне захотелось разреветься вместе с ними.

— Почему мама нас не любит? — всхлипнула Аделин.

— Не знаю, — честно ответила я. Можно было солгать, но я понимала: девочки сразу почувствуют неискренность. Хватит и того, что Жизель рядом с ними была насквозь фальшивой.

— Мы плохие, — прошептала Кристин.

Мне пришлось отстраниться, чтобы видеть их лица. Покрасневшие носики и прозрачные озера глаз. И столько тоски! Как их вообще можно не любить?

— Нет, и не вздумайте так даже думать! Некоторые люди, — приходилось осторожно подбирать слова, — просто не умеют этого делать. Любить иногда непросто, и не у всех получается. Но ваш папа и я… Мы вас очень любим. Такими, какие вы есть.

Близняшки переглянулись, а потом Аделин тихо произнесла:

— Мама сказала, что вы хотите занять ее место.

— Она ошибается, — грустно улыбнулась я. — Нельзя занять чужое место. Особенно в чьем-то сердце. Я никогда не заменю вам маму, но всегда буду вас любить. Несмотря ни на что.

Они смотрели на меня долго, а я, кажется, и не дышала вовсе. Но миг, когда девочки одновременно обняли меня, точно стал самым чудесным в моей жизни.


Десмонд Шерро

— Значица, вы утверждаете, что в прошлом месяце страдали провалами в памяти, которые на самом деле не были никакими провалами, потому что в тот промежуток времени вы были не вы, а… кхм… — мужчина кашлянул, явно стараясь подавить смешок, — мирэль Селани Тонэ. В прошлом скандально известной актрисой, а ныне добропорядочной няней наследниц дома Демаре. Вернее, это она была в… хм, вас. Я правильно вас понял?

— Не с первого раза, но правильно, — от досады, что приходится битый час торчать в этой крошечной прокуренной каморке, Шерро скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки. Последнее, что ему сейчас нужно, — это чтобы агент МОРГа решил, что он не умеет владеть собой. Тогда вполне может засомневаться и в здравом рассудке Десмонда и его истории.

И где-то Шерро его даже бы понял. Он сам продолжал сомневаться в своей адекватности и, пока рассказывал мируару Дюрану, к которому его направили в управлении МОРГа, все, что узнал благодаря сеансам гипноза, сам не верил в то, что говорит.

— Необычный случай… Очень необычный, — пробормотал представитель секретной службы, закидывая ногу на ногу, и снова глубоко затянулся.

Не сдержавшись, Шерро поморщился. Он не привык к таким дешевым миазмам.

«Подарить ему, что ли, шевронских сигар? Если, конечно, разберется с иномирянкой и с этой дрянью Тонэ», — сделал себе пометку в памяти Десмонд.

— Но если сознание мирэль Тонэ вас покинуло…

«Главное, чтобы меня не покинул здравый смысл», — мрачно подумал мужчина.

— …то где тогда оно… она сейчас? А главное, пока мирэль Тонэ была в вас, кто был в ней?

— Был и продолжает пребывать, — расплылся Шерро в победоносной улыбке. — Иномирянка по имени Ира. На последнем сеансе я вспомнил ее разговоры с Тонэ. Все это время она пряталась в теле актрисы и прячется в нем до сих пор. Я в этом уверен. И вы, думаю, тоже сможете это легко проверить.

Десмонд почувствовал, что снова начинает заводиться. Сжал руки в кулаки, до белых костяшек и хруста в суставах. Эта тварь! Эта актриска! Его обчистила!!! И шлюшка Фернана вполне могла ей помогать. От подарков ведь не отказывалась. Десмонд с удовольствием придушил бы собственными руками обеих, но потом решил не вершить самосуд, а доверить всю грязную работу представителям МОРГа. В конце концов, он свое все равно вернет и при этом, не марая рук, избавится от актрисы и ее подельников.

— Следует поставить в известность мируара Демаре, — проговорил агент, задумчиво потирая подбородок.

— Фернан прекрасно осведомлен, кто воспитывает его дочерей. Но вместо того чтобы поступить, как преданный короне подданный, он скрыл иномирянку от властей. В то время как Тонэ, находясь в теле этой Иры, укрывает иномирянина по имени Михаил.

— Вы в этом уверены? — нахмурился мужчина, и на его лбу залегла глубокая складка.

— Более чем. Скажу больше! Из надежных источников мне стало известно, что сегодняшней ночью Демаре и вся эта шайка намерены отправиться на холм Расцвета, чтобы провести какой-то обряд.

— Что за обряд? — насторожился работник МОРГа и требовательно посмотрел на доносчика.

— Вот вы в этом и разберитесь! Ради своей Иры он намерен выкрасть алмаз Дардастанира у ее величества. Неслыханно! Несомненно, эта женщина свела его с ума. Она опасна для общества! Как и все те, с кем Демаре пребывает в сговоре.

Завершив свою страстную тираду, Десмонд мысленно усмехнулся. Раз завладеть ювелирным домом Демаре у него не вышло, он уничтожит Фернана и его бизнес. В последнее время Демаре и так был под подозрением у властей, а скандал с иномирянкой и обвинения в краже (да не у абы кого, а у самой королевы!) окончательно пошатнет доверие инвесторов. Поклонников ювелирных изделий у его «друга» тоже поубавится. Так, постепенно, шаг за шагом, он добьется того, что ювелирная империя Демаре рухнет.

Конечно, это не то, о чем мечтала Жизель, но так она хотя бы перестанет цепляться за прошлое, за сокровища, которые ей в любом случае уже не светят, и станет его. Она наконец будет принадлежать ему, Десмонду, полностью и без остатка. А он рано или поздно займет место Фернана не только в ее жизни, но и в алмазном бизнесе.

Первые шаги к этому уже сделаны.

Представитель власти поднялся и протянул Десмонду ладонь для рукопожатия.

— Спасибо за содействие, мируар Шерро. Мы все проверим и со всем разберемся.

— Я на это очень надеюсь, — ответил Десмонд, уже предвкушая, как в самом скором времени станет новым Алмазным королем.


Глава 14 Любовь до МОРГа


Ира Илларионова

Фернан действительно все продумал: благотворительный прием проходил в Мальмарском музее современного искусства, расположенном аккурат у подножья холма Расцвета. В нужный час мне оставалось на него подняться, а пока приходилось «наслаждаться» вечером, то есть страшно нервничать и следить за девочками.

Впрочем, после того как мы помирились, они вели себя безукоризненно. Больше не плакали и даже старались улыбаться, правда, глаза их при этом оставались грустными. Я понимала, поступок матери, этой ядовитой длинюги, не пройдет для них бесследно. Но хотя бы они мне поверили и, кажется, снова готовы были впустить в свою жизнь. Они позволили уложить им волосы, а после, попрощавшись с Реми, мы вместе отправились на праздник. К счастью, добирались до музея в компании Симрана: Фернан уже должен был быть на месте, а Жизель после ссоры в детской предпочла отчалить одна, без девочек.

Здание музея по размерам напоминало дворец: вытянутое, с раскинутыми полукругом крыльями и множеством окон. И холл, и остальные его залы были огромны, в общем, здесь было где разгуляться. Большую часть стен занимали картины, отдаленно напоминающие творчество Дали и Пикассо, а посреди залов вырастали непонятные сказочно-кошмарные скульптуры. Все остальное пространство оккупировали приглашенные.

Когда Фернан сказал, что на приеме соберется весь цвет Мальмара, я все равно не ожидала, что будет столько людей. В проходах дефилировали дамы в ярких нарядах, отделанных бахромой и пайетками. На изящных плечиках яркие боа, в ушах бриллианты, а в уложенных аккуратной волной волосах воздушные перья и все те же драгоценные камни. Украшения дома Демаре и других известных ювелирных компаний, переданные первым красавицам Ньерры во временное пользование, поражали воображение и ослепляли своей красотой.

Прекрасных мирэль сопровождали элегантные мируары в смокингах, отчего создавалось впечатление, что я попала на вручение какой-то жутко важной премии, а не на благотворительный вечер. Хотя, наверное, королева не отдала бы свой бесценный камень для вечеринки поскромнее.

Так как я должна была следить за девочками, от меня не требовалось вести светские беседы. Тем не менее меня приветствовал чуть ли не каждый встречный. Меня ненавязчиво останавливали, чтобы хотя бы на минуту завладеть моим вниманием. Учитывая, что я не могла быть уверенной, что с Селани они тоже знакомы, а не просто пытаются подлизаться к Демаре, то старалась отделаться от доброжелателей как можно вежливее и как можно скорее.

Иногда мне удавалось выхватить из толпы Фернана и отирающуюся возле него Жизель. Супруги переходили из зала в зал, чтобы пообщаться с гостями. Темное платье Алмазной королевы чем-то напоминало выбранный ею наряд для Аделин и выгодно подчеркивало ее фигуру. Здесь Жизель была в своей стихии: сияла, будто черный бриллиант, и по этому поводу я испытывала острое чувство досады.

Потому что она была там вместе с Фернаном, а я здесь — возле напитков. Которые мне даже пить нельзя! Избегая алкоголя, я успокаивала нервы соком и, наверное, оставалась единственной трезвой женщиной на этом празднике жизни.

Не приближаться друг к другу тоже было частью плана. Алмазный король подошел к «преступлению века» со всей серьезностью, чтобы никто ничего не заподозрил, но на душе все равно скребли фидруары. Потому что он там, а я тут.

Одна.

Потому что Ирэн-Селани вместе с Мишей нигде не просматривались. Передумали приходить, что ли? Это было не похоже на актрису.

Мои мрачные мысли прервало появление Аделин. Она подбежала ко мне и запыхавшимся голосом попросила дать ей попить.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила я девочку, глаза которой сияли ярче всех драгоценных камней вместе взятых, а щеки укрывал густой румянец.

— Здорово! — воскликнула обычно стеснительная близняшка, залпом выпила бокал сока и умчалась к сестре, носившейся между чудо-скульптур.

— Мирэль Тонэ.

Ну вот!

Помянешь гангстера — он тут как тут.

Я повернулась к Фернану и поинтересовалась:

— Тоже мучает жажда, мируар Демаре?

В его взгляде сверкнула такая… жажда, что мне мигом стало жарко.

— Очень. — И почему кажется, что мы вовсе не про сок? — Как настроение?

Мы стояли в конце длинного стола с закусками, возле фигурки животного с хоботом, напоминающего слона: я спряталась здесь, когда надоело отмахиваться от желающих познакомиться. А так как на Мальмар уже опустились сумерки, то со стороны освещенной площадки нас почти не было видно.

— Замечательное, мируар Демаре, — ответила я, старательно улыбаясь. — Кристин и Аделин здесь очень нравится. Видно, что им не хватает новых лиц и впечатлений.

— Значит, надо будет почаще дарить им новые впечатления, но сейчас девочкам пора домой. Проводите их к Симрану, мирэль Тонэ, пусть отвезет их домой. А потом возвращайтесь и веселитесь, вы заслужили выходной.

Это тоже было по плану.

Фернан уже собирался отойти, но я вспомнила одну вещь.

— Кстати, забыла сказать. — Я порылась в ридикюле и извлекла свою находку. — Этот браслет обронила мирэль Демаре, и мне он кажется странным.

Не просто странным, с помощью него она отбросила Реми на пять метров! Этот браслет Жизель всегда носила на руке.

Алмазный король посмотрел на меня пристально, а затем кивнул на украшение:

— Пусть пока побудет у вас.

— Хорошо.

Уговорить близняшек покинуть благотворительный вечер оказалось непросто: они ни в какую не хотели уезжать. Пришлось пообещать, что через неделю папа устроит дома нечто подобное, но только это уже будет вечеринка не для взрослых, а для их друзей. Только это и сработало. Вручив девочек Симрану, который пообещал доставить их домой в целостности и сохранности, я вернулась в музей. Прошмыгнула через боковую дверь холла и только тут поняла, что что-то изменилось.

Но что?

Музыка. Ее не было. А были только шепотки гостей и тревожность, туманом расползшаяся по залу.

И тут я заметила Фернана. Не только Фернана, но и людей в темно-серой одежде, спешивших к нему с разных сторон. Я бы сказала, смыкающихся вокруг Алмазного короля кольцом.

Я шагнула вперед по инерции, ведомая страхом за любимого, но меня перехватили за талию, зажали ладонью рот и потащили в тень колонн. Подальше от притихшего общества и любимого мужчины. Я вцепилась ногтями в выбившее дыхание запястье (захват был слишком плотным), извернулась, пнула чью-то коленку…

— Тихо, Ира, — прошептал-прошипел сквозь зубы Миша. — Не кричи. Иначе привлечем внимание, а ищут именно нас.

Услышав знакомый голос, я обмякла и хотела спросить: «Кто?», но смогла лишь промычать нечто нечленораздельное. Правда, бывший и так меня понял, потому что мрачно процедил:

— МОРГ.

Нет-нет-нет… Этого просто не может быть!

Я снова рванулась к Фернану, но Миша держал крепко. Будто от этого зависела его жизнь.

 Хотя скорее всего, зависела. Если речь шла о МОРГе.

— Ириш, тебе туда нельзя. — Он еще больше понизил голос, хотя в зале нарастал гул взбудораженных шепотков, и нас вряд ли мог кто-то услышать. — Ты иномирянка. Нельзя допустить, чтобы ты попала на глаза агентам МОРГа.

Кошмар!

Мне показалось, что земля уходит из-под ног: если бы Миша меня не удерживал, я бы действительно рухнула на пол. А то и вовсе в обморок бы шлепнулась.

— Пообещай, что не станешь кричать, — добавил бывший.

Я без раздумий кивнула, и он убрал ладонь.

— Как они здесь оказались? — это было первое, что пришло на ум.

— Не знаю, — нахмурился Миша. — Но они пасли нас с Селани весь день, а может, и больше.

— Селани?! — в ужасе воскликнула я и зажала себе рот руками. Вдруг мой громкий шепот кто-нибудь услышал?

Бывший тут же схватил меня за руку и потащил мимо колонн, в сторону живой изгороди, за плотной стеной которой начиналась улица, что уводила к холму Расцвета.

— Она в безопасности, — ответил Миша, когда мы оказались скрыты от посторонних глаз. — Именно благодаря ей мы сейчас с тобой говорим. Никогда бы не подумал, что Селани настолько наблюдательна… Ладно, об этом потом. Мы предположили, что МОРГ вычислил именно нас, как иномирян, поэтому решили не связываться с Демаре. Напрямую, конечно…

— Как ты сюда попал?

Мой мозг снова просигналил, что хочет в обморок.

— Это сейчас неважно. Главное, нам придется действовать по плану Б.

— У нас есть план Б?!

— И даже В и Г, но лучше бы они нам не понадобились.

Видимо, глаза у меня стали как плошки, потому что Миша мрачно усмехнулся:

— Да, Демаре подошел к делу основательно и даже продумал пути отступления. Умный он мужик, но ты бы другого не выбрала.

— Подожди, — перебила его. — Ничего не пойму. То есть следили за тобой и Селани, как за иномирянами, но тогда какие дела у МОРГа к Фернану?

— Подозреваю, что им стало известно о том, что Демаре встречался с нами.

— Откуда?!

— Тише, — зашипел Миша. — Иначе придется переходить к плану Г, а он тебе не понравится. Идем!

— Куда?

— За камнем, конечно.

Я едва не споткнулась, но на этотраз голос понизила.

— Что? Там же Фернан…

— Который должен был оставить кристалл в безопасном месте. Если камня там нет, то этот план нам не подходит. Мы почти пришли.

Мы действительно остановились возле раскидистого дерева с длинными, стекающими вниз ветвями. Сюда почти не доставал свет фонариков, и было тихо.

— Здесь? — уточнила я.

Миша снял с шеи цепочку с кулоном-монеткой и поводил ею возле ствола.

Только что ничего не было видно, а тут вдруг на одной из толстых ветвей показалась миниатюрная кормушка для птиц.

— Лучший сейф, — пробормотал бывший жених, извлекая из кормушки темно-красный, размером с грецкий орех камень. — Все-таки успел…

— А это значит?..

— Что обряд сегодня состоится, и вы с Селани поменяетесь телами, как и должны были. А теперь нужно уходить.

Если до этого обалдевшая от всего происходящего я шла за Мишей как бычок на привязи, то сейчас в моей голове что-то щелкнуло, собираясь в единую картину. Камень здесь, значит, Фернан успел его заменить, и там, на празднике, оперная дива носит подделку. Там же, где агенты МОРГа ищут Мишу и Селани! А может, и не только их.

Миша протянул мне ладонь, но я отступила на шаг.

— Мы не можем так просто уйти. Что если кто-то узнал про кражу алмаза?

— Заимствование.

— Да какая разница? — прошипела я. — В МОРГе этого не объяснишь! Мы должны его вернуть. Раньше, чем Фернана обвинят в пропаже камня.

Теперь Миша посмотрел на меня как на полоумную. Ну или совсем придурковатую.

— Ты уже передумала возвращаться в свое тело?

— Нет, — ответила не задумываясь, — но я себя не прощу, если что-то случится с Фернаном. Может, в другой раз…

— Ира, другого раза не будет! Сегодня мы рискуем всем.

Раньше не замечала в бывшем женихе подобной жесткости, но, видимо, не только меня изменило переселение в другой мир. Впрочем, я собиралась стоять на своем.

— Я не стану им рисковать.

Моим возлюбленным. Моим Алмазным королем. Моим Фернаном.

Ни за что!

— И как ты себе это представляешь? — вспылил Миша. — Подойти к певице и сказать: «Ой, вы случайно обронили»?

— У тебя есть магический кулон!

— А МОРГовцы, конечно же, явились сюда с пустыми руками!

Меня вдруг пронзило страшной догадкой.

— Почему ты не хочешь вернуть камень? Может, это ты сдал всех нас? Может, именно этого и добивался, пошел на сделку с ними, чтобы…

— Ира…

Я отпрянула.

— Не смей ко мне приближаться! Ты сказал, что ищут именно нас! Откуда ты мог это знать?!

— Что?! — Миша вскинул брови. — Ты в своем уме?! Да, я сказал про нас, и я подразумевал нас — иномирян! Подозреваю, что если они пошли к Демаре, значит, они в курсе готовящейся подмены камня. Вопрос только в том, откуда.

— От тебя! Ты же так хотел меня вернуть. Даже пошел за мной в другой мир.

Повисла такая тишина, что я могла расслышать вновь звучащую музыку в музее.

— Нет, — ответил бывший, глядя мне в глаза. — Я мог бы подставить Демаре… наверное. Теоретически. Но я бы никогда не предал тебя, Ира. Никогда бы не подверг твою жизнь опасности.

Он глубоко вздохнул, но я не двинулась с места.

— Ира, Демаре все продумал, сознательно пошел на риск. Из-за тебя. Ради тебя. Потому что любит тебя. Черт! — Он сжал кулаки. — Хотел бы я, чтобы этому гаду было на тебя наплевать, тогда мне было бы проще. Тогда бы я за тебя боролся… Но он влюблен в тебя. Настолько, что готов ради тебя на все. Так же, как я.

Все его доводы были разумными. Правильными. Но проблема заключалась в том, что я тоже без памяти любила Фернана, и меня скручивало от страха всякий раз, когда я представляла, чем ему может грозить приезд МОРГа. На столько, что даже готова была поверить в предательство Миши, который… который на самом деле ни разу меня не подводил и не давал повода в себе усомниться.

— Послушай, он знает, как с ними справиться. Он построил в этом мире свою империю, неужели ты считаешь, что он позволит навредить себе какой-то конторе, застрявшей по развитию на уровне средневековой инквизиции?  А вот мы своей самодеятельностью можем только помешать и подставить Демаре еще больше.

— Я не могу его бросить! — в отчаянии выпалила я.

Миша вдруг тепло улыбнулся.

— В этом вся ты.

Я сложила руки на груди.

— Ну и что нам делать?

— Довериться Демаре и действовать по плану.

— А это?..

— Отправиться на холм и дожидаться его уже там.

Пришлось признать, что Миша прав. Я не представляю, что из себя представляет этот загадочный МОРГ, а Фернан не просто построил здесь свою империю, он знаком с королевой, завоевал ее доверие и уважение. На столько, что она разрешила взять ему главное сокровище Ньерры, чтобы помочь мне.

Детали плана мы повторяли уже на ходу, когда перебегали от одного дерева к другому. Я подумала, что в плане Фернана все-таки есть дырки: вместо роскошного платья здесь бы больше пригодился камуфляжный костюм. Но оказавшись возле калитки, запасного выхода из музея, поняла, что ни один наряд мне не поможет — по обе стороны от нее застыли МОРГовцы в неприметной серой форме.

Миша тихо выругался, а я шепотом поинтересовалась:

— И что теперь?

Судя по продолжительному молчанию, этого не было ни в плане Г, ни в плане В. Хотя в том, что если мы поторчим здесь еще пару минут, дела у нас будут совсем Г, я не сомневалась. Видимо, Миша подумал о том же, потому что схватил меня за руку, явно намереваясь вернуть на исходные позиции для обсуждения плана Д (который, судя по тому, что творится, от Г недалеко уйдет), и тут меня осенило.

— Кольцо!

К счастью, я сказала это не настолько громко, чтобы быть услышанной агентами, но Миша все равно оттащил меня в сторону живой изгороди.

— Какое кольцо? — спросил все так же шепотом.

— Фернан дал мне свой перстень. Он работает… — я вспомнила лассо. — По-разному он работает, но если на него нажать вот так…

Я открыла сумочку, вытащила перстень Демаре и аккуратно прижала камень пальцем. Над ним вспыхнула желтая дымка, как и в прошлый раз.

— В общем, он сказал, что меня никто не заметит. Если я сама того не захочу.

— И что, правда не замечают?

— Не знаю, — ответила я, досадуя на себя за то, что не удосужилась проверить. Да хотя бы с теми папарацци! Помнится, когда я шла по коридорам «Голубой жемчужины» в Ланси, навстречу мне никто не попался, но вряд ли Фернан бы стал меня так разыгрывать.

— Не знаешь?!

Я коротко обрисовала ситуацию.

— М-да, — изрек Михаил. — У нас есть перстень, который может быть работает, а может быть нет…

— Я уверена, что он работает. Вопрос в другом.

Бывший приподнял брови.

— Сработает ли он на двоих.

— Надо рискнуть, — произнес Михаил.

— Надо проверить! Мы можем вернуться, и…

— Вернуться туда, где их в разы больше, и проверить? Отличный план, Ира!

— Не ори на меня!

— Я на тебя шепчу! И я уверен, что с двумя мне будет справиться проще, чем с десятью… и толпой гостей.

Я вздохнула.

— А если не получится?

— Ну, на тебе-то все равно будет перстень.

— Я не стану рисковать тобой! — сложила руки на груди.

Михаил неожиданно улыбнулся.

— Знаешь, это все-таки безумно приятно, что печешься ты не только о своем бриллиантовом…

Я ткнула его в бок.

— И у меня есть идея.

— Какая?

— Позволишь?

Я кивнула, и он взял перстень, положил его себе на ладонь. После чего соединил наши руки, и дымка перетекла с камня на наши сплетенные пальцы, окутала их. Я вздрогнула: слишком забытым оказалось это ощущение, забытым… и таким родным.

— Вот так. Должно сработать, — произнес Миша. — Идем.

Мы вышли из-за живой изгороди и направились к калитке. Когда под ногами треснула какая-то ветка, я чуть не поседела (вот было бы Селани счастье), особенно когда МОРГовцы обернулись. Пристально вгляделись прямо в нас, и… отвернулись обратно. Мы с Мишей переглянулись, после чего я сняла туфли, а он ботинки. Когда мы с бывшим прошли мимо агентов, те даже не пошевелились.

Тем не менее сердце билось у горла до тех пор, пока мы не дошли до конца улицы и не свернули в арку. Где, наконец-то, расплели руки и смогли обуться. Еще пару минут мы просто стояли, привалившись к холодному камню подворотни, после чего Михаил изрек:

— Знаешь, мне начинает здесь нравиться.

— Это ты еще даже во вкус не вошел, — улыбнулась я.

Из арки мы вышли во дворы, немного попетляли, проверяя, не прицепился ли к нам кто-то, но слежки не было. Перстень Фернана я все равно надела, на всякий случай, но искренне надеялась, что он нам больше не пригодится. Что нам сейчас пригодилось бы — так это такси, но в Мальмаре не было UBERа. В принципе, я не жаловалась: мне было не привыкать таскаться на холм Расцвета пешком, тем более что все достопримечательности этого города были собраны не так далеко друг от друга.

Единственное, что меня смущало— количество ступенек, но это тоже не самое страшное. Самое страшное заключалось в том, что я не могла перестать думать про Фернана, и от этого меня потряхивало, как белье в старой стиральной машинке во время отжима. Странно, но сейчас даже страх перед обменом отступил, все мысли сходились только на Фернане. О том, как он, что с ним, удалось ли ему отшить МОРГовцев так же, как полицию.

Возможно, именно поэтому я почти не заметила, как мы пришли… к театру. Ночью перевернутый алмаз переливался и искрился всеми гранями, впитав в себя отраженный свет побережья, подсветки и фонарей. Сейчас на площади перед ним не было никого, только у перил маячила одинокая фигурка какой-то сгорбленной старушки.

— Что мы здесь… — начала было я, но договорить не успела: старушка развернулась и молодецким шагом направилась к нам, размахивая сумочкой, как мухобойкой советского образца.

В этот момент я окончательно уверилась в том, что актриса из Селани паршивая.

— Безопасное место? — скептически поинтересовалась я.

— Если хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место, — процитировал Миша уже не помню кого.

«Что-то» приблизилось к нам, недовольно сверкнув глазами. Надо признаться, что узнать ее с таким пучком волос, в юбке до щиколоток, блузке под горло, закрытых туфлях на сплошной подошве и в очках было действительно сложно. То есть проще принять за прогрессивную бабулю, перезанимавшуюся спортом, чем за Селани-Ирэн.

— Прекрасно выглядишь, — не удержалась я.

— Через пару часов так будешь выглядеть ты, — огрызнулась она, избегая смотреть на Мишу. — Все, пошли.

Наша более чем странная процессия направилась к холму, Миша попытался взять ее под руку и чуть не получил сумочкой по голове.

— По легенде ты — моя мать, — бодро увернувшись, заметил он, — не забывай.

— Да, береги меня, мать твою, — прошипела Селани.

Но под руку все-таки себя позволила взять.

Со стороны, наверное, мы меньше всего смотрелись иномирянами: молодая пара вышла прогуляться на ночь глядя и прихватили с собой свекровь. А заодно и Дар… Дыр… в общем, камень с невиданной силой из королевской сокровищницы, но это дело десятое. И то, что их на холм Расцвета понесло — тоже ничего странного. Свекровь тоже надо выгуливать, чтобы остеохондроз не замучил.

Слежки за нами не было, поэтому я занималась тем, что себя убеждала: все будет хорошо. У Фернана все будет хорошо. У нас все будет хорошо. У нас с Фернаном все будет хорошо.

Помогало слабо, но хотя бы позволило скоротать путь до холма.

Мы вышли к нему… точнее, уже почтив ышли, когда у меня задымилась сумочка.

— Что это?! — пискнула Селани, и я немедленно щелкнула замочком. Браслет Жизель почему-то раскалился до красна, а когда я снова глянула на холм из проулка, где мы вынужденно остановились, замерла.

Алые искры окутывали фигуры, прогуливающиеся у подножия. Разумеется, в серой форме.

— О-о-ох, — восхищенно выдохнула Селани. — Браслет с камнем «чары иллюзий». Создает любую иллюзию и морок для тебя, и позволяет тебе видеть любую чужую.

Нефиговенькая такая Пандора с чудо-шармами.

— Это все, конечно, очень здорово, — сказала я, проветривая сумку. — Но по-моему, наш план в глубокой Ж…

— Ну почему же, — Михаил глянул на часы. — Вы как раз успеете подняться.

— Мы?

— Я их отвлеку и уведу за собой.

— Нет.

Это прозвучало настолько решительно и настолько моим голосом, что я сначала подумала, что схожу с ума. То есть я собиралась это сказать, и сказала… ртом Селани. То есть Селани это сказала.

— Миш, это лишнее, — поддержала я. — У нас есть браслет и кольцо Фернана, мы вполне можем подняться на холм все вместе…

— А когда начнется ритуал?

— А что не так с ритуалом? — я приподняла брови.

— Ты думаешь, мощь камня удастся укрыть под иллюзией?

— Почему нет?!

— Он прав, — хмуро сказала Селани. — Такое ни одна иллюзия не удержит. И никакие маскирующие чары.

— Значит, возвращаемся, — решительно сказала я.

Миша покачал головой.

— Почему вам все приходится объяснять? Как ты сама сказала, у нас есть кольцо… и браслет. Вот им-то я и воспользуюсь. Появлюсь у холма, скажу, что у меня есть сведения о том, что встреча состоится в другом месте…

— И они, тебе, разумеется, поверят, — скептически хмыкнула я и сложила руки на груди.

— А с чего бы им не поверить?


— Но ты же подставишься!

— Каким образом?! Скажу, что работал приходящим садовником у этих, — он показал на себя и на Селани. — Это может сработать.

— А если не сработает? Если они почувствуют…

— Что он здесь делает?!

Лицо Миши исказило искреннее изумление. Мы с Селани одновременно обернулись в темноту улочки, из которой пришли, чтобы увидеть уходящую вдаль каменную кишку.

— Кто? — об этом я спросила уже пустоту, потому что когда снова повернулась… Миша уверенным шагом направлялся к холму, и его со всех сторон обступали МОРГовцы.


Фернан Демаре

Подменить Дардастанирский алмаз оказалось секундным делом. На протяжении всего вечера известная оперная певица, мирэль Мориа, демонстрировала всем и каждому временно презентованное ей украшение, не догадываясь о том, что ее широкий бюст украшает подделка.

С этой частью плана он справился на ура.

Расслабился. Решил, что и дальше все пройдет также гладко, и никакие запасные планы им не понадобятся. Они ненадолго покинут праздник, и никто не заметит исчезновения хозяина вечера.

Как же жестоко он ошибался… Просчитав все возможные варианты развития событий, Демаре и подумать не мог, что станет гвоздем программы. Впрочем, о том, что что-то пошло не так, он начал догадываться еще до того, как увидел агентов МОРГа. Когда Михаил и Тонэ не появились на празднике. Это стало первым тревожным звоночком, а потом всеобщее веселье прервало появление людей в форме.

Фернан поискал взглядом Иру — ее нигде не было видно. Жизель тоже как сквозь землю провалилась. А вот торжествующая улыбка старого друга, Десмонда Шерро, прошлась по сердцу острым ножом.

— Следуйте за нами, мируар Демаре, — сухо обронил сотрудник МОРГа, на что Фернан лишь коротко усмехнулся: еще немного, и он начнет привыкать к собственным арестам.

Они ушли под тревожные перешептывания гостей, правда, далеко уводить его не стали. Агенты секретной службы по работе с иномирянами расположились в кабинете директора музея, в котором дружно, всем скопом, и набросились на него с допросом.

— В течение нескольких недель вы, мируар Демаре, укрывали в своем доме иномирянку по имени Ира, скрывающуюся под чужой личиной. А как вам известно, укрывательство иномирян в Ньерре чревато последствиями. Далеко не самыми приятными. Для вас, — сделав акцент на последнем слове, начальник службы — низкорослый полнотелый мируар по имени Жером Пикард — глубоко затянулся.

«Главное, чтобы Ире удалось сбежать», — никак не отреагировав на угрозу в его голосе, подумал Фернан и продолжил молчать, чем вызвал всплеск раздражения у главы МОРГа.

— Где ваша няня, мируар Демаре? — Подавшись вперед, мужчина вдавил сигарету в пепельницу и вновь тяжело откинулся на спинку кресла, добавив с усмешкой: — Или мне следует называть ее вашей невестой?

— Называйте ее моей будущей женой, — даже не пытаясь скрыть облегчения в голосе, заявил Демаре.

Ира не у них — больше его ничто не волновало.

Она так мечтала об этом ритуале, о том, чтобы снова стать собой, что он готов был отправить в Хмарь каждого полиссара, каждого агента МОРГа, который посмел бы встать у них на пути. Которому бы хватило безрассудства лишить его аману заветной мечты.

— Боюсь, вы немного поторопились с планами на свадьбу, — усмехнулся мируар Пикард. — Смею вас уверить, эта девушка и ее подельники будут арестованы еще до рассвета и так просто стены МОРГа не покинут. Тут даже вы с вашими связями, мируар, окажетесь бессильны.

Ни один мускул не дрогнул на лице Фернана, и это окончательно вывело из себя Пикарда. Он привык работать с насмерть перепуганными иномирянами, а не наталкиваться на непробиваемую стену из выдержки и самообладания.

Следовало как можно скорее сломать этого самоуверенного богатея, явно считавшего, что весь мир лежит у его ног, поэтому мируар Пикард решил воспользоваться своим главным козырем.

— С вами мы тоже быстро не расстанемся, если вспомнить об отягчающих обстоятельствах: кража редчайшего алмаза из королевской сокровищницы.

Начальник МОРГа скривился, заметив на губах Демаре… беззаботную улыбку.

— Если позволите. — Расстегнув пиджак, Фернан потянулся к нагрудному карману жилета и заметил, как напряглись окружившие его агенты. Но вместо пистолета или какого-нибудь опасного артефакта, который они, несомненно, ожидали увидеть, Алмазный король извлек сложенный вдвое лист бумаги, скрепленный королевской печатью. — Читайте, — протянул листок своему визави.

Одарив Демаре хмурым взглядом, мируар Пикард раскрыл документ и пробежался по нему глазами.

— Что там написано? — будничным тоном поинтересовался Алмазный король.

— Ее величество на сутки отдала вам Дардастанирский алмаз под вашу ответственность.


— В распоряжении королевы указано, для каких целей?

— Нет, — нехотя выдавил из себя Пикард.

Фернан переплел пальцы на груди.

— Тогда о какой краже идет речь? Завтра к полудню алмаз вернется в королевскую сокровищницу. Где он сейчас — не ваша забота. Что же касается моей невесты…

— Иномирянки, — скрипнул зубами начальник секретной службы.

— Моей невесты-иномирянки, — не стал спорить Фернан. — Ее местонахождение вас тоже не касается.

Заметив недоумение в глазах Пикарда, Алмазный король с улыбкой продолжил:

— Видите ли, с недавних пор я спонсирую один секретный проект под названием «Грани миров». Слышали о таком?

Агенты переглянулись, ясно давая понять, что хорошо знакомы с этим проектом.

— Ну так вот, если с моей невестой-иномирянкой что-то случится, «Грани миров» будут тут же закрыты. Ну или вам придется искать другого спонсора, готового отвалить за исследования миллионы бронов. Не уверен, что такое развитие событий понравится ее величеству. А вы как считаете, Пикард?

Начальник секретной службы дернул за ворот рубахи, пытаясь ослабить узел галстука — воздуха в кабинете не хватало. Самый важный проект последнего десятилетия… И все может полететь в Хмарь, есть сейчас…

— Откройте окно! Кто-нибудь! — приказал Пикард и вздрогнул, услышав резкие, властные нотки в голосе Алмазного короля:

— Кто вам рассказал об Ире?

Напоровшись на лед в голубых глазах, мужчина послушно выговорил:

— Десмонд Шерро.

— И про кристалл?

Начальник МОРГа молча кивнул, осознав, что этот бой он окончательно проиграл.

Маска невозмутимости слетела с лица Алмазного короля. Фернан беззвучно выругался. Теперь все вставало на свои места: и таинственный сообщник Жизель, и странное поведение друга (фальшивого, как выяснилось) в последнее время.

Если Десмонд знает про ритуал, а он наверняка знает, может попытаться помешать.

Из-за этой твари Ире может грозить опасность!

— Мне нужно идти! — Демаре порывисто поднялся.

— Но!.. — следом за ним подскочил мируар Пикард, чтобы наконец-то увидеть, как Алмазный король теряет терпение.

— Продолжите меня удерживать, и клянусь хмарью: я сделаю все, чтобы от МОРГа не осталось даже воспоминаний! — Обернувшись к агентам, замершим изваяниям, Демаре прорычал: — Пропустите!

— Делайте, что говорит, — устало махнул рукой Пикард и, плюхнувшись обратно в кресло, принялся обмахиваться разрешением ее величества.


Ира Илларионова

Я чуть было не бросилась следом за Мишей, но в этот момент мне прилетело сумочкой по голове. Больно так прилетело, даже искры из глаз посыпались. Я резко обернулась и увидела Селани. То есть себя. Глаза ее сверкали, а брови сошлись на переносице.

— Давай, — язвительным шепотом произнесла она. — Давай, подставься вместе с ним, позволь ему еще раз испытать, что все, что он ради тебя делает — псу под хвост!

За то время, что была на Земле, Селани, видимо, нахваталась наших выражений, потому что сейчас добавила ругательство, которое совершенно точно было не с Эоны.

— Предлагаешь его просто бросить? — огрызнулась я.

— А ты что предлагаешь? — ввернула она. — Сразиться с десятком МОРГовцев. Валяй… героиня!

Я беспомощно оглянулась на Мишу, которого уводили агенты. Те, что остались, снова разошлись по позициям, и в эту минуту мне действительно захотелось все бросить. Этим королевским алмазом одному из них в голову, а потом воспользоваться лассо Фернана, но… я прекрасно понимала, что героиня из меня действительно так себе. С десятью МОРГовцами я точно не справлюсь. Да что там! Я даже с тремя не справилась бы, даже с волшебным кольцом. Селани права: все, что сейчас сделал Миша, отправилось бы псу под хвост.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы напряженными статуями вмерзали в стены, но у подножия холма прошло несколько человек, которых агенты МОРГа не тронули. Они так и выхаживали под мороком туда-сюда, и у меня даже перед глазами начало рябить. Блин… И как нам продираться через них на холм?

— Пс! Они уходят! — шикнула Тонэ.

Агенты и правда потянулись куда-то гуськом, артефакт погас.

— У него получилось! — выдохнула я. — Не знаю, что он сделал, но…

Я встретилась взглядом с Селани и осеклась. Получиться-то получилось, вот только какой ценой… Вся радость от увиденного мгновенно сошла на нет.

Пришлось глубоко вдохнуть, глубоко выдохнуть и напомнить себе про Фернана. Он не бросит Мишу в беде, он обязательно что-нибудь придумает!

По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

В подворотне мы сидели еще где-то с час, но браслет Жизель вел себя спокойно. В конце концов я устала держать его в руках и убрала обратно в сумочку. Селани угрюмо молчала, я тоже. Мы вообще друг на друга не смотрели. Она шикнула на меня только один раз, когда я попыталась обгрызть ее идеальные ногти (чего не делала с далекого-предалекого детства), после чего я показала ей неприличный жест и сунула руки между коленями. Она отвернулась и сделала вид, что меня нет.

Честно говоря, я уже дождаться не могла того момента, когда от нее избавлюсь. В голове творилось что-то непонятное, в сердце тоже, поэтому я решительно поднялась.

— Все. Пойдем.

Селани недовольно на меня глянула.

— А что, если они вернутся?

Под своим гримом она выглядела какой-то совершенно потерянной.

— Ну, в худшем случае нас отвезут в МОРГ. А там опять же хорошая компания.

Она посмотрела на меня, как на идиотку.

— Что? — зло поинтересовалась я. — Ты уже передумала? А как насчет того, что для меня сделал Миша.

Вот тут Селани подскочила, не просто подскочила, взвилась пружиной.

— Ты! — ткнула она в меня пальцем. — Ты думаешь, это все так просто? Этот самый алмаз… он обладает такой магией, какая тебе даже не снилась! Вот забросит тебя, например, в другой мир… в какое-нибудь рогатое сумчатое. Что тогда будешь делать?

— Рожать, — огрызнулась я.

Можно подумать, мне не было страшно. Можно подумать, я не думала о том же. Фернан обещал, что будет рядом, но что такое план Б, В и Г знал только он… и Миша. Думать о том, что Фернан тоже загремел в МОРГ, мне совсем не хотелось, но я понимала, что пройдет еще совсем немного времени, и я больше ни о чем другом не смогу думать. Сдам этот алмаз в полицию, сама сдамся в МОРГ, а потом всю оставшуюся (и, возможно, очень короткую) жизнь буду вспоминать о том, что все запорола из-за собственной нерешительности.

— Пойдем, — повторила я. — Фернан обещал, что придет, а он всегда держит слово.

— Правда, что ли? — хмыкнула Селани. — А что он тебе еще пообещал?

— Что буду рядом и не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Сначала мне показалось, что у меня галлюцинация. Такая уставшая, но довольная галлюцинация, по какой-то причине принявшая облик Алмазного короля. И только когда я поняла, что в конце улицы действительно стоит Фернан, бросилась к нему. От него пахло непривычно терпким дымом и немного орьяттом, но все это такие мелочи в сравнении с тем, что он здесь. Что с ним все в порядке! Теперь уже точно все будет в порядке!

Подлетев к нему, порывисто обняла, хотела поцеловать, но Фернан покачал головой.

— Надо спешить… Ира. — Он оглянулся на замерших неподалеку прохожих — влюбленную парочку, трогательно держащуюся за руки.

— Ты разобрался с МОРГом?! Миша! Они забрали Мишу! — задыхаясь от волнения, шепотом воскликнула я.

— Это все потом, — отмахнулся он, сосредоточенно сдвинув брови. — Нам надо подняться на холм, после ритуала я все объясню.

Селани скривилась, но ничего не сказала, только молча пошла за нами.

Фернан шел быстро, крепко держа меня за руку, но сейчас от его близости почему-то веяло напряжением. Я сама не могла объяснить, в чем дело: должно быть, предстоящее и весь этот вечер вымотали не только меня, но и его. Напряжение сквозило и в каждом его движении, и в непривычно плотно сжатых губах. Пока мы поднимались по ступенькам, я считала наши шаги и слушала гулко бьющееся в груди сердце. На губах горело столько вопросов, но он был прав: сейчас не время и не место. Все можно объяснить и решить потом, и чем быстрее мы закончим здесь, тем лучше.

На этот раз мы поднялись то ли быстрее, то ли бодрее, чем когда я приходила сюда впервые. Как и в прошлое мое посещение, на холме Расцвета не было ни души. Ну кроме наших душ в количестве трех штук, две из которых вот-вот должны были поменяться местами. Камень в сумочке ожил, я буквально почувствовала это из-за волны захлестнувшей меня силы.

— Давай, — нетерпеливо произнес Фернан. — Доставай и начинайте.

Я открыла сумочку в тот миг, когда Селани замахнулась своей.

— Нет! — вскрикнула я, и Фернан резко обернулся. В ту же минуту меня ослепило сияние алмаза, сквозь который пробивался крохотный красный огонек браслета Жизель.

Что?!

Растерянно вскинула голову, чтобы увидеть, как «оружие» Селани отлетает в одну сторону, а сама она — в другую.

— Артефакт утяжеления? — глянув на упавшую в пыль сумку, хмыкнул Десмонд, чья внешность проступала из-под иллюзии Фернана. — И что, ты правда рассчитывала со мной справиться этим?!

— Справилась бы! — выпалила она. — Если бы не эта…

— Твое место — на помойке, откуда ты в свое время и вылезла, — презрительно фыркнул он. Подхватил сумку, швырнув ее со склона, а потом развернулся ко мне. — Отдай алмаз, Ира.

Я прижала камень к груди и попятилась.

Пятиться здесь было особо некуда: уперлась спиной в ограждение, замерла и предупредила:

— Не подходи!

— А то — что? — усмехнулся Десмонд.

Что — я даже сочинить не успела: Шерро шагнул ко мне так стремительно, и столь же стремительно его рука сомкнулась на моей шее… Сомкнулась почти. Если бы не вспышка, ослепившая меня и отбросившая Десмонда в сторону ступеней. Я же буквально воспарила в воздух в… прозрачном шаре. Таком прозрачном шарике, похожем на те, в которых у нас на морях дети бегают по воде. И не только на морях.

— Э-э-э… — это было единственное, что успела сказать.

Потому что шарик лопнул, я полетела вниз, успев оценить абсолютно офигевшего Десмонда, виды Мальмара и орущую Селани. После чего приземлилась на руки перемахнувшего прямо через ограждение Фернана.

— Хороший артефакт, — произнес Демаре. — Правда, для взрослых его надо доработать.

Чего-чего?!

— Ира, Селани, приступайте, — вот это походило на Фернана уже гораздо больше.

Даже его настороженность напоминала сосредоточенность зверя перед прыжком, а не нервную дерганость Десмонда, который сейчас поднимался с перекошенным от злости лицом.

— Но…

— Я сказал: приступайте. С ним я разберусь сам.

Странное дело, сейчас у меня не возникло даже желания возражать или спрашивать. Я подлетела к Селани, помогла ей подняться и сунула в руки алмаз.

— Нужен лунный…

В эту минуту Десмонд бросился на Фернана, я увидела это краем глаза и как-то разом забыла, что мне нужно. Резкий выпад, от которогоДемаре уклонился, пришелся в воздух, а в следующую минуту Фернан уже перехватил его руку. Шерро согнулся от удара в солнечное сплетение.

— Ира, ритуал! — рычание Демаре подстегнуло похлеще лассо.

Мы с Селани приблизились к залитой лунным светом площадке, соединили ладони. Сила камня возрастала с каждой минутой, я чувствовала это уже физически: все волоски на коже встали дыбом, уши закладывало от рождающейся на холме магической мощи.

— Давай одновременно, — сказала я Тонэ. — На счет три.

Представила себя, какой себя помнила, потянулась сквозь грани кристалла, сквозь наши сплетенные пальцы к своему телу. Поймала взгляд Селани, и та кивнула:

 — Раз. Два. Три!

В полоску лунного света мы шагнули одновременно, свет плеснул в грани, наполняя алмаз еще большей силой.

— Не все в мире решает сила и магия, Демаре.

Этот голос пробился сквозь ощущение полутранса, я повернулась и увидела, что Десмонд направил на Фернана пистолет. Увидела, как сгибается его палец, давящий на спуск.

«Когда придет время, ты отдашь дорогое сердцу в уплату за полученные сегодня ответы».

— Нет! — крикнула я, но алмаз уже вспыхнул отраженным лунным светом, усиленным магией.

Первое, что пришло мне в голову, я и сделала: развернув камень, направила луч на Шерро.

Пистолет подскочил в воздух, улетая за ограждение. Истошный крик Селани, разлетающееся в моих руках брызгами сокровище Ньерры и лицо Фернана стали последним, что я услышала, увидела и почувствовала. Прокатившаяся по телу мощь затянула в темноту раньше, чем я успела вздохнуть.


Глава 15 Вместе и навсегда


Ира Илларионова

— Мирэль Тонэ необходим покой и отдых. Отдых и покой. А также забота близких. Вы знаете кого-нибудь из ее родных? — послышался смутно знакомый голос, но понять, кому он принадлежит, в данный момент для меня было задачей трудновыполнимой.

— Я ее семья. Я и девочки.

А вот этот голос я бы узнала, даже будучи в состоянии комы или не в себе.

Кстати, а в ком я и где?

С усилием открыв глаза, поняла, что я по-прежнему в Селани. Ну то есть Селани — это я.

М-да.

— Селани, тебе больно?

Кажется, я застонала, потому что уже в следующую секунду передо мной нарисовалось встревоженное лицо Фернана. Слегка размытое, но вполне реальное.

— Все хорошо, — выдавила слабо и даже постаралась улыбнуться доктору, маячившему за спиной Демаре. Именно он приезжал, когда стало плохо Жужжену и когда у Аделин случился приступ. — А ты… вы как?

Стоило это произнести, как перед глазами возникла яркая картина: пистолет, направленный на Фернана, палец Шерро на курке. Меня охватила паника, как если бы я вдруг перенеслась в недавнее прошлое и снова почувствовала, что вот-вот потеряю своего любимого мужчину.

С этой мыслью я подскочила на кровати и выпалила:

— В тебя стреляли!

— Мирэль Тонэ, вам нельзя волноваться. — Потеснив Фернана, доктор надавил мне на плечи, заставляя опуститься на подушки, и сурово посмотрел на Демаре. — Повторяю: ей нужен покой. Никаких волнений.

Заверив семейного врача, что в ближайшие дни мирэль Тонэ будет придерживаться строгого постельного режима, уж он-то об этом позаботится, Фернан проводил его за дверь.

Пока Демаре с ним прощался, у меня появилась возможность оглядеться и немного успокоиться. Фернан жив-здоров — это главное. Никаких ран на его теле не наблюдается — вообще прекрасно. Ну а то, что лежу в его кровати, в спальне, заставленной вазами с цветами, а не где-нибудь в МОРГе на нарах — просто сказка. Вернее, сказочная реальность.

Интересно, а где этой ночью будет спать его бриллианство?

На этой мысли я запнулась, потому что дверь снова распахнулась: его бриллианство вернулся. Стоило ему приблизиться, как я схватила его за руку и облегченно выдохнула:

— Ты живой.

Фернан широко улыбнулся:

— А еще целый и невредимый. И все благодаря тебе, Ира. — Он потянулся ко мне, коснулся губами моих губ. Нежным, мягким поцелуем, от которого голова закружилась еще сильнее, и я поняла, что постельный режим лишним точно не будет. И Демаре он, кстати, тоже не повредит. — Ради меня ты пожертвовала своей мечтой.

На языке вертелось множество вопросов, и я не знала, какой озвучить первым. Миша. Селани. Десмонд… Что с ними со всеми стало? А как же МОРГ? И алмаз? Его ведь больше не существует…

Кажется, про Дардастанирский кристалл я спросила вслух. Почувствовала, как Фернан ободряюще сжал мою руку, а потом покачал головой.

— Он был уничтожен.

— Из-за ритуала?

Демаре пожал плечами:

— Тут я могу только предполагать. Холм Расцвета — очень сильное место. Возможно, алмаз разрушился из-за слияния разных сил, а может, потому что ритуал был внезапно прерван.

Я снова занервничала:

— И что теперь? Ты ведь должен был вернуть его королеве.

Впервые я видела Фернана, растерянно разводящего руками.

— Этого я не ожидал, а потому не учел. Не скажу, что ее величество пришла в восторг, узнав об уничтожении единственного в своем роде камня, но мне удалось откупиться.

— Откупиться чем?

— Так, мелочью. Несколькими редчайшими камнями, парой бриллиантовых парюр и миллионом-другим бронов.

Ничего себе мелочи…

Заметив, как вытянулось мое лицо, Демаре улыбнулся:

— Ничто из этого н